Беразинский Дмитрий Вячеславович

Приключения в мире «Готики»

Дмитрий Беразинский

Приключения в мире Готики

Предыстория

Эта история началась банально, как будто Всевышний играл в карты с Сатаной на глупость и проигрался в пух и прах. Глупее быть ничего не могло. Кто еще мог предположить что мне, тридцатилетнему оператору насосной станции придет в голову фантазия прикупить за кровные доллары устройство чтения компакт дисков и всунуть его в рабочий компьютер, до этого не знавший занятия сложнее, нежели раскладывание пасьянса и рассматривание прайс-листов в табличном процессоре Excel. Но факт, тем не менее, был зафиксирован — отдав ровно шестьсот рублей, я примчался на смену, сжимая в руках сумку с заветным приобретением и «умопомрачительной игрой», выданной мне сынишкой приятеля чуть ли не под расписку.

Дома у меня был старенький Пентиум-2, на котором без особых проблем можно было смотреть фильмы и гонять на спортивных карах из четвертой «Жажды скорости», а вот на работу шеф недавно поставил новенький компьютер на платформе АМД. Выкидывая кучу бабок, экономим на мизере, поэтому мой Степаныч посчитал ненужным ставить на машину мультимедийные устройства, да просчитался немного: на борту у материнки уже был встроенный звук. Не ахти что, но для моих скромных целей вполне подходящий. Шестиканальный «Реалтек». Со звуком было хреново. Можно было, конечно, использовать наушники, но на такой работе, как у меня, не больно-то и посидишь с зажмуренными ушами! Не приведи Господь, какая сигнализация сработает! Поэтому я принес из дому старые компьютерные колонки, которые то и колонками назвать можно с трудом — скорее, капсюли. Ватта по полтора на нос. Степаныч косо глянул на такой «апгрейд»[1], но промолчал — из-за каждой фигни трындеть не будешь.

— Все что надо, админ[2] тебе по сетке зальет, — предупредил он.

С админом Васей связываться мне очень не хотелось. Вася без пива не отвечал даже на вопросы о времени и погоде — что взять с двадцатилетнего отморозка из нынешнего поколения молодежи. Из тех, кто на первое свидание к девушке заявляется с упаковкой презервативов и ящиком «Балтики». Я его недолюбливал. Вася недолюбливал всех нас и охотно общался только с главным бухгалтером — такой же свежемороженой девицей себе под стать. Из тех, кто платье надевает только на свадьбу.

Как устанавливать сидюк я знал. Вернее, догадывался. Еще точнее, видел один раз в гостях, как сосед собирал новый компьютер из комплектующих. Ничего сложного. Берешь, втыкаешь, включаешь, закручиваешь. Как мне объяснил продавец в магазине, главное на отдельный шлейф его повесить, чтоб с перемычками не возиться. Шлейф я на всякий пожарный тоже купил. Оказалось, и впрямь несложно. Нужно только иметь немного мозгов и способность держать в руках отвертку. Встал сидюк, как миленький: автоматически определился «мастером» в БИОСе на отдельном шлейфе; мигнул зеленым светодиодом приглашающе. Соблазнитель хренов! Воровато оглядевшись, я извлек из сумки двойной компакт-диск с седеющим рубакой на обложке, опирающимся на потрясающей красоты двуручник. «Готика» — таково было название игры, а ее системные требования на первый взгляд подходили и под моего домашнего «Пня», но я прекрасно знал цену рекламных требований. На самом деле, игрушка на компьютере столь чахлой конфигурации напоминала бы жизнь обкуренного наркомана: пятиминутная загрузка с последующим торможением.

Ролевые игры, особенно где использовались сражения на мечах, были моей слабостью. Если уж повернуть рыло к зеркалу, то весил я никак не меньше боевого орка[3] — сто сорок шесть килограмм. И случись мне в руки взять что-нибудь весомее мельхиоровой ложки — тяжеленный организм начинал задыхаться. Ко всему прочему, я был награжден полным букетом сопутствующих ожирению болезней: одышка, высокое давления и ишемический недуг средней степени тяжести. Короче говоря, я ненавидел много чего: собственный вес, Второй закон Ньютона, модные одежды и танцплощадки. Лишь на работе, где от меня требовалось лишь вращать башкой и быть всегда на месте, я мог расслабиться. Кажется, меня Степаныч держал именно за мой слоновый вес.

— Мартин всегда на месте! — говорил он с удовлетворением, — именно поэтому по ночам я сплю спокойно.

Я никогда на работе не спал — попросту некуда было пристроиться, негде было обрести позу, в которой засыпало мое тело. Дома у меня была двуспальная кровать усиленной конструкции, на одном краю которой спала моя супруга — нежное существо, весившее в три раза меньше меня, а все остальное место занимало мое бренное тело, лучшая реклама спокойного образа жизни.

Я отвлекся от своих мыслей, чтобы сменить инсталлирующийся диск и благовейно посмотрел на компьютер. Единственная моя отрада. Скромная должность оператора оплачивалась неплохо, супруга тоже прирабатывала на какой-то фирме по перепродаже мануфактуры, так что мы были волне обеспеченной семьей без вредных привычек, если не считать моей страсти к хорошей кухне. Таким образом, с внешним миром я общался посредством своего электронного друга и ни капли об этом не жалел. Негодовал, конечно, при виде своего отражения в зеркале, но благополучно отходил, лишь только отворачивался. Потрясающе устроен человек! Стоит лишь дать себе слово, что с завтрашнего утра начнешь праведную жизнь: утренняя пробежка, ограничение в углеводах и жирах, фруктовые ужины — сразу возвращается благодушное настроение и хочется есть. Ведь завтра ты этого уже не попробуешь.

Игра тем временем установилась. Я еще раз воровато оглянулся вокруг. Никого. Половина седьмого вечера — тот самый час, когда на нашей станции никого нет, кроме трех дежурных операторов и мастера Игната. Возраст Игната приближается к «полтиннику», оттого он постоянно испытывает какие-то комплексы на сексуальной почве, и пытается избавиться от них с помощью сердобольных одиноких (а порой и не очень) женщин из окрестных многоэтажек. Остальные два оператора рубятся по сетке в «Героев» и ничего не замечают вокруг. Я обвел пристальным взором приборы, проследил, чтобы сигнализация была везде включена, удобно устроился во вращающемся стуле с подлокотниками, и совершил двойной клик по иконке с незамысловатой готической литерой «G». Сдобный пончик с повидлом перекочевал из полиэтиленового пакетика в левую руку и от предвкушения двойного кайфа мой организм застыл в ожидании.

Сначала были титры, а затем была предыстория. Пролог такого типа, что заставляет зайцев прижимать уши к дрожащей заднице и до боли в перепонках вслушиваться в каждый шорох…

«Долгие годы правил король Робар народом Миртаны. Год за годом, урожаи были добрыми, а шахты давали медь, железо и руду. Не было в те времена нуждающихся. Священники служили богам, а те даровали им великую силу и были благосклонны к людям. Величайшим среди богов считался Иннос, бог солнца и закона. Его почитали как первого и высшего бога, а священников, поклонявшихся ему, именовали магами круга огня. Священники-служители Аданоса, хранителя равновесия между добром и злом, звались магами круга воды. И не было тех, кто бы служил Беллиару, богу смерти, ибо суть его была абсолютная тьма. Процветающие города стали центрами знаний, где преподавали и изучали магию, астрономию, географию и прочие науки. Но радость и мир скоро обратились в нужду и взаимное недоверие. Процветание Миртаны вызвало зависть соседних государств, которые захотели отнять сокровища королей и разорить богатые земли королевства. Варрант выступил против Миртаны. Огромные армии собрались на холмах пред стенами столицы Варранта, а на горизонте показался невиданный доселе флот. Корабли черного дерева шли под боевыми стягами. Король Робар собрал армию Миртаны, дабы защитить то, что все считали своей родиной.

И была война.

Королевский флот топил суда Варранта один за другим, но и сам он нес чудовищные потери. На суше же армии Миртаны поначалу сопутствовала удача, но вскоре все изменилось… Несмотря на то, что Миртана выиграла многие битвы, тяжелая кавалерия и гобхары Варранта (тяжелая бронированная пехота) продвигались вглубь страны. Война, которая, как полагал Робар, будет короткой, продолжалась уже долгие годы, стычка за стычкой, битва за битвой. И те, кто хотел прославиться на войне, сколотить состояние или просто защитить свою родину, уже давно тлели на полях сражений. Тысячами они шли на войну, десятками тысяч они умирали. Король Робар бился за каждый клочок земли: за каждую деревню и каждое поле. То, что армия Миртаны не могла защитить, предавалось огню. Война длилась уже 4 года, и не было ей конца. Но стратегические умения генералов Робара и союз магии и силы оружия переломил ход войны. И вот однажды, прекрасным весенним утром, армия Миртаны стояла у врат столицы Варранта. Жители Варранта, увидев, какая армия располагается у их стен, сложили оружие. Врата были открыты, оружие пало наземь, и король Робар со своими славными рыцарями въезжал в город как победитель. Город не был разграблен, жители не были угнаны в рабство, ибо милость короля Робара не знала границ. Однако же владыка Варранта был казнен по приказу короля, а вместо него был назначен регент и регентский совет, которым отныне и надлежало править империей Варранта. Сам же король вернулся на родину. Он выиграл войну, но цена была слишком высокой. Отцы, сыновья, братья — слишком много людей отдало свои жизни за Миртану. Более того, зима уже приближалась, а продовольствия в стране катастрофически не хватало. По всему королевству начался голод и нужда. В эту зиму, ослабший от многочисленных ран, полученных во время войны, скончался славный король Робар I.

Его сын, Робар II, взошел на трон без коронации. Он призвал к себе своих священников, советников и мудрецов. Вместе они разработали план восстановления былого могущества Миртаны. И хотя ужасная зима была позади, на горизонте показалась угроза, по сравнению с которой война с Варрантом была просто увеселительным мероприятием. Оркские орды с севера перешли границу и опустошили и без того бедные поместья. Король вновь отправил свою армию на границу для защиты своих подданных. Бесконечные сражения отняли еще большее количество жизней у искалеченной земли. И это была всего лишь прелюдия к настоящей войне. Король Робар знал, что орки стали достаточно сильными, чтобы вести войну против Миртаны. Его же войска были измотаны и плохо вооружены, сказывались долгие годы изнурительной войны с Варрантом. А потому, чтобы вооружить свою армию, королю срочно требовалось огромное количество руды, не простой руды, а магической руды. Положение в стране было ужасным, хуже дела обстояли только в шахтах и шахтерских городках. Повсюду бродили шайки воров и дезертиров, множество заключенных бежало с каторжных работ в рудниках. Хоринис, один из основных поставщиков руды, был слишком важен для короля, и он не мог не действовать, ибо от руды, добываемой в копях Хориниса, зависела судьба его государства, каторжники добывали там особую руду, магическую руду. Эта руда при правильной переплавке делала клинок меча крепким как кулак тролля и острым как рог мракориса, так что ни один доспех не мог устоять под ударом такого клинка. Король призвал 12 самых могущественных магов Миртаны: 6 магов круга огня и 6 магов круга воды, чтобы они создали магический барьер вокруг рудников Хориниса, который бы не позволил заключенным бежать, барьер, который бы впускал живые существа вовнутрь и не выпускал никого живого. Вместе эти 12 магов написали могущественное заклинание для сотворения барьера. Когда заклинание было написано, они под руководством мастера Ксардаса с помощью 5 магических юниторов объединили свою магическую силу и произнесли слова этого заклятья. Сквозь развернутые небеса и грохот грома явился барьер, как огромный купол, накрывший огромное пространство. Но что-то нарушило привычный ход заклинания, и сами маги стали пленниками своего творения. Все рудники Хориниса оказались во власти каторжан, которые убили всех стражников и завладели арсеналом. Маги не присоединились к заключенным, так как боялись их необузданности и оружия; каторжники же вскоре осознали, что без магов им не удастся выбраться из магического плена. В старом замке собрались все восставшие узники и именно там они избрали себе предводителя, Гомеза. Но радость от победы скоро сменилась тревогой, потому что они осознавали, что без пищи и оружия им не удастся выжить. Каторжники знали, что они зависят от поставок еды, посуды, оружия и одежды из внешнего мира, но с другой стороны, королю была необходима руда. И поэтому стороны заключили взаимовыгодное соглашение: король получал руду, а каторжники получали взамен пищу и разные товары. Но не все узники были заинтересованы в сотрудничестве с королем. Одним из них был Ли. Он оставил Старый Лагерь, и многие последовали за ним. Они основали Новый Лагерь, неподалеку от другой шахты. Маги Круга Воды присоединились к Ли. Они пытались найти способ, как разрушить барьер. Для своих магических исследований им была нужна руда из Свободной шахты. Маги Круга Огня остались в Старом Лагере у Гомеза. Поставки из внешнего мира давали каторжникам шанс на выживание. Лучших из рудокопов Гомез зачислил в свою личную охрану. Вскоре он правил всеми Западными Полями под Барьером. И хотя все они были заключенными, Гомез отправил часть из них на работы в шахту, а сам продолжал требовать у короля все больше и больше драгоценностей, оружия и продовольствия. Спустя несколько лет один из рудокопов стал рассказывать всем, что ему являются видения о свободе. Он называл себя Юберион Освященный. Его слова были убедительными и проникновенными, а потому он увлек за собой многих поверивших ему на болота, чтобы основать Болотный Лагерь, магия и заклятья были им неизвестны. И их лагерь процветал. Вся жизнь лагеря строилась на продаже болотника, курение которого вызывало у людей галлюцинации. Они продавали эту траву Старому Лагерю, и вскоре их лагерь невиданно разбогател.

Миртана медленно оправлялась от полученных ран. Пшеница росла на полях, были проложены новые торговые маршруты. И только Барьер напоминал о войне.

А затем пришли орки. Как ураган пронеслись они по земле Миртаны, уничтожая армию за армией и каждого, кто пытался им противостоять. Робар II призвал всех, кто был способен носить оружие, в свою последнюю армию и отправил ее на защиту границ. И каторжники Миртаны платили за это высокую цену, и каждый, кто был повинен в преступлении, неважно сколь серьезным оно было, искупал свою вину в железных рудниках Хориниса. Огонь плавильных печей горел все дни напролет, молоты кузнецов стучали по наковальням изо дня в день»…

Конец фразы невидимого рассказчика потонул в потоки боли, что пришла из области страдающего ишемией и еще, черт знает чем, сердца. Закупоренные сосуды перестали подавать кровь к мышечной ткани сердца, так называемому миокарду, резкий приступ удушья заставил мою руку выронить пончик и потянуться к левому карману пиджака — там находилась коробочка с капсулами нитроглицерина. Словно в тумане, я вдруг увидел несущиеся навстречу моему лицу клавиши клавиатуры. Затем слово из пробела и букв «с, м, и, т, ь» тупо стукнуло меня по лбу.

«Какой, к дьяволу «Смить?» — подумал я последним усилием воли, — «эта фамилия пишется без мягкого знака и на русский язык переводится, как «кузнец». Итак, этот «кузнец» вышиб дух из моего бренного тела и отправил его в путешествие по эфиру.

Толстая рожа оператора, разломав дешевенькую китайскую клавиатуру надвое, уткнулась в столешницу. Из легких с надрывным хрипом вышел последний воздух, показалось, что мертвец как бы всхлипнул. Ярко светящийся экран монитора, на котором начало разворачиваться действие, осветил блестящую от пота лысину и одиноко лежащий слева от клавиатуры пончик — любимое лакомство покойного Мартина.

Сознание вернулось ко мне в образе двух здоровенных бугаев, крепко сжимающих меня за предплечья. Бугаи были одеты в невообразимо кричащие одежды цвета хаки с непонятным темно-серым отливом. Брюки я рассмотреть не успел, так как мое внимание привлекло бормотание субъекта неизвестной половой принадлежности, напялившего для себя смеху ради долгополый охабень[4] времен Ивана Грозного и столь же нелепую шапку, отороченную волчьим мехом. Поскольку я только-только обрел способность осмысленного озирания по сторонам, то на бормотание субъекта в желтых шмотках не обратил никакого внимания. А зря! Потому что на помощь субъекту подскочил другой — в темно-красной сутане (точь в точь, как у кардинала) и принялся пихать мне в руки холщовый сверток небольшого размера.

Я ничегошеньки не понял, но на всякий случай попросил красного заткнуть пасть желтому (от его пидерского голоса у меня начали образовываться в ушах пробки) и согласился взять свиток.

— Верховному магу круга огня! — повторил мой неведомый визави и махнул рукой бугаям.

Те повели широкими плечами, и я почувствовал, что лечу. Лечу со скалы, на которой располагалось лобное место, через противный синий туман куда-то вниз — где определенно блестела вода. Успев еще раз прокрутить в мозгу свою короткую жизнь, я шлепнулся в воду и снова потерял сознание. Но ненадолго, потому что в следующий миг обнаружил себя выгребающим к небольшому дощатому настилу. Из последних сил я подгреб к мосткам и оперся на них, с трудом переводя дыхание. Тут на чело мое упала тень. Я задрал голову — надо мной склонился бледнолицый (не европеец, нет, ха-ха), ширококостный мужик.

— Добро пожаловать! — саркастически ухмыльнулся он и двинул мне своим громадным кулаком в ухо.

Честно говоря, мне уже успело порядком поднадоесть это мигрирование между «тем» и «этим» светом, поэтому, придя в себя на этот раз, я не открыл глаза и затаился.

— А ну, отвалите от него! — раздался чей-то зычный голос.

Пожелавший мне изрядный welcome что-то пробубнил, типа «он первый начал», но больше меня никто не трогал. Словно стадо першеронов пронеслось по мостовой — дощатый настил застонал в последний раз, и все вокруг затихло. Глаза я пока открывать не решился.

— А ну, вставай! — приказал мне голос.

Делать нечего, уж если местные бугаи его слушаются, то мне сам бог велел. Послушаем, что скажет мой неизвестный спаситель. Заодно и разузнать у него мои нынешние координаты можно — не будучи абсолютным идиотом я понял, что парочка Пространство-Время сыграла со мной какую-то шутку. Понял я также, что в своем мире я умер от сердечного приступа (ну, от инфаркта!), а возродился, похоже, в средневековье. Медленно, как бы опасаясь ослепнуть, я открыл глаза и ухватился за протянутую руку, на которую ее обладатель напялил перчатку из очень толстой кожи, весьма похожую на перчатки стрелков из лука, которые я видел как-то в «Спорттоварах».

— Ну! — произнес спаситель.

Я поднял голову. Передо мной стоял идальго. Поясняю для слабоумных: я никоим образом не на роль эксперта по доспехам, ни по оружию, ровно, как ни бельмеса не смыслю в геральдике. Но этот парень являл собою воплощение моих грез: рост — метр восемьдесят пять; вес — от силы, семьдесят пять; хищные орлиные глаза, прямой тонкий нос и красиво очерченные губы. Короче, мечта бесприданниц.

— Меня зовут Диего! — отрекомендовался он.

Ну, конечно! Если бы вот скрестить Дона Кихота с Шарлем д’Артаньяном, да прибавить самую малость порочности — получился бы как раз портрет незнакомца. Одет Диего был в казацкие шаровары и кафтан, с нашитыми в уязвимых местах полосками стали. А на ногах его, чтоб мне провалиться, красовались офицерские берцы из моей прежней среды обитания. Мой спаситель выжидающе смотрел на меня.

— А я — Мартин, — скромно представился я.

— Да мне пофигу! — равнодушно заявил Диего, — хотя таких имен отродясь не слыхал. Мой тебе совет: если уж хочешь иметь оригинальное имя, назовись Марвином — меньше вопросов будет возникать. Я знал троих Марвинов: одного повесили на праздник тыкв, другой живет в Варранте (если его не прикончили орки), а третий моет пустые бутылки в Старом лагере на кухне у Гомеза.

Сравнение меня с мойщиком бутылок несколько покоробило, но возникать по этому поводу я не стал. На поясе у Диего болталась тщательно наточенная сабля, а за спиной висел настоящий йоменский лук высотой в два метра. Владел им Диего, судя по всему, мастерски.

— Тем не менее, — продолжал мой спаситель, — я должен заботиться обо всех новичках, прибывающих в колонию.

— Какую колонию? — не понял я.

Не успел воплотиться в новом мире, как уже в колонию. Мне это показалось, по крайней мере, несправедливым. Хотя мог обрести сознание и на краткий миг под топором палача. Ничего не попишешь, колония, так колония. Марвин, так Марвин. Хотя бы похоже не прежнее имя.

— Ты откуда взялся? — удивился в свою очередь Диего, — о Хоринисе известно во всех бывших Четырех Королевствах, не только в Миртане.

— Я из Конотопа, — скромно произнес я.

— Это где? — хмыкнул мой собеседник, — я вроде неплохо карту знаю… и побывал везде, аж до Южных островов. Ладно. Колония — это место, где добывается магическая руда для войны с орками.

Медленно мое сознание начало прояснятся. Черт меня побери! Ведь это так похоже на ту историю, что мне рассказывал компьютер, провожая меня в загробный мир. Неужели близость этого электронного оракула сыграла роль в моей дальнейшей реинкарнации!

— Вспоминаю! — прояснилось мое лицо, — Робар Второй, Варрант против Миртаны и матч против орков в финале!

— Теперь уже я ничего не понял, — признался Диего, — Варрант давно захвачен орками, да и все более-менее крупные города. Только столица пока сопротивляется оркам, и сколько она продержится — зависит от нас. Мы держим старого дурака за яйца, но нам от этого не легче.

— А барьер? — вспомнил я еще одно откровение компьютера.

— А что барьер? — пожал плечами Диего, — барьер не выпускает нас из долины, но эти твари орки — они ведь пройти могут. Маги настроили барьер против живой человеческой плоти, против созданий Инноса. А орки — создания Беллиара, так что наш барьер им по барабану. Прости меня Иннос, но когда орки возьмут столицу, им ничего не стоит вырезать всю нашу колонию. Ты вообще про колонию будешь слушать, или рассказы о войне?

— Извини! — виновато глянул я, — а ты что, нечто вроде местного гида?

Диего (я мог бы побиться об заклад) вновь ничего не понял. Но по моей интонации безошибочно соорудил правильный ответ.

— Нет. Моей задачей является убедить новичков, что наш Старый лагерь — самое безопасное место для них.

— А кто не согласится? — осторожно поинтересовался я.

— А кто не согласен, может валить в Новый лагерь, либо присоединиться к придуркам на болоте.

Про людей на болоте я кое-что помнил из школьной программы, но это были ложные воспоминания. Героям Ивана Мележа здесь было не место, ровно как и мне — отставному оператору насосной станции. Внезапно я вспомнил о радушной встрече, оказанной мне по прибытии сюда, и спросил:

— А что это за отморозок, что набросился на меня?

— Это Буллит, большой шалунишка, — рассеянно отозвался Диего, — он таким образом привечает всех новичков. Называет это «боевое крещение». Можешь ему, конечно, надрать задницу, но он неплохой боец. А, судя по тебе, то я не поставил бы на исход боя и глиняного черепка. Тебе еще многому предстоит научиться.

— Он тоже из Старого лагеря? — переспросил я, — ты мне не можешь показать дорогу к Новому лагерю? А то мне это ваше безопасное место внушает опасение. У вас там гомики не водятся?

— Случается что и растлят смазливого мальчонку, — пожал плечами Диего, — с бабами у нас полный облом.

«Угу, полный!» — подумал я, — «в моей партии одна была, по моему».

— Но пока ты платишь за охрану, — продолжал тем временем Диего, — тебя никто не тронет.

— А чем же мне платить? — спросил я, — задницей? При мне только драные карманы, да письмо к Верховному магу Круга огня.

— Правда? — живо переспросил мой спаситель, — это тогда меняет дело! Хотя после вчерашнего Корристо на порог меня не пустит… жаль! Ладно, замнем, а вот ты чуть было не простился с жизнью.

— Чего? — не понял я.

— Маги очень щедро платят гонцам. И узнай кто-нибудь, что ты несешь письмо — тебе каюк. Твое счастье, что я нынче в ссоре с магами огня. Запрячь этот свиток подальше, и никому не показывай его, если хочешь жить.

Мне внезапно стало страшно, аж затряслись колени. Что же мне подсунул проклятый маг? Теперь я понял. Что красная ряса обозначала мага высшего круга (Красно-серая — высший круг, красно-черная — низший). Что же это за письмо такое, что башке тесно на плечах? С другой стороны, не доставить весточку — наверняка, маги сделают со мной кое-что похуже усекновения головы. Превратят в трансвестита, свисти потом, сколько хочешь…

— А я не смогу передать письмо магам сам? — пискнул неуверенно я.

— Закладываю свою саблю против твоей… хотя, у тебя ничего нет, что не сможешь! — весело сказал Диего, — маги обитают в Замке, а вход в него разрешен только людям Гомеза.

— А если я захочу стать одним из его людей? — спросил я с надеждой, — кстати, кто такой, этот Гомез?

— Вот-вот! — подмигнул мне мой новый знакомый, — ты сначала узнай, во что впрыгнул, а потом «гопай» на здоровье. Гомез — это рудный барон. И доспехи на нем соответствующие. Даже меч у него носит имя хозяина. А ты знаешь, сколько нужно заплатить кузнецу, чтобы он назвал меч твоим именем? Нихрена ты не знаешь! Гомез — это босс. У него целых три служанки есть? Даже у такого отморозка, как Равен, и то — всего одна.

Мне это начинало надоедать. Украдкой скосив взгляд на свои ступни (в прошлой жизни я уж и не помню, когда их видел стоя), я произнес:

— Так я не понял, ему новые люди не нужны?

— Люди всегда нужны, — ответил Диего, — я не против, попробуй стать таким человеком. Подойдешь ко мне в лагере, я дам тебе пару дельных советов. А пока посмотрим, сможешь ли ты вообще добраться до Старого лагеря. На вид ты… скажем прямо, не того. И найди себе какое-нибудь оружие, а то меня тошнит, когда я вижу человека без меча или лука.

Словно в подтверждение своих слов, Диего перегнулся в кусты и стал издавать резкие неприличные звуки.

— Перебрали вчера кислятины у Декстера, — признался он, вытирая тыльной стороной перчатки губы, — не знаю, добрался ли домой Лестер, а вот из-за Мильтена мне передали от Корристо приличное «тьфу». Ой, тьфу — у — у!

Диего снова согнулся в позывах рвоты, а я принялся размышлять. Я попал в такое дерьмо, в котором мне экспресс-методом нужно научиться плавать. Слава богу, хоть тело мне новое приделали. Прежний мой организм уже бы издох по второму кругу, едва увидав Буллита. Скорее бы Диего ушел, а я бы начал процесс знакомства со своим новым телом и его возможностями. Но мой спаситель казалось никогда не нарыгается. Что он вчера такое пил?

— Ух! — выдохнул он, снова утираясь, — говорил я Декстеру, что говно его шнапс, так нет! «Первачок!» Короче, Марвин, или как тебя там, я пошел огородами, а ты иди прямо по дороге. Встретишь на мосту мужланов в тегилеях, не бойся, это — охрана. Орлам у ворот скажешь, что я назначил тебе рандеву. Должны пропустить без виры, руды у тебя все равно, пока нет. И не вздумай заходить в лес — любой падальщик тебе клювом голову пробьет и никто не узнает, где могилка твоя. Держи вот мешок — он тебе пригодится на первых порах. Иногда людям попадаются удивительные находки! Сам не видел, но однажды Горну удалось найти амулет. Теперь ему стрелы нипочем — отскакивают, словно от тролля. Прощай, Марвин!

Часть Первая. Мир обреченных

Уровень 1. Колония

Первым делом после ухода Диего я глянул на солнце, чтобы хотя бы приблизительно определить время. Но небо было затянуто проклятой серо-голубой дымкой, в которой кое-где проскакивали электрические разряды. Солнца не было в принципе, но освещение долины не оставляло желать лучшего. Когда-то, в юности я побывал в Мурманске — там летом солнце не садится вообще. Но и полноценным днем полярную ночь назвать трудно. К чему я занимаюсь этим словоблудством? Да чтобы вы представили, на что похож мир под колпаком Барьера. Машинально я проверил свое левое запястье — естественно, никакой «Электроники-55» там не оказалось, как не оказалось и следа от браслета на загорелой, жилистой кисти. Поэтому, вторым делом я внимательно осмотрел свое новое тело, и остался очень доволен. Весил я теперь приблизительно в два раза меньше от прежнего веса, дышал ровно и, наверное, без труда смог бы выполнить стойку на руках. Что я и не замедлил проверить. Новое тело было крепким и для жителя Земли конца двадцатого века прилично тренированным — я без труда прошелся на руках метров десять и единым движением вернулся в нормальное положение. При этом дыхание мое не сбилось на лягушачий свист, а рожа не налилась кровью. Я специально внимательно вгляделся в свое отражение, встав на корточки у воды: нормальный, даже симпатичный мужик годков двадцати восьми, короткая стрижка, веселые глаза — даже моя жена обрадовалась бы такой трансформации своего Мартина.

Вспомнив о жене и всем, что с ней было связано, я едва не расплакался. Будет кто-то другой уплетать ее драники и пельмени, пахтать ее все еще очень молодое, сильное тело. Будет кто-то другой водить ее в театр и кино, покупать ей всяческие безделушки и наслаждаться ее обществом. Громко высморкавшись, я решил развеяться и побродить по окрестностям «базарной площадки» в надежде несколько прояснить ситуацию. И мне, можно сказать, повезло. Я нашел глиняную бутылку с пенящимся напитком, очевидно разновидностью местного пива, а так же два куска темно-синей блестящей породы. Вероятнее всего, это и была магическая руда, служившая в колонии вместо денег, а для короля Робара Второго она была единственным спасением от орды орков, осадивших столицу его королевства.

Здесь же я едва не закончил свои приключения в этом бренном мире. Забывшись на наставления Диего, я подошел чересчур близко к транспортеру, через ленту которого проходила граница Барьера, и получил нехилый разряд магической энергии. В первое мгновение мне показалось, будто я схватился рукою за фазный провод — такими яркими оказались впечатления. Отпрыгнув из опасной зоны, я еще долго чувствовал запах своей собственной обгоревшей кожи. Да-с, господа, с творчеством магов мне пришлось познакомиться на своей собственной шкуре, не больше, ни меньше. Еще несколько минут я чертыхался, кашлял и восстанавливал сбитое магическим разрядом дыхание. Ну его к черту! В следующий раз и близко не подойду к границе Барьера. Это почище, чем воевать с мельницами!

Я побродил еще немного, а затем решил все же двинуться тропой, которой ушел Диего. Не успел я пройти и полсотни метров, как увидел стоявшие поперек тропы сторожевые ворота, наверху которых, на площадке с удобством расположилась парочка охранников. Ребята коротали время за игрой в карты, по всей видимости успевшие им осточертеть. Поэтому они не высказали недовольства, когда я по лестнице поднялся к ним и вежливо пожелал доброго утра.

— И тебе того же, — отозвался один из них, — хотя, если быть точным, время приближается к обеду. Меня звать Орри, а ты кто?

— Марвин, — представился я, — новенький.

— А! — вступил в разговор напарник, — тебя только сегодня забросили! Добро пожаловать!

Я невольно поморщился, вспомнив, что последовало сразу за этой вежливой фразой, как только я прибыл. Заметив это, охранники весело рассмеялись.

— Буллит тот еще фантазер! — сказал Орри, — на прошлой неделе он вообще номер отмочил. Сказал новенькому, что всем новичкам полагается вырезать яйца, ой не могу! Еле Диего удалось успокоить бедолагу.

— А зачем вы здесь стоите? — спросил я развеселившегося Орри, — вроде, охранять как особо нечего…

— Смотрим, чтобы эти бездельники из Нового лагеря не подобрались к месту обмена, — сказал тот, — они ведь не обменивают свою руду на товары, а попросту крадут у нас все, что им нужно. Даже если сейчас и пусто, все равно, кто-нибудь из них может передать по транспортеру ложное сообщение. А нам потом эту кашу расхлебывай! Нет уж, дудки! В нашем Старом лагере все по-честному! Хотя встречаются и среди нас негодяи, но не в таком количестве, как у них. Ты с Диего говорил уже?

— Говорил, — кивнул я.

— И что решил? — поинтересовался напарник. Я пожал плечами:

— Сначала нужно добраться до старого лагеря, а там видно будет. Вы не знаете, где можно найти какое-нибудь оружие?

Мой вопрос вызвал целую бурю положительных эмоций. Со стоном «ой, не могу» Орри упал на стоящий сзади его ящик, который использовался вместо карточного стола.

— Ты бы еще спросил, где бы найти кусков триста руды! — гогоча во все горло, выдавил его напарник, — а может тебя через барьер провести, а, парень?

— А что, можно? — сморозил я очередную глупость. Естественно, о том что это глупость, я понял по посиневшему лицу Орри.

— Мо-огого-жно! — прокашлял он, — но лучше иди в старый лагерь. С такими данными ты быстро сделаешь себе карьеру придворного шута!

— Ты, вообще, откуда такой взялся? — спросил у меня он, отсмеявшись, — где жил до колонии?

— В Конотопе, — повторил я старую избитую шутку, но теперь никто не засмеялся.

— Никогда не слышал, — сказал Орри, — а чем знаменит этот ваш Конотоп?

— Оттуда ровно двадцать пять километров до Бахмача, — любезно отозвался я, — так что, где же мне можно взять оружие?

— Купить оружие можно только в Старом лагере, — серьезно сказал Орри, — но если тебе не лень, то можешь пошарить по окрестностям. За следующим поворотом находится заброшенная шахта, там можно найти что-нибудь подходящее. Только далеко в нее не заходи — может случиться обвал. Тогда тебя никакое оружие не спасет. Ее, собственно, из-за постоянных обвалов и закрыли.

— Удачи тебе, парень! — улыбнулся его напарник, — ты славно повеселил нас, и нам с Орри будет неприятно, если с тобой что-нибудь случится.

Я попрощался с веселыми охранниками и спустился по лестнице вниз. Тропинка вилась змейкой между почти отвесными скалами, так что в мою больную голову не пришло ничего лучше, как продвигаться по ней. Я поднялся по тропинке туда, где скалы немного расступались в небольшую поляну и познакомился с первой живностью. Громадный, размером со среднюю коровью лепешку, рыжий мохнатый жук полз по тропинке ко мне навстречу, издавая противный скрежещущий звук. Жук пер напролом, так что моей естественной реакцией стал удар носком ботинка по наглой усатой роже. Насекомое отлетело шагов на пять и затихло. Подойдя поближе, я обнаружил, что оно мертво. Чуть дальше я лишил живота еще одно насекомое — то ли брата предыдущего знакомца, то ли его кума. Пройдя еще чуть дальше, ваш покорный слуга обнаружил вход в шахту, заваленный всяким хламом: черепками битой посуды, сломанными деревянными конструкциями и еще какими-то лохмотьями. Среди всего этого великолепия росло несколько крупных ягод. Из любопытства я сорвал одну и попробовал. Ягодка оказалась восхитительной на вкус, поэтому я проглотил и ее, и ее подружек. Странное дело! После этого я почувствовал, как ноющая боль в моей голове куда-то девалась, а тело стало как бы не легче. Возле самого входа в шахту лежал ящик, в котором оказалось несколько золотых монет, глиняная кружка и еще какая-то мелочевка. Рядом с ящиком валялось несколько стрел и бутылка все того же кисловатого, похожего на пиво, напитка. Все это я аккуратно сложил в свой мешок, завязал его и пристроил себе за плечи — так, чтобы обе руки были свободными. Заглянув в шахту, я раздобыл там нечто вроде оружия — старую кирку с потрескавшейся рукояткой. Это было, конечно, не оружие… так, фигня. Но если попасть кому-нибудь этой штуковиной по черепу, то мало не покажется. Фирма гарантирует.

В поисках чего-нибудь более ценного мне пришлось залезть на невысокую скалу и пройтись по ней. Основная тропинка уходила вниз, но с моей скалы на ту сторону был перекинут небольшой мостик, скрипучий, как трехсотлетний дед. Я перешел на ту сторону и осмотрелся. На небольшой площадке соток в шесть росло несколько деревьев и на суку одного из них болтался скелет. Отпустив несчастному прегрешения, я внимательно осмотрелся. И нашел кое-что получше кирки — старый ржавый клинок с покрытой зеленью медной рукояткой. Спрятав кирку в мешок (безразмерный он, что ли), я перевооружился. Кстати, очень вовремя. Из кустов, что скрывали вход в обвалившуюся штольню раздалось угрожающее хрюканье, заставившее меня судорожно сжать свой меч обеими руками.

Хрюканье продолжалось довольно долго, затем из зарослей дикой петрушки (не знаю, как назвать эти кусты) вывалилось странное существо цвета прокисшего какао. Оно мне напомнило одновременно крысу (если только бывают лысые крысы) и муравьеда. Передние лапы были с перепонками, но харя напоминала свинячью. Пока я пытался его инициализировать, существо бросилось на меня. В своей прошлой жизни я ни разу не имел чести лишить жизни божью тварь, когда не принимать в расчет мух и комаров, поэтому опешил. Воспользовавшись моей нерешительностью, странная свинокрыса цапнула меня за левую ляжку. Взревев от боли, я отмахнулся мечом и попал плашмя по глазам существа. Странное животное завизжало, стало на задние лапы и принялось смешно тереть передними свои маленькие глазки. Понимая, что больше халявы не будет, я подкрался сбоку и, хорошенько размахнувшись, снес твари голову.

Странное дело, вид крови меня не смутил и не заставил ретироваться. Очевидно, мое новое тело видало в прошлой жизни и не такое. Вместо этого мои ноздри затрепетали, а рот наполнился тягучей слюной. Не было никакой возможности выяснить, когда мое тело принимало пищу в последний раз, поэтому я решил сделать небольшой привал. Набрал сухих сучьев, что в изобилии валялись на земле, надрал сухого мха. Среди хлама у шахты валялось старое огниво — с его помощью мне удалось высечь искру, воспламенившую мох. Закончив действия, которые в свое время окончательно отдалили человека от обезьяны, я достал свой меч и принялся точить его о камень. Трудно сказать, что изменилось после этого действия: то ли меч стал острее, то ли камень — тупее, но через пять минут я смог выдрать из странного млекопитающего нечто вроде окорока. Конечно, любой мясник на рынке обматерил бы мой способ разделки туш, но я остался доволен. Единственное, что меня тревожило — это полное отсутствие всяких специй, начиная с простейшей — у меня совершенно не было соли. Однако, я слопал полтора килограмма жареного мяса, и ни разу не подавился. Единственное, что мне пришлось, так это распустить свой пояс на одну дырку.

— Вот блин! — произнес я вслух, — этак я скоро стану таким как раньше. Ну-ка, попрыгаем!

Я повесил рюкзак за спину и бодренько потрусил обратно через мост. И тут же сытым глазом я заметил то, что пропустил в первый раз. В скале были высечены ступеньки, по которым при известной сноровке можно было забраться наверх и осмотреть панораму почти всей долины. Подумано — сделано! В мгновение ока я забрался наверх и обнаружил небольшое, в несколько гектаров, плато. Из моей пасти вырвался непроизвольный свист, на который ответил чей-то злобный клекот.

— А не свисти! — отругал я сам себя, — зубов не будет. Кто там за деревом прячется, а ну, выходи богатырской силушки отведать!

Из-за дерева клекот повторился. Я насторожился и впал в боевую стойку: ноги на ширине плеч, задница напряжена, глаза востры. Спасибо глазонькам — они углядели несущуюся на меня со скоростью курьерского поезда птицу неизвестной конфигурации. Птица была быстра, а я оказался проворнее. В самый последний момент мне пришлось убраться с пути хищника. Птица пробежала дальше и затормозила на краю обрыва. Мне почти удалось рассмотреть ее… мясистый гребень на шее, широкий, как у утки, и слегка загнутый вперед клюв… тело пеликана… или пингвина. Короче, пока мой мозг зарисовывал неизвестную разновидность из класса пернатых, тело действовало как бы само по себе. На автопилоте я подскочил к птичке и от души врезал ей под гузно подъемом стопы. Чего-то каркнув на прощанье, хищник полетел со скалы вниз — туда, где виднелась серая лента воды. Крыльев у своей жертвы я не заметил, так что птичке при приземлении придется несладко… если конечно в полете не откажет сердце.

К этому времени я уже достаточно уверовал в свои силы, поэтому решил внимательно осмотреть и само плато, и оценить вид, открывающийся с него. Больше желающих мне помешать не было, поэтому я быстренько достиг южного края и глянул вниз. Елки-палки! Поосторожнее надо бы… налетевший порыв ветра едва не отправил меня вслед за несчастной птичкой. Я чертыхнулся, вспомнив подходящие выражения из великого и могучего, а затем повторил попытку. Грандиозно! Блеск! Такого я не видал даже со смотровой площадки МГУ, когда был там в свое время на гастролях. Да-да, именно на гастролях. Дело в том, что я когда-то был артистом. Мимом. Да и теперь клоун из меня хоть куда, судя по тому, как ржали стражники. Но вернемся к панораме долины. Налево и направо уходила неширокая речка, навроде Клязьмы, через которую были перекинуты несколько мостов. Или мостков. Короче, не понтонов.

А вот за рекой… да-с, господа, «партизанен плакаль за рекой». За рекой высился огромный замок, окруженный высокой стеной. Замок был из темного камня, а его ярко-красную черепичную крышу, наверное, можно было увидеть за несколько километров даже ночью. Судя по описанию Диего, именно там находился Старый Лагерь. Слева за рекой я не увидел ничего, кроме леса; справа был тоже лес, но южнее он переходил в какие-то скалы, мне показалось, что я даже рассмотрел какую-то башню. Да… я находился в положении космонавта, пытающегося с высоты в тыщу километров рассмотреть собственный дом в Конотопе. Да чего я к этому Конотопу привязался? Город как город, ничем не хуже моего родного Светлогорска.

Напевая песенку «Агаты Кристи», я спускался по плато ниже, намереваясь его исследовать полностью. Кто его знает, придет ли в мою голову когда-нибудь шальная мысль — забраться сюда вторично. Итак, я шел, песня лилась: Была ночь, коровы шли на водопой, А партизанен плакаль за рекой.

Внезапно некий «партизанен» выпрыгнул из-за дерева и принялся что-то тараторить на языке дроздов и пеночек. Язык этот я знал плохо, поэтому покрутил пальцем у виска и собирался идти дальше, но чертов коротышка выхватил из-за спины приличных размеров дубину, и принялся танцевать вокруг меня. Такие танцы я видал по телеку. Канал «Дискавери», милости просим. Каннибалы Африки исполняют танец вокруг привязанной у костра жертвы. Нет уж, дудки! И не дожидаясь, пока попрыгунчик угостит меня дубинкой, я выхватил меч и рубанул сплеча. Кажись задел — коротышка разразился негодующим улюлюканьем и его дубинка просвистела в считанных сантиметрах возле моего уха.

— Ах, ты, кошачья морда! — ухмылка у подонка и впрямь была от чеширского кота. Надо сказать, что я даже маленько подрастерялся — с такой скоростью эта макака с палкой носилась возле меня.

Изловчившись, я пнул коротышку ногой, там где у всякого прямоходящего располагается причинное место. Бесполезно! Не задев ни единой эрогенной зоны, удар прошел впустую. Даже не впустую, а рукоять дубинки окаянной твари больно зацепила меня за левое предплечье. Взвыв от боли, я выпустил меч и перехватил лапу коротышки, беря ее на излом. Этот прием я видел сотни раз в исполнении того же Стивена Сигала — получился он и у меня. Левая моя рука (больная, черт подери) сжалась в кулак и смачно хрястнула противника по торчащим из пасти клыкам. Существо заверещало и зашипело. Отбросив окончательно все то, чему меня учили школа, партия и церковь, я схватился за горло твари обеими руками и принялся ее душить. Мерзкий урод извивался, точно глист и таки умудрился цапнуть меня за тыльную сторону ладони своими острыми зубами. Но я не сплоховал — закусив губу до крови, сжимал горло до тех пор, пока коротышка из серо-зеленого не превратился в темно-синего. Дернувшись на прощанье, существо умолкло навсегда.

Я перевел дух и огляделся. Рядом с деревом, возле которого уродец устроил мне засаду, пребывал в позе Ромберга скелет, а возле скелета отсвечивал небольшой пузырек с ярко-красным содержимым. «Лекарство», — пожал плечами я, — «чему еще здесь валяться». Рядом росло несколько грибов. Я надкусил один из них и почувствовал, как боль в ладони утихает. Надо же, полезные грибочки. Стоило задержаться на несколько минут, чтобы сграбастать в рюкзак грибы и бутылочку. Бутылочку, ясен перец, я положил в отдельный отсек — присмотревшись к своему заплечному мешку, поразился, насколько продуманно он был сделан. И не весил почти ничего — по всему видать, над ним поработал умелый маг.

Оставалось спуститься чуть ниже, и хоть ничего доброго с моих исследований пока не вышло, я упрямо пер до упора. А в конце этого минипутешествия меня ожидала парочка таких же свинокрысов, у которых, как я убедился, очень вкусное мясо. Не откладывая дело в долгий ящик, я вытащил меч и ощерился.

— А ну, Ниф-ниф и Нуф-нуф, ко мне! Наф-нафа я уже сожрал, он вам из моей утробы привет передает!

Который из них был Нуфом, а который Нифом, я не разобрал. Первому подбежавшему снес башку уже освоенным ударом, а второго пнул в брюхо сапогом. Пока второй разворачивался и начинал разбег, я успел перегруппироваться и встретил его в полной боевой готовности. Как итог, мой рюкзак стал богаче на два добрых куска мяса, а я мог смотреть в будущее с некоторой надеждой.

После всех этих схваток я чувствовал сильную жажду — а надо бы было чувствовать угрызения совести. Итого, за какой-то час я лишил жизни трех свинокрысов, одну нахальную птичку и урода-коротышку с дубинкой. Ах, да! Я ведь насмерть затоптал еще двух жуков! Все! На сегодня хватит. Вспомнив, что внизу течет река, из которой можно всласть напиться, я завершил свое пребывание на плато и двинулся по тропинке вниз. Тропинка, к слову сказать, была отполирована сотнями подошв и до того гладкая, что хоть катайся по ней на скейтборде. Тут же я пожалел об отсутствии роликовой доски, но вовремя вспомнил, что кататься на ней не умею. Хорош бы я был на улицах Светлогорска: пыхтящий толстяк в полторы сотни кило, кативший на доске в магазин. Травма на травме! Вот соседский мальчуган ловко выделывал всякие фигуры высшего пилотажа — мне аж завидно было смотреть. Тем не менее, даже он не рискнул бы спускаться по незнакомому серпантину с уклоном в двадцать градусов. Особенно, если за поворотом опять ждут неприятности в лице очередной любопытной птички. Этакий гриф, размером с казуара… нет, с казуаром я переборщил, как в свое время с пингвином. Крупный казуар килограмм восемьдесят весит, затылок клювом проломить может. И клюв у него, у казуара, совсем не крючкообразный, а у этой птички клюв, точно как у грифа. Значит, падалью его хозяин питается. Хотя, эта птичка падалью сама кого хошь сделать может. Вон, увидала Мартина, то есть — Марвина, и несется навстречу!

Приложил я птичке. В аккурат, по основанию шеи попал. Рассмотрел пристально свой трофей. Крупные перья на спине, на боках чуть поменьше. Голая отвратительная шея со стариковским пухом. Пуда два этот экземпляр весит. Я сделал шаг назад… и споткнулся о торчащий из земли меч. Находка! А меч то получше моего ржавого будет! Я без раздумий спрятал ржавый меч в торбу (рюкзак, баул, вещмешок), а найденный прицепил слева по борту. Висевший на дереве скелет скалился в прощальной ухмылке, когда я прошел дальше вниз. Тут же мне пришлось испытать найденную железяку — из-за поворота на меня ринулась еще одна птичка. Ее я уложил мастерски — меч был неплохо наточен и снес дурью башку с первой попытки.

— Тьфу! — сплюнул я, — какими это огородами прошел Диего, интересно мне знать, когда альтернативы этому серпантину нет. И все твари живые… а может, с похмелья никто связываться не захотел?

Все когда-нибудь кончается. Рано или поздно. Кончился и этот полубесконечный спуск, началась равнина. Я с наслаждением сунул голову в ручей, напился воды и сполоснулся от пота, косясь одним глазом на островок посередине. Там коротали время еще две птички, раза в два покрупнее мною встреченных. Эти точно были весом со взрослого казуара — мускулистые ляжки не оставляли сомнения в том, что по хорошей дороге эти твари могут догнать даже старшину Полещука на мотоцикле. Я отполз от ручья и поплелся дальше по тропинке. Ну, наконец-то! Живые люди!

Два мужика в боевой раскраске коммандос стояли справа от тропинки у изгороди и оживленно что-то обсуждали. На их плечах болтались всамделишние луки. Чуть поменьше, чем у Диего, но тоже немаленького размера. Беседа лилась ручьем, причем ее смысл по обрывкам фраз я вроде как уловил. Более опытный охотник (охотники, ба!) поучал молодого, что обо всем, что находишь, трепаться не следует. Нашел — продал — деньги пропил. Вот и весь смысл бытия. Молодой отбрехивался, что больше на эту удочку он точно не попадется, а старый скептически ухмылялся, видимо вспоминая себя в этом возрасте.

— Эй, ты! — воскликнул молодой, когда я уже намылился прошмыгнуть мимо, — иди сюда, не бойся! Меня звать Ретфорд, а тебя?

— А меня нет! — попытался пошутить я, но то ли у обоих охотников лицевые мускулы были слабо развиты, то ли чувство юмора они забыли дома — никто из них даже не поморщился.

— Марвин меня звать, — ответил я хмуро. Черт его знает, как с этими трапперами разговаривать.

— Это не тебя повесили на празднике тыкв? — спросил Ретфорд, а старший покрутил пальцем у виска.

— Нет, меня только сегодня забросили сюда, — вздохнул я. Интересно, здесь все такие идиоты, или лишь избранные?

Ретфорд с сознанием собственного превосходства глянул на меня. Точно так в армии смотрят на салаг те, кто прослужил полгода.

— Я должен предупредить тебя. Дальше начинаются наши охотничьи угодья.

Он махнул рукой куда-то в сторону леса.

— А на кого вы охотитесь? — спросил я, — судя по экипировке, эта парочка охотилась на почтовые дилижансы. Или, на худой конец, на обладателей толстых кошельков.

— В основном, на падальщиков, — довольно миролюбиво ответил Ретфорд, — их легко завалить, особенно если знаешь как.

— Это такие птички? — решил уточнить я.

— Птички, — подтвердил охотник, — но если зазеваешься, мигом останешься без яиц. Вон они пасутся, видишь?

За изгородью квохтали три откормленных, точно свиньи, падальщика. Эти вообще, были весом со взрослого страуса.

— А такие свинорылы, — решил я вызнать подробнее, — на крыс похожи. Как вы их называете?

— Крысокротов, что ли? — догадался Ретфорд, — их мало, и они в основном по пещерам селятся. По мелким, само собой. Потому что по крупным селятся более крупные хищники. Ты, Марвин, если хочешь жить, лучше в пещеры не заглядывай. Иди себе по дорожке, а налетит какой падальщик — отмахаться всегда можно. Спросишь моего друга Дракса — он по падальщикам большой специалист. Если у тебя есть пиво, то он на ближайшие пять минут всецело в твоем распоряжении.

Рожа у Дракса при этих словах как-то странно разгладилась, и на ней промелькнуло человеческое выражение.

— Хреновато ему после вчерашнего, — шепотом сообщил Ретфорд.

— А что тут еще интересного можно посмотреть? — решил я закончить разговор на тему достопримечательностей.

— Знаешь что? — скривился охотник, — купи у картографа в Старом Лагере карту и смотри себе на здоровье. Только вот не шатайся по развалинам — там можно наткнуться на кое-кого пострашнее падальщиков: волков, глорхов, можно даже встретить живого орка. Если будет лишняя карта, дашь мне, договорились?

— Договорились! — ответил я, — была у собаки хата.

Закончив беседу с Ретфордом, я повернулся к Драксу. Это был мускулистый, подтянутый и наголо обритый мужчина лет сорока с хвостиком. «Жирные у них, наверное, долго не живут», — подумал я, и не нашел ничего лучшего, как спросить:

— Говорят, ты — охотник?

— Фигня, — ответил мужик, — это только Ретфорд болтает.

Вот те раз! А я только начал сетовать на отсутствие чувства юмора.

— А я думал, что ты меня просветишь насчет падальщиков…

— Отчего же не просветить, — любезно ответил старый охотник, — засвети — и просветим.

Я молча полез в рюкзак и достал бутылку кислятины, которую охотники называли пивом. Дракс ладонью сбил с бутылки горлышко и, не пролив не капли, вылил содержимое в пищевод. Такое я видел только в кино. Думал, трюк…

— Ну, сынок, что ты хотел узнать? — ласково спросил меня Дракс.

— Да по поводу падальщиков, — неопределенно пожал плечами я. Охотник откашлялся, выпустил из кишечника с шумом лишние газы (Ретфорд даже не поморщился — вот выдержка!), и менторским тоном начал:

— Итак, падальщик обыкновенный… хм! В энциклопедии Миртаны этот вид называется Kauend das Aas[5]. Живут стаями, охотятся стаями, жрут тоже стаями. Но мы научились выманивать их поодиночке и глушить. Делается это так: становишься недалеко от стаи и начинаешь корчить рожи ближайшему падальщику. Птица, в конце-концов, выходит из себя и начинает атаковать. Тут главное первым нанести удар. Но если не успеешь — не беда. Можно нанести контрудар.

— Все понял! — ответил я, — скажи мне, э-э, Дракс! А что за мерзавца я прикончил на плато возле обменной площади? Серо-зеленый такой коротышка, в руке — дубинка, кошачья харя с клыками.

— Да это гоблин! — фыркнул Дракс, — серые еще ничего. Говорят, что где-то водятся черные гоблины, так вот это — настоящий кошмар. Только очень ловкому бойцу удается попасть по этой бестии. У тебя как с ловкостью?

Я пожал плечами. В прошлой жизни я был ловкач страшный — слон в посудной лавке по сравнению со мной мог считаться неплохим эквилибристом. Нынешняя моя жизнь началась только сегодня утром, так что полностью возможностей своего тела я попросту не знал. Но Дракс по-своему воспринял мое молчание.

— Поговори с Диего. Он уже несколько лет обучает новичков искусству выживания в колонии. Быть может, тебе его уроки пригодятся.

— Спасибо, — искренне ответил я, — а ты чему-нибудь можешь меня научить?

— Могу, — запросто сказал Дракс, — только пивом ты уже не отделаешься. Я могу научить тебя правильно разделывать добычу.

— Научи, — согласился я, — мясник — профессия очень даже почетная. И что ты за это хочешь?

Дракс задумался. Думал он долго — стоящий рядом Ретфорд успел дважды сменить опорную ногу.

— Хорошо! — наконец сказал бывалый охотник, — за пятьдесят кусков руды я могу тебя научить либо правильному вырыванию когтей, либо удалению клыков. А за сто кусков руды под моим руководством ты можешь научиться правильно добывать меха убитых животных, либо снимать шкуры рептилий. Выбирай. Все четыре навыка вместе стоят триста кусков руды, но для тебя я могу сделать скидку — двести восемьдесят пять кусков.

Содержимое моего ридикюля вы, уважаемые читатели, хорошо знаете, так что вам не нужно рассказывать, что я решил изучать.

— Спасибо, Дракс! — поблагодарил я охотника.

— Не за что, Марвин! — любезно откликнулся тот, — что будем изучать?

— Искусство пополнения кошелька. Недешево стоит твое обучение.

Дракс пожал плечами.

— Зато благодаря этим навыкам ты быстро разбогатеешь. Меха животных нынче в цене — по ночам здесь бывает довольно холодно. А уж шкура болотожора стоит — будь здоров. Но и завалить эту тварь тяжело — охотники вшестером на нее ходят. Короче, малыш, будет руда — заходи.

Я кивнул, еще раз поблагодарил за науку и двинулся дальше. Дорога стала шире, пару раз мне попадались падальщики, но я благоразумно держался середины, и они меня не трогали. Вскоре я вышел к мосту через реку, который охраняли два стражника, вооруженные лишь короткими мечами по типу древнеримских гладиусов. Поздоровавшись со стражами, я спросил:

— Скажите пожалуйста, как называется эта река.

— Эта река называется Ручей Луркеров, — сказал один из охранников, — и не беспокойся понапрасну. Если попадешься им в лапы, то твоим именем эту реку никто не назовет.

Нечего не скажешь, ободряющий совет. Хоть бы одним глазком взглянуть, что за твари — эти луркеры. Неужели, местная разновидность крокодила? Я кивнул на прощанье и зашагал дальше, напевая песенку:

Идем дорогой трудной

В город Изумрудный…

Как вы вероятно заметили, я очень люблю петь. Что поделать, когда она и строить, и жить помогает… о-па! Гля! Кто-то затихарил бутылочку пива! Сам пить я его не буду — закалка не та, но за бутылку плохого пива я могу получить неплохой совет. Пиво я спрятал в вещмешок и пошел дальше. Стена, которой был огражден Старый лагерь, становилась все ближе, и мне уже стали видны входные врата с подъемной решеткой. Здесь уже караулило трое стражников: двое рядом с воротами и один у подъемника.

— Стой! — крикнул мне один из охранников, — кто ты такой и что тебе здесь нужно?

Хохмить по случаю было неуместно. За спинами стражи болтались вовсе не игрушечные арбалеты, поэтому я честно ответил.

— Я — Марвин. Диего сказал, что будет ожидать меня внутри.

Среди стражей разгорелся недолгий спор о том, видел ли кто-нибудь сегодня Диего. Наконец, тот стражник, что стоял у подъемника, вспомнил.

— Диего сегодня выходил искупаться в ручье. У него после вчерашнего было не самое хорошее настроение, поэтому он ни с кем не здоровался.

— Ага! — сказал страж, что допрашивал меня, — все в порядке, можешь заходить. Хижина Диего — прямо и налево. Он там днями на лавочке жарится. Найдешь сам или показать?

— Да найду! — отмахнулся я и вошел в ворота.

Войдя на территорию лагеря, мне стало понятно, что я погорячился. Но это уже совсем другая история.

Уровень 2. Не все так просто, как написано в эпитафии

Людской муравейник — вот первое определение мной увиденого. Я встал в укромном уголке у Северных ворот и принялся наблюдать. Люди-муравьи сновали взад и вперед по Внешнему кольцу — так назывался ряд хижин вдоль стены Старого лагеря. Передо мой мелькали, как на кадрах старой кинохроники, мужские рожи разной степени свежести и помятости. Присмотревшись, я различил несколько типажей и типов поведения. Самую значительную часть контингента составляли, конечно-же, рудокопы. Их легко было узнать по протертым штанам, измазанным породой, и зернистым лицам. Что поделать, шахтер — профессия тяжелая. Рудокопы бродили исключительно по внешнему кольцу, изредка перебрасываясь фразами с коллегами по цеху. Кто-то волочил кусок окорока, кто-то нес флягу с пивом, кто-то полоскал одежду в небольшом озерце справа.

Вторыми по численности были деляги, одетые в пестрые красно-серебристые одеяния свободного покроя. Рожи у их всех были приторно-озабоченные. Очевидно тем, где и чего спереть в этой жизни. И, желательно, не попасться. Все они были вооружены одноручными мечами сортом получше моего, но и не hi-endом, однозначно.

И, наконец, буквально несколько человек привлекли мое внимание не столько серьезными бордовыми доспехами, сколько наглыми лоснящимися мордами и хозяйским видом, с которым они разгуливали по лагерю. Видно было, что это и есть настоящие хозяева жизни. На их поясах висели настоящие произведения кузнечного искусства, а кое-кто был вооружен и арбалетом. Упаси меня господь познакомиться с ними поближе!

— Шпиён? — на меня глядела рябая физиономия прохвоста. То, что передо мной шахтер, не вызывало никаких сомнений.

— Не-а! — помотал я башкой, — новенький.

— Один хрен! — вздохнул рудокоп и побрел дальше своей дорогою.

— Эй! — крикнул я ему вслед.

— Чего? — передо мной остановился хлыщ в широких красных шароварах.

— Да вот, не могу найти Диего! — вздохнул я.

— Глаза разуй! — презрительно сплюнул хлыщ, — иди прямо по тропинке. Хижина Диего — последняя слева. Там у него еще два кубометра дров лежит возле стены — этот варрантский фрукт сильно боится холодов. Он или сидит на скамейке у хижины, или болтает с Торусом. Удачи!

Удача мне бы не помешала. Хотя Диего я нашел без проблем. Чего его было искать, если он и вправду коротал время на лавке из грубых неструганых досок возле своей хижины. Глаза его были полузакрыты — Диего дремал, пытаясь перебороть похмельный синдром. А сразу за хижиной Диего находились ворота в замок, охраняемые не хуже входа в Мавзолей Ленина. Главным у охранников был здоровенный детина, закованный в латы, точно средневековый паладин. Остается уточнить, что рожа у него была как у испанского конкистадора, что полностью смывало налет романтики со слова «паладин».

— Похоже, монсиньор, что в замок вы не пропустите никого постороннего, — попытался я завязать разговор с ним.

— Это точно, — отозвался воин.

Многообещающее начало. А зайдем мы с другого боку.

— Ну, а люди вам нужны? — спросил я.

Богатырь окинул меня удивленным взглядом. Затем фыркнул.

— Под словом «люди» ты подразумеваешь себя, не так ли? Тогда придется мне тебя огорчить: такие люди нам не нужны. Сходи на Болотный лагерь — возможно им понадобится жертва для предстоящей Церемонии.

— Ладно, — зашел я с другого боку и отбросил вежливое обращение, — а что мне надо сделать, чтобы ты пропустил меня в замок?

— Вырваться за Барьер и прирезать мою тещу! — Торус за словом в карман не лез, — ну, или ссыпать мне в кошель тысячу кусков руды. Есть у тебя такая сумма? Вряд ли. Поэтому проваливай отсюда!

Я крепко призадумался. Тысячу кусков руды за вход в замок — это каприз Рокфеллера. Вряд ли маги заплатят мне больше сотни кусков — дело того не стоит. С другой стороны, ну очень не хотелось мне становиться рудокопом. Из прошлой жизни я помнил, что шахтеры обычно до старости не доживают: или в шахте породой завалит, или жена с балкона скинет. А напишут, что спрыгнул сам. Обидно. Здесь с бабами туго, значит дела еще хуже. Неужто я, в распоряжении которого вся мудрость (не вся, да и скорее хитрость) человека двадцать первого века, не в силах стать хотя бы призраком! Я еще им всем покажу: и Гомезу, и Диего, и Драксу! Да и Буллиту накостылять стоило бы.

— Слышь-ка! — обратился я снова к Торусу, — а Диего мне сказал, что ты можешь повлиять на то, чтобы меня впустили.

Торус скорчил рожу, как будто бы надкусил пончик, а вместо повидла обнаружил там требуху гоблина.

— Ну, во-первых, не на то, чтобы впустили, а на то, чтобы приняли в Старый лагерь. Не в качестве рудокопа, конечно. Во-вторых, Диего такого сказать не мог. Он отвечает за каждого новобранца: за его репутацию, поведение и обучение. И только Диего в конце-концов решает, достоин ли новобранец стать Призраком. В-третьих, решает это Диего на основании опроса самых влиятельных людей из Внешнего кольца. А я — всего лишь один из этих людей, понял?

— Не бери меня на «понял», понял? — огрызнулся я, — и куда мне тебя лизнуть, чтобы ты отдал свой голос за меня?

— Не понял! — нахмурился Торус, — видно было, что башка у него крепкая. Мне ничего не оставалось делать, как пояснить подробнее.

— Ну, давай я тебе за пивом, что ли, сбегаю, — предложил я, — а ты за это распишешь меня Диего теплыми красками.

— Чего? — протянул здоровяк, — понял! Подлизаться хочешь! Нет, за пиво я не продаюсь.

— Ну, а чего тебе нужно? — не отставал я, — есть же и у тебя проблемы.

— А у кого их нет, — согласился Торус, — слушай, а ведь я придумал, как тебе заработать мое расположение. Только потом не отговариваться!

— Только чур, без извращений! — вспомнил я слова Диего о гомиках.

— Дурак! — сердито бросил мой визави, — я ему помочь пытаюсь…

— Ладно-ладно, — торопливо согласился я, — «давайте, выкладывайте вашу проблему», — сказал сексопатолог пациенту.

Торус и ухом не повел на незнакомую фразу.

— У южных ворот, — сказал он, — ошивается некто Мордраг. Личнось жалкая и ничтожная. Он — Вор из Нового Лагеря. Торгует всякой мелочевкой, которую таскает у нас же. Нет, ты посуди сам, какая наглость — продавать нам наши же ворованные вещи! Нормальные пацаны очень недовольны этим фактом.

— А почему они его не завалят? — удивился я, — не думал, что у вас с крысятниками канителятся.

— Не все так просто, — вздохнул Торус, — Мордраг — один из гонцов Магов. У них в Новом Лагере обосновались Маги Воды. Они общаются с нашими Магами Огня посредством вот таких гонцов. А наши Маги будут очень недовольны, если кто-то из Стражников или Призраков завалит эту каналью.

— Похоже, дело не в Мордраге, а в Магах, — сделал я очень умное лицо: глаза на прищуре и четыре морщины поперек лба.

— И думать забудь! — замахал руками Торус, — как-то раз (года за два до твоего появления) один из Призраков совершил покушение на жизнь Верховного Мага Круга Огня. То, что от него осталось, от Призрака, естественно, — валялось на утро по всему Внешнему Кольцу. Ливер, кости и море крови. Так что займись Мордрагом, и будет тебе счастье.

— Ага! — протянул я, — думаешь, у меня лишний ливер!

— Не ссы, — просто сказал воин, — ты — новенький, тебе простительно. Я отвечаю за свои слова.

— И что, мне его убить? — спросил я совершенно тоскливым голосом.

— Можешь его хоть трахнуть! — вызверился Торус, — а я его просто не желаю видеть в нашем лагере.

— Посмотрю, что можно сделать, — ответив такой дипломатической фразой я поспешил к Диего, так как он уже открыл оба глаза и пытливо глядел по сторонам.

Торус что-то пробурчал мне вслед, но прислушиваться я не стал. Хорошенькое дело! Сегодня утром я впервые взял в руки меч, а к вечеру оказывается, что я этим мечом должен сразить старожила колонии. Нет, братцы, так дело не пойдет. Если не удастся уговорить Мордрага без рукоприкладства, то я его отравлю. Сварю какой-нибудь яд и дам ему выпить — скажу, что новый рецепт самогона. Я подошел к Диего и сел рядом на скамейку.

— Ну, чего? — спросил «идальго», — добрался без приключений?

— Как же без них, — пожал плечами я, — завалил четырех падальщиков, трех крысокротов и одного гоблина. Теперь гадаю, смогу ли завалить Мордрага.

Диего сплюнул чем-то густым.

— И гадать нечего!

— Что, безнадега? — огорчился я.

— Даже к оракулу ходить не стоит, — фыркул он, — во-первых, у тебя и оружия толкового нет; во-вторых, Мордраг со своей булавой очень неплохо управляется, а ты… ну-ка, возьми меч!

Я взял меч двумя руками и встал в боевую стойку.

— Все понятно, — грустно кивнул Диего, — он расколет твой череп первым же ударом. Тебе нужно долго тренироваться. Дай-ка, я пощупаю твои мышцы. Ага! Еще немного, и я смогу тебе показать пару трюков.

— С мечом? — не утерпел я.

— С ложкой! — развеселился мой визави, — без меча. Несколько уроков специальной гимнастики, чтобы повысить силу и ловкость, ну, и первичные навыки защиты без оружия. Слыхал когда-нибудь про такое?

— Слыхал. Увлекался раньше борьбой сумо. Вес, необходимый для бойца набрал, но к тренировкам так и не приступил.

Диего потемнел лицом.

— Умничать будешь, когда Мордрага на пику насадишь, а теперь твое дело слушать. Ясно?

— Ясно, — я обреченно кивнул.

— Значит так. Раз в неделю будешь являться ко мне — я буду контролировать твое физическое состояние и корректировать твою фактуру. Не то ты сам натренируешься… новичку трудно оценивать свои силы, а судя по тебе — ты способен далеко пойти. Если вовремя не остановить… шутка!

Похмелье разморило Диего вконец. Проклиная все на свете, он поднялся со скамейки и вошел в свою хижину. Вскоре послышался скрип костей, и мой храбрый идальго вновь появился на пороге. На лице было написано разочарование.

— У тебя случайно пива нет? — спросил он, тщетно пытаясь сплюнуть. Пересохшее горло лишь недовольно ворчало, но слюна так и не появилась.

— У меня случайно водки нет, — что у меня за язык! Человеку плохо, а мне лишь бы похохмить, — а пиво у меня случайно есть. Трубы горят?

Я протянул своему куратору бутылку пива, которую тот высосал в одно мгновение. Пустую бутылку Диего сунул в один из стоящих у порога ящиков.

— Придет Дронго, соберет тару.

— Какой еще Дронго? — не понял я.

— Бутыльщик наш. Фу! Вроде полегчало! — Диего на мгновение прикрыл глаза, — значит, ты решил присоединится к старому лагерю? Хорошо. Я помогу тебе, чем смогу. Но вот только репутацию среди Призраков тебе придется зарабатывать самому. И еще одно… тебе придется пройти Испытание Веры.

— Что? — не понял я, — какой еще Веры? Баб вроде в лагере не было…

Мой куратор терпеливо продолжал:

— Так называется особое задание. Испытание на преданность. Необходимо будет сбегать в Старую шахту и принести от управляющего список необходимых им товаров. Управляющего зовут Ян.

— А с чего Яну давать мне список? — спросил я, — с какой стати?

— Потому что ты ему скажешь, что тебя послал я.

Диего глянул на закатывающееся за стены лагеря солнце и блаженно вытянулся на скамейке.

— Скоро вечер, — голосом опытного предсказателя произнес он, — а тебе еще предстоит найти себе хижину. Не хочешь этим заняться прямо сейчас?

— Еще парочка вопросов! — взмолился я, — как мне найти эту Старую шахту?

— А-а! Подойдешь к Грэхему. Это наш картограф. Скажешь, что я сказал, чтобы он дал тебе карту.

— Понял. Сказать, что ты сказал, чтоб он дал… а кто из призраков самые влиятельные?

— Начни с Фингерса, — посоветовал Диего, — он самый опытный среди нас. Лет двадцать, как здесь торчит — еще до Барьера попал на рудники. Но его хижину найти непросто. Он уже удивится, если ты его найдешь А насчет остальных… приглядывайся, принюхивайся, короче, все поймешь сам.

— Слушай, а что насчет Барьера. У кого-нибудь получилось преодолеть его?

— Гляди-ка, — удивился Диего, — только попал сюда, а уже хочешь обратно. Последний, кто попытался преодолеть Барьер, погиб. Первый, кстати, тоже. А сколько их было! Такие вот пироги, Марвин. Спокойной ночи!

Я оставил хижину Диего слева и спустился по тропинке вдоль стены замка. Вскоре справа начался новый ряд хижин, внутри которых рудокопы ужинали и готовились ко сну. У предпоследней хижины на лавочке сидел забавный вихрастый паренек лет семнадцати и жевал кусок сыру. Увидав меня, он вскочил и быстренько подбежал.

— Привет. Меня зовут Мэд. Ты не против, если я с тобой прогуляюсь немного?

У меня было не то настроение, чтобы таскать за собой хвосты. Поэтому я буркнул довольно недружелюбно:

— Отвяжись от меня! — но парню мой отказ был по-барабану.

— Я просто пройдусь немного, — шиза перла из глаз психа и явно тянула на докторскую степень, — тут все такие психи, гоняют меня. А некоторые, представляешь, даже дерутся.

— Не представляю, — вздохнул я, — и за какие грехи тебя, такого увечного, за барьер кинули? Небось, сожрал сметану у священника?

— Я родился здесь! — вздохнул Мэд, — одна из рабынь Гомеза была моей матерью. Но Гомез велел ей вышвырнуть меня во Внешнее кольцо и платил Грэхему за мое воспитание. Так что до десяти лет меня воспитывал Грэхем, а затем он привел меня в эту хижину и велел здесь жить. Я помогаю Снафу драить котлы, а за это он меня кормит. Иногда здесь бывает Флетчер — он дает мне несколько кусков руды. Говорит, «за кровь». Что это значит, ты не знаешь?

— Может он твой отец? — высказал я логическое предположение.

— Флетчер? — усомнился Мэд, — вряд ли. Его забросили сюда всего несколько лет назад.

— Тогда я не знаю! Слушай, паренек, мне необходимо еще найти место для ночлега. Ты иди домой, а? А когда-нибудь мы с тобой прогуляемся.

— Так я с тобой сейчас пройдусь, — упрямо гнул свою линию Мэд.

Я остановился. Поднеся свой кулак к лицу идиота, я четко произнес:

— Видишь, у меня уже кулак чешется! Иди домой, иначе мы с тобой очень сильно поругаемся.

— Ты такой же как и все! — всхлипнул несчастный олигофрен и, смешно подпрыгивая, припустил по тропинке.

Я прошел чуть дальше и наткнулся на толстого мужика в белом переднике. Он приплясывал возле большого котла, в котором варилась похлебка. В руках его был армейский половник полутораметровой длинны, и он мастерски отгонял им летающих вокруг кострища мух.

— Здорово, шеф! — изобразил я приветствие.

— Привет! — дружелюбно произнес мужик, — жрать хочешь? Конечно, хочешь! Держи тушеный рис!

Снаф (а это был он) вынул из ящика глиняную миску и наполнил ее дымящейся массой. Указав рукой на небольшую колодку, предложил:

— Поешь здесь. А то за этот месяц я уже восемь мисок недосчитался.

— Отчего не поесть, — согласился я, — все равно, идти мне покуда некуда.

Снаф задумчиво пожевал губами, что-то вспоминая.

— Возле арены, кажись, должна быть свободная хижина. Там когда-то жил один парень по имени Мелвин… неделю назад он смотался в Болотный Лагерь. Да, точно! Спроси на месте. Ну, как мое варево?

— Обалденно! — честно признался я, — ты прирожденный кулинар. Как твои дела?

— Нормально, — пожал плечами толстяк, — когда ты повар, то у тебя много друзей. Голова лишь болит об одном: как разнообразить меню. Намедни я придумал совершенно новый рецепт рагу. Называется «Рагу а-ля Снаф из мясных жуков с адскими грибами». Звучит неплохо, а?

Звучало все это дело неплохо, но здесь я совершенно не к месту подумал о том, какие ингредиенты Снаф использовал для приготовления тушеного риса, и мне едва не стало дурно. Слава богу, повар ничего не заметил. Стараясь не думать о местной кухне, я доел рис и поблагодарил толстяка-повара.

— Если мне поможешь, то я тебя буду кормит бесплатно каждый день, — предложил он.

— Чем же я тебе помогу? — рассмеялся я, — я ни бельмеса не смыслю в приготовлении пищи.

— Смыслить — моя забота. А я тебя прошу всего-навсего принести мне несколько убитых жуков и парочку адских грибов. Жуки водятся в старых хижинах у южной стены замка, а грибы растут практически везде. Особенно их много у Южных ворот. И что это за выражение у тебя на морде, будто ты впервые о мясных жуках узнал? Слава богу, эти создания водятся по всей Миратне.

— Я из Конотопа! — психанул я, — у нас жуков только птички клюют. А таких здоровенных, как здесь, не бывает. Откуда они вообще взялись?

У повара появился благодорный слушатель, поэтому в ближайший час я услыхал несколько историй, которые бы с удовольствием послушали студенты в каком-нибудь Витебском ветеринарном институте или посетители Национального парка (вот только какого). Оказывается, с давних пор в Миртане практикуется наука, которую можно характеризовать словосочетанием «магическое селекция». Причем, если на Земле селекцией называлась наука о получении новых видов растительного и животного мира с необходимыми свойствами, то в этом мире под селекцией понимали некую вивисекцию, что вкупе с магическими способностями ветеринаров давала прямо-таки потрясющие результаты.

Взять того же мясного жука. Он является плодом работы одного мага, чье имя уже кануло в Лету, но его детище распространилось по Миртане и сопредельным землям. Жук этот является помесью обычного таракана и кролика. С тараканом его роднит способ предвижения и общие пропорции, а вот от кролика досталось полтора фунта нежнейшего мяса под хитиновым покровом спины. Этот же маг вывел и знаменитых крысокротов. На самом деле, крысокрот вовсе не помесь крысы с кротом. Это гибрид крота и морской свинки. При хорошем откорме на фермах Варранта дают по пятьдесят фунтов бекона. Маг пошел бы очень далеко, но предок короля Робара приговорил несчастного творца к усекновению головы. Почему? Да потому что наряду с этими двумя полезными видами маг произвел на свет полевых хищников — помесь медведки с древесным жуком. Вырастают до размера большой собаки и жрут все, что растет на поле. Пара тварей способна за неделю опустошить пшеничное поле в несколько десятин.

Иная ситуация с хищниками. До войны с Варрантом они содержались в специальных террариумах и количество их можно было запросто контролировать. Но во время войны террариумы разрушили, а хищники оказались на свободе. Глорхи, кусачи, луркеры, остеры и болотожоры — это все рептилии, размножающиеся банальным откладыванием яиц. Поэтому размножаются они с угрожающей быстротой. Мракорисы же относятся к теплокровным животным, поэтому количество их по сравнению с остальными ничтожно. Если и есть в колонии пара экземпляров, то они сидят по темным пещерам и глухим лесам.

— Тварь, конечно, уникальная в своем роде! — почмокал губами Снаф, — острый рог, громадные когти и шкура, от которой отскакивают даже легкие арбалетные болты. Но вместе с тем окорока мракориса почитаются за изысканнейший деликатес, а за его шкуру даже самые жадные торговцы дают не менее ста пятидесяти кусков руды. Дороже стоит только шкура болотожора, но добыча этой рептилии едва ли окупается. Если только найдется опытный охотник, знающий, как вырвать у нее зубы. Тогда даже артели из пяти-шести человек можно неделю отдыхать.

— А падальщики? — спросил я.

— Обычные птицы, — пожал плечами повар, — всеядные. При отсутствии падали могут питаться травой. Тогда их мясо похоже на обычную баранину. Только не такое жирное.

Над лагерь опускался вечер. У хижин рудокопов зажглись костры, над которыми у народа побогаче жарилось мясо, а у тех, кто победнее, сушились портянки и онучи.

— Спасибо тебе, Снаф, за содержательный рассказ. Но мне пора искать себе место для ночлега. Где располагается ваша арена?

— Просто иди дальше. Ты все увидишь. И не забудь про мясо жуков и адские грибы. А то я уже просил одного ловкача, так уже третьи сутки ни его, ни грибов, ни мяса!

— А как звали этого малого? — просил я, — мне сразу отчего-то расхотелось помогать повару.

— Нек! — ответил тот, — он был стражником, но чертовски любил варрантскую кухню. Вот я его и попросил подсуетиться.

Еще раз поблагодарив (лишнее «спасибо» повару никогда не помешает), я тронулся в путь. Спустился вниз с небольшого холма и остановился в нерешительности. Направо, в темноту, вела утоптанная тропинка. И точно такая же тропинка вела вверх — туда, где ярко горели костры и слышался несторйный шум толпы. Немного поразмышляв, я побрел наверх. Прошел мимо хижины со сквозным проходом (как они здесь не боятся сквозняков?) и очутился на небольшой площади. В центре ее и была арена — огражденная стеной, с вырубленной в скале площадкой для битвы, причем вырублена она была с таким умыслом, чтобы стоящий вверху зрители чувствовали себе в безопасности. А еще выше была построена ложа для высоких гостей.

В этот вечер на арене никто не дрался, но вокруг ее по-привычке слонялись несколько человек. Они разговаривали друг с другом, потягивая излюбленный напиток — кислятину с гордым названием «пиво», отведав которого, любой чех или немец разразился бы отборной бранью. Мне, человеку, помнившему вкус пива из двадцатого века, пить этот хмельной квас было просто невмоготу. Может быть и я когда-нибудь привыкну… не знаю. Вообще, с выпивкой здесь дела обстояли не ахти. В этом я окончательно убедился, побеседовав с одним малым на площади перед ареной. Звали этого парня Гай.

— Вино и пиво, которое доставляют из-за Барьера, стоят баснословно много. Вот поэтому нам и приходится глотать отвратительный эль, который производит Снаф, и пить жуткий рисовый шнапс из Нового Лагеря, — сказал Гай, поедая симпатичный с виду кусок жареного мяса, — конечно, бароны эту бурду не пьют. Иначе Барьер был бы давно взорван, ха-ха!

— А что ты мне можешь сказать относительно Нового Лагеря? — спросил я.

— Ну, если тебе по душе общество, где любой может тебе вломить и поделиться содержимым твоего кошелька, то милости просим! Там ведь никто не платит за охрану, но зато и никто не охраняет. Произвол! — Гай трагически закатил глаза и откусил следующий кусок.

— А что насчет Лагеря Сектантов? — небрежно поинтересовался я. Гай тщательно прожевал мясо и задумчиво ответил:

— А хрен его знает! Сам я там не был… перебежчиков оттуда тоже не было, вроде бы. Спроси лучше у их гуру, которые шатаются по нашему Старому Лагерю, продают болотник и одновременно агитируют. Они тебе подробно расскажут. Лично для меня, Марвин, нету места лучше, чем Старый Лагерь. Бароны следят за порядком и делят добытую руду. Часть оставляют себе, а часть меняют на товары из Внешнего мира. Располагайся здесь — не пожалеешь. Хижина Мелвина свободна (вон та, с небольшим навесом), сам Мелвин подался к придуркам на болото. А место замечательное, постоянная охрана, костры горят всю ночь. Так что останешься?

— Останусь, — решился я, — будем соседями. Пойдем, точно мне покажешь мой новый дом, ха-ха!

Гай любезно проводил меня до ставшего моим жилища и долго благодарил за бутылку рисового шнапса, отданную ему в качестве чаевых. Пожелав мне спокойной ночи, он растворился в темноте, а я зажег сальную свечу, стоявшую на столе. О-па! В хижине была кровать, два сундука и превосходный копченый окорок, лежащий на столе рядом со свечой. Как его не утащили вечноголодные доходяги-рудокопы, ума не приложу! Вот она — моя первая удача весом в десять фунтов!

Первым моим побуждением было лечь в кровать и спать, пока не заорут петухи. Или падальщики, мне все равно. Но все-таки я себя пересилил. Разложив по сундукам мои немногочисленные трофеи, я сделал еще один небольшой полукруг по лагерю, дойдя аж до южных ворот. По пути я заглянул в кузницу, где познакомился с мрачным, хреново выбритым мужиком по имени Гуно. Гуно, используя минимум выражений, сказал мне заглянуть завтра — он, дескать, покажет мне, как можно выковать меч поприличнее, чем та железяка, что болтается у меня на поясе. Мне даже показалось, что если бы не мой трофей, то он вообще не обратил бы на меня внимания.

С легким настроением возвращаясь обратно, я наткнулся на копию Гуно, но в добрых доспехах и полностью вооруженного. Рожа у копии была гладко выбрита — это был стражник Флетчер. На мой «добрый вечер» он посоветовал засунуть этот вечер глорху в задницу и вообще, вел себя очень некультурно.

— Извини, — сказал я, — я вовсе не хотел тебя отвлекать от твоих мыслей.

— Ничего, — подобрел Флетчер, — от моих мыслей с ума сойти можно. Кстати, если хочешь внести плату за охрану, то меня здесь нет.

Вот те раз! Что он несет. На всякий случай я решил ему подыграть, в точности так, как советовал профессор Шмайсер.

— А где же ты? — по-моему, неплохо для любителя.

— Я в замке у большого костра, — мечтательно проговорил стражник, — в руках у меня кусок жареного мяса, а в руках — кружка темного пива. И я мечтаю заскочить в покои Гомеза, чтобы еще раз увидеть женскую задницу. Так-то!

— Ну, а почему же все-таки ты здесь? — невинно осведомился я.

— Да потому, что Нек пропал! — вызверился Флетчер, — и мне Торус приказал быть вместо его. А мне это как серпом по …

— Да в чем дело? — не выдержал я, — неужели ты убиваешься из-за пары лишних караулов?

— Не в них дело! — вздохнул охранник, — просто я задолжал Скатти кучу бабок. И, по иронии судьбы, вынужден патрулировать как раз район, где он делает свой бизнес. Теперь он с меня не слезет!

— Так собери бабки еще раз! — посоветовал я, но чуть сам себе не откусил язык. Ведь это все равно, что жертва, которая на лобном месте учит палача, как ее проще лишить жизни.

— Нельзя! — грустно сказал Флетчер, — перед своим исчезновением Нек собрал оплату за неделю вперед. Теперь у рудокопов пустые карманы. А он, сукин сын, наверняка балдеет где-нибуть в Новом Лагере или у придурков на болоте. Нет, на болоте вряд ли… А у тебя руда есть?

— Послушай, Флетчер, — честно сказал я, — все мое количество руды выражается цифрой три. Меня ведь только сегодня забросили — я здесь новенький.

— То-то я смотрю, рожа мне твоя незнакома. Но если разузнаешь что-нибудь о Неке — сообщи мне. Я с тебя три недели платы за охрану брать не буду. Четыре недели!

— Договорились, — сказал я, — чуть что — сразу к тебе.

Неспеша я дошел до своей хижины и повалился на матрац, набитый рисовой соломой. Не думайте, что я такой крутой знаток соломы, просто мне Гай сказал, что у простых рудокопов все матрацы одинаковы. И Иннос шлет рудокопам обычные сны, безо всяких наворотов, с логическим концом и непредсказуемым началом. Засыпая, я на всякий случай пробормотал хвалебный вирш огненному богу, который должен был оградить меня от кошмаров. И кошмары меня в эту ночь не мучали.

Уровень 3. Репутация штука тонкая

Утром я проснулся от обреченного вздоха за стеной.

— Ничего не меняется! — вздохнул кто-то, философски настроенный, и мне пришлось с этим согласиться.

Ойкумена пять на пять километров — это вам не планета Земля со ста семидесятью миллионами квадратных километров суши. Тут и вправду, «ничего не меняется». Протирая глаза, я вышел из своего домишка, прикидывая, где бы ополоснуть харю. Случившийся рядом Гай указал мне на кадку с водой, наполнявшуюся исключительно во время дождя, так что с утренним туалетом был полный подарок. Все остальное я совершил, зайдя за свою хижину и присев над канализационной канавой. Что делать — отдельные сортиры были слишком большой роскошью для рудокопов из старого лагеря. Говоря иными словами, отдельный сортир нужно было еще заслужить. Поэтому, наскоро позавтракав ветчиной и хлебом, я отправился искать Фингерса. Диего сказал, что этого парня найти не так уж и просто, но мне посчастливилось — на Фингерса я наткнулся, блуждая возле арены в поисках толкового гида. Гида я так и не нашел, но зато нашел Фингерса — седоватого мужчину с физиономией типичного прохвоста.

— Здорово! — приветствовал я его.

— Здоровей видали! — отозвался Фингерс, — чего нужно, к вашим услугам?

— Фингерса ищу (я ведь не знал, что это он и есть), не знаешь, где его найти можно?

— Ты его уже нашел. Чего нужно?

— Призраком хочу стать! — выпалил я на одном дыхании.

— А что ты умеешь делать? — скучающе поинтересовался самый опытный из Призраков (по утверждению Диего).

— А нихрена! — пришлось мне пожать плечами, — но я быстро учусь.

— А нахрена нам такой Призрак? — раздраженно спросил Фингерс, — послушай, наш мирок очень тесен. И мы, Призраки, друг дружке помогаем. Каждый из нас обладает несколькими талантами, с помощью которых мы можем принести пользу нашему Старому Лагерю. А если ты ничего не умеешь, тогда тебе прямая дорога в рудокопы.

— А если ты меня чему-нибудь научишь? — закинул я робкий крючок.

— С чего ради мне тебя учить? — удивился Фингерс.

— Диего мне сказал, что ты можешь чему-нибудь меня научить! — начал выходить из терпения и я, — поэтому я здесь.

Фингерс отхлебнул пива из бутылки, что стояла перед ним на столе.

— Вот молодежь пошла! — пожаловался он бутылке, — на лбу у этого красавца написано, что его послал Диего? Чему ты хочешь научиться?

— А чему ты можешь научить? — вопросом на вопрос ответил я.

Фингерс смерил меня взглядом, а затем велел пройтись перед ним. Я сделал десять шагов вперед и десять назад.

— Достаточно, — резюмировал он, — материал очень сырой. Для начала могу тебя научить общим основам взламывания замков, а затем, когда задница твоя научится ходить не виляя, научу тебя искусству карманной кражи. Если ты захочешь освоить науку подкрадывания, то это не ко мне.

— А к кому?

— Между Старым и Новым лагерями живет наш самый толковый охотник — Кавалорн. Отменно стреляет из лука и может спереть яйцо у падальщика, которое тот еще не снес. Падальщик же ничего не заметит. Хе-хе! Он может тебя научить всем этим премудростям.

Я немного подумал. Вскрывать замки — наука весьма полезная. Гай говорил, что в старых пещерах могут встречаться сундуки с весьма ценным содержимым, прикарманив которое человек может сразу вознестись по социальной лестнице. А может и получить стрелу в брюхо. Нет, решено, от такого таланта грех отказываться.

— Я весь во внимании, — исторгнув эту довольно пошлую фразу, мой рот захлопнулся, а глаза и уши перешли в режим боевого сканирования. Здорово я выразился, а? Да-а, не очень.

Фингерс посмотрел на меня задумчиво, но все же махнул рукой.

— Ладно, придурок! Во всяком случае, теория тебе не навредит. А вот что получится в результате твоей практики… одному Аданосу ведомо. Слушай сюда!

В течение следующего часа я узнал о множестве разных вещей: о способах крепления замка и закалке стальных заготовок под замки; о видах отмычек и способах открывания замков, чей механизм сделан из сплавов; о том, как по виду сундука определить, стоит ли о его замок ломать отмычки или он не представляет из себя ничего ценного; наконец, мне показали чертежи наиболее распространенных на сегодняшний и вчерашний день замковых механизмов.

— Короче, салага, — сказал мне Фингерс, — запасайся у Декстера и Мордрага отмычками — сломаешь ты их поначалу огромное количество. Но со временем придет к тебе Его Величество навык, тогда ты практически любой замок сможешь вскрыть в два счета. Но, все же, встречаются замки, которые можно открыть только родным ключом. Это, так называемые, магические замки — их мастерил столяр-колдун.

— А откуда здесь взялось столько бесхозных сундуков? — поинтересовался я.

— Парнишка! — засмеялся Фингерс, — ты то сам понял, что спросил? Здесь была война!!! А ты представляешь себе, что такое ВОЙНА? Сколько народу прошло по Миненталлю, спеша на пристань, которая когда-то располагалась на месте нынешнего лагеря Сектантов, сколько купчин и богатеев драпало по всем дорогам, спасаясь от орков! Сколько народу решило спрятать свои богатства в пещерах и развалинах, втайне потом надеясь вернуться?

Я на всякий случай сделал монументальное лицо и тихонько сказал:

— Так а почему никто не ищет эти сокровища? Их же там…

— Угу! — фыркнул призрак, — только тот, кто ищет, всегда рискует что-то потерять. Девять из десяти таких вот ищеек больше никогда не возвращаются. Там кроме богатств, знаешь ли…

— Ага! — кивнул я, — глорхи, волки, шныги, мракорисы и болотожоры. Даже, говорят, орки встречаются.

Фингерс показал мне большой палец. Только почему-то, он у него был загнут вниз.

— Ну что же, ищи, юный ты наш следопыт. Хвала Инносу, может быть ты когда-нибудь угостишь старого Фингерса пивком. Если через неделю ты еще будешь жив, приходи вновь. Посмотрим на твои таланты.

Вежливо попрощавшись, я двинулся вниз — к арене. Точнее, к ее билетным кассам. Еще точнее — к Скатти. Так звали богато одетого призрака приличной комплекции; он являлся местным букмекером, тренером и вышибалой одновременно. Вышибал бабки из должников. Рядом с логовом Скатти была небольшая полянка, на которой стояла тренога с булькающим котлом. От котла пахло туркменской пополам с таджикской кухней: явственный аромат перца перемежался с паприкой, петрушкой, имбирем и мускатом. Мой нюх терзали так же ароматы адских грибов, орочьего листа и вяленого окорока падальщика. Вокруг котла в разных позах валялись бойцы-гладиаторы. Рослый боец из Старого лагеря вслух мечтал о пиве и гордился недавней победой над неким Гор На Трупом из лагеря сектантов.

— Кирго — это сила, стремительность и…

— И толстая задница! — произнес не меньший здоровяк, — у нас в Новом Лагере за такую попку предложили бы немало кусков руды!

— Карим! — угрожающе произнес Кирго, — не доводи меня до греха.

— Иначе что ты сделаешь? — лениво пробасил тот, кого назвали Карим, — лизнешь меня в мое «шоколадное око»? Вах, баюс!

Карим и впрямь был похож на подгулявшего джигита — сына гор и внука рек. Чернявая рожа в подпалинах, горбатый нос «а-ля Джугашвили» и шерсть на мускулистых предплечьях. В разговор вступил третий боец — облаченный в некое подобие дореволюционных портков с помочами. На портки были мастерски наклепаны чешуйки какого-то могучего животного.

— Гор Ханис слушает вас и недоумевает! — заявил он, — зачем ссориться, когда можно выйти на арену, и раз и навсегда разобраться, кто из нас более достоин.

Бойцы одобрительно зашумели, а прислушивающийся к разговору Скатти внезапно заволновался.

— Эй, вы там! — закричал он, — махать мечами будете вечером, при стечении публики. А теперь чтобы я не слышал от вас никаких заявлений! Кирго, ты только неделю здесь, а уже умудрился поссориться с ветераном Каримом. Смотри у меня!

С опаской пройдя мимо расшалившихся гладиаторов, я подвалил к Скатти.

— Доброе утро!

— Здорово, добрый молодец, — осмотрел меня с ног до головы здоровяк, — чего изволишь?

— Хочу вот вступить в Старый лагерь, — скромно произнес я, — Диего отправил меня к тебе, как к самому влиятельному Призраку.

Здоровяк расхохотался. Хохотал долго, с огоньком.

— Красиво брешешь! — сказал он, наконец, закрыв рот, — хотя по сравнению с Уистлером я и впрямь — лицо влиятельное. Что дальше?

— Что мне надо сделать, чтобы заслужить твое расположение? — пустил я в ход дежурную фразу.

Скатти задумался. Думал он так же долго, как и хохотал. Я уже начал терять терпение, когда он выдал:

— Подвалишь Кариму и накостыляешь Кирго — тогда я побегу к Диего и двумя руками проголосую за тебя. Ну как, ты готов?

Хорошенькое дело! Эти бультерьеры разорвут меня на части, прежде чем я сделаю хотя бы одно движение с мечом. Это ведь то же самое, что выпустить Сильвестра Сталлоне против Майка Тайсона! Негр порвет итальянца, как Тузик грелку. Видимо на моем лице отразилось сильное душевное волнение, поскольку Скатти тихо спросил:

— Что, слабоват пока?

— Тонковат кишечник! — кивнул я, — если бы ты мне хоть показал, как правильно обращаться с этой штуковиной…

Верзила кинул взгляд на мой меч.

— Да уж! — хмыкнул он, — другого слова и не подберешь. Где ты его нашел? Перековал из старой кирки?

— Шкилет один подогнал, — честно признался я.

— Ясно! — протянул Скатти, — знаешь, паря, нету у меня сегодня настроения учить кого-либо бою на мечах. Подойди ко мне послезавтра… да, лучше всего послезавтра!

Уныло озираясь по сторонам, я поплелся дальше по периметру, точнее, по внешнему кольцу. Не успел я ступить и десяти шагов, как вспомнил свой вечерний разговор с Гуно. Елки-палки, здесь с оружием медлить не стоило! Быстренько мне пришлось поворачивать обратно и бежать к своей хижине. Перекинув всю мелочевку из сундуков обратно в чудо-кошель, я поспешил вновь посетить кузницу.

— А, парень с проволочным мечом! — хрипло поприветствовал меня кузнец, — тебе повезло. У меня выдалось несколько свободных минут, так что я могу тебе либо продать хороший меч, либо показать тебе, как изготовить его самому. Вижу, что при слове «продать» ты стал скучен как орк с цепом в голове… ладно, слушай сюда: за сорок кусков руды я продаю тебе стальную заготовку, преподаю основные навыки работы с горном, учу удалять из раскаленной заготовки шлак и шлам, и способам придания клинку правильной формы. Затем ты охлаждаешь готовый клинок в вон том чане с водой и переходишь к точилу, где выбираешь фаску и проводишь предокончательную заточку. Окончательно клинок шлифуется специальными камешками, за пять кусков руды я тебе один дам… так и быть. Но впредь будешь их искать сам. Итак, ты запомнил четыре стадии процесса? Нагрев в горне, работа на наковальне, охлаждение и заточка. Повтори!

— Горн, наковальня, чан и точило! — выпалил я на едином дыхании.

— Слушай, а ты не такой уж и придурок! — с уважением посмотрел на меня Гуно, — если тебя не возьмут в Призраки, я возьму тебя в подмастерья. Все одно лучше, чем гнить в шахте…

В целом, оптимистично. Я вывалил из рюкзака все свое добро, а Гуно скептически глянул на мои ценности. В конце-концов он выдал мне кусок сырой стали и двадцать кусков руды, но взял все — оптом. За сам рюкзак он предлагал семьсот кусков руды, но я отклонил столь любезное предложение. Быть шахтером иди подмастерьем у кузнеца я не собирался точно, а вот сталкеру типа меня отдавать единственную ценную вещь за три кило руды было бы глупостью. Тем более, что семьсот кусков мне и девать собственно было некуда.

Стараясь подражать во всем моему учителю, я положил заготовку в горн и взял клещи среднего размера. Одноглазый подмастерье качнул несколько раз мехами, и в горне загудело. Древесный уголь сменил цвет с оранжевого на белый, а будущий клинок принялся помаленьку накаляться.

— Вытягивай! — крикнул Гуно, — вытягивай, твою мать, пока с конца не закапало! У меня специальный уголек — сталь плавится, будто воск. Клади на наковальню! Плотнее! Еще! Есть! А теперь смотри, формирую основание клинка!

Орудуя пятикилограммовым молотом, точно молотком грамм на триста пятьдесят, Гуно минут за пять придал заготовке довольно-таки изящную форму. Я даже невольно залюбовался, все-таки работа мастера — это работа мастера. И неважно в каком веке либо месте — на это стоит смотреть.

— В горн! — крикнул Гуно, смахивая с лица тяжелые капли пота.

Я едва не цапнул раскаленный клинок голыми руками, выслушал от кузнеца порцию проклятий, схватил клещи и потащил клинок назад — в печь.

Часа полтора я так и носился: к наковальне, к горну, к наковальне, к ведру с водой. Гуно с каждым разом менял молотки, последний уже был весом с полкило, когда после очередного охлаждения он глянул на результат своего труда.

— Ну вот! — выдохнул удовлетворенно он, — из такой заготовки мы выжали все, что смогли. Понял, как делать простейший меч?

Честно говоря, понял я только то, что рожден отнюдь не кузнецом. Но, в случае чего, приличный лом я выковать бы смог. Кирку, в крайнем случае, плотницкую скобу. Но меч мне был не по зубам — это я уразумел точно. Однако, на всякий случай, кивнул.

— Бери, затачивай! — бросил мне мое новое оружие Гуно, — а рукоять сам обтянешь. Гарду я сделал небольшую, затем сам наклепаешь кусок меди, чтобы оружие противника не скользило, а застревало… вот сюда наклепаешь. Поймешь, что к чему, медь не сталь. Все, юноша, свободен!

Я спустился назад к логову Скатти. Там был установлен огромный точильный круг, на котором можно было заточить все, что душе угодно. Свой новый тесак я наточил так, что даже Карим одобрительно буркнул проходя мимо:

— Ну, с этим ножиком и на мясного жука идти не страшно. Надежная вещь!

Кстати, о птичках. У меня ведь был первый заказ от Снафа. Я должен ему поймать трех жуков и собрать пяток грибов. Тогда можно будет позабыть о хлебе насущном и прикармливаться у толстяка ежедневно. Он говорил, что жуки эти водятся в заброшенных хижинах, а на горизонте маячило несколько таких хижин. Припустив со всех ног в том направлении, я вскоре услыхал характерные звуки, издаваемые насекомыми, и вытащил свой новый меч. Рукоять пока была не в лучшем состоянии, но для охоты на жуков многого не требовалось. Как оказалось, требовалось. Сидящий неподалеку Призрак вскочил на ноги и визгливо заорал:

— Убери это чертово оружие! С кем ты драться собрался?

— Угомонись! — посоветовал ему я, — Снаф попросил меня наловить ему мясных жуков, а как я их наловлю без сачка? Вот мечом гонять буду.

— Ну ладно! — буркнул Призрак, вновь садясь на лавочку, — только не подходи ко мне с этим железом ближе, чем на пять шагов.

— Я бегу, чтобы жить, а вокруг ликует паранойя! — заорал я песню «Арии» и ринулся в атаку. В развалинах паслось именно три жука. Ни больше, не меньше. Их я освежевал моментально и уже собирался прошмыгнуть в Южные ворота в поисках грибов, но тут меня остановил мужик в доспехах точь-в-точь, как у Торуса.

— Здорово! — приветствовал он меня, — вижу, ты здесь новенький. У меня для тебя есть предложение.

Сначала мне хотелось ответить, что мы и поздоровее видали, но я передумал, лишь взглянув на его меч. Мой по сравнению с ним выглядел не более, чем игрушкой Тома Сойера. И видать этот мужик неплохо с ним обращается.

— Меня зовут Шакал, — сказал он без тени улыбки, — и это — мой участок.

Возможно, имечко это означало в данном мире совсем не пожирателя падали. На Табаки[6] во всяком случае этот мужик не был похож совершенно. Скорее, на Шер-хана. Поэтому мне пришлось проглотить без соли все свои готовые сорваться с языка шуточки и юморные ассоциации.

— О-кей, это — твой участок, — согласился я, — я на него и не претендую, честное слово!

— Ты не понял, — ровно произнес Шакал, — я охраняю этот участок, и все платят мне деньги за защиту. Десять кусков руды в день — и тебя никто не тронет, хоть ты на собственных шарах катайся.

— А если я не буду платить, то со мной может всяко случиться? — спросил я, на что стражник утвердительно кивнул, — но у меня пока нет десяти кусков руды. Меня только вчера сюда забросили.

— Не беда! — махнул рукой Шакал, — если будут бабки, то ты знаешь, где меня искать.

— Только появляется лишняя руда — сразу бегу к тебе, — клятвенно пообещал я.

— Удачи! — коротко пожелал угрюмый.

Повторяя про себя количество необходимых грибов, я выбежал через Южные ворота и огляделся. Черт побери! Здесь наблюдалось приличное количество всякой живности, не то, что перед Северными воротами. Слева клевали кизяки два здоровенных падальщика, чуть подальше пластовал огромный варан, размером почти с крокодила. На Земле такие зверюги водились лишь в Индонезийском архипелаге — на острове Комодо. Ящер хрюкал, словно хорошая свинья, роющаяся в корнях дерева. Куда-то в ту сторону уводила тропинка, хорошо видимая на фоне яркой зелени. Справа от тропинки в фривольных позах расположилось несколько валунов тонны в полторы весом, а еще правее торчали шляпки искомых грибов. Я осмотрелся. Вроде бы, никакой живности в радиусе тридцати метров не наблюдалось, но столь необходимые грибочки росли на пригорке. Взобравшись на него, я увидал чуть поодаль небольшую пещерку, возле которой были еще грибы и возле них паслось три крысокрота.

— Столько мяса я не унесу! — почесал за ухом ваш покорный слуга, — но варианты стоило бы рассмотреть. Там пещерка, а в пещерке может оказаться и сундучок-другой с бесхозным барахлишком. Проклятые крысокроты!

В разочаровании я посрывал грибы и уселся на валун. Животные, похожие на трех упитанных поросят (вид со стороны филейной части — загляденье), паслись в свое удовольствие, не отходя далеко. Я даже решил пожертвовать одним грибом, которых у меня было уже штук пять. Оторвав шляпку от ножки, я приблизился к крысокротам метров на двадцать поближе. Двое из них передними половинами были в пещере, а вот оставшийся меня заметил. С недовольным ворчанием он перестал рыть землю и уставился на меня.

— Рох-рох! — хрюкнул я, бросая в него грибной ножкой, — захады, дарагой, на шашлык!

Крысокрот подумал и лениво затрусил в мою сторону. Меч со свистом покинул ножны и отделил бедной твари башку от туловища, прежде чем моя кровь успела насытиться адреналином. Мой новый меч мне понравился. Можно было попробовать атаковать оставшихся хищников, если так можно назвать животных, промышляющих исключительно корешками, грибами и ягодами.

— Так будет со всеми, кто покусится! — с пафосом произнес я, но тут же снова встал в боевую стойку.

Из пещеры выскочили приятели покойника и не раздумывая кинулись на меня. Крысокрот — тварь упрямая, решил я, но теперь у меня был хороший клинок, а не поддельный нож Тома Сойера. Одному из них все же удалось прокусить мой сапог и впиться зубами мне в лодыжку, но второго я сразил походя. После чего элегантным движением достал и первого. Хромая на правую ногу, я обошел место битвы и заглянул в пещеру. Да! Облом-батюшка. Вместо предполагаемых сундучков с рыжьем обнаружилось два куста с какой-то травой и закоченевший труп стражника. Траву сразу же определил в рюкзак, куда свалил и кучу разномастных грибов, росших у пещеры. Парочку из них пришлось сжевать — организм требовал лекарства. После того, как боль в ноге утихла, и ляжка перестала кровоточить, я подошел к трупу.

— Ох и нелегка ты, жизнь мародерская! — сплюнул я, обшарив тело.

Ничерта у него не было, только здоровенный голыш причудливой формы, что болтался на цепи собачьих размеров. Цепь, конечно же, висела на шее. Приглядевшись, я увидал на тыльной стороне голыша надпись «Нек».

— Во, бля! — выругался я, — его Флетчер по всему Старому Лагерю разыскивает, а он тут лежит, холодный! Что мне теперь Флетчеру брехать-то?

Насвистывая попурри из похоронного марша, марша Мендельсона и туша я отправился обратно — в лагерь. Конечно, я стал обладателем дюжины грибов, но лучше бы мне посчастливилось найти что-то получше. Например, философский камень. Или кирпич, на худой конец. А тут так храбро сражался, и нулевой результат!

— Эй! — окликнул меня стражник у ворот, — чего-то я тебя тут раньче не видел.

— Дык потому, что я раньше здесь не ходил! — развел руками я, — я, типа, новенький.

— Ну, мотри у меня! — прогугнявил стражник, — ячеры и падальчики шутковать не будут.

Парня определенно мучили полипы. Но я, вот беда, совершенно не помнил технологию их удаления. По-моему, удалялись они обычным скальпелем под местную анестезию, но какой местный идиот позволит лезть к нему в нос с ножом! Да и знахарем я здесь вовсе не хотел прослыть: сразу же сбегутся с экземой, грыжами и геморроем — лечи, однако! А какой из меня доктор? Три раза в армии помогал инструменты пьяному майору-хирургу держать. Пока он закуску нарезал…

— Нет! Дохтуром я быть не хочу!

С этими словами я вручил Снафу пять адских грибов и три куска мяса, содранные с добытых жуков.

— Чего? — не понял толстяк.

— Да тут у одного парня с хоботом проблемы, — неопределенно пожал плечами я, — гундосит, словно имиджмейкер Карла Великого.

— У тебя все в порядке? — спросил Снаф, — ты чего-то херовато выглядишь. Ладно, подставляй котелок — наложу пока кашки, а вот вечером милости просим на рагу!

— Обязательно приду! — пообещал я, — в один момент уничтожая рисовую кашу, сдобренную жиром крысокрота.

Перекусив, мне пришло в голову обойти те места во Внешнем Кольце, где я еще не бывал. Поэтому я направился против часовой стрелки, туда, где у стен плескалось небольшое озерцо. Кивнув Диего и Торусу, я прошел дальше и взобрался на бугор. Там стоял задумчивый мужик с карандашом за ухом.

— Здорово! — поприветствовал я его, — описываешь смену караула у Боровицких ворот?

— Я — Грэхем! — буркнул мужчина.

Ага! Так это тот самый картограф, у которого Ретфорд мечтает спереть карту! А Диего велел мне взять у него план пути к Старой шахте.

— Диего прислал меня! — сказал я многозначительно, — мне позарез необходимо добраться до Старой шахты.

— Никаких проблем! — в тон мне ответил Грэхем, — за тридцать кусков руды я нарисую тебе такой план, что только курить нельзя!

— Погоди! Диего сказал, что ты дашь мне план, а не продашь!

— Или он перепутал, или ты неправильно понял! — возразил картограф, — тридцать кусков — это дружеская цена. Обычно я за эту хрень беру пятьдесят. Так что, рисовать план?

— Чуть позже, — ответил я, — пока пройду, прогуляюсь. Может, кто-то кошель потерял с тридцатью кусками руды…

Как говорится, если начинает везти, то уж везет по полной программе. А если уж не везет, то конкретно. Не успел я одолеть и тридцати шагов вдоль стоящих справа у стены хижин, как меня опять остановили. Молодой, наглый, в доспехах стражника. Кровь пополам с молоком, понимаете.

— О-па! Новенький! Здорово! — провозгласил он короткими и точными предложениями.

— Ага! — согласился я, — в Вилларибо опять праздник!

— Меня зовут Бладвин! — представился стражник, — я охраняю участок от Северных ворот и аж до торговой площади. Всего десять кусков руды, и…

— Я только со вчерашнего дня здесь! — устало объяснил я, — всю херню, что подобрал по дороге на заготовку у Гуно выменял. Меч вот этот сделал, правда, неплохой?

— Одобрям! — кивнул Бладвин, — так а как же быть с рудой?

— Ну, так меч у меня уже есть, — скорчил рожу я, — значит, и руда вскоре появится.

— Головастик! — протянул стражник, — люблю головастиков. Если им падальщики в первый же день не пробьют череп, то в дальнейшем из них получаются неплохие Призраки. Ладно! Удачи!

Ответив какой-то прибауткой, я отправился дальше, но буквально через десять шагов был остановлен сидящем на лавочке у чистенькой хижины Призраком. Призрак тоже был чистенький и ухоженный.

— Э-гей! — сказал он, — я — Слай[7]!

На Сильвестра Сталонне он вовсе и не походил. Скорее на Майкла Джексона — известного педофила и некромансера.

— Марвин! — представился я, — чем ты знаменит?

— Я предлагаю новичкам работу! — торжественно заявил Слай. Да уж. Этому парню не на бирже труда, а в ЗАГСЕ работать. С таким рылом он там имел бы бешеный успех.

— Страсть, как хочется поработать! — честно признался я, — огласите весь список. Ну, в смысле, где и чего работать…

— Я в тебе не ошибся! — проникновенно сказал Призрак, — ты производишь впечатление толкового парня! Слушай сюда!

Полным патетики голосом он мне поведал уже порядком набившую оскомину историю о пропавшем стражнике по имени Нек. При воспоминании о нем у меня ассоциативно перед глазами возникала вся линейка ЖКИ-мониторов от одноименного производителя. Слай все красочнее описывал достоинства Нека, а я представлял себе менеджера в крупной конторе по продаже компьютерных комплектующих, и даже прикрыл глаза от удовольствия. Битых полчаса он мне втирал, какая это огромная потеря для всего Старого лагеря, но все настолько заняты, что не могут уделить достаточное количество времени для розысков пропавшего товарища. И не мог бы я…

— А что мне с того будет? — меркантильно поинтересовался я.

Слай сделал очень таинственное лицо.

— Ну… я не последний среди Призраков. И если Диего когда-нибудь спросит о тебе, угадай, что я отвечу?

— Нашел я Нека!

— Вот это да! — выдохнул Призрак, — а доказать чем-нибудь могешь?

— Зубы у него коренные с тремя пломбами вырвать надо было, что ли? — спросил я, — на нем только вот эта вещица болталась. Сойдет для доказательства?

Слай благовейно принял от меня цепь вместе с камешком и широко улыбнулся.

— Собственно, ради этого амулета и весь сыр-бор. Уж больно хороша вещица! А ты — умный парень. Но договор есть договор: Диего услышит от меня только самое хорошее о твоей персоне.

Я вздохнул и пошел дальше. Очень сильно было ощущение, что меня самым пошлым образом объегорили. Наверняка этот амулет — весьма ценная вещь, не зря Слай аж с морды изменился. Но словечко за ним — это хорошо. Репутация у меня пока еще не такая, чтобы амулеты тихарить.

С такими мыслями я и не заметил, как свернул чуть левее и сошел с холма. Спустившись вниз, я увидал небольшую хижину и еще одного Призрака, чистившего пилочкой ногти. Я пошел прямо к нему — кажись, мне повалила удача.

— Привет! Я — новенький! — представился я, — Марвин меня зовут.

— И что с того? — спросил Призрак с интонациями и произношением Кирпича из «Места встречи изменить нельзя», — меня вот Уистлер зовут, но я не кукую направо и налево. Чего тебе нужно?

— Может, я смог бы тебе чем-нибудь помочь? — пришлось предположить, откровенно подставляясь. У Уистлера, по всей вероятности, были проблемы не только с произношением, но и с чердаком.

