Гамильтон Эдмонд Мур

Дети Солнца

ГЛАВА 1

Поиск человека Фьючера

Маленький темный невзрачный корабль ускорялся через Солнечную систему. Он имел изношенный и разбитый вид, его корпус огрубел от странной радиации, был вдавлен крошечными метеорами и запятнан чужими атмосферами.

Судно побывало в очень далеких местах. В свое время оно путешествовало к самым дальним берегам бесконечности, забрасывая небольшую команду в различные одиссеи, непревзойденные в человеческой истории. Корабль носил их к опасностям даже за пределы

Вселенной, а затем снова назад.

И человек, который непосредственно сидел за его средствами управления, не мог даже подумать, что здесь, в знакомой Системе, он будет иметь отношение к самому странному из всех событию…

Курт Ньютон угнетался самоосуждающим сожалением. Глубокое беспокойство, которое он чувствовал, отражалось в чертах его лица.

Его рыжая голова подалась вперед, серые глаза с тревогой наблюдали за границами космоса, обожженными Солнцем.

Небольшое судно находилось на орбите Меркурия. Все небо впереди находилось во власти огромного Солнца-чудовища. Оно светило ярко, как вселенское пламя, освещая все вокруг ужасным сиянием его короны, протягивая могущественные слепые щупальца огня.

Ньютон заметил в области около протуберанца большой шар.

Нетерпение заставило мгновенно пересечь его половину Системы, и теперь выросло в невыносимую напряженность.

Он почти сердито произнес:

— Почему Карлин отправился один? Почему он полетел на Вулкан?

— По той же самой причине, — ответил металлический голос из-за его плеча, — по которой ты полетел к Андромеде. Его вела жажда знаний.

— Он не полетел бы, если бы я не рассказал ему все о Вулкане. И это моя ошибка, Саймон.

Курт Ньютон посмотрел на своего компаньона. Он не видел ничего странного в маленьком квадратном ящике, парящем на тракционных лучах. Невероятный ящик, в котором размещался в сыворотке живой человеческий мозг Саймона Райта. Именно этот искусственный голос учил его первым словам, похожие на линзы искусственные глаза наблюдали в самом детстве за его нескладными попытками ходить, а микрозвуковые уши слышали его первые младенческие вопли.

— Саймон, Вы действительно думаете, что Карлин мертв?

— Что-либо предполагать пока бесполезно, Кэртис. Мы можем только попробовать найти его.

— Мы должны его найти, — с мрачной решимостью сказал Ньютон. — Он помог нам, когда мы нуждались в помощи. И он наш друг.

Друг. Этот человек, которого Система называла Капитаном Фьючером, имел не так много близких человеческих друзей. Он всегда стоял в тени одиночества, и это являлось неизбежным наследием его странного детства.

Осиротевший почти при рождении, он мужественно вырос на одинокой

Луне, которая не знала никаких живых существ, кроме трех нечеловеческих людей Фьючера. Они были его приятелями, учителями, компаньонами. Вследствие этого воспитания, он навсегда отделился от собственного человеческого рода.

Немногие люди когда-либо проникали через этот барьер сдержанности.

Филипп Карлин как раз и был одним из таких. А теперь Карлин отправился за тайной.

— Если бы я находился здесь, — размышлял вслух Ньютон, — то я никогда бы не позволил ему туда лететь.

*****

Блестящий ученый Карлин намеревался изучить тайны того странного мира — Вулкана, который обнаружили люди Фьючера. Он нанял судно с тяжелой защитой от высокой температуры и оборудованием для работы на Вулкане, приняв меры для возврата оттуда через шесть месяцев.

Но когда корабль вернулся, то выяснилось, что Карлин исчез без следа в разрушенном городе, который служил базой для его операций.

После бесполезного поиска ученого, судно возвратилось с новостями о его исчезновении.

Это все случилось перед возвращением людей Фьючера из их эпохального рейса к Андромеде. И теперь Курт Ньютон двигался в направлении Солнца, к Вулкану, чтобы узнать тайну судьбы Карлина.

Из-за двери, ведущей на мостик, резко донеслись два голоса — один глубокий и быстро развивающийся, другой легкий и тронутый диссонансом, возражающий аргументами. Ньютон резко обернулся:

— Хватит пререкаться! Вы должны обеспечить работу анти-нагревателей, или мы все тут поджаримся.

Скользнула в сторону открывшаяся дверь, и вошли остальные члены уникального квартета. Один из них, на первый взгляд, выглядел совершенно по-человечески: гибкая эластичная фигура и точечно-сокращающиеся мышцы. И все же в его контрастном белом лице и ярких нелепых глазах скрывались тревожная странность.

Похожий на человека, но никак не сын Адама, андроид являлся прекрасным созданием науки и человеческой мудрости, которые вознесли его на вершину, и все же он не являлся человеком. Он не нуждался в воздухе, но Курт Ньютон знал, что Ото обременен одиночеством намного более остро, чем кто-либо еще.

Андроид спокойно сказал:

— Уже функционируют, Курт.

Он поглядел через экран на панораму космоса и задрожал.

— Я точно стану остряком, когда найду свой конец возле Солнца.

Ньютон кивнул, Ото был прав. Одна вещь, когда летаешь между планетами или звездами и совершенно другая — посметь приблизиться к Солнцу.

Орбита Меркурия являлась границей, пределом. Любое судно, которое выходило за его орбиту, бросало вызов ужасной власти большого солнечного шара. Только корабли, оснащенные анти-температурным оборудованием, смели входить в зону той ужасной силы, да и то находились в большой опасности.

Только четвертый из людей Фьючера, казалось, не волновался.

Высокая металлическая фигура прошлась вдоль обзорного экрана. Тот же самый научный гений, который создал андроида, сформировал также и этого человекоподобного металлического гиганта, наполнив его знаниями, равными человеческим и силой, лежащей далеко за пределами людской.

Фотоэлектрические глаза Грэга пристально смотрели со странного металлического лица на дикий подрагивающий яркий свет.

— Я не знаю, почему вы все такие нервные, — проговорил он. — Солнце абсолютно не беспокоит меня. — Он пожал своими большими мерцающими руками. — Я чувствую себя просто превосходно.

— Прекрати хвастаться, — неприятно заметил Ото. — Ты сожжешь свои шарниры, и мы получим замечательную вещь, каркасом которой укрепим наши бреши.

Андроид повернулся к Капитану Фьючеру.

— Мы еще не подлетели к Вулкану?

Ньютон покачал головой:

— Еще нет.

Слабая аура туманной силы окружила небольшое судно, когда анти-нагреватель заработал на полную мощь. Ужасная высокая температура Солнца могла проникать через космос только в виде сияющих колебаний. Аура, произведенная анти-нагревателями, действовала как щит, чтобы преломить и отклонить большое количество этой сияющей высокой температуры.

Ньютон коснулся кнопки. Самый тяжелый из всех фильтров задвинулся поперек обзорного экрана. Но даже теперь через все экраны лилось великолепное сияние Солнца.

Температура на корабле устойчиво повышалась. Анти-нагреватели не могли отклонить всё сияние Солнца. Мелкие частицы проникали в корабль, но и этого количества хватало достаточно, чтобы превратить мостик в духовку.

Испуганная тишина установилась среди людей Фьючера, когда они смотрели на могущественную звезду, заполнившую впереди почти весь небосвод. Они и раньше бывали очень близко у Солнца, но никакой прежний опыт не мог уменьшить их благоговейный трепет перед светилом.

