Михаил Самарский

Как Трисон стал полицейским, или Правила добрых дел

Сотрудникам российской полиции посвящаю!

Когда храбрость ведет, счастье ей сопутствует.

Цицерон

© Самарский М., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Пролог

Вы знаете, друзья, я открыл очень важный, на мой собачий взгляд, житейский закон: если плохих поступков не совершаешь, всегда найдется тот, кто тебе в трудную минуту поможет. Вот с этим убеждением и живу, и служу людям. Между прочим, именно этот закон уже не один раз выручал меня в самых сложных ситуациях. Я даже думаю: «Может, назвать его законом добра?»

Здравствуйте, мои дорогие читатели! Ав-ав!

Если вы читали мои предыдущие книги, наверняка помните, что у моего самого первого подопечного, Ивана Савельевича, был такой девиз: «Никогда не сдавайся!» Стойкий был старик. Этот его жизненный принцип меня спасает всегда – я научился никогда не паниковать, стою всегда до конца, зная, что правда на моей стороне. Я ведь честный пес и ничего противоправного никогда не делаю. Моя профессия – поводырь, и основная моя обязанность – помогать людям. Однако, несмотря на мирную профессию, приключений в моей жизни хватает.

Недавно случилась такая история, о которой не рассказать вам я не могу. Не думал не гадал, что буду работать в полиции, извините, такое мне даже во сне не могло присниться. Спасателем был, пожарным был, сторожем работал, одно время даже побирушкой пришлось подрабатывать – жизнь заставила, а вот чтобы в полиции…

Но, как обычно, рассказываю все по порядку.

Академик Василий Михайлович после моего возвращения с острова Кау-вонг[1] слег и совсем перестал выходить на улицу. Родственники, недолго думая, передали меня обратно в школу по подготовке собак-поводырей.

Если вы вдруг забыли, напомню: собака-поводырь, у кого бы она ни работала, является собственностью школы – таков порядок. Представители школы, кстати, могут в любой момент приехать к слепому человеку с проверкой – дескать, как тут наш воспитанник поживает? Дело в том, что собаку-поводыря выдают незрячему бесплатно, предварительно обучив человека всяким премудростям: как правильно обращаться с нами, как кормить, ухаживать и так далее.

Собака-поводырь – это не только средство реабилитации, это еще и большая ответственность. И это правильно – я ведь по приходе домой сам с себя не смогу снять, например, шлейку, вычесать себя, искупать, накормить. Несмотря на свой недуг, слепой человек должен все это уметь делать сам. Вот инспекторы из школы по подготовке поводырей время от времени и проверяют, как и в каких условия живет их собака. Конечно, в основном нашему брату жаловаться не приходится, многие наши подопечные относятся к своим обязанностям очень хорошо и ответственно, но, к сожалению, бывают и досадные исключения. Причем я знаю об этом не понаслышке, сам такого в жизни натерпелся, ой-ой-ой! Впрочем, обо всех моих приключениях вы можете узнать из предыдущих историй[2].

Словом, вскоре после возвращения в альма-матер у меня появился новый кандидат в подопечные. Такой серьезный мужчина, с суровым выражением лица, с лохматыми бровями и слегка заметным шрамом у виска. Бывший полицейский, хотя, справедливости ради, нужно сказать, полицейским он и не успел поработать, поскольку вышел на пенсию еще до всех этих переименований. Так что правильно его называть бывшим милиционером. Знакомьтесь: Елисеев Андрей Максимович – дослужился до подполковника, имеет много наград, даже орден есть. Со слов его сына (а он сопровождал подопечного в нашу школу), отец его настоящий герой.

И вы знаете, Андрей Максимович не стал исключением среди незрячих людей. Он, как и все его собратья по недугу, любил поговорить со мной. И столько нарассказывал удивительных и захватывающих историй, что не расскажи я их вам, вы бы посчитали меня либо ленивой собакой, либо легкомысленной. С вашего позволения к рассказам подопечного прикладываю и свои.

Глава 1

Все дело в том, что сын моего подопечного, Максим Елисеев, пошел по стопам отца и работал, точнее, служил в полиции – в уголовном розыске. Именно это обстоятельство круто изменило мою жизнь, да и вообще заставило взглянуть на этот мир другими глазами.

Что, вы думаете, Макс (так называют его сослуживцы) учудил? На первый взгляд ничего особенного, и сначала мне эта идея даже понравилась. Однажды он мне говорит:

– Трисон, я смотрю, тебе, по-моему, с моим батькой скучновато?

Я, правда, ничего не ответил, в смысле даже не авкнул, только пошевелил ушами. Да и что тут ответишь? У нас не принято обсуждать своих подопечных – скучно, не скучно, работай, помогай и следи, чтобы человек не вляпался в какую-нибудь нехорошую историю.

– Не хочешь со мной на службу сходить? – продолжил Макс.

«Нашел, у кого спрашивать, я, что ли, сам могу решить этот вопрос? Спрашивай у Андрея Максимовича – он твой отец, да и званием повыше будет. Разрешит, я с удовольствием разомну свои косточки».

Откровенно говоря, я действительно тут залежался. В последнее время мне везет на загородные дома. В таком доме жили и Елисеевы. Андрей Максимович в основном гулял по двору, далеко никуда не ходил, все больше сидел во дворе на лавочке под яблоней. Однажды ему на голову свалилось яблоко. Он ойкнул от неожиданности, а потом, обозвав себя Ньютоном, начал хохотать, да так задорно, что даже я запрыгал рядом с ним от радости. А что вы думали – нам всегда передается настроение подопечных. Если человеку весело, то и нам хорошо. Видимо, наши сердца и впрямь связаны какой-то невидимой нитью. А по-другому и не получится. Профессия поводыря зиждется на вот таком единении человека и собаки.

В общем, предложение его сына мне понравилось. Тогда еще я не знал и даже не догадывался, чем все это для меня обернется. Но вот такая натура у собак, впрочем, как и у людей – вечно искать на свою голову приключений.

Слышу, как-то вечером Максим говорит Анне Михайловне:

– Мам, ты не говори отцу, я возьму на службу Трисона, нам нужна будет сегодня собака.

– Да ты что, сынок, – всплеснула женщина руками, – ты лучше спроси у папы, не дай бог узнает, ругаться ведь будет.

– Мама, – сын подошел к матери и обнял ее, – ну как он узнает? Ночью гулять пойдет, что ли? Нет. А я завтра пораньше приеду… Ну, мам!

Анна Михайловна еще немного повозражала и согласилась. Заговорщики решили сделать вид, что я словно никуда из дома и не исчезал. Знал бы я тогда, во что ввязываюсь, громко бы залаял, чтобы хоть как-то заинтересовать старика своим внезапным волнением. Но тогда я еще не понял, что меня в одно мгновение переквалифицировали в разыскную собаку, а сослуживцы даже кличку новую придумали – Оперуполномоченный, сокращенно Опер. Это так, для конспирации, чтобы случайно информация о моей ночной «подработке» не дошла до Андрея Максимовича.

А чтобы дальнейшие события предстали перед читателем более яркими и логичными, не стану нарушать нашу традицию и расскажу об истории становления в России службы разыскных собак. Мой подопечный знал об этом очень много, и, конечно, начни я пересказывать вам все подробно, пришлось бы к нашей повести прикладывать еще одну книгу, а потому не стану злоупотреблять вашим временем, расскажу вкратце.

В российском уголовном розыске первые собаки появились еще в начале XX века. Первопроходцами были две немецкие овчарки – Гекса и Ферри (бедная собака, она тогда и подумать не могла, что когда-то в России ее именем будут называть средство для мытья посуды) родом из Германии, где, между прочим, успели отличиться – были награждены за отвагу при поимке преступников.

В России отважные собаки тоже показали свое умение и не раз помогали полицейским изобличать и задерживать преступников. В те времена еще не было кинологов, а тех, кто занимался с разыскными собаками, называли агентами-дрессировщиками. Надо же – прямо как в цирке! Идея о привлечении собак в полицию пришлась по душе большим начальникам, и с 1907 года в России учреждается служба по подготовке разыскных собак в масштабе всей страны.

Нельзя забывать имена людей-энтузиастов в любом полезном деле. У истоков создания службы разыскных собак стоял сотрудник департамента полиции МВД Российской империи Лебедев Владимир Иванович. Он изучил специальную литературу, посетил собачьи питомники во Франции, Германии, Швейцарии и других странах. Владимир Иванович очень удивился, побывав в питомнике бельгийского городка Гента. Здесь полицейские собаки умели многое – они не только находили и обезвреживали преступника, но и умели, к примеру, рассеивать толпу хулиганов. Там, в Бельгии, Лебедев купил двух щенков и привез их в Санкт-Петербург.

В начале 1908 года было создано Российское общество поощрения применения собак к полицейской и сторожевой службе. В этом обществе полицейских обучали приемам дрессировки и воспитания собак, рассказывали, как правильно ухаживать за животными и как их содержать. Здесь же велась и практическая работа. Как выяснилось, в России опыта использования служебных собак в полицейской практике почти не было. На запрос департамента полиции в губернии с мест пришли данные о наличии нескольких собак из Киева и Калуги. Да и то, эти собаки не использовались на службе, а только проходили обучение.

В полиции отсутствовали квалифицированные специалисты, способные готовить собак к сыскной службе. Департамент полиции приобрел за границей обученных полицейских собак. Новшеством активно заинтересовалась полиция прибалтийских губерний. Там очень быстро поняли, что собаки станут помогать охранять порядок.

В Риге весьма успешно работала собака Хальт, хотя ее приобрели недрессированной и подготовили прямо при полицейском участке. Хальт за время своей службы раскрыла многие крупные кражи и не раз рисковала собственной жизнью. А в городе Липава получила известность собака Цили. Она помогала полицейским в считаные часы раскрывать сложные и запутанные преступления.

К концу 1908 года служебно-разыскные собаки работали уже во многих городах России – Санкт-Петербурге, Киеве, Риге, Ровно, Уфе и других.

В октябре в Петербурге прошло первое в России состязание полицейских собак по служебной выучке. В нем приняли участие пятьдесят собак из различных полицейских служб России и Германии. Чуть позже там же состоялась выставка служебных собак, на которой были представлены породы собак, наиболее пригодные к полицейской службе. Признанными были немецкая овчарка, доберман и эрдельтерьер. Заметили лабрадора в этом списке, нет? Однако моего оперуполномоченного Максима этот факт нисколько не смутил. Но, прежде чем продолжить наш рассказ, еще чуточку истории.

Собаки-сыщики российской полиции всего за несколько лет существования кинологической службы доказали свою работоспособность и чрезвычайную полезность. В наше время двенадцать тысяч специалистов-кинологов со служебно-разыскными собаками используются в уголовном розыске, экспертно-криминалистической и патрульно-постовой службах, вневедомственной охране, транспортной полиции. В историю российского уголовного розыска вместе с лучшими сотрудниками должны войти по праву и их незаменимые помощники, такие как Гекса и Ферри, Хальт и Цили, и многие другие.

Вот в такой компании собак однажды оказался и я. Может, и обо мне когда-то скажут: был, мол, такой пес-поводырь Трисон, который за свою жизнь успел поработать «разыскником» в полиции.

Домой мы вернулись рано утром. Не скажу, что были какие-то опасности, риски, страхи. Нет, но поспать не удалось – самый первый мой рабочий день, вернее, первая ночь, получилась насыщенной настолько, что, когда утром из спальни вышел Андрей Максимович, я еле проснулся. Чтобы меня разбудить, моему подопечному пришлось окликнуть меня два раза, что само по себе уже невероятно.

– Что с тобой, Трисон? – удивленно спросил Андрей Максимович, нащупывая меня рукой.

Признаюсь, мне так стало стыдно, что я от досады, извиняясь за такую оплошность, даже тихонько заскулил, чем еще больше напугал подопечного.

– Ты, часом, не заболел? – он прислонил ладонь к моему носу. – Нос вроде мокрый.

– Наверное, ночью плохо спал, – вмешалась супруга, – жарко.

«Да, Анна Михайловна, не то слово. Очень было жарко. Максим вряд ли расскажет вам подробности, а я и хотел бы, да не смогу. Ну и работенку ваш сынок выбрал, я всю ночь разъезжал по городу – то кто-то стекло в магазине разбил, то соседи подрались, то какая-то стрельба в микрорайоне слышна. Не работа, а какие-то фронтовые операции. Скажу честно, я не из пугливых собак, но что-то мне перехотелось в следующий раз ехать с Максимом на службу…»

Ловлю себя на мысли: как-то я неправильно рассуждаю. Что значит «ну и работенку ваш сынок выбрал»? Вечно я что-нибудь ляпну (пусть даже мысленно), а потом совесть меня начинает грызть. А кто этой «работенкой» должен заниматься? В любом случае без нее не обойтись. Верно? Сегодня ночью один из коллег Максима рассказывал, как где-то в Европе на сутки забастовали полицейские, просто разом не вышли на службу, и все. И что вы думаете? Количество краж из магазинов за одну только ночь увеличилось в несколько раз.

Нет, без полиции нельзя. Зря я так отозвался о решении Максима пойти по стопам отца. Молодец парень! Все верно сделал.

– Ну, спи, дорогой, – продолжил Андрей Максимович, – не буду тебя тревожить.

«А вот за это спасибо, час-другой вздремну и приступлю к своим поводырским обязанностям».

Кстати, пока вспомнил, еще раз порассуждаю о наименовании собак моей профессии. По-моему, мы уже как-то обсуждали этот вопрос. Но чувствую, что необходимо снова вернуться к нему. Часто звучат замечания, почему, дескать, я называю своих коллег собаками-поводырями, а не собаками-проводниками. Поясняю: несмотря на то что единственное учебное заведение в России официально называется «Школой по подготовке собак-проводников», я все же предпочитаю называть нас собаками-поводырями. Почему? Я считаю, что слово «проводник» не полностью отражает суть нашей профессии. Ну что это такое – проводник? Невольно возникает такая ассоциация: проводил до определенного места – и давай, до свидания. То есть мы не провожаем человека, мы его ведем. Всегда. Вот потому слово «поводырь» мне ближе. А слово «проводник» у меня ассоциируется с железной дорогой, с пассажирским поездом. А еще я слышал по телевизору, что проводник – это и вовсе вещество, проводящее электрический ток или приложение в операционной системе Microsoft Windows. Ну, и кому же понравится такое наименование? Нет, дорогие человеки, вы бы поменяли вывеску на нашей школе. Поводырь – он и в Африке поводырь. А с этими проводниками одна неразбериха.

Глава 2

Итак, с людьми я вас познакомил, теперь настал черед познакомить и с моими собратьями. А их тут предостаточно.

Кот Сименс – куда же без котов? Хотя Симку (так называют его домочадцы) бесполезным существом не назовешь – благодаря ему во дворе, а тем более в доме не встретишь ни единой мышки. Свои обязанности Сименс выполнял добросовестно. Самое смешное, у этого кота нет своего постоянного места для отдыха. Всякий раз он спит где придется. Странная привычка: идет-идет либо по дому, либо по двору, бах, упал и уснул. Вроде и порода благородная – сиамских он кровей, а ведет себя как уличный бродяга-хулиган. Однажды я застал его на своем коврике. Но вот такой фамильярности я не люблю.

– Сименс, – говорю я ему строго, – давай с тобой раз и навсегда договоримся, ты никогда не будешь покушаться на мою территорию.

На что эта наглая сиамская морда, не вставая с моего спального места, лишь слегка приподняв голову, надменно говорит:

– А кто тебе сказал, что здесь твоя территория? Я на этом коврике спал, когда тебя тут и в помине не было.

– Не знаю, где ты и на чем спал, – спокойно отвечаю я, – но сейчас этот коврик мой, и прошу тебя больше его не занимать, – а чтобы не раздувать конфликт, я добавил: – Во всяком случае, без моего разрешения. Договорились?

К моему удивлению, Сима сразу согласился, за что я стал его уважать. Ну а к чему эти глупые и бесполезные противостояния? Есть такие упрямые коты и кошки, что с ними просто невозможно общаться. Все делают назло и спорят по всяким мелочам. Иными словами, мы с Симкой быстро нашли общий язык и почти никогда не ссорились. Почему «почти»? Да потому, что однажды мы все-таки с ним подрались. Ну, не так, чтобы совсем уж как на войне, но крику было (с его стороны, конечно) предостаточно. Не знаю, кто там был прав, кто виноват, сами потом рассудите, но об этом инциденте я расскажу попозже. Сейчас я должен познакомить вас с остальными обитателями нашего дома.

На заднем дворе прямо в траве жил кролик Кузя. Его подарили соседи внучке Андрея Максимовича четырехлетней Кате, которая по выходным приезжает в гости к дедушке. У нее была книжка-раскладушка о кролике по имени Кузя. Вот так иногда и присваиваются имена. Катерина хотела увезти кролика с собой в квартиру, но взрослые отговорили ее. Скажу вам, удалось им это с большим трудом. Никакие доводы на девчонку не действовали – заладила: «Он будет жить у меня в комнате», и хоть ты тресни. Но потом Катя все же согласилась – веским аргументом стало то обстоятельство, что кролик будет один скучать и плакать, когда Катя будет в детском садике, а мама и папа – на работе.

Сначала Кузя убегал от меня и страшно боялся, несмотря на мои заверения, что я ничего не собираюсь делать ему плохого. Кролик оказался слишком уж недоверчивым. Но в конце концов и с ним мы сумели подружиться. Кузя, конечно, тип еще тот. Целыми днями что-то жует, то траву, то опавшие с дерева яблоки.

– Ты не лопнешь, – спрашиваю я у него. – Сколько же можно есть?

– Не лопну, – морщит нос Кузя и продолжает хрумкать, – от травы и яблок никто еще не лопнул! Да и сил нужно набираться!

– А зачем тебе силы? – ехидно спрашиваю я. – Землю на тебе пахать будут, что ли?

– При чем тут «землю пахать»? – хмыкнул Кузя. – Вдруг Катька приедет, а я голодный. Как мне с ней носиться по двору? Ты думаешь, это простая работа?

А вот это аргумент весомый. Тут я не мог не согласиться с Кузей. Я и сам не понимаю, откуда у детей столько сил и энергии. Андрей Максимович однажды кому-то из гостей рассказывал очень познавательную историю. Как-то один профессиональный акробат поставил эксперимент – он целый день повторял все действия и передвижения трехлетнего ребенка. К вечеру акробат так устал, что был вынужден прекратить свои исследования, а ребенок после этого еще некоторое время играл и веселился. Так что Кузе и впрямь нужно быть наготове. В любой момент могут призвать на работу к Екатерине Маленькой – так иногда называл ее дед.

– Деда, – спрашивала Катя Андрея Максимовича, – почему ты называешь меня Екатерина Маленькая? А когда я вырасту, ты будешь называть меня Екатериной Большой?

Внучка в свои четыре года могла своими вопросами поставить в тупик любого взрослого. Вы еще убедитесь, какой острый у нее язычок.

– Тут дело не в росте, – пояснял дед. – Понимаешь, была когда-то у нас в стране такая царица Екатерина Великая. Ну, она Великая, а тебя я называю пока Маленькой.

– Ясно, – кивнула Катька и побежала докладывать маме.

Дед слышал, как та объясняла матери:

– Мама, мама! – девочка радостно хлопала в ладоши. – Дедушка сказал, когда я вырасту, я буду великой царицей.

– У нас давно нет ни цариц, ни царей, ни царевичей, – рассмеялась мама.

– Как это нет? – развела девочка руками. – А я? Я же есть!

– Ну, хорошо, – согласилась мама, видимо, зная, что просто так разговор не свернуть, – вырастешь, тогда и решим.

– А чего тут решать? Дедушка уже решил!

Вот такая у нас была маленькая царевна.

Катерина ни минуты не давала Кузе покоя, они вместе носились по всему двору, девчонка весело хохотала, брала его на руки, громко целовала в нос, гладила уши, рассказывала ему сказки, затем снова бегала за ним, потом они валялись в траве, после чего Катя приходила в дом зеленая, словно русалка. После ее отъезда Кузя даже забывал щипать траву – падал в тень и отсыпался.

Я, наверное, не ошибусь, если скажу, что, когда приезжала маленькая Катя, она становилась в доме Елисеевых центром Вселенной. Даже Сименс уходил в какой-нибудь дальний угол и оттуда наблюдал за всеми передвижениями маленького человечка.

Кстати, благодаря Катерине у меня здесь появилось еще одно имя. Я уж думал, что больше невозможно ничего нового придумать. Но как я заблуждался. Катя назвала меня (внимание!) – Трыся. Ну, вот скажите, разве могло кому-нибудь прийти в голову такое прозвище? И ведь назвала не потому, что она хотела мне как-то досадить. А просто ей сложно было произнести слово «Триша». Ну а людям только это и нужно. Тут же подхватили и давай все (кроме Андрея Максимовича) называть меня Трысей. Первое время у меня даже изжога разыгралась. Вроде и привык к разным интерпретациям своего имени, но все равно чувствовал себя неловко. Все-таки, согласитесь, Трыся – это уже за гранью. Так и до крыски какой-нибудь недалеко.

Но была и отдушина, поскольку Трысей меня называли только в присутствии Кати, а без нее редко кто вспоминал мое новое прозвище. В самом деле, не обижаться же мне на ребенка. Смирился я и перестал обращать внимание. Правда, понемногу «мстил» людям: если меня звали, используя новое прозвище, я не торопился выполнять команду – притворялся спящим или делал вид, что не расслышал. И вы знаете, срабатывало: второй или третий раз меня уже окликали нормальным, моим родным именем. Вот тут я сразу же бежал на зов и радостно авкал. В тот день меня уже Трысей никто не называл. А что вы думали, вам, людям, только дрессировать собак. Мы тоже способные и кое-что умеем. У собак тоже есть свои хитрости.

Что самое удивительное в этой истории, и у людей случаются казусы с необычными прозвищами. Андрей Максимович, видимо догадавшись о моих мыслях по поводу злосчастного Трыси (вот что значит ветеран МВД – он, даже будучи слепым человеком, проявил невероятную дальнозоркость), как-то в саду рассказал мне интересную историю.

– Трисон, – говорит он мне, – ты на них не обижайся, они не со зла коверкают твое имя. У людей это обычное дело. Катька ляпнула по-детски и понеслось. Ты знаешь, сколько по свету ходит людей с необычными прозвищами из-за своих младших братьев и сестер. Они ведь, пока маленькие, не могут полностью слова выговаривать, вот и приклеиваются смешные имена. У меня в армии друг был, мы все его звали Зега. Какое, думаешь, было его настоящее имя?

– У-у! – отвечаю я, в смысле не знаю.

Андрей Максимович потрепал меня за шею и говорит:

– Все просто! Серега он. А Зегой он стал из-за младшего брата, который, пока был маленьким, бегал за старшими пацанами и все звал брата: «Зега! Зега!» Вот так бывает. А на работе у нас была женщина, майор, между прочим, так вот друзья называли ее Масей. Представляешь? Ей уже под сорок лет, а они ей все Мася да Мася. А почему? Да та же история, сестра младшая наградила прозвищем на всю жизнь – была Машей, стала Масей. Так что ты, Трисон, не обращай внимания на такие мелочи. Здесь нет никакого умысла и тем более пренебрежения. Понял?

– Ав! – отвечаю, а сам думаю: «Какие могут быть обиды, дорогой Андрей Максимович? Я уж за свою жизнь такого наслушался, что… Эх, да что тут говорить! Все хорошо, мне главное, чтобы ты моей работой был доволен, чтобы я не подвел тебя, а все остальное – мелочи жизни!»

Я уткнулся носом в колени своего подопечного и тихонько еще раз авкнул.

– Молодчина, Трисон, хороший ты пес! И как это я раньше без тебя жил, понять не могу. Ладно, иди погуляй, побегай, или хочешь, поспи.

«Спасибо, Андрей Максимович. Пожалуй, воспользуюсь я последним советом…»

Да, была тут еще одна обитательница, навещала она нас часто (за редким исключением, ежедневно), но никогда не оставалась ночевать. Видимо, у нее где-то было оборудовано место под ночлег. Сорока-воровка. Не я придумал ей такую кличку. Так называли ее все наши домочадцы. Я сначала недоумевал: почему ее называют таким обидным именем, все думал-гадал, что же она украла. Но потом однажды я услышал, как Андрей Максимович рассказывал мальчишке лет шести, пришедшему с родителями в гости к Елисеевым и который тоже очень удивлялся, почему сороку назвали воровкой. Старик пояснил:

– Нет-нет, – старик погладил мальчика по голове, – она ни в чем не провинилась. Наоборот, очень полезная птица. Она уже лет десять, если не больше, живет у нас во дворе. Спасает нашу яблоню от гусениц и различных жучков. Иногда даже нашему Сименсу помогает…

– Как? – мальчик от удивления раскрыл рот и предположил: – Мышей, что ли, ловит?

– Так точно! – улыбнулся Андрей Максимович. – Я сам лично видел, как она однажды мышь со двора уволокла. А воровкой называют ее в шутку. Есть такая сказка о сороке-воровке. Вот люди и стали так называть всех сорок…

Мальчик на первый взгляд внимательно слушал старика, но спустя несколько минут стало ясно, что объяснение он пропустил мимо ушей. Вдруг, прикрыв ладонью рот, тихо спросил:

– Дедушка Андрей, а как же вы сами-то увидели? Вы же слепой! Мама говорит, что вы совсем ничего не видите.

Старик рассмеялся, как мне показалось, несколько наигранно, тяжело вздохнул и ответил:

– Я же не всю жизнь слепым был, когда-то был таким же зорким, как и ты. А потом постарел, заболел…

– А вы к врачу ходили? – спросил мальчик.

– Ходил, конечно, но, увы, врач уже мне не поможет…

Хорошо, мальчика окликнула мама, и он убежал, а то точно довел бы старика своими вопросами до слез. Хотя Андрей Максимович никогда не унывал, и даже сам подшучивал над своим недугом. Так и говорил: «А что теперь нюни распускать! Ну, ослеп, и что? Не умер, и ладно! Помощники есть: сын Максим, дочка Розка. Проживем…» Розу он почему-то всегда называл Розкой – это мама непоседы Кати. После замужества она стала Розой Вильдановой. Наша Анна Михайловна корила старика за фамильярность:

– Андрей, – хмурилась она, – ну, что ты все «Розка» да «Розка», выросла твоя Розка, сама уже матерью стала, а ты…

– А я что? – смеется Андрей Максимович. – Для меня она всегда останется Розкой. Ты, мать, не ворчи, я с ней на эту тему разговаривал, она не обижается.

– Ну, правильно, – усмехнулась супруга, – чего она будет с отцом спорить, но ты же сам должен понимать!

– Ань, – махнул рукой Андрей Максимович, – да брось ты. Тоже мне, нашла проблему. Ладно, попробую исправиться, – пообещал старик.

Сразу скажу, выполнить обещание у него так и не получилось. Раза два назвал дочь Розой, даже Розочкой, а потом опять за свое. Дочь, правда, почувствовала в этой «Розе-Розочке» то ли прохладу, то ли какую-то неискренность, обняла отца, поцеловала его и ласково сказала:

– Пап, да не заставляй ты себя. Называй меня, как в детстве, Розкой, мне это даже приятно.

– Ты это матери скажи, – рассмеялся отец, – а то она меня шибко ругает за фамильярность.

– Скажу, папуля, – заверила дочь. – Обязательно скажу.

Словом, так Роза и осталась в устах Андрея Максимовича Розкой.

Ну вот, начал знакомить вас с дворовыми обитателями, а перешел опять на людей. Хотя наши жизни, истории, судьбы так тесно переплетены, что рассказывать об одних, не упоминая других, просто невозможно.

Самая печальная история о старушке Пальме – небольшого роста беспородной собаке, всю свою жизнь прожившей на цепи. Конура ее, или, как здесь принято называть, будка, находилась рядом с калиткой. Это сделано было нарочно, чтобы во двор не зашел случайный человек. Если к калитке кто-то подходил со стороны улицы, Пальма громко лаяла, а если дверь приоткрывалась, то бедная собака, натянув цепь, переходила на хрип и рычание. Вот такая была работа у моей соплеменницы. Признаюсь честно, мне было ее очень жаль. Мы часто по вечерам беседовали с ней. Хорошо помню наш с ней самый первый разговор:

– Пальма, – спросил я тогда, – скажи честно, хочется на свободу?

– Ты имеешь в виду за забор? – спросила Пальма.

– Ну да, – авкнул я и кивнул.

– А что там делать? – фыркнула Пальма. – Я однажды по молодости сбежала на улицу. Старик как-то зимой отпустил меня побегать по двору, а не учел, что у забора огроменные сугробы. Ну, я взобралась на горку и сиганула через забор.

– И что потом? – удивился я.

– А что потом? – отвечает Пальма. – Три дня бродила, чуть с голоду не сдохла. Снегом питалась да в помойках рылась.

– А потом вернулась?

– Как тут вернешься? Заблудилась я. Сначала бежала куда-то сломя голову, смотрела по сторонам, все было в диковинку, интересно, а потом раз… и не знаю, куда дальше. Машины летят, сигналят, я чуть под колеса не попала, кручу головой по сторонам, а где дом, не пойму…

– И как же домой попала? – удивленно спросил я.

– Максим меня нашел, – довольно тявкнула Пальма. – Он даже объявления по всему поселку расклеил. Кто-то позвонил ему и сказал, что видел меня там-то и там. Ну, он на машину и туда. Я его увидела, испугалась, думала, сейчас как врежет мне по башке. Стою, голову опустила, жду наказания. А он подбежал ко мне. Схватил на руки, давай целовать меня, словно Розу, сестру свою. Целует и приговаривает: «Пальмушка, миленькая, да зачем же ты сбежала, ну что ты тут нашла хорошего? Поехали домой, накормлю тебя, напою. Посмотри, как исхудала…»

А я думаю: «Поехали-поехали, я уж и сама сто раз пожалела, что перепрыгнула этот чертов забор!» Приехали домой, они давай все меня гладить, накормили теплым супчиком, целую гору косточек насобирали для меня за три дня, то есть люди верили, что я вернусь к ним. Верили! Понимаешь?

– Понимаю, – одобрительно кивнул я и вспомнил, как сам бегал по трамвайным путям и искал свой дом[3].

Только меня украли, а тут собака сама убежала. Но все равно, люди простили, не обиделись, из дома не выгнали.

– И с тех пор, – продолжала Пальма, – я решила, что больше со двора ни ногой. От добра добра не ищут, как говорит наш Максим Андреевич.

– Это понятно, – согласился я, – но плохо, что тебя держат на цепи.

– А что поделаешь! Я уже привыкла, – сказала Пальма, однако, как мне показалось, в ее глазах мелькнула грустинка. – Это моя работа. Да и хозяева меня частенько отпускают побегать по двору. Так что все нормально.

Вот я и познакомил вас со всеми. Настала пора рассказать о моей службе в полиции. Ох и досталось мне там. Но не стану забегать вперед.

Глава 3

В следующий раз Максим взял меня с собой на службу аж через неделю. Почти полдежурства я проспал в кабинете. Коллеги Максима даже стали подшучивать, мол, это из-за меня у них такая спокойная ночь. А я и рад, пусть так считают. Чего ж в этом плохого? Но не все собаке косточка. Не удалось мне побыть талисманом мира и спокойствия до конца смены.

Слышу сквозь сон шум-гам, треск рации, я не сразу и сообразил, что случилось. И лишь когда услышал знакомый голос Макса, вскочил и замер в ожидании команды. Долго ждать не пришлось, в кабинет вбежал мой «начальник» и приказал:

– Трисон, на выезд! Давай в машину!

Меня уговаривать не надо, уже через несколько секунд я устраивался на заднем сиденье рядом с ребятами. Из их разговора я понял, что преступник находится еще на месте и даже не подозревает, что на его поимку уже выехала группа полицейских. То ли бдительный сосед позвонил, то ли прохожий, но сообщили, что злоумышленник вооружен охотничьим ружьем, – словом, мчимся как на войну.

Лежу и думаю: «Какое нужно иметь мужество, чтобы каждый день подвергать себя смертельной опасности! Вот куда мы сейчас летим? Там вооруженный человек, что ему взбредет в голову? Подъедем, а он откуда-нибудь из-за угла откроет пальбу, вот тебе и беда. Не представляю, как все это переживает Анна Михайловна, мать Максима. Впрочем, дома я ни разу не слышал от Макса никаких страшных историй. Все-то каких-то мелких воришек ловят, то хулиганов, то разбушевавшихся пьяниц – иными словами, послушаешь, так парень едва ли не развлекаться на дежурство ездит. Но ведь отец знает, чем его сын занимается. Знает и молчит! Берегут они свою маму… Хотя, думаю, и мама все знает, просто в семье милиционеров или, как теперь принято говорить, полицейских не принято рассуждать о рискованной работе. Вон приятель Макса говорит, что чем больше говоришь о проблемах, тем они чаще к тебе приходят. А ведь золотые слова. Точнее и не скажешь…»

– Так, приехали! – раздался голос командира. – Заходим вон с того угла здания. Макс, вы с собакой стойте вон там, за деревом, которое у подъезда. На месте сориентируешься сам, как поступить. Мы добрались до дерева и замерли. В подъезде кто-то кричал и чертыхался. Разобрать, правда, что-то было трудно.

Через некоторое время все стихло, мы стоим не шевелясь, и вдруг прямо рядом с нами появился напарник Макса.

– Ушел негодяй, – досадливо произнес полицейский. – Там, оказывается, из подъезда есть запасный выход. Сорвал замок и сбежал.

– Выходит, он нас заметил? – спросил Максим.

– Выходит, так, – пожал плечами напарник, – а может, просто просветление наступило, да одумался.

– Слушай, так чего же мы стоим? – вскрикнул Максим. – Ну-ка, Трисон, след! Ищи! Ищи!

«Юморист ты, Макс, – мысленно усмехнулся я. – Легко тебе сказать «ищи». Так дайте мне хоть что-нибудь понюхать. Как же я буду искать? Пойдем в подъезд, я посмотрю, что там ваш забияка натворил, может, какой запах уловлю. Кто-то из присутствующих сказал, что хулиган был под хмельком. Ну, такого человека не только я учую за три версты…»

Уловив запах пьяного дебошира, я выскочил на улицу с противоположной стороны дома. Мешал порывистый ветер, но я чувствовал, что хулиган где-то рядом. Этот запах трудно с чем-то спутать. Все пьяные хулиганы пахнут одинаково. Осторожно и медленно ступая, я двинулся по периметру здания, заодно поглядывая на балконы и подоконники первого этажа. Дойдя до конца дома, я вдруг почувствовал, что запах стал совсем слабым и как бы доносился пунктиром, если так можно выразиться. Пришлось возвращаться к подъезду, где хулиган сломал замок. Запах становился все насыщеннее.

«Ага, значит, разгулявшийся дядя где-то неподалеку. Стоп, Трисон, не торопись. Смотри внимательнее, прислушивайся тщательнее. Вот же снова запах усилился! Что ж это такое? Где же хулиган?»

