Макгвайр Джейми

Случайность - 3 (ЛП)

Джейми Макгвайр

Случайность

Серия "Случайность" # 3

Глава 1

Иди домой, выключи свет и убей себя

Мои веки распахнулись, и глаза начали танцевать по темной комнате. Беспокойство, страх и паника охватили меня, как только во внимании оказались белые больничные стены. Мягкие зеленые цифры на дисплее насоса светились жутким светом, и тогда я перенеслась к событиям на день ранее: медработники, несущие Уэстона на носилках из землянки — было самым страшным моментом в моей жизни. Все больше пугающих частей проигрывало у меня в голове, снова и снова. Ингалятор падает из ослабевших рук, сирены скорой помощи устроили гонку до больницы — все это пронеслось в голове. Я закрыла глаза, желая прогнать свои чувства и память прочь. Ритмичные вдохи Уэстона и отрывистые гудки на мониторе сняли напряжение. Он жив. Все будет хорошо. Мое тело соприкасалось с его, к каждому сантиметру, что не было покрыто больничным покрывалом. Он был таким теплым под толстым одеялом, что дала медсестра. Я лежала неподвижно, укутанная в объятиях парня, который любил меня; мои бедра стали ныть от долгого нахождения в одном положении.

Рассвет пробивался сквозь жалюзи и отгонял тьму. Уэстон зашевелился, и я пожелала, чтобы ночь продлилась еще немного. Вероника Гейтс читала газету в мягком сиреневом кресле в углу. В очках, в черной прямоугольной оправе, для чтения и с помощью фонарика от телефона подсвечивала страницы. Я подняла голову, тогда она обратила внимание на меня.

— Доброе утро, — прошептала она почти неразборчиво.

Не рискуя разбудить Уэстона, единственное, чем могла я ответить, была небольшая улыбка. Когда моя голова мягко расслабилась на груди Уэстона, его руки выпрямились, и он сделал глубокий вдох. Вероника тихо засмеялась, а затем взяла деревянный стул и села ближе к кровати.

— Он любил использовать мишку Тедди. После того, как он засыпал, я пыталась убирать его, но даже тогда, он не терял над ним контроль, — она скрестила ноги и переплела пальцы, посмотрев на сына с безоговорочной любовью.

— Он пришел домой в первом классе, и, как ни в чем не бывало, сказал Питеру и мне: «Я женюсь», — сказала она, подражая семилетнему Уэстону. Она выдохнула и засмеялась, снова вспоминая, — Питер спросил, мол, когда? Уэстон ответил: «Позже», и тогда я спросила у него: «На ком?», он ответил: «На Эрин», — она проследила за моей реакцией.

— В то время я думала, что он имел в виду Альдер, но затем он взял с меня обещание никогда не рассказывать тебе эту историю, и я поняла, что была неправа.

Мое дыхание дрогнуло.

— Это было давным-давно. Не думаю, что он не возражал бы сейчас, — она посмотрела на Уэстона, а затем снова на меня. — Я рада, что он имел в виду тебя, Эрин. Не думала, что когда-нибудь скажу это тебе.

— Мне повезло, что он так легко не сдается, — прошептала я.

Уэстон снова пошевелился, и Вероника наклонилась ближе к сыну, чтобы лучше рассмотреть его.

Он застонал:

— Эрин?

Вероника подняла бровь, а затем знающе посмотрела в мою сторону.

— Я здесь, — сказал я.

Не раскрывая глаз, он наклонился на дюйм или два, чтобы коснуться губами моих волос. Солнце достаточно освещало комнату, чтобы заметить тени десятиминутной давности.

Уэстон вздохнул.

— Хорошо. Не оставляй.

— Не оставлю, — сказала я.

— В таком случае, я лучше принесу вам завтрак, — сказала Вероника, стоя возле выхода.

— Доброе утро! — пропела медсестра, ее голос, показался слишком громким после того, как Вероника осторожничала шепотом. — Я — Амелия. Как ты себя чувствуешь? — Ее ярко-розовое платье соответствовало ее настроению. Вероника наблюдала за ней из угла комнаты, пока брала свою сумочку и ключи со стула. У Амелии были блестящие длинные косы, скрученные в красивый круглый пучок на макушке, добавляя, по крайней мере, четыре дюйма высоты ее маленькому росту. Уэстон заморгал сонными глазами.

— Эй, я был без сознания.

— Это лекарства, — сказала она. — Я проверю ваши жизненно важные показатели, а затем подождем, что скажет доктор Шарт. Держу пари, он освободит вас уже сегодня, — она подмигнула и жестом пригласила меня пересесть.

Я повиновалась, взобравшись на кровать. Уэстон нахмурился.

— Не уходи.

Вероника покачала головой с усмешкой.

— Она сказала, что останется, сынок. Боже мой!

Он смотрел на меня с недоверием.

Вероника посмотрела на меня с теплотой и тут же удалилась.

— Это твоя девушка? — будто бы подразнивая, спросила Амелия у Уэстона.

Уэстон не сводил с меня глаз, ожидая ответа.

— Я слышала, что она спала полночи на этом ужасном диване в зале ожидания и отдыха, сплющенная в твоей постели. Ночью медсестры думали, что это было мило. Моя спина не была бы так счастлива. Нет, сэр, — сказала Амелия, качая головой при этой мысли.

Аппарат для измерения давления начал гудеть и манжет раздулся. Уэстон поморщился от этого. Амелия ловко управилась с прибором, что ровным счетом для меня обозначало в ноль.

— Все хорошо? — спросила Вероника.

Амелия кивнула.

— Как будто ничего и не произошло.

Вероника издала небольшой вздох.

— Он может позавтракать?

— Абсолютно, — она протянула ему длинную ламинированную карточку меню, — Просто оповестите меня, когда вы решите, хотите ли овсянки или жирных яиц. — По выражению Уэстона, я могла сказать, что выбор, который был на карте, не´ был таким уж заманчивым. Амелия покинула комнату так же быстро, как и пришла, побуждая Веронику надеть ремень сумочки через плечо.

— Я выберу что-нибудь для всех. Я быстро сбегаю в Браун, и принесу печенье с соусом.

Уэстон оживился.

— Я пойду с тобой, — сказала я.

— Нет, ты должна остаться, — сказал Уэстон.

Вероника подошла на несколько шагов ближе и похлопала своего сына по щеке, а затем схватила свои ключи.

— Я позвоню папе и дам ему знать, что ты не спишь, — ее взгляд направился на меня.

— Ты остаешься?

По выражению Уэстона было ясно, он хотел воспользоваться моментом — поговорить наедине. Я посмотрела на Веронику и кивнула.

— Обязательно позвони мне, если доктор Шарт придёт, — сказала она.

— Конечно, — ответила я.

Она прошла в прихожую, посмотрела в обе стороны, а затем повернула налево в сторону лифтов. Ее голос был еле слышен, когда она встретила женщин на сестринском посту, и пару минут спустя лифт просигналил о прибытии на этаж. Я стояла в углу, когда отступила от медсестры, наблюдая за тем, как Уэстон закинул одну кисть за голову с неопределимым выражением лица.

— Печенье и соус — звучит действительно хорошо. — Как будто по команде, мой желудок заурчал, и я прикоснулась к своей белой рубашке обеими руками.

— Ты осталась здесь на всю ночь, — сказал он, вовсе не вопрошая.

Я кивнула и скрестила руки, интересно, что он хотел сказать, что пришлось ждать, пока его мать уйдет.

Он посмотрел вниз, в сторону своих ног, погрузившись в мысли.

— Ты можешь лгать мне. Я не буду возражать.

— Что? — спросила я.

Глубокая печаль была заметна в его глазах.

— Я имел в виду то, что сказал. Даже если оставить за Стиллуотером любовь ОСУ — никогда не вернусь, в моих воспоминаниях ближайшие несколько недель не будет ничего, если ты не в них. Я не хочу, чтобы ты давала обещания, которых не сможешь сдержать, Эрин... но сейчас я могу сказать, что был бы не против лжи. Просто лгать мне. Давай сходим на выпускной бал, отпразднуем выпускной, как сумасшедшие, и у нас будет лучшее лето за все время. Мы просто заберемся на горки, прокатимся, и притворимся, что это никогда не закончится.

— Успокоительного? — уголок его рта дернулся, но челюсть напряглась. — Нет, — ответил он. — Ты всегда была планом. И всегда будешь им.

Я подошла к его постели и наклонилась. Останавливаясь на уровне его губ, искала глазами обещание или какой-нибудь признак того, что он предвидел будущее. Его руки крепко сжали мои, и тогда он притянул меня к своим губам.

Однажды он сможет отпустить меня, но не сейчас. Восемнадцать — еще все впереди, он спрашивал о последних воспоминаниях, о моем детстве, и теперь просил о лете — о «нас». Я итак плыла всю жизнь по течению, и о том, что он просил сейчас, было особенно пугающим. Когда Уэстон говорит подобные вещи, то я всегда сохраняю их глубоко в мыслях, чтобы отыскать после.

— Детка? — прошептал он, ища мои глаза. Писк на мониторе немного поднабрал.

Было ли это наивностью или глупостью думать, что мы были одними из тех людей, которые жили в той параллельной вселенной, где после средней школы любовь может длиться — я не просто хочу в это верить. Я хочу доверять ему, даже если это продлится только до августа.

— Согласна, — сказала я.

Предложив только улыбку в ответ, его руки остановились на моих взлохмаченных волосах, и он прижал меня к себе, пока его губы не коснулись моих. Его язык проскользнул в мой рот и слился в танце, медленном и сладком — так он запечатал обещание, что мы дали, а потом он потянул меня на кровать. Его нос уткнулся мне в шею, и я хихикнула, негромко для тех, кто мог бы услышать. Он держал меня близко, расслабившись от облегчения, а может и до сих пор действует успокоительное. Стук в дверь заставил нас задуматься, и тогда я обратилась к доктору Шарту, что стоял в белом халате и клетчатой рубашке с воротничком.

— И как господин Гейтс сегодня утром? — спросил он, идя с медсестрой. — У меня есть дикое предположение, и я должен сказать, что ты в порядке.

Мои щеки вспыхнули краской и, еще раз, я отпрянула в кресло в углу. Уэстон не расстроился. У него была самодовольная улыбка на лице.

— Это Дачи´я, — сказал доктор Шарт, слегка поворачиваясь за свое плечо в ее сторону. Дачия кивнула мне и улыбнулась, приветствуя Уэстона. Потом она вернулась к своим записям, которые держала у себя на руках.

— Уэстон — наш последний пациент, доктор. У вас есть десять минут, а после следует вернуться в офис до первого обхода, так что не останавливайтесь на первом этаже пообщаться. Шагайте прямо, — проговорила она материнским тоном. Доктор Шарт повернулся спиной к ней и сразу поднял брови.

— Она хлеще кнута. Держит меня на чеку.

— Кто-то должен, — пробормотала она, все еще записывая.