"Вы никогда не видели Солнца, если не добирались до его края, — подумал Курт Ньютон. — Обычно обитатели планет думали о нем, лишь как о благотворном золотистом предмете в небе, который давал им тепло, свет и жизнь. Но здесь вы видите Солнце таким, каким оно действительно есть — пульсирующим кипящим ядром космической силы, совершенно безразличным к частицам праха, которыми являются его планеты, и к пятнышкам жизни на том прахе".

На этом расстоянии они ясно видели гигантские циклоны яростного пламени по всей поверхности могущественного шара. В тех вихрях огня могла сгореть вся Земля, а взорвавшиеся горящие гейзеры, возможно, иссушили бы все миры.

Сейчас пот орошал лицо Курта Ньютона, и он немного задыхался от каждого вдоха.

— Какая температура, Ото? — поинтересовался он, не поворачивая головы.

— Пока пятьдесят градусов температуры безопасного лимита. При этом анти-нагреватели работают на полную мощность. Если мы неверно оценили курс…

— Все в порядке, — успокоил его Капитан Фьючер. — Впереди Вулкан.

Странный одинокий небольшой солнечный спутник вошел в зону видимости — темная точка на небосводе около Солнца.

Теперь Ньютон неумолимо вел "Комету" вперед. Каждый момент возле Солнца грозил опасностью. Если анти-нагреватели остановятся хоть на одну минуту, то металл мгновенно расплавится и соединится с плотью, которая обуглится и погибнет.

Внезапно Ото поднял руку и выкрикнул:

— Смотрите! Дети солнца!

Они слышали о легендарных "детях солнца" от коренных вулканийцев.

Ньютон, напрягая глаза против солнечного яркого света, смог разглядеть только два кружащихся небольших пучка пламени, быстро перемещающихся через ослепительное сияние короны.

Затем два диких клочка огня исчезли в обширном ярком свете. Глаза напрасно разыскивали их.

— Я все еще думаю, — высказался Саймон, — что это только гейзеры водорода, выброшенные Солнцем, и затем снова опавшие.

— Но вулканийцы рассказывали про них внутри Вулкана, — возразил Ото. — Как частицы пылающего газа могли совершить такое?

Курт Ньютон едва их слушал. Он уже направлял корабль вокруг Вулкана в рискованной спирали — немногие космонавты рискнули бы так.

Громоподобные ракетные двигатели низко несли "Комету" над небольшим миром. Вся поверхность Вулкана была расплавленной скальной породой. Высокая температура громадного соседа держала полурастаявшим всё внешнее покрытие планетоида. Лава сворачивалась в большие сгустки, адские лагуны, создавала дымящиеся холмы, скалы. Огненные взрывы вызывались соседним Солнцем.

Грэг первым увидел то, что они высматривали — зияющую, круглую яму на солнечной стороне планетоида. Когда Капитан Фьючер подвел "Комету" к зеву шахты, он ослабил педаль газа, и небольшое судно на реактивных килевых двигателях стало снижаться прямо вниз, в яму.

Эта шахта являлась единственным путем в полый спутник Солнца.

Когда-то в древние времена в планетоиде родились газы, оказавшиеся пойманными в ловушку его поверхностью. Они и сформировали полую оболочку. От увеличенного давления в один из моментов эти газы вспыхнули, прорвавшись наружу, открыв тем самым путь к внешней поверхности.

Судно устойчиво спускалось вниз шахты. Свет вокруг них проникал внутрь большим лучом только с той стороны, где Вулкан был повернут к Солнцу.

Наконец, шахта вывела их на открытое широкое место, неопределенно освещая лучом внутреннее строение полого мира.

— Я рад здесь находиться, вне пределов солнечного сияния, — пробормотал Ото. — Куда теперь?

Ньютон уточнил:

— К руинам около Желтого Озера, не так ли?

— Да, — согласился металлическим голосом Мозг. — Именно там судно оставило Карлина, и должно было его подобрать.

Фьючер со своими людьми уже посещал один раз нутро Вулкана. И все же они снова чувствовали удивление от этого самого странного мира в Системе, когда "Комета" заново снизилась над его внутренней поверхностью.

Внизу под судном протянулся сверхъестественный пейзаж папоротниковых джунглей. Они простирались в туман, закрывая впереди горизонт и исчезая в восходящей кривой. Над их головами теперь лежало туманное "небо" центральной пустоты планетоида, поперек которого лежал огромный блестящий меч гигантского солнечного луча, который давал свет этому миру.

Когда их судно опустилось вниз в папоротниковые джунгли, то чувство напрасных усилий нахлынуло на Курта Ньютон. Прошли месяцы с исчезновения Филиппа Карлина. Мог ли ученый так долго выжить один в этом диком мире?

Уничтоженный временем город лежал под ними, почти поглощенный гигантскими папоротниками. Только рассеянные покрошившиеся камни массивных блоков выжили от невероятно разрушительных действий веков. Они походили на разбросанные обломки потерянного корабля, плывущего из прошлого.

"Комета" приземлилась, чтобы отдохнуть на разбитых мостовых, которые окружали возвышающиеся полуразрушенные монолиты. Фьючер вышел на испарения воздуха.

— Именно здесь Карлин должен был встретить судно, — произнес Капитан Фьючер. — И его здесь не оказалось, — продолжил он притихшим голосом. Задумчивая тишина этого мемориала потерянного величия отложила холодный отпечаток на всех их.

От могущественного города Старой Империи, который давно покинула галактическая человеческая цивилизация, остались только эти разломанные камни. На мирах каждой звезды возвышались города и памятники тех лет, но затем все было предано забвению, и все люди забыли об этом. Все, кроме Фьючера, который исследовал прошлое космической истории.

В старые времена могучие звездные корабли-завоеватели Империи прилетели в эту область, чтобы колонизировать даже пустотелый Вулкан. Мужчины и женщины с большими возможностями науки и с гордыми легендами о победной космической экспансии жили, любили и умирали здесь. Но Империя пала, и ее города умерли, а потомки того народа стали теперь варварами.

— Первым делом, — решил Ньютон, — надо войти в контакт с вулканийцами и узнать, что им известно о Карлине.

Стоящий рядом Грэг завращал металлической головой, когда осматривал руины.

— Тут нет никаких признаков их присутствия, но эти приматы всегда застенчивы.

— Давайте сначала здесь осмотримся в поисках каких-нибудь следов Карлина, — распорядился Ньютон.

Четверка начала движение — человек, могущественно звенящий робот, гибкий андроид и скользящий Мозг.

Ньютон более сильно ощущал депрессивную мрачность этого места — исчезнувшую славу, скрывающуюся в надписях на старом языке, вырезанных глубоко на больших валунах. Когда он прочитал эти древние письмена, свидетельствующие о гордых легендах и триумфах, давно преданных забвению, то почувствовал сокрушительную печаль от самой большой из галактических трагедий — падения Старой Империи.

Острый, металлический голос Саймона отвлек его от озабоченности.

— Кэртис! Посмотри здесь!

Капитан Фьючер немедленно зашагал к одному из монолитов, где парил Мозг.

— Вы нашли какой-то след, Саймон?

— Посмотри на эту надпись! Она написана на старом языке, но вырезана совсем недавно!

Глаза Ньютона расширились. Это соответствовало действительности.

На монолите, в нескольких футах от земли, была высечена запись на языке, которым не пользовались в течении многих эпох. И все же буквы выглядели свежими, новыми, и слабо обветренными.

— Это вырезали менее года назад! — сказал он. Его пульс внезапно застучал. — Саймон, а ведь Карлин знал древний язык! И он сделал так, как я учил его!

— Вы подразумеваете, что это вырезал Карлин? — спросил Ото.

— Прочитайте нам это! — воскликнул Грэг.