И вдруг я уловил странный и едва слышный звук. Присмотрелся! Так вот же он! Рядом с соседним домом тихонько лязгнула крышка канализационного люка. Я бросился к ней, хулигану не хватило буквально мгновения, чтобы плотно закрыть крышку. Он держал ее двумя руками и пытался совместить выступы на крышке с выемками на люке. Я подбежал и, громко рявкнув, сунул лапу внутрь. Зря это, конечно, сделал, но, видимо, по неопытности. Дебошир то ли нарочно, то ли от страха (думаю, что скорее второе) бросил крышку и исчез в глубине колодца. Дикая боль пронзила все мое тело, я сначала думал, что мне оторвало лапу. Мысленно уже представил себя с костылем, ковыляющим впереди своего подопечного, и заскулил. Хорошо, ребята-полицейские подоспели, откинули крышку. Боль не утихла, но успокоило то, что лапа на месте. И слава богу!

Полицейские фонариком осветили пьяницу и предложили ему добровольно сдаться. Тот, уже, видимо, поняв, что от возмездия ему не уйти, жалобно запричитал:

– Пацаны, я-то вылезу! Только пообещайте, что бить не станете.

– Да сдался ты нам, чтобы за тебя еще статью заработать. Давай вылезай оттуда, «танкист»!

Все вокруг рассмеялись, а Максим удивленно спросил у напарника:

– Ты чего его так назвал? Какой он танкист?

– Я родом из Магадана. У нас так бомжей называют, которые живут в колодцах. Поутру крышку люка поднимают и оценивают обстановку. Уж очень похожи на танкистов…

– Смотри при начальнике Малейковиче не скажи. А то обидится! – предупредил Максим.

– Не думаю, – рассмеялся полицейский, – Владимир Евгеньевич мужик с юмором. Да и мы же не говорим, что танкисты похожи на бомжей. А наоборот.

Вдруг второй напарник Макса присвистнул:

– Так это же наш старый знакомый! Дима, ты, что ли?

– Кто такой? – заглядывая в колодец, спросил Макс.

– Помнишь, месяца три назад жена вызывала полицию, а потом плакала и защищала муженька?

– Помню-помню, – закивал Максим.

– Ну, так вот он и есть! Фамилия у него еще интересная, двойная. Пасечник-Рябов, то ли Рябов-Пасечник…

– Сам ты Рябов, – пробурчал дебошир, кряхтя и неохотно выныривая из колодца. – Дмитрий Рубин-Пасечник я. Ясно? Эту фамилию носили мои прадеды… А ты «Рябов»!

– Ну извини, брат, вас, всех хулиганов, не упомнишь, – рассмеялся полицейский и защелкнул наручники на руках задержанного. – Поехали, дорогой, в отделе ничего не перепутают. Там и Пасечника вспомнят, и Рубина, и супругу твою, и соседей. У нас память хорошая, цепкая.

– Кто бы сомневался, – недовольно бубнил задержанный и, кивнув в мою сторону, спросил: – А это что за волкодав тут у вас объявился? Унюхал, собака! Ух, животина!

– Иди-иди! – Максим толкнул в спину мужчину. – Молись богу, чтобы ничего серьезного у Трисона с лапой не было!

– Я, что ли, виноват? – плаксиво запричитал хулиган. – Зачем же он лапу сунул под крышку, да еще в морду мне так рявкнул, что я сам чуть вниз не свалился. Чокнутая собака.

«Ну вот, как всегда, я еще и виноват! Сам тут бегает, пугает народ, кричит на весь микрорайон. А виноват кто? Трисон, конечно…»

– Дима, а где ружье? – спросил один из полицейских.

– Да ты что, начальник! – выпятил губу задержанный. – Какое ружье? Ты о чем?

– Очевидцы показывают, что ты был с ружьем, – ответил полицейский.

– Да врут они все, «очевидцы» твои! – возмущенно произнес Дмитрий Пасечник.

– А если найдем? – спросил Максим.

– Да вам дай волю, вы и пулемет Дегтярева найдете. Но я-то тут при чем? – Дмитрий так стукнул себя скованными наручниками руками по груди, что аж закашлялся.

– Ну-ну, полегче, – усмехнулся полицейский, – переломаешь себе ребра, а нам потом отвечай.

– Так от наветов ваших зло берет! – наигранно плаксиво запричитал хулиган.

– Ты нам тут дурака не валяй, лучше сам признайся, – посоветовал Максим.

Ребятам нужно было провести какую-то еще работу. Задержанного посадили в машину, меня рядом с ним. Максим приказал охранять Пасечника. Через минуту Дмитрий, заглядывая мне в глаза, ехидно спросил у меня:

– Ну что, Трюфель (или как там тебя зовут), доволен?

«Вы заметили, человеческой фантазии нет предела. Я уж думал, Трыся – это последняя интерпретация. Так нет же. Вы слышали? Пчеловод-филолог что отмочил? Трюфелем обозвал и сидит нагло улыбается».

– У-у! – ответил я. – В смысле, чем я могу быть доволен? Лапа болит, а ты вдобавок еще и обзываешься.

– Ты какой породы будешь? Лабрадор, что ли? – усмехнулся мужчина. – С каких это пор лабрадоры в полиции стали служить?

– Ав! – отвечаю. – Что в данной ситуации означало: где прикажут, там и служим. Не мы, собаки, работу себе не выбираем.

– Что ты гавкаешь? – возмущенно спросил Пасечник. – Ты хоть понимаешь, что, если бы не ты, эти твои оболтусы не нашли бы меня. А теперь что? Вот что теперь мне делать? Ведь посадят в тюрьму. Тебе от этого легче будет?

«Какой странный человек! – мысленно рассуждал я. – Значит, когда он тут полмикрорайона перепугал, это нормально. А как его схватили, так сидит и возмущается. Забыл, что ли, ведь тут и дети живут! С таким соседом можно и заикой остаться. Зачем же ты хулиганил, кричал, угрожал? Конечно, мне станет легче! Я, можно сказать, задержал дебошира, который, если не останови, в следующий раз еще больше бы бед натворил. Так кто же тебе виноват, Дима-пчеловод?»

– Ну? Чего задумался? Стыдно небось? – продолжал язвить задержанный.

– У-у-у! – протяжно произнес я. – Чего мне, мол, стыдиться? Это ты теперь стыдись и объясняй своим друзьям и знакомым, почему попал в кутузку. Посидишь, подумаешь, поразмышляешь, смотришь, в следующий раз будешь сдержаннее и спокойнее. Не нужно людей пугать.

В этот момент отворилась дверца автомобиля, и Максим, сунув прямо под нос Пасечнику ружье, спросил:

– А это что?

– А я почем знаю? – сквозь зубы ответил мужчина. – Впервые вижу. Это не мое, начальник. Честное слово…

– Ты бы хоть «честными словами» тут не разбрасывался, – сказал Максим. – Ладно, проверим на «пальчики»[4]. Не хочешь правду говорить, не говори. Сами докажем. Но потом не обижайся.

Задержанный весь сжался, опустил голову и, как мне показалось, заскулил прямо по-собачьи. Через некоторое время я увидел, как по его лицу потекли слезы.

«Раскаивается, наверное, мужик, – подумал я, – натворил дел, а теперь вот сидит и как ребенок плачет. Спрашивается, ну зачем ты хулиганил? Зачем кричал, как дикий вепрь на людей? Конечно, теперь обидно, больно, страшно. Но винить некого, сам виноват. Люди иногда так беспечно распоряжаются своей репутацией, свободой, здоровьем, в конце концов. Не понимаю, почему так? Если бы я был человеком, я был бы добрым и внимательным ко всем, отзывчивым и веселым… Впрочем, откуда я знаю, как бы я жил. Для того чтобы это понять, нужно сначала побыть человеком. Может, и не удержался бы – начал бы тоже ругаться, хулиганить. Хотя нет! Сколько вон людей живет и не думает ни хамить, ни ссориться, ни дебоширить. У людей, как и у собак, – все от воспитания зависит. У нас ведь тоже агрессивных собак полно. Помните, я рассказывал о стаффорде? Еще то чудо-юдо, ему все равно, с кем драться. Может даже на крошечную собаку или котенка напасть. Кто-то же приучил его к агрессии. Наверное, так и у людей. Тоже своих американских стаффордов хватает…»

Вскоре мы вернулись в отдел, хулигана отправили в камеру для задержанных, а меня Максим повез к знакомому ветеринару. К счастью, все обошлось, перелома не было, правда, прихрамывал я еще несколько дней. Как я ни старался скрыть свой недуг, Андрей Максимович, хотя и слепой, все же через шлейку уловил мою хромоту. Списали на то, что я где-то проколол лапу. Анна Михайловна сделала вид, что чем-то помазала мне ранку, а сыну строго-настрого запретила брать меня на службу. Впрочем, запрет действовал недолго.

Глава 4

Я уже говорил, что приезд внучки Кати к Елисеевым – это событие, равное по значимости если не Олимпийским играм, то где-то рядом. В этот раз Екатерина озадачила всех настолько, что и хозяева дома, и гости даже не знали, как правильно поступить. Роза Андреевна настаивала на наказании и хотела поставить дочь в угол. Отец девочки, Рашид Рифатович, был против угла, но отобрал у нее любимую игрушку. Катя перенесла такое наказание стойко. Судя по ее дрогнувшим губам, она вот-вот должна была расплакаться, но решила все-таки сдержаться. Обняв меня, она тихо сказала на ухо:

– Трыся, они думают, что я буду плакать. Но я назло всем этого делать не буду, потому что дедушка сказал, что когда я вырасту, я стану царицей. А царицы не плачут. Мне в садике воспитательница сказала.

Дед и бабушка и вовсе рукой махнули, мол, подумаешь, горе великое. Те сразу простили проступок внучки и долго смеялись. Вам, наверное, тоже любопытно, что же такого могла натворить маленькая девочка.

В принципе ничего страшного не произошло, если не считать того, что люди в тот день остались без шашлыка. В какой-то момент на кухне и на крыльце никого не оказалось, чем Катя и воспользовалась. Она взяла со стола кастрюлю с замаринованным и приготовленным к жарке мясом и отнесла его Пальме. Я наблюдал за всем этим происшествием, но что я мог поделать? Не рычать же мне на маленькую девочку. Да я сначала и не понял, куда это она собралась с кастрюлей, потом слышу, как она говорит собаке:

– Пальмушка, я тебе гостинцы принесла. Ты любишь мяско?

– А кто же его не любит? Очень люблю, – отвечает Пальма, – спасибо тебе, Катенька.

Я вмешался в процесс и говорю Пальме:

– Дорогая, как бы тебе не влетело от хозяев!

– Трисон, а я тут при чем? – удивилась Пальма. – У меня ведь принцип простой: дают – бери, бьют – беги!

– А куда тебе бежать-то с цепи? – съехидничал я.

– Куда-куда? – проглатывая очередной кусок мяса, ухмыльнулась собака. – В будку. А ты чего стоишь? Угощайся!

Катя, словно разобрав, что говорит Пальма, махнула мне рукой и тоже предложила:

– Трыся, а ты что, не любишь мяско? Иди, покушай с нами.

– У-у! – ответил я и на всякий случай отошел подальше от собачьего праздничного стола.

Люди обнаружили отсутствие мяса тогда, когда Пальма уже заканчивала свою царскую трапезу. Мясо еще оставалось, но оно все перекочевало в собачью миску. Пальма от греха подальше забилась в конуру, и оттуда еще долго светились два счастливых глаза. Наверное, от сытости.

– Катька, ну кто тебе разрешил трогать мясо? – громко возмущалась мама.

Мама, скорее, возмущалась не из-за того, что дочь отдала мясо собаке, а просто было неловко перед всеми – знаете, как бывает, люди настроились поесть шашлык, а тут такой форс-мажор.

– Мамуля, ну, ведь Пальма тоже хочет кушать, она тоже любит мясо! – доказывала дочь.

– И что теперь? Ты о собаке позаботилась, а о людях забыла? – строго спросила мать.

– Ничего я не забыла, – отвечала Катя. – Люди каждый день мясо едят, а Пальма ни разу не ела. Я же вижу. Мама, это ведь несправедливо!

– Как это не ела? – вмешался подошедший отец. – Мы же каждый раз ей отдаем косточки.

– Косточки? Да? – подбоченилась дочь. – А что же вы их сами не едите? Я спросила у Пальмы, любит она или нет мясо…

– И что она тебе ответила? – язвительно спросил папа.

– Ответила, что очень любит, и я решила с ней поделиться, – Катя гордо подняла голову.

– Прямо так и сказала? – видно было, что отец еле сдерживает смех.

– Ну, что ты тут с ней хиханьки-хаханьки разводишь? – возмутилась мама, обращаясь к мужу. За такие поступки нужно ребенка наказывать. Отправляй ее в угол.

– Да ладно, мать, – махнул рукой отец, – какой угол? Пусть идет в комнату и там посидит, подумает.

Катя, прихватив с собой плюшевого медведя, молча направилась в дом. Отец грустно произнес:

– Медведя оставь. Посиди в комнате без игрушек.

Катя, к удивлению взрослых, не стала вредничать, гордо протянула отцу игрушку и исчезла за дверью. Я последовал за нею. Долго крепилась девчонка, но все же в конце концов, видимо, детское сердце не выдержало, и девочка расплакалась. Я прижался к ней и слизнул со щеки солоноватую слезинку.

– Фу, Трыся! – улыбнулась Катя и, вытерев щеку, обняла меня и звонко чмокнула в нос.

– Ав-ав! – одобрительно сказал я.

– Это у меня случайно слезы выкатились, – шмыгая носом, заявила девчонка. – Никому не говори. Хорошо?

– Ав! – ответил я, что означало «железно». И впрямь, не болтун же я какой-нибудь.

– Жаль, Трыся, что ты мяса не поел! – вздохнула девчонка.

– У-у! – проскулил я.

В комнату к нам проник Симка.

– У Пальмы сегодня прямо праздник живота, – промурлыкал кот. – И я полакомился, кусочек спер. Вкуснятина!

– Скажи Кате спасибо, воришка, – съязвил я, – если бы не она, было б тебе мясо.

Сименс подошел к девочке и потерся о ее ногу. Катя погладила Симку и, подняв кота с пола, усадила его рядом с собой на кровать.

– Что там народ? Успокоился? – спросил я.

– Все еще обсуждают, – мяукнул Симка. – Но уже посмеиваются, хозяйка колбасы им нарезала. Да овощи с фруктами на стол выставила. Тоже неплохо!

– Согласен, – кивнул я. – Говорят, людям много мяса есть нельзя.

– Точно, – подтвердил Сименс, – здоровее будут. Лучше бы нам каждый день его отдавали, мне этот сухой корм уже поперек горла стоит.

– А я привык, – возразил я. – От куска мяса не откажусь, но сухой корм все-таки удобен.

– Удобен для людей, – недовольно мяукнул Симка и гордо добавил: – Но не для меня…

– Это тебе так кажется, – возразил я.

– Ничего не кажется, – фыркнул Сименс. – Если тебе нравится, это еще не значит, что нравится всем. А я бы каждый день мясо ел.

– Так тоже надоест, если каждый день, – попытался я переубедить нашего «хищника».

– Чтобы так утверждать, – насупился кот, – нужно сначала попробовать.

– Тоже верно, – согласился я. Да и сложно не согласиться с таким аргументом. Симке редко перепадало мясо, потому он, наверное, такой и самоуверенный в вопросе своего меню.

В этот момент в комнату заглянула мама Кати. Увидев на кровати кота, она от удивления открыла рот и громко крикнула:

– Брысь с кровати! Екатерина, сколько раз тебе говорить, коту нечего делать на постели. Это ведь не домашний кот, он бродит везде по улице, еще заразу какую-нибудь принесет…

Сименс не стал испытывать судьбу, спрыгнул на пол и исчез под кроватью.

– Пошли кушать! – предложила мама дочери.

– Я не хочу, – ответила Катя, не глядя на маму.

– Будешь теперь мне свои капризы показывать? – строго спросила мать.

– Ничего я не показываю, – буркнула дочь. – Просто не хочу кушать.

– А ты через «не хочу», – возразила Роза Андреевна, – пойдем, давно уже время обедать.

Мама села на кровать рядом с дочерью и обняла ее.

– Ну, чего ты, Кать, обиделась, что ли? – ласково спросила она и, погладив девчонку по голове, прижала дочь к себе. – Не обижайся, давай мириться.

Катерина в последний раз шмыгнула носом и, обняв маму, протянула ей мизинец.

– Мирись, мирись и больше не дерись, – произнесли они хором, – а будешь драться, я буду кусаться.

Через мгновение в комнате раздался детский смех, и все снова наладилось. Люди забыли о несъеденном мясе. Отец вернул дочери медведя, бабушка что-то нашептывала внучке, у порога на крыльце девчонку встречал кролик Кузя. И даже сорока-воровка прилетела по такому случаю – усевшись на заборе, внимательно наблюдала за происходящим.

Катя сходила к калитке, проведала Пальму, та встретила девчонку танцем на задних лапах. Они обнялись и несколько секунд танцевали вместе. Как жаль, что собака не может говорить человеческим языком. Но, пользуясь случаем, переведу то, что хотела сказать Пальма, вернее, она сказала, на нашем, собачьем языке: «Катюша, миленькая. Спасибо тебе за угощение и прости, если тебе пришлось за меня пострадать! Ты очень хорошая и добрая девочка!»

В тот вечер я долго не мог уснуть. После того как разъехались гости, я лежал на своем коврике и рассуждал о добре и зле. Конечно, мои мысли могут существенно отличаться от человеческих, но я ведь живу среди людей, вижу со стороны, что происходит. Вот недавно ехали с Андреем Максимовичем в электричке. Лавки через две-три от нас рядом с бабушкой сидит карапуз, наверное, Катькин ровесник. У карапуза в руке то ли пирожок, то ли беляш. Рядом с ними сидит старичок, клюет носом, просыпаясь лишь во время объявлений остановок. Поднимет голову, руку приставит к уху, наверное, чтобы лучше слышать, и дальше спит. А у его ног лежит собака непонятной породы. Учуяв запах вкусненького, собака приподняла голову, внимательно посмотрела по сторонам и уставилась на мальчугана, вернее, на его руку с пирогом. Тот, в свою очередь, заметив неподдельный интерес собаки к продукту, как мне показалось, стал нарочно ее дразнить. Бабушка несколько раз одернула внука, но потом уставилась в окно и перестала обращать на него внимание. Пацан несколько раз провел прямо у морды собаки пирожком и весело смеялся, когда та носом вела за его рукой. Мальчику, видимо, так понравилась незамысловатая игра в официанта, что он слез с сиденья, сел на корточки напротив собаки и начал тыкать ей в морду пирожком. Я как-то рассказывал вам историю о том, что, еще будучи молодым поводырем, едва не сорвался и не схватил кусок курицы, когда мне кто-то поднес его прямо к носу на светофоре перед пешеходным переходом. Так я прошел специальную подготовку, нас учили этому долгое время, какие только эксперименты и опыты над нами не ставили. А тут простая дворняга! Что ей оставалось делать? Вы, наверное, уже догадались – собака хвать пирожок и под лавку.

Какой тут рев поднялся! Мало того что пацан начал громко плакать, так он еще и несколько раз пнул ногой собаку. Знаете, что меня тогда удивило? Мальчик пинает ногой собаку, а бабушка даже не сделала ему замечание. Наоборот, начала кричать на старика, который спросонок ничего не понял. Он заглянул под лавку, а там его родная собака. Никакого пирожка уже и в помине не было. Она проглотила его словно таблетку аспирина. Старик спрашивает:

– Что за шум? Что случилось? Мальчик, зачем ты пинаешь мою собаку?

Люди склонны к преувеличению. Бабушка, несмотря на то что не видела, как все произошло, начала вдруг предъявлять претензии пожилому пассажиру:

– Ваша собака напугала ребенка! Она прыгнула на него и выхватила из рук пирожок!

– Такого быть не может, – усомнился старик.

– Ага, – закатила глаза старушка. – «Быть не может», взгляните на ребенка. На нем лица нет. Зачем вы возите собаку в электричке? Она опасна.

– Да я десять лет с ней езжу, – оправдывался старик, – и никогда не было никаких недоразумений.

Тут с соседней лавочки, видимо, не выдержав поклепа на собаку, вступила в разговор женщина:

– Мальчик сам сунул ей пирожок в морду. Я все видела.

– А вы кто такая? Наверное, его родственница? – бабушка кивнула в сторону старика. – Что вы говорите какие-то глупости? «Сам сунул»!

– При чем тут «родственники»? – опешила женщина.

– А зачем защищаете собаку? – недоумевала бабушка.

– Да затем, что смотреть за своими детьми нужно, а не в окно пялиться! – раздраженно ответила женщина.

– Вы за своими смотрите! – парировала старушка. – А мы разберемся.

Старик не стал спорить с бабушкой, не стал оправдываться, что-то кому-то доказывать. История закончилась тем, что он встал и ушел вместе с собакой в тамбур.

Женщины еще немного попрепирались и прекратили пустой спор.

Но к чему я вспомнил эту историю. Как вы думаете, кто вырастет из этого мальчика? Нет-нет-нет! Я не настаиваю, что обязательно негодяй. Но смотрите, что произошло. Первое, бабушка даже не сделала замечания внуку за то, что тот пинал собаку. Это недопустимо. Сегодня он пинает собаку, а завтра пнет и человека. По-моему, это настолько очевидно, что даже не подлежит обсуждению. А второй отрицательный урок – мальчик наверняка уяснил, что, даже если ты не прав, можно утверждать обратное. Вот это еще опаснее.

Так я весь вечер провел в сомнениях: стоило ли даже так мягко наказывать Катьку или нет? Может, лучше было бы ее сначала похвалить за то, что она проявила заботу о собаке, а потом как-то спокойно объяснить, что гости собрались на шашлык и что нельзя решать проблемы одних (в нашем случае одной Пальмы), создавая проблемы другим. Даже не знаю, как правильно! Ладно, не буду ломать голову. Люди сами разберутся.

Глава 5

У меня новое место жительства. Временное, правда, – Андрея Максимовича положили в больницу, и я переехал жить к Розе Андреевне. Давненько я в квартире не жил. В частном доме, конечно, лучше – ходи себе по двору, дыши свежим воздухом. А тут выведут на прогулку утром и вечером, а все остальное время валяешься на своем коврике. В семье Вильдановых животных никаких нет, то есть я тут первопроходец. Как я понял, меня взяли сюда из-за Кати. Чтобы она по вечерам не скучала.

Боже мой, как я понимаю нашего бедного Кузю! Не девочка, а какой-то естествоиспытатель. Прожил я тут недолго, может, от силы две-три недели, но такое чувство, что не менее года.

В первый же вечер Екатерина, возвратившись из детского сада, провела тщательный осмотр подопечного. Ну, вы же понимаете, что теперь подопечный – это я. Девочка объявила, что с сегодняшнего дня я ее сынок, а она будет тщательно следить за моим здоровьем и приучать меня к гигиене. Ей сразу не понравилось состояние моих когтей. Катерина, разумеется, называла их ногтями. Она привела меня в ванную комнату, поставила передо мной таз с теплой водой и принялась чистить мои «ногти».

– Что ты делаешь? – удивленно спросила мама, заглянув в ванную.

– Мама, у Трыси страшные ногти, их нужно почистить. И вот смотри, – она растопырила мои когти и приподняла лапу, – видишь? Он ходит с немытыми ногами.

– Делать тебе нечего, – усмехнулась мама, – может, еще кроссовки ему купить?

«Ой, Роза Андреевна, прошу тебя, ты так не шути. Дошутишься на свою голову, придется обувку мне покупать…»

– Ему надо четыре кроссовки покупать, – тут же согласилась Катя и спросила: – Мама, а разве есть кроссовки для собак?

– Да я пошутила, – рассмеялась мама. – Еще не хватало нам собаке кроссовки покупать.

– Никакая это не шутка, – завелась Катя. – У нас в соседнем подъезде пудель живет, так он гуляет в таких оранжевых тапочках с беленькими шнурочками. Тетя Даша говорит, чтобы лапки у него не болели. Нужно и Трысе такие тапки купить…

– Этой породе тапки не нужны, – вздохнула мама, видимо, уже и сама не рада, что затеяла такой разговор.

– Это еще почему? – удивилась Катя.

– Катя, – нахмурилась мама, – ну, ты шуток, что ли, не понимаешь? Прекрати. Сто лет ходил твой Трыся без тапок и еще сто лет проходит.

– Мама, ты что? – рассмеялась дочь. – Собаки столько не живут.

– Ладно, – махнула рукой Роза Андреевна, – почистите ногти, уберите тут за собой.

«Хм! Это ж надо такое сказать: «Уберите». Интересно, как я должен это делать? Со шваброй бегать по ванной, что ли? Да и не я все это затеял. Это Кате не понравилось состояние моих ногтей, то есть когтей. Тьфу ты, запутался я совсем…»

Не успели мы закончить водные процедуры, как пришел с работы глава семейства Рашид Рифатович.

– Трисон, – окликнул он меня прямо с порога, – пойдем гулять!

– Да погоди ты гулять, – остановила Роза Андреевна, – Катька ему ногти в ванной чистит.

Отец отворил дверь и покачал головой. По выражению его лица я думал, что он сейчас сделает дочери выговор. Но, к моему удивлению, он погладил девчонку по голове и похвалил ее:

– Молодец, доча, умница. За животными нужно ухаживать. Как один умный человек говорил: мы в ответе за тех, кого приручили. Как закончишь, свистни мне, пойду погуляю с Трисоном.

– Папа, – нахмурив брови, сказала Катя, – сколько раз тебе говорить, я не умею свистеть.

– Так научись, – ехидно сказал отец.

– Пашка в садике меня учил-учил, учил-учил…

– И не научил? – перебил папа.

– Я уже почти свистнула, но Антонина Семеновна сказала, что девочкам свистеть нельзя.

– Это еще почему? – наигранно удивился папа.

– Антонина Семеновна говорит, что это неприлично.

– Ну, хорошо, – улыбнулся Рашид Рифатович, – раз Антонина Семеновна сказала, значит, так оно и есть. Тогда шепни мне на ушко.

– Хорошо, нам осталось еще два ногтя почистить, – объявила Катя. – Скоро шепну.

Тут вмешалась в разговор мама:

– Двойную работу делаешь? Пусть бы сначала папа погулял, а потом бы уже ногти чистила.

– Не волнуйся, мамочка, – заявила дочь, – я и после прогулки почищу.

«Чувствую, сделают тут из меня эталон ухоженной собаки. Что завтра еще придумает на мою голову Катерина?»

Я задавал вопрос чисто риторически, можно даже сказать, шутя. Но я и представить не мог, что наша принцесса придумает в следующий раз.

Хоть плачь, хоть смейся. Родители ушли в магазин, а нас с Катериной оставили в квартире. Вы представляете мое состояние, когда девочка вдруг объявила:

– Трыся, я вот смотрю на тебя и думаю: тебя нужно подстричь. Какой-то ты лохматый.

«Это я лохматый? Где ты, Катенька, лохматых лабрадоров видела? Тоже мне, нашла сенбернара…»

– У-у! – взмолился я.

– Никаких «у-у», – строго ответил мой стилист. – Сиди смирно, я пойду, поищу машинку. У нас есть такая машиночка, – девочка изобразила прибор с помощью растопыренных пальцев, – мама ею папе височки ровняет, чтобы он красивый на работу ходил. Понимаешь?

– У-у! – повторил я. А что я еще мог в данной ситуации сказать?

Катя очень быстро нашла машинку, но она, на мое счастье, не работала.

– Не повезло тебе, Трыся, – грустно сказала Катерина, – не работает машинка. Наверное, сломалась. Ну, ты сильно не переживай, – успокаивала она меня, – сейчас придет папа, он все починит. Ты знаешь, у нас папа все может чинить. Недавно даже мамин утюг починил. Не веришь?

У-у! – ответил я, что означало – ну почему не верю? Верю, конечно.

«Ты, моя родная Катя, еще не совсем разбираешься в вопросах «повезло-не повезло». Это как раз тот случай, когда мне, наоборот, повезло несказанно. Представляю, какое чучело могло выйти из-под руки новоявленного парикмахера. Вот тут бы точно меня можно было назвать и Трысей, и Трусоном, и даже Трюфелем. Главное теперь, чтобы родители не пошли на поводу у девочки. Настораживало то, что папа все позволяет своей любимице. Надеюсь, хоть в этот раз он поймет, что это уже лишнее. Чего только со мной не случалось в этой жизни. Но чтобы стригли – это… это… даже слово не могу подобрать».

– Трысь, а ты конфеты любишь? – отказавшись от своей парикмахерской затеи, неожиданно спросила Катя.

– Ав! – киваю я. Лучше уж конфетами полакомиться, чем чубчики на лбу выстригать.

– Сейчас я тебя угощу, – пообещала Катя и исчезла в кухне.

Через минуту она появилась с пакетом в руках. Вынула из него конфету, ловко развернула ее и сунула мне в рот – я и опомниться не успел. Что делать, принялся жевать. Что это за конфета такая? Прилипла к зубам, я еле разомкнул челюсть. Катя, наблюдая за моей мимикой, начала громко хохотать.

– Вкусно? – спросила она спустя какое-то время. – Это мои любимые ириски. Они такие липучие.

«Да уж понял, – сопел я, – с такими конфетами и зубы потерять можно…»

– На, вот эту скушай! – Катя протянула мне какой-то белый шарик. – Это тоже очень вкусная конфета, там у нее внутри сгущенка. Ешь смелее, – приказала девочка, видя мое замешательство.

«Эх, Катя-Катя, спасибо тебе, конечно, но все мои инструкторы и подопечные говорили, что нельзя мне есть много конфет…»

– Ты кушай, Трыся, не стесняйся, – продолжала Катя, – у нас конфет много. На всех хватит.

Если бы вы знали, как я обрадовался, когда услышал щелчок замка на входной двери. Вильдановы-старшие вовремя вернулись. Затея с салоном красоты для лабрадора им тоже не понравилась, отец строго-настрого запретил дочери проводить на мне подобные эксперименты. Вот теперь мне точно повезло! Иначе ходить бы мне стриженой собакой. Умер бы со стыда.

Однажды, проводив родителей за дверь, Катя заговорщицки сказала мне:

– Трысь, давай построим шалаш. Ты мне поможешь?

Вы знаете, в этот раз я промолчал, потому как просто не знал, что нужно в таких случаях отвечать. Что за шалаш собралась строить юная архитекторша? Катя тем временем начала городить каркас из стульев и кухонных табуреток. Затем приволокла из спальни плед и начала заниматься кровлей своего сооружения. И где она этому научилась? И тут, словно услышав мои мысли, Катя пояснила:

– Мы такой шалаш строили у Маринки, когда я у них была в гостях. Нам ее папа помогал. Но я все запомнила. Вот смотри, – Катерина накрыла пледом стулья, стоявшие у стены, и пошла в спальню за простыней. Как только работа была закончена, она забралась внутрь сооружения и позвала меня.

Я вошел в так называемый шалаш, и вы знаете, мне там даже понравилось. Правда, лишним в нем был фонарь, который Катя сначала пыталась прикрепить под куполом, но затем после неудавшихся попыток разместила его в углу сооружения.

– Классно, Трыся? – спросила Катя и радостно захлопала в ладоши.

– Ав-ав! – согласился я, правда, с опаской думая о том, как эту идею воспримут родители девочки, которые вот-вот должны были вернуться домой. Они никогда надолго не оставляли дочь одну дома, даже несмотря на то, что я находился рядом с ней.

Вообще-то, честно говоря, я и со мной не оставлял бы ее даже на пять-десять минут. Мне кажется, это очень опасно. Некоторые родители думают, что, оставляя дома ребенка с собакой, они ничем не рискуют. Рискуют, и еще как! Судите сами.

Ребенок может что-то натворить и с газовой плитой, и разбить стеклянную посуду, повредить что-то себе, а «Скорую помощь» мы сами не вызовем. В отсутствие взрослых ребенок обязательно найдет ножницы, зажигалку, бутылку с уксусом, упаковки с какими-то опасными таблетками. Иными словами, неожиданностей столько, что я бы не стал рисковать. И, слава богу, родители действительно вскоре вернулись. Никто не стал ругаться, правда, мама все же немного поворчала, а папа, наоборот, сам забрался в Катькин шалаш, чем привел дочку в неописуемый восторг.

– Папа, а давай будем здесь жить! – тут же предложила дочь.

– Давай, – согласился отец.

– И Трыся с нами!

– Не возражаю!

– Ага, – раздался голос мамы за «стенами» шалаша. – Может, вам туда еще лук и стрелы доставить? Да будете на охоту по утрам ходить?

– Зачем нам лук? – из проема шалаша появилась Катькина голова. Но, как скоро выяснилось, Катя пока знала одно значение слова «лук».

Я так понял, что Рашид Рифатович Вильданов и сам был не прочь подурачиться с дочерью, за что его Роза Андреевна называла большим ребенком. Вечером произошла революция, и указом мамы незаконные постройки в квартире были ликвидированы.

А чуть позже я слышал, когда по телефону Роза Андреевна говорила с Андреем Максимовичем, что домой мне еще рановато. Иногда так и хочется сказать: вот она – жизнь собачья. Но, как говорится, нет худа без добра. Может быть, это судьба. Видимо, не случайно я тут оказался. Иначе могла бы произойти страшная беда. Но об этом в следующей главе.

Глава 6

Сейчас уже и не вспомню, по какому поводу гуляли Вильдановы, но было у них весело. После тихого часа Кате разрешили поиграть во дворе вместе с мальчиком Валерой, лет шести-семи. Роза Андреевна и гостья, мама мальчика, строго-настрого запретили детям двор покидать. Я еще тогда удивился и подумал: почему бы не отправить меня с детьми? Но взрослые отнеслись к этому вопросу слишком беспечно и легкомысленно, хотя, как я потом понял, это случалось и раньше. Но вы же знаете, что можно девяносто девять раз рискнуть, а на сотый – получить проблему. Да и зачем рисковать там, где в этом нет никакой необходимости. Представить не могу, чтобы собака-мать, например, отпустила во двор гулять своих щенков, а сама бы развлекалась с друзьями в другом месте. Понятно, что раздраженный читатель может сказать мне: сиди, собака, не умничай, у вас, мол, инстинкты, рефлексы и так далее, а у людей интеллект еще присутствует, а потому они принимают решения в зависимости от обстоятельств.

Мамы поглядывали в окно, дети сидели сначала в песочнице, затем перебрались на качели, праздник был в самом разгаре, взрослые затянули песни, потом начали танцевать… И вдруг раздался звонок в дверь. Мама Катерины мгновенно подлетела к окну и, не увидев там Валеры и Кати, тут же предположила:

– Дети пришли!