Я откинулась на мягкое кресло, достала мобильный, чтобы набрать смс Веронике, пока доктор беседовал с Уэстоном. Они обсудили предписания доктора Шарта, и тот пояснил Уэстону, что необходимо провести дыхательную терапию, до того как его выпишут. Врач и Дачия попрощались со мною, прежде чем выйти из комнаты, мой телефон зазвенел.

— Твоя мама хочет, чтобы я попросила врача зайти через 15 минут, — сказала я. — Судя по всему, пройти через улицу оказалось долго.

— Она так сказала? — Уэстон спросил с сомнением.

— Она сказала, «чертовы линии».

— Я не думаю, что Дачия даст согласие.

— Я думаю, ты прав, — сказала я, положив свой телефон в задний карман. Я посмотрела на свои часы.

— Ты сегодня работаешь? — спросил Уэстон.

— Я собралась в парикмахерскую с Джулианной. Но я отменю.

— Ты уже отменила раз. Не отказывайся. Я все равно не хочу, чтобы ты на меня смотрела здесь, когда я буду проходить дыхательную терапию. Я буду чувствовать себя нелепо.

— Это не сейчас. И я с нетерпением жду печенья с соусом.

— Ты боишься, что мама будет злиться на тебя, если оставишь меня одного здесь, да? — он ухмыльнулся.

— И это тоже. — Мой телефон снова зазвонил. Я вытащила его из кармана, прочитала сообщение и затем оставила телефон у себя на коленях.

— Кто это был? — спросил Уэстон.

— Джулианна напомнила о встрече.

Вероника зашла раздраженная с двумя пакетами. Я встала, чтобы помочь ей и в этот момент у меня упал мой мобильный на пол.

— Ой-ой! — сказала Вероника.

Я повернула его и вздохнула с облегчением — экран был цел. Я направилась в сторону Вероники, но она встала так, что мне пришлось присесть на кровать к Уэстону.

Она вручила каждому из нас пластиковые контейнеры с откидным верхом и с салфеткой. Как только открылась крышка контейнера, Уэстон, с вилкой в руке, хищно набросился на него. С помощью пластового ножа я пыталась нарезать печенье, и поэтому мне пришлось возиться вдвое дольше, но это не мешало. Соус был сливочным и острым — мои вкусовые рецепторы пели хвалу богам Южной кулинарии и тем, кто придумал и усовершенствовал сочетание жира, муки и молока. Вероника собрала наши пустые контейнеры и положила в маленькое мусорное ведро возле двери. Я взяла свой бумажник и мобильник.

— Ты уезжаешь? — спросила она.

Уэстон ответил за меня:

— Она встречается в парикмахерской с Джулианной. Я не позволил ей отменить.

— Конечно, нет, — сказала Вероника. — Я тебя растила. — Я ухмыльнулась и направилась к двери, но Уэстон похлопал по своей щеке. Я наклонилась поцеловать его туда, но он повернулся, и наши губы соприкоснулись, нежно держа меня за запястье так, что я задержалась там на некоторое время. Второй раз за утро, мои щеки горели от смущения. Мои глаза не встретились с Вероникой, прежде чем я вышла.

Когда я повернула за угол, то услышала, как она ругала своего сына:

— Ты не спросил у нее?

Я притихла, а затем прижалась спиной к стене рядом с дверью. Было тихо несколько секунд, мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать ответ Уэстона.

— Я уже спросил ее, мама.

— Это официально?

— Да, мы собираемся на бал.

— И?

— Я не знаю. Не спрашивай меня об Эрин, мама. Это странно. — После короткой паузы, он продолжил: — Я слышал тебя, кстати.

— Историю с плющевым мишкой? Извини. Ничего не могла с собой поделать.

— И другую.

— О тебе, когда ты ее называл своей будущей невестой.

Вероника пробормотала что-то еще.

Затем Уэстон заговорил снова:

— Все хорошо. Я рад, что она знает.

— Итак. Ты имел в виду Истер.

— Это больше не ее фамилия, мама, но да, я имел в виду ее. — Я услышала, как мнется кровать.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, сынок.

— Остановись, — предупредил Уэстон.

— Я просто не хочу, чтобы кто-либо из вас пострадал, — искренне сказала она.

— Я собираюсь пробыть с ней до тех пор, пока она не ушла, мама. Это все что я могу сделать.

Вероника ничего не ответила, поэтому я пошла к лифту, стараясь не споткнуться по дороге, думая о его словах.

Глава 2

— Мне нравится это, — сказал Уэстон, открывая крышку моей бутылки Фанты Ориндж. Знакомые звуки шипения и проезжающих рядом автомобилей расслабили меня. Сидя поверх джинсового одеяла Уэстона на песке возле красного пикапа «Шевроле», слушая крутую попсу и ощущать, что по сторонам что-то царапает слегка между моими лопатками — так успокаивающе. Это было намного лучше, чем, если бы мы присоединились ко всем остальным на стоянке на бейсбольном поле.

— Они очень короткие, — сказала я, запустив свои пальцы в волнистые кончики моих каштановых локонов. Стилисту остриг больше девяти сантиметров моих волос, но они все равно касаются моих плеч.

— Они блестящие и упругие, и выглядят темнее.

— Вот и хорошо, — сказала я.

Я надавила на песчаную линию на своей коже, будто бы пытаясь вспомнить больше. Счастливые не чувствуют себя более счастливыми, и, даже, если бы остальная часть моей жизни была бы идеальным сборником рассказов, я хотела бы сохранить каждую секунду нашей ночи, проведенной на эстакаде. По обе стороны от моста, где росла молодая пшеница, стоял гул. Даже в сумерках, поля выглядели зелеными покрывалами, распростертыми на мили. Комары зависали над нами, но мы просто отмахивались от них руками в разные стороны, выбирая необычайно горячий весенний воздух вместо комаров в кабине грузовика.

— Ты носишь ожерелье.

— Я взяла его в Gose Jewelers после моего назначения. Ты все еще ждал выписки.

— Это заняло вечность, — проворчал он.

— По крайней мере, тебе лучше. Тебе же лучше?

— Здоров как бык, — сказал он с огоньком в глазах.

Он наклонился вперед, расположив ладони плашмя на одеяло, и его нос мягко подвинул мою голову в сторону, одновременно пробуя мою шею.

— Соленая, — прошептал он, дразня языком мою кожу.

— Не столь хороша, как мороженое, — сказала я с улыбкой.

— На самом деле, я думаю, что это лучше.

Его губы путешествовали за моим ушком, но двинулись слишком быстро по моей щеке, а потом нежность ушла, и он впился в мои губы.

Никогда прежде мы не использовали его грузовик, хватаясь за ткань и дергая молнию вниз в разные стороны. Лишь на мгновение дыхание Уэстона затруднилось, и я замерла.

— Что? — спросил он, нависающий надо мной.

— Ты задыхаешься.

— У меня есть ингалятор. — Он усмехнулся. — Я в порядке, клянусь.

— Это не заставило меня почувствовать себя лучше. — Мышцы Уэстона расслабились, и он погладил меня по щеке.

— Будешь ли ты себя чувствовать лучше, если мы замедлим? Или остановиться вообще?

— Может, нам стоит дать тебе, по крайней мере, сорок восемь часов после около-смертного опыта?

Его голова упала мимо моего обнаженного плеча, касаясь лбом кровати грузовика.

— А что, если я обещаю, что все в порядке?

— Откуда ты знаешь? Знаешь ли ты, что собираешься нападать в игре?

Он не поднял голову.

— Я проигнорировал это.

— Ты игнорируешь это сейчас?

— Нет. Я не знаю. Нет.

— Мы должны подождать.

Уэстон медленно глубоко вздохнул, а потом выдохнул еще медленнее. Он кивнул.

— Как скажешь, детка. Это твое шоу. — Он приподнялся и протянул мне мой лифчик с вынужденной усмешкой.

— Не злись.

Он рассмеялся.

— Я не злюсь, Эрин. Клянусь. Я просто в расцвете сил, и я с нетерпением ждал этого некоторое время. Недель. Долгих, долгих недель, — сказал он скорее себе, чем мне. Он протянул мне свою рубашку, а затем сунул над головой. Я нахмурилась, когда он закрыл свои идеальные очертания торса.

— Что? — сказал он, замирая, когда заметил выражение моего лица.

Я пожала плечами.

— Ты должен оставить свою рубашку на время. Мне надо найти предлог. Может быть, я сожгу все твои рубашки.

— Мне не нравится быть объектом, — сказал он, приподнимая подбородок. — Я личность!

— Ты мой мужчина.

— Чертовски верно, — сказал он, хватая меня в свои объятия. — Что теперь? — спросил он в нескольких сантиметрах от моего лица. Я хотела молить его продолжить то, что мы начали, но он устал, ему требовался отдых.

— На самом деле я истощена, — солгала я. — И мне нужно подготовить тесты за семестр. Я отстаю.

— Так ты хочешь спать или учиться? — спросил он, выгибая бровь.

— Оба варианта, — сказала я, застегивая свои шорты.

— Вы, случайно, не нянчитесь со мной? — спросил он. — Потому что это было бы неловко и, возможно, немного обидно. У меня были приступы астмы и прежде, и тебе не надо было нянчиться со мной. Так или иначе, я все еще жив.

Я ухмыльнулась.

— Отвези меня домой, так что ты можешь охладить свое эго. — Он приоткрыл рот. — Я не собираюсь нянчиться с тобой. Я люблю тебя. В этом есть разница.

Он нахмурился.

— Как, черт возьми, я должен с этим спорить?

— А ты не спорь. Идем.

Я спрыгнула с кровати грузовика на бетон, а затем и Уэстон. Он поехал к моему дому, придерживая мою руку в своей. Он открыл окна до упора, и мы рассмеялись, когда мои волосы от ветра разлетались в разные стороны. Уэстон нажал кнопку на радио и его СD с Андерсоном заполонили колонки панели. Он хлопал большим пальцем по рулю и пел. Не прошло и десяти минут, как мы подъехали к Альдерманам, и Уэстон целовал меня, желая спокойной ночи.

Я вошла в дом, улыбаясь выражению Джулианны.

— Ты рано, — сказала она, не в силах скрыть свое удивление.

— Он устал, — сказала я, присоединяясь к ней на диване.

Она немного отклонилась и обвила своей рукой мою шею.

— Ты говоришь, что это была его идея, привезти тебя домой?

— Не-а.

— Я так не думаю.

Мы засмеялись, и Джулианна подняла пульт.

— Сэм здесь сидел. Что ты хочешь посмотреть?

Мой сотовый зазвенел. Это была Вероника.

Спасибо.

Она также как и Джулианна узнала о раннем приезде домой Уэстона. Я улыбнулась и отправила в ответ желтый смайлик. Уэстон наконец-то показал мне, как загрузить смайлики на мой телефон.

— Это называется жесткая любовь, — дразнила Джулианна.

— Он не был доволен этим.

— То, что ты делаешь? Любишь его?

Ее вопрос застал меня врасплох. Я отпрянула, чувствуя, как весь воздух испарился из комнаты.

— Люблю ли я его?