Курт Ньютон зачитал вслух:

— Для Фьючера и его людей, если они когда-либо прилетят. Я обнаружил невероятную тайну — самую странную форму жизни, о которой когда-либо мечтали. Значение этой тайны настолько велико, что я собираюсь исследовать ее первым. Если я не вернусь, то предупреждаю, что старая цитадель за Поясом содержит ключ от головокружительной силы.

ГЛАВА 2

Таинственная цитадель

Когда эхо голоса Курта Ньютона замерло, все четверо посмотрели друг на друга в обеспокоенном удивлении. Стебли папоротников склонялись в сверхъестественной полутьме над разрушенными арками и осевшими колоннадами. Где-то в джунглях какое-то животное резко издало крик, похожий на смех.

Наконец, Ото нарушил тишину:

— И что же нашел Карлин?

— Что-то грандиозное, — медленно предположил Капитан Фьючер. — Настолько значимое, что он побоялся, что кто-нибудь еще обнаружит это. Именно поэтому Карлин написал предупреждение на языке Старой Империи, чтобы никто, кроме Саймона и меня, не смог прочитать.

Саймон сказал прагматично:

— Поясом местные называют выжженную Лучом полосу, не так ли? Скоро мы сможем все узнать. Мы возьмем корабль?

Ньютон покачал головой.

— Тут слишком трудно для навигации, а Пояс недалеко отсюда.

Грэг стал разминать свои могучие металлические члены.

— И чего же мы ждем?

Сразу же четверка стала перемещаться через джунгли гигантских папоротников. Вокруг них в тяжелом сумраке воцарилась тишина.

Проворачиваясь вдалеке, яркий клинок Луча исчез, поскольку отверстие в коре повернулось обратной стороной к Солнцу.

Ньютон знал направление к Поясу — почерневшей полосе, выжженной от ужасной высокой температуры Солнца. Он откорректировал их курс, чтобы тот огибал край Пояса.

Издалека снова донесся крик животного. Из папоротниковых джунглей больше не доносилось никаких других звуков. В этот момент Мозг тихо произнес:

— Нас сопровождают.

Курт Ньютон кивнул. Микрозвуковые уши Саймона, намного более чувствительные, чем любая человеческая слуховая система, услышали слабый шелест движений среди папоротников. Теперь, когда и он прислушивался, Ньютон тоже услышал скрытое шебуршание многочисленных голых ног, перемещающихся с бесконечным предостережением.

— Я не понимаю, — пробормотал он. — Раньше вулканийцы были дружественными, а теперь скрываются…

— Остановимся и нападем на них? — спросил Ото.

— Нет, мы пойдем дальше. Нам необходимо найти эту цитадель засветло. Но соблюдайте осторожность, поскольку брошенное копье может причинить такой же вред, как и выстрел из бластера.

— Ну, мне это не помеха, — прогрохотал Грэг.

— Курт не подразумевал тебя, он имел ввиду нас, людей, — едко подначил Ото.

— Слушай ты, пластмассовый заяц, — начал гневно Грэг. — По сравнению с тобой я дважды человек…

— Достаточно, — прервал их Ньютон. — Вы можете продолжить этот старый спор в другое время.

Они продолжили идти, и невидимый эскорт продолжал сопровождать их. Вскоре они достигли края Пояса.

Черная сожженная почва, дымящиеся скалы, волна высокой температуры от самой земли свидетельствовали об ужасно высокой температуре Солнца, чей единственный большой луч один раз в день прожигал эту полосу внутреннего мира Вулкана.

Рядом с этим местом, Капитан Фьючер снова почувствовал ужасную власть гигантского солнечного шара, который проникал сюда через единственную лазейку, и давал выход своему пылающему опустошению везде, где оно касалось.

Они пересекли край той почерневшей полосы: Курт, ускорившийся по горячим скалам Ото, бесстрашно шагающий Грэг, и скользящий на тракционных лучах Саймон.

Перед ними возвышались сплошные папоротниковые джунгли, над которыми возвышались оливково-цветные холмы, становящиеся темными, поскольку сумрак увеличивался. Почти сразу Ньютон заметил что-то на склоне самого близкого холма — шероховатый сырой шрам, где недавно прошел оползень.

— Саймон, посмотрите на тот оползень! Вам что-нибудь видно?

Мозг воспарил на высоту и его глаза-линзы стали рассматривать темноватый склон.

— Это определенно неестественное очертание.

Ото и Грэг тоже всмотрелись.

— Я не вижу ничего неестественного в этом, — прогрохотал металлический гигант.

— Оползень скрывает здание, которое стояло на том склоне, — сообщил ему Ньютон. — Видна симметрия, даже замаскированная почвой.

Можно различить центральный купол и два крыла. Яркие глаза Ото вспыхнули:

— Цитадель, о которой упоминал Карлин?

— Возможно. Давайте посмотрим.

Они пошли дальше. За короткое время они поднялись по склону к тому большому шероховатому шраму в новой почве.

Ньютон посмотрел назад на отступающие джунгли. Никто не последовал за ними по голому склону. Гигантские папоротники протягивались вдаль, и он смог заметить в отдаленном сумраке желтовато-коричневый отсвет Желтого Озера.

Пояс протянулся через сумеречные джунгли как глубокая и черная река Стикс. Он не увидел никакого здания или каких-нибудь руин на этой стороне эбеновой полосы.

— Это должна быть цитадель Карлина. Очевидно, что землетрясение накрыло его здесь. Нам нужно выкопать проход внутрь.

В почве низины они нашли плоские камни. Используя их как ручные лопаты, Ньютон, андроид и робот начали снимать почву с высокого купола похороненного здания.

В это время что-то зашипело в сумраке. Курт Ньютон обернулся. Длинное копье вонзилось в склон на некотором расстоянии ниже них и задрожало.

— Я думал, что вулканийцы за нас! — пробормотал Ото.

Ньютон сказал спокойно:

— Давайте пока приостановим работу. Я поговорю с ними.

Он заговорил со склона в сторону папоротниковых джунглей. Капитан Фьючер использовал язык, который выучил в свое первое посещение этого потерянного мира — грубый по качеству формы сейчас, но некогда красивый язык Старой Империи, погруженной теперь в варварство, как и люди, разговаривающие на нем.

— Покажитесь нам, мои братья! Мы пришли как друзья, и наши руки пусты от смерти!

Наступила гробовая тишина. Располагающаяся на расстоянии шахта с исчезающим солнечным светом, выглядела теперь как запятнанный клинок поперек сумрака. Плотные джунгли внизу не шевелились. Даже животные застыли от этого сильного человеческого голоса.

Ньютон больше ничего не произнес. Он просто ждал. Казалось, у него есть бесконечное терпение. По прошествии некоторого времени, из джунглей вышел человек, тайно сопровождавший их.

Он носил белые кожаные предметы одежды, его кожа выглядела белой, как и спадающая грива волос, а глаза были бледны как туман. Его единственное оружие составляли нож и копье.

В его осанке и прекрасной форме головы, Ньютон все еще мог разглядеть вялые следы наследия людей Старой Империи, владевшей двумя галактиками. И казалось грустным, что этот человек должен смотреть на него с застенчивым диким недоверием глазами дикого существа.

Саймон Райт спокойно произнес:

— Похоже, ты знаешь его, Кэртис?

— Конечно. — Ньютон заговорил на диалекте вулканийцев: — Память Каха настолько коротка, что он не помнит своих братьев?

Раньше они имели тесную связь с Кахом. Тот являлся вождем одной трети племен Вулкана, и помогал Фьючеру и его людям по многим вопросам. Но теперь подозрительные кошачьи глаза изучали их без теплоты и радушного приема.