Она направилась к двери. На пороге стоял мальчик Валера. Один. Роза Андреевна, не веря своим глазам, выскочила на лестничную площадку и, убедившись, что дочери там нет, почти шепотом спросила у мальчика:

– А Катя где? Где Катя? – через мгновение она повысила голос: – Валера, ты слышишь, где Катя?

– Она пошла в магазин, – тихо ответил мальчик.

– В какой магазин? – мать схватилась за сердце. – Что за магазин?

– Не знаю, – пожал плечами Валера. – Они пошли покупать лимонад.

– Кто? – испуганно вскрикнула Роза Андреевна и дрожащим голосом повторила: – Кто «они»?

– Катя и дядя Федя…

Роза Андреевна, схватившись за сердце, вернулась на миг в квартиру, прокричала мужу, чтобы тот следовал за ней и, прихватив мобильный телефон, побежала на улицу.

«А я? – мысленно взвыл я. – Что же вы меня игнорируете? Или вы быстрее меня бегаете? Или у вас нюх острее, чем у меня?»

Но, слава богу, Рашид Рифатович сообразил и приказал мне:

– Трисон, за мной!

Я уже был наготове, выскочил на улицу вместе с хозяином. Мать, ломая руки, расспрашивала какую-то пожилую женщину. Та пожимала плечами, разводила руками и качала головой. Рашид Рифатович, обращаясь к жене, сказал:

– Спокойно, Роза, только без паники! Иди домой и постарайся у Валерки подробнее разузнать приметы этого… как его… дяди Феди. А я звоню в полицию.

Полицейские приехали очень быстро, они что-то передали по рации, я слышал, как сотрудник кому-то диктовал «Катя» и «дядя Федя». Мне к тому времени Рашид Рифатович дал понюхать игрушки, какие-то еще вещи, хотя делать это было необязательно, я уже взял след и уверенно повел отца, но, к сожалению, след оборвался на трамвайной остановке. Если бы у меня была возможность объяснить человеческим языком, я бы предложил ехать на трамвае и на каждой остановке выходить и искать след. Не думаю, что водитель трамвая заартачился бы при таком раскладе. Но тут такое предложение вдруг поступило от полицейского Сергея. Он прямо так и сказал:

– Едем с собакой и отцом девочки на трамвае, будем проверять все остановки по пути следования.

След мы нашли только на пятой или шестой остановке. Я рванул так, что мужчины за мной не успевали. Рашид Рифатович крикнул:

– Трисон, чуть помедленнее! Мы не угонимся за тобой.

Я повиновался и сбавил обороты.

– Какая у вас умная собака! – восхитился полицейский Сергей и спросил: – Разыскник?

– Нет, это поводырь моего тестя. Он сейчас в больнице, а собака временно живет у нас.

– Она прямо понимает человеческую речь! Редко такое увидишь…

Тем временем запах Кати стал исчезать. Я остановился и заскулил, давая понять сопровождающим, что чувствую что-то неладное.

– Что, Трисонушка? – умоляюще спросил отец девочки. – Что случилось?

– След теряет, – догадался полицейский и, наклонившись ко мне, спросил: – Все? Не чуешь?

Я громко ответил: «Ав!»

– Как такое может случиться? – спросил Рашид Рифатович.

– «Дядя Федя», видимо, понимает, что к его поискам могут подключить собаку…

– И что? – перебил Рашид Рифатович.

– Скорее всего, взял девчонку на руки.

– Но тогда они где-то в этом районе, – сказал отец Кати.

– Не факт, – тяжело вздохнул полицейский, – он мог снова сесть в общественный транспорт и уехать из этого района.

– А кто это может быть? – стиснув зубы, спросил Рашид Рифатович. – Поймаю, я его… я…

– Спокойно, – остановил его полицейский. – Держите себя в руках, сейчас это очень важно. Одну минуту, – Сергей, закрыл глаза и что-то про себя произнес.

– Чего мы стоим? – не выдержал отец.

– Тихо-тихо! – парень поднял вверх указательный палец и затем, вынув из кармана телефон, стал звонить своим коллегам.

Он объяснил, где мы сейчас находимся, где потеряли след, на том конце провода, вероятно, сообщили о дальнейших действиях и что-то приказали своему коллеге.

– Рашид Рифатович, – предложил Сергей, – садитесь вон на ту скамейку у дома и внимательно наблюдайте за всеми передвижениями из подъездов. Если вдруг увидите мужчину с вашей дочерью, ни в коем случае не выдавайте себя. Вот вам моя кепка, а свою шляпу отдайте мне…

– Это еще зачем? – удивленно спросил Рашид Рифатович.

– Чтобы ваша дочь издалека не узнала вас. Сидите молча и не подавайте виду, что вы их заметили. Ясно?

– Да как же я…

– Рашид Рифатович, сейчас не время для споров и дискуссий. Выполняйте… если хотите, это приказ! Ни в коем случае не нарушайте его, если…

– Ну, договаривайте, что вы…

– Если хотите спасти свою дочь. По нашим данным, это очень опасный тип. По приметам точно он. Мы давно за ним охотимся. Этот «Федя» может быть сейчас либо здесь, либо в другом районе, но и там уже наши сотрудники работают. Только не подведите, Рашид Рифатович, прошу вас. Здесь нельзя горячиться. У нас есть для этого сотрудницы…

– Для чего? – не сообразил мужчина.

– Для задержания! – пояснил полицейский. – Мимо будет проходить обычная женщина и… в общем, вы меня поняли. Не подведите.

– Понял-понял! – закивал Рашид Рифатович. – Не подведу.

– Отлично! Уясните одно: вы здесь просто выгуливаете собаку. Усадите ее рядом с собой и дайте команду «сидеть и молчать». Поймет?

«Обижаешь, товарищ Сергей! Я уже давно все понял – мы с Рашидом Рифатовичем не должны выдать себя».

– Да, и еще, – предупредил полицейский, – если вдруг увидите, что мужчина направляется в вашу сторону, встаньте и, прихрамывая, уходите вон к тому дому.

– Как вы сказали? – удивленно спросил мужчина. – Прихрамывать? Это еще зачем?

– Рашид Рифатович, – тяжело вздохнул полицейский. – Ну зачем лишние вопросы? Раз я говорю, значит, так нужно…

– Извините, – развел руками Рашид Рифатович. – Указание показалось странным… я…

– Ничего странного нет, – спокойно возразил полицейский Сергей и, решив все-таки удовлетворить любопытство собеседника, пояснил: – Дети очень наблюдательны, и ваша дочь вмиг вычислит вас по походке, даже со спины. А нам это как раз и не нужно…

– Извините, – Рашид Рифатович хлопнул ладонью себя по лбу, – никогда не задумывался о таких нюансах…

– Стоп, – неожиданно принял решение полицейский. Не станем рисковать. Прямо сейчас пересекайте сквер, идите к углу вон того дома, что напротив, и стойте там, наблюдая за этими подъездами. Идите и пока не оглядывайтесь. Наши люди уже здесь, никто ничего не упустит. Поверьте, мы умеем работать. Мы обязательно спасем… вашу дочурку. Знаете, у меня, кстати, вчера жена родила дочь. Думаю вот, как назвать. Хочу Дашей…

Зазвонил телефон, Сергей дважды кивнул и, положив трубку, покинул нас. Мы расположились у дерева, у здания напротив, и стали наблюдать. Мимо прошла, покосившись в нашу сторону, старушка. Из подъездов дома, где предположительно мог скрываться «дядя Федя», выходили люди, но мужчины с девочкой так и не было.

«Эх, Катька-Катька, ну как же ты могла уйти с незнакомым человеком? Я сам слышал, как тебя не раз предупреждали и мама, и папа, чтобы не то что куда-то там идти, а даже не разговаривала с посторонними людьми. Впрочем, что говорить о детях, если даже взрослые люди часто попадают в сети мошенников. Совсем недавно Максим рассказывал, как задержали группу преступников, которые обманным путем выносили из квартир своих жертв все самое ценное – деньги, ювелирные украшения, технику, дорогую одежду. Один что-то красиво рассказывает хозяину или хозяйке квартиры, а помощники мошенника в это время орудуют. А тут ребенок! Наверное, нашел какой-то ключик к Катькиному сердечку и увел ребенка…»

Из второго подъезда вышел мужчина и направился прямо в нашу сторону. По мере приближения к нам стало заметно, что мужчина в возрасте, с седой бородой и редкими усами, скорее их можно было бы назвать усиками. В руках старик держал полиэтиленовый пакет и, проходя мимо нас, что-то бормотал, а может, еле слышно напевал какую-то песню. Меня вдруг словно током ударило, от него пахнуло Катькой. Сердце мое дрогнуло, вокруг никого не было – ни загримированных женщин, ни полицейских, ни… В общем, мне пришлось самостоятельно принимать решение. Мгновенно через мои собачьи мозги пролетело сто вопросов. Главный – не навредим ли мы девочке? Но ее здесь нет. Не в пакет же он ее спрятал. Значит, можно действовать. Мысленно произнеся слово «номер десять», я бросился на старика и сбил его с ног. Он так закричал, что я чуть было слуха не лишился. Вы слышали когда-нибудь гудок парохода? Ну, вот примерно как штук десять морских посудин одновременно. Сначала он просто гудел: «А-а-а-а-а-а-а!». Потом закричал:

– Уберите животное! Уберите своего зверя…

Хочу заметить, что я никакого вреда ему не нанес. Просто навис над ним и не давал подняться с земли. Уже через несколько секунд в нашу сторону бежало несколько человек, среди которых был и наш знакомый Сергей.

– Где девчонка? – истошно закричал Рашид Рифатович, догадавшись, что я учуял запах его дочери. – Говори, где моя дочь?

– Собаку уберите сначала, – жалобно взмолился старик.

Рашид Рифатович отдал команду мне отойти в сторону. В это время подоспели полицейские.

– Что случилось? – запыхавшись, спросил Сергей. – Что происходит?

– Они напали на меня, – все еще лежа, сказал старик. – Вернее, собака его.

– Дед, – подавая руку мужчине, сказал Сергей, – это наша разыскная собака. Она просто так не нападет. Где девчонка?

– Какая девчонка? – старик уже чуть не плакал.

– Ты что, гад? – подскочил к нему Рашид Рифатович.

– Стоп-стоп-стоп! – остановил его полицейский. – Не горячитесь, спокойно. – И, обращаясь к поднявшемуся с земли старику, пояснил: – Девочку зовут Катя. Пять лет. Вы ее видели, вы с ней общались?

– Так бы сразу и сказали, – закряхтел старик. – Дома она у меня, с бабкой и внучкой остались.

– Номер квартиры? – спросил один из помощников Сергея.

– Не торопись, лейтенант, – почуяв что-то неладное, остановил его Сергей.

– Погоди, – махнул рукой старик, – давайте разберемся, номер ему квартиры. Вы сейчас и старуху мою до смерти напугаете. Меня вон довели, что упал в грязь… Вы что творите?

– Упасть не страшно, старина, страшно не подняться, – усмехнулся Сергей и добавил: – Хорошо, давай разберемся, только быстро. Как девочка оказалась у вас в квартире?

– С этого бы и начинали, – бормотал дед. – А то…

– Давайте не будем сейчас претензии предъявлять, мы ищем похищенную девочку. Промедление, как говорится, смерти подобно!

– Мне эта идея сразу не понравилась, – закачал головой старик. – Но, понимаете, у меня не было выхода. Вы точно так бы поступили на моем месте.

– Мужик, не тяни кота за хвост, говори! – крикнул Рашид Рифатович.

– Да сосед сверху буквально десять-пятнадцать минут назад позвонил в дверь и говорит, так, мол, и так, срочно нужно в больницу, жена умирает, то ли инфаркт, то ли кома, ну, иными словами, наговорил короб и маленькую тележку и попросил посмотреть за племянницей. Обещал вечером забрать. Ну как откажешь?

– А фамилия соседа? – спросил полицейский.

– Да понятия не имею, – это квартира уже сто лет сдается. – Я даже не знаю, кто в ней хозяин.

– Хорошо, – Сергей извинился перед стариком, объяснив тому, что это дочь Рашида Рифатовича.

– А у нас молоко закончилось, вот бабка меня и отправила в магазин. Не кобель у вас, а лев какой-то! – усмехнулся старик.

Сравнение неплохое. Со львом меня еще никто не сравнивал. Мы все поняли, что преступник решил перестраховаться.

– Его уже здесь нет, – произнес Сергей. – Наверняка он наблюдал за нами. М-да, хитрая бестия.

– И что? – спросил Рашид Рифатович. – Выходит, мы его сегодня уже не поймаем?

– Думаю, сегодня вряд ли, – тяжело вздохнув, ответил один из полицейских.

Бабушке, супруге «грустного молочника», конечно, повезло, потому что старик вернулся домой вместе с полицейскими и спокойно все ей объяснил, даже сначала смягчая рассказ тем, что сосед сверху вернется не сегодня и, дескать, попросил знакомых забрать девочку. Катя, увидев отца, расплакалась. Она уже поняла, что совершила серьезный проступок и, видимо, испугавшись наказания, бросилась к отцу и ударилась в слезы.

– Эх, Катька-Катька, – запричитал отец, – как же ты могла? Ну как же ты могла уйти с незнакомым человеком?

– Папочка, – оправдывалась Катя, – он знакомый ведь.

– Как знакомый? – переглянулись полицейские. – Ты его раньше видела? Как его зовут?

– Дядя Федя. Да, видела, – закивала девчонка.

– Когда и где? – спросил отец.

– Вчера, – быстро-быстро заморгала Катя. – Он вчера сидел у нас во дворе на лавочке, когда я каталась на качелях.

– Ты с мамой была? – спросил папа.

– Мама разговаривала с тетей Ниной и тетей Таней.

По дороге домой Сергей в машине рассказывал Рашиду Рифатовичу, к каким уловкам прибегают преступники. Они несколько раз появляются во дворе или на детской площадке, сидят, читают книгу или газету. Прилично одетые, взрослые порой на них даже не обращают внимания. Но преступник делает все, чтобы несколько раз попасться на глаза ребенку. Когда в следующий раз мужчина появляется в том же месте, у ребенка создается впечатление, что дядя знакомый. Вот так случилось и с Катей. Она вспомнила, что тот вчера был здесь, сидел во дворе на лавочке, чуть ли не напротив мамы и соседок, а потому девочка и решила, что этому человеку можно доверять…

– Ну, благодарите своего лабрадора, – прощаясь с нами, сказал полицейский Сергей. – Красавец. Без него все могло быть иначе. Всего доброго!

Не стану описывать встречу дочери с матерью, вы наверняка и сами уже можете представить эту сцену. Глава семьи, конечно, заранее позвонил ей и предупредил, что все обошлось, что все хорошо, но все равно сцена встречи была бурной и продолжительной.

Признаюсь, я так устал. Даже не физически, вы же представляете, каково мне было принять решение напасть на человека. Я тут скоро из поводыря в дикую собаку Динго превращусь. Но не стану жаловаться, все-таки сделал доброе дело. По приезде домой упал на свое любимое место и крепко уснул. Я, кстати, заметил, что после подобных событий мне снятся необычные сны. Но об этом уже в следующей главе.

Глава 7

С ума можно сойти, но приснилось мне, что меня назначили участковым полицейским. Вот самым-самым настоящим. Даже фуражку выдали и пистолет. И главное, стою на построении в строю, никто не удивляется. Мимо проходит начальник отдела полиции, даже имя его запомнил – Малейкович Владимир Евгеньевич. Остановился напротив меня, затем пожал мне лапу и говорит:

– Слышал-слышал, Трисон, о твоих подвигах. Молодец! Объявляю тебе от лица командования благодарность!

Я растерялся, глаза вытаращил, забыл, что нужно говорить в таких случаях. А рядом стоит полицейский Сергей и толкает меня в бок, мол, нужно сказать «служу… и так далее». А кому я служу? Долго размышлять времени не было, ну, я громко и гавкнул:

– Служу людям! – получилось человеческим языком. Я даже удивился во сне, хотя я всегда во снах по-человечески разговариваю.

– Немного не по уставу, конечно, отвечаете, сержант Трисон, но, с другой стороны, ответ очень хороший. Кому же нам еще служить? Конечно, людям. Пойдет! Молодчина. – И снова пожал мне лапу.

Заметили? Не просто Трисон, а сержант Трисон. Вот он – карьерный взлет! Дослужился, думаю, уже до сержанта. Вот так поживешь у Елисеевых да Вильдановых – и офицером станешь. А на старости лет, смотри, и генерала дадут.

Ага, конечно, жди. Дадут! Догонят и еще раз дадут. Размечтался. Тебя ведь старик Андрей Максимович ждет. Забыл, что ли, кем работаешь? Твоя профессия поводырь. А это так, временно. В поводырях званий не присваивают. Хотя зря. Я вот думаю, почему у всех профессий есть всякие ранги, звания, титулы, а у поводыря ничего такого нет. Согласитесь, ведь квалификация и опыт у всех собак-поводырей разные. Ну разве может со мной сравниться новичок-поводырь? Ему еще учиться и учиться. Помните, как я работал у самого первого подопечного и завел Ивана Савельевича в лужу. Чуть не сгорел со стыда! Хорошо, подопечный был у меня добрейший человек. Другой как огрел бы тростью по голове. Хотя зря я такое говорю: слепые, они добрые люди. Они уже и так жизнью проверены, зачем им на ком-то зло срывать? Это зрячие – те вечно куда-то летят, торопятся, обо всем на свете забывают, суетятся, словно жить будут вечно. А слепые – они степенные, осторожные, аккуратные, терпеливые. Да и куда торопиться? Тут действительно вспоминается поговорка: «Поспешишь, людей насмешишь». Если бы зрячие поступали и принимали решения точно так же, как слепые, на свете было бы меньше недоразумений и происшествий. Серьезно вам говорю. Сами сравните.

Так вот о рангах. Представляете, как было бы красиво и звучно! Поводырь третьего ранга. Ну, я-то был бы уже поводырем ранга не менее первого, а то и контр-адмиралом, если применить, к примеру, морские звания. Но вот люди как-то не догадываются о наших мечтах. А знаки отличия размещались бы на шлейке – одна звезда, две, три. Рядом с эмблемой Красного Креста. Было бы просто шикарно!

Читатель мой, наверное, читает и улыбается: дескать, вот размечталась собака. Но вы строго меня не судите. Во-первых, все это происходило во сне, а во-вторых, рациональное зерно в этом все-таки есть. Речь ведь идет об опыте и мастерстве. Ну да ладно. Смотрите, что дальше произошло.

Начальник отдела при всем честном народе поздравил меня и говорит:

– Так вот, сержант Трисон, мы решили поручить тебе самый ответственный пост в полиции. Назначаем тебя участковым.

Тут я точно знаю, что нужно отвечать. Если по-собачьи, – это «ав», если человечьим языком, то – «есть». Словом, приступил я к службе. Работал в паре с без пяти минут пенсионером. Он охотно делился со мной опытом, рассказывал о тонкостях, хитростях и подводных камнях моей новой профессии. Для начала мы решили обойти вместе с ним все дома и квартиры в нашем районе.

– Главное, Трисон, – советовал мой напарник, – ты должен знать всех своих жителей в лицо. Тогда тебе легче будет принимать решение в неожиданных случаях. Иногда пока выяснишь, кто перед тобой, настоящего преступника и след простыл. А когда всех знаешь, тут уже по-другому и ориентируешься. Ага, этот с твоего участка, из такого-то дома, из такой-то квартиры, с ним позже побеседуем, а вот чужакам не давай уходить. Сначала опроси, потом отпускай или вызывай наряд полиции. Понял?

– Ав! – отвечаю я по привычке и тут же поправляюсь: – Да-да, понял!

– Молодец! – треплет меня за ухо полицейский.

И мы направились в первый дом, знакомиться с жильцами нашего участка. Вообще, работа участковым в полиции называется «походить по земле». То есть тут мои коллеги набираются опыта. Если кто-то думает, что участковый целый день либо бродит по микрорайону, либо сидит где-нибудь в кабинете, – это большое заблуждение. А насчет риска, здесь его не меньше, чем в уголовном розыске. Беда может случиться в любую минуту.

Немного отвлекусь, тут тоже очень интересный момент! Напарника моего зовут Подосенов Антон Станиславович. Он рассказал мне, как мучается из-за буквы «ё» в своей фамилии. У него в разных документах разные буквы – в одних «ё», что верно, а в других «е», что неправильно. Бывает, что из-за разночтений фамилии у человека возникают серьезные проблемы. Антон Станиславович возмущался, рассказывая мне:

– И понимаешь, мой друг, в чем закавыка? Когда нашему чиновнику что-то нужно получить с человека, ну, там налоги, пошлины, они не вдаются в подробности, какая там у тебя буква. Или, допустим, тебя вызывают в военкомат. Им наплевать, «ё» у тебя в приписном свидетельстве написано или «е», призвали в армию, ружжо (так и сказал!) вручили, и иди служи. Понимаешь?

– Угу! – чисто по-человечески ответил я.

– Удивительно, Трисон, – продолжил напарник, – но проблемы всегда возникают там, где человеку необходимо что-то получить от государственного учреждения. О-о-о-о! Тут господа бюрократы весь мозг тебе вытряхнут и нервы намотают на кулак. Начинается такая бюрократическая волокита, что и не рад становишься своей фамилии. То сходи туда, то принеси справку оттуда, то зайди через неделю, то не пришло подтверждение. Или постой там-то и там в очереди, подпиши ту или иную бумажку. Словом, мучить будут долго и беспощадно.

– Слушайте, Антон Станиславович, – предложил я. – А почему бы вам не отказаться от этой буквы «ё», если она такая… это… зловредная.

– Ну вот, – досадливо цокнул языком Подосенов, – и ты туда же. Ну, во-первых, уже поздно пить «Боржоми», поскольку в разных документах написано по-разному. А во-вторых, чего это я должен отказываться от родной фамилии? Мои прадеды ходили с ней, и никто не думал отказываться, а вот я бах – и в двадцать первом веке взял и отказался? Ну и как это будет выглядеть? Ты бы согласился стать, например, Трюсоном или Трясоном?

Ух, как больно ударил меня Антон Станиславович таким вполне закономерным вопросом, меня аж в жар бросило.

«Знал бы ты, дорогой напарник, как меня только в жизни не называли. Вон недавно один пчеловод так Трюфелем обозвал…»

– Нет, – решительно ответил я. – Извини, ляпнул не подумав. Конечно, имя свое и фамилию нужно беречь. Все правильно!

– Один чиновник, посчитав мою фамилию нестандартной, отправил меня однажды в Институт русского языка имени В. В. Виноградова.

– Это еще зачем? – удивился я.

– А затем! – язвительно ответил напарник. – Он напрочь забыл, что наш государственный язык – русский. И его речь, и графическое оформление являются одним из наиважнейших приоритетов Российского государства. Защита языка – это бескомпромиссный вопрос. Русские энциклопедии, словари, справочники печатают букву «ё» во всех словах, где она должна стоять по правилам. Между прочим, таких, как я, не так уж и мало. Три процента граждан России имеют фамилии, имена, отчества, в которых есть буква «ё», и во многих случаях запись в паспорте искажена. Вот так! Ладно, хватит болтать, пришли уже. Начинаем обход. Слушай внимательно и все запоминай. Понял?

– Так точно! – ответил я как заправский полицейский.

В этот момент я вспомнил участкового, который спас нас с Фукусимой от разъяренного «охотника» с ружьем. Помните тот случай? Если бы не полицейский, точно тогда бы нас обоих укокошили. Но слава богу, благодаря именно бдительности и ответственности участкового все обошлось. Я мысленно себя настраивал на то, что к своим обязанностям теперь и я должен относиться со всей серьезностью, держать ухо востро, все замечать, не оставлять без внимания ни одного нарушения. Иными словами, нужно поддерживать на участке порядок.

– Чего задумался? – спросил напарник. – Волнуешься?

– Есть немного, – ответил я.

– Не переживай, я ведь рядом… Ты задачу участкового-полицейского уяснил?

– Так точно! – уверенно ответил я и добавил: – Наша задача – сделать этот мир лучше!

– Ну и завернул ты, Трисон, – рассмеялся напарник, а затем, посерьезнев, приблизился ко мне вплотную и сказал: – Не нужно делать мир лучше, ты сделай счастливыми людей на своем участке, и мир сам собой станет лучше и добрее. Понял?

– Понял, – ответил я.

– Вот так-то! А как сделать людей счастливыми, знаешь?

– Ну… это… – замялся я и честно ответил: – Не знаю.

– Очень просто, – похлопал меня по спине Антон Станиславович, – сам стань счастливым, и ты увидишь, что вокруг тебя тоже счастливые люди.

Последний совет как-то не сразу дошел до меня. Я задумался, но мои собачьи мозги с трудом переваривали мудреную фразу моего напарника.

Тем временем мы подошли к многоэтажке. Никак я не ожидал, что в первой же квартире у нас случится казус. Оказывается, там жила собачья семья. Надеюсь, вы не забыли, что я рассказываю сон? Открывает дверь бульдог и с порога спрашивает:

– Что вам нужно, господа полицейские?

Смотрю, у моего напарника челюсть так и отвисла. Немного заикаясь, он спрашивает:

– А это… извините… хозяева ваши дома?

– Я здесь хозяин! – твердо так отвечает бульдог и представляется: – Догин Дог Бульдогович.

– И паспорт имеется? – ехидно спрашивает Антон Станиславович. – И вытирает пот со лба.

– Имеется, – не менее язвительно отвечает Дог Бульдогович. – Только сначала объясните мне причину проверки документов. В чем проблема?

– Нет никаких проблем, – вмешался я. – Это мой напарник, он уходит скоро на пенсию, а я буду… вернее, уже есть ваш новый участковый. Вот ходим с жителями нашего района знакомимся. Трисон меня зовут.

– Очень приятно.

– Взаимно! – кивнул я головой и покосился на напарника. Он почему-то стоял грустный и поникший. – Так можно взглянуть на ваш паспорт?

– Конечно, можно! – пес удалился.

Антон Станиславович шепчет мне на ухо:

– Это какое-то недоразумение, Трисон, здесь никогда не жили собаки. Я был в этой квартире месяц назад, тут жила одинокая старушка. По-моему, тут какая-то афера. Нужно срочно разбираться.

Дог Бульдогович принес паспорт, в котором черным по белому… нет-нет, если вы видели паспорт, то черным по розовому написаны фамилия, имя, отчество в соответствии с тем, как и представился новый жилец квартиры. Я проверил и регистрацию – все совпало.

– Спасибо, – сказал я и вернул паспорт владельцу квартиры.

И тут Антон Станиславович не выдержал:

– А с каких это пор у нас стали регистрировать недвижимость на собак?

– Коллега, – обратился гражданин Догин ко мне, – объясните своему напарнику, что на дворе двадцать первый век. Права собак и людей давно уже уравняли.

– Это неправда! – закричал майор Подосенов. – Вы решили меня разыграть?

– Погодите, уважаемый, – оскалился хозяин квартиры. – Значит, лабрадору можно работать участковым, а бульдогам предлагаете жить в подворотне? Я завтра же пожалуюсь вашему начальству. Как вы смеете так себя вести? Вы пришли ко мне без приглашения и хамите тут…

В этот момент на возмущение отца прибежали два щенка.

– Папа-папа, – затявкали (или просто закричали?) они, – ты сердишься?

– Нет-нет, что вы, – замахал из стороны в сторону хвостом папа, – это пришли мои давние друзья.

Тут и Антон Станиславович улыбнулся.

– Ладно, извините, что потревожили, еще увидимся. До свидания.

Мы вышли на улицу. Сели на лавочку у подъезда, напарник мой снял галстук, смахнул пот со лба, тяжело вздохнул и тихо сказал:

– Трисон, по-моему, мне и правда пора на пенсию, заработался я совсем!

– Ну, вам осталось немного, – сказал я. – Когда вы увольняетесь?

– Да вот тебя обучу и со спокойной совестью на заслуженный отдых, – ответил Антон Станиславович.

– А вы скажите начальству, что я уже разобрался во всем, – предложил я. – Ну что тут еще учить?

– Нет, дорогой, – усмехнулся мой напарник, – не все так просто. Это тебе не в школе по подготовке собак-поводырей учиться. Тут с людьми нужно работать.

– Ну да, – съехидничал я, – мы только что видели людей в квартире. А школу-то мою зачем затронули? Что за некорректное сравнение? Там собак учат, а тут вроде как должность человеческая.

– А вот здесь я и сам не могу никак понять, – взволнованно произнес Антон Станиславович, почему на человеческую должность назначили собаку? Хоть убей, не могу найти объяснения.

– Вы отстали от жизни, – вдруг возразил я. – Сейчас на многие должности стали назначать собак. Равноправие, видите ли. Чего вы хотели?

– Нет, дорогой Трисон, – возмущенно воскликнул мой напарник, – такого равноправия я не хочу. Не желаю я такого собачьего равноправия. Понимаешь, я… я всю жизнь работал в милиции, полиции, и теперь меня уравняли с собаками?

Полицейский начал кричать, махать руками, топать ногами. Я принялся его успокаивать, заскулил, потом громко гавкнул и… проснулся.

– Что с тобой, Триша? – рядом со мной стояла Роза Андреевна. – Что-то приснилось? На кого гавкаешь?

Я виновато посмотрел на женщину и снова закрыл глаза.

Глава 8

С этими «пчеловодами» да «молочниками» скоро и об основной своей профессии забудешь. А межу тем у соседей Вильдановых я встретил своего коллегу. Уж насколько я всегда скептически относился к котам, но эту историю, справедливости ради, просто обязан вам рассказать, потому что в этот раз я встретил кота… если стоите, присядьте, если сидите, крепче держитесь за стул… поводыря-кота. Да-да! Если бы мне кто-то рассказал, я бы не поверил. Но тут произошло личное знакомство и, что говорится, вся история из первых уст.

Немало на земле памятников собакам, но я бы поставил памятник и коту Посейдону. Меня, конечно, очень удивило, как можно было назвать кота таким странным именем. Я как-то по радио слушал передачу, там рассказывали, что Посейдон – это бог морей. У древних греков он был вместе с Зевсом и Аидом одним из трех главных богов-олимпийцев. Тут не только меня, любого удивит, какое отношение имеет кот ко всем этим морям и олимпийцам. Но Пося (сами понимаете, люди, как обычно, до неузнаваемости исказили его благородное имя) рассказал историю возникновения его имени. История страшная по сути, но именно из-за нее кот и стал Посейдоном-Посей.

К сожалению, люди часто избавляются от родившихся котят и щенков не только путем передачи их знакомым, соседям, друзьям, но и… Даже язык не поворачивается говорить об этом, но жизнь есть жизнь, я всегда говорю правду. Иными словами, пока щенки или котята еще слепые, их топят в ведре или в какой-нибудь другой емкости, а потом несут в лес или поле и там закапывают. Скажете, живодерство какое-то получается. И правильно скажете. Тут знаете, в чем дело? Когда хозяевам кошки или собаки врачи-ветеринары предлагают стерилизовать питомицу (чтобы она не рожала), хозяева возмущаются: мол, да как так можно, зачем идти против природы и т. д. Какое лицемерие! А когда появляются котята или щенки, то тут они не идут против природы. И ищут себе какие-то странные оправдания: их же нужно кормить, за ними нужно ухаживать, убирать, следить. И что? Это повод их утопить? Вас же предупреждали: можно сделать так, что ни у кошки, ни у собаки не будет потомства. Согласитесь, это гораздо гуманнее, чем засунуть слепого детеныша в ведро с водой. Вот так однажды и появился на свет котенок с рыжим сердечком на боку. Мама-кошка жила во дворе и устроила колыбельную своим детям в дровянике. Хозяин услышал писк, недовольно покачал головой и отправился в дом за ведром. Через несколько минут слепые котята барахтались в ведре, а хозяин, стыдясь своего поступка, отошел подальше. В это время мама-кошка бросилась спасать своих малышей. Не знаю, как ей это удалось, но она вытащила одного и бросилась наутек. Хозяин увидел, погнался за ними, но было уже поздно – мать с сыном исчезли за забором в прилегающей роще.

Вернулась кошка домой только через два месяца. Рядом с ней шагал симпатичный котенок, которого тут же и окрестили Посейдоном. Как пояснил хозяин, нарекли котенка таким древним именем за его непотопляемость. Тоже мне, мифолог нашелся. «Непотопляемость». Скажите, а люди, совершающие вот такие неправосудные казни домашних животных, не чувствуют себя палачами? Или с животными можно? Я слышал, что за жестокое обращение с животными человека могут отдать под суд. А как быть с новорожденными животными? Или на это люди закрывают глаза? Да, не все мне понятно в этих вопросах.

Но, слава богу, наш малютка Посейдончик выжил, но через некоторое время все-таки сына с матерью разлучили – Посейдон попал в городскую семью, где проживал пес по кличке (тут я не могу привести никаких объяснений) Тефтель. Нет, ну вы представляете, как можно назвать собаку таким именем? Тефтель! С ума можно сойти! То ли хозяева голодали длительное время, то ли так уж сильно любили тефтели, то ли… Нет, не могу понять, не могу! Если, ты, дорогой читатель, знаешь, почему выбирают такие необычные клички (съедобные, имею в виду), напиши мне, пожалуйста, письмо, я в следующей книге обязательно поделюсь этим с читателями.

Словом, «круглая котлета» и «олимпийский бог» стали вместе жить-поживать да добра наживать. И тут случилась беда. Тефтель на восьмом году заболел. Врачи поставили ему неутешительный диагноз – катаракта. Самостоятельно передвигаться он уже не мог ни по квартире, ни по парку – все время натыкался на какие-нибудь предметы. И вот тут Посейдон пришел псу на помощь.

Хозяйка с вдохновением рассказывала всем своим друзьям и просто знакомым:

– Вы знаете, кот подошел к Тефе (лихо они замаскировали легкомысленную кличку) и словно сказал ему: «Иди за мной!» Тефочка встал и пошел. Я смотрю и глазам своим не верю. Сначала они прошлись по квартире, затем я вывела их на улицу, в это трудно поверить, но у них уже в первый же день вышла полноценная прогулка. А сейчас так и вовсе они вместе бегают по парку, кот умудряется всегда держаться у лап песика, слегка их касаясь. Да что говорить о прогулках, они теперь совсем неразлучны стали и даже спят вместе.

Так кот Посейдон стал моим коллегой-поводырем. Достойный котейка, молодец. Вот его-то уже не назовешь бесполезным животным. За то короткое время, что я жил у Вильдановых, мы даже успели с ним подружиться. Когда «морской бог» узнал, что я поводырь-профессионал, он от изумления несколько минут не мог даже мяукнуть.

– Ты хочешь сказать, что тебя этому делу обучали в специальной школе? – спросил Посейдон.

– Почему «хочу»? – съязвил я. – Уже сказал. Да, есть такая школа.

– И долго там учиться? – полюбопытствовал кот.

– По-разному, – отвечаю я, – но в среднем около года.