— К сожалению, — сказала она, явно разочарованная сама с собой. — Я забыла, что мы не... что там еще. Но мы будем, я надеюсь.

— Я просто... это не ты - или тебя и меня. У нас все хорошо. Нам хорошо. Меня устраивает.

Неловкость взлетела на новый уровень. Джулианна на мгновение посмотрела на меня, после чего мы рассмеялись. Я смеялась так сильно и так долго, что слезы начали наворачиваться на глазах. Джулианна тоже начала вытирать глаза.

— Ах! — пропела она. — Я не занималась этим довольно давно. — Она кивнула. — Я нуждалась в этом.

— Я тоже.

— Я ... Я разговаривала с доктором Бриггс сегодня. Он думает, что у него будет место осенью для еще одного в ПА (Phonemic Awareness – фонематическое восприятие).

— Действительно? Это потрясающе!

— Да?

— Полностью. Я видела тебя в работе вчера. Ты действительно хороша. Ты все-таки знаешь свой материал.

— Я забыла, как сильно я люблю его.

— Тогда, ты должна определенно сделать это снова.

— Я не сказала Сэму.

— Тогда, и я не буду.

— Я решила подождать, пока не поговорю с тобой об этом. Я подумала вот о чем, как только пройдет твоя первая неделя в Стиллуотере – на всякий случай если понадобится что-нибудь, тогда я вернусь.

— Тебе скоро надоест. Вы должны возвратиться в первый день моих занятий. Таким образом, мы вместе сможем начать что-то новое.

Она сморщила нос, а затем посмотрела вниз на свои колени, качая головой.

— Ты, — она кивнула, — удивительная молодая женщина, Эрин. Я не могу быть более гордой, даже если у меня нет с этим ничего общего.

— Ты имеешь к нему самое прямое отношение. Этой части мне не хватало до сих пор.

Она снова покачала головой.

— Нет, ты есть у меня. Ты бы повезла ее с собой в колледж, и... это было тяжело для меня, сказать это вслух что бы это не значило, но я бы солгала, если бы сказала, что не была рада, получив шанс узнать тебя. Мне не радостно, что Альдер ушла. Я скучаю по ней. Она... — Ее лицо сморщилось. — Многие дети злятся и делают неправильный выбор в старшей школе, но они получают за это позже. Их головы и сердца заполучают прямолинейность, пока растут. Альдер не получила шанса, сказать тебе, как ей очень жаль. Это было трудно для меня, понять это, но я рада, что ты здесь, но не рада, что она ушла.

— Ты права. — Джулианна взяла меня на руки и сжала. — Люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю.

Джулиан нажала на кнопку, и программа передач отобразилась на экране.

— Ладно, Красная площадь эскадрона смерти два, Три собаки, Путешествия, Кровавые призраки из ада. Что за хрень? Более трехсот каналов, и это или эти шелковистые души и латинский джаз.

Я рассмеялась. Джулианна была смелой по субботам.

— Как на счет СНТ? — спросила я.

Она кивнула.

— Мы можем сделать это. О, кстати, твое платье вернули. Я подняла его с Вандой сегодня. Она сделает изменения в твоем платье по моде.

— Ох. Спасибо.

— Ты должна примерить его перед тем, как ляжешь спать. На всякий случай.

— Ладно.

— Ты пойдешь?

— Да.

— Ты нервничаешь?

— Да.

— Доверяешь ли ты ему, — не придерживаясь плану Альдер, тебя не смущает, я имею в виду?

— Да. Я не знаю ни о ком другом, хотя.

— Они не лучше, — сказала она, глядя в телевизор. — Они просто... лучше не надо.

Я не знаю, испекла ли она им партию плохих печений, или указала пальцем, но она оказалась серьезной. А сценки играли на плоском экране, расположенном над камином; я представляла, что бы произошло, если бы Альдер и Сонни вернулись благополучно с весенних каникул, и Уэстон оказался бы не в состоянии остановить их от осуществления задуманного плана. Джина бы не заметила меня, если бы я пошла на выпускной, и не защитила, если бы я вернулась домой полностью облитой. Тем временем члены съемочной группы собрались пожелать спокойной ночи и пустить титры, Джулианна зевнула и проверила свой сотовый телефон. Она постучала по экрану, а затем встала.

— Сэм будет дома через двадцать минут. Я собираюсь пройтись на беговой дорожке пока.

— Я собралась... ничего, если я возьму диск?

Она немного наклонила голову, смущаясь моей просьбой, а затем понимание отобразилось на ее лице.

— Вниз Фергюсон-Стрит?

Я скривила свой рот в сторону. Я не могу врать ей.

— Да. Я подумала, что надо проверить Джину.

Она сглотнула.

— Просто пообещай позвонить, если дела пойдут не так.

— Я обещаю. Худшее, что она когда-либо делала — это игнорировала меня.

Лицо Джулианны нахмурилось, она наклонилась поцеловать меня в лоб.

— Будь осторожна.

***

Я сидела в своей красной БМВ с выключенными фарами и заглушенным мотором на месте, где был припаркован шевроле Уэстона, после того как он забрал меня к нашей эстакаде. Что, казалось бы, целую жизнь назад. Теперь вот я сидела, в своих дизайнерских джинсовых шортах и дорогой машине, набираюсь храбрости, постучать в дверь дома, фантазируя об этом. Ржавый белый Malibu Джины был припаркован передним бампером, касаясь гаража, находясь в задней части дома, где фонарный свет не касался постройки. Две линии пятнистого гравия составили дорогу, от которой неровный раскрошенный тротуар вел к крыльцу. Я схватила свои ключи в руку и толкнула дверь автомобиля на улицу.

— К черту все, — сказала я, громко хлопнув дверью.

Я почувствовала, словно мои ноги были покрыты смолой, от чего не могла идти быстрее. Я медленно приблизилась к лестнице, ведущей к разбитой двери. Музыка играла внутри, и мое сердце застучало в ритм грохочущему сквозь стены басу. Я сжала свою потную руку в кулак и постучала напротив плексигласа; алюминиевая рамка дрожала от каждого стука. После нескольких мучительных секунд, я попыталась снова, но ничего не произошло. Было поздно. Я могла быть и одной из ее «подруг», но она не подходила к двери. Должно быть, она уже отключилась. Не давая себе слишком много размышлять об этом, я повернула ручку. У нее больше не было никого, чтобы следить за ней, чтобы убедиться, что она не зашла слишком далеко, чтобы убедиться, что она пришла домой вообще, или проверять, что есть ли еда в холодильнике. Я сглотнула, боясь того, что может по ту сторону двери, потрясенной до глубины души при мысли о состоянии, в котором она может находиться.

— Джина? — позвала я, наступая на тридцатилетний коричневый ковер из бязи.

Все равно, я никого не нашла. Она не на диване, поэтому она должна быть либо в постели, либо ее голова в унитазе. Я догадалась об этом по старой обстановке в доме, знакомая вонь бливотины и перегар от пива стояли по всему дому, когда она слишком написалась.

— Это Эрин. Джина? — Я позвала снова.

Мой голос был еще более пугающим, чем неожиданное отсутствие Джины в гостиной. Я снова протянула руку и потрогала прямоугольную выпуклость в заднем кармане. Джулианна сказала позвонить, если что-то будет странным, но проблема в том, было ли, то странным о Джине в сравнении с жизнью дома Олдерменов. Дверь ванной заскрипела, когда я толкнул её открыть. Свет был выключен, и маленькая комната была пуста. Раковина совершенно отличалась от апартаментов в моей комнате у Олдерменов. Джинина была вся в грязи и в ржавых пятнах. Из крана текло, душевая занавеска покрылась плесенью, на полу грязь — все также как и было. Пройдя по коридору, я постучала тихонько в дверь Джины.

— Это Эрин, — сказала я достаточно громко, чтобы она услышала. — Мне нужно с тобой поговорить.

После нескольких секунд без ответа, я толкнула дверь. Петли заскрипели, я сощурилась, чтобы разглядеть в темноте. Наконец, включив свет в телефоне, я снова позвала ее по имени. Яркий шарик показал, грязную пустую, постель с изношенными цветочными простынями, что она купила в комиссионном магазине, когда мне было девять. Ритмичный стук кондиционера сигнализировал о небольшом дожде. Я зависла в дверях, споря с самой собой о том, искать ли ее в следующей.

Джина сидит в своей машине, и я ее пропустила?

Я выключила свет и закрыла за собой дверь, а затем, стоя в коридоре, заметила, сквозь щель пробивался свет из моей бывшей спальни. Хотя это заняло всего четыре или пять шагов, чтобы добраться до ручки, казалось, мили. Мой палец прошелся по окрашенной древесины, и дверь медленно отодвинулась от меня, увидев Джину в полном одиночестве, сидящей на так называемой моей кровати.

Глава 3

Вся комната была убрана, кровать заправлена, и зеленый пушистый ковер был пропылесошен.

Джина все так же была в магазинном фартуке, на котором криво висел бейдж с ее именем. Ее вьющаяся блондинистая челка находилась под головным убором. Она посмотрела на меня, но, кажется, не удивилась.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

Она пожала плечами.

— У тебя есть сигареты?

Я отрицательно покачала головой.

— Как ты... как ты поживаешь?

Она рассмеялись, словно только что заметила капли дождя на окне.

— Сегодня вечером не обещали дождя.

— Это Оклахома. Если тебе не нравится погода, подожди день, и она изменится.

— Мой отец говорил так.

Ее слова застигли меня врасплох. Это было впервые, когда я услышала о дедушке или о семье в целом.

— Неужели он? — спросила я, опершись головой о дверной косяк. Она не ответила.

— Есть ли у тебя еще кто-нибудь, Джина? Не из наркодилеров. Есть ли семья, чтобы поговорить?

— Ты была единственной, кто говорил со мной после... — Она посмотрела в окно. — А оказывается, ты даже не член семьи. — Она задумалась на мгновение. — Не то, чтобы у тебя был повод поговорить со мной во всяком случае.

— Я знаю, что случилось.

Она засмеялась.

— Я удивлена, что ты не слышала раньше.

— Это было несправедливо. Ты была просто ребенком. Ты осталась, чтобы справиться с этим в одиночку.

— И я сделала то же самое для тебя, — сказала она, уставившись в пол.

— Ты говорила кому-нибудь? Обо всем? Что-либо? — спросила я.

Она покачала головой. Я отпрянула от дверной рамы и подошла к кровати. Она настороженно смотрела на меня. Я села рядом с ней.

— Поговори со мной, — сказала я.

Она искала мои глаза и ждала жестокости в них, это стало настолько привычны за годы.

— Я даже не помню, больше, ─ сказала она.

— Ну... как ты к этому отнеслась?

— Как я себя чувствую?

— Ты с ума сошла? Полегчало? Грустно? — Ее голова медленно двигалась из стороны в сторону, а затем глаза прищурились.

— Я — никто. Трудно чувствовать что-то, когда некому замечать.

— Я заметила. — Она стояла, но не отрывала глаз от пола.