— Ах да, понял! Тебе нужно прогнуться перед Диего! — рассмеялся шепеляво Уистлер, — есть! У меня есть одно деликатное поручение для тебя… только все должно остаться между нами, договорились?

— Лады, дружище! Я нем, как сожранный мясной жук! А в чем проблема?

— Проблема… проблема вон сидит на лавочке! У одного из торговцев на рыночной площади есть на продажу меч. Даже не меч… шика-арный палаш с украшениями и резной рукоятью. Он хочет за него сто кусков руды.

— Так! — не выдержал я, — а в чем же проблема? Почему ты не купишь у него этот палаш?

Уистлер жалобно вздохнул.

— Да потому, что Фиск — торговец, не хочет мне его продавать! Мы… мы немного с ним повздорили.

— Интересно, из-за чего? — не выдержал я, — но мой подопечный уже слетел с дороги раскаиванья и откровений.

— Это не имеет никакого значения! — твердо заявил Призрак. Настолько твердо, насколько это можно сделать с шипящей и свистящей пастью, — твое дело — взять у меня сто кусков руды, купить у Фиска палаш и принести его мне. А я уже набрешу, Диего, что ты спас мне жизнь. Меня за хрен, скажем, укусил глорх… а ты… ха-ха, яд отсосал!

Я начал понемногу звереть.

— Ты, курсив заикатый! Хочешь, к логопеду свожу? Да если бы тебя глорх за член укусил, то он бы отравился первый!

Уистлер был не самым храбрым Призраком в колонии. Поэтому он примирительно поднял ладони:

— Ну все, поржали — и баста! Беги за мечом. Вот тебе сто кусков руды, но помни: в колонии скрыться с чужой рудой негде. Если только — в желудке у болотожора.

— Да не собираюсь я тебя кидать, не ной! — поморщился я, — и пяти минут не пройдет, как у тебя появится новая пилочка для ногтей.

Со всех ног я припустил к торговой площади. Нужный мне торговец, вороной как молдаванин, скучал на лавке и поплевывал себе под ноги. Рядом с ним стоял стражник и рассказывал всяческие байки. Байки эти Фиск слыхал явно не в первый раз, поэтому с моим приходом оживился:

— Эй, новенький! Я — Фиск! Самый крутой торговец в этом лагере. У меня все самое лучшее! Чего душенька изволит?

Я смерил его взглядом. Получилось пол-оборота и легкий миг.

— Братан! Я вот собираюсь стать очень крутым перцем. А какой крутой, без доспехов, согласись! Что ты скажешь по этому поводу?

— Зяма! — воскликнул Фиск с характерным акцентом, — узнаю порядочного человека! Только для тебя! Хит сезона! Отличные штаны рудокопа! Всего за пятьсот кусков руды они защитят тебя от удара мечом и дурной стрелы! Про всяких крысокротов и говорить нечего!

— Слушай, ну чего ты мне суешь свои портки! — скорчил я скучную рожу, — за пятьсот кусков руды в моем родном городе я имел два секса в неделю с одной очень красивой шлюхой, а также трехразовое питание в неплохом кабаке.

— Красива гаварышь, дарагой! — бля буду, у этого менялы прорезался вдобавок к еврейскому еще и грузинский акцент, — тока тут пятьсот кусков руды — это вот такие вот штанишки. Правда, красивенькие? Но есть и альтернативный вариант — простые штаны рудокопа! Защита от кинжала врага и члена друга! Ха-ха! Двести пятьдесят кусков руды!

— Я пока только собираюсь стать крутым! — возразил я, — с рудой у меня проблемы. Может, мне меч какой прикупить, чтобы тебя не обидеть? Только вот не хочется мне простой самокованный меч покупать, такой я вчера сам себе выковал — видишь?

— Отличный меч! — подтвердил Фиск, — манеру работы Гуно издалека видно. А вот насчет меча… есть тут у меня один меч. Призрак, который его заказывал, за ним уже не придет — это точно. Скорее падальщики заговорят вместе с крысокротами! Ха-ха! Еще вчера он стоил сто кусков руды, но вот незадача — пришлось мне стачивать личное клеймо Уистлера с эфеса, а это затянет еще на десяток кусков. Сто десять кусков руды! Годится?

После активных торгов с Гуно у меня оставалось еще около двенадцати кусков руды. Железо куют, пока горячо, а сделки совершают по точно такому же принципу. Добавив десять своих кусков руды, я забрал у Фиска настоящее произведение искусства и поместил его в свой рюкзак. Совершив этот подвиг, вразвалочку вернулся к сидящему с отрешенным видом на лавочке Уистлеру.

— Ну, чяво? — спросил он нетерпеливо.

— Чяво-чяво! Потерпи чуток! — обозвался я, — Фиск хочет за палаш сто десять кусков руды.

— И что, ты предлагаешь добавить мне еще десять кусков?

— А ты предлагаешь мне выложить их из собственного кармана? — вопросом на вопрос ответил я, — так я тебя огорчу: у меня нет карманов!

— Держи! — торопливо сунул мне в руку мешочек с рудой Уистлер, — только принеси его скорей!

— И ты держи! — я снял с плеч рюкзак и протянул Призраку искомый меч.

— Хвала Инносу! — прошептал тот, — я сдержу свое обещание.

— Да уж, — заметил я, — что-что, а обещания вы здесь держать умеете. Куда там земным президентам!

Уровень 4. Новый Лагерь

После всех приключений мне пришлось остановиться и подсчитать свои бонусы. Итак, что я имел на сегодняшний день и нынешний час? Слай порекомендует меня Диего без вопросов. Уистлер сделает то же самое. Жалко, что мнение Снафа здесь никого не интересует, иначе у меня было бы целых три голоса. Тут я вспомнил о Торусе и припустил к Южным воротам. Парень, называвшийся Мордрагом, должен был торчать там. И действительно, он там был. Придуривался, беседуя с каким-то призраком о способах добычи звериных шкур. Увидав меня, он окликнул:

— Эй, новенький! Ты ведь новенький, верно?

— Верно, — согласился я. А ты — Мордраг?

— Точно, — смешно надул щеки тот, — что ты хочешь мне сказать.

— У тебя здесь есть недоброжелатель, — осторожно начал я. Но этого парня просто так было не взять.

— А у кого нет недоброжелателей? — презрительно сплюнул он сквозь зубы, — это ведь не богадельня, братишка, а лагерь для преступников. Здесь, можно сказать, у каждого имеются недоброжелатели.

— Это так, — согласно кивнул я головой, — но ведь проблемы создаваемые нашими недоброжелателями, бывают разные…

— Эх, парень! — вздохнул Мордраг, — вижу, ты умный человек. По крайней мере, рассуждаешь здраво. Есть одно место в этой колонии, где такие умники жуть как нужны.

— Это где? — насторожился я.

— У нас, в Новом Лагере. Если надумаешь его посетить, только шепни мне. Я тебя тотчас отведу туда.

Я задумался. Предложение Мордрага имело смысл. Кто сказал, что дегустаторы пробуют только одно блюдо? Отчего бы мне не сходить с этим Вором — мужик он дюжий и вроде честный… хотя, о какой честности может идти речь в Зоне?

— Ладно. Пошли, сходим в ваш лагерь. Ты кругом прав: здесь всем насрать на мой ум. Только и глядят, как бы выгоду с меня поиметь. Пойдем!

— Иди за мной! — сказал Мордраг, припустив к выходу из Крепости.

На свое удивление, я нисколько от него не отставал. В своей прошлой жизни мне доводилось быть шустрым лишь по пути в сортир, а здесь мы передвигались добрым марафонским шагом — километров пятнадцать в час. Я даже не успел запыхаться, как Мордраг снял с плеч лук и принялся методично расстреливать небольшое стадо падальщиков, преграждающих нам дорогу. Один из них, раненый в ногу, бросился в мою сторону, но я не оплошал. Свистнул мой меч, стремительно покинувший ножны, и голова падальщика покатилась под ноги Мордрагу.

— Неплохо! — заметил он, — я подумал, что ты совсем зеленый. Вот только глаза у тебя не пацанские — аж светятся изнутри. У магов наших такие глаза, у Ли еще разве…

Я подождал, пока Вор соберет свои стрелы, вытрет их о траву и сунет обратно в колчан. Затем мы побежали дальше: мимо прохода в земли орков, у которого висели красные стяги и герб Гомеза; мимо клюющего кизяки одинокого падальщика, настолько занятого своим занятием, что он никого в упор не замечал; нырнули в небольшое ущелье, в глубину которого вела узенькая тропинка.

— Тут нужно осторожно! — предупредил меня Мордраг, — слева в развалинах водятся глорхи. А этим тварям только дай что пожевать — хоть кусок коры с резинового дерева. Обойдем справа — там должны ягоды расти, грибы хорошие разные…

Не знаю, как Мордрагу, а вот мне в этой странной местности абсолютно не хотелось чувствовать себя ни ягодником, ни грибником. Хотелось вооружиться какой-нибудь системой залпового огня типа «Град» или «Ураган» и хорошенько зачистить эти развалины от всякого сброда: будь то глорхи, орки или им подобные твари. От этого места за версту несло неприятностями, поэтому я был очень рад, когда мы с Мордрагом выбрались на небольшое плато, где солнце пекло даже через Барьер и веселило душу. В углу плато стоял небольшой домишко с красной черепичной крышей, а на его крылечке сидел хозяин — смуглый мужчина лет сорока. Он был одет в доспехи Призрака, в руках его был острый нож, которым он выстругивал и починял стрелы.

— Это случайно не Кавалорн? — спросил я у Мордрага, — я хочу познакомиться. Этого парня мне весьма рекомендовал Фингерс как самого великого ловкача во всей колонии.

— Иди, знакомься, — пожал плечами мой проводник, — а я в теньке посижу. На прошлой неделе мне посчастливилось спереть колчан стрел у этого ловкача, не думаю, что он будет рад меня видеть. Вот стрелы он бросает своим луком — да! Немногие с ним сравнятся. А учителя по ловкости ты найдешь у нас в лагере. Настоящего учителя.

Несмотря на явный скепсис Мордрага, я приблизился к незнакомцу и учтиво поздоровался. Кавалорн отложил в сторону ножик и стрелы, поднялся во все свои метр девяносто и пробасил:

— Здорово! Что-то я тебя раньше не встречал. Новенький что ли?

— Это точно. Мне тебя рекомендовал Фингерс. Сказал, что ты можешь научить меня бесшумно красться.

Кавалорн недоверчиво рассмеялся:

— И ты за такой фигней перся через половину колонии? Не могу поверить!

— А что тут такого?

Он снова рассмеялся. Потом захохотал. Затем сжалился надо мной и принялся рассказывать. Оказывается, причина его смеха до прозаична до боли в костях и до коликов в животе. Существует немало полезных вещей, которым может обучиться человек: военные навыки, воровские навыки, охотничьи навыки. Подкрадывание — это такой навык, который можно использовать и в военных, и в охотничьих целях. А можно и не использовать вообще. Он полезен парню типа меня так же, как и умение гадать на кофейной гуще. Это если человек захочет стать асом, то ему просто жизненно необходимо такое умение. А пока я не умею как следует держать в руках саблю, мне искусство подкрадывания нахрен не нужно.

— Хочешь, я тебя лучше научу первичным навыкам стрельбы из лука? — участливо спросил охотник, глядя на мою расстроенную физиономию, — по крайней мере, это полезное умение.

— Давай! — со вздохом согласился я, — значит, голос Фингерса я теряю.

— Да на кой черт тебе этот Фингерс сдался! — рыкнул Кавалорн, — я, как последний дурачок, учился воровским навыкам, а этот жлоб велел мне спереть меч у Гомеза. Естественно, так, чтобы Гомез этого не заметил. Только вот незадача: он не упомянул, что после кражи мне придется смываться из лагеря. Думаешь, какого черта я здесь торчу? Если появлюсь в Старом Лагере — мне каюк.

До вечера я учился швырять стрелы в цель, укрепленную на стволе старого дерева неизвестной мне породы. Изучив состояние моего вещмешка, Кавалорн отобрал пару вещей себе, а мне выдал учебно-тренировочный лук, с помощью которого мне предстояло согнать семь потов в достижении хоть каких-то результатов. Когда тени от предметов стали угрожающей длинны, он сунул мне кусок вяленого мяса и горбушку хлеба. Достал из сундука бутылку вина, разлил по бокалам из обожженной глины. Короче говоря, о Мордраге я вспомнил, лишь допив вино.

Взяв по сходной цене у Кавалорна колчан стрел, я побежал стремительной походкой Леголаса туда, где мы с моим проводником временно расстались. Радость то какая! Мордраг меня не бросил! Он сидел, опершись спиной о валун и дремал, сжимая в руках свою шипастую булаву. Когда моя тень упала на его лицо, он резко вскочил.

— А! Это ты? — он широко распахнул свою пасть и громко зевнул, — ну, что?

— Пойдем, — предложил я, чувствуя себя немного виноватым, — может быть, ты есть хочешь?

— «Может» тут совершенно ни к месту, — заявил Мордраг, — съел бы жареного шныга.

Это была бы очень большая жертва с его стороны. Мясо шныга мне доводилось видеть в лавке у Фиска. Жареная колоша по сравнению с ним — неземной деликатес. Я вздохнул и достал из рюкзака кусок жареного мяса падальщика.

— Вот! Ужинай и идем дальше.

— Я ведь говорил, что ты — толковый! — завопил Мордраг, впиваясь своими крепкими зубами в жаркое. Этому парню хватило пяти минут, чтобы умять полкило мяса и запить его бутылкой кислого пива.

Затем он распустил пояс на брюхе ровно на одну дырочку и поправил висящую на нем булаву.

— Ну, что же, пойдем!

Мы вновь припустили по тропинке вверх. Казалось, в колонии практически нет ровных мест — все какие-то горы, овраги, кручи и холмы. Наверху я услышал знакомое пощелкивание падальщиков и ругань раздосадованного Мордрага. Он полагал, что хотя бы полчаса можно было передвигаться спокойно, без агрессии и сражений. Но эти птички, видимо, придерживались иной точки зрения. Пришлось мне обнажать меч и бросаться в атаку — заметно отяжелевший Вор уже не выглядел таким же живчиком, как утром. С четверкой Падальщиков мы справились быстро — минут за семь. Мордраг остался потрошить туши, а я решил обследовать небольшую пещеру, возле которой мы устроили сражение. При виде этих углублений в скалах я просто испытывал приступы «золотой лихорадки».

В пещере меня ожидал небольшой сюрприз. Квартет крысокротов мирно ковырялся в траве и грязи, когда на них налетел ваш покорный слуга и ударом сапога перебил хребет первому из них. Я лучше бы допустил, чтобы меня загрызли эти твари, чем позвал на помощь. Во-первых, это- позор. А во-вторых, я все-таки надеялся найти сундучок-другой с полезными вещицами. С божьей помощью (вот только которого из богов?) с ними я справился. Зажег факел, вырезал лучшие куски туш и внимательно осмотрел пещеру. Очередной облом: слева в углу валялась бутылочка с лечебным эликсиром, да кто-то позабыл в том же месте свой тесак. Добыча, мягко говоря, меня удручила. Так ли уж было нужно лезть в эту пещеру? А если бы там и впрямь оказался сундучок?

— Ну, чего ты там так долго? — проворчал Мордраг, когда я вышел на полянку.

— Думал, брильянты найду! — хмыкнул я, — четверых крысокротов пришлось ухлопать, а в результате нашел лишь бутылочку лекарства и старый топор.

Мордраг хрипло рассмеялся.

— Ты думаешь, что в этой пещере не бывал я… или Кавалорн… или Айдан?

— Какой еще Айдан? — не понял я.

— Наш парень, из воров. Живет за следующим поворотом. Можно сказать, наш местный Кавалорн. Охотится на всяческих тварей и живет одинокой жизнью затворника.

Поскольку я немного знал про жизнь затворника Кавалорна, то мысленно только хмыкнул. Мордраг же понесся вперед, точно после схватки с падальщиками успел пару раз присесть в кустах по природным надобностям. Я еле за ним поспевал. Мы поднялись еще выше, где дорога вновь на мгновение сузилась до узкого прохода в скалах, а затем широко разошлась. Прямо перед нами был волк — здоровенная тварь килограмм семьдесят весом с горящими от голода глазами. Я снова пожалел о наличии отсутствия со мной хотя бы простого ижевского ружьишка, а Мордраг сдернул с плеч лук и принялся осыпать волка градом стрел.

Волк от боли заскулил. Услыхав вопли собрата, из-за скалы на нас выскочила другая зверюга — не меньше первой. Пришлось мне вытаскивать меч и нападать. Не очень просто, знаете ли, бросаться на усыпанную клыками пасть стремительного и сильного зверя, который в мгновенье ока может сомкнуть челюсти у тебя на горле. От неожиданности я громко испортил воздух и это, о парадокс, немного испугало волка. Воспользовавшись его ошеломленностью, я провел серию блестящих атак. Жаль, не видел Скатти! Мой меч свистел в воздухе и буквально за мгновение успел три раза поразить зверя. Была бы у меня в руках сила, допустим… Торуса! Зверюге бы точно, не сдобровать. Но он лишь отскочил на добрый десяток шагов и принялся зализывать рану на передней лапе.

За моей спиной Мордраг покончил со своим противником и изволил добить моего — всадил в него три стрелы. Я потряс своей головой и принялся вытирать меч о траву.

— Тебя волк не зацепил? — спросил Мордраг, — дыхание его со свистом вырывалось из глотки.

Я отрицательно помотал головой.

— Счастливчик! — сокрушенно вздохнул Вор, — меня в первой схватке волк так потрепал, что неделю отлеживаться пришлось. Как видишь, я в тебе не ошибся. Пойдем.

Уже совсем стемнело, когда мы, наконец, прошли мимо хижины Айдана — одинокого охотника из Нового Лагеря. Мордраг с ним на ходу перебросился приветствиями и пообещал зайти как-нибудь на неделе. Жаль, но мне так и не удалось пообщаться с ним.

— Да в любой момент попадешь к нему! — успокоил меня Мордраг, — просто уже слишком поздно. А еще идти целых полчаса. Стоп!

Произнеся эти слова, Вор вытащил свою булаву и бросился куда-то в темноту, откуда за секунду до этого раздалось какое-то пыхтение. Я, сломя голову, ринулся следом. На самом краю обрыва мой проводник сражался с двумя гоблинами, вооруженными примитивными мечами. Пока Мордраг дрался с первым, второго я попросту столкнул с обрыва. Думать было особенно некогда.

— Ты — страшный человек! — выдохнул Вор, вытаскивая стрелы из поверженного гоблина, — я в первый раз такое вижу! Никто из наших бы не додумался такое сделать.

— А что оставалось делать? С мечом я пока не очень ловко обращаюсь, а стоять и ждать, пока из тебя сделают отбивную не хотелось.

— Я бы стоял и ждал, пока появится возможность нанести удар! — признался Мордраг, — однажды я видел, как Диего отстреливался от дюжины падальщиков. Он стоял и стрелял, пока они кружились около него. После он сказал, что мог попросту забраться на высокий валун и в безопасности убивать наседавших птиц, но в тот момент ему и в голову ничего не пришло.

— Видно, я еще слишком слаб в обращении с оружием! — повторился я, — поэтому мое тело само и придумывает всякие штуки.

— Хотелось бы мне иметь такое тело, — хмыкнул мой проводник.

Двигаясь дальше, мы вышли к мосту, у которого я обнаружил еще тлеющий костер. У самого входа на мост горел фонарь. Мордраг объяснил мне, что костер зажег стражник, который отвечает за все фонари в лагере. Рядом с костром стоял сундук. Наконец-то!

— Ты не подождешь минутку, пока я обшарю этого красавца? — спросил я.

— Давай! — кивнул мой проводник, — только напрасно ты это затеял. Знаешь, сколько народу ходит этой тропой? Да этот сундучок давным-давно осмотрен и оттуда выгребли все, что там находилось!

Вместо того, чтобы вступать в спор, я присел на корточки перед сундуком и вынул все свои отмычки. Оказалось, что их у меня всего две. Сначала я пытался поворачивать отмычкой вправо, но она хрустнула и сломалась. Черт побери! Замок-то целый, насколько это вообще может быть! Заржавел немного, но его никто и не думал вскрывать! Осторожно введя в отверстие последнюю отмычку, я повернул язычок замка влево. Внутри что-то ободрительно щелкнуло. Я перекрестился и еще раз повернул отмычку в том же направлении. Снова милый сердцу щелчок. Кажется, я начинал понимать все прелести воровской профессии. Следующее движение было вправо. Замок громко скрипнул и крышка сундука слегка приподнялась. С бьющимся сердцем я поднял ее и глянул внутрь.

Наконец-то! Небольшая, но удача! Небольшая, но моя! За моей спиной обиженно засопел Мордраг.

— Надо же! Столько ходить мимо этого ящика, и ни разу ни одна душа не пожелала в него заглянуть.

Я выгреб из сундука пару пива, две отмычки, пять стрел и почти пятьдесят кусков руды. Разделив руду пополам, протянул Мордрагу его часть. К моему удивлению, он покачал головой.

— Не нужно. Ты и так меня кое-чему сегодня научил, что гораздо дороже руды.

— Чему? — спросил я.

— Искусству смотреть под ноги! — признался Вор, — знаешь, сколько мне сегодня в кабаке поставят выпивки, когда я расскажу, что было в этом никому не нужном сундуке? Если учитывать, что для большинства Воров в Новом Лагере двадцать кусков руды являются приличной суммой, то тебе сказочно повезло. Ты — непростой малый, а я уже устал сегодня удивляться.

Мы перешли на шаг и, минуя мост, свернули налево. Мордраг начал мне рассказывать о Новом Лагере, о работе в поле, о добыче в Свободной шахте руды, о Магах воды. Слушать его было интересно, поэтому я и не заметил, как мы добрались до места. Вход в Новый Лагерь представлял собой проход в скалах, на который местные умельцы присобачили что-то навроде ворот, у которых коротали время два привратника в полном боевом облачении.

— Ну, вот мы и пришли, — повернулся ко мне Мордраг, — возьми вот это кольцо. Передашь его Ларсу — он главный среди Воров в Новом Лагере. Скажешь, что я за тебя ручаюсь. Это должно на него произвести впечатление.

Мой проводник немного помолчал, а затем произнес:

— Ты знаешь, я тут подумал, и решил остаться на время здесь. Ты прав. Слишком много подозрительных субъектов в Старом Лагере внезапно стало проявлять интерес к цвету моих потрохов. А они мне дороги. Если вдруг я тебе понадоблюсь, то ты всегда сможешь отыскать меня в нашем кабаке.

С этими словами он подошел к привратникам, и они принялись хлопать друг друга по спина, предплечьям и бицепсам. Я с удивлением обнаружил, что к Мордрагу в Новом лагере относятся, как в Советском Союзе относились к Штирлицу — со смесью гордости и восхищения. Естественно, это для Мюллера «Штырлиц» был шпионом. В памяти всех русских людей он навсегда останется разведчиком.

Я вступил на территорию нового лагеря осторожно оглядываясь по углам. Так осторожно заходит после всех анекдотов про джигитов наш человек в серную баню города-героя Тбилиси. В Старом Лагере я наслышался всяческих баек об их антагонистах: члены Болотного Лагеря — нарики и идиоты; их коллеги из Нового Лагеря воры и бандиты-беспредельщики. Пока я не видел ничего предосудительного. Справа от меня блестело водное зеркало небольшого водоема, слева шла каменная стена естественного происхождения. По тропинке вдоль озерца я двинулся вперед. Вскоре начались поля, на которых буйствовал рис. Их (я имею в виду поля) я узнал, вспомнив фотоснимки из альбома про Китай, несколько уровней аккуратных ухоженных полей, подвод по каналам воды, сточные канавки. Работники, видимо, уже отдыхали. Даже если представить себе наши средние широты, то было все равно, не менее девяти часов вечера.

Вскоре дорога стала еще более утоптанной и вывела меня наверх — к небольшому костру, у которого грелись, ужинали, выпивали и просто коротали время несколько человек. Они меня демонстративно не замечали. Поэтому я не стал лезть к ним со своим «добрым вечером». Слева в темноте были видны какие-то похожие на амбары строения, а также небольшой навес. Дорога, после того как я миновал молчаливую компанию, сузилась и свернула на девяносто градусов влево. О-па! Еще один форпост! Его охраняли на этот раз не воры, а солдаты в таких же доспехах, как у Карима — гладиатора, которого мне предстояло уделать, чтобы услыхать заветное «Вау!» здоровяка Скатти.

— И ты, наверное, пройти хочешь? — с фальшивым участием спросил один из солдат.

— А ты меня хочешь не пустить? — спросил я довольно агрессивно.

— Нет. Я тебя попросту хочу предупредить, — ухмыльнулся тот, — здесь не Старый Лагерь с его следящими за порядком стражниками. Здесь каждый сам за себя, и только мы — наемники держимся все вместе. Меня вот, Ярвисом зовут.

— А меня — Марвином, — пришлось представиться и мне, — я здесь недавно.

— Я по доспехам вижу, что недавно, — хохотнул Ярвис.

— У меня нет доспехов! — возразил я.

— А я о чем? Ха-ха! Знаешь, Марвин, — проворчал этот славный малый уже не так громко и стебно, — сегодня уже стемнело. Прими совет человека, который здесь находится с первого дня. Сразу после ворот сверни направо и переночуй у крестьян — это будет только лучше для тебя. Крестьяне вовсе уж не такие беспросветные дураки — они могут тебе подсоветовать что-нибудь дельное. От них, я считаю, гораздо больше проку, чем от воров.

Я тепло поблагодарил участливого наемника и поспешил последовать его совету. Как только закончилось караульно-дозорное помещение, свернул направо и по берегу большого озера (гораздо больше первого) проследовал туда, где у костров после тяжелого трудового дня отдыхали десятка два человек в простых домотканых одеждах. Прямо за кострами виднелся большой барак — по всей вероятности, место ночлега. Крестьяне релаксировали вовсю: кто курил болотник, кто-то уплетал за обе щеки тушеный рис, а кто и потягивал местную дешевую выпивку — рисовый самогон. Меня окликнули тут же, как только я прошел мимо первой «кучки».

— Эй, чего ты здесь ходишь? — от «кучки» отделился приземистый здоровяк и вразвалочку подошел ко мне, — ищешь неприятностей? Так здесь их полным-полно, верно, ребята?

Крестьяне ответили утвердительным ворчанием.

— Да угомонись ты! — скривился я, — я новенький здесь. Меня только вчера забросили.

Мужик был силен — нечего сказать. Но у меня был неплохой меч. Уж как-нибудь я бы по башке им смог попасть — тем более, боевой практики у меня было побольше, нежели у торчащего целый день на поле крестьянина. Но неожиданно здоровяк дал обратный ход.

— Извини, — произнес он миролюбиво, — не признал в темноте. Ходют тут всякие — а после них вещи пропадают. Я — Горацио!

— Марвин! — в очередной раз представился я, — а вот ты… ты не похож на всех остальных. Кто ты?

Лесть была примитивнейшая. На Земле я услыхал бы знаменитую фразу Станиславского, однако Горацио купился с потрохами.

— Ну… так я и не говорю, что я родился крестьянином. Когда-то я был неплохим кузнецом, да вот только по субботам любил раздавить бутылочку-другую джина. И вот, однажды, в пьяном состоянии я подрался с одним парнем. Черт побери! Я вовсе не хотел его убивать, я просто не сознавал своей силы! Но проклятому судье было все равно: через трое суток я уже был здесь и меня хотели записать в гладиаторы при арене Старого Лагеря. Да только я дал себе клятву, что больше не буду драться. Единственный человек, которому бы я хотел отомстить, так это — судья Дрэдд. Бессердечный кретин!

— Знавал я одного Дрэдда! — произнес задумчиво я, — сердца у него не было, факт! И тоже, между прочим, судьей работал. Даже сам приговор в исполнение приводил.

— Вот мерзавец! — возмутился Горацио, — а где это было?

— Есть многое на свете, друг Горацио, — начал я неопределенно, — а вот ты мне не покажешь пару приемчиков? Уж больно много здесь развелось всяких типов, что подбираются к заднице без предупреждения.

— Ну, если бы ты привел более убедительную причину, — сказал бывший кузнец, — то я бы еще подумал. Если придумаешь что-то получше, то посмотрим. А пока — спокойной ночи.

— И тебе того же, — ответил я и побрел дальше.

Возле самого барака стоял одинокий крестьянин и совершал процесс принятия на грудь. В гордом одиночестве, скотина… хотя бы нашел себе напарника на такое дело!

— Хелло, я — Руфус! — икнул он и протянул мне келебасу с самогоном, — глотни разок, тебе не помешает!

Я послушно приложился к тыквенной бутыли и едва не вырыгнул от непередаваемых ощущений. Рисовый джин… самогон… короче говоря, этим горлодером хорошо запивать национальное японское блюдо «Фугу», приготавливаемое из рыбы-собаки, лишенной половых желез. Опохмеляться этим кошмаром, мягко говоря, не стоило.

— Забористый джин! — засмеялся Руфус, увидав мои корчи, — меня около года от него вернуло, а затем я привык. Что делать, если как следует не глотнешь джина за ужином, то после дня, проведенного в поле, ты хорошо не выспишься. А если ты хорошо не выспишься, то не выдержишь день в поле.

— Как у тебя дела? — спросил я, как только обрел возможность нормально разговаривать.

— Я здесь давно, — философски заметил он, — привык.

— А как ты попал сюда, в Новый Лагерь?

— Да уж, попал! — вздохнул мой собеседник, — приперся вот так, как ты — одним глазком глянуть на этот Лагерь и Свободную шахту. Таскался по территории, пока не наткнулся на Лефти — это один из головорезов при Лорде, управителе на рисовых полях. Он спросил меня, не желаю ли я помочь обществу, поработав немного в поле. Я, конечно, согласился.

— И что?

— Приятель! Ты когда-нибудь работал в поле? К вечеру мне показалось, что я не переживу ночи. Однако, спалось мне очень хорошо, только наутро болели все кости. Но пришел Лефти и сказал, чтобы я хватал мотыгу и тащил свою задницу на поля — уже все были там. Я, конечно, отказался. Сказал, что с меня хватило вчерашнего дня. Подлец Лефти пересчитал мне своей булавой все ребра, при этом несколько штук сломав. Целую неделю я отлеживался, а крестьяне тайком меня подкармливали. После этого мне ничего не оставалось, как идти и работать вместе со всеми.

— Поучительная история! — вздохнул я, — а какой из себя этот Лефти?

— По вечерам он сидит вместе с Лордом и еще двумя мерзавцами у костра — курят болотник. Тебе повезло, что ты пришел вечером. Тебя не тронули. И если хочешь сохранить свои ребра в целости, то лучше обходи его стороной.

Я поблагодарил Руфуса за несомненно полезную информацию и вошел в барак. Прямо на полу валялись тюфяки, набитые рисовой соломой, а на некоторых из них спали люди. Кое-кто только укладывался, поэтому я спросил у одного из отходящих ко сну:

— Слушай, а где у вас можно переночевать?

— Да ложись на соседний тюфяк и спи! Тут все равны! Лучшие места у двери — там прохладнее, а здесь выбирай любое свободное.

Я последовал совету Пока (так он назвался) и улегся на солому. На Земле я при своем весе ни за что бы не уснул на подобной постели, де еще кишащей насекомыми. Но моему новому телу было глубоко пофигу, где и на чем спать.

— Эй! — донесся до меня шепот Пока, — а ты чего, новенький?

— Ага! — так же прошептал я, — вчерашний.

— Ну и как там — в Большом мире?

— Ничего особенного, — нейтрально ответил я, — как всегда.

— Ничего не меняется! — вздохнул Пок, — а за что тебя швырнули за Барьер?

— Я и сам толком не понял, — в таких случаях я рассказывал почти правду — чтобы не путаться, — только прибыл в Хоринис, как меня схватили и тут же прочитали приговор. Все!

Пок приглушенно выругался.

— Сволочи! Это они умеют. Я всю жизнь исправно платил налоги, какие бы высокие они не были. Но этой жирной твари, нашему королю, все было мало. Он их все увеличивал и увеличивал, и вот настал такой момент, когда я не смог заплатить налог вовремя! Я пробился на прием к королевскому сборщику податей, умолял его на коленях подождать несколько дней, но все напрасно! Ладно, спокойной ночи!

Тяжеловато было уснуть после всех этих историй, но я все-таки еще немного поворочался и забылся сном.

Утром я открыл глаза, когда уже вовсю светило солнце и в бараке никого не было. Выйдя из своей ночлежки, умылся в прохладных водах озера. Затем мне пришло в голову искупаться. Полчаса я изнурял собственное тело различными видами спортивного плавания, а затем вышел на берег, оделся и направился в центр Нового Лагеря. Несколько крестьян еще сидели у догорающего костра и обреченно готовились к новому трудовому дню.

— У этого парня явно не все дома! — услышал я приглушенный говорок одного из них, — бултыхаться в озере, кишащем шныгами! Да это просто какой-то придурок!

Сделав вид, будто ничего не услышал, я продолжил свой путь и ступил на дамбу. Для этого мира она была настоящим произведением искусства, а высота ее внушала уважение к генеральному конструктору. Или проектировщику. Прямо посередине дамбы, у перил, стоял задумчивый крестьянин с дубинкой на ремне и что-то шептал, прикрыв глаза.

— С тобой все в порядке? — вежливо поинтересовался я.

— Со мной — да! — ответил крестьянин, — а вот с дамбой — нет. Похоже, над основанием плотины поработал шныг. Эта тварь своими зубами и когтями разрушает деревянные балки и каменный фундамент. Если ее не прикончить, то ляснут все наши рисовые поля, и людям будет нечего есть.

— Ты кто? — спросил я.

— Гомер. Я построил эту плотину много лет назад, когда только колония разделилась на лагеря. Нас было всего несколько человек: я, Лорд, Ларс, Мордраг и Волк. Ну, и еще Ли с его ребятами — они ничего делать не умеют, зато за ними, как за каменной стеной. Поначалу здесь было даже очень ничего! Это потом сюда приперся всякий сброд, навроде Лефти и Бутча, а в конце у нас изволили поселиться и шестеро Магов Воды.

— А что со шныгом? — напомнил я, — где он прячется, хотел бы я знать?

Гомер пожал плечами.

— Если бы я мог его убить, то поискал на той стороне озера. Туда редко кто заглядывает — голый песок и скалы. Нет! С этим шныгом давно пора что-то предпринять.

Он остался стоять на дамбе и продолжал вглядываться в ее основание, а я проследовал дальше — туда, где в огромной пещере виднелось несколько уровней жилищ, расположенных полукольцом. Зайдя в нее, я недоуменно огляделся. Вроде бы, по всем законам жанра, в пещере такого типа должно быть темно. Хотя бы сумрачно. Но нет — все пространство ее как бы освещалось изнутри мертвенно-бледным светом неестественной природы. Если бы я был на Земле, то сказал бы что пещеру освещают кварцевые светильники. Несколько сот кварцевых светильников.

Однако, первое впечатление было ошибочным. В самом центре пещеры, оказывается, существовала огромная яма, из которой и исходило это сияние. Яма была забрана крупной решеткой, у краев которой прохаживался, заложив руки за спину, некий господин. Одетый в темно-зеленую робу с широкими рукавами, он бродил вокруг этой ямы, точно Ленин по камере номер 193 дома предварительного заключения, погруженный в раздумья. На лице у мага была монументальность.

Уровень 5. Сбыт и распространение наркотиков

Я вышел от Ларса в хорошем настроении. Никто в Новом Лагере не беспредельничал, Роско был вполне корректен, а забот у меня пока хватало. Как я заметил, главное в колонии — иметь занятый вид. Тогда тебя будут уважать и тогда тебе будут завидовать. Ведь очень малый процент преступников видел в нынешнем своем существовании какой-то смысл. Основная масса жрала, спала и трудилась на рудниках и полях. Я еще не бывал в Болотном лагере, но, судя по всему, там дело обстояло точно также. Вместо зрелищ — медитации, а вместо работ в шахте — сбор болотника.

Шагая вниз по тропинке мимо молчаливых телохранителей Ларса и прикорнувшего на своей лавочке торговца по имени Шарки, я вспоминал все, что мне было известно о болотнике. Травка эта произрастала в большом количестве на заболоченной местности и ценилась на уровне хорошей индийской конопли. Большая часть болотника росла на болотах возле Болотного Лагеря (именно отсюда пошло его название), но парочку побегов всегда было можно найти около заболоченных участков озер и рек. Лаборатория Братства перерабатывала болотник и изготавливала из него косяки и самокрутки, а затем идолы-распространители торговали ими в двух остальных лагерях. Поговаривали, что где-то неподалеку от Нового Лагеря группа активистов работала над собственным рецептом адской травки, но толком никто ничего не знал. Но все жители лагеря были уверены, что монополии Братства скоро придет конец.

Задумавшись, я чуть не врезался в одного такого распространителя. Идол Каган едва успел отступить на шаг и воскликнуть:

— Поосторожнее, юноша! Вы едва не столкнули меня вниз — Маг Хронос точно посчитал бы, что я собираюсь ограбить Новый Лагерь. Могло выйти очень некрасиво.

— Извините, ради бога! — вырвалось у меня, и Идол Каган не преминул воспользоваться моей осечкой.

— Какого именно? — уточнил он, глядя на меня немигающими глазами иезуита.

— Инноса, конечно! — едва не оскорбился я, — не Беллиара, конечно же…

— Ну-у! — протянул тот, — есть еще Спящий, ну и Аданос, разумеется. Но не будем о Спящем — не то это место… может быть, я могу вам чем-нибудь помочь, незнакомец?

— А кто ты такой? Ты из Лагеря Сектантов?

— Я — Идол Каган. Мы называем наш Болотный Лагерь «Братством». Братство Спящего. Нашему Братству нужны новые члены, поэтому в каждом из остальных двух лагерей есть наши посланники. Мы сеем мудрое учение Спящего и готовимся к предстоящей Церемонии вызова его Духа.

Вор, стоявший рядом и беседовавший с Идолом Каганом до меня, услыхал знакомые нотки в его голосе и поспешил ретироваться. Лицо у Идола стало маслянистое, будто умащенное вазелином и благовониями; он вещал мне с преданностью сенбернара, роняя хлопья пены на гранитный пол пещеры.

— Но, к моему громадному сожалению, народ в Новом Лагере сильно испорчен. Их души и сердца закрыты для принятия учения о Спящем, поэтому я просто продаю здесь болотник. Братству руда также необходима. Болотник для здешних людей куда более понятен, чем учение о Спящем, поэтому клиентов у меня очень много. Так много, что я и не припомню, когда уже отдыхал в последний раз.

— Хочешь, я помогу тебе распространять болотник? — предложил я.

— Да что ты такое говоришь? Как я могу доверить такое ответственное дело тому, кто не болеет душой за наше дело! Даже и не думай — это все слишком серьезно.

— А почему бы Братству не прислать тебе помощника?

— Да есть помощник. Есть! — вздохнул Идол Каган, — Идола Исидро прислали сюда еще на прошлой недели. Но он зашел в трактир — и на свою беду остался до сих пор там. Подозреваю, что рисовый самогон для него дороже Братства, а также дороже Спящего.

— Значит, я не могу тебе ничем помочь? — спросил я, не надеясь уже ни на что.

Однако мой собеседник внезапно широко раскрыл глаза.

— Почему не сможешь? В этом Лагере еще не все знают о болотнике. Я дам тебе десять косяков, чтобы ты раздал их разным людям. Я даже награжу потом тебя за это. Но ты должен раздать не более, чем по одному косяку на человека. Берешься?

— Конечно! Давай сюда свой болотник!

Идол Каган дал мне десять самокруток, и я принялся выполнять ту ответственную работу, которой в каком-нибудь Гарлеме занимаются десятилетние пацаны. Весь мой товар разошелся буквально за полчаса. Бедолага Каган неправильно сформулировал мое задание. Что такое болотник — знали все. Не знали они только одного: у кого его можно приобрести. Поэтому мне подфартило вдвойне: во-первых — я выполнил задание, а во-вторых — разжился сотней кусков руды. Мне не пришлось городить огород и заниматься благотворительностью; каждый дал мне по десять кусков. В добровольном порядке безо всяких намеков с моей стороны. Они попросту решили, что я продаю болотник!!! Такие вот пироги с говядиной.

Идол Каган жутко удивился, когда я вернулся к нему за наградой.

— А ты — толковый парень. У меня уже побывали покупатели. Выбирай свою награду!

— Огласите, пожалуйста, весь список! — попросил я.

Поскольку Идол Каган никогда не смотрел комедий Гайдая, то попросту сделал очень удивленное лицо.

— Из чего выбирать?

— Ну… ну, — задумался сектант, — выбирай любые три из вот этих пяти свитков с заклинаниями — вот эти свитки, могу также предложить тебе сто кусков руды, а также можешь выбрать косяк для моего старинного приятеля — Идола Тиона из нашего Братства. Если ты его угостишь этим косяком, то он поможет тебе вступить в Болотный Лагерь. Выбирай же!

Я задумался. Членом Болотного Братства я становиться не собирался — однозначно. Магия… магия, конечно, хорошо. Но только вот меня пока не тянуло испытывать магические свитки. А сто баксов, как говаривал Атос, это всегда сто баксов.

— Уговорил. Давай сюда руду.

— Ты сделал свой выбор, — сказал Идол Каган, — держи свои сто кусков.

Мой волшебный рюкзак тяжелее не стал, но я внезапно почувствовал себя увереннее. За какой-то час мне удалось стать богаче на двести кусков руды! Плюс пятьдесят кусков, что нашлись в запертом сундуке у моста, да еще кое-какая мелочевка… положительно, стоило гордиться собой, особенно, когда вспоминаешь фразу Мордрага о том, что двадцать кусков руды — это неплохая сумма для кошелька Вора. Да-с!

Вспомнив о Мордраге, я по ассоциации вспомнил и о задании Ларса. Нужно ведь посетить трактир, чтобы передать этому «Штырлицу» последние наставления его шефа. Остановив одного из Воров, пробегающего мимо с выражением крайней озабоченности на роже, я спросил его о местном кабаке.

— Трактир во-он там, на острове! — оскалился Вор и хитро подмигнул мне.

В причине его подмигивания я сразу не разобрался. Для этого мне пришлось подняться из пещеры, затем обойти слева громадный валун, прейти по видавшему виды мостику на остров и застыть под грозным взглядом двух вышибал.

— Куда это мы направляемся? — осведомился правый от меня.

— В кабак хочу.

— Это бар! — не согласился с моей формулировкой вышибала, — и туда можно пройти лишь ворам да рудокопам. Ну, и еще наши друганы из Болотного Лагеря могут здесь появляться…

— Дык я и есть рудокоп, — грубо ответил я, — не видишь, живот к жопе прилипает!

— Ты такой же рудокоп, как я — Гуру! — рыгнул охранник, — велено не пущать!

— А взятки вы берете, ребята? — пришлось зайти с другого боку, — если я вам отсыплю немного руды, вы меня впустите?

Тут зашевелился другой вышибала.

— Я не знаю такого числа — «немного»! — проворчал он, — сколько ты собираешься нам дать?

— Кусков десять…

— Ха-ха-ха! — заржали оба, — за десять кусков мы разрешаем тебе сделать вторую попытку! Только умоляю, не говори «пятнадцать» — не выношу этого числа!

Я крепко призадумался. Руда в Новом Лагере легко доставалась и легко уходила. Но ведь старая обезьяна Мордраг сидел внутри кабака и показываться оттуда не желал. Вышибалы факт присутствия Мордрага мне подтвердили и продолжали ждать торгов с выпученными от усердия глазами.

— Пятьдесят! — робко закинул я наживку.

— Ну, это приблизительно половина того, что я подразумеваю под словом «немного», — снова отозвался правый.

Мысли мои вновь заскакали першеронами. Руду придется отдавать — ведь кроме Мордрага там сидит и Идол Исидро. Что же, господа хорошие, подавитесь вы моей рудой! И мешочек Идола Кагана, который не побыл моим и часа, перекочевал в руки вышибалы.

— Пятьдесят на пятьдесят! — проворчал левый.

— Хрен тебе! — ты меня прошлый раз при дележке обул! — ответил правый, — держи тридцать и скажи мне «спасибо».

— Ну и … с тобой! — выругался тот.

— Проходи, парень!

Я чертыхнулся и вошел в помещение бара. Пусть будет баром! А на вид кабак кабаком! Освещение здесь было не очень. То есть, было темно, как у негра в заднице… к вопросу о задницах! Я врезался в чью-то. Оказалось, это Мордрага задница. Он как-то нехорошо подобрался и медленно повернулся ко мне.

— Ну и кому там причиндалы мешают? — грозно начал он, но тотчас узнал меня, — Марвин, ты чего, профиль сменил?

— Да нефига не видно в этом полумраке! — сконфузился я, — ты не сердись. Ларс просил кое-что тебе передать.

— Давай! — протянул руку Мордраг.

— Ты неправильно понял! У него для тебя новое задание!

— А ну-ка, поднимемся наверх! — предложил он.

Мы поднялись на второй этаж, где вместо жилых комнат было нечто вроде мансарды. Может это была не мансарда, а мезонин или асотея, или антресоли — короче говоря, трех четвертей стены в этом помещении не было. Той самой стены, что закрывала бы от наблюдателя рисовые поля вместе с озером.

— Что там у Ларса за задание? — нетерпеливо спросил Мордраг, отрывая меня от любования поэтическими красотами Нового Лагеря.

— Он хочет, чтобы ты отправился в Болотный Лагерь и не спускал глаз с Гуру. Ему кажется, что они что-то замышляют.

— И все? — расхохотался Мордраг, — и ради этого мы перлись сюда? И ради этого ты заплатил мордоворотам у входа сто кусков руды? Послушай! Мне кажется, что о случившемся у Сектантов Ларс узнает и без моей помощи. Ты ему пока ничего не говори, но попомнишь мое слово — старина Мордраг редко когда ошибается.

Я кивнул и снова спустился вниз — там где за стойкой торчал Вор Силас в роли бармена. Бейджика у него, разумеется не было, но все обращались к нему типа: «Силас, еще бутылочку», «Силас, а пиво-то — того, прокисло». Я не хотел пока не пить ни есть, поэтому пошарился немного за стойкой, а затем вошел в распахнутую дверь. О-па! Вот оно — лежбище бутлегеров! Бородатый крестьянин гремел мензурками и проводил пробу свежевыгнанного первача.

— Привет! — поздоровался он, — я — Джереми. Это — моя винокурня. Хочешь попробовать — только что поспело. Заодно скажешь, как на вкус.

Он протянул мне мензурку с пятидесятью граммами напитка. Попробовав его, я обнаружил, что вкусом и крепостью он не отличается. Если с первым ничего сделать было нельзя, то второе мы сейчас поправим.

— Перегони вот эту банку еще раз! — предложил я Джереми.

— И что будет?

— Увидишь.

Джереми пожал плечами.

— Ладно. Но если ничего не получится, с тебя бабки за шесть бутылок сивухи.

— А если получится?

— Вот если получится, то и посмотрим.

Пока самогон перегонялся, у нас с Джереми образовалось нечто вроде беседы.

— И пока есть спрос на эту адскую водичку, рисовые поля мне не грозят! — хихикал он, деловито потирая бордовые руки.

— Не нравится в поле вкалывать?

— Ну ты и шмук! Кому же это нравится. Особенно под присмотром этих четырех дебилов! Лорд с Лефти совсем распоясались! На Лорда вообще не глядели бы мои глаза! Эта старая образина потерял и страх и совесть! Один Горацио не боится их, но он поклялся не распускать без надобности рук. Вот… видишь, перегналось! Что ты мне насоветовал! Из полной банки едва треть осталась!

— Да ты попробуй сначала! — не выдержал я груза упреков, — а потом криви рожу.

Кряхтя, Джереми налил в стаканчик немного напитка. Испросил благословения у Аданоса и опрокинул напиток в себя.

— О, милосердные боги! — завопил он, когда обрел способность дышать, — это же просто жидкий огонь! Откуда ты узнал этот рецепт.

— Сам придумал!

Старик налил полную бутылку нового напитка и протянул ее мне.

— Держи. Только сразу прячь, чтобы этот скряга Силас не увидел. Будет мне тогда на орехи. Если что надо, то обращайся ко мне. Помогу, чем смогу.

Я положил бутылку в мой многомерный рюкзак и вышел из лаборатории. Необходимо было отыскать в сумраке кабака Идола Исидро, ибо следующее мое задание было напрямую связано с ним. Что его искать — он клевал носом за самым последним столиком в углу. На мое появление никак не отреагировал, поэтому пришлось его слегка потормошить.

— А? Чего? — пробормотал он, проснувшись.

— Выпить хочешь? — спросил я без обиняков.

Руды у бедняги уже давно не было, а похмелиться ему очень хотелось. Он едва не выхватил из моих рук бутылку с новейшим напитком.

— Держи!

— Спасибо, брат!

Идол Исидро сделал всего пару глотков, но его развезло не на шутку. Он попытался помолиться Спящему, но забыл слова молитвы. Тогда бедняга попросту заплакал.

— Ты чего? — спросил я.

— Брат! Ты не представляешь, как мне плохо. Жизнь моя окончательно не удалась! Лучше бы моя мать меня утопила в детстве! Приятель, у меня целая куча болотника, но я совершенно не в состоянии им торговать. А если я его не продам, то в лагерь мне лучше не возвращаться.

— Давай, я помогу тебе распространять болотник!

— Забудь! Я еще не настолько пьян. Ты же не из нашего лагеря.

— Подумай! Я продам весь болотник, и мы поделим прибыль пополам!

— Да что ты! — отмахнулся Идол Исидро! Он еще раз приложился к бутылке, — горе мне, горе!

— Идол Каган уже ищет тебе замену! — тихо сказал я.

— Что? Что же мне делать! Парень, ты ведь не обманешь меня? Ты ведь не сбежишь со всем болотником. Там косяков на четыреста кусков руды! Можешь взять себе половину! Обещаешь!

— Честное слово! — поклялся я, — жди меня здесь. Ты, кстати, не знаешь никого, кто покупает болотник оптом?

— Если бы я знал, то сам бы пошел к нему. Горе мне, несчастному!

Естественно, я не собирался обманывать этого пьяницу. Это было бы уже совсем некрасиво. А вот с оптовым скупщиком я поторопился. Никогда в жизни он не даст мне за болотник нормальной цены. Придется прибегнуть к старому способу — только… раз у меня увеличилось в пять раз количество косяков, придется начинать от самых дальних ворот. Эх, была не была!

Стараясь не попадаться на глаза Лефти и Лорду, я носился по Новому Лагерю как угорелый. Двадцать самокруток мне удалось раздать без проблем. До обеда. Во время обеда я наткнулся на Горацио и напомнил ему о своей просьбе.

— Так ты решил все-таки, во имя чего тебе это нужно?

— Хочу поставить на место Лефти и Лорда! — честно ответил я, — ну что, берешься!

— Ладно. Хоть я сам и поклялся никогда не чистить рожи, но это не значит, что я никого не смогу научить этому искусству. Гляди сюда!

После этого со мной произошло что-то невероятное. Никогда не думал, что урок мордобития может уложиться в пятнадцать минут, но толку от него будет как от года занятий в специальной секции. Как мне пояснил тот же Горацио, некоторые люди имеют талант напрямую передавать свои знания, минуя длительный тренировочный процесс. Знания эти может принять не всякий, а лишь тот, кто «готов». По всей видимости, я был «готов» к получению знаний. Плечи мои слегка раздались, а на мышцы на предплечьях вздулись. Кулаки налились свинцовой тяжестью — я теперь точно представлял, как по движения противника вычислять его слабые места и стиль поведения. Теперь бы мне не пришлось ломать голову над тем, как и куда двинуть того же Мордрага, чтобы он просто отключился, а не откинул копыта.

Поблагодарив Горацио, я двинулся дальше. С Лефти было решено пока не связываться. Ну его, придурка лагерного! Хотя я и стал бойцом получше рангом, все же было во мне сомнение, что ранг этот у того же Лефти выше. Обойдя его справа, я снова принялся за нелегкое ремесло распространителя «дури». К вечеру у меня было не роздано еще пятнадцать косяков. Некоторые мне советовали пробежаться к Свободной шахте, но я был еще зеленым новичком — куда мне ломиться без приглашения. Вот в Старую шахту мне сходить просто необходимо — у меня даже задание есть специальное. А остальное — дудки.

Дело катилось к вечеру, когда я познакомился с обаятельным наемником по имени Горн. Он посоветовал мне вломить Вору по имени Шрайк и занять его хижину. На мои опасения о беззаконности подобного деяния Горн лишь усмехнулся в пышные буденовские усы:

— А он даже и не спрашивал, когда заселился. Хижина все равно была пуста, но это наша половина. Ворам нельзя позволять излишних вольностей, иначе они сядут на шею. Начисти ему репу, и пусть катится отсюда!

Легко сказать «начисть репу»! А если я здесь эту операцию еще ни разу не проводил? Но если терзать свою душу сомнениями, то ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому я без раздумий рысью припустил к указанной хижине и агрессивно спросил у починяющего крышу Шрайка:

— Ну, как дела, мил человек?

— Пошел нахрен! — сквозь зубы отозвался он.

— Ах ты!

Мгновенно вытащив меч, я принялся наносить удары: сверху-справа-сплеча, сверху слева-сплеча, пинок ногой в пах, свинг левой в челюсть, туда же подъемом стопы! О-па! Едва успевший вытащить меч Вор валялся у моих ног и скучал. Я перевел дыхание. Наемники нестройно похлопали в ладоши и вернулись к своим занятиям. Пользуясь беспомощностью своего противника я совершенно его обобрал: отнял лук, стрелы, пару лечебных эликсиров и немного руды. После подобрал валяющуюся булаву и вооружился ей. Взамен бросил одну из дубинок, что я отобрал у гоблинов. Поверженный Шрайк заворочался и принял сидячее положение.

— Черт! — простонал он, — как болит голова!

— Я не совсем понял, куда мне стоит идти! — напомнил я.

— Да посол ты! — выплюнув пару зубов, Шрайк уполз на левую половину пещеры, где стояли хижины воров. Дубинку он все-таки подобрал. Ко мне подошел Горн.

— Молодец! — похвалил меня он, — я тут поговорил с Торлофом. Если Шрайк вздумает вернуться, он ему устроит почетную банницию.

— Тебе болотник не нужен? — спросил я, — а то у меня еще пятнадцать косяков осталось.

— Не курю! — лаконично ответил Горн, — но ты можешь подойти к Шарки и сказать, что от меня. Он возьмет у тебя болотник по нормальной цене.

Обрадованный, я припустил к флегматично сидящему на лавочке торговцу и прошептал пароль. Шарки пожевал губами и предложил свою цену: по двенадцать кусков руды за косяк сильного болотника, десять кусков за косяк среднего и восемь кусков руды за каждую цигарку «Зеленого новичка!». У меня оставалось восемь «Зова мечты» и семь «Северного темного». «Новичка» я уже успел скинуть по десятке в розницу. Итак, Шарки выдал мне сто шестьдесят шесть кусков руды — это оказалось даже больше, чем я планировал.

Поскольку время было позднее, я решил что не сегодня достаточно. Оставалось зайти к Ларсу и похвастаться очередным своим достижением. Мне вовсе не улыбалось ночевать в раскрытой хижине с полным рюкзаком руды.

— Может, передумал? — спросил с надеждой Роско.

— Противный мальчик! — скривился я, — тебя нужно отшлепать.

— Вот всегда так! — вздохнул громила.

Я зашел в хижину Ларса и подумал, что никуда не уходил. Ларс снова лакал вино и закусывал дымом.

— Ты кто? — спросил он снова.

— Твой глюк. Принес тебе четыреста кусков руды.

— Полезный глюк, — согласился пахан, — четыреста кусков руды никогда лишними не бывают. Чего ты хочешь? Хочешь, научу тебя быть сильнее и ловчее?

— Канэшна, хачу! — произнес я с кавказским акцентом.

И Ларс принялся за дело. Через пятнадцать минут я стал и вовсе здоровяком: бицепсы за сорок сантиметров, плечи что твои скалы, штаны на ляжках едва не лопаются.

— Ну, — произнес я, — теперь-то ты возьмешь меня в свою шайку?

— Ах это! В шайку мы кого попало не берем. Вот если бы ты спер что-нибудь в Старом Лагере, а потом притащил ко мне… тогда, возможно…

Сплюнув через левое плечо, я вышел из хижины. За моей спиной Ларс снова впустил в легкие полтора литра сиреневого дыма. Роско отскочил от меня, точно увидел змею.

— Думал по заднице хлопнуть, — признался он, — да убоялся.

Правильно убоялся. Настроение у меня было — хуже некуда. Придя в свою хижину (в свою!) хижину, я улегся на мягкую кровать с неизменным соломенным матрацем и битый час ворочался, пока сон меня все-таки не сморил. Утром я решил, что в Новом Лагере мне делать нечего. После того, как я притащу связанного Гомеза, Ларс чего доброго потребует уничтожить Барьер. Воры — люди до ужаса неконкретные, ну их всех к Спящему! Нужно линять отсюда.

На дамбе мне внезапно вспомнилось, что я обещал Гомеру разобраться со шныгом. Обещания необходимо выполнять, а так же нужно отдать несчастному пьянице Идолу Исидро двести кусков руды. Негоже наживаться за счет убогих — грешно это. Зайдя в кабак, я остановился на пороге и окинул взглядом зал. Ничего не меняется. Мой забитый Идол сидит за столом, упершись рылом в кулак, и напряженно релаксирует. Испытывая воистину муки Тантала, я достал мешочек с рудой и положил перед Идолом Исидро.

— Здесь ровно двести кусков руды! Потрудись пересчитать.

На мгновение пьянчуга заколебался, а затем встал передо мной на колени.

— Спасибо, добрый человек! — попытался он лобызнуть меня в колено, но я брезгливо отодвинулся, — я вновь обрел истинную Веру!

Схватив мешочек с рудой, он побежал к стойке — заказывать опохмелку. Подсчитав, что руды ему хватит до самопроизвольного падения Барьера от старости, я хмыкнул и вышел наружу. Мне снова захотелось купаться, но внезапно вспомнилось о шныгах. Купаться тут же расхотелось. Что ж, придется идти на шныга немытому.

Понадобилось почти полчаса, чтобы обойти озеро справа. Я прошел мимо крестьянских бараков, затем обогнул несколько отдельно стоящих деревьев. Высунув нос из кустов, осмотрелся. Вон он — красавец! Рептилия, именуемая простым словом «Шныг» оказалась помесью выдры и утконоса. Увеличенных в два раза. Смеху ради Творец снабдил это создание крокодильим хвостом и орлиными когтями, искусно маскируемыми в перепончатых лапах. Я наблюдал, как шныг роет землю и думал о его слабых сторонах. Пока что их видно не было. А вот мне не помешал бы бронежилет. Даже портки рудокопа — и те сгодились бы.

Чувствуя, как боевой азарт покидает мою слабую душу и сильное тело, я достал из рюкзака свой старый меч и изготовился к нападению. Вряд ли мне что-то получится сделать булавой против этого «броненосца». Будь что будет! Попробуем подкрасться сзади и рубануть по хвосту. Вдруг чудище сдохнет от удивления… не получилось. Локаторы у него на хвосте, что ли? Выждав, пока я не подберусь на пару метров, шныг молниеносно развернулся и атаковал. Резкая боль пронзила левую икру — ее зацепило страшными когтями. Махнув крест-накрест мечом, мне все же удало достать рептилию. Шныг отпрыгнул и недовольно заворчал. Бросив взгляд на раненую ногу, я заворчал еще недовольнее. То, что я отвлекся на осмотр раны, едва не стоило мне жизни — чудище снова ринулось в атаку. Но снова мой выпад достиг цели. Левая лапа у шныга бессильно волочилась по песку. Следом тянулся синеватый след — такая у него уж была кровь.

Я перевел дух и оперся на здоровую ногу. Следующим броском шныгу удалось подбить меня и ухватить зубами за правый бок в районе почек. Заорав от боли, я рывком вонзил меч в серое брюхо и зашевелил им там. Умирая, рептилия хватанула меня зубами за предплечье. Короче говоря, если рассуждать логически, после схватки со шныгом я был немногим живее его. Вот когда мне пригодились эликсиры Шрайка. Я опустошил две бутылочки, прежде чем утихла боль и наступила расслабляющая, всепоглощающая тишина. Прямо здесь, где из песочка торчала многотонная гранитная скала, сморил меня сон. Но дремал я недолго — всего с половину часа. Тело расслаблялось, а кровь избавлялась от шлаков расщепленного адреналина. Лежать бы так и лежать, да дел у меня много. Первое из них лежит рядом — когти отпилить сраженному шныгу, да отнести их работяге Гомеру. Не поверит бедолага, что не нужно больше торчать на дамбе, до посинения в глазах вглядываясь в основание плотины. Раз-два, начали!

Хреновый из меня потрошитель. Когти я так и не достал, пришлось отрубать лапы в кистях. И вот с этим подарочком отправился ваш покорный слуга на дамбу.

— Гомер!

Изможденное человеческое существо обратило на меня взгляд смертельно уставшего человека: впавшие глаза и черные мешки под ними, худые обтянутые скулы.

— Вот это видал?

Пара лап с перепонками брякнулись ему под ноги. Он почти не обрадовался, лишь осунулся еще больше. А на меня как бы вихрь маны налетел — до того хорошо стало.

— Спасибо тебе! — с чувством сказал он, — наконец-то я смогу хоть немного поспать!

И, едва передвигая свинцовые ноги, побрел в сторону пещеры. Я посмотрел ему вслед и двинулся по своим делам. Мне предстояло найти Старую шахту и навестить Яна. Поэтому стоило все-таки поломать голову над тем, в какую сторону выдвигаться. Стоп! Необходимо в Новом Лагере навестить еще кое-кого. Горацио сказал мне, что сама сила мало что значит без точной координации движений. Необходимо перед отправлением посетить друга Горацио — наемника по имени Корд. Думаю, что он не откажется дать мне пару уроков по владению одноручником. Хоть моя булава и мало похожа на меч, все же существуют некие общие принципы владения оружием. Вперед! Ученье свет, а неученье — тьма. В моем случае — смерть.

На мои расспросы, наемники тыкали пальцами куда-то за пещеру. Я заинтересовался и поднялся по тропе выше. Корд располагался на каменистом плато чуть выше пещеры и обучал двоих наемников. Вернее, двоих Воров, недавно принятых в наемники.

— Жопы и животы втянуть! — ревел он голосом дикого прапорщика, — жала на боевую изготовку! Я вас научу, как магию любить! Не филонить, обормоты! Делай раз!

Парочка встала в боевую стойку.

— Делай два!

Свежеиспеченные наемники нанесли удары по воображаемому противнику.

— Делай три!

Мечи застыли в глухом блоке. Парни присели, опираясь всей тяжестью на отставленные правые ноги.

— Делай четыре!

Молниеносно развернувшись, атакован с разворота воображаемые противник, и повержен он. Или бежит без оглядки от такого грозного приема — Корд зря свой хлеб не жует.

— Новенький? — сурово обращается он ко мне, пока ученики хватают жадно воздух, — а ну, правильно дышать! Становись в строй!

— Простите! — обратился я к грозному ветерану, — вас мне рекомендовал некто Горацио. Сказал, что вы сможете мне показать пару трюков с мечом.

— Трюки у лицедеев смотреть будешь, понял! — рявкнул Корд, — меня называть в единственном числе. Перекур, засранцы!

Это он уже ученикам. Те обрадовались моему появлению, как пересохшая земля дождю. Корд быстро пробежался по моему окрепшему телу и осведомился:

— Сколько раз дрался? Против какого противника? Каковы успехи?

— Ну! — потупил я скромно очи.

— Не нукай! Докладывай честно!

— Штук десять падальщиков, штук пятнадцать крысокротов, двоих гоблинов…

— Черных или обычных?

— Обычных, черных я даже не видел. Одного волка… почти убил, Шрайку навалял…

— Шрайку! Молодец! Уже молодец! Говорил я нашим, нечего терпеть этого засранца на нашей стороне. От него воняло! Чем-нибудь еще похвастаться можешь?

— Только что завалил шныга на той стороне озера!

— А вот это уже здорово. Ну-ка, достань свою булаву… о, горе мне! Шныг со смеху сдох что-ли? Кто же одноручник двумя руками держит? Хватай его одной лапой и держи лезвием… тьфу, шишкой вверх! Теперь смотри сюда!

Корд привычно поводил пред моим лицом руками, сделал несколько пассов. Затем принялся демонстрировать основные приемы, которые прочно отпечатывались у меня на подкорке. Напоследок он показал мне простейшую комбо-атаку, которую разучивали его непонятливые ученики. Удар-блок-удар с разворота.

— Эх! Слабоват ты еще! — вздохнул рубака, — я бы тебе еще пару приемчиков показал. Но ты и так молодец! Понятно, старина Горацию ко мне кого попало не пошлет, но все де… Встать!

А вот это уже не мне. Наемники бодро вскочили на ноги и встали в боевую стойку. Горн кивнул мне, прощаясь, а затем продолжил муштровку.

— Назад не оглядываться — там жопа боевого товарища! Атаковать на выдохе, а не на вдохе, дебилы! Не глядеть под ноги — они у вас самостоятельные части тела! Еще!

Хорошо, что мне проще в этом плане. Количественно настрогал живности — затем пошел к учителю и вырос качественно. А остальным тяжело в учении. Семь раз по семь потов сойдет, пока запомнишь ту же комбинацию, на изучение которой мне хватило лишь мига. Да и Корду нелегко приходится…

— А ну, стой!

Тьфу ты, черт! Задумавшись, я наскочил прямо на Лефти — смуглолицего крепыша со злобным лицом потомственного конокрада.

— Новенький? — осмотрел он меня снизу доверху, — тебе нужно заводить полезные знакомства, новенький?

— К чему ты мне это говоришь? — я полагал, что он в духе Бладвина потребует у меня десять кусков руды, и уже приготовился валять дурака.

— Нужно отнести воду крестьянам на поля. Жарко. Парни хотят пить.

— Ну так и неси им воду! — хмыкнул я, — ты же ничем не занят.

— Грубишь, парень! — озадаченно почесал в затылке Лефти, — ну, ничего. Дурь из тебя я выбью. Вместе с грубостью.

Он быстро выхватил свою булаву и бросился на меня. Вот незадача-то! Я всего-то и успел — уклониться. Жало его оружия поцарапало мне слегка предплечье. Ну я и развернулся. Первая же попытка использования комбо-атаки увенчалась успехом. Лефти рухнул, как подкошенный, а на меня бросился лысый мужик в фартуке, вооруженный палицей. Против двуручного оружия отбиваться гораздо хуже: противник стоит дальше и его моей булавой не достать, зато он действует палицей в два раза медленнее. В тот момент, когда он сделал очередной замах кверху, я быстро шагнул к нему и принялся крушить ему ребра своей булавой. После четырех ударов он свалился и затих. Я подбежал к Лефти, который уже принялся подыматься, и врезал ему ногой по челюсти.

— Хватит с него! — сказал здоровенный жлоб, стоявший рядом и не делавшей попыток помочь своему атаману, — хватит!

Я сплюнул, но все-таки вернул булаву на пояс и принялся обшаривать побежденных. Неплохо! Очень неплохо. Рассовав трофеи по отделам своего чудо-рюкзака, я пошел дальше. Сзади донеслись стоны и проклятия, а также ободряющий свист Горацио. Все-таки я сделал доброе дело. Крестьяне мне улыбались, а один даже поклонился. Поля вскоре закончились, и уже недалече показались ворота со скучающими привратниками.

— Парни, вы не скажете мне, в какой стороне Старая Шахта? — спросил я у них.

— А ты иди по этой тропинке до моста, — ткнул один из них пальцем в сторону того мостика, где я так удачно взломал свой первый в жизни сундук, — только поворачивай не направо, а налево. Перейдешь еще один мост, после снова свернешь налево. Будет высокий забор с вышкой, а за ним и Старая Шахта.

— Вот так спасибо! — обрадовался я, — ты курнуть случайно не хочешь?

— Да у меня уже уши опухли! — пожаловался привратник, — грешно смеяться над больным человеком.

Я презентовал ему косяк, отобранный у Лефти и, провожаемый теплыми словами напутствия, отправился дальше.

Уровень 6. Старая шахта и путь к Болотному Лагерю

Насвистывая мелодию из кинофильма «Танцор диско», я мчался по узкому проходу между скалами, а за мною с воплями и улюлюканьем бежала толпа черных гоблинов. А всему виною моя самонадеянность! Не пошел я наверх — к мосту, а решил глянуть — чего там, между скалами. Идти пришлось недолго, всего-то метров сотню. Заканчивалось все это безобразие обрывом с песчаным пляжем внизу. На песке танцевали черные фигурки. Ну, мне показалось, что танцевали. После мне уже пришло на ум, что они заметили меня и начали приплясывать от радости.

И обрыв оказался не столь высоким… Не успел я оглянуться, как возле меня уже крутился юркий маленький подонок, вооруженный утыканной гвоздями дубиною. Мне удалось целых два раза зацепить его своей булавой — никакого эффекта. Я удвоил натиск, и ценой неимоверных усилий все-таки его уложил. Но времени, которое я на это затратил, с запасом хватило бы на двоих шныгов. Только перевел дух, собираясь с мыслями, как возле меня крутилась уже парочка этих паразитов. Третий карабкался по обрыву, а за ним скалило зубы несколько собратьев.

И тогда я дал деру. Вот когда мне стало страшно, и вспомнилась притча о стаде зайцев, отмесивших льва. Но ведь до льва мне еще далеко, поэтому я несся по граниту, высоко задирая ноги. Чертовы гоблины гнались за мной четверть километра и отстали только за мостом. Но надо же такому случиться — как раз за мостом я наткнулся на четырех падальщиков, которых паслись в невысокой мураве. Едва успел я выхватить булаву, как мерзавцы падальщики налетели на меня и принялись клевать своими железобетонными клювами. В общем, пока я с ними разделался, все мое тело было покрыто синяками с размером с ладонь. Пришлось сожрать кучу всякой травы, пока не рассосались фонари и гематомы — начало сегодняшнего дня было не столь удачным, как предыдущие.

Шагая далее, я напоролся на цельный выводок шершней. И едва окончательно не погиб. Вспомнил, дурень, что отобрал у Шрайка помимо булавы еще и лук со стрелами, сортом получше моего прежнего. Захотелось мне поупражняться в стрельбе по мишени «бегущий кабан». Только вот кабанов здесь заменяли крысокроты, а за их отсутствием мне пришлось пулять по шершням. Не подумайте, что я выпустил половину стрел в «молоко» — третьей же стрелой мне удалось подбить одну летающую тварь, и на меня накинулись все три. Я продолжал стрелять, пока подбитый окончательно не долбанулся в землю, а от остальных благоразумно дал деру в приозерные кусты. Сидя там, я начал размышлять о том, что мне сегодня фатально не везет: уже во второй раз меня выручают копыта, как какое-нибудь жвачное животное. Может, не стоит нападать на всех подряд?

Как только я решил записаться в миротворцы, мое укрытие обнаружил один из шершней и больно ужалил меня в спину. С быстротой молнии вскочив, я бросился в атаку. Слава Инносу, шершни здесь были раз в десять крупнее земных и раза в три менее проворны. Иначе лежать бы моему хладному трупу в зарослях осоки и дожидаться Судного Дня. Мне еще повезло, что второй шершень патрулировал территорию в ста метрах выше, один на один справиться было куда легче. Я даже успел оторвать поверженному шершню оба крыла и спрятать их в вещмешок — цена на них была, будь здоров! К оставшемуся шершню я решил применить комбинированную атаку. Вначале вогнал в него с порядочного расстояния две стрелы (раза три промахнулся), а затем вытащил булаву и добил одним могучим ударом. Итак, я стал счастливым обладателем трех пар крыльев, за которые любой торговец заплатил бы мне с легкостью около ста кусков руды.

А дорога вела дальше — через второй мост, за которым справа паслись еще трое падальщиков. Этих я поразил издали — стрелами, и даже не стал вырезать у них окорока. В моем рюкзаке было достаточно мяса, и он вовсе не являлся морозильной камерой. Вскоре я дошел до развилки: дорога сворачивала направо — в темный тоннель, а также ответвлялась налево. Мне нужно было в шахту, поэтому я свернул на запад, как мне и советовали дружелюбные привратники. Очень скоро мне в глаза бросилась громада сторожевой вышки, а также забор, возведенный в то время, когда между Старым и Новым лагерями не было заключено мирного соглашения. На конвои с рудой и товарами нападали Воры и Наемники, а маги Воды милостиво закрывали на это глаза. Маги Огня тоже не прекословили, вплоть до того момента, пока численность колонии не сократилась наполовину. Вот тогда Корристо, Сатурас, Гомез и Ли встретились за круглым пеньком и приняли меморандум, осуждающий взаимоистребление колонистов. Что не мешало некоторым горячим головам из нового Лагеря втихаря нападать на конвои Старого Лагеря, но общественного резонанса эти нападения не получали, и все списывалось на шайку бандитов, орудующих где-то возле Старой шахты. Шайка эта существовала в действительности, Диего однажды едва унес от них ноги, когда возвращался из шахты в Старый Лагерь.

Одним словом, сторожевая вышка была нынче пуста и заброшена, а стражники располагались исключительно внутри шахты, распахнутый зев которой был виден мне из-за нагромождения старых механизмов: прессов, лесов и лебедок. Стараясь не сломать себе ноги, я добрался до входа и остановился. Меня внезапно одолел приступ никтофобии[8]; пришлось снять рюкзак, достать оттуда хорошо просмоленный факел и зажечь его. Теперь можно было спускаться, не опасаясь темноты. В добрый путь!

Через двадцать минут скитаний по тоннелям и коридорам, я таки отыскал основной транспортный штрек, ведущий к почти вертикальному квершлагу[9], через который был перекинут мост. Прямо у моста стоял основательно вооруженный стражник.

— Здорово! — поприветствовал его я, — мне бы к Яну пройти.

— Дык проходи! — отвернулся он.

— Дык куда?

— Вниз!

Пожав плечами, я перешел на другую сторону и оказался перед лавкой торговца по имени Сантино. Он мне объяснил, что Дрейка (так звали стражника) сегодня мучает жажда после вчерашней вечеринки. Вчера поступили товары из Внешнего мира, и на радостях стражники ужрались так, что сегодня блевотиной несет по всей шахте.

— А ты с чего такой довольный? — спросил я у Сантино.

— А я уже похмелился. Ты не желаешь купить что-нибудь?

— А что у тебя есть?

— Все, что тебе нужно. Вот того, что тебе не нужно, у меня нет.

Я призадумался над словами торговца и приобрел у него несколько десятков стрел. Мои уже заканчивались, а так как стрелок я был пока никудышный, то стрел мне требовалось много.

— Как к Яну пройти? — спросил я напоследок.

— Спускайся, и будет тебе удача! — ответил Сантино.

Тут его отвлек страж из Болотного лагеря, подбежавший к прилавку с болезненным выражением на лице и воплем «хочу пива». Я хмыкнул про себя и полез вниз по приставленным лестницам — надо полагать такой способ путешествия мне сегодня надоест. Однако, спустившись, я увидел, что вниз вел неплохой настил, по которому вполне можно было передвигаться без риска оступиться и свалиться в штрек. Осторожно приблизившись к краю настила, ваш покорный слуга нерешительно глянул вниз. Можно было бы сбрехать, что мне довелось увидеть дно этого мега-колодца… нет, ребята, дном там и не пахло! Бесконечные серпантины настилов и лестницы, от которых рябило в глазах. Правда, присмотревшись, я мог бы поклясться, что увидал огонек. Хотя, к чему мне клясться?

Совершив несколько поворотов, я спрыгнул с навеса, которым заканчивался настил. Высота здесь была небольшая. Вот, черт побери! Я едва не приземлился на голову отдыхающего рудокопа. Надо отдать ему должное — он даже не пошевелился. Лишь заинтересованно обернулся в мою сторону и с удовольствием выслушал матерную конструкцию, которую я загнул совершенно по поводу.

— Красиво выражаешься! — уважительно заметил он, — я буду Снайпс!

— Ну и хули ты тут разлегся?

— Смотрю, как дрожат мышцы на жопе у Аарона! — неподалеку от нас, возле громадного кованого сундука стоял стражник со свирепым выражением на лице и шевелил губами, словно что-то подсчитывая.

— Это твое основное занятие? — спросил я, но рудокоп перебил меня.

— Я дам тебе десять кусков руды, если ты сможешь его отвлечь.

— Чем отвлечь?

— О, Иннос! Да чем угодно! Хоть наври ему, что у входа в шахту стоит его мама и держит в руках кусок говядины!

— Ага! Сейчас попробую.

Я подошел к свирепому стражнику и представился. Злоба на его лице уступила место откровенной скуке.

— А чего ты тут стоишь?

— Смотрю, чтобы всякие говнюки типа Снайпса не приближались к моему сундуку! — рыкнул он и клацнул зубами.

Эге! Да этот парень болен! У него развитая паранойя, чтобы мне сдохнуть. На пару с шизофренией! Интересно, какая из двух болезней сильнее угнездилась на этой, с позволения сказать, личности? Я решил ничего не говорить ему про маму, а подразнить другим способом.

— Меня прислал Ян, — сказал я, — он просил тебе передать, чтобы ты пришел к нему.

— Зачем? — зевнул Аарон.

— Откуда я знаю? — честно ответил я, — спроси у него сам. Мне он ничего не сказал.

— Твою божественную сущность в два притопа с жерновом на шею! — замысловато выругался стражник, но все-таки повернулся и начал спускаться по наклонной вниз.

Я вернулся к Снайпсу.

— Гони червонец! Аарон ушел!

— Молодец! Вот твои десять кусков. У меня, совершенно случайно, есть ключ от его сундука. Не хочешь купить? Всего за тридцать кусков…

— А почему ты сам не хочешь воспользоваться моментом?

— Нет, ну ты молодчина! — фыркнул рудокоп, — ты хоть приблизительно представляешь себе, что мне сделают стражники, если хоть что-то из вещей Аарона окажется у меня?

— Тогда зачем ты предлагаешь мне ключ?

— Вот это — другой вопрос. Поиздеваться над стражей всегда приятно. Особенно, такому бесправному человеку, как рудокоп. Понял?

— Понял. Держи свои тридцать кусков!

Забежав за балюстраду, я глянул вниз. Аарона уже не было видно. Тем не менее, я торопливо подбежал к сундуку и открыл его. Неплохо! Около семидесяти кусков руды и пара отмычек — отчего мне не радоваться? Итого, заплатив двадцать кусков руды, я взамен получил семьдесят. Пятьдесят кусков чистой прибыли!

Внезапно я остановился и попытался взглянуть на себя со стороны. Не было ли в моем теле еврейской крови? Что-то уж сильно я ликую при виде денежных средств? Поскромнее надо себя вести… поскромнее. Ай-вей! Пойдем-ка мы дальше, авось еще где чего подгребем!

Наклонный настил с балюстрадой закончился очередной лестницей. Спрыгивать с такой высоты я не решился — такое каскадерство ни к чему человеку, который всего пару суток назад не прыгал даже с последней ступеньки лестничного пролета в собственном подъезде. Аккуратно слезая, я обнаружил, что нахожусь как бы не на складе. Подтверждая мою догадку, внутри небольшого лабаза скучал стражник и что-то грустно напевал себе под нос.

— Здорово! — крикнул я радостно, — это где же я оказался?

— На продовольственном складе Старой шахты, — безо всякого выражения пробубнил стражник, — а я — Ульберт, местный интендант.

— А чего тут хранится? — полюбопытствовал я.

— А какое твое дело?

— Пива не желаешь? — лукаво подначил я стражника.

Тот весь подобрался и мгновенно подобрел.

— Нравится мне твой подход, — заявил он, выливая в пасть бутылку кислятины из моего рюкзака, — может, что еще скажешь?

— Так, а что в этих ящиках и впрямь хранится?

— Да припасы какие-то! — досадливо ответил Ульберт, — на прошлой неделе я перебрал в верхней лавчонке у Сантино, — и наутро обнаружил, что ключ от этих ящиков потерялся! Хотя как он мог потеряться, если все остальные ключи на связке присутствуют… Полагаю, без Алефа здесь не обошлось.

— Какого еще Алефа?

— Да под лавкой Сантино аккурат начинается боковая выработка. Там пару рудокопов шарят всего. Один из них Алеф. Коварный, что твой глист, понимаешь! Нихрена не работает, а норму всегда ему закрывают. За какие шиши, спрашивается? Чересчур он ловок для рудокопа! Хитрая бестия!

Я попрощался с одиноким интендантом и поспешил вернуться обратно. Если мне удалось отвлечь психа Аарона, то флегмата Ульберта я одурачу в две секунды! Главное, добыть ключ от сундуков. Там их целых два! Бля, определенно кровушка моя не та, что раньше! Аж раскраснелся весь. Тоже мне — Иуда Маккавей! Великий еврейский воин античности!

Алефа мне удалось отыскать очень легко. Это, во-первых. А во-вторых, по сравнению с ним я чувствовал себя чистокровным гоем. Этот парень делал деньги буквально на воздухе. И на том, которым человек дышит. И даже на том, который иногда с шумом выпускает из некоторых отверстий. За ключ этот подонок сорвал с меня тридцать кусков руды. Ну, ничего! Я свое возьму! Сейчас, только Ульберта отошлю куда подальше! Бегом поспешив обратно, я заглянул в лабаз. Ульберт с тоской изучал свой обвисший живот. Надо полагать, проголодался после пива.

— Эй, дружище! — крикнул я ему, — там внизу Ян с ребятами жарят шашлыки. Так я что хотел спросить: где вы такое мясо жирное берете, чтобы шашлык делать? Небось, из падальщиков его не сготовишь…

Ульберт меня не слушал. При слове «мясо» он навострил уши и пробормотал что-то нехорошее о Яне. Затем сказал, что ему что-то срочно понадобилось в нижней лавке. Настолько срочное, что ему просто некогда стоять тут и болтать со мною. Как только его спина исчезла внизу, я бросился к сундукам. Черт побери! В одном из них оказалось больше двухсот кусков руды и пара заклинаний огненной магии. Во втором немного поменьше: несколько заклинаний, пара отмычек и бутылка пива. Что ж это у них за пиво такое, без срока годности?

Выходя из лабаза, я подгреб краюху хлеба и кусок ветчины. Ну, Ульберт! Ну, придурок! Как говорится, заговоренный: по колено в воде стоит и пить просит; рядом окорок копченый на столе вместе с хлебом, а его понесла нелегкая за шашлыком! Ладно! Вроде никто не заметил, как я здесь орудовал. Спускаясь по настилу вниз, мне показалось, что я вижу внизу знакомую фигуру. Черт побери! Только встречи с Аароном мне здесь и не хватало для полного счастья…

— Доброго здоровьечка вам, уважаемый страж! — присел я в традиционном книксене, но псих Аарон меня не слушал.

— Эй, ты! — заорал он, выхватывая меч, — еще одна такая шуточка, и ты отведаешь парочку пилюль от глупости! Очень смешно! А я не желаю, черт меня побери, быть объектом для ваших идиотских насмешек!

— Да пошел ты! — воскликнул я, — мне придурок какой-то попросил передать тебе пару слов от Яна… Откуда я знал, что он развлекается. Он еще и ключик выронил, а я подобал…

— Чего? — глянул на ключ Аарон, — я дам тебе за него двадцать кусков руды, но больше мне на глаза лучше не показывайся!

— Больно надо! Что я тебе — танцор диско? Или стриптизерша?

Разобидевшись, я пошел дальше и уже совсем у нижней лавки наткнулся на унылого Ульберта.

— Не было там никакого шашлыка! — пробурчал недовольно он.

— Бленда мед! — выругался я, — опять все перепутал. Вот держи кусок грудинки и приятного тебе дня.

Ульберт затопал своими сапожищами вслед за Аароном, а я обратился к стоящему по эту сторону прилавка Призраку.

— Мне бы Яна увидеть.

— Гляди! — улыбнулся тот, — вот он я!

— Диего прислал меня. Сказал, что ты мне передашь список необходимых вам товаров.

— Наконец-то! — проворчал Ян.

Он протянул мне свернутый в трубочку листок бумаги и еще раз напомнил, чтобы я держался подальше от ребятишек из Нового Лагеря. Они, дескать, из кожи готовы вылезти, чтобы только заполучить его. Я пообещал быть бдительным и осмотрительным.

Легко сказать! Чтобы попасть в Старый Лагерь, мне пришлось лезть в тот самый черный тоннель, который я обошел слева, когда направлялся сюда. В тоннеле было светлее, чем в шахте, но зато там все углы кишели живностью. Перво-наперво, мне пришлось пристукнуть двоих крысокротов, что было мне уже вместо зарядки. Но затем я наткнулся на волка. Он стоял ко мне хвостом и что-то грыз, весьма некультурно при этом чавкая. Успев сменить меч на булаву, я горько в этом раскаивался. Булава хороша против всяких там падальщиков, крысокротов, людей и гоблинов. А вот против животных, покрытых мехом или панцирем, она не так эффективна.

Тем не менее, я пришел к выводу, что мой запас неудач израсходовался утром. Волка я завалил с трех ударов. Сначала размозжил ему задние ноги, а после того как он провернулся ко мне, я двумя ударами расколол ему череп. Видел бы Диего! Тут же откуда-то сверху на меня спрыгнула волчица. Приземлилась, правда, неудачно… отшибла заднюю лапу. Вторую заднюю и две передних отшиб уже я — волки мне уже были не соперники. Особенно, поодиночке.

Тем временем начало смеркаться. В наступившей темноте деревья и кусты приобретали такие причудливые формы и очертания, что попросту хотелось прикрыть глаза руками и ломиться напрямик — к мосту через ручей Луркеров. Все-таки, мы, люди, дети Солнца. А по ночам, когда безгранично властвуют силы Зла, ни один человек не будет чувствовать себя в своей тарелке когда наступит во тьме на что-то мягкое и клюющееся. Нужно еще успеть махнуть мечом, чтобы голова проклятого падальщика отлетела строго вбок и не запачкала твои брюки, а затем придумать, обо что вытереть меч. Ибо серая пушистая кочка оказывается вторым падальщиком — близким другом покойного.

Мне уже начинало казаться, что этот проклятый мост уже не появится никогда, и что я буду до утра сражаться с местными «лесными санитарами»: волками и падальщиками. Тут как раз я еще налетел на отдыхающих шершней… одним словом, никак не выразить то душевное облегчение, испытанное мной, когда из-за деревьев показались огни мостовых фонарей и сонный голос стражника осведомился: какой придурок, в душу его перемать, воюет по ночам и разбудил всю живность в радиусе полутора километров.

— Тьфу ты! — чертыхнулся я, оглядев себя в свете факелов. Мясник на Привозе да и только!

— Чего ты тут расплевался? — спросил один из стражников.

— Да хотел путь сократить, а вон как оно вышло!

— И чего не спится человеку? Я бы сейчас прилег у костра, да такого храпака задал…

— Из Старой шахты возвращаюсь, — объяснил я, — время поджимает.

— Ну, давай, жми!

И я наддал. Готов биться об заклад, что стража у ворот толком не рассмотрела, кто мимо них промчался. Весь в грязи и крови. Зато я угодил аккурат на Флетчера. Тот едва успел отскочить в сторону и раздраженно проговорил:

— Послушай, в это время все нормальные люди уже спят. Иди в свою хижину и не действуй мне на нервы!

Мне ничего не оставалось, как последовать его совету.

Зато назавтра — что это был за день! С самого раннего утра я топтался у хижины Диего, ожидая двух событий: во-первых, явления на свой пост Торуса, а во-вторых, торжественного выхода самого Диего. Торус появился, благоухая ароматом перегара, и слегка подпортил мне настроение, когда не пошел вприсядку вокруг моей скромной персоны с воплями «Наконец-то, мы избавлены от Мордрага»!» Вместо этого он иронично выслушал мой сбивчивый доклад о состоянии дел в Новом Лагере и под конец сказал:

— Лучше бы ты его зарезал. Как собаку.

Нет! Все-таки Торус в прошлой жизни был кавказцем. Террористом. Уровня Азефа[10], не меньше. Настроение мое слегка упало, но вышедший с заспанной рожей Диего мне его испортил основательно. Со скучающим видом он поздравил меня с прохождением испытания «на преданность» и сообщил мне, что я молодец.

— Ну, а что думают обо мне в лагере? — рискнул спросить я.

— Слай в восторге. Он мне полчаса описывал, какой ты крутой «кекс». Уистлер… тут ты меня слегка разочаровал. Нужно было забрать сто кусков руды и смыться, а ты пошел и притащил ему меч. Ладно, зато теперь я точно знаю, что ты — парень честный. Торус тобой доволен. Дело с Мордрагом ты провернул на высшем уровне. Он еще вчера мне говорил, что нам нужны такие люди, как ты. Остальные Призраки ничего не сказали. Для новичка ты неплохо смотришься.

И всего-то! Я оббегал половину лагеря, стараясь выделиться из серой массы, а он заявляет мне, что я неплохо смотрюсь! Да пошли вы все!

— Ах да! — вдруг вспомнил Диего, — Скатти сказал, что он хотел бы посмотреть, как ты справишься с Харимом и одолеешь Кирго. Так что дело осталось за малым.

За малым. Ага! Сейчас! Эти кровожадные ублюдки способны сделать из меня бифштекс и слопать его, не отходя от кассы. Мне вот больше делать нечего, только на Арене сражаться. Пойду я лучше к Фингерсу, может он мне поможет чем-нибудь. Хотя бы доброе слово молвит — уже хорошо. Я попрощался с Диего, мысленно желая ему геморроя размером с лошадиную голову, и припустил вниз с холма. Завидев меня, Мэд благоразумно спрятался в своей хижине, а Снаф поспешил наполнить тарелку какой-то вкуснятиной. Что это была за еда, я спрашивать не решился. Глаза не видят — желудок переваривает.

Фингерс встретил меня холодно, но осмотрел со всех сторон и поднатаскал меня в обращении с замками. Он сказал, что хороший взломщик по звуку поворачивания отмычки должен улавливать все нюансы своего нелегкого дела. При этом Призрак скрипел зубами, точно ему попался вместо карамельки кусок песчаника. В конце урока он зевнул и прикрыл рот ладошкой:

— Ну, что же! Щипач из тебя аховый, а вот медвежатник получился вполне приличный. Если желаешь, можешь подойти к Декстеру. Ему нужен человек для выполнения одной деликатной работенки. Понравишься ему — он шепнет Диего все, что нужно. Он шепнет, значит, и я в долгу не останусь. Усек?

Я от злости едва не пнул ногой ведро с водой, что стояло на моем пути. Это же надо так обломить парня! В своих мыслях я уже примерял доспехи Призрака, и они были мне малы. Ничего не попишешь, нужно тащиться к Декстеру. Посмотрим, что у него там за задание. Вдруг что-нибудь простенькое?

Сильно торопясь, я проскочил мимо стоявшего с косяком в зубах Скатти и едва не налетел на Кирго.

— А! — обрадовался он моему появлению, — а я одержал еще одну победу! Вчера!

— Молодец! — похвалил его я, — может и мне с тобой сразиться?

Блин, чего-то я не того сказал. Мне вот только сейчас пришло в голову, как можно срубить немного деньжат… и тут этот Кирго. Нехорошо. Справедливости ради нужно упомянуть, что вызов от меня он принял с весьма недовольным видом.

— А я только пива собирался выпить! — зевнул он, прикрывая рот своей лопатообразной ладонью, — ладно, пойдем.

И он гордо прошествовал внутрь Арены, а я, как дурак, поплелся за ним. Ну что это с моим языком происходит? Я на всякий случай проверил, что у меня болтается на поясе: меч или булава. Оказывается, булава Лефти гораздо удобнее булавы Шрайка. Причем настолько, что булаву Шрайка я спрятал в самый дальний уголок своего рюкзака, где у меня хранилась всякая дребедень. И именно отобранным у Лефти оружием я и был в данный момент вооружен.

— Пусть победит сильнейший! — с пафосом в голосе объявил Кирго. Вытащив меч, он бегом атаковал меня.

Вот, черт побери! Стоило мне столько переживать и нервничать! От его первого удара я уклонился, а затем шипастая часть моей булавы впилась ему в плечо. Как он заорал! Пришлось ему заехать локтем по зубам. Все. Тушите свет! Перевернув бесчувственное тело Кирго, я его старательно обшарил. Нашел немного, но забрал все. А наградой за бой мне стала разинутая пасть Скатти.

— А ты вырос, малыш! — уважительно процедил он мне вслед.

— Готовьте Карима! — проворчал я.

Первым делом я навестил Фиска и объявил ему, что заплачу разумную сумму за какие-нибудь доспехи. Пусть за набедренную повязку из кожи болотожора, но чтобы от нее был реальный толк. Фиск не слыхал ни о чем таком экзотическом, поэтому посоветовал напялить мне штаны рудокопа. Они мне были чуть коротки, но зато за свои потроха ниже пупа я был спокоен — такую ткань сразу не прогрызешь.

— Заворачивать не надо, я в них пойду! — мне удалось сделать особенно скучное лицо.

— Гони пятьсот кусков — и иди, — на лице Фиска читалась апатия всех меланхоликов мира, собранных до кучи.

— Чего? — подскочил я, — да я тебе за пятьсот кусков печень живого орка принесу!

— Штанцы то последние!

Мне пришлось пару раз повернуться в этих, с позволения сказать «брюках», в попытке разглядеть собственный зад.

— Чего крутишься? — проворчал Фиск, — глисты полезли? Это не к добру!

— Смотрю лейбл!

— Какой нахрен лейбл? Почти новые штаны! Всего три рудокопа в них сдохло!

Черт побери этого Фиска и все что с ним связано! Пятьсот кусков за штаны — до этого мне еще дорасти нужно. Но если считать их доспехами, то не так уж и дорого. Ситуация, мля!

— А свисток в подарок? — продолжал канючить я.

— Слушай, — Фиск понемногу начал выходить из себя, — берешь эти порты за пятьсот кусков, и я даю тебе в подарок бутылку самогона. Идет?

— Эликсира!

— Ладно, уломал, эликсира! Откудова ты такой взялся на мою голову? Варрантцы по сравнению с тобой гоблины в пальто…

— Эликсир давай! — протянул я.

— На, подавись!

— Спасибо.

Фиск еще долго кипятился. Его, как и всякого уроженца северной Миртаны, было нелегко вывести из себя. Но когда он выходил… он долго блуждал в трех соснах, кипятился почем зря, обещал геенну огненную и прочие ужасы… до тех пор, пока не выпивал бутылку вина.

Ваш покорный слуга был уже возле Декстера.

— Ша, киндер! — подозвал он меня, — курнуть хочешь?

— Уколоться хочу, — признался я, — да ширялово закончилось. Тебе человечек для особой работы нужен?

Декстер придирчиво (ох, и здоровы же они пялиться!) осмотрел меня.

— Боюсь я. Уж больно ты ловкий парень. Кабы ты с моей особой работой не подался куда-нибудь на сторону. Ладно. Раскрывай уши!

— Давай, грузи.

Торговец травой приблизил свою клыкастую пасть к моему правому уху и зашептал:

— Есть в Болотном Лагере один засранец-гуру. Кор Галом фамилия. Уж больно у него складно выходит варить зелья всякие. Если бы тебе удалось стырить у него рецепт, то тогда бы моя благодарность не знала бы границ. В пределах разумного, разумеется…

— У меня такое впечатление, что здесь мало по-настоящему разумных людей, — кисло произнес я.

— В Замке их гораздо больше, — снова зашептал Декстер, — поэтому я помогу тебе попасть в Замок. Шепну за тебя словечко старому корешу Диего, договорились?

— Договорились! А где есть этот Болотный Лагерь?

— А у меня и карта есть! — обрадовался торговец, — всего-то мелочь стоит — пятьдесят кусков руды…

— А нельзя ли получить карту авансом? — поинтересовался я, — в счет будущих побед?

Декстер нахмурил брови.

— Разумных людей здесь, не спорю, мало. Но и лохов тоже не наблюдается. Тебе пятидесяти кусков жалко?

— Жалко. Особенно, когда их нет. Во-вторых, ты травой торгуешь или атласами? Как же мне попасть в этот Болотный лагерь, чтобы ты не был в убытке?

Декстер продолжал хмуриться. Ему очень хотелось съесть рыбку, но так, чтобы никто сзади его самого не оприходовал. Вдруг лицо торговца просветлело:

— Придумал! — воскликнул он, — видишь, рядом стоит гуру из Болотного Лагеря?

— Вижу! — высокомерно сказал я, — чем он знаменит помимо блестящего черепа?

— Это — Идол Парвез. Скажи ему, что хочешь стать одним из сектантов — он тебя отведет в Болотный лагерь.

— Отведет? Этот Иван Сусанин? А назад я потом придти смогу? А если они меня сразу зомбировать начнут?

Декстер только вздохнул. Ну очень неохота была ему расставаться с картой! И я подумал: ну чего цепляться к человеку? Пусть он ей подавится, как недавно изволил выразиться Фиск. Пойдем-ка мы погутарим с этим Идолом — может и вправду доведет… не потеряет. Велев Декстеру надеяться на лучшее, я отдал швартовы и самым малым подгреб к предмету нашей беседы.

— Эй ты! — окликнул его я, — ты из Братства?

— Да! — повернулся ко мне Идол Парвез, и лицо его озарилось настоящей радостью.

Эх, пришпандорить бы ему оселедец — получился бы самый натуральный казак, получивший ответ от турецкого султана. Только вместо сабли на боку этого «казака» болтался шестопер. На его роже одновременно было выражение удивления, умиления и надежды. Надежды на то, что азм есмь новый кандидат в безумцы.

— Надоело все! — сообщил я скорбно. Коклюшкин бы остался доволен, — надоела суета, ложь и праздность этого мира. Хочу уплыть куда-нибудь на тенистый островок с прекрасными аборигенками и заниматься там сбором гербариев под птичьи рулады.

— Вижу, брат! — возопил Идол Парвез, — ты готов к принятию нашего учения! Пойдем же, обреем тебе голову!

— Голову брить не дам — у меня экзема, — сообщил я.

— Чего? — удивился Идол.

— По всему черепу пятна разноцветные. Боюсь, Спящий неправильно поймет — рас-пси-хуется! Яволь?

— Яволь! — согласился Идол Парвез, — только если ты не бритый — путь в Гуру тебе заказан. Можешь стать только Стражем. В перспективе, конечно. Будут называть тебя Гор Марвин. Или даже Гор Мар Вин, звучит?

— С детства мечтал быть Стражем! — признался я.

— Дык пошли?

— Побежали!!!

Мы наддали. Бежали аж до самых Южных Ворот. Потом немного прошлись. Затем по пути нам стали встречаться различные твари. Сначала мы на пару расправились с двумя излишне агрессивными падальщиками, что паслись почти у самых ворот, затем за развалинами какой-то хижины на нас прыгнул варан. Типа, ящер. Зашипел угрожающе, свесил раздвоенный язык почти до земли и бросился в атаку.

Однако! Проводник у меня — парень боевой. Я даже не успел сорвать с пояса булаву, как Идол Парвез, пританцовывая, бросился навстречу ящеру. У варана шансов не было. Тремя точными ударами Идол расколол ему череп и вытер свой шестопер о траву.

— А ты молодец! — похвалил я его.

— Спящий дает мне силы побеждать этих жалких тварей! — кивнул он.

Следующим нам попался волк, возле которого с недвусмысленными целями кружил голодный шершень. Увидав нас, враги забыли взаимные обиды и заключили временный пакт о ненападении. Это им помогло мало. В итоге у меня в рюкзаке оказалась пара жестких крыльев, а Идол Парвез оборвал рептилии когти и тоже сунул их в походную сумку.

Затем мы перешли через ручей по мосту и вновь ускорили шаг. Слева чернел лес, а справа бежал ручей, за которым высились почти отвесные скалы горного массива. Мы держали путь почти по берегу, так как мой спутник предупредил, что в лесу водятся такие твари, которые могут одним из нас пообедать, а другим — перекусить после обеда.

— Столько народу пропало в этом лесу! — выдохнул на бегу Идол Парвез, — не перечесть. Волки в нем держатся стаями… зацепи одного — вмиг налетят и порвут в клочки! Крысокроты — и то, меньше чем по трое-четверо не передвигаются. А ближе к вон той опушке находится лежка мракориса. Мой друг однажды в темноте заблудился, так даже трупа не нашли. Шершней там вообще не перечесть, кишмя кишат! Даже говорят, что орочьих гончих видели на берегу ручья! О-па!

Мы заболтались и выскочили прямо на тройку шершней. Заработали наши булавы, и в течение пяти минут с этими летающими бестиями было покончено. Моего спутника шершень ужалил в шею, поэтому мы немного задержались. Он пожевал немного целебной травы, от которой опухоль начала спадать, и выпил глоток целебного эликсира. Дальше мы снова пошли пешком, продолжив прерванный нападением шершней разговор.

— Орочьи гончие, их еще называют Варгами — это, брат, противник не из легких. Шкура у них почти такая же крепкая, как у мракориса, только клыки немного уступают в величине. Ну, и рога нет, хвала Спящему! Я однажды наткнулся на такую тварь — едва ноги унес. Четыре раза попал шестопером по голове — ей все нипочем. Едва файерболлами отбился. Магия, кстати, не вся их берет. Потом мне сказали, что эффективнее против них будет заклинание «кулак ветра». Тогда их немного пробивает… что за черт, опять шершни!

На этот раз мы привлекли внимание двух шершней, что воевали с двойкой падальщиков. Падальщики быстро откинули копыта, и разгоряченные шершни бросились на нас. Но напрасно. Мы с Идолом Парвезом представляли такую команду, которой нипочем была какая-то пара шершней. По-моему, мы с ними справились на автопилоте, даже не прервав беседы.

— Здесь осторожно! — предупредил меня Идол, когда мы достигли песчаного пляжа, начинающегося справа. Дальше я услыхал шум падающей воды — где-то рядом был водопад.

— Что такое? — тихо спросил я.

— Тут нужно пройти очень осторожно. Слева мракорис шастает, а справа территория варанов. Там их не меньше четырех. Так что, давай на цыпочках.

Зато в какую чудесную долину мы спустились после! Куда там Йеллоустоуну! Долина спускалась вниз, а справа был целый каскад водопадов. Слева на освещенной лужайке росли деревья, между которых сновали ящеры, летали шершни и прыгали падальщики. Ящеры и шершни к тропинке не приближались, а вот падальщики там паслись, преграждая нам путь. Пришлось им кое-что растолковать. Мол, нефиг играть на проезжей части, это — смертельно. В чем пернатые и убедились на личном опыте. Откровенно говоря, мне начала надоедать такая жизнь. Казалось, эти глупые птицы никогда не кончатся, а я уже весь был в крови, частицах мозга и перьях этих придурковатых созданий.

Спустившись еще чуть ниже, мы увидали далеко внизу вход в Болотный Лагерь и двух Стражей, его охранявших. Издалека Болотный Лагерь был похож на палаточный городок палестинцев. Если только палестинцев хохмы ради загнать на Полесье. Двухуровневый городок папуасов, живущих у самого Филиппинского моря на манговых деревьях в бесконечном ожидании прилива-отлива — вот на что это было похоже больше всего! Что характерно, эти придурки ютились тоже на берегу моря. Между морем и болотом. Идеальное место, чтобы никто не посягал на их честь и свободу. Когда-то здесь располагался один из двух портов на Хоринисе — самом большом острове Королевства Миртана. Одни из портов был в самом Хоринисе — небольшом городке на севере одноименного острова, а другой — здесь, в колонии. До того, как был создан Барьер, именно сюда привозили королевские фрегаты каторжников на работу в знаменитых рудных шахтах. Именно отсюда королевские транспортники-лихтеровозы вывозили добытую руду. Нынче ничего этого не было и в помине. Буквально в пятидесяти шагах за лагерем находилась граница Барьера, и подходить туда решались лишь немногие: безумцы, либо самоубийцы. Третьих, как говорится, не было.

— Ну, вот мы и пришли, брат! — остановился перед мостом Идол Парвез.

— И что дальше? — спросил я.

— Найди Кор Галома и проси у него повязку послушника. А мне нужно возвращаться. В Старом Лагере еще много смятенных душ, мечтающих о покое. Удачи тебе, брат!

— Давай, двигай! — проворчал я, оборачиваясь к мосту.

Он был переброшен через русло старицы, вода в которой сплошь была покрыта цветущей ряской и тиной, а в глубине ее мелькали тени лягушек и тритонов. Над Болотным Лагерем витал запах гнилой воды и лягушачьи крики.

— Значит так, — начал загибать пальцы я, — идем к Кор Галому и просим повязку послушника. В тот момент, когда он нагибается за повязкой, тихонько тырим рецепт. Если заметит, оправдываемся, что шли к Тревилю просить плащ мушкетера. Пока Галом не опомнился, тикаем. Вот и все.

Ободренный своими мыслями я ступил на доски моста. Стражи приветливо улыбались, точно я попал в Америку. Эх! Пропаду здесь я!

Уровень 7. Люди на болоте[11]

Думаю, что когда стоящий на вратах апостол Петр ошибается, и очередной грешник бестолково сучит ногами пред Небесными Вратами в Рай, он ощущает то же, что ощущал я. Да, именно я. Стоящий перед входом в Болотный Лагерь. Два обкуренных апостола, едва увидав меня, воскликнули елейными голосами:

— Добро пожаловать в нашу Обитель, брат! Мы рады видеть тебя здесь!

Нужно сказать, что я родился и вырос вовсе не в Америке, а на седьмой части суши, где вот такие приветствия были не в ходу. Где человек знал, что ласковое обращение с незнакомцем не сулит ничего хорошего. Незнакомец или предназначен на заклание, либо (и это в лучшем случае) привратник ошибается. Поэтому я навострил уши и робко ответил:

— Здравствуйте, доблестные стражи.

— С какой целью ты решился посетить нас, брат?

Справедливо рассудив, что так просто меня в члены Политбюро не примут, я рискнул:

— Устав от бесконечной монотонности Бытия, направил стопы свои в вашу Обитель я, дабы отринуть от ног своих прах мирской и обрести в медитациях покой и Благодать!

Не каждый день стражам встречались путники, способные построить связное предложение более чем из пяти слов. Это было видно в их глазах, пусть даже и затуманенных болотником. Они уважительно кивнули мне своими обритыми «под Котовского» головами и еще раз произнесли «Добро пожаловать». И я пожаловал. Вспомнил, правда, кое о чем в последний момент.

— Ребята, а как у вас здесь с доспехами?

— Можем предложить лишь набедренную повязку послушника. Только для тебя за пятьсот кусков руды.

— Спасибо, братишки! Совсем недавно меня развели точно на такую же сумму вот за эти портки. До сих пор Попандополой себе чувствую.

Ответив так, я решительно ступил внутрь. Ничего! Эк-зо-ти-ка! Люди здесь жили в шалашах из подсохшей болотной тины, употребляли в пищу продукты моря и болота, курили болотную траву. Поэтому ничего удивительного не было в том, что здесь воняло, как на консервном заводе. Одевались в Болотном Лагере просто: Послушники носили либо туники, либо набедренные повязки, больше смахивающие на современные футбольные трусы; Стражи таскали несколько видов доспехов, а Гуру носили специальное одеяние, вышитое таинственными символами шаманов Замбези.

Сразу же у входа мостки разделялись на два основных направления: справа они тянулись по берегу болота, а левые вели вглубь лагеря. Не раздумывая ни секунды, я выбрал левое направление. Тем более что там стояла парочка аборигенов-туземцев и вела между собой специальный разговор на предмет паритета в отношении Гуру и Стражей. Насколько я понял, один из них был послушником, а другой — Гуру. Надменное выражение на лице второго отбивало напрочь охоту вступать с ним в разговор, а вот хитрая рожа Послушника располагала к доверительной беседе.

— Привет! — поздоровался с ним я, — я здесь новенький.

— Салют! — ощерился Послушник, — меня зовут Лестер. Очень хорошо, что ты не стал вступать в разговор с Гуру — они не любят, когда к ним обращаются без приглашения.

— А что, они здесь самые умные? — не утерпел я, — может, он в уме число «пи» высчитать может. Или решить проблему, известную в Древней Греции как «Квадратура круга». Может он может мне сформулировать три закона робототехники или на ощупь определить напряжение пробоя динистора?

Лестер пропустил мимо ушей мою тираду. Вместо этого он сказал:

— Идол Намиб — один из наиболее почитаемых толкователей в нашем Братстве!

— Толкователей чего? — удивился я.

— Учения о Спящем, разумеется!

Я вздохнул. Как объяснить этим кретинам, что того, кто в детстве видел по телеку Колонный зал Дома Союзов, битком набитый спящими различных рангов, не удивить одним Спящим. Пусть и с большой буквы. Страною моего детства умудрялись править, не приходя в сознание. А тут какой-то отмороженный бог, являющийся во снах, причем навеянных курением банальной дури!

— Хорошо! — вздохнул я, — объясни мне, где тут что.

— Значит так. Ни в коем случае не вступай в разговоры с Гуру. Даже если тебе кажется, что они молчат, то на самом деле они наблюдают за тобой.

Меня это отнюдь не успокоило. Молчаливые соглядатаи, наблюдающие за каждым моим шагом и оценивающие каждый мой вздох — это ли не первый признак тоталитарного режима? А Послушник продолжал:

— Если будут какие вопросы, то обращайся ко мне, например. Я с удовольствием тебе на них отвечу.

— Вопрос у меня лишь один. Кто такой Кор Галом и где его найти?

Глаза у Лестера закатились, и он произнес с характерным придыханием:

— Учитель Кор Галом — один из Высших Гуру — Просвещенный. День и ночь он работает в своей лаборатории, изучая и создавая различные магические эликсиры. Так же он готовится там к Церемонии Вызова Спящего. А зачем он тебе?

— Идол Парвез велел мне сразу же идти к нему. От него зависит, примут меня в Братство или нет. Где, кстати, находится его Лаборатория?

— Следуй за мной!

Ничтоже сумняшеся, Лестер сорвался с места и бодрой рысью поспешил вперед. Я припустил за ним, понимая, что иначе буду искать этого Кор Галома до самой Церемонии. Мы пробежали через еще одну развилку, затем обогнули несколько шалашей. Затем моему взору предстало некое подобие Крещатика. Есть улица такая в Киеве — не понять, что у нее больше: длина или ширина. С нее, как мне объяснил Лестер, можно было попасть во все уголки Болотного Лагеря: на Площадь пред Главным Храмом, к Лаборатории Кор Галома, в кузницу и на Арену, к Главным Учителям и в лавку Фортуно. Мы побежали прямо, затем свернули налево и оказались у двух лестниц, ведущих на верхний ярус.

— Полезай туда. Там и находится лаборатория. Если что-то покажется тебе непонятным, ты всегда можешь вернуться и спросить у меня. Бывай, брат!

Чувствуя себя Тарзаном из племени Великих обезьян, я полез наверх. Добравшись на верхний ярус, обнаружил, что нахожусь у входа в здоровенный шатер, способный вместить до взвода солдат. У входа переминался с ноги на ногу угрюмый страж.

— Ты кто? — спросил его я.

Глаза у него загорелись нездоровым фанатичным блеском, даже ярче чем у Лестера, и он ответил:

— Я — телохранитель Учителя, Просвещенного Кор Галома!

— А можно мне войти?

— Войди! — кивнул он, — но помни, что одно твое неверное слово, и я увижу цвет твоих легких.

— Не тревожься! — ответствовал я, — на них нет ни малейшего признака туберкулеза. Даже нагара от ваших косяков, и то нет. Так я иду?

— Валяй!

Внутри обстановка напоминала убежище среднего бутлегера: какие-то сосуды с дурно пахнущими жидкостями, перегонные кубы, красноносый помощник по имени Каин в одеянии Послушника и сам Кор Галом — бритоголовый мужик неопределенного возраста с хищным крючковатым носом. По понятной причине я сначала обратился к помощнику.

— Привет! Я новенький!

Сколько мне еще произносить эту фразу? Как много здесь неизвестных личностей и политических движений?

— А я Каин — помощник Кор Галома, — приветливо отозвался тот.

На всякий случай я рискнул проверить.

— Послушай, а у тебя случайно нет брата по имени Авель?

— Увы, незнакомец. Брата с таким дивным именем у меня точно нет.

— А отца твоего не Адам случайно звали?

— Еще раз отвечу отрицательно, — улыбнулся парень, — по-видимому, ты ищешь знакомых?

— Можно сказать и так. А чем ты здесь занимаешься?

Очи Каина забегали так, что я подумал, уж ли не Онан его настоящее имя. Все-таки он ответил:

— Я помогаю Кор Галому смешивать снадобья для целебных эликсиров. Хотя, в основном меня допускают работать только с болотником и со слюной ползунов. В последнее время я вообще работаю только со слюной.

— Слюна ползунов? — удивился я, — это что за фигня такая?

Каин, по всей вероятности, был наделен от природы даром терпения. Потому что он не послал меня в пеший эротический тур и даже не обругал по-матушке. Вместо этого он принялся объяснять:

— Ползуны — это такие громадные пауки, которые водятся в Старой шахте. Самые храбрые и умелые из Стражей находятся там и охотятся на них. Только они знают, как добывается слюна ползунов — мы ее используем в качестве основного ингредиента для многих магических зелий. Если хочешь узнать подробнее, поговори с Гор на Драком. Он каждый день ходит к шахте и забирает всю слюну, что удалось добыть Стражам. После приносит ее Кор Галому.

— А Кор Галом — как он… как человек?

— Он не похож на остальных Гуру, хоть и является правой рукой Юбериона. Он разговаривает со всеми, кто с ним заговорит, но он очень занят работой. Поэтому я не советую тебе отвлекать его по пустякам.