— Ках помнит, — мягко сказал человек. — Большого зовут Грэг, а ты, рыжеволосый, являешься их предводителем.

Позади него, парами и тройками, в футе от склона тихо собрались его люди. Эти высокие беловолосые люди носили белые кожаные доспехи и острые копья. Они пристально смотрели на высокого Грэга, и Ньютон увидел, что их глаза ожили в удивлении. Он помнил, что раньше они были очень впечатлены Грэгом.

Ках резко крикнул:

— Мы были друзьями и братьями, поэтому я остановил свою руку. Это место священно и запретно. Оставьте его, пока еще живы.

Ньютон ответил твердо:

— Мы не можем уйти. Мы ищем друга, который прилетел сюда и потерялся.

Вождь вулканийцев произнес длинное и резкое: "Ахх!" и каждый его человек поднял свое копье.

— Он вошел в запретное место, — твердо сказал Ках, — и ушел.

— Ушел? Ты подразумеваешь, что он мертв?

Руки Каха сформировали старый ритуальный жест. Ньютон видел, что они дрожали. Вулканиец повернулся и указал на исчезающий Луч, который являлся для него символом божественности.

— Его увели туда, — прошептал Ках. — По дороге света. Он последовал за Яркими, которые никогда не возвращаются.

— Я не понимаю тебя, Ках! — резко произнес Ньютон. — Тело моего друга похоронено в этом месте? Что случилось? Говори яснее.

— Нет, я и так сказал слишком много запретных вещей. — Ках поднял копье. — Теперь уходите! Убирайтесь, поскольку у меня нет желания вас убивать!

— Ты не сможешь нас убить, Ках, ваши копья не долетят настолько далеко. А Грэг, которого вы называете Большой, встанет стеной против вашего наступления.

Быстро, с придыханием, Ньютон заговорил с роботом.

— Удерживай их на месте, Грэг! Они не смогут повредить тебе, и это даст нам возможность спокойно копать.

Ужасная гигантская фигура Грэга, тяжело звеня, двинулась вниз по темному склону на вулканийцев. Ньютон громко закричал Каху:

— Мы не оставим этого места, пока не найдем нашего друга!

Ках бросил свое копье. Оно потерпело неудачу, как и два следующих, но Ньютон не замечал этого. Вулканийцы медленно отодвигались перед приближающимся Грэгом, который потрясал своими могучими руками и ревел. Земля дрожала под его ногами.

— Большой болван! — прошептал Ото. — Как он наслаждается этим.

Среди местных появились признаки паники. Короткие копья полетели на склон и часть из них, с обсидиановыми наконечниками, раскололись с острым звонким звуком на металлическом теле Грэга. Грэг рассмеялся громким смехом. Он поднял каменную плиту, сломал ее в руках и бросил части в них.

— Как он красуется, — с отвращением буркнул Ото. — Меня сейчас вырвет.

Внезапно Ках прокричал:

— Проклятие упадет на вас, как на того другого человека, который ступил сюда! Вы тоже пойдете по Лучу и навсегда потеряете человеческий вид!

Затем он повернулся и исчез в джунглях.

— Я изучил этот оползень, — монотонно сообщил Саймон Райт. — Полагаю, что его вызвали искусственно местные, чтобы запечатать это место после того, как Карлин вошел в него.

— Вполне вероятно, — ответил Капитан Фьючер. Мгновение он постоял в глубокой задумчивости. — Интересно, а что означали слова Каха:

"Яркие, которые не возвращаются"?

— Скорее всего эвфемизм для мертвых, — пессимистически предположил

Ото. — Мы узнаем об этом лучше, когда найдем путь внутрь.

Они повернулись и снова продолжили рыть. Цитадель стояла на своем роде мысе, частично заблокированная таким образом, что местные уроженцы могли подобраться к ним только со склона, но Грэг эффективно перекрывал этот путь. Время от времени копье безопасно падало в грязь, но никто не нападал.

Последняя пылающая нить Луча сузилась и ушла в небытие. Кромешная тьма опустилась на скрытый мир Вулкана. Ньютон и Ото включили поясные фонари. Они уже ударяли твердыми камнями о здание, и работа пошла быстрее. Через нескольких минут Ото закричал:

— Здесь есть отверстие!

Они побросали свои импровизированные лопаты. Рыхлая почва легко поддавалась под их руками, и они раскопали верхние арки тройного окна. Оттуда свободно можно было пробраться вниз. Курт Ньютон полез внутрь первым. Огромное количество песка просыпалось через открытые арки, но в своем большинстве этот верхний уровень был чист. Ото проворно проскользнул за ним, затем спустился Мозг.

Фонари осветили широкую галерею с высоким куполом в центре. Вниз простиралась круглая и пустая шахта. Ньютон высунулся над пропастью.

Далеко внизу в яме он увидел люминесценцию, похожую на спектральный солнечный свет, скрытый в тумане. Яркий источник прятался от его взгляда другими свисавшими к низу галереями. В этом месте сквозило тишиной вечной смерти, смешанной с запахом столетий и свежей сырой почвой. Ньютон последовал вперед по кругу галереи. Шаги его ног гулко звенели сквозь пустоту каменного хранилища.

Он нашел узкую лестницу, ведущую вниз, и они спустились на нижнюю галерею, упирающуюся в маленькую комнату. С внешней стороны комната имела массивную, металлическую дверь, просевшую от возраста. Она была заперта, но под небольшим давлением позволяла песку просеиваться через трещины.

Напротив двери на каменной стене располагалось низкое квадратное отверстие, над которым имелась надпись. Высоко подняв фонарь, Курт

Ньютон медленно прочитал:

— "Здесь находится место рождения Детей Солнца".

ГЛАВА 3

Страшные метаморфозы

С любопытством они зашли через центральную комнату в цитадель. Песок просыпался сверху, покрывая толстым слоем большую часть пола. Ньютон понял, что только верхняя галерея, служит препятствием для почвы, ставя заслон от нее и спасая внутренние помещения цитадели от наполнения землей.

Он взобрался на кучу песка, и затем остановился, пристально вглядываясь в озадаченном удивлении. Теперь он увидел источники жуткого тусклого света. В глубоких нишах на противоположном изгибе стены находились два неподвижных идентичных аппарата, которых он никогда не видел прежде.

Их основания состояли из темного металла, нетронутого течением времени. Широкие и низкие центры механизмов были разделены таким образом, что формировали возвышение. Каждый аппарат имел две парящие катушки с намотанными кристаллическими трубчатыми шлангами, окруженные платиновыми пластинами. Они висели на высоте человеческого роста.

Катушки пульсировали и пылали туманным светом. Один аппарат давал самый чистый золотистый оттенок, а другой привносил более темный синевато-зеленый цвет. Напротив арки, через которую они вошли, находилась еще одна, третья ниша, намного меньшая, чем предыдущие, с какими-то сложными рычагами и инструментами. Возможно, именно здесь располагался пульт управления.

— Место рождения Детей Солнца, — мягко протянул Ото. — Посмотрите, Курт, туда, над нишами.

И снова Капитан Фьючер прочитал вслух предупреждающее сообщение, глубоко вбитое в нестареющий камень. Над золотыми катушками аппарата виднелось:

"Остерегайтесь те, кто войдет в эту дверь. Цена вечной жизни — смерть!"

Над той мрачной надписью, он прочитал еще:

— "Смерть — это дверь, ведущая на другую дорогу. Но какая сторона является истинной жизнью?".

Саймон Райт приблизился к зубцовой нише, которая создавала странный жар света солнца, и воспарил над краем просыпавшейся там почвы.

— Кэртис, я думаю, мы нашли то, что искали.