— Если ты пришла сюда, чтобы заставить меня почувствовать себя виноватой ...

Я отрицательно покачала головой, также стоя.

— Нет. Я, нет. Я пришла сюда, чтобы... это было несправедливо, когда Гарри оставил тебя в одиночестве, когда ты была молода и беременна, или как они обращались с тобой.

Она зарычала в свои губы.

— Будь я проклята, если он в конечном итоге тратит время не со своим собственным ребенком, и эта сука открыла двери настежь для нее. Ирония всего этого является лучшей частью.

Самодовольная ухмылка на ее лице растаяла, и она, наконец, посмотрела на меня.

— Не для тебя. Я видела твой новый автомобиль. Они занялись тратой за все те годы, что ты застряла со мной, да?

— Наверстать упущенное время.

— Все в порядке. Ты не должна лгать мне. Я знаю, что я сделала.

— Ни у кого нет чистых рук. Мы все совершали ошибки. Но я просто хотела, чтобы ты знала, что знаю я, и что знают они. Все знают, но не винят тебя, Джина. Ты не злодейка в этой истории.

— Я точно не жертва.

— Тогда перестань вести себя, подобным образом.

Она вытянула шею, смотря на меня, но потом ее мысли были обращены внутрь, глаза расфокусировались.

— Нам обеим нужно начать все с чистого листа теперь. Я просто подумала, ты должна знать. — Джина сжала губы в жесткую линию, чувство вины смягчилось морщинами вокруг глаз.

— Я должна была догадаться, что ты не моя дочь. Но если бы аварии не случилось, я бы наверняка узнала теперь. Ты пришла сюда, чтобы сказать все это после того, что я сделала? Ты вся в Джулианну. Ты всегда была лучше меня, лучшей «в этой грязи».

Ее глаза доползли до стены от потеков на потолке, и тогда она оглянулась на меня.

— Ты хорошо выглядишь.

— Спасибо, — сказала я. — Хочешь прокатиться со мной? Я куплю тебе блок сигарет.

Она покачала головой:

— Не-а. Мне в любом случае нужно бросить. Мне нужно бросить многое. С чистого листа, верно?

Я предложила небольшую улыбку.

— Верно.

Я не пыталась обнять Джину, так как я была девушкой, не подозревающей о таких чувствах, и о том, что она ответит, поэтому я направилась к своей машине, не оглядываясь.

С каждым шагом, я оставляла чувство вины и все отказы, что накопились за эти годы.

Позади машины БМВ припарковался красный «Шевроле» Уэстона, и он, прислонившись к моей двери, скрестил руки на груди.

— Ты в порядке? — спросил он, разводя руки. Они блестели, мокрые от дождя, вместе с его одеждой и частью его волос, торчащих из-под бейсболки. Я обняла его, закрыв глаза, сомкнув в замок его пальцы на моей пояснице.

— Я в порядке, — сказала я, удивленная, что это было правдой.

— Да?

Я посмотрела на него.

— Да. Как ты...

Он пожал плечами.

— Джулианна могла бы сказать мне, куда направляешься.

Я усмехнулась.

— Пошли, я провожу тебя домой.

Я нажала на кнопку разблокировки на своем брелоке, и он открыл мне водительскую дверцу, поцеловав меня в щеку, прежде чем я успела сесть внутрь. Закрыв за мной дверь, я увидела, как в отражении бокового зеркала он бежал к своему грузовику. Мой автомобиль, кажется, дышал каждый раз, когда дворники со свистом по лобовому стеклу убирали мелкие брызги воды, что небо выплевывало на Блеквелл. Мокрые тормоза заскрипели, когда я нажала на ручник, одновременно потянувшись, нажать на кнопку от двери гаража. Как только задние колеса переехали порог, крупные капли дождя прекратили капать. Уэстон припарковался за моей машиной, оставив двигатель включенным. Он захлопнул дверь и побежал ко мне, встав рядом. Он снял кепку и встряхнул свои волосы. Я подняла руки и захихикала.

— Ты должен отдыхать.

— Ты должна учиться.

— Я узнала о нескольких вещах, — сказала я, переплетая свои пальцы позади его шеи.

— Что это было вообще? Прощение?

— Вроде как, — я пожала плечами. — Не знаю. Некоторым людям нужно, по крайней мере, одному человеку будет приятно, даже если это только один раз.

— Она не была добра к тебе.

— Я не нуждаюсь в ней.

Он сунул руки в карманы.

— Даже когда ты думала, что она твоя мама?

— Я говорила тебе, я никогда не чувствовала, что она была моей мамой. Я не могу это объяснить. Я просто знала. И я думаю, что она знала, тоже.

— Это не оправдание. Она тебя воспитывала.

Впервые, я увидела вспышки гнева в глазах Уэстона, он был направлен на Джину. Он воспринял это на свой счет. Уэстон любил издалека, пока меня игнорировали в собственном доме. Это было тяжелее для него, чем смотреть, кем он был для меня терпеть.

— Ты прав. Это не оправдание. Но я не могу продолжать жить в этом доме, Уэстон. Пришло время, упаковать все — гнев и непонимание, и попрощаться.

— Так что, это все? Так просто?

— Я не хочу держаться за это. Не быть как все.

— Ты не должна так легко прощать. — Он нахмурился. — Меня, больше всего.

— За что? — спросила я.

— Отпустить надолго, не зная, что ты была любима.

Дверь, ведущая внутрь дома, открылась. Сэм и Джулианна стояли, надев халаты, с беспокойным выражением.

— Она дома, в безопасности. Все хорошо, — Уэстон крикнул им.

Сэм махнул:

— Ты благополучно довел до дома.

— Сделано, — сказал он, бросив большой палец в воздух. — Спокойной ночи, — прошептал он мне на ухо. — Если мне повезет, я увижу тебя завтра.

— Тебе повезет, — ответила я.

— Да, мэм, — он наклонился для поцелуя совсем уж интимного для Сэма и Джулианны, которые стали свидетелями, а затем пошел под дождь. Он забрался в грузовик, опустил ручник, а затем исчез за углом. Дом Гейтсов был очень близко, поэтому я слышала, как заглох мотор, после того, как он припарковался в гараже. Сэм вошел в дом, и Джулианна отодвинулась в сторону, протягивая свою руку. Мы вошли вместе внутрь по коридору, и она последовала за мной наверх, в мою спальню. Я вздохнула в тот момент, когда вошла в свою комнату.

— Как прошло? — она стояла в дверях, и ее голова прислонилась к косяку, также, как я у Джины.

—Хорошо. Уэстон назвал это прощением.

— Это то, как вы называете это? — спросила она.

Был надрыв в ее голосе. Она боялась, боялась, что потеряет меня снова. Но Джулианна не станет отговаривать меня любым способом держаться подальше от Джины. Она никогда бы не попросила меня разорвать отношения, даже если она думала, что, сохраняя отношения со своей бывшей матерью, может как-то навредить. Не потому, что Джулианна не стала бы вступаться за меня, но ведь с самого начала она дала понять, что поддержит меня любым лучший способом, который она знала. Я любила ее по большей части за это. Она не поехала, ожидая, меня у матери. Ее любовь ко мне была тихой и сдержанной, но целой — такой же, которой я любила ее.

— Да, — ответила я. Плечи Джулианны расслабились, и она улыбнулась. С ее материнской интуицией, она могла бы сказать намного больше. — Ладно, милая. Спи спокойно.

— Доброй ночи.

Я подождала, пока она закроет дверь, прежде чем сорвать с себя одежду и войти в чистую ванную комнату с блестящим краном, который не течет. Душевая ручка повернулась легко, и я шагнула под горячую струю, расслабилась — так как комната наполнилась паром. Я не могла изменить года, проведенные в одиночестве, но они уже не имели значения. Я была окружена любовью. Она последовала за мной, беспокоилась обо мне, и ждала меня, и я хотела бы сохранить это до конца своей жизни. После того как я помылась, побрила ноги и нанесла лосьон, я расчесала мокрые волосы и надела рубашку. Простыни пахли кондиционером для белья — утонченным мягким ароматом, который был уникальным для Сэма и Джулианны. Мой телефон засветился, и я спрятала его в руку, когда моя голова расслаблено, лежала на подушке.

Я хочу прийти.

Я улыбнулась и написала в ответ.

Ты только что ушел.

Да?

Ты сумасшедший.

По тебе.

Я положила телефон на тумбочку и посмотрела вверх, на пятнистый потолок, глубоко вздохнув. Я была все еще не в силах поверить, как моя жизнь полностью изменилась.

На следующее утро я отправилась в школу, чувствуя себя так, словно часть меня, что была сломана, теперь снова на месте. Мое сердце и разум простили Джину, и она знала, что я простила ее.

Каждое окончание сделало это намного легче, а особенно прийти к этому с Уэстоном. Он прибыл раньше, чем я, но он ждал меня в своем грузовике. Я припарковала свою машину напротив водительского сидения «Шевроле», и я попыталась подавить улыбку, поскольку видела, как он с нетерпением хотел выскочить мне навстречу. Когда я закрыла дверь, он обнял меня и в одном поцелуе показал всей школе, как сильно меня любит.

— Доброе утро, тихая пчелка.

— Тихая...пчелка?

— Я писал тебе раз пять.

— Я была за рулем.

— Тебе понадобилось полчаса, добраться до школы?

— Нет.

Он задумался на минуту, глаза его опустились на цемент. Тонкая кожа была фиолетовой.

— Ты выглядишь уставшим, — сказала я.

— Наверное, потому что мне пришлось следовать за подругой поздно ночью, чтобы убедиться, что она в порядке, — сказал он, переплетая длинные пальцы с моими.

Утренний воздух был уже теплым, и он оставил свою куртку леттерман в своем грузовике, так что он был одет только в белую футболку и джинсы. Он потянул меня вперед, но я остановила его.

— Тебе лучше?

— Да, — сказал он с усмешкой. Он посмотрел налево, а потом дернул меня к себе, подальше от главной дороги. В середине девяностых годов Caprice перевернулся на втором лежачем полицейском, даже без ручника на тормозах. Мы стояли посреди тротуара. Студенты шли, даже не оглядываясь по сторонам, задевая нас, потому как они оглядывались на Уэстона разъяренно.

— Насколько лучше? — спросила я, касаясь его челюсти. Он оглянулся и убрал руку от своего лица, прижав костяшки моих пальцев к груди.

— Детка, я в порядке. — Когда я не ответила, он продолжал: — Ты, вероятно, не доверяешь мне, когда я говорю это, но у меня астма, сколько я себя помню. Я никогда не дам этому меня удержать, особенно теперь, когда я получил так много, чтобы остаться. — Он нежно сжал мои пальцы. — Разве ты не веришь мне?

— Да, и вот что меня беспокоит. Я просто хочу, чтобы ты был осторожен. Ты дал мне много обещаний, я ожидаю, ты их сдержишь.

Он потянул мою руку к своему рту и выпалил поверх моей кожи:

— Я планирую сделать несколько больше. — Он хмыкнул и потянул меня снова. — Я действительно в порядке, Эрин. Пошли, мы опаздываем.