Он, видите ли, не советует! Ха! А мне все-таки нужно его отвлечь по пустяку. И я видал в одном месте всяких там советчиков! Набравшись наглости, я подошел к этому алхимику в расписной тоге и поздоровался.

— Приветствую тебя! — отозвался Кор Галом, — чего ты хочешь?

— Я хочу быть принятым в Братство. Мне сказал идол Парвез, что все зависит от тебя.

— Парвез прав. Я заведую этими вопросами. Но сейчас у меня совершенно нет времени. Поэтому я соглашусь с мнением остальных Гуру. Если не менее четырех Гуру скажут, что ты подходишь для нашего Лагеря, я приму тебя. Да хранит тебя Спящий!

Последняя вежливая фраза была произнесена с такой интонацией, с которой обычно посылают нахрен, но я не обиделся. Выждав удобный момент, когда Каин засунул голову в какой-то мешок, изучая его содержимое, а Кор Галом наслаждался чтением некоего свитка, я на цыпочках прокрался к сундукам. Правый из двух сундуков закрывался на магический ключ — я чувствовал это. Замок левого сундука мне поддался. Там лежал листок пергамента, который я тут же стянул. Вроде бы никто ничего не заметил. Так же тихонько перебирая ступнями, я вышел из Лаборатории. Телохранитель молча смотрел в невидимую точку за горизонтом. Судя по всему, наступал вечер. По всему Болотному лагерю стали зажигаться магические фонари, светившиеся мягким голубоватым светом.

Пора было подумать и о ночлеге. На мои вопросы о том, где здесь можно переночевать, послушники дружно пожимали плечами. Один кадр предложил оставить это дело на усмотрение Спящего. Здравствуйте! Как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай. Я спустился со второго яруса и побрел по мосткам в надежде найти место для ночлега. Куда я попал, точно не скажу, но ко мне внезапно обратился Гуру. Сам.

— Кто ты, незнакомец! Ты не похож на остальных, кто служит Рудным Баронам. Я чувствую в тебе Искателя! Разве ты не ощущаешь в себе желание самому избирать свой путь, отбросить ложные цели, привитые недалекими людьми старого Лагеря? Я чувствую в тебе энергию!

Надо же? Он не цыганкой в прошлой жизни был? Подобные речи я слыхал от вокзальных гадалок, которые обычно присовокупляли к такому блестящему пророчеству просьбу «позолотить ручку». В ответ на что я предлагал бесплатно удалить кариес. А что до чувства, что ты не такой, как все люди… один знакомый прохвессор философии за рюмкой чая объяснял мне, что это чувство имеется у всех более-менее нормальных людей. Каждый не прочь оказаться эксклюзивом, тайным гением, единственным наследником карги-миллионерши. Никто только не хочет стать вторым Иисусом. Это касается тех, кто в здравом уме. Про остальных и речи нет.

— Эй! — удивился я, — ты со мной заговорил? Это значит, что и я могу обращаться к тебе?

— Я вижу, ты уже знаешь правила! Да, я заговорил с тобой, чтобы ты смог доказать нам свою преданность.

Вот те раз! Кому и что я собирался доказывать? Ладно, поможем. Может каким ананасом спелым наградят. Или лимоном не слишком кислым? Гуру представился как Идол Тондрал и продолжил свое охмурение:

— Свою преданность, ты можешь доказать очень просто. Нашему Братству страсть как необходимы новые члены. Приведи мне человека, желающего стать членом Братства, и я похлопочу, чтобы тебя приняли в Послушники.

Я задумался. В Послушники мне не хотелось, потому как я был одной ногой в Старом Лагере. Но полезные знакомства никогда не помешают.

— Где же мне искать такого человека?

— Народ в Новом Лагере развращен и вовсе не жаждет духовного освобождения. В то время, как в Старом Лагере много людей, чьи души жаждут свободы. Поговори с людьми и действуй! — ответил Идол.

— А зачем Братству новые члены?

— Мы готовимся к Великой Церемонии вызова Спящего! — томно закатил глаза Идол Тондрал, — чем больше братьев вызывает его дух, тем большая вероятность, что среди них находится тот, кто станет его Избранным. Это означает…

— Короче говоря, повышаете процент успеха, — пробормотал я, — хорошо, я найду вам такого человека.

Отойдя на бугорок, мне удалось найти сухое место. Откуда возможно было наблюдать за Идолом Тондралом. Он, по всему похоже, являлся здесь чем-то вроде политрука. Перед ним на дощатом помосте сидело несколько Послушников, которых он поднатаскивал в Учении о Спящем. Так минуло почти полтора часа. Идол Тондрал не собирался заканчивать свою лекцию, а его ученики вовсе не стремились разойтись на ночь по своим шалашам.

Поэтому я принял верное решение. Неслышно прокравшись во тьме, мне удалось очутиться в стоявшей за спиной Идола лачугу, где стояли несколько кроватей. На одной из них ваш покорный слуга и устроился, воздав хвалу Спящему за предоставленный ночлег. Тот кадр, что советовал мне надеяться на совесть их божества, оказался прав. Я очень быстро уснул и провел прекрасную ночь. Конечно, если бы находилась мягкое девичье тельце, ночь могла бы стать и вовсе — незабываемой. Но, как говорится: в отсутствие гербовой, пишем на клозетной. Евдокия Кулакова — баба тоже ничего, особенно после длительной голодухи.

Утром я проснулся вместе с первыми жабами и выглянул наружу. Над болотом стоял густой туман, в котором мои шмотки моментально отсырели. Идол Тондрал все так же бубнил основные постулаты из Теории Спящего Духа, а его ученики по-прежнему с прилежанием ему внимали. Подивившись на балбесов, я побрел к выходу из лагеря. Ага, сейчас ты в таком тумане да и найдешь верную дорогу! Когда это проклятие Богов немного развеялось, я обнаружил, что стою у лавки, за которой топчется бритоголовый молодец.

— Ага! Новенький! — констатировал он.

— Ну, новенький! — буркнул я.

Но торговца по имени Фортуно отнюдь не смутил мой скорбный вид. Хорошо поставленным голосом, с интонациями популярного ведущего ток-шоу он воскликнул:

— Внимание! Только для новеньких у нас в Братстве! Бесплатный приз! Три косяка с возможностью ежедневного повторения. Вот тебе три штуки «Северного темного». Только не кури их все сразу — возможна опасность отлета без последующей посадки. У нас уже есть один — с деревьями болтает на той стороне болота…

— Весьма признателен! — кашлянул я.

— Не за что, брат! И еще… если у тебя будут на продажу какие-нибудь травы, то я готов их купить. По сходной цене, разумеется. Только предупреждаю сразу: дубовую кору, сирень и жучье мясо я не принимаю! А то ходят тут… намедни один из Нового Лагеря приволок личинки болотожора. Нахрена они мне, спрашивается?

Я пожал плечами, дескать, ясное дело. Собственно, чего мне здесь топтаться? Задание Декстера выполнено, можно возвращаться с победой в облюбованный мною и выбранный после многих душевных терзаний Старый Лагерь. Ведь мне пойдут доспехи Призрака. Определенно…

Все же, нужно еще раз обойти по периметру это гиблое место. Чтобы больше сюда не возвращаться, чтобы больше не терзаться мыслью о том, что чего-то здесь не увидел, что-то да пропустил. Я свернул влево и вышел на набережную. Тьфу, да что же это такое! Ну какая, к Спящему, набережная на краю болота! Просто, здесь были очень высокие подмости — впрямь, словно на пристани какой-нибудь заброшенной речки. По подмостям прогуливался Страж с выражением крайней озабоченности на лице. Может быть, парня мучил геморрой, а может газы в кишечнике… короче, если бы не щемящее чувство одиночества, я никогда бы к нему не обратился.

— Здорово, да! — гаркнул я, — о чем грустим?

— Привет! — ответил Страж, — хвала, Спящему, пока все тихо.

Я осмотрелся. Над болотом стоял рев лягушек, точно они все вдруг узрели стадо кочующих французов. Им вторили местные насекомые и обожравшиеся цапли. Ничего себе, тишина! Но на всякий случай пришлось согласиться. Да, довольно тихо с утра.

— А чего ты здесь караулишь? — не утерпелось мне спросить.

— Я слежу за тем, чтобы к лагерю не подбирались болотожоры, — ответил он.

— А если кто-нибудь из них все же подберется? Ты его убьешь?

Страж посмотрел на меня, как на полоумного. Возможно я погорячился с вопросом, но ведь я никогда в жизни не видел живого БОЛОТОЖОРА. Мертвого, кстати, тоже.

— Нет, — кротко ответил он, — но я обязан всех предупредить. Тогда все население нашего лагеря забирается на второй ярус и мы ждем, пока эти твари уползут.

— Ясно! — произнес я, хотя мне нефига не было ясно. — Как звать тебя хоть, янычар?

— Гор На Ран!

Двигаемся дальше. Вполне вероятно, что в краткий миг моего пребывания под сенью этого гостеприимного лагеря доблестные болотожоры сюда не заявятся. Как жаль, что я не спросил Стража о том, как часто эти твари сюда наведываются. Ладно, пусть это будет сюрпризом. Куда, интересно, ведет вот это ответвление? Ну-ка, сходим!

Сооружение, по которому я шел вглубь болота больше всего напоминало волнолом или мол. Только эти гидротехнические сооружения обычно защищают морские порты от воздействия волн… вот, незадача! Отчего же подобное сооружение располагается прямо посреди болота? Ха, и тут Страж! Ну, как же без них, родимых! Радостно выкидывая ладоши, я поспешил к нему навстречу.

— Добрый день, славный воин! — однако, «славный воин» неприветливо и свысока глянул на меня.

— Предупреждаю, что я не потерплю неуважения! — заявила мне эта свинья в доспехах, — в моем лице ты можешь лицезреть приближенного служителя Спящему. Поэтому советую обращаться ко мне со всевозможным почтением.

Я осмотрелся по сторонам. Никого не видно, только где-то на берегу снуют мелкие фигурки послушников, что-то растирая в огромных чанах. На небе ни облачка, но вместе с тем солнца не видно из-за Барьера. Туман тоже рассеялся. Хм! Значит, он в самом деле такой придурок! И солнышко не напекло его обритую головушку, и ветер не надул ему в его оттопыренные ухи. Да, ухи! Такие локаторы вполне могли служить дизайнеру источником вдохновения при проектировании каких-нибудь писсуаров или унитазов. Но я вовсе не был дизайнером, поэтому рявкнул в один из этих писсуаров:

— А ну, смирно стоять, когда с тобой разговаривает подпоручик! Что за прическа такая, я вас спрашиваю? Ты куда волосы девал, падаль?

Бьюсь об заклад, что на этого парня последние лет десять никто не орал. Он сначала безмерно удивился, а затем потянул из-за спины свой огромный двуручный меч. Этого я, конечно, позволить ему не мог. Боже ж мой, как он смешно хрюкнул, когда мой массивный кулак врезался ему поддых. Отлично! Теперь добавим ногой по сонной артерии и не забываем еще раз воровато оглянуться. Никого. Займемся вполне привычным занятием под именем «мародерство». Майн готт! Да ради такого меча можно было уложить троих Стражей! Это же целое произведение искусства. А арбалет за спиной! Что этот придурок о себе возомнил, где стащил он это оружие? Если такова выучка всех воинов Спящего, то грош им цена. Ничего удивительного в том, что при виде болотожора все население лагеря залезает на деревья и со страхом молится своему божеству.

В тот момент, когда я развесил по своему уже достаточно мускулистому и сильному телу оружие поверженного Стража, тот открыл глаза.

— Надо же, очухался! — удивился я.

— Я пожалуюсь учителю Кор Ангару! — простонал избитый мужик.

— Жалуйся! Не забудь упомянуть, что тебя обработал безоружный новичок. Твой учитель будет очень рад!

Про Кор Ангара я кое-чо слыхал. Нечто такое, что позволяло мне быть уверенным: ни к какому учителю страж не пойдет. Иначе его выпрут на рисовые поля Нового Лагеря в порядке обмена опытом. А оттуда возьмут какого-нибудь Горацио. И никто не проиграет: Лорд будет доволен, что избавился от забияки, а Кор Ангар приобретет квалифицированного воина.

— Отдай хотя бы меч! — проскулил он мне вдогонку.

— Ты им что, рыбу ловишь? — спросил я, доставая из рюкзака булаву Шрайка, — тебе по ошибке выдали неплохое оружие. Но ты им можешь порезаться… несмотря на такие крутые доспехи, ха-ха! Вот тебе кувалда поскромнее!

С этими словами я швырнул ему под ноги булаву и ушел, похохатывая. Нет, определенно не зря я заглянул сегодня на пирс к рыболовам. Разжился очень неплохим двуручником и прихватил арбалет — грозное и в умелых руках смертельное оружие. Таким образом, сегодняшнее утро складывается как нельзя удачно.

Оно бы сложилось еще лучше, если бы я не заговорил с одним из Послушников, что сидели в позах китайских болванчиков и перетирали какую-то траву в сосудах, похожих на двухведерные горшки. Работали они под присмотром одного из Гуру, глубокомысленно поглядывающего по сторонам своими желтыми совиными глазенками.

— Привет героям социалистического труда! — поздоровался я с крайним Послушником.

— Ох, брат! — ответил тот, — не до тебя мне сейчас.

— Че такое? Гашиш взопрел?

— Я уже сутки сижу здесь и перетираю эти чертовы корешки. Я устал и хочу спать. А мой сменщик где-то застрял и не желает меня сменить.

— Так почему бы тебе не сходить и не разыскать его?

— Нельзя, брат! — скорбно вздохнул Послушник, лысый что твой младенец, — нужно работать, и нельзя останавливаться. Ибо тогда результат моей работы можно выбросить. Мы меняемся каждые шесть часов, ни на секунды не переставая растирать эти корни.

— Сложный у вас э-э… технологический процесс! — покачал головой я.

— Слушай, брат! — с надеждой посмотрел он на меня, — а может ты выручишь меня?

— Что? Сесть за педали этого самогонного аппарата? Ни в жисть!

— Да нет! Нужно всего-навсего разыскать этого паршивца и сказать, что я уже на последнем издыхании…

— Ну, это еще куда ни шло! — вздохнул я с облегчением, — как зовут эту сволочь?

— Харлок! — скопировал он мой вздох, — где-то возле лавочки Фортуно у него излюбленное место. Могу поклясться, что он сидит там у кальяна.

— Найду, повешу!

— Меня зовут Горим! — донеслось до моей спины.

Ага, осталось лишь найти его сменщика. Честно говоря, жалко этого бедолагу. Навряд ли сидеть сутками у ступы лучше, чем наяривать киркой в Старой Шахте. Хотя… если по любви…

Пришлось мне переться назад к лавочке Фортуно и выглядывать этого проклятого лодыря. В принципе, что его выглядывать? Вот он, собственной персоной! Присосался к кальяну, точно заправский граф Монтекристо. А чего это я давно графьев не шугал?

— Эй, кабан! — позвал его я, — кидай свой кальян! Тебя ждет приятель Горим у молотильного пресса! Ну-ну, не вытягивай этот топорик — ты им и пользоваться-то не умеешь!

С быстротой шершня Послушник вскочил на ноги и ринулся на меня. Хлопец он был, что и говорить, мускулистый, да только сильно задурил ему голову болотник. Я успел надавать ему поддых, под бейцы и напоследок хлопнул по ушам. Стоящий неподалеку Фортуно одобрительно заворчал:

— Он даже не успел обнажить оружие! А где это ты успел обзавестись таким симпатичным арбалетиком? Час назад у тебя его еще не было…

— Гор На Поц подарил, ясно! — рыкнул я, — и не приценивайся — у тебя руды не хватит, чтобы его купить!

— Как знать! — прищурился Фортуно.

Мля, еще один Атос на мою голову! Так и стреляет своими маслянистыми глазками! Дам ему лук, чтобы отвязался!

— Вот тебе от бабушки гостинец! — проворковал я, отдавая ему оружие, которое здесь почему-то называлось «Лук Всадника». Особенно это выглядело диковинным, ведь всадников здесь не было и в помине. Может, со старых времен название осталось?

Тем временем поверженный Харлок начал подавать признаки жизни. Первым делом это выразилось в струйке мочи, сбежавшей по его волосатым коленям на Святую Землю Братства Спящего. Вторым делом послышалось обычное для этих мест «Ты даже не успеешь пожалеть об этом», а затем Послушник принялся кое-как подыматься на ноги. Слова, которые он издавал при этом, вряд ли вряд ли бы подняли его высоко в глазах Гуру.

— Значит, слухай сюда, дите неразумное! Я — генерал Власов из Центра. Имею приказ доставить тебя в Освенцим… да… а ты знаешь, что там на воротах написано? «Финита ля комедия»[12]!

Я схватил его за ухо и задумался. Чего это я все за ухи хватаю? С другой стороны, за что еще можно ухватить человека в набедренной повязке и с тщательно выбритой головой? А ухи у местных недурны… отменный холодец получился бы! В это время лентяй взмолился:

— Ну чего ты ко мне пристал? Сижу, никого не трогаю…

— Ага, кальян починял лагерный! Брось брехать и тащи свою задницу на берег — сменять Горима. Он не меньше твоего соскучился по кальяну!

— А можно мне еще часок…

— А может тебе еще и бабу голую? И кусок сала, размером два на три метра? А ну, пошел!

— Да иду, иду, ишь, пристал!

Харлок обиженно шмыгнул носом и пошел по направлению к лестнице, ведущей наверх — к Лаборатории Галома. Глянув ему вслед, я решил еще раз обойти Лагерь с подветренной стороны и обрадовать беднягу Горима. Заодно проверим свою силу внушения на товарища Харлока.

Ничего не меняется! Все также на площадке под навесом сидели болваны-послушники, слушая такого же болвана-Гуру. В принципе можно было бы именовать болвана Гуру с большой буквы «Б», что соответствовало бы его сану, но нам ни к чему такие сложности. На знакомых мне подмостях помимо Гор На Рана топтался еще один Страж, чуть повыше и поближе к Лагерю. Этот, видать, не имел достаточно резвых ног, чтобы смотаться от болотожора… в случае нападения. Избитый мной витязь мрачно бродил по своему брекватеру и, завидев меня, обиженно отвернулся задом. А может, и не обиженно? Может, с намеком? Кто их разберет, засранцев!

Мама, все нормально! На месте Горима сидел обдолбанный вконец Харлок и усердно работал толкачом. Вот и ладненько! И не нужно больше слов! Можно отправляться в Старый Лагерь и сдавать дела — моя миссия здесь выполнена на сто процентов.

— Чего?

Это ко мне обратился Гуру. Идол Оран. На не пошел бы ты, дядя!

— Подойди ко мне, брат! Ты совершил сегодня благое дело! Помог одному из детей Спящего… да, брат! У меня есть для тебя задание: мы очень нуждаемся в болотнике, поэтому ты должен нам его доставить от наших сборщиков. Этим ты докажешь преданность Спящему!

Сказано это было таким тоном, что я невольно офигел. Я что, похож на желающего вступить в ряды этих обормотов? Хотя, в ином случае, для чего я здесь? Признаться: извините, я тут у вас спер кое-что, а ваше Братство мне вообще, до лампочки! Ладно, чего там ему нужно?

— Где же мне искать этих сборщиков?

— Я еще не давал разрешения разговаривать со мной! — высокомерно произнес Идол Оран.

— Что??? — от удивления во мне поднялась волна негодования. Да что этот Идол возомнил о себе? Я приблизился к нему и тихонько произнес:

— Не пошел бы ты! Мне насрать на ваш урожай болотника! «Я не давал разрешения со мной разговаривать!» — передразнил я его, — есть четкий закон Братства: «Послушник имеет право обращаться к Гуру лишь после того, как тот с ним заговорил». Четко и ясно! А ты тут совсем оборзел, на краю Галактики! Может, мне тебя еще и в очко лизнуть?

На лице этого истукана на миг промелькнуло сладостное выражение, но он тут же поджал губы:

— Прости, брат, я и вправду забылся. Нам очень нужен болотник.

— Где мне искать этих сборщиков? — повторил я свой вопрос.

— На том берегу болота, — он указал рукой в направлении темнеющих деревьев неизвестной мне доселе породы. Они росли метрах в восьмидесяти от нас, но на той стороне.

— Ты предлагаешь мне перебраться через топь? — изумился я.

— Там не так уж и глубоко. Наши сборщики регулярно там собирают болотник и целебные травы.

Бормоча проклятия в адрес всех лысых и твердоголовых, я нерешительно подошел к темно-зеленой, вонючей воде. Перспектива перебираться на тот берег меня не прельщала. Но что делать? И отчего во мне все видят спасителя, поручая самые мерзостные занятия? Подобно всем нормальным людям, я испытывал болотофобию — кому это понравится, если под ногами окажется бездна, над которой ни плавать, ни летать. Карасям она наверняка пришлась бы по нутру, но я таки не карась! Ладно, чего не сделаешь ради собственной репутации! В смысле, хорошей репутации. Снять портки перед тем, как войти в эту, с позволения сказать, водичку… нет, меня бы даже Шварценеггер не заставил бы. Хотя еще неизвестно, кто кого бы одолел. Хм! В этакой водице живущие там твари могут откусить самую дорогую мне вещь — репликатор для оставления отпрысков. А живем мы, как говорится, только ради деток! Ради них, милых! Правда мне сдается, что начинают меня активно прочить в герои неизвестные науке божества… да! А героям дети обычно не полагаются. Так и пишут в некрологах: дескать, умер, не оставив потомства. Оплакиваем мы, потому что боле некому. Во блин! Уже и берег! Стоп! Это что за мужик? Из Кащенки сбежал, что ли?

— Эй, вепрь, ты кто? — спросил я.

— Я — Гуру из Болотного Братства! — гордо задрав сопливый нос, на котором тихо притаилось нечто маленькое и зелененькое, — мои подданные называют меня Идол Нетбек.

Ага! Точно спятил мужик. Готовый клиент психбольницы.

— Дык и где же твои подданные?

— Вот! — он задрал свой нос еще выше, так что наружу показались волосы из ноздрей, — да неужели ты не видишь? Это же деревья! Они разговаривают со мной! Ты должен мне помочь!

— Да тебе только неотложка помочь может! И мускулистые парни во всем белом, крепко поддерживая тебя за плечи, уведут с этого на тот свет…

— Мы с тобой превратим это болото в цветущий сад! Вернись! Куда ты!

— Я пошел за Мичуриным! — бросил я на ходу, — потому что сам только рожи раскрашивать и умею.

Нет, этому уже не помочь. У него над головой собаки летают, а он не видит! Идем дальше. Да вот же они — сборщики! Этот, судя по дембельскому виду, главный.

— Здорово, ботаники! — пробасил я, — я от Идола Орана. Он прислал меня за дневным урожаем болотника. Есть у вас такая трава?

— Имеется! — задорно ответил Послушник со смешным именем Балор, — вот, держи! И не забудь сходить на ту сторону болота — к другой группе. Иначе Кор Галому может показаться странным, что ты принес так мало травы.

— Да как ты… да ты что… да вы тут все сумасшедшие! — заорал я, — куда я могу отвести ваш клевер? Кому он нахрен нужен!

— Не скажи! — рассмеялся Балор, — есть одно местечко, где очень интересуются такой травой.

— Интереса для: кто эти придурки?

— Ага! Задело все-таки! Но есть одна проблема, парень: я тебе скажу, а ты со мной прибылью не поделишься…

— Зуб даю!

— Зуб болотожора? — изумился Балор, — где ты его стянул?

— Бля!!! Выражение это такое. Типа честного слова! Половина прибыли — твоя!

— Нет. Так не пойдет. Давай-ка ты мне пятьдесят кусков руды, и я тебе скажу имя скупщика!

— На! На! — сунул ему в зубы я свой порядком натруженный кулак, — я тебе дам руду, а ты мне сообщишь адрес одной хромой старушки, живущей у черта на рогах!

Балор едва не заплакал.

— Слушай, незнакомец! Я то тебя найти не смогу, а ты то завсегда меня сможешь разыскать! Полжизни торчу на этой стороне болота! Одно утешение — в бригадиры выбился. И то — спасибо старому дружку Вирану. Подсобил.

— Не хнычь. В случае чего я тебя заклятием «серпа и молота» достану!

— Это как? — и вовсе сник парень.

— А так. Пущу слух, что в очко играешь по ночам. Причем, в свое. Пальцем.

— Да дай ты хоть тридцать кусков! — взмолился Послушник, — пару окороков на материке заказать! Спины к брюхам поприсыхали! Вкалываем тут, как рудокопы, а жрать — только подсмоленый рис.

— Держи пятьдесят! Заработал. А теперь сообщи мне имя. Назови его имя, сестра! Ну, давай, Мери Поппинс!

— Ты же обещал… а сам сразу в «поппинс»…

Я просто прекратил ломать этого придурка. Неинтересно. И так, человеку из двадцать первого века тяжело разговаривать с местным отребьем, да еще и шутить… да ну его!

— Имя скупщика травы!

— Си… Сайфер! Чувак из Нового Лагеря! Его там еще «Чифирем» кличут. Высокий такой, белобрысый.

— Ладно. Возвращайся к своей молотилке. Устал я от вас, поганцев. На котором краю болота хоть они собирают коноплю… тьфу ты, болотник!

Балор мне показал пальцем и как-то странно ухмыльнулся. Но я его ухмылку списал на нервную почву… зря! Потому что как только я выбрался из-за могучего дерева на берег болота, из его недр поднялась огромная, как задница у слона, голова. Издав трубный рев, которому мог позавидовать любой тепловоз, она устремилась ко мне.

1Так называется роман Ивана Мележа — народного писателя Беларуси, из цикла «Полесская хроника».

Уровень 8. Возвращение в Старый Лагерь

Вы наверняка сейчас думаете, что я мгновенно вытащил свой двуручник и изготовился к обороне. Нет, господа! Нет, увы. Бывший толстяк-оператор, а нынешний конкистадор Марвин бежал от этой твари со скоростью скаковой лошади. Мое счастье, что болотожор лишь ревел как тепловоз, а скорость у него была гораздо меньшей. Иначе мне бы больше нечего было делать в этом странном мире, и история оказалась бы недосказанной. Когда чудище раскрыло свою пасть, я понял, почему его называют именно «болото-жор». Таким ротиком медочку бы зачерпнуть килограммов двести, да без хлеба, да погнаться за дураком-пасечником, по глупости осмелившимся помешать трапезе!

Итак, «пасечник» мчался сломя голову по мягкой почве болота, а за ним ползла двухтонная туша ожившего кошмара из сна какого-нибудь наркота со стажем. Когда у меня из-под ног с визгливым криком шуганулся один из сборщиков болотника, я понял, что приволок проблемы Балору. Законные проблемы. На которые он вовсе не рассчитывал, отправляя меня на другой конец болота. О, боги! Мне довелось увидеть его страшную кончину. В то время как оба его подручных вовсю делали ноги в противоположных направлениях, он все еще смотрел по сторонам, пытаясь определить источник опасности. Это его и погубило.

Спрятавшись за дерево, я увидел стремительный бросок болотожора — и сандалии Послушника Балора исчезли в пасти чудища. После чего оно как-то недовольно заклекотало, развернулось на сто восемьдесят градусов и поползло обратно, совершая вычурно-гибкие движения своим огромным туловищем-хвостом. Признаюсь как на духу: если бы я сегодня позавтракал, то меня давно бы уже скрутила медвежья болезнь. А так мой желудок всего лишь скрючился в три погибели, и вашего покорного слугу вытошнило желчью. Черт подери! А ведь Снаф говорил, что на этих тварей охотятся!

Ладно. Пусть так. Но ведь мне все равно нужно на ту сторону болота — к группе Вирана. Я еще не решил, что мне лучше сделать: отнести болотник Кор Галому, либо переправить его на другую сторону колонии — Сайферу. Однако знал, что к Вирану мне попасть необходимо. Побродив по самой кромке лужайки, на которой Послушники собирали болотник, я заметил одну странную вещь. Между лужайкой и основной частью болота было небольшое возвышение. Болотожоры за него старались не заползать, так как эти твари любили находиться в акватории (если можно так выразиться) своей части болота. Там было с метр чистой воды и много ила на дне — видимо, эти два обстоятельства привлекали этих рептилий, в великом множестве копошившихся по всей площади водоема.

Я решил обойти этот рассадник нечисти слева по периметру — казалось, что так будет безопаснее. В самом деле, мне удалось обогнуть водоем и увидеть вдалеке еще одну группу Послушников. Они стояли в позах одиноких бедуинов, собирающих трюфеля, и опасно фланировали между водоемом с болотожорами и Барьером, мерцавшим неподалеку синеватыми огоньками Святого Эльма. Однако между нами было около сотни метров и огромная стая шершней, с угрожающим гудением патрулировавших проход. Вот где мне пригодился бы арбалет. Пригодился бы… когда бы я умел из него стрелять, вашу мать! Нет, я, конечно, знал, как это делается: специальной рукоятью натягивается тетива, кладется болт — короткая массивная стрела — прицеливаешься и стреляешь. Только вот нихрена не ясно, как и куда целиться! Первый же болт ушел в сторону и воткнулся в кору дерева, стоящего в пяти метрах от точки прицеливания. И зачем я подарил лук этому болвану Фортуно! Из него я бы перестрелял этих мутантов в два счета!

Пришлось действовать хитро и осторожно. Я аккуратно выманивал шершней по одному и разбирался с ними молниеносными ударами своей булавы, предпочтение которой я все-таки отдал перед двуручником. Таким образом, мне посчастливилось стать счастливым обладателем шести пар крыльев. Все. Путь расчищен, можно идти к группе Вирана. Я вытер свое мокрое от пота лицо, ополоснул его водой из нижнего водоема справа и медленно побрел к сборщикам, оглядываясь на каждом шагу. Эта прогулочка будет почище миссии группы коммандос в сельву Гондураса!

— Привет, трудяги! — поздоровался я. Виран очень подозрительно посмотрел на меня.

— Ты кто?

— Я от Идола Орана. Он велел мне сходить к вам и забрать болотник.

Послушник сощурился в презрительной ухмылке, которую мне захотелось согнать с его рожи ударом кулака.

— Этак всякий может придти и сказать, что он от Идола Орана. И мне что же, всем его отдавать? Нет, брат, на такие шутки я давно не покупаюсь!

— Слышь-ка! Ответь мне на один вопрос: и много есть таких дураков, что пробираются через эти топи, чтобы прикинуться посыльными от Идола Орана или Кор Галома? — у меня от гнева побелели костяшки. Виран это увидал, и примирительно бросил:

— Не сердись, парень. В прошлом году один тип из Нового Лагеря (Чифирь, его звали, что ли) вот так же пробрался к нам и утащил от меня целых двести побегов болотника. Брехал, что его послал Кор Галом. И знаешь, что мне потом сказал Просвещенный?

— Догадываюсь…

— Мне нужны гарантии. То есть, я должен быть уверен, что ты именно тот, за кого себя выдаешь.

— Так что, мне сбегать к Кор Галому за рекомендательным письмом?

Виран негодующе фыркнул:

— Просвещенный в прошлом году выдал такое же письмо этому Чифирю. Этот подонок объегорил и его тоже. С тех пор он и носу не кажет в наш лагерь. Кор Галом поклялся, что найдет способ уничтожить лабораторию Нового Лагеря, но с тех пор я торчу здесь и ничего об этом не знаю.

— Сайфер жив, — обрадовал его я, — видел его недавно. Он исправился и теперь промышляет нападением на караваны Старого Лагеря.

— Речь не о нем! — перебил меня Виран, — как мне поверить тебе… ага, нашел! Видишь ли, мои ребята сильно страдают из-за этих летающих тварей. Если ты их перебьешь, то я тебе поверю. Годится?

Я пожал плечами. С тех пор, как довелось очутиться по эту сторону барьера, меня постоянно используют. Что же, придется помочь этим бедолагам. Авось, на том свете зачтется. Правда, если тот свет будет хоть чуточку похож на этот… ладно!

— Так по дороге сюда я расправился со всеми шершнями! — сказал я на всякий случай.

— Видали! — хмыкнул Виран, — а также видали, как ты улепетывал во все ноги от болотожора. Что там с Балором? Надеюсь, жив?

Я с трудом вспомнил труды классика мировой литературы и вздохнул.

— Человек часто попадает в такое положение, когда ему остается только надеяться. Надейся же и ты, Виран! Надейся на то, что твой приятель Балор жив, хотя я лично видел, как он исчез в глотке болотожора.

Послушники стояли молча, подавленные моей речью. Наконец Виран проглотил комок в горле (а тот, надо сказать, был немаленьких размеров) и пробормотал:

— Успокой, Спящий, его душу! А ты… ты… шершни во-он там!

Он указал мне рукой на островок, находившийся как раз напротив их маленького коллектива. Я просто кивнул и спросил:

— Болотожора, что пасется рядом, убивать тоже?

— Как хочешь. Главное, если он за тобой погонится, не беги сюда.

Добравшись до островка по неожиданно прозрачной неглубокой воде, я внезапно понял, отчего эта парочка шершней так беспокоила послушников. Над островком жужжали всего два шершня, но жужжали качественно. Набравшись сил на этом плацдарме, они совершали налеты на группу сборщиков болотника и заставляли их нервничать. Еще на острове росли очень сильные целебные травы. Вот эта, например, с четырьмя листиками… она равнялась адекватной по лечебному эффекту слабенькому эликсиру. Я гуляючи расправился с шершнями и принялся собирать травы, но едва не был замечен болотожором, остановившимся неподалеку попить водички. Или пописать, хрен его знает. Да только он так недовольно заворчал, что я тут же спрятал травы в рюкзак и нырнул в сторону берега.

— Ну что, — спросил я у офигевшего Вирана, — даешь болотник?

— Да уж! — только и ответил тот, — такое мог сделать или дурак, или преданный лагерю человек. Поскольку дураку меня не провести, я заключаю, что ты «швой парень». Держи болотник. Если Кор Галому этого покажется мало, то скажи ему, чтобы высунул свою жирную задницу из Лаборатории и пришел к нам помогать. Как тебя звать, парень?

— Марвин! — ответил я.

— Погоди! — удивился Виран, — а ты не тот Марвин, что моет пустые бутылки на кухне в Старом Лагере?

— Нет! — рявкнул я, — разве ты не видишь, что я не умею мыть пустые бутылки!

В это время со стороны водоема послышался тревожный гудок, и наша ватага бросилась врассыпную. Виран, дурилка картонная, угодил сдуру под разряд Барьера и завыл так, что напугал болотожора. Рептилия с испугу нырнула и отплыла подальше. Послушники один за другим вернулись к работе, а я потихоньку стал пробираться через «линию фронта», к своим. Увидав меня целым и невредимым, Идол Оран заорал в экзальтации:

— Ты спас наших Послушников! Такое мог совершить только человек, искренне преданный спящему! Иди же к Кор Галому и скажи ему, что я вижу тебя в наших рядах!

Лучше бы какой презент дали! От их "спасибо" у меня уже живот бурчит. Пришлось доставать резервный кусок ветчины и трапезничать. От этих подвигов во славу Спящего сильно разыгрывается аппетит. Но с тех пор, как я здесь, никто и не заикался о том, чтобы меня накормить. Жуя великолепное, нежное мясо, я размышлял. Что мне делать с этой кучей болотной травы, которая и так уже провоняла мне на весь рюкзак? Нести ее в Новый Лагерь — сомнительное удовольствие. Да и Сайфер мне особо не понравился — надменный хлыщ. Кор Галом тоже не подарок, но все-таки влияния у него побольше. Решено, сейчас же отнесу эту тину Просвещенному и посмотрю на его реакцию. Может, хоть на пиво даст…

Кор Галом на пиво не дал. Сказал только:

— Тебе чего?

— Болотник принес, — поджал губы я, понимая, что подарков мне не видать.

— Давай сюда.

— На.

— Да благословит тебя Спящий! — отмахнулся от моих пытливых глаз Кор Галом.

— Ступай! — шепнул мне Каин, — Учитель очень занят.

Ну и хрен с вами! Со всем Болотным Лагерем! И правильно вас народ в Старом Лагере называет придурками! Кто же вы еще после всего этого! Вздохнув, точно стая маленьких болотожоров, я поспешил ретироваться. Точно во сне миновал Лестера, до сих пор беседующего с Идолом Намибом на предмет количества ногтей на лапах Спящего, попрощался с обкуренными стражами и вышел вон.

Как приятно снова очутиться на открытом просторе, видеть цветущую зелень и резвящихся крысокротов. Вот это то, что мне сейчас необходимо. Запасы продовольствия в рюкзаке подошли к концу, так что я с удовольствием поохотился на этих розовозадых тварей, размером с небольшого поросенка. Все! Теперь мне голод не страшен, и я могу на ближайшие несколько дней забыть об охоте. Завернув окорока в пахучие широкие листья какого-то растения, похожего на гигантскую лавровую вишню (по запаху), я отправился дальше. Сегодня же вечером разведу костер и закопчу мясо, чтобы дольше сохранялось и сохраняло свои вкусовые качества.

Я двигался легким размеренным шагом, иногда переходящим в бег. Не забывал и оглядываться по сторонам — впервые я совершаю путешествие по колонии без провожатого, так что иногда сосет под ложечкой. Несмотря на то, что знаю точно: по этому маршруту все хищники уничтожены, а новые еще не решаются заходить на чужую свободную территорию. Вот и пляж ящеров — взад-вперед по нему прогуливаются четыре здоровенных варана. Не совсем они похожи на варанов — больше на черепах, где-то прое… потерявших панцири. А что вот это за мостик? Куда он ведет, интересно?

Нет, мое любопытство меня когда-нибудь погубит. Это же надо! Опять стадо черных гоблинов, голов в пятнадцать… двоих мне удалось уложить, зато остальные едва не прикончили меня. Мне опять пришлось спасаться бегством, а мерзавцы гоблины гнались за мной по пятам едва не до самых южных ворот. Нет! Когда-нибудь я сюда вернусь, и они мне ответят за все!

В Старый Лагерь я ступил упругой походкой победителя. Тут же свернул налево и отдал Декстеру искомый рецепт. Тот долго вглядывался в непонятные закорючки Кор Галома и, наконец, неохотно признал:

— Да, это он. Ты меня удивил, Марвин.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Я знаю все про всех, — спрятал улыбку Призрак, — свое обещание я сдержу. Нам нужны такие люди, как ты.

Я попрощался с Декстером и уже намеревался бежать к Фингерсу, но ощутил резкую боль к животе. Неужели, аппендицит? В прошлой жизни мне его удалили, так не приведи Господь загнуться от него в этой. Пришлось подняться чуть выше и присесть на лавочку рядом с одним из рудокопов. Внезапно меня осенило: а на что я собирал под новом у болотожора целебные травы? Ежели они целебные, то должны помогать и от болей в животе! Сейчас проверим!

Достать из рюкзака пучок травы и сжевать его было делом одной минуты. Трава и впрямь оказалась панацеей от всех болезней: боль в животе утихла, перестали болеть ребра, ушибленные дубинками гоблинов, даже унялся натертый мозоль на мизинце правой ступни. Я вытянулся на лавочке и приветливо улыбнулся этому миру. Внезапно рядом послышался горестный вздох рудокопа. Бедняга страдал.

— Какие-то проблемы? — участливо осведомился я.

— А никаких! — отозвался тот, — просто я за день спустил те несколько жалких кусков руды, за которые неделю горбатился в шахте. И все проблемы! Как оно все заколебало!

— Да! — вздохнул я, подражая ему.

— У меня был приятель. Мелвин. Он жил на той стороне Внешнего Кольца. Там есть такая хижина с навесом…

Эта хижина вот уже неделю числилась за мной, но я не стал об этом упоминать. Вместо этого я продолжал слушать жалобную речь рудокопа.

— Так вот, он говорил мне: «Дасти, пошли бы они все в задницу! Пусть добывают руду без меня, а я ухожу. Идол Парвез обещал мне помочь добраться до их лагеря, так что решение я уже принял!» Проклятый Мелвин! Небось, греет пузо на солнышке, в то время как мы вкалываем в шахте до седьмого пота!

— Я видел Мелвина! — сказал я.

— Да ну! И что же он?

— Привет передавал некоему Дасти. Это ты?

— Ну, так…

— Говорил, что ты сделал глупость, — произнес я как можно равнодушнее, — что не отправился с ним.

Не знаю почему, но мне внезапно вспомнилось, что я не выполнил задание Идола Тондрала. Вот он — человек, которого так жаждет заполучить Братство. Нет, можно конечно наплевать на Тондрала, но я так не привык. Все свои дела я привык завершать, а что до принятия в Старый Лагерь… это может немного подождать. Решено! Я отведу к Идолу Тондралу этого парня.

— Могу тебя туда отвести! — предложил я, однако Дасти воспринял мое предложение безо всякого энтузиазма.

— Ничего не выйдет, парень. Я был слишком неосторожен и много болтал. Теперь стражники меня не выпустят.

— Вот те раз! — опечалился я, — а что же делать? Не буду же я убивать стражников… еще чего доброго меня самого пристукнут. Может…

Дасти покачал головой и сказал, что стражников у Северных ворот не прошибешь ничем, а вот стражников Южных ворот можно попробовать подкупить. При слове «подкупить» он с тоской посмотрел на мой рюкзак. Вот ведь положеньице! «Бабуля, как пройти в библиотеку? А то так есть хочется, что аж переночевать негде!»

— Ладно, щучий сын. Заплачу я за тебя выкуп, — благодушно произнес я.

— Только ты… и со стражниками разговаривай… я не умею такие дела делать…

Остро осознающий свое ничтожество Дасти сделал вид, что обчищает свои штаны. Послал Иннос попутчика! Надеюсь, что шершни его по дороге не загрызут, а то смеху будет… как он киркой машет — ума не приложу! Редко встретишь такого бестолкового парня! Хотя в шахте работа тоже не сахар — психом стать можно. Я дружески пнул Дасти коленом под зад, указывая нужное направление, и мы поплелись к Южным воротам. Патрулирующий этот район Шакал тоскливо глянул нам вслед, но получил от меня десять кусков руды и заткнулся. К сожалению, откупиться от остальных стражников такой мелочью не получилось.

— И куда это ты направляешься с нашим другом? — весело спросил Привратник.

— За грибами! — нашелся я.

— А где же ваши лукошки?

— Вот тебе сто кусков руды и разуй глаза! За спинами наши лукошки!

— Прозрел! — буркнул стражник, — это же надо, лукошек не заметить!

Я не буду подробно описывать пустынную дорогу, по которой мы с моим попутчиком тащились битых два часа. Уже Дасти начал ворчать, что проклятый Болотный Лагерь находится в другой стороне, а я веду его черт знает куда — как бы не на жертвенный алтарь. Уже была занесена в благородном гневе правая моя десница, дабы отвесить дураку изрядную плюху, как мой попутчик радостно подпрыгнул и завопил:

— Вот он! Вижу! Вон он — Болотный Лагерь!

Нет. Не понимаю я людей. Чему тут радоваться? Из одной кабалы попал в другую и сам себя поздравляет! Там добывал руду, а здесь пойдет на прополку болота под носом у кровожадных болотожоров! Или будет растирать дурь в чанах! Короче говоря, завел я этого идиота к Идолу Тондралу и показал ему его.

— Вот, Учитель! Вручаю тебе этот сосуд скорби вместе с ключами от него, а я вынужден откланяться. Меня ждут великие дела.

Вздохнул Идол Тондрал и спрашивает:

— А того ли человека ты мне доставил, брат?

— Того-того! Душа его в смятении, а тело вполне крепкое. Сгодится перемалывать корешки, травки и прочие вкусности. Но сначала промойте ему как следует мозги — чтобы он не протестовал, когда вы посадите его на сутки у чана или отправите на болото.

Идол хитро глянул на меня, да и говорит:

— Из тебя мог бы получиться неплохой Гуру. Хочешь, я потолкую с Кор Галомом? Подумай, от чего ты отказываешься?

— Подумал, — отвечал я, — от малярии и от плеврита. Воздух болота не столь полезен мне, как раньше, поэтому я обоснуюсь где-нибудь повыше. А если у тебя появится желание подкинуть мне какую-нибудь работенку, то передай послание вместе с вашими сборщиками слюны: Гор На Драксом и иже с ними. Прощай, Гуру!

— Да хранит тебя Спящий! — искренне ответил Идол Тондрал и жестом указал Дасти на его место под навесом.

Я уходил под мерное гудение наставников и жалел, что не имею возможности задержаться здесь подольше. Прикольные ребята — эти сектанты. Как дети. Стоп! Да это же Мелвин!

— Эй, Мелвин! — окликнул его я, — видал, я привел Дасти!

— Отлично! — улыбнулся бывший рудокоп, еще не успевший разжиться повязкой послушника, — будет время, я обязательно его навещу. Ты у Тондрала его оставил?

— Да.

— Тогда я спокоен. Раньше, чем через трое суток Идол его не выпустит. А ты как?

— Иду за шмотками Призрака!

— Ну, удачи… я так и не смог кем-то стать в Старом Лагере, может тебе повезет больше. Береги мою бывшую хижину!

Попрощавшись со стариной Мелвином, я собрался уже покинуть это гиблое место, но меня остановил Йору — Послушник, читавший «Краткий курс по теории Спящего» новичкам, к коим принадлежал и мой недавний собеседник.

— У тебя покурить ничего нету? — спросил он, — уши пухнут!

— Есть у меня такая трава! — ответил я, — а чего дашь?

Йору напрягся и начал думать. Думал он шибко — весь его огромный лоб покрылся капельками пота. Впрочем, скорее всего, это была ломка.

— Могу помочь тебе… ну, чтобы Гуру начали с тобой разговаривать!

— Они и так почти все со мной болтают, разве что Идол Намиб быкует. Но ничего, мы его обломаем!

— Я тебе помогу заговорить с Идолом Намибом! — выдохнул Послушник, — только дай затянуться. Уф, как приятно! А ты что, совсем не куришь?

— И не пью, и с бабами не таскаюсь! Ты мне скажи, как эту «тень отца Гамлета» расшевелить? Имею чисто научный интерес.

— Отзови в сторону Лестера и спроси его. Он тебе поможет!

Нормально! Поможет мне Лестер, а дурь мою будет курить Йору! Чтобы тебе «летать» до посинения! Я выругался грязным образом и поспешил на выход. Интересно, что мне скажет Лестер.

— Брат, ты меня до кузницы не проводишь? — спросил я, подходя к нему.

— Следуй за мной, — ответил тот и приготовился взять низкий старт, но я ему шепнул, чтобы не валял дурака.

Зайдя за могучее дерево, между корней которого располагалось его жилище, я спросил:

— Как мне заставить заговорить Идола Намиба?

— Нужно знать, что он желает от тебя услышать, — ответил этот проходимец.

— А чего он хочет услышать?

И Лестер принялся мне нашептывать легенду. Если бы я начал излагать эту легенду в любой из земных очередей за пивом, меня моментально пропустили бы без очереди. Или перекрестили бы бокалом по морде. Итак, актеры заняли свои позиции у занавеса в ожидании выхода примадонны. К моей чести нужно упомянуть, что ждать я себя не заставил.

— Как дела? — спросил меня Послушник с грустной улыбкой, когда я спустя полчаса подошел к этой «сладкой парочке».

— Я отрекся от старых богов! — признался я со счастливой улыбкой человека, у которого в сортире прорвало многолетний запор.

— Да ну? — удивился Лестер, точно увидел пятидесятисантиметровый член в собственных штанах.

— Точно говорю! Сегодня ночью я выкурил шесть косяков и ко мне в сознание вломился некто, назвавший себя Спящим!

Левое ухо Идола Намиба начало стричь воздух.

— Он мне велел забыть про всех остальных и идти сюда — на болото. Ибо лишь в учении Спящего отображено истинное положение событий Мироздания!

— Ты не мог это выдумать! — внезапно сказал Идол Намиб, — обычные люди и слов таких не знают. С тобой действительно беседовал Спящий. Беги же скорее к Кор Галому и скажи ему, что я тебя считаю достойным носить повязку Послушника!

— Бегу! — склонил я голову и побежал… вон из Лагеря. Хватит шутки шутить, а то в Старом Лагере доспехи Призраков закончатся.

По пути я еще раз забежал в гости к черным гоблинам и уложил еще парочку. Что-то мне подсказывало, что я сюда вскорости вернусь. И хотелось бы видеть здесь как можно меньше этих черномордых тварей с купированными, как у боксера, ушами.

Над Старым Лагерем садилось солнце. Самого светила видно не было, но даже через барьер можно было наблюдать розовую полоску заката, украшающую хрустальный горизонт. Главная башня Замка была видна далеко за пределами территории Старого Лагеря, возможно на нее даже облизывались по вечерам орки, сидящие в своей долине и точившие топоры со смешными названиями: Круш-Варрок, Краш-Каррок, Круш-Пах и как-то там еще. Про орков мне рассказывал Дасти, когда мы с ним добирались до Болотного Лагеря. Чертов кретин! Нашел о чем рассказывать! Не к ночи упоминать об этих детях Беллиара, ибо можно накликать беду. А беда одна не ходит — так умные люди говорят.

— Ну что, Фингерс? — спросил я седого, — будешь голосовать за меня?

— Да! Ты поразил Декстера в самое сердце! А этого ублюдка не так то просто поразить — сердца у него попросту нет. Можешь идти к Диего.

Вот еще! К Диего я могу попасть и утром. А пока меня интересует мягкая постель и миска со стряпней Снафа. Хоть здесь поесть горячего! А то в Болотном Лагере курят на завтрак, обед и ужин. Зато такие стройные все — грудь к жопе прилипает. Толстяк мне обрадовался как родному и наложил целую миску рисовой каши с мясным соусом. Я выдал ему десяток грибов, сорванных мной по пути из Болотного Лагеря, и отдал один из окороков.

— Хороший ты человек, Марвин! — вздохнул тот, — только почему мальчонку обижаешь?

Вихрастая голова Мэда испуганно дернулась в проеме хижины.

— А пусть под ногами не болтается, — проговорил я с полным ртом, — просто так прогуляться хожу лишь до ветру, а в остальные походы детей до шестнадцати не беру.

Утром я тщательно отскоблил специальным прибором свое лицо от недельной щетины и ополоснулся. Съел предложенный Снафом завтрак, запивая его холодной водой. В животе был полный порядок, на душе тоже — пора было идти к Диего. Старший Призрак ждал меня на лавочке подле своей хижины и чистил ногти.

— Здорово! — бросил я ему.

— Здоровей видали! — отозвался он, — чего сияешь, как задница у Уистлера?

— Призраком стать хочу, — ответил я, — что говорят опрошенные.

Диего закатил глаза согласно ритуалу и монотонным голосом принялся перечислять:

— Торус говорит, что нам нужны такие люди, как ты. Скатти в восторге, от того, как ты расправился с Кирго, но он очень хотел бы посмотреть на твой поединок с Каримом. Слай на твоей стороне, кажется, его что-то обрадовало. Уистлер рассказал мне о Фиске, тут ты вне конкуренции. Декстеру ясно, как божий день, что ты в деле. Фингерс за тебя. Он очень доволен тем, как тебе удалось разрешить задание с рецептом. Иди к Торусу, скажи ему, что я считаю тебя достойным кандидатом в Призраки.

Всю фразу Диего произнес в одном монотонном темпе, поэтому я едва уловил смысл по ее завершении.

— Так чего мне, уже идти?

— Иди! — качнул ботинком Диего, — да хранит тебя Иннос!

Я встал и оправил на себе тяжелые брезентовые портки. Итак, мечта идиота свершилась! Подойдя к Торусу, я скромно произнес:

— А вот Диего считает, что я достоин войти в Замок.

— Почему только Диего? — удивился тот, — я тоже так считаю. Заходи! Иди прямо к Равену, а уж он решит, что с тобой делать.

Но не успел я ступить и десятка шагов, как стоящий справа стражник приказал мне стоять.

— Это еще что за явление? — удивился он.

— Все в порядке! — с достоинством ответил я, — Торус разрешил мне войти.

— Ну, смотри, паря! — угрожающе произнес он, — я твою рожу хорошо запомнил!

— Я твою тоже!

Ощущая, как в моей мужественной груди бьется не менее мужественное сердце, я вошел во внутренний двор Замка. Сколько же здесь стражников! Мадре миа! Ага, а вот тренируются арбалетчики… ну-ка, поинтересуюсь я, сколько стоит курс обучения.

Главным у них был здоровяк по имени Скорпио. Он недоуменно глянул на меня, когда я обратился к нему с вопросом, а затем хмыкнул:

— Хочешь сказать, что у тебя есть арбалет! Где ты его стянул?

— Отобрал у одного Стража в Болотном Лагере. И еще вот этот двуручник забрал…

— Ой, не могу! Это — самая лучшая шутка изо всех, что я слышал, с тех пор, как попал за Барьер! Парни, вы слышали?

— Я говорю правду! — стоял я на своем.

— Да я не с тебя смеюсь! Я смеюсь с этих обормотов, что зовут себя Стражами!

Стражники вокруг тоже похохатывали. Потеряв терпение, я громко спросил:

— Так ты научишь меня обращаться с арбалетом?

Скорпио перестал ржать и ответил:

— Обязательно. Как только станешь Стражником. А пока, парень, лук тебе в помощь.

Сплюнув, я развернулся и зашагал в направлении главного входа. Заколебали эти клоуны! Когда станешь Стражником… мне арбалет уже сегодня нужен! Придется учиться самому.

— Стой! — раздался очередной окрик. У главного входа стояли два Стражника в тяжелых доспехах как у Торуса, и один из них кричал мне «Halt».

— Ты куда?

— Торус отправил меня к Равену.

Я едва вспомнил имя того, к кому меня отправили. В моей голове настойчиво жужжало «к раввину». То-то бы я облажался!

— Проходи!

Я и прошел. Войдя в главное здание, мне сразу в глаза бросился широкоплечий детина в диковинных доспехах, отороченных волчьм мехом. Он смерил меня высокомерным взглядом и произнес:

— Я — Равен. Че те надо?

— Я хочу стать Призраком, и я прошел испытание.

— Если бы ты не прошел испытания, то тебя здесь не было! — хмыкнул Равен, — слушай сюда: сейчас я отведу тебя к Гомезу; многое зависит от того, как ты будешь с ним разговаривать и держаться. Так что имей в виду, что при удачном раскладе ты вообще можешь отсюда не выйти живым. Хорошо подумал?

— Да!

— Готов увидеть Гомеза?

— Так точно!

— Пойдем!

Он повел меня сначала в правый коридор, где на стенах висела настоящая коллекция оружия, охраняемая угрюмого вида Стражником. Затем мы свернули в основной зал; там — у богато накрытого стола топтались два личных телохранителя Гомеза: верзилы хоть куда, одетые в такие же доспехи, как у Равена. Это были знаменитые Шрам и Арто — два брата-гладиатора, попавшие за барьер из-за своей непреклонности. Они отказались сразиться друг с другом при самом короле Робаре Втором. Старый дурак не придумал ничего лучше, как отправить упрямцев на рудники Хориниса.

У самого трона, по правую руку Гомеза стоял с утренним докладом Бартоло — интендант Замка и владыка желаний человеческих. Он был одет не в доспехи, а в пышные одежды красного цвета, отороченные белыми лентами. Однако слева у него болтался немалых размеров меч, и ходили слухи, что владеет он им виртуозно.

— Гомеза видишь? — тихонько спросил Равен.

— А то!

— Если в разговоре с ним ты возьмешь неверный тон, то я сам поучу тебя хорошим манерам. Ступай!

Я мысленно перекрестился и борзой рысью приблизился к трону, на котором восседал один из самых влиятельных людей в Колонии. Если не самый влиятельный. Это был настоящий гигант, по сравнению с которым Равен выглядел заштатным засранцем, а Арто со Шрамом казались плюшевыми мишками.

— Кто ты и чего ты хочешь?

— Я пришел предложить свои услуги! — скромно сказал я, склоняя голову.

— С чего ты взял, что мне нужны твои услуги?

— Я прошел испытание, и Торус полагает, что я могу поступить к вам на службу. Конечно, если вы сочтете нужным.

— Ясен пень, что ты прошел испытание! — захохотал Гомез, — если бы ты его не прошел, то тебя бы здесь попросту не было. Слыхал такое?

Я лихорадочно искал хоть какой-нибудь повод, чтобы попытаться доказать свою полезность. Наконец, мне показалось, что я его нашел.

— Я много путешествовал между лагерями и у меня много знакомых во всех трех лагерях. Такие знакомства могут оказаться полезными.

— Да? — удивился Гомез, — ну-ка, похвастайся. С кем ты конкретно знаком?

Сначала мне хотелось щегольнуть знакомством с Юберионом. Но, после некоторого размышления, я отказался от столь бездарного хвастовства. Не такой уж дурак Гомез, чтобы поверить в мое знакомство с самым главным человеком в Лагере Сектантов.

— Кор Галом, — скромно назвал я имя второго человека в Братстве.

— Еще!

— Ларс!

— Еще!

— Парочка Идолов и Кор Ангар.

— И?

— Несколько Воров и Наемников в Новом Лагере…

— Кто еще?

— Это были самые влиятельные люди.

Гомез пожевал губами, точно конь, которому на зубы вместо сочного клевера попалась собственная прошлогодняя лепешка.

— Что ж, для новичка неплохо. Очень неплохо. Считай себя принятым в наш Лагерь. Обо всем остальном можешь переговорить с Равеном, и впредь советую не надоедать мне по пустякам. Обо всем на свете советуйся с ним. Удачи!

Я еще раз махнул головой и отступил на некоторое количество шагов назад.

— Полегче, парень, мозоли не отдави! — сказали мне сзади. Это проворчал Шрам.

— Прошу пардону!

Я подошел к Ворону и сказал:

— Меня приняли. Чем могу быть полезен Старому Лагерю в своем новом качестве?

Тот одобрительно посмотрел на меня. Затем взял со стола тщательно упакованный сверток и протянул его мне.

— Сначала переоденься. Теперь, когда ты носишь нашу одежду, тебе открыта дорога везде. Кроме личных покоев Гомеза, разумеется. А задание для тебя будет таково: вернешься в Болотный Лагерь и будешь наблюдать за всем что там происходит. Хотя мы с ними и торгуем, до конца доверять друг другу было бы глупостью. У нас торчит, по меньшей мере, парочка их Идолов, ну и мы не должны отставать от них. Будешь регулярно появляться здесь с отчетом и получать от меня денежное содержание. Вопросы есть?

— Только один, — ответил я, — где я могу найти снаряжение получше?

— По-поводу оружия обратись к Скипу. А насчет доспехов… ты ведь еще не примерил эти.

— Что-то мне подсказывает, что при моем нынешнем образе жизни легкие доспехи Призрака будут не полезнее тех штанишек, что на мне сейчас.

Равен задумался.

— Возможно, ты и прав, — сказал он, — по поводу лучших доспехов можешь перебакланить с Диего. По-моему, у него есть несколько запасных пар тяжелых лат. Итак, если вопросов ко мне больше нет, то можешь быть свободен. Еще раз повторяю: там, в Болотном Лагере, держи ушки на макушке. Никто не должен знать, в качестве кого ты выступаешь.

— Все понял, шеф! — отрапортовал я.

Рудный барон что-то проворчал о самонадеянных молодых придурках, но мановением руки разрешил мне удалиться. Что я с радостью и проделал. Отыскав в Замке темный уголок, мне удалось сменить наряд рудокопа на одеяние Призрака, и преображенный я вышел во внутренний двор. Всем до фени, что вошел сюда рудокоп, а вышел Призрак. Ну и хрен с вами, Пресвятая Божья Теща! Мы не гордые.

Скипа мне удалось разыскать не сразу. Обращаться за помощью к стражникам мне не хотелось, так что пришлось изрядно поплутать. Оружейник Скип обнаружился неподалеку от кузницы, где пыхтел горном и лязгал клещами могучий нелюдимый кузнец. Слева располагалось небольшое запыленное помещение, где на стенах было развешано оружие и доспехи, а на прилавке сидел Стражник и скучал.

— Ты Скип, что ли? — спросил я.

— Ну, я.

— Ворон мне велел подобрать у тебя оружие!

— Отчего не подобрать, — спрыгнул с прилавка Скип, — ежели у тебя есть руда.

Руда у меня была, и я понял, что за просто так здесь ничего не дают. Мои нынешние лохмотья не в счет. Пара падальщиков с крепкими клювами не оставят на них в течение минуты целого места. Плюс ко всему, я решил продать все свои находки, чтобы произвести не частичный, а полный апгрейд. Итак, с этой минуты моим девизом становится: «Классные доспехи — классное оружие!» Кто не понял, я не виноват.

У оружейника мне удалось всего за сто десять кусков отхватить неплохой меч, рангом повыше моего предыдущего оружия. Заодно я спихнул ему весь, ставший нынче ненужным, арсенал. Теперь у меня было около двух тысяч кусков руды, и с этой суммой было не стыдно подойти к Диего насчет тяжелых доспехов.

Оставалось еще одно дело. Передать письмо Верховному Магу Круга Огня. И получить награду. Где находился Храм Круга Огня — голову ломать мне не пришлось. Один из Магов стоял у входа в Храм, и еще двое били баклуши возле западной его стороны. После некоторых раздумий, я уверенно направился ко входу.

— В чем дело, незнакомец? — спросил меня Маг, стоящий у входа, — тебе сюда нельзя. Меня зовут Мильтен, и если у тебя есть какие-то проблемы, можешь обсудить их со мной.

— У меня есть письмо для Верховного Мага, — сказал я, разглядывая Мильтена.

— Можешь передать его мне, — видя, что я колеблюсь, он продолжил:

— Не бойся, я ведь давал клятву на верность Огню.

Была не была! И вынув из рюкзака свиток, который целую неделю носил с собой, не имея возможности передать адресату, я вручил его Мильтену. Он вскрыл его при мне и быстро прочитал.

— Это письмо адресовано прежнему Верховному Магу — Ксардасу. Давным-давно он оставил служение Инносу и отправился изучать темное искусство Некромантии в земли орков. Где сейчас и проживает в выстроенной собственноручно (гм!) башне. Сейчас я отнесу письмо Корристо — нынешнему Верховному Магу. Жди здесь.

Нужно отдать ему должное — отсутствовал он не более десяти минут. Как только во мне начали образовываться признаки нетерпения, Мильтен появился и сказал:

— Все в порядке. Корристо прочел письмо. Между прочим, он был в полном восторге. Так что ты можешь получить свою награду. Обратись к Торрезу — вон он стоит. Удачи тебе, брат! Что-то мне подсказывает, что мы свидимся… и еще не раз.

Ломая голову, который из двух магов Торрез, я затаился неподалеку от них и принялся напряженно вслушиваться в их разговор. Наконец, один из них назвал другого Родригезом. Это означало, что сказавший это и был Торрезом. Набравшись храбрости и наглости, я подошел к служителям Инноса и пожелал им доброго дня.

— В чем дело, незнакомец? — спросил Родригез.

— Меня послал Корристо. Я должен выбрать себе награду.

— Все в порядке, коллега! — успокаивающим тоном произнес Торрез, — этот юноша оказал нам неоценимую услугу и должен быть награжден. Выбирайте вашу награду, молодой человек!

Мне было предложено на выбор: кольцо ловкости, кольцо силы, несколько волшебных свитков и эликсир силы духа. Хорошо, что Диего меня предупреждал о чем-то подобном. Всякого рода кольца и свитки являются штучным товаром и их можно приобрести у любого торговца магическими принадлежностями. В то время как магические эликсиры и эссенции были товаром уникальным и ими брезговать не стоило.

— Давайте мне, пожалуй, эликсир силы духа, — сказал я, насупившись, — полезная вещица.

— Правильный выбор, юноша! — с улыбкой кивнул Родригез, — и впрямь, умен не по годам!

— Вот видите, коллега! Я редко ошибаюсь в людях.

Оставив двух идиотов в рясах растекаться мыслью по эфиру, я поспешил к Диего. Тот развалился у костра в компании таких же Призраков и рубал жареное мясо, запивая его местным кислым пивом. На мой вопрос относительно доспехов он не стал спорить, а только спросил:

— А заплатить у тебя есть чем?

— Сколько? — только и спросил я.

— Штука двести.

— Держи.

Отходя с обновкой по направлению к своей хижине, я услышал как этот варрантский проходимец воскликнул:

— Ребята, сегодня гуляем! Мне удалось спихнуть свои старые шмотки!

Над Колонией занимался вечер, под влиянием которого даже третьесортному земному поэту захотелось бы сочинить неземные стихи. Ибо и камыш шумел, и жабы пели, а стройный хорал Послушников, возносящих хвалу Спящему, заглушал все остальные звуки. Два обкуренных полудурка в доспехах стражей улыбнулись мне и пожелали доброго утра.

— Глаза разуйте — вечер наступает! — бросил я, ступая на территорию Болотного Лагеря.

Ко мне бросился Лестер.

— Ух ты! Какой ты красивый! А у меня для тебя новости: Юберион ищет добровольца для ответственного задания. У тебя есть шанс отличиться. Стражникам у входа в Храм скажешь, что тебя послал я. Ну что, берешься!

— А как же! — лихо ответил я, — подносите вашу проблему — Доктор на подходе!

Часть вторая. Логово ползунов

Уровень 9. Добыча юнитора и прочие авантюры

— Слышь, Лестер!

— Чяво?

— А Юберион, он лидер по жизни, или по обстоятельствам?

— Да как тебе сказать? По замашкам вроде лидер, но не лидер — это точно. Сидит в своем храме и очень редко показывается на людях. Говорят, что ему в этом холодном помещении легче думать о Спящем. Но холодный камень для человека — это гибель. Я-то в дупле живу, точно шершень, и для себя лучшего бы не желал. Но кто поймет этих Просвещенных?

— Но-но! — вмешался Идол Намиб, — не с твоим скудным умом обсуждать Просвещенных! Даже не с моим… а ты ступай, мил человек, авось Братству твоя помощь и сгодится.

— У меня такое впечатление, — хмыкнул я, — что без моей помощи все три лагеря захирели бы в одночасье. Сколько не таскаюсь по Колонии — кроме Гор На Драка и меня больше никто не путешествует. Что, храбрецы повывелись?

— Храбрецов хватает! — насмешливо посмотрел на меня Гуру, — с толковыми храбрецами проблема.

Вот так и поговорили. Не поймешь, то ли обругал, то ли комплимент сделал. Говорили, что однажды один Послушник спросил у Идола Намиба совета, кем ему быть: Стражем или Гуру. Идол Намиб долго думал, а затем сказал:

— А чего тебе не сидится в Послушниках? Сиди и не отсвечивай!

Такой вот этот Гуру — Идол Намиб. Я обошел слева следующее трехобхватное дерево (просто удивительно, как такие экземпляры растут на болоте), перепрыгнул небольшую канаву и спустился на площадь перед Храмом. Вот где силушка дурная человечья разгулялась! Вся площадь была вымощена каменными плитами, искусно подогнанными одна к другой так, что между краями плит не влезло бы и лезвие ножа. Напротив Храма был сооружен небольшой каменный помост, с которого произносил речи Идол Тион. Ему внимало около полудюжины Послушников и два Стража. Они заслушались пламенной речью укуренного оратора и вовсю пыхтели косяками сами. Нужно будет намекнуть Кор Ангару, чтобы ограничил своим балбесам употребление этой адской травки. Иначе половину из них сожрут болотожоры, а остальную половину перекалечу я — опыт есть.

Колоссальное сооружение — этот Храм Болотного Братства. Храм, в котором никто не молится, и в котором живет Верховный Жрец. Построили, так сказать, мавзолей при жизни. Не хватает только неоновой рекламы над входом «Тута живет Просвещенный Юберион». И внизу медью по граниту обозначить часы приема. А вон и почетный караул стоит: то ли охраняют жизнь Просвещенного, то ли наблюдают, чтобы не сбежал. Забавные ребята и забавен их лагерь.

— Ты куда? — удивился один из Стражей, когда я намеревался войти в Святую Святых.

— Так к Юбериону! Лестер мне сказал, что ему нужна помощь.

— Это тебе сейчас нужна будет помощь! Просвещенному нужен человек, который окажет ему услугу!

— Так я не понял, ребята? — удивился я, — мне можно войти или… может, у вас отбоя нет от помощников?

— Мы знаем Лестера! — сказал второй Страж, — ты можешь войти.

Облегченно вздохнув, я направился внутрь этого, с позволения сказать, храма. Из недр его несло могильным холодом, и мне на секунду стало не по себе. Появилось чувство, что должно произойти что-то страшное или неприятное. Усилием воли я подавил в себе этот первобытный трепет и решительно вошел внутрь. Тьфу ты! Только надписи на стене не хватает! Какой? А такой: «Станция Болотный Лагерь». Здесь должны были объявлять усталые машинисты, что «поезд дальше не идет; просьба освободить вагоны». Впечатление усиливалось сидящим за столом Юберионом, точь-в-точь похожим на дежурного по станции. И первый неожиданный сюрприз, от которого у меня сперма вскипела в чреслах — молодая красивая женщина медленно работала над Просвещенным опахалом.

Ему что, жарко в этом гранитном мешке? У меня от холода кожа покрылась пупырышками и стало щекотно в носу. А этот балдеет под опахалом! Чудак, разложил бы ты эту телку на столе и такого бы ей задал! А он даже ее и не замечает, как не заметил и меня.

— Господин Юберион! — негромко позвал я. Ноль целых хрен десятых! Молчание его настораживало.

— Господин Юберион! — рявкнул я.

От неожиданности девушка уселась едва прикрытой задницей на холодный каменный пол и взвизгнула. Просвещенный вздрогнул и повел по сторонам своими холодными, как у змеи глазами.

— Мне жарко, бездельница! — коротко бросил он, — почему перестала работать?

— Я, извиняюсь, господин Юберион!

— Алло, я здесь!

Тот повел глазищами еще раз. Разрисованное татуировками лицо сморщилось в гримасу, которая должна была обозначать удивление.

— А, это ты? — произнес он, — я тебя знаю! Знаю!

— Это невозможно! — вежливо, но твердо возразил я, — мы ни разу не встречались.

— Да? А я подумал, что ты… ладно, неважно. Что ты хочешь?

Нормально! Этот высокомерный сноб надеется заставить меня выпрашивать разрешения угодить ему! Как бы не так! Спрос в Колонии вот на эти руки, ноги и голову слишком велик, чтобы я унижался перед всякими ряжеными придурками!

— Я думал, что это тебе нужны мои услуги! Мне от вас ничего не надо!

— Прошу прощения! — извинился Просвещенный, — это, в первую очередь, необходимо Братству!

Может он и впрямь не такой высокомерный идиот, как Кор Галом? Задумался человек, с кем не бывает!

— Чем могу помочь?

— Для проведения Церемонии вызова Спящего нам необходим магический кристалл. Один из пяти, с помощью которых был возведен Барьер — мы их называем Юниторами. Один из этих Юниторов находится неподалеку — буквально над этим Храмом. Позавчера мы отправили на его поиски одного из новеньких — Послушника Нираса. Однако, с тех пор о нем ничего не известно. В том месте не водятся крупные звери, отсутствуют развалины, где могли бы притаиться орки, ничего подобного. Факт остается фактом — Нирас пропал. Ты не смог бы его отыскать?

Я подумал.

— Вполне возможно. Вот только не имею ни малейшего представления, откуда мне начать мои поиски.

— Возьми вот эту карту. На ней отмечено место, где находился магический Юнитор. Думаю, что искать следует там.

— Я разыщу его, где бы он ни был! — после этих моих слов в воздухе повисло ожидание. Юберион вновь вернулся к своим мыслям, и над ним зашевелилось опахало. Видно, Просвещенному было жарко от размышлений.

Выйдя их Храма, я вытащил карту и уперся взглядом в предполагаемый маршрут. Так! Если верить местному Министерству геодезии и картографии, то лежбище магического Юнитора располагалось прямо над моей головой. Подняв вышеуказанный орган, я скептически поджал губы. Прямо передо мной располагалась почти отвесная скала, которую впору штурмовать скалолазам, а где-то там высоко росли деревья. Метров семьдесят высотою… однозначно, придется идти в обход.

Снова укуренные Стражи наблюдали мою удаляющуюся спину, а я экономичным легким шагом отправлялся за поисками новых приключений на собственную задницу. Зверюшки откуда-то повылезали… совсем потеряли страх! Вытащив свой новый меч, я опробовал его в деле, отправив к праотцам троих крысокротов, ящера, двух шершней и падальщика. Хорошее оружие! С первого удара мне удалось отрубить ящеру хвост. По всей видимости, ящер ничего не знал о регенерации, поэтому расставания с собственным хвостом не вынес и издох в безмерном удивлении.

Вот и лес, где на опушке в небольшом углублении дрыхнет мракорис. Самого зверя мне не видно, но храп его способен свести с ума более чувствительную личность, чем ваш покорный слуга. Мне тоже не доставляет удовольствие слушать это локомобильное пыхтение, поэтому я оставляю опушку леса далеко слева, жмусь к скале и иду точно по нарисованному маршруту. Юберион обещал, что крупных зверей здесь не водится. Это уже хорошо. Зато издалека видно, что солнечную полянку, расположенную прямо на моем пути, облюбовала эскадрилья падальщиков и мирно пасется, пощипывая травку.

Прошли те времена, когда я задумывался о том, как бороться против этих трупоедов и выманивал их из стаи поодиночке. Точно могучий вихрь пронесся по полянке, срубая глупым птахам головы и отрубая ноги. Едва прошло половина минуты, а птички уже закончились. Вернее, скончались. Пусть гринписовцы назовут меня проклятым убийцей — мне нужно было пройти через это место. Были бы эти пернатые поумнее — убрались бы с моей дороги. Как там говаривал покойный Горец? «Выживет только один!» Так я и выжил — какие проблемы?

Полянка мне настолько понравилась, что я немного побродил по ней, собирая ягоды, грибы и целебные травы. Они росли здесь в изобилии, а падальщики их игнорировали. Что же вы хотите от птичек, чей разум недалеко ушел от куриного? Я закончил «сбор урожая» и отправился дальше — где виднелась узкая полоска неба, и ветер доносил до меня горьковатый запах моря. Вскоре на моем пути выросло некое сооружение, предназначение которого для меня так и осталось загадкой. Небольшой (метра полтора в диаметре) каменный круг с постаментом. Хотя чего тут гадать? Вот на этом постаменте что-то лежало, вполне возможно, что и пресловутый магический Юнитор. Нынче же он одинокий и пустой, ибо сразу за ним стоит юноша в робе Послушника и злобно смотрит на меня. По всей вероятности, это и есть Нирас.

— Чего тебе здесь нужно? — спросил он меня недружелюбно.

— Я ищу Юнитор. Он должен быть где-то здесь.

— Ты опоздал. Юнитор нашел я. И знаешь что? — Нирас злобно засмеялся, — я решил оставить его себе.

Мне оставалось лишь глупо улыбаться и глядеть на него. Слева на поясе у него болтался «Стальной язык» — грозное оружие в руках умелого бойца. Интересно, Нирас — умелый боец или обычный придурок? Подозреваю, что придурок. Он же, не догадываясь о моих мыслях, продолжал разглагольствовать дальше:

— Мне было видение, в котором Спящий мне сказал оставить этот Юнитор у себя! Ты понял?

— Не бери меня на «понял», понял? — огрызнулся я.

— Тогда умри! — заорал Послушник и, вытащив оружие, бросился на меня.

Маленький кровожадный засранец… даже у обычного придурка и то получилось бы лучше. Чего ж вы хотите от организма, одурманенного болотником и питающегося ежедневными рисовыми кашами? В два счета я выбил у него из рук «Стальной язык» и мощным ударом сбил на землю. Затем в приступе злости принялся пинать злосчастного Нираса ногами, с каждым ударом приговаривая:

— Это тебе от Юбериона, это тебе от Спящего, это тебе от повара Снафа из Старого Лагеря, а это лично от меня!

Ребра его трещали, голова болталась, как хрен в банке, однако он себя пересилил и на последнем издыхании спросил:

— А причем… причем здесь повар?

— После того, как я с тобой покончу, побежишь к нему на откорм. В Болотном Лагере тебе делать больше нечего — свои же прибьют. А ну, отдавай Юнитор!

— Сейчас! — Нирас полез в висевший справа на поясе мешочек и достал мне некий продолговатый предмет, шестигранный по форме. Он отливал какой-то неестественной лазурью.

— Это точно Юнитор? — строго спросил я.

— Ты, что… магических камней никогда не видел? — изумленно харкая кровью, произнес Послушник, — как же тебя послали на поиски его?

— Тем не менее, я его нашел! — я любовно завернул Юнитор в тряпочку и спрятал его в рюкзак.

Нирас валялся на траве и продолжал харкать кровью. После недели пробежек по колонии ноги мои стали, как у лошади. Так и до греха недалеко. Спросил его:

— Тебя добить или… жить хочешь?

— Жить! — прохрипел он.

— А смысл? — пожал плечами я.

Тем не менее, мне стало жалко этого придурка. Послали балбеса на поиски магического артефакта, а он взял и сломался. Я оставил ему пару стеблей лечебной травы, пожелал скорейшего выздоровления и двинул в обратный путь. Сначала, правда, побродил по краю скалы, в надежде отыскать безопасное место для спуска, но ничего толкового так и не придумал. Как говорится, пять километров для коня не круг, а бегать уже вошло у меня в привычку.

Уже почти смеркалось, когда я вернулся в Болотный Лагерь. Безумно хотелось жрать, но я заставлял себя не думать о еде, пока не отдам Юнитор Юбериону. Стражи в Храме посмотрели на меня, как на родного. На их памяти ни одна живая душа не забредала к Просвещенному Юбериону два раза за день — я стремительно набирал политический вес. Скоро начнут отдавать честь, Иродово семя!

В Храме было все так же холодно, как и днем — слабые лучи солнца не в состоянии нагреть столь массивное сооружение. Юберион сидел в той же позе, в которой я его оставил, а девушка с опахалом преданно трудилась на благо Братства. Лучше бы она минет Просвещенному сделала, что ли… вот бы он удивился! Напрямую со Спящим общаться бы стал.

— Учитель Юберион, — громко произнес я, — у меня для вас две новости. Одна хорошая, а другая — не очень хорошая. С которой начинать?

— С печальной, юноша, с печальной, — улыбнулся Просвещенный. Улыбка на его лице выглядела, по меньшей мере, странно. Точно сфинкс ожил.

— Послушник Нирас сошел с ума. Он сказал, что ему было видение от Спящего, в котором он приказал ему оставить Юнитор себе.

— Разум Послушника не в силах вынести воли Спящего! — тоном опытного психиатра сказал Юберион, — только мы, Гуру, десятилетиями тренировавшие свой мозг, можем напрямую общаться с божеством. Что же ты предпринял?

— Пересчитал ему ребра! — скромно признался я, — и отобрал артефакт. Вот он.

— Отлично, юноша, отлично! — воскликнул Просвещенный, — отнеси его Кор Галому. Он знает, что с ним делать.

Я оторопело глянул на него.

— А разве я не заслужил награды?

Он спохватился и сконфуженно глянул на меня.

— Ты прав. В знак своей доброй воли я дарю тебе вот этот амулет. Он защищает от огня. Носи его с честью!

Я вышел наружу в смятении. Не понял, меня что — спутали с пожарной службой? Нахрена мне амулет, защищающий от огня? Разве что сменять его на что-нибудь более подходящее… да, благодарность Юбериона не ведает границ! Вперед, Марвин! Вперед — к Кор Галому! От одного мудака к другому!

Снова милая картина: Идол Тион задумчиво шевелит губами, а Послушники, что раньше стояли, уперев десницы в поясницы, нынче сменили фривольные позы и покоятся на коленях со склоненными головами. Тион молчит, лишь рассеянное лицо его светится в наступивших сумерках каким-то загадочным неземным светом. Что толкового может сказать этот лунатик стоящим на коленях? Или им нужно, чтобы он не говорил, а всего лишь присутствовал? Снова загадки…

Кор Галом встретил меня, как старого знакомого. То есть, стоял, повернувшись задницей, и не изволил замечать. Ну, совершенно не изволил! А если бы вместо меня взвод педрил зарвался бы? Ох, погубит когда-нибудь Кор Галома его высокомерие! Что же, обратимся к нему так, как он того заслуживает!

— Эй ты! — Кор Галом медленно повернулся.

— Что тебе нужно?

— Это тебе нужно, а не мне! Меня прислал Юберион. Я принес магический Юнитор.

— Хорошо. Наконец-то я смогу изучить магические свойства этого камня. Эх, если бы у меня было достаточно слюны ползунов!

— В смысле?

— Мне было видение. Спящий со мной разговаривал и дал мне понять, что я продвигаюсь в нужном направлении. Но нужно что-то еще… что-то, относящееся к ползунам. И это что-то — не слюна.

— А ты что, не изучал ползунов? — удивился я.

— Вздор! Конечно, я препарировал ползунов. Но необходимые нам секреты содержатся только в челюстях. А необходимо что-то еще… я хочу, чтобы ты помог мне в этом деле. Отправляйся в Старую Шахту и отыщи там логово ползунов. Стражи тебе помогут.

Ага! Помогать тебе, браток, мне не слишком улыбается. Скряга ты изрядный… а может провернуть одну шутку? Нае… обманем старину Кор Галома!

— Юберион сказал, что ты наградишь меня за успешные поиски Юнитора, — равнодушно сказал я.

— В самом деле? — удивился Кор Галом, — он так сказал?

Я кивнул.

— Полагаю, пятидесяти кусков руды будет достаточно, — он сунул мне в руку мешочек с рудой, — что-нибудь еще?

— Где же мне искать это логово?

— Это самая трудная часть задания. Но я надеюсь, что ты с ней справишься.

— Там, наверное, темно…

— Держи вот эти свитки с заклинаниями света. С факелом бродить не всегда удобно.

Вот, мерзавец! Все продумал! И в кого он такой умный? Ладно, пойдем и где-нибудь приляжем — время позднее, а утро вечера завсегда мудренее. Хата, в которой я ночевал прошлый раз, была наполовину занята. Мускулистый Послушник развалился на одной из кроватей и не терпящим возражений голосом велел мне убираться к такой-то матери. И сильно удивился, вылетая на бреющем полете вон. Стоящий на помосте Идол улыбнулся, но ничего не сказал, а в ответ хныканью и апелляциям наглеца указал ему перстом на место рядом с Дасти.

Утро встретило меня характерным туманом, но хвала Инносу, мне не нужно было бродить по лагерю в поисках приключений. Я быстро перекусил жареным мясом и куском хлеба, запил все это дело вином (иногда встречается и настоящее вино в этой Богами забытой местности), невнимательно прослушал строк двадцать из утренней речи Идола Тондрала и отправился в путь. С каким наслаждением подымаешься по тропинке наверх от Болотного Лагеря! Отступает туман, и вот уже расплывчатые контуры светила видны через прозрачную синеву Барьера. Отсыревшая одежда высыхает, настроение улучшается, и вот ты уже движешься легким бегом по привычному маршруту. Летят навстречу деревья, холмы, водопады, проносятся мостики, перекинутые через реку.

Прежде чем отправиться в Старую Шахту, я решил забежать в Старый Лагерь и посоветоваться с Диего. Надеюсь, мерзавец мучается сегодня жестоким похмельем. Подкину ему пару бутылок пива и выспрошу все, что он знает о ползунах. Потому как, не зная броду… короче говоря, нехрен мне в шахте делать без четкого плана.

Войдя в лагерь через Южные Ворота, я свернул направо и побежал по тропинке в направлении к своей хижине. Первым делом мне на глаза попался совершенно изможденный Флетчер. В мешках под его глазами спряталось все счастливое детство, боевая юность и удачливая зрелость. В ответ на мое «доброе утро» он скривился так, что стало ясно — никакого утра для него не существует, а продолжается ночной кошмар. Забежав к себе, я переложил кое-какое барахло из рюкзака в сундуки, умылся в ручье и отправился к Снафу — подзаправиться основательнее.

— Какие новости, толстяк? — спросил я добродушно.

— А никаких! — хмыкнул повар, — окромя того, что лагерь всю ночь пьянствовал. Ты ведь завалил Диего рудой, а у этого смуглорожего руда не задерживается в принципе. Утром ребята захотели опохмелиться, так оказалось, что во всем Старом Лагере не осталось ни пива, ни самогона, ни вина. Отправили гонца в Новый Лагерь. Половина ожидает его возвращения, а половина болотником здоровье поправляет.

Вот какие дела! Я неспешно доел похлебку и поблагодарил Снафа. Насколько мне помнится, у меня в рюкзаке бутылок десять пива и столько же самогона. Есть еще вино, но я оставлю его себе. Будь я проклят, если не сколочу сегодня состояние. То-то так тихо в лагере с утра!

У ворот в Замок прохаживался Торус с бледным и измученным лицом. Увидав меня, он зло рыгнул:

— Где ты шатаешься! Споил половину лагеря — и был таков!

— Неправда ваша, дяденька! — хмыкнул я, — я всего лишь купил у Диего доспехи!

— Ах вот как! А ты не знал, что Диего нельзя давать больше пятидесяти кусков руды? Иначе во всем лагере такое начинается!

— Да откуда! Ты, кстати, ничего против пива не имеешь?

Торус даже как-то обмяк.

— А что? — спросил он с надрывом, — у тебя есть пиво?

— У меня есть все! — отчеканил я.

Здоровяк лихорадочно принялся шарить по поясу.

— Вот, нашел! Здесь сотня кусков руды. Грабь!

— Чего тебе?

— Пива!

— Пивом душу не обманешь! — намекнул я.

— Шнапса мне не нужно! — затряс головой Торус, — я ведь на часах.

Я вздохнул. Торус — человек нужный. Пожертвуем бутылочкой вина во имя святой цели.

— Давай сюда свою руду. Вот тебе две бутылки пива и… и, так и быть, бутылку отличного вина. Но больше у меня вина нет ни для кого. Держи вот к вину еще кусок сыру — он хорошо оттяжку дает.

— Спасибо, Марвин! — выдохнул Торус и залил себе в пасть полбутылки вина.

Куда не кинь взглядом, на ногах больше никого не было. Возле хижины Диего в живописных позах валялись Призраки. Сам Диего наполовину присутствовал в доме. Верхняя же часть его покоилась под открытым небом и стонала, разевая несвежий рот, из которого несло смрадным дыханием Преисподней.

— Здорово, хозяин! — улыбнулся я.

— Прирежь, будь другом! — прохрипел великомученик.

— А может лучше кружечку шнапса?

— А-а! Давай!

Диего кое-как выполз на воздух целиком, с трудом поднялся на ноги и отошел за хижину по своим мужским делам. Тем временем я вытащил из рюкзака бутылку самогона и кружку. Наполнил вторую из первой на треть и протянул подошедшему варрантцу. Тот скривился, зажал пальцами одной руки нос и опрокинул самогон в себя.

— Сейчас подействует! — сообщил он, утираясь рукавом, — мля, сколько вчера было выпито!

— Продал мне свои старые лохмотья, — кивнул я, — возрадовался…

— Извини. Буду тебе должен.

Диего был сконфужен. Он двигал бровями и смешно кривил рот, шмыгал носом, точно нашкодивший первоклассник. В конце-концов, его забрало.

— Ах, хорошо! — блаженно улыбнулся он, — желудок заработал! У тебя пожрать ничего нет?

— У Снафа есть отличная кашка! — мстительно произнес я, — а у меня лишь жареное мясо и сыр.

— Ну не злись ты! Сказал ведь: отработаем!

— Так что, повторить?

— Давай!

Выпив еще с полкружки самогона, он плотно поел и стал похож на моего старого знакомого Диего. Тем временем, валявшиеся в живописных позах полутрупы Призраков стали подползать к скамейке, где сидели мы.

— Возродите душу! — стонал один.

— Любые бабки за лекарство! — хрипел другой.

— Или убейте, или опохмелите! — вопил третий.

Еще одного Призрака приволокли под руки рудокопы и он без лишних слов опустился предо мной на колени. Я плюнул на собственное обогащение, вспомнил, что все же в душе являюсь русским человеком. А разве же когда русский парень допустит, чтобы кто-то скончался от похмелья? Я вынул из рюкзака все свое пиво и весь самогон, поставил бутылки на лавочку рядом с сидящим Диего и попросил только:

— Мужики, больных много, так что делите по-справедливости. Мы ведь здесь все свои.

— Марвин, мы рассчитаемся! — сказал один из Призраков, чуть не плача от такой халявы.

— Не нужно, — помотал головой я, — возможно, когда-нибудь и мне будет нужна помощь.

Подошедший Флетчер схватил дрожащими руками бутылку пива и скусил зубами горлышко. Вылакав эту кислятину, он облегченно выдохнул:

— Хороший ты парень, Марвин! Пусть Иннос освещает твой путь.

— Вот, кстати о пути. Кто-нибудь из вас знает, где в Старой Шахте находится логово ползунов?

Из Флетчера едва не полилось только что употребленное пиво. Он закашлялся, а Диего удивленно спросил:

— С какого это тебе понадобилось логово ползунов? Ты что, совсем из ума выжил?

— Ага! Благотворительностью заниматься начал. Опохмеляю одного кадра, который вчера меня объегорил.

— Мля! Да что ты завелся! Ну подойди к Яну, скажи, что от меня — он поможет.

— Я тебе тоже записку черкану! — добавил Флетчер.

— И я! — проорал от ворот Торус.

Вот так и случилось, что через полчаса я несся к Старой Шахте, имея при себе две письменные рекомендации и одну устную. Пока меня не было, краткую дорогу вновь заполонили всякого рода твари: волки, крысокроты и падальщики. Пришлось снова доставать меч и заниматься хирургией по живой плоти, так называемой вивисекцией. Теперь это было для меня легкими упражнениями для поддержания организма в тонусе. Эх, жаль, что лука у меня нет! Внезапно мне вспомнился наш разговор с Кавалорном о том, что через некоторое время он смог бы меня еще поднатаскать в обращении с этим полезным оружием. Да и лук этот самый можно было у него купить — ведь при мне был только полубесполезный арбалет.

Я свернул налево и по тропинке, что вела к Новому Лагерю, устремился к хижине с красной крышей. Добрался в этот раз без приключений, а парочка убитых гоблинов не в счет — они первые на меня накинулись. Кавалорн все так же сидел на пеньке и орудовал небольшим ножом. Завидев меня, он поднялся!

— За Гомеза!

— Ваше здоровье! — хмыкнул я.

— Вижу, что ты уже стал Призраком! Мои поздравления!

Мне не оставалось ничего иного, как развести руками. Мол, кто ищет, тот обрящет.

— Как дела в Старом Лагере? — спросил между тем охотник.

— Отлично! Сегодня боеспособность Старого Лагеря составляет от силы десять процентов. Если на них нападут даже зеленые гоблины, они вряд ли отобьются.

— Что такое? — не на шутку обеспокоился Кавалорн.

— Вчера я купил у Диего его старые доспехи…

— Можешь не продолжать! — засмеялся мой собеседник, — этот старый пьяница споил половину лагеря!

— Причем, лучшую половину.

— Ничего не меняется! А ты ко мне по делу, али как?

— На «али как» времени нет. Лук получше купить хочу, да поупражняться в стрельбе. Ты, кстати, из арбалета не можешь научить меня стрелять?

Кавалорн грустно покачал головой.

— На весь Старый Лагерь по арбалету только один учитель — Скорпио. Слишком уж сложная машинка. Я никогда даже и не пытался научиться из него стрелять — тут особое чувство нужно. А вот лук могу тебе хороший продать. Единичный экземпляр… сам делал.

Мы немного поторговались и в конце-концов Кавалорн уступил мне за двести сорок кусков руды отличный длинный лук. Я около часа потренировался в стрельбе из него, приноравливаясь к необычно длинной дуге и гораздо большей упругости. Охотник стоял рядом и давал мне во время моей тренировки ценные советы. В частности, рекомендовал носить этот лук в боевом состоянии только тогда, когда я передвигаюсь по опасным зонам. В остальное время он советовал снимать тетиву для большей упругости дуги.

Когда у меня стало получаться бросать в цель восемь стрел из десяти, Кавалорн сказал, что я «луком овладел». Все остальное придет с опытом. Затем он отправился жарить мясо, чтобы угостить меня обедом, а я уселся на его место и принялся рассматривать свое новое приобретение. Этот лук был подлинным произведением искусства и состоял из нескольких слоев древесины, то есть, был композитным. Центральная его часть была выполнена из какой-то необычайно гибкой породы дерева, на всю длину дуги. И с обеих сторон к центральной части были примотаны и приклеены усиливающие прокладки. Затем вся дуга была обмотана самым крепким волокном, какое только можно было раздобыть в Колонии — нитями из паутины Ползунов.

— Долго мастерил? — спросил я охотника, когда тот вернулся с полным блюдом шкварок.

— Почти две недели.

— Однако! И не жалко тебе продавать такую красоту?

— Я этим живу, — кротко ответил Кавалорн, — да разве еще охотой. Мои луки — лучшие в Колонии. Тебе я сделал скидку, а обычно за такой вот лук мне дают не менее четырехсот кусков руды. Такие вот дела.

Вдвоем с ним мы умяли два килограмма жареного мяса и выпили бутылку вина, которую я любезно достал из своего рюкзака. Кавалорн восхищенно зацокал языком и сказал, что вино — это единственное, что не научились делать в колонии. Отчасти из-за того, что здесь растет очень мало винограда, а отчасти потому, что нету среди заключенных потомственных виноделов. Кто ни пытался заняться этим ремеслом — получается натуральная брага. Изжога после нее донимает — не стоит и вспоминать. Еще сильнее, чем после пива.

Пора было и честь знать. Меня ждали ползуны, о чем я и сказал Кавалорну. Он пожелал мне удачной охоты и подарил два больших колчана стрел. Мы расстались довольные друг другом и с надеждой на скорую встречу. Я медленно двинулся по тропинке, в уме обдумывая планы поиска паучьего логова. Внезапно мне вспомнилось мое паническое бегство от пляжа с черными гоблинами. Это было нехорошо. В преддверии битвы с ползунами вспоминать о чем-то постыдном неприятно, потому что это действует деморализующе на психику. Итак, вы уже догадались, что я решил навестить гоблинов еще раз.

Строя планы реванша, я прошел в задумчивости мимо стоявшего у своей хижины Эйдана, перешел мост через ущелье и свернул налево — к пляжу. На этот раз мне повезло: черные гоблины бросились на меня не всей ордой, а небольшой группой тварей в пять. Я уже был не тот салага, что бежал от них сломя голову пару дней назад, а постарался сохранить хладнокровие, даже будучи окружен со всех сторон. Тактика у меня была очень простая. По морде первому, затем второму, третьему, пятому… а затем опять по кругу. Схлопотав по морде, гоблин обычно отскакивает и вытирает кровавые сопли, смешно тряся своей кошачьей башкой; в это время атакует второй… и, главное, не поддаваться панике. При известной сноровке ты успеваешь наносить удары чаще, нежели вся пятерка — утираться.

Перебил я всех тварей и спрыгнул вниз — на пляж. О-па! Зря я, наверное, спрыгнул. На меня неслась вторая великолепная пятерка: Фетисов, Ларионов, Крутов, Макаров, Касатонов. Прошу прощения, заговорился, хоккей припомнил. Пока эти чертенята бежали ко мне, я успел выхватить из рюкзака заклинание огненного шара и прочесть его, глядя на ближайшего гоблина. Это был мой первый опыт борьбы против супостата с использованием оккультных сил. Удачный опыт. Гоблин, избранный целью, внезапно оказался в центре огненного шара и принялся вопить на каком-то мертвом языке. Пару секунд — и обугленная тушка его упала под ноги остальным тварям.

Вопреки моим надеждам, остальные гоблины в панику не ударились. Зашумели, точно лес под внезапным порывом ветра, и бросились на меня. Пришлось вытаскивать меч и застывать в оборонительной позе, готовясь к контрударам. Они храбро сражались, но что можно сделать детской, хоть и утыканной гвоздями, дубинкой против боевого меча и неплохих доспехов? Я отпраздновал очередную победу и заглянул в пещеру, где, судя по всему, обитало это бравое воинство. Откровенно говоря, я рассчитывал на большее, нежели склянку с эликсиром и большой поварешки. Эликсир я спрятал в рюкзак, а вот поварешку взял в руки, намереваясь зашвырнуть ее в ручей Луркеров.

Опять неудача. Не довелось поварешке поплавать. Почему? Да потому, что я сломал ее о башку какого-то придурковатого ящера, что невесть откуда нарисовался рядом со мной. Тот аж захрюкал по-свинячьи от удивления. Добил я его точным ударом сапога по шее. Ого! Да этот берег кишмя кишит всякого рода живностью. В следующее мгновение меня атаковало два шныга и еще один ящер. Как же это я забыл — ведь речушка эта так и называется: ручей Луркеров.

Здесь по ходу повествования мне следует сделать небольшое пояснение, иначе в моих речах можно запутаться. Известно, что одних и тех же животных даже в русском языке именуют по-разному: конь — лошадь, собака — пес, петух — кочет и так далее. Говорят, прижились эти названия из разных славянских языков. И используются в обиходе, взаимодополняя друг друга, и существуя при известном паритете.

В Колонии также собралось множество выходцев со всех краев королевства. И так повелось, что и здесь существовали тождественные названия для обитателей флоры и фауны. Варрантцы называют шныгов — луркерами, глорхов — снепперами, ящеров — варанами, орочьих гончих — варгами, мракорисов — призрачными рысаками, а остеров — штеками. Поэтому ничего удивительного в том, что на берегу ручья Луркеров полным-полно шныгов. Внутри они все одинаковые… в чем я имел честь убедиться, вспоров живот одному из шныгов. Кстати, жители южных островов шныгов называют выдрами, что для меня вообще дикость. Земная выдра — это пушной зверь, а местный шныг — помесь ящерицы с крокодилом. Волосатость его стремится к нулю, а агрессивность — к бесконечности. Тупее этих тварей в бессмысленной своей злобе только глорхи. Те, говорят, вообще бросаются на все, что движется. Маленькие тираннозавры.

Переправившись на ту сторону речушки, я прикончил еще одного шныга и двоих шершней. Просто поразительно, сколько обитает хищников на такой маленькой площади! И среди всего множества видов лишь один безобидный — мясные жуки. Остальные все бросаются на тебя, будто сошли со страниц «Мира смерти» Гарри Гаррисона. Что-то ненормальное есть в этом, честное слово. Когда на тебя бросается волк, это понятно. Но когда на тебя бросается крыса — поневоле начинаешь задумываться.

У Старой Шахты стояли двое Стражей и мололи языками насчет приготовления отбивных из окорока падальщика. Гор На Драк стоял на том, что любое мясо перед употреблением совсем невредно вымочить пару дней в уксусе, а его визави высказывался за то, что хороший желудок должен переваривать все на свете. Я несколько бесцеремонно прервал их разговор, поинтересовавшись у Гор На Драка, не знает ли он что-нибудь о логове ползунов.

— Откуда? — удивился он, — я ведь ни разу не был в шахте. Челюсти ползунов мне выносят сюда, я их забираю и несу Кор Галому.

— А на мракориса ты в одиночку ходил? — на всякий случай спросил я.

— Ты что, рехнулся? — удивился напарник Гор На Драка, — это же такая здоровенная тварь!

— А ну, пошли отсюда нах! — разозлился я, — после того, как я найду логово ползунов, ваши услуги Братству не понадобятся! Герои хреновы! Тебе зачем доспехи Стража дали, старина?

— Заслужил! — виновато ответил Гор На Драк, — я три года таскал слюну ползунов в Лабораторию. Кор Галом похлопотал перед Кор Ангаром, и меня приняли в Стражи.

— Всё, валите отсюда! Не примазывайтесь к славе.

Сплюнув под ноги ничего не понявшим Стражам, я поспешил в шахту. Они, бедолаги, были уверены, что «их служба опасна и трудна». А я, негодяй, растоптал их эдельвейсы и пописал на могилку бабушки. Буду идти обратно, пообрываю им хрящи на башке, уши, то есть. Декоративные герои с муляжами мечей, которыми хорошо отбиваться лишь от ночных кошмаров!

Все еще раздраженный сверх всякой меры, я вошел в Старую Шахту и начал спуск к тому месту, где обычно прохлаждался Ян. Подходя к нижней лавке, я чувствовал, как мою спину буравят взгляды Ульберта и Аарона. Это парни того сорта, что очень любят шутить над другими, но терпеть не могут, когда насмехаются над ними. Типичные бирюки с комплексом неполноценности, особенно сильно донимающем их под землей. В самом деле! В то время, как их товарищи прохлаждаются наверху, им приходится торчать в этой шахте, присматривая за рудокопами.

Ян оказался на своем обычном месте. Он закусывал большим куском ветчины и прогонял все это дело пивом. Надо отметить, что пиво было сортом повыше той кислятины, что была в ходу наверху.

— Здорово! — сказал я. Он кивнул и чего-то промычал.

— Ешь, не торопись! Гомез подождет!

Он едва не подавился и громко закашлялся. Я с удовольствием постучал его по спине.

— Чего тебе нужно?

Прочитав оба рекомендательных письма и выслушав устное послание от Диего, Ян затряс башкой:

— Ничего не понимаю. Причем здесь Гомез?

— Я являюсь его тайным эмиссаром в Болотном Лагере. Это, собственно, секрет. В связи с предстоящей Великой Церемонией мне просто необходимо знать, где находится логово ползунов.

— Парень, глаза разуй! Вся эта Шахта — одно большое гнездо ползунов!

— Сдается мне, что ты чего-то недоговариваешь…

— Очень может быть! Послушай, Марвин, у меня тут своих проблем выше крыши. Дробилка вот вчера сломалась… шестеренка новая нужна. А где ее взять, я ума не приложу. Давай договоримся так: ты мне находишь шестеренку, а я тебе указываю на самое большое логово ползунов. Договорились?

— Так, а где же я тебе найду шестеренку?

— А вот это уже не мои проблемы. Ищи!

Уровень 10. Проблемы голода у паучков средней полосы

Плюнув на все условности и приобретя в лавке несколько лечебных зелий, я отправился шастать по шахте, время от времени приставая к Стражникам и Стражам с вопросами о логове ползунов. Что же мне удалось выяснить? Ну, во-первых, то, что ползунов здесь не любили. Во-вторых, их здесь было великое множество. В-третьих, шестеренку можно было найти у старого пресса в ответвлении от основного ствола шахты. В-четвертых, возле пресса шастало не менее трех ползунов. Стражник, охраняющий вход в заброшенную штольню1 (они называли это штольней, но самом деле это был штрек2), сказал мне:

— Здесь отменная порода шла. Но не было никакого спасения от этих тварей. Они загрызли восьмерых рудокопов и двоих стражников, прежде чем Ян отдал приказ покинуть опасное место. С тех пор здесь постоянно стоит один стражник.

— Зачем? Неужели ползуны способны взбираться по лестницам?

— Да нет. Смотрю, чтобы туда не сунулись случайные люди.

— Эге! — почесал я в затылке, — но мне просто необходимо туда попасть!

— Иди, однако! — вздохнул Стражник, — мое дело предупреждать, а не запрещать.

Нормально! Тоже мне, дорожный знак «Осторожно, ползуны»! У нас часовые на Сахалине тоже предупреждали, когда кто-либо к полигону приближался. Выстрелом в голову. Бывало, что и промахивались. Однако Стражнику и в самом деле до фонаря. Я прошел сквозь горизонтальную выработку и очутился в боковом стволе, на террасе. Внизу, метрах в десяти ствол заканчивался. Там находился старый пресс — дробилка руды, возле которой шастали ползуны. Эти твари были похожи на пауков, если представить себе паука ростом в метр и мандибулами3, способными перекусить с первого раза берцовую кость среднего человека. Вот эти самые мандибулы и представляют интерес для Стражей, ибо находящиеся в них железы вырабатывают специфичный фермент, столь необходимый в алхимии. И, судя по бреду Кор Галома, должно быть что-то еще!

Уровень 11. Великая Церемония

Утром я заметил, что Буллит сидит на своем старом месте и, болезненно морщась, дочитывает книгу. Когда хлопнула дверь, он даже не взглянул в мою сторону, лишь немного втянул голову в плечи. Торуса на воротах не было — я встал слишком рано. Зато Скорпио был на месте и содрал, мерзавец, аж триста кусков руды за поверхностное обучение искусству обращения с арбалетом. Причем еще сказал, что за полный курс мне придется выложить еще четыреста кусков. Зато теперь я хотя бы представлял, с какого боку браться за эту адскую машинку.

Путь мне снова предстоял неблизкий — Болотное Братство ожидало яйца ползунов. Быстро спуститься к Снафу, позавтракать неувядающим рагу и сказать ему «спасибо» времени много не отняло. Еще почти весь Старый Лагерь спал, когда я вышел через Южные Ворота и отправился в очередной поход. За сутки новых хищников не объявилось, даже моих старых приятелей-гоблинов на мосту не было. Видать, попрятались, собаки, едва учуяв легкую поступь своего приближающегося конца. Хе-хе! Вообще, я до сих пор не замечал, чтобы местными зверушками и обитателями правил инстинкт самосохранения. Кто, скажите на милость, заставлял тех же крысокротов или падальщиков бросаться на вооруженного с ног до головы Стражника, которому вовсе не составляет труда перебить десяток придурковатых тварей и ни разу не пораниться? Ладно, про волков я молчу — они по жизни хищники и привыкли нападать стаями… а вот прочая мелкая шушера — кто движет ее ненавистью?

Примерно так рассуждая, я углубился в лес и попытался хоть издали взглянуть на чудо природы под названием мракорис. Мурлыканье его разносилось на весь лес, а отличительным признаком лежбища служили шершни, летающие вокруг громадного тела, точно истребители прикрытия. Шершни — это просто здорово. Я основательно запасся арбалетными болтами у Скипа и решил применить свои новые знания на практике. Летящий шершень, конечно, не мишень «бегущий кабан», но тем большая честь стрелку. К своему удивлению, я довольно быстро перебил всех этих насекомых, но последний мой болт вонзился в бок отдыхающему мракорису. Зверь взревел и поднялся на лапы, обнюхивая воздух.

Тут мне бы и отступить за дальние деревья, но боевой азарт помешал это сделать. Еще несколько болтов полетели в сторону мракориса, но только один достиг цели — остальные скользнули по его шкуре и не причинили никакого вреда. Тут еще со стороны водопада задул небольшой, но ветерок, довольно точно намекнувший мракорису на мои координаты. Здоровенная тварюга, размерами с тамбовского тяжеловоза, запыхтела и бросилась на меня. Если бы я до этого мгновения не сталкивался с болотожором, я бы погиб на месте. Страх бы сковал мои члены и не позволил совершать даже простейших движений. Мракорис… как же вам описать это творение Инноса? Вот если белого медведя покрасить в черный с подпалинами цвет, убрать собачью голову, вместо которой приделать башку носорога, которую в свою очередь украсить клыками… да… что же еще? Потом увеличить в полтора раза и разозлить — вот это и будет мракорис, от атаки которого я чудом успел увернуться.

Сила инерции протащила зверя на порядочное расстояние, хотя он и тормозил всеми четырьмя лапами. Мракорис неспешно развернулся и бодренько потопал в мою сторону. Я выхватил меч Буллита и посмотрел по сторонам. Решительно негде укрыться. Деревья хоть и лиственные, но на манер наших осин — по голому стволу высоко не влезешь. Тем временем мракорис уже подобрался на расстояние нескольких метров и недовольно рычал, глядя на дерзкую фигурку с острым шипом в руке.

В моих познаниях насчет охоты на мракориса был полный пробел. Я ни разу не слышал бахвальства охотников, охотившихся на эту тварь, Призраки в своих многочисленных хвастливых историях также обходили эту тему стороной. Да как же он хоть нападает: в горло впивается или ядом плюется? Черт побери! Я все отступал, надеясь… не знаю, на что мне оставалось надеяться. На богов я не уповал, ибо в них не верил, знаменитое русское «авось» позабылось… остались одни инстинкты, на которых в схватке с подобным чудовищем далеко не уедешь.

Атаковал мракорис просто. Взмахнул передней левой лапой (левша он, что ли?) и ваш покорный слуга отлетел метров на пятнадцать в сторону. Не успел я подняться, как чертов зверь подскочил ко мне и, поддев меня своим рогом, отбросил еще на столько же. Мое тело, описав небольшую дугу, упало уже на лужайке, покинув опушку мрачного леса. Тем временем мракорис решил меня добить окончательно и прыгнул в очередной раз, пытаясь своими мощными лапами разорвать на мне доспехи вместе с грудной клеткой. Меня спасло лишь то, что он промахнулся. Тоже наверняка отсутствие практики подвело. Я выставил перед собой острие своего меча, и мракорис нанизался на него мягким брюхом. Меня придавило, словно бетонной плитой, и я потерял сознание, успев лишь на прощанье радостно возликовать.

Небосвод начал темнеть, сознание вернулось ко мне. Кто-то довольно успешно врачевал то, что было когда-то Марвином, вливая в рот целебный эликсир.

— Живой, Избранный? — спросил незнакомый голос. Впрочем, не совсем незнакомый, но на тот момент я не сразу вспомнил его обладателя.

— Кажись, да! — прохрипел я, наполовину раздавленный тушей мракориса.

— Я сейчас попытаюсь оттащить в сторону хотя бы зад этой твари, а ты постарайся выползти.

— Хорошо!

Не знаю, что там предпринял мой таинственный спаситель, но вскоре я почувствовал, что неимоверная тяжесть понемногу ослабла. Хватаясь руками за пучки травы и неровности почвы, я кое-как выбрался из-под мертвого мракориса. Боже мой, ну и видок у меня был! Весь в крови и земле, перемазанный с такой тщательностью, словно меня готовили к съемкам в фильме о доисторических людях! Но по-настоящему челюсть у меня отвисла, когда я узнал своего спасителя. Это был тот самый Страж, которого я немилосердно качал ногами в Старой Шахте. Увидав, что я его признал, он развел руками:

— Что поделать? Приходится иногда платить добром за зло. Хотя я тоже хорош — даже разговаривать с тобой не захотел. Я ведь не знал, что ты находишься в шахте по заданию Просвещенного Кор Галома. Думаю, что тебе будет лучше, если ты искупаешься — река ведь рядом. Да и я бы ополоснулся… на самом деле, нелегко тебя было вытаскивать из-под этой туши.

— Благодарю тебя! — произнес я как можно искреннее, — мне и в самом деле нужно хорошенько вымыться.

Затем мы с моим спасителем искупались и отчистили наши доспехи от крови и грязи. После я пригласил его отужинать со мной.

— С удовольствием! — рассмеялся он, — в нашем Братстве еде почему-то отводится едва ли не последняя роль. А я, признаться, люблю хорошо покушать.

— А кто не любит!

Коротая вечер за оставшимися бутылками приличного пива, поделенными мною по-братски (по две на рыло), и приличных размеров окороком, мы общались с моим спасителем так, точно вместе окрестили не одну сотню младенцев. И глядя на нас, никто бы не поверил, что еще вчера один месил другого сапогами до полусмерти. Что же поделать, у Средневековья свои законы: прожил день — скажи спасибо, если следующим утром проснулся целым и невредимым. Или слегка помятым.

— Так ты на меня не сердишься? — спросил я осторожно.

— Ради Спящего, о чем ты говоришь! — воскликнул Страж, — у тебя ведь был ясный приказ от Кор Галома: все Стражи поступают в твое распоряжение. Это я, наоборот, должен у тебя спрашивать: не сердишься ли ты на меня? Надеюсь, что своим сегодняшним поступком я немного искупил свой вчерашний позор?

— Все нормально! — произнес я, облизывая пальцы, — все хорошо, что хорошо кончается. Время идти в лагерь, а то Кор Галом заждался.

— Как? — полным патетики голосом воскликнул он, — ты не собираешься освежевать тушу?

— Ах да! — вспомнил я, — собираюсь, но беда в том, что я ни черта в этом не понимаю.

— Зато понимаю я! — ответил доблестный Страж и достал кривой нож, — из мракориса можно вырезать четыре окорока, рог, когти и снять шкуру. Знаешь, сколько за все это можно отгрести руды у нужных людей?

— Не знаю! — помотал я головой, — знаю только, что ты можешь забрать все эти трофеи себе.

— Даже и не думай! — ужаснулся Страж, — себе я возьму только рог, с твоего позволения. Остальное — законная твоя добыча. Ты представляешь, что скажут мои братья, если узнают, что я забрал всю добычу у человека, впервые в Колонии завалившего один на один мракориса? Да я изгоем стану и никто не захочет со мной разговаривать!

Пожав плечами, я согласился на то, что мой спаситель возьмет себе рог мракориса, а я подгребу все остальное. Здесь же на месте он показал мне, как потрошить пушных зверей: снимать шкуру, дергать клыки, вырезать рога и когти. Я внимательно следил за процессом и делал соответствующие отметки в своей памяти. Когда-нибудь сгодится и это умение. Страж неутомимо работал ножом, а я по мере сил и умения ему помогал. После процесса потрошения оказалось, что нам совершенно не помешает искупаться еще раз.

В общем, в Болотный Лагерь мы попали, когда уже совсем стемнело. Страж попрощался со мной и отправился в свою хижину, а я зашагал прямиком к Лаборатории. Телохранитель Галома уже здоровался со мной, как с троюродным братом, так что никаких препятствий относительно столь позднего посещения не возникло. Каин уже отправился почивать, и Просвещенный работал один: наливал в различного размера мензурки эликсиры и время от времени подливал в перегонный куб жидкость из стоящего рядом с ним деревянного бочонка.

— Э-ге-гей! — поздоровался с ним я.

— Чё тебе? — спросил Кор Галом, не разгибаясь.

— Не понял? Кажется, ты меня отправлял за яйцами ползунов, верно?

Просвещенный распрямился, и его глаза блеснули радостно-фанатичным блеском.