– Слушай, – вдруг подскочил Посейдон, – а меня возьмут, как думаешь?

– Куда? – удивленно спросил я. – Куда возьмут? В школу поводырей, что ли?

– Ну да! Тем более я уже работаю поводырем, так сказать, есть кое-какой опыт… Ну и…

– Нет, что ты! – перебил я. – Даже не думай. Туда собак-то не всех принимают, а котов и подавно…

Заметив, что Посейдон сильно огорчился, нахмурился, опустил усы, я решил его подбодрить:

– Да ладно тебе, не расстраивайся!

– Вот так всегда, – недовольно мяукнул кот, – собакам все двери открыты, а котам ничего нельзя.

– Не сочиняй, – возразил я. – Тоже мне, обиженные нашлись. «Котам ничего нельзя!». Вот придумал. Да у вас сплошные привилегии. Собаки вечно на полу спят, когда отдыхают, а вы по диванам да креслам ошиваетесь, и ничего. Вам можно. А ведь если разобраться, какая от вас, котов, польза? Ведь вы же…

Увидев расширенные глаза Посейдона, я запнулся и продолжил свой монолог какое-то время спустя:

– Тебя я не имею в виду. Не обижайся! Ты нашел себе замечательное и благородное дело. Но посмотри на своих соплеменников. От обжорства и лежания на диванах превращаются в колобков. Или я не прав?

– Да прав, конечно, – неожиданно согласился Посейдон. – А что им делать-то в городских квартирах? Начнешь прыгать, скакать по квартире, получишь пинка. Мышей тут нет, сейчас даже тараканов и тех всех извели. От комаров и мух сеток понаставили. Скукотища! А многих котов и кошек даже на улицу не выпускают. Вот и смотрят они с тоской сутками на зеленые газоны и деревья. Тут не ругать их нужно, а жалеть…

– Тут я тоже с тобой согласен, – понуро сказал я. – Ты знаешь, Пося, а хочешь я поделюсь с тобой своим поводырским опытом? Вот тебе и будет школа.

У кота аж засверкали глаза.

– О! Это отличная идея! Конечно, хочу! Давай рассказывай!

Конечно, самого себя хвалить не совсем будет прилично, но я же должен рассказать вам, как проходил процесс обучения. Так что не называйте меня хвастуном. Да и какое тут хвастовство. Я просто рассказал Посейдону об основных правилах и обязанностях поводыря.

– Вот ты идешь с Тефтелем, куда ты смотришь? – спрашиваю я Посейдона.

– Под ноги и впереди нас, а то ведь «котлета» (это мы так беззлобно в шутку называли пса) нос себе расшибет. Или что-то не так?

– Так-так, – говорю я. – Но тут есть одна очень важная деталь.

– Какая? – оторопел кот.

– Пес-то выше тебя ростом?

– Да, – закивал кот.

– Ты обязательно должен все время поглядывать наверх, – предупреждаю я.

– Это еще зачем? – удивился Посейдон.

– Потому что на уровне его головы может свисать с дерева какая-либо ветка, или, если не с дерева, то с забора, здания, да откуда угодно. Не заметишь, как твой подопечный лоб расшибет. Понимаешь?

– А я как-то и не думал об этом, – задумчиво произнес кот. – Слушай, а если наверх смотреть, то можно в лужу забраться или в яму какую свалиться…

– Ну что ты такое говоришь! – сказал я, умел бы, рассмеялся. – В этом и есть искусство поводыря: ты должен успевать следить и за дорогой, и за препятствиями наверху. То есть смотреть как бы одним глазом вниз, а другим вверх. Понял?

Посейдон заводил бровями, глазами, пытаясь смотреть в разные стороны, закрутил головой, затем смешно сморщил нос и, тяжело вздохнув, объявил:

– Не получается! Голова кружится.

– Ну правильно, что тут может получиться? Чего ты, как глобус, головой вертишь? Конечно, сразу не получится, – сказал я. – Но нужно тренироваться. И необязательно косить, чтобы научиться смотреть одновременно вверх и вниз – все это придет со временем. Просто почаще проверяй обстановку на пути, по которому ведешь своего подопечного.

Уроки мои пошли Посейдону на пользу. Я так радовался, что смог быть полезен коллеге. У меня к слепым, да и вообще ко всем инвалидам, особое отношение – кто же им поможет, кроме здоровых.

А знаешь, дорогой читатель, пользуясь случаем, расскажу-ка я тебе об инвалидах-животных, сумевших с помощью добрых людей жить полноценной жизнью. Есть блогородные люди, бескорыстно проявляющие милосердие и любовь, и не только друг к другу, но и к братьям своим меньшим. Причем это не только домашние питомцы. Судите сами.

Еще несколько десятилетий назад, если какое-нибудь животное лишалось конечностей, все – пиши пропало, они не могли жить полноценно. Впрочем, раньше эта проблема была даже у людей. Но времена меняются. Что происходит сегодня? Благодаря технологиям и изобретательности теперь не только у людей, но и у животных появился второй шанс.

И вот вам первый пример – кот Оскар. Хоть здесь не подвели с кличкой. Впрочем, пусть хоть Огурцом назовут, лишь бы все лапы на месте были. Но бедняге Оскару не повезло, он потерял заднюю лапу. И что вы думаете? Ветеринар Ноель Фицпатрик из университетского колледжа Лондона с помощью своих коллег-ученых создал для кота самый настоящий протез. И счастливый кот со звездной кличкой продолжил радоваться жизни. Эта была в своем роде первая операция, проведенная учеными лондонского колледжа.

Но не только коты могут ходить с протезами. В конце прошлого века слон Мотала забрел в места, где велись боевые действия между Бирмой и Таиландом. Он случайно наступил на мину и в течение десяти лет лишился возможности передвигаться. Только в 2009 году люди проявили находчивость и с помощью специальных технологий исправили положение, и слон Мотала радостно затопал по земле.

Случилась беда и у карликового ослика Эммы. Обнаружилось, что его нога деформирована, да так, что она не могла расти. Ветеринары не растерялись, они аккуратно ампутировали конечность и создали специальный протез. Теперь крошечный ослик бегает и даже бьет копытами, как и его соплеменники. Но что самое важное, данный случай подтолкнул ученых активнее работать над созданием искусственных конечностей для ослов и лошадей. Пример малютки помог многим животным.

Любое животное может постичь несчастье. И вот вам пример: поросенок Крис! С одной стороны, Крису жутко не повезло – он родился без задних ног. Но с другой стороны, его хозяин Лен Лучеро оказался еще и очень находчивым ветеринаром. Он создал для своего питомца пару колес из игрушек. Крис умело пользуется своей коляской и стал очень популярным среди детей-инвалидов. Что придумал Лучеро – они вместе с Крисом посещают больницы, где дети также находятся в инвалидных колясках. Это невероятно, но лучшего вдохновения сложно найти. Поросенок своей силой воли дарит детям надежду и призывает: «Никогда не сдавайтесь!»

Когда после урагана на пони Молли напала собака, ветеринары разводили руками и говорили, что ей уже не выжить, – ее передние конечности серьезно пострадали и, казалось, что единственным гуманным выходом будет усыпить бедное животное. Но мы только что сами учили детей никогда не сдаваться. Неужели не найдется ни одного отважного человека, который скажет «нет» обстоятельствам? Такого быть не может! И это правда! Хирург Растин Мур обратил внимание на то, как Молли бережно относится к себе и своим ранам. И тогда он решил провести сложную операцию, чтобы заменить пострадавшие конечности протезами. Так и хочется снова и снова повторять: «Никогда не отчаивайтесь! Никогда не сдавайтесь!» В штате Новый Орлеан пони Молли стала символом надежды. Ее, как и поросенка Мориса, приглашали в больницы, дома престарелых и реабилитационные центры, чтобы показать людям, что при правильном отношении можно преодолеть любые трудности.

Так-так! О коте я вам рассказал. О слоне, об ослике, о поросенке, о пони. А теперь несколько слов о представителях неба и моря. Жил-был на свете журавль со странной кличкой Бункер. Нет предела человеческим фантазиям! Журавля назвать бункером. Это все равно, что соловья обозвать паровозом или колибри бульдозером. Ну да бог с ней, с кличкой, видимо, в Канаде это считается обычным делом. Смотрите, какое произошло несчастье. Слишком любопытный журавль наблюдал за тем, как люди играют в гольф. И один не совсем меткий игрок отправил мяч в сторону несчастной птицы, да так, что мяч попал ей в ногу и сломал кость. Ничего нельзя было поделать, поскольку кость была разрушена полностью. Доктор Кен Маккуинстен принимает решение ампутировать ногу журавлю, но при этом заменяет ее временным протезом. После чего Бункера переводят в «Центр дикой природы имени Елизаветы» для восстановления.

Временный протез оказался слишком неудобным для птицы, и ветеринары обратились к специалистам, которые создали новый и надежный протез. Бункер очень быстро освоился, начал ходить на протезе, словно на родной ноге. Внимание, это потрясающе, но журавля решили отпустить на волю, правда, под наблюдением врачей.

И наконец, последняя наша история в этой главе – о дельфине Фуджи. Не знаю, можно так выразиться или нет, но это была дельфиниха. Ученые по сей день не могут объяснить, чем заболела тридцатичетырехлетняя Фуджи, но ей пришлось ампутировать часть хвоста, без которого она не могла ни плавать, ни играть, ни… Словом, начались одни проблемы. Да и опасно с таким куцым хвостом выходить в море, вдруг акула нападет, а ловкость дельфина близка к нулю. И японские специалисты решили изготовить для Фуджи нормальный хвост. Знаете, где еще используется материал, из которого был изготовлен дельфиний хвост? Уму непостижимо – в гонках «Формулы-1»!

И все-таки по традиции закончу главу историей о своей соплеменнице. Правда, здесь обошлось без протезов. Собака Faith, что в переводе с английского Вера, родилась без передних лап. И вы знаете, она научилась ходить вертикально. Вера тоже не сидит без дела, она посещает школы, больницы, публичные места и своим примером помогает людям, оставшимся без конечностей, преодолевать сложные ситуации и бороться с депрессиями.

Вот такие невероятные истории случаются с животными. Как хорошо, что рядом находятся неравнодушные люди!

Глава 9

Ура-ура-ура! Андрея Максимовича выписывают из больницы, и мы едем домой. За мной приехал Максим.

– Собирайся, бродяга! – радостно объявил он. – Хозяин твой вернулся домой, скучает.

«Ну и комплименты у тебя, Максим Андреевич. С хозяином ладно, так почти все считают, а вот с «бродягой» что-то я не понял. Это я бродяга, что ли? Извините, и где же это я бродил? Между прочим, я тут тоже на службе был – твою племянницу из плена вызволял. А ты – «бродяга»…»

Домой возвращаться всегда радостно, хотя теперь мне грустно расставаться с Катькой, ее родителями, Посейдоном, Тефтелем. Но ничего не поделаешь, пора и работой заняться. Хотя сколько добрых дел успел сделать. Главное – спас нашу маленькую Катерину. Если бы не мы тогда с Рашидом Рифатовичем, негодяй через некоторое время пришел бы и забрал девочку. Как же убедить детей, чтобы они ни в коем случае никуда не ходили с незнакомыми людьми? Мы-то, собаки, всегда поможем и защитим, а люди должны почаще объяснять своим чадам.

Только я подумал, что у меня снова начинается спокойная жизнь, как вдруг случилось очередное происшествие. Вот что значит новая профессия. Приключения так и преследуют меня. Это, наверное, из-за того, что я занят не своим делом. Выходим с Максимом со двора и вдруг слышим крик. Смотрю по сторонам, стоит девушка, а от нее с сумкой в руках убегает мужчина. Я сразу догадался, что эта сумка принадлежит девушке.

– Трисон, задержи вора! – крикнул Максим и подбежал к девушке.

Мне два раза повторять не надо. Я бросился в погоню за грабителем и через минуту нагнал его. Он вдруг резко остановился и, обернувшись ко мне, вынул из кармана нож.

– Ну что, волчара, прощайся с жизнью! – процедил он сквозь зубы. – Я тебя сейчас на ремни покромсаю.

Вы можете обозвать меня хвастуном, но, признаюсь честно, я в тот момент даже не испугался – ну какие еще ремни? Удивило другое, почему бандит вдруг назвал меня волчарой. Неужели я так на волка похож? Никогда бы не подумал. К тому же я был уверен, что грабителю не удастся ударить меня ножом, все-таки я надеялся на свою ловкость. Я, недолго раздумывая, прыгнул на вора и попытался ухватить его за руку, в которой был зажат нож. И вы знаете, мне удалось схватить его за предплечье, но негодяй все же как-то извернулся и ударил меня лезвием ножа в лапу. Я взвизгнул от боли, но руку не отпустил. Наоборот, мой обидчик упал и заорал что есть мочи, прося подбегающего Максима, чтобы тот оттащил меня. Грабитель, падая на землю, отшвырнул сумку и, когда Макс поднял его и скрутил ему руку, заявил, что понятия не имеет, что за сумка, мол, впервые ее видит.

«Вот как бывает у этих воров и грабителей. На глазах у всех совершил преступление, а как его задержали, так сразу в кусты: не я, и хоть ты тресни…»

Через несколько минут мы все вместе ехали на полицейской машине в отделение полиции. Там мне оказали первую помощь, залили зеленкой лапу, перебинтовали, и веселый сержант заявил: «Будет жить!»

Я в общем-то помирать и не собирался. Но лапа побаливала. Шутки шутками, а, наверное, так оно и есть: вот сколько я работал, разве мне попадались такие хулиганы, грабители, похитители? А как только поселился в полицейской семье, тут и началось. А может, так и нужно? Может, кто-то утвердил именно такой порядок? Ну, в самом деле, какой был бы из меня толк, если бы я, допустим, в этот раз гулял со слепым пенсионером Иваном Савельевичем или со школьником Сашкой? Это одно. А другое, я ведь и бросить подопечного не имею права. Чему меня в школе учили? Пусть хоть все вокруг рушится, а подопечного не бросай. Кстати, слышали историю о том, как поводырь спас человека в Нью-Йорке во Всемирном торговом центре? Вокруг паника, шум, страх, а поводырь спокойно, со знанием дела вывел своего подопечного с восьмидесятого этажа и спас человеку жизнь.

Но продолжим наш рассказ. В тот злополучный вечер после всех перипетий я обратил внимание, как прощались пострадавшая и спаситель. И телефонами обменялись, и руки долго-долго друг другу жали, и семейным положением друг друга поинтересовались. Позже я не раз слышал из уст Максима имя Шестаковой Оксаны Анатольевны, именно так звали хозяйку похищенной и возвращенной сумочки. Все просил позвать ее к телефону.

Эх, как я мечтал увидеть «пленницу» Пальму – соскучился. Но по приезде домой сразу пообщаться с ней не удалось, так, кивнули друг другу, но успели обмолвиться, договорились, что пообщаемся позже.

Мне вызвали ветеринара, после осмотра тот напоил меня какими-то настоями, таблетками и приказал пока поменьше ходить. Все-таки крепенько полоснул меня негодяй: задел какой-то там нерв.

Сименс посочувствовал как-то совсем уж скромно. Ну что поделаешь, коты они такие – только себя и умеют жалеть.

– Куда тебя опять угораздило? – спросил он, морщась.

– Бандит напал, – сказал я ему правду.

– А чего это он напал на тебя? Украсть опять тебя хотел, что ли? – Сименс неслучайно задал вопрос, видимо, вспомнил мой рассказ о том, как меня однажды похитили бандиты.

– Нет, – ответил я. – Девушку спасал, какой-то хулиган вырвал у нее из рук сумочку и пытался убежать. Ну, я догнал, начал валить грабителя на землю, а тот ножом проткнул мне лапу. Врач говорит, какой-то нерв затронул.

– Странный ты, Трисон, – муркнул кот, – ты же поводырь. Зачем ты бегаешь за какими-то бандитами? Оно тебе нужно?

– Это ты странный, – возразил недовольно я. – Что значит «бегаешь»? Ты так говоришь, словно я это делаю от безделья. Во-первых, мне дал команду Максим, разве я могу ослушаться? А во-вторых, такова наша жизнь – помогать людям. Если бы не я, грабитель мог бы и убежать. Запрыгнул бы в машину, и поминай как звали.

– Ладно, не возмущайся, – промурлыкал кот. – Это я просто так рассуждаю. Слушай, – неожиданно Сименс навострил уши, – Трисон, а если на меня нападут бандиты, ты и меня будешь защищать?

– Конечно, буду, – гордо ответил я. – Ты же член нашей семьи.

– А мне кажется, ты даже рад будешь, если я вдруг погибну в неравном бою, – неожиданно заключил кот.

– Ох и дурачок же ты, Сима, – рявкнул я. – Это с чего у тебя в голове рождаются такие глупые выводы?

– Да ты не злись, – промурлыкал кот, – это я гипотетически предположил.

– Знаешь, дорогой мой гипотетик, ты свои глупые гипотезы оставь при себе. Лабрадор всегда будет защищать свою семью, и никакие бандиты и воры его не испугают. Ясно?

– Это очень хорошо, – пробормотал кот и, подняв хвост трубой, удалился.

«Всегда удивлялся наглости и хамству котов. Вот вроде кот как кот, нормальный, потом раз и отмочит что-нибудь такое, за что любви к этим животным никак не прибавляется…»

За время моего отсутствия Кузя превратился из кролика Кузи в гоголевского кузнеца Вакулу. Такую морду отъел, что я даже не сразу и узнал своего травоядного приятеля.

– Ранили? – спрашивал он с искренним сочувствием.

– Есть такое дело, – вздохнув, ответил я. – Но ничего страшного, скоро заживет.

– Больно? – пошевелил бровями Кузьмище.

– Терпимо, – уклончиво ответил я.

– Ну ладно, выздоравливай, – пожелал Кузя, – пойду подкреплюсь.

Вечером я, все-таки немного прихрамывая, вышел во двор и направился к Пальме.

– Уже слышала о твоем подвиге, – увидев меня, завиляла она радостно хвостом и, кивнув на мою перевязанную лапу, сказала: – Хорошо, что все закончилось так удачно. Люди говорят, до свадьбы заживет.

– В нашей семье один Максим остался неженатым! – пошутил я. – Но чувствую, недолго ему в холостяках ходить…

– Невесту, что ли, его видел? – удивилась Пальма.

– Еще не разобрался, – ответил я. – Чуть попозже станет ясно.

– Присаживайся, чего стоишь, – предложила моя подруга, – рассказывай, где путешествовал, кого видел, чем занимался?

Я рассказал Пальме о том, как мы с Рашидом Рифатовичем искали похищенную Катерину. Пальма неодобрительно мотала головой:

– Несмышленый щенок, наша Катька. Молодец ты, Трисон, я в тебя всегда верила.

Мне так приятно было это слышать, тем более от собаки, которая гораздо старше меня. Мы еще долго болтали по-своему, по-собачьи. Возвращаясь в дом, я думал: «Вроде все живем в одной семье, рядом с нами одни и те же, любящие нас люди, а все мы такие разные. У людей, по-моему, то же самое. Не зря же люди придумали поговорку «В семье не без урода». Мне кажется, вот таким «уродцем» был наш кот Сименс – нагловатый котейка. В конце концов, мы все-таки с ним подрались. Но мы дойдем и до этой истории…»

Информация, как и приключения, приходит к тому, кто их ищет. Только я подумал о неблагодарных котах, как по телевизору объявили. Нет-нет, вы сами послушайте. Разве я был не прав?

Ученые из Вашингтонского университета выяснили, что кошки никогда не станут такими же хорошими питомцами, как собаки. Этот вывод сделали на основе изучения и сравнения геномов домашней и дикой кошек. Несмотря на то что эти приспособленцы живут с человеком более девяти тысяч лет, по-настоящему домашними они так и не стали. Вот так, люди! Имейте в виду. Просто кошки любят, когда о них заботятся, когда их ласкают, но, по сути, они до сих пор остаются полудикими животными.

Нет, вы поняли? Они просто делают вид, что домашние. Так что осторожнее с ними. Да и сами подумайте, разве домашнее животное будет себя вести нагло и по-хамски.

Вот и ученые говорят, что какой-то там геном у них почти не изменился. Правда, под влиянием жизненных обстоятельств у домашней кошки улучшилась память, притупилось чувство страха, увеличилась потребность в заботе.

А чего им бояться? Лежи себе на диване да лежи. Захотел есть, помяукал, тут же подадут еду на блюдечке с голубой каемочкой. А с требованием заботы и ласки так совсем на голову залезут, причем не в переносном, а прямом смысле. Хитрый Сименс прыгает на спинку дивана или кресла, где сидит кто-то из членов семьи, и оттуда начинает свою голову подставлять, мол, гладьте, чего сидите. И ведь гладят, а он от удовольствия мурлыкает на весь дом. Я смотрю на домочадцев, они иногда ведут себя словно загипнотизированные пройдохой-котом. Умиляются, животик ему чешут, лапки теребят…

Ладно, не буду сам себя распалять. Но вы поняли, да? Коты и кошки только делают вид, что они полностью домашние. На самом деле, сколько их ни корми, ни гладь, они… в лес смотрят.

Одно радует: выздоровел я быстро. Слава богу, все наладилось – через неделю уже ходил ровно и бодро, словно никакого ранения и не было, хотя повязку сняли не сразу – еще неделю делали перевязки. Но я думаю, это уже была перестраховка. Врачи любят лечить «с запасом». У нас в школе был ветеринар, так тот строго все процедуры назначал на неделю, а пришел другой доктор Айболит, объявил, что неделя – это слишком, и лечил максимум пять дней. Тут, как говорится, не поспоришь. Врач есть врач. Ему виднее.

Глава 10

Пока выздоравливал, по телевизору увидел еще одну, признаюсь, очень страшную историю. И, конечно, решил поделиться с вами. История необычная и, думаю, о ней мало кто знает. А это несправедливо. Судите сами.

На Украине есть уникальный памятник пограничным собакам, их было около ста пятидесяти, и они буквально порвали полк фашистов в рукопашном бою. Хотя в данном случае, наверное, правильнее было бы сказать в бою «лапопашном»!

Эта необычная, но очень жестокая битва людей и собак – единственная за всю историю человеческих войн. Произошла она во время Второй мировой войны в самом центре Украины. 1941 год, немецкие войска продвигались в глубь СССР, фашистские генералы были уверены, что «Восточная кампания», как они называли Великую Отечественную войну, скоро закончится, а Гитлер даже собирался провести военный парад в столице Украины.

По приказу фюрера немецкие войска должны были захватить Киев третьего августа, а так называемый «парад победы» был назначен на восьмое августа. Какая самонадеянность! Вот что значит не разбираться в характере противника. В столицу Украины собирались приехать не только Адольф Гитлер, но и его единомышленники – вождь Италии Муссолини, диктатор Словакии Тиссо. Однако мечтам Гитлера не суждено было сбыться, поскольку в конце июля произошли события, изменившие весь ход войны.

Как ни хотелось гитлеровцам завоевать Киев поскорее, сразу им это не удалось. Они решили обойти город с юга. Но и эта задумка оказалась провальной. В наше время словосочетание «Зеленая Брама» уже многим стало известно, а было время, когда об этой лесисто-холмистой местности на правом берегу реки Синюхи возле сел Подвысокое и Лезгино власти говорили неохотно. А там между тем произошли самые трагические события первых месяцев Великой Отечественной войны. Как ни скрывалась эта тайна, но все-таки она была раскрыта. Помог в этом известный поэт-песенник Евгений Долматовский, опубликовав в 1985 году книгу «Зеленая Брама». Так что же там произошло?

В тех местах были окружены две армии Юго-Западного фронта под командованием генералов Музыченко и Понеделина. К началу августа они насчитывали около ста тридцати тысяч человек, из окружения к своим вышло около одиннадцати. Остальные либо погибли, либо попали в плен.

В отдельном Коломийском пограничном отряде Юго-Западного фронта находились служебные собаки. Командир батальона майор Лопатин, несмотря на очень плохие условия содержания и отсутствие корма, предложения сослуживцев отверг и отпускать собак отказался. Тридцатого июля у села Легедзино его батальон принял свой последний бой…

Силы явно были неравными. Против полутысячи советских пограничников целый полк фашистов. Но наши солдаты и офицеры стояли насмерть! Немцы шли в одну атаку за другой, казалось, еще мгновение, и советские воины отступят. И тогда в самый критический момент майор Лопатин отдает приказ и посылает в рукопашный бой с фашистскими захватчиками последний резерв – пограничников и служебных собак. Сто пятьдесят отважных псов – в основном это были овчарки – бросились в бой вместе со своими проводниками, невзирая на свист пуль. Собаки впивались в горло фашистам даже в предсмертных судорогах. Искусанные немецкие пехотинцы отступили, но на подмогу им пришли танки. Фашисты с ужасом в глазах запрыгивали на броню и оттуда расстреливали собак. В том бою погибли все пятьсот пограничников, ни один из них не сдался в плен. По словам очевидцев – жителей села Легедзино, – уцелевшие собаки до конца остались преданными своим хозяевам. Каждая из выживших в той мясорубке собак улеглась возле своего хозяина и никого не подпускала к нему. Немцы проезжали мимо и пристреливали овчарок. А те из них, кого не подстрелили немцы, отказались от пищи и умерли от голода на поле.

После этого сражения фашисты словно обезумели, они начали расстреливать даже сельских собак, находившихся на привязи. Лишь одна овчарка в полусознательном состоянии смогла доползти до одной из хат и упала у двери. Четвероногого воина приютили, выходили, а по ошейнику узнали, что это был пограничный пес специальной школы служебного собаководства капитана М.Е. Козлова.

После того как немцы собрали с поля боя своих погибших (по воспоминаниям жителей села), они разрешили похоронить советских пограничников. Всех советских воинов собрали в центре поля и похоронили вместе со своими верными четвероногими помощниками, а тайну захоронения спрятали на долгие годы…

Исследователь того памятного боя Александр Фука говорит, что память о героизме пограничников и их помощников среди жителей села была настолько велика, что, несмотря на присутствие немецкой оккупационной администрации и отряда полицаев, сельские пацаны с гордостью носили зеленые фуражки погибших. А хоронившие пограничников местные жители, прячась от фашистов, выдирали из красноармейских книжек и офицерских удостоверений фотографии погибших, чтобы потом отправить их для опознания (хранить такие документы было смертельной опасно, поэтому установить фамилии героев не удалось).

Запланированная триумфальная встреча Гитлера и Муссолини состоялась только восемнадцатого августа, да и то не в Киеве, а там, у села Легедзино, где держали неравный бой советские пограничники. Лишь в 1955-м жители Легедзино смогли собрать останки почти всех пятисот пограничников и перенести их к сельской школе, возле которой теперь находится братская могила. На окраине села, там, где проходил единственный в мире рукопашный бой людей и собак с фашистами, 9 мая 2003-го на добровольные пожертвования ветеранов Великой Отечественной, пограничных войск и кинологов был установлен единственный в мире памятник человеку с ружьем и его верному другу – собаке.

Такого памятника больше нет нигде. Надпись на памятнике гласит: «Остановись и поклонись. Тут в июле 1941 года поднялись в последнюю атаку на врага советские воины. Пятьсот пограничников и сто пятьдесят их служебных собак полегли смертью храбрых в том бою. Они остались навсегда верными присяге, родной земле».

Сегодня известны лица лишь двух погибших пограничников: лейтенанта и старшины, но кто они, их имена, фамилии, где их родные, так и неизвестно.

Война всегда несет горе. Как хочется, чтобы люди научились решать свои споры и конфликты без стрельбы. Пока, к сожалению, это не всегда удается. Но есть надежда, что человечество, в конце концов, поумнеет и перестанет бряцать оружием. Зачем все это? Не лучше ли жить всем в мире и согласии? Как говорил мой Иван Савельевич, худой мир лучше хорошей ссоры.

Глава 11

Я всегда внимательно смотрю телевизор, когда идет передача или фильм о войне. Такие истории важны и познавательны, потому что на войне всегда раскрывается человеческий характер. Тихий, скромный, интеллигентный человек может неожиданно стать героем и дать такой отпор врагу, что тот от неожиданности поднимет руки вверх и сдастся грозному противнику. И наоборот, бахвалящийся хвастун вдруг струсит и задрожит весь от страха. Хотя, как говорил мой инструктор, не испытывают страха только дураки. Любой человек и боится, и пугается, и плачет… Другое дело – как себя вести при этом. Один боится и все равно идет вперед, другой делает вид, что смел и отважен, а сам с места сдвинуться не может. Иными словами, не все так просто с мужеством, отвагой, героизмом. Все это должно быть в сердце человека, а не на словах.

Встреча с Андреем Максимовичем оказалась горячей и радостной. Он встретил меня как очень близкого родственника.

– Ну что, собакевич, скучал по мне? – гладя меня по голове, спросил подопечный.

– Ав-ав! – отвечаю.

«Хотя скучать сильно мне тут и не дали. То салон красоты учреждали с Катькой, то по трамваям рыскал…»

– Жаль, что с тобой в больницу не пускают, – вздохнул Андрей Максимович, – так бы жил со мной в палате.

«Жить-то жил бы, да хорошего в том тоже мало. Ну что бы я там делал? Валялся бы целыми днями на прикроватном коврике. Скукотища страшная…»

– Как там моя внучка? – спросил Андрей Максимович. Он так спрашивал, словно ожидал, что я в ответ начну ему рассказывать.

«Внучка твоя, – отвечаю я мысленно, – покоя никому не дает. Наверное, когда вырастет, тоже в полицию пойдет работать, да еще и бо-о-о-льшим начальником станет. Философ твоя внучка…»

– Эх, Трисонушка, как мне эта тьма кромешная надоела, – пожаловался Андрей Максимович, – так хочется хоть разочек взглянуть на своих Розку, Максима, Катерину… Да не судьба. Хорошо хоть голоса слышу, а то ведь и бывает, что… А ты знаешь, почему человек называется человеком?

– У-у! – отвечаю.

«А действительно, почему?»

– Хочешь, расскажу?

– Ав! – говорю.

– Ну, тогда слушай. Это мне в больнице один старик рассказал. Вот уж и впрямь, век живи, век учись. В общем, история такова. Когда-то давным-давно Бог распределял сроки жизни на земле. Человеку дал двадцать пять лет. Идет человек грустный такой, навстречу ему бык весь в слезах. «Чего ты плачешь, бык?», – спрашивает человек. «Да как же мне не плакать, – отвечает бык, – Бог дал мне пятьдесят лет жизни, а что это за жизнь? Пятьдесят лет в ярме!» «Послушай, – предложил человек, – а отдай мне половину!» «Да бери, – отвечает бык, – мне не жалко!» Идет человек дальше, навстречу ему собака. Та же история. Взял он и у собаки двадцать пять лет. Потом ему встретилась обезьяна, у той тоже выпросил четверть века. Приходит к Богу, говорит: «Господи! Вот животные отдали мне свои годы, можно я буду жить сто лет?» Бог говорит: «Нет проблем, живи, нарекаю тебя Чело-Век!» И начал человек жить. Первые двадцать пять лет жил человеческой жизнью. Потом пришла пора пожить жизнью бычьей. Женился, нарожал детей и давай пахать, да так, что не заметил, как пролетели еще двадцать пять лет жизни. Дети выросли, наставления отца их уже не интересуют, жизнь настала собачья. Ходит человек – на всех гав да гав, так и прогавкал еще двадцать пять лет. Под конец собачьей жизни оглох, ослеп, сидит себе, как обезьяна, рожи корчит, да век свой доживает… Вот как наша жизнь делится, – рассмеялся Андрей Максимович, – конечно, это шутка, но в каждой шутке есть доля правды.

«Шутки шутками, но про собаку мне не понравилось. Ну, вот я же просто так не гавкаю на кого попало. Ни на детей, ни на взрослых. Зачем во все отрицательные примеры собак приплетать? Что за привычка? Да ладно, спишем на некомпетентность шутника…»

А еще Андрей Максимович рассказал мне, как его там лечили, какие процедуры он проходил, как ему капельницы ставили. Наверное, он думал, что мне это жутко интересно. А что делать? Интересно или нет, а слушай, когда человек тебе что-то рассказывает. А вот следующий рассказ понравился. Андрей Максимович язвительно вспоминал, как его раньше специалисты убеждали, что в этом возрасте он не научится читать книги шрифтом Брайля, дескать, уже поздно, подушечки пальцев огрубели и т. д. А ведь ошиблись, получается… Кроме того, Андрей Максимович осваивает и компьютер, и программу экранного доступа. Говорит, а сам смеется, дескать, каким он стал крутым.

Ну а теперь мой обещанный рассказ о том, как мы подрались с Сименсом. Пока я гостил у Вильдановых, наш доморощенный «Симеон» совсем тут совесть потерял.

Раньше я ничего такого не замечал. А тут, как ни приду с прогулки, возле моей чашки с питьевой водой постоянно набрызгано. Спрашиваю у кота:

– Послушай, дружище, это не ты тут у меня водицу попиваешь?

– Делать мне нечего, – фыркнул Сименс, – у меня ведь своя миска с водой есть. Зачем мне из собачьей пить? Еще гавкать начну.

– Шутник ты наш, – говорю я ехидно. – Лучше гавкать, чем всю жизнь мяукать.

– Каждому свое, – язвительно ответил кот.

Словом, обменялись мы колкостями и разошлись. А на следующий день все повторилось. Возвращаюсь с прогулки, снова вокруг моей миски с водой набрызгано. Это меня уже разозлило не на шутку. Ну, думаю, все равно выслежу того, кто мне тут устраивает беспорядок. Тут ведь в чем дело: хозяйка Анна Михайловна стала мне претензии предъявлять, мол, лакаю воду неаккуратно, брызгаю и т. п. А когда такое было? У меня же не вентилятор вместо языка. Всю жизнь лакал аккуратно, а тут на старости лет такой позор.

Выйдя в очередной раз на улицу, я перешел на задний двор и там развалился на газоне. А сам смотрю на окно кабинета Андрея Максимовича, там частенько на подоконнике располагается Сименс. Не стал исключением и этот раз. Я сделал вид, что не замечаю его, принялся рыть ямку, а сам кошу глазом в его сторону. Кот посидел немного и вдруг исчез с подоконника. Я, недолго думая, ринулся на передний двор к окну у крыльца – в него можно увидеть, что творится в прихожей, как раз где стояла моя миска с водой. Я аккуратно привстал на задние лапы, приподнялся, взглянул в окно и остолбенел…

Отгадайте, что делала эта наглая кошачья морда? Он окунал поочередно в мою миску свои лапы и потом тряс ими. От такой наглости я не выдержал и громко начал лаять. Сименс, сообразив, что его поймали на месте преступления, мгновенно куда-то исчез. Анна Михайловна, услышав мой отчаянный лай, впустила меня в дом и спросила:

– Что с тобой, Трисон? Гулять надоело? Что-то ты слишком скоро в этот раз.