В момент, когда я зашла в кабинет биологии, Брэдли и Брендан начали шептаться, и мои барьеры сразу пошли вверх. Высказанные замечания об Уэстоне были дразнящими со стороны их столика, это было почти легко игнорировать их, но, к моему удивлению, Сара повернулась и схватила спинку стула.

— Он мог умереть, идиоты! Заткнитесь!

Брэдли уставился на нее, недоверчиво. Он открыл рот, но Лиза Кале заговорила первой:

— Нет, на самом деле. Заткнись. Это было серьезным, и вы двое, использовали его, чтобы преследовать Эрин, это низко.

Глаза Брэдли метались от одной девушки к другой. Он по-прежнему собирался защищаться до тех пор, пока не вошла миссис Мерит, запыхавшаяся и уставшая.

— Ладно, у нас большая глава на этой неделе, и я уверена, что вы все хотите закончить, так что вам не придется брать домашнее задание на выпускные выходные. Откройте учебники на странице тридцать три.

Я открыла книгу и подняла глаза на Сару. Наши взгляды встретились, и мы обе разделили это благодарной небольшой улыбкой. Весь оставшийся день было довольно спокойно, за исключением вопросов об Уэстоне. Когда я села на Здравоохранение, Уэстон притянул меня вместе с моим стулом, со спины он обнял меня и поцеловал в щеку.

— Ладно, — сказал тренер Моррис, глядя из-за своего планировщика.

— Присаживайтесь, господа.

В классе разразился хохот, и Уэстон откинулся на спинку стула. Я повернулась, чтобы посмотреть на него, и он подмигнул мне, пытаясь сдержать свою сияющую ухмылку. Между каждым классом, Уэстон встречал меня у моего шкафчика, болтая, как будто он выпил целый галлон кофе. Я никогда не видела его таким беззаботным. Перед искусством он отсутствовал, когда я набрала мою комбинацию. Я открыла металлическую дверь, и небольшая записка застряла на внутренней части.

«Ты дыхание, которое МНЕ необходимо.

С любовью навсегда,

Уэстон»

Я вытащила записку подальше от металла и держала ее в своей ладони. Слезы жгли мои глаза, но я не думаю, что Молочная Королева или несколько ложек ЭМ-энд-ЭМСа заставили бы бороться с ними. Две слезы скатились вниз по моим щекам, и я даже не потрудилась вытереть их. Впервые, я плакала счастливыми слезами. Я просунула руки в лямки рюкзака и пошла в класс. Уэстон сидел на своем обычном стуле за своим столом. Он не поменял его и с первого занятия сидел там. Это было, когда мы пытались быть просто друзьями, и он хотел показать мне его проект, который вдохновил Серебряное сердце, теперь ставший кулоном, что висел на моей шее. На первый взгляд мои мокрые щеки обеспокоили Уэстона, но потом я перевернула записку для него, чтобы показать. Я обняла его, и он обнял меня сзади, сжимая немного больше, что он делал всегда, при этом нежно прижимаясь своей щекой к моему уху. Когда я отстранилась, он использовал свои пальцы, чтобы вытереть влагу под глазами.

— Предполагалось, что это заставит тебя улыбнуться.

Я засмеялась, вытирая снова глаза.

— Я улыбаюсь. Ты заставил меня поволноваться там, в течение секунды.

Я наклонилась, шепча:

— Я просто люблю быть любимой тобой. Вот и все.

— Привыкай, — сказал он, потянув меня сесть на табурет рядом с ним.

Глава 4

Вошла миссис «промчавшаяся» Кап.

— Все здесь? — спросила она. Её глаза прошлись по всему классу. — Где Джош и Ноа?

Зак огляделся.

— Они уже в пути.

Она сделала паузу и улыбнулась.

— Ох уж эти мальчики. — Она кивнула. — Ладно, тогда мы увидим их скоро. Давайте собираться. У каждого есть проездной? Да?

Уэстон и я прибыли на стоянку вместе. На нашем пути к фреске, Уэстон последовал за мной, хотя я и отставала от всех остальных, конечно, медленнее, чем он любил гонять. Он притормозил рядом со мной на светофоре и опустил окно. Его радио орало, а голова двигалась в такт музыки. Он подмигнул мне.

— Эй, красавица. Хорошая поездка.

Я покачала головой и рассмеялась.

— Что ты делаешь на этой неделе?

— Выпускной вечер.

— Ах, да? У тебя свидание?

— Я уверена, что да.

— Хочешь пойти со мной, а?

— Ты ужасно милый, но я иду со своим парнем.

— Он должен быть, черт побери, удивительным, раз зацепил тебя.

Я бросила взгляд на него.

— Ты делаешь комплимент себе или мне?

Он запрокинул голову и разразился хохотом. Загорелся зеленый свет, и я нажала на педаль газа. Он ускорился и рванул на мою полосу, прежде чем мы доехали до пиццерии.

С приподнятой бровью, миссис Кап пронаблюдала за нами, когда мы приблизились к кирпичной стене.

— Почему вы все время оба опаздываете?

Уэстон указал на меня.

— Это ее вина.

У меня челюсть отвисла. Он наклонился, держась за колени, всем телом содрогаясь от смеха.

Миссис Кап ждала ответа.

— Я только начала водить. Я нервничаю... и медлю.

Она посмотрела на Уэстона, а затем снова посмотрела на меня прежде, чем подойти к нам, чтобы вручить каждому материалы и кисточки.

Уэстон последовал за мной на наше место, перед тем как опустить кисть в ведро с надписью «Дегтярное коричневое мыло». Уэстон начал снова хихикать, и я вытянула шею в его сторону.

— Что с тобой? У тебя темные круги под глазами, а ты ведешь себя, будто понюхал Маунтин Дью.

— Я в хорошем настроении. Мне был прописан новый бронходилататор. Наверное, что-то связано с ним. Ты работаешь сегодня вечером?

— Ага, — сказала я, опустив щетку в краску и ожидая, что он скажет дальше.

— Так, если я сделаю это, — он прокрутил в воздухе своей кистью, брызгая коричневой краской в мою сторону. — Все будут думать, что это шоколад?

Я вздрогнула. Мокрые брызги краски покрывали мое лицо, и когда я посмотрела вниз, то увидела беспорядочные пятна краски, которые прочертили идеальную линию от моей шеи к моим джинсам.

— Уэстон Гейтс! — миссис Кап заорала.

Инстинктивно, я опустила свою кисточку в ведро и, обмокнув ее, направила в сторону Уэстона, создавая идентичную линию дегтярным мылом.

— Эрин Ист-Олдермен! — Миссис Кап вскрикнула.

Весь класс разразился смехом, пронзительными низкими криками, когда началась драка красками.

— Нет! Стоп! Стоп! — Миссис Кап заорала, размахивая руками в воздухе.

Догоняя друг друга, мы махали кисточками в воздухе, окуная их в разные ведра с разноцветной краской, смешивая их.

— Не на фреску! Держитесь подальше от росписи! — Миссис Кап захныкала, стоя между кирпичной стеной и нами.

Мы дрались в сторонке возле стоянки, подальше от росписи, но затем глаза миссис Кап округлились, и она побежала в другую сторону, поднимая руки.

— Не автомобили! Держитесь подальше от автомобилей! Стоп! Остановите это!

Мы все сделали паузу, тяжело дыша и улыбаясь, постепенно успокаивались.

— Наказание! Для всех вас! — Миссис Кап шипела, вздымаясь над каждым словом. Она опустила руки по бокам. — Как вы все собираетесь вернуться в машины, наделав беспорядок?

— Я не могу задерживаться. Мне приходится работать.

Я смотрела на Уэстона. Он извинился только пожатием плеч.

— Вы все идете пешком обратно в школу. Идите. Сейчас. — Миссис Кап указала на юг, и мы все выпустили вздох.

Мы были только на четверти пути обратно, когда после школы машины начали проноситься со свистом. Миссис Кап следовала в класс, убедившись, что мы остались вместе, и направилась прямиком в школу. Как только наши одноклассники узнали нас, начались игривые насмешки. Капли пота образовались вдоль волосяного покрова Уэстона, а его щеки вспыхнули.

— Ты в порядке? — Я тихо спросила.

— Да, – сказал он пренебрежительным тоном.

Искра, что прослеживалась в его глазах весь день, пропала.

— Уэстон…

— Я начинаю уставать, но я в порядке. Клянусь.

Я кивнула, взяв его за руку. Хотя он был на голову выше, я чувствовала, что он склоняется мне на помощь.

— Это глупо. Ты не должен исчерпывать себя.

— Эрин…

— Нет, — сказала я, вытаскивая свой телефон. Я послала текст Джулианне, объясняя ситуацию и внешний вид Уэстона.

Она сразу же прислала сообщение, говоря, что скоро будет.

— Миссис Кап? — сказала я, повернувшись к ней лицом. Она указала мне, чтобы я продолжила идти.

— Продолжай идти, Эрин.

— Я понимаю, что вы расстроены и правы. Мы все заслуживаем наказания. Но Уэстон был госпитализирован в эти выходные, и он не чувствует себя хорошо. Я не думаю, что он должен пройти весь путь обратно в школу.

Миссис Кап застыла.

— О, Господи, это верно. Извините, Уэстон. — Она посмотрела по сторонам.

— «Молочная Королева» находится рядом, — сказала я. — Я работаю там и могу подождать, пока он отдохнет. Я написала своей маме. Она приедет.

Миссис Кап кивнула.

— Просто...будьте осторожны, переходя улицу.

Я кивнула и потащила Уэстона. Солнце свирепо уставилось на асфальт стоянки «Молочной королевы». Френки стояла у окна спиной к нам. Она повернулась, и, придерживая дверь, встретилась с нами.

— Ради Бога. Что с ним случилось? — спросила она, широко раскрыв глаза.

— Ему слишком жарко, я думаю, — сказала я, бросив Фрэнки мой телефон. – Напиши Джулианне. Скажи ей, где мы находимся.

Фрэнки кивнула, закрывая за нами дверь.

— Ты делаешь из этого слишком большое дело, — сказал Уэстон.

— Кого это волнует? — сказала я, окуная тряпку в ледяную воду и обтирая его лицо. Он отпрянул от холодной ткани на своей коже.

— Я сделаю тебе очень огромный вишневый рожок, и тогда ты сможешь простить меня, — сказала я с дрянной ухмылкой. Уэстон испустил усталый смешок.

— Это не плохая идея. Может быть, у него низкий уровень сахара, — сказала Френки, уже держа мягкий рожок под машиной. Она окунула вершинку рожка в чан с ванилью, где получился отличный завиток, и полив на него вишневый сироп, протянула Уэстону. Он набросился на вершинку, напевая в свое удовольствие.

— Гораздо лучше, чем наказание, — сказал он с полным ртом.

К тому времени, как Джулианна вошла, к Уэстону уже вернулся нормальный цвет лица.