— Точно! Яйца! — завопил он, — я знал это! Я чувствовал, что должно быть что-то еще! Давай-ка их сюда!

— А благодарность? — удивленно спросил я, — где «спасибо» перед строем и торжественное пожатие клешней?

Кор Галом преобразился. Выпрямившись во весь рост и сделав важное выражение лица, он напыщенно произнес:

— Благодарю тебя!

— Не стоит! — заслонился руками я от его лица, излучающего в самом деле нешуточную благодарность, — мне бы хотелось что-нибудь осязаемое, материальное…

— Оружие? — спросил Кор Галом деловито.

— Свое, и неплохое.

— Может быть, руда?

— Достаточное количество.

— Тогда, наверное, магический эликсир?

— А вот это уже что-то новенькое! Давай-ка его сюда!

— Этот эликсир призван увеличить твою магическую силу! — торжественно произнес Кор Галом и протянул мне искрящуюся мензурку с темно-синим напитком.

— Годится! — я спрятал мензурку в рюкзак и с любопытством осмотрел Кор Галома.

— Чего еще? — недовольно спросил он.

— Хочу просто поинтересоваться, все ли готово для Церемонии?

Кор Галом задумался.

— Так, Юнитор у нас есть, слюны ползунов достаточно, яйца тоже в наличии. Вспомнил, чего не хватает!

— Чего же?

— Нам необходимо зарядить Юнитор, но у нас нету магической книги под названием «Альманах». Некоторое время назад я приобрел ее у Корристо, однако Послушник, осуществлявший процесс переноски, ее потерял.

Я удивился и спросил:

— Как можно потерять книгу? Да еще и магическую?

— Послушник говорит, что на него напали черные гоблины и утащили книгу. Водятся ли на пути между Старым Лагерем и Братством черные гоблины — я не знаю, поэтому мы поверили Таласу. Так зовут этого Послушника.

— Черные гоблины там водятся! — задумчиво произнес я, — но на кой хрен им «Альманах»? Они ведь читать не умеют!

— Можно подумать, ты умеешь! — буркнул Кор Галом, — но если хочешь нам помочь, найди его и выясни подробности нападения. Он обычно торчит на площади перед Храмом.

— Хорошо! — ответил я, — тогда я пошел. И для справки: я умею читать на трех языках.

— Постой! — сказал Кор Галом.

Он быстро написал что-то угольком на куске пергамента и протянул его мне.

— Что здесь написано?

Я пожал плечами. Набор непонятных мне символов.

— По-каковски это?

— Здесь написаны название твоей гильдии и твое имя! — фыркнул Просвещенный, — на варрантском языке. Так что хватит мне заливать, будто воинов учат грамоте. Свободен!

Он забрал у меня кусочек выделанной кожи и положил его обратно на стол.

— Одну минуту! — произнес я, — дай-ка мне пергамент!

Я шагнул к столу и взял пергамент. Забрал из рук Кор Галома уголек и написал на мягкой коже по-русски: «Пошел ты на х…». Затем вернул пергамент.

— Попытайся разгадать до утра, что здесь написано. Спокойной вам ночи!

Часть третья. Артефакты древней силы

Уровень 12. Кладбище орков

Мало-помалу площадь перед Храмом освобождалась от людской массы. Жители Болотного Лагеря расходились разочарованные: мало того, что никто так и не понял, что хотел сказать Спящий, так еще и «любимчик партии» Юберион крепко подорвал свое здоровье. Настолько, что у Кор Галома опять обострилась мания величия. Он стоял на постаменте подобно ушедшим в небытие земным вождям двадцатого века и спесиво рассматривал окружающих.

— Carpe diem[13]! — бросил я ему, поднимаясь наверх, чтобы поговорить с Кор Ангаром.

— А, это ты! — вздохнул Главный Страж, — плохи наши дела!

— Что будем делать дальше?

Он немного подумал и сказал:

— Вся эта Великая Церемония поставила перед нами больше вопросов, чем дала на них ответов. Ясно только одно: самый главный ответ необходимо искать в землях орков. Неподалеку от нас находится пещера, в которой когда-то был орочий храм. Затем орки начали хоронить там своих умерших.

— И что?

— Идол Люкор взял несколько Стражей и ушел в направлении этой пещеры, которую они хотят обследовать. Но у меня, признаться, нет уверенности в успехе данного предприятия. Мне нужен человек, который отправится на Кладбище Орков и подробно расскажет мне: что там есть, и чего там нет.

— Почему же ты не пойдешь сам? Ведь ты — Предводитель Стражей.

Кор Ангар покачал головой. Показалось или нет, но его голова больше качнулась в сторону стоящего неподалеку Кор Галома.

— Я не могу. Моя задача — охранять Просвещенного Юбериона. А вот ты уже не раз доказал нам свою полезность. Поэтому я прошу тебя — немедленно отправляйся туда.

Теперь наступила очередь задуматься мне. Хорошенькое дело! Пойди туда, не знаю куда… тьфу ты! А чем еще я занимаюсь все время, с тех пор, как попал в Колонию? Палочка-выручалочка для сильных мира сего! Ладно, на кладбище, так на кладбище.

— Хорошо, я немедленно отправляюсь туда. Один только вопросик нарисовался: где это?

— Там внизу болтается без дела Послушник Талас. Можешь им располагать. Он знает все сомнительные места возле нашего лагеря. Бери его за брылья — веди куда хошь. Все равно, толку от парня — мизер.

Я кивнул и спустился на площадь. Послушник Талас по прежнему стоял в углу площади, в окружении десятка таких же балбесов, и увлеченно что-то рассказывал. Ладно, болезный, потешь свое «эго», дядя Марвин пока в тебе не нуждается. Дяде Марвину резко приспичило сбегать в Старый Лагерь — доложить Равену о результатах своих наблюдений.

По дороге никаких происшествий не случилось, а может просто зверье уже начало отличать мои шаги и прятаться в кустах. Довольно быстро я добрался до Старого Лагеря и вошел в Замок, предварительно похлопав по плечам всех своих знакомых. Мэд выглянул из своей хижины и снова спрятался в нее. Побоялся, гаер, что я хлопну его отнюдь не по плечу. В Замке за время моего отсутствия ничего не изменилось, да и что здесь может измениться — ведь я только вчера покинул его. Ворон был на своем месте, то есть стоял по левую руку от Гомеза и зевал в кулак.

— Я тут подумал, что следовало бы доложить о моем прибытии! — тихо шепнул я ему.

— А что, это уже целое событие? — изумился Равен, — извини, что я не в парадной сорочке. Так что там случилось, юноша? Только не говори, что Кор Галома сожрал болотожор — все равно не поверю.

— Они провели Великую Церемонию! — сердито проорал я шепотом. Гомез, услыхав такие новости, подпрыгнул на своем троне.

— Ну и что там? — поинтересовался он.

— Юберион без сознания, Кор Ангар при нем, а Кор Галом что-то замышляет.

— Что именно? — спросил Равен.

— Не знаю. Кор Ангар послал меня на Кладбище Орков, но я по дороге забежал к вам — доложить.

— Доложил?

— Доложил.

— Хорошо. Теперь ступай на Кладбище. Хоть от тебя есть какая-то польза. Давай, ступай!

Гомез зевнул, Равен зевнул, Бартоло зевнул. Шрам с Арто прикрыли ладонями рты и замычали. Утро лишь недавно началось, а они как будто не спали ночью. Мне, например, вообще уснуть не удалось. И напрасно я грешил на Кор Галома: тот хоть что-то мне давал в обмен на оказанные услуги, а мое непосредственное начальство до сих пор такое непосредственное! Фигня, дяденьки, я скоро вырасту!

Выйдя от Баронов, я решил зайти к Стоуну. Авось, даст мне доспехи получше. Кто знает, что ожидает меня на Кладбище Орков? В моем положении нужно быть готовым ко всему. Каждая операция должна быть тщательно продумана, а затем с точно такой же тщательностью исполнена. Так говорится в учебнике по терроризму. Автор — Бен Ладен. Издательство: Минобразования, Пешавар.

Стоун был на своем рабочем месте, громыхал молотом по наковальне и любовался произведенным звуком. Стоящий в десятке метров Скип зажал руками уши и тихонько подвывал в такт ударам.

— Алле, автосервис! — крикнул я. Стоун обернулся.

— А это ты? Еще живой? Поздравляю!

— Поздравишь себя, когда в сортир удачно сходишь! — вспомнил я старую избитую шутку.

— Ха-ха! — послушно засмеялся кузнец, — так что ты хочешь?

— Может, у тебя найдутся доспехи получше? Мне предстоят очень крутые разборки.

— Крутые разборки — для крутых стражников. Крутые доспехи тоже для крутых стражников. Извини, макумацан, нынче для тебя ничего нет. Сначала стань крутым!

— Дык… дык я и так круче кактуса! Куда мне еще!

— Гуляй, парень! Тебе хорошим миртанским языком сказано — для тебя ничего нет! Не веришь мне, спроси у Скипа!

— И спрошу!

Я распсиховался не на шутку. Тем из нас, кто действительно работает и сражается на благо колонии, приходится рисковать своей шкурой, защищенной от смертельной опасности внешней среды только детскими доспехами! А всякие твари типа Палача и Шакала разгуливают по Лагерю в скафандрах усиленной защиты, рассчитанных на прямое попадание баллистической ракеты. Представляю себе реакцию того же Палача, если его клюнет в задницу шершень. Наверняка обгадится, мудила!

Скип уже принял нормальную стойку, благо Стоун пришел в хорошее настроение и перестал извлекать из наковальни музыкальные звуки.

— Марвин! — окликнул он меня, — чего такой грустный? Тебе радоваться должно. Ты ведь столько полезных дел наворотил, что даже видавшие виды Стражники диву даются.

— Видали они виды! А нынче обросли дурным мясом, и замечать ничего не желают! Привилегии имеют, понимаешь!

Скип удивленно глянул на меня:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Да вот дело предстоит мне опасное. А этот деляга Стоун не желает мне продать тяжелые доспехи! Ведь мне наверняка драться придется!

Скип похмыкал в кулак, покряхтел, как столетний дед, и произнес:

— Видишь ли, Марвин, тяжелые доспехи — это не только надежная броня. Это еще и символ твоего положения в Лагере. Ты и так у нас прыгнул выше крыши… где это видано, чтоб новичок через три недели уже стал Стражником! Давай, мы вместо хороших доспехов подберем тебе хороший меч, а? Смотри, вот лучшее, что у меня есть!

Он наклонился и, кряхтя от натуги, вытащил из-под прилавка узкий клинок.

— Нравится? Этот меч также имеет собственное имя. «Победоносный» — так его нарек Стоун. Гораздо лучше, чем та сабелька, которую ты отобрал у Буллита! Что скажешь?

— Сколько?

— Ну, монет восемьсот такой красавец стоит, не сомневайся! — Скип хитро сощурился.

— Забудь! Больше пятиста не дам!

Стражник остолбенело глянул на меня:

— Да кто же так торгуется? Хотя бы семьсот пятьдесят предложил, в самом деле!

— Пятьсот двадцать! — пожал я плечами.

— Парень, кто тебя торговаться учил? Цифры надо называть хотя бы приближенные к реальности!

— Я от тебя еще таких не слышал.

Скип вытаращил глаза. Казалось, будто внутри его что-то заело. По крайней мере, он молчал секунд двадцать. Наконец, сплюнул на пол.

— Чтобы тебя падальщики заклевали! Семьсот!

— Шестьсот!

Он сел на лавку и зашарил по полочкам в поисках пива. Пиво отыскалось в моем рюкзаке. Сбив щелбаном верхнюю часть горлышка с пробкой, я протянул ему бутылку.

— Спасибо! Что скажешь по поводу шестисот восьмидесяти?

— Шестьсот тридцать!

Скип откинулся на лавочке и прислонился горячим затылком к холодной каменной стенке. Я молча выкладывал на столик руду.

— Сколько там? — простонал Стражник.

— Шестьсот пятьдесят. Двадцатка в счет компенсации за твое больное сердце.

— Наглец!

Под стоны Скипа и негромкий смех Стоуна я вышел во двор. Мне просто необходимо было где-то поспать. Иначе я усну, сражаясь с каким-нибудь орком или гоблином. Черт с ними! Не хотят давать доспехи, что ты тут сделаешь? Мне бы немного здорового сна, и это укрепит меня гораздо лучше всяких доспехов. За последнее время я так утомился, что в пору было просить отпуск и ехать на воды.

Вместо того, чтобы спать в казармах, я решил навестить свою хижину. Можно не сомневаться — в казармах выспаться мне бы попросту не удалось. Там вечно кто-то топчется, бряцая оружием, свободная смена играет в кости, весело матерясь в полный голос. А в хижине прохлада и уют. К тому же рядом бродит старый приятель Флетчер — он проследит за тем, чтобы рудокопы не шумели.

Флетчер сидел на скамье, как раз напротив моей хижины. Поздоровавшись с ним, я спросил:

— Ну, как дела, старина?

— Помаленьку. Скатти, подлец, долг требует. Сказал, что ждет последнюю неделю.

— А что он может сделать? Ты ведь Стражник, а он — всего Призрак.

— Он — Старший Призрак. Их всего двое: он и Диего. Но они приравниваются к Стражам. Так что Скатти вполне по силам выдать мне пару плюх, от которых я могу и не встать. Закон на его стороне — я ведь должник…

Что-то безнадежное послышалось в голосе Флетчера, он тяжело вздохнул и шмыгнул носом.

— Так сколько ты ему должен, в конце-то концов! — не выдержал я.

— Двести пятьдесят кусков руды! Проклятый Скатти! Он ведь гарантировал мне стопроцентный выигрыш, и я поставил на того парня — из Болотного Лагеря. А наш Кирго справился с ним двумя ударами! Ставка была один к четырем, то есть, я мог выиграть тысячу кусков руды! Понимаешь, Марвин!

Я рассмеялся.

— Ну, ты даешь! Ты что, никогда не сражался со Стражами? Три четверти из них весьма приблизительно представляют себе, как держать в руках оружие.

Флетчер покачал головой.

— Откуда, парень? Мы ведь не воюем с Болотным Лагерем!

— Тогда у меня к тебе дело. И я помогу тебе, дружище!

— Правда? — лицо Стражника озарилось самой настоящей радостью, — а что ты хочешь взамен?

Мне ничего не оставалось, как только фыркнуть.

— Я всего-навсего смертельно устал и хочу спать. Мне нужно, чтобы вокруг было тихо. Сможешь оказать такую услугу?

— Да запросто! — хмыкнул Стражник, — а ты что, и вправду поможешь мне?

— Ага! — я зевнул, — двести пятьдесят кусков руды я тебе не дам, но отдам тебе свой старый меч — «Несущий смерть». Каким бы скрягой ни был Скатти, он у тебя его возьмет в уплату долга. И больше не играй. Хороший ты парень, Флетчер! Наивный только! Держи меч!

— Спасибо, Марвин! — выдохнул Флетчер, — возле тебя муха не пролетит! Ты только скажи, в котором часу тебя разбудить?

— Как выпить захочу!

Парень растерянно посмотрел на меня. Нет, ну беда с этими Стражниками, не врубающимися в бородатые земные анекдоты!

— А откуда я узнаю, что ты захочешь выпить?

— Ты только разбуди… ха-ха, шутка! Пока сам не проснусь.

Я вошел в свою хижину и завесил дверной проем тяжелой и плотной шкурой мракориса. Оглушительно зевнул, снял с плеч рюкзак и вместе с оружием сложил его в сундук.

— Мы работали, сражались. Мы немножко зае… лись! Пусть хоть все горит огнем — мы немножко отдохнем!

Прочитав это импровизированное четверостишье, я моментально уснул.

Когда сон отпустил меня, вокруг было совершенно светло. Шкуру с дверей сняли и, аккуратно скатав, сложили в углу. На табурете напротив меня сидел Флетчер и грустно смотрел в сторону стоящей на столе бутылки.

— Здоров ты спать! — сказал он, увидев, что я проснулся.

— Чистая совесть — здоровый сон! — пробормотал я, — который час?

— Утро! — пожал плечами Флетчер.

Черт побери! Это что же получается, я спал почти сутки? Некоторое время мне пришлось поворочаться на кровати, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Тем временем Флетчер мне докладывал:

— Скатти взял меч в счет долга. Отсыпал еще пятьдесят монет. Я уже устал ждать, когда ты проснешься. Принес вот бутылку вина, думал выпить с тобой. А ты все не просыпаешься!

— Уже проснулся! — заявил я, спрыгивая с кровати.

На голодный желудок вино пить грех, поэтому я быстренько сбегал к Снафу — за утренней кашкой, которой половина Старого Лагеря начинала каждое утро. К каше у меня в рюкзаке нашлось чудесное жареное мясо, а Флетчер подумал и приволок кусок сыру. Сыр отлично подчеркивал букет вина и явился прекрасным дополнением к нашему холостяцкому завтраку.

— Ну, Марвин, чтобы не в последний раз мы так с тобой сидели! — пожал мне руку Флетчер, провожая за Южные Ворота.

Как в воду глядел. Не судьба нам с Флетчером больше сидеть за одним столом. Но не будем предвосхищать события — пока что этот Стражник был искренне мне благодарен за избавление от позора. Я рысью несся в Болотный Лагерь, ощущая в душе некоторое чувство вины. С другой стороны, человеку сон необходим. Иначе нервная система у него расшатывается настолько, что ни о каком геройстве не может идти и речи.

Талас стоял на своем старом месте и вещал Послушникам об очередных своих подвигах. На этот раз он дрался с мракорисом.

— Кажется, братья, что против этого зверя невозможно устоять, но это только на первый взгляд. На самом деле, тварь эта малопроворна, и лишь представляется смертельно опасной. Здесь главное перебороть тот страх, что гнездится в каждом из нас. И никакой мракорис тебе не страшен.

— Эй, Талас! — окликнул его я.

Послушник сморщился и криво улыбнулся.

— Снова языком молотишь, почище, чем дубиной! А ну, отойдем!

— Снова на подвиги! — подколол его один из братьев, — завидуем мы тебе, Талас! Авось, меч настоящий дадут подержать!

Мой Послушник принял горделивую стойку и скрестил руки на груди, мрачно оглядывая меня. Этакий «Капитан Блад», идущий на своей «Арабелле» в атаку на ударную авианосную эскадру.

— Чем могу помочь? — спросил он.

— Помочь — ничем! — рассмеялся я, — а вот проводить — можешь. Кор Ангар сказал, что ты проводишь меня к Кладбищу Орков.

— Стражи с Идолом Люкором ушли еще вчера, — надменно проговорил Талас, — а где все это время был ты?

— А я вот ка-ак суну тебе в рыло вот энтим кулаком! — рассердился я, — мне что, по вашему, и отдохнуть нельзя? Это за вас Спящий дрыхнет, а за меня сплю я сам! Ты что сделал полезного для Братства? Щенок! Молчать, я вас спрашиваю! Ты знаешь, что угол падения равен углу отражения? А ну, упор лежа принять!

И левой ногой я подсек ему опорную стопу. Талас попытался отбрыкиваться, но я перевернул его на живот, и Послушнику пришлось исполнять мои команды.

— Сто отжиманий. Начать упражнение!

Раз в неделю Кор Ангар тренировал Послушников, так что это упражнение было им знакомо. Едва не зарыдав от услышанного количества отжиманий, Талас принялся отжиматься.

— Что здесь происходит?

Я поднял голову. Рядом со мной стоял Идол Тондрал.

— Да вот, парень бахвалится четырьмя орденами Ленина, двумя — «Красной звезды» и одной медалью «За отвагу». А на самом деле его охватывает паника, когда мы с ним выходим за пределы лагеря. Только что распинался перед братьями, как одним кулаком завалил мракориса. Вот и делаем мы из Таласа заправского героя. За мышцами следить надо, иначе они распухнут и будут, как у Шварценеггера.

Из моей блистательной речи Идол Тондрал понял только, что Послушник наказан за бахвальство.

— Верно! — заметил он, подняв указательный палец правой руки к небу — отличительная черта Послушника — это скромность и послушание. А Талас не раз получал замечания! Продолжайте занятия, юноша.

На пятидесятом отжимании из недр Послушника стали с шумом выходить ветры, на семидесятом — со рта закапала слюна. Дыхание стало хриплым и прерывистым. На семьдесят пятом отжимании Талас ткнулся рожей в каменные плиты и захрипел.

— Не… не могу больше!

— Там, в покоях у Юбериона, две бабы. Представь, что ты отжимаешься на одной из них! — предложил я.

На таком заряде бодрости Талас сделал еще десять отжиманий, а затем обессилено упал на каменные плиты.

— Ладно, вставай, победитель мракорисов и огненных ящеров! — фыркнул я, — если тебя даже женщины не вдохновляют, то что говорить! Сегодня идем с тобой на Кладбище Орков, а завтра — охотимся на болотожоров. Что-то много их на болоте развелось!

— Прости меня! — в ужасе зарыдал Талас, — я никудышный охотник! Все, что я смогу, это отвести тебя к Кладбищу Орков. Только через мост я не пойду — там кусачи водятся!

Про кусачей я был наслышан. Чуть меньше глорхов, абсолютно бесхвостые твари. Но челюсти у них — бультерьеры плачут от зависти. Откусить руку человеку — это для них раз плюнуть.

— Пойдем уже! — дернул я за рукав Таласа, — или тебе нужно забежать домой переодеть набедренную повязку?

Тот отрицательно помотал головой.

И мы понеслись по привычному маршруту: Болотный Лагерь — Лежбище мракориса. Только там начинались развилки тропинок, способных свести с ума любого красного следопыта вместе с черным археологом. Возле опушки Талас свернул налево, но не так налево, как вела тропинка к пещере черных гоблинов, а еще левее. Трава в этом месте была примята десятком ног Стражей, но я готов был поклясться, что раньше этой дорогой не ходил.

Вскоре импровизированная тропка привела нас еще к одному мосту, о существовании которого я раньше и не догадывался.

— Вот за этим мостом — Кладбище Орков! — дрожа, произнес Талас, — но я ни за что не перейду на другую сторону. Можешь меня убить здесь!

— Солдат дитенка не обидит! — добродушно проворчал я, — жди меня здесь!

Я перешел по скрипучему и раскачивающемуся мосту на другую сторону реки и остановился в раздумье. Есть ли у меня план. Или я, как Остап Бендер, предпочту действовать исключительно на вдохновении? Но покойный Ося работал на вдохновении только при отношениях с женщинами, а с кем придется выяснять отношения мне? Ладно, разберемся.

Ну, конечно! Сразу за поворотом направо я увидал четырех кусачей, преграждавших мне путь. В Варранте их называют чомперами, на южных островах — жерхами, да по мне хоть «куала-лумпурами» — мочить их все равно придется. Я снял с плеча арбалет и медленно прицелился. Жаль! В первую тварь пришлось всадить два болта, прежде чем она свалилась. Трое остальных бросились на меня. Еще одного кусача я подбил на бегу, зато двое остальных затанцевали метрах в пяти от меня, выбирая лучшую позицию для нападения.

Пока они выбирали, мне хватило времени для того, чтобы сменить арбалет на меч, и уже принялся выбирать я. Черт подери! Хороший меч подогнал мне Скип — нужно будет поставить ему пару пива. С первого удара я свалил левого кусача, а после двумя короткими закончил расправу над правым. Вот и все. Путь к пещере свободен. Одно мне только не понравилось: если днем раньше здесь прошел отряд Стражей, то откуда взялись эти твари?

Пройдя немного, я понял, что кусачи — здесь вовсе не главные действующие лица. Размахивая чудовищно большими топорами, на меня неслись два орка — зеленокожие, как только что вытащенные из Лимпопо крокодилы. Если орки по количеству зубов и уступали вышеупомянутым рептилиям, то ненамного. Я сорвал с плеча арбалет и принялся лихорадочно стрелять. В первого орка вонзилось штуки четыре болта, но он только чуть замедлил скорость. Пришлось мне поворачиваться к ним задницей и бежать на тот берег реки. Мост стонал и трещал под моими ногами, но когда на него вступили орки, он просто взбесился.

Болваны орки бежали в ногу, поэтому наступил такой момент, когда частота их шагов совпала с частотой собственных колебаний моста, и настил высоко подпрыгнул вверх. Я уже успел добежать до конца и, повернувшись, ждал конца представления. Одного из орков сбросило в реку, а другой уцепился за ограждающий канат и благополучно переждал, пока мост успокоится после чудовищного резонанса. Это был тот самый орк, в которого так здорово я несколько раз попал из арбалета. Увидав меня, он недовольно заворчал и бросился вперед, роняя на настил ярко-красные капли крови.

Я спокойно ждал его с мечом в руке. И в тот момент, когда он от души размахнулся, шагнул вперед и вспорол ему брюхо. Аллес, киндер! Орк медленно сполз вниз и принялся подыхать. Зрелище это было малоаппетитное, поэтому я столкнул тело в реку и принялся смотреть вниз. Где-то там должен быть второй орк.

— Кро-так! — донесся торжествующий вопль.

Второй орк большими гребками пытался плыть против течения, чтобы его не унесло к водопаду.

— Сейчас тебе будет и «кротак», и в пятак! — пообещал я, спускаясь пониже к реке и снимая арбалет. Плывущий орк представлял собою идеальную мишень для такого далеко не идеального стрелка, как я.

Понадобилось всего пару попаданий, чтобы раненое чудовище сбилось с ритма и, теряя последние силы, уплыло прямо к водопаду. При всех своих недостатках, Стражи Братства были в состоянии прикончить раненого и смертельно уставшего орка, даже если он и выживет в круговерти пучины. Я немного поразмыслил на эту тему и принялся осторожно исследовать перекрытие моста, надеясь, что еще раз смогу перебраться на ту сторону. Внезапно до моих ушей донесся протяжный стон и из-под настила вылезла перепачканная фигура человека.

— Талас! — воскликнул я, — какими судьбами, родной?

— Ма-ма-марвин! — у бедняги со страху зуб на зуб не попадал, — откуда зде-ссь взялись ор-орки?

— Хрен его знает! — сплюнул я, — мне бы тоже хотелось знать ответ на этот вопрос!

— Мо-мо-можно, я пойду домой?

— Никаких «домой»! — оборвал его я сурово, — вдруг меня в подземелье смертельно ранят? Кто меня отнесет к лекарю?

— Но ведь орки! — упрямо ныл Талас.

— Я убил двоих орков! — зарычал я, — и если ты не прекратишь свое нытье, я прикончу и тебя! Потом отрежу твои уши и повешу их себе на шею на веревочке вместо амулета!

— Зачем? — от удивления он перестал дрожать и заикаться.

— Не знаю! На войне так всегда делают, спроси у Дяди Сэма. Короче, пацан, ждешь здесь. Если тебе суждено обосраться, то ты обосрешься здесь! Я сделаю из тебя человека!

Повернувшись, я с полным безразличием принялся переходить через аварийный мост. Талас остался сзади и принялся потихоньку скулить, как скулит у пивной покинутый хозяином пес. Зайдя за поворот, я передохнул немного и сходил по малой нужде, справедливо полагая, что это не помешает. Аэронавты всегда сбрасывают балласт в случае опасности — чем я хуже их.

Осторожно ступая по каменистой тропинке, я дошел до крутого спуска к пещере и тихо присвистнул. Внизу лежало тело убитого Стража, а возле него похрюкивали еще два орка. Вашу мать, ребята! Да когда вы все подохнете? Я тихонько вытащил меч и едва слышно постучал им по скале.

— Кро-так! — вырвавшийся из моего горла хрип мало чем напоминал хриплый орочий голос, но все-таки я был за скалой.

Двое внизу принялись переругиваться на своем наречии, и вскоре один из них начал подыматься вверх, издавая резкие неприятные звуки. Возможно, орк ругался, что ему предстоит одолеть крутой подъем. Я благоразумно спрятался за скалой и, когда он взошел на плато, негромко позвал:

— А ну, топай сюда, кро-так долбанный!

Надо отдать орку должное. Он не испугался. Лишь сжал огромные кулаки и подбежал ко мне. В глубоко посаженных глазах его полыхало пламя бешеной ненависти ко всему человеческому роду. Он что-то хрипло произнес, но я не могу даже повторить эти звуки.

— Вызываю тебя на смертельный бой! — объяснил я ему, показывая на свой обнаженный меч.

Я все еще не мог ударить безоружного, даже орка.

— Кро-так! — послушно прохрипел мой противник и вытащил из-за пояса топор.

— Банзай!

Драка началась. В первое мгновения я проклял все на свете. И какой же я придурок! Ну с моими ли данными клинчевать с орком! Двумя ударами своего громадного, но тупого топора, он отбросил меня в сторону и занес свое страшное оружие для последнего удара. Я поспешно отскочил назад. Доспехи выдержали удар, но я готов поклясться, что тело под ними представляло один громадный синяк. Времени на то, чтобы пить зелья, не оставалось.

— Гляди! — как можно истеричнее крикнул я, указывая пальцем орку за спину, — подстава!

— Вах? — чисто по-грузински удивился мой противник, оборачиваясь.

Боги, простите меня! Ну… применил я… военную хитрость. Больно жить хотелось. Орка тоже было жалко, но плакать по нем я не стану, честное слово! После моего коварного удара по короткой зеленой шее он зашатался и рухнул к моим ногам. Будто дуб, честное слово! Я схватил его поскорее за ноги и потащил к обрыву. Орк вовсе не был убит, а только оглушен. Так пусть же он умрет, не приходя в сознание — это все, что я могу для него сделать. После падения со стометровой высоты редко кто выживает…

Все! Путь дальше был свободен, но я глянул на мертвого Стража и во мне снова проснулся мародер. Многим разжиться не удалось: неплохой меч, косяк дури и суп из ползуна — скорее, студень. Супчиком я побрезговал, а остальное аккуратно подобрал. Пройдя чуть-чуть дальше, мне пришлось констатировать, что пещера заперта. Завалена массивными воротами, которые в одиночку мне было не прошибить. Присев на валун, я принялся размышлять. Стражи вместе с Идолом Люкором как-то попали в пещеру — факт. Значит, эта дверь как-то открывается. Как же? Я встал и обошел пещеру справа. Ничего. Обошел слева. Вот оно! Передо мной была лебедка (не самка лебедя, а устройство такое) с недавно смазанным воротом.

Я крепко уперся ногами в камень и повернул штурвал. Подо мной заскрипела скала и раздался металлический лязг. Затем донесся звук открываемой двери. Пещера улыбалась мне своей первозданной чернотой. Хорошо, что у меня сохранились три свитка с заклинанием света — в жизни не решился бы я ступить сюда с факелом. Давно мне так не было страшно! Совершенно один, я шел по темному проходу, скудно освещенному заклинанием, и беспрестанно оглядывался по сторонам. Вроде бы никого не слышно. Наконец, внизу показалось светлое пятно. Спустившись еще немного, я различил ведущие вниз мраморные ступени и, осторожно ступая по ним, вышел в основную часть пещеры. Кое-где горели факелы. Кто их зажег здесь — для меня было не совсем ясно. То ли это сделали Стражи, то ли орки. В очищающую силу огня верили обе расы.

В одном из многочисленных углов пещеры стоял задумчивый орк и рассматривал наскальную живопись. Он был гораздо худосочнее тех орков, что встретились мне наверху. Ниже ростом и уже в плечах. К тому же, на нем не было никакой брони, даже глиняной. Я кашлянул. Орк обернулся, а затем увидал меня и потряс кулаками. Затем вытащил меч.

— Иди ко мне, малыш! — ласково позвал я его, — Будулай еще никому не делал больно. Чик, и все. И душа твоя в чертогах вашего верховного бога.

Я свалил его с одного удара. Стало даже как-то обидно, будто с ребенком сразился. А то, что этот «ребенок» хотел моей смерти, отошло на второй план. Но жалеть невинно убиенную жертву мне было некогда — в моем поле зрения показался второй орк. Этот тоже долго не задержался на этом свете. Так я и шел по пещере, время от времени убивая появляющихся тварей, а однажды мне удалось убить сразу двоих. Чуть ниже я наткнулся еще на одного мертвого Стража. У того тоже был при себе джентльменский набор: меч, холодец, косяк. Черт бы побрал этих аскетов! Почему бы не захватить с собою мешочек руды? Нашедший ваше тело Марвин искренне будет скорбеть, а может быть и вспомнит подходящую молитву. А так — извините!

Вдруг до моих ушей донесся шум схватки. Мечи стучали о мечи, слышно было ворчание орков и человечьи вопли. Выхватив «Победоносного», я бросился вниз. Ступеньки вели еще ниже, туда, где шел бой. В первое мгновение я офонарел. На полу валялись исключительно мертвые Стражи, а человек в робе Гуру отбивался один от пятерых орков.

— А ну, вашу мать! — гаркнул я, заходя за спины двоим противникам.

Это, конечно, не по-спортивному — нападать сзади. Но и орки не мучились кодексом чести, а впятером насели на одного Идола Люкора. Через мгновение двое орков уже валялись рядом с мертвыми Стражами, а я продолжил свой неумолимый танец смерти. Когда со всеми орками было покончено (Идол Люкор не убил ни одного — сам видел), спасенный обратился ко мне:

— Хвала Спящему! Если бы ты не появился, то мне бы пришлось совсем худо. Видал, как насели?

— Видал! А что произошло со Стражами?

Гуру вложил свой меч в ножны и дрожащим голосом принялся рассказывать:

— Учитель Кор Ангар послал нас сюда, чтобы выяснить смысл нашего видения. Ты в курсе, что была Великая Церемония?

— Я на ней присутствовал в качестве почетного гостя, — фыркнул я, — продолжай!

— Мы пришли сюда и начали осматривать пещеру. Ничто не предвещало беды. Однако мне сразу не понравился туман, невесть откуда взявшийся здесь — внизу. Внезапно он рассеялся, и пред нами вместо скелетов оказались живые орки. Масса живых орков! В мгновение ока они бросились на нас и перебили всех стражей. Они все мертвы! Это все из-за меня! Это я привел их сюда!

Гуру едва не плакал.

— Нет! — возразил ему я, — это моя вина. Это я принес яйца ползунов, добыл Юнитор и вернул Альманах. Если бы я этого не сделал, все было бы по-старому!

Он вытер сопли и вздохнул:

— Ты прав. Раскисать нам нельзя. Прошу тебя, если ты служишь Спящему, помоги мне осмотреть пещеру. Я чувствую, что здесь скрывается ответ на волнующий Братство вопрос.

— Я не служу Спящему, а всего лишь выполняю просьбу Кор Ангара. Он попросил меня присмотреть за вами. Даже не знаю, как сказать ему, что десяток Стражей сражался с орками и не убил ни одного. В то время, как я убил их всех! Один! Что он подумает об уровне подготовки Стражей? м Идол стоял, уткнувшись стыдливым взглядом в мертвые тела.

— Ладно! — подобрел я, — что нужно делать?

— Ага! — оживился Идол Люкор, — хорошо! Из этой пещеры ведут три хода. Нам необходимо обследовать все три. Поскольку я не воин, то будет лучше, если ты пойдешь впереди.

Знакомо мне это. Он, видите ли, не воин. А кто один отбивался от пятерых орков? Что-то здесь нечисто. Нужно держать ушки на макушке. Тем не менее, я начал спускаться в правый проход. Он неожиданно оказался довольно длинным и привел нас в небольшой зал, откуда было два диаметрально противоположных хода. Из обоих доносилось похрюкивание орков. Я достал меч и глянул вправо.

— Пойдем-ка туда.

— Пойдем! — вздохнул Гуру.

В первом коридоре, который оказался тупиком, прогуливалось два орка. Я быстро их отправил в небытие, а Идол Люкор даже не сделал попытки помочь мне.

— Ты чего прогуливаешься? — удивился я.

— Да ты вон какой здоровый! — протянул Люкор, — орки тебя сами испугались.

Вот так! Лесть — это принцип, чтоб без мыла в жопу лезть. Съел? Меня уже орки пугаются! Мы вернулись в зал и вошли в левый проход. Там тоже было два орка. Они полегли, не пикнув, а Идол Люкор принялся тревожно принюхиваться.

— Отсюда больше ходов нет! — сказал он, — может быть, нам помогут эти ниши?

Я внимательно присмотрелся и увидел два небольших грота, один из которых был забран решеткой. По-видимому, здесь когда-то была темница.

— Поверни вон тот рычаг! — попросил Идол Люкор, указывая мне на стену открытого грота.

Спотыкаясь в каких-то костях и порванных доспехах, я прошел вглубь и нажал на рычаг. С натужным скрипением решетка поднялась. Внутри грота лежал какой-то хлам и кусок от свитка.

— Глянь! — позвал я Идола, — чего нашел?

— Это только половина заклинания. Нам нужно найти еще половину, — сказал тот, — пойдем, может отыщем в другом месте.

Что делать, конечно, мне пришлось идти. Героям нельзя останавливать на половине пути. Иначе они вовсе не герои, а обычные люди. Человеки.

Уровень 13. Смерть Юбериона

В «другом месте», хвала Инносу, орков не было. Зато я нашел несколько полезных вещей: оружие, растения, эликсир. Там же оказалась и вторая половина заклинания. Идол Люкор обрадовался ему, как ребенок, и немедленно сложил две половинки в единое целое.

— Кошмар! — протянул он, — я не могу расшифровать это!!!

— Не беда! — успокоил его я, — может быть, в другом месте…

Мы побрели обратно, к месту недавнего сражения. Там мой спутник оживился и принялся с факелом в руке исследовать стены и выдолбленные на них руны. Сам я занялся более прозаическим делом — мародерством. Честное слово, не было никакой поэтики в том, чтобы обирать аскетов-Стражей. На пюре из ползунов смотреть без отвращения я уже не мог, однотипные мечи сводили меня с ума, а косяков в моем рюкзаке набралось столько, что я вполне мог составить конкуренцию мессиру Фортуно. Внезапный вопль Идола Люкора отвлек меня от мрачных мыслей!

— Ты видел? — торжествующе улыбаясь, он подбежал ко мне.

— Что именно?

— Посмотри на эти руны! На те, что изображены на стенах! С их помощью мне удалось перевести свиток!

— И что там написано? — спросил я, — надеюсь, не рецепт приготовления рагу «А-ля Снаф»?

— Это заклинание «орочьего портала» — раздраженно пояснил Гуру, — погоди минутку, я перепишу его на чистый свиток.

Он уселся на ступеньки главного хода и принялся черкать на чистом кусочке кожи. Мне ничего не оставалось, как прилежно смотреть на его занятие. Наконец он закончил и рассеянно произнес:

— Только вот где это заклинание необходимо прочесть? Ничего не понимаю… ладно, мы ведь еще не были в третьем проходе! Пойдем, э-э… Марвин!

— Пойдем!

Третий проход, в отличие от предыдущих двух, представлял собою длинный правильный коридор с небольшим уклоном вправо. Он вывел нас в огромный зал, где опять обнаружились орки. Двое из них тотчас бросились на нас, а остальные вроде ничего не заметили. Эту парочку я выманил в коридор, где мой относительно невысокий рост давал мне преимущество. Орки даже не могли толком замахнуться для удара и поэтому бестолково путались друг у дружки под ногами. Вместе с ними путался и Идол Люкор, который наверняка прилагал огромные усилия для того, чтобы затруднить мне выполнение задачи.

Пока Гуру не получил от меня пенделя в бок, он не угомонился. Итак, выведя из боя союзника, я принялся за уничтожение врагов. С ними у меня как раз проблем и не возникло. Тактику боя орков я хорошо изучил, а противостоять двум громилам в узком тоннеле у меня получалось неплохо. В скором времени пол тоннеля украшали два трупа, а Идол Люкор потирал ушибленное место.

— Зачем ты меня ударил? — спросил он, — какая боль!

— Еще раз попробуешь мне помешать, я тебе яйца отрежу! — кратко сказал я.

— Идиот! — простонал он, — я помочь хотел!

— «Помочь хотел»! — передразнил я, — и поэтому ты толкался между мной и этими тварями? Не смеши мои сапоги!

Мы вновь выглянули из тоннеля (прохода) в зал. Там еще находились орки, но их уже было на две единицы меньше. Я осторожно сделал несколько шагов по каменным плитам, надеясь в полумраке помещения определить: сколько на самом деле осталось противников. И тут же был атакован выскочившим из-за колонны орком.

Впервые я встретился со столь мощным бойцом. Этот орк был на голову выше предыдущих и на столько же шире в плечах. Массивные наручи покрывали его предплечья, а мускулистый торс был прикрыт костяной броней. Свистевший в руках топор также был гораздо больше обычного. Я отступал, изо всех сил сражаясь за свою жизнь.

— Это — воин орков! — пропищал откуда-то из-за угла Идол Люкор.

— Проклятие! — прохрипел я, — а раньше кто на нас нападал?

— Копейщики!

Воспользовавшись некоторым замешательством орка-воина, я нырнул в тоннель. Здоровяк орк чувствовал себя здесь еще более неуютно, чем «малыши копейщики». Ведь ему приходилось нагибать голову, а о том, чтобы замахнуться топором не шло и речи. Здесь я полностью выложился, понимая, что это — мой единственный шанс. Надо сказать, что шкура орков была немногим менее крепка, нежели мои собственные доспехи. Я три раза угодил ему в незащищенные места, но только один раз смог пробить бронекожу на плече. Брызнула кровь, и орк заревел. Здоровенный кулак левой руки врезался мне в грудь и отбросил меня на несколько шагов. Теряя драгоценные секунды, я восстанавливал сбитое дыхание, а чертяка орк топал ко мне, взяв в руки свой топор, точно бердыш.

Пользуясь тем, что на орочьем топоре не было даже намека на какую-нибудь гарду, я рубанул его по рукам чуть ниже кистей и достал. Как он заорал! Орк выронил свое оружие — оно упало ему на ногу, словно в каком-нибудь забытом фильме со смехуечками от Чарли Чаплина. Вид скачущего на одной ноге и дующего на пораненные пальцы орка меня развеселил настолько, что я чуть не забыл о том, что мы сражаемся, и едва сам не выпустил из рук меч.

— Кро-так! — передразнил я орка.

— Ур-пшш! — фыркнул он, баюкая поврежденные конечности.

И здесь я поступил весьма коварно и плохо. Просто не стал добивать раненого бойца, а полоснул ему мечом по здоровой ноге. Орк опрокинулся навзничь и запричитал, проклиная на своем языке всех моих предков до девятого колена. Но мне некогда было слушать орочьи стенания — пребывание в этом подземелье несколько затянулось. Я уже успел соскучиться по свежему воздуху и синеве Барьера над головой. Оставшихся орков я поначалу угостил несколькими болтами, а затем добил мечом.

— Вроде бы все! — сказал за моей спиной Гуру.

— Вашими молитвами! Что дальше делать будем, гроссмейстер?

Идол не ответил. Вместо этого он принялся расхаживать взад-вперед по залу. Я подумал, и тоже отправился прогуляться. Возле одной из стен мой спутник остановился и долго прислушивался к своим внутренним ощущениям. Затем пожал плечами и отправился дальше. Меня же привлек необычный цвет одного из участков боковой стены, правой, если считать от тоннеля. Я готов был поклясться, что поверхность здесь окрашена в бордовый цвет не просто так, а с умыслом. Наверное, так посчитал и врезавшийся в меня Гуру. Он, бедолага, так задумался, что не заметил препятствия на своем пути в виде моей задницы.

— От винта! — скомандовал я, когда произошло столкновение, — в лесу раздавался топор дровосека…

— Это здесь, я чувствую! — заорал Идол Люкор, — я нашел!

Вот так слава опять уплыла из рук героя в лапы политрука.

— Надеюсь, нам не придется стучать в стену лбом? — поинтересовался я.

— Нет! Возьми вот этот свиток, повернись к стене и громко и отчетливо прочти его. Это заклинание орочьего портала, а они не столь сильны, как наши заклинания. Давай же!

— Не понял! Кто из нас Гуру? Ты ведь специалист по заклинаниям!

Идол вздохнул.

— Дело в том, что я потерял слишком много сил, прислушиваясь к этому помещению. Ну, давай же! Время не ждет! Как там, кстати, Юберион?

— Все еще в коме, — изобразил я пожатие плечами.

— Читай!

Я взял в руки свиток и внезапно обнаружил, что на этом языке читать я ни хрена не умею. Свитки с заклинаниями в основном писались на двух языках: древнемиртанском и древневаррантском. Древневаррантский алфавит был схож с латиницей, и правила чтения были те же. А вот древнемиртанские руны мне были не подвластны.

— Ни хрена не понимаю!

— О, Спящий, зачем ты послал мне неграмотного помощника! — взмолился Гуру.

— Сам ты неграмотный! — огрызнулся я, — просто я не понимаю по-миртански. Можешь перевести мне эту ахинею на древневаррантский?

— Конечно, могу! — облегченно выдохнул Гуру, — только переводить нужно с оригинала.

Он вытащил два обрывка с орочьим заклинанием и принялся что-то бормотать. Я заглянул ему через плечо и несказанно удивился.

— А ну-ка, дай-ка мне это заклинание!

Я взял обе половинки и, к своему удивлению, прочел:

— Абы ты сиа полкы ущекотал, скача, славию, по мыслену древу, летая умом под облакы, свивая славы оба полы сего времени, рища в тропу Трояню чрес поля на горы!

Раздался жуткий электрический треск, и меня перенесло в совершенно незнакомое мне помещение. Готов поклясться, что здесь я ранее не был. Совершенно безлюдный коридор, светящиеся магическим светом стены и точно такая же лебедка, как и на входе в основную пещеру. Наверное, Идол имел в виду, что я должен ему открыть этот «задний проход»… рискнем! Уцепившись за штурвал, я с натугой повернул его на сто восемьдесят градусов. В гранитном массиве сначала послышалось легкое дрожание, а затем участок стены приблизительно два на два метра начал уходить вниз. Проход открывался долго, так что я даже успел соскучиться по кислой физиономии Идола Люкора. Вот и он сам — стоит за стеной и смотрит на меня с некоторым удивлением.

— Получается, ты читаешь на языке орков?

Хрен его знает, что ему ответить. Когда-то на кафедре древнерусской литературы в пединституте я изучал (не по собственному желанию, конечно) старославянский язык. Из института меня выперли, но литеры глаголицы вбили в меня крепко. Дай мне ночью по уху и спроси: чем малый Юс от Юса большого отличается — съезжу в рыло, и растолкую подробно. А кто виноват, что орки свои заклятия на глаголице пишут, да еще терминами из старославянского языка пользуются? Для их шаманов старославянский язык наверняка то же, что латынь для земных медиков.

— Получается, что читаю! — пожал я плечами.

— А почему раньше молчал?

— Никто не спрашивал.

— Ясно! — протянул Идол таким тоном, что мне захотелось его придушить, — я чувствую, что где-то здесь хранятся ответы на все наши вопросы. Заодно получим ответ и на этот. Иди вперед, а я буду прикрывать отход!

Сильны они — отходы прикрывать. Как где какое дерьмо, так обязательно прикроют. Я тоже кое-что чувствовать начал. Что в этой пещерке ни одной души мы не найдем: ни живой, ни мертвой. Хоть сутки напролет ищи! Но иду, не выпендриваясь. Вот и первый отворот — налево. Зашли мы туда с Идолом Люкором, а там лишь порода осыпавшаяся да пару лечебных травок растет. Травы я собрал, вышел на основной коридор, и мы двинулись дальше. Гуру немного отстал, а я задумался настолько сильно, что не заметил, как после нескольких поворотов уперся в стену. Все, приехали. Влево вел еще один ход, на этот раз последний.

Поскольку мой спутник порядком отстал, любуясь на наскальную роспись, я прочел свиток с «заклинанием света» и вошел в темный проход. Вот ёксель! И здесь пусто. Лишь на полу валяется парочка скелетов, а посреди грота — на каменном постаменте лежит отличный меч. Даже немного получше моего — это я сразу понял. Схватив его, я ринулся на поиски Идола Люкора. Он стоял неподалеку и, уперев свой взор в стену, шевелил губами. На гранитной стене было нарисовано нечто невнятное: какая-то чехарда ломаных линий, пересекающихся в замысловатом порядке. Что значит Гуру! Я бы прошел мимо и подумал, что вся эта бодяга образовалась естественным путем. А вот грамотный человек остановился и чего-то бурчит себе под нос.

— Эй, Археолог! — окликнул его я, — я там кое-что нашел. Не желаешь взглянуть?

Идол Люкор с сожалением оторвался от созерцания творения неизвестного автора (а я все больше склонялся к мысли, что автора два: Время и Природа) и поплелся за мной.

— Вот — это здесь! — указал я ему на проход.

— Да, это здесь! — возопил он, — я чувствую присутствие Хозяина!

А вот это мне уже категорически не понравилось. Мне, воспитанному на «Вечном зове» и «Неуловимых мстителях», слово «хозяин» больно резало слух. Идол, как лось, вломился в грот, а я остался в основном коридоре. Ничего там интересного больше не было. Я решил присмотреться к найденному клинку. Вытащил его и принялся рассматривать все в мельчайших подробностях. Знатоком оружия я пока был небольшим, но каталог основных мечей с грехом пополам запомнил. Спасибо Торусу! По клейму возле эфеса стало совершенно ясно, что мне достался легендарный клинок по имени «Несущий смерть». Не слишком оптимистичное название, но мечи и предназначены для того, чтобы нести смерть, оберегая жизнь их владельца. Тем временем из грота донеслись звуки, вызвавшие у меня серьезные опасения за психическое здоровье моего подзащитного.

Я заглянул в проход. Идол Люкор стоял на коленях перед постаментом и истошно вопил:

— Хозяин! Я чувствую, что ты где-то здесь! Не оставляй своего слугу! Хозяин! Хо-зя-ин! Не-ет!!!

Тень от моего туловища упала в грот и не на шутку растревожила Гуру. Он вскочил на ноги и внезапно бросился ко мне.

— Это ты виноват, нечестивец! Кто тебя просил первым заходить в эту пещеру!

— Но-но, полегче! — пытался я урезонить разбушевавшегося безумца, — ты ведь сам приказал мне идти вперед!

— Ничего не знаю! — заорал Люкор, — ты должен умереть! Так умри, неверный!

Сейчас! Взял и умер. Выхватив свой новый меч, я встал в оборонительную стойку. Безумный Люкор достал свой меч и бросился на меня. Скажу сразу: убивать мне его не хотелось. Но и самому умирать — тоже. Поэтому я отбил несколько выпадов, а затем, улучив момент, врезал плашмя по наглой лысой башке. Идол свалился, точно куль с мукой. Я забрал у него меч и двинулся на выход. Делать здесь мне было больше нечего. Жаль будет разочаровывать Кор Ангара, но «Life is life1».

Я прошел обратным путем: через огромный зал, извилистый коридор со скулящим недобитым орком и пещеру с четырьмя проходами. Свернул по памяти направо и принялся подыматься вверх. Тут сзади раздался вопль, и на меня вновь набросился Безумный Люкор. В отсутствие своего меча, он подобрал тяжеленный орочий топор и орудовал им, точно какой-нибудь слесарь ломиком в пьяной драке. Отвесив ему вновь полноценную плюху, я отобрал у него топор и забросил его в самый дальний угол. Затем врезал носком сапога по ребрам. Чувствительно. Зачем, спросите вы. А что бы больше за мной не бегал!

Выйдя из «Кладбища орков», я вздохнул полной грудью вечерний воздух. Как все-таки приятно оказаться под открытым небом! Даже и отделенным тонкой оболочкой Барьера. Я остался в живых после очередного «задания партии» — это радовало. Но знал, что «партия» готовит мне другое задание. Это огорчало. Хотя на покой мне тоже не хотелось. Как говорится, под лежачий камень не течет вода. Только вот остается открытым вопрос — нужна ли эта вода камням?

Таласа за мостом не было. Наверняка, увидав первые звезды, он отправился в Лагерь. Сообщил о своей победе над орками и моей гибели. Я не осуждал Послушника, ведь героями не рождаются. Я и сам в прошлой жизни был изрядным трусишкой. Трусишкой героических пропорций. Для меня на работу было ходить — и то геройство. А несчастный и отчаянно трусивший Талас находил утешение в собственноручно выдуманных бреднях.

Стражи у ворот встретили меня нормально. Я даже грешным делом подумал, что Талас не вернулся, а принял смерть в неравном бою с каким-нибудь мясным жуком. Спросил у Стражей, как обстановка, затем, не спеша, пошел на площадь перед Храмом. Нет, все в порядке. Талас пребывает на своем обычном месте и занимается вполне обычным делом: вешает лапшу на уши другим Послушникам. Я подошел и, пользуясь сумерками, прислушался:

— Братья, вы не знаете, насколько страшны орки! Выше любого из нас в полтора раза, сильнее во много раз, топоры их больше любых наших мечей! А какие у них страшные клыки! Но Марвин при мне вырубил двоих! Одного из них он столкнул в реку, а другому вспорол брюхо! Затем спустился к реке и прикончил сброшенного туда орка из лука!

— Вот это да! — восхитился один из Послушников, — а почему ты ему не помог?

Талас виновато опустил голову, а затем признался:

— Мне было страшно, и я спрятался под мостом. Затем только выглянул несколько раз, когда бой завязался. Марвин отругал меня немного, а затем сказал стоять и дожидаться его на этом же месте. И я ждал! — истерически выкрикнул он, — до самых сумерек! А ведь вы все знаете, как опасно передвигаться по Колонии в темноте!

— Никто тебя и не винит! — сказал второй Послушник, — интересно, что же стало с Марвином?

— А давайте уговорим двоих-троих Стражей! — предложил третий, — и сходим к мосту сейчас все вместе!

— Давайте! — хором подхватили остальные.

Я выступил из темноты.

— Не надо никуда идти. Марвин здесь, живой и невредимый. Талас, отойдем-ка в сторонку — мне нужно у тебя кое-что выяснить.

Мы отошли за ближайшее широкообхватное дерево, и я спросил у него:

— Слушай, а что это ты перестал собственными подвигами хвастать? Неужто переродился? Я не виню тебя за то, что вернулся в Лагерь — во тьме и вправду жутко. Но что-то ты себя в своем рассказе ни разу не похвалил, а?

Талас поднял голову и вновь уронил ее.

— Мне нечем хвастаться. Но я понял, что рассказывать про подвиги других — тоже интересно. И почти не надо врать.

— Почти! — хмыкнул я, — ладно, мне нужно спешить к Кор Ангару. Бывай, парень!

— И тебе удачи, Марвин! — впервые я увидел, как на лице Таласа зажглась улыбка.

На постаменте осталось лишь двое. Лежащий в прежней позе Юберион, да застывший в решительном положении Кор Ангар. Просвещенный Кор Галом куда-то подевался. При виде меня Главный Страж облегченно вздохнул:

— Ну, что там — на Кладбище орков? Где Стражи и Идол Люкор?

— Они все мертвы! — ответил я, глядя в глаза Кор Ангару, — на кладбище полным-полно орков… было полным-полно.

— Откуда же они взялись? — изумился он.

— Не знаю. А что касается Идола Люкора… он все еще живой, но от этого никому не легче. Бедняга сошел с ума и напал на меня с криками о том, что я неверный и меня необходимо уничтожить.

— Бедняга! — сочувственно произнес Кор Ангар, — Спящий взял над ним слишком большую власть. Глупец!

Я удивленно посмотрел на своего собеседника. «Спящий взял слишком большую власть» — это что-то новенькое! Я осмотрелся по сторонам: на площади стало в два раза меньше народу — это было видно и в сумерках.

— А где Кор Галом?

Кор Ангар опустил голову, точно как недавно Талас, и пробормотал:

— Пока тебя не было, учитель Юберион ненадолго пришел в себя. Он сказал, что все мы крупно ошибались. Что Спящий — это вовсе не то, что мы думаем. Спящий — это оказывается злой демон, который долгие годы был замурован в своей темнице, а теперь с нашей помощью хочет вырваться на свободу.

— Вот как? — изумился я, — а что произошло еще?

— Услыхав такие крамольные слова, Кор Галом ужасно рассердился. С пеной у рта он бегал по площади и собирал всех тех, кто предан только ему. Он развел такую агитацию, что я сказал ему прямо: «Нечего будоражить народ». Он рассвирепел и вместе со всеми, кто ему верил, отправился искать собственный путь в Храм Спящего. С ним ушло несколько десятков Послушников и с десяток Стражей.

Я с минуту помолчал, переваривая только что полученную информацию. Отсутствие Кор Галома может сказаться положительно на этом лагере. Чем меньше фанатизма, тем больше толку. Но как быть с Юберионом, по-прежнему пребывающим в коме?

— А что с Юберионом?

— Он очень плох. Если бы кто-нибудь мог доставить с болота лечебные травы…

— Что за трава? — спросил я, — может, я схожу…

— О, это очень сильная лечебная трава. По четыре лепестка желтого цвета и четыре — зеленого. Но сейчас темно. Наверное, ты один можешь справиться с этой задачей!

— О, да! — саркастически ответил я, — Мухтар постарается! Сколько надо травы?

— Четыре-пять побегов, не более! — успокоил меня Кор Ангар.

Ну, что же! Это не так уж и много, в самом деле. Только вот беда в том, что травы эти произрастают под самым носом у порхающих болотожоров! Внезапно, что-то вспомнив, я полез в рюкзак. Так и есть — три побега той самой травы у меня имеется — сорвал, когда на шершней охотился. Трава чудесно сохранилась — кажется, будто побеги только что сорваны. Остается найти еще два побега — и задание выполнено. Если бы нашлась еще хоть одна живая душа, чтобы рассказала мне о ночном образе жизни болотожоров… было бы неплохо.

Я вспомнил о Гор На Ране и решил найти этого доблестного Стража. Уж кто-кто, а он должен знать повадки болотных тварей! К моему несказанному облегчению, Гор На Ран оказался на месте.

— Здорово! — поприветствовал его я.

— Пробудись! — ответил он.

— Ну, это уже неактуально. Один намедни пробудился, другой уснул — теперь в Лагере такое творится!

— Знаю! — ответил Страж, — только новое приветствие никто не ввел, а здороваться как-то надо. Что ты хотел?

— Для Юбериона нужны сильные целебные травы, — сказал я, — а растут они только на вашем болоте. Там, где много диких болотожоров. Я вызвался отыскать эти травы, но ни черта не знаю о повадках болотожоров. Особенно о том, как они ведут себя ночью.

— Ночью эти твари ведут себя по-разному! — глубокомысленно почесав в затылке, заявил Гор На Ран, — там, где к болоту подступает Барьер, они агрессивны, точно как и днем. А вот на противоположной стороне болота у тебя будет шанс. Там Болотожоры ночью находятся в полудреме. Если ты тихонько прокрадешься, то они даже и не услышат. Я когда-то там рвал травы для Кор Ангара. В прошлом году он сильно поранился в учебном бою, и я искал ему точно такую траву. Помню…

— Погоди ты со своими воспоминаниями! — шикнул я, — значит, лучше всего пробовать на той стороне болота?

— Именно так! О, Спящий, я бы хотел пойти с тобой, но мне совершенно некого сюда поставить. Много опытных Стражей ушло с Кор Галомом, а молодого воина на ночную вахту я поставить не рискну.

— Ладно! Справлюсь и в одиночку. Спасибо за сведения!

— Удачи тебе! — пожал мне руку Страж.

Я очень аккуратно перебрался на ту сторону болота, прошел мимо Идола Нетбека, храпящего в обнимку с молодым деревцем, и едва не наступил на одного из двух оставшихся Послушников. Эти тоже дрыхли без задних ног. Дошел до скалы и пошел вдоль ее, аккуратно, точно эквилибрист по канату. В случае чего я от болотожора смоюсь, но миссия будет провалена.

Вот и болото. Прав Гор На Ран — ближе к этому месту твари почти не проявляют активности. Валяются, погрузившись, точно айсберги, на три четверти в вонючую воду. Самое трудное в моем задании то, что целебные травы растут только на островках, а до них нужно добираться вброд. Шум же от бредущего по болоту человека едва ли меньше шума от плывущего болотожора. Я прошелся вдоль скалы, пытаясь вычислить самый близкий ко мне островок. Один из них располагался всего в двух метрах от меня, но на нем не росло ничего, даже отдаленно напоминающее целебную траву.

Наконец, я нашел подходящее место. И всего-то до него метра три с половиной было, но если разбежаться и прыгнуть, то все равно бесшумно не получится. Нужно искать шест… а откуда на болоте шесты, скажите на милость? Глупо! Глупо и больно надеяться на то, что эти твари меня не учуют. Даже если я и не свалюсь в воду прямо у берега. Что же делать?

Тут меня осенило. Ведь как-то недавно я у Идола Кадара менял всякую фигню. Взамен брал руду, а когда она закончилась, взял несколько магических свитков. Одним из этих свитков был «Превращение в Шершня». Причем заклинания я брал только на древневарррантском языке. Оставалось лишь поломать голову над тем, как в почти кромешной темноте прочесть заклинание. Но я быстро решил эту проблему, воспламенив остатки одного из факелов. Света он давал очень мало, но заклинание мне прочесть удалось.

— Эне бене раба! Вжик! — по крайней мере, прочел я что-то очень похожее.

Послышался шум налетевшего на меня вихря, и мне показалось, будто мир разделился на миллион частиц. У меня было вовсе не два глаза, это можно твердить до бесконечности с уверенностью в триста процентов! Одновременно я видел всех болотожоров, как застывших, так и ползающих. Я видел то, что творилось на обоих концах болота, не прилагая к этому никаких усилий. Зависнув в воздухе на высоте около метра (особенности строения шершней не позволяют им подыматься выше полутора-двух метров), я ликовал. Правы мои приятели-десантники — чувство полета ни с чем не сравнимо по новизне ощущений. А какие ощущения при контролируемом полете! Я облетал все болото вдоль и поперек, нашел несколько островков с густо растущими растениями, и выбрал все-таки наиболее подходящий для отступления.

Очутившись посреди этого островка, я прочел в уме заклинание-восстановление. Тотчас мои ноги увязли в иле острова, а тело само пригнулось как можно ниже. Вроде бы никто не отреагировал на мою бесцеремонность. До ближайшего болотожора было около восьми метров, но он даже не пошевелился. Рядом со мной росло три цветка с четырьмя парными соцветиями, и четыре — с тремя. Одним словом, я собрал все, до чего мог дотянуться. Затем достал из своего рюкзака подобранный на Кладбище Орков самый большой топор и зашвырнул его в центр болота. Снова затаившись, я увидал, как на звук к месту падения поспешили все болотные твари.

Сам же я одним махом перепрыгнул разделявшее островок и берег расстояние, и помчался к Болотному Лагерю. Пробежав около сотни метров, я обернулся. Оказывается, за мной никто не гнался. Теперь можно было и сбавить шаг. Пройдя мимо старины Нетбека, я ступил в воду протоки и переправился на другой берег, где три балбеса под руководством Идола Орана перетирали болотник. Я сел на свободный пенек и принялся пересчитывать травы.

— Ого! — заглянул мне через плечо Гуру, который был рад возможности немного отвлечься.

— Нужно пять растений, — терпеливо пояснил я, — у Юбериона сильный жар. Врач опасается за его здоровье.

— Вот эти! — Гуру отобрал пять нужных трав и положил их на землю, — а эти клади в мешок. Они тебе еще понадобятся. Поспеши — жизнь Учителя в опасности.

Я перевел дыхание и вновь сбился с шага на бег. Не знаю, как кому, а путешествовать шагом по этому миру мне не хотелось. Может быть оттого, что у меня постоянно не было времени, а может быть потому, что безлюдные пространства Колонии отрицательно действовали на мою психику. Кор Ангар стоял на своем прежнем месте с самым разнесчастным видом.

— Вряд ли это поможет! — с сомнением покачал он головой, — но мизерный шанс у нас есть.

Он забрал у меня пучок трав и принялся их жевать. Затем разжеванное месиво было помещено в тонкую ткань, так что получилось нечто вроде груши, которую Глава Стражей принялся выдавливать надо ртом Просвещенного. Несколько миллилитров этой жидкости все-таки попало к Юбериону, он страшно захрипел и, вытянувшись во весь рост, отдал богу душу. Которому богу? Неизвестно. Одно только мне было непонятно: почему Кор Ангар не воспользовался целебным эликсиром. Ведь, если я не ошибаюсь, они приготавливаются из подобной травки.

Но не тот был момент, чтобы расспрашивать с пристрастием. Глава Стражей был поражен не меньше меня.

— Все кончено! — растерянно пробормотал он, — хотя обычно эти травы возвращают с того света.

— Может быть, его организм был сильно отравлен Магией Спящего? — рискнул предположить я.

— Ты разбираешься в магии? — удивился он.

— Общая теория взаимодействия полей, — пришлось мне напустить туману, — есть мнение, что подданных Тьмы нашими эликсирами не вылечить. Это так?

Кор Ангар пожал плечами.

— Это вопрос не ко мне. Одно я тебе точно скажу: орки пользуются нашими эликсирами и чувствуют себя превосходно.

— Значит, это неправильные орки! — вздохнул я, — ладно, что же нам делать дальше?

Мой собеседник пару минут помолчал. Я в это время смотрел с постамента на площадь. Находившиеся на ней люди делали вид, что увлечены собственными делами, однако каждый из них не реже одного раза в десять секунд бросал встревоженный взгляд в нашу сторону.

— Знаешь, — наконец произнес Кор Ангар, — Учитель всегда доверял Магам Воды. Он неоднократно говорил мне, что если что-то с ним произойдет, то нам необходимо связаться с ними и вместе предпринимать какие-то шаги. Поскольку ты — единственный человек, которому я доверяю, то будет лучше, если весь этот груз мы взвалим на твои плечи. Ты не против?

Я пожал плечами. Не в первый раз. И не в последний.

— Хорошо.

— Магам Воды для их экспериментов понадобится магический Юнитор и Альманах. Думаю, что Кор Галом не стал тащить их с собой, а оставил в одном из сундуков в Лаборатории. Вот — запасной ключ от его сундуков. Каину скажи, что я разрешил, а если он все равно будет возражать…

— Будет возражать — суну в рыло! — перебил его я.

— Правильно! — кивнул Кор Ангар, — только так с некоторыми и разговаривать нужно. Особенно жалко мне, что Кор Галом смылся!

В глазах Главы Стражей загорелся нехороший огонек, глядя на который, я понял, что Кор Галому очень повезло. Я уже собирался попрощаться и идти в Лабораторию, но Кор Ангар меня остановил.

— Погоди. В благодарность за все, что ты сделал для нашего лагеря, я дарю тебе эту руну.

Он извлек из складок своего одеяния небольшой зеленоватый камешек с начертанными на нем символами.

— Она перенесет тебя из любого места Колонии в наш лагерь. И спасибо тебе за все. Помни: в нашем Братстве у тебя есть по крайней мере два друга — я и Лестер.

— Еще и Талас! — хмыкнул я.

— Неужто тебе удалось его перевоспитать?

— Не уверен. Но хвастает теперь он гораздо меньше.

Мы пожали друг другу руки, и я отправился в Лабораторию. Черт подери! Как мне надоело шастать ночью по болоту, кто бы знал! Но в эту ночь мне просто необходимо хорошо выспаться. Путь до Нового Лагеря неблизкий, а я там не был столько времени, что все тропинки кишат хищниками.

Телохранитель Галома стоял на своем обычном месте и угрюмо пялился в темноту.

— Приказ Кор Ангара! — объявил ему я, — в связи с бегством Просвещенного Кор Галома из Болотного Лагеря, он исключается из членов Братства, а должность его телохранителя сокращается.

— Сокращается? — не понял телохранитель.

— Сынок! — ласково пояснил я, — тело, которое ты охранял, позорно бежало. А ну, кыш отсюда! Вали к Кор Ангару — он даст тебе другое занятие.

Уровень 14. Д’Артаньяну было куда проще!

Мне уже начала немного надоедать панорама возле Болотного Лагеря. За последние трое суток я столько пробегал здесь один и в сопровождении Таласа, что вся поэтика выветрилась из моей головы к чертовой бабушке. Вероятно, поэтому меня на этот раз занесло в лес мракориса. Пардон, бывшего мракориса… еще один пардон — бывший лес имени мракориса. Лесопарк.

Со скуки я поотрывал головы летающим там шершням, прыгающим крысокротам, мечущимся волкам, и всласть поохотился на падальщиков. В результате мой рюкзак наполнился крыльями, шкурами и мясом, а в лесу смогли бы резвиться детишки — когда бы они рождались в Колонии. Ходили слухи, что точное количество женщин во всех трех лагерях знал лишь прохвост по имени Диего, а я был уверен только в одном: их не более шести. Три — у Гомеза, одна — у Равенна, и две — у Юбериона. Значит, теперь одна у меня, и еще одна будет у Кор Ангара. А Бартоло, говорят, пассивный педик. Его Шрам по ночам охаживает. Поэтому наш красавчик и одет не в подобающие Рудному Барону доспехи, а в наряд гамбургского петуха.

Дойдя до речушки, отделяющей мрачный лесопарк от Старого Лагеря, я остановился. Мне внезапно восхотелось купаться. И в самом деле — привык я что-то носиться по Колонии, точно Супермен — только плащика соответствующего не выдали. Кстати… насчет шмоток. Если этот агент Смит с каменной фамилией не выдаст мне нормальные доспехи, я ему в горн помочусь. Почему всякие негодяи типа Бладвина дефилируют по Внешнему Кольцу в шикарных шмотках, собирая дань с рудокопов, а я — истребитель орков и черных гоблинов, победитель мракориса — вынужден шнырять по Колонии как последний поц?

Еще немного охладившись в реке, я решил наведаться в Старый Лагерь и спросить, какого черта мне не дают положенную по договору спецодежду. Сразу на входе мне под ноги попался Шакал, который поздравил меня со вступлением в число Стражей и пожелал всяческих успехов. По его харе было видно, что он жалеет о потерянных десяти кусках руды, которыми я бы мог его время от времени снабжать. Конечно же, если бы остался простым смертным. Но ничего не попишешь — мальчик вырос, возмужал, папины портки малы в плечах.

Решив взять немного левее, я обнаружил, что здесь хода нет. Путь преграждала хижина одного из рудокопов. Но, приглядевшись, можно было увидеть вторую дверь. Сквозь хижину был сквозной проход. Я обрадовался и вошел внутрь — с кровати вскочил маленький взъерошенный рудокоп.

— Эй, моя хата не проходной двор!

— Твоя хата с краю! — хмыкнул я, — у тебя какие-то проблемы?

Выяснилось, что у рудокопа с профессиональным именем Кайл проблем хватало. Когда он только был принят в Старый Лагерь, то свободной хижины ему не досталось — все были заняты. Пришлось строить свою. Добрые рудокопы не советовали ему ставить домик на краю обрыва, но Кайл был парнем упертым и все-таки отгрохал жилище на краю. Выяснилось, что свой дом он построил на бывшей тропинке, а этого делать не следовало. Но выяснилось это только тогда, когда спустя две недели он выбрался из шахты — в его доме было появилась вторая дверь. С тех пор местное население ходит сквозь его хижину, и это доводит Кайла до белого каления.

— Хочешь, можешь поселиться в моей хижине — предложил ему я. Она по другую сторону.

— Нет уж, спасибо! — ворчливо ответил рудокоп, — я уже давно здесь живу. Ступай себе на здоровье!

Следующим мне попался Бладвин. У этого были те же проблемы — не забыть поздравить старину Марвина, но он меня уже вроде поздравлял… не помню точно.

— Нам нужны такие люди как ты! — с пафосом провозгласил Стражник.

— Зато такие нелюди как ты… думаю, если бы тебя прирезали где-нибудь за хижинами, то этот лагерь бы ничего не потерял, — искренне сказал я.

— Шутка такая? — не понял Бладвин.

— Постарайся не попадаться мне на глаза слишком часто! — предупредил я его, — иначе твоя отвратительна рожа познакомится с моими стесанными костяшками.

— Стражникам нельзя ссориться друг с другом на виду у рудокопов! — буркнул он, отводя глаза.

— И в этом твое счастье. Иначе я бы взял тебя за ногу, наступил бы на вторую, и порвал твое тело, как песик грелку. Знаешь это тягостное ощущение, когда из задницы ливер лезет? А ну, пшел вон!

Бладвин глупо улыбнулся и отчалил. Тут я обнаружил, что один из рудокопов пристально смотрит на меня. Я окинул его взглядом — типичный плюгавенький недорослик.

— Проблемы? — спросил я.

— Это у тебя сейчас будут проблемы! — окрысился Херек. (Так его называл рядом стоящий приятель).

— Что еще скажешь?

— Была бы моя воля, я бы убил тебя в первый день! — заявил мерзавец, — ты хоть знаешь, за что я здесь оказался? Как-то ночью я пришиб дюжину человек!

— Свалился в реку с фургоном? — деловито осведомился я, — раздолбайство, малыш, тяжкий грех!

Херек едва не подавился от злобы.

— Я щас тебе шерсть на пальцы намотаю! — пригрозил он.

— Иди сюда! — поманил его пальцем я.

Тот выхватил из-за пояса дубинку, утыканную гвоздями, и бросился на меня.

Я даже не стал доставать меч. После хорошего тычка кулаком Херек выплюнул штук шесть зубов и сразу потерял всю наглость. Наградив его вдобавок хорошей затрещиной, я двинулся к Северным Воротам. Из-за угла мне вслед злобно смотрел маленький плюгавый рудокоп.

Вспомнив о своих претензиях к Стоуну, я зашел в Замок и посетил кузницу. Стоун, как всегда, вовсю лупил молотом по наковальне и приплясывал в такт своим движениям. Скип стоял за прилавком и из его ушей свисали клочки мха. Но это помогало мало — при каждом ударе Стражник неуловимо подпрыгивал и сжигал в крови очередную порцию адреналина.

— Слушай, а что ты бестолку молотишь по наковальне? — спросил я кузнеца.

— Так работы нет, — ответил Стоун, сияя от удовольствия.

— Мне нужны приличные доспехи! — с расстановкой объяснил я, — мои ни к черту не годятся.

— Так бы и сказал, — буркнул Стоун. — Вот держи! С тебя одна тысяча четыреста кусков руды.

Я совершенно опешил и стоял, во все глаза глядя на него. м — А почему в прошлый раз…

— В прошлый раз ты просил доспехи за две сто! А они только для крутых Стражников и телохранителей.

— Я не говорил про доспехи за две сто! — рассердился я.

— Но пальцем ты тыкал именно в них, — проворчал кузнец, — все, иди! Я тут новый ритм придумал.

И застучал молотками по наковальне в три четверти по закону Сольфеджио. Я лишь пожал плечами и напялил новые доспехи. Они были мне как раз впору, в них я стал похож на этого негодяя Бладвина, но с оптимистичным блеском в глазах. Пора было двигаться дальше.

До Нового Лагеря в этот раз удалось добраться почти без приключений. На падальщиков я почти не обращал внимания, а остальная мерзость под ноги не лезла. Снеся пару голов упертым пташкам, я вступил в Новый Лагерь широко улыбаясь.

— Здорово, ребята! — угостил я Привратников косяками, — что у вас нового?

— Новости, Марвин, это не у нас! — ответил один из них, — тебя нынче расхваливают на все лады и ставят в пример новичкам. Только в нашем лагере ты убил шныга и намял бока Лефти. Говорят, ты еще помог Идолу Исидро избежать скандала…

— Говорят! — вздохнул я, — чего только не говорят. В Лагере Сектантов один молодчик хвастался, будто дубинкой огненного ящера убил.

— Брехня! — воскликнули оба Привратника, — в Лагере Сектантов крысокротов с ящерами путают. Укуренные они — вот что.

— Юберион помер! — вздохнул я, — прям у меня на руках и скончался. Кор Ангар даже просил травок волшебных поискать… я нашел, но не помогло.

— Хороший был мужик Юберион! — вздохнули они, — правильный. У тебя нету какой-нибудь гадости — помянуть его по-человечески?

Я дал им бутылку самогона и отправился дальше. Лефти проводил меня взглядом, полным злобы, но меня этим не проймешь. Гораздо хуже иметь такого придурка в приятелях, нежели во врагах. А вот дальше по курсу… дальше мне дорогу преградил Горн — здоровяга наемник, пьяница и бретер.

— Здорово, салага! — произнес он, улыбаясь.

— Здорово! — осторожно ответил я, — чем обязан?

— Ты здорово взлетел! Неплохо для новичка! Хочу, значит, выказать тебе свое уважение. Куда ты пылишь?

— Кор Ангар передал мне кое-что для Сатураса. Нужно увидеть Верховного Мага Круга Воды.

Горн покачал головой.

— Вряд ли это осуществимо. Наемники не пропустят тебя без разрешения. Но у меня есть идея!

Я вопросительно посмотрел на него.

— Подойди к Хранителю Руды и изложи свою просьбу. Если она покажется ему уважительной, ты получишь разрешение повидаться с Сатурасом.

— Где же мне искать этого Хранителя Руды?

— Посреди пещеры, где мы все живем, находится небольшая выемка. Под ней лежат наши запасы руды. И вокруг этой площадки с рудой постоянно ходит Маг Кронос — Хранитель Руды. Смотрит, чтобы руду не сперли.

— Понял! — сказал я, — спасибо за информацию. Можно пройти?

Горн пожал плечами, развернулся и побрел к пещере, смешно косолапя. Я перешел на бег, поэтому вскоре его обогнал и, под цепким взглядом Ярвиса, ступил на плотину. Рабочие, чинившие ее, уже закончили свою работу и снова превратились в китайцев, возделывающих рисовые плантации. С тех пор как я покинул Новый Лагерь здесь ничего не изменилось. Пора бы мне уже было перестать удивляться этому факту, но я вел жизнь совсем иную, порою с этой самой жизнью плохо совместимую. Поэтому мне казалось, что если меняюсь я сам — должны меняться и другие. В том числе и окружающая обстановка.

Горн был прав. По окружности диаметром метров в двадцать бродил Маг в темно-зеленой робе и что-то шептал про себя. При этом губы его шевелились, а сам он напоминал попа, вспоминающего с похмелья рождественскую проповедь.

— Приветствую тебя, Маг! — поздоровался я.

— Здорово! — отозвался Кронос.

— Мне нужно увидеть Сатураса. Это очень срочно.

— Наш Верховный Маг — очень занятый человек. Нужна просто какая-то невероятная причина, чтобы я разрешил тебе пройти к нему.

Я кивнул.

— В Болотном Лагере провели Великую Церемонию!

— Результаты? — с жадностью спросил Кронос.

С моей стороны последовало пожатие плечами.

— Обломились? Тогда это не новость, а фигня!

— Юберион мертв! — провозгласил я.

Кронос искренне опечалился.

— Жаль. Он был хорошим человеком. Искренне надеюсь, что его смерть не станет для всего лагеря фатальной. Это важная новость, но не настолько, чтобы Верховный Маг Круга Воды отвлекался от срочных дел.

— Братство обнаружило, что Спящий, которому они поклонялись все эти годы, является на самом деле злым демоном! — злобно воскликнул я, — тебе и этого мало?

— О, Аданос! — воскликнул он, — это и в самом деле суперновость. Ступай к Сатурасу! Наемникам на входе скажи, что пароль «Тетриандох»! Поспеши!

— Уже бегу! — огрызнулся я.

Сначала мучил меня полчаса, а теперь беги, Лола! Не пошел бы ты в задницу, вместе со всем своим иконостасом! Аданос меня простит — лобовая броня у его служителей крепче, чем у танка. По крутому серпантину я вбежал наверх — под самый свод пещеры. Сперва меня остановили двое Наемников и сообщили мне, что если я желаю попасть к Ли, то могу пройти. Ли, видите ли, может сам за себя постоять. А они стоят просто из уважения и для подчеркивания его высокого положения. Ли — это было имя их предводителя. Конечно, он мог за себя постоять. Как говорила одна старая проститутка: «За себя полежать я еще смогу».

Дальше стояли уже серьезные ребята.

— Стой! — крикнули они мне, и я остановился, — без пароля ты дальше не смеешь ступить и шагу!

— Интересно, — спросил я, — почему у Магов Круга Огня нет охраны, а Маги Круга Воды наняли для своей защиты целую гвардию?

— Наши Маги сутки напролет работают над важной задачей: как взорвать Магический Барьер! — проворчал один из наемников, — и не хотят, чтобы им мешали. Говори пароль, если знаешь, или убирайся ко всем чертям!

— Пароль — Тетриан сдох!

— Чего? — раскрыл рот охранник, — слыхали мы, что Юберион сдох, но чтобы и Тетриан…

— Птичий грипп! — пожал плечами я, — эпидемия.

— Произнеси-ка пароль еще раз, весельчак!

— Тетриандох!

— Входи, давай!

Я ослепительно улыбнулся всеми клыками и вошел в чертоги Магов Воды. Нужно сразу отметить, что рудокопы неплохо потрудились, выдалбливая кирками в гранитной скале такие хоромы. Здесь было не менее шести комнат: центральная, где один из Магов практиковался в прикладной магии, а также помещения, расположенные радиально.

— Ты есть Сатурас? — спросил я у стоящего в центре залы Мага.

— Я есть Нефариус! — ответил мне в тон Маг, — Сатурас дальше.

Он жестом указал себе за спину, и мне ничего не оставалось делать, как пройти в помещение, расположенное прямо напротив входа. Вот где пахло настоящей магией! Посреди комнатенки была начертана пентаграмма, светящаяся кроваво-красным светом, а слева от нее у книжной стойки стоял благообразный старичок в серо-зеленом одеянии Высших Магов.

— Приветствую тебя, Сатурас! — громко сказал я.

Старик медленно оторвался от чтения и лукаво глянул на меня.

— Должно было произойти что-то невероятное, чтобы Кронос разрешил тебе пройти сюда. Что же случилось, юноша?

С детства ненавижу слово «юноша». Отдает оно чем-то педерастическим… не ложится на язык. Понимаю, что оно произошло от слова «юность», но эта пора для меня благополучно миновала давным-давно на другой планете и нынче я об этом вспоминал весьма редко. Возможно, на моем лице отразилась вся гадливость миллионов молодых мужиков, поэтому Верховный Маг повторил вопрос:

— Итак, что все-таки случилось?

— Юберион мертв!

— О, Боги! — простонал Сатурас, — это действительно большая потеря. Во всем Братстве не было никого, кто бы смог сравниться с ним по уму и мудрости. И кто же теперь управляет Братством? Этот безумный властолюбец Кор Галом?

Я покачал головой.

— Нет, отче, Кор Галом покинул Болотный Лагерь вместе со своими сторонниками. Они отправились в земли орков, чтобы искать путь в Храм Спящего. Лагерь возглавил Кор Ангар.

— Дурачье! — простонал Маг, — но может. это и к лучшему. Кор Ангар — справедливый и честный человек. Надеюсь, он справится на своем посту.

Я с любопытством осмотрелся.

— А чем вы здесь занимаетесь? Если, конечно, не секрет.

Это был вовсе не секрет. У Сатураса выдалась свободная минутка, и он рассказал мне историю возникновения Нового Лагеря. Здесь жили бунтари, которые не собирались вечно отсиживаться за Барьером. Сначала пришли Маги воды с горсткой Наемников, которыми руководил опальный генерал Ли. Затем прибыли несколько Призраков, которых изгнали из Старого Лагеря за сомнительные делишки. Руководил ими некто по имени Ларс. После потянулись и простые заключенные. Кто-то из них стал рудокопом, а кто-то крестьянином. Маги Воды сразу же стали думать над тем, как уничтожить Барьер. Всю добытую на Свободной Шахте магическую руду они складировали в хранилище и ждали, пока ее накопится достаточное количество, чтобы взорвать Барьер.

— Вы хотите взорвать Барьер? — удивился я, — но ведь это будет катаклизм!

Сатурас покачал головой.

— Мощное слово, но ты неправ. Это будет неслышный магический взрыв. Но одной руды для этого мало. Нам нужны еще концентрирующие энергию кристаллы, так называемые Юниторы. Их использовали при создании Барьера, и я смею надеяться, что они помогут нам в его уничтожении. Но их еще нужно найти. Так же где-то затерялся Альманах — книга, в которой содержатся сведения по способам зарядки магических кристаллов. Видите, юноша, у нас еще очень много работы… и никто не желает помогать! Но все хотят, чтобы Барьер поскорее рухнул.

Я воспринял финал нашей беседы, как приглашение уходить и больше не приходить. Поэтому снял с плеч рюкзак и раскрыл его.

— Здесь у меня Альманах!

— Правда? — удивился Сатурас, — ну-ка, покажи? О, Великий Аданос! И в самом деле! Где ты его нашел?

— В одной пещерке! — отмахнулся я, роясь в рюкзаке. Наконец, Юнитор нашелся, — вот вам и магический кристалл. Давай его зарядим!

— Бойкий молодой человек! — улыбнулся старик, — ты о многом осведомлен. Этим кристаллом уже пользовались?

— Да. Его заряжал Кор Галом перед Великой Церемонией. Теперь его нужно заряжать снова?

Маг кивнул.

— Но не только это. Нам нужны и остальные четыре кристалла.

— Я помогу вам добыть их! — вырвалось у меня. Сатурас кивнул.

— Хорошо, нам ничего не остается, как принять твою помощь. Кажется, ты изрядный авантюрист.

Я довольно осклабился:

— Что есть, то есть. Зато остальные уже задницами к лавкам приросли.

— Тоже верно. Слушай сюда, Марвин… я не ошибся?

— Марвин, верно, отче!

— Но раньше тебя звали немного не так, не правда ли?

— Совершенно верно, меня звали Мартин. Но Диего посоветовал мне сменить имя…

— Я не вижу твоего прошлого, Мартин! — задумчиво произнес Сатурас, — за что тебя бросили за барьер? Надеюсь, ты не отъявленный негодяй?

Я пожал плечами. Можно рассказать этому мудрецу часть правды — от меня не убудет. Я не продам ни паролей, ни тайных явок.

— Меня вообще сюда из иного мира забросило. Я там умер от сердечной недостаточности. И с негодяями с роду не знался.

— Вот оно что! — улыбнулся Верховный Маг, — тогда нам будет проще, ибо магия нашего мира не полностью действует на тебя. Вот, держи эту карту. На ней обозначены месторасположения всех пяти Юниторов. Один у нас, значит, осталось найти четыре. Для того, чтобы быстро перенестись сюда, я даю тебе еще и магический свиток с заклинанием «портал». Он позволит тебе мгновенно очутиться здесь, в этой комнате. Прямо посреди пентаграммы.

— Хорошо. Так я иду?

— Погоди. Зайди к нашему алхимику — Риордиану. Скажи, что тебя прислал я. Поиск Юниторов — дело хлопотное, так что тебе совсем не помешают магические зелья и эликсиры. Он тебе выдаст их… э-э, некоторое количество. И я надеюсь, что ты вернешься целым и невредимым!

Я распрощался с любезным Верховным Магом и заглянул в местную Лабораторию.

— Чего тебе? — спросил местный Менделеев.

— Меня прислал Сатурас! — ответил я, — сказал, что ты снабдишь меня в дорогу своими эликсирами.

— Держи! — Риордиан выставил на стол два десятка бутылочек, — эти два пузырька выпей сейчас. Содержимое одного прибавляет ловкость, а другого — силу. Содержимое вот этих пузырьков дает возможность передвигаться гораздо быстрее, а остальные зелья служат для восстановления здоровья и магической силы. Все запомнил?

— Угу! — я кивнул и не сходя с места выхлебал содержимое двух указанных пузырьков.

По артериям и венам дважды пробежал жидкий огонь, а я почувствовал себя сильнее и шустрее. Странное ощущение. Как будто доспехи стали малы, а все чувства обострились до предела. Я поблагодарил, спустился вниз и снова подошел к Кроносу.

— Ну что, разговаривал с нашим Верховным Магом? — спросил он.

— Имел честь. Подрядился выполнить для него небольшую работенку… эликсиров вот дали.

— Может, тебе нужно какое-нибудь магическое снаряжение? — поинтересовался Кронос, — я как раз приторговываю. Не хочешь взглянуть на мои товары?

— А ну, покажь! — воодушевился я.

Черт побери! Да если бы у этого Мага был магазинчик в моем мире, то он бы стал миллионером в течение месяца! Я взял несколько свитков превращения в шершня, один амулет силы и два кольца защиты. Выложил за все это целую кучу руды, но Кронос сказал, что дело того стоит.

— Надень-ка амулет! Ничего не чувствуешь?

Я почувствовал! Я подбросил свой меч под самый свод пещеры и легко поймал его. Вот это да!

— Теперь ты не сможешь сразиться разве что с троллем! — поцокал языком маг, — но помни о разумной осторожности!

— Техника безопасности — прежде всего! — серьезно сказал я и всунул меч в ножны.

— Удачи тебе!

Я кивнул Кроносу и побежал в трактир. Когда-то Мордраг просил меня сообщить, если я узнаю какие-нибудь новости о Лагере Сектантов. Этот хитрый Вор был до сих пор там.

— Ты еще не спился? — удивился я, — сколько можно лакать эту гадость?

— Пока она не кончится! — икнул Мордраг. Он был изрядно навеселе, — ты меня искал?

— Уже нашел. Ты еще интересуешься ситуацией в Болотном Лагере?

— Конечно! А что случилось?

— Они провели Церемонию. Юберион мертв.

— Вот и ладушки! — пробормотал Вор, — эй, Силас, давай еще одну! Выпьешь со мной?

Я покачал головой.

— Некогда. Нужно торопиться!

Мордраг погрозил мне указательным пальцем.

— Никогда не нужно торопиться. А то… а то можно успеть. Понял?

Хмыкнув, я оставил его в компании Сайфера и рудокопа Сеньяна совершать процесс опохмелки. Глянул на небо, где начали зажигаться первые звезды, и решил отправиться в свою хижину. Когда-то я принудительным методом выселил из нее Шрайка, так что она должна быть пуста. Горн, во всяком случае, обещал за ней присмотреть. Наемник слов на ветер не бросал — хижина была в таком же состоянии, в котором я ее оставил.

— Спокойной ночи, Марвин! — пожелал мне проходящий мимо Наемник.

— Аналогично! — проворчал я, заваливаясь на соломенный матрац.

Интересно, я когда-нибудь в этой жизни переночую не на этой лежалой соломе, а в приличной постели с пуховой периной? Однако на сон мне грех жаловаться — не скажу, что в той жизни мне удалось так же высыпаться на роскошной кровати, как высыпаюсь я здесь на соломе пополам с опилками.

Снилась этой ночью мне форменная чепуха. Видимо, Морфей перепутал адресатов и наслал мне сон какого-то больного горячкой алкаша. Вы только себе вообразите! По лесу бежали звери. Сперва зайчик, затем волк, затем медведь. Бегущего зайца настигает волк и хватает зубами за шкирку. Все бегут дальше. Эту парочку настигает медведь и хватает обоих передними лапами. Держа зверяток за шкирки, владыка леса несется на двух задних лапах, а сзади за ним бежит огненно-красный петух и клюет прямо в низ спины. Туда. В задницу.

Весь этот кошмар сменяется телевизионной рамкой, на которой появляется надпись: «Пожарная охрана. Не жди, пока тебе пустят петуха!». Это была всего-навсего реклама.

Я перевернулся на другой бок и снова уснул. Второй сон был спокойнее первого. Бодрым голосом Левитана в эфире звучала детская прибаутка. «Шел однажды мужик по дороге. Видит — лежит в пыли его Фортуна. Как обычно, задницей к нему. Ну, думает мужик, сейчас я ее разверну нужным боком! Изловчился, развернул — а у Фортуны хрен сантиметров в тридцать. Помолился мужик Богу и повернул Фортуну прежней стороной. Отсюда, детки, мораль: у каждого своя судьба и не нужно ее искушать».

Проснувшись в третий раз, я сходил к Кроносу и спросил его без обиняков:

— Это ты мне такие сны насылаешь? Лучше в барабан сутки бить, чем такие сны наблюдать!

— Курни болотника и спи! — ответил мне слуга Аданоса, — это магическая гора к тебе сны бестолковые засылает.

— А как же остальные спят? — недоумевал я.

— Остальные болотник курят.

— А ты как?

— А я, как видишь, не сплю, — раздраженно заявил Хранитель Руды.

Я немного постоял, очумело зевая и бестолково глядя по сторонам.

— Но я не курил никогда. И теперь не хочу!

— Ну чего ты пристал? Купи у меня заклинание сна и попроси любого Наемника, чтобы тебе его прочитал. До утра выспишься и будешь, как младенец.

Я так и поступил. Заклинание сна стоило недорого, Наемники еще бодрствовали, и один из них любезно согласился мне помочь. Я улегся на матрац, а он прочитал заклинание, от которого я и впрямь — всю ночь спал без задних ног. Вот такая простая хитрость.

Утром я еще раз зашел в трактир, позавтракал национальным китайским блюдом и развернул данную мне Сатурасом карту. Она была довольно приблизительной, но на ней хотя соблюдалась роза ветров и приблизительный масштаб. Ближе всего от моего теперешнего местонахождения были два Юнитора. Один из них располагался на юге — почти на самой границе с землями орков, другой же находился на севере. Это место было подписано на карте, как Ущелье Троллей. Название вселяло оптимизм. Особенно, если припомнить напутствие Кроноса. Но я вспомнил про земные «Долину смерти», «Мертвое море» и «Огненную землю» — возможно, это было всего лишь ассоциативное название. Скала там похожа на тролля, или там когда-нибудь (чем черт не шутит) и в самом деле жил тролль. Короче говоря, решил я направиться именно туда.

Сперва мой путь лежал по тропинке, что вела из Нового Лагеря к Старой Шахте, затем я свернул направо — туда, где паслись глорхи… дьявол! Это ведь мне придется пробиваться сквозь их стройные ряды! Иначе — никак. Однако после выпитых в Новом Лагере эликсиров я был свеж, могуч и лишен всяческих сомнений в своих возможностях. Двоих преградивших мне дорогу глорхов я выманил поодиночке и быстренько лишил самой глупой части тела — головы. После обследовал место сражения и к своему удивлению обнаружил пещеру, где эти твари жили. Там же лежало магическое зелье, которое я с удовольствием подобрал.

Затем я направился вдоль скал на восток, предполагая, что где-то среди скал будет проход к Ущелью Троллей. Действительность превзошла все мои ожидания. Проход был… только это был вовсе не проход. Даже не проезд… а, скажем так, долина. Уходящая под небольшим наклоном вверх долина. В глубине этой долины, судя по карте, и находилось знаменитое Ущелье. Беда только в том, что между мною и этим ущельем паслось около десятка глорхов. Весело щелкая зубами, они носились по лужайкам и задирали друг друга.

Началась моя «мужская работа». По одному я выманивал этих тварей из долины и приканчивал. К моему счастью, глорхи были собраны не в единое стадо, а в три небольшие группы. И к тому моменту, когда я покончил с первой группой, жизнь наполовину ушла из меня. Я был весь в ранах, синяках и ссадинах. Залитая кровью местность по своему виду и запаху напоминала скотобойню. Трупы четырех глорхов валялись в живописном беспорядке и, возможно, смогли бы послужить источником вдохновения для какого-нибудь маньяка-художника. Я вытащил из своего рюкзака целебные травы, оставшиеся от моего последнего квеста, и принялся их жевать. Эликсиры здоровья опять решил поберечь. Что-то предсказывало мне, что впереди меня ожидают такие приключения, когда целебных трав будет явно мало.

Восстановив свое поруганное здоровье, я поднялся выше — на небольшую возвышенность. Следующая группа глорхов находилась ниже меня, а я занял как бы господствующую высотку. Невнимательно помолившись богу, снял с плеча арбалет и принялся стрелять. Майн готт! Эти мчались вверх по косогору так, словно для них не существовало никаких законов гравитации! Мне удалось застрелить двоих из них, а после хвататься за меч. Оставшегося третьего глорха я завалил в ближнем бою. Ну и шкура у этих тварей! А здоровье! В каждом из убитых глорхов торчало по три арбалетных болта, и они еще трепыхались. Я не поленился у всех убитых вырезать когти — будет чем удивить торговцев. Спустился немного вниз — и произвел ту же операцию с первой группой хищников. Я был собой вполне доволен — после второго сражения на мне не было ни одной свежей царапины.

На подходе к третьей группе обнаружилось, что нынче в худшем положении нахожусь я сам. Глорхи были наверху, а уж какую скорость они способны были развить, сбегая вниз… я постарался об этом не думать. Мне удалось выманить одного из глорхов вниз — он помчался на меня со скоростью курьерского поезда. Едва успел отпрыгнуть в сторону, я развернулся, а тварь пролетела мимо меня на полном скаку и тотчас затормозила. Хоть глорх и весил раза в два меньше мракориса, тормозной путь у него оказался немаленький. Я успел выхватить арбалет и прикончить хищника тремя выстрелами. Тем не менее, он свалился на землю почти у моих ног. Остальные два глорха паслись немножко дальше. Мне пришлось подыматься наверх и пытаться что-то сделать на одном с ними уровне. Возможно, я допустил ошибку, но другого способа попросту не видел.

В итоге на меня бросилось сразу две твари. Нападали они грамотно — с разных сторон. Если бы не выпитый перед боем эликсир повышения ловкости — мне бы пришел конец. А так мне пока удавалось держать оборону и даже зацепить обоих глорхов, правда, не смертельно. Начался наш спортивный танец на тему «кто кого перетанцует». Одному из глорхов в следующем броске удалось зацепить меня зубами за левое плечо, но в этот же момент я смахнул голову второму. Оставшись один на один, я позволил себе покуражиться. Морщась от боли, пробежал несколько метров вверх и затаился за огромным валуном. Когда из-за камня показалась удивленная рожа глорха, я что было сил рубанул по желтым глазам. Короткий всхлип — и все кончено. Победитель празднует победу и зализывает раны. А зализывать было что — твари мне так ловко распороли плечо, что в нормальных условиях бригаде хирургов — на несколько часов работы. Трава кончилась, поэтому пришлось прибегнуть к магическому свитку лечения.

Но самое большое потрясение меня ожидало, когда я углубился в это самое Ущелье Троллей. Посреди прохода стоял Диего и грустно рассматривал открывшуюся его взору картину. Услыхав мои шаги, он обернулся и схватился за меч.

— Тьфу ты! — выругался Старший Призрак, — а я-то думаю, кого там несет нелегкая!

— Ша! — поднял руку в знак приветствия я, — с чего ты так удивлен?

— Да проносились слухи, что ты погиб! — пожал плечами он, — я даже опечалился.

Опечалился! С чего бы это? Интересно. Что делает этот фрукт здесь — в финале моей миссии? Диего же распинался, не замечая в упор подозрительных взглядов, которыми я его щедро одаривал.

— Я слышал, что ты ищешь Юнитор? — сказал он, весело поглядывая на меня.

— Интересно, от кого ты это слышал? — спросил я.

— От Горна, от кого же еще? — не стал скрывать он, — ты не в курсе, но есть четверка друзей, которым по барабану, к какому лагерю они принадлежат…

Это я не в курсе? Да он в самый же первый день, мучаясь в приступах похмелья, выдал мне своих собутыльников!

— Лестер, Мильтен, Горн и ты? — рискнул предположить я.

Настала очередь Диего распахивать в удивлении рот.

— Откуда ты…

— Первый день в Колонии! Дальше речки за пределы Старого Лагеря не выходил! Ты мне вот что скажи, друг и учитель: какого рожна оказался здесь ты?

— Подумал, что тебе могла бы пригодиться моя помощь, — скромно признался он.

— Помощь мне не помешала бы…

— Конечно! Но есть одна проблема…

— Сколько ты хочешь? — спросил я.

Варрантец покачал головой:

— Ты многому научился за это время. Нет, дело не в руде. Проблема у нас весом в тонны три. Пойдем, покажу!

Диего тихонько подвел меня к самому ущелью. Оба-на!

— Ты думаешь, откуда произошло название «Ущелье Троллей»?

— Уже не думаю, уже знаю! — огрызнулся я.

Посреди ущелья бродила четырехметровая фигура горного варианта «снежного человека». Три тонны тролль не весил, Диего сбрехал, но тонны в две с половиной запросто бы вписался. По-моему, плечи у этого гиганта были не меньше собственного росту, а каждый из кулаков, на которые он при ходьбе опирался, весил сам себе килограмм по триста. Чтобы описать вам, что такое тролль, я советую глянуть на изображение гориллы, а затем мысленно увеличить эту животину раз в семь. Добавим, что вокруг нее, словно лоцманы вокруг акулы, увивались гоблины. Чертова тьма гоблинов. Второй их отряд, штыков в пятнадцать, сторожил вход в ущелье.

Это были не серые (зеленые) гоблины, которых я бы в нынешнем своем состоянии смог уложить хотя бы и сотню. Это были даже не черные гоблины, которых я мог отправить в ад два десятка. Это были… одним словом, гвардия среди гоблинов: все, как на подбор, рослые, мощные, вооруженные не дубинами и не утыканными гвоздями палками. В руках бестии сжимали настоящее оружие — булавы с острыми шипами.

— Это еще что за ёпрст? — удивился я.

— Боевые гоблины! — тихо ответил Диего, — свита каждого уважающего себя тролля.

— А что, тролли себя уважают?

— Не видишь, что ли? Посмотри, как хорохорится!

Я глянул еще раз на ущелье. Тролль тряс мощными кулаками, а вокруг его танцевало с десяток гоблинов. Размахивая дубинами, они громко орали нечто нечленораздельное.

— Айда, вломим им! — предложил мой напарник.

— Погнали!

Мы приблизились к гоблинскому авангарду на расстояние полета стрелы. Твари нас пока не замечали и вели себя крайне бестолково. Если бы подобные воинские формирования существовали на Земле конца двадцатого века, то эти прыгающие и суетящиеся воины полегли бы в первые минуты боя. В принципе, мы с Диего им особой форы не предоставили также. За какие-то пять минут штук десять гоблинов были утыканы стрелами и болтами, а оставшуюся пятерку мы обработали мечами.

— Не обольщайся! — сурово сказал Диего, — с троллем будет все совсем не так легко. Надеюсь, что ты что-нибудь придумаешь, пока я буду его отвлекать.

— Ага, придумаю! — ответил я, — театр одного актера устрою.

— Ты не гони. Ты подумай.

Я его не слушал. Мое внимание привлек скелет, одиноко лежавший рядом с павшими гоблинами. Возле скелета валялось несколько интересных вещей: кусок пергамента, зелье и магический свиток. Первым делом мои глаза впились в кусок пергамента. Написано было на варрантском языке и весьма похоже, что это был отрывок из дневника того несчастного, чей скелет скучал здесь довольно давно. Я развернул пергамент и вчитался в полуистлевшие буквы.

«Сегодня у меня точно все получится. Я знаю, Боги помогут мне. Я испробовал все, чтобы убить тролля. Его шкуру не пробивает даже самый острый клинок, а стрелы отскакивают, точно от камня…

Но теперь у меня есть волшебный свиток. Я выменял его у торговца из Хориниса. Пятьдесят золотых монет, конечно, высокая цена. Но он того стоит.

Сегодня я убью тролля.»

Сколько времени здесь пролежал этот скелет? Наверняка, он здесь валяется с тех пор, когда Барьера еще не существовало. А заклинание «Уменьшение монстра» — это то самое, что нам с Диего нынче необходимо. Неизвестный искатель приключений и не подозревал, что стать обладателем такого свитка — это полдела. Необходимо было остаться в живых до встречи с Троллем, но здесь его план дал слабину. Гоблины его просту смяли — вот как деформирована грудная клетка!

— Диего! — радостно окликнул я напарника, — Диего!

Он меня уже не слышал, ибо скакал по всему ущелью, уворачиваясь от каменных кулаков тролля. Пока я вчитывался в текст записки, он бросился отвлекать эту бестию. Я сунул свиток с заклинанием в зубы, выхватил меч и ринулся на помощь. На Диего помимо тролля наседали еще и боевые гоблины — несколько и этих мерзавцев носилось вокруг него и пыталось сбить с ног.

— Держись, Диего! — крикнул я.

— Действуй, Марвин! — пропыхтел мой приятель, — я уже на пределе!

Свалив точными и сильными ударами парочку гоблинов, я отпрыгнул от разбушевавшегося тролля и принялся читать текст заклинания:

— Прысну море полунощи; идут сморци мьглами. Черлен стяг, бела хирюговь, черлена чолка, сребрено стружие.

Не знаю, что там про море пелось, но тролль от моего голоса сразу начал ощущать некоторый дискомфорт. Сверху в него ударил столб ядовито-зеленого пламени, от которого чудовище принялось стремительно уменьшаться в размерах. Вот уже здоровяк тролль стал моего роста, вот мне по плечо… по пояс…

— Руби, дурак! — истошно завопил Диего, — а то его потом хрен найдешь!

— Я его ногами затопчу! — воскликнул я, сбивая с ног яростно плюющегося малютку тролля.

— Не позорь их племя — заруби! — матюгался варрантец, — он не заслужил такого позора.

Эх! Нехотя я взмахнул мечом, и башка тролля покатилась по траве. Гадостное такое чувство — будто кошку прибил. Нет, друг Диего, следующего тролля я убью лицом к лицу.

— Ты чего? — глянул на мою недовольную рожу напарник.

— Да как-то это не совсем честно, что ли…

— Если бы я не видел тебя с мечом в руках в то время, когда ты только появился здесь, можно было бы спорить, что ты там был паладином! — фыркнул он, — понятия о чести у тебя… своеобразные. Ты случайно не забыл, зачем мы сюда пришли?

Я только махнул рукой и поспешил к пещере, в которой, судя по карте, был укрыт Юнитор. Как объяснить человеку, что вот такие Кинг-Конги в моем мире содержатся в специальных местах, и, чтобы посмотреть на такое диво, народ приезжает за тысячи километров. А я взял и уничтожил великолепный образец буйства природы. Ладно, не будешь же ты объяснять кроманьонцу, что нельзя жрать мамонтов — для них это просто источник существования.

Сюрприз! Пещера в самом конце была преграждена. Я снова спустился вниз и глянул наверх — на балкон, где виднелся точно такой постамент, как и наверху над Болотным Лагерем. Значит, Юнитор там. Может быть там. Куда же подевался Диего? Ага, вон он — на противоположном конце ущелья. Машет мне рукой… сбегать, спросить, что ли?

Приблизившись к нему, я увидел, что он ковыряется в механизме лебедки. Между прочим, точно такого же устройства, что открывало вход в пещеры Кладбища Орков.

— Ты думаешь, достаточно повернуть ворот на одном конце ущелья, чтобы убралась преграда в пещере на другом конце? Мне это кажется сомнительным…

— Не думай слишком много! — прокряхтел Диего, — башка распухнет. Лучше поверни ворот!

Я взялся за штурвал и попробовал его сдвинуть с места.

— Бесполезно!

— Тьфу ты! — выругался он, — я ведь клин не вынул. Ну-ка, теперь!

Я еще раз напрягся. Теперь механизм заработал. Повернув штурвал на сто восемьдесят градусов по часовой стрелке, я услышал тихое дрожание почвы.

— Давай, не медли! — сказал Диего, — забирай свой Юнитор, а я постою на шухере.

Он был прав. Вдруг, откуда не возьмись, на меня опять налетело около десятка боевых гоблинов. Эти чертовы твари у меня сегодня уже вызывали приступы аллергии. Тупо порубив бравых вояк в капусту, я направился в пещеру-серпантин, а Диего остался снаружи передохнуть. Путь и правда был свободен… относительно. И Юнитор был на месте — стоял на постаменте целый и невредимый. Но, когда я уже собирался засунуть его в свой рюкзак, меня сверху полоснули когтями. Неплохо полоснули — я отлетел на несколько метров и упал навзничь. Черт возьми! Под сводами пещеры с визгом и кудахтаньем носились гарпии — целых три штуки.

В нашем мире гарпия — это всего-навсего крупный тропический ястреб. Здесь под этим понятием подразумевалась летающая модель «Кошмар на улице Вязов — женский вариант». Уродливое тело мутировавшей женщины с огромными когтями на ногах и широкими крыльями от Бэтмена. Когда на меня спикировала вторая гарпия, я еще лежал, но успел выставить свой меч. Напоровшись на него, тварь оглушительно запричитала и кулем свалилась вниз с балкона. Я стремительно вскочил на ноги и выхватил арбалет. Что-то подсказывало мне, что с этими бестиями иметь дело лучше всего на дальней дистанции.

Еще два раза гарпии доставали меня когтями, но это произошло от моего незнания их манеры нападения. Вот она подлетает, до гарпии еще несколько метров, но следует стремительный прием "качели" — и ее когти уже полосуют мои доспехи. Как мне повезло, что я намедни приобрел новую броню! Когти гарпий она выдерживали нормально, только вот лицо приходилось беречь. Выстрелив еще два раза, я сбил последнюю бестию и выпил пузырек лекарства. Положил, наконец, Юнитор в рюкзак и отправился вниз.

Рядом с Диего валялась мертвая гарпия.

— Лес рубят — щепки летят! — заметил мудро я.

— Это — не щепки, — спокойно сказал мой напарник, — ну, что? Добыл Юнитор?

— Добыл.

— Тогда я пошел. У меня еще куча дел.

Прежде, чем я его сумел остановить, Диего развернулся и неторопливой походкой отправился к выходу из ущелья. Я глянул ему вслед, хотел окликнуть и еще раз поблагодарить, но внезапно мне пришло в голову пересчитать количество арбалетных болтов. Мне показалось, что у меня их осталось крайне мало. Сняв рюкзак, я углубился в подсчеты. И вовсе не мало — штук триста еще оставалось. С чего втемяшилось мне в голову их пересчитывать?

До сих пор я был слабо знаком с природой магии, поэтому никак не мог привыкнуть к тому, что в мой рюкзак вмещается куча всяческой ерунды и еще место для самолета типа «Боинг-747» остается. Вот, к примеру, арбалетные болты. Один весит грамм триста. Триста болтов весит девяноста килограмм. А я вовсе не замечаю их тяжести в рюкзаке! Там же у меня находится и два десятка булав, подобранных на поле боя. А каждая булава весит килограмм пять. Нет, все-таки хорошее дело — рюкзак. Особенно, магический рюкзак. Правда, когда я начинал благодарить Диего за подарок, тот никак не мог вспомнить, когда он мне успел подарить такую замечательную вещь. Что-то было неясно.

Задумавшись, я не заметил, что свернул совершенно в противоположную сторону и теперь продвигаюсь не в том направлении. Из задумчивости меня вывел грозный оклик

— А ну, стой!

Я удивленно протер глаза. Меня угораздило очутиться в совершенно незнакомом месте: я стоял перед забором, за которым угадывались смутные очертания сторожевой вышки. В проходе между столбами забора стоял угрюмый субъект в прикиде Вора из Нового Лагеря и целился в меня из лука.

— Тока не стреляй! — завопил я и резко отпрыгнул за скалы.

Уровень 15. Harvester of Unitors

— А ну, вылазь!

Хриплый пропитый баритон бродил где-то рядом. Слышно было, как разбойник нервничал и несколько раз натягивал тетиву.

— Слышь, Стражник, кому говорят — вылазь!

Я рылся в рюкзаке, отыскивая давно залежавшееся заклинание «огненного дождя», и вспоминал слова Наемника Блейда, с которым однажды разговорился на почве продажи болотника. Так вот, Блейд уверял меня, что половина нападений на караваны Старого Лагеря происходит в то время, когда все жители Нового Лагеря находятся на местах. Нет, Воры и Наемники тоже не были святыми, но они набрасывались на караваны только в двух случаях: если это был ну очень богатый караван, либо в Новом Лагере становилось тяжело с едой. Вернее, с разнообразием пищи. Это только стереотип, что китайцы питаются исключительно рисом. На самом деле, Китай давным-давно является мировым лидером по производству свинины. Возможно, что не каждому желтоглазому доступен филей, но поджаркой питаются многие.

Так вот, когда потребление мяса Новым Лагерем превышает его добывание всяческого рода охотниками типа Ретфорда и Дракса, тогда Наемники вместе с Ворами выходят на тропу войны. Пролегает эта тропа аккурат через подземелье, где я в свое время дрался с крысокротами и волками. А наверху там когда-то паслись глорхи. Значит, Блейд божился, что нападений на караваны Старого Лагеря гораздо больше, чем их рейдов. И высказывал мысль, что где-то на севере имеется разбойничья шайка. Имеются также сведения, что ее возглавляет некто Квентин — Вор, в свое время депортированный из Нового Лагеря. Выгнали его за то, что этот паренек не делал различия между своими и чужими, и с одинаковой ловкостью шарил по карманам жителей всех трех лагерей.

Шайка Квентина состояла из точно таких же отморозков, как и он сам. Они нападали на всех без разбору, грабили, убивали тех, кто имел несчастие попадаться им на глаза. Предполагаемая численность предполагаемой шайки составляла десять рыл. Рож. Физиономий. Харь. И, по всей вероятности, я наткнулся именно на них.

— Вылазь! Где ты, Стражник?

— В …де! — объяснил я ему популярным языком.

Затем начал читать заклинание «огненного дождя», о которое можно было сломать язык.

— Светлое и тресветлое солнце! Всем тепло и красно еси. Чему, господине, простре горячюю свою лучю на ладе вои? В поле безводне жаждею имь лучи съпряже, тугою им тули затче?

— Полундра! — завопил грешник, когда на него с неба посыпались огонь и сера. Особенно он был впечатлен серой — не каждый день видишь, как подобно метелице воздух носит ярко-желтые кристаллические хлопья.

Я выбрался из своего укрытия и обнаружил лишь обгоревший труп, к которому даже не хотелось прикасаться в целях мародерства. Мне удалось подкрасться незамеченным к забору и заглянуть внутрь. Нихрена. Вдруг с вышки свесилась голова караульного и недовольно поинтересовалась:

— Ну, чего там, Квака? Снова глорхи?

— Угу! — промычал я, отпрыгивая за забор, — бестии, ногу почти отгрызли… спустись, помоги!

Раздалось недовольное ворчание, затем лестница пронзительно заскрипела — по ней спускались. Караульный был невысоким, но плотным, и громадные кулаки его при ходьбе брякали по ляжкам.