«Надоело разгильдяйство вашего Сименса, – мысленно произнес я, – меня упрекаете в неаккуратности, а сами не следите за своим воспитанником. Ну, ничего-ничего, я сам его воспитаю…»

Через час наш купальщик выбрался из засады и важно прошел мимо меня с таким видом, словно я виноват перед ним до конца жизни.

– А ну-ка постой, дорогой котик, – приказал я ему.

– Что такое? – пренебрежительно спросил он и уселся напротив меня, обвив свои лапы хвостом.

– Ты зачем свои грязные лапы совал в мою миску с питьевой водой? – спросил я, всячески сдерживая гнев.

– С чего это ты взял, что они грязные? – ответил Сименс вопросом на вопрос.

– А разве ты по дому ходишь в тапочках? – съязвил я.

– А разве у нас в доме грязно? – парировал наглец.

– Послушай, негодяй! – тут я уже не выдержал и рявкнул. – Да какая разница? Кто тебе дал право совать свои лапы в мою миску?

Кот напрягся, встал на четыре лапы и распушил хвост. Видимо, желая сделать вид, что совсем меня не боится, он медленно развернулся ко мне задом и сделал первый шаг, давая понять, что разговор на этом закончен. Сколько меня учили в школе, сколько я сам себя всегда заставлял не обращать внимания на котов и кошек, но, каюсь, в этот раз не сдержался, изловчился и цапнул его за хвост. Да так, чтобы Сименс понял, рвани он сильнее, останется без хвоста. И что вы думаете? Герой наш оказался жидок на расправу. Так заорал, что бедная Анна Михайловна, находившаяся в этот момент на кухне, чуть не упала в обморок. Она прибежала нас разнимать, хотя я к тому времени уже отпустил кошачий хвост. Но все равно картина была боевая. Я с открытой пастью, кот с распушенным хвостом и выпученными глазами. Через минуту пришел и Андрей Максимович.

– Что-то наши ребята не поладили, – объясняла ему ситуацию жена.

Кота и след простыл. А я получил выговор:

– Что ж ты, Трисон? Мне в школе говорили, что вы, поводыри, с котами не воюете, а оно вон как. Чего Сима орал?

Я виновато склонил голову и слушал эту несправедливость. Но вины своей не отрицаю. Что тут греха таить, не сдержался. Но зато, надеюсь, мне больше не придется пить воду после кошачьих лап.

Переборол я себя. Все-таки и правда я ведь собака-поводырь, а не какая-то без дела тявкающая дворняжка. С Сименсом мы, конечно, помирились. Не будешь же жить в одной семье и все время дуться, рявкать и шипеть друг на друга.

Эх, коты-коты! Как же с вами тяжело. Вы не представляете, что случилось на следующий день! Соплеменник нашего Симки учудил такое, что…

Впрочем, это уже в следующей главе.

Глава 12

И смех и грех. Бывает же такое! Я стал очевидцем необычайного приключения совершенно случайно. С утра позвонил товарищ Макса. Вообще-то в этот день – а было воскресенье – Максим собирался отоспаться. Так и сказал: «Не будить, пока я сам с кровати не свалюсь!» Я еще подумал: «А с кровати обязательно сваливаться? Спи себе да спи. А если не уверен, постели себе коврик на полу и ложись, уж точно никуда не свалишься…»

Телефон он еще с вечера оставил матери и строго-настрого наказал ей всем говорить, что сына нет, и где он, никто не знает. Правда, с некоторыми исключениями. Но это же закон подлости – если предполагаются исключения, то они обязательно сбудутся.

– Сынок, извини, но это Олежка звонит, друг твой, – виновато произнесла мама. – Сам внес его в список своих исключений.

– Ну, елки-палки, – не открывая глаз и зевая, Максим протянул руку за трубкой. Затем, слегка приоткрыв один глаз, установил режим громкой связи и положил телефон рядом с собой на подушку.

– Але-але! – раздался голос коллеги. – Макс, ты меня слышишь?

– Да слышу-слышу, – сонно пробормотал Максим. – Что там у тебя? Я же тебя предупредил, сегодня отсыпаюсь…

– Прости, друг, никто больше не отвечает из тех, к кому я могу обратиться. У меня тут такое… хоть МЧС вызывай.

Максим встрепенулся и, немного приподнявшись на руках, оперся спиной на спинку кровати.

– Все так серьезно? Говори, слушаю, – с волнением в голосе произнес Максим.

– Дай слово, что никому не расскажешь, а то ведь засмеют…

– Олег, ну что ты, в самом деле, как красная девица, давай уже говори. А то, если так смешно, упаду спать дальше!

– Смешно-то смешно, только вот мне не до смеха. Даже не знаю, с чего начать. Эта моя скотинка, ну кот… Словом, закрыл меня на балконе.

– Стоп-стоп! – Максим потер руками виски. – Как закрыл? На ключ, что ли?

– Проснись, Макс! Какой ключ? Я с утра вышел на балкон размяться, отжаться, поприседать… А тут сквозняком дверь прикрыло. Этот балбес с той стороны взял и лапой задвинул щеколду. Я ему кричу-кричу, открой, мол, а он залез на подоконник и лапой мне машет через стекло.

Максим внезапно начал хохотать. Спустя минуту, утирая слезы от смеха, он спросил у сослуживца:

– Олег, ты с котом пытался договориться?

– Ну вот! – даже через трубку телефона было слышно, как товарищ вздохнул. – Я же говорил, что будешь смеяться.

«Если бы я мог смеяться, то тоже не удержался бы. Это же надо, кричит он коту. Нашел, кому объяснять…»

– Так ты сейчас на балконе сидишь? – стараясь говорить серьезно, спросил Максим.

– Макс, какой ты догадливый! – съехидничал Олег. – А где мне сидеть? Я же не Карлсон тебе с пропеллером. Помоги, а!

– Каким образом? – спросил Максим. – Тут реально нужно МЧС вызывать. Они войдут в квартиру и освободят тебя.

– Да не хотелось бы, – ответил Олег, – начнут потом байки рассказывать, ты же знаешь…

– Слушай, – перебил Максим, – но твои предложения? Ключи где от квартиры?

– Как где? Там, внутри.

– И как я тебе помогу? Ты даже с балкона, если переберешься этажом ниже, как в квартиру попадешь?

– Да я уже об этом думал. Но… Макс, у меня другое предложение. Ты помнишь дом на набережной? Ну, где мы с тобой на дне рождения были.

– Помню, – ответил Максим.

– А квартиру помнишь?

– Нет! Квартиру не помню, – ответил Максим. – Я даже сейчас и этаж не вспомню.

– Вот и я тоже. Но, думаю, найдешь…

– Найду, а что там?

– Я там забыл в тот вечер куртку – такси приехало, а я на улице в это время был. Сел и уехал к родителям. Только на следующий день вспомнил. В куртке связка ключей. Я тогда второй экземпляр у родителей забрал, все планировал заехать, да…

– Вот ты растяпа, – покачал головой Максим. – И что? Ты предлагаешь мне сейчас ехать к этой Юле…

– К Алене, – поправил Олег. – Ну да! Заберешь у нее куртку и приезжай ко мне в гости.

– Отдохнул, называется, – пробурчал Максим и добавил: – Ну, тогда жди. Это не меньше часа займет.

– А что делать? Буду ждать. Если телефон будет недоступен, значит, села батарейка.

– Хорошо, – сказал Максим и, отключив телефон, начал собираться в дорогу.

Перед выездом он заскочил на кухню, буквально на ходу проглотил бутерброд с маслом и сыром, запил глотком чая и… вдруг что-то вспомнил:

– Трисон, а у нас проблема. Айн момент! Пошли к Максимычу.

Мы вошли в спальню к отцу, он полулежал в кровати с наушниками и что-то себе под нос подпевал.

– Пап! – тихо окликнул его Максим, но отец даже не пошевелился. Тогда сын подошел к нему и тронул рукой за плечо.

– Макс, ты? – спросил отец. – Что случилось? Ты же вчера хотел отоспаться? По службе что-то?

– Да если бы, не так обидно было! Олега Литвинова еду с балкона освобождать, вышел зарядку делать, а дверь захлопнулась, не может выбраться.

– А что у него там за дверь такая самозакрывающаяся? – удивился отец.

Максим не стал рассказывать про кота, а попросил разрешения взять меня с собой.

– А что, у нас Трисон специалист по открыванию замков? – язвительно спросил Андрей Максимович.

– Нет, – рассмеялся Максим. – Он специалист посторожить.

«Угу! Нашел сторожа…»

– А что ты сторожить собрался? – спросил отец.

– Видимо, сегодня Международный день замка, – пошутил Максим. – У меня вчера на машине замок полетел, собирался вечером сегодня в автосервис сгонять. И я вот подумал, как же мне машину бросать незапертую. Олега с балкона вытащу, но как бы потом домой пешком не возвращаться. Вот я и подумал взять с собой собаку. Пусть в салоне посидит.

– И то верно! – согласился отец. – Хорошо, езжайте вместе. Трисон, ты где?

– Ав! – сказал я, в смысле здесь.

– Подойди, дорогой, хоть поглажу тебя.

«Странное у вас, у людей, представление о поглаживании!»

Андрей Максимович потрепал меня за уши, хлопнул по спине и сказал:

– Видишь, Трисон, без тебя никуда…

Минут через сорок мы приступили к поискам Юли-Алены. Видимо, мысль отоспаться в воскресенье посетила не только Максима Елисеева. Из всего подъезда за дверью ответило два-три человека, остальные, видимо, спали, а может, в это время жарили на даче шашлыки. У нас тоже в воскресенье наблюдается во дворе сплошное безмашинье – все по дачам.

Максим попытался дозвониться до товарища, но в трубке девушка-робот объявила, что абонент недоступен.

– Что же делать, Трисон? – спросил Максим.

– У-у! – что я мог ответить, кроме как «не знаю».

– Ладно, поехали к нашему физкультурнику. Может, он что придумал. Как говорит Стендаль, «узник больше думает о замках, чем его охранник».

«Охранник Олега, – подумал я, – вообще о них не думает. Закрыл негодяй хозяина и небось дремлет сейчас где-нибудь на подушечке. А что – рай: никого нет, спи где хочешь! Что с котов взять, если у них даже геном, как у дикарей. Не я же это придумал. Ученые определили…».

«Балконный пленник», услышав голос своего товарища, едва не выпрыгнул с балкона.

– Привез ключи? – радостно крикнул он.

– Ага, целый мешок ключей! – съехидничал Максим. – Воскресенье сегодня. Никто к двери не подходит. Весь подъезд обошел. Никаких Юль нет в помине…

– Алена, – снова поправил Олег.

– Да какая разница, – махнул рукой Максим. – Нет ни тех, ни других. Вообще никого нет. Что будем делать?

– Ну что? – развел руками Олег. – Вызывай МЧС. Что ж мне тут всю жизнь сидеть?

– Хорошо, – кивнул Максим и стал набирать номер.

Через час узник был освобожден. Кот, догадавшись, что сейчас получит по полной программе помощи домашним животным, забился под шифоньер, в надежде на то, что хозяин скоро отойдет и с любовью примет его снова в свои распростертые объятия. Вот видите сами, на что способны эти дикие животные, – один кот испортил выходной двум взрослым мужчинам, офицерам полиции.

Да, чуть не забыл, вы знаете, как звали этого «кота-надзирателя»? Ни за что не догадаетесь. Ефрейтор. Может, он за такую кличку нарочно закрыл Олега на балконе? Наверняка ждет, когда тот ему очередное звание присвоит.

Вечером того дня Андрей Максимович неожиданно решил прогуляться по парку. Наверное, устал дома сидеть. Он, как и многие слепые люди, наслаждался тем, что мог самостоятельно совершать прогулки. Не совсем, конечно, самостоятельно, без меня сделать это было бы сложновато. Но я имею в виду без помощи людей, то есть гуляй себе и никого не отвлекай. Для незрячего человека такая независимость очень важна. В парке мы присели отдохнуть на лавочке. В смысле Максимыч-то на лавочке, а я на земле.

Рядом с нами беседовала компания любителей собак. И вот такой я услышал интересный разговор. Грузный мужчина с бульдогом на поводке говорит:

– Понапридумывали, понапринимали каких-то дурацких правил. Штрафовать теперь будут за неуборку за собаками.

– А что же тут дурацкого? Я думаю, это верное решение, – возразила ему женщина, к ноге которой прижалась лохматая болонка. – Как поддерживать порядок в городе?

– Я писал им, – продолжил грузный мужчина, – предлагал очень даже хороший вариант. Но не прислушались.

– Что за вариант? – полюбопытствовала женщина, и ее поддержали другие участники беседы.

– Все гениальное просто, – усмехнулся недовольный штрафами мужчина, – власти города должны создать специальную службу, которая убирала бы за собаками. Содержали бы эту службу мы – владельцы собак. Нужно просто с нас взимать мизерный налог. Посчитайте, сколько собак в городе. Миллионы. Неужели мы не сможем содержать такую муниципальную службу? И чистота, и польза – ведь это рабочие места. Верно?

– Кстати, Валерий Аронович, – воскликнул маленький старичок, – идея хорошая, мне нравится. Отличная идея, скажу я вам!

– Ага, – нахмурилась полная дама с далматинцем, – и служба будет работать, как сейчас работают все коммунальные службы? Нет, спасибо. Не хочу!

– Точно, – поддержал даму следующий собеседник, – между прочим, убирать за собакой принято во всем мире. Если приобрели животное, так и потрудитесь сами за ним и убирать. Подумаешь, проблема.

– Нет, – вступила в разговор девушка, на руках которой сидел маленький пучеглазый мопс, – я против такой службы, лучше бы построили побольше собачьих площадок, на которых стояли бы мусорные баки. Рядом приспособление с одноразовыми пакетами. Взял пакет, убрал за собой и выбросил его в мусорный бак. Это так просто. Но разве наши чиновники будут этим заморачиваться?

– Культурному человеку необременительно убрать за своей собакой, так же как бросить салфетку в урну.

– Ну конечно! Это же так сложно – убрать за собакой! – неожиданно стала возмущаться дама с далматинцем. – Может, еще сделаем специальную службу, которая будет стирать наше грязное белье или приходить утром и выносить мусор из квартиры, чтобы нам не нужно было напрягаться и доносить его до мусорных баков или мусоропровода? Никаких служб. Штрафы и только штрафы. Причем такие, чтобы мало не показалось. Иногда воспитывать нужно даже взрослых людей…

В какой-то момент мне показалось, что в разговор хочет вмешаться и Андрей Максимович, но, видимо, в самый последний момент передумал.

– Пошли, Трисон, а то засиделись уже, – вздохнув, сказал подопечный. И мы тронулись в путь.

Недавно по телевизору показывали передачу. Видимо, это проблема не только наших городов. Мне понравилось, к примеру, как каталонцы решили подойти к подобному вопросу. На улицах испанского города Эль Вендрель, что недалеко от Барселоны, власти решили установить общественные туалеты… для собак. Вот как! Тут иногда для людей туалета днем с огнем не сыщешь, а каталонский муниципалитет придумал такое техническое решение. А подтолкнули к этому решению сами жители курортного города. Они устали воевать с владельцами собак, не убирающих за своими питомцами в общественных местах.

Сотрудники организации «Terrassa Estudis I Projectes EG» провели инженерные исследования и запатентовали систему, которую назвали первым общественным туалетом для собак. Конструкция сооружения очень проста. После того как собака сделала свое дело, крышка туалета опускается, и струи воды смывают отходы в канализацию через систему подземных труб. Изобретатели изучали поведение животных и теперь утверждают, что тем просто нужно привыкнуть к посещению общественного туалета.

Создатель проекта Энрик Жирона не стал жадничать и пожертвовал прототип туалета городу. Он уже опробован владельцами собак. Любопытно узнать мнение собаководов. Впечатления и мнения, конечно, разные. Кто-то отнесся критически, утверждая, что собакам не нравятся металлические конструкции – лучше бы они были покрыты травой. Но много и тех, кто одобряет новинку, – главное, говорят, чтобы местные власти не начали облагать ее налогом. Ну, это вечная проблема всех муниципалитетов.

Хотя для соблюдения чистоты в Эль Вендреле есть еще один стимул – владельцев собак, которые не убирают за своими животными, могут оштрафовать на семьсот пятьдесят евро. Согласитесь, тут сто раз задумаешься: убирать за своим другом или нет. Хотя, честно говоря, печалит тот факт, что порядок поддерживается на страхе потерять определенную сумму. Согласитесь, было бы гораздо приятнее, если бы чистота поддерживалась сознательно, без всяких там санкций.

Глава 13

Угадал я – Максим и Оксана подружились. Скажу честно, это было заметно с первого дня. А недавно мы гуляли вместе. Вы думаете, Максим так скоро починил замок на своей машине? Не тут-то было. Так и катаюсь с ним в качестве сторожа. Правда, приглашает меня изредка, если едет туда, где, возможно, придется оставлять машину без присмотра. В тот день ездили по Москве. Фотосессия у них с Оксаной. Ну, и я, конечно, участвовал. Завалили, наверное, весь Инстаграм фотографиями. Сейчас мода такая – некоторые даже ложку или вилку в руки не возьмут, пока не сфотографируют еду и не выложат в сеть. Одни выкладывают в «ВКонтакте», другие – в «Твиттере», третьи – в Инстаграме. Такой получается глобальный всемирный интернет-архив. Это раньше люди вклеивали фотокарточки в альбомы, хранили их на полках, иногда перелистывали и вздыхали, вспоминая молодость. А сейчас все в Интернете. Захотел на бумаге, нет проблем – бах и распечатал на принтере. Что говорить о людях, если я недавно на Острове Везения и то умудрился со своим подопечным по скайпу пообщаться.

Оксана Шестакова стройная высокая девушка с невероятно красивыми глазами. Когда я смотрю на нее, мне все время кажется, что она чему-то удивляется и вот-вот что-то скажет или чем-то восхитится. Потом я уже понял, что у нее просто такое выражение глаз. А видели бы вы ее руки. Максим, наверное, только из-за них в нее и влюбился. Тоненькие и такие нежные-нежные, с перламутровым маникюром. Еще никто так аккуратно мне не чистил уголки глаз. Вечно мнут так, словно это не глаза, а бинокль какой-то. А Ксюша делает это настолько осторожно и нежно, что я даже иногда засыпаю в ее руках. А еще мне нравится ее смех – она так звонко и заразительно смеется, что каким бы хмурым ни был наш Максим, он всегда начинает улыбаться, а через минуту уже смеется вместе с Оксаной.

Но отвлекся я. Иными словами, нафотографировались мы вдоволь. Но не этим запомнился мне тот день.

– Ты знаешь, Ксюш, – говорит Максим, – познакомился я в «ВКонтакте» с одним парнем, ему шестнадцать лет. Полностью слепой. Зовут Ваня Квашницкий. Мечтает о собаке-поводыре. Живет в Симферополе. Хочется помочь парню.

– Так давай его на учет поставим в школе собак-поводырей, – тут же предложила Оксана.

– Да в том-то и дело, – вздохнул Максим, – что собак-поводырей у нас можно заводить только с восемнадцати лет.

– Это еще почему? – удивилась Оксана.

– Таковы правила, – ответил Максим.

– И кто их установил?

– Да бог его знает, – хмыкнул Максим. – Наверное, есть какой-то орган, как там у них называется, по-моему, «Общество слепых»…

– А как объясняют? – спросила Оксана.

– Я говорил с одним знакомым слепым, он говорит, что собака, мол, это собственность школы, что она дается незрячему как средство реабилитации, и он, дескать, несет за нее материальную ответственность, а какая ответственность, допустим, у шестнадцатилетнего пацана?

– Мне кажется, это все отговорки, – предположила девушка, – зрячий человек с шестнадцати лет имеет право самостоятельно управлять мотоциклом. А это между прочим, как нам объяснял инструктор в автошколе, средство повышенной опасности. То есть на мотоцикле можно ездить, а с собакой-поводырем ходить нельзя? Бред какой-то.

– Я о том же, – согласился Максим. – Ерунда полная…

«Я тоже не понимаю этого. И вообще, многих других вещей не понимаю. По роду своей службы у людей я много слышу о тех или иных проблемах незрячих. Но почему-то они решаются как-то медленно. А ведь таких людей не так уж и много в стране. Почему бы каждому слепому человеку не вручить специальное оборудование, например хотя бы тот же тифлоплеер, с помощью которого можно читать книги, выходить в Интернет, слушать радио и музыкальные записи? Почему этим занимаются различные общественные организации, благотворительные фонды, а не государство? Кто-то возразит и скажет, мол, государство не резиновое, у него проблем и так много. Но ведь государство в первую очередь должно заботиться о тех, кто в этой помощи нуждается. Уж кто-кто, а незрячие люди сами не справятся со своим недугом. Слепые могут многое, среди них очень много талантливых и одаренных людей, но чтобы они раскрыли в полной мере свой потенциал, им сначала необходимо создать условия. То есть оснастить их рабочие и учебные места необходимым оборудованием, программами, приспособлениями и т. д. Слепые тоже хотят приносить пользу и стране, и своим близким. Самое страшное в их положении – это вовсе не сама слепота, а ощущение ненужности обществу.

– И как же помочь парнишке? – спросила Оксана.

– Да я написал ему, чтобы не расстраивался, подождем до восемнадцатилетия.

– Слушай, – воскликнула девушка, – но это мы говорим о государственном питомнике, а если, например, купить собаку и отдать на дрессировку в частные руки? Наверняка есть мастера-кинологи, которые знают, как из щенка сделать профессионального поводыря.

– Я уже думал об этом, – подтвердил Максим, – конечно, есть, но мы с тобой не потянем такую программу.

– Дорого?

– Нет, не дорого! – ухмыльнулся Максим.

– А в чем же дело?

– Очень дорого!

– Да ну тебя, Макс, – махнула рукой Оксана. – Я уж думала…

– Ты знаешь, Окси, – продолжил Максим, – какая у нас в стране еще проблема? Я как-то раньше и не задумывался, а как отец ослеп, стал вникать, узнавать, разбираться. Оказывается, у нас многие слепые люди понятия не имеют, что им государство может выделить собаку-поводыря.

– Как это? – удивленно воскликнула Оксана.

– А вот так, – покачал головой Максим, – нет никакой информации. Но и это полбеды, почему-то слепые люди считают, что собака – это большая обуза, что пользы от нее, как от козла молока. Ну, типа, собака-поводырь – это какая-то прихоть для обеспеченных инвалидов, мол, у кого-то есть богатые родственники и так далее.

– А почему такой перекос? – спросила девушка.

– Это вопрос к нашим многочисленным чиновникам, – ответил Макс. – Мало информации, нет разъяснительной работы, все это находится на каком-то пещерном уровне. Я сейчас переписываюсь со многими слепыми людьми. Стараюсь выяснить реальное положение дел. Ты знаешь, что у слепых детишек зачастую не хватает… да какой там не хватает, – поправил Максим сам себя, – нет совсем учебников.

– Быть такого не может? – всплеснула руками Оксана. – Да за такое… Макс, я же сама учительница. Скажи, что у моих первоклашек не хватает учебников, сразу головы полетят…

– Ты не равняй своих ребят и слепых. Там все гораздо сложнее.

– Как такое может быть? – удивилась Оксана. – Разве это другие дети?

– Выходит, другие. Ты когда-нибудь была в школе-интернате для слепых?

– Нет, – замотала головой Оксана.

– А мы с отцом иногда посещаем, ему и самому интересно пообщаться с детишками. Ребята так любят Трисона, гладят его, обнимают, целуют. Отец рассказывает им о своей профессии, как жуликов ловил, как раскрывал преступления. И, конечно, о собаке-поводыре. В общем, как поедем, возьму тебя с собой. Хочешь?

– Конечно, – согласилась Оксана. – Я бы хотела и своих первоклашек познакомить со слепыми детьми. Это так важно. Стыдно признаться, но я только в университете узнала о книгах, напечатанных шрифтом Брайля, и вообще кое-какие подробности о жизни слепых людей.

– Да почему стыдно? Я сам почти ничего не знал, пока с отцом такая беда не случилась. А тут недавно мой приятель приехал из Швеции, привез нарочно для меня пачку печенья…

– Печенье? Зачем? – раскрыла рот Оксана.

– А затем, что там даже на пачке печенья есть надпись шрифтом Брайля.

– Ничего себе! – ахнула девушка.

– Понятно, что у них там тоже хватает проблем и всяких несуразностей, но в этом смысле нам есть у них чему поучиться. Умеют они заботиться о своих инвалидах. А у нас некоторые до сих очень удивляются, когда слышат, что слепому нужен компьютер.

В тот день я много узнал нового не только о проблемах слепых людей, но и о жизни, работе, родственниках девушки Максима. Чует мое собачье сердце, что скоро мы будем гулять на свадьбе.

Глава 14

И думать не думал, куда мы вскоре попадем с Максимом и Оксаной. Нас пригласили в детский дом. Вернее, это Макс сам «напросился-пригласился». Узнал, что руководство детского дома ищет хорошо дрессированную собаку, и сказал, что у него живет именно такая – то есть я.

Мы уже не раз бывали в подобных учреждениях. И Андрей Максимович с нами посещал, рассказывал детям о своей службе в милиции, о том, как он с коллегами ловил преступников. В этот раз Андрей Максимович с нами не поехал, но разрешил Максиму взять меня в детский дом. Вы не подумайте, что Андрей Максимович поленился. Нет, что вы. Просто в этот раз ничего рассказывать было не нужно. Сейчас вы все поймете.

Принимают нас всегда весело и с большой любовью. Как будет в этот раз, мы сомневались – и Макс, и Оксана, и я. Дело все в том, что детский дом был не обычным, а для… (мне даже страшно это произносить) для умственно отсталых детей.

Познакомить детей с собакой-поводырем руководителю детского дома пришло в голову не случайно. Она была в командировке, обменивалась опытом с коллегами, а те в свою очередь делились своими наработками. Естественно, вернувшись домой, Людмила Алексеевна решила внести в программу обучения детишек новшество – что-то типа собаки-терапевта. Разумеется, решение было принято с разрешения вышестоящей инстанции.

Приехали мы втроем. Оксана, как педагог, всю дорогу давала Максиму советы и рекомендации. Оказывается, она знакома с такими детьми – обучаясь в пединституте, однажды была на практике.

Несмотря на моральную поддержку нашей молодой учительницы, я чувствовал, как все жутко волновались. Территория детского дома была огорожена. За забором мы обнаружили ухоженный двор и великолепную детскую площадку. Внутри тоже все сияло чистотой и отличалось какой-то особенной, можно сказать, утонченной ухоженностью.

В тот день у ребят были спортивные соревнования. Мы не стали сразу входить в спортзал, директор предупредила, что, увидев собаку, дети начнут отвлекаться. Потому мы прошли в танцевальный зал, довольно просторный, и стали поджидать, когда ребята закончат. Через полчаса пришли первые участники нашей встречи. Рассаживаясь по местам, они все норовили рассмотреть меня. У кого-то в глазах я заметил даже не волнение, а страх. Две девчонки жались друг к другу, и обе почти с ужасом смотрели в нашу сторону. Воспитательница предупредила нас, что живых собак дети видят очень редко, в основном только по телевизору. Директор попросила нас обойтись без резких звуков, Максим тут же приложил палец к губам и предупредил:

– Трисончик, не гавкать! А то детишек напугаешь.

«Ну надо же, какой заботливый. Мог бы и не предупреждать, я же не на твоей службе-работе, где нужно рявкать, да чем громче, тем лучше, чтобы преступники впадали в ступор от страха…»

Мы вышли с Максом в середину зала, и тут прозвучала первая команда, для меня совсем неожиданная:

– Трисон, встань-ка, дружок, на задние лапы!

«М-да, Макс, ты настоящий кинолог! Тебе повезло, что я приехал с тобой на выступления. Другой пес, посмотрев на тебя, мог бы и лапой около уха покрутить. Ты забыл, кем я работаю? Или ты думаешь, что поводырь и цирковой клоун это одно и то же? Ну что это за команда – встань-ка, дружок, на задние лапы? Тут и человек сразу не сообразит…»

Ну ладно, не стал я позорить своего «дрессировщика» – встал на задние лапы и зашевелил бровями. Видимо, это было так смешно, что один мальчик, а вслед за ним и другие дети звонко рассмеялись.

– Умница! – обрадовавшись такому обороту, похвалил меня Максим.

Тут подключилась Оксана, наша будущая невестка. Хоть бы предупредили о своих номерах. Я ведь знать ничего не знал, чем мне тут придется заниматься. Ну, пока ехали, могли бы в машине и рассказать – так нет же!

– Сейчас наш Триша, – объявляет учительница (это кто ж ее надоумил так называть меня перед коллективом детского дома?), – будет завтракать.

Оксана сунула мне в рот баранку. Что мне оставалось делать? Хрусть, и все! Быстро пережевав, проглотил яство, чем снова вызвал восторг детишек.

Спустя какое-то время в зал вошли еще несколько групп детей, среди которых были и те, кто не ходил, а ползал. Вы знаете, хотя у меня и собачье сердце, но в тот момент и оно обливалось кровью. Постепенно дети осмелели так, что стали прикасаться ко мне, гладить. Одна девочка обняла меня и крепко-крепко прижала к себе. Я слышал, как колотилось ее сердечко – то ли от страха, то ли от восторга. Я смотрел на этих тяжело больных детей и благодарил тех людей, которые окружили их заботой и лаской. Не думаю, что здесь, в этом учреждении, можно притвориться добрым. Нет, поведение детей сразу бы выдало показуху и притворство взрослых. Эти дети принимают любовь еще до того, как вы ее проявили.

Те дети, которые могли говорить, задали, наверное, в тот вечер миллион вопросов. Конечно, в обычной школе эти вопросы могли показаться странными, но здесь на них охотно отвечали и Максим, и Оксана.

Дети так разошлись, что оттащить от меня их было уже невозможно. Они облепили меня, и кто гладил, кто стал бодаться со мной, голова к голове. А мне было радостно оттого, что я смог развеселить этих несчастных малышей. Дело шло к ужину, но никто не хотел со мной расставаться. Но все же воспитателям удалось убедить детей, что пора прощаться с гостями.

Мы договорились, что будем приезжать в детский дом почаще.

По дороге домой среди моих родственников состоялся очень важный и интересный разговор.

– Я не понимаю, – возмущалась Оксана, – зачем на вывеске детского дома пишут все подробности?

– Что за подробности? – не сразу понял Максим. – Ты о чем?

– Ну, вот ты видел, что у входа висит? – спросила Оксана.

– Нет, – покачал головой Максим. – А что там?

– Что это такое? Я еще впервые, когда увидела вывеску в простом детском доме, и то обомлела. Представляешь? Там написано: «Государственное образовательное учреждение для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей», а здесь так и совсем приписали такую зловещую фразу «…для умственно отсталых детей».

– И что тебе в этой вывеске не понравилось? – удивленно спросил Максим. – Ты бы как написала?

– А зачем это вывешивать на всеобщее обозрение? – развела руками Оксана. – Дети ходят мимо этой вывески и читают каждый день. Зачем им напоминать об этом?

– Окси, но это же госучреждение, – возразил Максим, – они ведь обязаны…

– Да в том-то и дело, что обязаны. Я и не виню персонал детского дома. Но министерство образования чем думает? Неужели нельзя всю эту бюрократическую муть хранить просто в документах, в каких-то там папках, поглубже в сейфах чиновников? А на вывесках написать, к примеру, «Детский дом имени Юрия Гагарина». Представляешь, как бы гордились дети! Никаких тебе сирот, никаких «без попечительства». Понимаешь, о чем я говорю?

– Кажется, да! – улыбнулся Максим. – Ты все верно говоришь! Детям это в голову вбивать не стоит. А как бы ты переименовала детдом для умственно отсталых? Его же не назовешь, допустим, детский дом имени Пушкина… Все-таки… из этических соображений.

– Ну-ну, – язвительно произнесла Оксана, – продолжай!

– Ты поняла, о чем я, – стушевался Максим.

– Во-первых, не вижу никаких этических препятствий, – сказала Оксана, – а во-вторых, можно и без всяких «имени». Ну, вот, например, конкретно для этого детского дома, в котором мы только что побывали: «Детский дом «Надежда». Что плохого? Или вот так: детский дом «Радуга». Просто нужно проявить немного смекалки. Это же дети. Любое неосторожное слово их ранит еще больше. Тут нужна предельная осмотрительность.

Иными словами, Оксана просто молодчина. Пока ехали домой, она прочла Максиму целую лекцию. Он даже пообещал эти размышления выложить в свой Живой журнал. «Вдруг кто прочитает и одумается», – заключил он.

Глава 15

Однажды вечером к Андрею Максимовичу и Анне Михайловне приехали его давние приятели – с женами, детьми и даже внуками. Народу собралось прилично, шум, гам во всем доме, воспоминания, байки, анекдоты. Люблю я такие посиделки. От детей так и вовсе отбоя нет. Поиграли в мою любимую игру «апорт» – это когда они бросают что-нибудь, а я либо ловлю на лету, либо приношу тому, кто кинул.

После игры – отдых. Староват я, наверное, становлюсь. Раньше мог без устали весь день скакать, как кенгуру, а теперь два-три часа – и нужно передохнуть. Лежу, слушаю своих домочадцев и их гостей. Какие интересные бывают у них рассказы. Такого даже по телевизору не услышишь. Вот, к примеру, никогда не думал, что раньше у людей в дефиците были даже огурцы.

– Ты помнишь моего Жульку? – спрашивает Андрея Максимовича один из гостей, хозяин называл его Палычем. – Эх, какая собака была умная.

– Конечно, помню, – смеется Андрей Максимович. – Уж Жульку твоего я никогда не забуду. Пока мы с тобой чаевничали на кухне, кто мне носок у ботинка отгрыз?

– Сам, между прочим, был тогда виноват, – ухмыльнулся Палыч. – Кто ж разувается на его месте? Он там испокон веков спал. А тут приходит наглый милиционер, разувается и – бац – ботинки ему на кровать. Ну, и кто такое хамство стерпит? Бесцеремонность Жуля не любил.

Все начали смеяться.

– А чего это ты вдруг вспомнил своего Жульку? – спросил Андрей Максимович.

– Да твоего Трисона увидел, сердце так и заныло. Я рассказывал тебе, как я с Жульеном в перестроечные годы покупал огурцы у нас в овощном магазине?

– Не слышал, – ответил Андрей Максимович. – Расскажи, небось интересное что-то.

– Интересное-интересное, – подтвердила его жена. – Даже странно, что он до сих пор тебе, Андрей, не рассказал.

– Да ничего странного, – проворчал Палыч, – время такое было, что и байки на службе не потравишь. И то хорошо, хоть сейчас что есть вспомнить. Ну, значит, так. Сосед по лестничной площадке сообщил, что в наш овощной завезли свежие огурчики, ну, я сумку хвать и в магазин – думаю, на зиму три-четыре баночки закрутим. Жулька увязался за мной. Прибежал, занял очередь, слышу, продавщица объявляет: «Три кило в одни руки». Думаю, на засолку маловато будет. И тут, как только подошла моя очередь, мне вдруг в голову пришла шальная мысль. Я говорю продавщице:

– А нас двое.