Ньютон присоединился к нему. Он нагнулся и что-то подобрал, отряхивая и высвобождая это от песка, который наполовину похоронил предмет. Безмолвно он кивнул и показал вещь Ото. Это был рабочий комбинезон из жесткой синтетической ткани, очень изношенный и запятнанный. На ярлыке воротника виднелось вытканное имя: "Филипп Карлин".

— Он был здесь, Ото.

— Но что с ним случилось? Почему он разделся? Подождите!

Острые глаза андроида заметили на почве насыпь неопределенной формы. Вместе с Ньютоном они раскопали ее, и затем беспомощно посмотрели друг на друга.

— Это его ранец и скатка, — сделал заключение Ньютон.

— И его ботинки. — Ото покачал головой. — Я вообще ничего не понимаю. На его одежде нет никаких признаков крови…

Теперь Ньютон посмотрел на золотистые кристаллические катушки, наводящие на размышления. Предметы по духу были близки ему и почти достаточно открыты для контакта.

— Здесь он разделся, — медленно рассудил Ньютон. — Он оставил одежду и вспомогательный комплект… — его глаза поднялись к надписи и он мягко добавил: — Филипп Карлин прошел в дверь, независимо от того, что она такое и куда ведет.

— Я разделяю твои предположения, Кэртис, — согласился Саймон Райт.

— Я полагаю, что надо найти любые сведения Карлина, касающиеся этого аппарата и его использования. Очевидно, что он провел месяцы в исследовании, и такой отчет кажется неизбежным.

Глаза-линзы Саймона повернулись к маленькой нише с загадочными средствами управления.

— Посмотри, на тех стенах есть много оконченных надписей, и, по-видимому, это инструкции для операций на машинах. Он, конечно, наверняка написал снизу свои переводы.

Капитан Фьючер уже шагнул через предметы Карлина.

— Отчет здесь! — произнес он, держа в руках толстую записную книжку. — Поднеси свет поближе, Ото.

Он быстро пролистал страницы, пока не нашел то, на что надеялся и молился — карлиновский детальный перевод формул главной секции ниши контроля.

— Примечания Карлина длинны, сложны и тяжелы для восприятия, — заметил он. — Чтобы это изучить понадобиться оставшаяся часть ночи. Но все равно это удача.

Он сел на песок и открыл на коленях записную книжку. Саймон воспарил вблизи его плеча. Эти двое сразу же углубились в изучение страниц.

— Ото, — вдруг произнес Ньютон, — ты не поможешь Грэгу спуститься сюда? Местные не посмеют последовать за нами в это запретное место.

Это была последняя фраза, которую он сказал этой ночью, кроме обмена некоторыми краткими замечаниями с Саймоном на запутанность некоторых формул или уравнений.

Грэг и Ото ждали и молчали. Из-за высоких окон донесся отдаленный звук голосов, который походил на печальную панихиду.

Курт Ньютон внимательно читал отчет Карлина. И когда он перелистывал страницы, ужасное подозрение зародилось в его сознании, обрело форму и, наконец, кристаллизировалось в ужасающую правду.

В этом отчете освещалось несколько больше, чем просто научные данные. Здесь упоминались история, надежда, ужасная великая мечта, и в заключительной части сообщалось о трансформации сознания, которое несло само по себе ужасное наказание.

Или это, в конце концов, не наказание?

Курт Ньютон отбросил книжку и вскочил на ноги. Он обнаружил, что весь дрожит, а тело покрылось потом.

— Это ужасно, Саймон! — воскликнул он. — Почему они позволили такому эксперименту продолжаться?

Похожие на линзы глаза Саймона спокойно смотрели на него.

— Если знание только изучать, то это нельзя считать неправильным.

Как только люди Старой Империи узнали эффект этого аппарата, они запретили его использование. Карлин указывает здесь на надпись, которую обнаружил в разрушенном городе. Также он упоминает, что сломал замки на большой двери.

— Дурак, — прошептал Ньютон. — Сумасшедший дурак!

Он посмотрел на пылающие катушки-близнецы, а затем вверх на купол.

— Он изменился и ушел вперед по Лучу. А местные, испугавшись того, что он сделал, вызвали оползень, запечатав это место.

— Но Карлин не вернулся, — заметил Мозг.

— Не вернулся, — задумчиво повторил Ньютон. — Возможно, по некоторым причинам он просто не смог этого сделать.

Яркие глаза андроида наблюдали за ним.

— А что стало с измененным Карлином, Курт?

Капитан Фьючер медленно повернулся к нему:

— Это почти невероятная история. Я думаю, что Карлин сейчас находится в каждом источнике света здесь и в разрушенном городе.

Он сделал паузу, пытаясь сформулировать то, что узнал в короткий срок.

— Во времена Старой Империи ученые-вулканийцы имели преобладающий интерес к Солнцу. Фактически это появилось тогда, когда на Вулкане создали форпост для исследования солнечной физики. И в ходе тех длинных столетий исследования жизни Солнца, один из ученых обнаружил метод преобразования обычной материи человеческого тела во что-то, что напоминало солнечную энергию — связанный образец живущей силы, способный пройти в самое сердце Солнца. Это по своей сути явилось не разрушением, а преобразованием образца материи в функционирующий аналог образца энергии. Полностью изменив область переменной материи, можно было преобразовать образец в оригинальную форму. Но умственные и сенсорные центры оставались нетронутыми, чтобы функционировать в измененном образце. Думаю, что и восприятие тоже не менялось, хотя это и не факт. Никогда прежде не было такой возможности раскрыть тайны глубин солнечной жизни — провести скрупулезное исследование Солнца, которое жизненно важно для межгалактической цивилизации. Ученые-вулканийцы вошли в эту конверсионную область и стали Детьми Солнца.

Ото выдохнул резким шипящим звуком:

— Так вот что означают надписи и легенды! Вы подразумеваете, что те небольшие пучки огня, который мы видели, однажды были людьми?

Ньютон не ответил, смотря вдаль на высокие золотые катушки, которые, казалось, пульсировали собственным светом Солнца. В этот момент Мозг сухо дополнил:

— Кэртис не сказал вам всего. Странная жизнь на Солнце приманила слишком много людей, и когда их изменили, то они не вернулись назад.

Поэтому использование конвертеров запретили, а эту лабораторию заперли. С тех пор все оставалось в порядке, пока не пришел Карлин и не вскрыл ее снова.

— И теперь он там, — задумчиво произнес как бы себе Капитан

Фьючер. — Карлин изменился и отправился туда, но затем не смог вернуться. — Внезапно он повернулся к ним. Его загорелое лицо выглядело целеустремленным. — Я пойду за ним и верну его назад.

Ото выкрикнул:

— Нет, Курт, Вы безумны! Вы не можете сделать такую вещь!

— Карлин же сделал.

— Да, и возможно он мертв или еще хуже!

Андроид поймал руку Ньютона и стал его упрашивать:

— Даже если Вы пойдете за ним, то как Вы сможете найти его? И если, предположим, найдете, то как вы сможете выбраться назад? Эти машины стары и могут сломаться.

— На этот раз, — решительно добавил Грэг, — Ото прав.

— И я должен согласиться с ними обоими, — выразил свое мнение Саймон Райт. — Кэртис, это безумие.

Серые глаза Ньютона сделались холодными, и шагнувший к нему Ото, отступил назад. Лицо Капитана Фьючера теперь застыла как каменная фреска.

— Карлин был нашим другом, — спокойно сказал он. — Он поддержал нас, когда мы нуждались в нем, и поэтому я должен отправиться за ним.

— Очень хорошо, Кэртис, — согласился Саймон. — Но ты идешь спасать Филиппа Карлина не ради дружбы, а потому что сам этого хочешь.