— Где ты, Квака? — тревожно спросил он.

— Да здесь, осел! — простонал я, зажимая собственный рот ладонью, — есть чем ногу пережать?

— Вот, твою мамочку! — выругался караульный, — и что теперь с тобой делать? В Болотный лагерь отправ…

Это он меня увидел. И также узрел арбалет, что светил болтом ему аккурат в пупок.

— Вопросы? — невинно поинтересовался я, — или можно стрелять?

— Можно… эй, погоди! Нельзя! Ты кто такой?

— Солдат анклава и истребитель мутантов! Молись, грязный паратрупер, сейчас я тебя по гармоникам раскатаю!

Странное дело. Даже закаленные в боях солдаты теряют самообладание, когда встречаются со случаем ярко выраженного сумасшествия. В моем случае сумасшествие было выражено настолько ярко, что разбойник повернулся и побежал прочь во все лопатки. Я поймал в прицеле его прыгающие ягодицы, затаил дыхание и нажал на спуск. В тот же миг раздался громкий вопль, в котором от боли было значительно меньше, нежели от обиды.

— В попу раненый джигит далеко не убежит! — сказал я, подходя к лежащему раной вверх бедолаге.

Болт ушел в мягкие ткани практически на три четверти, засел настолько плотно, что кровь почти не сочилась. Жертва моей жестокости тихонько постанывала и материлась.

— На войне, как на войне! — вздохнул я, присаживаясь рядом, — ну, Робин Гуд, рассказывай!

— Иди в жопу! — простонал «Робин Гуд».

— Я уже там! — взявшись за торчавший из тела кусок болта, я слегка его пошевелил. Раненый заскрежетал зубами.

— Ну что, погорячился ты? Давай, сообщай: сколько вас и где, а то спереди еще один воткну — навстречу. Как звать тебя, милый?

— Джордан! — простонал он.

— Хорошее имя, — кивнул я, — баскетбольное. Скажи-ка мне, Джордан, отчего это вашу базу еще не разбомбили к чертовой матери? Сидите под носом у Старого Лагеря и грабите его помаленьку… неужели они такие идиоты, что не смогли вас до сих пор отыскать?

Скрежеща зубами от боли, Джордан мне поведал, что в проходе полным-полно глорхов, а Квентин всегда водил их «на дело» через скалы сверху. Там была одна неприметная тропинка, позволяющая их шайке появляться непосредственно возле заброшенной шахты, атаковать караваны под покровом темноты и после неслышно растворяться в этой же самой темноте. В их логове нынче восемь разбойников: Квентин и остальные головорезы. Двоих я уже снял, так что оставалось шестеро. Вооружены длинными луками и разного рода булавами. У Квентина на поясе болтается моргенштерн[14].

Сняв с плеча арбалет, я треснул им лежащего отморозка по голове и аккуратно подошел к обрыву. Передо мной, как на ладони, располагался лагерь разбойников. Было их и впрямь — человек шесть. Все же многовато на одного меня, но я придумал одну забавную вещь. Поскольку стрел у меня было, как у дурака фантиков, то нужно было всего лишь залечь в мертвой зоне и расстреливать их по одному. Эх, кабы не ушел Диего! По три бандита на каждого — прогулка для бывалых воинов. А себя я уже считал бывалым, это подтверждалось отношением ко мне во всех трех лагерях. Имя я себе сделал — дай бог каждому. Теперь оставалось сделать фамилию, и таким шагом вполне могло стать уничтожение этой разбойничьей шайки.[15]

Выстрелы мои были практически бесшумными, но в разбойничьем лагере они натворили много шума. Обливаясь кровью, бандиты бегали по всему периметру и выли от боли и бессилия. Двоих из них я сразу поразил насмерть, двое были тяжело ранены и ползли в пещеру, что располагалась левее, двое быстро юркнули за угол и, по всей вероятности, направлялись в мою сторону. Вынув меч, я побрел им навстречу. В расположение бандитов вела довольно широкая, но извилистая тропинка, поэтому я практически был уверен в том, что эта парочка не станет пользоваться луками. Расстояние прямого выстрела не превышало пяти метров, а за это время я бы смог нашинковать их в капусту вместе с их луками.

Говорят, что древние скифы могли держать в воздухе девять стрел — с такой скорострельностью я конечно бы не справился, но противниками моими отнюдь были не скифы. Повторяю, я не рискнул бы так поступить, даже если навстречу мне спешили стрелки хотя бы уровня Диего, но мне не верилось в то, что там будут такие продвинутые парни. К тому же, на моей стороне фактор внезапности.

Вот они, голубчики — растерялись… один лук тянет, другой — меч. Я сократил расстояние кувырком через голову и бросился на опешивших разбойничков с воплем:

— А ну, кто в Инноса верует, бросай оружие!

Один из них тотчас бросил наземь свой лук, которым он так и не сумел воспользоваться, а другой все же бросился в атаку. Пришлось мне становиться в боевую стойку и махать мечом. Ну что ты будешь делать с этими идиотами! Неосторожным движением, намереваясь всего лишь оглушить душегуба ударом плашмя, я срубил ему голову. Все-таки, не до конца у меня отточены движения. Парализующий удар по его гарде у меня получился, замах тоже — будь здоров, а вот меч в руке повернуть на девяносто градусов не успел. Привычка не выработалась.

Оставшийся в живых разбойник совершенно потерял самообладание, когда башка его приятеля слетела с плеч и покатилась ему под ноги. Он громко завопил и бросился бежать. Эх, хорошо убивать, когда совесть не против! Когда сердце горячее! Арбалетный болт вонзился ему в левую лопатку и принес мгновенное избавление от предстоящих мучений в Старом Лагере, куда я все же собирался отвести парочку пленных.

Итак, из восьми разбойников пять уже были трупами, два тяжело ранены и один ранен легко, но позорно. Хорошо, что рядом с оставленным Джорданом не было никаких лекарственных растений — это я проверил в первую очередь. Хотя… от стрелы в заднице ни один эликсир не спасет. Я решил проверить обстановку внизу и сразу отправиться в Старый Лагерь с известиями относительно этого бандитского гнезда. На всякий случай держал в руках арбалет — мало ли, что брехал мне Джордан. К тому, же у арбалета перед луком было одно неоспоримое преимущество: тетива на нем уже была натянута, и в случае чего мне оставалось только нажать на спуск.

Площадка перед пещерой была пустынна. Там горел костер, возле которого валялось два трупа — результат моей относительно прицельной стрельбы. Слева от огня располагались приспособления для вяления и копчения туш, стояло несколько скамеек. Скамейки в этом мире делались просто: полено длиной метра в полтора-два распиливалось или раскалывалось вдоль, и из половинок делались сидения. Просто и без изысков.

Из пещеры доносилась площадная ругань и дикие стоны. Один из бандюков жаловался другому, что у него начинается «Антонов огонь», так как болт угодил ему прямо в брюхо, а он недавно сытно позавтракал. Другой только стонал и матерился.

— Эй, жмурики! — заорал я, — а ну, выползай по одному!

— Это кто там гавкает? — донесся хриплый голос.

— С тобой, свинья, не гавкает, а разговаривает Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский, более известный, как «Малюта»! — проорал я, — выползай, говорю, шашлык делать будем!

— Не трогай наше мясо! — послышался другой голос, видимо, раненого в живот.

— Вот, жидовье! — удивился я, — я из вас шашлык собирался делать. Так что? Не желаете вылезать на справедливый суд?

— Пошел в задницу!

— Хамы! — из рюкзака я достал несколько свитков с заклинанием «огненный шар» и принялся методично забрасывать пещеру магическим очищающим огнем.

Понадобилось всего три свитка. В пещере сначала дико орали, а затем все затихло. Я поджег один из факелов и отправился внутрь — проверить моих жмуриков, а заодно разведать относительно припасов. Вдруг там бандиты копили награбленное! В пещере оказалось пусто и мерзко. Запах обгоревших трупов и сладковатый дым, забивающий ноздри, едва не заставили меня блевануть. Получается, парни едва сводили концы с концами. Да! Нынешним джентльменам удачи не всегда везло, раз приходилось помимо гоп-стопа заниматься еще и охотой.

Обыскав трупы, лежащие возле костра, я решил, что мне больше здесь делать нечего. Пора было наведать гангстера с баскетбольной фамилией. Для любителей подробностей я уточню, что возле одного из трупов валялся моргенштерн. Значит, их предводителя я застрелил одним из первых. Ну и хрен с ним! Джордан лежал на старом месте и страдал, глядя вниз в долину. Не бегать ему больше, быстроногому!

— Ну, ты как? — спросил я.

— Всех… прибил?

— А что мне, смотреть на вас! — сплюнул я, — а ну, поберегись! Сейчас будет немножко больно!

Я еще раз оглушил его ударом арбалета, а затем взвалил непослушное тело на плечо и отправился вниз — в Старый Лагерь, надеясь, что мне по дороге не попадутся ни глорхи, ни даже падальщики.

— Ого! — удивились Привратники, стоявшие у Северных Ворот, — это кого ты нам принес?

— Свежачок! — подмигнул я, — весьма прыткий свежачок.

Я пронес свою добычу сквозь застывших с открытым ртом Призраков, мимо смачно выругавшегося Бладвина и улыбнувшегося мне Диего. Торус хмуро посмотрел на меня:

— Кто это?

— Вообще-то, это военная тайна, — ответил я, — но тебе, как родному, открою секрет. Это — последний из оставшихся в живых бандитов, которые нападали на наши караваны.

— Мля! — простонал один из Стражников, — ну почему одному все, а другой так и сдохнет на этих воротах?

— Заткни пасть! — прорычал Торус, — нехрен завидовать! Проходи, Марвин!

Я вошел внутрь Замка и направился прямиком к Равену. Стражники у входа в личные покои Гомеза также пытались задержать меня, но я небрежно бросил, что Торус разрешил мне пройти. Все три Барона были в главном зале, а Гомез от удивления аж икнул, когда под ноги ему я бросил начавшего уже приходить в себя Джордана.

— Кто это, солдат? — спросил он.

— Один из тех, кто нападал на наши караваны с провизией и товарами из Внешнего Мира! — громко объявил я.

— Невероятно! — воскликнул Равен, — где же ты его поймал?

Я опустился на одно колено, точно рыцарь перед сюзереном в старом фильме.

— Бароны, я уничтожил логово этих бандитов, что находилось к северу от дороги из нашего лагеря в Старую шахту! Их было восемь человек. Предводителя зовут… звали Квентин. Это — Джордан, был на часах.

— Отличная работа! — встал со своего места Гомез, — Бартоло, распорядись, чтобы его подлечили и отправили в подземелье. Передайте Буллиту, чтобы стерег этого мерзавца, как зеницу ока. Равен, я думаю, что наш парень дорос до звания Старшего Стражника, как ты считаешь?

Равен пожал плечами.

— Может, и дорос. Но доспехи пусть покупает за свой счет…

— Жадный ты, Равен! — укоризненно покачал головой Гомез, — не в меру жадный! Ладно! Марвин, вот тебе от меня небольшой презент! В этом мешочке пятьсот кусков руды… не благодари! Иди к Стоуну и скажи ему, что я приказал продать тебе доспехи высших стражников! Понял?

Я кивнул, сунул мешочек с рудой в рюкзак и вышел из личных покоев. Вот теперь можно навестить и Стоуна. Пусть только посмеет не продать мне крутые доспехи!

— Лизнул Гомеза в очко? — спросил кузнец, вытирая грязным полотенцем грязную рожу.

— Не страшно в оппозиции? — спросил я его, — обычно таких ретивых на самых крепких сучьях вешают.

— Я — лучший кузнец в Колонии! — огрызнулся он, — так что заткнись и гони две тысячи сто кусков руды — ты ведь сюда не просто так пришел.

Я кивнул. Еще бы! Я заслужил, чтобы в бою меня прикрывала самая лучшая броня. А что остальные думают по этому поводу — меня волновало мало. Как говорили древние, хорошая броня стоит хороших денег. Поэтому, отдав за свои новые доспехи целое состояние, которого среднему рудокопу при известной расточительности могло бы хватить на полгода, я был доволен как никогда.

— Неплохо смотришься! — Торус заставил меня несколько раз повернуться и кое-где подтянул ремешки креплений. В двух местах он их чуть ослабил, чтобы пластины не натерли мне мозоли.

— Ну, как? — спросил он у караульных. Те кисло кивнули.

Увидав это, я подошел к тому, что сетовал на несправедливую судьбу и предложил:

— Давай махнемся. Мне сейчас нужно в старый монастырь, а там кругом глорхи. Но мне туда просто необходимо. Там лежит одна древняя вещица… которая там просто залежалась. Если ты мне ее принесешь, то я дам тебе тысячу кусков руды. Согласен?

— Я должен стоять на воротах. Сейчас моя очередь! — буркнул Стражник.

Я подмигнул Торусу. Тот предложил:

— Марвин тебя подменит. Под мою ответственность! Подумай, Иоахим, такой шанс раз в жизни бывает…

— Тогда почему ты сам не пойдешь! Тысяча кусков и тебе не помешала бы!

Торус осклабился и похлопал недотепу Стражника по щеке. Не очень приятно, когда тебя этак ласкает рука в боевой рукавице! Но Иоахим заставил себя терпеть.

— А потому, завистливый ты наш, что я не тороплюсь в чертоги Беллиара, — сказал Торус, — у меня нынче в мошне двести кусков руды, и я отнюдь не завидую нашему другу Марвину, который просто может исчезнуть в этих развалинах. Если ты так хочешь, то я могу тебя отпустить вместе с ним. Марвин, возьмешь помощника? Пусть осваивает правила охоты на глорхов! Говорят, печень у них… объедение!

— Торус, я пошутил! — быстро произнес Стражник, — ну, какой из меня охотник?

— Да из тебя и воин не больно толковый! — поморщился Торус, — но в следующий раз следи за помелом.

Я достал из рюкзака пару пива.

— Ладно, мужики, не поминайте лихом. Если что…

— Удачи! — крепко пожал мне руку Торус.

Время уже было послеобеденное, но развалины монастыря находились относительно недалеко. Необходимо было немного пробежать восточнее, переправиться через реку и подняться на плато. Единственное, что омрачало мне настроение — обилие в тех местах всяческой живности. Я не сказал Иоахиму всей правды, ведь там были не только глорхи. Шершни, падальщики, волки, крысокроты и множество шныгов. Я подумал и сбегал в Замок еще раз — к Скипу.

— Жрешь ты их, что ли? — проворчал он, когда я совершенно оставил его без арбалетных болтов, — эй, Стоун, хорош валять дурака! Этот маньяк Марвин скупил все болты! Давай, за работу!

Стоун, ворча, встал к горну.

Солнце было еще высоко, когда я достиг места переправы. Здесь как будто кто-то знал, что я захочу попасть в руины монастыря и населил столько живности, сколько я не видел еще ни в одном районе Колонии. Исключая, естественно, земли орков. Здесь ползали штук шесть ящеров, три шныга и несколько падальщиков.

— Нет, жизни вам у меня не отнять! — вздохнул я, — но времени на ваше потрошение уйдет порядочно.

Мне вовсе не улыбалось оставлять здесь невыпотрошенные трупы хищников. Ведь каждый коготь и каждый клык — это потенциальная руда в моем рюкзаке. Пользуясь в основном арбалетом, я перебил все, что шевелилось и не убежало при виде грозного Стражника Марвина. Затем добрых полчаса свежевал трупы и откладывал в сторону все то, что имело среди жителей Колонии хоть какую-то ценность. Как говорится, спасибо за все. Закончив с собиранием охотничьих трофеев, я немного побродил по берегу быстрой неширокой речушки, прикидывая, в каком месте перебраться на тот берег.

Добродился до того, что на меня из-за обрывистого на излучине реки берега бросилось сразу три глорха. Я даже не успел снять с плеча арбалет, как эти зубастые бестии налетели на меня и едва не опрокинули в реку. Здесь же я смог по-достоинству прочность своих доспехов, которые были явно не по зубам глорхам. Отбросив одну из тварей ударом кулака в сторону, я выхватил меч и принялся кромсать налево и направо. Как вы уже догадались, мои богатства пополнились тремя парами когтей, за которые торговцы платят весьма недурственно.

Решив больше не скакать по берегу, я вынул из рюкзака один из орочьих топоров и срубил одиноко стоящее дерево. Затем воспользовался его стволом как подручным средством для переправы и спустя некоторое время был уже на том берегу. Этот берег был совершенно безлюден, но отнюдь не пустынен. Взад и вперед по нагретому песку сновали мордатые ящеры, многие из которых отложили в песке яйца и теперь защищали свое потомство от подобных мне чужаков.

— А ну, пошли нах! — рявкнул я на них.

Главное в этом деле — предупредить, чтобы потом не мучила совесть. Естественно, ни на какой «нах» ящерки не убежали, а вместо этого бросились на меня. Ну, дурачье! Можно подумать, я из их яиц задумал себе болтунью сготовить! Яйца падальщиков для этого и то подходят больше. Однако и терминатором я стал! Пять ящерок уничтожил пятью ударами меча, и тут же деловито принялся отрывать им когти.

Уже наступал вечер, когда мне удалось добраться до расщелины, которая отделяла на карте территорию собственно монастыря от остального мира. Через расщелину лежал естественный мост в виде полутораобхватного ствола дерева, по которому на ту сторону ничего не стоило перебраться человеку, не испытывающему серьезных проблем с вестибулярным аппаратом. Не доходя до этого моста полусотни шагов, я остановился и прищурил глаза. Что-то уж больно знакомый топор мелькает там — не иначе мне на подмогу Маги Воды прислали Горна. А мелькает топор оттого, что старина Горн отбивается от наседающих на него глорхов числом около трех.

Недовольно рыча, я выхватил из ножен меч и помчался на помощь Наемнику. Вдвоем мы с ним быстро покончили с этими тварями, затем Горн ухмыльнулся:

— Наша Колония не настолько велика! — хриплым голосом произнес он, — постоянно натыкаешься на знакомые рыла! Ты чего бродишь тут, аки подвыпивший демон?

— Меня интересует один древний артефакт, — ответил я, — насколько я понимаю, то ты в курсе.

Горн лишь хитро блеснул зубами. Все-таки удивительно! При его профессии и иметь улыбку голливудской кинозвезды! Может, в этом мире зубы имеют свойство отрастать заново?

— За этой расщелиной находятся развалины древнего монастыря, — в тон мне ответил он, — но, насколько я понимаю, ты в курсе?

Я кивнул, а он продолжал:

— Монахи вели отнюдь не бедную жизнь. Говорят, кое-что осталось и теперь. Вот мне пришло в голову осмотреть эту местность. Что скажешь?

— Бьюсь об заклад, не только тебе стучалась в голову эта мысль!

— Это точно! Видишь, сколько здесь скелетов? Это все глорхи. Сильный мужчина без труда расправится с одним глорхом, но целая стая разорвет на куски самого опытного бойца. Может, объединим наши усилия?

Я пожал плечами.

— Отчего бы и не объединить? Если меня интересует Юнитор, а тебя — драгоценности. Ну что, пойдем?

— Погоди. Не люблю оставлять после себя неисследованные места. Как бы нам не нанесли удар в спину! Давай-ка сбегаем на низ этой расщелины — посмотрим, что там есть. Дорогу я знаю.

— Давай! — согласился я.

— Вперед!

Горн припустил вперед, а я бежал сзади. Тропинка вела по самому краю реки, и вскоре мы увидели безбрежное море, куда несла свои воды эта река. Мы даже немного притормозили и осмотрели открывшийся нам пейзаж.

— Красота какая! — восхищенно выдохнул Горн.

— Ага, как последний день Помпеи!

Перед нами внизу на пляже валялся громадный остов какого-то судна. Возле него ползали огромные ящеры с кроваво-красным гребнем на спине. Время от времени изо рта их вырывалось пламя, которое сверкало в сумерках подобно огоньку автогена, но было немного более желтым.

— Огненные ящерицы! — сказал Горн в почтительном ужасе, — лично я не знаю удачливых охотников на эту тварь. Но язык ее ценится дороже золота. Это точно.

— И что? — спросил я, — этих бестий совсем невозможно убить?

— Дорого это. Во-первых, нужна отличная броня… даже лучше той, что сейчас на тебе. Затем нужен орочий амулет от огня… ну, и парочка соответствующих колец. И то… один на один что-то сделать можно, но ведь эти твари по одной не ходят.

Точно. По песчаному пляжу разгуливало две группы ящериц: в одной было три особи, а в другой — четыре. Не давая мне подойти ближе к обрыву, Горн дернул меня за руку и сказал, что неплохо бы поторопиться. Закат не может задержать даже самый могучий маг. А мы с ним и рядом с магами не валялись. Стояли, но не валялись. Я согласился, и мы вошли в расщелину. Ширина ее колебалась в пределах от трех до пяти метров. Похоже было, что некогда землетрясение заставило скалу разделиться на две части и обе половины отодвинулись друг от друга, точно разведенные муж и жена. Как говорится, «отношения между ними дали трещину». И тут не только кошка пробежать сможет — два всадника галопом проскачут.

Дно расщелины стало немного понижаться — мы увидали внизу двух глорхов. Чем они здесь могли заниматься — над этим вопросом мне еще предстояло поломать голову. Пищи — ноль, солнечного света — минимум. Подойдя ближе, мы заметили несколько скелетов, лежащих здесь с незапамятных времен.

— Ну, что, — спросил Горн, — мочим?

— А то! — ответил я, доставая меч.

Не стану описывать процесс убивания глорхов, ибо я занимался им достаточно, чтобы неискушенный читатель понял: для нас это не было проблемой. А вот для глорхов мы уже стали головной болью. Не успел я вырвать когти, как неугомонный Горн обнаружил пещеру в конце расщелины.

— Зайдем? — предложил он.

— Отчего не зайти! Конечно, зайдем.

Выгнав из пещеры и прикончив еще парочку глорхов, мы вошли внутрь и замерли с раскрытыми ртами. Пещера была великолепна. В нее проникал свет откуда-то сверху, сложным способом — чистого неба я, сколько не приглядывался, так и не обнаружил. Там стояли два сундука, исследовав содержимое которых я не нашел ничего из ряда вон выходящего, но и тем, что было, не побрезговал. Особенно магическими свитками заклинания «Огненная стрела» и «Превращение в мясного жука».

— Отличная пещера для перевалочной базы! — восхитился Наемник.

— А что через нее переваливать?

— Ну, спрятать можно что-нибудь здесь! — разъяснил мне он, — по своему опыту знаю, что простые заключенные здесь не бывают.

— Мы с тобой вроде не совсем простые заключенные, однако вот здесь, — намекнул я.

— Ерунда! — отмахнулся Горн, — редко кого человек так боится, как глорхов. Даже Тролля не так боятся. Ведь от него не составляет труда убежать даже не слишком резвому, а вот смыться от глорха редко кому удается. Особенно, от стаи глорхов.

— Ладно, верю! А что теперь будем делать?

— Пока еще светло, давай все-таки осмотрим развалины монастыря.

Мы поспешили назад — к перекинутому через расщелину стволу дерева. На той стороне также паслись глорхи. Но мы поступили мудро: я ранил одну тварь из арбалета, а остальные бросились к нам. Глорх — тварь не совсем умная. Можно сказать, не умная вовсе. Придурковатая зверюга, одним словом. Только один из глорхов додумался перебраться через пропасть по бревну, остальные же сиганули прямо вниз. С этим «умником» мы разобрались весьма жестко, а затем свесили головы в пропасть и с неприятным удивлением констатировали, что твари не расшиблись насмерть, а уже выбираются из расщелины, чтобы напасть на нас сзади.

Конечно, они были не в лучшем состоянии после падения с двадцатиметровой высоты. Поэтому мы с Горном прикончили их, даже не напрягаясь. Всех.

— Вперед! — прокричал Горн, топая своими чугунными ногами по каменной тропинке.

Смеркалось. В Большом Мире солнце начало садиться, но мы были лишены ярких красок заката. Вместо этого западная полусфера была раскрашена в теплые багровые тона, расцвечиваемые голубоватыми сполохами купола — результата магической деятельности человека. Для человека. От человека.

Я подбежал к Наемнику, когда тот стоял у края монастырской стены и глядел наверх — там располагался точно такой пьедестал, как и два, уже виденных мною.

— Отсюда не взобраться! — проворчал он, — высоко слишком. Попробуем обойти.

Тропинка огибала стену и сворачивала налево. Далее по левую руку вместо стены шла скала, а сама стена продолжалась чуть дальше, справа. Между этой стеной и скалой находились зарешеченные ворота, сквозь которые, как уверил меня Горн, не проникал ни единый человек вот уже многие годы.

— Я давно присматриваюсь к этому монастырю! — фыркал мой спутник, — но единственные, кто беспрепятственно пробираются туда, это чертовы жуки!

Жуки! Я потряс головой и вспомнил, что у меня в рюкзаке хранится два свитка с заклинанием превращения.

— Есть идея! — Горн удивленно выслушал меня и пожал плечами.

— Сомневаюсь, что у тебя что-то получится, но попробуй. Видишь, внизу пролом в стене?

Я кивнул. Такое ощущение, что кто-то специально выбил два каменных блока в нижней части кладки, и сквозь эти мини-врата сновали всяческие насекомые. Впрочем, туда даже смог бы пролезть небольшой крысокрот.

— Только не вздумай меня растоптать! — шутливо погрозил я пальцем своему спутнику.

— Гадом буду! — поклялся он, — чтоб я сдох!

Прочтя заклинание, я обнаружил, что нахожусь в бескрайнем мире. Просто огромадном. Поводя в стороны сяжками, пополз в огромный туннель под стену. Обогнув его, устремился налево — к решетке. Сколько я не вглядывался, Горна не заметил, но шедший откуда-то гул наводил на мысль, что таким образом наемник выказывает мне свое одобрение. Совершив обратное превращение, я обнаружил, что Горн по-прежнему стоит за решеткой и громкими воплями выражает свой восторг. Я обернулся и едва не обомлел: в дальнем конце вымощенного плитами двора застыла стая глорхов числом не менее семи. А то и десяти.

— Горн, бля, кончай вопить! — взмолился я, — не то эти твари нас услышат.

— Шо такое? — не расслышал он.

— Глорхи кругом! — простуженным шепотом пояснил я.

— Так открывай решетку! Сейчас мы им покажем.

— Ага, Кузькину мать!

Я взялся за штурвал лебедки и повернул его. Решетка с металлическим лязгом ушла в стену. Глорхи вроде бы ничего не заметили. Впрочем, до них было около полутора сотен шагов.

— Поразительно! — выдохнул Горн, входя внутрь. — Ребята говорили, что тебе везет, но я не верил. Ты хотя бы понимаешь, что мы с тобой — первые люди здесь почти за сотню лет? Даже до Барьера здесь никто не появлялся.

— Я-то понимаю. Только как нам вон с той толпой управиться? Эх, крупнокалиберный пулемет сюда бы! На двенадцать и семь миллиметра…

Наемник пропустил мимо ушей все незнакомые слова и в свою очередь поинтересовался:

— У тебя с болтами как?

— Достаточное количество!

— Тогда стреляй, а я буду топориком махать. Готов?

Я упер приклад арбалета в правое плечо и прицелился.

— С нами Иннос! — благословил меня Горн.

И я начал стрелять. Пока глорхи разобрались, откуда их имеют, пока добежали до нас… короче говоря, четырех я успел положить. В живых оставалось еще четверо, когда мне пришлось сменить арбалет на меч. На каждого из нас оставалось по две твари. Я со своими справился быстро и поспешил на помощь к Горну, доспехи которого были не столь прочны. Однако, Наемник так размахался своим топором, что я не знал, с какой стороны ему помогать. Со стороны он был похож на небольшой геликоптер — так сверкало лезвие его топора. Глорхов оказалость всего шестеро, но у страха, как говорится, глаза велики.

— Уф! — выдохнул Горн, отрубив голову последней твари, — ну, беги наверх! Я покараулю.

Повторять два раза мне не было нужды — в следующее мгновение я уже направлялся к балкону, где находился пьедестал для Юнитора. Взбежал наверх, огляделся — что за черт? Пьедестал на месте, а вот магического кристалла нету. Для порядка я обшарил весь балкон, хотя что по нему шарить? Место открытое — точно лысина Котовского.

— Что такое? — встревожился Горн, увидав мою скорбную физиономию, — Юнитора нет?

— От-сут-ству-ет! — четко выговорил я по слогам, — и что теперь делать?

— Погоди унывать! Мы ведь еще не осмотрели весь монастырь.

— Что, драгоценности ищешь? — криво улыбнулся я, — ладно, ты мне помог, я тебе тоже помогу.

Мы начали от дальней башни с полуразвалившимися ступеньками. Поскольку я был полегче Горна, то слазил практически на самый верх и убедился в наличии только обычных камней. Драгоценными там и не пахло.

— А откуда вообще пошли эти разговоры о сокровищах? — спросил я, спрыгивая и рискуя свернуть себе шею.

Тот пожал плечами.

— Ну, ты сам знаешь. Чем древнее постройка, тем больше таких слухов. Пойдем, посмотрим дальше.

Чуть дальше оказалась пещера, вход в которую мы сперва и не заметили из-за всяческих лохмотьев, свисавших с верхних камней. Оказалось, и на камнях растут какие-то растения, типа хмеля или виноградной лозы. На ход обратил внимание Горн, когда споткнулся и наполовину вкатился в нее. Тотчас оттуда заворчало, Наемник заревел от боли и с силой пнул ногой.

— Что такое? — встревожился я, когда он отпрыгнул назад и с быстротой молнии сорвал с плеч топор.

— Щас увидишь! — рявкнул он, — тащи меч!

И тут началось. Из пещеры на нас поперли все те же глорхи. Штук пять зубастиков. Честно говоря, как в первую неделю я их не видел, так век бы не глядеть в оскаленные пасти. Искренне надеясь, что это последний мой бой за сегодня, я махал мечом, круша спины и ребра. Все точно — в пещере их было ровно пять. Взяв факел, Горн сунулся в пещеру и глухо сказал:

— Держи арбалет на изготовке. Пошли. Сдается мне, мой друг, что здесь мы точно что-нибудь найдем.

— Ага! — подтвердил я, — то ли славу, то ли гибель.

— А ты умен не по годам! Мне такое и не выговорить.

Горн с восхищением посмотрел на меня, как на кладезь премудрости, и продвинулся чуть дальше. Здесь пещера делала поворот, и до меня донесся характерный звук работающего четырехтактного дизеля. Но откуда здесь взяться мотору? Неоткуда. Поэтому я слегка придержал Горна и прошептал:

— Не торопись! Сдается мне, что там залег мракорис.

— А ты уже и на мракориса ходил? Ну ты даешь!

— Тихо!

Горну передалась моя тревога, и он достал из-за спины свой двуручный топор. Держа его одной рукой, он второй выставил впереди себя факел. Мы прошли еще немного, когда внезапно стихло «мурлыканье» и раздался скрежет когтей по камню.

— Товсь! — прошептал я, изо всех сил вглядываясь в темноту.

Мракорис напал стремительно, выскочив из-за поворота, точно поезд из тоннеля. Но Наемник оказался проворнее и ткнул горящим факелом ему прямо в морду. Обиженно шипя, зверь отступил.

— Не жалей стрел! — крикнул мне Горн, — стреляй! Стреляй, Марвин!

Я выпустил наугад во тьму около десятка стрел. Пару раз попал — точно, ибо раздались звуки, похожие на всхлипы. Горн прошел еще пару шагов. Его факел немного рассеял тьму, а я прочитал заклинание «Свет» — несколько свитков у меня сохранилось еще от Кор Галома. Вспыхнувший над моей головой магический шарик осветил пещеру бледным светом, но все равно, конца пещеры мы так и не увидели. Неподалеку от нас жался к камням раненый мракорис и скалил в беспомощности клыки.

Горн быстро подбежал к нему и сильным ударом топора перебил шейные позвонки. Тварь захрипела и, уткнувшись мордой в пол, издохла. Мне почему-то стало неловко, словно я браконьер, что охотится на животное, занесенное в Красную Книгу. Был прекрасный сильный зверь, сидел себе, никого не трогал. Но пришлось ему сдохнуть, потому что Марвину и Горну приспичило посетить эту пещеру.

Я попытался поделиться сомнениями с Горном, но он лишь хмыкнул:

— Не переживай! Если бы ты попался ему в зубы, он не сильно бы печалился по этому поводу!

— Это так! Но нас, людей, и так слишком много. А этих тварей пара штук на всю колонию.

— И слава Инносу! — выдохнул Наемник, — если бы их было больше, то людей не было бы слишком много. Марвин, если бы я не знал тебя, то счел бы… счел бы… ну, не знаю, кем. Еще заплачь над телом несчастного мракориса! Из каких краев ты прибыл?

— Из Конотопа! — вздохнул я, — ну что, пойдем дальше?

— Как скажешь! А то вернемся, если хочешь.

— Фигушки! Стоило этой мясорубкой заниматься!

В конце пещеры, в стене слева обнаружилась дверь. Крепкая дверь из необычайно твердой древесины. Горн для пробы ткнул острием топора — на мореной поверхности даже не осталось следа.

— Да погоди ты, Конан-варвар! — воскликнул я, толкая дверь от себя.

Она заскрипела и отворилась. Мы вошли в небольшое помещение, очевидно, некогда бывшее лабораторией монастырского алхимика. Во всяком случае, на столах стояли всяческие реторты и перегонные кубы. Точно такой же интерьер я мог наблюдать совсем недавно в покоях Риордиана.

— Сун-ду-чки! — почему-то в типично ельцинской манере, гнусавя, произнес Горн.

— Позвольте! — сказал я, кося под Путина, — а они не заминированы?

— Юнитор твой, а брыльянты пополам! — захохотал Горн, — давай, парень, а я посвечу!

Я раскрыл первой сундучок. Так и есть! Лежит себе мой Юнитор и отсвечивает холодной бирюзой. Горн заглянул также, в поисках сокровищ. Ну, не знаю, не знаю, уважаемый! Если считать сокровищами сотню кусков руды, несколько десятков стрел и отмычку… мелковато, для сокровищ. Во втором сундуке оказалось и того меньше — парочка заклинаний, стрелы и две отмычки. Вот и все драгоценности.

— Извини, брат! — сказал я, — можешь забрать себе все. Кроме Юнитора.

— Руду я подгребу, — каким-то извиняющимся голосом сказал Горн, — а остальное забирай себе.

Мы вышли из пещеры, когда на небе уже зажглись звезды. Наемник был как-то непривычно молчалив и задумчив.

— Куда ты сейчас? — спросил он.

— Пойду, переночую в Старом Лагере, — ответил я, — а затем снова в путь. Мне необходимо найти еще два Юнитора.

— А я тогда пойду в Новый Лагерь. Хотя это и дальше, но мне там спокойнее.

Внезапно тишину вечернего монастыря прорезал дикий рев.

— Да что еще! — с чувством произнес Наемник, — всегда вот так. Только расслабишься, а к заднице меч приставят.

— Или не меч, — предположил я, — пойдем, проверим, кто там страдает.

Страдающим оказался молоденький, едва ли не в два раза меньше обычного, тролль. Увидав нас, он заколотил себя в грудь кулаками и ринулся в атаку. Забияка! Молодой, но, тем не менее, опасный. В одиночку справиться с ним мне было бы трудновато, но вдвоем с Горном мы моментально уложили чудище, а я даже захотел снять с него шкуру.

Горн светил мне факелом и едко замечал:

— Сейчас придет его мамаша, и ты сделаешь ей подарок! Откуда он здесь взялся, ума не приложу. Давай скорее!

— Потерпи! — отвечал я, — это же такое одеяло можно сшить!

Наконец, шкура была снята, а мы поспешно покидали руины монастыря. Было уже совсем темно, и Горн едва не свалился в расщелину!

— Все из-за тебя! — огрызнулся он, когда я помог ему обрести равновесие, — и чего я такой дурак, что всегда в чужие дела суюсь!

— Значит, не было никаких сокровищ? — спросил я, хитро поглядывая на него.

— Может, и были, — отвел взгляд он, — кто его знает!

Уровень 16. О том, как Лестер хотел стать эсквайром[16]

В Старом Лагере было тепло и уютно. Совсем, как домой попал. На данное время он и был моим домом. Куда приятно вернуться после очередного прыжка в пасть дьяволу, пошутить со стражниками, угостить их добытым в бою пивом пополам с уксусом, подивиться справедливости пословицы «на халяву и…» ну, вы в курсе. Здесь меня уже узнавали издалека, привратники шутливо отдавали честь, ибо ум и совесть они потеряли задолго до попадания в Колонию.

Торус уже отправился спать, а Иоахим осмелился задать мне только один вопрос:

— Ну что, нашел сокровища?

Я гордо выпятил нижнюю челюсть.

— Задание выполнено, приобретен необходимый опыт борьбы с глорхами, раны затянулись. Что еще нужно человеку, чтобы спьяну не считать себя Богом?

— Ни-ничего! — выдавил Стражник.

— Тогда вот тебе загадка: на берегу сидят два зайца, у одного свисают уши. Так для чего они свисают?

Иоахим пожал плечами, а второй Стражник вовсю прислушивался к нашей беседе.

— Чтоб шум прибоя лучше слушать! Тундра! Все понял!

— Ага! — кивнул тот, — Марвин, а кто такие зайцы?

— Зверьки такие. Живут на Южных Островах. Похожи слегка на крысокротов, только серые и уши длинные. Деревья по ночам грызут. Вжик — нету!

Я пошел ночевать в казарму, оставив Иоахима вновь и вновь думать о разнообразии видов. Дарвин из него был хреновый, поэтому мои зайцы должны были ему мерещиться всю ночь. Хотел увидеть Торуса, но мне сказали, что у него есть своя комната в Замке. В Замок же я просто так соваться не хотел. Хотя в эпоху Средневековья считалось, что лучше угодить под разъяренный взгляд короля, чем вовсе не угодить, я придерживался диаметрально противоположной точки зрения.

Поэтому я немного поворочался на своем жестком спартанском ложе и, убедившись в отсутствии сна, вышел к костру. Там собрались несколько стражников, кузнец Стоун и здоровяк Скорпио. Они пили пиво, закусывали отрезаемыми от жареной туши падальщика кусками мяса, вели неторопливую беседу.

— Здорово! — сказал я, отрезая от туши кусок килограмма на полтора.

— Не спится? — поинтересовался Скорпио.

— Нет! — честно признался я, — как только закрою глаза — передо мной оскаленные пасти глорхов. Насмотрелся за сегодня.

— Чур, меня! — отмахнулся Скорпио, — не к ночи вспоминать об этих тварях. Я тебя спросить хотел: ты будешь у меня учиться еще? Имей в виду, я — единственный человек в Колонии, кто обучает обращению с арбалетом. Даже из Болотного Лагеря приходят учиться, но лишь по рекомендательному письму Кор Ангара.

— Руда кончилась? — прямо спросил я.

— Ты дьявол! — отшатнулся Стражник, — откуда ты узнал?

Я мысленно посмеялся, а затем перестал, потому что объяснить этому летчику-арбалетчику теорию причинно-следственных связей не мог. Пока.

— На Арене проиграл?

— Скатти проболтался! — догадался Скорпио, — а я-то думаю, откуда ты узнал!

Смешно, ей-богу, как будто здесь имеется трактир или публичный дом! Где еще может потратить деньги Стражник, умеренно пьющий и жрущий, и за пределы лагеря не выходящий?

— Короче, Скорпио, плачу триста кусков — и ты меня учишь прямо сейчас. Идет?

— Давай утром!

— Пожалуйста! Учишь меня прямо сейчас, а руду получаешь утром!

— Не, ты все-таки дьявол! Хитрый дьявол! А давай так: ты мне сейчас платишь триста кусков, а утром я тебя учу!

Я хмыкнул:

— Тебя ночью прирежут, а кто меня утром учить будет? Да не блядней ты так! Шутка. Короче, условие понял?

— Ладно, пес с тобой! Пойдем на стрельбище, но предупреждаю — там ни бельмеса не видно. Темно, как в заднице у сверчка.

— Скорпио! У меня есть полсотни факелов — этого, надеюсь, хватит?

— Даже и останется. Ну что, идем?

Перво-наперво, Скорпио продемонстрировал мне стойку продвинутого арбалетчика: опора на левое колено, приклад уперт в плечо, правая нога согнута и пружинисто расслаблена. Глаза в поисках цели. Грудь дышит ровно, палец на спусковом крючке ходит мягко, без рывков.

Два часа он ходил вокруг меня. Поправлял, концентрировал, обращал внимание на мелочи. Одним словом, отрабатывал триста кусков руды. Когда у врат Замка произошла смена караула, он вздохнул и сказал:

— Ну, вот и все. На прощание тебе хочу сказать, что нет предела совершенству. Быть может, это звучит слегка непонятно, но когда ты выпустишь свои первые пять тысяч стрел, ты меня поймешь. Успехов тебе!

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись довольные. Я стал более искусным стрелком, а он приобрел право на неделю изысканного питания. Если, конечно, опять не пойдет на Арену. Со спокойной душой я отыскал в казарме свободную койку, улегся на нее и моментально уснул. Сны в Старом Лагере весьма отличаются от снов на болоте, но все равно, наши сны всего лишь представляют попытки души вырваться в иную Реальность.

В эту ночь я был в минском зоопарке, хотя прекрасно знал, что там нету никакого зоопарка. Зверинец есть, Ботанический сад есть, а вот зоопарка нет. Так вот. Гуляю я по этому зоопарку, а в клетках и вольерах содержится фауна моего нынешнего мира. Я брожу между клеток и читаю надписи: «мракорис обыкновенный; среда обитания — Миртана, Варрант; разведение в домашних условиях нежелательно». Тут же пионеры кормят с рук глорхов, а те приветливо машут хвостами посетителям. Луркеры содержатся вместе с нильскими крокодилами, а для болотожоров воссоздан специальный уголок. Там они и живут вместе с шершнями. Однако, сколько я не бродил по этому зоопарку, я так и не нашел ни одного орка.

В гневе я забежал в здание администрации, вошел в кабинет директора зоопарка, а из кресла на меня глянул исподлобья самый что ни на есть настоящий орк.

— Какие проблемы? — спросил он, — это мой сундучок.

— Какой сундучок! — спросил я, наполовину проснувшись.

— Мало того, что мою кровать занял, так еще и в сундук не влезть! — ответил мне кто-то недовольным голосом, — ладно, дрыхни уж здесь, а я в другом месте прилягу.

Я тотчас все понял и убрал ноги. Оказывается, я улегся в казарме на чужую кровать, и свесил с нее сапоги. В это время вернулся хозяин и попытался влезть в свой сундук. В полумраке казармы было видно, как Стражник прячет в сундук мешочек с рудой и желтенькую бутылочку с эликсиром силы. Точно такую, как мне некоторое время назад давал Риордиан. Я прикрыл глаза и продолжал из-под век наблюдать за Стражником. Он закрыл сундук на ключ и вышел в другую дверь. Там находилось еще одно спальное помещение.

Интересно! Эликсир этот — весьма полезная в хозяйстве вещь. С этими мыслями я перевернулся на другой бок и снова уснул. Уже без снов. Так как спать я улегся очень поздно, то и проснулся тоже поздно. Время было уже обеденное, а в казарме никого не было. Мысль об эликсире сразу же завладела мной. Она не давала мне покоя. Я принялся тотчас объясняться со своей совестью, Инносом, Аданосом. А также Кришной и Рамой — аватарами моего любимого бога Вишну.

Закончились эти объяснения тем, что эликсирчик я таки слямзил, оставив для компенсации нетронутой руду. Ну нафига этот эликсир простому Стражнику, если максимум опасности для них — клюв шального падальщика! Успокоив таким образом свою совесть, я отправился к Снафу на завтрак. Толстяк в этот раз сготовил не традиционный рис, а сварил хорошую мясную похлебку. По всей вероятности, кое-что из последней поставки попало и к нему, поэтому похлебка получилась на загляденье. Я обнаружил в тарелке сорго, лавровый лист и корни сельдерея. По крайней мере, счел их таковыми.

На выходе у Южных Ворот меня встретил Шакал.

— Снова в путь? — ухмыльнулся он. Ложе его огромного арбалета при ходьбе сильно колотило по спине, но с такими доспехами он вряд ли что-то чувствовал.

— Да вот, есть одно дельце, — неопределенно ответил я.

— Кое-кому не нравится, что ты манкируешь своими обязанностями! — нахмурился Стражник.

— Тогда пусть этот кое-кто не жрет мясо, которое я таскаю в лагерь, и не пьет пиво. Его я тоже приношу немало. А насчет манкирования — поговори с Гомезом. Думаешь, зря мне эти доспехи выдали?

— Да знаю я, что ты герой! — поморщился Шакал, — но ребята недовольны.

— Чем они недовольны?

— Они караулы топчут, а ты вроде, как вольный стрелок…

Я взял Шакала за ремень и притянул к себе.

— Я намедни предлагал одному из караульных поменяться со мной. Дал задание, предложил даже гонорар в тысячу кусков руды. Думаешь, он согласился? А может, ты хочешь мне помочь?

— Мне и на моем месте неплохо, — ответил он, — я тебя просто предупредил. Дальше думай сам.

Я сплюнул и заторопился наружу. Героев любит простой народ, но ненавидят сослуживцы. Ну и пошли они все! Будут мне указывать, что делать, с кем спать, что есть и как служить! У меня не найдено еще два Юнитора, так что мне не до них.

Как только Старый Лагерь скрылся из виду, я достал и выпил эликсир силы. Снова по моим кровеносным сосудам пронесся могучий вихрь, я едва не подпрыгнул от ощущений и застонал от удовольствия. Это лучше, чем экстаз! Это круче… это круче, чем наркотик! Хотя я из наркотиков пробовал лишь различные вариации смесей болотника, но это было круче. Уже тем, что не вызывает привыкания.

Развернув карту, я мысленно прикинул свои координаты. Значит так! Нужно идти к подвесному мосту, а затем свернуть направо. Кстати, Горн предупредил меня, что в этой области могут встретиться псы-кровососы. Это такие твари, ростом с лошадь, а клыки, как у глорхов. Шкура не снимается — они покрыты тонкой чешуей, от которой отскакивают слабо пущенные стрелы. Пущенные сильнее, рикошетят в том случае, если пытаются войти в поджарое тело по касательной.

Я добрался до подвесного моста, за которым находились земли «Кладбища орков» и свернул направо. Здесь почва имела небольшой уклон вверх. Там, вдалеке, громоздились скалы, а совсем недалеко от меня сновали несколько ящеров. Мне бы пройти мимо, да они меня уже узрели. Качая хвостами, несколько особей бросились ко мне. Ясное дело, не для того, чтобы попросить папироску — издалека мои брюки казались и впрямь полосатыми — а для того, чтобы отгрызть мне все лишнее. Глупые пресмыкающиеся! Был на Земле такой фильм «Спортлото 82». Там у путников не было консервного ножа, чтобы вскрыть банку кильки, так не помогли никакие ухищрения. Вот и мои доспехи представляли собой непроницаемую для зубов ящеров оболочку. Жаль, что я не могу втягивать голову в панцирь, подобно черепахе — поизгалялся бы над дурачьем.

Защищая только голову, я играючи разобрался с ящерами, затем пошел и разобрался с теми, кто вовсе не собирался на меня нападать; выдрал когти. Обернулся и глянул вверх — солнце было еще только на середине неба. Мои сегодняшние надежды вполне могли сбыться. Взвалив на плечи почти невесомый магический рюкзак, я легко пошел в гору. Так! Вдоль скал справа можно пройти еще немного вверх по тропинке, но уж больно мне не нравится звук, доносящийся оттуда. Я аккуратно взял в руки арбалет и натянул стрелу. Эх, мне бы такой арбалет, как у Шакала! А то — тоже мне, деляга! Это навроде того, как ППСникам легкие полевые орудия давать!

Ладно, будем живы, мы этот вопрос разъясним. Пока же я подымался вверх по тропинке, стараясь не шуметь. Ну у этих безухих тварей слух был, как у акустика на подлодке. Не успел я взобраться на плато, как на меня бросился доселе невиданный зверь. Светлая голова, как у панды, темные круги под глазами (словно от постоянных пьянок), а вот остальное я рассмотреть не успел. Палец нажал на спусковой крючок сам. Взвизгнув, кровосос побежал обратно, делая громадные прыжки по несколько метров длиной.

Я уж подумал, что наткнулся на первый благоразумный вид хищников, но тут из-за скалы вновь показался мой противник. Совершая точно такие же громадные прыжки, он во всю прыть несся на меня. Пришлось вогнать в него две стрелы, и только тогда кровосос захрипел и дал дуба. Пользуясь моментом, я рассмотрел его. Великолепный экземпляр растянулся в предсмертной судороге, вытянув передние лапы вперед, а задние — назад. Этак он повыше уже упоминавшегося Майкла Джордана будет! Великолепный зверь! И настолько же опасный. Изо рта торчат тридцатисантиметровые клыки, которыми кровосос, вне всякого сомнения, прокусил бы мои совершенные доспехи, как Му-му грелку. Я долго мучился, но все же вырвал оба клыка и спрятал их в рюкзаке.

После поднялся на плато и обнаружил, что дальше оно спускается немного вниз, а неподалеку от меня делает стойку еще один кровосос. Не таясь больше, я выхватил арбалет и принялся стрелять. И впрямь, те стрелы, что входили в тело кровососа под прямым углом, поражали его. Но если угол превышал десять-пятнадцать процентов, арбалетные болты отскакивали от его шкуры, точно от заколдованных доспехов какого-нибудь Черного рыцаря. Какая удача, что я в эту ночь не пожалел ни трехсот кусков руды, ни времени для сна. Искусство мое в обращении с арбалетом возросло очень сильно, и я этому был только рад.

Пройдя дальше, стало ясно, что дальше можно идти в двух направлениях: прямо — где вдалеке виднелась какая-то грандиозная постройка, и направо — там гордо прохаживалось еще несколько кровососов. Как говаривал Владимир Винокур: «Что они жрут здесь?», ведь на голой каменистой равнине не растет ровным счетом ни хрена, а придурки типа меня забредают крайне редко.

На этом перекрестке мне вдруг вспомнились слова Горна:

— Не люблю оставлять после себя неисследованные места. Как бы нам не нанесли удар в спину! — говаривал он, и я ощутил то же самое.

Кто знает, что там, по ту сторону моста… а если этих кровососов оставить за своей спиной, то ни о чем хорошем думать не будешь. Сделав такой вывод, мне ничего не оставалось, как осаждать кровососов по всем неписанным правилам местного охотничьего искусства. Неписанным, потому что вряд ли здесь кто охотился на кровососов — и правила эти пришлось мне собственноручно изобретать. К счастью, нагромоздившиеся справа скалы создавали нечто вроде возвышения, высотой метра в два — два с половиной. Сделав несколько неудачных попыток, я все-таки на них взобрался. Оказалось, что над нижним плато нависает еще одно — на котором я сейчас и находился, а снующие кровососы были предо мной, как на ладони.

Я долго выбирал место для засады. Все-таки три кровососа… против троих глорхов я уже сражался, не думаю, чтобы кровососы были опаснее… просто, неизвестного всегда страшишься более. Наградив себя виртуальным подзатыльником за нерешительность, я выстрелил в ближайшего ко мне пса. Правильно мне подсказывали окончания моего спинного мозга — неладно с этими песиками. Тут же вся троица, что гуляла неподалеку, бросилась ко мне. Раненый кровосос скулил, как подбитый истребитель, а остальные пытались взобраться наверх ко мне. Я попробовал воспользоваться арбалетом, но это было все равно, что стрелять из гранатомета по цели, что в двух шагах от тебя.

Настала очередь моего меча. С волшебным пением он отрубил передние лапы одному из кровососов и едва не снес башку второму. Нужно было спрыгивать вниз, иначе получалось вовсе что-то комическое. Стоя на коленях, я тыкал мечом вниз — в оскаленные пасти, пытаясь нанести хоть какой-то урон атакующим псам, а они изо всех сил старались взобраться наверх. Даже пес с отрубленными передними лапами — что за уроды!

Я пробежал немного по верхнему ярусу вперед и увидел, что он плавно понижается, а в конце и вовсе образуется нечто вроде спуска. Весьма пологого, кстати. Тот из псов, который всего лишь получил мечом по башке, оказался шустрее и встречал меня внизу, грозно стегая себя хвостом по бокам, точно разъяренный лев. Снова арбалет сменил меч, и две стрелы успокоили его. Одна попала в грудь, а другая в глаз. Неужто, я и впрямь становлюсь опытным охотником? Я убрал арбалет за спину, и потащил «Несущего смерть». Пора было добивать раненых и собирать трофеи. Но пока я возился наверху, один из двух оставшихся псов успел околеть, а оставшийся пытался воспользоваться перебитыми передними лапами и жалобно подвывал. Сердце мое преисполнилось сострадания, я осторожно подкрался к нему сзади и перебил шейные позвонки.

Выдирая клыки, мне подумалось о том, что я все-таки порядочная сволочь. Брожу по Колонии, убиваю всяких зверушек, вся вина которых состоит в том, что они оказались на пути у «Героя». Быть может, во мне говорило мировоззрение человека двадцать первого столетия, когда вовсе не охота являлась источником существования… быть может. Мне, как истинному конкистадору, пробирающемуся сквозь сельву и сеющему вокруг себя ненависть и разрушения, не пристало лить слезы из-за каждой невинно загубленной души, но я ведь когда-то был почти интеллигентом. Черт побери, ну почему меня не забросило в какой-нибудь Ренессанс, где я с удовольствием проливал бы слезы восхищения над свежесозданными творениями Микеланджело и Рафаэля, а не над трупами собственноручно убитых людей и животных! Все-таки, собака — друг человека, а убивать друзей… даже не подозревающих о том, что они друзья… не знаю! Нехорошо это!

Покончив с трофеями и с собственным малодушием, я еще немного погулял по плато и обнаружил две странности: во-первых, чуть севернее обнаружились некие развалины, от которых меня отделяла здоровенная пропасть, на дне которой шумел быстрый поток; во-вторых, я обнаружил пещеру, охраняемую еще одним кровососом. Снять мне его труда не составило, и я прошел внутрь пещеры, дивясь на обилие скелетов. Оказывается, все же не я один дурак, что блуждает по этим, Инносом забытым, местам. По крайней мере, обнаружилось три обглоданных скелета и несколько мелочевок, валявшихся неподалеку. Гораздо важнее для меня было, что в пещере была добротная дверь, толкнув которую, я отпрянул в сторону с ревом:

— А ну, выходи по одному, подонки!

Пустое помещение ухмыльнулось мне в лицо. Как здорово — никакого «один дома», даже запах стоит такой, будто я попал в старый архив. И неудивительно — у стены комнаты, размером где-то пять на пять метров, стоит шкаф с небольшим количеством книг и свитками. Рядом парочка столов и разбитые алхимические принадлежности. Рядом со шкафом — сундук. Вот это здорово! Сундуки меня что-то в последнее время привлекают гораздо больше шкафов со знаниями давно исчезнувших предков. Сундук даже не был заперт, а в нем помимо всякой мелочи обнаружился странного вида молот с покрытой узорами рукояткой.

— Орков глушить, что ли, этим молотом? — пробормотал я, засовывая оружие в рюкзак.

Пора было навестить конечный пункт моего сегодняшнего путешествия — горный форт. Особенных проблем я пока не испытывал, здоровье во мне кипело, как брага в перегонном кубе. Иными словами, меня снова переполняла жажда приключений. Полный радужных надежд, я вступил на мост, что отделял плато от земель форта. Как и какие строители осуществляли постройку этого моста — мне неведомо, ибо ревущий внизу водопад отбивал охоту задерживаться в этом мрачном месте в принципе. Да и гора камней, лежащая поперек моста, создавала дополнительные трудности…

Майн готт! Не успел я поставить ногу на первый камень, чтобы перелезть через эту россыпь, как она начала оживать. Сначала из лежащих валунов сформировались ноги, затем кусок скалы превратился в грудь, а затем… а затем передо мной возник самый натуральный голем, про которых я читал лишь у самых отчаянных фантастов. Возрожденный голем секунду прислушивался к своим ощущениям, затем его правая лапища отошла назад. И тут же это каменное отродье нанесло мне удар такой силы, что если бы я не уклонился — то лежать бы мне на дне водопада.

— Эй, боксер хренов! — проорал я, возникая у него за спиной. Недовольный голем оборотился, и вот тут мне удалось нанести ему разящий удар мечом. Ни-хре-на!!! Нихрена себе! Этот болван даже не поморщился. Неуловимое движение левой рукой — и вот я уже лечу куда-то в сторону, со сбитым дыханием и желаньем отлежаться часиков пятьдесят.

Я перелетел каменные перила моста и оказался на той стороне реки, с которой и начинал свое наступление. К моему счастью, голем решил, что прикончил меня, поэтому уже не преследовал. Мне еще ни разу в этом мире не приходилось выдерживать такую мощную плюху, поэтому я и встал не сразу. Казалось, в моем теле вообще не осталось целых костей. Грудные пластины моих доспехов были вдавлены так, что я едва снял верхнюю часть своей одежки. Морщась и кривясь от боли, стянул панцирь и обнаружил на своей груди синяк размером с футбольный мяч.

— Вот, мать твою! — сплюнул я сквозь зубы, — как же мне пройти этого каменного дебила?

Разложив грудные пластины на скале, я принялся изучать повреждения. Если бы найти неподалеку хороший такой камушек, то можно было бы их и слегка поровнять, отрихтовать, так сказать. А то в таком виде я похож на «Запорожец», клюнувший в зад горбатого «Москвича». При этом оба летчика погибли. Да-с! И чего это я разнылся? У меня ведь в рюкзаке лежит отличный молот — мечта любого смита: будь то Гуно или будь то Стоун.

Потянувшись к рюкзаку, я извлек из него молот и принялся аккуратно ремонтировать свои доспехи. Эх, сюда бы еще горн да наковальню! Спасибо старине Гуно, что некогда научил меня зачаткам этого почетного ремесла. Несколькими точными ударами я поравнял вмятины на доспехах и принялся менять наполовину разорванные ремешки креплений. Внезапно надо мной нависла громадная тень. Я буквально задницей ощутил пронизывающий холод, который особенно чувствуется в каменных подвалах — ни с чем не сравнимое ощущение сырости и промозглости. Быстро развернувшись, чуть не сел от испуга на задницу. Надо мной нависала громада голема — он смешно крутил своей короткой головой, как бы пытаясь рассмотреть: чем это я там занят.

Отпрыгнув с испугу на добрых три метра, я отмахнулся тем, что было у меня в руках. Как вы помните, в руках у меня был молот — именно его я недавно нашел в пещере. Странное дело, но голем как бы даже и струхнул. По крайней мере, больше он не лез на меня, как КВ-2 на финский ДОТ. Наступать наступал, но уже без прежней оголтелости. Каменные ступни его осторожно подбирались ко мне, а могучая правая кисть начала понемногу отходить назад для замаха.

— Я каменщиком в прошлой жизни был! — постарался напугать я голема, но тот не реагировал, — эй, болван! Жопу береги!

Ноль эмоций. Хоть бы для приличия обернулся. Я продолжал отступать, махая перед собой молотом. Топающий вслед за мной голем внезапно зацепился ногой за небольшой скальный выступ и едва не потерял равновесие. Воспользовавшись этим моментом, я забежал ему за спину и изо всей силы врезал молотом по каменному туловищу.

Вы когда-нибудь видели, как рушатся доминошные крепости и прочие фигурки? Я сам не видел, но народ рассказывал, что весьма эффектно. Голем разваливался так же эффектно, по крайней мере, мне казалось, что более приятной моему сердцу картины я не видел лет десять. Наверное, то же самое чувствовал архаичный герой, сразивший в первый раз дракона. Казавшись неуязвимой, махина оседает под твоим молодецким ударом на истоптанную почву, а в голове одна мысль: до чего же пописать охота! Если, конечно, содержимое вашего мочевого пузыря не замочило колени ранее.

Путь был свободен. В который раз я силой своих мускулов пробивал себе дорогу сквозь непреодолимые преграды! Нацепив доспехи и затянув все пряжки, до которых только смог дотянуться, я осторожно ступил на мост. Предварительно, сменив молот на ставшим родным меч. Что у нас здесь? Вдруг, еще какая война, а я уставший! Никого. Фу, ты! Позвольте, как — никого? А это что за знакомая фигура маячит справа. Поначалу даже и не заметная на фоне скал. Послушник монастыря имени Спящего, дважды краснознаменного и отмеченного доской почета…

— Лестер! Твою горбатую маму! Ты как здесь очутился?

Послушник оторвался от созерцания своего великолепного внутреннего мира и взглянул на меня мутными глазами:

— Марвин? — удивился он, — что ты здесь делаешь?

— Да брось ты! Не удивлюсь, если на юго-западе меня будет ожидать Мильтен. Вы что, в ангелы-хранители записались?

— Мог бы и удивиться? — проворчал он, — откуда ты выискался, такой проницательный?

— Из Конотопа! — оскалился я.

— Не бреши! Мы проверили карты всех четырех королевств — нету такого места!

— Как нету? Это ведь всего…

— В двадцати пяти километрах от Бах-мача! — хмыкнул Лестер, — пой эти песни Просвещенным. Они уважают тех, кто с придурью. Не хочешь говорить, не надо!

— Ладно, сдаюсь! — поднял руки я, — из Светлогорска я.

— Вот теперь не брешешь! Я такое чую моментально… а чем знаменит этот ваш Светлогорск?

Я гордо выпятил нижнюю челюсть.

— Своими спидоносцами! А еще целлюлозно-бумажным комбинатом и АО «Химволокно»!

Лестер почесал нос.

— И тут не врешь, хоть и странно все это. Большой хоть город?

— Не-а! Тысяч семьдесят пять народу, не больше…

— Чего? — захрипел Послушник, — что ты мелешь? Нет… не мелешь! Но ведь это невероятно! В Хоринисе всего двести человек жителей, ежели только взрослых считать! В столице Миртане — и то всего тысяч пять! Как такое может быть?

Я пожал плечами.

— Надо думать, что я сюда попал совсем из другого мира. Где между Бахмачем и Конотопом всего двадцать пять километров, мой родной Светлогорск — маленький городишко, а СПИД — это такая неизлечимая болезнь.

Подробности Лестер пропустил мимо ушей, а спросил совсем про другое:

— А какой город у вас считается большим?

— Ну, где-то под миллион, — протянул я, — по-разному бывает.

— А миллион — это сколько?

— Миллион, Лестер, это триста квадратных километров площади и сорок метров в высоту. И бесчисленные норы… тьфу, квартиры… и метро! Метро — это круто!

Лестер вслушался в мои интонации, по лицу его пробежал благоговейный восторг, как у жены хохла при рассказе о Париже.

— Красота-то какая! Ладно, Марвин, позже расскажешь. Ты, насколько я знаю, Юнитор ищешь? Могу помочь. Мне вот тоже нужно в этот форт.

— А тебе зачем, — удивился я, — вдруг ничего не найдешь и умрешь с тоски? Горн вон в монастырских руинах сокровища не нашел и аж позеленел с досады.

Лестер вздохнул и принялся объяснять мне, что никакими сокровищами в заброшенном монастыре и не пахнет. Уже не пахнет. Так как все сокровища в свое время из монастыря вынесли Кор Ангар с сотоварищи. Они же и спрятали тамошний Юнитор в пещерке. Вернее, в лаборатории. Он все собирался сказать это Горну, да боялся порушить мечту — рука у Горна тяжелая.

— А мне нужен один документик. Завалящийся такой документик… сущая безделица.

— И о чем говорится в этой безделице? — полюбопытствовал я.

— Ну… понимаешь…

— Да ты не мычи, я все понимаю. Даже если там на тебя компромат, то я тебя не выдам.

— Хорошо! В общем, это завещание в пользу нашедшего. Кто найдет этот документ, тот станет владельцем этого замка и прилегающих к нему земель. Я ясно выразился?

— Более чем. Однако, дружище Лестер, на кой тебе этот феод, когда кругом Барьер.

— Что-то мне подсказывает, что скоро Барьер будет разрушен, — кротко сказал Послушник.

— Ладно, забирай себе весь этот форт… кстати, как тебе удалось проскользнуть мимо этой живой горы? Этот мудак-голем погнул мне весь передок.

Лестер рассмеялся и ответил, что он не только болотник курил, но и многому научился от Гуру. В частности, отводить глаза всяким големам. Магия — это вид познания природы тел и объектов, а не только способность исторгать огонь и ветер.

— Ветры и я могу пускать! — заявил я, — ну, чего, потопали наверх?

— Идем! — кивнул он, — только объясни мне, что такое «компромат».

— Ах это! Идем, по дороге расскажу.

Мы тронулись вверх по серпантину, а я принялся рассказывать неиспорченному дитяти цивилизации, что такое западло и как с ним бороться.

— Компромат — он разный бывает. К примеру, задумал Учитель Юберион взять к себе в помощники Послушника Лестера, а коллега Кор Галом против. И вот, находит однажды мсье Юберион у себя на столе свиток, в котором говорится, что мужик, очень похожий на Послушника Лестера, каждую ночь дерет Идола Намиба в заднепроходное отверстие самым что ни есть скотским образом. Юберион, который во сне давно видит задницу Идола Намиба, задумывается и в конце-концов решает: нет, Послушник Лестер нам не подходит.

— А что изо всей этой истории и есть компромат?

— Тот самый свиток, неизвестно кем написанный и состряпанный.

— Ясно! — вздохнул Лестер.

Он молчал все время, пока мы не вышли на финишную прямую. Там его лицо перекосилось.

— И вовсе это не я был, а Идол Тондрал!

Мы с разбегу выскочили на каменный плац перед фортом. Между прочим, правильнее было бы это сооружение называть Дворцом. Форт и Замок — это сооружения основательные, включающие в себя фортификационные сооружения: ров, стены, заграждения. А здесь просто здание в несколько этажей, прикрепленное одной стороной к скале и даже наполовину высеченное в ней. Но никаких фортификационных сооружений я не обнаружил.

Зато нас обнаружили сразу. Около половины десятка гарпий спрыгнули с балкона и постамента, стоящего рядом с Дворцом, и ринулись на нас, наполняя воздух воплями раненых в гузно альбатросов. Нападение произошло настолько быстро, что я не успел воспользоваться арбалетом. Прыгая с мечом в руке, пытаясь достать лезвием хоть до одной проклятой твари, я заметил, что Лестер тоже не спешит воспользоваться заклинаниями, а орудует своим моргенштерном.

Поклевали и поцарапали нас изрядно. Одна из гарпий едва не отодрала мне ухо, а другая вонзила свои когти так глубоко в мою шею, что я испугался за сонную артерию. Но все же мы их одолели. Глядя в разукрашенное хлебало Лестера, я спросил:

— Эх ты, злой колдун! Куда же твоя хваленая магия Спящего подевалась?

— Сам ты — добрый Стражник! — огрызнулся тот, — что-то ты не спешил своим арбалетом воспользоваться!

— Так тебе задеть боялся, садовая твоя голова!

— И я тебя задеть боялся! Ты бы от «кулака ветра» улетел бы обратно на мост!

Я глянул с высоты плаца вниз — мост был где-то внизу, метрах в сорока. Как будто с крыши десятиэтажного дома смотришь — ей-богу.

— Вон твой Юнитор! — указал Лестер на постамент.

Вот это да! Даже если я стану Послушнику на плечи, то вряд ли дотянусь. На всякий случай я предложил Лестеру такое решение проблемы, но тот ужаснулся:

— Ты что, Марвин? Ты ведь такой здоровый, да еще в доспехах!

Казалось, вернулись славные денечки пребывания на Земле. Лестница — только металлическая, кровать — с усиленными стойками, любой стул — на три месяца. Но ведь там я весил полтора центнера, а здесь от силы килограмм девяносто. Вместе с доспехами. А может у этих служителей культа запрет на использование своих плеч в качестве подставок под чужие лапти? Кто его знает. Я уже больше не заикался насчет акробатических этюдов, а Лестер тревожно прислушивался к окружающей обстановке.

— В форте полно гарпий! — ответил он на мой недоуменный взгляд, — нужно идти в одну линию, чтобы использовать мою магию и твой самострел. Невредно бы выпить чего-нибудь лечебного… у тебя ничего нет с собой?

— Держи, — протянул я ему пузырек с эликсиром, — а как насчет восстановительной магии? Или опять боишься меня зацепить?

— Да всего пару свитков осталось! — признался Лестер, — как-то не рассчитал. Да и немного напутал — не те свитки взял. Очень редко выхожу куда-нибудь.

— Ага! Дальше сортира — ни-ни! Ладно, горемыка, лечимся и идем дальше. Хоть я и не совсем понимаю, как это поможет мне достать Юнитор…

— Ты, главное, помоги мне найти завещание, а уж Юнитор я тебе достану, гадом буду! — клятвенно пообещал Послушник.

Плечо к плечу мы с Лестером вошли в это Форт (Дворец, Замок), и тотчас на нас со всех сторон бросились крылатые бестии. Сначала мы немного суетились, а затем приноровились и уже гарпии не были для нас такой уж большой проблемой. По моему совету мы стали спиной к спине и, таким образом, открыли огонь на два фронта. Лестер бросал в летающих тварей файерболлы, а я разил стрелами. Замечательная тактика!

Несмотря на очевидное продвижение в искусстве тактики, в плане поисков завещания наши дела обстояли не столь блестяще. Нам приходилось с боем брать каждое помещение этого Дворца (Форта, Замка), быстро осматривать все углы, вскрывать все сундуки, чесать ошалело затылки и устремляться в другие покои на поиски иных сундуков и ящиков. Мало-помалу, весь первый ярус был очищен нами от гарпий; Лестер в задумчивости ходил по последней с боем взятой комнате, а я ворошил ногами кучу железного хлама, что некогда была оружием.

— А это что за рычаг? — спросил он меня внезапно, указывая на торчащий из каменной стены предмет.

— Главный выжимной фрикцион! — пошутил я, — сцепление с реальностью держит.

— Так дерни его! — рассвирепел Лестер, — может, что-то случится!

Я наморщил лоб и попытался вспомнить свойства одиноких рычагов, но то ли я с ними не сталкивался, то ли моё предчувствие было мертвецки пьяно и спало, но рычаг я все-таки опустил. В тот самый момент, когда рычаг достиг нижней мертвой точки, я, наконец, вспомнил, где я видел такую же конструкцию. В поезде! Вариант «стоп-кран»! Поздно!

Жутко заскрипела часть стены, убираясь в секретную нишу, а из потайной комнаты на нас весело кинулись самые настоящие скелеты. Жутко скалясь и размахивая вызывавшими уважение двуручными мечами.

— Лестер, что за…

Крик застрял у меня в горле. Лестер выругался на незнакомом языке и принялся осыпать создания Беллиара файерболлами.

— Помогай, Марвин! — проорал он, — я один не управлюсь! Тут опытный Некромант нужен, а не Послушник!

Что-то мне подсказало, что швыряться стрелами в скелетов бесполезно, поэтому я вытащил из рюкзака молот, заорал, нагнетая в кровь адреналин, и бросился в атаку. Лестер успел расправиться с одним скелетом, но на него наседали еще двое.

— Осторожно! — заорал я, нанося удар по черепу самого здорового из скелетов.

Когда-то он наверняка принадлежал здоровяку типа Майка Тайсона, но и после смерти не выглядел хиляком, хоть и светился весь насквозь. Что-то хрустнуло, как будто здоровенный ниггер из американского кинотеатра сожрал разом пачку попкорна, и «шкилет» валяется уже у меня под ногами, раздробленный молотом на мелкие части. Нас осталось двое против одного скелета. Не желая оставаться в стороне, Лестер вытащил свой Моргенштерн и кинулся в атаку. Хвала Инносу, мечи у скелетов были тупые, а сами они давненько не махали вот так вот — в рабочем режиме. С божьей помощью супостата мы одолели и заглянули в тайное помещение.

— Лаборатория! — разочарованно протянул мой напарник, — в лабораториях обычно документы не хранят.

— Почему? — спросил быстро я, но быстро догадался сам.

Пожаро- и прочеопасное помещение. Ни один документ не будет чувствовать себя в безопасности, пока кругом происходят реакции горения, окисления, восстановления и прочие поиски философских камушков. Но все же два сундука стоят, причем оба не заперты. Я профессионально заинтересовался и вскрыл оба. Неплохо, очень неплохо! Мой запас целебных и магических эликсиров пополнился! Насколько я понял, тот, кто работал в этой лаборатории, складывал в них результаты своего труда.

— Где же может быть этот документ? — протянул Лестер, — может, на втором ярусе? Наверняка!

— Да пойдем, проверим! — вздохнул я, вставая с колен.

Выступая в роли Ивана Сусанина, Послушник несся впереди, а я отставал от него ровно на половину корпуса. По коридору, связывающему основную часть лаборатории и библиотеку мы прибыли на противоположный конец этажа. Здесь стояли стеллажи с книгами и громадная лестница, ведущая на второй ярус.

— Странные здесь хозяева были! — проворчал я, — не могли пристроить нормальную винтообразную лестницу! А то как будто на сеновал за бабой лезешь!

Сходство с бабой определенно было. Впереди меня по лестнице подымался Лестер, а его одеяние штанов не предусматривало. Трусов, кстати, тоже. Поэтому мне очень тяжело было психологически смотреть на мошну Послушника, цепляющуюся за его мускулистые ляжки и проводившую ассоциативное сравнение с плохим танцором.

— Этому ничего не мешает! — проворчал я, подымаясь по лестнице, — даже боеголовка от крылатой ракеты вместо…

— Что ты говоришь? — донесся сверху голос моего напарника.

— Яйца, говорю, у тебя — как у быка! Мечта тореадора.

— А это кто?

— Бычий друг! Самый близкий… ладно, посторонись!

Я отряхнул с себя пыль и осмотрелся по сторонам. Мы находились в странной комнате с висящими клетками. Все ясно. Здесь неведомый хозяин и содержал своих полулюдей-полуптичек. Хозяин помер, а птички почуяли волю и стали бесконтрольно размножаться. Каким образом — загадка для местных биологов. А поскольку их нет, то никого сие и не волнует.

— Ну, что — вперед? — спросил я у Лестера.

— Гадом буду, но завещание добуду! — набычился он, вспомнив мое недавнее сравнение.

По коридору мы шагали осторожно. Кто его знает, какая еще нечисть здесь водится. На наше счастье, слева по ходу движения был выход на небольшой балкон, где из всей возможной мебели располагался лишь ОЧЕНЬ ОДИНОКИЙ СУНДУК.

— Чую! — голосом пророка возопил Лестер, — это — там!

— Га-га-га! — с тоскливым воем на нас с третьего яруса спикировало несколько гарпий. Мы с Лестером профессионально стали спиной к спине и мужественно отбили это нападение.

— Вскрывай же! — завопил Послушник не хуже гарпии, — я ведь не умею!

Я встал на коленки и занялся замком. Ничего сложного в его механизме не было. Спустя мгновение я уже держал в руках свиток и вглядывался в красиво написанный, но истлевший от времени текст:

«Я, Бергмар, граф, владелец земель до западного леса и наделов до Тимориса, которые находятся в землях Хориниса… завещаю… что я… владельцу данного документа…и дому Инноса мой феод с горным фортом (с положенной мне десятиной и всеми, находящимися на этой земле шахтами) купленным за 400 фунтов золотом…»

— Ну, что, твоя душенька довольна? — спросил я, протягивая документ Лестеру.

— Более чем! — ответил Послушник, — спасибо! Я также исполню свое обещание. Держи. Буду ждать тебя внизу.

Он протянул мне три магических свитка и быстро исчез. Я развернул один из них и обнаружил, что это заклинание «Телекинез». То есть я смогу воспользоваться этим заклинанием, для того, чтобы стать обладателем третьего Юнитора. Но Лестер, каков жук! Свои интересы выше общественных, все правильно. А в случае чего эта бумага дает ему право на графский титул — тоже немало. Правда, война с орками…

Я оборвал свои мысли на полпути и встал на парапет балкона. Осторожно, чтобы не хлобыстнуться с десятиметровой высоты, прочитал заклинание и узконаправленным лучом телекинеза мягко перенес магический кристалл к подножью постамента. Лестер снизу показал мне большой палец. Я подумал и показал средний. Будет знать!

Спустившись по лестнице на нижний ярус, мне пришло в голову поковыряться в книгах. Я наобум достал несколько и убедился, что вглядываться в потрескавшиеся от старости руны — все равно, что молиться по молитвеннику тысячелетней давности. Сплюнул. Вышел на свежий воздух. Поднял Юнитор и положил его в свой рюкзак. Погрозил пальцем Лестеру.

— Это ты этих заклинаний вместо свитков лечения набрал?

— Ага! — радостно улыбнулся он, — я похож на графа?

— Надуй щеки и отставь жопу! — скомандовал я. Он послушался.

— Типичный граф. Только балду лысую прикрой чем-нибудь — голуби гадить будут. Графья обычно цилиндры с котелками носят. Ну что, теперь по домам?

— Я, пожалуй, останусь, — скривился Лестер, — здесь столько книг. Это ты у нас — катящийся камень.

— Типа «Роллинг Стоунз», точно. Еще один Юнитор и…

— И возьмешься за другое дело! — хмыкнул напарник, — не зарекайся.

Уровень 17. Талисман Мильтена

Я сидел на краю серпантина, уводящего в неизвестные места, и расслабленно болтал ногами. Неподалеку от меня любовались звездами обкуренные Привратники, вытаптывающие травку у входа в Новый Лагерь, изредка дурашливо хихикали и игриво шлепали друг друга по задницам. Порою ногами. В отличие от них, лишнего времени у меня попросту не было, а я был занят одной мыслью: как скрасить сегодняшний вечер. Ночевать в Новом Лагере мне не хотелось — здесь не место смертельно уставшему человеку. Это навроде того, как пытаться уснуть ночью на какой-нибудь Ларнаке — всюду танцы, музыка, вялотекущая пьянка.

До Болотного Лагеря далеко, однако у меня есть руна. Руна прямого попадания из любой точки Колонии на площадь перед Храмом. Волею судьбы, мне еще ни разу не доводилось ею пользоваться, но теперь я был настроен побыть в объятиях Натали, а заодно и проведать мою военно-полевую утеху. Решено! Взяв руну в руки, я пробормотал само собой вспыхнувшее в мозгу заклинание переноса. Руна отличается от свитка тем же, чем отличается шестизначный счет в банке от заначеной от жинки «пятерки». Ею можно пользоваться и пользоваться — сам камешек, из которого изготовлена руна, магический. Свиток же прочел один раз, и все — ищи новый. Или покупай у Магов, а стоит он недешево. Поэтому я ни разу не видел, чтобы простые Рудокопы либо Воры пользовались магией. Хлопотно это и дорого.

С хлопком исчезнув у врат Нового Лагеря, я возник рядышком с Идолом Тионом.

— Здорово! — ну как не поприветствовать старого знакомого!

Знакомый дернулся всем телом и медленно повернулся.

— А, это ты, Марвин! Что-то тебя давно не было видно?

— Дела, знаете ли, — напустил туману я, — весь в заботах.

Идол сочувственно кивнул, но в бесовских глазах мелькнуло отчетливое «знаем мы ваши дела и заботы, небось, Наташку дергать за косу приперся». Я внимательно взглянул на него, он подавился своими недостойными Гуру мыслями и продолжал проповедь. Получившие небольшую передышку Послушники обреченно склонили головы.

В Храме было все по старому, только добавился постоянный жилец. В бывшей комнате Юбериона принимал ванну Кор Ангар. Он сидел в огромной деревянной лохани (удивляюсь, как из местных деревьев не начали выдалбливать мини-бассейны) и наслаждался. Хани скребла ему спину и нежно мурлыкала над ухом. Заслышав мои шаги, мне навстречу выбежала Натали.

— О, мой Стражник! — пришла он в экстаз от вида моих новых доспехов, — ты совсем забыл дорогу ко мне!

— Забудешь тут! — проворчал я, — когда артиллерия жизни не дает, а тут еще и авианалеты! А еще одна такая лохань есть — я безумно грязный и уставший. Позвольте хоть прах с ног отряхнуть!

— Можешь залезать ко мне! — донесся любезный голос Кор Ангара, — здесь хватит места для двоих!

— Нет уж, благодарю покорно! — едва не блеванул я, — у моего народа традиция есть — умываться только по одиночке.

Натали кликнула двух дюжих Послушников. Недовольно хмурясь, они натаскали холодной и горячей воды в деревянную купель, а я с помощью своей (ах!) женщины снял пуд доспехов и с удовольствием залез в воду.

— Давай ко мне, Наталья!

— Так ты ведь только что говорил…

— Женщин мой народ не считает за народ! Они всегда моются с мужчинами. Иначе нельзя.

Она изумленно вперила взор в мое честное и одухотворенное лицо, затем пожала плечами и сняла тунику. Под легкими девичьими пальцами тело мое расслабилось и задремало. Где-то около половины часа я блаженствовал в горячей воде, а Натали скребла меня пемзой и мочалом.

— Ну и грязи же на тебе, мой Стражник! — то и дело слышал я ее вздохи, — где же так извозиться можно было?

— Многим неведомы те тайные тропы, где власть Тьмы сильна настолько, что нет времени помыться! — пробормотал я, — где рука срастается с мечом, кожа — с доспехами, а голова — с головкой… пардон, снова не то ляпнул… сильно не три в том месте. Не три, говорю! А вот так можно…

Утром я проснулся в одиночестве и немного поразмышлял, валяясь на широкой кровати. Выбор у меня был небогатый: можно было воспользоваться свитком переноса в Новый Лагерь и уже оттуда добираться к месту расположения последнего Юнитора; можно было приобрести пару свитков «Превращения в шершня» у Идола Кадара и долететь быстро и с комфортом; а можно было топать ножками. Из вcех этих вариантов не устраивал меня только третий. Я не какой-нибудь агроном, чтобы пешком бродить по земле; я — воин, что должен как можно скорее встретиться с опасностью или тем, что ее заменяет.

Рожу Сатураса мне тоже с утра видеть не хотелось. Не внушали мне эти Маги особенного доверия, ибо во имя великой цели подобные типы с небрежностью приносят в жертву все и всех. Докуда дотянутся их длинные лапы с заскорузлыми пальчиками. Буду лучше с ними контактировать по мере необходимости.

Остается быстрое перемещение по воздуху. При подобном виде перемещения существует опасность того, что какой-нибудь зверек с лошадиным здоровьем случайно собьет тебя лапой. Да еще могут подстрелить из лука друзья-приятели, не ведающие, что под личиной богомерзкого насекомого нынче передвигается кореш Марвин. Хотя… можно пролететь и сквозь земли орков — так и сократиться путь, и исчезает опасность быть подстреленным.

Вошла Натали. Как положено, на подносе красовался скромный завтрак: рисовая каша и кусок вяленого окорока. Все было точно в такой пропорции, как я люблю: немного каши и полкило мяса. Эх, личина то у меня новая, а вот привычки старые остались. Только активный образ жизни не дает обрастать дурным мясом напополам с липидами — хорошему воину необходимо в день до десяти тысяч калорий. Вот и жрем-с.

Не стану описывать сцены жрякания и трогательного прощания, где впервые от моей подзащитной прозвучало желание увидеть меня tonight. Что значит — сегодня вечером. Будут ждать, значит. Я вежливо приподнял воображаемую шляпу с восьмью павлиньими перышками и обещал приложить максимум усилий для выполнения задания партии. Последний робкий поцелуй в мои восковые уста, и путь снова ждет меня. Но путь подождет еще немного, а самое время навестить Идола Кадара и предложить легкий обмен. Как говорится, шило на мыло.

Недешево стоят свитки. Но лучшего средства сократить путь к юго-западным землям не было. Пешком я бы добрался туда в лучшем случае к обеду, а так я буду там через полтора часа. Даешь ускорение!

Снова мир соткан из тысяч различных картин, за которыми едва успевает следить человеческий мозг. Как успевает переваривать такой объем информации крошечный мозг шершня — не представляю. Вероятнее всего, он обрабатывает лишь ту информацию, которая необходима для поддерживания жизнедеятельности. На кой насекомому, скажите пожалуйста, любоваться цветочками и величественным видом с полутора метров? У него простейшие рефлексы: жрать, спать, размножаться и не поворачиваться ж… жалом к врагу. Ибо жало у шершня с тыла.

Я летел со скоростью около тридцати километров в час по той же дороге, по которой шел прошлый раз к горному форту, так любезно подаренному графом Бергманом Послушнику Лестеру. Пустынные районы, появившиеся здесь после моего прохождения, позволяли лететь без оглядки на тылы. Слишком мало прошло времени для того, чтобы кто-то успел поселиться. Добравшись до пещеры, в которой был найден молот, я свернул налево и полетел над водной гладью небольшого озера, из которого прямо посредине торчала верхушка какой-то старинной башни. На такие раньше цепляли флюгеры, а позднее — самодельные самолетики.

Я преодолел озеро и углубился в земли орков. Сначала они были столь же пустынны, но через метров пятьсот стали встречаться первые признаки хоть и чужой, но все же — жизни. Сначала мне встретились кусачи, затем несколько полосатых тварей, похожих на глорхов. Это наверняка были остеры, либо, говоря на языке Миртаны, штеки. После начали попадаться и орки, бродившие по пограничным землям в большом количестве. Их сопровождали странные собаки — орочьи гончие. Собачки эти были раза в полтора крупнее ротвейлера, а безумие в их глазах отпугнуло бы самого отмороженного бультерьера.

Следуя карте, я практически долетел до западного форпоста Старого Лагеря, где прохлаждались два вооруженных арбалетами стражника, а затем свернул еще раз налево. Миновал стаю орочьих гончих голов в десять, пролетел мимо нескольких отдельно стоящих орков, затем миновал старую сторожевую башню, которая медленно разрушалась от времени — орки не могли пользоваться нашими лестницами из-за строения их стопы, сильно отличающегося от стопы человека. Далее проход между скалами сужался — там орки расположились лагерем. Чуть впереди скучал их дозорный, а еще дальше паслось традиционное стадо кусачей.

Сунувшись слегка левее, я наткнулся на храпящего мракориса. Дальше, насколько хватало моих фасеточных глаз, было чисто. Начинались земли людей. Говоря точнее, пограничные земли. Здесь водилась всякая нечисть, что по зубам не каждому воину, сохранялось зыбкое равновесие. Отчего-то орки не вылезали за пределы своих земель, а у людей не было сил, чтобы вторгнуться в земли орков. Вполне возможно, что орки сидели тихо по той же причине.

Я превратился обратно в человека возле спуска к озеру, что перед Новым Лагерем и внимательно осмотрелся. Жутко хотелось жрать, а почти все свои припасы я оставил у девчонок на болоте. «Девчонки на болоте»! Фу ты! Если кто услышит из моих уст это словосочетание, то рискнет предположить, что я связался с кикиморами. Рискнет — и останется без зубов. С кикиморами, русалками, мавками, навьями, лешими, водяными и прочим сбродом доблестный Стражник Марвин не имеет ничего общего.

Рядом паслось несколько падальщиков, и мне пришлось устраивать этакое сафари — чтобы восполнить потери энергии, затраченной на перелет в облике шершня. Долго расписывать эти смертоубийства я не буду — ну не те противники падальщики, чтобы составить мне конкуренцию в борьбе видов за место под зонтиком на пляже. Скажу только, что через полчаса я уже сидел у костра и жарил окорочка. Затем еще полчаса грыз нежное мясо — падальщики оказались молодыми и питались не столько падалью, сколько местными растениями. А некоторыми из местных растений не брезговал и я.

Восстановив утраченные силы, я бодро вскочил на ноги и зашагал в сторону прохода в скалах. Судя по карте, этот проход дальше перерастал в серпантин, по которому можно было спуститься к самому входу в Новый Лагерь. Если помните, совсем недавно я сидел на нем, болтал ногами и грезил о приятном. Это было, если не ошибаюсь, еще вчера. Я вспомнил великолепную ночь, великолепную Натали и самого себя, отнюдь не ударившего в грязь лицом. Черт подери! Эта девушка была способна вдохнуть жизнь даже в восьмидесятилетнего старца. По крайней мере, знала, куда ее вдыхать.

Остаточные явления ночной бодрости пробежались по моей спине миллионом мурашек в стиле «2-3-4 Links»[17], но моментально все забылось, лишь я услыхал шум битвы. Под злобное рычание, стоящий ко мне спиною маг швырялся файерболлами в наседающего на него кровососа. По кровососу не было видно, доставляют ли ему огненные шары сколько-нибудь значительное беспокойство, а расстояние между ними неуклонно сокращалось. Сорвав с плеча арбалет, я отбежал немного левее и с довольно-таки неудобной позиции уложил кровососа двумя точными попаданиями.

— Мильтен, на охоту обычно берут руж… лук! — укоризненно заметил я, выдирая у кровососа клыки, — на крайний случай, рогатину!

— Маги не ходят на охоту! — огрызнулся Мильтен, лакая эликсир восстановления магической энергии.

— Ходят, И даже бегают, — пришлось мне пояснить подробнее, — особенно, когда охотятся на них. Ты что, не знал, что кровососы на магию практически не реагируют?

— Знал. Только вот с мечом я не очень. Я обычно опасность чую издалека… не могу понять, как этой твари удалось подобраться так близко ко мне. У меня свиток есть с превращением в мракориса, я бы ему задал! Это заклинание у меня уже пять лет лежит — на крайний случай, оно очень редкое и очень дорогое.

Я пожал плечами. Кор Ангар мне утром рассказал, что кровососы практически не излучают в магическом диапазоне и не выделяют пота, хоть и являются теплокровными животными. Про «магический диапазон» — это уже в моем восприятии проблемы, на самом деле Кор Ангар выразился несколько в ином ключе. Интересно, Мильтен тоже будет прикидываться, что совершенно случайно оказался здесь, или все-таки скажет правду.

— Слушай, друг? — спросил я, — а ты-то как здесь оказался?

— Я-то? — растерянно переспросил он.

— Ты-то, ты-то!

— Да вот… блин, что у тебя за башка такая — ничего не ясно! Кто тебя научил мысленные барьеры ставить?

— Не уходи от темы, барьер у меня с детства, вместе с прививкой от промывания мозгов. В моих краях наивные молодыми умирают.

Пока Мильтен собирался с мыслями, пытаясь мне хоть что-то сказать, я с интересом осмотрелся вокруг. Живописная местность, знаете ли! Слева отличная лужайка: хочешь — коров выпасывай, а не хочешь — в гольф резвись. Справа — нагромождение обломков скал, но оттуда почему-то тянет могильным холодом настолько, что это ощущаю даже я — толстокожий человек с Земли двадцать первого века. Но что же Мильтен молчит, аки аскет-молчальник?

— Мы говорили о причинах твоего появления здесь! — напомнил я.

— Мне нужно найти здесь одну вещь, — нерешительно начал Маг.

— Ага! И совершенно случайно вместе со мной. Здесь неподалеку должен быть один магический артефакт, который представляет собой огромную научную ценность…

— Ты говоришь о Юниторе! — догадался Мильтен.

— Ясное дело, не о восстановлении местных шкилетов по методу Герасимова! Ты не его случайно ищешь? В смысле, Юнитор.

— Нет! — кратко ответил он, — меня интересует некий талисман, хранящийся неподалеку отсюда в каменной гробнице. Вероятно, что и разыскиваемый тобою артефакт хранится там. Но есть проблемы…

— А как же без них? Я бы несказанно удивился, если бы не было проблем! Что на этот раз?

Мильтен удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Вместо этого он достал из рукава своей широкой сутаны некий свиток, вчитался до боли в бровях в его содержимое, а затем несколько раз довольно хмыкнул.

— А читаешь-то ты не очень, а, Маг? — поддел его я.

— Ты читаешь лучше! — огрызнулся Мильтен, — хотя, доносился до меня один слух. Это не ты накарябал Кор Галому на свитке несколько строк?

— Я!

— Он чуть с ума не сошел — считал ведь себя величайшим знатоком письменности и мертвых языков. Прислал даже нарочного с копией к Корристо! А Маги Огня отправили текст твоего послания к Сатурасу. У них есть маг по имени Миксир, самый крутой специалист по языкам… признайся, ты просто поиздевался над Кор Галомом и эти иероглифы ни фига не обозначают?

— Да нет уж! Я котов в мешке не продаю и не покупаю. Ладно, поскольку Кор Галом все равно ушел от нас в неизвестном направлении, то содержание этого послания я могу и раскрыть. Это… обычное послание, принятое в моем мире.

— Как послание? — не понял мой собеседник.

— В краткий пеший эротический тур, — пояснил я, — на хрен я его послал!

— А-а!

Мне стоило громадных трудов не рассмеяться, у Мильтена на лице было такое выражение! Ну, например, как у археолога, что три года ковырялся в дерьме мамонта, а затем пробегающий мимо негр сказал, что тут насрал обычный слон. Ему все же удалось сохранить лицо, и он пробормотал нечто вроде уважительной речи про стремного малого, что поставил на уши всю интеллигенцию в трех лагерях. Я мог бы довольно далеко пойти, да Барьер не позволит.

— Короче, Склифосовский! — оборвал его я, — ты мне можешь сформулировать цель своего пребывания здесь? Или ты это записал в свиток и стер из оперативной памяти?

— Да в памяти, в памяти! — огрызнулся он, — просто я сущность проблемы просматривал. В этой гробнице похоронен могущественный маг, и на гробницу наложено проклятие. Так что тот, кто первым войдет в нее, будет продолжать свою смерть после жизни… в смысле, превратится в оживший труп.

— Ну, ни фига себе! — воскликнул я, — я не верю в жизнь после смерти, то есть, смерть после жизни! Я — агностик, тьфу, диагностик! Но вот с вашим диагнозом у меня проблема: то ли вы все здесь — в комплексном аутизме (бред какой); то ли родились такими! Как ты себе представляешь решение этой проблемы?

— Да погоди ты бросаться упреками! — перебил меня Мильтен, — проблема уже решена!

— Ах, вот даже как? Хорошо…

— Но есть еще кое-что. Несколько лет назад один из Баронов с несколькими приближенными охотился в этих местах на мракориса. Мракорисы здесь еще встречаются, а вот Барона уже нет по эту сторону сна… хо-хо! Распаленный охотой, Барон завалился в гробницу на ночлег, да только там и остался. Он превратился в зомби — стал стражем, охраняющим гробницу. И практически неуязвим — вот в чем беда.

Я видел по хитрой роже Мильтена, что он не договаривает. Любят эти типы, власть предержащие, подергать кота за хвост и прочие половые органы.

— Да ладно тебе! Я ведь вижу, что у тебя есть план. Не в смысле, болотник, а в смысле — план. Что ты имеешь сообщить?

Мильтен поморщился, затем с великой неохотой произнес:

— Есть у меня один хитро состряпанный свиток. Уничтожает любую нечисть: от скелетов до зомби. Но… свиток — это только свиток. Он на один раз. С теми, кто заглянул в гробницу чуть попозже, придется сражаться обычным оружием.

— А это еще кто? — удивился я, — я думал, там только бродячий труп…

— По моим предположениям, там еще находятся несколько скелетов тех, кто прослышал о смерти Барона и рискнул обшарить гробницу. Теперь они составляют его свиту.

— Почетный, так сказать, караул. И каковы наши планы?

— Я буду отвлекать скелетов, а ты постарайся подобраться к бывшему Барону. Шепни ему на ушко заклинание — он и растает, как прошлогодний снег. Договорились?

— Лады! Где эта гробница?

— Да вот же она!

Он указал мне на несколько наваленных одна на одну скал. Я недоуменно пожал плечами — сквозь щели в них мог пролезть разве что мясной жук. Это что, мне снова превращаться?

— С другой стороны! — сердитым шепотом парировал Мильтен мои невысказанные сомнения, — дуй вперед и вымани их наружу. В тесноте гробницы у нас нет шансов.

Конечно! Как всегда, Марвин прикрывает срам зеленым знаменем свободы! Делать нечего — придется идти. Боец из Мильтена на уровне меня земного. Даже хуже — среднего обывателя я мог задавить просто весом, а уж с нынешней славой повесы и забияки сам бог велел бежать впереди любого стада. Что ж, нечисть, держитесь! Я иду на ты!

Вход внутрь гробницы был довольно искусно замаскирован в стиле архитектурного отстоя из каменного века: три громадных камня образовывали как бы врата дольмена, а под ними был небольшой проход внутрь этого каменного мешка. Оттуда веяло жутким холодом, и несмотря на то, что на открытом воздухе было довольно жарко, я моментально озяб. Преодолевая отвращение и первобытный страх культурного человека к неизвестным темным пещерам, заставляя себя не думать о последствиях, я начал осторожный спуск.

Спуск длился недолго, словно в неглубокое минское метро, а может быть и того меньше. Из-за низко нависающего свода я плохо видел, что творится в пещере, а спустившись в нее, едва успел среагировать. На меня, точно стая ищеек, накинулось несколько скелетов, сжимающих в своих костяных лапах громадные двуручники. Вспомнив совет Мильтена, я развернулся и опрометью бросился назад. Скелеты, клацая костями, ринулись за мной.

— Эге-гей, Мильтен! — заревел я, выбегая на открытое пространство[18], - за мной еще парочка!

Маг среагировал моментально. В руках его появилось по огненному сгустку, и он принялся бросаться огнем в атакующую нежить. Объятые огнем скелеты носились вокруг нас, негодующе побрякивая костями; время от времени кое-кто из них приближался на опасное расстояние, тогда я с помощью своего молота разбивал их на микроэлементы. Когда рассыпался в прах последний из атакующих, Мильтен вытер со лба пот.

— Фу! Честное слово, впервые понял значение одной старинной пословицы!

— Которой именно?

— «Молчание — золото». Если бы они еще и кричали — мои нервы попросту бы не выдержали.

— Там остался еще один, — многозначительно напомнил я, — правда, его-то я и не рассмотрел. Темновато в той пещерке…

— Пойдем! — прервал меня мой спутник, — пока я окончательно не попрощался со своей решительностью. Хорошо тебе — не чувствуешь, какой здесь фон…

— Кто тебе сказал, что не чувствую? — удивился я.

— Но ведь ты не Маг? Как же ты…

— Точно так же, как и ты! Лицензии Мага у меня нет, правда. Но это не мешает мне чувствовать окружающую обстановку.

— Но чем же ты ее ощущаешь? У тебя ведь нет…

— Задницей! Пошли! У меня тоже смелость не резиновая.

По пещере метался, скрежеща зубами, натуральный живой зомби. Вернее, мертвый человек. Еще точнее — нежить класса «восставших». Слава Инносу, передвигался он хреново, ноги плохо его слушались и подгибались при каждом шаге. По моему знаку Мильтен сварганил заклинание «Свет», а я достал свиток с «Уничтожением нежити» и принялся его громко читать. Зомби беспокойно заурчал и медленно двинулся в нашу сторону.

Долго ночь меркнет. Заря свет запала, мгла поля покрыла; щекот славий

успе, говор галичь убудиси. Два солнца померкоста,

оба багряная столпа погасоста и с ними молодая месяца.

Я орал на древнеславянском языке, а Мильтен удивленно смотрел на меня. «Лепо бяшет, отрок!» — читалось на его полабской физиономии. Где-то я уже слыхал эти строчки. Но только вот где? Не успел я прочитать про «погасосты и молодые ветра… то бишь, месяца», как зомби уже добрался до мага и наотмашь хлестнул его по лицу своей рукой-плетью. Склонившись над Мильтеном, он хотел разломать ему грудную клетку, но я окончил чтение заклинания. Вот где меня проняло! Молчание — это действительно золото. Особенно, после такого заунывного и дикого стона, что издал зомби перед своей кончиною. Казалось, что сотряслись стены пещеры. Я брезгливо спихнул вонючий труп с сомлевшего Мага и сорвал с шеи цепочку с ключом.

— Мильтен, очнись! — похлопал я приятеля по щекам, — пора собирать трофеи!

— Собирай! — простонал он, — я… я сейчас.

Эге! Ключик мы, значитца, имеем. А если есть ключик, то найдется и сундучок.

— Твою мать! — выругался я, спотыкаясь об искомый предмет и крепко зашибив правое колено, — понаставили тут мебели! Мильтен, хорош валяться! Наколдуй лучше побольше света!

— Света не жалко! — простонал тот, с трудом вставая на ноги, — сейчас будет сколько угодно света!

Мага окутало синее облако восстановительной энергии — он сперва прочел заклинание излечения, а затем пробормотал несколько слов, после которых пещеру залил яркий свет. Свет, который в этом мире было способно давать только солнце, ибо дуговой сварки здесь не знали. Вот он — искомый сундучок. Ключ идеально подошел к его замку, так что спустя мгновение я сжимал в руках последний из необходимых юниторов, а Мильтен стал обладателем сверкающего амулета.

— От чего он помогает? — полюбопытствовал я.

— Магу Огня он дает возможность выходить живым из любого пламени, а вот простому смертному вроде тебя он дает дополнительную защиту от огня.

— Ну-ну! И что ты планируешь дальше?

— Вернусь в Старый Лагерь и буду изучать свойства этого амулета. А что планируешь ты?

— Зайду к Магам Воды. Чую пятой точкой, что у них готово для меня новое задание. Никак Магам не обойтись без простого смертного.

— Ладно, не обижайся, — примирительно заметил Мильтен, — это я выразился вообще. А на самом деле ты не простой, а отмеченный богами. Только я очень хотел бы знать — какими.

— А вот теперь ты не обижайся. Дай вам волю, так вы и меня на алхимическом столе изучать станете. Я же пока еще дорог самому себе живой. Прощай, Мильтен!

— Не прощай, а «до свидания». Еще встретимся.

Он величаво развернулся и зашагал в ту сторону, откуда пришел я. Глазки чесались проследить за тем, как этот добрый молодец пройдет через земли орков, но меня ждал Сатурас. Я решил не пользоваться свитком телепортации, а попросту спуститься вниз по серпантину — не слишком большое это было расстояние. А свиток может мне пригодиться впоследствии, так как неизвестно, какую участь мне готовят Маги и Судьба — эта самая непредсказуемая из волшебниц.

Перво-наперво, в узком проходе между скал я наткнулся на брата того кровососа, что мы с Мильтеном завалили неподалеку от гробницы. Расстояние до него было порядочное, поэтому кровосос принял героическую смерть от моего арбалета. Вернее, от его стрел. После того, как проход закончился, дальше вниз повела узкая тропинка. Узкая, но по ней вполне можно было проехать на лошади, не опасаясь свалиться вниз. Пройдя еще полторы сотни метров, я понял, почему эти места считаются пустынными. Дорогу дальше мне преграждали несколько глорхов, неизвестно чем прикармливающиеся в этом месте. Правда, Айдан как-то говаривал, что эти твари подобны акулам — то есть, в состоянии сильного голода набивают свои желудки камнями и даже их слегка переваривают. В таком случае, хотел бы я посмотреть на процесс дефекации…

Когда-то в юности я прослушал пару курсов в ветеринарном институте и знал, что кремний вовсе не является основным элементом в животном организме. Правда, бывают исключения в виде некоторых морских организмов, для которых этот элемент является скелетообразующим… не помню, только у каких. Может, и глорхи питаются камушками, добывая обменную энергию из расщепленных соединений кремния?

Вместо меня заговорил мой арбалет, неся смерть несущимся на меня глорхам. Тут же я сделал для себя подтверждение теории, возникшей в моем мозгу у руин старого монастыря. Злобные создания по имени глорхи имеют ровно столько ума, сколько необходимо их телу для удовлетворения самых примитивных нужд. Из пяти тварей добежали до меня только две, да и то — сильно израненные. Остальные решили сократить путь и спрыгнули в пропасть. Безумству храбрых поем мы песни, идиотов-трусов помещаем в резервации. А недобитых глорхов приканчиваем мечом с сентиментальным названием «Несущий смерть».

Дойдя до того места, где паслись эти рептилии, я обнаружил небольшую пещеру. Каких только трав в ней не росло! Можно даже было подумать, что глорхи были вегетарианцами. Ага! Загнул я насчет вегетарианства, скелеты были и здесь. А на скелетах некогда росло мясо… дьявол, да что же это за денек сегодня!

Из глубины пещеры на меня ринулся очередной кровосос, да так стремительно, что арбалет я вытащить не успевал. Пришлось отмахиваться мечом, благо к тому времени я уже представлял из себя фатального противника, не оставляющего ни малейшей надежды никому: будь то зверь, птица, рептилия или человек. Корд говорил мне, что нынче во всей Колонии не так уж много наберется бойцов моего уровня. В первой тройке, конечно, будут Ли, Торус и Кор Ангар, а вот во вторую тройку наверняка вошли бы сам Корд, Скатти и я. Если бы потребовалось добрать до десятка, то его бы заполнили Горн, Диего, Торлоф и Гор На Тоф. Горн — здоровенная сволочь (по меткому выражению Корда), но слегка тяжеловат в обращении с двуручником. Именно поэтому он выбрал в качестве оружия громадный обоюдоострый топор. Это Горн сделал правильный выбор. Мало кому захочется связываться с психом, у которого за спиной болтается увесистая железяка, а узлы могучих мышц находятся постоянно в напряжении.

Я отшвырнул искромсанное тело кровососа в сторону и огляделся. Интересный эликсир валяется в этой пещере. Прямо между растущих целебных трав… однако! Это ведь эликсир прибавления здоровья — точно такой, каким угощал меня Риордиан. Штучка довольно ядреная — после приема этого лекарства приходится каждый раз увеличивать количество пожираемого мяса. Но дело того стоит, ибо выносливость повышает эликсир прилично. После пузырька «от Риордиана» я могу бежать в своих доспехах несколько часов, да по пересеченной местности, а поначалу мне и пара километров бегом и нагишом было в тягость. Вытащив зубами кусок коры, заменяющей пробку, я выхлебал всю бутылочку и с удовольствием ощутил реакцию организма на внезапное прибавление сил. Нет, не зря я решил пойти именно этой дорогой!

Спуститься по серпантину ко входу в Новый Лагерь было делом нескольких минут. Более на моем пути не попадались живые хищные существа, а все мертвые остались позади. Привратники неслыханно удивились моему появлению и объявили мне, что на их девичьей памяти я — первый, кому удалось придти с той стороны живым и невредимым. Наверняка были и другие попытки, но чаще всего в вечернем воздухе раздавалось сытое чавканье и утробное рычание глорхов. Этого было достаточно, чтобы никто и не пробовал туда соваться.

— Где не прошла разведка, пройдет заместитель командира взвода по тыловому обеспечению! — вспомнил я старую шутку одного из приятелей, и в самом деле служившему в армии, — какие новости, кукрыниксы?

— Все спокойно, Марвин! — отозвался один из Привратников, — а у тебя ничего такого нет?

— Пиво, сигареты, наркотики, бабы? — поинтересовался я.

— Болотник! — привычно ответил он.

Мне оставалось лишь угостить их болотником, пожать плечами и двинуться дальше, пожелав скорейшего выздоровления.

— Погоди, Марвин! — донесся мне вслед истошный вопль, — а что там насчет баб? У тебя и в самом деле есть…

— Вы выбрали свой грех на сегодня! — мягко ответил я, — приходите завтра.

При виде моего закованного в латы тела Лефти отодвинулся с дороги и едва не угодил задницей в костер. Лорд и сидящий рядом головорез почтительно захохотали.

— Береги очко смолоду! — хмыкнул я, — тогда к старости не придется лечить геморрой!

— Воин умирает на поле боя! — буркнул Лефти.

— Но ты ведь не воин? — удивился я, — так что готовься к капельницам и клизмам!

На новый Лагерь начинал наваливаться вечер. Рудокопы со Свободной Шахты спешили в трактир, чтобы получить свои двести пятьдесят грамм сомнительного удовольствия, которым бы в мое время погнушался любой алкаш. Разве что — употребил бы на опохмелку. Воры тянулись туда же, но эти были вольными художниками и предпочитали самогону пиво. Тоже чахлое и вонючее, как старые калоши, но оно подымало престиж. Ни один рудокоп бы не стал пить бурду за десять кусков руды, если за двенадцать у Силаса можно было сторговать почти пятидесятиградусный напиток.

Я кивнул вышибалам и свернул направо — к пещере. Горн при виде меня помахал рукой в приветствии и сделал знак приблизиться. Я подошел к нему и осведомился, нет ли у старого бретера что-нибудь из жратвы. Он, ухмыльнувшись, протянул мне кусок жареного мяса и кисть винограда.

— Тебе «хрукты» нужны! — показал все свои сорок четыре зуба он, — неважно выглядишь. Как дела?

— Все нашел! — сообщил я гордо, — иду за пряниками.

— Ну-ну! — фыркнул Горн, — смотри, не подавись.

— Спасибо! — пробормотал я сквозь туго набитый рот, — мясо очень вкусное. Или ты о Магах?

— Обо всем! — ответил он, — в этом мире можно верить только своему желудку. Да и то — не всегда.

Уровень 18. Изгой

У Сатураса, как обычно, было малолюдно. Он располагался на своем обычном месте — у книжной стойки и внимательно вчитывался в пожелтевшие страницы очередного фолианта из библиотеки. На мое появление он никак не отреагировал, так что мне даже стало немного обидно за себя, любимого. Поэтому я решил тоже сыграть в молчанку и слегка покуражиться.

— Скажи, старче, у тебя ноги не болят — все время стоять?

— У тебя ведь не болит язык — все время болтать! — огрызнулся он.

Вот это да! Первый Маг, который понимает юмор. Видимо у него и в самом деле высшая степень посвящения. Сатурас довольно хмыкнул и осведомился:

— Надеюсь, не на пиво пришел просить? Есть какие-нибудь результаты твоей, хм, деятельности?

— Имеются! — аморфно прогудел я, — вот, нашел Юнитор в Ущелье Троллей. Было трудно, но я старался.

— Молодец! — оживился Сатурас, — давай-ка его сюда! Отлично! Всего за четыре дня у нас появилось целых два Юнитора и Альманах! Остается найти еще три Юнитора — и мы сможем взорвать Барьер.

— Ага! Вот еще один Юнитор. Я добыл его в развалинах старого монастыря, и в этом мне помог Наемник по имени Горн.

Сатурас посмотрел на меня с огромным уважением. Похоже, я начал набирать очки и в этом лагере.

— Это же просто здорово! Так вот почему тебя так долго не было видно. А я, признаться, решил… кгхм! Ладно! Теперь у нас целых три Юнитора! Осталось найти только два! Надеюсь, ты справишься за неделю…

— Должен справиться! Особенно если учесть, что у меня есть и еще один Юнитор. Он был добыт мною в горном форте на юге.

У старого Мага полезли на лоб глаза. Кустистые брови приподнялись, и он стал похож на Брежнева, готовящегося к братскому поцелую с одним из африканских царьков.

— Да ты просто феномен какой-то! — выдохнул он, и я поспешил согласиться:

— В детстве я был вундеркиндом, но затем последовала несчастная любовь и тесно связанное с ней бытовое пьянство. Иначе теперь был бы на полпути в академики. Интерференция света в тонких пленках, слыхал о таком?

— Краем уха! — фыркнул, точно кот, Сатурас, — из тебя получился бы отъявленный… академик. Я не удивлюсь, если в твоем рюкзаке, волшебном, припрятан еще один юнитор.

Разочарование на моем лице было столь явным, что старик ухмыльнулся гладко выбритой физиономией и произнес точь в точь, как один из русских царей:

— Ты удивил меня, Марвин. Позволь и мне удивить тебя.

По-моему, это говаривал император Павел, награждая одного из военных мореходов. Но неважно, кто это говорил, сейчас речь идет не о мореходе, а о вашем покорном слуге. Грудь под доспехами у меня зачесалась в предвкушении ордена, а шея гордо вытянулась. Заметив это, Сатурас еще раз ухмыльнулся и сказал:

— Зайди к Риордиану — у него есть кое-что для тебя. А затем тебя хочет видеть Кронос. У него также есть, что тебе сказать. И отдохни, как следует … возможно, мы еще будем нуждаться в твоих услугах. Спокойной тебе ночи, Марвин.

— В мои годы еще не следует желать спокойных ночей, — взглянул я на него исподлобья, — это слишком большая роскошь.

Он понимающе кивнул и знаком показал, что я свободен. Я гордо выпятил грудь, хотя под моим панцирем с выдающейся грудной пластиной это было не совсем заметно, и отправился к Риордиану. Алхимик встретил меня как старого знакомого:

— Здорово, Герой! — кашлянул он, — еще ничего себе не надорвал? Не надорвал, говоришь? Это хорошо… значит, реально оцениваешь свои силы. А вот эти эликсиры тебе помогут слегка приподнять планку реальности… понятно, о чем я?

Я припомнил уроки по основам социально-гуманитарных наук и ответил со всевозможным прилежанием:

— Действительность — это объективная реальность во всей ее конкретности, совокупность природных и общественно-исторических явлений; понятие действительности употребляется также в смысле подлинной реальности, в отличие от видимости. А материя — это объективная реальность, данная нам в ощущениях, проецируемая на наши органы чувств, которая бесконечна во времени и безгранична в пространстве и существует вне нас и независимо от наших знаний о ней. Вроде бы так…

— Феноменально! — заорал Риордиан, — я это запишу, молодой человек, не возражаете? Никогда бы не подумал, что можно так кратко и одновременно полно изложить сущность материального мира и здесь же отследить его связи с мыслящим существом!

Я пожал плечами. У меня за плечами тонны ненужной мне в том мире информации, но здесь ее можно порой неплохо преподнести или продать.

— Пожалуйста. А что здесь за эликсиры? Особенно, вон тот, вишневого цвета, меня настораживает…

— Ох! — закатил глаза Риордиан, — это совершенно уникальное зелье. Такое у меня получается один раз в три года. И кому, как не вам его испробовать…

— Благодарю покорно! — вздохнул я.