– А где второй? – крутит она головой по сторонам.

– А вот он, – киваю я на Жульку, а он так преданно смотрит продавщице в глаза и виляет хвостом.

– Вы что? – воскликнула продавщица. – Шутить вздумали?

– Никак нет, уважаемая, – пожимаю я плечами. – Это член моей семьи…

– Да что он тут дурака валяет? Отпускай ему три кило и давай очередь не задерживай, – стали возмущаться в очереди.

– И что вы мне прикажете? – я решил идти ва-банк. – Морить голодом собаку? Да она у меня ничего, кроме огурцов, свежих и соленых, не ест. Я на нее тоже банки на зиму закрываю.

Очередь притихла.

– Ну, мужик, ты и фантазер! – возмутился гражданин из очереди и говорит продавщице: – Маня, за мой счет взвесь-ка ему огурец, мы сейчас проверим этого баснописца.

Я смотрю в глаза Жульке и мысленно молю его: «Жуленька, миленький, не подведи, скушай огурчик. Я тебе дома всю колбасу из холодильника отдам, если она там осталась…»

Продавщица не сразу решилась на эксперимент.

– Да ну его, к бесам, – говорит. – Разве не видишь, он разыгрывает нас.

– Ничего я не разыгрываю, – тут меня уже заело, я спрашиваю: – Жуля, хочешь огурчика?

Жуля встал и завилял хвостом. Из очереди раздались голоса:

– Маня, дай собаке огурец, пусть докажет!

Маня, не выдержав напора толпы, бросает под ноги собаке огурец. Тот понюхал его и отвернулся.

– Ну вот! – заорала толпа. А главный экспериментатор сжал кулаки.

– Спокойно! – громко крикнул я. – Спокойно! У меня собака с чужих рук не ест, а тем более с земли. Что за унижение четвероногого друга?

Толпа затихла. Я поднимаю огурец с земли, тщательно его вытираю и, протягивая Жульке, говорю:

– Жуленька, вот твое любимое лакомство. Можно! Кушай.

Народ стих так, что в магазине стало слышно бьющуюся о стекло муху. Жуля смотрит то на меня, то на огурец, я повторяю: «Можно!» И собака поняла, если она сейчас не сожрет этот злосчастный овощ, это будет равносильно предательству своего хозяина. Мой верный друг раскрывает пасть, и на весь магазин раздается громкий хруст. Я видел, как ему это тяжело далось, да это все равно, что мне живую лягушку съесть. Но ни один мускул не дрогнул на морде у моей собаки. Он съел этот несчастный огурец так, как моя Варя ест свои любимые пирожные-корзиночки. Народ в очереди наградил моего преданного Жульку аплодисментами. Продавщица отвесила мне шесть килограммов огурцов, и мы гордо отправились домой.

Гости за столом тоже разразились аплодисментами.

– Вот такая у меня была собака! – воскликнул Палыч. К сожалению, теряем мы своих друзей безвозвратно.

«Когда-то и меня будут вот так вспоминать, – думал я с тоской. – Я ведь ничего плохого людям не делал и делать не собираюсь. Конечно, такие как Дима Рубин-Пасечник, наверное, добрым словом не помянут, но тут я ничего поделать не могу. Не нужно нарушать закон. А вот законопослушные граждане могут вспомнить все мои добрые дела. Я рассказал о них и в этой книге, и в предыдущих…»

В самый разгар веселья вернулся со службы Максим с радостной вестью:

– Товарищи, можете поздравить – мы сегодня наконец-то выследили и задержали Федю «усатого».

– Слава богу! – перекрестилась бабушка Анна Михайловна. – Я чуть с ума не сошла с этим Федей, когда узнала, что Катька пропала.

– Это тот, кто детей крадет? – всплеснула руками одна из гостий и вслед за хозяйкой дома тоже перекрестилась.

– Так точно! – ответил Максим и добавил: – Который нашу Катьку увел со двора Вильдановых. Ух и наглая рожа. Идет в полную несознанку. Ничего не знает, ничего не помнит, ни на какие вопросы отвечать не хочет.

– Да, они в таких случаях сразу и законы вспоминают, и адвокатов требуют, – проворчал Палыч. – Распустили негодяев, а с ними нужно построже, в таких делах нельзя слабинку давать – чуть проворонил, они сразу на голову лезут…

– Да, тут я с тобой полностью согласен, – поддержал своего боевого товарища Андрей Максимович, – слабина в этом деле очень вредна.

– Ой, мужики, только не заводите свою старую шарманку, – рассмеялась хозяйка дома, – вы любители за столом решать проблемы.

– Аня, – возразил Андрей Максимович, – какие проблемы? Это важные вопросы…

– Люди приехали к тебе в гости, отдохнуть, а ты тут важные вопросы обсуждаешь.

– Анечка, все-все-все, – поднял руки Палыч, – завязали.

– Во-во! – глядя на поднятые руки, рассмеялась Анна Михайловна, – лучше о Жульке еще что-нибудь расскажи.

– Да вы все истории и так знаете, даже сам удивился, как это я до сих пор про эти огурцы не рассказал.

Тут один из гостей, Виталий Петрович, решил тоже поделиться рассказом:

– Ну, раз о собаках пошел разговор, – начал он, – расскажу и я вам одну историю. Ох и смеялся же я, когда от испуга отошел. В общем, пошел я как-то на рыбалку. Так уж вышло, пришлось идти одному, да я, впрочем, сильно никогда по такому поводу и не огорчаюсь. Люблю иногда посидеть, поразмышлять один…

– Да знаем мы тебя, – перебила одна из женщин, видимо, супруга рассказчика.

– Только не перебивать, – погрозил ей пальцем Виталий Петрович и продолжил: – Дорога к реке шла через лес, небольшое поле, овраги всякие. Иду, напеваю себе, до речки осталось, наверное, метров триста. Вдруг вижу, по тропинке несется доберман. Ну что я буду тут из себя Героя Советского Союза корчить? Перепугался не на шутку. Уже и к битве приготовился, думаю, если на меня прыгнет, схвачу за горло, повалю на землю и буду душить что есть мочи, чтобы не загрыз меня насмерть. Встал в стойку, то ли боксерскую, то ли борцовскую, сам не пойму, и молю бога о спасении.

– Вот так всегда, – кто-то ухмыльнулся, – бога только в минуты опасности и вспоминаем…

– Тихо, – зашикали гости. – Дай послушать.

– В общем, пока я готовился к сражению, добер пробежал мимо меня, словно мимо дерева. Вот честное слово, даже не обратил на меня внимания. С одной стороны, понимаю, что пронесло, а с другой – даже как-то обидно стало. Чего это, думаю, он и за человека меня, что ли, не принимает? Пес исчез за деревьями. Я сел на пенек и думаю, а когда обратно пес побежит, интересно, заметит он меня или снова вот так оскорбительно проигнорирует? И тут вижу, вслед за собакой бежит такой толстоватый мужичок. Подбегает ко мне, мокрый весь, пот с него градом прямо как из душа. Остановился, от одышки слова не может промолвить. Ну, я первым начал, спрашиваю так, знаете, ехидненько: «Что происходит? Обычно люди от таких грозных собак убегают, а тут, вижу, наоборот, пес улепетывает!». «И не говори, – отвечает мужик. – Вот научил дурака на свою голову». «Бегать, что ли?», – недоумеваю я. «Сейчас отдышусь, – мужик схватился за сердце, – сейчас все расскажу…» Я сижу, терпеливо жду. Мужик, отдышавшись, говорит: «Понимаешь, я с детства приучил эту животину играть с шариками, обыкновенными воздушными шариками. Понимаешь? Разные, цветные – красные, желтые, зеленые, синие. Я их даже вожу с собой в багажнике. Остановимся, я ему надую шарик, и он гоняет его, пока тот не лопнет. Так было и в этот раз. «Но я никакого шарика не видел, – заверил я собеседника, – пес бежал один…» «Да в том-то и дело, – тяжело вздохнул хозяин добермана, – взгляни вон туда, – он указал пальцем в небо в сторону реки. Как думаешь, этот дурень переплывет реку?»

То, что я увидел в небе на противоположном берегу, заставило меня так смеяться, что я еле остановился. В небе висел огромный красный воздушный шар.

«Тебе смешно, – вытирая со лба пот, сказал мужик, – а мне-то что теперь делать? Ведь не успокоится. Для него всегда был финиш один – шарик должен лопнуть. Понимаешь? Он теперь до ночи будет на него гавкать. А то еще, дурачок, и за ним погонится. Где мне потом его искать?» «Да ладно, не расстраивайся ты так, – попытался я успокоить незадачливого собаковода, – вернется, куда он денется». «Да я другого боюсь, – грустно сказал мужчина, – если они под конец дня вздумают спустить воздушный шар и сдуть его, например для транспортировки, то мой Барин (так зовут этого дурачка) порвет их шар как тузик грелку. Понимаешь?» «А команды выполнять не приучил?» – осторожно спросил я. «В том-то и дело, носятся с ним все, как с дитем малым. А он и вырос таким разгильдяем. Он не опасный, людей не трогает, но послушанием не отличается». В общем, в тот день я этих шариколюбов больше так и не видел. Вывод один: приучайте собаку выполнять ваши команды.

Гости посмеялись над историей, пожалели горемыку, согласились с Виталием Петровичем. Да и как тут не согласишься – между прочим, из-за непослушания собак иногда случаются очень серьезные недоразумения. Это как и с детьми, не будешь воспитывать с детства, потом пожнешь горькие подростковые плоды.

– У меня тоже есть интересная история. Хотите, я расскажу, как моя собака вывела соседей на чистую воду? – вдруг предложил гость по имени Валентин Семенович.

– А ну давай! – зашумели гости. – Конечно, рассказывай.

– У меня одно время жил в квартире алабай, потом я его тестю на дачу отдал, здоровенный кобель, морда, как телевизор. Они очень дружили с Олькой, моей дочерью. Та в четыре года командовала им, как заправский кинолог. Что скажет, то пес и выполняет. Однажды Лиза, жена, царство ей небесное, поехала на рынок, дверь не заперла, да и зачем ее запирать, когда в доме такой хлебоуборочный комбайн живет. Ну а Ольга, оставшись с Бахрамом (так звали пса), говорит тому: «Бахрик, пошли погуляем!» А собаке того и надо. Вышли во двор, Ольга сидит, в песочнице ковыряется, Бахрам покой хозяйки охраняет, а один ушлый сосед сообразил (видимо, видел, как мать ушла в магазин), что дома никого нет. Ольга вышла-то после матери, отец на службе, дверь наверняка не заперта, тут воришка нырь в квартиру и давай там промышлять. Сверхценного у нас в квартире ничего такого не было, но по мелочовке все же кое-что утащил – магнитофон кассетный, какое-то Лизкино кольцо, сережки, негодяй даже детской одеждой не побрезговал – она новая была, в упаковке, кто-то из родственников подарил. Но дурак дураком, думал, скроет от Бахрама. Как только выяснилось, что в квартире побывал воришка, Бахрам сразу и привел к квартире вора. А уж когда вошли к нему в квартиру, тот сразу все вещи и разыскал.

– Хуже нет, когда соседи такие, – возмущенно произнесла одна из женщин.

– Да соседи-то были неплохие, мы дружили, гуляли вместе, а вот сынок вырос шалтай-болтай. Я пожалел его тогда, не отдал под суд, ушел в армию, сейчас, говорят, в начальники выбился. Но вы знаете, здоровается и все равно до сих пор глаза прячет.

– Значит, не совсем совесть потерял, – сделал вывод Андрей Петрович.

– Потому на Руси всегда мудрые люди говорили: «Береги честь смолоду», – подтвердила Анна Михайловна.

– Да вы посмотрите, что сейчас творится, – возмущенно заговорила одна из женщин. – Молодежь совсем распоясалась. Ума не приложу, что дальше будет.

– Нин, – махнул рукой Палыч. – Ну а что будет? Так же вырастут и так же будут управлять государством. Ничего не меняется. Старики ругают молодежь, а потом эта молодежь вырастает, взрослеет и начинает ругать уже свою молодежь. Так было и четыре тысячи лет назад, и в Средневековье, и при царе, и сейчас. Ну, вон посмотри на Макса! Чем тебе плох? Сколько тебе, Максим, исполнилось?

– Двадцать пять, – смущенно ответил парень. – Уже и не так молод.

– Ой-ой-ой! Ну, еще скажи, что пожилой. Да пацан еще. Ты знаешь, во сколько человек взрослым становится? – спросил Палыч.

– Не задумывался как-то, – ответил Максим.

– А тут и задумываться не нужно, – рассмеялся Палыч, – в тридцать шесть лет. Ученые доказали. Так что тебе еще до взрослого человека целых одиннадцать лет.

– Я и не говорю, что все, – начала оправдываться Нина Ивановна, – конечно, много ребят, которые стремятся и образование получить, и карьеру сделать, и принести какую-то пользу стране, но…

– Давай, Нин, без этих «но». Лоботрясы были во все времена, ты давно Онегина читала? Это же про нашу современную молодежь, только у Пушкина он был повесой, а сейчас, как они там себя называют… это как его… слово такое…

– Тусовщики! – подсказал Максим и рассмеялся.

– Точно, – подхватил Палыч. – Сейчас тусовщики. Какая разница. Но и тогда и сейчас есть молодые люди, которые не занимаются ерундой, которые думают и о себе, и о семье, и об Отечестве.

– Есть предложение: анекдот на прощание. Можно? – спросил один из гостей.

– Спрашиваешь! – загудели гости. – Как же без анекдотов?

– Тогда слушайте. «Алло! Это общество охраны животных? – Да. – Прошу вас, пришлите сюда кого-нибудь. – А что у вас случилось? – У нас во дворе сидит на дереве почтальон и оскорбляет нашу собаку…»

Гости дружно рассмеялись. Я под их шутки и смех так и уснул. Проснулся, когда гости стали собираться уже по домам.

Друзья разошлись за полночь, очень долго прощались, обнимались, целовались, но зато, как выразился мой подопечный, зарядились мощным позитивом как минимум на месяц. Теперь я понимаю смысл пословицы «Не имей сто рублей, а имей сто друзей».

Я покосился на своего спящего друга Сименса и вышел во двор пообщаться перед сном с подругой Пальмой.

Глава 16

Скоро у меня появится заместитель. Почему я сделал такой вывод? А послушайте, о чем говорили Максим и его коллега по службе, заехавший проведать Андрея Максимовича. Гость, Валюженич Артемий Вадимович, как я понял, не торопился. Пообщавшись с моим подопечным, они решили почаевничать с Максом.

– Артем, – начал первым разговор Максим, – ты сколько лет уже работаешь кинологом в уголовном розыске?

– Да уж прилично, – хмыкнув, сказал Артем, – дай вспомню. Так-так-так, получается, если… угу… да, восемнадцатый год уже пошел.

– Ты знаешь, хочу завести себе собаку-разыскника. Я ведь беру на работу собаку отца. Узнает, головы не сносить, – рассмеялся Максим. – Да и жалко пса, у него другая профессия. Все-таки поводырь…

– Да, это совершенно иная специфика, хотя умная собака всегда проявит свой интеллект в любой нестандартной ситуации.

– Слушай, ну а для разыскной работы какую лучше собаку приобретать? – спросил Максим. – Ты же наверняка работал с разными? Есть какие-то преимущества у той или иной породы?

– Да, конечно, – закивал Артем, – мне и самому было интересно посмотреть, кто на что способен. Они все такие разные. Кого только у меня не было. Я работал и с восточноевропейскими овчарками, и с доберманами, целых семь лет с ризеншнауцерами, учил ротвейлеров искать взрывчатку, наркотики. Даже бладхаундов пускал по следу.

– Это еще что за чудо? – удивленно спросил Максим. – Первый раз слышу.

– О-о! – Гость поднял вверх указательный палец. – Это древняя порода. Да ты, сто процентов, видел их, просто название не знал. Вообще, бладхаунды раньше были гончими псами. Я всегда изучаю историю породы, прежде чем приступить к работе, так вот порода бладхаундов была выведена еще в XIII веке священнослужителями. Ну а потом они начали использоваться как служебные собаки, искали преступников, служили сторожами у привилегированных особ. Например, в свое время бладхаунды охраняли дворец Генриха VIII – короля Англии. Иными словами, история богатая и любопытная.

– Да, очень интересно, – согласился Максим. – Ты знаешь, я как-то раньше и не задумывался о собаке. А как в нашем доме появился Трисон, эта мысль не выходит из головы. Глядя на его умение, сноровку, энтузиазм в работе, захотелось тоже завести себе умную и преданную собаку.

«Максик, спасибо! Ну, ты прямо меня в элиту собачью записал! Хотя, не скрою, приятно слышать о себе такие слова…»

– Так ты для чего хочешь завести собаку? – спросил Артем.

– Понимаешь, – замялся Максим, – ну… как бы тебе сказать. Чтобы и на работу мог брать, и вообще для дома, семьи, словом для души и дружбы.

– Тогда вот как раз и возьми бладхаунда. Он и дома молодцом, и на работе… Ты же знаешь, что мы обычно имеем дело с «остывшим» следом. И если собака не может его взять, все – толку от нее ноль. А бладхаунд в работе по следу превосходит традиционные породы: овчарок, доберманов, ризенов, ротвейлеров. Собак этой породы у меня было несколько, очень хорошо были подготовлены. Но тут нужно учесть то, что бладхаунд не очень приспособлен к задержанию преступника. Найти-то он найдет, но задерживать не спешит.

– То есть не агрессивный, – сделал вывод Максим, – значит, дома не будет никаких проблем?

– В этом даже можешь не сомневаться, но ведь разыскная собака должна выполнять две задачи: работать по следу и одновременно быть телохранителем. Понимаешь?

– Да это ладно, – махнул рукой Максим. – Сейчас же работаю без телохранителя, и ничего!

– Но тут уже как сам решишь, – сказал гость. – Но иногда при задержании необходимо быть пожестче.

«Учтем! – думал я, слушая беседу двух полицейских. – Буду при задержании жестче».

– Для меня главное, чтобы она дома никого не обижала, а на работе брала след. Ты же знаешь, что в нашей работе лучше всего работать, когда знаешь, куда ведет след.

– Но ты должен помнить, что разыскной собакой сложно управлять, если считать, что ее поведение основано только на рефлексах. Собаке можно приказать «лежать», она выполнит команду. Но отдавать жестко команду «след» нельзя.

– В смысле? – удивился Макс. – Почему нельзя?

– Специфика такова, – улыбнулся Артем. – Можно только ласково попросить!

– Понял! – тоже улыбнулся Максим.

– Отношение к разыскной собаке должно быть особое, – продолжил свой рассказ гость. – Вы должны с ней быть как одно целое. Понимать друг друга с полувзгляда. В этом деле ни в коем случае нельзя давить на собаку. Она просто перестанет работать. Сделает вид, что никакого следа не чувствует. На этом обжигается наша молодежь. Учу-учу, думают, что это шутка. Но потом все равно приходят к тому, что искать след собаке нужно не приказывать, а вежливо просить.

– Никогда об этом даже не задумывался, – покачал головой Максим.

– Хочешь, я расскажу тебе один случай, очень показательный? – предложил Артем.

– Конечно, – согласился Максим.

– О том, как собака может имитировать движение якобы по следу. Я и раньше слышал об этом, но был поражен, когда сам столкнулся с таким явлением. У нас ведь как – разыскная собака каждый день должна тренироваться. Нам ночью подготовили след, чем-то там натерли подошвы. Утром мы приступили к работе. Я, разумеется, не имея такого опыта, как сейчас, заметил, что моя собака сбилась на каком-то повороте. Ну и, видимо, сам еще не проснувшись, рявкнул на беднягу. Что-то типа «я сказал, след», но, конечно, грубовато. Собака выполнила приказ (мол, сказал, так сказал) и пошла по следу, соблюдая при этом все правила, змейкой, нос опустила, в общем, идет по следу. И что ты думаешь? Она притворялась – никакого следа там и не было. Собака преподнесла мне неплохой урок.

– Вот это да! – раскрыл рот Максим. – Ну и ну.

«А чего удивляться? Правильно собака все сделала. Зачем кричать, ругаться, если делают одно дело? Ну сбилась со следа, она же это сделала не нарочно. Нет чтобы помочь другу, подбодрить, подсказать, да просто погладить, а он кричит. Конечно, от обиды можно и разволноваться, уйти совсем в другую сторону…»

– Сейчас у меня уже свои методы, свои секреты, – продолжал Артем. – Одну из последних собак я подготовил и для хорошей следовой работы, и одновременно для охраны. Недавно участвовали с ней в эстафете, мы пробежали свой этап и стали смотреть соревнования. Собака села так, что сзади ко мне никто не мог подойти незамеченным. Подошел мужчина с ребенком, встал близко, собака заволновалась, но получив команду «нельзя», перестала обращать внимание на этих людей и вместе с тем не забывала охранять остальное пространство вокруг меня. Чтобы добиться такого сочетания охраны и при этом отсутствия агрессивности, нужен опыт.

– Артем, а как ты вообще стал кинологом? – спросил Максим. – Наверное, с детства мечтал?

– Для интересного рассказа, наверное, нужно так и говорить, дескать, мечтал с пеленок о собаке. Но все гораздо проще. Когда я только вернулся из армии, завел себе собаку-телохранителя. У нас в микрорайоне тогда было неспокойно. С собакой гулять куда безопаснее. Потом местные власти организовали отряды дружинников, меня попросили патрулировать вместе с ним. Ну, дальше – больше. То пьяных дебоширов приходилось разнимать, то грабителя догонять. В общем, я постепенно приобрел навык управления собакой, разобрался, как нужно готовить собаку-телохранителя. Там много секретов, нужно понимать, какими должны быть поводок, намордник…

– А какой прок от собаки, если она в наморднике? – удивленно спросил Максим. – Она же становится бесполезной…

– Это большое заблуждение, – добродушно рассмеялся Артем. – Работа разная. Иногда ведь приходится работать, где много народа, там и дети, и женщины, и старики. Не обязательно же действовать на поражение. Зачастую бывает достаточно просто психологического воздействия.

– Артем, а вот эти стаффорды, питбули, бультерьеры, они как? – неожиданно спросил Максим.

– Нет, брат, – покачал головой гость, – я с этим собаками не работаю. Ты понимаешь, у бойцовых собак своя, скажем так, нетипичная психика. Боюсь, мои методы дрессировки им не подойдут. И я просто не хочу брать на себя ответственность за подготовку таких собак. Хотя, надо признать, стаффорд – это серьезная и интересная собака.

– А у нашего соседа кавказская овчарка, такая послушная и, мне кажется, умная, – сказал Максим, – хотя многие почему-то боятся эту породу.

– Кавказская овчарка предназначена для охраны большой территории. Она слышит шум, идет туда и разбирается. Такое поведение хорошо в горах, но неприемлемо в городской жизни. У меня было также несколько среднеазиатов, но их надо очень долго готовить и настраивать. Упертые, но при этом очень надежные охранники.

– Засиделись мы, – улыбнулся Максим. – Но тебя так интересно слушать. Можно еще вопрос?

– Да хоть десять, – Артем похлопал собеседника по плечу.

– Вкратце расскажи о соревнованиях, – предложил Максим. – Вообще, что это такое, какая от них польза и так далее?

– Ой, Макс, – махнул руками Артем, – это такой спорный вопрос. Должен честно сказать, что соревнования, например по программе IPO, мне просто неинтересны.

– Это еще что такое?

– Своего рода порядок испытания служебных собак. Там много всяких условий, по возрасту, по разведению. И так далее.

– А почему тогда тебе это неинтересно? – удивился Максим.

– Слишком много формальностей. Если собаку готовят по IPO, то у нее нет никакой агрессивности к человеку: дрессировщик сбрасывает рукав, а собака может продолжать рукав трепать. Это чисто спортивное направление, которое подойдет для Германии, где собаку вывозят на соревнования, ее там гладят все кому не лень, эксперт ее ощупывает. А у нас многие дрессировщики хотят, чтобы спортивная собака была еще и охранной, а ведь для этого она должна быть агрессивна к человеку. Методика меняется: при сбросе рукава собака должна атаковать человека. Получается «каша», и в результате собака не может ни выступать, ни охранять.

– Как все мудрено! – покачал головой Максим.

– Давай я расскажу тебе на примере. У нас ежегодно бывают сборы, на которых проверяют собак. У меня был ризен. Он знал, что «на работе», пока смотрят следы и опрашивают людей, он ожидает. На сборах при проверке, по правилам, собаки должны были в сидеть в круге, а мой лег, потому что у него годами отработана практика ожидания. Понимаешь? В результате мы нахватались «троек». А мой приятель и его собака уезжали с соревнований «отличниками». На обратном пути на каком-то пустыре мы отпустили своих питомцев погулять. Мой коллега говорит мне: «Артем, что-то твоя собака подвела тебя». А я ему отвечаю: «Давай прямо сейчас проверим наших собак на послушание и крикнем им «лежать». Он и я отдаем команду. Мой ризен среагировал мгновенно, упал и замер, пока я не разрешил ему встать. А собака коллеги подбежала к нам и легла у ног хозяина.

– Ничего себе!

– Да, Макс, упражнения на проверках должны быть привязанными к конкретной ситуации, а иначе собака, только что сдавшая испытания на «отлично», в реальных условиях не выполнит важную и необходимую команду.

– Ладно, поеду я домой, – встал из-за стола Артем, – спасибо за чай. Передавай привет маме. Старик у тебя молодец, не падает духом.

Мужчины вышли во двор, я за ними. Тоже нужно прогуляться.

– Главное, запомни, Макс, – напоследок сказал Артем, – бери собаку маленьким щенком. Собаку сначала нужно воспитать, а потом уже дрессировать. А воспитание щенка начинается с первого же дня появления щенка в твоем доме. Месячный щенок – это как чистый лист бумаги. Что на нем напишешь, то и будешь потом читать всю жизнь. А потому я всегда советую: пишите без ошибок, иначе исправлять будет сложно.

– Что написано пером, не вырубишь топором! – вспомнил поговорку Максим.

– Да, кстати, – согласился Артем. – Это как раз тот случай, когда можно применить народную мудрость. Собака должна быть полностью управляемой, но ни в коем случае не бояться своего хозяина. Это только вредит. Нет ничего хуже трусливой собаки. От нее можно ожидать все что угодно. Имей в виду.

Коллеги попрощались, пожали друг другу руки и расстались. Макс некоторое время постоял рядом со мной на улице, затем погладил меня и спросил:

– Понял, дружище?

«Дорогой Максим, я это понял еще в школе по подготовке собак-поводырей. У нас там тоже работают профессионалы. И скажу тебе, поводыря, между прочим, воспитать еще сложнее. Но ладно, а то наш читатель скажет, что каждый кулик свое болото нахваливает…»

Глава 17

В жизни у Макса случился очень важный день – наконец-то парень приехал домой вместе с Оксаной. И, как оказалось, не случайно.

– Вот, – заявил он с порога, – знакомьтесь. Это Оксана, мы решили пожениться.

Нет, ну так нельзя. Перепугал бедную Анну Михайловну до смерти. Она в этот момент готовила что-то мучное, так даже скалку из рук выронила. Сын подскочил, поднял с пола деревянный «инструмент» и, сунув его в раковину, обнял мать, потому что та неожиданно расплакалась.

– Мама, ну что же это ты? – рассмеялся Максим. – Сама же все время спрашивала: «Когда женишься, когда женишься?», и вот тебе на… А как до дела дошло, в слезы…

– Да я от счастья, сынок, – всхлипнув, ответила мама. – Ну что же ты девчонку на пороге бросил? – воскликнула она. – Проходите, Оксана, присаживайтесь. Не обращайте внимания, у всех мам иногда такое случается. Я уж думала, и не доживу до свадьбы сына…

– Мама, прекрати, – перебил сын, – ты еще и наших внуков успеешь понянчить. Ты же у меня еще совсем молодая.

– Ох и льстец ты, Максимка, – улыбнулась мама, – давайте раздевайтесь и за стол. Я вас пельмешками угощу.

– Фирменные? С грибочками? – закрыв глаза, повел носом Максим.

– Да-да, они, как ты любишь, – подтвердила мама.

Раздеваясь, Оксана заметила меня. Впрочем, как заметила? Да очень просто – я подошел к ней и завилял хвостом. Хочешь не хочешь, а заметишь. Хотя с порога меня заметить трудно, я лежу в таком укромном местечке, с которого я вижу всех, а чтобы увидеть меня, нужно хорошенько присмотреться.

– Здравствуй, Трисончик, – радостно поприветствовала она меня. – Давно не виделись.

Ну, после такого приветствия сам бог велел закинуть лапы на плечи обрадовавшейся девушке.

– Вы уже знакомы? – удивилась мама. – Трисон, да прекрати ты, повалишь девушку.

– Ничего-ничего! – защитила меня гостья. – Он аккуратно!

– Мама, я же тебе рассказывал, как Трисон спас Ксюхину сумку…

– Максим, – поморщилась Анна Михайловна, – что это за выражения такие: «Ксюха»…

– Мамуля, – рассмеялся Макс, – ты бы слышала, как она меня называет.

Лицо Оксаны залилось краской, но Максим, не обращая внимания на смущение своей невесты, продолжил:

– Максюк!

– Максим, ну что ты такое говоришь? – залепетала Оксана и нахмурилась.

– Да ладно тебе, не стесняйся, – успокоил Макс. – У нас простая семья, но веселая.

– Оксана, – вмешалась мама, – Максим любит побалагурить, весь в отца…

– Так-так-так! – раздался голос папы. – Кто это у нас тут? По какому поводу батьку вспоминаем?

Знаете, что меня удивляло в семье Елисеевых, сын всегда вставал при входе в комнату (в данном случае на кухню) отца. И это несмотря на то, что отец его не видит. Сын встал со стула, подошел к отцу и подвел его к девушке. Та тоже встала и поздоровалась.

– Знакомься, папа, это моя девушка, – сказал Максим, соединил их руки и добавил: – Оксана. Помнишь, я тебе рассказывал, как нас познакомил Трисон.

– Помню-помню, – поздоровавшись и слегка коснувшись лица девушки, ответил Андрей Максимович. Это хорошая старая милицейская примета. Люди, познакомившиеся при таких обстоятельствах, никогда не расстаются. Между прочим, скажу тебе по секрету, Владимир Евгеньевич, начальник твой, Малейкович, в молодости женился на девчонке, которую спас от бандитов. Вот так-то! А теперь она уже майор милиции… то есть по-новому полиции…

– Это кто? София Игоревна, которая в ПДН работает?

– Да, она! – закивал отец.

– А что такое ПДН? – тихо на ухо спросила у Максима Оксана.

– Это такая служба у нас есть – по делам несовершеннолетних. С маленькими хулиганами работает.

Отец тоже уселся за стол, но от еды отказался.

– Там Розка едет с мужем и Катькой, – пояснил он, – подождем их, да вместе отужинаем. Они уже подъезжают, минут через пятнадцать-двадцать будут. Как вы, молодежь? Подождем?

– Конечно, – радостно ответил Максим, – вот как раз все и перезнакомимся.

Через полчаса вся родня сидела за столом и шумно разговаривала. Катька и тут отличилась. Быстро разобравшись что к чему, рассмотрев Оксану в упор, чем привела ее в большое замешательство, вдруг спросила:

– А когда у вас свадьба?

Девушка пожала плечами и с отчаянием посмотрела на Максима.

– Мы еще не определились, – ответил Максим. – Вот как заявление подадим в загс, там дату и скажут.

– А меня на свадьбу позовете? – серьезно спросила Катя, а взрослые все рассмеялись.

– А как же без тебя? – развел руками Максим. – Разве можно без племянницы?

– Оксана, – продолжила «интервью» Катерина. – Максим – это мой дядя, значит, ты будешь моей тетей?

– Ну да, – улыбнулась девушка.

– А дедушка мне говорил, когда у Максима родится сын, это будет мой братик. Это правда?

У невесты на лбу даже выступили капельки пота. Она так растерялась, что не знала, как нужно отвечать на, казалось бы, такие простые вопросы.

– Катюша, – вмешался дед, – ну что ты все время как «секретарь-опросник» какой-то. – Человек первый раз пришел к нам в гости, а ты устроила целый допрос.

– Дедушка, – возразила девчонка, – ты же сам рассказывал, чтобы узнать хорошо человека, нужно задать ему тысячу вопросов.

– Когда это я такое тебе рассказывал? – обомлел дед.

– Не мне, а Максиму! – поправила Катя.

Андрей Максимович громко рассмеялся и хлопнул ладонью себя по лбу.

– Уши у тебя длинные. Это ж я рассказывал ему по работе, как нужно людей опрашивать, какие вопросы задавать…

Катя потеребила руками свои уши и, выпятив нижнюю губу, сказала:

– Нормальные уши, смотри, деда.

За столом снова все стали смеяться.

– Дедушка, а Трыся мне кто? – продолжила Катя.

За столом повисла тишина. Все посмотрели на Катю. Ну, эта сейчас что-нибудь отмочит.

– В смысле? – Андрей Максимович даже растерялся. – Как это кто? Собака… ну, собака-поводырь.

– Ха-ха-ха! Не угадал. Это тоже мой дядя, – протяжно сказала Катя.

– Ну, вот еще родственничек один, – громко рассмеялся Максим, а Роза раскрыла рот.

– Катя, – изумилась бабушка, – почему ты так решила?

– Моя мама – это дедушкина дочь! Правильно? – Катя правой рукой загнула мизинец на левой руке.

– Правильно, – подтвердила бабушка.

– Максим – это дедушкин сынок. Правильно? – Девочка загнула безымянный палец.

Взрослые внимательно наблюдали за юной исследовательницей генеалогического древа семьи и, чтобы не обидеть девчонку, сдерживали смех.

– Все верно! – снова подтвердила Анна Михайловна. – Но…

– Дедушка все время говорит Трысе: «Пошли, сынок, гулять!» – на этих словах Катя загнула средний палец. – Так кто же мне Трыся?

– Вон оно в чем дело! – ахнула бабушка, и все стали снова громко смеяться.

– Да ну вас, – махнула рукой Катерина и, покинув компанию, перебралась ко мне.

Я постучал хвостом по полу, давая понять ребенку, что рад ее видеть. Катя пришла в восторг от моих действий и принялась меня гладить и целовать.

– Как поживаешь, Трыся? – спросила она.

– Ав! – отвечаю, что в данном случае означает «неплохо».

– И у меня все хорошо! – заверила Катя. – Только вот садик надоел мне. Ты когда маленький был, ходил в садик?