— Эй, ребята, – сказала она, схватив Уэстона за запястье. Она уставилась вниз на свои часы, а затем улыбнулась через полминуты. — Пульс хороший.

— Эрин заставила меня поесть мороженого и отдохнуть вместо того, чтобы идти к нашему задержанию, — сказал Уэстон сонным голосом. — Я должен разойтись с ней.

— Наказание не имеет ничего общего с тем, что ты весь в краске? — спросила Джулианна, немного наклоняя голову, сосредоточившись на Уэстоне.

Фрэнки скрестила руки на груди.

— Я собиралась спросить об этом.

Авто-сигнал зазвенел, и Фрэнки встала рядом с окном, приветствуя клиента и в то же время наблюдая за нами. Я вздрогнула от выжидательных глаз Джулианны.

— Мы вроде как начали брызгаться красками у фрески.

— Что делали? — Джулиана спросила, ее голос повысился на октаву.

— Я сделал, — сказал Уэстон, держа свой рожок высоко в воздухе. — Она просто отомстила.

Джулиана прикрыла рот рукой, стараясь не смеяться. Приняв серьезное выражение лица, она встала и выпрямилась.

— Ладно, Уэстон, я отвезу тебя к доктору Бриггс в офис, чтобы тебя проверили. Твоя мама встретит нас там. — Она повернулась ко мне. — Ты работаешь или собираешься на задержание?

Я посмотрела на Фрэнки.

— Просто приходи после, — сказала она.

— Спасибо, — сказала я. — Боюсь, что если не пойду, миссис Кап могла бы пойти на более крайние меры. Я не хочу в конечном итоге получить выговор.

— Пойдемте, — сказала Джулианна, провожая нас из помещения.

— Мне действительно не надо идти к врачу, — сказал Уэстон, испытывая отвращение при этой мысли.

— Скажи своей маме, — сказала Джулиана. Она повела меня к своей машине, все еще припаркованной у фрески. Вялый и несчастный, Уэстон поцеловал меня в щеку, прежде чем уехал с Джулианной.

Когда я пошла, получать свое наказание, миссис Кап ожидала меня.

— Как Уэстон?

— Джу… моя мама отвела его к доктору Бриггс просто, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

Миссис Кап кивнула, садясь обратно за свой стол. Она опустилась обратно в свое кресло, как будто чувство вины может подкрасться и поглотить ее в любую минуту.

Спустя еще полчаса миссис Кап отпустила нас, и я помчалась к своей машине. Я поехала на несколько миль в час быстрее, чем обычно, чтобы добраться до работы. Фрэнки была завалена, когда я добралась туда, быстро надев свой фартук и открыв свое окно.

— Ты выглядишь немного глупо в фартуке, когда ты вся в краске, — сказала Фрэнки, жуя жвачку.

— Наверное, – сказала я, прежде чем принять заказ от маленького мальчика в моем окне. После того как толпа сошла, Френки начала убирать беспорядок, что мы оставили. Я взяла тряпку и помогла ей. Мы очистили от шоколадного сиропа и клубничного соуса, и затем убрали конфеты подальше. Странное, незнакомое чувство овладело мной, словно я погрузилась в сон, которого некогда не было.

— Что? — Фрэнки спросила.

— Ничего, — ответила я.

Она скорчила гримасу.

— Я не видела тебя довольно долго, и ты что-то скрываешь от меня? Серьезно?

— Это будет звучать ужасно, если я скажу это вслух.

— Сделай это в любом случае.

Я вздохнула.

— Это странно быть здесь.

Ее выражение лица превратилось в то, что я видела только, когда арийцы были вокруг.

— Странно, что ты не была здесь некоторое время, и не было практики? Или странно, что тебе слишком хорошо, чтобы быть здесь?

— Фрэнки! — Я заныла.

Румянец на ее щеках изменил цвет с розового на ярко-красный, она отвернулась от меня, вздохнула, а затем посмотрела на меня снова.

— Я сожалею. Ты предупреждала меня, но я все еще не была готова.

— Это действительно то, что ты думаешь обо мне?

— Может быть, я просто жду от тебя, что ты теперь Альдер. Просто... столько всего изменилось для тебя в короткий промежуток времени, но ты все еще та же для меня. Это режет слух.

— Я согласна, — сказала я, раздраженная, что мой голос до сих пор плаксивый. Я пыталась остановиться, но каждый раз, когда мой рот открылся, я вела себя как избалованный ребенок. Было неудивительно, что она чувствовала, как-будто я превратилась в Альдер. Я звучала очень похоже на нее в тот момент.

Фрэнки опустила голову и сдула челку с лица.

— Я знаю. Ты права, — сказала она, качая головой. — Весь наш мир крутится, и я жалела себя, потому что на тебе целая банка краски на стодолларовых джинсах, и ты даже не упомянула это.

Я посмотрел вниз.

— Эти не такие дорогие, да?

Она кивнула.

С ужасом, я уставилась на джинсовую ткань Skittles colored.

— Почему не сказать Джулианне что-нибудь?

— Она купила их для тебя. — Фрэнки невозмутима. — Конечно, она сделала это. Ты ходила за покупками в секонд-хенд всю свою жизнь, как и все мы. Почему я думаю, что ты знаешь, что на тебе надето?

— Как очистить краску от джинсов? — спросила я, взяв мокрую чистую тряпку. Было уже слишком поздно. Краска высохла.

— Так, каково это, не беспокоиться ни о чем? — Фрэнки пыталась скрыть горечь в своем голосе, но не смогла.

— Я до сих пор беспокоюсь. Сэм и Джулианна беспокоятся. Они просто разные.

— Как так?

— В принципе, они беспокоятся не только о покупке вещей. Они беспокоятся обо мне. Они беспокоятся о будущем, о своих друзьях, о работе и тому подобное. Имея деньги, это не делает вещи сложным.

— Подожди-подожди, – сказала она, подняв один палец. — Я, может быть, пролью слезу за богатых людей во всем мире.

Я бросила тряпку на нее, стараясь не улыбаться.

— Я имела в виду то, что я сказала ранее, что моя жизнь была разделена на две полосы – тогда и сейчас. Это была огромная часть моей жизни, прежде чем в ней появились Сэм и Джулианна.

— И Уэстон?

— Нет. Он единственный, кто остался частью того и другого. Он мост, что нес меня.

— Ты сбалансировала сегодня.

— Я задолжала ему один из пятидесяти.

Мы продолжили уборку, только ожидая полдюжины клиентов до закрытия.

— Подвезти? — Фрэнки спросила, как в старые добрые времена.

— Нет, спасибо, — сказала я, не упоминая очевидное.

— Прощай, сучечка!

Я помахала ей и села в машину, смеясь и качая головой. Я нажала на кнопку зажигания, и двигатель, зарычав, проснулся. Я не планировала работать снова до тех пор, пока не окончу институт, и хотя я собиралась отпустить Фрэнки и «Молочную королеву», она не была больше моим убежищем. Теперь мой дом - мои родители и Уэстон. Они все заставляли меня чувствовать себя защищенной и в безопасности.

Мысли об Уэстоне, Сэме и Джулиане, Джине, Фрэнки, и как сильно все изменилось, кружились в моей голове, когда я доехала до дома, но это не было случайностью, что я обошла дом Ольдерменов и пошла прямо к дому Гейтсов.

Грузовик Уэстона был припаркован на улице. Дни становились длиннее, так что заходящее солнце было залито розовыми и оранжевыми оттенками с вишнево-красной краской. Я залезла на кровать в грузовике и открыла заднюю крышку кулера. После того, как моя рука была облита водой, я остановилась на апельсиновой Фанте. Я достала из холодильника банку.

Соседи, должно быть, хотели завести щенка, потому что за забором залаяла маленькая немецкая овчарка, когда я подходила по изогнутому тротуару к входной двери. Я не ходила по этому пути. Я заходила со стороны гаража Уэстона. Я позвонила в звонок, освещенный светом двери, и колокольчики заиграли мелодию. Пару минут спустя, Вероника открыла дверь с теплой улыбкой и усталыми глазами. После второго признания, она сделала шаг назад, открывая дверь шире, и жестом пригласила меня войти.

— Он внизу, — сказала она, глядя вниз на мою одежду, покрытую краской.

— Сухая, — пообещала я.

— Надеюсь на это. — Веселье подорвало ее укоряющий тон.

Она погладила бедра своими ладонями и покачала головой, когда я прошла мимо. Я легко направлялась по пути. С каждым шагом вниз, знакомое трепетание в животе усиливалось. Это не гравитация тянет меня вниз по лестнице. Это была неопровержимая сила, желание лечь в кровать красного «Шеви» и раствориться в паре изумрудно-зеленых глаз.

Я задавалась вопросом, перестану ли я однажды чувствовать меньше по отношению к Уэстону, и до меня дошло, насколько опустошенной я была бы, если бы этот день когда-нибудь настал.

На полпути вниз по ступенькам, можно было видеть лицо Уэстона. Он сидел на диване, его торс повернут спиной к приостановленному эпизоду реалити-шоу. Его локоть прижат вниз, небольшая подушка рядом с ним. Он был чистым, его кожа блестела и покраснела от оттирания.

— Привет, — сказал он, наблюдая за мной, когда я подошла к дивану.

Прежде чем я успела ответить, он схватил меня и потащил вниз, пока я не приземлилась спиной на подушки. Он оставил на моих губах теплый влажный поцелуй. Его руки были подо мной, вжимая мое тело в его, пока он искал мой рот своим языком. Я запустила пальцы в его волосы и вдохнула, мои колени раздвинулись, позволяя ему лечь между ними.

Когда он, наконец, отстранился, мы оба задыхались.

— Прости, — сказал он, его глаза по-прежнему были сосредоточены на моих влажных губах.

— Что это было?

— От тебя пахнет мороженым, —сказал он, смахнув прядку волос с моего лица.

— Как ты себя чувствуешь?

Голод в его глазах испарился, и он сел с расстроенным вздохом.

— Хорошо, Эрин.

Мое тело последовало за ним, мои руки пристроились позади меня.

— Что я сказала?

Он посмотрел на меня, потом выражение его лица смягчилось.

— Меня спросили около ста раз об этом за сегодня.

— Что случилось?

— Что-то про обезвоживание от нового бронходилататора. Это происходит в доле процента с людьми. Просто случайность. Я, правда, в порядке. Два пакета физраствора, и я как новенький.

— Два пакета? — Я увидела доказательства на руке — пластырь, частично охватывающий новый синяк.

Уэстон подошел к углу комнаты, там, где потолок соединялся со стеной, его небритость была уже заметна.

— Почему ты так зол на меня?

— Я просто хочу поговорить о нормальных вещах. Ты заставляешь меня чувствовать себя инвалидом. Я не умираю.

— Я не могу быть обеспокоенной? Ты был доставлен в больницу скорой помощи пару дней назад.

— Ну и что? — отрезал он.

Я застыла.

— Я больше не терплю дерьмо от кого бы то ни было, помнишь? Даже от тебя.

Мои слова заставили его приостановиться, и он вытянул шею, медленно поворачиваясь в мою сторону. Глаза у него были круглые как сферы, широкие, с недоверием.