— Да нет же! Оно совершенно безвредное! То есть, совершенно полезное! Сваренное на основе вытяжки из двух диаметрально противоположных по своему магическому действию субстанций, оно вобрало в себя свойства обоих! Иными словами, выпив его, вы одновременно получаете прирост к силе и аналогичный же прирост к своей ловкости. Понимаете? Ваши мышцы становятся не только крепче, но и быстрее управляются из мозга… понимаете, о чем я?

— Понимаю! Оно увеличивает скорость передачи нервных импульсов, — рассеяно отозвался я, не замечая, как у Риордиана от изумления начинает отваливаться нижняя челюсть.

Вообще, я в Новом Лагере уже набрал столько очков, что пора памятник при жизни ставить. Иначе при жизни в оракулы зачислят. Где это видано, чтобы Маги простого смертного называли на «вы»? Короля разве, да ведь тот вовсе не простой смертный. Риордиан еще раз внимательно глянул на меня и тихо спросил:

— Кто вы, или что вы? И откуда вы свалились на наши головы?

— Честно говоря, я сам до конца не понял, почему очутился здесь. Но, чтобы успокоить вас, скажу следующее: у себя в мире я был обычным человеком. Ничем не выделяющимся…

— Я понял! — торжественным шепотом провозгласил он, — Аданос избрал тебя для великой миссии!

— Никому этого не говорите, — кивнул я, — все последнее время меня не покидает чувство, будто меня используют самым беззастенчивым образом. И не только Аданос. Что там еще хорошего из зелий?

Алхимик шмыгнул носом и с трудом перевел стрелки своих мыслей.

— Да обычный набор. Одно зелье для увеличения магической энергии, а другое — для повышения общего уровня здоровья. Ну, и еще вышеупомянутое… прямо здесь пить будете?

— А то! Закуску резать не надо, так загоню!

Я вытащил пробку из вишневого флакончика и решительно опрокинул его в рот. В прошлый раз я говорил, что это лучше, чем женщина… черт подери, это вообще не имеет аналогов в мировой практике! Как будто мой скелет оплело эластичным бинтом — я ощутил каждый свой мускул, каждое сухожилие. Особенно ярким было впечатление в первые несколько секунд. Затем ощущение невесомости исчезло, осталась лишь легкая бодрость. Как будто и не таскался весь день по Колонии! Остальные эликсиры такого чувства уже не вызвали, но общую картину не испортили.

— И эти забирай тоже! — указал Риордиан на полтора десятка пузырьков, стоявших на алхимическом столике, — здесь как лечебные, так и восстановительные зелья. Рюкзак у тебя безразмерный, так что в тягость не будут.

— Когда это аптечка была в тягость? — удивился я, — спасибо, отче. Пойду я, что ли…

— Ступай себе. Удачи!

Сперва я хотел сразу же перенестись в Болотный Лагерь, но вспомнил, что меня хотел видеть еще и Кронос. Что этому надо? Может, амулетик вместо ордена навесит? Хороший амулет стоит ордена. И хоть за пивом без очереди не пропускают, но порой попадаются весьма полезные экземпляры. Взять уже упоминавшийся при нашей с Диего первой встрече амулет защиты от стрел, что нашел в развалинах Горн. Он с тех пор ходит без стрелкового оружия, полагаясь лишь на свой громадный топор — стрелы его практически не берут. Вот мне бы такой!

Кронос по-прежнему гулял вокруг горы магической руды. Нет, все-таки чугунные ноги у этих Магов! Не удивлюсь, если окажется, что они и спят стоя. А то и на ходу, как акулы. Но этот не спит вроде.

— Приветствую тебя, Маг! — сказал я, когда он намеревался прошмыгнуть мимо меня по своей малой кольцевой дороге. Что за юдово племя! Видит же, что пришел к нему, но топает мимо! Вот где осел!

— Здорово! — отозвался Кронос, останавливаясь.

— Сатурас сказал, что ты хотел меня видеть, — приходилось говорить намеками, ибо вполне возможно, что Маг успел позабыть о своем желании видеть меня.

— Конечно! — расплылся он в улыбке, — ты весьма помог нашему лагерю. И я, как Хранитель руды, хочу в знак благодарности поделиться с тобой малой ее толикой. Держи!

Он протянул мне увесистый мешочек и на мой недоуменный взгляд пояснил, что в нем ровно тысяча кусков руды. Вот это было уже по-царски. Не подачки Кор Галома и не грамоты от Гомеза — это было уже серьезно. Один раз в месяц рудокопу в Новом Лагере выдавалось пятьдесят кусков руды, чтобы тот мог расслабиться и посидеть в баре. Значит, мне подарили зарплату рудокопа за двадцать месяцев безупречной работы. Ценят, демоны!

Я вежественно поблагодарил, сделал умное лицо и, сославшись на усталость, ретировался в свою хижину. Руду я, конечно, пересчитывать не стал. Это было бы глупостью и отняло бы несколько часов времени. Что это я оправдываюсь? Хотелось пересчитать, не спорю, но желание подавил в зародыше. Не к лицу воину переживать из-за пустого кошелька. Вот если бы опустело брюхо — то да!

Одним словом, дорогие семиты, не знаю, про что вы здесь говорили, но ехать было надо. Отыскав в «магическом отделении» рюкзака руну переноса в Болотный Лагерь, я прочитал заклинание. Легкий шок и голос Идола Тиона:

— А-а! Это опять ты!

— А кому еще здесь шататься! — огрызнулся я, — что у вас здесь нового?

— Вернулся приблуда-Нирас, — сообщил Тион, — каялся, рассказал, что видел, как Кор Галом со своим отрядом прошли мимо плоскогорья за кладбищем орков и исчезли в ничейных землях. Кор Ангар велел ему идти собирать болотник вместо сожранного Балора. Это правда, что Балора сожрал болотожор?

— Своими глазами видел! — поклялся я, — хвать, туловище пополам! Хвать — и нету Балора.

— Пресветлые боги! — вздохнул Гуру, — какая нелепая смерть!

Я распрощался с ним и двинулся в Храм, освещаемый со всех сторон фиолетовым сиянием магических светильников, точно какой-нибудь футболист на стадионе. Несколько теней следовали за мной, перемещаясь в плоскости освещения, затем все они сползли вперед — мне под ноги. Стражи ужасались, видя, как я шлепаю по собственной тени — это здесь считалось недопустимым.

— А шо делать! — вздыхал я, — когда она больше меня жрать хочет.

В пустом зале храма стояла одинокая девичья фигурка и рассматривала изображения на стенах. А может быть, попросту гоняла пауков — изображением эту сеть трещин назвать было трудно. Кое-где трещины сплетались в причудливые узоры и при соответствующем освещении их можно принять за рисунки. Рисунки самой природы. Покойничек Юберион был уверен, что эти изображения созданы если не самим Спящим, то родоначальниками его культа. Ведь и сам Храм был здесь до того, как пришли нынешние жители Болотного Лагеря. Только храмом эту каплицу называть было нельзя: уже при Юберионе бывшие рудокопы славно потрудились во благо своего кумира; камень, выломанный из пещеры, и стал тем базисом, на котором выросло новое поселение, которое впоследствии назвали Болотным Лагерем.

— Не подскажите, как пройти в библиотеку? — внезапно спросил я противным фальцетом.

От неожиданности Натали подпрыгнула и тотчас бросилась мне на шею.

— Фу-ты! — сказала она, запечатлев на моих устах традиционный поцелуй, — так и заикой стать недолго. Ну что, Мой Герой, устал?

— С ног валюсь, — честно признался я, — и голоден, как пещерный крокодил.

— Это еще кто?

— Бред голодного воображения. Но сначала я хочу вымыться — хоть и придется подождать, пока воду нагреют. Но сейчас я согласен и на холодную.

Наталья хмыкнула и два раза шлепнула в ладоши. Из-за перегородки показались два мускулистых угрюмых Послушника, на плечах волокущие чан с горячей водой, привязанный к толстой перекладине. Я молча зааплодировал.

— Ждала?

— Ждала, — подтвердила она, — надеялась. Видит Иннос, не зря.

Я залез в лохань и долго отмокал. А Натали в это время кормила меня с рук рассыпчатым рисом и тушеным мясом. Оказалось, что это до жути эротично, и в конце ужина я почувствовал некоторое неудобство в причинной области. Неудобство это было таково, что на него обратила внимание даже моя подруга. Невзирая на некоторую замутненность воды, отлично было видно, насколько я устал…

— Соскучился? — недоверчиво спросила она, — моему Герою нужно много еды и выносливая женщина. Он просто чудо какое-то!

— Кто он? — ворчливо спросил я.

Подобно многим мужчинам двадцатого и двадцать первого века, я ревную даже к собственному хрену. По моим понятиям, потенция не должна затмевать уникальности моей души, а только подчеркивать ее. Наталья в такие дебри не влезала, поэтому искренне озадачилась.

— Что-то не так, мой Герой?

— Да! Зови меня просто — Марвин. Договорились?

Натали пожала плечами. Мы опять начинали бесконечный спор о героях и их женщинах. Грубо говоря, Натали считала, что у Героя баб может быть сколько угодно. Ведь это — Герой, личность неподвластная никому и ничему. В Болотном Лагере ко мне вообще относились, как к ожившему кавалеру Ордена Славы трех степеней. Отсюда и отношение Натали. Мне же по извечной интеллигентной привычке хотелось чего-то возвышенного, каких-то искренних чувств, купанию голышом под луной. Стоп, какой Луной? Не видал я здесь Луны… может, ее и нет вовсе?

— Наташа, слышишь?

— Что, мой Герой… Марвин! — встрепенулась она.

— А там Луна вообще есть?

— Где это — там?

— Ну, на небе!

Она недоуменно посмотрела на меня.

— А что это?

— Ну… фигня такая, висит на небе. Светится по ночам.

— Типа фонарика?

— Типа звезды. Только размером с… ну, с половину задницы.

Натали задрожала всем телом.

— Как страшно! И откуда она взялась?

Я вполголоса выругался. Вот попробуй объяснить человеку, никогда не видевшему луны, что это такое! У них, наверное, и лунатиков даже нету! Заметив, что я снова чем-то расстроен, Натали всхлипнула. Я еще раз, но уже помягче, выругался и вылез из лохани.

— Подай полотенце, пойдем в кровать. Завтра мне рано поутру отправляться к Сатурасу. Чует мое сердце, что не зря меня там прикармливают — видать других волонтеров попросту нет. Слышишь, Наташа, не хнычь. Вот разрушим Барьер, возьму тебя замуж. Хочешь?

— А что это?

— Станешь моей женой. Будешь мне карапузов рожать и все такое…

— О, мой Герой!

— Марвин!

— Ага! Только вот у Героев жен не бывает!

— Как не бывает? А кто у них бывает?

— Только наложницы. Всегда так было…

Я пожал плечами. Что-то неправильно в этом мире. Хотя почему неправильно? Героями в моем времени были певцы и киноактеры. Информация об их семейном положении всегда считалась «горяченьким», а холостяки были всегда популярнее, нежели примерные семьянины. Потому как любая девушка могла вообразить себя в его законных объятиях. Жениться актерам в одно время было вообще непопулярно.

— Обещаю, что ты станешь первой женой Героя, если тебе так уж нравится меня называть этим словом. А теперь давай спать!

— Спать? — изумилась она, — а как же…

— Приучил к дозе! — хмыкнул я, — давай-давай! Там разберемся, кто кого спать будет!

Утром я вышел из Храма и взглянул на типично лондонский туман. Стражи лениво отмахивались от самых наглых сгустков влаги и вовсю грелись косяками. При виде меня они вытянулись, аки сосновые столбики.

— Собаки еще не пролетали? — деловито поинтересовался я.

Стражи растерянно покачали головами.

— Значит, восьми еще нет. Крепче затягивайтесь, а то так их никогда и не увидите.

Раздался звук бегущего по асфальту страуса. Цокая отросшими ногтями по мрамору, наружу выбрался Кор Ангар в одной набедренной повязке и пожелал мне доброго утра.

— У вас здесь утро до омерзения одинаковое! — скривился я, — а ты куда собрался в таком прикиде?

— Пробегусь перед завтраком. Что-то кровь застоялась…

— Ну-ну! Смотри, встретишь болотожора — на всю жизнь набегаешься.

Кор Ангар рассмеялся.

— Не такой я дурак, чтобы по болоту бегать. Я до Кладбища орков и обратно. Не желаешь компанию составить?

— Спасибо. Я лучше спортивной ходьбой до Нового Лагеря, так для сердца полезнее.

Он пожал плечами и рысцой спустился на площадь перед Храмом. Я вернулся к Натали, слопал на завтрак некое подобие толокняной каши и подкрепился традиционной ветчиной с вкраплениями бекона. После наступила прощальная церемония, во время которой Наталья пылко клялась мне в режиме вечного ожидания. Я даже пробормотал пару глупостей насчет того, чтобы жить долго и помереть в один вечер… сентиментальным становлюсь не в меру. Хани кивнула мне ободряюще, когда я водрузился на возвышении рядом с Идолом Тионом и прочел свиток переноса в Новый Лагерь.

Только что вокруг воняло тиной и большими лягушками, а нынче до меня доносится аромат пронафталиненых шмоток Сатураса, которые он не снимает с момента возведения в высший круг. Вновь он на своем обычном месте — у книжной стойки и за своим обычным занятием.

— Здорово! — поприветствовал его я, — вам кто-нибудь говорил, что сидя в кресле читать гораздо приятнее?

— Я не читаю, а изучаю! — проворчал он, — а стоя — лучше входит. Что-нибудь случилось?

— Ага! Пришел глянуть на взрыв магической горы. Любопытное, должно быть, действо. Никогда не прощу себе, если не увижу.

Верховный Маг Круга Воды фыркнул, точно крокодил, которому в ноздри попала пыльца синего лотоса[19]. Характерно скривился, как профессор, закуривающий у студента, произнес с расстановкой:

— Не все так просто, юноша! Погодите…

— Чего? Еще что-то нужно найти? Я ведь и так…

— Погоди! — вежливо, но твердо перебил меня Сатурас, — никогда не обрывай мысль старших. Иначе они ее после не вспомнят. Особенно — если это Верховный Маг Круга Воды. Ты хотя бы представляешь, сколько мыслей я обрабатываю за раз?

Он что-то прикинул и замер, сам потрясенный такой многозадачностью. Я проникся уважением и тоже молчал. Так прошло несколько минут. Наконец, старик вышел из состояния «зависа».

— Когда возводили Барьер, то для этого потребовалась вся мощь и усилия двенадцати магов. Следовательно, разрушить его можно также только при участии всех двенадцати. А нас здесь только шесть. Улавливаешь мысль?

— А то! — осклабился я, — шестерых для этого мало. Ведь нужно сообщить юниторам одинаковое количество отрицательной энергии для погашения Барьера. Энергию даст магическая руда, а Маги будут только распределять ее в равной степени. Ты чего, старче?

Сатурас смотрел на меня и качал головой.

— Нет, ну это мне надо! — тихо сказал он, — чтобы заявлялся какой-то сопляк и одним небрежным движением завершал вывод формулы, над которой я бьюсь уже пять лет! Откуда ты это узнал?

Теперь уже я смотрел на него, как на полоумного.

— Это же закон сохранения энергии, дед! У нас любой мальчонка… ну, не любой, но в курсе. Насколько я понимаю, магическая энергия также имеет свои законы появления, распределения и поглощения, а также некоторое подобие магической энтропии…

— Чего? — вспучился он, — ну-ка, объясни, что ты имеешь в виду под этим термином?

— Ну, как же! Ведь Маг не может воспользоваться всей своей маной — часть ее не может превращаться в энергию. Ведь магия — это процесс превращения магической энергии в энергию физическую и энергию полей, верно?

Сатурас сошел со своего места и присел на ступеньки.

— Ты Магом раньше не был? — ошалело спросил он.

— Вот те крест, — поклялся я, — просто ваши магические законы подчиняются тем же правилам, что и остальные законы природы. Такова, если вам угодно, задумка Творца.

— Вот бля! — емко выразил все свои, копошащиеся в мозгу, мысли Сатурас, — люди годами изучают… по крупицам собирают семена Истины, а ты пришел и одним движением… откуда ты вообще взялся на мою голову?

Я не стал заводить старую песню насчет Конотопа, а попросту взял и рассказал ему то же самое, что и несколькими днями раньше — Лестеру. Сатурас поверил мне сразу, только вот в отсутствие магической энергии у нас — на Земле — верить отказался.

— Наверное, вы плохо искали, раз не нашли! — упрямо твердил он.

— Поверь мне, старче! — заверил его я, — если у нас там что-то начинают искать, то в конечном итоге, находят. Даже если этого не бывает в природе. Примеры тому америций, борий, дубний, плутоний и прочие мулы, грейпфруты и следы доисторических гусеничных тракторов. И вообще, атомная энергия гораздо круче магической. Континуум от нее заворачивается — любо-дорого смотреть.

Сатурас лишь махнул рукой и с трудом ухватился за последнюю из некогда промелькнувших мыслей.

— История твоя интересна и поучительна, но давай вернемся к нашим насущным проблемам. Ты ведь принадлежишь к Старому Лагерю… по крайней мере, там считают именно так. И ты вхож к Магам Круга Огня… не отпирайся, вхож. Раз уж ты такой весь из себя крутой, то передай вот это послание Магам Огня. И, как знак моей доброй воли, передай эту руну лично Корристо. Она сможет перенести его прямо из Старого Лагеря к нам в Новый Лагерь. Именно так, чтобы люди Гомеза ничего не заподозрили. Мы, вообще-то, стараемся для блага всей Колонии, но этим меднолобым трудно что-то объяснить. Они везде видят заговоры и измены. В принципе, наши Наемники ничем не лучше. Если и тут ничего не выйдет, то…

— То что?

— Ничего! Держи вот!

Я спрятал руну в рюкзак, а свиток отдал обратно Сатурасу.

— Лучше мне запомнить на словах. А то эти параноики в случае чего заведут дело и на меня. Ведь бумага с твоей именной печатью — лучшее из доказательств.

Верховный Маг на прощанье благословил меня и пожелал мягкой земли под ногами.

— Ты чего, я же увязну! — ужаснулся я, борясь с желанием пожать ему руку на прощанье.

Путь к Старому Лагерю в этот раз оказался легким и простым. Это меня не насторожило — всю живность я давным-давно повывел, так что теперь в гости к какому-нибудь Шарки мог сходить даже вооруженный рогаткой Мэд. Где-то посредине пути мне захотелось искупаться, поэтому весь путь к Старому Лагерю я проделал по берегу реки. То бишь, ручья Луркеров. Вскоре этот ручей можно будет обозвать по-новому, лишь в одном месте мне довелось разорить гнездо крысокротов, а в другом немного погонять шершней.

Около полудня я увидал башни Замка и слегка наддал, чтобы поспеть к обеду «от Снафа». Странное дело — неподалеку от Северных Ворот, на перекрестке дорог маячила знакомая фигура в мантии Мага. Лицо у Мильтена было такое, что хоть сейчас включай фонограмму, давай в руки микрофон, и он заведет печальную историю про то, как «враги сожгли родную хату».

— Что стряслось, Мильтен? — спросил я, приближаясь.

Невероятное дело! Маг заплакал навзрыд и повис на моем плече.

— Да что стряслось? — похлопал я его по спине, — спокойно, Маша, я — Дубровский!

— Они… они все мертвы! — выдавил он сквозь сотрясающие его рыдания. Обычно надменное лицо его позеленело и выглядело не лучшим образом. Он был полностью убит горем.

— Кто «они», Мильтен?

— Маги! Маги Круга Огня!

— Чего? — отстранился я, — как мертвы? Кто их убил, что случилось? Хорош реветь, на вот, курни этой гадости и расскажи мне толком, что произошло.

При виде косяка из болотной травы Мильтен сперва дернулся, но потом взял его и несколько раз затянулся. Взгляд его сразу стал осмысленным[20], он присел на лежащий неподалеку камень и принялся вещать. Оказывается, за те сутки, что я здесь отсутствовал, в размеренной и апатичной жизни Старого Лагеря произошли значительные события. Вчера вечером обрушилась Старая Шахта, а сегодня утром Гомез приказал убить всех Магов Круга Огня. Как и почему, Мильтен не знал. Обо всем этом ему сообщил Диего, который и поставил его здесь, чтобы предупреждать всех тех, кто хочет посетить Старый Лагерь. Сам Диего выполняет точно такое же задание, но у Южных Ворот. Если я хочу подробностей, то мне к нему.

— Не ходи туда! — выдохнул Мильтен, видя, как я направляюсь к Северным Воротам, — они убивают всех, кого вчера вечером не было на месте. Обвиняют в предательстве, а затем убивают. Марвин! Я боюсь!

— Стой тут и ближе не приближайся! — приказал я, — а я пойду в разведку.

— Хорошо! — проблеял Маг.

Обстановка мне не понравилась с самого начала. Ворота были перегорожены, а возле них топталось человек пять-шесть Стражников. Возглавлял их мой старый знакомец — Флетчер. Я тут же припомнил, как в свое время помог ему вернуть долг чести, и сердце мое преисполнилось надежды. Неужели Флетчер мне не поверит? Насколько я знаю, парень он неплохой, рудокопов никогда зазря не обижал, руду за защиту брал, но последнюю рубаху не отбирал. Ведь мне, кровь из носу, нужно попасть внутрь!

Я решительным шагом направился к блок-посту. Черт возьми, я ведь тоже Стражник! Подойдя ближе, я увидел, как на лице Флетчера отображается сложная гамма чувств. Он некоторое время дергался, точно включенный не на то напряжение киборг, а затем уверенно зашагал ко мне.

— Предатель! — произнес он злобно, — в то время, как мы все должны сплотиться в борьбе против внешнего врага, даже в наших рядах находятся подонки! Бладвин был прав — ты водишься с этими подонками из Нового Лагеря.

— Погоди, Флетчер! — опешил я, — ты неправ!

— Заткнись! — прошипел мне в лицо, — ты сделал свой выбор! Умри, предатель!

Этот сукин сын выхватил меч и атаковал меня. Я едва успел ответить на его выпад, но мне удалось двумя ударами отправить его в глубокий нокаут. Тут же на меня бросились остальные Стражники. Причем, один из этих козлов бегал с арбалетом, в надежде поразить меня издали. На нем были точно такие доспехи, как у меня, поэтому пробить его было очень трудно. Остальные, защищенные лишь легкой кожаной броней, были мне не опасны. Страшен мне был лишь прямой удар в голову — но этого я старался не допустить.

Постепенно я разбрасывал своих противников, точно медведь Балу бандерлогов, но подлец с арбалетом был уже в родной стихии. Ведь больше ему не мешали собственные соратники, из общего числа которых на ногах оставался лишь один, и он уже успел двумя болтами проверить крепость моих доспехов. Увидав тщетность своих попыток, Стражник принялся целиться мне в голову. Положение становилось угрожающим, и мне пришлось решиться на хитрость. Схватив последнего своего противника за пояс и за плечо, я поднял его в воздух и швырнул в своего противника. Глухой звук пронизывающего доспехи болта, предсмертный хрип Стражника, проклятие стрелка, чей арбалет валялся на земле, выбитый уже мертвым телом.

Хруст сокрушаемой челюсти, безумный вопль боли. В ярости я схватил этого удальца за ногу и принялся стучать им по воротам. По ту сторону бруса послышались удивленные возгласы. Я удвоил количество ударов. Башка мертвого Стражника уже болталась на сломанной шее, а я все никак не мог угомониться.

— Эй! — донеслось с той стороны, — сломаешь ворота, мы вылезем и убьем тебя!

— Только попадитесь ко мне в руки! — прорычал я.

Отбросив закованного в доспехи подонка, я огляделся и присвистнул. Это было почище, чем Ватерлоо. Шестеро здоровых мужиков валялись по обе стороны дороги, но я был цел и относительно невредим. Ударом меча мне рассекло кожу на голове — в ней стоял какой-то неясный гул, но все остальные ощущения были в норме. Не такие уж запредельные бойцы — эти Стражники. Пособирав их мечи (довольно-таки паршивые, нужно заметить), я изо всех сил пнул лежащего Флетчера носком сапога. Эта свинья притворялась! Надеюсь, я все-таки сломал ему пару ребер!

Неподалеку послышались легкие шаги. Ко мне своей неспешной поступью приближался Мильтен. Он недоуменно осмотрел место битвы и произнес:

— Ну и зверем ты стал! У них против тебя не было ни единого шанса!

— Они напали первыми! — напомнил я.

— Да, это так! Но у них не было шансов!

— Плакать будешь?

— Я Маг, а не Священник! — произнес он надменно, — они получили свое. Надеюсь, ты найдешь Диего.

— Конечно! — ответил я, — ведь у меня тоже имеется задание.

Диего стоял неподалеку от Южных ворот, спрятавшись за громадным валуном, и внимательно посматривал по сторонам. Заслышав мои шаги, вскинул лук, но разглядел и опустил.

— Тьфу! — сплюнул он, — ты в этих своих шмотках похож на Стражника!

— Эй! Я и есть Стражник! Пока.

— Именно, что «пока». Подойди вон к Бладвину — он тебе живо разъяснит!

— Благодарю! — буркнул я, — я уже к Флетчеру подошел! Еле жив остался…

Диего внимательно осмотрел свежие вмятины на моем панцире и деловито хмыкнул.

— А что с Флетчером? Все, понял! Трофеи собрал хоть?

— А что?

— Хотел тебя попросить подарить мне арбалет. Который был у Флетчера… страсть как хочу обучиться стрельбе из него, но все никак не выберу подходящий момент. Представляешь, то времени нет, то арбалет негде взять. Их ведь Призракам не продают…

Я молча протянул ему один из двух трофейных арбалетов и штук двадцать болтов. Диего взял, молча поблагодарил кивком головы, спрятал оружие в похожий рюкзак. Я жестом предложил вернуться к теме недавней беседы, он еще раз кивнул.

— Интересно, почему обрушилась Старая Шахта? — спросил я.

— Темная история. Один из тех, кто выжил, рассказывал следующее: после того, как ты так удачно избавился от ползунов, Ян решил вернуться к разработкам этого заброшенного ствола. И вот в одном месте неудачно ковырнули — пошла течь вода. Видать, источник какой-то подземный зацепили. По указанию Асгхана, пытались завалить отверстие пустой породой, но делали это спустя рукава. Один из рудокопов ковырнул еще один камень — и в шахту хлынула целая подземная река.

Если бы там нашелся кто-нибудь толковый, то скомандовал бы немедленную эвакуацию. А так вода хлынула в главный ствол, залила раскаленную плавильную печь, и струя пара заживо сварила всех тех, кто был на мостках. Затем обрушились подпоры… это был конец. Спаслись только те, кто поднялся вместе с водой и сумел выплыть в наружный проход.

Я, потрясенный, молчал. Не каждый день узнаешь, что косвенно явился причиной гибели сотни человек. Вот почему Флетчер был так разъярен. Шахта работала и без этого, но Кор Галому понадобились яйца ползунов. А дурак Марвин за очередную лычку совершил очередной подвиг. Дурацкий подвиг.

— Но зачем Гомезу было убивать Магов Огня? — наконец спросил я, вспомнив о своих первоначальных целях.

— Это — долгая история, — кротко сказал Диего. Он видел, что творилось со мной и решил пощадить мои нервы.

— Давай, рассказывай. Я сегодня сильный. Мне еще предстоит сообщить Сатурасу плохую весть.

Диего растерянно улыбнулся и развел руками.

— Боюсь, Сатурас уже в курсе. Хотя бы частично…

— Как?

— Узнав, что Старая Шахта обрушилась, Гомез пришел в ярость. Я был в Старом Лагере, когда он, изрыгая проклятия, призвал вооружиться всех желающих и совершить нападение на Свободную Шахту. Ведь теперь он бы был Рудным Бароном без руды… это значило утрату влияния на короля Робара. Ты понимаешь?

Я кивнул. Утрата влияния — это трагедия. Поэтому Гомезу стало жарко в голове, и он решился на такой беспрецедентный поступок.

— А Маги?

— Корристо был едва ли не единственным, кто сумел сохранить ясную голову. Он призывал Гомеза одуматься и в конце-концов, надеясь на свой авторитет, запретил нападать на Свободную Шахту.

— Ясно! Для такого запрещения авторитет Корристо был недостаточно велик!

— Это точно. И Гомез, не моргнув глазом, приказал перебить всех Магов. Их многие недолюбливали, и почти все боялись… так что не прошло и десяти минут, как все они были убиты. А пока мы с тобой здесь беседуем, сводный отряд человек в тридцать-тридцать пять Стражников и Призраков отправляется на захват Свободной Шахты. Им известна какая-то тайная тропка в горах, через которую можно пройти незамеченными. Командует ими твой старый приятель Шакал. Что касается меня, то я благоразумно решил смыться, пока никто не вспомнил о моей дружбе с Горном и Лестером.

— В гробу я видал таких приятелей! Мне нужно срочно предупредить Ли!

— Конечно! Только…

— Только что?

— Когда у тебя будет свободная минутка, сообщи Лестеру и Горну, что мы с Мильтеном будем ждать их на нашем тайном месте. Хорошо?

— Обязательно сообщу! — пообещал я и припустил по направлению к Новому Лагерю.

По дороге со мной случился небольшой казус, который можно объяснить только тем, что я был сильно расстроен последними событиями. Вместо того, чтобы неподалеку от хижины Кавалорна свернуть направо, я свернул налево — то есть, туда, где ни разу до этого не бывал. Узкая тропинка вилась между скал и вывела меня прямо к засаде. Засаду организовала четверка глорхов, невесть с каких пор поселившаяся в этих развалинах. Говорят, что когда-то здесь было поселение орков, но во время последней войны оно было разрушено. Эти места пользовались дурной славой, поэтому редкий смельчак отваживался сунуться сюда. Это я заметил по сравнительно небольшому количеству человеческих скелетов.

Тело мое сражалось бездумно, на автопилоте. Я бился, точно робот: удар, отскок, поворот, удар. И так далее. Здоровья к той поре у меня стало немеряно, поэтому даже четверо глорхов вскоре осознали всю безнадежность ситуации, а одна глупая тварь даже попыталась удрать. Ее я прикончил из арбалета. Убедившись в отсутствии хищников, я глянул по сторонам. В этом месте тропа разделялась надвое: более широкая уходила прямо, а та, что поуже, вела наверх.

Наверху оказалась всего-навсего пещера, в которой я обнаружил еще парочку скелетов и целебное зелье со свитком заклинания. Не разбирая, сунул находку в рюкзак и точно пойнтер помчался дальше — по более широкой тропе. Дальше по дороге были снова развалины и небольшое озеро, где плескался какой-то шалый шныг. Я даже не стал его трогать — на кой черт он мне сдался, а сам очень внимательно стал осматривать нависающую над тропой арку в виде двух накренившихся друг к дружке каменных столбов.

Здесь и правда был когда-то город орков! Как доказательство этого, откуда-то из развалин выскочили два здоровенных орка и, размахивая топорами, помчались в мою сторону. Одного из них мне удалось снять из арбалета, а с другим я управился при помощи своего боевого молота. Уф! Орки прямо посредине земли людей! Что-то невероятное. Любопытства ради я решил проверить, что же эти твари охраняли. Оказалось, всего лишь полуразрушенный храм. По краям площади типично в римском стиле находились две статуи, изображающие орков в полном боевом облачении. Между статуями я обнаружил проход в ритуальную пещеру, где в небольшом углублении располагался резной столб, подпирающий своды.

Оглянувшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, я заглянул внутрь. Там оказалось целых три незапертых сундука с небольшим количеством руды, дерьмовеньким оружием и тем, чему я обрадовался больше всего — целебным снадобьям. Их набралось около десятка. Однако, неплохая вылазка в филиал орочьих земель! Настроение мое слегка повысилось, и я решил воспользоваться моментом, чтобы предстать перед строгим взором Сатураса. Мне нынче уготована роль печального гонца. То есть гонца, что приносит плохие новости. Иннос, смилуйся над грешником!

Свитков переноса в Новый Лагерь у меня больше не было, зато была целая руна с аналогичным эффектом. Поскольку Круга Огня больше не существовало, я был не прочь стать их правопреемником и надеялся, что скряга-Сатурас забудет про руну переноса. Взяв магический камень в руку, я почувствовал, как в моем мозгу сами собой вспыхнули древнеславянские слова. Произнеся их, ощутил обычный эффект от магии телепортации, и буквально через несколько мгновений оказался в Новом Лагере.

— Хорошо, что ты появился! — взволнованно произнес Верховный Маг, — произошли ужасные вещи!

— Дай-ка я попробую угадать! — хмыкнул я, — Свободную Шахту захватили Стражники из Старого Лагеря. Причем, шельмы, так споро, что даже никто не понял, откуда они взялись.

— Откуда ты… ах, ты ведь только что оттуда! Раз уж ты такой всезнайка, то может, объяснишь мне, старому дураку, почему Гомез решился на такой бескомпромиссный шаг? Он как никто другой должен понимать, что это приведет к войне между двумя лагерями!

— Старая Шахта обрушилась, — мягко сказал я.

Сатурас был очень старым, но отнюдь не дураком. В мгновение ока он просчитал варианты и задумчиво произнес:

— Ну, теперь мне все стало ясно. Без руды ему не жить. Ладно, посмотрим, что можно предпринять… еще что-нибудь?

— Все Маги Огня мертвы, — тихо сказал я.

— Как? — вскричал он, — у Гомеза окончательно съехала крыша от болотника?

— Корристо осмелился ему перечить и запретил нападать на Свободную Шахту. Ты ведь знаешь Гомеза…

— Знал, — поправил он, — давно это было. Тогда он был еще не столь безнадежен. Так значит, Корристо погиб как герой?

— Или как дурак…

— Безнадега! — повторил старик и опустился на мозаичный пол, приняв позу лотоса.

На напряженном лице его отображалась чудовищная работа мысли. Пару раз лицо прояснялось, но он отгонял крамольные решения взмахом высохшей ладони. Глядя, как старый человек напряженно думает, я решился ему немного помочь.

— У тебя ведь был какой-то запасной вариант. Отправляя меня к Магам Огня ты сказал: «если и тут не выйдет, то…»

— Да! Черт побери, да! Придется обращаться за помощью к этому дьяволу Ксардасу!

Ваш покорный слуга напряг мысли и попытался вспомнить, где я мог слышать это имя прежде. А то, что слышать мне его доводилось, я не сомневался.

— Постой! Да ведь это же прежний Верховный Маг Круга Огня! — вскричал я, — тот, что…

— Да! — мрачно кивнул Сатурас, — гениальный Маг, бывший личным архимагом еще при Робаре Первом. Большая сволочь и предатель.

Часть четвёртая. Ксардас

Уровень 19. Големы и Хроманин

— А почему предатель?

— Много лет назад он заявил, что разочаровался в Магии Огня, слагает с себя сан Верховного Мага и отправляется искать уединения, чтобы посвятить себя изучению Черной Магии. В ней, мол, самая соль и ключ к Познанию.

Я задумался.

— А почему сразу «Предатель»? Может быть, человек понял, что заблуждался…

— И откуда ты такой взялся? Он ведь приносил клятву Огню!

— Ну, тогда понятно! По вашим понятиям, человек не вправе изменить свои взгляды.

— Юноша! Не «взгляды», а взгля-дам! Особенно, если этот человек — Верховный Маг Круга Огня, и за ним идут сотни и тысячи последователей по всему королевству.

Сатурас, конечно, был прав, но опытный адвокат не оставил бы от его убеждений камня на камне. В демократичном обществе, само собой. А поскольку сейчас я нахожусь в обществе феодально-монархическом, то будем судить по «княжеской правде».

— Так чем этот Ксардас еще знаменит? Какие надежды ты с ним связываешь?

Верховный Маг Круга Воды задумался. Наверняка о том, как бы не приумножить славу Ксардаса и не преуменьшить свою. Лично я понимал, каково это — свободолюбивым Магам пребывать под колпаком Барьера — творения, возведенного собственными руками. Ну, ошиблись в расчетах, с кем не бывает! На этом месте моих размышлений Сатурас вышел из нирваны и конфузливо сообщил:

— В ту пору, когда возводился Барьер… короче говоря, его возводили не двенадцать лучших Магов королевства, а тринадцать. Понимаешь, о чем я?

— Пока нет, но кое-что начинает проясняться. У Ксардаса степень посвящения выше, чем у тебя?

Очи старика изрыгнули пламя троллейбусной дуги.

— У меня самая высокая степень посвящения среди всех Магов Колонии. Пятая!

Я молчаливо смотрел на него, пока он не добавил, точно сплюнул:

— У Ксардаса — шестая. Шестую степень посвящения дает только Некромантия, да будет тебе известно…

— Так что, мне его нужно отыскать?

Старик кивнул. Поморщился, и принялся рассказывать, что долгие годы с этим некромантом не было никаких связей. Только сполохи над южной частью неба иногда выдавали то, что Ксардас все еще жив. В своем желании уединиться он зашел настолько далеко, что выстроил себе башню в самом центре земель орков и не выходит из нее все это время. Иногда Маги Круга Огня посылали гонцов к затворнику, чтобы решить некоторые насущные проблемы… те из них, кто возвращались живыми, говорили о том, что путь к его башне преграждают слуги стихий — големы. Ведь Некроманту ничего не стоит прибегнуть как к магии огня, так и к магии воды. Грязное искусство Беллиара позволяет смертному гораздо большее, нежели чистое — Инноса, или нейтральное — Аданоса.

Моя задача, по словам Сатураса, состояла в том, чтобы найти способ пройти мимо слуг стихий. Для достижения этой цели мне разрешается посещение Библиотеки Магов Воды, где я смогу изучить способы борьбы с проявлениями стихий. Кое-какие сведения содержатся в двухтомнике «Арканум Голум», но… в общем, придется мне надеяться лишь на себя самого. Это было неудивительно — до сих пор надежды на кого-то другого было мало.

Внезапно я вспомнил, что стал изгоем. Душевные муки, по всей вероятности, отобразились на моем лице — прозорливый старик спросил:

— Что — то случилось еще?

— Меня изгнали из Старого Лагеря. За сотрудничество с вами и Болотным Лагерем, эмиссаром в который меня отправлял сам Гомез. Но он настолько повредился в уме, что нынче я считаюсь предателем. Такая вот петрушка.

— Тогда добро пожаловать к нам! — улыбнулся Сатурас, — поговори с Ли. Думаю, он с радостью примет тебя.

— А как же…

— Поговори с Ли! — повторил он на прощание.

Опальный генерал Ли размещался на том же уровне, что и Маги Воды, и возле его жилища также стояли два телохранителя. Я спросил у одного из них:

— Что я должен сделать, чтобы ты пропустил меня к Ли?

— Ничего, — ответил тот, — наш предводитель — не взбалмошная принцесса. Он в состоянии сам постоять за себя. Мы здесь стоим в качестве почетного караула — из уважения к его высокому рангу.

Я пожал плечами и вошел к предводителю Наемников. Ли беседовал с мрачным типом по имени Орик. Орик был варваром из далекой северной страны, они вместе со своим братом Окилом прибыли ко двору короля Робара Второго и поступили на службу. Затем их вместе причислили к числу мятежников и отправили в Хоринис, на рудники. Вместе они примкнули к Ли, но затем их пути немного разделились. Орик остался при Ли, а Окила отправили на Свободную Шахту в качестве старшины над тамошними охранниками. То, что они братья, подчеркивали даже их огромные двуручные топоры с пронзительным названием «Глас Воина» — страшное оружие в руках профессионала. А профессионалами братья являлись крутыми — таких еще поискать.

Увидав меня, Орик молча повернулся ко мне задницей — Наемники не слишком жаловали раздобревшую гвардию Гомеза. Ли понимающе хмыкнул и жестом предложил не стесняться — чувствовать себя, как дома.

— Я от Сатураса, — сказал я, — приветствую тебя, Ли!

— Взаимно, — произнес мой визави, — я много слышал о тебе. Похоже, ты взвалил себе на плечи все проблемы, что скопились в Колонии за последние десять лет.

— Да уж. Как-то само собой получилось. Но, чтобы не отнимать твое время, я скажу следующее. Меня изгнали из Старого Лагеря за то, что слишком много пропадал у вас и на болоте, а Сатурас сказал, что ты можешь принять меня в число Наемников.

Орик присвистнул. Ли внимательно посмотрел мне в глаза.

— Обычно мы не берем без испытательного срока, но тут особый случай.

— Когда дела говорят громче всяких слов, — хмыкнул северянин. Ли продолжал:

— Произнесу лишь ритуальный вопрос: почему ты решил вступить в наши ряды?

— Только здесь я чувствую себя свободным! — искренне ответил я.

— Хороший ответ. Добро пожаловать, Наемник! — с этими словами он протянул мне доспехи из шкуры болотожора — довольно крепкие и надежные. Ладно, потом примерю. Сейчас же мне хотелось задать еще один вопрос.

— Скажи, Ли, намерены ли вы оставить просто так дело с нападением на Свободную Шахту?

— Сейчас вот возьмем, и всех простим! — хмыкнул он, — Гомезу еще жарко станет от собственной дури. Сейчас мы разрабатываем варианты возвращения шахты, а пока Корд с несколькими верными ребятами патрулирует единственную дорогу от нее к новому Лагерю.

— Одного я не возьму в толк, — удивился я, — как получилось, что Наемники дали маху? Горн мне говорил, что Свободную Шахту охраняло около двух десятков человек…

Орик заскрипел зубами. Где-то там, у шахты, валялось тело его родного брата, а он ничего не мог поделать.

— Они спустились сверху, — выдавил он, — и перестреляли из арбалетов почти всю охрану. А затем добили остальных. Говорят, не пощадили даже рудокопов.

Я кивнул и молча отправился к себе в хижину — переодеваться. Доспехи пришлись мне впору, но что-то мне не нравилось. Через несколько мгновений я понял, что именно. Эта броня не могла защитить так, как та, к которой я уже успел привыкнуть. То есть она для меня уже была неактуальной. Я еще раз поднялся наверх, но Ли там уже не было. Орик сказал, что обычно в это время он гуляет на свежем воздухе где-то в районе плотины. Делать нечего, пришлось отправляться туда. Нужно было о многом переговорить.

Ли стоял на плотине, подставив лицо ветру, и был очень похож на Рассела Кроу из фильма «Гладиатор». Кстати, даже в сюжете с опальным полководцем прослеживались параллели. Только время и место событий разные. За спиной у Ли висел громадный двуручник, что в сочетании с не самым геройским телосложением смотрелось немного комично. Но Корд однажды мне сказал, что во всем королевстве мало найдется рыцарей, способных продержаться против генерала Ли хотя бы полчаса. Даже Кор Ангар, проводящий много времени в изнурительных тренировках, оценивал свои шансы против Ли, как незавидные.

Что касается меня, то я пока с двуручниками дела не имел. Но собирался попробовать…

— Ты наверное слышал, — внезапно обратился ко мне Ли, — что я раньше был генералом?

Мне ничего не оставалось, как молча кивнуть.

— Король уважал меня, солдаты меня почитали на втором месте сразу после богов. Армия, руководимая мной, одерживала только победы. К слову, от заведомо проигрышных сражений я уклонялся. Одним словом, я был обласкан богами, королем и простым народом…

— Но не всем нравилась такая популярность, — вставил я, — лизоблюды и королевские жополизы должны были ненавидеть тебя.

Ли окинул меня внимательным взглядом своих серых глаз.

— А ты не только храбрый солдат, — заметил он, — ты еще и проницательный человек. К сожалению, я не был таким проницательным и дальновидным. Поэтому придворные интриганы затеяли крупную игру, в которую вовлекли короля, меня и, самое печальное, королеву.

— Ловкий ход.

— Увы. Король понимал, что слухи, распускаемые обо мне и королеве, не имеют под собой никакой почвы, но под давлением придворных вынужден был уступить. Я был арестован и сослан сюда. Это то, что тебе известно. Но я не собираюсь гнить здесь! В один прекрасный момент Барьер падет, и вот тогда пробьет мой час. Я отомщу!

— Что? — ужаснулся я, — и даже королю?

— Да. Даже этому мягкотелому ублюдку, который предпочитает слушать то, что приятно слышать, а не то, что происходит на самом деле. И еще, Марвин…

— Да?

— Пожалуй, я даже возьму в жены королеву. По-моему, я это заслужил.

— Я бы тоже на твоем месте взял. И даже заставил бы ее родить мне Ли Второго!

— Она уже слишком стара для этого! — фыркнул опальный полководец, — пожалуй, мне придется ограничиться принцессой Индиго — дочерью этого старого плута. Но это все — планы. Ты-то куда собрался?

— Да к тебе. Доспехи меня эти смущают. У тебя ничего получше нет? Я нынче большой и хожу в такие места, где эту скорлупку проткнут и не заметят.

Ли еще раз пробежался взглядом по моей стати.

— Хорошие доспехи предназначены только для самых крутых Наемников. Но, поскольку ты перешел к нам из самых крутых Стражников, то я скажу тебе «да». Доспехи под твои амбиции у меня есть. Однако стоят они недешево. Две тысячи сто кусков руды. Есть у тебя такие средства?

— Заверните, — небрежно сказал я, — то есть, разверните. И вот вам ваши две тысячи кусков и еще сто в придачу.

Ли снял с плеча такой же рюкзак, как у меня, и достал оттуда приличных размеров сверток.

— Это — лучшие доспехи во всем лагере. Скроены из шкуры тролля, а по сочленениям усилены магическим металлом. Набедренники, наголенники, наручи и прочее покрыты тонким слоем металла. За приличные деньги ты получаешь приличные шмотки. Ну-ка, примерь!

— Прямо здесь, что ли?

— У нас не Болотный и не Старый Лагерь. Баб нет — никто твои прелести не увидит. А если и увидит, то не оценит. Хо-хо! А ты неплохо развит для новичка, парень. Можно уже начинать занятия с двуручником. Только погоди немного, нужно лишку поколдовать над твоими мышцами — нет в них необходимой гармонии. Куски мяса, не спорю, здоровенные, что у мракориса… а сейчас мы…

Я-то в суматохе и позабыл, что Ли является учителем самого высокого ранга. Минут двадцать он перекраивал мою мышечную структуру, пока я не стал похож на культуриста с гармонично «раскачанной» мускулатурой. Затем Ли велел мне одеться и преподал первый урок сражения двуручным мечом. Он сказал, что хоть обладатель двуручника и проигрывает обладателю одноручного меча в скорости, зато выигрывает в силе и расстоянии. На котором можно с помощью нехитрых приемов держать противника в отдалении. В хитрых приемах он натаскает меня позже, когда мое тело свыкнется с этой железной оглоблей, что почти в два раза тяжелее привычного для меня меча.

— Тебе будет не так сложно перейти на другой тип оружия, — сказал мне на прощанье Ли, — ведь ты все-таки мастер одноручника. Кстати, силы в тебе нынче столько, что ты можешь сражаться двуручником даже одной рукой. Главное, выбери себе подходящей клинок.

Я поблагодарил его за науку и отправился по дороге, ведущей к Старому Лагерю. Мне нужно было еще раз попасть в Горный Форт — предупредить Лестера о том, что его ждут приятели в каком-то «тайном месте». На выходе из Нового Лагеря я столкнулся со стремительно несущимся Горном и передал ему просьбу Диего. Не останавливаясь, Горн проорал «спасибо» и помчался дальше. Мне доводилось слышать краем уха, что на него Ли возложил обязанности организации операции по освобождению Свободной Шахты.

Я прошел мимо стоящего спиной ко мне Лефти и отвесил ему дружескую оплеуху, от которой он покатился в пыль.

— Что за черт! — выругался он, поднимаясь и сжимая кулаки.

— Лицом стоять ко мне, когда я прохожу! — рявкнул я.

— Тьфу ты! — сплюнул он, — связался с тобой, дернул меня черт! Теперь вот жизни нету никакой!

— Хочешь, я Лорда отметелю! — предложил я любезно.

— Зачем?

— А чтобы тебе не так обидно было!

Он промолчал, вспомнил, как Лорд не так давно вступился за него и они на пару выплевывали выбитые зубы. Затем мужественно помотал головой.

— Не-а! Это — моя война.

— Ну, смотри. Я помочь хотел.

Впервые с тех пор, как попал сюда, я шел, никуда не торопясь. Зашел по дороге к Айдану, и мы с ним раздавили бутылочку варрантского контрабандного винца, поговорили по душам. Душа у охотника была богатая, и за определенные отчисления в его пенсионный фонд он щедро делился своим жизненным опытом. Выслушав несколько «охотничьих историй», я вкратце пересказал ему сюжет «Особенностей национальной охоты», убедился в который раз в отсутствии сюжета, пожелал Айдану «ни пуха, ни пера» и отправился дальше — к Кавалорну. Того я не видел очень давно, практически вечность, надо бы зайти и угостить его чем-нибудь покрепче рисового пива. Ведь в результате обшаривания сундуков я разбогател на довольно большое количество разной выпивки. В частности, было у меня несколько бутылок из темно-серой глины с замысловатыми печатями. Что-то мне подсказывало, что там содержится не обычный «коктейль Молотова», а нечто раритетное. Даже по местным понятиям.

Спускаясь вниз на полянку, где слева через ветви деревьев уже поблескивала красная черепичная крыша, я внезапно остановился. Немного правее жилища располагался детина в шмотках Стражника из Старого Лагеря. Заметив меня, он проорал:

— Эй, парень! Не бойся, иди сюда!

— Скорпио? — удивился я, — что ты делаешь здесь, вдалеке от своих полусумасшедших сородичей?

— Ты тоже, смотрю, команду сменил! — огрызнулся он.

— Так что, ты…

— Да! Я тоже дал деру. Ну… мне не по себе в последнее время было. Поэтому я схватил кой-какие вещички из замкового арсенала, и был таков.

Он снял с плеч рюкзак (что-то в последнее время мне на глаза частенько попадаются люди с рюкзаками), расстегнул его и дал мне посмотреть. Да! По мелочам этот малый не работает! Я таких мечей в жизни не видел. А ведь там еще были и арбалеты! Заметив интерес на моем лице, он предложил:

— Выбирай! Если, конечно, у тебя есть руда…

Договорить он не успел. Мой кулак со всего размаха впечатался ему в подбородок. Теряя сознание, Скорпио аккуратно сполз на траву, где копошились мясные жуки.

— Извини! — раскаялся я, — тяжеловат твой рюкзачок что-то. А я в последнее время навострился в переноске тяжестей.

Что такое парадокс рюкзаков применительно к данному миру? Правильно! Это — когда один безразмерный мешок вкладывается во второй. Разрешение задачи оказалось весьма успешным, и я отправился дальше, не ожидая, пока Скорпио придет в сознание. Пробуждение его будет весьма мучительным и болезненным. И полным разочарования.

Передумал я чего-то идти к Кавалорну. Не терпелось мне посмотреть трофеи, говоря откровенно. Поэтому я решил обойти Старый Лагерь, и на берегу речушки отыскать укромное место, где бы меня никто не смог увидеть и застать врасплох. Можно было бы вновь отправиться в развалины орочьего храма, но никто не мог гарантировать, что там пусто. Как-то же орки оказались там! Еще мне хотелось по дороге переброситься парой слов с Мильтеном — подбодрить парня. Ведь он был самым молодым из Магов Круга Огня, а теперь остался в одиночестве.

Мильтен по-прежнему дежурил на пятачке у Северных Ворот и от нечего делать выкладывал ногами мозаику из камешков. Материал для его картины валялся рядом, так что жаловаться ему приходилось только на отсутствие вдохновения. Мильтен не жаловался. Когда я подошел и окликнул его, то обнаружил, что грандиозная задумка на пути к исполнению.

— Что это? — спросил его я, забыв поздороваться.

— Это? Это изображение Инноса в древних манускриптах. Таким его изображали наши предки.

— Фу-ты! — выдохнул я, — а мне уж померещилось, что это руна переноса к чертовой матери. С билетом в один конец.

— Чего? — не понял он, — руны ведь маленькие, и они из магического камня.

— А это — модель. Из обычного. Как дела, Мильтен?

Он пожал плечами. Дела у него были неважнецкие, но Диего поступил правильно, дав парню задание. Правда, оно отнюдь не отвлекало Мага от мрачных мыслей, но он все же был при деле.

— Вина не хочешь? — спросил я у него.

— Мы — аскеты, — ответил Мильтен, — нам можно пить только пиво. От вина твердеет мозг и размягчается сердце.

— А вот это уже ни к чему! — кивнул я.

Мы перебросились еще парой ничего не значащих фраз, он пожелал мне успехов в моих поисках некроманта, а я пожелал ему чаще менять опорную ногу, чтобы не развился артрит. Когда я прошел сто шагов и обернулся, он печально смотрел мне вслед. Надо будет напомнить Диего, чтобы сменил мальца и отправил его… ну, что ли к Магам Круга Воды. Все же не так одиноко ему будет.

Сидящие под стеной Старого Лагеря рудокопы при моем появлении вскочили и задали стрекача. После них остался лишь горящий костер, несколько мисок с разогретым обедом и два куска жареного мяса.

— Ну вот, мною уже мамы детей пугают! — фыркнул я, впиваясь зубами в хорошо прожаренное мясо.

Тропинка уводила дальше в лес. Дураки-рудокопы побежали туда, а мне вовсе не нужно было, чтобы меня застали при осмотре добычи. Поэтому я переправился через реку и отправился севернее — на вершину небольшого холма. Лес внезапно закончился — моему взору открылась полуразвалившаяся башня старого маяка. Это я говорю «маяка», потому что располагалась эта башня на высоком обрыве. Внизу шумело море, и ветер доносил до меня соленые брызги воды. К башне вела порядком утоптанная тропинка. Что за черт? Сколько ни болтался по всей Колонии, но про эту башню ни разу не слышал.

Зато на холме я был вне досягаемости чьих-либо взглядов. Можно спокойно разложить на траве трофеи и прикинуть, какой куш сорван. Не торопясь, я достал рюкзак Скорпио, еще раз огляделся по сторонам и принялся выкладывать из него все, что там находилось. Некисло! Полтора десятка мечей всех существующих форм и видов, несколько арбалетов, здоровенный мешочек с рудой (поболее того, что презентовал мне Кронос), три или четыре амулета. Редких амулета — я раньше таких не видел, хотя у Магов насмотрелся всякого.

Среди мечей мне понравился одноручник с оптимистическим названием «Удар Ярости». Это был шедевр среди одноручных мечей. Стоил он целое состояние, но, простите за тавтологию, он того стоил. Великолепный баланс, отменная заточка, чудесная рукоять. Я немедленно вооружился им. Исполнение моих мечтаний продолжалось: точно такой же арбалет, как у Шакала, лежал среди кучи этого великолепия, поблескивая желтым, покрашенным охрой ложем.

Из амулетов я повесил себе на шею амулет силы, сразу почувствовав, как мои мышцы налились дополнительной мощью, а доспехи протестующе заскрипели.

— О, Аданос с Сатурасом… тьфу, с Инносом! — подивился я в очередной раз, — в какого монстра я превращаюсь? Для выполнения какой задачи меня готовят?

Для пробы своих сил я ткнул вполсилы кулаком по дубовой двери, что вела в недра башни. Замок в ней треснул, она отворилась и осталась покачиваться на одной петле. Вот дела-то! Нерешительно ступая по пыли, что копилась здесь в течение десятилетий, а то и веков, я вошел внутрь. Полуразрушенная лестница, ведущая наверх. Винтовое сооружение, уходящее вглубь — в подвалы.

Как тупо шутили мужики с насосной станции, вверх лететь не суждено нам, поэтому я избрал путь вниз. Исследовательский, так сказать. Вспомнил игру «Дьябло» и решил повторить подвиг Александра Матросова. Или Кота Матроскина? Смелее, синьоры! Нас ждут… блин, а ведь там — в «Дьябло» — было не все так просто. Похаживала там нечисть всяческая…

Как бы в подтверждение моих опасений, где-то неподалеку загромыхали кости, и ко мне навстречу радостно кинулось несколько скелетов. Сжимая в пальцах мечи и катэры (катетеры?), эти порождения некромантии накинулись на меня, клацая челюстями с неполным набором зубов. Это просто здорово, что оружие у них было самого паршивого качества — иначе лежать бы мне в этом подземелье до скончания веков, или еще хуже — воевать в образе такого вот скелета по приказу какого-нибудь паршивого некроманта. Еще мне повезло, что перед самым входом в катакомбы я вооружился по-настоящему превосходным мечом. «Удар ярости» оправдывал свое название, с одного удара пересекая позвоночники и круша ребра. Мне даже показалось, что скелеты несколько опешили. Такая «рыбка» еще ни разу не попадала в их сети.

Очистив от нечисти нижний ярус, я осмотрелся и обнаружил… что это — вовсе не нижний ярус. А обнаружил я еще одну винтовую лестницу — ведущую ниже. Там меня ожидали в засаде еще несколько скелетов. Теперь я был уже научен, и старался не подпускать их к себе всех сразу, а прижался спиной к стене и уничтожал нападающих по мере приближения. Это мне удалось и отчасти из-за того, что мы пребывали не на открытом пространстве, где у скелетов было бы преимущество в маневре.

И начались мои странствия по бесконечному лабиринту катакомб. В какой-то момент меня охватила паника, потому что я осознал, что не представляю, как буду выбираться отсюда. Но загнал это чувство безнадеги глубоко внутрь себя и продолжал отлавливать и крушить скелетов, попадающихся на моем пути. Пока есть противник, воинская служба имеет смысл.

В одном месте несколько галерей собирались в одну, своды пещеры подымались, образуя большой зал. Здесь на меня бросился чуть ли не десяток скелетов, справиться с которыми мне удалось ценой огромных усилий. Дальше я заметил что-то неладное. Только уничтожу наседающих скелетов, как в углу пещеры проскакивает как бы электрический разряд — и вот уже новая парочка костистых убивцев спешит продырявить шкуру тролля, охраняющую бренное тело старины Марвина.

Вглядевшись во тьму, я сорвал со спины арбалет и наугад послал несколько болтов туда, где мерцал загадочный свет. Однажды попал — оттуда донесся пронзительный стон раненого существа. Это было уже что-то. Скелеты, насколько я знал, подобные звуки были издавать не в состоянии. Чисто физиологически. Я выстрелил еще несколько раз. В углу противно хрюкнуло и о каменный пол пещеры ударилось что-то мягкое.

Сразу стало очень тихо, слышно было только едва слышимое потрескивание горящих факелов, укрепленных на стенах. Я прошел в угол и едва не наступил на худосочное тело некроманта, выряженное в полуистлевшие лохмотья. Это был особый вид некромантов под названием «маг скелетов». Простейшие существа, порою являющиеся порождением колдовства более опытных некромантов. Способные лишь на парочку заклинаний, но обладающие значительной магической силой. Так и есть. Я обнаружил рядом с тщедушным тельцем некроманта руну «Ледяная стрела» и кучу свитков с заклинанием «Вызов скелета». Вот кто наполнил эти катакомбы скелетами! Зачем только, интересно мне?

У стены пещеры обнаружилось парочка сундуков, наполненных всяческим барахлишком. Я забрал руду и пару свитков. Остальное мне было не нужно — я и так уже путался в собственном рюкзаке. А с тех пор, как туда перекочевало имущество Скорпио… нет, мне просто необходимо попасть на барахолку и избавиться от доброй половины лишних вещей!

Решив немного продвинуться дальше и осмотреть остальную часть катакомб, я переступил через тельце некроманта и споткнулся об увесистый фолиант. Не понял! Что эта мерзость здесь почитывала? Сунув книгу в рюкзак (представляете, совсем в темноте не умею читать!), я принялся блуждать по лабиринтам катакомб, время от времени отправляя в небытие встречающихся на моем пути скелетов. Мало-помалу, в коридоре стало светлеть. Я ускорил шаг и буквально через пару минут вышел в помещение, явно некогда бывшее складом каких-нибудь контрабандистов. Пустые бочки, ящики, кое-что из нехитрой утвари.

Ясное дело, Барьер не впопыхах ставили. Заранее было объявлено, что «зона номер такой-то является секретной с такого-то числа такого-то месяца». И в период «от и до» будьте добры — очистить от вашего присутствия оную территорию. Вот даже контрабандисты убрались. Пройдя сквозь этот естественный пакгауз, я вышел на небольшой пирс. Настолько небольшой, что человеку непосвященному он показался бы просто мостками, навроде тех, накренясь с которых бабы полоскают белье.

Между прочим, за всеми этими сражениями и исследованиями я совершенно упустил из виду такой фактор, как время. А зря, потому что небо уже стало темнеть, и сквозь мыльную пленку барьера начинали просвечивать первые звезды. Тут я оказался перед дилеммой: либо плыть до берега вдоль скал, либо возвращаться назад тем же путем, которым пришел сюда. Тут же в мозгу молнией сверкнула мысль — телепортация. И неудивительно! Ведь я пока еще оставался человеком иного мира, в котором этот способ не входит в число привычных способов передвижения. Вооружившись руной переноса в Болотный Лагерь, я прочел заклинание.

— Посторонись!

Идол Тион уже привычно отпрыгнул в сторону и пожаловался:

— Пока Кор Ангар не вручил тебе руну переноса, я себя чувствовал не в пример спокойнее. Что новенького?

— Ничего определенного пока не известно! — ответил я на манер бравого солдата с чудной чешской фамилией, — вот, первый том из собраний сочинений неизвестного автора обнаружил. Взглянуть, что ли, пока видно?

Я достал из рюкзака томик с вычурными буквами «Хроманин» и присел на ступеньки постамента. Заинтригованный Гуру примостился рядом со мной. Уже с первой страницы стало ясно, что моих знаний на расшифровку этой тайнописи явно недостаточно. Текст книжечки гласил:

Тот, кто решился отвергнуть все соблазны и встать на путь добродетели, должен знать, где сокрыт источник моей силы. Это поможет ему порвать цепи, которыми этот мир сковывает его, и доказать, что он достоин получить Хроманин.

Мудрец рассматривает ситуацию в целом, прежде чем приступать к следующему заданию.

Я прочитал все это и так, и эдак. Выражение в духе Карл Маркса… с похмелья. Попытался читать через слово задом-наперед, через букву и по первым буквам слов. Ничего осмысленного. Идол Тион задумчиво шевелил губами, пытаясь прочитать текст до конца. Все эти умнейшие Гуру некогда были простыми рудокопами, которых обучил премудростям грамоты покойный Юберион, так что скорочтением они похвастать не могли.

— Совершенно ничего определенного! — повторил я.

— Тайна есть! — изрек Гуру, — это всего лишь первая из книг. Где-то должны быть остальные, потому как написано: «прежде, чем приступить к следующему заданию». Само задание должно быть в следующей книге. Или что-то вроде этого.

Надо же! Ловко меня уел недотепа-Гуру! Выходит, не всегда достаточно навыков быстрого чтения. Иногда из-за этого даже можно пропустить действительно нечто важное. Мы у себя привыкли, чтобы основная соль в тексте подчеркивалась красным, или выделялась жирным шрифтом… здесь же иные понятия. Для выделения отдельного предложения попросту используется чистая страница. И на всю страницу пишется «Мудрец рассматривает ситуацию в целом…». Мудро. Мудро до идиотства.

— Ладно, Мефодий ты наш местный, — сказал я, складывая книгу обратно в мешок, — как только найду второй том, обязательно почитаем вместе.

— Обещаешь? — спросил с тревогой Идол Тион.

— Зуб даю!

— Болотожора? — по привычке восхитился Гуру, — я тогда буду полностью счастлив.

— Может, тебе еще и задницу на ночь? — проворчал я, направляясь к Храму, моими стараниями превращенному в общежитие.

— В каком смысле? — растерянно улыбнулся он.

— В смысле, почесать.

Натали ждала меня, сидя на ступеньках Храма, рядом со Стражами. Стражи вовсю пыхтели болотником, стараясь не обращать внимания на изящное декольте моей боевой подруги, сквозь которое было видно три четверти ее восхитительного бюста. Болотник делал свое коварное дело — Стражи под его влиянием уже начали поглаживать друг дружку по интимным местам.

— Что это вы тут развели? — грозно спросил я, — что за «шоу педерастов» вы тут устроили? Наталья, а ну-ка, брысь внутрь! Если хочешь на ступеньках посидеть, то переоденься. Теперь вы! Как-то раз в одном из… замков среди… менестрелей был проведен… конкурс на лучшее окончание… фразы. Фраза звучала так: «В лесу раздавался топор дровосека». И вы знаете, кто победил? Победил один под вихрастого деланный паренек с эпитафией «мужик топором отгонял гомосека». Просекли? К чему это я? Вы «УГ и КС» читали? Там русским по белому написано: «Часовому запрещается: пить, курить, играть в карты, онанировать и отправлять прочие службы». А если бы сейчас болотожор приполз? Вот взял бы вас тепленьких! С раздраженными рецепторами…

Услыхав мой недовольный рык, из Храма вышел Кор Ангар и стал с удовольствием меня слушать. Я же, при виде публики, ощутил прилив вдохновения и вещал дальше, не замечая, что к ступенькам стали приближаться Послушники и некоторые из Гуру.

— Правительство в лице Учителя Кор Ангара заботится о вас, снабжает вас пищей и спецодеждой, выдает ежедневно по три порции болотника, предоставляет бесплатные точила для ваших тесаков и кузнечное обслуживание. К вашим услугам шестеро Гуру! Духовные наставники, позабыв про сон и покой, из кожи вон лезут, чтобы наставить вас на путь истинный — чтобы ваши бренные души после окончания краткого земного существования заняли подобающие им места в небесных чертогах и иных мирах! Что от вас требуют взамен? Во-первых, соблюдать воинскую дисциплину. А во-вторых, скрупулезного исполнения своих обязанностей. От вас никто не ждет ничего архисложного, перед вами не ставят невыполнимых задач, а вы манкируете своими непосредственными обязанностями и в святое для часового время развлекаетесь изучением эрогенных точек на теле ближнего!

Стражам было очень стыдно. Кор Ангар строго осмотрел их и подтвердил:

— А ведь вы, ребятки, малость того… зажрались. Вот и Марвин уже заметил… сутки на часах постоять в тягость. Сперва вы не заметите порванный ремешок на доспехах, затем забудете очистить ваш меч от ржавчины, а после вам покажется в тягость ежедневно таскать свой арбалет. Наконец, вы уснете на посту, и проползающий мимо болотожор закусит вами. А затем отправится на обед в Лагерь.

Неуловимым движением он сшиб обеих Стражей с ног и продолжал дальше:

— Я сажу вас, мерзавцы, на двухнедельный пост и этим самым убиваю двоих падальщиков: во-первых, это спасет вас от сна на посту, а во-вторых, покажет остальным, что расслабляться нельзя ни на минуту. Идите к Гор Ханису и скажите ему, чтобы отправил вас на сбор болотника. Передайте также, чтобы он отправил сюда смену.

Мудрое решение Кор Ангара было встречено таким же мудрым молчанием. Повздыхав немного, Гуру разошлись, а вслед за ними расползлись и Послушники. Предводитель Болотного Лагеря почесал волосатую грудь и зевнул, показав мало чем уступающую болотожору по количеству зубов пасть.

— Давно собирался Стражам выволочку устроить, да все собраться не мог. Так мне по должности положено, а ты чего разъярился?

— Не люблю непрофессионалов! — с интонациями Филиппа Киркорова заявил я, — совершенно не умеют разговаривать со звездами… тьфу, с Героями! Что, в принципе, одно и то же.

Кор Ангар вдумчиво почесал затылок.

— Ты раньше кем был?

— Насосами управлял. А что?

— Да говорить складно умеешь. Видать, слушались тебя эти «насосы». Слушай, там мне из Нового Лагеря вино прислали, а Натали с моей Хани (Моей!) окорок по-тимарски приготовили. С подливой из серафиса… хм! Рис нам уже наскучил, так что будем употреблять это дело с вареной репой. Варрантцы этот овощ турнепсом называют, слыхал?

— А то! Пойдем, а то мне рано вставать нужно. Сатурас попросил разузнать кое-что… старого приятеля разыскать.

— Не Ксардаса, случайно?

— Его, родимого. Дал из библиотеки две книги: инструкция, как с големами бороться… почитаю на сон грядущий.

Он окинул меня недоверчивым взором.

— Если бы я тебя не знал так хорошо, то подумал бы, что ты хвастаешь. А хвастунов я ненавижу!!! У тебя все дома?!? Ты голема видел когда-нибудь? Это огромная каменная глыба! Я однажды имел дело с каменным големом — тикал во все лопатки, не стыжусь тебе признаться. Это — совершенно бестолковое создание со стофунтовыми кулаками! Голем выше тебя в два раза и гораздо шире! Да вообще неизвестно, вышел ли хоть один человек победителем из схватки с големом!

Я лениво зевнул и сказал:

— Да полно тебе! Я уже завалил одного голема. Он топтался на мосту и мешал мне пройти в Горный Форт. Поначалу, конечно, мне досталось… но все закончилось благополучно. Лестер, кстати, может подтвердить.

— Ты??? Ты завалил голема? Чем?

Удивления в его голосе было ровно столько, сколько бывает у бывалого рыбака при известии, что рядом с ним мальцы поймали на червя трехметрового сома.

Я же просто снял с плеч рюкзак, достал из него молот и протянул его Кор Ангару для ознакомления. Сказал, что нашел в пещере, неподалеку от разрушенного замка на горе. Тот от удивления едва не задохнулся:

— Это же… это же Орочий Молот!

— Да? И чем же он знаменит?

— Это — молот легендарного предводителя орков — Мар-Шака!

— Неужто самого Самуила Яковлевича? Не думал, что его имя гремит и здесь…

Кор Ангар ухватил молот за рукоять и влюбленно рассматривал резьбу и руны.

— Этому молоту две тысячи лет! Тогда была самая жестокая на памяти людей война между нами и орками. Орки едва не победили… Мар-шака удалось заманить в ущелье и завалить камнями, но его молот орки спрятали в тайном месте. С тех пор о нем ничего не было слышно… ну почему я его не нашел? Ведь я пробегал неподалеку, когда сматывался от голема!

Мне пришлось пообещать, что после окончания всех баталий я подарю этот молот ему. А если найду от этого комплекта серп, то присовокуплю к подарку и его. А пока я всего-то и желаю, что поесть да поспать.

— Попить бы, попеть бы, пожрать бы! — понимающе кивнул приятель.

— Ага! Только бы не пахать бы! — вспомнил я старую, избитую, невесть когда подслушанную шутку.

После обильного ужина с умеренными возлияниями (Герою поутру свежие мозги нужнее, чем водителю-дальнобойщику) мы с Натальей лежали на нашем шикарном полуторном ложе и я читал ей вслух выдержки из «Арканум Голум», что в переводе на человеческий означает «Охота на Големов».

Магия големов

Только тот, кто сам хоть раз сталкивался с этими созданиями, берущими своё начало от первородных элементов, поистине понимает глубину уважения, которым проникается столкнувшийся с ними путешественник.

— Да уж! — проговорил я деревянным голосом. — Аж штаны испачкаются у бедолаги-путешественника от такого уважения.

Каменный голем

Эти каменные колоссы практически неуязвимы. Мечи, топоры и луки не причиняют им ровным счётом никакого вреда. Единственным зарегистрированным случаем победы человека над големом является доклад наёмника. Он рассказал, что от удара молота в големе появилась трещина. От последовавших затем ударов она стала расширяться, пока голем попросту не развалился.

— Что и требовалось доказать! Бздынь кувалдометром — и от голема остается только крупнофракционный щебень!

Натали счастливо засмеялась. В моих объятиях ей были не страшны никакие големы. Я взял в руки второй томик.

Ледяной голем

Ледяные големы чем-то сродни каменным, только тела их, похоже, состоят из воды. Всё известное человеку оружие просто скользит по шкуре этих созданий. Путешественники должны также знать и постоянно помнить о ледяном дыхании големов, потому как забывчивые рискуют превратиться в сосульку. Один из магов огня рассказывал, что встречал ледяного голема. При этом он явно не смог причинить магу сколь-нибудь значительных неприятностей.

Огненный голем

Согласно рассказам, эти создания способны превратить человека в пылающий факел одним лишь своим прикосновением. Один из случаев столкновения с таким големом был зарегистрирован в прошлом году. Исход схватки остался неизвестен, однако точно установлено, что заклинания молний и льда способны причинить вред огненному голему.

— О чем это, я не поняла? — переспросила Натали.

Я задумался, пытаясь облечь мысли в доступную форму.

— Старая песня. Инструкция о том, что огонь должно заливать водой, а лед боится огня. Главное, чтобы средства защиты были всегда под рукой.

Я сел на кровати и принялся нащупывать рюкзак.

— Ты куда? — всполошилась девушка.

— Спи! Мне нужно подобрать… нужные слова для завтрашней беседы со слугами стихий. Одно хорошо — до плазменных големов здесь научная мысль не дошла. А может, подсказать идею?

Уровень 20. Некромантия как вид народного искусства и ностальгия по-орочьи

По узкой извилистой тропе на высоте около одного метра от ее поверхности летел крупный полосатый шершень. Со стороны казалось странным — подобных целеустремленных шершней ранее не появлялось. Я летел и хихикал про себя. Или «обо мне?» Про себя, обо мне! Как жаль, что насекомые не поддаются тренировке! Их бы можно было использовать вместо почтовых голубей, то есть вместо гонцов.

В прошлый раз мне пришлось лететь через орочьи земли, чтобы значительно сократить путь. В этот раз я летел туда же, но уже с определенной целью. Летел потому, что заклинания «Превращение в шершня» у меня еще были в количестве нескольких штук, а пузырьков с эликсиром ускорения было всего два. Этот замечательный эликсир давал способность употребившему его передвигаться с гораздо большей скоростью. Я подозревал, что способность эта достигалась за счет дополнительного расщепления белков и изменения скорости нервных импульсов — использовавшие эту адскую смесь клялись, что у них после подобного передвижения никогда в жизни не было такого зверского аппетита. В буквальном смысле они были готовы жрать кору с деревьев.

Заклинание превращения также отнимало энергии — будь здоров, но это уже стало для меня привычным делом. Вернувшись обратно в человеческий облик, я съедал предусмотрительно захваченный с собой окорок. Всего и делов! Тем временем шершень (то есть я) долетел до развалин какой-то крепости и свернул налево. Судя по карте, до каменного мешка с големами оставалось совсем немного. Что мне нравится в образе шершня, так это та легкость, с которой можно прыгнуть с обрыва в какую-нибудь пропасть. Насекомое это не может летать на большой высоте (по крайней мере, мне выше двух метров в прыжке подняться не удавалось), но воздушная прослойка между крыльями и поверхностью действует на манер амортизатора.

Я выбрал удобное местечко на повороте и превратился в обычного Наемника. Сожрал несколько килограммов мяса для восстановления «кислотно-щелочного» баланса, а после вооружился вселяющим почтение Кор Ангару «Орочьим молотом». Первым, согласно реестру, был каменный болванчик. В Болотном Лагере для встречи с двумя другими представителями стихий (уж очень я сомневаюсь, что камень — это стихия, все же камень — это своего рода земля) я посетил Идола Кадара и набрал кучу свитков с противоположными по действию заклинаниями типа «Огненная стрела» и «Ледяная стрела». С молниями я решил пока не связываться, так как до конца не был уверен в их воздействии на слуг стихий.

Одним словом, подготовка к рейду заняла у меня минут тридцать. Я слазил на вершину холма, убедился, что на тропинке и впрямь переминается с ноги на ногу каменный голем, размашисто перекрестился и двинулся вперед. В одном месте тропинка вышла на открытое место, где почему-то раздваивалась. Одна часть устремлялась прямо — в земли орков, а другая сворачивала налево и вновь углублялась в скалы. Неподалеку паслось небольшое стадо кусачей, по поводу которых у людей так и не сложилось определенного мнения: вольные это хищники или прирученная орками порода. Не желая оставлять у себя за спиной подобные сюрпризы, я избавился от них с помощью своего нового арбалета. Заодно и проверил игрушку. Ну, что можно сказать? Отдача от этой дуры, как от гранатомета. Знаю, я ведь когда-то служил вторым номером у гранатометчика. А к концу службы и сам научился пулять из него — танк в прыжке подбивал. Шутка.

Восхитившись тактико-техническими данными арбалета, я решительно повесил его за спину, и с молотом наперевес углубился в скалы. Пройти мне позволили немного… тут же раздался топот полуторатонного (а может и больше) тела — из-за угла во всем великолепии показался каменный голем, почти точная копия того, что мне удалось завалить на мосту. Уклонившись от чудовищной плюхи, я размахнулся и ударил ему по опорной ноге. Голем обиженно отпрыгнул и насторожился. Видимо, почувствовал мощь древнего молота. Вот же незадача! Каменный болван чувствует, а я — человек из плоти и крови — ну решительно ничего не ощущаю. Обычный кусок мягкого железа, насаженный на рукоять из не шибко ценной породы дерева.

Со второго раза я его достал. Моя супер-кувалда угодила прямо по каменному туловищу и расколола его на две части. Больше ему не бегать, черепов с костями не крушить… помянем раба божьего, прихвостня беллиарского, слугу некроманта… чего это там белеет? Я носком сапога разворошил кучу щебня, в которую превратился каменный голем, и достал уникальный булыжник. Размером с яйцо страуса. Это было сердце голема — непременный атрибут магии големов. Как я слышал краем уха, големы не берутся из пустоты, а всегда строятся на некоем базисе. Вот такой базис я нынче и держал в руках. Булыжник килограмма в полтора весом. Основа любого каменного болвана. Спрячу я его в рюкзак — авось пригодится!

Осторожно передвигаясь на ставших ватными ногах, я добрел до очередного крутого поворота и глянул за него. Красиво, мать вашу так! Словно станция метро «Новослободская». Переливаясь солнечными искрами, метрах в тридцати от меня застыла пронзительно синяя туша ледяного голема. Острые пики его ушей вращались, точно антенны на крыше противоракетного комплекса. Я отступил и вытащил свитки с заклинаниями огненной магии. Вроде бы и никудышный из меня колдун, однако же, по бумажке повторять могу! Всего у меня было пять свитков — цена на них, знаете ли, тоже не маленькая.

Мне удалось швырнуть в сторону ледяного монстра целых две «огненных стрелы», а затем пришлось в панике отступать. Какое там отступать! Я несся от него, как заяц от охотника! И все же он меня достал своим ледяным копьем… как говорится, пуля была на излете. Мне удалось запрыгнуть за валун и там уже обессилено свалиться в прострации. Обеих своих ног я попросту не чувствовал, а глянув на них, содрогнулся. По самые колени они представляли собой глыбы льда. Боясь пошевелиться (так как кости могли попросту отколоться), я вытащил рюкзак и выпил зелье восстановления. Мало-помалу корка льда растаяла, образовав под моей задницей лужу приличных размеров. В ногах приятно закололо, а еще через несколько минут я был живее живого. Правда, с мокрой задницей.

— Ничяво! — пробормотал я, — огненный голем подсушит.

— Балда! — фыркнул внутренний голос, — ты сначала этот «рефрижератор» пройди! Что-то непохоже, чтобы он копыта откинул.

Шмыгнув носом, я снова достал свитки с огненной магией. Глянул за поворот — ледяной монстр переминался с ноги на ногу. Не так уже беспечно, как раньше — невооруженным взглядом были заметны деформации и повреждения, причиненные моими «огненными стрелами». Я насупился и принялся снова читать заклинание. Пятой стрелой мне удалось его достать. И то… если бы не я его достал, то он погрузил бы меня в глубокий анабиоз. С билетом в один конец. На радость этому самому Ксардасу. А так снегурочка растаяла…. А я был цел и невредим. Но впереди находилась самая страшная из стихий — Огонь. Храбрясь, я запел песенку, которую тут же и выдумал, и пошел дальше — к следующему повороту.

Яркий свет! Растаяла Снегурочка…

Шансов нет!

И не было у ду-роч-ки…

Стоп! А ну, назад! Поковырявшись в ледяных осколках, я вскоре нашел то, что искал — сердце ледяного голема. Как бы выразился физик, тело с нулевой по Кельвину температурой. Хорошо, я хоть брал его в рукавице. Иначе отморозил бы ладони к такой-то матери. Сердце заняло свое место в одном из бесконечных отсеков бесконечного рюкзака. Как говорится, до востребования.

Расхрабрившись, я в духе лучших коммандос (Шварца и Сталонне) выскочил из-за скалы и метнул в огненное чудище «ледяную стрелу». В ответ до меня донеслось басовитое гудение пламени, а затем раздался топот. Вы скажете, что огненный голем топать не может, но этот топот, кажется, будет стоять в моих ушах многие годы. Я мчался по узкому проходу, а мне вслед летела огнеметная струя. Я на ходу достал из-за пазухи приготовленный пузырек с зельем ускорения и, откупорив его, хлебал из горлышка волшебную пенящуюся жидкость. В момент колени мои обрели невиданную резвость, а подошвы, казалось, не прикасались к земле. Я несся на зависть племенным жеребцам и в номинации на звание «самого быстрого хищника года» мог бы запросто спорить с гепардом. Разница была только в том, что гепард развивает огромную скорость на коротких дистанциях в погоне за дичью, а нынче гнались за мною, и я без роздыху отмахал полкилометра.

Впрочем, кто знает, какую скорость способен развить гепард, если гнаться будут за ним. Возле убиенных мною кусачей я затормозил и свалился почти без чувств. Да-с, господа! Это вам не в облике шершня пожирать пространство. Здесь чистая физкультура — из последних сил достав охотничий тесак, я принялся кромсать тушу ближайшего кусача, вырезая наиболее сочные куски мяса. Я жрал сырое мясо и не чувствовал ни малейшего неудобства, а наоборот, ощущал, как в меня вместе с ним вливаются громадные порции энергии. Да уж, сытому голодного не понять. А по-настоящему голодным я был… ну, наверное, впервые в жизни. Теперь я понял, почему акулы глотают куски скал, набивая себе желудок. Ей-богу, не было бы кусачей, глотал бы камни и я.

Даю вам честное благородное слово Наемника в шкуре тролля: увидав меня, с перепачканной свежей кровью рожей, голем испугался и немного попятился. Попятился настолько, что я без запинок смог швырнуть в него две «ледяные стрелы». Затем я отскочил назад за скалу и тоже немного попятился. И как только голем показался из-за поворота, я ударил в него «ледяной глыбой». Все! Выносите тело! Как же мне в этих углях найти сердце?

Нашел. Оно оказалось похоже на очень крупный уголек. Раскаленный до того, что я начал всерьез опасаться, как бы оно не пропалило мне мой рюкзак. Затем я придумал и положил его рядом с сердцем ледяного голема. Пусть нейтрализуют друг друга — так, по-моему, рассуждал покойный Ньютон в послесловии к своему третьему закону…

Я жив! Я прошел всех слуг стихий! Где этот некромант по имени Ксардас, чья башня нависает своей рогатой башкой над орочьими землями и видна издалека? Мильтен утверждал, что со смотровой башни Замка в Старом Лагере ее видно даже очень хорошо. До конца каменного мешка идти было недалеко, поэтому я взвалил рюкзак с трофеями себе на спину и побрел вперед походкой смертельно уставшего человека. Ну, Слава Богам! Нашел!!!

Вопль получился, пожалуй, посильнее, чем в свое время у Архимеда. Справа от дороги — башня Некроманта, слева — озеро. Не слишком большое, но воды в нем хватит, чтобы мне утолить жажду и отмыть испачканное кровью лицо. Иначе Ксардас может и испугаться — все-таки живой человек, не голем. Я уверенно свернул налево (помните, я говорил, что мальчикам всегда налево?) и принялся раздеваться. Маги Круга Воды утверждали, что в радиусе доброй сотни метров от башни Некроманта живность не водится, поэтому нападения я не опасался. Думаю, в озере не водилось даже крупной рыбешки.

Выкупавшись и очистившись от скверны с помощью большого куска пемзы, я почувствовал себя увереннее. А когда еще и побрился… я думаю, меня поймут многие из мужчин. Ванна и глоток кофе возвращали жизнь и вовсе в мертвые тела. Одним словом, купание в высокогорном озере преобразило меня, даже как-то расхотелось в башню эту проклятую заходить. Но что же делать, когда долг — превыше всего. Я взлохматил пятерней отросшие волосы, чтобы быстрее высохли, напялил на себя доспехи и, не торопясь, направился к башне. Кстати, доспехи Наемника выгодно отличались от соответствующего облачения Стражников тем, что одному их было надевать не в пример проще.

Зашел я в эту башню. Первым делом осмотрелся по сторонам и увидал сундук. Ну, что же! Сундуков таких я еще не открывал! Он даже и не заперт был, аж не интересно! Зато сколько зелий в нем хранилось! Для нашего брата — первое дело. Я торопливо переместил зелья в свой рюкзак и направился в смежное помещение, откуда доносился непонятный звук непрерывно раскрывающегося зонтика и небольшой аромат серных курений. Что за дьявол! Посредине залы махал крыльями самый настоящий демон, оставаясь при этом на одном месте и, время от времени, выдыхая клубы фиолетового дыма.

— Совсем ты охренел, смертный! — проворчал голос прямо у меня внутри, — у Некромантов зелья воровать.

— Смертный? — не понял я, — а кто это со мной бакланит?

Я развернулся и внимательно осмотрелся. Никого. Еще раз повторил ту же операцию. Опять никого.

— Хе-хе! — снова донесся голос, — а вроде умный парень.

— Так это ты со мной разговариваешь? — обратился я к демону. Тот только вздохнул.

— Слушай, а ты не знаешь такого типа, по имени Ксардас? — спросил я.

В моем мозгу снова раздалось отчетливое «Хе-хе!».

— Тебя еще в проекте не было, когда этот тип Родину защищал. Некромант Ксардас — мой Хозяин.

— Слушай, мне очень нужно встретиться с твоим хозяином. За жизнь переговорить, то да се…

— Сожалею, но никак. Мой хозяин разрешил мне впускать только того, кто представит доказательство своей победы над тремя стихиями.

— И где же я возьму такие доказательства?

Демон тоскливо выпустил изо рта полтора кубометра сероводорода.

Стало вовсе мерзко, причем я сразу понял, что сердца трех големов придется отдать. Снял рюкзак и полез в него.

— Вот сердце каменного голема!

Кусок камня исчез из моих рук, точно сработал очень опытный карманник.

— Остаются еще два доказательства.

— Вот сердце ледяного голема.

— Остается только одно доказательство!

— На! Все забирай! — протянул я на вытянутой руке сердце огненного голема.

— Хорошо! — прошелестел голос, — вот, держи руну переноса в покои Хозяина.

Неожиданно у меня в руках оказалась руна точно такого же фиолетового цвета, как и дым, что выдыхал демон.

— Слушай, — произнес я, — а может, ты мне вернешь сердца? Нафига они тебе?

— Пошел вон. Не наглей! — кратко отвечало порожденье Тьмы.

— О кей!

Я взглянул на руну и прочел вспыхнувшую в моем мозгу ахинею на старославянском. Очутившись в другом помещении, удовлетворенно осклабился. Скоро я увижу этого Ксардаса. Но для того, чтобы повидаться с Некромантом, мне пришлось преодолеть несколько коридоров и лестницу на другой этаж. Поначалу я очутился в небольшой комнатке, из которой вел ход наружу, где Некромант, очевидно, производил некоторые наблюдения за звездами и светилами. По крайней мере, я не додумался до другого использования этой открытой площадки. Я уж не стану упоминать, что все сундуки, встречающиеся на моем пути, были тут же досмотрены и профессионально обчищены.

Отдельно, пентхаусом, располагалось здание библиотеки Некроманта. О том, что это именно библиотека, можно было догадаться по длинному ряду стеллажей с книгами, заметных невооруженному глазу даже снаружи. Я мысленно перекрестился и вошел внутрь. Пока мои глаза привыкли к полусумраку, ноги несколько раз едва не споткнулись. Шум, производимый мной, привлек внимание человека в темной одежде, стоящего у дальнего шкафа и погруженного в изучение какого-то труда.

— Какого черта? — раздражительно заявил он, — это кого, в душу мать, ко мне принесло? Давненько ко мне никто не заглядывал.

— Улучшайте дороги! — буркнул я, — и будет вам счастье!

— Чего? — пристальней вгляделся в меня Некромант, — да никак земляк! Ты откуда здесь взялся?

Глубоко посаженные глаза недоверчиво смотрели из-за кустистых бровей. Казалось, Ксардас впервые за многие годы озадачен. Лицо его отвыкло вытягиваться.

— А вы что, тоже с Земли? — удивился я.

— А откуда же еще? Земляк, черт побери! Надо же, я уже думал, что никогда не испытаю это чувство… давно забытое чувство радости встречи!

Ксардас осмотрел меня с ног до головы.

— Надо бы по случаю такому пожрать чего да выпить, — произнес он, — да я — аскет, понимаешь. Тело привыкло к многолетнему посту.

— Я там, кстати, в сундуках твоих пошарил, — покаялся я, — зелья прикарманил…

— Да шут с ними! Это ж награда для того, кто появится здесь. Хотя и без тебя тут гаденышей хватало, но никто не смог справиться с моими слугами. Пробегали мимо — и прямиком ко мне. Здорово, Ксардас! Пришлось принять меры, уничтожить ход между первым и вторым этажом. Демона поселить, понимаешь, вместо дворецкого. А ведь я так и понял: если кто и пройдет мимо моих слуг, то только парень с Земли! У местных напрочь отсутствуют навыки логического мышления. Даже у Магов… ты думаешь, какого черта я ушел с такого ответственного поста? Заколебали, консерваторы долбаные!

Я во все глаза смотрел на него и не верил. Настоящий мужик с Земли! Он же продолжал сварливым тоном:

— Маги Круга Огня никогда не имеют дела с другими стихиями, Маги Круга Огня не прибегают к помощи враждебных сил! Там на материке мудак один в рясе остался, бывший мой заместитель. Пирокар его фамилия… вот уже где мудило! Да и местный Корристо ничем не лучше!

Разволновавшийся Ксардас залез ко мне в рюкзак и вытянул оттуда бутылку самого лучшего вина. Полы его широкого одеяния подметали пол. Щелчком пальцев он сбил с горлышка сургуч и прочистил его.

— Вино! — довольно рыгнул он, вылакав за один глоток не менее полубутылки, — не поверишь, лет десять вина не пил. А ты, собственно, кто такой?

Он присел в сотворенное из воздуха кресло, а мне сотворил точно такое же. Еще один щелчок пальцами, и перед нами пылает камин с жарящимся в его пламени, насаженным на вертел, поросенком. Рукоять вертела поворачивает небольшой бесенок в локоть ростом и с небольшими рожками на голове. Когда поросенок был готов, а бутылка с остатками вина превратилась в пятилитровый бочонок, кубки были наполнены, и я начал свой рассказ…

…Когда Некромант узнал, что я попал в Мир Миртаны прямиком из две тысячи пятого года, его едва не хватил Святой Кондратий. После этого он потребовал, чтобы я вкратце пересказал ему историю Земли второй половины двадцатого века и начала двадцать первого, что отняло у меня почти сутки. Нужно отметить, что Ксардас реагировал на мой рассказ неоднозначно, совсем не так, как должен был (по моему мнению) реагировать старый чекист. А в том, что он был некогда чекистом, мой собеседник признался сразу. Да и замашки у него были соответствующие.

— Ну, тем фактом, что система развалилась, я не удивлен, — сказал он, чмокая губами после очередного глотка вина, — семьдесят лет — достаточный срок. Мне интересно, почему она не развалилась раньше — сразу после смерти Вождя. Ведь было ясно, что подобной фигуры на шахматной доске истории больше не предвидится. Могу весь этот хрущевский позор объяснить только одним: население страны привыкло к короткому поводку. Ты спрашиваешь, кто я и кем я был тогда? Хорошо. Меня звали Глеб Бокий.

— Никогда не слышал о вас, — признался я.

— Ничего удивительного. Моя деятельность была не слишком… афиширована. Хотя в определенных кругах… м-м, да!

Вкратце он мне поведал, что его отдел занимался изучением всего того, что выходило за рамки естествознания. Короче говоря, они изучали всяческие паранормальные явления: полтергейст, ведовство, психоэнергетику, астрологию и прочие. Ставили разные эксперименты по рецептам из старинных книг и дневников средневековых колдунов. Собирались даже посетить Тибет и найти все-таки эту окаянную Шамбалу — город мечты. В 1935 году в результате одного из таких экспериментов Глеб Бокий неожиданно обнаружил себя в высокой башне на берегу моря. Он был одет в невообразимые бордово-серые одежды, но рядом не было совершенно никого, чтобы хотя бы узнать время.

— Ты не представляешь, каково мне было поначалу. Но хоть замечательно, что вокруг находилось множество книг, пергаментов и свитков… а так же записей моего предшественника. Так мало-помалу выяснилось, что я — Верховный Маг Круга Огня, а так же, что моя Империя находится в стадии перманентной войны. За полгода мне пришлось освоить самостоятельно три круга Магии, чтобы чувствовать себя уверенно на своем месте…

— А Сатурас мне говорил, что у вас — шестой круг Посвящения, — не утерпел я.

— Сатурас — идиот! — фыркнул Ксардас, — шестой круг я прошел давным-давно. Знаниям, которыми я обладаю, вообще… они не классифицируются. Вот, по глазам вижу, что ты понял! А этим, так называемым Магам, пришлось бы постигать смысл этой фразы три месяца через многократные посты и умерщвления плоти. Жаль, что ты не пошел по пути Магии — я вижу, что мог бы в краткие сроки дойти до шестого круга.

— Магия чересчур похожа на философию! — буркнул я, — а у меня с этим нелады. Особенно, та часть Магии, что не связана с прикладным воздействием.

— Это точно, — согласился Некромант, — тогда я не понимаю, зачем ты пришел ко мне. А-а! Кажется, я начинаю догадываться… уж очень у тебя лицо характерное. Все мысли на нем написаны симпатическими чернилами. Это Сатурас прислал тебя ко мне… но зачем? С какой целью?

— Магам Круга Воды необходима твоя помощь, чтобы взорвать рудную гору.

— Глупцы! — безапелляционным тоном заявил Ксардас, — у них ничего не получится. Дело вовсе не в магической горе. А с чего это им занадобился я? Неужели Маги Круга Огня отказали братьям в помощи?

— Маги Круга Огня мертвы. Их всех убил Гомез, когда обрушилась Старая Шахта.

— А ведь я предупреждал Корристо! — сварливо заметил Некромант, — Гомезу нельзя доверять. Он такой же темный жлоб, как и все они. Что поделать — дитя века!

Вот теперь наружу выплыли некие черты прежнего чекиста Бокия. Не могла не сказаться старая партийная закалка. Он еще некоторое время брюзжал, что ему никто не верил, поэтому пришлось тащиться в земли орков и жить отшельником два десятка лет, не имея сношений ни с Внешним, ни с Внутренним миром.

— А если не секрет, сколько же вам лет? — спросил я, — на вид никак не дашь больше шестидесяти.

— Вздор! — по привычке каркнул он, — я попал сюда, когда мне было пятьдесят шесть. С тех пор прошло почти тридцать лет! Слышь, Марвин, и что, всех Магов Круга Огня порешил этот безумец?

— Абсолютно. Всех, кроме Мильтена.

— Мильтена? Кто такой Мильтен? Не знаю никакого Мильтена!

— Это совсем молодой Маг, круг первый, от силы — второй.

— А! Ну, тогда конечно!

— Постойте, — внезапно вспомнил я, — а ведь это вам я нес письмо! Мильтен еще сказал, что это — для Ксардаса. Его забрал Корристо.

— Какое еще письмо? — не понял Некромант, — я не веду ни с кем переписки вот уже долгие годы.

Я почесал затылок и напомнил ему обстоятельства моего появления здесь. Рассказал, как человек в одеянии Мага Огня вручил мне свиток с наказом вручить его Верховному Магу Круга Огня. Вручить-то я вручил, но оказалось, что письмо было адресовано Ксардасу — моему сегодняшнему собеседнику.

— Долгие годы! — вздохнул Ксардас, — хотя бы знать, кто там писал и чего. Ты, хитрая рожа, случайно не подсмотрел, чего там было написано?

Я отвел глаза.

— Было дело. После вынужденного купания сургуч слегка отстал, и я просмотрел это сообщение. Но практически ничего там не понял. Мне еще показалось — ерунда какая.

— А вспомнить не можешь?

— Отчего не могу. У меня почти фотографическая память.

— Тогда давай вспоминай быстрее. Это, наверное, то послание, которого я так и не дождался в свое время.

Я прикрыл глаза и попытался вызвать в памяти картинку. Вот я вылез из воды, вот достал из-за пазухи свиток. Тогда я его еще не таскал в рюкзаке. Вот я его развернул, чтобы просушить на солнце. Ага! Вот!

«Многоуважаемый мастер!

Ваше предыдущее письмо вызвало беспокойство среди магов. Мы посоветовались, и в этом послании сообщаем Вам о нашем решении. Братство представляет собой большую опасность. Оно угрожает нашей торговле с королем, угрожает нашему королевству и Вашей жизни. Вам необходимо отправить к сектантам одного из своих людей, чтобы разузнать, какой бог наделяет их силой, и какими знаниями они обладают. Когда это станет известно, мы сообщим священнослужителям о том, что мы вместе отправим этого темного бога туда, откуда он явился. Наши ученые работают над древними манускриптами. Мы постараемся сообщить Вам все, что сможем узнать.

Да поможет нам Иннос!»

— Марвин! Ты просто гений! Но каким образом тебе удалось запечатать послание обратно? Ведь ты его как-то запечатал?

Я пожал плечами. На самом деле, я не изобретал никаких новых методов, а просто приклеил сургуч обратно казеиновым клеем, некоторое количество которого выпросил у Гуно. Ксардас же от моих методов пришел в восторг и сказал, что в свое время он бы охотно взял бы меня к себе заместителем.

— Ну вот! Это именно то, что я хотел услышать! Дело вовсе не в Барьере и не в горе магической руды! Кто так утверждает, еще больший кретин, чем Корристо. Маги Огня взялись не с того конца распутывать проблему! И очень долго удивлялись, почему это у них ничего не получается! Представляешь, ни один из них так и не задал себе вопроса, почему Барьер настолько превысил первоначально планируемые размеры!

— А на самом деле? Почему? — спросил я.

Ксардас помрачнел.

— На самом деле (я все больше уверяюсь в этом), разгадка кроется под городом орков.

— Город орков! — изумленно вскричал я.

Некромант выгнул брови гиперболой.

— Орки вовсе не такие тупые создания, какими их пытаются представить. На самом деле их цивилизация едва ли не старше нашей. Их город находится неподалеку, там даже есть нечто вроде Храма…

— Знаю, был я в том Храме. Ничего особенного.

— Болван! — наградил меня крепким эпитетом Ксардас, — я говорю о подземном Храме. Некогда орки под своим городом выстроили Подземный Храм в честь какого-то бога. Выстроили, естественно, руками пленных людей. И вот, я полагаю, что разгадка кроется именно внутри этого Храма.

Я поджал губы и скептически поинтересовался:

— А на чем основана такая уверенность?

— Да есть кое-какие намеки. Я даже знаю одного типа, кто может предоставить нам соответствующую информацию.

На чело Некроманта наползла задумчивость. Какая-то угрюмая задумчивость.

— Не так давно сюда забрел один любопытный орк. Мои слуги схватили и привели его ко мне. Знаешь, что он сказал под пытками?

При слове «пытки» меня передернуло, точно затвор автомата Калашникова. Не очень я уважал эти средневековые методы допроса третьей степени. Ксардас, видя такие дела, широко ухмыльнулся. Ну, конечно! Этому дьяволу пытки давно вошли в привычку. Сначала в той жизни, а затем и в этой.

— И что показал мнэ-э… допрос этого орка? — поинтересовался я.

— Он сказал, что неподалеку отсюда, в развалинах старой крепости на горе, с недавних пор поселился изгнанный шаман орков. Об этом шамане я слыхал уже давно, поэтому тебе стоит сходить к нему и переговорить с ним.

— Мне? — изумился я.

— Ну, не мне же. Только смотри, аккуратнее. Шаманы орков — те еще звери. Чуть что не понравится — запросто поджарить может.

— Вот спасибо! А за что хоть шамана изгнали? Может, он в каннибализм ударился?

— Не знаю. Мои слуги слегка переусердствовали, и орк преждевременно отправился в мир иной — к себе домой.

Я обреченно допил пол-литра вина и сказал:

— Ну, раз такое дело, то найдем мы этого орка. А как же я с ним разговаривать буду? Их речь похожа на какое-то похрюкивание…

— Возьмешь с собою еще бочонок вина, выпьешь его и похрюкаешь на тему Подземного Храма.

Ксардас поднялся из кресла, в котором просидел едва ли не сутки, и со скрипом разогнул спину.

— Соли откладываются. Нужно опять очищающее зелье готовить. Старость — не радость.

— Слышишь, старче! — окликнул его я, — ты бы мне кровать какую сотворил, честное слово! Притомился я чего-то от вина и приятельской беседы.

— В пути отдохнешь и протрезвеешь! — строго сказал он, — время не терпит. Что-то мне в последнее время Барьер не нравится. Как будто чует что…

Отвесив церемониальный поклон, я попятился задом на открытую всем ветрам асотею и там превратился в моего любимого насекомого — шершня. Не знаю, чем это было вызвано, но мой шершень в этот раз валял изрядного дурака. Вероятно, сказывалось влияние алкоголя, что в крови человека был почти незаметен, а вот шершню добавил немало отваги. До сих пор ломаю себе голову — ну на кой мне было нападать на того шныга? Шныг, бедняга, от такой подлости едва не окочурился. Они ведь с шершнями всегдашние соседи-приятели. А моего шершня потянуло на подвиги с далеко выдвинутым вперед жалом.

Едва я отбился от этого чертового земноводного! Причем пришлось применять технику пилотов второй мировой войны: я заваливался на крыло, делал бочки, крутил мертвые петли и виражи. Закончилось это дело классическим иммельманом и паническим бегством. Далеко позади израненный шныг недовольно клекотал и харкал кровью. Но мне тоже досталось. Одно крыло было наполовину оторвано, а жало я потерял в схватке.

Все же до горы с развалинами крепости я дотянул. Там превратился в человека, подлечился магическими эликсирами и задал жару четырем оркам, что стояли в дозоре. Двоих мне удалось снять из арбалета, а остальных я прибил, возвратясь после все того же хитрого тактического приема под названием «паническое бегство».

Нет, вредно пить так много вина. Против четырех орков сражаться в человеческом облике — это все равно, что на шныга в облике шершня нападать! Я пожалел, что рядом нет никакого ручья — вот где остудил бы буйную головушку. Пришлось выпить еще один эликсир лечения — только тогда я почувствовал, что хмель выветрился из меня практически на семьдесят процентов. Глянуть бы на себя в зеркало — получить еще один инфаркт. Как бы меня этот орк-шаман не испугался в таком затрапезном виде…

Я пожал плечами, хмыкнул и побрел по серпантину, с каждым витком все более приближаясь к цели своего путешествия — развалинам старой крепости. В старину все крепости строились на высоких холмах, с одной стороны которого обязательно протекала река, а то и две. Предпочитали строить, во всяком случае. В гору наступать всегда труднее. А господствующая высотка — она и в Африке… пирамида… Хеопса.

С такими мрачными мыслями я почти добрался до самой вершины холма, когда сквозь покров моей задумчивости стали пробиваться какие-то посторонние звуки. Сразу я их принял за звуки работающей кузницы — уж больно все это было похоже на бряцанье молотков по наковальне. Неужели этот орк на старости лет решил оставить шаманство и освоить мирную профессию? Вряд ли! Такие умирают, но не сдаются. Затем мне послышался более знакомый звук. По-моему, с таким эффектом уходят в цель файерболлы — заклинания типа «огненный шар». Неужели на моего шамана кто-то напал? Эй! Это — моя добыча!

Выхватив меч, я с рычанием ринулся в развалины. Нужно отдать должное древним строителям: эти стены трудновато было сокрушить. Но Время — не только лучший лекарь. Оно так же лучший разрушитель. Что не смогли разрушить войска осаждающих, оно с легкостью отправило в небытие. Ибо оно единственное, кто может игнорировать понятие предела прочности. На чем это я остановился? Ах да! Из-за этих долбаных, не до конца разрушенных, стен я едва не заблудился. Пришлось побегать, пока в дальнем углу не обнаружилась толпа здоровяков-орков, месивших своими топорами одинокую фигуру в пестрых одеждах.

— Держись! — проорал я, бросаясь на помощь.

Вот умник, однако! Нет, чтобы промолчать и бить по мускулистым спинам, мне просто необходимо было эффектное появление Марвина-мстителя. А между тем старого шамана зажали в углу не простые орки-лохи, с которыми я клеил «разборки» на кладбище, а самые настоящие элитные бойцы. И отличались они от обычных копейщиков, как близнецы из одноименного фильма со Шварценеггером и Денни де Вито в главной роли. Единственное, что позволяло мне выглядеть предпочтительнее, так это шаблонность их стиля боя и полное отсутствие импровизации.

Клановые бойцы орков отличаются от простых разведчиков (самая низшая воинская ступень) не выучкой и не мастерством, а всего-навсего силой и удачливостью. Как мне рассказывал Айдан, положение орка в Орде зависит от того, скольких врагов он убил. И только на уровне полководцев существуют некие принципиальные отличия. Говоря попросту, таких не берут в полководцы. В смысле, простых рубак.

Удалось мне прикончить двоих, а шаман поджег одного, и теперь тот ревел, объятый пламенем. Оставшийся боец, казалось, никак не может решиться, на кого ему нападать. В конце концов, шаман метнул в него файерболл, а я угостил двумя режущими ударами по системе «крест-накрест». Из орка полезли его могучие потроха, шаман повернулся к миру жопой, а я же застыл, как оплеванный.

— Эй! Кро-так, мать твою растак! — мне ничего не оставалось, как пытаться завязать беседу.

— Уга! — ответил шаман, поворачиваясь.

Я внимательно рассматривал первого настоящего орка-шамана, которого мне довелось повстречать в этой жизни. От обычного орка он отличался большим количеством шерсти, приплюснутым лбом и умопомрачительной расцветкой одежки. Даже набедренная повязка его была раскрашена в некие боевые цвета. Ну, и вместо топора в его лапах был шаманский посох, имеющий колоритное название «Гратханак»… а может, он назывался немного иначе. Не буду спорить — в орочьих проблемах я пока не разбирался вовсе. Тем временем орк заговорил со мной на ломаном языке людей. Ну, чисто горец-айзер, спустившийся с горного пастбища в райцентр купить мороженого.

— Типа, бледнолицый друг спас жизнь старого Ур-Шака. Моя понимать!

— Откуда ты знаешь наш язык? — удивился я.

Орк немного замешкался и конфузливо посмотрел на меня. В его взгляде я прочел, что он знает не только человеческий язык, но также человеческую печень, сердце и некоторые ценные места со спины.

— Старый Ур-Шак много зим тому назад был пленником на шахте людей, и до сих пор его спина помнит дружеские тумаки и удары бичом. Потом я удрать, но язык не забыть. Ур-Шак очень благодарить бледнолицый незнакомец, за то, что он спасать его никчемная жизнь. Мои братья хотели меня убить.

Судя по всему, он говорил правду. Ксардас утверждал, что орки не умеют врать в принципе — это чисто человеческое изобретение.

— А почему твои братья хотели тебя убить?

— Меня выгнали из дома, потому что я говорить, что Крушак — зло!

— Кру-шак? — удивился я.

— Люди говорят «Спать».

— А-а! Так ты говоришь о Спящем! А что тебе о нем известно?

Ур-Шак задумчиво пошевелил губами, точно корова, которой вместо сочной травы попалась на зубы ее вчерашняя лепешка.

— Давным-давно… было пять братьев. Все были сынами духов, как Ур-Шак…

— Шаманами?

Орк кивнул своим приплюснутым лбом и продолжал дальше:

— Братья вызвали Крушака. Чтобы он помог одолеть врагов… понимать?

— Ясен палтус!

— Братья строить Подземный Храм для Крушак…

— Точно! — прервал его я, — Храм под городом орков!

— Не перебивать! — раздраженно проворчал Ур-Шак, — я продолжать. Но Крушак оказался злым. Он забрал себе сердца братьев и теперь они не живое и не мертвое. До сих пор бродить по Храму. Крушак проклял и строителей Храма. Они тоже мертвые бродить.

— А что же остальные орки? — воскликнул я, — те, которые были наверху, в городе?

— Братья запечатать Храм. И приносить Крушак жертву. Когда приносить жертва, Крушак добрый. Такая вот холера, как говорить бледнолицый в шахта. Я не знать, кто такой Холера, но слово мне понравиться.

Я быстро прокрутил в мозгу туманные намеки Ксардаса и рассказ Ур-Шака. Все сходится!

— Мне нужно срочно попасть в Подземный Храм Спящего!

Ур-Шак отрицательно покачал своей башкой.

— Большой глупость. Братья тебя убить. Дома много братья. Братья сильные… Ур-Шак хотеть домой!

— Но мне действительно очень нужно попасть в Храм! — упрямо гнул я свою линию.

— Братья очень сильные. Не пустить чужак!

— А я! А я знаешь, какой здоровый! Раз мечом — нету орка, два мечом — нету другого орка! Видел, как я разобрался с этими четырьмя?

— Их быть три! — хмыкнул орк.

Я огляделся. Что за наважденье? И вправду, рядом валяется только три трупа. А я точно помню, что их было четверо! Неужели, с похмелья в глазах двоилось? Орк усмехнулся, обнажив в усмешке желтые пополам с кариесом клыки, и сказал:

— Дома возле Храма есть еще братья — сыновья духов. Они спалить чужак огнем. Чужак не пройти в Храм!

— Торпеду тебе под форштевень! — выругался я, — чё делать-то?

Ур-Шак задумчиво высморкался и предложил:

— Есть выход! Чужаку нужно найти Улу-Мулу. Тогда он сможет войти домой к оркам.

— Чего? — не понял я, — это еще что за фигня? На что хоть похоже твое Улу-Мулу?

— Улу-Мулу! — с почтением нараспев проговорил орк, — есть символ. Знак воинская доблесть и отметить Герой. Кто носить Улу-Мулу, орки уважать и не трогать. Правда, их собаки Улу-Мулу не замечать и чужака все равно хватать, но чужак что-нибудь придумать.

Отлично. Теперь осталось только узнать, что представляет собой это самое Улу-Мулу.

— Слышь, старина, ты мне хоть намекни, на что похожа эта вещица! — взмолился я.

— Чужак идти к друг Ур-Шака в шахта. Друг дать чужак Улу-Мулу. Ур-Шак убежать из шахта много зим назад, а друг болеть и остаться. Чужак идти к друг.

— А если твой друг уже навернулся от болезни?

— Нет! Друг жить — я чувствовать. Друг даст чужак Улу-Мулу. Чужак взять Улу-Мулу и не умереть.

Ладно. Остается узнать, в какой шахте сидел на привязи мой новый знакомый. На вопросы о географическом положении его бывшей тюрьмы орк упрямо пожимал плечами:

— Шахта под деревня, в лощине.

Я перебрал в уме все три известные мне шахты и решил, что критерию «в лощине» соответствует только Свободная Шахта. Да и по закону подлости все совпадало. Она как раз была захвачена подонками Гомеза… а мне туда ну очень было надо.

— Ты был в плену на Свободной Шахте?

— Ур-Шак думать, что она называться именно так. Солдаты там носить такой же одежда, как и на чужак.

— Мог бы это и раньше сказать!

— Чужак не спрашивать.

Я немного помолчал, а затем спросил:

— Что ты собираешься делать дальше?

— Не знать, — вздохнул Ур-Шак, — хотеть домой. Сильно хотеть домой!

Он глубоко вздохнул, в его легких что-то заклекотало, и чтобы побыстрее отвязаться от такой сентиментальной концовки, я сказал:

— Спасибо тебе за помощь!

— Всегда рад! — откликнулся орк, — чужак теперь как брат для Ур-Шак. А братья я всегда кушать последними.

Уровень 21. Антитеррор

Над моей прекрасной новой Родиной занимался вечер. Отвернувшийся задницей к стене Ур-Шак был прекрасен, аки пятно мазута на океанской волне, а я стоял и раздумывал, не нужно ли мне чего в этом районе. Неподалеку, в нескольких метрах, стояла чудом сохранившаяся сторожевая башня, и мне пришло в голову ее осмотреть. В последнее время я стал чувствовать потребность в обогащении, что просто шло вразрез с моими прежними взглядами на жизнь и отсутствием всякой корысти. В чем здесь дело — я не раз задавал себе этот вопрос, но ответа пока не нашел.

Башня оказалась совершенно пуста, если не считать обвалившихся ступенек, ведущих некогда наверх — на смотровую площадку. Туда еще можно было попасть, если поднапрячь мускулы, но стоило ли это делать? Очевидно, стоило. Мне втемяшился в голову вид сундука, стоящего на смотровой площадке и доверху наполненного рудой. Проклиная все на свете и рискуя свернуть себе шею, я начал карабкаться по остовам пролетов. Тем временем солнышко потихоньку заходило за хрустальную сферу Барьера.

Никакого сундука наверху не оказалось. Вместо этого я обнаружил там пухлый томик с надписью «Хроманин. Книга 2». Тьфу ты! Хоть будет чем порадовать Идола Тиона — малый совсем зачах после смерти Юбериона и бегства Галома. Мне было лень спускаться; можно уже доставать руну переноса в Болотный Лагерь — для этого вовсе не обязательно стоять на твердой земле. Но внезапно я вспомнил наказ Диего, а также тот факт, что отсюда очень недалеко до Горного Форта. Пока не наступила тьма, можно было навестить погруженного в чтение древних манускриптов Лестера и сказать ему, что братва ждет его на стрелку.