Ньютон навел свой острый и пронзительный взгляд на Мозга.

— И помни, — продолжил Саймон, — если ты не вернешься, то ни один из нас не сможет отправиться за тобой.

После этого в каменном хранилище наступила тишина. Через тройные окна, располагающиеся на высоте, пришел танцующий свет — жестокий и яркий, как золотое копье. Вулкан повернул свое лицо по направлению к Солнцу, и Луч снова все осветил.

Ньютон вкрадчиво прошептал:

— Я обещаю вам, что вернусь. Пока будете здесь, исследуйте эти средства управления.

Мрачную тишину нарушил Саймон Райт:

— Твое рвение к неизведанному когда-нибудь принесет беду. Я думаю, что со временем это и произойдет.

Он подлетел к средствам управления, осторожный перевод надписей которых сделал их операцию весьма понятной. Выяснилось, что Карлин приспособил их к очень большой чувствительности, то есть это подтверждало, что он хотел вернуться. И все же он не возвратился.

Почему же Карлину это не удалось? Может быть, громовая ярость мира-Солнца ловила в ловушку всех, кто туда приходил? Ньютон также предположил, что оползень почвы мог стать барьером для живой формы энергии, которая могла проникать только через глубины Солнца. Капитан Фьючер вспомнил надписи над нишами и мрачные слова Саймона Райта, и где-то глубоко в нем что-то задрожало.

Почти в тот же самый момент он вздрогнул. Его озарило, и теперь он не мог остановиться, даже если бы имел такое желание.

— Теперь вы понимаете? — спросил он своих товарищей. — Машины формируют свою мощь непосредственно из магнитного поля Вулкана, который делает огромное разрезание, когда движется поперек магнитного поля Солнца. Таким образом, есть надежный мощный источник, на который настроены средства управления механизмами.

Вашей задачей будет наблюдать за ними, чтобы они не сместились. Грэг и Ото тихо кивнули. Саймон Райт ничего не сказал — он смотрел на Курта с горькой сосредоточенностью.

Ньютон подошел к конвертеру. Раздевшись донага, он стал туда, где стоял Карлин. Затем он сделал паузу, посмотрев на высокие кристаллические катушки, которые полыхали золотым огнем. Мускулы его тела задрожали, и он ступил на возвышение между катушками.

Пламя золотого света окутало его. Он мог видеть остальных через эту горящую завесу — резкое полное печали и опасения лицо Ото, озадаченного огромного Грэга и парящего Саймона, наблюдающего за ним задумчиво.

Потом свет свернулся, уплотнился и они исчезли. Ньютон почувствовал ужасную тонкую силу, возникшую в пылающих катушках — запутанные мощные области, которые сосредоточили свой центр в его плоти. Он хотел закричать, но уже не имел голоса. В следующие моменты наступили вечность, головокружение, паника, ужасное изменение и растворение.

А затем он стал свободным.

Измененный и странный, он мог чувствовать интерьер цитадели, трех тихих наблюдателей-людей Фьючера, яркую устойчивую шахту света на высоте, которая притягивала его, как зовущий голос. Он захотел взлететь к шахте и сделал это, поднявшись вверх с изумительной стремительностью. Это принесло ему радость и удивление, несмотря на такой первоначальный хаос изменений.

Он услышал, как выкрикнули его имя, и узнал это имя, но не ответил, так как не мог. Он все еще видел и слышал, хотя и несколько другим способом. Теперь, казалось, он поглощает впечатления через себя, а не через ограниченные органы человеческого тела.

И больше он не существовал как человек, а был пламенем, ядром блестящей силы, бесконечно сильной и бесконечно свободной. Свобода!

Свободный от всех неуклюжих кандалов плоти — легкий и вечный! Он взлетел вверх к тройной арке, установленной как ограничительный барьер. Ракетой он метнулся вверх. Ни место, ни время теперь не имели для него никого значения. Маленькой яркой звездочкой он помчался к Лучу напротив мрака внутреннего неба Вулкана.

Как пловец, который погружается в водный поток, Дитя Солнца Курт Ньютон нырнул в дорожку Луча. Слепящий блеск и смертельно высокая температура теперь не ужасала его. Чужой образец нового существа, казалось, собрал всю силу его энергии.

Вдали он увидел промежуток на поверхности планеты, который впускал могущественный Луч. Он понес себя к нему, гонимый странным голодом, который раньше останавливали планетарные стены, скрывающие вселенную.

Теперь он был частью всего необъятного, элементного создания. Дитя Солнца, брат звезд — он хотел оказаться свободным в открытом космосе, посмотреть на тех, кто непосредственно является его семьей.

Нетерпеливый и радостный он ускорился по Лучу, и как эхо из какого-то забытого прошлого вспомнил слова Каха:

"Он последовал за Яркими, которые не возвращаются!".

ГЛАВА 4

Яркие

Небосвод пылал огнем. Все остальное отошло на второй план — далекие звезды, несколько человеческих миров. Здесь не присутствовало ничего, кроме красивого яростного шторма Солнца. Небольшой пучок пламени, который являлся человеком, неподвижно висел в космосе, и каждый его разумный атом проникался удивлением.

Он вышел из затененного Вулкана в свет полного разрушения и блеска горящей звезды, которая была повелителем всех планет.

Он стал подниматься к ней — сначала быстро, затем более медленно, воспринимая новое величие космоса. Внушенный страх прошел, и он остался балансировать посредине полета, борясь с искушением, не подвластному любому существу материальной формы.

Он мог чувствовать давление света. Оно вошло в него безрассудным порывом из кипящего котла атомной энергии, расположенного где-то в середине этого волшебного шара, и он, Курт Ньютон остро почувствовал эту силу.

Частицы рассеянной энергии ударили незначительными огнями по его новому телу несметным числом ярких и покалывающих ударов. Они понравились ему, и он стал питаться ими.

Он обнаружил, что может слышать Солнце, но не в человеческом понимании, поскольку здесь отсутствовала среда, чтобы нести звуковые волны, а как более тонкую вещь — через внутреннюю пульсацию его собственного нового существа. Он слышал обширный торжественный дикий рев бесконечного шума — разрушения и возрождения, шипящий крик высоких языков пламени, глубокий и быстро развивающийся гром сталкивающихся солнечных континентов и огненных морей, постоянно формирующиеся водовороты и другие различные катаклизмы.

Он наблюдал осевое вращение Солнца. С новым восприятием он детально ощущал каждый цвет спектра, видел поднимающиеся горы, моря, равнины и облака штормового огня как спектральные формы аметиста — темно-красные, изумрудные, золотые, которые проносились с каждой мыслимой штриховкой от самого бледно-фиолетового цвета к глубокому сердито-красному.

Удивляясь новой жизни, его внушенный страх постепенно уменьшился.

Он почувствовал своего рода силу, как если бы последние из его человеческих оков спали, и он полностью освободился. Теперь ему принадлежали и космос и Солнце. Он находился за гранью опасности или смерти, но был жив и вечен, как звезды.

Он не спеша полетел внутрь Солнца, к мерцающим завесам короны, обернувшей его туманным ореолом. Время, казалось, прекратилось для него. Тонкие алмазные огни этих верхних туманов выглядели невыразимо красиво. Ньютон поиграл среди них, как пятно живого золотого пламени, бросаясь и летая, как когда-то легендарная птица Феникс.

Плётки короны захлестали по нему плотными аметистовыми сгибами, как будто большие ветра завились по нему.

Он спустился в одну из внезапных развернувшихся пропастей со скоростью света, и погрузился в красный мрак хромосферы.