— Кто испортил тебе настроение?

— Ты! Я ожидал немного чудачества, но ты… у меня уже аллергия.

Он задумался на некоторое мгновение, потирая виски большим и средним пальцем.

— Вау. Я просто взвалил все на тебя в последние несколько дней?

— Ты еще спрашиваешь? — сказала я, выгибая бровь.

Он взглянул на меня, а потом хихикнул.

— Не то, чтобы я не люблю тебя такой, детка, но ты немного сердита сегодня.

— Я вспыльчива? — мой голос взметнулся на октаву. — Я вспыльчива, — я невозмутимо глядела вперед.

Уэстон подавлял нарастающий смех из его уст, а затем это переросло в полноценный гогот. Он потянул меня рядом с ним и поцеловал за ухо.

— Я только что увидел наш проблеск навсегда, и это потрясающе.

Он дрался грязно. Как я могу злиться на него, когда он говорит такие вещи?

Он вклинил свои пальцы между моими, и тогда его рука прикоснулась с меньшим давлением к моей руке. Другую руку он положил между кушеткой и мною и посмотрел на меня знающими глазами.

— Ты все еще со мной в субботу?

— Ты все еще хочешь, чтобы я была с тобой?

Он покачал головой, как если бы мой вопрос был разочаровывающим.

— Я хочу, чтобы ты была нужна мне, как дыхание, Эрин. Это всего лишь половина того, чего я хочу.

Он отразил мою благодарную улыбку, поцеловав мою руку, а затем откинулся на спинку дивана на подушку, прежде чем нажал на кнопку пульта.

Глава 5

— Мать-медведица, — сказала Фрэнки, выдыхая слова.

Джулиана взялась за сердце рукой с таким же потрясенным выражением лица. Они обе наблюдали за тем, как я выходила из ванной комнаты в своем прекрасном розовом платье.

Я стояла перед зеркалом в полный рост.

— Я не могу дышать, — сказала я.

— Не слишком туго? — спросила Джулианна, подойдя помочь мне. — Это даже не молнии.

— Нет, я просто…

— Ты потрясающая, — сказала Джулианна со слезами на глазах. Она подняла молнию и потом разгладила красновато-коричневый пучок, который парикмахер сделал мне, проведя полчаса накручивая мне локоны: «Это для дела, — сказала она. — Поверь мне».

— Уэстон описается, — сказала Фрэнки. Она фыркнула. Интересно, какой образ был в ее голове.

— Нет, потому что Сэм упомянул: «Уэстон был в ванной, по крайней мере, четыре раза с тех пор, как он прибыл», — сказала Джулианна.

— Он нервничает?

— В ужасе, — сказала она, подмигнув с озорной улыбкой.

Я повернулась еще раз, чтобы убедиться, что прозрачная ткань на спине платья оставалась на довольно высоком уровне над моей поясницей, и почувствовала себя драгоценностью, которой я могла бы быть.

— Стоп, — сказала Фрэнки. — Ничто не показывает, что это не прилично. Никто не смеет сказать хоть один отрицательный комментарий о тебе в этом платье.

Мои губы были розовые и блестели, ресницы длинные и черные, а мои щеки раскраснелись, что подходило к моему платью. Джулианна наняла Эмми, визажиста из соседнего города, чтобы она приехала и потратила колоссальное время на мой мейкап. Я была похожа на себя, но с обложки — модельная версия меня.

— Ну? — поторопила Джулианна. — Наш Сэм внизу с фотоаппаратом. Вероника, тоже. Что скажешь, если мы отправимся по этой дороге?

— Если я смогу сделать это в этих туфлях, — сказала я, идя осторожно к ней.

Она взяла мою руку и повела по коридору. Прежде чем я дошла до основания лестницы, Джулианна и Фрэнки прошли мимо меня и поспешили вниз, чтобы они могли поймать меня, если вдруг я полечу вниз по лестнице. Я ухватилась за перила и сделала первый шаг. Я слышала несколько взволнованный шепот, пока не появилась в поле зрения, а потом был коллективный вздох. Джулианна схватила Веронику за руку от волнения, хотя она старалась делать фотографии.

Уэстон посмотрел на меня исподлобья, но его взгляд был нечитаемым. Выражение его лица не изменилось. Он просто смотрел на меня, пока я не сошла с последней ступеньки. Когда я подошла к нему, он сделал глубокий вдох.

— Ну? — сказал Питер, толкнув локтем своего сына. Уэстон открыл, было, рот, но ничего не вышло, поэтому он просто покачал головой.

Все засмеялись вокруг нас.

Уэстон открыл пластиковый контейнер и протянулся к запястью моей левой руки. Розовые розы, такие же, как в бутоньерке, которую я хотела закрепить на лацкане его пиджака. Сэм протянул мне бутоньерку, что я подобрала накануне вечером. Она была все еще холодной. Внутри прозрачного контейнера были затуманенные места, и маленькие капельки пота соответствовали блестящим шарикам, которые образовались вблизи линии роста волос Уэстона. После десятков снимков: внутри, снаружи, внутри опять же, с родителями, друг с другом, и стоя около белого лимузина, Уэстон повернулся, и наконец-то я шагнула в автомобиль, быстро наклонив голову. Водитель, Луи, закрыл дверь, как только Уэстон присел рядом со мной.

— Я никогда раньше не была в лимузине, — сказала я, разглядывая вокруг интерьер.

Кожаная скамейка, на которой мы сидели, могла уместить может трех человек, но скамейка напротив нас охватывала почти всю длину лимузина. Тонировка на окнах закрыла солнце, и веревочная окантовка потолка превратила каждый цвет в более насыщенный. С пассажирской стороны была линия из стаканов и бокалов рядом с вырезом для ведра со льдом. Я не была уверена, для чего нам лед, и как думал водитель, мы будем его использовать.

Жевать?

— Я тоже, — сказал Уэстон.

— Правда?

Он пожал плечами.

— Я взял Hutton’s кабриолет в прошлом году. Он пощекотал нервы. Этот гораздо лучше.

В прошлом году Уэстон ходил на выпускной с Альдер. Я работала, но видела все модные автомобили и лимузины, которые проезжали мимо «Молочной королевы», как они следовали по главной улице по направлению к школе. Я вспомнила, как видела Уэстона и Альдер в том блестящем белом кабриолете. Ни один из них не улыбался, и я задавалась вопросом, понравился бы мне разговор, когда рядом бы сидел Уэстон Гейтс по дороге на выпускной.

Я собралась это выяснить.

— Каково было в прошлом году?

— Плохо, — сказал он с улыбкой.

— Тогда, почему ты захотел пойти в этом году?

— Потому что ты сказала «да».

Я вытянула свой рот в сторону и покачала головой, уставившись на поддельные белые полоски наращённых ногтей на концах моих пальцев. Они не давали мне покоя, и были сделаны после полудня, когда Джулианна взяла меня, чтобы сделать их. Это было для меня загадкой, почему женщины наклеивали эти вещи на свои ногти. Мои руки были довольно бесполезными в течение большей части дня, хотя я советовала состричь их как можно короче.

— Ты всегда красивая, но мне нравится платье и все остальное, — сказал Уэстон, сжимая мою руку.

— Мне нравится твой костюм и галстук.

Оба были черные, но костюм был скроен у´же, чем брюки Сэма или Питера, которые носились на работу. Лохматые коричневые волосы Уэстона были на пару сантиметров короче, чем обычно, но не опущены вниз и не спутаны на голове, как большинство мальчиков делали, когда играли в переодевания. Он выглядел мягким, и я вроде хотела запустить пальцы в него. Глаза Уэстона остановились на мне с такой нежностью, что кровь прилила к моим щекам. Я обернула свои руки вокруг его бицепса и прижалась к его боку. Его губы коснулись моего виска один раз и затем снова.

— Это не последний раз, когда мы будем в модных шмотках и в лимузине, — прошептал он.

Я знала, что он имел в виду. Он любил намекать на наше будущее, и хотя это одновременно радует меня и пугает до смерти, я наслаждалась тишиной. Наш район не далеко от школы, поэтому у нас было только несколько драгоценных минут наедине, прежде чем мы бы могли ступить на тротуар возле аудитории перед большой частью города для торжественного Гранд-Марша. Я схватила его за руку крепче, пытаясь удержать момент.

Посчитав это нервным, Уэстон накрыл рукой мою.

— Расслабься. Мы просто делаем это на память. Все, что нам нужно сделать, это наслаждаться этим.

— Я уже.

Слишком рано лимузин замедлился, и дверь открылась.

Отец Лизы Каль держал дверь с приветливой улыбкой на лице. Он был одним из многих отцов, которые действовали в качестве лакеев, направляя лимузины и кабриолеты на парковку и даже объединили для посетителей выпускного.

— Выходи, — сказал он, отступив в сторону.

Уэстон вылез со своего места и стоял на бетонной школьной стоянке, прежде чем предложить мне свою руку. Я вылезла и обхватила его руку. Вместе мы прогулялись вокруг лимузина.

— О, боже, — прошептала я.

Сотни людей стояли по бокам дорожки, ведущей к палате общин области, где выпускной проходил каждый год. Замигали и запищали фотокамеры, которые стали бы конкурентами любой группы папарацци, прежде чем мы даже сделали шаг. Родители, бабушки и дедушки, братья и сестры, студенты младших курсов стояли в пять рядов далеко за пределами дорожки. С другой стороны, Уэстон погладил мою руку. Я расслабила мертвую хватку, понимая, что мои пальцы уже зарываются в его руку. Мы остановились для фотографии, а потом папа Лизы прожестикулировал для нас, чтобы мы продолжили двигаться дальше. Уэстон привел меня к следующей остановке, где десятки людей подняли свои телефоны, фотоаппараты и видеокамеры. Вспышки замигали, как стробоскопы. Я была так рада, что Уэстон делал это раньше, хотя я не хочу об этом думать.

— Все в порядке, Эрин. Я обещаю, — сказал он.

Он улыбался перед камерами, а затем наклонился, поцеловав меня в щеку.

Люди толпились вокруг нас, фотографируя, словно документируя это для чего-то большего, и это казалось милым. Мне казалось, что это станет свидетельством будущих разговоров.

— Это ужасно. Почему люди делают это? — сказала я сквозь сжатые зубы, выдавливая улыбку.

Уэстон хмыкнул и затем повел меня вперед до следующей остановки. Мы шли медленно, и все мои мысли отпали от волнения, ведь столько глаз смотрело на нас. Вместо этого, я начала концентрироваться на ходьбе на высоких каблуках. Фотографии, сделанные со мной, будут не очень, но упасть на глазах у всех было бы гораздо хуже.