Ничего не поделаешь — пришлось спускаться. Шаман стоял по-прежнему тылом к врагам и «третьим глазом» рассматривал ближайшее окружение. Недаром йоги говорят, что копчик у прямоходящих — есмь малахадра-чакра и точка мироощущения. Зная, что от развалин крепости до Горного Форта немногим больше километра, я отправился не спеша, точно на легкую прогулку. С моей горы на ту сторону ущелья был перекинут мост, у которого маячила знакомая грязно-зеленая фигура орка-разведчика. Я уже научился толково разбираться в кастах воинов врага, поэтому даже особенно и не волновался. Прошли те времена, когда вид одинокого орка приводил меня в ужас и заставлял бежать без оглядки.

Подойдя ближе, я пронзительно свистнул. Орк встрепенулся и, сжав кулаки, подбежал ко мне. Его калека-топор болтался на поясе. Неужели, он предлагает мне сразиться на кулаках? Он в своем уме? Я после этих эликсиров кулаком могу костыли на железной дороге забивать!

Я встретил его классическим ударом в челюсть. Разведчик зашатался и тут же схватился за меч.

— Не пойдет! — закричал я в гневе, — Тубо!

Ударом ноги мне удалось выбить у него топор. Мы снова сошлись в клинче, где у меня было неоспоримое преимущество. Из разбитой морды у орка хлестала кровь, он пыхтел и хрюкал, негодуя на своем наречии, но я был неумолим.

— Ну, давай, кабанья морда, покажи мне свое кун-фу!

— Кро-так! — хрипел орк.

— А вот так?

Пора было кончать это развлечение, иначе совсем стемнеет. Сказав свою последнюю фразу, я размахнулся посильнее и типично русским «Смерть купца Калашникова» разбил своему противнику череп. Печально хрюкнув на прощанье, орк-разведчик ушел в свою последнюю разведку. Я вытер разбитые кулаки о траву и полил их самым легким из своих эликсиров. Экстрактом лечения, то бишь. Раны затянулись, костяшки перестало саднить. Все-таки, бокс — не самая распространенная здесь забава, хотя нечто вроде рукопашного боя мне однажды довелось наблюдать на тренировке бойцов в Старом Лагере.

Больше до самого Горного Форта мне противников не встретилось. Лестер выглядел взволнованным и чуточку рассеянным, но когда я ему передал просьбу Диего, он вяло отмахнулся и сказал, что придет попозже. Нет, все-таки неблагодарная у меня работа! Осчастливливая одного, озадачиваешь другого. Я грустно улыбнулся, достал руну телепортации и с помощью ее прыгнул в Болотный Лагерь.

— Что нового? — поинтересовался Идол Тион, судя по его лицу, уже поджидающий меня довольно давно.

— Принес второй том «Утиных историй», — пошутил я, — а как здесь дела?

— Ничего нового. Кто болотник собирает, кто постигает азы магии Спящего, будь она неладна.

Я посмотрел по сторонам.

— Слушай, твое Преосвященство, ты мне ответишь на один вопрос?

— Ну… смотря на какой, — нерешительно протянул Гуру.

— На простой. Что ты тут проповедуешь, когда вы уже выяснили, что Спящий — это на самом деле злой демон?

Идол Тион глянул себе под ноги.

— Ну… Учитель Кор Ангар велел беседовать с Послушниками на нейтральные темы. Лично я по ночам разговариваю с другими Гуру о том, что из прежнего опыта нам пригодится, а что можно отбросить за ненадобностью… слушай, Марвин, это все тебе неинтересно. Давай лучше посмотрим, о чем говорится во втором томе Хроманина.

— Ладно! — протянул я, — считай, что от моего прямого вопроса ты ловко отвертелся. Давай смотреть вторую серию.

Вторая книга из цикла «Хроманин» была не намного яснее первой и гласила следующее:

Пришедшие из глубин времён видения Хроманина открыли мне глаза.

И ничто не может поколебать мою веру в них, потому как затронули они самое сердце моё.

Просто верх совершенства! А на противоположной странице и вовсе — лаконично:

Разделённое воссоединяется вновь, если на короткое время разлучено будет сильно.

— Знаешь, господин Идол, — произнес я, задумавшись, — по сравнению с этими «Упанишадами» поэзия какого-нибудь Бусона выглядит простой и понятной.

— Не понял? — протянул Гуру, — а кто такой Бусон?

— Японский поэт, — ответил беспечно я, — есть такая страна — Япония. У них головы повернуты под другим градусом к небосводу. Поэтому даже мысли разные. Некоторые даже пишут стихи…

— Зачитай, пожалуйста, хоть одно! — взмолился он, — я не знаю ни одного творения далеких бардов! Это будет первое!

— Пжалста! — равнодушно ответил я и нараспев продекламировал одно из засевших в голове хокку:

Весенний дождь.

Куда-то бредут, беспечно болтая,

Зонтик и плащ.1

— И что это должно значить? — обеспокоено спросил Гуру, — я, признаться, ничего не понял.

— Да не переживай ты! Это мало кто понимает. Но у себя на родине этот парень в числе знаменитостей… не смотри так на меня! Японцы им гордятся, честное слово!

Идол Тион почесал вторым томиком Хроманина вспотевшую от умственного напряжения лысину.

— Ну… разве что. А тебе что, не понятно написанное здесь?

— Ага! — кивнул я, — особенно написанное на обороте. «Разделенное воссоединяется вновь, если на короткое время разлучено будет сильно». Очень спорное утверждение. Если взять на примере отрубаемой головы, то особенно спорное.

— Голова пристанет, когда жертва возносится на небеса! — возразил Гуру.

— Слушай! — скривился я, — давай не будем о том, чего не знаем.

И тут же вздрогнул. Ведь душа моя, расставшись с телом на Земле, вновь соединилась с ним здесь. Правда, уже с другим телом… однако! Но, может быть, это из тех погрешностей, которыми разумные ученые пренебрегают? Нет, определенно необходимо разыскать все томики этого «Хроманина». Может, я что-нибудь почерпну полезное. И с Ксардасом нужно будет поговорить на эту тему.

Я простился с Гуру и направился в то место, где в последнее время отдыхал душой. Шаги мои были быстры и легки, глаза искали тонкую девичью фигурку у входа в бывший Храм, а сердце пело. Правда, мое настроение немного омрачил тот факт, что на первой же площадке я наткнулся на фигурку Натали с цветами в руке. Перед нею стоял Послушник Талас и что-то вполголоса говорил.

— Простите, что нарушаю вашу идиллию, но «Добрый вечер»? А он действительно добрый, не так ли?

Оба немного смутились. Я это почувствовал. Он понес какой-то вздор, а Натали кротко сказала:

— Талас вот принес немного цветов для украшения нашей опочивальни. Я его как раз благодарила.

— Я тоже благодарю тебя, Талас! — с намеком сказал я, — ты, по всей видимости, хочешь стать моим заместителем по хозяйственной части?

Но Талас не понял намека. Пробормотав что-то насчет готовности услужить в любое время, он быстренько попрощался и исчез.

— Прыткий парень! — тихо заметил я, глядя на маков цвет, покрывающий лицо моей возлюбленной, — говорят, что рога наставляют даже самым отъявленным героям. А знаешь, почему, моя несравненная?

Бьюсь об заклад, но Натали все поняла. Не знаю уж как: то ли по моей интонации, то ли еще по чем.

— Почему? — спросила тихо.

— Потому, что женщины признают только своих личных героев, что ради нее отдаляются не далее, чем на соседский курень за арбузом. А в остальное время вы развешиваете уши для их шика-арной лапши!

— Скажешь тоже, — пробормотала она, — Марвин, я ведь люблю только тебя.

— Только сейчас и только здесь, — кивнул я, — ладно, пойдем! Тяжко быть женой Героя, особенно, когда он устал, хочет есть и пахнет потом. И либидо его куда-то подевалось при виде соперника…

В этот вечер Натали была как-то по-особенному нежна, но я слишком устал, чтобы замечать ее особенности. К стыду своему признаться, завсегдашний герой-любовник куда-то подевался, а его место занял измученный мужик. Лишь только голова моя коснулась подушки, я моментально уснул и вопреки обыкновению, в эту ночь совсем не видел снов. Зато выспался — лучше и быть не может. Возможно, причиной тому были цветы серафиса, принесенные Таласом и внесшие покой в мою мятежную душу.

За завтраком Кор Ангар загадочно посмотрел на меня и сказал:

— Все же, есть у меня мыслишка по оскоплению одного из Послушников. Талас давно жалуется, что его причиндалы мешают ему при ходьбе и создают ненужный дискомфорт…

Натали тихонько ойкнула. Настолько тихонько, что ее услышал только я. Но я не стал раздувать из искры пламя, а только сказал:

— Ну зачем же портить отличный экземпляр! Просто скажи ему, пусть мажет жиром крысокрота два раза в день.

— И что, поможет? — хмыкнул приятель.

— По крайней мере, не натрет о колени.

Хани конфузливо засмеялась. Я поблагодарил женщин за вкусный завтрак и стал собираться. Запустил руку в рюкзак, достал оттуда мешочек, презентованный мне Кроносом, протянул его Натали.

— Здесь тысяча кусков руды. Положи его в свой сундук. Если со мной что-нибудь произойдет, тебе это очень пригодится.

— Что ты, Марвин? — забеспокоилась она, — что-то случилось?

— На крупного зверя иду, Наташка! — вздохнул я, — если что, это — вместо алиментов.

Она закусила нижнюю губу и кивнула. На порог перед бывшим Храмом меня вышел проводить Кор Ангар.

— Что-то ты подозрительно добрый! — сказал он, пытаясь заглянуть мне в глаза.

— Чувствую, как у некоторых ветер в голове гудит! — признался я.

— Так может мне этого Послушника…

— Найдется другой. Спасибо, дружище, но дорога, которую я выбрал, лежит вдалеке от милых семейных домишек. Все, что отпущено нам — это двести грамм счастья на каждом привале.

— Выходит, ты знал, что цветы Серафиса…

Я все-таки посмотрел в его глаза.

— Друг мой, я много чего знаю и еще о большем догадываюсь. И есть еще кое-что, в чем я не могу признаться не только тебе, но даже и себе.

— Ты — великий человек! — искренне сказал Кор Ангар, крепко пожимая мне руку на прощанье.

Все-таки, хорошая вещь — эти руны телепортации. При использовании их напрочь исчезает чувство ностальгии, когда бредешь прочь от Болотного Лагеря вверх по тропинке, чувствуя, как часть тебя самого остается там — внизу. Вместо этого негромкий треск статического заряда — и ты уже стоишь перед мудаком в серо-зеленых шмотках, озадаченно чешущим лысину и жалующимся присутствующему здесь же Риордиану на гнездящихся в его одеянии клопов.

— Алхимик ты или нет? — вопрошал Сатурас, — можешь ты наконец придумать панацею от этих тварей?

— Прокипяти робу полчаса в воде со щелоком! — фыркнул я.

— Эврика! — воскликнул Риордиан, — я это должен записать!

— А-а! — ворчливо заметил Сатурас, — герой наш явился. Ну, что, ты виделся с Ксардасом?

Подловил он меня неплохо. Что же мне ему сказать? Что они — лохи и все эти годы потрачены впустую? Нет, так нельзя. Двадцать лет назад то же самое узнало население СССР, и до сих пор несчастные народы не могут оправиться от потрясения. Вернее, не могли на момент моей физической смерти. Может быть, открыть тайну только Верховному Магу Круга Воды? Вряд ли поймет и он. Вон какая рожа! Глаза горят фанатичным огнем веры в магическую силу рудной горы — ему осталось только долбануть как следует и сотрясти этот мир до основания. А уж потом строить на руинах. Но ведь не зря строиться на пожарище издревле считалось чем-то неприемлемым.

— Ты видал, какие там големы злющие? — спросил я, изо всех сил двигая ушами, — двоих я уже одолел, а вот Огненный поджарил мне мой филей. Качественно…

— Ты «Арканум Голум» читал? — спросил Сатурас.

— Я по «Арканум Голум» сочинение написать смогу! — огрызнулся я, — ты думаешь, это огненный болван стоит и ждет, пока я приближусь к нему со своей «Ледяной стрелой»? Увы! Он бегает взад-вперед по каменному коридору и ищет, кого бы еще поджарить.

— Коллега Риордиан! — обратился Сатурас к присутствующему здесь алхимику, — выдай ему за мой счет пару лечебных зелий, и пусть отправляется на поиски Некроманта.

За сим этот педрила повернулся ко мне задницей и сделал вид, будто углубился в изучение двухстраничного фолианта. Риордиан тронул меня за рукав.

— Пойдем. С тобой хочет поговорить Горн. У него есть идея насчет того, как освободить Свободную Шахту.

Я зашел в лабораторию, взял несколько целебных эликсиров и узнал, что Горн располагается в паре сотен метров выше по дороге к шахте. Там находятся Корд, он и несколько Наемников. Образуют нечто вроде аванпоста.

— А что это с Сатурасом? — поинтересовался я, — какая муха его укусила?

— Он же тебе сказал — клопы достали, — хмыкнул Риордиан, — а кипячение точно поможет?

— К гадалке не ходи!

Уровень 22. Улу-Мулу

Роль Дрейка в этой шахте исполнял мрачный детина в доспехах Старших Стражников, которого я раньше никогда не видел. Едва мы с Горном появились у него на виду, он бросился к нам, сжимая в руках не самый маленький меч. С обеих сторон в нас полетели арбалетные болты, так что пришлось даже немного отступить. Самую малость, чтобы оказаться в «мертвой зоне». Любителем помахать мечом занялся Горн, предоставив мне с помощью арбалета разобраться со стрелками. Очень, знаете ли, непросто целиться в кого-то, когда в тебя летят стрелы и некоторые из них даже пронизывают шкуру тролля, из которой изготовлены доспехи.

Тут одна из стрел угодила в Горна. Здоровяк Наемник выстроил сложную лексическую конструкцию, скоренько прикончил своего противника и, неистово размахивая топором, помчался в сторону стрелка. У того при виде такой неудачи сдали нервы. Он выронил арбалет и бросился наутек. Это позволило мне сконцентрировать внимание на левом стрелке, и вскоре несколькими меткими выстрелами я с ним покончил. Поправил здоровье с помощью эликсира и прислушался. Горн буйствовал где-то внизу, гоняясь за незадачливым стрелком, а мне ничего не оставалось, как перейти на другую сторону моста через расщелину и обшарить труп убитого арбалетчика. Только я вытащил его мешочек с рудой, как возле моего уха просвистел болт. Не меняя позы, я тихонько свалился между трупом арбалетчика и небольшим камнем, принявшись наблюдать.

Из полутемного коридора на цыпочках выходил еще один Стражник. Он держал наготове арбалет и крадучись приближался ко мне. Непослушными пальцами я потащил из рюкзака заклинание «удар молнии». Хвала Инносу — в шахте было достаточно света, чтобы разобрать литеры глаголицы. Шепотом произнес заклинание — в голову незадачливому следопыту ударила молния. Мгновенно обуглившийся Стражник упал и принялся кататься по подмостям в предсмертных корчах. Я вскочил на ноги и подошел к нему.

— Дай… дай эликсир! — пробулькал он, цепляясь обгоревшими ладонями за обгоревшее лицо.

— Не дам! — ответил я, — ты плохой! Ты меня хотел убить!

— Я… хороший! — захрипел Стражник, — дай эликсир.

— Ладно! — поверил я, — тогда на!

Он схватил бутылочку с эликсиром и принялся жадно пить. Я положил руку на рукоять «Удара ярости» и отвернулся к нему спиной. Услышав, как бутылочка разбилась и заскрипел ворот арбалета, резко развернулся и изо всех сил ударил. Коварный и неблагодарный Стражник упал с разрубленной грудью, а его арбалет выскользнул из пальцев и упал на щебень. От удара он выстрелил, и болт пролетел в нескольких сантиметрах от моей коленной чашечки.

— Тьфу ты! — сплюнул я, — вот и делай людям добро. А они — твари неблагодарные! Даже мертвые стараются отомстить… отблагодарить, то есть.

С этими словами я взял в руки свой арбалет и подкрался ко входу в коридор. Здесь было гораздо темнее, чем в основном стволе шахты. Но все же через несколько минут мои глаза привыкли к полумраку. Я рассмотрел в конце коридора еще одного стражника. У того вроде был меч, а дальнобойная «артиллерия» отсутствовала. Я взял на прицел бледное пятно, как будто бывшее его рожей, и нажал на спуск. Раздался тупой звук спускаемой тетивы, а затем вдалеке что-то глухо стукнуло.

— Марк, меня ранили! — раздался страдальческий голос.

— Кто? — спросили откуда-то сверху.

— А шут его знает!

— Может, Фред по крысам стрелял, эй, Фред! Ты куда, сука, целишься? Борку зацепил!

— Звиняйте! — изменив голос, ответил я и выпустил в сторону неизвестного Марка целых три стрелы, — прицел сбил кто-то!

— Кретин! — снова завопили сверху, — ты в меня попал! Выбрось свой арбалет, Фред! Ты так нас всех перестреляешь!

Именно этого я, в принципе, и добивался. Произведя повторную серию выстрелов, пара стрел из которой достигло цели (сверху на подмости шлепнулось что-то грузное), я выхватил меч и бросился добивать болтуна Борку. Своим криком он мог всех переполошить. Услыхав мои шаги, Борка простонал:

— Ты убил Марка, идиот!

— Я и тебя убью! — флегматично ответил я, — вы все здесь одной кровушкой мазаны!

— Марвин? — широко распахнул он глаза, — ах ты, сука!

— Сам ты — курва! — ответил я, приканчивая его.

Наступила полная тишина, которая нарушалась лишь дробью зубов Рудокопа, сидящего где-то вверху на площадке.

— Спускайся, нах! — предложил я ему, — солдат ребенка не обидит.

— Ты убил их всех! — произнес дрожащий голос.

— Ну конечно! А ты предпочел бы, чтобы убили меня…

— Оставьте меня в покое! — завизжал истеричный голос, — я — простой Рудокоп, что долбит сутками напролет пустую породу! За какие-то жалкие пятьдесят кусков в месяц, а меня еще и пристукнуть может любой! Отстань от меня!

— Да сиди ты там! — пожал плечами я, — ты мне и в хрен не уперся.

Сзади вдруг раздались тяжелые шаги и голос Горна:

— С кем это ты здесь общаешься?

— Да вон Рудокоп созрел, а падать не хочет.

— Так у тебя же арбалет! — пожал плечами напарник.

— А-а-а! — заорал Рудокоп, бросаясь вниз головой со своего насеста. Как раз типично в духе «Ragtroll». Или японских камикадзе — священным ветром на линкоры противника.

Я осуждающе глянул на Горна.

— Довел паренька? Такой грех на душу…

— Хо-хо! — рассмеялся здоровяк, — знаешь, сколько у меня грехов на душе?

Я осмотрел его. Стрелу он уже вытащил и, по всей вероятности, провел краткий курс самолечения.

— Слушай, Горн, а ведь ты — матерый волчара. Отчего же ты щеголяешь в средних доспехах? Я недавно в вашем лагере, а уже приобрел у Ли по сходной цене…

— Да пошел ты! Сам знаешь, откуда у пьяницы две тысячи кусков руды? Если я каждый день на сотню кусков выпиваю пива и самогона… есть, правда, способ достать хорошие доспехи, но это слишком опасно.

— Каким образом? — спросил я.

— Нужно принести Ли шкуру тролля. Тогда он продаст хорошие доспехи всего за пятьсот кусков. А тролля завалить — не бабу дрючить. Он, знаешь ли, кусается. Того младенца, что мы с тобой замочили в развалинах, не стоит принимать всерьез.

— Ладно! Куда идем дальше?

Уровень 23. Атрибуты для ритуального топора

— Ну что, принес третий том? — спросил меня Идол Тион, лишь только тело мое материализовалось в воздухе.

— Библиотекарь в запое! — фыркнул я, — может быть, на следующей неделе. А где это тут у вас болотожоры водятся? Я не расслышал!

Гуру сник и настороженно посмотрел на меня.

— А зачем тебе?

— Мне срочно понадобилось выпотрошить парочку болотожоров. Они в местную Красную Книгу, надеюсь, не занесены?

— Дружище, порою мне тебя очень тяжело понять, — он озадаченно смотрел на меня и чесал гладко выбритый череп.

— А меня в детстве даже собственная мать не понимала! — заявил я, — еще в колыбели я просил пива, но почему-то всякий раз мне приносили молоко.

— Такая же ерунда! — признался Гуру, — мне кажется, именно поэтому большинство взрослых мужчин на дух не переносят молока. Но, может быть, ты мне объяснишь, зачем вдруг тебе понадобилось охотиться на этих тварей? На болотожора в здравом уме… не понимаю!

Я снисходительно похлопал его по плечу и в этот раз отправился не прямиком в Храм, а на болото. Болотожор, не спорю, хищник опасный. Но не опаснее некоторых людей. С тех пор, как я пристукнул Шакала и Флетчера, во мне как будто распрямилась алеутская пружина-ловушка. Она резко выпрямилась, а вместе с нею выпрямился и мой, прежде согбенный, духовный облик. Единственное, что меня занимало нынче, так это выбор: с каким мечом мне идти на охоту. Одноручником я владел мастерски, но у двуручника больше степень повреждения. В конце — концов, я остановил свой выбор на двуручнике. Это против достойного противника он — медлительное оружие, а вот ежели в качестве двуручника использовать топор Окила… ох, и злой же я хлопец!

На болоте было все по-старому: допекали комары и шершни. Выбрав удобную позицию для нападения, я упер поудобнее арбалет и принялся стрелять в ближайшего ко мне болотожора. Не скажу, что являюсь обладателем значка «Ворошиловский стрелок», но три болта попали в цель. Да и то! Болотожор — отнюдь не шершень, а куда более объемная мишень. Не попасть в нее лучшему ученику Скорпио — это просто позор. С удовлетворением я отметил, что четыре прямых попадания отправляют болотожора на небеса не хуже снайперского гранатомета. Единственное, что шкура остается почти целой. А за шкуру болотожора можно получить очень неплохое количество руды.

Завалив зверюгу (амфибию), принялся ее потрошить. Сперва, конечно, отделил и спрятал челюсти, а затем принялся за шкуру. Даже обладая неплохими навыками, я провозился за этим занятием почти полчаса. Хорошо, что шкура с болотожора снималась лучше, чем скальп с черепа человека. Несколько надрезов — и тащи громадный чешуйчатый чулок на себя. Еще пять минут упорства — и шкура скатана в упругий сверток, а он помещен во все тот же рюкзак.

Понравилось мне это дело. Следующей мишенью я выбрал сразу двоих болотожоров. Пока твари разобрались, с какого боку им дует, пока решили меня взять в разработку… один уже отправился в последний путь. Другой же с упорством парового локомотива пер на прямо меня. Немного запоздало я отложил в сторону арбалет и потянул из-за плеч громадный топор. Ого! Болотожор при виде топора даже несколько засомневался, стоит ли ему продолжать это безнадежное дело. Но времени на раздумья у него уже не было. Молодецки крякнув, я отправил двенадцатифунтовую дуру в небольшое путешествие по полукруговой орбите.

Все-таки силенка у меня — на зависть тяжелоатлетам! Громадное лезвие ушло в башку рептилии прямо по рукоять. Раздался ужасный стон. Тварь начала заваливаться на правый бок и изо всех сил колотить по земле своим мощным хвостом. Один из ударов едва не задел меня, поэтому я счел благоразумно отпрыгнуть и наблюдать за агонией издали. Затем последовала привычная процедура потрошения.

Тьма застала меня в тот момент, когда я потрошил последнего болотожора из числа тех, кто опрометчиво решил на меня напасть. Таких слабых на голову насчиталось ровным числом восемь штук. Итого, я стал сказочно богатым человеком. Восемь шкур болотожора, восемь пар ужасных челюстей… и один перепачканный Наемник. Перепачканный, но ужасно довольный. Я не поленился и нашел относительно чистую лужу, в которой наскоро отмылся от липкой крови и присохших фрагментов внутренностей. Пора было идти на отдых, который я несомненно заслужил.

В Храме меня ожидал один Кор Ангар. На мои вопросы относительно женского населения, он уклончиво ответил, что обе женщины пошли собирать целебные травы и вернутся достаточно поздно.

— Хорош брехать! — буркнул я, — друг — это не тот, кто говорит сладкие слова. Это тот, кто говорит горькую, но правду. Сильно ей к сердцу Талас прикипел?

— Бабы — дуры! — наградил Кор Ангар столешницу приличным ударом кулака, — слушают того, кто слаще поет. Ты уже знаешь, что на ту тыщу кусков она купила ему тяжелую робу Послушника?

— И что? — спросил я, — он нынче не голопузый? Хоть какое-то применение руде.

— Я ей говорил. Но она ничего и слышать не хочет. Кричит, что уже по ночам холодно, чтобы в набедренной повязке разгуливать. Вот дура-то!

Вы не думайте. При известии, что на мои кровные приобрели шмотки для какого-то засранца, сердце мое замерло и снова пошло. Но я не старался показать и виду. Вместо этого я швырнул один из восьми свертков под ноги приятелю.

— Подарок, однако.

Кор Ангар присмотрелся.

— Ты что, завалил болотожора?

— Нет! Он когда узнал, что его шкура пойдет тебе на сапоги, сам из нее вывернулся. И челюсти попутно потерял, кстати.

Приятель сокрушенно покачал головой. Похоже, он находился в небольшом ступоре. Я молча раскатал шкуру по полу своей комнаты. Она была великолепна! Представьте себе чешуйчатый ковер три на четыре. Представили? То-то! Кор Ангар пронзительно свистнул. Тут же прибежали Стражи и замерли на пороге.

— Вот, посмотрите! — указал он жестом на меня, — вы слышали, чтобы кто-нибудь когда-нибудь в одиночку завалил болотожора? Не слышали и не видели. Отлично! Посмотрите на этого скромного парня. Его зовут Марвин.

— Мы знаем, Учитель! — произнесли Стражи хором.

— Ни хрена вы не знаете! Такие люди рождаются один раз в сто лет! Вы всю свою оставшуюся жизнь должны гордиться, что лично знали его. Как горжусь этим фактом я. Все, убирайтесь. Марвин, ты сегодня у меня в гостях. Я горжусь тем, что ты мой друг!

Эту ночь мы с Кор Ангаром провели на пьедестале, с которого раньше вещал Юберион. Горел костер. Кор Ангар собственноручно жарил на нем громадные куски мяса, а запивали мы это барбекю отличным самогоном двойной перегонки.

— Я горжусь! — бесконечно повторял пьяный Просвещенный, — а бабы — дуры! Давай, мы их зарежем.

— Ага! — кивнул пьяно я, — но курсант зарезал и стюардессу, и гомика. А затем зажил нормальной половой жизнью. Чем больше женщину мы любим, тем меньше любит она нас.

— Не понял! — икнул приятель, — что это такое — ананас?

— Овощ такой тропический! — пояснил рассеяно я, — или фрукт. Короче, жрать можно. Но если объешься, затем три года смотреть не будешь.

— При чем тут фрукты! — бормотал Кор Ангар, — я о Таласе говорю!

— Тот еще фрукт! Далеко пойдет…

— Я ему ноги переломаю, чтобы далеко не ушел! — рассвирепел он, — эй, Стража! Поймать Таласа и переломать ему ноги!

— Отставить! — приказал я навострившим уши Стражам, — мы выше примитивного мщения! Ты лучше отправь его с каким-нибудь серьезным поручением. Если он его выполнит, я первым пожму ему руку!

— Ты — ум-ни-ца! — аккуратно выговорил где-то подслушанное выражение Кор Ангар, — месть — это примитивно! Я пошлю его добыть… что ж ему добыть? Ага! Придумал! Пусть добудет мне немного горного мха — что-то в последнее время спину ломить начало, а отвар из него весьма целебен.

Когда над горизонтом стали потухать первые звезды, мы вернулись в Храм и без сил свалились на свои кровати. В первый раз с тех пор, как попал сюда, я так напился. Похороны Окила не в счет — я тогда сильно устал, поэтому мне хватило всего двух бутылок. За эту же ночь мы с Кор Ангаром потребили не менее двух трехлитровых кувшинов. Но моему молодому организму хватило шести часов, чтобы как следует проспаться и обнаружить, что уже близится полдень. Голову, конечно, ломило чудовищно — нет слов. Но я пожевал немного серафиса, и боль как рукой сняло. Осталось лишь щемящее чувство неуверенности в сегодняшнем дне и небольшие провалы в памяти о дне вчерашнем. Конкретнее, о вчерашнем вечере.

Кор Ангар храпел на весь Храм, я решил его не будить и позавтракать в пути. Одному из болванов Стражей пришлось приказать сбегать за свежим пивом и поставить его у изголовья кровати Просвещенного. Сами они никогда бы до такого не додумались. Я спешил. Мне было необходимо посетить Идола Кадара и прикупить несколько заклинаний типа «Кулак ветра». Говорят, что оно лучше всего действуют на огненных ящериц.

В этот раз мне пришлось идти пешком, так как заклинания с превращением в шершня у меня пока закончились, а у Кадара их нынче не было. Отчего? Ну, наверняка не завезли. За ту неделю, что я не бегал по тропинке, ведущей от Кладбища орков к Болотному Лагерю, вокруг развелась масса хищников. Но я уже нападал только в том случае, если зарвавшееся животное атаковало первым. Еды у меня хватало, руды тоже… а небольшой дефицит по времени несчастные создания все равно восполнить не могли.

Вот и та опушка, где я впервые сразил мракориса. Кстати, где мне отыскать еще одну особь? Ведь для Улу-Мулу необходим рог этого зверя. Где-где! Да вот же он — пасется, как ни в чем не бывало. Вот это да! Вы только посмотрите! Меня всегда поражала способность местных крупных хищников питаться чем угодно в отсутствие свежего мяса. Например, этот мракорис в данный момент был занят тем, что обгладывал кору с дерева. Приятного аппетита, твою мать! Отдай рог! Я затаился неподалеку от жрякающего хищника и потащил из-за плеча арбалет. Трех точных попаданий должно было хватить.

Однако, хватило. Но пришлось пережить пару неприятных мгновений, когда клыки этой сволочи сомкнулись на моем сапоге. К счастью, мракорис был уже на полпути к издыханию, поэтому моя нога не пострадала. Поломав голову так и этак, я все-таки кое-как извлек из черепушки зверя его рог. Что и говорить — страшное оружие. Этакий лохматый носорог… правда, легче раза в три, но ведь носорог не хищник. А это — прирожденный убийца. Неистовый и беспощадный. Шкуру тоже стоило бы снять — это ведь целое сокровище для кого-то, рангом пониже меня. А для того, кто рангом повыше, отличный подарок.

Провозился я целый час, пока снял эту чертову шкуру. Затем не удержался и вырезал несколько кусков мяса из филейных частей. Местный деликатес — не пропадать же добру. Ведь даже в Колонии столько голодающих и никогда не пробовавших такого мясца!

Солнышко уже было над головой, когда я перешел по мосту на другую сторону Ручья Луркеров и устремился к месту, где некоторое время назад видел огненных ящеров. По дороге мне пришлось пристрелить нескольких волков, имеющих наглость угрожать своим дерзким рычанием из-за придорожных кустов. В одном месте на меня бросилась парочка глорхов; откуда в этой стороне глорхи, ума не приложу! Хотя, ум я наверняка разучился прикладывать — ведь неподалеку отсюда были развалины старого монастыря. Вот и вся загадка появления этих гладкокожих рептилий в лесу! Им лишь бы пожрать от пуза, а живности здесь хватает.

За ручьем начались некоторые странности. Откуда ни возьмись, объявилась целая стая орочьих гончих. А ведь эту тварь завалить из арбалета крайне тяжело — шкура у нее, как у мракориса. И весит такая собачка под сотню кило — чем не матерый волчище. Хорошо, что у меня под рукой оказался двуручный топор. Одним ударом топор запросто перебивал позвоночник любому четырехлапому созданию, а про двуногих и говорить нечего. Двумя взмахами я расправился с первой гончей и бросился на остальных. Хорошее дело — тяжелые доспехи! Кровавая бойня на берегу заняла всего несколько минут, но пятерка напавших на меня созданий была повержена. Однако, устал я, товарищи! Нужно немного передохнуть.

Сняв доспехи, я искупался в ручье, затем отмыл кровь на самих доспехах. Запах крови в неизвестном лесу может привлечь кого угодно, а мне нужны были силы для борьбы с огненными ящерками. Тут я припомнил, что прощаясь со мной, Ур-Шак дал мне амулет защиты от пламени. Я его надел, едва закончился лес. Кто знает, сколько этих тварей находится там — внизу. Тем более, что с таким противником мне еще сражаться не доводилось.

К берегу ящериц вел очень крутой песчаный спуск. Мне представилось, как я буду карабкаться обратно… бр-р! Я слышал, что с этими созданиями просто невозможно сражаться оружием ближнего боя — за один раз они выдыхают пару кубометров направленного пламени. Поэтому приходилось рассчитывать на арбалет и свитки с «Кулаком ветра».

Осторожно прокравшись на самый берег, я обнаружил две группы ящериц. Одна находилась левее и дальше от меня. В ней я насчитал четыре особи. А слегка правее и неподалеку сновали две ящерки. Это были как раз те создания, которых я заметил, выходя из подземелья под Башней Туманов. Между двумя группами своеобразной границей располагался остов разбитой шхуны. Видимо, когда-то на ней ходили контрабандисты. Осторожно приблизившись к ящерицам, я активировал заклинание. Налетевший шквал смел обоих чудовищ в воду и они принялись там барахтаться, забавно высовывая головы и плюясь небольшими струйками огня.

Однако, упорные. Я выхватил арбалет и успел угостить обеих парочкой болтов. Но все же они, хоть и были прилично изранены, умудрились выкарабкаться на берег и броситься на меня, выдыхая клубы пламени. В первое мгновение я, признаться, опешил и здорово обгорел. Но очень быстро пришел в себя и бросился наутек. Сзади раздавалось тяжелое топанье и свистящее дыхание. Как известно многим, та огненная смесь, что выплевывают огненные ящеры, на самом деле продукт воспламенения двух-трех газообразных субстанций. Они выдыхаются через дополнительные ноздри-сопла. Подобно тому, как факир выплевывает керосин на горящий факел, поступают и огненные ящеры. Только вместо факела роль катализатора исполняет воздух. Ящеры — простейшие огневыдыхающие. У них через две дополнительные ноздри, расположенные под некоторым углом друг к другу, выдыхаются сероводород и сложная газовая смесь на основе метана — болотного газа. Также этот газ частенько образуется в кишечнике человека при соответствующем питании.

Как-то, еще в прошлой жизни, подруга моей жены рассказывала одну забавную историю. Она работает хирургом в больнице скорой помощи. И вот до чего доводит людей подражание уведенному в новейших западных фильмах. В противоположность факиру нормальному, тамошние факиры выдувают огонь вовсе из другой части человеческого тела. Из задницы. В частности, поступивший в приемное отделение десантный полковник недавно ознакомился с фильмом при участии своего любимого пердильно-дробильного комика Джима Керри. Назывался фильм «Тупой и еще тупее». Увидав, как Джим в своих грезах браво завоевывает сердце девушки огнеметной струей из собственной задницы, полковник решился на эксперимент.

Как объясняла подруга жены, в тот момент у полкана в кишечнике был сложный состав газов, половину которого я успел позабыть: сероводород, кислород, метан и так далее. Короче говоря, наш естествоиспытатель в ходе проведенного опыта добился лишь одного — разрыва реторты. То есть, говоря нормальным мещанским языком, задницу ему порвало на британский флаг. На всю жизнь запомнил удивленные глаза этой женщины. «Это же надо!» — говорила она, — «кто бы подумал. Цельный полковник! А что может учудить генерал? А маршал? А на войне?»

Отношения я никакого к генералам и к маршалам не имел. Но за спиной у меня передвигались две малые огнеметные установки, а мой поджаренный филей отзывался ноющей болью. На мое счастье, вскоре ящеры начали отставать. Их сложный дыхательный аппарат был не предназначен для усиленного потребления кислорода. Я обернулся на бегу и увидел, что твари развернулись и медленно передвигаются в обратном направлении. От передозировки свежим воздухом тела их раздуло и они нынче напоминали мне то ли пожарные бочки, то ли цистерны со сжиженным газом. Ну-ка, проверим! Я аккуратно прицелился из арбалета в замыкающего ящера и нажал на спуск. Удача! Трижды удача! Ящера разорвало не хуже, чем задницу вышеупомянутого полковника.

Его товарищ (или подруга) даже не понял, что произошло. Он начал обеспокоено водить своей треугольной головой и вилять хвостом. В этот момент его настиг мой очередной болт. Красотища! Единственное, что было плохо — это искать во фрагментах тел оторванные головы. Но, слава Инносу, обе головы я нашел довольно быстро и с чувством брезгливости вырезал из пастей алые языки. Почти все!

Осталось только найти и завалить тролля. А где у нас водятся тролли? Правильно — неподалеку отсюда, в ущелье троллей. Если обернуться быстро, то еще сегодня я успею посетить Тар-рока и вручить ему все необходимые компоненты для создания ритуального топора. Я перешел по мостику ручей и оказался неподалеку от развалин старого монастыря. Недавно здесь мы с Горном перебили уйму глорхов и даже завалили маленького тролля. Там хорошо, но мне туда не надо. Так, по-моему, пел Высоцкий. Вместо этого я сиганул с обрыва в воду и вынырнул на небольшом острове, единственном острове на ручье Луркеров. Здесь в изобилии водились шныги и шершни. Первые питались рыбой, поставляемой им в большом количестве ручьем, а вторые подбирали остатки. Честно говоря, я даже не думал, что бывают такие шершни. Раньше у меня была полная уверенность в том, что шершни — это большие пчелы. И ведут они точно такой же образ жизни. Каково же было мое удивление, когда здесь я увидал обгрызенный до состояния скелета труп падальщика, а Мордраг мне сказал, что это сделали эти самые пчелы-переростки!

Конечно, необходимо учитывать, что местные шершни были гораздо крупнее земных. Раз так в десять-пятнадцать. И когда вокруг тебя летает полукилограммовое хищное тело с кабаньими клыками и огромным жалом на кончике хвоста — даже бывалому охотнику становится не по себе. Поэтому я стараюсь всегда этих тварей отстреливать на расстоянии, не давая приблизиться к себе даже на пару метров. Так и в этот раз. Шершней я перестрелял издалека, а затем вооружился «Гласом Воина» и пошел в психическую атаку на шныгов.

Те сначала ринулись в мою сторону, но затем в последний момент их крошечные умишки сообразили, что охота идет, собственно, на них самих. Четверо шныгов сделали мудрый выбор и сиганули в ручей, а две твари продолжали меня атаковать.

— Руки прочь от Гренландии! — зло крикнул я, отрубая одному из шныгов голову. Другой получил от меня такого тумака под хвост, что едва не взлетел.

Едва. Мой удар вложил в башку рептилии немного ума, что выразилось в беспорядочном отступлении к ручью. Дела больше мне до него не было, так как на белом песочке острова я заметил нечто, весьма и весьма похожее на третий том сериала по имени «Хроманин». Так и есть! Будет чем порадовать Идола Тиона сегодня вечером. Он преисполнится таинственности, прочтет очередную дурь и глубокомысленно начнет высасывать объяснения из правого указательного пальца.

Я бережно спрятал книжицу в рюкзак и потопал дальше по острову, зная, что должен выбраться из скал где-то в районе дислокации Ретфорда и Дракса — охотников из Нового Лагеря. Берег был пустынен. Здесь зверь и птица практически не водились. Слишком близко находились врата Старого Лагеря, населенного вечно голодными рудокопами. Лишь в самом конце островка паслись два молодых и глупых падальщика — почти цыплята. Если конечно можно назвать цыплятами тварей размером с взрослого индюка. Увидав меня, они чего-то там проквакали и благоразумно отскочили прочь. Все-таки птицы немного умнее рептилий. Это доказывает и тот факт, что соколиная охота есть, а вот о крокодильей пока никто не слышал.

Ретфорд и Дракс стояли чуточку подальше от своего обычного места и обиженно считали синяки на мордах. Репа у Ретфорда была похожа и впрямь на клубень некоего диковинного овоща, а Дракс выглядел немного более пристойно.

— Здорово, хомяки! — поприветствовал я их, — вижу, мимо вас пробегала тройка Призраков?

— Угу! — промычал Ретфорд распухшей челюстью.

— Дернул нас Беллиар попросить у них парочку косяков!

— Попросить? — уточнил я.

Дракс с невинным видом пожал плечами и выразил надежду, что возле Места Обмена бравую троицу все-таки пристукнут. Я лишь хмыкнул.

— А Стражники с моста не причиняют вам хлопот?

— Мы туда не ходим, — ответил Дракс, — сунулись было, но эти придурки выхватили мечи и помчались на нас. Ничего, пару стрел мигом охладили их пыл. А ты куда, если не секрет?

— Не секрет, — ответил я, — хочу попытаться завалить тролля. Не хотите подсобить? Плачу каждому по двести кусков руды…

— Не-а! — замотал головой Ретфорд, — не надо нам твой руды! Нам головы дороже!

— Извини, Марвин, — сказал Дракс, — мы охотники, всего лишь охотники. А с такого сафари обычно не возвращаются.

— Ладно! — пробормотал я, — справимся и без сопливых!

Я пожелал бедолагам скорейшего выздоровления и побрел напрямик к ущелью троллей, не обращая внимания на то, что мне преграждают путь несколько пасущихся падальщиков.

— Эй! — прокричал мне вслед Дракс, — берегись! Там хищ…

Он оборвал свой вопль где-то посередине, так как увидал, что я с филигранной легкостью расшвыриваю наглых бройлеров ногами. Дальше путь был свободен. Как ни долго я отсутствовал в этой части колонии, все же новых представителей местной агерссивной фауны здесь не появлялось. Все так же пуста была долина, ведущая вверх — к ущелью. Обычно долины располагаются внизу, но тут было исключение. Вышка, на которой когда-то сидел дозорный из разбойничьего лагеря, пустовала. Я уже начал волноваться, что мне сегодня не суждено увидеть создание, крупнее падальщика, но мои треволнения оказались напрасны.

В лучах заходящего солнца по ущелью передвигался огромный тролль, опиравшийся при ходьбе на свои многопудовые кулаки, точно гигантская горилла. Только обычно горилла передвигается, опираясь на кулаки попеременно, а этот Кинг-Конг бродил на собственных кулаках, словно на костылях. Вспомнив присказку, что от шкуры тролля стрелы и арбалетные болты отскакивают моментально и не причиняя троллю ни малейшего вреда, я снял амулет защиты от пламени, а вместо него надел амулет силы, отобранный у Скорпио.

— Береженого бог бережет! — промолвил я, выдвигаясь на исходную позицию с топором в руках, — извини, зверюга, но дяде Марвину срочно понадобились твои зубки. А так просто ты их не отдашь…

Тролль помотал огромной головой, точно прислушиваясь к моим словам, а затем выпрямился во весь рост и начал колотить себя кулаками по мозолистой груди. Вот откуда сходство с Кинг-Конгом! Не дожидаясь окончания представления, я подскочил к нему и два раза вонзил со всего размаху топор в мускулистый живот тролля. Меня предупреждали в Новом Лагере, чтобы я даже и не думал бить тварь со спины. Там такой густой мех, что его просечь нет никакой возможности. Но мне в очередной раз улыбнулась удача. Со второго удара я сумел просечь каменистость его мышц. Тролль заревел, точно бронтозавр которому наехал на хвост тяжелый танк типа «ИС-2». Из разрубленного живота брызнула струя черной пенящейся крови и залила меня вместе с доспехами. Одновременно кулак тролля попал мне в плечо и откинул метров на десять.

Пока я вставал на ноги и разминал одеревеневшие мышцы, пока тролль разобрался, что меня рядом нет… прошло не менее пяти минут. Кровь все свистала из его брюха, а я понемногу стал подбираться к нему вновь. Улучив момент, когда тролль пытался перегнуться и посмотреть, что причиняет ему такую боль, я подскочил вновь и нанес разящий удар по его шее. Всю свою силу я вложил в этот удар. Тем не менее, поверженный тролль еще около минуты находился на ногах и хрипел. Я молча смотрел на агонию существа и внезапно почувствовал к нему такую жалость, что на глаза мои сами собой навернулись слезы. Какой отличный экземпляр! Жил себе, не тужил, никого не трогал. Перемалывал себе камешки потихоньку в своем ущелье. А тут раз — спецназ! И не стало больше тролля, может быть, последнего тролля в этом мире. Или хотя бы в Колонии.

Скалы, казалось, задрожали. Это бедняга-тролль отправился в свой последний путь — из вертикального положения в горизонтальное. В вечно горизонтальное. Как написано у Ахматовой: «Двадцать восемь штыковых, огнестрельных пять…» Вздохнув, я принялся за свою мрачную жатву. Час работы — и ваш покорный слуга стал счастливым обладателем шкуры тролля и двух огромных клыков. Солнце уже зашло за горы, когда я вновь предстал перед Ретфордом и Драксом, с ног до головы перепачканный черной кровью.

— Салют! Как дела?

Как они испугались! Дракс только минуты через две сообразил, что это я.

— Марвин! — вздохнул он с облегчением, — а я-то думал!

— Стражники! — шепнул Ретфорд неизвестно каким макаром. Известно, что человек с разнесенной мордой шептать попросту не в состоянии.

— Стойте! — рыкнул я, — ужели эти двое сильнее тролля?

— Стой, дурак! — одернул Дракс напарника, — сейчас Марвин им задаст!

Я вздохнул и пошел навстречу Стражникам походкой смертельно уставшего человека. Эти двое бежали, пока не увидали меня. Затем еще по инерции они сделали несколько шагов. Затем замерли, как вкопанные.

— Ребята, — сказал я, — у меня сегодня был тяжелый день. Только что я завалил тролля, видите, еще не успел отмыться как следует. Но если вы хотите истребительной войны, милости просим!

Последнюю фразу я произнес типично в сталинской манере, с подвыванием на «ы» и «о». «Ыстрэбытэлной!»

— А что мы, мы ниче…

— А чего мечи высунули на неприличное расстояние? — поинтересовался я.

— По… показалось! — выдавил второй Стражник, — ты в лагерь не ходи, Марвин! Там тебя убить хотят.

— Уже не хотят! — улыбнулся я, — я их первый убил. Флетчера задавил вот этими руками! Верите! Верите!!! А по виду не скажешь… руки, как руки.

— Мы верим! — хором сказали оба.

— Так я пошел! — нажал я.

— Счастливого пути!

Пробормотав заклинание переноса в Болотный Лагерь, я еще долго в вихре маны наблюдал их изумленные лица. Потом предо мной возникла лысая рожа Идола Тиона. Он вопрошал:

— Ну что, нашел?

— Кто ищет, тот всегда найдет! Держи, грамотей!

Гуру бережно взял третий том «Хроманина», раскрыл его и гнусаво прочел:

О, Боги! За что же я, простой смертный, удостоился чести получить столь великое наследие. Меня страшит одна мысль о том, что я могу вновь это потерять, совершив недостойный поступок.

— Неплохо ему обломилось! — хмыкнул я, но Идол Тион шикнул на меня, продолжая чтение:

Мудрый рыбак время от времени ищет удачи на другой стороне озера.

— Неплохо! — пришлось повторить мне, — но как это связано с текущим моментом?

— Это же очевидно! — воскликнул Гуру, — нужно искать четвертую книгу!

— Ага! А там будет написано, что необходима книга за номером пять! Точно больше ничего нет?

— Сам посмотри! — огрызнулся он.

Я оставил ему в наказание за эту фразу все три тома и отправился в Храм. На ступеньках сидел Кор Ангар и стриг мозоли.

— Можно переночевать? — спросил я, — или тебя, пардон, выставил Талас? Чтобы не мешал…

— Марвин! — рявкнул приятель, — ты, конечно, герой! И ты мне, конечно, навешаешь… но не пошел ли бы ты в задницу! Я просто вышел подышать вечерним воздухом!

— А где Талас? — спросил я, — только не говори мне, что он на занятиях у Идола Нетбека.

— Они с девчатами пошли собирать травы. Говорят, огненная трава сейчас набрала полную силу, и самое время ее рвать…

— Да полно тебе! — буркнул я, — Таласу сперма в голову ударила, бьюсь об заклад, что он сейчас групповухой на болоте занимается. Тем более, что почти всех болотожоров я перебил. Нынче там легко быть героем…

Я едва успел отвернуть челюсть от летящего в нее кулака. Кор Ангар прошипел:

— Не говори этого больше! Хани не такая!

— Ага! — согласился я, — она другая. У нее поперек! Слушай, друг, признай и ты очевидную вещь: не нам, солдатам, сравниваться с этим типом в искусстве затуманивать мозги. Это у него получается лучше. А бабы — что с них взять. Они любят ушами.

— Как это ушами? — не понял Кор Ангар, — а я до сих пор ее… словом, в другое место.

Я не выдержал и рассмеялся. Долго смеялся. Настолько долго, что Кор Ангар принялся мне вторить. Мы ржали, наверное, минут пять. Один из Стражей даже обеспокоено спросил:

— Учитель, с вами все в порядке?

— Все в порядке, драть тебя в ухо! Просто друг Марвин сказал мне очень смешную шутку! Ты всерьез насчет ушей?

Мне ничего не оставалось, как прошипеть:

— Дурень! Я в фигуральном смысле! Часто ли ты говорил своей Хани, что у нее глаза, как… ну, как звезды на небе?

— Чего? — поперхнулся он, — какие еще звезды?

— Ну, что упали с неба и запутались в траве ее волос…

— Что???

— А сравнивал ли ты ее руки со стеблями серафиса, волнительные линии которых сводят тебя, старую образину, с последнего ума? А говорил ли, что губы ее напоминают тебе трепещущие на ветру листочки бука?

Кор Ангар надулся. Дулся он долго — минуты три. Затем обиженно сказал:

— Тогда объясни мне: если ты можешь говорить всю эту галиматью, почему твоя Натали нынче не с тобой?

Я стал серьезным и щелкнул друга указательным пальцем по бритой голове:

— А потому, что нам с тобой некогда разводить здесь этот детский сад. Хватает проблем и у тебя, и у меня. А наш юный ловелас по недосмотру Гуру имеет чрезвычайно много времени для соблазнения. Но вот почему обленились Гуру — надо спросить с некоего Кор Ангара… ты, кстати, не знаешь, где шляется этот старый черт?

Кор Ангар сдулся. Будто воздушный шарик. Бум — нету. Поплевав себе под ноги, он все-таки произнес:

— Нет, ты — Великий человек. Тебе открыты все тайны бытия. Я преклоняюсь пред тобой. Завтра я устрою нашим Идолам день смеха! Они у меня вспомнят, что такое — собирать болотник корзинами ночи напролет! А Таласа я все-таки ушлю, куда обещал.

— За горным мхом?

— За ним самым!

Я промолчал. Подождал, пока мой приятель справится с последней мозолью, и затем мы вместе вошли в Храм.

— Есть хочешь? — глянул на меня искоса он.

— А что, я похож на человека, что из-за несчастной любви откажется от хорошего куска мяса?

— Нет. Не очень. Ты похож на парня, что из-за несчастной любви скорее позавтракает печенью своего счастливого соперника.

— Тогда мечи на стол все, что есть в печи. Слушай, а когда это мы позволили нашим женщинам выходить из Храма?

Кор Ангар помялся и сказал, что выдача мною тысячи кусков руды на хозяйство наверняка была расценена Натальей, как сигнал к смене статуса. Но он еще покажет всем этим бабам кузькину мать. Успокоившись таким образом, мы с ним сели за трапезу, которая в этот вечер была немного жестковата — сказывалось отсутствие стряпух. Но ничего! Вино смягчило жесткость мяса, а заодно и черствость наших душ. После очередного глотка из бутылки Кор Ангар предложил отправить Таласа на воспитание к Идолу Тондралу. Тот — гомик известный, в два счета сменит парню сексуальную ориентацию. По крайней мере, побывавшие под этим Гуру Послушники в связях с женщинами замечены не были.

— Эй, сам понял, что сказал? — воскликнул я, — где ты видел здесь других женщин? Но надо отдать тебе должное — с этим Гуру — мысль верная. Когда у собаки отымают кость, она огрызается. А мы с тобой сидим, как два «Педегри-пала»… гуманисты хреновы!

Но Кор Ангар мне не ответил. Обследовав его в очередной раз, я убедился в том, что он давно спит. Поэтому мне ничего не оставалось делать, как допить вино и отправляться на боковую. Перед сном я успел пожелать, чтобы мне приснилась моя бывшая жена, но Аданос толком не разобрался и послал мне видение моего бывшего шефа — Степаныча. Бывший начальник насосной станции мне явился в образе одного из Рудных Баронов. Сверкая шипами на латах, он укорял меня в растрате руды и обещал пожаловаться Спящему.

— Дурак ты, Степаныч! — сказал я ему, — Спящий — это я.

Выдав такую ахинею, я проснулся и, зябко перебирая ногами, вышел на улицу. Вернее, просто вышел. Справил с пьедестала малую нужду, глянул на дремлющих Стражей и порадовался за такую охрану. Следом за мною, точно ежик из тумана, выполз Кор Ангар. Пошатываясь ото сна, он повторил процедуру мочеиспускания.

— Во вверенном вам батальоне непорядок! — сказал я, указывая на дремлющих Стражей, — как бы не свалились вниз и не расшибли головы.

— Головы у них крепкие — орехи колоть можно, — зевнул приятель, — ты уже уходишь?

— Точнее, отбываю, — уточнил я, — ходьбой это назвать трудно.

— Что у тебя сегодня по плану?

— Свободная Шахта. А дальше по обстоятельствам.

— Ну, удачи!

Кор Ангар пожал мне руку, еще теплую от недавнего прикосновения к причиндалам, а я брезгливо вытер ее о свои лохматые доспехи. Лучше хватать шныга за хвост, чем мужика за… ладно, без уточнений. Припомнив замысловатое предложение с руны переноса, я произнес его вслух. Сатурас с воплем отстранился от меня.

— Нет, надо заканчивать с этой телепортацией! — произнес он, — я так когда-нибудь паралич схвачу. У тебя что-то новенькое?

— Вот, тролля убил! — похвастался я.

— Тьфу, идиот! — сплюнул Верховный Маг.

— Какой есть! — улыбнулся я, — вы здесь тоже балансируете на грани. Не знаешь, где Горн?

— Там, где и все они. Пьют у костра. Пьют и жрут! Стадо глорхов! — завопил он, — толку с этих Наемников — никакого!

— Полегче, дедушка! — ответил я, — вы пока тоже не сильно продвинулись.

— Что ты понимаешь! Мы…

Оставив нервного Сатураса рассказывать самому себе сказки из жизни Магов, я отправился вниз — к Наемникам. Там и впрямь царили Вакханалия и Чревоугодие. Ребята поймали вчера вечером несколько падальщиков и решили их зажарить целиком. Роль шеф-повара исполнял Блейд. Он суетился у костра и время от времени подбрасывал в него ароматные травы, от дыма которых мясо, по его мнению, должно было приобрести неземной привкус.

— А вот и Марвин! — воскликнул Торлоф, — ну, как охота на болотожоров? Сильно обкакался?

Я оставил без ответа наглые выпады бывшего моремана, а просто выдал каждому Наемнику по шкуре болотожора.

— Поняли! — осклабился Горн, — вы все будете поить меня три месяца! Марвин, я ставил на тебя!

— Молодец! — сказал я, — вот тебе за это шкура тролля. Сменяй ее у Ли на нормальные доспехи, а эти отдай Шрайку.

— Тоже мне! — воскликнул он, — я их пропью Силасу! Вот удача-то!

Я промолчал и подошел к Орику.

— А тебе, друг, я принес шкуру мракориса. Чтобы помнил обо мне…

— Я и так о тебе буду помнить, пока жив! — проворчал тот, — что-то ты сегодня раздариваешься? Богов задабриваешь?

Может быть, Орик был прав. Но в этом мире подобные жертвы могли и прокатить. Во всяком случае, дополнительный процент удачи мне бы не помешал. Позавтракав вместе с Наемниками, я отправился в путь. Меня ждал Тар-рок и пока несуществующее Улу-Мулу. Вся дорога отняла немногим более получаса, а затем моему взору предстали аккуратные пикеты из Наемников пополам с Ворами. Несколько дозоров расположились вверху на скалах, а в бывшей деревне рудокопов царило запустение. Говорят, что всем уцелевшим Рудокопам со Старого Лагеря Ли даровал прощение, но с тем условием, чтобы они работали на Новый Лагерь. Также объявилось около десятка перебежчиков. В основном, Рудокопы и несколько Призраков. Первые остались без работы, а вторые уже не видели смысла в своем существовании. Руды в Старом Лагере стало очень мало, и это мизерное количество продолжало уменьшаться с каждым днем.

Потери по бойцам в Лагерях сравнялись. Теперь Гомез (по информации от Кор Ангара) делал робкие попытки сближения с Болотным Лагерем, но сектанты не спешили в потные объятия его эмиссаров и резидентов. Ведь при резне, возникшей после обвала в Старой Шахте, были убиты все представители Болотного Лагеря. Тем более, Кор Ангара и меня связывали самые дружеские отношения. Наоборот, услыхав призыв о помощи, несколько послушников из Братства и трое Стражей под руководством Гор На Драка прибыли для помощи в Новый Лагерь. Нынче они шатались по деревне рудокопов и дивились на никогда не виданные хижины и мрачную дыру провала, ведущего к входу в шахту.

В этот раз я пошел к месту схрона Тар-рока по более короткому пути. Той дорогой, что возвращался обратно в прошлый раз. Хоть она и требовала использования свитка с заклинанием «Свет», но дело того стоило. Всего одна лестница и полубесконечный спуск. Когда я подобрался к помосту, то обнаружил, что орк спит. Видимо, все эти передряги его ужасно достали.

— Тар-рок! — тихонько позвал я.

— Хозяин, не надо бить! — вскочил орк, — Тар-рок не спать!

— Угомонись, ты, Дядя Том! Это я — Марвин! Я принес тебе составляющие для Улу-Мулу! Вот, держи.

Разглядев все четыре компонента, Тар-рок уважительно хрюкнул:

— Чужак — могучий воин! Быстро нашел все для Улу-Мулу. Теперь ждать! Тар-рок будет собирать Улу-Мулу. Можно немного спать…

Мой мозг как будто ждал этой команды. Тотчас меня накрыла пелена усталости, и я закемарил, уверенный в том, что несколько часов сна мне не помешают. Сколько я спал, сказать трудно. Когда меня разбудил орк, вокруг была все та же кромешная тьма.

— Вот! — торжество в голосе орка можно было намазывать на хлеб, — вот твое Улу-Мулу!

Я с удивлением уставился на конструкцию из зубов, кусков рога и языка огненной ящерки. При желании, этот ритуальный топор мог послужить и в качестве оружия, потому как весил прилично. Оказывается, вот какое оно — Улу-Мулу. Тепло поблагодарив орка, я нацепил эту ритуальную штуку сбоку и принялся подыматься на поверхность. Я однажды пытался воспользоваться руной переноса в шахте, но желаемый эффект достигнут не был. Очевидно, из-под земли телепортироваться было невозможно.

Каково же было мое удивление, когда на выходе из шахты я повстречал Горна.

— А я вот прослышал, что ты поперся обратно на шахту! — засмеялся он, — решил подстраховать. Еще раз спасибо тебе за шкуру тролля.

На нем были новые доспехи, в которых его массивная фигура смотрелась не в пример монументальнее.

— А это что на тебе болтается? — удивился он, — похоже, работа орков…

— Ты прав. Это амулет.

— А что от него…

— Обладателя этого амулета орки не трогают! — кротко сказал я.

— И сколько тебе лет, что ты до сих пор веришь в сказки? — вздохнул Горн, — ладно, надеюсь, что ты знаешь, на что идешь. Ведь ты задумал попасть в орочьи земли?

— Ага. И хорошенько там пошарить.

— Ну, что ж! В добрый путь! — пожелал Наемник.

Часть пятая. Хранители Порталов

Уровень 24. Поиски

Перед тем, как отправиться на поиски входа в Подземный Храм, я решил переночевать еще одну ночь в Новом Лагере. Болотный Лагерь больше не манил меня к себе по вечерам, так как я не чувствовал необходимости своего присутствия там. Даже самая распоследняя шлюха превращается в стерву, если относиться к ней нормально, без «мужского шовинизма». Отсюда вывод: относись к людям так, как они того заслуживают. Особенно к женщинам. И хватит уже брюзжать об этом!

Мне следовало бы нанести парочку визитов. Один — к Ли, пусть Предводитель посмотрит, можно ли улучшить мои навыки обращения с двуручным мечом. А то, держа в руках топор Орика, я не совсем был уверен в своем мастерстве. Если честно, то совсем не был уверен. Пару раз, вытаскивая его из-за спины, я чуть не обрезал собственное правое ухо. Еще нужно было забежать к Бастеру. Горн давно уже мне намекал, что я двигаюсь, как медведь. А каждое неуклюжее движение приближает нас к вероятной гибели. Особенно в таком мрачном месте, как Подземный Храм орков. Там придется рассчитывать лишь на свои собственные силы.

К счастью, Ли не был занят и охотно позанимался со мной. При этом он скорчил постную рожу и заявил, что, по его мнению, я затеваю какую-то свою игру. Но я отбрехался тем, что мне предстояло орудовать в землях, принадлежащим оркам, а там мне мог понадобиться каждый полезный финт, которому мог научить меня Ли.

— Ну-ну! — только и произнес опальный генерал.

Бастер тоже был на месте и за чисто символическую плату в пару косяков согласился обучить меня не очень пока известному в этом мире искусству акробатики. Скажу сразу: если бы не магия, использующаяся в процессе обучения, то все это могло растянуться на долгие годы. И еще неизвестно, выучился бы я всем тем хитрым уловкам, что узнал нынче.

— Ты только имей в виду, что акробатика — это не бессмертие! — сказал на прощанье Бастер. — Примерно рассчитывай те высоты, которые можешь взять и с которых можешь спрыгнуть. Со временем к тебе придет умение рассчитывать свои силы.

— А что это ты так мало с меня взял? — удивился я, — умение весьма полезное. Многим бы пригодилось.

— Обычно я беру тысячу кусков руды! — ухмыльнулся Вор, — но меня попросил об одолжении Горн. Ты вроде ему помог…

— Вроде!

— Ну, так и я тебе помог. Удачи!

Над Новым Лагерем сгустилась тьма. Я подумывал, а не посетить ли мне бар, но внезапно вспомнил про Волка. Епрст! Да ведь про свои новые доспехи я, баран, и забыл! Потащился бы на поиски в этих лохмотьях! Слов нет, тяжелые доспехи наемника — вещь очень качественная и, будучи умело подогнанной, не раз выручает своего обладателя из самых безнадежных положений. Но когда приходится иметь дело с доселе неизвестным, то хочется иметь как можно более надежную защиту.

Волка на месте не оказалось. Про себя я уже давно решил, что пока не надену новые доспехи — орки меня не увидят. Случившийся неподалеку Блейд прояснил ситуацию: Волчара решил наведаться в Бар. Хочешь не хочешь, а тащиться к Силасу придется! К тому же, вроде бы я слышал, что сегодня у него там подают неплохой суп из местных съедобных кореньев. Так что одним выстрелом, как говорится, прочистим обе ноздри.

Бугай-вышибала на входе смерил меня взглядом и сказал:

— Ты знаешь правила. Только Воры и Рудокопы могут посещать бар.

Вот это да! А Героям Советского Союза Первой степени в этот вшивый бар хода нет! На всякий случай я показал бугаю кулак и спросил:

— А ты, однако, остановить меня хочешь?

— Н…нет! — заикаясь, пробормотал вышибала.

— Волк там?

— Да… точно, там!

Отстранив нахала плечом, я вошел внутрь. В баре было многолюдно: у левого с краю столика до сих пор сидел в доску пьяный Идол Исидро и что-то счастливо бормотал. Дальше я обнаружил Мордрага, Сайфера-Чифиря, трезвого Рудокопа по имени Сеньян и еще несколько Воров, имена которых мне были незнакомы. Волк отыскался по ту сторону стойки. Он что-то упорно доказывал Силасу, а тот так же упорно возражал. Рожи у обоих спорщиков светились яростным огнем.

— Волчара! — окликнул я Вора, — тебя можно на секунду?

— Ага, Марвин! — обрадовался Волк, — вот ты и разрешишь наш спор.

— Точно! — кивнул Силас, который тоже немного приложился к кружке, — Марвин суров, но справедлив.

— Проблемы? — удивился я, — что же вы не поделили?

— Силас говорит, что есть такой самогон, который застывает, и его можно есть ложкой! — выпалил Волк.

— А ты не согласен?

— Конечно, нет! Если самогон высохнет — от него не остается ровным счетом ничего!

Я посмотрел на них умудренным взглядом старого пердуна.

— Оба вы неправы, детки. Есть одна вещь, которая застывает и образует нечто тестообразное, зеленоватого цвета. Гашиш называется. Заворачивает хобот почище самогона. Но вот беда — в наших краях не растет…

— А где растет? — спросили они хором.

— На южных островах… и полуостровах. Полуостров Индостан, индийская конопля, женские растения, смола.

Волк ошалело посмотрел на Силаса.

— Выберусь отсюда, поеду на южные острова. Пойдем, Марвин, твои доспехи уже готовы!

— Эй! — крикнул вслед Силас, — а выпить?

— Я бы съел тарелочку супа, — глянул я на Волка.

— Я бы тоже не отказался.

Мы сели за свободный столик, который моментально стал свободным, лишь только мы подошли к нему. Опохмеляющиеся Скребки тотчас вскочили и заявили, что они давно собирались уходить. Я бросил им мешочек с двадцатью кусками руды, чтобы они могли взять с собой еще по одной — на посошок.

— Добрый ты, — заметил Волк, — и не скажешь, что способен оторвать живому человеку голову…

Я едва не блеванул в принесенную мне плошку с супом.

— Это кто тебе сказал, что я людям головы отрываю? Колись!

— Да Горн и сказал! Не переживай, дальше меня это не уйдет. Ах! Чертовски вкусный суп сегодня у Силаса!

— Я об этом супе слыхал аж на Свободной Шахте. Не удивлюсь, если сюда вскоре заявятся голодные обормоты из Старого Лагеря — пахнет обалденно!

Вскоре, привлеченный запахом, в бар заглянул Ли. К нему со всех ног ринулся Силас и усадил его на почетное место — на верхней веранде. Вскоре туда поскакал его помощник с заставленным подносом. Мы с Волком не спеша доели адское варево, щедро сдобренное пряностями, а затем отправились в пещеру — к хижинам. Была чудесная ночь, в озере плескалась рыба, которую почему-то никто не торопился ловить. Я спросил об этом своего спутника.

— Да у Рудокопов и Крестьян своей работы хватает, а Наемникам — западло. Воры тоже особенно не горят желанием.

— Тьфу ты, работнички! — сплюнул я, — а что, просто так сидеть и курить интереснее?

Волк достал косяк и прикурил его от магического огонька.

— Сразу видно, что ты никогда не курил! — ответил он, выпуская полкубометра сизого дыма.

— И не тянет. А ты рыбу когда-нибудь ловил, философ?

— Не-а!

— Я вот попрошу Дариона сделать пару крючков рыболовных и покажу тебе настоящую рыбную ловлю. Как говаривал один мой знакомый, «клев будет такой, что ты позабудешь обо всем на свете».

Жарко и с чувством рассказывая Волку о способах рыбной ловли, рыболовных снастях и о том, что фосфор помогает работе головного мозга, я и не заметил, как мы добрались до места назначения. Волк попросил меня немного подождать и скрылся в своей хижине. То, что он мне преподнес, было очень необычно. Ново и свежо. С изюминкой. Доспехи представляли собой аккуратно уложенный набор чешуек, на которые Волк разобрал огромные пластины. Плечи закрывали и вовсе — цельные куски панцирей. То же самое было и с наголенниками.

— Сколько же все это стоит? — спросил я с чувством почтительного восхищения.

— Это опытный экземпляр. Для тебя — бесплатно. Но учти — тебе их предстоит испытать в бою и рассказать мне о сильных и слабых сторонах. Согласись, не могу же я торговать доспехами, не испытанными в бою.

Я понял. Меня использовали в качестве «летчика-испытателя». Вернее, используют. Что же! Я — мужчина, склонный к опасным экспериментам, особенно в последнее время. Видно, недобрал в прошлой жизни. Поэтому я тут же снял свои латы на основе шкуры тролля, а Волк помог мне облачиться в его изобретение. Не знаю, как со стороны, но внутри было довольно уютно. Я ощущал себя этаким легким танком из штурмовой группы Гейнца Гудериана. Доспехи были настолько легки, что наверняка в них можно было даже плавать. Хотя боже меня упаси от испытания водой!

— А ну-ка, поворотись! — скомандовал Волк, — хорошо! Тащи меч… сделай пару выпадов! Да не в мою сторону, идиот! А еще говорил, что людям головы не отрываешь! Что ж, неплохо!

— На правой руке ремешок крепления слишком сильно натянут! — пожаловался я, — натирает кожу на сгибе!

— Один момент!

Словно опытный кутюрье, Волк закружился возле меня, устраняя замеченные мной недостатки внутри, и явные несуразицы снаружи. Явные только для него — я, глядясь в металлическое зеркало, так ничего полезного и не подметил. Еще с полчаса он колдовал над наголенниками и наплечниками, пока я не почувствовал, что засыпаю на ходу.

— Ступай дрыхнуть! — хмыкнул Волк, — как ты из них выбираться будешь — ума не приложу.

Я отправился в свою хижину и брякнулся на матрац прямо в доспехах. Снимать их у меня не было ни сил, ни желания, ни возможности. Хрен с ним, пусть так и хоронят! Если что. Тем не менее, выспался я превосходно. Утренний мир Нового Лагеря принял меня в свои объятия и угостил хорошим куском ветчины. Это ко мне пришел в гости Торлоф с окороком и бутылкой пива.

— Пива не хочу! — заявил я, — давай лучше выпьем вина.

— Странный ты! — хмыкнул Торлоф, — лакаешь дорогие вина, носишь эксклюзивные доспехи, под потолком у тебя развешаны окорока не самых мелких животных! Что ты за человек?

— Я не жадина! Хотите — угощайтесь. Слова не скажу!

Бывший моряк хмыкнул и отпил немного из кружки.

— Что не жадина — это и так всем понятно. А шастать по чужим хижинам у нас в лагере не принято. Даже если очень хочется есть. Или опохмелиться. Ты куда это вырядился, словно на последний бой?

— Может, и на последний! — вздохнул я, — хочу прогуляться в город орков.

Торлоф поперхнулся вином.

— Ты в своем уме? Это тебе не болотожоров на болоте раскатывать, хоть это и не каждому дано. Орки, парень, твари крепкие.

— Я тоже не подарок!

Торлоф подтверждающе фыркнул, отрезал себе ветчины и принялся смаковать вино. Я попросил его в мое отсутствие присмотреть за моей хижиной, и следить, чтобы мясо не испортилось и не залежалось.

— У меня не залежится! — пообещал Торлоф, — нам с ребятами здесь на неделю харчей.

Уровень 25. Сыновья духов

Почему неприятности, спросите вы. Да потому, что то, что для других — приключения, то для главного героя — неприятности. Ведь за свои подвиги в реальности герой не получает ни копейки, в то время, как играющий его актер купается в роскоши. Следовательно, вывод напрашивается только один — на фиг это все герою нужно. Слово «герой» я не беру в кавычки» и пишу с малой литеры потому, что в данном случае — это всего лишь главное действующее лицо катавасии. А вовсе не спаситель человечества. От внешнего врага, либо от самого человечества.

Вот как вы думаете, что должен ощущать человек, спустившийся под землю, в населенный всякой нечистью подземный храм? Правильно, стойкое нежелание вообще куда-либо идти. Если этот человек не хватил лишку, не обкурился какой-нибудь дряни и предварительно не принял препарат из тех, которыми пичкали наших парней в Афганистане. Так вот и я. Не скажу, что мне тесно под Барьером, но само сознание ограниченного пространства уже вызывает у меня клаустрофобию. К тому же, просто не покидает меня ощущение, что я нахожусь в некой 3d-капсуле а-ля «Виртуальная реальность», и все происходящее со мной — чудовищная игра. С другой стороны, игра несколько затянулась, так что все может быть.

Надавил я на рычаг, и тотчас где-то в глубине стены загудел скрытый механизм. Каменная плита, заграждающая вход, принялась подниматься. За ней обнаружилось пространство, с трех сторон забранное решетками. Лишь только я переступил порог, плита вновь опустилась, а слева и справа забренчали решетки, уходя в потайные пазы. Думать мне сразу стало некогда, потому как из полумрака ниш на меня бросились два скелета. Хорошо, что топор у меня был под рукой. Не сию же секунду, но постепенно мне удалось оттеснить обоих противников в угол, где преимущество было у моего «Гласа воина». Справился я со скелетами. Но плита по-прежнему оставалась на месте. Причем, за оставшейся решеткой бесновался еще один скелет. Едва не хватаясь челюстями за массивные прутья, он принимал самые угрожающие позы. Ага! Можно подумать, что я скелетов в своей жизни не утихомиривал!

Вспомнив свой прошлый опыт на кладбище орков, я поискал глазами скрытые рычаги. За каждой из решеток таковых обнаружилось по одному. Они были искусно замаскированы в граните, но я все же не был обычным лохом из южных стран. Слава Инносу, кое-какими навыками моя цивилизация меня снабдила. В том числе и знанием, что если на шероховатой стене обнаруживается гладкая выпуклость в сто квадратных сантиметров, то это — неспроста. Диего всякий раз подчеркивал, что орки являются неплохими механиками, но в области шпионажа им далеко даже до инженеров древнего Египта. По моему скромному мнению.

Поясню это на примере. Может, кому-то кодовый замок с двумя кнопками и покажется сложным, но я то знаю, что максимальное число комбинаций при таком раскладе выражается цифрой три. Учитывая, что отжатое состояние обоих рычагов мы за комбинацию не считаем. Таким образом, я быстро нашел искомое положение рычагов, при котором открылась третья решетка, а трепетно ожидающий встречи скелет вылетел из-за нее в мои объятия. Официально заявляю: удар кулака в боевой перчатке ломает скелету позвоночник не хуже парового молота. Ведь в таком состоянии он не защищен ни мышцами, ни кожным покровом, ни даже доспехами. А сломать сочленение толщиною в десять сантиметров — задача, посильная даже для рядового бойца. Другое дело, что борьбу против скелетов никто не рассматривает в таком ракурсе.

Я пнул ногой лежащие кости и прошел дальше — в «секретный» зал. Почему я его так назвал? Да потому, что сразу стало понятным его предназначение. Он делился на четыре квадрата: в трех из них располагалось по переключателю, а четвертый, центральный, был пуст. Он существовал, по всей вероятности, для того, чтобы, стоя в центре его, можно было взяться за голову и подумать: мля, чего тут крутить? Переключатели были двухпозиционные — мраморные колонны, выходившие наружу четырехгранником под «ключ на шестьсот». Крепко взявшись руками за четырехгранник, его можно было установить в любое из двух положений. Итого, трехразрядная конструкция дает нам максимум семь значений. Опять же, не считая первоначального.

Возле одного из переключателей лежал скелет в полном боевом облачении: легкая броня, неплохой меч и несколько лечебных зелий. По всей вероятности, бедняга умер от голода, так и не сумев выбрать одно из семи значений. Лечебные зелья от голода не помогают, а обгрызенные кожаные ремешки на латах навели меня на вовсе безрадостные мысли. А вдруг эти переключатели не работают? И вскоре возле этого скелета появится второй. В коконе из пластин ползунов. Правда, у меня в рюкзаке на месяц жратвы… или даже чуть побольше. Но это только оттягивание своего конца. Так бы выразился гражданин России начала двадцатого века, а тот же гражданин конца этого века зашелся бы в истерическом смехе. Что поделать, если слова и выражения меняют свои значения в зависимости от времени. Чуть ли не на противоположное. К примеру, слово «инвалид» поначалу означало «ветеран войны»…

Что-то я задумался в нерешительности. Ага! Страшно бесстрашному и бесстрастному Марвину! Страшно… не боялся бы только дурак. И весь мой страх разбился буквально о первую же комбинацию. Сначала я повернул противоположные переключатели, а затем свершил действо над смежным. Подо мной зарокотало, затрещало, заскрежетало… такое ощущение, будто я попал внутрь гигантских ходиков. Плита, преграждающая мне путь на свободу, ушла в верхнюю мертвую точку. Затем послышался далекий лязг решеток. Все! Эта задача решена, но какие еще задачи придется решить на пути к цели — вопрос!

И что собой представляет моя цель? Ксардас, подобно большинству себе подобных, выразился весьма туманно. «Ответ кроется под городом орков». А ответ на что? Что-то я не припомню. Ах, да! Что-то связанное с призванным демоном. Со Спящим… Кру-шаком. Так, по-моему, называют его орки. Насколько же огромен этот храм? Не меньше, чем Дворец Советов, так и не построенный в середине двадцатого века в Москве. По первым впечатлениям, так оно и складывается. Я уже устал гулять по эти коридорам, а ни на йоту не приблизился к разгадке.

Мысли мои были оборваны знакомым бряцанием костей. Из открывшихся проходов толпой выбегали скелеты и, озираясь по сторонам, строились в боевой порядок. Эх, устанут мои руки махать топором! А еще ведь только начало! Как хочешь, но придется подумать об оружии массового поражения. У меня в рюкзаке ждали своего часа несколько мощных заклинаний Магии Огня: «огненный шторм» и «огненный дождь». Как объяснял мне Мильтен, «огненный шторм» способен перекидываться на стоящие рядом цели, а «огненный дождь» просто выжигает пару десятков квадратных метров, не причиняя ни малейшего вреда заклинателю. Поэтому сначала я угостил скелетиков «огненным штормом». Потрясающее зрелище! Сразу вспыхнули штук шесть скелетов и принялись метаться по «станции метро». Через некоторое время древние кости треснули, не выдержав высокой температуры, и против меня осталось всего четверо порождений нечистой силы. Они бросились ко мне, а я выждал немного и принялся читать заклинание «огненного дождя». Оно требовало времени — как раз тех секунд, ч то затратили скелеты на передвижение ко мне.

Знаете ли, оно того стоило. Вот где находка для террориста! Прочитал где-нибудь на стадионе во время футбольного матча — и половины сектора как и не бывало. Угомонив нападающих, я тихонько подошел к ближайшему проходу и заглянул внутрь. О, великий Иннос! Еще больший зал, чем моя «станция метро» предстал пред моими глазами. Еще больший зал и висящий прямо напротив метрах в сорока от меня маг скелетов. Тварь вяло перебирала крыльями, а ее красные глаза тускло светились в полумраке зала. Заметив меня, маг скелетов взмахнул короткими ручонками, посылая в меня «ледяную стрелу», и скороговоркой пробормотал заклинание вызова. Тотчас рядом с ним возникли знакомые очертания скелета. Вызванное создание потрясло вытянутым черепом и бросилось на меня. А вот уж дудки! Сняв с плеча арбалет, я скоренько вогнал в мага скелетов два болта, которых его тщедушный организм переварить не смог. Скелету пришлось гораздо хуже. Его встретил мой прямой удар ногой в лучших традициях кикбоксинга, кости его ног сломались в коленках, а затем я наступил своим тяжелым сапогом на грудную клетку.

Время осмотреться и подумать над своими дальнейшими действиями. Я внимательно осмотрел зал и заметил несколько особенностей. Во-первых, справа от входа располагался паучий лаз. В переводе на метрополитеновскую терминологию, тоннель к соседней станции. Чуть подальше в ряд стояли несколько колонн, выступающих из каменистой почвы буквально на какой-нибудь метр. Возможно, что они были частью некоего подъемного механизма, потому что наверху я заметил нечто, весьма похожее на балкон. Это во-вторых. В-третьих, прямо за поверженным магом скелетов я заметил практически копию той арки, что вела в тайное помещение с переключателями. Внимательно осмотрев ее, я не заметил никаких рычагов и кнопок. А в-последних, налево от входа располагался зарешеченный проход. С кнопками там было все в порядке. Нажав кнопочку, я заставил решетку открыться.

Это еще что за е-мое? Прямо напротив меня стояло нечто. Не скелет, но и не орк. Ростом чуть пониже разведчика орков, незнакомец был закован в броню и даже голову его защищал шлем — нечто вроде огромной нескладной буденовки. Только вот пятиконечной алой звезды спереди не было. Решив подстраховаться, я ударил по нему заклятием «уничтожение нежити». Все в порядке. Это просто нежить была такая. Внимательно обследовав труп, я все-таки решил, что это — мертвый орк. Страж подземелья. Ур-шак что-то бурчал насчет того, что своим проклятием Кру-шак превратил орков в мертвых стражей, а рабы-люди превратились в обычные скелеты. И только ползуны не подверглись никаким переменам. Ползают себе и ползают. Сволочи!

В каморке мертвого (а теперь еще более мертвого) стража отыскалось два знакомых четырехгранника. Я повернул ближайший к входу, и раздался знакомый шум. Выйдя наружу, я увидел, что вход в арку открыт, а те колонны возле лаза ползунов, на которые я уже обращал внимание, выдвинулись в лестницу, по которой при известной сноровке можно было забраться наверх — на балкон. Интересно, что же будет, если повернуть дальний переключатель? Не мешкая, я вернулся назад и повернул его…

Есть такое русское слово — «облом». Так вот, со мною едва не приключился этот самый облом. Оказывается, этот чертов переключатель приводил в ход устройство ликвидации — многотонную каменную плиту, которую я ошибочно принял за потолок. И едва не угодил под пресс. Есть на этот счет специальная пословица: от добра добра не ищут. Открыл же первый переключатель все, что моей душе было угодно, так нет! А вдруг следующий переключатель явит мне Спящего со следами раскаяния на заспанной роже!

Погрозив коварной ловушке кулаком, я отправился к арке. Что же скрывается там? В глубине помещения на небольшом возвышении стояла некая странная фигура. Чем-то похожая на мертвого стража, но кричащим цветом своей одежды скорее напоминающая Ур-Шака… братцы, да ведь это наверняка один из тех самых бессердечных шаманов! Ноги мои сами понесли меня внутрь помещения. Фигура неживого и не мертвого встрепенулась, он соскочил со своего помоста и направился ко мне. По мере его приближения до меня все больше стал доноситься запах, присущий усыпальницам и гробницам. Высохшее до черного цвета тело покрывали пестрые одеяния, как будто им и не исполнилось намедни невесть сколько лет.

— Смертный! — заорал шаман громовым голосом.

— В отличие от тебя, дядя, да! — скромно признался я.

— Как посмел ты явиться сюда? — гремел тот.

— Да уж посмел. А ты кто, собственно, будешь?

— Я? — удивился шаман, — я — Варраг-Хашор, один из пяти бессмертных братьев, охраняющих этот Храм от подобных тебе любопытных существ! Своим присутствием ты нарушил наш покой. Так умри!!!

— Ах ты, падаль! — рассердился я, — ты хоть знаешь, скольких я таких самоуверенных отправил на тот свет?

— Меня невозможно убить! — заорал Варраг-Хашор и применил против меня заклятие пирокинеза.

Отвратительное заклинание. Стоишь пригвожденный струей пламени, и чувствуешь, как силы медленно покидают тебя. Но этот проклятый шаман сделал одну малюсенькую ошибку. Он не оценил мои силы. Обычный человек давным-давно превратился бы в обгоревший труп, а я был все еще в форме. Не в столь блестящем состоянии, как сегодня рано утром, но вполне в удобоваримом. Поэтому Варраг-Хашор был несколько удивлен, когда удар топора свалил его наземь.

— Это что…

— Я — твоя смерть! — проворчал я, корчась от боли, причиненной мне его заклятием, — отныне ты просто труп!

С этими словами я еще раз взмахнул топором и отсек ему голову. Раз-з, и нету! Тело проклятого шамана несколько раз дернулось, как будто по нему ударило разрядом молнии, а затем наступила тишина. Я внимательно осмотрел труп Варраг-Хашора, но обнаружил всего лишь руну «Пирокинез», магический жезл «Грахтнакк» и старый-престарый меч с полуистлевшими рунами на лезвии. Согласно этим рунам, меч прозывался «Раскалывающий миры». Пользоваться им в качестве меча уже было невозможно, но ведь старый поц Варраг-Хашор просто так таскать бы его с собой не стал.

В этом помещении мне пришлось испытать еще одно потрясение. Обернувшись, я увидал, что в пылу схватки совсем не заметил, как каменная плита вновь заняла свое место. Я был отрезан от остального мира, и совершенно не представлял, как отсюда выбраться. Тщательное обследование стен не выявило никаких следов рычагов, никаких следов переключателей. Только непонятного вида алтарь, да небольшой причудливый камешек на полу с отверстием внутри. Мля!!! В отчаянии я схватил «Раскалывающий миры» и принялся стучать им по стенам и по полу в припадке безумия, которого раньше вовсе за собой не замечал. Стучал я довольно долго, пока не выдохся.

— Клаустрофобия, что ли? — вздохнул я, опираясь на древний меч.

Зря я оперся на него, так как острие его угодило аккурат в отверстие, проделанное в том самом камне, что располагался на полу перед выходом. Меч послушно (как будто ключ в замочную скважину) скользнул внутрь, а затем раздался грохот подымаемой плиты. Черт подери, вот это здорово! Все, что я раньше говорил по поводу ограниченности орков, все свои слова беру обратно! Это же надо — выдумать такое! А я, дурень, едва не разбил свою молодецкую голову о гранит…

Обрадованный, я выскочил из места своего кратковременного заточения, и запрыгал вверх по импровизированной лестнице. Помните, по той, которую образовали выдвинувшиеся из пола колонны. Наверху меня поджидал сюрприз в виде мертвого стража, замершего перед копией точно такой же замурованной арки, которую я оставил внизу. Слева от меня вниз уходил небольшой тоннель, в нем я заметил еще одного стража. Потихоньку приготовив «уничтожение нежити», я снял «часового». Тот даже дернуться не успел. После этого меня разобрало любопытство: а можно ли уничтожить мертвого орка простым оружием, скажем, арбалетным болтом?

Путем эксперимента было выяснено, что мертвый орк уничтожается тремя-четырьмя болтами, выпущенными с близкого расстояния. Причем, подлец, практически успевает добраться до меня со своим ломом по имени «Краш-Каррок». Естественно, с дважды мертвого орка взять было нечего, кроме его неуклюжего топора. А пионером я работал очень давно, поэтому «такой металлолом мне был не нужен». Бросив заниматься мертвым телом, я подошел к арке и практически сразу обнаружил на левой ее стене рычаг. Вот это уже лучше! Это уже гораздо лучше.

Под воздействием моей руки рычаг ушел в стену, а каменная глыба, закрывающая вход, стала подыматься. Практически то же помещение, в котором обитал покойный Варраг-Хашор, но внутри намного светлее. Не успел я сделать и десяти шагов по каменному коридору, как вдруг воздух передо мной начал искриться. Из здоровенного клуба искр появился брат-близнец не к ночи упомянутого Варрага и уперся в меня своими демонскими глазками.

— Как ты осмелился! — заорал он, — я, Варраг-Унхилькт, проклинаю тебя!

— Заткнись! — сказал я, — сейчас краповый берет тебе вырвет яйца! Кстати, тебя на том свете заждался брат Хашор…

— Умри!!!

— Напугал!

С этими словами я выхватил топор и, не дожидаясь его подленького колдовства, сбил его с ног.

— Во имя Отца, Сына и Святого Духа!

Чего это мне взбрело призывать богов из других измерений? Тем более, что я никогда раньше не слыхал, чтобы во имя их рубили головы шаманам орков. Одним словом, черт знает что. Возле почившего в бозе Унхилькта обнаружился посох Шабанакк и старый ржавый меч с эпатажным названием «Клинок Времен». Что же, на большее рассчитывать мне не приходилось. Я еще немного побродил по этому «святому» месту, но быстро понял, что на большее рассчитывать не приходится. Пора было лезть к ползунам и задать им жару. Малой, понимаешь, кровью и на чужой территории.

Я осторожно спустился по торцам колонн назад во вторую залу, задумчиво посмотрел по сторонам. Вроде бы, ничего не изменилось. Что же, придется спускаться в тоннель местного «метро». Хорошо, хоть не глубоко. Я без проблем спрыгнул вниз и тотчас выхватил арбалет. На малой курьерской скорости ко мне приближался ползун. Он был еще большим, нежели его братья в Свободной шахте, хотя это казалось и невероятным. Однако против хорошего арбалета его ужимки были бессильны. Углубившись внутрь системы тоннелей, я прикончил еще двоих ползунов, а затем на меня откуда-то спрыгнул мертвый страж. Просто так — взял и спрыгнул.

Однако! Супротив живого орка я так не уставал, как против этой мертвой, но невероятно прыгучей твари. Почему я на этих ублюдков говорю «мертвые»? Да потому, что доспехи сидят на мумии. Как влитые, но на чрезвычайно высохшем, но тем не менее эластичном теле. Вон как прыгает. Все-таки, мне единожды удалось зацепить эту бесовскую тварь. Не успевал я поднять топор в богатырском замахе, как мертвый страж отпрыгивал с быстротой молнии. Хвала богам, что хоть не атаковал так же стремительно. Тогда я сменил тактику и воспользовался своим топором в качестве бердыша. Благо, рукоять у него была длинная — почти полтора метра в длину. Стало гораздо легче.

Укокошив мумию в доспехах, я смачно выругался и достал из рюкзака свой любимый одноручник. Крупных врагов мне пока не встречалось, а супротив мелких и стремительных мой «Удар Ярости» был самым лучшим оружием. Тем более, как утверждали многие, конкурентов среди мастеров одноручного меча мне в Колонии не было.

Тем временем я поднял голову и обнаружил, что нахожусь на очередной «станции». И мой недавний противник сиганул вниз с «перрона». Придется выбираться. Мне удалось подтянуться на руках (эх, забыл, когда на Земле делал нечто подобное!) и забросить свое тело наверх. Ни фига не удивлюсь, если эти катакомбы проектировал похищенный метростроевец с московского метрополитена. Все такой же околорусский стиль, невысокие арки, столпы и колоннады. Все такие же мрачные цвета со слабой подсветкой. Все те же мертвые орки и скелеты, выскакивающие из-за угла в поисках забвения…

На этот раз бой проходил под мою диктовку. Выскочившему прямо на меня мертвому стражу помогали два скелета, но их мечи были гораздо легче его Краш-Каррока, и я только отмахивался от них, следя, чтобы не забегали сзади. Двумя точными ударами я снес бывшему орку башку и почти перерубил плечо, а затем занялся скелетами. Острый, как бритва, меч сверкал в сумерках, причиняя нечисти непоправимый ущерб. В течение пары минут все было кончено: мертвый страж валялся по левую руку Судьбы, а раскрошенные скелеты — по правую. Их Судьбой стал я… незавидной судьбою.

Далее по курсу обнаружилось еще одно помещение-ловушка. Я почти не сомневался, что встречу там еще одного проклятого брата. Лишь только ступил внутрь, за мной с характерным лязгом захлопнулась решетка. Вообще, мне это все напомнило самый первый вариант. Три переключателя, четыре комнаты. Я обреченно подошел к первому и повернул его. Ого! Посреди четвертой, центральной комнаты, висел самый натуральный демон. Увидав меня, он обрадовался, застучал ладонями и швырнул в меня сноп огня. Вот это здорово! В воздухе завоняло окисью серы…

В дальнейшем выяснилось, что единственный дружелюбный мне демон жил на первом этаже башни Ксардаса, а остальных представителей этого гнусного племени следовало сразу же, без церемоний, мочить в сортире. Пока во всей мере не проявили свою гнусность и мерзкий характер. А вот завалить эту сволочь оказалось вовсе непросто. Как выяснилось, стрелы из арбалета его не берут. Потом, правда, выяснилось другое. Но демонов из этой комнаты стрелы не брали. Видать, местная разновидность страшилась только доброго стального клинка в умелой руке. Но всем известно, что в хороших руках и хрен — балалайка. Двух ударов вполне хватило, чтобы это исчадие ада захрапело, как простуженный слон и упало наземь прямо у моих ног.

Для себя я выяснил, что это — как при охоте на тролля. Главное, чтобы не подставиться под удар. Окрыленный этим крупным научным открытием, я решительно прошел во второй закоулок и повернул еще один переключатель. Снова в ноздри мне шибанул знакомый серный запах, снова посредине помещения висело адское создание. Пришлось мне опять обнажать меч и бросаться в атаку. Банзай!

Третьим переключателем я, как и ожидалось, вызвал к жизни очередного сына духа. Братец двоих предыдущих материализовался на том же месте (там, в полу был какой-то кирпич с изображением демонской морды) и, шаркая затекшими за сотню лет ногами, направился ко мне.

— Добрый вечер! — поздоровался я с ним голосом Путина, — и вас мочить, извините?

— Смертный! — заорал, приблизившись, шаман.

— Да-с, смертный. Даже вы, сударь, при известных обстоятельствах, тоже смертны. Показать?

— Я, бессмертный Варраг-Казорг, проклинаю тебя! Умри!!!

— Проклиналка не выросла!

Произнеся эту фразу, я изловчился, и отобрал у Варраг-Казорга его Шабанакк. Шаман удивленно глянул на меня, а затем, получив этим самым Шабанакком по морде, свалился на пол. Делать нечего — придется добивать. В тылу такого парня оставлять не рекомендуется Боевым Уставом Сухопутных войск. Помимо Шабанакка у мертвого (тоже мне, бессмертный!) шамана обнаружился старый меч по имени «Несущий свет» — три килограмма ржавчины и разочарования. Зато он прекрасно вошел в соответствующее гнездо и открыл захлопнувшуюся за мной ловушку. Выйдя к тоннелю ползунов, я произнес:

— Осторожно, двери закрываются! Следующая станция — имени четвертого бакинского комиссара.

Затем спрыгнул «на рельсы» и зашагал дальше. Прошел развилку, затем огромный зал, где я недавно столкнулся с магом скелетов, углубился дальше. Вскоре мне повезло наткнуться на отдыхающего ползуна, я убил его и вышел на конечную точку маршрута — зал с украшениями в виде орочьих голов, выглядывающих из стен в самых разных местах. Создавалось впечатление, что таким образом ребята за мной подсматривали. И точно — оглянувшись еще раз, я заметил одиноко стоящего мертвого стража. Стоял он настолько красиво и опрометчиво, что снять его парой арбалетных болтов оказалось пустяковым делом. Я поднялся чуть выше, убедился, что небольшой проход выводит меня к спуску во второй зал со ступеньками-колоннами и вернулся назад. Плутания по подземному храму мне уже порядком наскучили.

Перейдя на другой бок зала, я заглянул в следующее помещение. Там орудовали два ползуна, одновременно завтракавшие и производящие зачистку этого каменного мешка от любого вида органики. С ними я расправился быстро, но вот казус — обнаружил нечто, ранее незамеченное мною. Это нечто было облачено в доспехи Старших Стражей из Болотного лагеря и внимательно наблюдало за мной. Я подошел чуть ближе и спросил:

— Ты кто, такой серьезный?

— Я — Гор Боба! — торжественно ответил Страж, — я охраняю покой Просвещенного Кор Галома. Уходи прочь!

— Ого! — удивился я, — вот даже как?

Точно. Этот самый Гор Боба чего-то охранял. За его спиной была решетка, следовательно, мне нужно было по другую сторону.

— Уходи! — повторил Гор Боба.

— А ты попробуй меня остановить!

Смеющийся робот — это неприятно. А этот фанатик напомнил мне робота Вертера из фильма «Гостья из Будущего». Только там робот был умным и добрым, а здесь — придурковатым и фанатичным. Глаза его блестели нездоровым светом, изможденная кожа лица была землистого цвета, как у покойников.

— Послушай! Мне нужно туда — по ту сторону решетки, — пытался я увещевать Стража.

Тот вместо ответа достал ключ (видимо, от замка) и проглотил его. Ну и псих!

— Я не могу позволить, чтобы ты помешал Просвещенному. Он готовится к Церемонии пробуждения Спящего. Предупреждаю! Хранитель передал нам часть своей божественной силы, поэтому победить меня невозможно… я тоже стал бессмертным, ха-ха!!!

С этими словами он выхватил свой двуручник и бросился на меня.

— Не ждать же мне, пока ты просрешься! — вздохнул я, доставая меч.

Он был самым лучшим бойцом из тех, с кем мне приходилось сражаться. Он был очень хорош со своим двуручником, но недостаточно хорош для меня. Я не поторопился сменить одноручник на топор, и это меня спасло. Возможно, с топором я был бы обречен. Этот парень орудовал своим «Хранителем» так, словно занимался фехтованием с детства, причем под руководством какого-нибудь гроссмейстера. Но у меня были гораздо более надежные доспехи, а так же полное отсутствие уверенности в собственном бессмертии. Я навсегда запомнил его удивленные глаза, когда мой клинок пробил его грудную клетку, и он упал.

— Мастер… обманул! — прошептал Гор Боба на последнем издыхании и умер.

Я устало присел рядом и посмотрел на него. Ковыряться во внутренностях мертвого Стража мне вовсе не хотелось. Но как же мне попасть внутрь? Телепортироваться не получится, так как нет соответствующей руны, а вот если пролезть сквозь прутья решетки, превратившись в жука? Эх, была не была! Ведь в моем рюкзаке было несколько подобных заклинаний, попробуем!

Заклинание и сам процесс превращения не отняли много времени, но, став жуком, я обнаружил, что это насекомое не настолько мало, как бы мне хотелось. Между прутьев решетки влезала только голова, а там, где пошире, еще и часть туловища. Но полностью мне было никак не пролезть. Тогда я пошел ва-банк. Влез насколько можно дальше и прочел заклинание обратного превращения. Ура! Получилось!

Однако долго ликовать мне не пришлось, потому что я сразу же подвергся нападению со стороны мертвого стража, стоящего неподалеку от входа в забранный решеткой коридор. Не успел я разделаться с мертвым, как ко мне с двуручником наперевес бросился еще один Страж-фанатик из свиты Кор Галома. Это было посерьезнее орка-метвеца! Скотина Страж вымотал меня так, что под своими хитиновыми доспехами я был весь мокрый от пота. Клянусь невинностью своей классной руководительницы — когда я с ним покончил, из-под всех пластин валил пар. Это был достойный боец!

Только я собирался немного отдохнуть, как из-за другого угла на меня бросился еще один Страж. Сколько же этих придурков ушло с Кор Галомом? Бессмертия он им, без сомнений, не дал, но запредельными бойцами сделал.

— Ну, иди сюда, Мак-Лауд хренов! — прохрипел я, сжимая в руках влажную рукоять топора.

После того, как пару раз ему попало по бокам, Страж спросил, кривясь от боли:

— Ты кто?

— Убийца бессмертных!

Еще несколько ловких движений — очередная жертва у моих ног. Бессмертные воины Кор Галома были практически нищими. Все их имущество состояло из косяка с болотником, меча, да плошки супчика из кореньев. Я свалил все три трупа в кучу и немного отдохнул, восседая на них с гордостью индийского сатрапа. Отдыхал и гадал, по какому из двух путей мне пойти дальше: то ли свернуть направо, то ли сунуться прямо. Во все времена во мне жила невесть откуда взявшаяся уверенность, что обходить все лабиринты и закоулки необходимо справа — против часовой стрелки. Я всегда так бродил, резвясь в компьютерные игры своего Старого Мира, так намеревался поступить и сейчас.

Минут через пятнадцать, когда мои уставшие ноги и руки перестали дрожать, я встал со своего импровизированного насеста и проследовал прямо. Загадочная русская душа! Шел я до тех пор, пока узкий проход не вывел меня в широкий зал, и мне навстречу не выбежал очередной Страж. Млин, заколебали, однако! На этот раз я не позволил себе никаких реплик и расслабона, а несколькими творческими ударами отправил его к паромщику Харону. У этого тоже при себе оказался лишь джентльменский набор: суп, косяк и меч.

Прямо напротив того прохода, из которого я вышел, начиналось его проекция — логическое продолжение, но туда мне уже не хотелось. Вместо этого сомнительного маршрута я отправился исследовать зал. В торце его обнаружился еще один мертвый страж, но после галомовских отморозков мне он показался ребенком во взрослых портках. Страж охранял один очень подозрительный коридорчик; чутье обозленного прохвоста мне подсказывало, что коридор очень непростой — уж больно оттуда тянуло кровушкой и смертью. Чтобы подтвердить свою догадку, я бросил в коридор тело мертвого стража. Тотчас из пола поднялись острые шипы и пронзили бывшего орка насквозь в нескольких местах. Спасибо, господа, я уж как-нибудь обойдусь!

Поднявшись вверх, я обнаружил, что совершил маленькое кругосветное путешествие. То есть вышел опять к горе трупов, на которой восседал полчаса назад. Но налево уходил небольшой проход, наподобие хода ползунов. Быть может, он позволит мне обогнуть опасную комнатенку с шипами? Но пока на той стороне рва я обнаружил небольшой сундучок. Быть может, там отыщется что-то полезное? Тем более, что через этот ров даже не нужно было прыгать — на ту сторону вели удобные каменные мостки.

…В сундуке была уйма руды, но обрадовало меня даже не это. Обрадовал меня пузырек с желтеньким эликсиром — невзрачный пузырек с эликсиром силы. Вот это то, что мне сейчас нужно! Вытащив зубами пробку, я запрокинул голову и единым махом осушил его. Кипяток, пробежавший по моим жилам, подтвердил мои предположения. Доспехи затрещали, ощутив, как их распирает увеличившаяся мощь моего тела. Эх, такое бы тельце, да в мою прошлую жизнь! Хотя… начал бы снова жрать, как лошадь, и все эти великолепные белки превратились бы с течением времени в банальный целлюлит. Скорее всего, если бы я попал сюда в своем старом теле, то через некоторое время превратился бы в красавца, могущего удавить глорха одним небрежным движением кистей.

Я спустился в проход и побрел по нему, дивясь на то, как совершенно он выполнен в камне. Навстречу мне попался невесть как оказавшийся здесь ползун. Впрочем, вполне возможно, что ползун то же самое подумал обо мне — уж очень он удивился, умирая. Удивление превратило его хитиновую морду в некое подобие человеческого лица — я сам чуть не охренел. Но совсем охренел я, когда вышел к концу тоннеля: передо мной было озеро лавы, посредине которого располагался каменный островок. Вдоль берегов озера шла узенькая дорожка серпантина, на которую можно было попасть, лишь пройдя по кромке в пятьдесят сантиметров шириной.

Сзади донеслось раздраженное шипение. Я молниеносно развернулся и выхватил меч. Ну конечно! Где один ползун, там найдутся еще несколько. Я прикончил и его, но затем обнаружил то, чего поначалу не заметил. Вбок и вниз уводил боковой проход, где наверняка у ползунов было логово. Чтобы рассеять тьму, мне пришлось зажечь факел, но дело того стоило. Ход оказался коротким. Он вывел меня прямо в паучье логово, в котором совсем недавно обитала самка. Это я понял по наличию яиц, а так же по характерному расширению пещеры. Однако, помимо всего прочего чуть повыше в пещере обнаружилось несколько деревянных ящиков, составленных наподобие двухтумбового стола. На этом импровизированном столе лежала пыльная тетрадь.

— Неужто очередная часть Хроманина? — удивился я вслух.

…Хроманином здесь и не пахло. Тетрадь оказалась дневником одного из тех несчастных пленных, кого орки использовали в качестве строителей этого подземного храма. Многие листы из этой тетради были утеряны, но все же мне удалось узнать кое-что любопытное. Привожу содержание всех сохранившихся записей:

День 23.

Я потерял счет времени. Думаю, что прошло уже двадцать три дня с тех пор, как нас захватили орки и заставили работать.

Работа очень тяжелая, а эти твари не знают пощады. Кто оказался слаб, давно лежит в могиле. Я сбегу отсюда. Меня им не остановить.

День 28.

Мы должны продолжить копать пещеру вглубь горы. Мы уже выкопали и так огромную пещеру, но я так и не понял, зачем им все это нужно. И никто из нас не понимает.

День 67.

Кто-то рассказал мне, что у этих орков-шаманов больше нет сердец, но как же они тогда живут?

Еще я видел тот меч, которого так боятся эти шаманы.

Как бы мне хотелось найти его и проткнуть их всех этим мечом!

День 78.

Меч лежит в одном из залов в передней части храма.

Но страх орков столь силен, что его постоянно сторожит один из проклятых шаманов.

Я сбегу отсюда. Этот дневник лучше оставить здесь.

Может быть, он кому-нибудь пригодится…

Этот дневник очень пригодился мне. Как ни странно. Спасибо тебе, добрый человече! Может быть, это твои кости белеют в углу, вперемешку с лечебными зельями? Низкий тебе поклон! Только вот не верится мне, что ты смог удрать… я прошел по головам орков — это было, но поверить в то, что изможденный пленник повторит то же самое… бред! Скорее всего, я нашел в углу кости именно этого бедолаги.

Мне ничего не оставалось делать, как отправиться на поиски меча. Сначала, конечно, нужно определиться с понятием «Передняя часть храма». Я вернулся к тому залу, где посреди озера лавы располагался небольшой островок. Было очень похоже, что на этом острове и нужно искать ответ. Что ж, приступим!

Ваш покорный слуга пробрался по узенькому карнизу из пещеры в зал, пристрелил очередного мертвого стража и внимательно осмотрел окрестности. Ага! Вот! Очень похоже, что на островок можно было попасть, лишь задействовав некие скрытые механизмы — вроде бы, отсюда должна подниматься каменная плита, образуя мост-дамбу. И вовсе не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться о назначении помещений, расположенных по кольцу серпантина. Наверняка, там я найду переключатели, которые будут охраняться зубастыми тварями. Зубастыми, в смысле агрессивности.

Моя догадка оказалась верна. В помещениях, отделанных в мрачных багровых тонах, жили демоны. По два в каждом, исключая последнее — третье. Видимо, для орков число «три» является священным. Так вот, в третьем был только один демон, но очень голодный. Хвала Инносу, мне не пришлось махать мечом для уничтожения этой публики — демоны оказались «чистыми». Не в том смысле «чистыми», в котором это дело понимают евреи (раздвоенное копыто и жвачные), а в том, что их можно было поразить стрелами. Что я с удовольствием и проделал. Тоже, знаете ли, сомнительное удовольствие — махать топором перед смердящей серою рожей!

После того, как все три выключателя оказались повернуты, раздался характерный гул. Это означало, что путь на остров был открыт. Но коварные строители (скорее, проектировщики) так повернули дело, что мне пришлось возвращаться аж к самому входу. А это чуть ли не с полкилометра пути! В принципе, есть знаменитая русская пословица о том, что десять километров для лошади не круг, но я-то отнюдь не был лошадью! Кстати, Тора учит, что лошадь — животное нечистое. Копыто у нее не раздвоенное и жвачку она не жует. То, что оно нечистое, означает только одно: в жертву его приносить нельзя. Еще напомню, что Тора была написана задолго до прихода Иисуса, который вообще не рекомендовал приносить жертвы, но священники верхом на лошадях не передвигались все равно, отчего-то предпочитая ослов. На крайний случай, мулов. В чем тут смысл — не ведомо. Нынешние батюшки частенько катаются выпимши за рулем — молодцы, без предрассудков.

Я отвлекся, прошу прощения. Будем считать, что это я думал по пути к мосту. До сих пор я упоминал об островке, но на что он похож — не рассказывал. Что же, будем считать, что на островке стояла небольшая часовня — сооружение было именно такого типа. Все такое оккультное, аж перекреститься хотелось. Вход в эту «часовню» преграждала очередная ловушка в виде тривиальных зубьев, выскакивающих из каменного пола. Внутри, насколько я мог видеть, топтался очередной братан-шаман, а вот что же было у него за спиной? Не видно ни черта! Пришлось искать другой путь проникновения.

Обойдя часовню справа, я обнаружил на высоте около двух метров естественное окно. Оно было здоровенным — проем в каменной стене, в который мне без труда удалось поместиться. Правдивости ради замечу, что перед окном валялся огромный валун, который здорово облегчил мне задачу. Наконец, удалось рассмотреть все подробно. За спиной шамана располагался алтарь, на котором лежал огромный двуручный меч. Вот оно! Бей неверных! Я выхватил свой топор и спрыгнул внутрь. Тотчас шаман очнулся от анабиоза и, шаркая тапками, подошел ко мне. Шабанакк в его руке угрожающе засветился.

— Смертный! — завел он старую шаманскую песнь, — как осмелился ты?

— Да осмелился, осмелился! — невежливо перебил его я, — кому-то нужно быть и смелым. И ловким. И сильным. Чтобы мочить таких вот отморозков, как ты!

— Молчать! — заревел он, — я, сын духов, Варраг-Руушк! Я сейчас сожгу тебя священным огнем!

— Чего-то слабо верится!

Не дожидаясь колдовства, мой топор прыгнул вперед и почти начисто срубил шаману башку. Крак! Не хуже, чем покойного Берлиоза трамваем! Но невероятное дело — почти стопроцентный труп отпрыгнул в сторону и вокруг его появились огненные вихри. Ну, сейчас он как приложится! Я шагнул вперед и вдарил со всей дури с другой стороны. Эва, теперь точно все! Варраг-Руушк свалился на пол, предварительно обдав меня облаком энергии. Да, хорошо быть Мак-Лаудом! Я впитал в себя энергетическое поле, словно губка, а затем шагнул к алтарю и взял в свои руки лежащий на нем меч.

Эх, толковый человек его выковал! А если бы я еще смог понять суть рун, покрывающих его… ну, ничего… Ксардас наверняка разберется в этих премудростях. А пока я не стану использовать его в качестве оружия — по моему разумению, чего-то в этом мече не хватает. Но явно — не кальция. Шутка! Время подбирать трофеи, да делать ноги отсюда — неровен час, случится что-нибудь страшное. Трофеев оказалось весьма скромное количество: руна с заклятием «Огненный шторм», посох Шабанакк и древний меч «Удар Демона». Эх, кажется мне, что зря пионер Марвин этот металлолом собирает!

Я перешел со своего обычного боевого шага на обычный и, выйдя к решетке, задумался о дальнейших своих планах. Лично мне казалось абсолютно логичными вновь два пути: первый — вернуться к Ксардасу и попытаться добиться толку с таинственным мечом; второй — попытаться проникнуть еще дальше внутрь Храма. Ведь существовал еще один таинственный коридор, упоминаемый мной ранее; и вдруг я совсем близко от разгадки? Не дойдя до решетки считанного метра, я выбрал второй вариант. Все-таки разведка боем намного ближе мне по духу, нежели простой расчет. В смысле тихой сапы…

Перехватив рукоять топора поудобнее, я отправился по коридору. Он заканчивался практически близнецом пещеры с лавой и островом, но кое-что было не совсем так. Во-первых, это количество стражников. И мертвых, и живых, но безумных. Первыми меня заметили безумцы. Два фанатика из гвардии Кор Галома бросились ко мне, на ходу вытаскивая мечи. Все-таки, два фанатика на одного Марвина — это многовато. Мне приходилось проявлять чудеса ловкости, но все же эти негодяи меня едва не отделали. В отличие от простых пещер и залов, здесь не было укромных местечек, за которыми так здорово прятать свою спину, не опасаясь подлого удара. Стражи похоже и не подозревали о таких понятиях, как честь и совесть. Будь у меня обычный комплект тяжелого обмундирования Наемников, валяться бы моему скелету в озере лавы. По счастью, паучьи пластины хоть и скрипели, но держали.

— За Учителя! — прохрипел один из Стражей, бросаясь на меня с заранее отрепетированным и крепко-накрепко усвоенным смертельным ударом.

— Но пасаран! — отозвался я, отпрыгивая, и из последних сил пнув его ногой.

— А-а-а!!! — заорал Страж, кувыркнувшись в пропасть с лавой.

Пораженный смертью напарника, второй Страж на секунду растерялся. Всего на секунду, но мне ее хватило. Острый топор вспорол левый наплечник и отрубил фанатику полностью всю руку. Он заорал еще страшнее своего погибшего напарника и бросился в пропасть самостоятельно. Правильно, к чему Кор Галому воин-калека! Еще в юности, правда, я читал опрос во всесоюзно-знаменитой газетенке о всяческого рода половых проблемах. Газетенка называлась «Спид-инфо», а опрос предлагал мужикам выбрать, чего бы они охотнее лишились: одной из грабок или потенции. Так вот, восемьдесят процентов молодых здоровых мужиков согласны были потерять одну руку, нежели лишиться «готовности номер один».

Страж, очевидно, мыслил иначе. Я, кстати, тоже. Ибо никогда не возводил способность к продолжению рода в ранг религии. От секса я никогда не отказывался, но и озабоченным никогда не был. Зато нередко замечал, что мои коллеги по работе преувеличивают собственное либидо, чтобы произвести впечатление на окружающих. Причем, как мужчины, так и женщины. Что поделать, время было такое. Когда боевик без постельной сцены не считался за съедобный продукт, а немецкая порнуха окончательно канула в небытие. Из-за полного отсутствия разнообразия.

Что-то меня завернуло не в ту степь. Видимо, долгое воздержание сказывается. Время было подумать о делах насущных, потому что два мертвых стража очнулись от своей вековой спячки и бросились ко мне. История повторялась, а я отнюдь не был зрителем. Отнюдь…

Уровень 26. Доспехи Бога

Когда топор последнего мертвого стража сорвал мой правый наплечник, я решил, что с меня довольно. Наглеца отправил к Харону, а сам отдышался и повернул обратно. Пусть этот чертов Ксардас пошевелит своей окостеневшей задницей и придумает что-нибудь получше хитиновых пластинок! Ведь если полуграмотный Волк додумался до принципиально нового вида доспехов, то бывшему чекисту и Магу экстра-класса не составит трудов их улучшить. Я начал припоминать содержание фантазийных бестселлеров… необходимо пару защит каких поставить, что ли? Магу, конечно, виднее.