Ему показалось, что тут сконцентрировался весь гнев Солнца. Ливни неистовых алых газов вздымались здесь в искривленных кроваво-красных водоворотах размером с континент. Их края плескались горящей пеной, а когда они встречали другие потоки, то фонтанировали струей дикого пламени, столь же темного, как корица.

Новорожденное Дитя Солнца неслось вперед по темно-красным потокам, кружась в танце, высоко подскакивая на гребнях, исследуя самые темные рубиновые водовороты. Внизу в фотосфере бушевала неопределенная вращающаяся сфера огня.

Он опустился еще ниже и рассмотрел поверхность светила.

Там царили хаос, невообразимая красота и странность за гранью его понимания. Необъятное золотое пламя, более плотное, чем внешние слои, корчилось, переливалось и поднималось огромными литыми диапазонами, цеплялось за темно-красное небо и затем скользило вниз в колоссальном обрушении, которое оседало на равнине неспокойного огня.

Гребни волн, которые легко могли проглотить миры, мчались поперек лика Солнца, скатываясь вниз дикими громоподобными лавинами, рассыпаясь невероятными бриллиантами, величественными для человеческого глаза.

Он наблюдал, и чувствовал, что его новое существо дрожит. Человеческая сущность еще совсем недавно присутствовала в нем, и он не мог рассматривать этот невероятный мир Солнца без внушенного страха и ужаса.

Две больших волны на тысячи миль в высоту, пришли в ярость и помчались навстречу друг другу. Они встретились и столкнулись, вызвав оглушительный взрыв наверху той пламенной реки.

Курт Ньютон почувствовал себя пойманным в этом колоссальном потоке. Он начал бороться с ним, обнаружив, что может противостоять ему, находя силу в собственном новом теле. Своего рода выстрел экстаза пронзил его. Он отдался ему, и поток взял его и быстро закружил, пронеся мимо хромосферы, мимо короны, в пустынный космос.

Но он взволнованно подчинил его себе и, сделав большой круг, направился обратно к светилу.

Ловя мимолетный проблеск отдаленных миров, украшенный блестками света, Капитан Фьючер вспомнил о своей миссии здесь, и почему он оставил человеческую форму, чтобы осуществить паломничество на Солнце.

Теперь он более осмысленно снова погрузился через бледные туманы и темно-красные потоки, воспарив в фотосфере. Он обыскал невероятные расстояния, но никого не нашел. Ужасное одиночество овладело им.

Капитан Фьючер проник в область шторма, где крутящие вихри кружили и гремели в водовороте электронных потоков.

Он сбежал от них, оглушенный, потрясенный и отчаянно закричал:

— Карлин! Карлин! Где ты?

Ньютон произносил слова не языком или голосом, а мощью своего сознания. И когда он понял, что может разговаривать таким способом, он снова и снова стал издавать крики, бросаясь поперек горящих океанов, над которыми шумели обширные солнечные штормы.

— Карлин! Карлин!

И кто-то ответил. Он весьма ясно услышал голос в своем сознании, той частью своего нового существа, которое было чувствительно к приему мысли.

— О чем звенит маленький брат?

Напротив темно-красной хромосферы, он увидел одного из Детей Солнца. Он полетел, чтобы встретить незнакомца. Танцуя как две невероятные пламенные бабочки, они высоко воспарили над горящей рекой, которая текла по лику Солнца.

— Ты Филипп Карлин?

— Филипп Карлин? Нет. Когда-то давно я был Тардисом, главным физиком в Фур Роге на Вулкане.

Настала тишина, нарушаемая быстро развивающимися громовыми раскатами Солнца.

— Скажи мне, маленький брат, ты новенький здесь?

— Да.

— А Яркие все еще прибывают сюда? Дверь еще открыта?

— Ее заперли и забыли на много лет. А затем ее нашел мой друг, который проник через нее. Ты знаешь его, Тардис? Его зовут Филипп Карлин.

— Мне о нем ничего неизвестно. Мои исследования держат меня в одиночестве. Ты знаешь, маленький брат, я почти достиг границ чистых мыслей. Самые великие умы Империи говорили, что это невозможно. Но я это сделал!

Два пятна живущего огня, кружась, поднимались на солнечных ветрах над пылающей рекой. Тардис спросил:

— Что с Империей? Что с Вулканом? Как получилось, что наши ученые забыли про эту дверь?

— Они просто запретили ею пользоваться, — ответил Ньютон. — А затем…

Он медленно рассказал Тардису о том, что Старая Империя потерпела крах и умерла, как ее обширные народы погрузились в варварство, как только буквально накануне человечество ступило на нижнюю часть пути лестницы знаний.

Он рассказал Тардису много вещей, большинство из которых были горькими и грустными. Ньютон поведал ему, что Дети Солнца уже стали не больше, чем легенды.

— Таким образом, все ушло, — заключил Тардис. — Звездные миры, капитаны, тронные короли. Но теперь ты изучишь здесь все, маленький брат. Ты будешь наблюдать в сердце Солнца за его рождением и циклом смерти, за повторной вечностью.

Его незначительное тело слегка закачалось, балансируя в полете.

— Прощай, маленький брат. Возможно, мы встретимся снова.

— Подожди! Подожди! — закричал Ньютон. — Ты не понимаешь. Я не могу остаться здесь, я должен найти моего друга и затем вернуться с ним.

— Вернуться? — повторил Тардис. — А, да ты же новенький! Однажды, я помню, тоже хотел обратно.

Его мысль затихла, в то время как он отлетел на значительное расстояние. Затем он снова подлетел:

— Отправляйся за мной, и я помогу найти твоего друга.

Он стал перемещаться через горы и кипящие моря Солнца. Ньютон последовал за летящим Тардисом, который издавал запросы теперь из туманов и облаков огня. К ним присоединились двое других Детей Солнца.

Тардис спросил:

— Знаете ли вы кого-нибудь по имени Карлин? Он новенький.

Один не знал, а другой ответил:

— Я знаю его. Он полетел во внутренние огни, чтобы изучить жизнь Солнца.

— Я отведу тебя к нему, — предложил Тардис Ньютону. — Полетели.

Он стремительно снизился в неистовую дикую местность пламени.

Ньютон сначала побоялся последовать за ним, но потом устыдился своих чувств. Если Карлин смог пройти этим путем, то и он сможет. Он погрузился в огонь вслед за Тардисом.

Массивные гребни волн оседали сверкающим цветом в глубинах дымного золота. Они вошли в область более плотной материи. Ньютону это напомнило плавание по неспокойным водам, с заметным давлением и ужасной суматохой, когда его собственная материя смешивалась со средой, которая удерживала его.

Он сел на хвост к Тардису. Постепенно, когда они снижались вглубь, золотые поверхности глубины становились более тихими, вспыхивая более мягкими цветами. Похороненные внутри потоки бежали отчаянно, как реки в моря. Тардис вошел в одну из них, с могучей плавной силой, как если бы человек шел против ветра.

Ньютон присоединился к нему, и почувствовал радостное удовольствие от собственной волны силы.

Золото начало исчезать, превращаясь в алмазный цвет. Ньютон узнал впереди жар, более ужасный, чем все огни, которые он видел — божественную белизну, настолько жгучую и интенсивную, что даже его новые чувства восхитились этим.

Энергия пламеподобного небесного тела исходила волнами ужасной силы. Раньше он боялся этого, но теперь ничуть не опасался. Он шел за Тардисом как ребенок, ползущий к ногам Создания. Сам бы он остановился, но Тардис вовлек его в солнечную глубину, в живущее сердце Солнца.

И тот, кто был Филиппом Карлином, находился здесь в тихом внушенном страхе, наблюдая с ужасным мистицизмом за невероятной энергией смерти и возрождением материи.