– Ав-ав! – ответил я. И вы знаете, я ведь не обманул девчонку. У нас в школе по подготовке собак-поводырей действительно есть щенячий детский сад. Сначала мы живем все вместе, гуляем в одном огороженном дворе, нас регулярно осматривают, проверяют, делают всякие прививки. Приходят инструкторы, определяют, кто может, а кто нет работать в будущем поводырем. И уже потом, когда специалисты решили, что тот или иной щенок способен овладеть такой серьезной и ответственной профессией, с ним начинают заниматься и селят его в отдельную «квартиру». Только не подумайте, что квартира с диваном, холодильником и телевизором. Наша квартира называется вольером.

– Нравилось тебе? – спросила Катя.

– Ав! – ответил я и боднул девчонку. Она рассмеялась и обняла меня.

– Повезло тебе! А у нас пацаны дерутся.

– И кто побеждает? – вдруг сзади нас раздался голос Максима.

– Побеждает всегда воспитательница! – вздохнув, философски ответила Катя.

– Это и правильно! – сказал Максим.

– А ты почему невесту свою бросил? – неожиданно спросила Катя.

– Пусть с родственниками без меня пообщается, – улыбнулся Максим. – А то она при мне стесняется.

– Марина Ивановна, наша воспитательница, назвала бы ее «стесняшкой», – рассмеялась племянница.

Вскоре Максим уехал провожать свою любимую «стесняшку» домой, а родственники еще долго обсуждали невесту Максима. Признаюсь, отрицательных характеристик я не слышал. Как я понял из разговоров, будущая невестка Елисеевым пришлась ко двору.

Неожиданно Анна Михайловна обнаружила в прихожей, что Оксана забыла свои очки.

– Как же девочка на работу пойдет? – взволновалась она.

– Значит, точно вернется, – сказала Роза Андреевна. – Есть такая примета.

– Ну, раз носит очки, значит, они у нее не одни.

– Ну, с каждым может случиться! – возразила Анна Михайловна.

– Да у вас, у женщин, вечно память девичья, – рассмеялся Андрей Максимович.

– Конечно-конечно, – язвительно заявила Анна Михайловна, – у мужчин память стопроцентная. Кстати, хотите одну историю на эту тему расскажу.

– Давай, Аня, – тут же согласился Андрей Максимович.

– Как раз о женской и мужской памяти. Пожилые муж с женой, путешествуя, решили поужинать в одном из придорожных ресторанов. Поужинав и проведя какое-то время в заведении, тронулись дальше. Проехали километров двадцать, вдруг жена вспоминает, что забыла в ресторане свои очки. Супруг, бубня себе под нос ругательства, разворачивается, всю дорогу до ресторана возмущается, мол, старая бабка совсем память потеряла, ничего доверять нельзя, все после тебя проверяй и так далее. Наконец они приехали в тот же ресторан. Бабуля выходит из машины, а старик говорит ей: «Послушай, растеряха, раз уж все равно из-за тебя вернулись обратно, захвати там заодно на вешалке и мою шляпу…»

Гости долго смеялись. А Андрей Максимович обнял супругу, поцеловал и ласково сказал:

– Аня-Аня, что бы я без тебя делал?

Глава 18

Не прошло и недели, как мы поехали знакомиться с родителями Оксаны. Будущая невестка оставила Андрею Максимовичу телефон родителей, он позвонил и предложил встретиться. Чтобы и супруга слышала разговор, телефон поставил на громкую связь. Ну и я, конечно, тут как тут. Признаюсь, есть у меня такой грешок – слишком я любопытный. Но мне можно доверять человеческие секреты, уж кто-кто, а я-то их никому не выдам даже под пытками. Откровенно говоря, я очень обрадовался, люблю по гостям ездить. Родители пока решили пообщаться без детей.

– Их не будем смущать, да и сами откровенно поговорим, раз уж дело идет к свадьбе, – сказал отец Оксаны Анатолий Иванович.

– Да хотелось бы как-то по традиции, посвататься и все такое, – возразил Андрей Максимович.

– Ну, они уже без нас все решили, – ухмыльнулся в трубку отец девушки. – У них все проще сейчас, пришла к нам с матерью, объявила, что выходит замуж. Мать волнуется, переживает. Спасибо, Андрей… Андрей…

– Максимович, – подсказал мой подопечный.

– Извините, Андрей Максимович, спасибо, что позвонили. Да-да, конечно, ждем вас, приезжайте с супругой. Познакомимся, посмотрим друг на друга, а там уже определимся, что будем делать дальше.

Шестаковы жили в просторной квартире, с порога сразу предложили мне коврик, правда, маловат он оказался, но все же не на полу валяться.

– Как ваш песик к другим собакам относится? – поинтересовался хозяин.

– Очень уважительно, – улыбнулся Андрей Максимович.

– Это поводырь? – уточнил Анатолий Иванович.

– Да, – кивнул Андрей Максимович, – умнейший пес, специально обученный, так что не волнуйтесь… У вас, если мне не изменяет память, Оксана говорила, француз? В смысле французский бульдог.

– Да, девочка, – подсказала Наталья Степановна, мама Оксаны. – Она у нас такая дружелюбная собачка. Зовут Крошка. Это наш племянник был маленьким, заладил «Крошка-Крошка», и так прилипло, – словно оправдываясь, поясняла Наталья Степановна.

– Прекрасное имя, – сказала Анна Михайловна. – Ласковое.

– Я хотела что-нибудь такое, знаете ли, необычное, но вот так вышло.

Родители ушли на «экскурсию» по квартире. Слышу, разговаривают, смеются, показывают гостиную, комнату Оксаны, кабинет. Ну а ко мне в прихожую вышла Крошка. Вы в курсе, кто такие французские бульдоги? Это, по сути, уменьшенный вариант бульдога. Морда короткая, плоский нос, широко раздвоенная верхняя губа. Стоячие уши, широкие у основания и закругляющиеся сверху. Писаная красавица – не собака, а Мерилин Монро. Прошу простить меня за иронию, но, видимо, среди своих соплеменниц она действительно красивая собака. Ну что поделаешь, люди что угодно себе в угоду выведут. Я, как джентльмен, встал на четыре лапы и представился:

– Трисон, лабрадор, работаю у слепого человека поводырем.

Крошка почему-то закатила глаза, вскульнула и спустя целую минуту ответила:

– Кроха, полное имя Крошка-Бульдожка, француженка, но мои предки из Англии. Вы знакомы с нашей породой?

– Немного, – уклончиво ответил я. – У нас в школе бульдогов не было…

– Вы оканчивали специальную школу? – с интересом спросила Крошка-Бульдожка.

– Да, – кивнул я. – Поводырем нельзя работать без образования. Без документа не пустят ни в поезд, ни в самолет, ни в…

– Поразительно! – не дослушав, произнесла француженка. – Вы хотите есть? – учтиво спросила Крошка. – У меня очень качественный корм.

– Нет, спасибо, – вежливо отказался я, но оценил предложение.

Словом, я пришел к выводу, что невеста у нашего Максима из хорошей семьи, повезло парню и с девушкой, и с тещей, и с тестем. И даже с собакой, хоть она и не нашей породы.

– Если вы хотите отдохнуть, не стану вам мешать, – сказала Крошка.

Хорошая идея, я тут же согласился:

– Да, спасибо. Я постоянно на работе, даже ночью, потому, как только выпадает возможность, я дремлю.

Крошка кивнула мне в ответ и исчезла в лабиринте квартиры. Меня удивили ее воспитанность и вежливость. Я прилег на коврик, приподнял ухо и стал слушать, о чем там болтают сваты.

– Оксана говорила, что Максим пошел по вашим стопам? – спрашивал Анатолий Иванович. – Мы так обрадовались с матерью.

– Так любите полицию? – как мне показалось, немного язвительно спросил Андрей Максимович.

– Да не в этом дело, – громко, видимо, оценив тонкий юмор собеседника, рассмеялся хозяин. – Я другое имел в виду. Понимаете… В общем, вы же знаете, сколько сейчас всяких пройдох и оболтусов….

– Да, мы так волновались, – подхватила Наталья Степановна, – думали, вдруг влюбится в какого-нибудь… – она никак не могла подобрать подходящего слова, – …а когда узнали, что ее парень, Максим, ваш сын… служит в полиции, словно камень с души.

– Оксана была у нас в гостях, – начал Андрей Максимович.

– Да-да, она рассказывала, – перебила Наталья Степановна. – Спасибо за теплый прием.

– У нас как раз были в гостях и дочь с мужем, все познакомились, нашли общий язык…

Родители молодых, как называют их сами родители, сидели долго, я не дослушал до конца, уснул. Когда проснулся, Елисеевы уже собирались домой. Расставались очень тепло и по-дружески.

И снова в моей жизни будет свадьба. Радость-то какая. Помните, как женился мой подопечный Владимир Петрович?[5]

Родители волнуются, переживают, место под их свадьбу ищут, а они как ни в чем не бывало свиданничают.

Глава 19

Вы часто бываете на свиданиях? А я вот побывал. Даже в кафе посидел. Сначала меня не хотели впускать, но Максим воспользовался служебным положением (так сказала Оксана), показал администратору свое удостоверение и тем самым убедил его, что так нужно. Я забрался под стол и принялся дремать. Если вы заметили, в наших историях всегда найдется человек, который пишет рассказы. Это уже даже стало такой, знаете ли, доброй традицией. Оказывается, в школе, где Оксана работает учительницей младших классов, проходил конкурс на лучший рассказ. Рассказов было много, учителям раздали рукописи, и каждый из них должен был выбрать лучший.

– Максик, – начала Оксана, – хочу посоветоваться с тобой. Я прочитаю тебе небольшой рассказ, ты мне честно скажи свое мнение. Можно его выдвигать на конкурс? Только прошу учесть, что это пишут школьники четырнадцати-пятнадцати лет.

– С интересом послушаю, – согласился Максим. – Я люблю такие вещи.

– Начинаю? – спросила Оксана.

– Давай, – кивнул Максим и добавил: – Весь внимание!

Я тоже приподнял ухо и, прежде чем уснуть, послушал замечательный рассказ школьника.

«ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ

У нас сегодня в школьном дворе целый день звучали военные марши. Мы репетировали праздничный концерт к Дню Победы. Говорят, к нам на праздник даже кто-то из министерства образования приедет. Все суетятся, командуют, машут руками, прямо какой-то ажиотаж. Несмотря на то что я учусь в восьмом классе, успел заметить: когда кто-то к нам приезжает из начальства, начинается суета сует. Разве нельзя спокойно подготовиться к мероприятию, потом спокойно его провести, и все всем запомнится по-доброму. Но ладно, это я так, к слову, мой рассказ о другом. Но, возможно, эта напряженная обстановка и повлияла на ту историю, которую я хочу вам рассказать.

Наконец-то объявили всеобщий перерыв. На втором этаже, вылетая из туалета, мы столкнулись с Петром Глебовичем.

– Осторожно, ребята, – улыбнулся наш бывший физик. – Вы все носитесь как угорелые.

– Извините, Петр Глебович! – едва ли не хором закричали мы, и кто-то спросил: – Вы уже выздоровели? Снова нас будете учить?

– Нет-нет, ребята, я свое отучил. На пенсию я ушел.

– Разве на пенсии нельзя преподавать? – удивился я.

– Можно, – улыбнулся Петр Глебович и развел руками, – но вот так получилось.

Мы попадали на диван, расположенный под окном в фойе, и принялись фантазировать о войне. Серега из 8-го «В» говорит: «Если бы я пошел в разведку, то обязательно взял бы там «языка»…»

– Угу, – язвительно произнес Пашка Пузо (по фамилии Пузенко), – взял бы он! Ты пять раз на физре подтянуться не можешь, а туда же: «языка» взял бы».

– А при чем тут подтянуться?! – надул губы Серега. – Там не сила нужна, а сноровка.

– Нет, Серый, ты не прав, – возразил Левка, – без силы «языка» не взять.

– Ну и ладно, – махнул рукой Серега и встал с дивана.

В этот момент мы увидели, как из туалета выходит Петр Глебович, а навстречу ему Ваня Бережков – новенький, наш одноклассник. Не помню, откуда он к нам переехал, но то, что он законченный разгильдяй и двоечник, мы поняли в первый же день, когда Ванька прямо на уроке стал громко разговаривать по телефону. Учительница сделала ему замечание и предупредила, что у нас на уроке нельзя пользоваться телефоном, на что тот ответил: «Это у вас. А у нас можно…» Классной и директору пришлось потратить несколько дней, чтобы убедить Ваньку и его родителей в том, что ученик не прав. И действительно, что это за урок будет, если мы все начнем по телефонам своим разговаривать. Прощайте, знания! Иными словами, Ванька наш, можно сказать, извините за слово, какой-то придурковатый.

Видимо, не сумев разминуться с бывшим учителем, Ванька вдруг заорал:

– Ну ты че, батяня, такой неповоротливый, шевелись, а то дам щас по бочине!

Петр Глебович остолбенел от такого «приветствия».

– Ты что, парень? – выдохнул он с трудом. – Ты здесь учишься?

– Нет, – наигранно расхохотался Ванька, – я здесь отдыхаю! Ты че, дедуль?

Тут мы не выдержали и, вскочив с дивана, направились к ним.

– Ваня, извинись, – потребовал Серега. – Это наш бывший учитель физики.

– Ха, – скривился Ванька, – а я тут при чем? Да хоть химии. Мне-то какая разница?

– Ребята, ребята, – поднял руки Петр Глебович, – не ссорьтесь, пожалуйста. – И, обращаясь к грубияну, сказал: – Иван, взрослым хамить – это самое последнее дело.

– Без вас разберусь, – процедил Иван. – Тоже мне, нравоучители нашлись…

Договорить он не успел. Серега со всего маху влепил ему в ухо. Влепил так, что тот упал на пол и заорал:

– А-а-а-а-а! Ты ответишь за это! А-а-а-а!

Петр Глебович подал Ваньке руку:

– Вставай, Ваня, вставай.

– Ты еще пожалеешь, – приподнявшись, пригрозил Ванька Сереге. – Вот увидишь, болван…

– Вали отсюда, пока еще не получил, – ответил Сергей и направился по коридору к выходу. Мы тоже, попрощавшись с Петром Глебовичем, все пошли во двор.

После репетиции наша «классная» отозвала меня в сторону и спросила:

– Миш, а что там сегодня случилось с Петром Глебовичем? Мне одна девочка сказала, что ты все видел. Ни у кого не могу добиться правды. Что случилось?

– Да ничего страшного, Татьяна Борисовна, все нормально. По-мужски побеседовали.

– По-мужски? – прищурилась учительница.

– Ну да, – кивнул я.

– А почему Петр Глебович в учительской вдруг расплакался?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Может, жалеет, что из школы уходит? – предположил я.

Во дворе громко звучал марш «Прощание славянки».

К нам подошла учительница биологии Тамара Иосифовна и сказала:

– Татьяна Борисовна, и что вы думаете? Почему Петр Глебович уволился? Только что позвонила моя знакомая, она в больнице работает. У него, оказывается, рак легких».

* * *

– Ну и как? – спросила Оксана.

– Честно сказать, трогает, – признался Максим. – Такой рассказ показательный. Понравилось то, что молодой парень заступился за старика.

– Меня тоже тронула именно эта история. У нас ведь как говорят, молодежь совсем от рук отбилась, к старшим нет никакого уважения. Но тут еще один плюс…

– Какой? – спросил Максим.

– Мне моя коллега рассказала, она уже лет тридцать в нашей школе работает, что рассказ написан по реальным событиям. Эта история произошла с отцом автора этого рассказа. Понимаешь?

– Круто, – покачал головой Максим. – Ну, тогда правильно ты все отобрала. А там можно приписочку сделать, что это невыдуманная история.

– Нет, конечно, – рассмеялась Оксана, – это вправе делать только автор. Но уже поздно, поправки вносить нельзя.

– Хотя это и неважно, – добавил Максим. – Главное, поучительная история. Вот только интересно, как они потом разошлись с этим пацаном, который нагрубил учителю?

– Ну, тогда нужно писать целую повесть, – сказала Оксана.

– Точно, – согласился Максим, – подрастет, напишет книгу о том, как бывшие соперники-одноклассники стали большими друзьями.

– Думаешь, такое возможно? – спросила Оксана.

– Еще как! – закивал Максим. – Я со своим одноклассником Олегом Литвиновым знаешь как в школе враждовал. А теперь это мой друг. Да не просто друг, а коллега и сослуживец. Я в нем уверен, как в себе. Не подведет. Школа – это школа, мальчишество. В жизни все иначе.

Спал я недолго. Мои жених и невеста еще долго ворковали, рассуждали, спорили о чем-то, хохотали. А я, проснувшись, заметил из-под стола экран телевизора. Там шла передача о животных-переростках. Не обращая внимания на своих влюбленных, я прислушался. Ну-ка, ну-ка, кто там такой огромный?

Ветеран Книги рекордов Гиннесса, – говорил телеведущий, – носил кличку Зевс и титул самой огромной собаки. Жил пес в Мичигане, к сожалению, он уже умер. Его размеры составляли: сто одиннадцать сантиметров в холке и вес семьдесят килограммов.

Внимание! Такое я слышал впервые.

Англичанин Ральф – это метровый кролик, который за пять лет наел двадцать пять килограммов веса. Телеведущий шутил: «Если бы кролики выбирали себе императора, то избрали бы на эту должность, конечно, Ральфа». Минутой позже ведущий рассказал, что мама несостоявшегося императора тоже была в Книге Гиннесса, но сынок превзошел даже ее. Мне вот интересно, чем кормили этого великана-кролика? Что-то тут не то, может, какой специальный корм придумали? Ну вы сами представьте это существо – метр в длину и двадцать пять килограммов веса. С ума можно сойти!

Так-так-так, кто там дальше? О-о-о! Это полный ужас. Да что ж там в Англии происходит? Вот это «му-му», коровка. Вернее, бычок по кличке Триггер. Конечно, бычком его трудно назвать. Представляете – тонна и еще сто килограммов. Не дай бог с таким встретиться где-нибудь на узкой дороге. Хотя, по уверениям диктора, у этой мышечной массы кроткий нрав и доброе сердце. А между прочим, его изначально чуть не съели. Серьезно! Мне тут такая интересная мысль пришла в голову: может, он от страха такой вес набрал? Ну, говорят же, и люди полнеют от стресса. А тут бычок услышал, что его на сэндвичи хотят пустить, и стал расти не по дням, а по часам.

Какие страхи! Только что показали ребенка с жуком в руках. То ли ребенок его держит, то ли жук держит ребенка, сразу и не разберешь, но на экране возник жук-дровосек титан. Шестнадцать сантиметров в длину. Признаюсь честно, хоть я и отважная собака, но, если бы я вдруг обнаружил на своей постели такого дровосека, наверное, точно стал бы заикаться. Я представляю, если человеку такое безобразие заберется в постель. Хотя справедливости ради нужно сказать, что жук-дровосек, несмотря на свои габариты, совершенно неопасен для человека. Вы, наверное, помните, как на меня смотрел на Острове везения неопасный паук-птицелов? Тут же дело вовсе не в опасности, а в ужасающих размерах. Это все равно что к вам внезапно подойдет добрый и ласковый лабрадор размером с бычка Триггера. Представили? Попробуй вас убеди, что лабрадор неопасен и добр к людям. Небось бежать будете и пятками сверкать.

Ну, следующий персонаж не так уж и страшен. Это гигантская африканская улитка. В длину она достигает двадцать пять сантиметров. Люди ее называют «Ачатина».

Повезло одному простому тайскому рыбаку. Этот человек поймал на самодельную удочку карпа. Удивил, скажете вы. Да, удивил. Послушайте, что это был за карп. Это самый большой карп в мире, весом… более ста тринадцати килограммов. Удивительные вещи есть в мире.

Еще немного о рыбаках и их трофеях. Вы слышали что-нибудь о солнечных окунях? Невероятно редкая рыба. Если вам даже один раз в жизни повезет и вы поймаете такую рыбину, вы будете числиться среди рыбаков везунчиком. И вот что однажды произошло у калифорнийского побережья: трем рыбакам удалось за один день поймать трех солнечных окуней от пятидесяти шести до восьмидесяти одного килограмма. Сдается мне, что эти везучие рыбаки придумали для поимки какую-то необычную приманку.

А японские рыбаки выловили гигантского кальмара длиной три с половиной метра. Но тут я не знаю – много это или мало. Я как-то по телевизору видел чудище, которое утащило на дно целый корабль. Но это, видимо, был фантастический фильм. Но все равно кальмар меня как-то не впечатлил. Хотя, может, при встрече на палубе и обошел бы его стороной.

А знаете ли вы одно из крупнейших на нашей планете наземных членистоногих? Это кокосовый краб. Он, в отличие от своих собратьев, живет на суше и способен, как человек-паук, карабкаться по стенам и деревьям. Между прочим, люди долгое время считали, что краб срезает кокосы с пальм, за что ему и дали кличку «пальмовый вор». Видите, какая несправедливость? Потом разобрались, а он-то ничего ни у кого не воровал.

Еще один представитель водной стихии – гигантский пресноводный скат. Это чудо может достигать четырехметровой длины. Ничего себе скатик! Таиландцы гордятся, что у них есть такое животное, но, к сожалению, он стал вымирающим видом.

Не стану вас больше утомлять, да и мои сопровождающие засобирались по домам. Пока ждут счет, я расскажу вам об обитателе полуострова Малакка, что в Южно-Китайском море, – летучей лисице. Сорок два сантиметра в длину. Казалось бы, какие тут рекорды? Но, учитывая, что размах крыльев у нее достигает почти двух метров, зрелище потрясающее.

Все, мои уходят. Подъем, и в путь!

Пока я тут рассматривал диковинных животных, дома случилась беда. Обидно до слез. Как же обидно!

Глава 20

Вы верите, сначала даже не хотел писать эту главу. Долго размышлял, стоит ли. Жалко ведь своего читателя. У нас случилась трагедия. Сименс попал под машину. Я мгновенно забыл все наши ссоры, все свои недовольства, так расстроился. Нам позвонили в калитку и сказали, что под воротами лежит чей-то котик. Анна Михайловна стремглав бросилась на улицу. Я мысленно молил, чтобы все было хорошо. Чуда не произошло – хозяйка вернулась с Сименсом на руках, он был без сознания. Со слезами на глазах Анна Михайловна уложила его в уголок на коврик, прикрыла полотенцем.

– Живой, – тяжело вздохнула она, – может, отойдет. Нужно ветеринара вызвать.

– Аааав, – проскулил я. И сел рядом с пострадавшим.

Вышел из спальни Андрей Максимович, а узнав, что произошло, поцокал языком и присел на диван в прихожей.

– Как же тебя, бедняга, угораздило-то? – тихо спросил Максимыч.

Анна Михайловна объяснила врачу по телефону, что кот, видимо, попал под колеса, но следов крови нет. Затем позвонила сыну. Из разговора я понял, что Максим вернется домой и посмотрит видеозапись. Оказывается, у нас на доме висит видеокамера, направленная на участок улицы перед воротами.

Вечером мы узнали, что Симку сбил мотоцикл. Знаете, что меня поразило в этой истории? Мотоциклист остановился, взглянул на сбитого и отлетевшего к воротам кота и уехал. То ли такой бессердечный, то ли испугался хозяев. Ты же хоть позвони в калитку, скажи хозяевам о происшествии, потом уже убегай. Нет, по газам и уехал. Минут десять Сименс лежал у ворот, пока проходившая мимо женщина его не заметила и не сообщила нам.

Вы, наверное, слышали такой до беспамятства обидный фразеологизм – «заживет как на собаке»? Я когда впервые его услышал, сразу решил, что такие слова может произнести человек, который уже заранее готов отказать в помощи своему питомцу, если с тем произойдет несчастный случай. А как можно еще подумать? Вот вам пример, как поступить с Сименсом. Можно махнуть рукой, закатив глаза, произнести магические слова, мол, кот… все заживет и т. д. А можно вызвать ветеринара, дать коту обезболивающее, поухаживать за ним. Да просто проявить человечность, заботу – это часто действует даже эффективнее, чем все перевязки и лекарства.

– Как там наш «тигр»? – спросила вечером Пальма.

– Пока спит, – ответил я. – А ты видела, как он выскочил на улицу?

– Видела, – ответила Пальма.

– Не могла остановить?

– Да кто ж его остановит? – воскликнула Пальма. – Он в день по сто раз под ворота ныряет. И каждый раз я ему говорю: «Симка, да поосторожнее, что же ты как оголтелый туда выскакиваешь?» Думаешь, послушался? Он там вечно кого-то ловит – то мышей, то бабочек, то птичек.

– Вот и доловился! – грустно ответил я.

– Надеюсь, все будет хорошо! Не грусти, Трисон.

– Хочется верить, – вздохнул я. – Вроде и ссорились, а больно на сердце.

– Привет ему передавай, как проснется, – сказала Пальма. – Приходите вместе, посидим, поболтаем о жизни…

Два дня кот приходил в себя. На третьи сутки очнулся. Открыл глаза наполовину и посмотрел на меня так грустно-грустно.

– Здравствуй, Сима, – говорю я ему. – Как ты себя чувствуешь?

Кот слегка приподнял голову, кивнул мне в ответ, ничего не сказал и, уложив поудобнее голову на лапу, снова уснул.

И то хорошо. Если глаза открывает, это уже неплохо. А уснул скорее всего потому, что напичкали его лекарствами. На мне тоже делали такие эксперименты, когда я навернулся с лестницы. Между прочим, Симкину соплеменницу тогда спасал. Помню-помню, спал как убитый.

Первый разговор с котом у нас состоялся лишь на следующий день. Я дремал рядом с ним, как вдруг слышу: заговорил Симка.

– Здоров, собака! – сказал он и муркнул.

– Ну наконец-то, – вскочил я и радостно авкнул: – Ожил?

– Ты не знаешь, что это было? – спросил кот. – Ничего не помню…

– Знаю, – грустно ответил я. – Под мотоцикл ты попал. У Максима видеозапись сохранилась, где ты с техникой в скорости решил посостязаться. Ты зачем это сделал?

– Что именно? – удивленно спросил Сименс.

– Ну, перед самым мотоциклом начал перебегать дорогу? – пояснил я.

– А-а-а-а! Вспомнил, – вдруг мяукнул кот. – Точно, вспомнил. Там, в кустах, на той стороне дороги мышь спряталась, ну, я за ней…

– Дурачок ты, Симка! Ну какая мышь? Ты что? Посмотри теперь на себя. Встать-то хоть сможешь?

– Нет, – ответил Сименс, – не получается. Больно очень.

– Вот видишь, – лизнул я его в нос.

Через недельку Симка поднялся и кое-как стал передвигаться. Анна Михайловна возилась с ним, как с малым ребенком.

– Видишь, как тебя тут любят? – говорю я ему. – Другие уже б давно сдали в приют или и того хуже…

– Согласен, – промурчал кот. – Семья у нас хорошая, добрая.

Через две недели Сименс поправился уже так, что его стали выпускать во двор.

– Хоть теперь под ворота не ныряй, на улицу не выходи, – предупредил его я вслед за Анной Михайловной.

– Не! – мяукнул кот. – Теперь буду только смотреть.

– Сдались тебе эти мыши! – возмущался я. – Не кормят тебя, что ли?

– Тебе не понять, Трисон, – вздохнул Сименс, – это зов природы, инстинкт. Охотники мы, понимаешь?

– Не смеши, – ответил я ему. – Видел я твоих соплеменников-охотников. Валяются на диване, толстые, как австралийские коалы. Охотники…

– Ну, не все же такие, – возразил кот. – Ты вон на своих собак посмотри, во что некоторые превратились. Ты-то работаешь, приносишь пользу, Пальма тоже, как пограничник, охраняет весь наш дом. А посмотри на других, даже стыдно бывает – не собака, а игрушка какая-то. Сидит, морду из сумки высунет и смотрит на всех, словно падишах какой-нибудь, дескать, видите, меня на руках носят. И ведь правда – носят на руках в прямом смысле.

Вот настал тот момент, когда наш кот взобрался на дерево. Вся наша дружная семья вздохнула с облегчением. Это уже настоящее достижение.

– Оклемался? – радостно спросил я.

– Похоже, – уклончиво ответил кот.

Ветеринар, осмотрев кота в последний раз, выписал направление на УЗИ.

– Не помешает, – сказал он. – Хочу убедиться, что все хорошо.

Пришла беда, отворяй ворота! И вот тут грянул гром. УЗИ выявило у нашего Симки инфекционный перитонит. Это страшное, по сути, смертельное заболевание. Доктор сказал, что это загадочная кошачья болезнь, механизм которой еще до конца не изучен. Врач предложил сдать кота в приют, но все члены семьи решительно отказались.

– Ни за что! – сказала, как отрезала, Анна Михайловна. – Я никогда себе не прощу, если оставлю своего котика ожидать смерти в клетке приюта. Представить даже такое не могу.

Симка молодец! Хоть и знал, что доживает последние дни, не стонал, не пытался искать дополнительной ласки. Постепенно стал сдавать, похудел, глаза все еще светились, но они становились с каждым днем печальнее. Анна Михайловна кормила его всякими кошачьими деликатесами – рыбка, кусочки цыпленка на пару, фарш говяжий. Она же делала ему и уколы с глюкозой.

– Ничего, Трисон, выживем! – храбрился он, а сам готовился к смерти.

Сначала Сименс совсем перестал есть. А на следующий день утром я обнаружил его ползущим на передних лапах к миске с водой. У него, оказывается, отказали задние лапы.

– Симка, родной ты мой, – тихо сказал я ему, – не умирай, котейка. Хочешь… ну, вот все делай, все-все-все, что пожелаешь… хочешь, даже лапы свои окунай в мою чашку, я даже не рыкну на тебя. Только живи…

Я лег рядом с ним нос к носу, и мы так лежали долго-долго. Я чувствовал, как струйка теплого воздуха ритмично щекотала мои ноздри, а потом она внезапно исчезла.

Глава 21

Катьке не стали врать, сказали прямо: «Симка заболел и умер». Когда умирают домашние питомцы, ребенок испытывает свое первое настоящее горе. Но никто не знает, как должны вести себя взрослые, чтобы помочь ему в такой ситуации? Однажды по радио в машине на эту тему была целая передача. Мнения оказались самые разные! Конечно, все, что говорили по радио, я не запомнил, но поделюсь тем, что сохранила моя память.

Одна участница передачи рассказала историю из своего детства. У нее жил хомячок, девочка часто выпускала его из клетки, и он играл на ковре в гостиной. Тут же всегда находилась и кошка. Никогда между животными не возникало никаких конфликтов. Наоборот, казалось, и хомяк, и кошка были друзьями, как говорится, не разлей вода. Но однажды случилась беда – любимая кошка, играя со зверьком, немного переборщила и придушила его так, что тот внезапно умер. Девочка очень переживала и плакала – ее хомячок внезапно превратился в безжизненный меховой комочек. Тут и взрослый-то не всякий справится с эмоциями. Вот так ласковая и нежная кошка на минутку превратилась в хищника, увидев перед собой жертву. С природой спорить сложно – у нее свои законы.

«Конечно, дети читают и в книгах, и смотрят в кино, – продолжила свой рассказ женщина, – знают, что тигр нападает на косулю, волк убивает зайца, хищная птица может похитить прямо со двора цыпленка. Все это где-то там, вдалеке, не у нас с вами, а потому все это и воспринимается с какой-то беспечностью. Но что делать, когда эти законы природы наглядно предстают перед ребенком? Какие чувства он при этом испытывает? Как справиться с мыслями и нахлынувшими эмоциями? Хотим мы этого или нет, но ребенок, у которого живут домашние животные, рано или поздно сталкивается с подобными переживаниями. Самое главное – родители должны понимать: чувства ребенка серьезны, их необходимо с ним разделить. Вы знаете, страшного ничего не произойдет, если объяснить ребенку, что любая жизнь когда-то заканчивается и поэтому нужно ее беречь. Бывает, потеря производит на детей такое сильное впечатление, что они отказываются в нее верить. И еще! Можно ли после гибели животного немедленно заводить другое, но похожее? Думаю, нужно немного повременить, когда боль утихнет, воспоминания померкнут. Нет-нет, не слишком долго, чтобы ребенок не стал психологически зависим от своего горя, не научился с помощью этих переживаний компенсировать какие-то свои внутренние проблемы, например одиночество. Лучше заводить не точно такого же зверька. И, разумеется, нельзя называть новое животное старым именем».

Затем в передаче слово взял сотрудник зоопарка, который объяснил, что потерять домашнее животное можно просто из-за ошибки или нелепой случайности. Оказывается, по мнению мужчины, такой риск уже заложен в судьбу питомца, и, приобретая его, взрослые не должны об этом забывать. Потери могут быть любыми: волнистый попугай улетел в окно, собаку или кошку сбила машина.

На этих словах я даже вздрогнул. Вспомнил нашего бедного Сименса. Говорят, животные, умирая, переселяются на радугу, и там им хорошо и вольготно. Как ты там, Симка? Как твоя радуга?

«Но какая бы беда ни случилась, – продолжил сотрудник зоопарка, – нужно обязательно поговорить с малышом откровенно о том, что произошло, нельзя отмалчиваться. Даже если он с виду воспринял потерю любимца спокойно – например решил, что попугай теперь будет жить на воле, – не стоит делать вид, что ничего особенного не случилось. Лучше обсудить с ребенком.

Следующий участник беседы заявил: «Часто родители придерживаются неправильной тактики, желая любой ценой оградить ребенка от любой психологической травмы, чтобы не нарушать его душевное спокойствие…» Мужчина рассказал о том, как его знакомые, поддавшись уговорам маленькой девочки, купили на рынке живого рака. Поселили того в ванной, пытались его чем-то кормить, но через некоторое время поняли, что рак не выживет. И тогда бабушка, уговорив девочку, отнесла его в реку. Взрослая женщина прекрасно понимала, что животное погибнет в реке, но внучке сказала, что рак теперь будет жить как в раю – мол, это его родная река, и наконец-то он попал к себе домой.

Да, цель была благородной. Девочка успокоилась и очень обрадовалась, что им удалось спасти рака. Но если бы ей сказали правду, она получила бы более важный жизненный опыт и поняла бы, что живая природа – это не шкаф, откуда можно взять книгу, а потом вернуть ее обратно. Любое животное гибнет, если его вырвать из естественной среды обитания.

И действительно, из-за детской любознательности подобные истории случаются довольно часто. Одни приносят с рыбалки живую рыбку и пускают ее поплавать в ванную или какую-нибудь посудину, другие подбирают в парке птенца, который учится летать и кажется им беспомощным, третьи привозят с дачи малыша ежика и пытаются содержать его дома. К сожалению, почти всегда такие истории для животного кончаются трагически. Да и не только дети, но и взрослые часто не отдают себе отчета в том, что животное, вырванное из дикой природы, пробывшее некоторое время в неволе, потом уже не может прожить в естественных природных условиях. Отпускают на волю и не думают, что отправляют его на верную гибель. Ведь никому и в голову не придет выпустить в лес волка, медведя, которые жили в зоопарке. Любой специалист скажет вам, что такие животные в лесу уже не выживут.