Дойдя до так и не поднятой решетки (кто бы ее мог поднять?), я вновь превратился в мясного жука и преодолел препятствие старым способом. Затем спрыгнул в тоннель ползунов и таким образом добрался до того места, где впервые повстречал скелетов, а также столкнулся с логическими переключателями орков. Вышел из самого первого зала, спустился по ступеням к расселине. Красота! В ту сторону пробирался едва не сутки, а назад вышел от силы за час!

Когда я выбрался из подземного храма на поверхность, над Колонией уже забрезжил рассвет. Подивившись тому факту, что все же остался жив, я прочитал заклинание переноса и очутился в башне Ксардаса. Безумно хотелось спать, болела каждая косточка во всем моем многострадальном теле, но отдохнуть можно будет только после разговора с некромантом. Иначе мне попросту не уснуть. Тело налилось свинцовой тяжестью, я плохо помню, как лез по лестнице на третий уровень башни.

— Да на тебе лица нет! — ужаснулся Ксардас, увидав меня.

— Пришлось потрудиться! — вздохнул я, — но дело того стоило.

— Узнал что-нибудь?

— Узнал немного, но увидел столько, что какому-нибудь «Жюкову» хватило бы томов на пять мемуаров. Хотя, кто такой Жуков, ты наверняка не знаешь…

— Хрен с ним, с твоим Жуковым! — заворчал Ксардас, — ты мне скажи, как там, под городом орков?

— Мерзко там! Противно! Опасно! — эти три наречия метко охарактеризовали обстановку в Подземном Храме, но Некромант снова остался недоволен.

Тогда я затребовал кресло и камин, чтобы сидя у огня поведать о своем путешествии. Маг поворчал немного, но пальцами все же щелкнул, соорудив два кресла, камин и стол со всяческой снедью. Это было отнюдь не лишним, так как за время странствий у меня не было случая перекусить. Так, что-то жевал по ходу, но разве это может сравниться с полноценным обедом? Глядя, как я вцепился зубами в нежный окорок, Ксардас что-то проворчал неодобрительно и положил себе на тарелку кусок печени. В течение получаса за столом соблюдалась идеальная тишина; слышно было только, как работают наши челюсти. Несмотря на почтенный возраст Некроманта, отсутствием аппетита он не страдал и мог бы задвинуть по этой части легендарного Портоса — барона дю Валлон де Брасье де Пьерфон, который, по словам Дюма-отца, однажды на званом обеде под пристальным взглядом Людовика Четырнадцатого умудрился ухомякать три четверти кабаньей головы. После чего означенный Людовик его сильно уважать начал…

Здесь Ксардас обнаружил, что я клюю носом и предложил мне не придуриваться, а хорошенько выспаться, для чего соорудил прямо возле стола отличную постель в земном стиле.

— Эх, сюда бы еще и водяной матрац! — пробормотал я, засыпая.

Башня Ксардаса, по всей вероятности, уступала по количеству звездочек основным отелям мира. Но у нее было одно неоспоримое достоинство: здесь никогда не снились плохие сны. Мне приснилось, что я бабочка и порхаю на великолепном лугу от цветка к цветку, опуская свой хоботок в сладкий нектар и лакомясь им. Это было просто великолепно! Ваш покорный слуга проснулся в отличном настроении и тотчас услышал звуки поглощения пищи. Открыв глаза, я констатировал, что за столом сидит Ксардас и трапезничает.

— Ты во сне так вкусно чавкал, что я не выдержал, — пояснил он, — что жрал хоть?

— Нектар! — потянулся я, а косточки мои сладко хрустнули.

— Ого! Снилось, небось, что ты — греческий бог?

— Не-а! Снилось мне, что я — бабочка Павлиний глаз.

Ксардас хрюкнул. Конечно, в его системе ценностей греческие божества располагались куда выше Павлиньих глаз и Махаонов Маака, но настроение мне он испортить не сумел. Осознав это, Некромант буркнул:

— Иди жрать, а потом я требую полного отчета о твоих приключениях. Не то устрою так, что тебе приснится, будто ты — мясной жук, и тобою завтракает какой-нибудь Гомез!

Я немного испугался. Черт его знает, шутит Ксардас или нет. Попробуй, уразумей, если в этом человеке треть от чекиста, треть от Мага и еще треть — от лукавого. Быстренько насытился супом из всяких корешков с мясом, а затем прикончил оставшийся от Ксардаса кусок окорока. В это время Некромант пил кофе (без дураков, настоящий — бразильский!) и сотворил чашку для меня. Несмотря на то, что напиток был обжигающим, я мигом выдул двойную порцию и полез в рюкзак за найденным мечом.

— Вот это охранял один из полумертвых братьев-шаманов.

— Не понял? — изогнул брови мой собеседник, — что значит «полумертвых». Пьяных, что ли?

Я расхохотался и рассказал ему все, что знал о строительстве Подземного Храма. Со слов Ур-Шака. Затем показал найденный дневник пленного строителя. Он удивленно посмотрел на меч и сказал:

— Ну-ка, дай посмотреть на это творение лап человеческих! Ох, ептыть!

Это он взял протянутый одной рукой меч двумя своими руками и все равно, согнулся под его тяжестью в три погибели.

— А ты стал очень силен! — заметил он, — под Колпаком не осталось никого, кто бы мог сравниться с тобой по части силы. Да и во всем королевстве, бьюсь об заклад, немного отыщется таких героев. Разве что Хаген да Гаронд… ладно, не стану тебе башку загружать ненужными сведениями. Знаешь, а ведь ты можешь быть тем героем, из орочьих легенд…

— Каких еще легенд? — не понял я.

— В орочьих пророчествах упоминается некто под именем Священный Враг. Типа, придет он и окончательно покончит с властью Спящего. Крушака, то бишь.

— А может, это и не я вовсе?

— Может, и не ты! — задумчиво сказал Ксардас, — но вот меч ты знатный притащил. Ведь это знаменитый «Уризель», который считался утраченным полторы тысячи лет назад. Гоблины сперли его у одного героя и продали оркам. А уж те твари постарались его хорошенько запрятать!

— Значит, плохо старались! — хмыкнул я.

Некромант на это спокойно заявил, что то, что было украдено у одного героя, может быть возвращено другим. Странно только другое: он совершенно не чувствует в легендарном мече магии. А она должна быть! Пусть его разопрет, как обожравшуюся клевера корову, но этот меч — магический. Когда-то, давным-давно он был выкован из неизвестного металла (скорее всего, метеоритного железа), мог пробивать любые доспехи и заклинания. Куда же могла подеваться магия?

— А можно ли вернуть мечу магическую силу? — спросил я.

Ксардас сказал, что он в этом не сомневается. Вопрос только в том, где найти такое количество магической энергии.

— А как насчет магической горы из Нового Лагеря? — поинтересовался я, глядя на него искоса и ожидая реакции.

— Мысль дельная. Но как ты туда проникнешь?

— Это уже мои заботы. Так что, я пошел?

— Ох, какие мы быстрые! А заклинание по обмену энергией у тебя имеется?

— Нет, но я думал, что ты мне его дашь…

— Откуда оно у меня? — пожал плечами Некромант, — я что, каждый день легендарные клинки нахожу? Заклинание, юноша, пишется несколько суток. Как отчетная работа за семестр, понимаешь?

— Понимаешь! Ладно, Паганини, пиши свое заклинание, а я тем временем подыщу себе доспехи получше. В этом чертовом Храме меня едва не убили. У тебя на примете нет ничего похожего, или опять скажешь, что хорошие доспехи нужно делать несколько суток?

Ксардас рассмеялся.

— Хорошие доспехи делаются несколько лет! Лет!!! Но, по счастью, нам это не нужно. В моей затонувшей башне здесь неподалеку хранится один комплект магических доспехов. Между прочим, доспехи принадлежали тому же герою, что и «Уризель»…

— А доспехи у него кто спер?

Мой собеседник сделал вид, что не услышал вопроса. Он продолжил:

— Вот тебе ключ от сундука, а вот тебе верное направление. От моей башни ведет к озеру тропинка. Та, где ты так по-молодецки изничтожил големов (сукин кот, теперь там всякий сброд шляется, все покои на первом этаже загадили)! Из озера торчит половина моей бывшей башни…

— С рогами такая?

— Этакая! Попадаешь внутрь путем подныривания — и ты в дамках. Смотри только — там парочка шкилетов водится, чисто для охраны, но вот… купи у меня несколько заклинаний «Уничтожение нежити».

Я захохотал.

— Ты чего? — обиделся Ксардас.

— Анекдот вспомнил. На войне идет мужик по местам боев. Видит, еврей смертельно раненый лежит. «Браток!» — шепчет, — «добей!» Так патронов нет! «А ты у меня купи!».

Маг заржал басом. Отсмеявшись, он выдал мне пять свитков с заклинаниями и велел двое суток не появляться у него и ему не мешать. А то заклинание получится с глюками. Я пообещал с три короба и покинул этого развеселившегося Некроманта. Поскольку прямо от Ксардаса спуститься вниз не получалось, пришлось мне прыгать вниз, превратившись в мясного жука. У этого насекомого шанс уцелеть при падении с двадцати метров был на порядок выше, нежели у восьмидесятикилограммового Марвина. Что полностью подтвердилось опытным путем.

Озеро я нашел довольно быстро. А что его было искать, если я здесь был несколько раз! Только вот пришлось испытывать свои крабьи доспехи на плавучесть. Волк обещал, что я в них смогу плыть. Как показала практика, плыть — это громко сказано. Барахтаться в воде, пытаясь не тонуть — да. Все остальное — от лукавого. Кое-как я добрался до островка, возле которого и находился затопленный вход в старую башню. Пришлось тут же на берегу сбрасывать доспехи — для ныряния они не годились вовсе. Я с ними или утону, или не нырну.

С собой было решено взять только рюкзак и верный меч. Одноручник, который в борьбе с нечистью помогал гораздо лучше двуручного топора. Перекрестившись на всякий случай, несколько раз глубоко вздохнул, набрал в грудь побольше воздуху и нырнул. Слава Инносу, вода в озере была прозрачная, что в твоем Каспийском море! То есть, видно было далеко — метров на двадцать. И я увидел, что мне придется метров на десять плыть вглубь — там виднелось некое темное отверстие. Наверняка, это и был вход в старую башню. Оказалось, что нет. Это был вход в вертикальную пещеру, которая вела к входу. Я уже начал паниковать, ибо воздуха на то, чтобы вернуться, у меня уже не хватало, несмотря даже на предварительную гипервентиляцию легких.

Вынырнул я в довольно-таки освещенном месте, где своды небольшой пещеры светились ровным, матовым светом. Пока вокруг было тихо, что дало мне возможность отдышаться и осмотреться получше. В конце пещеры темнело очередное пятно, значит, там находился выход (или вход) куда-то. Прежде, чем я смог распознать, куда именно, раздался перестук костей по скальной породе, и на меня набросились упомянутые Ксардасом скелеты. Я даже не успел слазить в рюкзак за заклинаниями. Пришлось отмахиваться мечом. Старый Некромант был прав — я стал значительно сильнее, и почувствовал это тогда, когда вокруг меня осталось только парочка костистых тварей. Конечно, без доспехов я сражался гораздо быстрее, движения мои стали стремительными, точно у сокола-сапсана. Однако, покончив с ними, я все-таки залез в рюкзак и достал заветные заклинания. Чем черт не шутит?

Как оказалось, черт вообще шутить не умеет. Из пещеры я выбрался в небольшой зал, откуда каменные ступени вывели меня на распутье: перед моим носом было два хода в совершенно идентичных зала. И вот в этих залах стояли сундуки… охраняемые никем иным, нежели зомби. Вот это уже гораздо хуже! Моих заклинаний хватило только на пятерых. Еще двоих пришлось успокаивать с помощью меча. Адова работенка! Такое ощущение, что молотишь кулаками боксерскую грушу, а она все никак не желает умирать. Эти двое зомби утомили меня так же, как немцев в сорок втором году — дом Павлова.

Но дело того стоило. В одном из сундуков я нашел комплект дивных, бархатисто-фиолетовых доспехов и руну переноса в Старый Лагерь. Этой руной я воспользуюсь позже — для тайной вылазки, а пока примерим доспехи. Фантастика! Да ведь это мой гардеробчик! Попандопуло отдыхает! Я спустился к выходу из башни и долго вглядывался пытливым взором в собственное отражение. Доспехи были легки, я был молод, а будущее представлялось мне в виде пьедестала с надписью «Number one». Время было ухаживать за девушкой с латинским названием Глория. И нырять в воду мне уже больше не хотелось. Безо всякого сожаления я воспользовался руной переноса в Болотный Лагерь. Времени у меня была уйма — хоть ты организуй финансовую пирамиду из жителей Колонии.

Идола Тиона при виде меня обуял ужас.

— Только без крови! — завопил он.

— Чего орешь, дурак!? — рассердился я, — это ведь я — Марвин!

— Да! Но на тебе доспехи Священного Врага! Того, кто уничтожит Спящего!

Я скептически посмотрел на него.

— Дури нанюхался или травы обкурился? Вы здесь при чем? Вас я не собираюсь уничтожать…

— Глупец! — трагически прошептал Гуру, — неужели ты не понимаешь? Вся наша жизнь связана со Спящим! По его рекомендации мы стали собирать болотник, по его указанию поселились здесь, его магией мы пользуемся! Это все равно, что младенца разлучить с матерью.

— Тоже мне, младенцы! — фыркнул я, — слушай, что-то не пойму! По-моему, на последнем пленуме вы объявили Спящего — Злом! Или я что-то путаю? Кстати, должен тебя обрадовать. Среди орков тоже не все ясно с Крушаком. Некоторые прогрессивные шаманы тоже считают его Злым Демоном. И за свои взгляды, между прочим, преследуются.

Идол Тион набрал в грудь воздуха ровно на полкубометра больше, чем ему полагалось по статусу. Поперхнулся. Закашлялся. Сдулся.

— А не жадничай! — развел руками я.

— Заткнись. Хоть ты и Священный Враг, но нам с тобой еще Хроманин читать. Ты больше ничего не находил?

Мне ничего не оставалось, как удивленно помотать головой. Вот именно такие повороты в мышлении происходят из-за отравления кислородом.

— Я был в подземном храме Спящего! — пришлось поделиться секретом с Гуру.

Снова горестный вздох и пожатие плеч.

— То-то все в нашем лагере ходили удрученные. Просто какая-то паническая подавленность…

— Не сопоставляй! Не метеоролог! Где мой приятель Кор Ангар?

— Учитель сейчас проводит тренировки на Арене. Где это — ты знаешь сам. Приходи вечерком, покурим, поговорим…

Мне пришлось пообещать, что загляну попозже. Но насчет курева я был непреклонен.

— Знаю-знаю! — засмеялся Гуру, — «Минздрав предупреждает!» Кажется, ты так говорил в прошлый раз?

— Молодец, запомнил!

— Запомнил! — хмыкнул он, — мы вдесятером целую неделю пытались разгадать значение этого слова, но так ни к чему и не пришли. Ты мне не скажешь по секрету?

— Скажу. Министерство здравоохранения это называется.

Пораженный в самое дупло… пардон, сердце, он застыл соляным столбом и долго смотрел мне вслед. Бусинки его глубоко посаженых глаз замерли в некоем перигее, издалека он напоминал громадного, очумевшего в позапрошлом марте зайца, оставшегося в живых лишь из-за непонятной причуды пьяного деда Мазая. Я шествовал к Храму, хотя на душе моей было тревожно. Непонятно почему, но я все-таки надеялся. Что девушка одумается и останется моей Наташей, а не подстилкой для хвастуна Таласа… а вдруг, Кор Ангар вспомнил свои благие намерения и услал Послушника за горным мхом в ближайшие горы, населенные исключительно глорхами и псами-кровососами. А вдруг!?!

Мой «вдруг» разбился о громкие, чавкающие звуки, наполняющие некогда священный Храм житейской пошлостью. На постаменте, предназначенном для скульптуры неизвестного мне бога, стоял обнаженный Талас, гордо взирающий по сторонам, а моя прелестница Наташенька почти профессионально делала ему минет. В позе коленопреклоненной жрицы египетского бога Осириса. Эта сцена меня настолько наполнила негодованием, что я повторил чемпионский вздох Идола Тиона. Только, вместо кашля, заревел:

— Суки! Всех перепорю!

Удар окованного магической рудой сапога пришелся по заднице моей возлюбленной и счесал ее в кровь. Сила пинка отбросила Натали со ступенек пьедестала, хорошо, что она в это мгновение отвлеклась от своей основной работы. Иначе… иначе мне попросту не было за что хватать латной перчаткой негодяя Таласа. Но все обошлось. Я ухватил послушника за его «Нефритовый столп» и, без малейшего проявления милосердия, потянул прочь из Храма. Он мелко семенил за мной, подвывая от боли, но паче — от ужаса. Стражи на входе в Храм попрятались, справедливо посчитав, что станут моей следующей добычей. Это у нас в мире караульного защищает закон, а здесь я бы запросто превратил их в несортовую отбивную. За что, спросите вы? А просто так!

С перекошенным от злобы лицом, я выволок Таласа наружу и велел встать раком на трибуне, с которой некогда Юберион вещал о добром, мудром, вечном.

— Ма-ма-марвин! — орал, трясясь от ужаса, Послушник.

— Стоять, подлец!

Он-то стоял раком, на виду у всех. Думал, что я по злобе своей хочу отыметь его при всем честном народе. Идиот! Извращенец! Мы такое давно не практикуем, и кобылы обозные наши, чтобы к девкам ездить, а не похоть сгонять! Я слегка отступил назад, как Роберто Карлос перед самым главным в своей жизни штрафным ударом, и что было силы пнул мерзавца под зад…

…Однажды, в прошлой жизни, мой подвыпивший сосед сообщил мне, что у хорошего футболиста сила удара ногой по мячу составляет около полутонны. Как оно замеряется — я не знаю и знать не хочу, но думаю, что в этот вечер его любимчик — Роберто Карлос мной бы гордился. Сила моего волшебного пендаля была такова, что его объект пролетел по воздуху около десяти метров и воткнулся в каменные плиты площади под приличным углом. То есть, его летные качества оставляли желать лучшего. После произведенного злодеяния я вернулся в Храм и сел за обеденный стол, сервированный знакомой мне женской рукой. Достал из рюкзака бутылку вина, налил себе кружку, выпил. Не то.

Снова полез в рюкзак и достал бутылку мерзости, известной в Колонии под названием рисового самогона. Этакое саке с многократно усиленной крепостью. Я успел вылакать не менее половины бутылки, когда в Храм вернулся встревоженный Кор Ангар. Увидав горюющего Марвина и хнычущую в углу Натали, он хлопнул меня по рудному магическому плечу и махнул предварительно налитый стакан. К нему тотчас подсела невесть откуда взявшаяся Хани.

— Чертовски рад, дружище, что ты жив! — выдохнул он, переводя дух после ста пятидесяти граммов горлодера.

— Я тоже рад, — ответил я, — хотя кому-то очень хотелось, чтобы я умер.

В спальне протестующе взвыла Натали. Я сделал вид, будто не заметил, и продолжал:

— Застукал. In flagranti[21], понимаешь. Хотя вы, наверняка, уже к этому привыкли. Я-то думал, что ты его за горным мхом отправил…

— Натаскал, подлец, он столько мха… ладно!

— Да дура Ташка! — воскликнула Хани, — я ей сколько раз говорила!

— Чуть задницу не разорвал! — всхлипнула Натали, — зверь!

— Щас и рот порву! — спокойно заявил я, — тот самый, которым этого ублюдка ублажала бляжьим способом! Не веришь, сука?

За перегородкой донесся испуганный всхлип, и девушка затихла. Кор Ангар опрокинул еще стаканчик и сказал:

— Этот педрила уже успел нажаловаться Гуру. Ты не в курсе, что в отсутствие Кор Галома его функции исполняет Идол Намиб? Ну так готовься к тому, что он вскоре заявится!

Намиб заявился не вскоре. Уже на Болотный Лагерь спустилась тьма, а на болоте принялся выть от одиночества последний, оставленный в живых болотожор, когда он приплелся в Храм и осуждающим взором посмотрел на накрытый стол. Поняв намек, уже довольно теплый Кор Ангар налил ему в бокал грамм триста вина.

— Учитель, разве вы позабыли, что мы, Гуру, не употребляем…

— Садись и пей! — приказал ему Кор Ангар, — а то щас как двину!

— Т-трезвенник! — с трудом выговорил я, — а кто Послушников разбаловал так, что женщины героев прилюдно у них отсасывают? Пей, пока я добрый!

Намиб выпил половину бокала и вытаращил глаза:

— Прекрасное вино!

— Х-херни не держим! Это в-вино из подвалов орочьего Х-храма!

Пьянка продолжилась с новой силой. Одурев от рисовой горилки, я познакомил присутствующих с тостом на брудершафт. Брудершафт всем понравился настолько, что его повторяли «на бис» несколько раз. Утром мы втроем отмокали в море, чтобы священная вода унесла из нас лишние шлаки и выгнала вчерашнюю скорбь.

— Марвин! — внезапно спросил Идол Намиб, морщась от зверской головной боли, — зачем ты все-таки на людях избил Послушника. Талас заслуживает порки, согласен, но можно было ему накостылять где-нибудь за углом. Ведь если бы твоя Натали не захотела, ничего бы и не случилось.

Кор Ангар в ожидании моего ответа открыл правый глаз.

— Батюшка! — лениво начал я, — ты у нас такой дурень только с похмелья или всю жизнь? Если бы Талас ходил к Наташе тайно, то я бы тихонько угостил его трупом последнего болотожора, что по моему недосмотру нынче распевает по вечерам «Sole survivor»[22]. А поскольку это все свершалось открыто и с вашего молчаливого одобрения, то налицо явное проявление неуважения ко мне, Марвину. А за неуважение мы бьем очень больно.

Не знаю, что понял из моей помпезной речи Намиб, но его голова тотчас скрылась под водой.

— На свой счет принял! — лениво катая во рту слова, произнес Кор Ангар, — ничего, пусть отмокает. Ему полезно — совсем Гуру обленились, сволочи!

— Не утонет? — обеспокоился я.

— Куда он денется! «Дыханье Спящего» позволяет ему даже спать под водой. Мудреное заклинание, во всем лагере им владеет от силы несколько Гуру. Ты сегодня куда-нибудь пойдешь, или продолжим?

Я как представил вкус рисового самогона, так едва не уподобился Идолу Намибу. Хоть у меня еще сутки «отпуска», но с пьянкой пора завязывать.

— Нужно пробежаться по побережью! — ответил я, — хочу помочь Тиону. Обещал найти ему остальные тома Хроманина.

— Чего? — не понял Кор Ангар. Тут из воды вынырнул Намиб и ответил:

— Писание Святого Пилигрима. Его никто не видел, но многие слышали о нем и его скитаниях по Колонии.

Замогильным голосом он поведал нам историю этого Святого Пилигрима. В самом начале Святой Пилигрим был простым рудокопом, который работал в Старой шахте. После случившегося обвала ему отдавило ногу крупным куском породы, и он стал хромать. Из-за этого ему пришлось бросить работу. Тогда было только два лагеря: Старый и Новый. Но ни один из лагерей не приютил хромого калеку. Так он стал изгоем. Изгоем среди изгоев. С тех пор он скитается по Колонии, стараясь не попадаться никому на глаза, и время от времени записывает свои наблюдения. Хроманин — не первое найденное его наследие.

— А что еще принадлежит его перу?

— Кажется, «Битва при Варранте» и второй том «Арканум Голум», — напряг память Намиб, — и еще — «Астрономия».

— «Астрономия» у меня есть, — сказал я, — в Свободной шахте нашел.

— Неисповедимы пути Святого Пилигрима! — вздохнул Идол Намиб.

Послушал я их, да чего-то мне с похмелья совестно стало. Даже о проклятом Таласе и вероломности Наташи позабыл. Лежим мы трое в теплой водице, отмокаем от трудов праведных, а этот бедолага скитается по всей Колонии ночами темными в поисках чего-то того, в чем наверняка до конца не уверен и сам. Вылез я из воды, надел свои великолепные доспехи и решил наведаться к Ксардасу. Авось, тот вспомнил о лозунге «пятилетку — в три года!» и состряпал заклинание передачи магической энергии!

Однако вышло не совсем так, как мне хотелось. Проклятое похмелье по прежнему вносило сумятицу в мою расстроенную душу, так что я слегка ошибся и прочел вовсе не то заклинание. Вместо того, чтобы очутиться в башне Ксардаса, я очутился в чертогах Магов Воды.

— Ага! — злорадно провозгласил Сатурас, — вот и наш герой! Где это ты пропадаешь? Держу пари, что у Ксардаса ты так и не побывал!

— А вот и побывал! — огрызнулся я, — аж три раза побывал!

— Ну, и что? — подался вперед старик, — что он тебе сказал?

— Не хочет он вам помогать! — брякнул я, — говорит, дело не в Барьере…

— Проклятие! — возопил он, — ты просто обязан заставить его помочь нам!

— А я что, по вашему, делаю? Сначала он велел мне найти опального орочьего шамана, затем приказал истребить всех троллей, а теперь ему пришло в голову избавиться от болотожоров!

Сатурас потрясенно открыл рот.

— И ты перебил всех троллей в Колонии?

— Пришлось! Надеюсь, ты не в обиде?

Маг Воды замахал руками так, что в помещении поднялся небольшой ураган. Троллей ему не жалко, как и болотожоров. Жалко ему, видите ли, потерянного времени! А ног ему моих не жаль! И рук — тоже! Он уверен в том, что я всех «победю». Я пожал плечами и решил немного пройтись по лагерю. Но каким-то образом всем уже стало известно, что я должен был принести добрые вести, а вместо этого оказался на распутье. Наемники смотрели меня злорадно, припоминая мне мои подвиги и скорый взлет на вершину Славы. Воры вообще хихикали вслед, но после того, как я своротил пару челюстей, а Бутчу и вовсе проломил голову — смешки затихли.

Тогда из своей берлоги выполз обдолбаный Ларс и посоветовал мне чесать кулаки о Горна или Торлофа. Я в ответ посоветовал ему меньше курить травы, потому как у него вокруг башки уже летают глорхи, а он ни хрена не видит. Ларс ушел сильно озадаченный; мне же захотелось наведаться к Кавалорну. Но к Кавалорну я не попал, потому что аккурат на выходе из лагеря на меня напал какой-то придурковатый шершень. Следуя за ним, я добежал аж на мостки рыбачьего поселка и только там его прикончил. А после свалился в воду и не придумал ничего лучшего, как заплыть на тот берег озера. Да-с, господа! Похмелье — это не болезнь. Это состояние души.

Зато, выбравшись на тот берег, я сразу же увидел одинокий, лежащий на том берегу томик. Характерная надпись «Хроманин» указывала на то, что я бессознательно, но воплотил в жизнь свою утреннюю мечту. Открыв его, я к своему удивлению прочел:

Я и не смею надеяться, что однажды увижу Хроманин. Дни пустых странствий и стенаний миновали. Так легко будет достигнуть абсолютного совершенства. Мне осталось совсем немного!

На противоположной странице старушечьим почерком первого президента России было накарябано:

Давно забыты поступки тех, кто некогда был в команде.

Эге! Значит, Хроманин — вовсе не хромой пилигрим. Хроманин — это нечто другое. А вот что именно, мы вскоре узнаем. У меня появилось стойкое чувство разгадки. Такое происходит редко, но все-таки происходит. Я знал, что следующую книгу нужно искать где-то рядышком с Башней Туманов. Думая о том, что так и не понял, ради чего мне нужно сбиваться с ног, разыскивая все эти откровения хромого бродяги, я вышел наверх и свернул налево. Чутье опытного бойскаута подсказывало, что выйду я неподалеку от хижины Кавалорна. Просто иначе быть не могло. Я находился между каньоном с орочьим храмом и официальной тропой «Старый Лагерь — Новый Лагерь».

— Куда ты нынче направляешься? — поинтересовался старый охотник, одним глотком опорожняя бутылку пива.

— Это секрет! — ответил я, — но тебе, так и быть, скажу. Направляюсь я в Башню Туманов…

Выпитое пиво тотчас проделало обратный путь по пищеводу: из желудка Кавалорна — на гербарий из собранных им целебных трав.

— Чего???

— Есть такая башенка на побережье, ну, там где…

— Хватит! Я прекрасно знаю, где Башня Туманов. А вот знаешь ли ты, какие ужасные твари ее населяют?

Я расхохотался.

— Старина! Ты думаешь, я впервые туда иду? Катакомбы под ней я очистил от нечисти две недели назад, а берег вокруг башни почти чист от огненных ящеров. Берег напротив (там, где располагаются руины старого монастыря) мы с Горном очистили от глорхов, так что нынче это место — сплошная парковая зона. Если учесть, что я еще и освободил ближайший лесок от невесть как попавших туда орочьих гончих, то…

— Варгов!

— Чего? — не расслышал я.

— Мой народ называет орочьих гончих — варгами. У нас в Колонии они еще маленькие, кутята по сравнению с теми, что встречаются в лесах Хориниса. Смотри, парень, перебьешь всю жратву — народ в Колонии сдохнет от голода. Не переборщи!

— Я юннатом в детстве был. Пока нас гринписовцы не разогнали…

Тепло попрощавшись с охотником, я отправился дальше. Завидев меня, в Старом Лагере Стражники торопливо закрыли ворота, а вышедшие за провизией рудокопы стремглав побежали обратно — в лагерь. Двое не успели поднырнуть под закрывающиеся створки и теперь мчались по берегу Ручья Луркеров, вовсю мелькая голыми пятками. Показав следившим за мной из-за ворот охранникам отогнутый средний палец, я гордо прошествовал мимо. За закрытыми воротами раздался возмущенный гул.

Я перешел на другую сторону ручья, подождал, пока из доспехов выльется вода, огляделся. Здесь неподалеку мне попался на глаза третий том Хроманина. Значит, не так далеко должен быть и пятый. Почему я так решил? Интересная последовательность получается! Первый том — под Башней Туманов. Второй — далеко от нее. Третий — рядышком. Четвертый — снова далеко. Значит, пятый должен быть тоже где-то рядом. Но между делом мой желудок стал подавать знаки о том, что было бы неплохо его наполнить. Сегодня я даже не завтракал, а уже время обеда. Интоксикация прошла, и молодой организм жаждет банальной жратвы.

Сначала я полакомился застывшим блюдом, наподобие холодца, что все-таки собрала мне в дорогу сердобольная Натали. Сердобольная и вероломная курва! Убью!!! Порву на части!!!

…Съев его, я запоздало вспомнил на предмет возможного яда, но даже не встревожился. Откуда, скажите на милость, у этой девицы яд? Единственный яд, с которым я до сих пор сталкивался, это — местное пиво. Еще с некоторой натяжкой в эту категорию можно отнести рисовый самогон. Обезвредив принятый накануне яд бутылкой хорошего вина, я заел все это дело печенью крысокрота (или кротокрыса — чушь какая!). Проверил лес на предмет возможных хищников, прилег на полчасика завязать жирок.

На берегу уныло сновали огненные ящеры в количестве ровно четырех особей. Скотство! Ну почему бы им не пойти поплавать в соленой водичке? Тем более, что я уже усмотрел искомую книжечку, лежащую на пляже неподалеку от них. Что ты тут поделаешь, придется «расчехлять» стволы главного калибра. Я выбрал себе укромное местечко на небольшом возвышении, откуда место стоянки ящеров было как на ладони, тщательно прицелился и выстрелил в ближайшего ко мне ящера. Хороший арбалет! С двоих выстрелов вынес огненную тварь, как будто она вылупилась из яйца уже трупом. Остальные ящерки тревожно завертели головами, пытаясь шестым чувством определить источник опасности. А ее источник залег за небольшим кустиком на вершине холмика и уже вгонял следующий арбалетный болт в следующую жертву.

Определить источник опасности удалось только одной ящерице. Но и она сделала ошибку. Перепутала, понимаете, расклад и не поняла, что сегодня веселая троица местных богов сменила ей амплуа. Извечный охотник, она исполнила в этом театре роль жертвы. Роль охотника взял на себя я, и хоть в партере, ложах и на балконе не было ни единого зрителя, роль мне удалась. Кушать было подано, но желающих пожрать не нашлось. Охотник небрежным, уверенным жестом вырвал из пасти чудовища язык и бережно поднял с песка книжицу в замшевом переплете. Культура прет в массы!

Хроманин. Том Пятый. Похоже, что все-таки не последний. Жаль…

Но я не должен идти по этой тропе в одиночестве.

Я поделюсь своей силой с теми достойными, кто придёт ко мне, кто найдет меня.

Надеюсь, они придут скоро.

И на противоположной странице мне наконец удалось обнаружить подсказку, где искать этого неведомого пилигрима:

Ты найдёшь меня там, где всё это начиналось.

Черт подери! Начиналось это все под Башней Туманов! Я вошел в воду залива и побрел к мостикам бывшей пристани контрабандистов. Зацепившись за какой-то полуразвалившийся бочонок, едва не растянулся на входе в пещеру, но все же устоял и снял рюкзак, чтобы вынуть факел. Кругом тихо, темно и пустынно, напрасно я несколько раз кричал, сложив руки рупором и воткнув горящий факел в песок. Нет здесь никакого пилигрима, а возможно, и не было. Плюнув на весь этот Хроманин, я поднялся выше по пещере и уже намеревался идти на выход, но внезапно наткнулся на труп. Приехали! Могу поклясться чем угодно — в прошлый раз трупа здесь не было. Я хорошо запомнил это место, так как вон там, над сундуками, висел Маг Скелетов и швырялся в меня своими «Ледяными стрелами». А здесь я как раз бился с оравой жаждущих моей крови скелетов.

Это оказался труп мужчины средних лет, одетого в одеяние обычного рудокопа. Лицо его мне было совершенно незнакомо — обычный абориген с жидкой бороденкой. При осмотре у него обнаружилась тощая книжица с заглавием «Хроманин. Том Шесть». К моему разочарованию, она оказалась пустой. Но, как только я ее открыл, на меня со всех сторон полезли невесть откуда взявшиеся скелеты. Вдобавок к этому, в диаметрально противоположных концах грота зависли два Мага Скелетов и принялись осыпать меня «Ледяными стрелами». Время от времени один из них отвлекался на то, чтобы сотворить парочку скелетов в придачу к уже имеющимся.

Скажу честно: если бы на мне не было магических доспехов, и если бы я не прошел хорошую школу в Подземном Храме, лежать бы мне в этом подземелье до падения Барьера, а может, еще и дольше. Против десяти скелетов, вооруженных здоровенными двуручными мечами, не продержался бы в одиночку ни один человек в Колонии. Я горд тем, что мне выпала честь замутить подобный рекорд. Но какую цену пришлось за это заплатить? Минут сорок я махал оружием, ощущая, как дрожат от напряжения мышцы рук и растягиваются мои отнюдь не стальные сухожилия! И то… пока не пробился к одному из Магов Скелетов — исход сражения был не ясен. Затем, изловчившись, подшиб второго. Непонятное, похожее на большого нетопыря, существо долго еще верещало где-то на полу, пока я случайно не наступил на него в пылу схватки.

После окончания боя мне пришлось около часа переводить дух наверху возле Башни Туманов, пить магические зелья и обычное вино, жевать грибы, растения и жареное мясо. Конечно, я вполне бы смог перенестись в Болотный Лагерь, но предстать в таком виде перед Натали — боже упаси! Хотя женщины всегда жалеют раненых, сирых, убогих, пьяных и больных на голову. Возможно, у меня появился бы шанс. Но я предстал перед братьями собранным, полным силенок и сжимающим в руках три тома «Хроманина».

— Что это? — побледнел Идол Тион.

— Это — последние книги из собрания сочинений Великого Пилигрима, Светоча Литературы, разрывающего пламенем своего пронзительного интеллекта дремучую тьму промозгшего мирка этой Колонии! Держи их, о Гуру, и будь готов к познанию могучей философии Пилигрима. Надеюсь, твое потрясение не станет таким же фатальным, как мое!

— Не понял? — склонил лысую головенку Идол Тион.

— Морду за чтение этих «Упанишад» тебе чистить никто не станет, — терпеливо разъяснил я, — как пытались начистить мне. Ежели, конечно, ты настаиваешь, то для полноты ощущений могу приложиться и я… но если не жаждешь, тогда амба! Забирай литературу и читай!

Гуру почтительно принял груз тридцати строчек священных мыслей, разбросанных по трем томам, и переспросил:

— А читать?

— Читай! — фыркнул я, — но имей в виду, это — роман без финала. Разочарование ждет тебя. Бывай здоров!

И оставив ошалевшего Тиона дивиться полету собственных мыслей, я двинул напрямую в Храм. Ежели встречу там Таласа, порву, как Тузик кепку. К счастью для Послушника, у него было сломано около четверти всех костей, и он валялся где-то на втором ярусе под присмотром приятелей. Вопреки моим опасениям, Натали стряпала на кухне бывшего Храма. А не торчала у своего молодого фаворита, поправляя ему ежесекундно подушку у изголовья.

— Фициянт! — голосом старого негра из Гарлема позвал я.

Она подскочила, обернулась и подошла ко мне. Остановилась на расстоянии двух метров, справедливо полагая, что ничего хорошего от меня пока не дождешься.

— Сходи, вымой рот! — приказал я, — бефстроганов на первое, минет — на второе! Задница не болит, милая?

Наташа всхлипнула.

— Чуть не искалечил, мордоворот! По большому с кровью ходила!

— Скажи спасибо, что не костями, как Талас. Тот два ребра сегодня после обеда высрал — Идол Тион подтвердить может.

Она еще раз всхлипнула.

— Короче так! — смилостивился я, — неси мне мыться, давай чего-нибудь перекусить и застели чистую постель. Сама будешь спать на коврике!

Наташа кивнула и попятилась задом обратно на кухню. Я сбросил оба сапога и снял доспехи. Жизнь начинала налаживаться.

Уровень 27. Разборка в Старом Лагере

«Твоя ноша легка, но немеет рука, и ты встречаешь рассвет за игрой в дурака!» Мне снился видеоклип на песню Виктора Цоя, где в роли Последнего Героя я бродил по Колонии, мочил орков, мочился на их поверженные трупы и вслух мечтал отлить на Спящего. Спящий вздрагивал во сне от потливого страха и почему-то был похож на Владимира Ильича — постояльца № 1 знаменитого на весь мир Мавзолея.

— Как вы здесь еще не спятили! — проворчал я за завтраком Кор Ангару, — от местных снов человек медленно становится транзитным клиентом психприюта.

— Ой, и не говори, Марвин! — затараторила Наталья, подававшая вторую перемену, — насмотришься всяких ужастей во сне, так потом такие глупости в голову наяву лезут…

Я погрозил ей кулаком.

— Ты, курва, блядство дефолтом не оправдывай. Дружище, я хочу развесить на стенах Храма свою коллекцию оружия. Не поможешь?

Кор Ангар, к которому относилась эта фраза, утвердительно подскочил на месте.

— После завтрака, — уточнил я.

Он с облегчением уселся. Не с тем облегчением, что в данной ситуации было вовсе не облегчение, а с тем видом, когда свободолюбивый бандерлог уползает прочь от Каа с твердым желанием сесть на самолет и лететь в ближайший зоопарк. К сожалению, я начал замечать, что мой единственный в этом мире друг начинает избегать меня. Для меня это означало лишь одно: пора ломать Барьер. Иначе я рискую остаться в одиночестве, подобно Святому Пилигриму. Буду странствовать по Колонии и оставлять свои «Записки Сумасшедшего» на скалах и песке. С надеждой, что какой-нибудь любопытный ублюдок их подберет и отнесет куда-нибудь. Или лучше рисовать охрой на скалах? Хрен редьки не слаще!

После завтрака мы с Кор Ангаром разложили все мечи, что оказались в моем рюкзаке, а неугомонная Хани куда-то скрылась, но вскоре вернулась с порошком для чистки медных и бронзовых изделий. Пасты горно-обогатительного института (ГОИ) в этом мире пока не знали, но местный способ был едва ли хуже. Девушки решили, что лучше развесят мечи сами, но не позволят нам развешивать грязное оружие. Не наступит и вечер, как…

Мне некогда было ждать вечера. В одинокой башне на берегу котлована меня ожидал престарелый колдун с замашками гениального ученого. Колдуны могут ждать очень долго, но лишь в тех случаях, когда причины объективны. Одно дело ожидать, когда Венера окажется в противостоянии с Марсом, и совсем другое — ожидать барыгу, который решил перед встречей пошалить с девчонкой. Поэтому я скоренько попрощался с Кор Ангаром и двумя феминами, а после зашел к Идолу Тиону. Гуру выглядел очень озадаченным, ночь не спавшим, профессором ихтиологии, которого намедни угостили баклажанной икрой. И теперь он в шоке: рыба-баклажан не существует в природе, а икру он кушаль…

— Вдохнув, не забываем делать выдох! — подначил его я, — подумаешь, Хроманин скончался! Ты ведь жив!

— Да, брат! Но ведь мы все надеялись…

— Он никому не подавал надежд, поэтому и шатался по Колонии ночью. Пуля — дура, куда до нее стреле! И еще Василий Иванович говорил, что сабелькой вернее будет. Короче, чувак, не отчаивайся! На вот, почитай «Астрономию» от того же автора. Дарю!

Он поблагодарил за столь щедрый подарок (в Болотном Лагере книги до сих пор считались диковинками), а я взял низкий старт и переместился к Ксардасу. Вдруг и впрямь старик волнуется?…

— Где ты ходишь? — набросился на меня Некромант, — заклинание давно готово!

— Не понял! — удивился я, — а кто меня просил двое суток не тревожить?

— Я недооценил собственные силы, — хмыкнул Ксардас.

— Так что, мне можно выступать? — спросил я.

— Держи свиток! И не сильно там выступай — в своем Новом Лагере! Сатурас — мужик толковый, но вредный. Лучше все проделать тайком!

Конца фразы я не расслышал, так как на середине ее начал читать заклятие перемещения. Приготовившись угодить под грозны очи Сатураса, я очень удивился, обнаружив, что продолжаю стоять в башне Некроманта.

— Никогда не уходи не попрощавшись, англичанин хренов! — прошипел Ксардас, — я еще не закончил разговор!

— Прошу прощения, — мне было очень неловко, — вроде, ты все сказал…

— А вот и не все! Как ты собрался передавать энергию мечу?

Я на миг растерялся.

— Как? А воткну его в гору руды и прочту заклинание…

— Чепуха! — громовым басом перебил меня колдун, — ты не доживешь и до завтра, если проделаешь такое сегодня! Нужно уравновесить магические потоки!

— Чего?

— Я и говорю — болван самодовольный! Разнесло бы тебя на куски, а виноват кто? Конечно, Кац… тьфу, Ксардас! Ты будешь держать двумя руками меч за рукоять, а рядом стоящий Маг должен прочесть заклинание…

— Где же я тебе Мага отковыряю? — удивился я, — ни один из Магов Воды не станет помогать мне в этой афере… может, Идола какого попросить?

— Это уже твои проблемы! Техническую сторону проблемы я тебе обрисовал — крутись как хочешь! А ну, пшел!

И без всякой руны перемещения я очутился в келье Сатураса. Той самой, что с пентаграммой на полу. И — удача! Рядом с Сатурасом топтался мой знакомец — Мильтен. Единственный уцелевший Маг Круга Огня. Судя по всему, у него состоялся весьма серьезный разговор с Сатурасом. Настолько серьезный, что Сатурас даже не заметил моего появления.

— Отскочим, побормочем? — шепнул я Мильтену.

— Ага! — он был немного растерян, но курс к библиотеке взял верный. Это было единственное место в чертогах Магов Круга Воды, где можно было спокойно побеседовать.

— Чего ты тут делаешь? — спросил его я, удивленно выкатывая зенки.

— А ты как думаешь! Нужно же мне куда-нибудь приткнуться! Не к придуркам на болото переться, в самом деле!

— Да, это не выход, — кивнул я, — и ты уже разговаривал с Сатурасом?

Маг сплюнул на пол и испепелил слюну в полете. Не приведи господь, кто-нибудь увидит эту слюну и сможет воспользоваться ей! Ну там, типа определить по ней группу крови и ДНК. А по этим признакам можно вычислить, в какой фазе стояла Венера во время его рождения, и наслать порчу. Поэтому-то Маги плюют очень неохотно, а еще неохотнее — сообщают свое истинное имя. Ведь по истинному имени можно в церковных записях определить полную дату рождения, и опять же, вычислить фазу Венеры в миг оного события.

Я одобрительно хмыкнул и задал следующий вопрос:

— Что, дело дрянь?

— Еще какое говно! — выругался Мильтен.

Слово — не воробей, по нему фазу Венеры в момент рождения не определишь, поэтому ругаются Маги всех кругов весьма длинно и замысловато. И, к тому же, охотно. Мильтен вспомнил родословную Сатураса, прошелся шепотом по всем его родственникам вплоть до седьмого колена, не забыл даже двоюродных бабушек со стороны отца.

— Ты чего ругаешься? — не выдержал я.

— Да не хочет принимать в Круг без предварительного испытания!

— Вот те раз! Меня просто так звали, а ты чего, их не устраиваешь, получается?

— Ты же у нас — Герой! Такого попробуй не пригласи в Почетные Члены — сам придет! А я, всего-навсего, Маг Первого Круга уже не существующего в Колонии Круга Огня!

— Тогда у меня к тебе дело. Выполнишь задание — Ксардас посвятит тебя во второй Круг, обещаю!

— Ксардас? — испугался Мильтен, — Некромант? Заклинатель демонов?

— Ага! А также экс-председатель Петроградского ЧК! Вот, срисуй с этой руны свиток! Смогешь? Это — заклинание перемещения в Башню Ксардаса. Скажешь, что тебя послал я, и расскажешь, как ты мне помог.

Мильтен испуганно посмотрел на меня. Ксардас был живой легендой этого мира. Жаль, нельзя рассказать ему, что не только этого. Какая жалость!

— Условия задания? — дрожащим шепотом поинтересовался он.

Вполголоса я поведал Мильтену о том, что мне требуется от него. Сначала он перепугался еще больше, но затем жажда знаний взяла свое. Выхватив у меня из рук свиток с заклинанием обмена энергией, он развернул его и впился глазами в каракули Ксардаса.

— Какая интересная комбинация рун! А вот за этот хвостик Корристо заставил бы меня пару дней перетирать лечебные корни… ах, как интересно…

— Хватит охать! — строго сказал я, — так ты в деле?

— Конечно! Ты хоть представляешь себе, как долго я в Первом Круге!

— Вы все здесь в Круге Первом! Да еще и под колпаком! Идеи есть, как попасть к магической горе?

Мильтен поджал губы, пожал плечами и сказал, что скажет Сатурасу, будто давно желает увидеть своими глазами гору магической руды. А я могу пойти с ним. Я скептически почесал подбородок. Что ж! В виду полного отсутствия планов посчитаем планом это. Мы молча вышли из библиотеки, но затем я немножко отстал. На удивленный взгляд Мильтена, ответил:

— Ты иди, а я догоню. У меня тоже есть план.

Маг Огня согласно кивнул и вошел в келью Сатураса. Мне было слышно, как он почтительно испрашивает разрешения взглянуть на магическую гору. Сатурас буркнул нечто, однако был польщен. Еще бы! Пусть единственный оставшийся в живых смежник полюбуется, как надо работать! Мильтен кротко поблагодарил и ступил в узкий коридор, ведущий вглубь пещеры. Я немного подождал и тоже ворвался к Сатурасу.

— Мильтена не видел? — спросил я, глубоко дыша, как бы даже запыхавшись после долгого бега.

— Ушел полюбоваться на магическую гору! — равнодушно ответил старый Маг.

— Мне он срочно понадобился!

— Догоняй!

Я нырнул в коридор и поспешил следом. Несмотря на кажущуюся близость пещеры с магической рудой, коридор был очень длинный. Вспомнив, какой путь он должен проделать из чертогов Магов Воды к середине главной пещеры, мне даже расхотелось удивляться. Я наддал еще и, в конце концов, вбежал в рудную пещеру. Мильтен стоял и, как завороженный, смотрел на двадцать тонн руды, натасканных сюда в течение многих лет свободными рудокопами. Точнее, считающих, что они свободные.

— Красотища-то какая! Лепота! — нараспев произнес я, — эй, Мильтен! Начнем, что ли?

— Пожалуй! — неуверенно произнес он.

Я взобрался на вершину магической горы, достал «Уризель» и воткнул его в руду на длину всего клинка. Это было не так-то легко, как произносится. Попробуйте втолкнуть обыкновенный лом в кучу каменного угля! Хотя бы на половину длины… попробовали? То-то!

— Читай, Паганини! — сказал я, держась за рукоять обеими руками и, таким образом, создавая «контур обмена энергиями».

Мильтен раскрыл свиток, наморщил лоб и стал старательно читать заклинание. Я настолько был напряжен, что его не запомнил, так что придется вам поверить мне на слово. Эта штука сработала! Меня внезапно окутало сияющее облако, и я почувствовал, как из рукояти меча через мои руки, тело и ноги уходит обратно в гору магическая энергия. Огромная по своей силе, но хоть не причиняющая мне значительных неудобств. Магия — это не электричество. Иначе я бы уже колотился под напряжением. Правильно говорил мне Сатурас: «Человеческое тело — проводник для любого вида энергии». Он даже сам не знал, насколько был прав!

В глазах у меня становилось все темнее, руки уже начинали дрожать, но не от беспорядочных нервных импульсов, а от той мощи, что текла через них. Тут Мильтен чистым ясным голосом произнес последнее слово заклинания, и все завершилось. Я снова обрел способность видеть, слышать и материться. Выстроив замысловатую речевую конструкцию, потащил на себя меч… и едва не сел на задницу от восторга. Вокруг всего благородного клинка распространялось едва заметное глазу сияние, а сам он гудел (могу поклясться!), как маленький трансформатор.

— Мильтен, получилось! — хриплым голосом воскликнул я, но мне никто не ответил, разделяя мой восторг.

Я обернулся и посмотрел на Мага Огня. Он стоял с застывшим лицом и смотрел куда-то вверх. Я тоже переместил туда свой взгляд и увидал страшную по своей безысходности картину. У верхней решетки стояли все шестеро Магов Воды и горестно смотрели на гору руды, потерявшую всякую силу. Внезапно взгляд Сатураса зацепился за меня, и старик негодующе схватился за сердце. Нитроглицерина у меня с собой не было, поэтому я тихонько произнес:

— Как смываться будем, Мильтен?

— Будет лучше всего, если ты воспользуешься руной переноса! — ответил он.

— А как же ты?

— За меня не беспокойся. Я что-нибудь придумаю. Скажу, например, что ты меня заставил. Давай, смывайся отсюда поскорее!

Повторять не было необходимости. Я уже слышал топот ног Наемников по каменному полу коридора. Схватив руну переноса, убедился, что она не голубого цвета (к Магам Воды), и прочел заклинание. Как все вовремя! И как все не вовремя! Я очутился в совершенно незнакомой обстановке: помещение вокруг меня заполняли магические и алхимические столы, всяческого рода химические приборы. Под ногами располагалась пентаграмма, а по бокам ее стояло несколько вооруженных Стражников под командованием знакомого мне типа. Типа звали Бартоло. Выражаясь военным языком, он был заместителем Гомеза по тылу. То есть интендантом. Какого черта он сюда приперся?

— Я так и думал, что кто-нибудь отыщет руну перехода и воспользуется ей! — прошипел Бартоло, — ну-ка, ребята, взять его!

Ага! У парня проблемы с башкой! Еще один «писарь Яшка», мечтающий о карьере командира эскадрильи бипланов имени Поликарпова!

— Ну, возьмете меня вы! — процедил я, вытаскивая «Уризель», — и чего делать будете дальше?

— А ничего! — заржал Бартоло, — в отличие от бунтаря Стоуна, ты нам не нужен. Порубим на куски! Вперед, ребята!

Ребят я, конечно, дожидаться не стал. Прыгнул вперед и двумя ударами меча свалил двоих Стражников. Боковым ударом пропорол грудь еще одному и схватился с подлецом интендантом. К моему удивлению, он оказался неплохим бойцом, но в этот вечер мне противостоять не мог никто. Я быстро выбил у него отличный меч и принялся топтать мерзавца ногами.

— Вот тебе за убитых Магов Огня, сволочь! — приговаривал хрипло я, — вот тебе за твои непомерные амбиции, вот тебе за бархатный язык, вот тебе за разбавленную сметану!!!

— Чего? — удивился Бартоло, умирая.

— А ничего. Обмишулился я со сметаной! Вот тебе за сладкую морду!

Я пнул еще несколько раз мертвое тело и обшарил лежащие трупы. Между прочим, эти скоты даже не предали тела Магов Священному Огню. Тела мертвых Магов лежали здесь же. От них шел душок, но желание ознакомиться с содержимым их карманов оказалось сильнее. По всей видимости, Гомез запретил своим бойцам мародерствовать, так как кое-чем я все-таки поживился. В меньшей степени, нежели рассчитывал, но… стоп!

Наверх, прыгая через две ступеньки, влетел раздосадованный Палач и крикнул:

— Эй, меня подождите! Я сам хочу убить его!

— Твое желание исполнилось, сынок, — нежно сказал я, — иди сюда!

Могу поклясться, что он испугался. Я ведь стоял весь залитый кровью и мрачно ухмылялся, точно щербатая старуха-смерть, только что направившая свою косу. У моих ног валялось четыре трупа его сотоварищей, и у него против меня не было ни одного шанса.

— Зря тебя тогда в Стражники приняли! — тихо сказал он, вытаскивая меч.

— Конечно, зря. Я ведь здесь вас всех и убью! Отпускаю тебе грехи, сын мой! Прими, Иннос, душу этого заблудившегося глиста. Не в тот кишечник он заполз…

Одновременно с последним словом я взмахнул мечом. Неплохой клинок Палача сияющее лезвие «Уризеля» разрубило надвое и на излете смахнуло голову несчастному Стражнику. Забывшему древнюю мудрость: «не спеши, а то успеешь». Тщательно вытерев свой меч о красивый наряд покойника Бартоло, я спустился на первый этаж здания, некогда бывшее святыней Старого Лагеря. Осторожно выглянув во внутренний двор Замка, ваш покорный слуга замер в недоумении. Может, плюнуть на все и тикать к Ксардасу? Пусть эти засранцы медленно подыхают от голода. Лишившись почти двух десятков солдат, Гомез обрек себя на прозябание внутри Старого Лагеря. Силы на оборону у него пока оставались, да и то — я убил четверых Стражников сегодня. А для тех полутора десятков, что по моим расчетам у него оставалось, это очень много.

Так. На чем я остановился? Внутренний двор был пустынен, лишь у дома Гомеза топталось несколько человек в доспехах Старших Стражников. Улыбнувшись такой удаче, я выбрал удобное место для засады и достал арбалет. Ох, и проклинали сейчас они Скорпио, научившего меня сложной науке обращения с самострелами! Троих Стражников я снял, а четвертому удалось забежать в дом. Я вышел из-за своего укрытия и склонился над распростертыми телами Торреза и Родригеза. Невероятно! Мне посчастливилось стать обладателем громадного количества эликсиров и заклинаний! Настолько громадного, что даже не стал пересчитывать, а просто поместил магический рюкзак Торреза внутрь своего и… отпрыгнул в сторону, выхватывая меч.

— Где он? — раздался гневный голос Равена, — где эта сволочь?

— Это еще надо подумать, кто из нас большая сволочь! — рявкнул я, появляясь из-за угла.

— Ах, вот ты где! Предатель!

Я швырнул в него файерболл и прошипел:

— Никто вас, гандонов, не предавал! Параноики хреновы! Куда Стоуна дели?

— Дался тебе этот Стоун! — ответил Равен, кривясь от ожогов, — в тюрьме сидит!

— А за что?

— Ни за что! Отказался мечи ковать для Гомеза. Протестует против смерти Магов Огня, глупец! Но ничего, мы его сломим!

— Не надорвитесь ломать! Лови лучше плюху!

Он едва успел отбить мой удар, но сила его была такова, что Равена отбросило на несколько шагов. Я засмеялся:

— Ну! И что ты там ломать собрался? Собственный хрен, да и то сдуру! Иди сюда, Ворон!

— Я не Ворон, я — Равен! — ответил мой противник, кривясь от боли.

Мне в голову внезапно ворвалась мысль, идиотская, но стремительная. И, повинуясь ей, я перевернул занесенный для удара меч плашмя. Пятнадцатифунтовый «Уризель» звучно шлепнул Равена по потной роже и отправил его в глубокий нокаут. Бегло осмотрев поверженного врага, я решил, что если он и очнется, то не раньше завтрашнего утра. Может быть, стоило бы его прикончить? Но принять такое решение мне помешал Шрам — один из телохранителей Гомеза. Он стремительно выскочил из казармы, находящейся практически напротив места нашего с Равеном сражения, и бросился на меня. По всей вероятности, он переместился из покоев Гомеза по верхней галерее и планировал напасть на меня со спины. Насколько я знал характер местной публики, это было вполне в духе Гомеза.

«Равен!» — предположительно сказал он своему помощнику, — «среди всего этого сброда лишь четверо настоящих мастеров клинка. Это я, ты и Арто со Шрамом. Даже Бартоло по сравнению с нами — говнюк, а Торус — идейная сволочь. Давай сделаем так! Ты идешь навстречу этому проходимцу Марвину, а кто-то из моих телохранителей обегает кругом и заходит сзади. Если он прорывается сквозь вас, то внутри встретим его мы с Арто».

«Значит, идти мне!»- сделал единственно правильный вывод Шрам, — «Банзай!!!»

Но его что-то задержало. Что именно — подсказал мне порыв ветра, донесший до меня запах относительно неплохого вина.

— Ах ты, пьянь подзаборная! — выругался я, — профукал момент наступления. Теперь зеленый берет из тебя трюфель сделает. С артишоками. Или Арто-шоками!

Во время этой негодующей речи моя левая нога внезапно взлетела очень высоко и массивный сапог ударил Шрама в основание челюсти. Что-то громко хрустнуло, Шрам выронил от боли меч и схватился за поврежденную челюсть. Я взмахнул мечом и голова бывшего телохранителя слетела с плеч вместе с кистями рук.

— Народная хитрость! — хихикнул я, — где не пройдет разведка, там пройдет стройбат!

Вспомнив о том, что из всех серьезных противников в живых осталось только двое, я воспрял духом и пружинистым шагом прогулялся по внутреннему двору Замка, стараясь не показываться на глаза Торусу. Ибо он и впрямь был идейной сволочью, а вот какая идея при виде меня могла придти ему в голову — этого не знал никто.

В личных покоях Гомеза было сумрачно и прохладно. Чудом оставшийся в живых охранник попробовал было преградить мне путь, но в такими «мастерами» я уже расправлялся одним ударом. Не их мечам конкурировать с моим «Уризелем». В главный зал я решил зайти со стороны Арто. Все-таки Гомез был куда сильнее своих секьюрити. Мастерство его, как мне рассказывал Диего, было приблизительно равным сумме навыков обоих телохранителей.

Я прошел пустой зал с выставленной коллекцией оружия и осторожно выглянул из двери в главный покой. Арто, на свою беду, стоял неподалеку, повернувшись ко мне спиной, и спорил с Гомезом.

— Барон, да неужели вы думаете, что Равен со Шрамом не уделают этого авантюриста! Кто же он — сам дьявол, что ли?

— Нет, Арто! — хрипло засмеялся Гомез, — дьявол — это я. А он кое в чем похуже дьявола будет! Парень вообразил себя героем из древних пророчеств!

— А что там…

Гомезу не суждено было дослушать до конца вопрос своего телохранителя, ибо у того из груди вылез сверкающий кончик моего меча. Рудный Барон замешкался всего на мгновение, но очень быстро пришел в себя и стремительно прыгнул со своего кресла, в прыжке выхватывая оружие. О мече Равена ходили легенды. Говорили, что Стоун ковал его целый месяц, собирая из нескольких деталей. Лезвие, например, у него состояло из двух сотен слоев, а гарда была заговоренной.

— Чем же я не герой, пупсик? — обиженно спросил я, — вот у меня и доспехи геройские, и меч — не чета твоему «Когтю Падальщика»!

— Уб-бью! — заревел Гомез, бросаясь на меня и делая богатырский замах.

Он был очень хорош, но, к счастью, не лучше Гор Бобы, охраняющего так и не отпертую мной решетку. Причем, если бы Гор Бобе дали (или он где-нибудь откопал) подобный клинок, еще неизвестно — кто кого. Конечно, Гомез сражался не только за себя, но и за свои богатства. Накопленные в результате многолетней эксплуатации рабочего класса и обделения собственной гвардии. Но гвардия если о чем и догадывалась, то не подавала виду. И в свою очередь обирала рабочий класс, среди которого так и не завелся маленький картавый проповедник из числа не допущенных к кормушке Стражников. В эпоху Готики этот картавый не снискал бы себе популярности, а удостоился бы лишь пеньковой невесты. Вполне возможно, что такой проповедник был, а возможно, что и не один. Но сама эпоха их яростно давила, точно вшей в подмышечных впадинах.

Гомез испустил пронзительный вопль, когда «Уризель» вскрыл ему грудную клетку и вывалил наружу могучее сердце небольшого испанского быка. Из числа тех, что срывает аплодисменты на корриде одним своим грозным видом. Как сказал бы патологоанатом, «покойный получил раны, не совместимые с жизнью». Зато вполне совместимые со смертью. «Уризель» был настолько стремителен, что даже не запачкался. Сердце могучего Рудного Барона трепыхнулось в последний раз, а затем душа его отлетела в царство Беллиара. Детали мне были не интересны.

Сняв с тела внушительную связку ключей (у Бартоло был всего один!), я отправился осматривать покои правящей верхушки, не способной более на конструктивный диалог. Весь осмотр занял у меня несколько часов. Брал я лишь самое необходимое: лечебные и магические зелья, вкусную и здоровую пищу, магическую руду. Местных Гюльчитай, Хошнамо и Тэюнэ я оставлял в неприкосновенности, и нельзя сказать, будто они смотрели мне вслед глазами, полными страстного желания. Мне бы с одной справиться.

Хомяки, суслики, белки и ежики известны своей запасливостью. Но все эти млекопитающие не идут ни в какое сравнение с человеком. А человек, в свою очередь, не идет ни в какое сравнение с обычным прапорщиком — начальником склада. Команда же Гомеза переплюнула по запасливости самого отпетого прапорщика! Я бродил по светелкам, кладовым и погребам, заглядывал в тайные подклети и ниши, дивясь от увиденного больше, чем когда-то удивлялся Эрмитажу. Бесчисленные шкуры различных обитателей этого мира, гигантские запасы продуктов, целые залежи руды, бочки с восхитительным вином — все это было лишь малой толикой того, что мне довелось увидеть. В Старом Лагере весьма были в цене бритвенные принадлежности. Стоили они немалую сумму и хранились своими владельцами обычно до тех пор, пока лезвие не приходило в полную негодность. Несколько ящиков в главной башне оказались завалены этими бритвенными приборами, их хватило бы лет на двадцать всем обитателям Колонии.

Что же касается дешевого оружия, то я не совсем понял, зачем Старому Лагерю держать двоих кузнецов. Драться — все равно ни с кем не дрались; плугов и подков кузнецы не производили, а на заточку ножей с головой хватило бы и одного мастера. Обнаруженными мною мечами, луками и доспехами можно было вооружить добрую сотню головорезов, обучить их простейшему бою и повести в атаку на город орков. Дело лишь упиралось в отсутствие волонтеров.

Вспомнив о кузнецах, я вспомнил и о запертом Стоуне. Пришлось наведаться в казарму, из которой шел ход в подвал, являющийся по совместительству для покойного Гомеза и тюрьмой. Говоря правильно, Гомез его использовал в качестве тюрьмы. С удовольствием пристукнув оказавшегося у меня на пути Буллита, я несколько раз перевернул его труп в поисках чего-нибудь эксклюзивного, но ничего так и не нашел. Снял с пояса связку ключей и пошел осматривать камеры.

Стоун отыскался в самой последней и известие о своем освобождении выслушал с истинным спокойствием уроженца Северных Земель. На вопрос о причине заключения его под стражу, кузнец сплюнул едкою слюной и отозвался нехорошо о предках покойного Гомеза. Засим предложил мне навестить его в кузнице, чтобы он мог в полной мере отблагодарить меня за свое освобождение. Я не отказался и, покинув подвалы, нанес ему визит вежливости.

В качестве благодарности Стоун предложил укрепить мои рудные доспехи очень старым, но верным способом. Я согласился, и кузнец за каких-то пару часов произвел усовершенствование доспехов. Время было довольно позднее, а мне предстояло еще обшарить Замок Баронов до логического конца. Стоун получил свою порцию благодарностей и ушел мародерствовать во владения Скипа, который сложил голову где-то при битве за Свободную Шахту.

Обреченно открывая казавшиеся бесконечными замки и отворяя двери, я добрался, наконец, до смотровой площадки на самой верхней башне Замка. Осмотрел пристальным оком прилегающие территории, полюбовался на равномерность свечения купола и всполохи, сопровождающие его существование; спустился вниз. Не нужно мне это все. Устал я от бесконечных боев и авантюр. Душа моя уже давно и громко просила релакса, но я упорно не предоставлял ей такой роскоши. Мне хотелось есть, поэтому я подошел к столу в главных покоях и присел на табурет. Что сказать? Жратва Баронов не отличалась разнообразием, но состояла из лучших кусков того, что добывалось внутри Колонии и поставлялось Робаром Вторым в обмен на магическую руду.

Нигде я не нашел и тарелки супа, хотя на кухне у Баронов всегда кипел котел с каким-то варевом. Желудок жаждал горячего — привычка дурацкая, что ли? Поэтому я наведался на кухню, пронаблюдал задницу драпающего повара и налил себе половником самую большую миску варева. Вернувшись в зал, поставил ее на стол, а затем оттащил оба мертвых тела в подсобку. Нечего валяться здесь, пока я ем!

— Марвин! Эй, Марвин! — раздался внезапно где-то в глубине здания знакомый голос.

— Торус, ты, что ли? — заорал я.

— Я, Марвин! Ты что это затеял?

— Дайте человеку спокойно пожрать!

Раздался довольный смешок, и в главные покои вошел Главный Стражник. Осторожно зашел с другого конца стола, присел и потянул к себе блюдо с мясом.

— Пожрать и я не против! — заметил он, — может, выпьем?

— Отчего не выпить?

Мы с ним осушили по бутылке вина прямиком из горлышка (не до манер) и несколько минут молча жевали. Вернее, он жевал, а я хлебал.

— Что же ты наделал, Марвин? — покачал головой Торус, — нас ведь теперь можно голыми руками брать!

— Они первые начали! — буркнул я, таща на себя жирный окорок, — я только защищался!

— Да ну? — поднял бровь Торус.

Я вкратце рассказал ему историю моих скитаний и обрисовал свои главные приоритеты. В число их не входило истребление Старого Лагеря, поэтому Главный Стражник несколько воспрял духом.

— Марвин, лично я против тебя ничего не имею, — сказал он медленно, — но пойми — я не могу тебя пустить во внешнее кольцо. Там тебя многие боятся и ненавидят. Может завязаться фатальная для лагеря потасовка.

— Больно мне надо твое внешнее кольцо! — буркнул я, — сейчас вот поем и отправлюсь дальше. Я вообще случайно сюда попал — руны перепутал. А Бартоло со своими головорезами тут как тут. Мир их праху!

— Мир их праху! — подхватил Торус.

Мы выпили, не чокаясь. Затем еще минут двадцать говорили о всяких пустяках. Наконец, я сказал:

— Мне пора. У тебя остается неплохое наследие, постарайся использовать его с умом. Если у меня не получится справиться со Спящим, будь хорошим правителем этим людям. Как ты считаешь, потянешь такую работу?

— Я-то потяну! — ухмыльнулся он, — начнем разрабатывать новую шахту — руды здесь немеряно, попрошу у короля новых работников взамен погибших. Но если ты все-таки справишься с этим бедолагой Спящим, и Барьер рухнет?

— Вот когда он рухнет, тогда и поговорим.

— Удачи тебе, чертяка! — улыбнулся Торус.

— И тебе того же!

Он проводил меня к выходу из главного здания и крепко стиснул мою кисть. Я кивнул на прощание и прочел заклинание переноса в башню некроманта. Помнил я уже его наизусть, руна была в рюкзаке (в бардачке, как я иногда шутил), погода была великолепной — наступал вечер, и зажигались первые звезды. Мужественное лицо Торуса в последний раз мелькнуло передо мной, а в следующий миг я очутился внутри массивных стен среды обитания Ксардаса — Некроманта и главного героя местного эпоса. Несмотря на то, что Маги обоих кругов сделали все, чтобы о нем позабыли. Но человеческая память — штука хитрая и упрямая. Чем больше стараешься из нее вычеркнуть, тем сильнее помнится.

Ксардас стоял с философским видом у книжной стойки и медленно загибал пальцы.

— Слушай, тебя варикоз не мучает? — спросил я.

— Чего? — не понял колдун.

— Ноги не болят? Сколько помню, ты все стоишь и стоишь у этой стойки. Как тебе это удается?

— Первые лет двадцать тяжело, а потом привыкаешь! Шучу… заклинание понижения гравитации. Мой вес составляет ровно одну треть от массы тела — так значительно удобнее.

— Ага, удобнее! — буркнул я, — чтобы ветром сносило!

— Где ты видел ветер? — удивился Ксардас.

— Ветер невидим. Это любой школяр знает. У тебя в башне, не спорю, полный штиль. Но вот прикинь: я со смещенным центром тяжести… тьфу, с уменьшенным весом гуляю по Колонии. Тут начинается ваш любимый дневной бриз — и меня уносит на фиг, в море.

— Я, кажется, не говорил, что обучу тебя этому заклинанию! — сухо заметил Ксардас.

— А придется! Кто его знает, что там — в главной спальне Спящего. Так что показывай мне формулу этого счастья.

Некромант покряхтел, но все же сообщил мне, что таковская руна у него всего одна, а вот штуки три свитка где-то завалялось, и он их с удовольствием мне продаст… даст во временное пользование.

— В принципе, ты теперь столь силен, что можешь даже пробиться сквозь скальную породу. Но все-таки помни, что «Уризель» — не кирка. Что-нибудь еще тебе нужно для решительного боя?

— Для последнего и решительного боя мне немного не хватает уверенности в собственных силах, — признался я, — у тебя никакого зелья подходящего нет на этот случай?

Некромант прищурился.

— Ты в прошлой жизни, случайно, кокаинистом не был? Морфий не употреблял?

— Травку покуривал, но несерьезно, без сноса башни. И то — пару раз. Говорят, нашим в Афганистане давали какую-то дурь для бесшабашности.

— Говорят, что кур доят, — серьезно заметил бывший чекист, — если сам не видел, то не нех… трындеть. А то навешают на нашего брата всех собак, не продохнуть. Короче, мон ами. Твоя задача — пробраться в Тайную Палату.

— Это еще где?

— Тайная Палата упоминается в некоторых старинных орочьих преданиях, как заговоренный (запечатанный) вход в Обитель Спящего. Пять сыновей духов запечатали Обитель, и один из них остался на страже. Если ты пройдешь его, то в боковых карманах (чуланах) будет тебе дурь. Много дури!

— Папаша, а чего так поздно? Я согласен и на раньше. Мне ведь еще разбираться с последним из сыновей духов. И кто знает, кого еще поставил на стреме этот пройдоха Кор Галом…

Ксардас беспомощно пожал плечами. Мол, делай как доктор говорит. Интересно, а сам доктор знает, что делает? Но в этот момент он все-таки снизошел до объяснений.

— От всех тех эликсиров можно и дуба дать. Говоря популярным языком, после принятия их нужно сражаться. А я не уверен, что по пути к Тайной Палате тебя ожидает достаточное количество противников. Понял?

— Не бери меня на «понял»! Я все понял, что ты мне хотел сказать, и даже понял то, чего ты мне говорить не хотел. На пути из Тайной Палаты к Обители мне придется сражаться на запредельном уровне. Так?

— Так, — кивнул Некромант, — ну что, присядем на дорожку?

— Что касается меня, то я бы и прилег. Ты что, хочешь меня выпроводить на ночь глядя?

— А что, уже ночь? — в свою очередь удивился колдун, — прошу прощения, но…

Он вышел на асотею и удивленно уставился в налившийся звездами небосвод. Я смотрел ему в след и не понимал, чего ради запираться в башне ради познания недоступных обычному смертному премудростей, когда при этом теряешь нити, связывающие тебя с природой и окружающим миром. Если бы мне предложили возможность ощущать инфракрасные, ультрафиолетовые, рентгеновские и прочие лучи, но как побочное явление забрали зрение в обычном диапазоне, то я бы отказался. Как пить дать отказался. Нафига мне прелести загробной жизни, когда я не испытал во всей мере радостей этого существования?

Я вышел вслед за Ксардасом и увидел, что он по-прежнему уставился в звездное небо. Услыхав мои шаги, Некромант сказал:

— Лет десять точно не выходил из библиотеки. Даже забыл, как прекрасен этот мир!

— Занятия некромантией наделили тебя душою поэта? — удивился я.

— Почему именно занятия некромантией?

— Ну, не ВЧК же! Если не забыл, мы кое-что собирались отметить…

Ксардас как-то странно посмотрел на меня и сказал:

— Ага, маленькая такая панихида по живому. Пока живому!

— Вот теперь я узнаю юмор вашей конторы! Скажи мне честно, Глеб Иваныч, а что со всего этого будешь иметь ты?

Некромант задумался, но при этом полушария его головного мозга выполняли разные функции. Одним он сотворил праздничный стол, сервированный в псевдоготическом стиле, а другим — вчитался в полуистлевшие страницы извлеченного из складок мантии манускрипта. При этом я не поручусь, что серое вещество его мозга не задумывало какое-нибудь коварство, а лобные доли не грезили о мировом господстве. Уж очень разносторонняя была личность!

— Знаешь, Мартин, ты задал настолько трудный вопрос… в конечном итоге, любой накопитель знаний их банальным образом теряет. Живой — в результате собственной смерти, а Александрийская библиотека… лишилась своих манускриптов по нескольким причинам. Но, все же, лишилась. А там были знания, накопленные многими поколениями древних мыслителей!

— К чему ты это? — насторожился я.

— К тому, к чему и ты. Конечным результатом накопления знания является их утеря. Дело лишь во времени. Но у человека есть свойство накапливать лишь две вещи: барахло и знания.

— И еще лишний вес! — буркнул я, вспомнив свою прошлую жизнь. Но Ксардас подумал, что я намекаю на необходимость ужина.

— Конечно, конечно! — согласился он, — как без этого, — присаживайся. Готовлю я хреново, поэтому все, что ты видишь на этом столе, сперто со стола самых знатных вельмож этого мира. Кстати, понятия не имею, как сюда попал молодой шныг, уморенный в молоке! Это кто так ужинает, хотел бы я знать!

— А вон, смотри, поросенок! Клянусь бровями Брежнева! Разве в этом мире водятся поросята?

— Юноша! — наставительно произнес Ксардас, — в этом мире водятся отличные молочные поросята! А так же отличные мясные падальщики… ну, это ты уже знаешь! Лошадей только нет, к сожалению.

— По конине соскучился? — спросил я, впиваясь в поросячий пятачок. Некромант едва не рыгнул в блюдо с рыбным желе.

— Что ты себе позволяешь!

— Пардон, не удержался!

— Я могу сделать так, что ты до конца жизни недержанием страдать будешь!

— Приятного аппетита!

— Спасибо… засранец!

Ужин проходил в теплой, дружественной обстановке. Земляне должны держаться вместе и время от времени петь «Траву у дома». После десятого бокала вина я так и сказал. Некромант заинтересовался текстом песни вообще и космическими полетами в частности. Я быстренько напел ему мотив, а память у него была… даже у пьяного.

…Во втором часу ночи предводитель орков приказал погасить все костры в городе и всем братьям, чином ниже Охотника, не покидать своих жилищ. Все бойцы клана собрались на главной площади города и смотрели на юг. Там, на высокой рогатой башне, на ее смотровой площадке, отплясывали две фигуры, излучающие в ультрафиолетовом диапазоне. И в два голоса с надрывом старательно выводили песню:

И снится нам не рокот космодрома,

Не эта голубая синева.

А снится нам трава. Трава у дома.

Зеленая, зеленая трава.

Часть шестая. Храм Спящего

Уровень 28. The Final Sacrifice

С чувством пистолетно-височного холода я стоял на достигнутой в первом путешествии позиции и убеждал себя в необходимости финального рывка. Последней жертвы… а что будет последней жертвою моей — неизвестно. То ли большая половина здоровья, то ли половина нервов, то ли легкое безумие. Сквозь земли орков я пронесся, как ураган и полностью опустошил их, не пожалев никого: ни воинов, ни охотников, ни шаманов, ни даже их самок. Устал я от необходимости притворяться, устал бродить с улу-мулу, слушать восторженное «кюраса-дуто» и прочие вопли этих зеленых гуманоидов.

Совесть моя к тому времени уже не протестовала против массовых репрессий, к тому же орки всегда нападали первыми. Стоило мне только показаться на траверзе города орков, как десяток злобных тварей сменили давешнюю милость на яростный гнев и ринулись показывать мне кузькину мать. Но на мне уже не было той скорлупы доспехов, в которых я красовался прошлый раз. В орочий город завалилось великое несчастье — к ним приперся Священный Враг в образе старины Марвина. Больше всего хлопот мне доставили шаманы, которых пришлось доставать арбалетными болтами. Стоит этакая сволочь за углом — только Гратханакк высовывается, и пуляет в меня файерболлами.

Вернемся к тому, что я начал описывать. Стоя на последнем достигнутом рубеже, я ломал голову над очередной загадкой: каким образом открываются решетки в проходе? Решетки здесь были мелкие — даже жуку мясному не пролезть сквозь прутья без того, чтобы не ободрать с плеч все мясо. Что-то мне подсказывало, что попасть внутрь можно, но… но для этого придется вскарабкаться в самое неудобное и нелицеприятное место. Я повращал башкой в поисках такого места.

…Местность за моей спиной до боли напоминала тот зал, где я заполучил свой «Уризель» Только там было озеро лавы, в которое накакал горный великан — островок с хранящимся мечом и мертвым шаманом на страже. Здесь же было озеро лавы, в которое шкодливый великан уронил свои каменные игрушки-кубики. Я напряг зрение. Точно! Посреди нагромождения этих кубиков стоял мраморный столп со знакомым переключателем. Твою первую женщину, Адам!!! Это как же вы мне прикажете добираться до этого сраного переключателя! Я что, похож на кузнечика? В этом мире, где каждый день нужно засчитывать за три земных, внезапно очень хорошо ощущается усталость собственного организма. Моральная и физическая измотанность. Меня нынче мог бы понять разве что кентавр. Целый день на нем пахали, а к вечеру заявили, что нужно спасать Вселенную. И вот тот звук, который он издал своим задним проходом при натягивании тяжелой кольчуги, я скопировал губами. Прошу меня простить за подобную откровенность.

Пришлось старине Марвину разбегаться, прыгать, подтягиваться и вскарабкиваться на эти чертовы кубики, хотя больше всего моему измочаленному телу хотелось покоя. Я просто чувствовал, как из меня улетучиваются воля и решительность. Стоп! Может, все дело в этом трижды проклятом богами месте? Я достал из своей писаной торбы зелье восстановления маны и выпил его несколькими жадными глотками…

Вроде бы откатило! Вот и заветный переключатель. Крепенько упремся ножками в мраморную плиту и попытаемся сдвинуть его. Удалось, ура!!! Что за черт? Куда это я спускаюсь? Оказывается, это вовсе не столп! Оказалось, что это вовсе лифт! И этот лифт опустил меня в очень темное помещение с серыми стенами и жуткого цвета черно-зеленым полом из все того же мрамора. Ну, прямо-таки не отпускает дежа-вю, чувство, будто все это я когда-то видел! Или это все те же аналогии с московским метро?

Слава Инносу, вскоре ассоциации прекратились, так как в очередном из залов подземелья я провалился по пояс в ледяную воду все того же почти черного цвета. Бр-р! Ну и мерзость! Зато стала видна цель моего пребывания здесь: по обе стороны серой мраморной колонны находились еще два переключателя. Стараясь не думать о том, что один из них — рычаг моей смерти, я повернул оба, удовлетворенно прислушался к отдаленному гулу и скоренько побежал обратно, отряхиваясь, как сдуру угодивший в воду кот. Парочку взявшихся из ниоткуда ползунов я пришиб голыми руками. Колонна-лифт доставила меня обратно, правда пришлось пораскинуть мозгами, отыскивая за собственной спиной рычаг активации. Оказавшись наверху, я спрыгнул вниз и обсушился у озера лавы, а затем по длинному тоннелю вышел к тому месту, где когда-то сражался с мертвыми орками-стражами.

Отсюда до входа в главную часть Храма Спящего было почти триста метров. И все это расстояние мне пришлось буквально волочить себя за шиворот, беспрестанно напоминая самому себе о чувстве долга и финальном сражении.

— Ну, еще несколько часов! И все закончится! — уговаривал я сам себя.

— Да пошел ты на хрен! — отвечало мое «альтер эго», — я уже сыт по горло собственными подвигами!

Препираясь сам с собою в таком вот стиле, я и не заметил, что стою у открытой решетки, а изнутри доносится характерное хлопанье крыльев.

— Замуровали демонов, понимаешь! — буркнул я, снимая с плеч арбалет, — что ж, начнем борьбу за освобождение демонов Африки от пут колониализма расизма, и прочего «…изма»!

Но демоны не возжелали, чтобы я их освободил. С молчаливым негодованием они подлетали ко мне и начинали швыряться огнем. Затем умирали от соприкосновения с волшебной рудой, которой были покрыты мои стрелы. Демонов оказалось целых три штуки — хорошо хоть не семь. Затем беспощадному Марвину пришлось сменять «орало» на меч и рубиться с подоспевшими двумя фанатиками из свиты Кор Галома. Сколько же боеспособной молодежи увела с собой эта свинья? Фанатичные стражи не признавали ни разумных доводов, ни неразумных оскорблений. Они рубились молча с холодной яростью, точно ожившие каменные статуи.

Но со мной был «Уризель», которому было все равно, что рубить: будь то камень или плоть. Вдобавок к поражению от физического соприкосновения он поражал противника зарядом огня — словно я одной рукой машу мечом, а другой мечу файерболлы. Через пару минут у моих ног лежали израненные и обожженные тела фанатиков, а я перешагнул их и отправился дальше — по мосту через пропасть туда, где переливалась смутно знакомая фигура. Ба! Да ведь это последний из братьев-шаманов, сыновей духов, что стали мертвыми при жизни ради того, чтобы Спящий стал посмертно живым.

— Уходи отсюда! — взревел нечеловеческий голос, — смертный, уходи! Дальше тебе не пройти! Это говорю тебе я — Граш-Варраг-Арушам!

— Мне бы на минуточку! — заканючил я голосом Остапа Бендера, — мне бы только подписать вот эту бумажку у господина Спящего! Я ведь даже кроссовки не расшнуровал…

Как бы в доказательство своих слов я выставил вперед свой сапог, покрытый магическим металлом. Против желания шаман скосил глаза, и это стоило ему удара под самое уязвимое место у прямоходящих. Граш-Варраг-Арушам, по всей вероятности, был полностью святым. Ибо от моего яйцедробительного удара лишь отлетел шагов на шесть и опрокинулся на спину. Тем временем я потащил из-за спины свой меч. Шаман поднялся. На лице его (я готов поклясться) впервые проступили человеческие чувства: недоверие, страх, разочарование и даже непонятная радость.

— У тебя есть оружие! — прохрипел он.

— Имеется! — признал я.

— Я тебя остановлю!

Но в его голосе совсем не было уверенности. Раскрутив свой магический посох Шабанакк, он метнул в меня некую темную субстанцию. Хорошо, что я пригнулся. Ибо облако, состоящее из стопроцентного зла, прошло всего в нескольких сантиметрах от моих коротких волос.

— Ах ты, доннерветер! — проворчал я, рубая крест накрест своим мечом.

— Зак-заг! — только и вырвалось у шамана на родном языке. Он упал с разрубленной грудью, внутри которой копошились черви и улитки, — ах, хр-р! Бла-блю-блю!!!

Это уже не он. Это меня блевать потянуло. Выпотрошенным кишечником меня не удивить, но вот содержимое брюха этого сукиного сына всерьез расстроило мою систему пищеварения. Хвала Богам, что предыдущих мертвых братьев я милосердно убивал усекновение шеи. Либо других важных органов. Видимо, с исчезновением сердца пришли в негодность и остальные внутренности.

С окончательно ставшего мертвым шамана я снял «Клинок проклятий» и странную руну с заклятием шестого круга «Дыхание смерти». Вот чем он в меня швырнул, гаденыш! Я отпихнул от себя разрубленное тело и зашагал вверх по ступенькам — поближе к конечной точке «маршрута в никуда». Издалека Храм Спящего напоминал голову горгоны: узкие проемы-глазницы да каменные космы-стрелы. Я поднялся вверх по широкой лестнице и свернул направо — на боковой пролет, ведущий вверх. Вскоре он закончился небольшой площадкой, с которой вверх и влево вел еще один лестничный пролет — последний. Преодолев его, я очутился в сумеречной зоне, образованной с одной стороны громадой храма, а с другой полным отсутствием какого-либо освещения. Тотчас до меня донесся звук вынимаемого из ножен меча — неподалеку, значит, есть бдительный страж.

Страж и впрямь был. Да такой, что трое ребятишек-фанатиков вроде Гор Бобы не годились ему в ученики. Виртуозно размахивая мечом и работая ногами, точно заправский балерон, он порхал вокруг меня в сумерках, изредка сверкая лезвием длинного меча. Скажу честно: если бы ему еще и соответствующий клинок — у меня не было бы никаких шансов. Но альтернативы моему «Уризелю» человечество еще не придумало. Мне удалось зацепить его всего три раза, но этого оказалось достаточно. Вы скажете, что обычно трех раз хватает с лихвой, но я акцентирую ваше внимание на слове «зацепить». Произвести то, что называют ударом мне так и не удалось — уж больно ловким оказался этот подлец. Едва я успел перевести дух, как на меня навалился еще один прихвостень Кор Галома. Хорошо, что этим отморозкам не пришло в голову атаковать меня вдвоем — атака вполне могла быть успешной.

На этот раз мне удался хороший удар. Я поднырнул под его руку с занесенным для удара длинным мечом и нанес удар острием «Уризеля». Лезвие пробило доспехи Стража, как штык пробивает клозетную бумагу, и вышло со спины. Бой был стремительным и коротким, точно я не искусного воителя убил, а высморкался. И больше времени у меня ушло на то, чтобы выдернуть меч из поверженного тела. Еще несколько минут ушло на то, чтобы очистить его от крови и прочей ерунды, а затем я внимательно осмотрел то место, куда меня забросила нелегкая. В который раз передо мною находилась плотная решетка, но не нужно было никуда бежать. Я был уже хорошо знаком с методами орков.

Перед решеткой находились пять одинаковых камней с отверстиями, точь в точь такими же, как и в тайных комнатах с сыновьями духов — братьями Варрагами. Значит, от меня требовалось лишь всадить мечи уже окончательно мертвых шаманов в эти своеобразные гнезда, и решетка должна подняться. В теории. А что же будет на практике? Я немного потерзался в раздумьях: нужно ли вставлять мечи в той последовательности, в которой я проходил братьев-шаманов, или механизму это глубоко по-барабану? Оказалось, что второе. Решетка с тихим лязгом отворилась, и я прошел дальше — в комнату, на постаменте посреди которой стояла довольно знакомая мне личность и рассматривала меня из-под мохнатых брежневских бровей.

— Наконец-то! — воскликнул Ксардас.

Он производил впечатление смертельно уставшего человека, вырвавшегося из-под бомбардировки Хиросимы.

— Мне пришлось потратить уйму магической энергии, чтобы попасть сюда! — медленно произнес он.

— А что, в этом была необходимость? — сварливо спросил я. Мне очень не понравилось, что за мной наблюдают. Что за привычка у этого Глеба Бокия-Ксардаса? Никак не избавится от своих чекистских замашек?

— И это тоже! — через силу улыбнулся Некромант, — но, по-моему, я тебе обещал крепкие напитки, повышающие жизненную энергию, ману, силу и ловкость… ты же не считаешь, что мои руки могут путешествовать отдельно от меня? В соседних альковах я спрятал их достаточное количество. Ты только найди и забери.

— А для повышения потенции там ничего нет? — иронически спросил я.

— А это еще что такое? — искренне удивился он, но я лишь хмыкнул:

— Телепередача для стариков. Тема: как это было. Ведущая — прелестная мулаточка с крашеными под блондинку волосами…

— Хватит пороть чушь! — взвизгнул Некромант. Что его так задело? Неужели крашеная мулатка? Так она всех уже достала!

— Чтобы победить Спящего, необходимо проткнуть все пять сердец мечами, принадлежащими сыновьям духов! Запомнил? Спящий уже наполовину пробужден! Я чувствую! Не теряй времени! У Кор Галома уже…

Он не договорил, внезапно потерял сознание и распластался на площадке постамента. Я на всякий случай проверил ему пульс и заглянул под веко. Пациент скорее мертв, чем жив… или наоборот? Ведарство никогда не было моей сильной стороной. На всякий случай я оставил ему пузырек с зельем здоровья и пузырек с зельем маны, а сам отправился на поиски этих самых альковов.

Альков — с французского переводится как ниша в стене для кровати. То ли Ксардас хреново знал французский язык, то ли я его хреново понял, но то, что он назвал словом «альков» имело чуть ли не триста квадратов полезной площади. Я обшарил трижды каждый метр из этих трех сотен, но пока не догадался засунуть руку в одну из урн, ничего не нашел. У дальней стены стояло несколько урн в виде мумий с трагически заломленными руками, и вот в эти урны старый пердун Ксардас спрятал свои эликсиры. Таким образом у этого пацифика-чекиста обнаружилось нечто вроде юмора. Причем стоит уточнить, что рабочая полость у них располагалась во рту. То есть мне пришлось засовывать руки по локоть и шарить там с видом заправского бомжа.

Найденные бутылочки я не выпивал сразу, а складывал в специальный отдел рюкзака. Вот когда согребу все, рассортирую — тогда и пир горой можно закатывать. Покончив с одним «альковом», я направился во второй. Там в темном углу стояли сиротливо те же самые урны. Вполне вероятно, что здесь они назывались вовсе не урнами и выполняли роль отнюдь не собирателей мусора. Но они мне напомнили жаркий день 1980 года, рассвет которого я встретил на железнодорожном вокзале в городе Полоцке. Там на перроне стояли урны оригинальной конструкции — в виде раскрывшего пасть пингвина. Десятилетнему ребенку в предрассветных сумерках казалось, будто пингвины живые, а злые люди поставили их сюда в наказание. Ребенком был я, пингвинами — изделия из двухмиллиметровой стали, а урны эти простояли на перроне еще не один год. И не десять, ибо мой младший брат, учась в местном техникуме на лесника, однажды за рюмкой огненной воды поведал мне о тех же ощущениях. Найти бы архитектора, да разукрасить ему рыло!

Когда я присел возле старого коматозника и принялся считать бутылочки, раскладывая их по ранжиру, он тихонько стонал, но глаз не открывал.

— Эй, летаргия! — позвал я, — это чего, все мне?

Ксардас не ответил. По моему, в его теле нынче бились темные и светлые энергии, выясняя, которая из них первичнее. На мраморной плите передо мной лежало два зелья ловкости, семь зелий силы, два зелья власти, шесть зелий силы духа, семь зелий жизни, один экстракт и одна эссенция жизни. На ярлычках старушечьим почерком были написаны названия и эффект от каждого из них. Особенно мне понравились зелья власти. Они давали прибавку одновременно к силе и к ловкости. Этакие «зелья комплексного воздействия». Увидев, что греховодник Ксардас не собирается помогать мне решить проблему очередности поглощения, я начал с зелий, влияющих на здоровье. Ощутив, как мой запас жизненных сил увеличился раза в полтора, я принялся за магию. В голове с непривычки начали колоть иголки. Холодные мерзкие иголки, но после этих уколов я почувствовал себя гораздо бодрее. Затем пришел черед ловкости. После распития напитков, ее повышающих, мне показалось, будто я могу взбежать по отвесной стене и помочиться на пол, стоя вниз головой на потолке. От зелий силы мой (немного великоватый мне доспех) наполнило первосортными мышцами, сделавшими бы имя любому культуристу.

Закончив пить эти дьявольские коктейли, я еще раз взглянул на неподвижное тело Некроманта. Ксардас пребывал в глубокой коме. Лишь грудь его едва видимым глазу движением вздымалась и опускалась, обеспечивая слабое насыщение крови кислородом.

— Короче, старик, я пошел!

Произнеся эту сакраментальную фразу, я решительно свернул направо и устремился по извилистой лестнице, уводящей меня вниз. Где-то впереди Кор Галом будил Спящего, и выпитые мной эликсиры заставляли чувствовать повисшее в воздухе напряжение, которое современные мне рок-певцы, не сговариваясь, называли «предчувствием гражданской войны». Я называю эту узкую дорожку лестницей, но ступеней на ней не было — лишь пологий спуск, точно в каком-нибудь паркинге. Гаражи такие многоэтажные, у нас в Светлогорске их не было…

Когда из-за угла на меня бросился очередной Страж, я даже не заволновался. Расстояние между нами было приличное, а в рюкзаке моем пылилось штук двадцать мощных заклинаний типа «огненный шторм» — когда же еще колдовать, как не сейчас. Трех огненных вихрей с него хватило. Искореженное от высокой температуры тело и оплавленные доспехи немилосердно воняли, когда я проходил мимо, но открывшаяся моему взору картина заставила забыть обо всем.

После очередного поворота извилистый спуск закончился. Дальше нужно было добираться по скалам, плавающим в огненной лаве. Из щелей между скалами доносилось негодующее ворчание раскаленной магмы, вырывались клубы перегретого пара, и я мечтал о том, что если свалюсь — смерть моя будет быстрой и практически неощутимой. Для того, чтобы почувствовать под ногами твердый гранит, мне понадобилось перебраться через три скалы с их неповторимым эффектом плавающего айсберга. Только соберешься куда-то прыгать, а она, сволочь, уходит из-под ног. И сапоги мои отнюдь не тапочки эквилибриста — скорее, мечты ортопеда. Нога в них зафиксирована четко — колебания скалы улавливаются, но ничего сделать нельзя.

Прыгая по скалам, я каждую секунду ждал, что везение мое вот-вот закончится, и очередной «айсберг» сбросит меня вниз головой прямо в раскаленную бездну — аналог бочки со смолой в христианской мифологии. Но бог (а может и боги) все же миловал. Видимо, Спящий ему давно встал костью поперек божественного горла. Я очутился перед колоннадой входа в Святилище — Зал Спящего. Не знаю, как я это почувствовал. Возможно, подсобили выпитые в огромном количестве эликсиры. Возможно, подсказала измотанная нервная система. Возможно, мне померещилось. Все возможно. Между колонн виднелась знакомая фигура фанатика в доспехах Стража. Парень замер неподвижно и во все глаза пялился вниз — там происходило нечто ужасное. Он даже не пошевелился, когда его пожрало пламя «огненного шторма».

Я вошел в зал, точно Егоров с Кантарией на крышу Рейхстага. Думаю, Кантарию послал замполит из желания угодить Сталину. Ведь не каждый день грузины гуляют по крышам немецких управ. Да еще и с красным флагом. Зато потом немцы из «Пираньи» такую классную игру создали — куда до нее Второй Мировой! Это я говорю не для того, чтобы ворошить прошлое, а для того, чтобы вы представили, какие у меня были ощущения. Я точно Егоров искал место, куда воткнуть флаг, чтобы все видели. Вот только не было у меня Кантарии с длинным грузинским шилом, который прикрывал бы мою задницу сзади. И танки снизу не поддерживали, молотя по окрестностям купола фугасами.

Войдя в зал, я очутился как бы на задних рядах сидений в кинотеатре. Давали премьеру. Действо называлось «Пробуждение Спящего». В главной роли — мой заклятый друг Кор Галом, возле которого в качестве статистов шевелилась добрая дюжина Послушников, вооруженных длинными посохами. Хорал ревел на древнеславянском ритуальные слова, а на постаменте перед ними в такт завыванию качался на своих восьми ногах здоровенный паук. Создание спало — паучий храп едва ли не перекрывал хор Послушников. Зрелище призывания так меня захватило, что я едва не проспал атаку. Оказывается, на входе в главный зал дежурили два Стража. Один справа, а другой — слева. И вот теперь тот, что слева, меня обнаружил. Боясь привлечь внимание Кор Галома бряцанием оружия, я приготовил давно лежавшее сверху заклинание «огненного дождя» и активировал его, как только ублюдок с двуручником вошел в десятиметровую зону поражения.

Все! Стражи мертвы. Я снял с плеч арбалет и осторожно выглянул со своей наблюдательной площадки. Все осталось по-прежнему. Послушники пели, Кор Галом дирижировал и направлял энергию хорала, Спящий подтанцовывал на сцене. Каюсь, раньше я думал, что Спящий и есть — Беллиар. Нет, братцы! Боги такими не бывают. Ничего божественного в этом гигантском пауке отродясь не водилось. Ур-Шак был прав. Это — злобный демон, один из архидемонов при Беллиаре. Только и всего. Но победить его…

Гундосящий крайний справа Послушник очень удивился, когда в спину его вонзился арбалетный болт. Он свалился молча, но со своих мест вскочили еще двое и бросились ко мне. Остальные продолжали свою работу по пробуждению Верховного Сюзерена. Работенка пошла непыльная. По одному либо по двое Послушники бросались ко мне, повинуясь мысленным командам Кор Галома, а я уже разбирался с ними стремительно и беспощадно. Ну в самом деле, что же вы? Какой урон может нанести Послушник хоть и трижды боевым, но деревянным, посохом закованному в волшебную броню рыцарю? Ладно, не смейтесь. Я не знаю, как еще назвать парня в пуленепробиваемых доспехах. Просто не будь дураком и не подставляй голову. Вы когда-нибудь видели в кино, чтобы парень на «Харли-Дэвидсоне» в шлеме ездил? И я не видел. Так что это лишь вопрос сноровки.

Когда у Кор Галома, бывшего Просвещенного Учителя Болотного Лагеря, кавалера двух «Дубовых сучьев» и одной «Намыленной веревки» закончились ученики, все до единого погибнув в неравной схватке со мной, он взревел от ярости. Ритуал пробуждения так и не закончен, а тут еще гляди, чтобы в незащищенную спину не вонзился арбалетный болт от коварного Марвина! Но пасаран, вашу мать! Перепрыгивая через две ступеньки, Сумасшедший Кор Галом бросился ко мне.

— Ну, здравствуй — это я! — пропел я голосом Высоцкого.

— Проклятый еретик! — возопил он.

Вот те раз! Это где же он таких спецтерминов нахватался? А Кор Галом продолжал заливаться соловьем:

— Хотел устроить нам неприятный сюрприз? Хозяин давно предупредил меня о твоем приближении! Он уже почти проснулся и вскоре сметет с лица Земли всех неверных! И первым из них будешь ты, глупец!!!

В руках у него стало разгораться пламя волшебного огня, и я благоразумно отскочил в сторону.

— Среди специалистов по дуговой и газосварке тебе бы цены не было. Но ведь всяко дерьмо метит исключительно в держатели мира!

От его первого удара я уклонился. Черт побери! Ведь он пальнул в меня заклятием «Пирокинез»! Это, братцы, такая штука, типа напалма. Пока не кончится у мага запас магической силы, из него бьет струя пламени — не приведи господь угодить под нее. Мне ничего не оставалось делать, как плясать вокруг него на безопасном расстоянии и время от времени чертить острием своего меча замысловатые смертоносные фигуры. Кор Галом тоже не был новичком на подобной танцплощадке. Уклонялся, стервец, со стремительностью кобры от моих выпадов, а после не забывал метнуть в меня огненную струю.

Пришлось нанести ему целых шесть ударов, прежде чем он свалился мне под ноги в хриплым возгласом «прими, хозяин!». Я был настолько зол на него, что забыл о Гаагской конвенции, Цюрихском мирном соглашении и Женевском договоре. А также обо всех правилах обращения с мертвыми и пленными. Минут пять я в злобе и ярости катал тело Кор Галома по граниту, пока у него внутри не перестало трещать.

— На отбивную! — выдохнул я, жадно вдыхая воздух, — Спящему на обед! А гарнира мы ему сейчас накладем! По самое «не балуйся»!

Почувствовав, что напряжение из рук и ног еще не ушло, я присел на каменные ступеньки и перевел дух. Внизу Спящий Демон-паук обеспокоено перебирал жвалами, очевидно, ощущая ментальный голод. Ну еще бы! Я ведь перебил практически всех его сторонников. Что там говорил Ксардас, перед тем, как впасть в анабиоз? Пронзить мечами шаманов пять сердец? Интересно, где эти сердца спрятаны? Следопыт из меня, признаться, хреновый. Но нужно что-то делать, пока эта зверюга и в самом деле не проснулась. Поднявшись на ноги, я начал спускаться вниз, туда, где еще недавно Кор Галом руководил церемонией вызова своего ужасного демона… или, все же бога? Вернее, покровителя. Кстати, кто сказал, что если бог похож на большого паука, то это — дьявол? Боги тоже разные бывают… наверное. И в виде деревянных чушек, обнесенные частоколом с насаженными на каждый кол головами. Даже окруженные каменными столбами с непонятного назначения углублениями…

Стоп! А ведь столбов и вправду всего пять. И таинственные плиты с барельефами оскалившихся орков закрывают углубления. Вот где корова прошла! Вот где собака порылась! Вот где мамонт покакал! А ну, от винта! Да-да! От винта! Так покойный Карлсон кричал наседавшим на него гомосексуалистам. Но разве ж Борю с Шурой просто так отгонишь? И летчик недрогнувшей рукой направил свой истребитель прямо в центр Дворца Сексуальных Меньшинств… бля, что-то в сон клонит. Не проделки ли это вон того Дрыхнущего? Очень странные видения пошли, точно я впервые затянулся конопляной самокруткой…

Руки мои не дрогнули и резко отодвинули вниз плиту первого с левого края столба. Она ушла вниз, а моему взору открылось кроваво-зеленое, трепещущее сердце одного из сыновей духов с труднопроизносимыми именами. Я выхватил наугад один из пяти ритуальных мечей и пронзил им бьющийся комок плоти. В рожу мне хлынула багрово-зеленая кровь, а сзади дохнуло сернистым газом. Мгновенно отскочив, я продрал глаза и уставился на висящего Демона-Лорда. Он увидел, что блицкриг не удался и осторожно приблизился ко мне, кастуя заклинание огненного шторма.

— У, селедка летающая! — выругался я, — отстал от мамочки?

— Гх-ррр! — выдохнул чертов демон очередную порцию чего-то сернистого. Два атома водорода на один серы, и отталкивающий эффект обеспечен — тут и магии не нужно. Ни одна проститутка не пристанет!

Пришлось мне повозиться с этой хитрожопой сволочью. Демон воевал по методике армии Израиля: точечные плотные удары по неожиданным местам и глухая оборона из минных полей при переходе мавров в атаку. Плюс грозно сопящая армия американцев за спиной — это я о грозном присутствии Спящего, чтоб ему никогда не проснуться! Все решил мой Уризель. Уверенно зацепив одной из многочисленных зазубрин лезвия Лорда-Демона, он не позволил ему удрать на недосягаемую высоту, а удар моей латной рукавицы вышиб из него дух на пару миллисекунд. Этого как раз хватило, чтобы смердящая тварь спутала верх и низ, и со всей дури приложилась башкою о каменный пол. Вот тут я и нанес разящий удар. Уф! Это что получается? Мне при каждой «операции на сердце» придется фехтовать с демонами?

Переведя дух, я проверил свою догадку. Не успело лезвие ритуального меча пронзить очередное сердце, как сзади возник еще один демон. Я едва успел отпрыгнуть — таким стремительным было его нападение. Как рассказывал один привлеченный к административной ответственности за хулиганство, «он замахнулся — я отмахнулся. Не помню, как его мозги на асфальте оказались!» Пошла рутинная работа. Взмах мечом, блок, отскок от огненной струи, перекат через спину, взмах мечом и т. д… Желая покончить побыстрее со всей этой фигней, я уже не отдыхал, а просто махал мечом, стараясь не попасть под огненный удар очередного демона.

Плохо помню, как упал последний демон, и в помещении храма мертвый штиль сменило самое настоящее торнадо. Порыв священного ветра налетел из ниоткуда, разрушил несколько колонн (мне едва удалось отпрыгнуть — задавило бы без вопросов) и повалил все пять массивных каменных столбов. Спящий жалобно заверещал, точно варан, у которого отрывают хвост на предмет проверки автотомии, сложил передние жвала и спрятал их под собой. Все восемь ног его прижались к телу, финальный порыв ветра подхватил скрутившегося в позу зародыша Злого Бога (Доброго Демона) и унес в расщелину, расположенную где-то позади. Ее я сразу не заметил — она была в «мертвой зоне», за спиной громады паучьего тела.

Следом за ним ринуться мне даже в голову не пришло. Во-первых, из расщелины повеяло чем-то очень нехорошим, а так же из нее все еще доносилось жалобное повизгивание поверженного бога. К тому же, я был озабочен иным: прыгая по всему залу, старался не угодить под каменные обломки, что сыпались и валились со всех сторон. Спящий взвизгнул в последний раз, причем так пронзительно, что мне его даже стало жаль. Я отвлекся на мгновение, и в тот же миг одна из опорных колонн развалилась надвое; осколок ее в несколько тонн весом повалил меня на пол и прижал к камню. Сверху начали сыпаться еще камни, и из последних сил я закрыл лицо руками. Воздуха становилось все меньше и меньше, тяжесть сверху не отпускала, но была вполне терпимой — магические рудные доспехи служили мне последнюю службу, хотя неизвестно еще, что было бы лучше: медленная смерть от удушья или быстрая от размазывания по полу громадной колонной.

Тем временем сверху свалилось что-то еще, я потерял сознание и в краткий миг перехода между двумя устойчивыми состояниями увидел несколько картин.

Вот в Храме Болотного Лагеря извивается Наталья под мускулистым телом незнакомого Послушника. Его напряженный затылок от пронзительного всхлипа Спящего вздрагивает, голова оборачивается, и я с ужасом узнаю в Послушнике Нираса — еще одного неудачника, которого когда-то пожалел и не прирезал, как бешеную крысу.

Вот Наемники в Новом Лагере готовятся ко сну, но внезапно в пещеру вбегает взволнованный Горн. Матерясь, он тащит упирающегося Сатураса из его конуры и тычет носом в чистое звездное небо. Барьер исчез! Барьер пропал! — беззвучно орет он, но Сатурас задумчиво чешет чресла через толстую войлочную ткань робы Высших Магов Круга Воды и недоверчиво качает головой. Рядом Ли. На его лице молчаливое торжество. Больше между ним и Робаром Вторым нет преград, дело только во времени. Он возьмет старого черта за яйца и прочтет заупокойную.

Диего с Лестером сидят, обнявшись, у костра и пьют из горлышка рисовую бурду — крепче в Колонии ничего нет. К костру подходит Мильтен и что-то им говорит. Диего крутит пальцем у виска и перстом указует куда-то в сторону гор. Мильтен упрямо кивает в другом направлении. Они недолго спорят, затем Маг Огня уходит.

По дороге на торговую площадь бредет упрямый старик в одежде Некроманта. Значит, Ксардасу удалось вырваться! За спиной его точно такой же волшебный рюкзак, как у меня, одежда его помята и запылена — старый черт упрямо старается преодолеть расстояние между мостом через Ручей Луркеров и Старой Шахтой.

Ворота в Старом Лагере поднимаются, из них выходит разномастный уцелевший сброд: Декстер с мешком приличных размеров, Бладвин (вот черт, я думал, что убил его), Скатти, волочащий за собой упирающегося Мэда. Через некоторое время показывается тяжело ступающий Торус, несущий на плече кузнеца Гуно. Того видать крепко приложило башкой, поэтому Торус идет медленно, стараясь не оступиться с отнюдь не легким телом. Оглянувшись назад, Скатти отпускает Мэда, тот довольный убегает в лес. Сам мастер клинка спешит на помощь к Торусу. Хороший кузнец ценится гораздо выше малолетнего имбецила.

Последним из Старого Лагеря выбирается… черт подери, это же Равен! И этого я не убил! Баюкая поврежденные конечности и распухшую челюсть, он ковыляет вслед за остальными и что-то негодующе мычит. Затем валится в пыль дороги и надолго замирает.

В этой точке я немного подвис и продолжал незримое наблюдение. Не знаю, как долго это продолжалось, но вскоре на дороге показалась одинокая фигура Послушника из Болотного Лагеря. Это оказался наркоторговец — Фортуно. Лицо его было перекошено, точно от зубной боли, но он все же остановился у распластанного Равена и приподнял его.

Финал был прекрасен. На траверзе Болотного Лагеря показался трехмачтовый корабль под черным флагом. А удивленный одноглазый бородач стоя на мостике рассматривал берег в подзорную трубу. Он был одет в пестрые одежды бордового цвета, пустая глазница занавешена черной повязкой. Жестом флотоводца капитан пиратов указал на дивный лагерь — в сторону берега полетело пушечное ядро…

Внезапно все прервалось. Я ощутил, как меня тянут за ноги и сознание мое затянула первозданная тьма. Быть может, это и была смерть…

------------------------

upig2.jino-net.ru

Примечания

1

Upgrade (англ. — усовершенствование, модернизация)

2

2Админ — системный администратор — лицо сидящее на сетке и ответственное за рабочее состояние всех компьютеров сети

3

Орк — боевая тварь, антагонист, антипод человека. Разумная сказочная тварь из царства мертвых.

4

Охабень — старинный русский широкий кафтан с четырехугольным отложным воротником и длинными прямыми, часто откидными рукавами.

5

Kauend das Aas — жующий падаль (нем.)

6

Табаки — шакал, персонаж из книги Киплинга «Маугли». Шер-Хан — тигр оттуда же

7

Слай — кликуха Сильвестра Сталонне

8

Никтофобия — боязнь темноты.

9

Квершлаг — горизонтальная, реже наклонная подземная выработка, проводимая по пустым породам под углом к линии простирания пластов полезного ископаемого. Служит для транспортировки грузов, передвижения людей, стока воды и др.

10

АЗЕФ Евно Фишелевич (1869–1918), один из основателей и лидеров партии эсеров, ее Боевой организации, провокатор, с 1893 секретный сотрудник Департамента полиции. Руководитель ряда террористических актов. В 1901–1908 выдал полиции многих эсеров.

11

Так называется роман Ивана Мележа — народного писателя Беларуси, из цикла «Полесская хроника».

12

Ну, на самом деле там написано совсем другое!

13

1Carpe diem (лат.) — буквально переводится как «лови момент».

14

1Моргенштерн — (нем. Morgenstern — утренняя звезда), холодное оружие, булава с навершием, имеющим длинные острые шипы.

15

2Есть сведения, что это вырезанный квест, вырезан он был разработчиками по финансовым причинам: именно про этих бандитов, грабящих караваны Старого Лагеря, рассказывал в Новом Лагере наемник Блейд.

16

1Эсквайр — В позднее средневековье и в новое время — почетный дворянский титул. В обиходе термин часто употребляется как равнозначный слову «джентльмен».

17

1См. соответствующий клип «Раммшетейнов».

18

2На самом деле, оно не совсем открытое. Нельзя забывать про Барьер.

19

1Говорят, что лотос бывает только белый, желтый и черный. Но в отдаленных районах Тиберии встречается и синий — я чувствую это нутром.

20

2Все-таки, это в некотором роде фантастика.

21

1На месте преступления (лат.)

22

2Единственный оставшийся в живых (англ.)

Content

Беразинский Дмитрий Вячеславович Приключения в мире «Готики»

Дмитрий Беразинский Приключения в мире Готики

Предыстория

Часть Первая. Мир обреченных

Уровень 1. Колония

Уровень 2. Не все так просто, как написано в эпитафии

Уровень 3. Репутация штука тонкая

Уровень 4. Новый Лагерь

Уровень 5. Сбыт и распространение наркотиков

Уровень 6. Старая шахта и путь к Болотному Лагерю

Уровень 7. Люди на болоте

Уровень 8. Возвращение в Старый Лагерь

Часть вторая. Логово ползунов

Уровень 9. Добыча юнитора и прочие авантюры

Уровень 10. Проблемы голода у паучков средней полосы

Уровень 11. Великая Церемония

Часть третья. Артефакты древней силы

Уровень 12. Кладбище орков

Уровень 13. Смерть Юбериона

Уровень 14. Д’Артаньяну было куда проще!

Уровень 15. Harvester of Unitors

Уровень 16. О том, как Лестер хотел стать эсквайром

Уровень 17. Талисман Мильтена

Уровень 18. Изгой

Часть четвёртая. Ксардас

Уровень 19. Големы и Хроманин

Уровень 20. Некромантия как вид народного искусства и ностальгия по-орочьи

Уровень 21. Антитеррор

Уровень 22. Улу-Мулу

Уровень 23. Атрибуты для ритуального топора

Часть пятая. Хранители Порталов

Уровень 24. Поиски

Уровень 25. Сыновья духов

Уровень 26. Доспехи Бога

Уровень 27. Разборка в Старом Лагере

Часть шестая. Храм Спящего

Уровень 28. The Final Sacrifice

Примечания