Теперь Ньютон не думал о Карлине. Ужасные голоса, создающие солнечное вещество забивали его чувства, сметая и ошеломляя их. Он задрожал от этого богоподобного яростного звука — пробегающих через него атомных разрывов, наполняющих сильной болью. Он наблюдал за этим со вновь нахлынувшим на него страхом.

Атомное изменение здесь непрерывно и громоподобно взрывалось, пульсировало водородом, постоянно перемещалось по циклу, преобразовываясь из углеродистого азота в гелий, а остаточная энергия взрывалась вслепую, направляя наружу бушующую мощь.

Ньютон понял опасность, грозившую ему: если находиться здесь слишком долго, то он никогда не вернется обратно. Он был ученым, и перед ним раскинулось громадное поле для исследований. Если он здесь останется, то заглотнет наживку изучения знаний о невероятной жизни, которая существует в этом суровом месте, и он навсегда останется с другими Детьми Солнца.

Искушение зашептало: "Почему надо возвращаться? Почему бы не остаться тут, чистым вечным пламенем, свободно учиться и жить?".

Внезапно он вспомнил про трёх компаньонов, которые ждали его в цитадели, и обещании, которое он им дал. И это с горьким усилием заставило его произнести:

— Карлин! Филипп Карлин!

Другое Дитя Солнца задвигалось и спросило:

— Кто зовет меня? — и когда услышал ответ, то в его сознании проснулись эмоции.

— Курт Ньютон? Ты здесь? Я почти забыл про тебя. Странная встреча двух друзей в громоподобном солнечном огне!

Ньютон вынудил себя думать только о цели своего пребывания здесь.

— Я прилетел за тобой, Карлин! Я должен привести тебя назад!

Ответ другого собеседника прозвучал жестоко:

— Нет! Я не пойду обратно! — и мысль Карлина нетерпеливо помчалась дальше: — Оглянись вокруг! Как могу я уйти? За это время я узнал здесь столько, сколько бы не узнал и за два миллиона лет… Нет, Курт. Никакой ученый не сможет просто так оставить это!

Ньютон почувствовал фатальную силу этого аргумента. Он также осознал непреодолимую привлекательность бессмертной жизни, которой пользовались пойманные здесь в ловушку люди в течение миллиона лет.

В отчаянии он подумал, что сам уступит этому фактору, если быстро не уберется отсюда. Это знание заставило его нервничать его, и Ньютон предпринял еще одну попытку переубеждения, которая могла поколебать Карлина.

— Но если ты останешься здесь, то все знания, которые ты собрал, будут утеряны навсегда! Тайны Солнца, ключи к тайнам вселенной — никогда не станут известны!

И он был прав. Этот единственный аргумент мог переубедить человека, чья жизнь проходила в постоянном сборе и обмене знаниями. Он почувствовал сомнение и суматоху в потрясенном сознании Карлина, нежелание и сильный рывок жизненных устоев в его сознании.

Громы сердца Солнца ревели среди них, когда Ньютон ждал. Наконец, Карлин неохотно буркнул:

— Да, я должен донести до человечества все, что узнал. И все же…

Он горько добавил:

— И все же я не могу оставить все этого!

— Ты должен, Карлин.

Вторая пауза. И затем:

— Если я обязан уйти, Курт, то необходимо это сделать сразу.

— Я отведу вас, — предложил Тардис, и в этот момент Ньютон осознал, что тот все еще парит возле них.

Они втроем стремительно понеслись вверх из глубин Солнца, через окрашенную золотом фотосферу, мимо угрюмых темно-красных потоков, сквозь развевающиеся туманы короны, в пустой космос.

Ошеломленный от переполняющих его чувств, Ньютон перемещался теперь к крошечному шару Вулкана. Он направлялся к нему, зная, что если начнет сомневаться, то передумает.

Тардис произнес:

— Летите быстро, маленькие братья, иначе… Я ведь тоже когда-то заколебался.

— Пойдем! — отчаянно воззвал Ньютон.

Как метеор, он быстро помчался, и сила его сознания потянула колеблющегося Карлина за ним. Слишком многое пришлось преодолеть. Сознание Ньютона омрачалось болью утраты способностей, лежащих за гранью человеческих возможностей. Как во сне они домчались до Вулкана. Вспыхнувший Луч осветил полый мир, и они нырнули по нему, неопределенно осязая только джунгли, холмы и цитадель. Вместе они прошли через тройную арку, и снизилась вниз в полумрак, где ждали люди Фьючера.

Карлин первым проследовал в место между тусклыми катушками. Ньютон увидел его влетающим в область силы незначительным клочком пламени, и выходящим из него ошеломленным и вихрящимся человеком. Ото поймал его, когда он упал.

Курт Ньютон последовал за ним в сине-зеленый свет. Внезапно сознание оставило его.

Когда он пришел в себя, то стоял вертикально, а большая рука Грэга обвивалась вокруг него. Он обнаружил, что его тело заключено в оболочку, а приглушенные жизненные чувства затуманены.

Ото что-то закричал ему и голос Грэга быстро вырос в ухе.

— Курт, Вы добрались назад! И Вы привели его…

Металлический крик Саймона Райта нарушил их взволнованный лепет.

— Карлин!

Ньютон обернулся. Филипп Карлин пришел в себя. Он стоял, шатаясь в центре комнаты, не глядя на них. Он посмотрел вниз на свое собственное тело, медленно поднял руки и уставился на них.

На его лице выступило такое бледное страдание, какого Ньютон никогда прежде не видел на лицах людей.

— Я не могу, — прошептал Карлин, его голос походил на ржавое карканье. — Я не могу снова находиться заключенным в плоть. Нет!

С этими словами он двинулся неуклюжей вихрящейся стремительностью к высоким золотисто-ярким катушкам другого конвертера. Ньютон прыгнул, чтобы перехватить его, но ноги подогнулись и он упал на колени.

— Карлин, подожди!

Ученый повернул лицо, исказившееся мукой решения.

— Ты не был там столько, как я, Курт. Ты не знаешь, почему я должен вернуться к той другой жизни, к той действительности. Но, по крайней мере, ты поймешь это. Вы все будете это помнить и возможно тоже в какой-нибудь день…

Он швырнул себя вперед на возвышение и потерялся во вспышке желтого света. Маленькая яркая звезда метнулась вверх к тройной арке, и живым огоньком быстро, свободно и радостно нашла Луч — тропу к Солнцу.

А на темном полу цитадели Курт Ньютон согнул голову и скрыл свое лицо между руками.

*****

"Комета" поднялась на реактивных килевых двигателях и стала набирать скорость над почерневшим Поясом, устремляясь к шахте в коре Вулкана. Курт Ньютон сидел в рубке. Тот, кто раньше взлетел свободным по Лучу, теперь вел искусственное судно по этой дороге.

Его резкое лицо было напряжено, а в глазах присутствовала какая-то странность.

Трое, кто находились с ним на мостике, тихо молчали, в то время как небольшое судно стремительно ускорилось через отверстие к голому яркому свету Солнца. Глаза Ньютона ослепились, но он не мог отвернуть их от этого могущественного шара пламени.

Он помнил.

Он навсегда запомнил, как смотрел на Солнце и замечал биение его сердца, как чувствовал рвущуюся острую боль свободы и силы. А может он однажды вернется один к той похороненной цитадели, которая прячет тайну жизни и смерти?

В жестком протесте он надавил на педаль газа, и "Комета" прыгнула вперед, оставив позади себя истощенный Вулкан, который затерялся крошечным пятнышком, поглощенный в вечных огнях Солнца.

КОНЕЦ

Content

Гамильтон Эдмонд Мур
Дети Солнца

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4