Есть прекрасные книги Джой Адамсон, в которых она рассказывает о том, как ей удалось вернуть к естественной жизни львицу Эльсу и гепарда. Но на это потребовалось очень много времени и невероятных усилий.

Посмотрите, что сейчас происходит на птичьих рынках! Продаются экзотические, редкие животные и птицы. Люди с удовольствием покупают их, ведь это модно и престижно – иметь дома какую-нибудь диковинную живность. А потом, спустя какое-то время, владелец понимает, что животное дома тает у него на глазах. Что делать? Некоторые пытаются спасти питомца своими силами, но это почти никогда не удается. Другие несут питомца в зоопарк, там еще могут спасти, если есть такая возможность. Почему экзотические животные часто погибают? Потому что они требуют особенного ухода, специального умения, и, самое печальное, они очень легко заражаются инфекцией, к которой наши домашние питомцы совершенно невосприимчивы.

В конце своего выступления сотрудник зоопарка посоветовал родителям заводить своим детям тех животных, которые уже много лет существуют рядом с человеком и приспособились к жизни в квартире или в загородном доме. Для них такая жизнь не будет трагедией, а ухаживать за ними не так сложно. Но самое главное, сведен к минимуму риск потерять питомца из-за ошибки.

В передаче приняли участие и психологи. Я прямо заслушался. Настолько было интересно. Впрочем, и люди слушали внимательно. Все-таки подобные темы нечасто затрагиваются в эфире.

Психолог советовал, если уж ребенок увидел смерть животного и тяжело переживает свое горе, не стоит ему в этот момент говорить о том, что все пройдет и забудется, дескать, это ведь не человек, купим другого зверька, который будет еще лучше. Это все лишнее. Наоборот, здесь очень важно показать ребенку, что вы уважаете его чувства и переживаете вместе с ним. Ваш малыш не должен чувствовать себя в горе одиноким и брошенным. Скажите ребенку, что питомец и для вас много значил, и вам больно его потерять. Будет правильным, если вы вместе с ребенком совершите погребение зверька. Обряды ведь придуманы не зря, они играют важную роль, прерывая замкнутый круг переживаний. После того как вы похороните животное, ребенок внутренне смирится с тем, что он его больше не увидит и не сможет общаться с ним.

Как же совместить все эти противоречия, что говорить ребенку, если погибает его любимый четвероногий друг? Женщина, участница передачи, поделилась собственным опытом. У ее дочерей была любимая кошка. И вот однажды она заболела, отказалась от еды. И взрослые, и дети очень сильно переживали. Мать однажды услышала, как дети молятся и поминают кошку. Сначала женщину это смутило. Но потом она вспомнила, как сама молится и за город, и за страну. У них ведь тоже нет души. Да и разве можно запрещать в таких случаях просить у Бога милости к живому существу?

Когда кошка умерла, дети очень горевали и плакали. Мама утешала их как могла. Выбрав удобный момент, когда они готовы были слушать, мать объяснила им, что долго горевать о животных неблагочестиво, что их смерть и жизнь, так же, как и наша, в руках божьих, и если мы не хотим с этим смириться, то это грех.

Через некоторое время дети стали вспоминать кошечку спокойно, как будто она ушла к другим хозяевам. Может быть, им помогло и то, что у нас появился другой котенок.

Сначала хотел на этом и завершить главу, но вспомнил еще одну историю – расскажу ее кратко. Она о том, как переживают животные смерть своих хозяев.

В больнице № 1 города Кольцово, что в Новосибирской области, долгое время лечился житель Двуречья. Его ежедневно навещала преданная собака Маша. Она так радовалась встречам, прижималась к хозяину, смотрела ему в глаза и словно спрашивала: «Ну, когда же ты, милый мой человек, выздоровеешь?» И вот случилась беда. Однажды хозяин собаки не вышел к ней навстречу – он умер. Обескураженная Маша не хотела верить в то, что больше никогда не увидит своего хозяина. Она просидела несколько суток на том месте, где виделась с хозяином в последний раз и где рассталась с ним.

Когда сотрудники больницы поняли, что собака добровольно не покинет больницу, они оборудовали ей небольшую лежанку неподалеку от входа. Маша очень умная собака, она сразу поняла, что дальше этого места заходить нельзя. Главный врач, Владимир Беспалов, по этому поводу даже давал местной газете интервью:

– Вы знаете, Машу уже дважды пытались забрать домой сердобольные люди, любящие животных. Но собака каждый раз возвращается в больницу. Она верит, что ее хозяин жив и рано или поздно выйдет ей навстречу. Маша – очень чистоплотное и умное животное, она с пониманием относится к больничным требованиям и не нарушает их.

Коллектив больницы мечтает, что когда-нибудь собака найдет другого хозяина, они подружатся, хотя в душе все понимают, что Маша вряд ли смирится с утратой. Мы ведь знаем десятки примеров, когда собаки до конца жизни не могли забыть своих хозяев.

А хотите теперь мнение собаки? Если животное так себя ведет после потери хозяина, значит, скажу я вам, тот был замечательным человеком. Мы тоже чувствуем и преданность, и любовь человека. А когда люди начинают лицемерить, перестают любить, ругают нас за нашу старость и немощность, хочется выть и плакать. Но мы, собаки, редко плачем, мы все равно любим вас, людей, и будем всегда служить человеку верой и правдой. Большая просьба к вам: не выгоняйте нас на улицу, не отрекайтесь, не обижайте. Не можете жить вместе с нами (причины могут быть разными, мы сейчас не о них), лучше отдайте в питомник.

Глава 22

Недавно ездили с Андреем Максимовичем на встречу с его однокурсниками из института. Пока Максим вез нас в машине, мой подопечный все волновался:

– Интересно, Васька Занозин приедет на встречу? Сто лет его не видел. Как-то вот пути разошлись, и не виделись столько лет.

– У меня такая же история, – подтвердил Максим, – вроде живем в одном городе, а встретиться с однокурсниками как-то все не получается. То одно, то другое, то служба, то какие-то другие дела.

– Время летит, сынок, не успеешь оглянуться, уже на пенсии. А некоторые мои друзья и до пенсии не дотянули. Эх, с Васькой бы встретиться.

Через некоторое время мы приехали к месту встречи. Максим вышел из машины, и буквально через минуту вернулся, да не один.

– Отец, – подавая руку и помогая отцу выбраться из автомобиля, произнес сын, – а вот и Василий Андреевич Занозин.

Андрей Максимович от волнения не сразу мог и вымолвить слова приветствия. Василий Андреевич первым обнял своего давнего друга.

– Андрюха, сколько лет, сколько зим! – воскликнул седовласый мужчина. – Где ж ты столько лет пропадал?

– Да там же, где и ты! – наконец вымолвил Андрей Максимович и рассмеялся.

К нам стали подходить остальные участники встречи, здороваться, обниматься, целоваться. Заметив меня, каждый посчитал своей обязанностью меня погладить и потрепать за ухо. Я сидел и терпел. Обычное явление. У поводырей это, я бы сказал, часть работы – принимать все эти проявления человеческого дружелюбия. И ведь никто даже не задумывается над тем, что, если бы так поступили с человеком, он уже после пятого-шестого потрепывания за ухо бежал бы куда подальше от таких дружеских жестов. Но нам, собакам, нельзя никуда бежать. Да и как можно опозорить своего подопечного – скажут, какой-то истеричный пес. Нет, тут уж твоя доля такая – сиди и терпи, переноси все тяготы своей работы достойно.

Максима однокашники отпустили. Василий Андреевич вызвался доставить друга домой на электричке. Компания побалагурила в течение часа, потом стали расходиться кто с кем. Мы втроем отправились в ближайший парк. Василий Андреевич взял товарища под руку. Андрей Максимович рассказывал о своей службе, а потом вдруг говорит:

– Вась, да что я все о себе да о себе. Хватит уже. Рассказывай, как ты?

– Да все хорошо, Андрей.

– Как девяностые пережил?

– Ну, раз живой, значит, все нормально! – ухмыльнулся приятель. – Хотя всякое было.

– Слышал, еще давно, сын у тебя родился, – сказал Андрей Максимович.

– Трое у меня их, – улыбнулся Василий Андреевич. – Трое сыновей, младший школу заканчивает.

– Ух ты, молодчина. А у меня двое – дочь уже замуж выдал, а сын пока не определился, но дело идет к свадьбе.

Тем временем мы уже приблизились к платформе, с которой отправлялась наша электричка.

– У меня средний уже давно женился, внучка есть, но они переехали в Сибирь. Медики они. Дали им там жилье, хороший заработок, в общем, теперь видимся редко, вернее, с момента отъезда еще ни разу и не виделись. А старший женился совсем недавно, да так, что мы с женой чуть с ума не сошли.

– А что такое? – удивленно спросил Андрей Максимович.

– Женился из-за собаки, но все, слава богу, обошлось.

– Ух ты! Как это из-за собаки? – присвистнул Андрей Максимович. – Расскажи, прямо заинтриговал.

– Сейчас, – ответил Василий Андреевич, – давай сядем в электричку и расскажу. Я сам до сих пор не верю.

Признаюсь, меня тоже заинтриговала эта история. «Женился из-за собаки…» – это как? Согласитесь, очень любопытно. Ага, уселись мы в электропоезд, слушаем.

– Старшему, Валеркой его зовут, все не везло с невестами, – начал свой любопытный рассказ Василий Андреевич Занозин. – Вот не поверишь, что ни девушка, то, оказывается, какая-то пройдоха. Одной, как оказалось, срочно прописка московская понадобилась, начала требовать регистрацию еще до подачи заявления в загс, другая стала возмущаться, что он ее в рестораны не приглашает. Я спрашиваю у него: «Сын, где ты их находишь?» Он смеется, отвечает: «Пап, значит, не время еще!»

– Ну, в принципе он прав, – сказал Андрей Максимович.

– Да понятно, – закивал Василий Андреевич, – но смотрю, время идет, переживаю, думаю, как бы так холостяком и не остался. Ты же знаешь, как оно бывает. Не женился вовремя, а там все сложнее и сложнее, ну, в общем, холостяковал, все искал свою «звезду». А тут у меня у самого начались житейские проблемы: теща заболела, слегла, через неделю умерла в больнице. Ты знаешь, родители жены попались прямо золотые люди. Вот что мои родители, что ее, никогда разницы не видел. Ну что поделаешь, жизнь есть жизнь. Тесть остался один, человек уже старый, сам не справляется, забрали к себе, благо места у меня хватает. Старик счастлив, жена довольна. Все, казалось бы, отлично. Но тут возникла одна серьезная проблема. У тещи была собака породы ризеншнауцер. Знаешь таких?

– Слышал! – ответил Андрей Максимович. – У нас такие собаки в полиции служат. Они хорошие ищейки. И еще! Вспомнил: у Юрия Никулина такая собака была. Я еще зрячим был, на Новодевичьем кладбище памятник им обоим поставили.

– Ну, так вот, куда ее девать? – пропустив мимо ушей сообщение товарища, развел руками Василий Андреевич. – Ее тоже привез домой.

– Правильно сделал, – кивнул Андрей Максимович. – Они вроде собаки умные…

– Умные, конечно, – согласился Василий Андреевич, – я даже справочник почитал. Пишут, что собака уверенная, уравновешенная, самостоятельная, контактная. Имеет прекрасные сторожевые и охранные качества. Страха не знает, отступать не любит и так далее. Но! Ты понимаешь, что с ним стало происходить. Он начал все в доме грызть, то прикусит кого-то, на меня огрызается, гадит, где попало… В общем, приятного мало. У тестя спрашиваю, тот говорит: «Сам не пойму, что с ним случилось, прекрасная была собака, послушная, умная, по полсуток могла жить в квартире без прогулки…»

– И с кинологами советовался? – спросил Андрей Максимович.

– Да с кем я только не советовался, Андрюха, – махнул рукой товарищ, – кинологов пригласил домой, заплатил, попросил подрессировать. Промучились они с ним около двух месяцев и, в конце концов, посоветовали лучше не мучиться, а проще усыпить.

– Ну вот тебе раз, – возмутился Андрей Максимович. – Профессионал никогда так не скажет.

– Да я бы, конечно, не пошел на такой шаг. И тесть был против, мол, когда умрет собака, тогда и умрет – зачем грех на душу брать?

«Что это там за кинологи такие были? – мысленно спросил я сам себя. – Нужно было к нашим инструкторам из школы по подготовке собак-поводырей обратиться. Те быстро разобрались бы в причинах такого поведения…»

– И что дальше? – с любопытством спросил Андрей Максимович.

– Оставил, что делать. А к осени совсем пес озверел, грызет на себе шкуру, воет, как волк в лесу. Оказывается, его еще и триминговать надо, то есть стричь, прически там всякие…

– Что за прически? – удивился Андрей Максимович.

– Ну, это я так, образно выражаюсь, словом, нужно стричь и причесывать. Поехали мы искать ему мастера красоты. А его нигде не берут.

– Это еще почему?

– Злобный он у вас, говорят. Еле нашли мастера. В общем, договорились о месте, времени. Приехал рано утром. Затаскиваю «клиента» в помещение – и опешил. Мастером оказалась молоденькая девчушка, такая вся тоненькая, миниатюрная. Я еще думаю, как же эта пигалица справится с моим динозавром. Говорю ей, мол, вы его можете под наркоз, а сам думаю, да чтоб он уже сдох под этим наркозом, силы мои на исходе. Она берет у меня из рук поводок и велит вернуться ровно через три часа. Прихожу. Смотрю, девушка выстригает у какого-то постороннего пса между пальцами шерсть, а тот стоит как в почетном карауле. Не поверишь, как памятник, и не шелохнется, во рту у собаки какой-то разноцветный мячик. Я думаю, а где же мой пес? Спрашиваю, питая надежду: «Извините, а мой этот… как его… где?» Смотрю, пес-памятник на меня стал косить глазом. И тут я понимаю, что это мой ризеншнауцер стоит по стойке смирно.

– Вот что значит профессионал своего дела! – воскликнул Андрей Максимович. – Ну-ну, и чем же все закончилось?

– «Замечательно, что вы пришли вовремя, – говорит девушка-мастер. – Подойдите поближе, я покажу вам, как нужно ему чистить зубы и укорачивать когти». И тут я не выдержал! «Вы что? Какие зубы, какие когти?» Рассказал ей все, как есть. Она внимательно меня выслушала, усадила напротив себя и говорит: «Вы должны вникнуть в положение несчастной собаки. Да, вы знаете, что его хозяйка умерла. А он откуда это знает? Он ведь все это время думает, что вы его украли и тоскует по хозяйке. Понимаете? Он считает вас ворами и источником всех своих бед. Он смотрит на вашего тестя, а тот тоже тоскует. Ну что еще думать собаке? А раз он убежать не может, он и старается вам насолить, сделать так, чтобы вы его выгнали из дома. Поговорите с ним по-человечески, разъясните подробности, приласкайте».

– Ну и дела! – покачал головой Андрей Максимович.

– Загрузил я кобеля в машину, – продолжил свой рассказ приятель, – и поехал в тещин дом. Вошли, а там даже запаха жилого не осталось. Сел рядом с псом и давай ему все рассказывать. Слушает внимательно, на меня косится. Потом походили по дому, я все ему показываю. Вижу, не верит, но и не огрызается. Ладно, думаю. Повез его на кладбище, пришли на могилу. Посидели, помолчали. И ты знаешь, вдруг он все понял! Задрал морду вверх и завыл, потом лег на могильную плиту и долго лежал, укрыв лапами морду. Торопить его я не стал. Думаю, пусть отлежится, подумает. Поднялся он сам, и мы медленно пошли к машине. Домашние его не узнали, вот хочешь верь, хочешь не верь, но домой к нам вернулся совсем другой пес. Совсем другой! Я рассказал, как парикмахерша меня научила себя вести. Сын слушал-слушал, оделся, схватил ключи от машины и потребовал адрес той девушки.

– Ты куда собрался? – удивился я. – Зачем тебе ее адрес?

– Отец, я нашел себе жену, – отвечает сын. – Вот увидишь, мы с ней поженимся.

– С ума сошел? – я даже возмутился. – Ты ведь ее даже не видел. Ты в своем уме? Какая жена?

– Да пойми же ты, отец, – крикнул уже из машины сын, – если она так собаку почувствовала, то меня тем более поймет!

– В общем, через пару месяцев они и поженились…

– Ну а собака что? Образумилась?

– Не то слово, – улыбнулся Василий Андреевич. – Верный пес, спокойный, послушный, невероятно умный. А мы в знак благодарности чистим ему зубы по вечерам.

Домой мы добрались без происшествий. История показательная. Главное – понять и проникнуться состоянием собаки. И все сразу будет хорошо. У людей, наверное, так же.

А моя карьера полицейского подошла к концу.

Глава 23

В тот злополучный день домой после дежурства меня привез товарищ Максима – Олег Литвинов. Мы застали великий шум. Оказывается, Андрей Максимович узнал, что я езжу на службу вместе с Максом. Никогда я еще не видел своего подопечного в таком состоянии.

– Нюра, – так он называл свою жену в моменты, когда был чем-то недоволен. – Как ты посмела? Говори мне всю правду! Это не первый раз?

– Ну, раза три-четыре было, – тихо отвечала Анна Михайловна.

– Как вам не стыдно? Что это за заговор? – возмущался Андрей Максимович. – Ну, придет со службы, я ему… я…

– Андрюшенька, не ругайся, дорогой, это я во всем виновата…

– Ты знаешь, жена, не надо мне вот тут эти ваши адвокатские штучки. Что значит ты виновата? Он что, дитя малое? Не понимает, что творит? Ишь, чего удумал… Из поводыря разыскную собаку сделать. Ну, вот есть ум? Вы же его испортите, какой из него разыскник? Там другие породы, другие задачи, да все другое… В общем, мать, не защищай этого оболтуса, я ему сегодня всыплю по полной!

Андрей Максимович резко развернулся и зашагал к себе в комнату. Благо здесь он ориентировался в пространстве очень хорошо. Слепым в квартире, в своем доме легко приноровиться – главное, чтобы родственники не меняли обстановку, не переставляли мебель и даже не перекладывали вещи. Тогда никаких проблем не возникнет. Помню, кто-то из гостей, уходя, вынес стул в прихожую, чтобы удобнее было шнурки завязать. Ну и, пока провожали гостя, о стуле забыли, то есть забыли поставить его на место. Провожающие вышли во двор вместе с гостем, а Андрей Максимович в этот момент решил вернуться в свою спальню. Я не успел и авкнуть, как мой подопечный загремел на пол. Врезавшись в стул, Андрей Максимович потерял равновесие, а схватиться-то не за что. Сначала он выругался, а потом сидит на полу и смеется. Родственники вернулись, тоже сначала охали, ахали, а потом все давай смеяться. Но это хорошо, что все обошлось только шишкой да синяком, а ведь могло быть и хуже.

Литвинов пояснил Анне Михайловне, что Максим поехал по своим делам и просил не волноваться. Но разве можно обмануть маму? Она взяла за руку сослуживца сына и, глядя тому в глаза, тихо спросила:

– Олег, скажи мне правду, что случилось?

– Анна Михайловна… это… да вы не волнуйтесь, – кусая губы, начал говорить старший лейтенант, – все хорошо…

– Олег! – повторила женщина и пристально посмотрела на офицера полиции.

– Все будет хорошо! – выпалил Олег.

– Будет? Будет хорошо? – Анна Михайловна побледнела и присела на стул.

В это время Андрей Максимович вернулся на кухню и, услышав окончание фразы жены, сурово спросил:

– Кто здесь?

– Старший лейтенант Литвинов, товарищ подполковник! – вытянулся по струнке полицейский и приложил руку к головному убору, словно отец Максима его мог увидеть.

– Ну что ты ко мне по званию обращаешься? – сказал Андрей Максимович, хотя в его голосе чувствовались нотки одобрения. – Что там такое случилось?

– Все хорошо, товарищ подпол… то есть Андрей Максимович, вот собачку вашу привез…

– Как привез? – удивленно спросил Андрей Максимович. – А где этот лоботряс? Почему он домой не явился? Небось мать уже позвонила? Боится домой возвращаться?

– Ему нужно… он… это… ну, по своим делам отъехал… завтра будет…

– Э-э-э, брат, да ты что-то недоговариваешь, – нахмурился отец Максима. – Какие такие дела?

– Я не знаю, – тихо ответил Литвинов, – он попросил меня отвезти собаку домой, а сам уехал.

– Да врет он, Андрей! – неожиданно всхлипнула и вступила в разговор мама. – Чует мое сердце, что-то случилось…

– Так, мать, – гаркнул Андрей Максимович, – слезы отставить. Лейтенант, э… старший лейтенант Литвинов, доложите обстановку! Только без вранья, не в институт благородных девиц пришел, здесь семья полицейских. Говори правду!

Не ожидав такого напора, Олег опустил голову и тихо сказал:

– Максим в больнице, ранен при задержании…

Повисла тишина. Это была та тишина, которую даже самые смелые, самые отважные люди боятся нарушить. Прошло чуть более минуты, но эта страшная пауза показалась вечностью.

– Подробнее! – тихо, но приказным тоном сказал Андрей Максимович.

Анна Михайловна села на стул и закрыла глаза.

– Честное слово, товарищ подполковник, – начал Олег, – подробностей я не знаю. При задержании… в общем… выстрел…

– Стоп, – Андрей Максимович жестом остановил парня и, вынув из кармана мобильный телефон, набрал номер.

– Андрей, – прошептала Анна Михайловна. – Нужно ехать в больницу…

– Терпение, дорогая, – сказал муж и, услышав ответ в трубке, громко произнес: – Але! Владимир Евгеньевич? Да-да, это я, Елисеев Андрей Максимович. Здорово! Володь, только правду… Хорошо? Понял… Да… Ясно… Да ты что? Ясно… Спасибо, друг…

Максимыч дрожащей рукой нащупал свой стул и сел.

– Ну скажи хоть словечко! – взмолилась супруга.

– Одну минуту, – оторвав на мгновение телефон от уха, шикнул Андрей Максимович, но все же добавил: – Живой!

Анна Михайловна, несмотря на радостную новость, все равно расплакалась.

– Так точно, – продолжал разговор по телефону Андрей Максимович. – Спасибо… Давай, Володь, всего доброго.

Хозяин дома отключил телефон, положил трубку на стол и громко позвал меня:

– Трисон, где ты?

«Да вот же я! Где мне быть? Я рядом!»

Я подбежал к Андрею Максимовичу и ткнулся носом в его ногу.

– Ну что, мать? Посмотри на эту собаку. Трисон спас нашего сына. Малейкович сказал, если бы не пес, была бы трагедия. Вовремя схватил стрельца за руку.

«Что было, то было, сейчас расскажу…»

– А что с Максимкой? Что с ним? – держась за сердце, воскликнула Анна Михайловна.

– Врачи сказали, ничего страшного, так, зацепило немного…

– Да у вас все «ничего страшного», – вскрикнула мать, – забыл, как сам в госпитале два месяца провалялся. Тоже было ничего страшного… Всю жизнь только и думаешь об этой вашей работе. Говорила тебе, зачем Макса втягиваешь в это… в эту…

– Спокойно, мать! – прикрикнул глава семейства. – Не паникуй. Ты чего? Прекрати истерику…

– Да нет у меня никакой истерики, – возразила Анна Михайловна, стараясь держать голос твердым, – давай собирайся, поедем в больницу. Где он?

Андрей Максимович тем временем сел прямо на пол рядом со мной и, крепко обняв, все же не выдержал и тоже уронил мне на нос слезу. Я лизнул ему лицо. Обычно он возмущается и утирается, а в этот раз еще крепче обнял меня и поцеловал в нос.

– Спасибо, брат, спасибо тебе. А я хотел вас сегодня отругать. Ты, наверное, и сам слышал? Спасибо, Трисон…

Так что же произошло у нас в тот день? Рассказываю.

Дежурный сообщил, что какой-то хулиган пристает к продавцу в ночном магазине. Ребята по дороге смеялись, шутили, мол, может, влюбился. Максим тоже был в приподнятом настроении. Я, как обычно, дремал рядом с ним. Когда приехали на место происшествия, застали женщину-продавщицу всю в слезах. Оказалось все хуже, чем представлялось. Продавец рассказала, что ночной гость сначала долго выбирал, что ему купить, потом начал задавать какие-то глупые пространные вопросы, скандалить, а когда в магазине не осталось ни одного покупателя, неожиданно наклонился через прилавок и, схватив из кассы деньги, выбежал на улицу.

– Как давно это случилось? Как он выглядит? – спросил Максим.

– Да две-три минуты назад, – утирая слезы, сказала продавец. – Такой сутулый и носатый.

– Так, ребята, он где-то рядом, выходим, – скомандовал Максим и приказал мне: – Трисон, вперед! Ищи, Трисон, ищи!

Мы с Максом обежали вокруг дома, я заметил среди деревьев удаляющегося человека и рванул в его сторону. Максим за мной. Мы быстро нагнали прохожего, Максим окликнул его и попросил предъявить документы. Мужчина без всяких возражений тут же согласился:

– Что-то случилось? – спросил он и полез в карман за документами.

– Да, – ответил Максим и добавил: – Магазин ограбили.

– Разве я похож на грабителя? – усмехнулся мужчина и протянул полицейскому паспорт. Максим уставился в документ, а я вдруг заметил, как в руке мужчины мелькнул пистолет.

Он наставил в упор оружие на Максима, я понял, что сейчас случится беда. У меня в голове, словно молния, мелькнула мысль о том, как однажды наш гость, кинолог Артем, говорил Максиму, что при задержании необходима жесткость. Не раздумывая, позабыв о своей гуманной профессии, я стрелой бросился на преступника и изо всех сил сжал челюсти на его руке. И в тот же самый миг возле моего уха так громыхнуло, что я думал, оглохну навсегда. Я еще крепче стиснул зубы и повис на руке у стрелка. Мужчина выронил из руки пистолет и, с силой пнув меня ногой в бок, закричал, словно я ему оторвал руку. Падая вместе с преступником, я увидел, как Максим присел на землю.

– Да отпусти же ты, скотина, – орал стрелок. – Больно же!

Я рычал и не отпускал. Мне хотелось в этот момент сказать негодяю: «Больно? Так ты только что стрелял в человека. Несколько секунд назад тебе больно не было?»

Я услышал приближающиеся голоса сослуживцев Максима.

– Макс! – кинулся к нам молодой полицейский. – Макс!

Максим не отвечал. Преступника уложили на землю лицом вниз, надели на него наручники, по рации вызвали «Скорую помощь». Неотложка приехала в течение нескольких минут. Макса увезли в больницу, а меня по распоряжению начальника отдела отправили со старшим лейтенантом Олегом Литвиновым домой.

Глава 24

«Место встречи изменить нельзя» – отличный фильм о буднях милиции. Смотрели? Если нет, рекомендую. Хотя там есть и спорные вопросы.

Но вспомнил я этот замечательный сериал по другому случаю. Через некоторое время мы утром все встретились у больницы – приехали Андрей Максимович с Анной Михайловной, Роза Андреевна с Рашидом Рифатовичем, Оксана со своими родителями. Ну и я, конечно. И только наша Катька осталась в садике. Но это и правильно. Потом, со временем, все узнает. Женщины всхлипывали и опускали заплаканные глаза, мужчины молча прохаживались. Ждали врача. Объявили, что в настоящий момент проводится еще одна операция и о результатах нам сообщат.

Анна Михайловна, не выдержав, начала говорить дочери Розе и будущей невестке Оксане:

– Мне кажется, врачи что-то нам недоговаривают…

– Анна, прекрати, – перебил Андрей Максимович. – Операция незначительная, все будет хорошо.

– Почему они сразу не сказали, что будут еще раз оперировать? – воскликнула мать. – Они не знали?

– Ань, – Андрей Максимович подошел к супруге и обнял ее, – я тебя прошу, давай дождемся уже доктора, ну зачем себе нервы трепать? Разве что-то можно изменить своими предположениями?

– Понимаю, Андрей, все понимаю, – утирая слезы носовым платком, произнесла Анна Михайловна, – но не могу молчать.

– Успокойся, дорогая, все будет хорошо. Вот увидишь.

Анна Михайловна уткнулась мужу в плечо и беззвучно продолжила плакать. Что-то и у меня появилось какое-то волнение. Сначала сказали, что все хорошо, но потом почему-то снова уложили Максима на операционный стол.

– Позвони Малейковичу, – попросила Анна Михайловна.

– А он-то при чем? – возразил Андрей Максимович.

– Он его начальник, может, он знает что-то…

– Анна, он столько же знает, как и мы с тобой, – обнимая жену, сказал мой подопечный. – Зачем мы будем ставить его в неудобное положение?

– Какое неудобное положение? О чем ты говоришь? У меня сын лежит на операционном столе, а ты о каком-то положении…

– Аня, прекрати, я прошу тебя. Пожалуйста, возьми себя в руки.

– Позвони! – настаивала супруга.

– Нет, – ответил Андрей Максимович. – Я ему звонить больше не стану. Я знаю, что в таких случаях хочется сказать: дождитесь врача. Но Владимир не станет мне так отвечать, а потому получится… Словом, Ань, держи себя в руках.

Анна Михайловна снова переключилась на Оксану.

– Оксана, хоть ты на него повлияй, он прислушается к тебе. Пусть уходит с этой работы. Хватит, послужил – и хватит. Пусть другие служат. Я всю жизнь прожила как на вулкане. То с отцом, теперь вот с сыном. Проснусь ночью и лежу, хоть глаз выколи. Поговори с Максимом…

– Хорошо, Анна Михайловна, – заверила Оксана, – обязательно поговорю.

У мужчин складывался совсем другой разговор:

– Андрей Максимович, – говорил зять Рашид Рифатович, – может, и впрямь, Максу завязать с этой работой?

– Ты понимаешь, сынок, – тяжело вздохнул Андрей Максимович, – он ведь не сдастся. В нашей профессии это сделать сложно. Сам посуди: если уходишь, получается, что бандиты тебя запугали, ты поджал хвост и убежал. Нет, Максимка не такой. Он характером в меня. Ты знаешь, сколько раз меня пугали и сколько угрожали? Нет, Рашид, порода у нас не такая – при первой же опасности менять профессию. Мой отец тоже в милиции служил, я продолжил его дело, теперь вот Макс. Да у меня и язык не повернется сказать ему: уходи. Ты что?

– Да я смотрю на Анну Михайловну, как она мучается, – сказал в оправдание Рашид Рифатович.

– Женщины всегда переживают, но… Послушай, ну а если все вдруг так скажут, вот представь себе, в один день все объявляют: мы уходим из полиции, не хотим больше рисковать и тому подобное. Что людям делать? Ты хоть представляешь, какой хаос начнется, если хотя бы на один день убрать из города всех полицейских? Кто защитит твою жену, дочь? Понятно, что ты будешь за них сражаться, но придут пять-шесть человек, что ты с ними сделаешь?

– Вы такие ужасы рассказываете, Андрей Максимович, – поежился зять.

– Это не ужасы, – возразил Андрей Максимович, – это наша жизнь. Бандит – он кто? Враг. А от врага во все времена защищали своих близких мужчины. Мы стоим на страже правопорядка. А это великое дело. Ведь, если мы будем пасовать, так можно договориться и до того, что завтра на нас внешний враг нападет, а мы скажем: не будем рисковать, не станем защищать Родину.

– Нет, ну это уже другое, – попытался возразить Вильданов. – Внешний враг…

– Ничего другого, – возразил Андрей Максимович, – какая разница, какой враг, хоть внутренний, хоть внешний. Разве тебе легче от этого, вон посмотри, кто стрелял в моего сны? Враг! Вот так. А врага нужно изолировать от общества. Кто этим должен заниматься? Мы, мужчины, хотя в полицию идут и женщины. Тоже не вижу в этом ничего плохого. Женщины-милиционеры, или, как теперь говорят, полицейские, придают нам силы и уверенности. И делают нашу службу интереснее и продуктивнее. Служба в милиции-полиции – это для благородных, порядочных и честных людей. Мы не просто ходим на работу или стоим на посту. Мы каждый день рискуем своей жизнью, чтобы спасти чью-то жизнь. Да, трудно, опасно, но кто сделает жизнь людей и всего общества спокойнее, безопаснее и лучше? Кто? Можешь ответить?

Андрей Максимович похлопал по плечу Рашида Рифатовича, а тот по-сыновьи обнял его и тихо сказал:

– Я все понял, отец! Извини за минутную слабость.

– Молодец, – ответил Андрей Максимович.

Вскоре к нам вышел хирург.

Эпилог

Спешу успокоить читателя. Все закончилось хорошо. Ранение, конечно, было не из легких. Врач сказал Максиму, что тот родился в рубашке. Насчет рубашки я ничего толком не понял, но, судя по реакции людей, догадался, что это что-то вроде везения.

Как только Макс пошел на поправку, они с Оксаной расписались прямо в палате. Приехали работники загса и оформили их брак. Молодожены настояли на этом, и никто не пытался их отговорить. А прибывший в больницу священник даже похвалил их за такое решение. А свадьбу молодожены решили сыграть после полного выздоровления.

До конца жизни не забуду разговоры членов своей семьи. Андрей Максимович всем рассказывает:

– Мой поводырь спас моего сына.

Анна Михайловна частенько с глазу на глаз гладит меня и приговаривает:

– Спасибо тебе, родной, спас моего сыночка.

А у Катьки свое видение. Выслушав всех своих родственников, она сделала вывод:

– Ты понял, Трыся? Ты же брата своего спас! И моего дядю.

А Максим пообещал больше меня на службу не брать. Так и сказал:

– Бог любит троицу, Трисон. Один раз лапу прижали, другой – ножом порезали, третий – едва не застрелили. Все, друг, хватит! Послужил немного в полиции, дальше занимайся своей работой.

– Ав-ав! – гордо ответил я, что означало одновременно и «все понял», и «всегда готов помочь, если что».

Скажу вам по секрету, дорогие мои читатели, недавно слышал, как Андрей Максимович говорил по телефону со своим бывшим сослуживцем. Тот теперь живет в Израиле. И что вы думаете? Мой подопечный собрался к нему в гости. Со мной, разумеется. А что ему там без меня делать?

Так что ожидайте новых рассказов. Думаю, путешествие на Землю обетованную будет очень интересным и познавательным.

До новых встреч!

Примечания

1

Повесть «Остров везения». – М.: Эксмо, 2014.

2

«Радуга для друга», «Формула добра», «Фукусима, или История собачьей дружбы», «Остров везения».

3

Повесть «Радуга для друга». – М.: Эксмо, 2014.

4

Снятие отпечатков пальцев.

5

Повесть «Фукусима, или История собачьей дружбы». – М.: Эксмо, 2014.

Content

Михаил Самарский
Как Трисон стал полицейским, или Правила добрых дел

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Примечания