Прошло чуть больше десяти минут, прежде чем добраться до главного здания, но я чувствовала, будто прошло десять часов. После того, как мы повернули за угол, Питер, Вероника, Сэм и Джулианна появилась в поле зрения. Джулианна коснулась руки Сэма до того, как поднять камеру для съемки. Ее глаза были на мокром месте, и Вероника сделала несколько фотографий с ее собственного фотоаппарата, отведя Джулианну в сторону. Они все помахали нам, а после двери открылись, и Уэстон со мной шагнули внутрь. Свет был тусклый, и музыка, доносящаяся от ди-джеев, выступавших в углу, была громкой и жизнерадостной.

Один путь к столам был выделен красным светом и похож на светящееся искусственное пламя, напоминающее реку лавы. Другой путь был с синими и белыми мерцающими огнями и полупрозрачными шипами, похожими на лед. Огонь преобладал, половина зала была в столах, покрытых красными или черными скатертями, а стены были задрапированы в красную ткань. С другой стороны стены оформлены в белые или нежно-голубые цвета, и белый сатин каскадом ниспадал с потолка на пол, сияющий, как ледник. В центре комнаты стояла огромная ледяная скульптура в форме блестящего изогнутого пламени, взбиваясь в воздух. Красная лампочка светилась изнутри, имитируя огонь, и точеные алмазообразные блоки торчали из основания скульптуры, представляя лед. С одной стороны танцпола были короткие колонны в красной и оранжевой папиросной бумаге, а с противоположной — высокие белые колонны, отражающие голубой свет.

Я не была уверена, кто возглавлял преобразование спортзала под выпускной, и у меня не было с чем сравнивать, но он был волшебным, и я не чувствовала себя как в средней школе, вообще. Уэстон вел меня к столу, и я села, глядя на него снизу вверх.

— Кто будет сидеть в этих креслах? — спросила я, кивнув в сторону пустого кресла по другую сторону стола.

Уэстон помог мне присесть ближе к столу, садясь рядом со мной, пожимая плечами.

— Тот, кто с умом и манерами.

— Что теперь?

Официанты, все второкурсники ставшие старшеклассниками, были заняты, принося воду на подносах. Я посторонилась, когда наш официант ставила стакан с ледяной водой рядом со мной. Она нервно улыбнулась. Ее детская голубая футболка отображала тему и эмблему выпускного, с ее вьющимися медными волосами.

Уэстон наклонился, чтобы сказать на ухо:

— Как только каждый усядется, мы поужинаем, потом мы потанцуем, а потом мы уйдем.

— И все?

— Думаю, всё.

Я расслабилась.

— Ладно, с этим я справлюсь.

Он поднял руку ко рту и поцеловал костяшки моих пальцев. Затем, он держал мою руку в своей, когда опустил их на колени. Через полчаса, комната была полна болтовни старшеклассников. На двух стульях перед нами сидели Брайан Фредрик и Джанель Хант. Она устремила на меня взгляд и, кажется, заскучала в то же время, но Брайан был оживлен и болтлив. Они с Уэстоном говорили о футболе и тренерах. Джанель оглядела комнату, надеясь найти более предпочтительную гостью. Я надеялась, что она все-таки найдет её.

— Ты все еще работаешь в «МК»? — спросил Брайан, его круглые щеки шевелились одинаково с круглыми глазами, когда он говорил.

— Да, — сказала я, стараясь не сжиматься от пристального взгляда Джанель.

Она была недовольна тем, что он обратился ко мне.

Кто-то громкий загоготал из проходящих мимо, и тогда я увидела Брэдли Бека. Он постучал о стол костяшками пальцев и кивнул Брайану.

— Ой, мужик. Плохая примета.

Брайан скорчил рожицу, когда смотрел, как Брэдли уходил.

— Это просто грубо, чувак.

Он покачал головой, а затем крикнул в след Брэдли.

— Мне было интересно, каково это работать с Фрэнки. Кажется, она сумасшедшая! — сказал он, посмеиваясь.

— Она довольно веселая, — сказала я.

Джанель вздохнула и закатила глаза. Она осмотрела комнату еще раз и затем тронула Брайана за руку.

— Есть два стула вон там! — сказала она, поднимаясь.

Брайан оторопел от ее слов, отчаянно пытаясь скрыть свое смущение.

— Никто не заставляет тебя сидеть здесь, — сказал Уэстон. — Если ты собираешься быть стервой, я бы предпочел, чтобы ты отсела.

Его пальцы сжали мои, щеки покраснели под смуглой кожей.

Я сжала его руку, безмолвно умоляя его не устраивать сцен. Джанель не ответила. Вместо этого она обратила свое внимание на украшения, а затем махнула своим друзьям через зал.

Брайан посмотрел извиняющимися глазами и начал открывать рот, чтобы сменить тему, но наш официант принесла набор тарелок с едой, поставив перед Джанель и мной. Джанель казалась довольно отвлечённой, и она не поблагодарила неуклюжую, долговязую рыжеволосую девушку, которая нас обслуживала.

Спустя несколько мгновений две тарелки были доставлены.

— Спасибо, — сказала я.

Девушка ярко улыбнулась, в восторге, что поблагодарили.

— Добро пожаловать.

— Я рада, что она убрала бардак обратно в хвост, — проворчала Джанель. — Я не хочу, чтобы ее волосы были в моей еде. Похожие на красные лобковые волосы.

Брайан скривился.

— Она действительно пытается, ей трудно, Джанель. Дай ей отдохнуть.

Как только мы разобрали наши жирные куриные грудки и мягкую зеленую фасоль, Уэстон съежился.

— Вау, это...

— По крайней мере, роллы хороши, — сказал Брайан, жуя.

Я не смогла удержаться от улыбки. Мне нравился Брайан.

Джанель уронила вилку на тарелку.

— Отвратительнее с каждым годом. Я хотела бы, чтобы они просто дали нам поесть в ресторане, а затем пришли бы сюда танцевать.

После десерта, ди-джей представился и поприветствовал нас на выпускном. Он озвучил основных сопровождающих и спонсоров, и тогда он запустил ритмичную песню для танца. Я была одной из немногих девушек, которые не спешили на танцпол. Кто не знал движения, хихикали, пытаясь изучить их.

Уэстон смотрел на меня с улыбкой. Он, казалось, был согласен посидеть рядом со мной, его рука покоилась на спинке моего стула.

Брайан наклонился ближе и заговорил так громко, чтобы мы могли услышать его сквозь музыку.

— Ты рад из-за ДЮКа?

Уэстон покачал головой.

— Я не собираюсь в ДЮК.

— Что? – Брайан спросил, в замешательстве.

— Я пойду в Художественный Институт Далласа, — Уэстон проговорил с гордостью.

— С каких пор?

— С тех пор, как я подал заявку и был принят.

— Твой отец разозлился? — спросил Брайан.

Уэстон покачал головой.

— Он был удивлен.

— Держу пари, — сказал Брайан, поднимая брови. Несколько капель пота начали формироваться на его волосах, и он потянул за свой воротник.

— Я должен это снять. Я горю. — Он снял смокинг и повесил его на спинку стула.

Уэстон сделал то же самое, а затем посмотрел на меня.

— Хочешь потанцевать?

Я отрицательно покачала головой.

Играющая песня закончилась, и баллада началась литься из динамиков. Стулья заскрипели по плитке пола, когда мальчики встали, чтобы пройти на танцпол.

— Пошли, — сказал Уэстон, бесстыдно умоляя меня своими красивыми глазами.

— Ладно, — сказала я, взяв его за руку.

Уэстон нашел свободное место и потом покружил меня, притягивая ближе. Он потянул мои руки вверх, назад к его шее, и я сжала свои пальцы вместе. Он сомкнул свои руки на моей спине и сделал первый шаг в сторону.

— Я не танцую, — сказала я.

Уэстон не расслышал меня сначала, так что я стала на цыпочки и повторила слова рядом с его ухом. Он прикоснулся своей щекой ко мне, а затем поцеловал меня в лоб.

— Я тоже, но я буду танцевать с тобой.

Я прислонилась к нему своей грудью и позволила вести меня вперед-назад под музыку. Мы были жесткими и совсем не грациозными, но мне было все равно, кто смотрел или что они могли бы подумать.

Все, что имело значение, было то, что я была с Уэстоном Гейтсом. Я представляла это много раз прежде, в том числе в прошедшем году, когда была погружена в работу, делая конусы и пудру вместо того, чтобы посетить выпускной вечер. Теперь, когда я была с тем, о ком всегда мечтала, моей единственной целью было присутствовать и жить в эти несколько минут, столько, сколько они длились, и наслаждаться каждой секундой.

Легким движением Уэстон потянул меня к себе, и я подумала, что, может быть, он думал о том же.

— Я провел много времени, думая и надеясь, что проведу эту ночь с тобой, — сказал Уэстон на ухо. — Но чем больше я старался, тем больше я думал об этом. Я не был уверен, что это произойдет, но каким-то чудом, ты здесь, в моих объятиях. Я не хочу думать о выпускном или о лете, или об этих двух часах. Сейчас самое лучшее, что когда-либо было со мной. В этот момент, ты вся моя Вселенная, излучаешь свет во всех местах.

Он скользнул пальцами по драгоценностям у меня за спиной и улыбнулся. Я обняла его крепче, притягивая к себе, пытаясь заставить мир остановиться, сделать паузу во времени — я желала этого, чтобы мы могли как-то остаться там навсегда. Когда я мельком взглянула на небольшую группу мальчиков находящихся в несколько метров, я знала, что у них есть план — не позволить этому случиться.

Глава 6

— Иисусе, снимите комнату, Гейтс, — сказал Брэдли, стоящий на краю танцпола со своей компанией. Уэстон просто поднял кулак, согнув средний палец, а затем снова вернул свою руку обратно ко мне. Он даже не смотрел на Брэдли.

Чтобы быть не проигнорированным, Брэдли подошел в несколько шагов туда, где мы танцевали, и вытянул шею к Уэстону.

— Я помню, когда вы были на этом танцполе в прошлом году, ты трогал Альдер каждый раз, когда у тебя был шанс. — Уэстон перестал танцевать и уставился прямо над моей головой, наверное, в никуда.

— Уэстон, — предупредила я, — не дай ему все испортить. Это все, что он пытается сделать.

Он сделал глубокий вдох, а затем отступил в сторону, снова танцуя.

Брэдли оглянулся назад и кивнул его группе друзей. Мик и Брендан стояли там с Тайсоном и Эндрю. Тайсон был единственным, кто не особо позабавился сценой с Брэдли, пытаясь не выдать себя. Брэдли повернулся к нам.

– Трахнешь Эрин в задницу сегодня вечером, как вы сделали это с Альдер в прошлом году? В задней части твоего грузовика?

Я замерла.

Брэдли рассмеялся.

— Он уже это сделал? Что, Эрин? Ты думаешь, он просто так с тобой?

— А где твоя девушка, Брэдли? — закипел Уэстон.

К этому моменту, все вокруг смотрели на нас, по-прежнему танцуя, но подойдя ближе, чтобы лучше видеть и слышать.

— В отличие от тебя, у меня есть стандарты: только две девушки, которых стоило привезти, но они скончались недавно. Вы помните их, не так ли? Друзья с детства? Твоя девушка? Девушка, которой ты сказал, что собираешься жениться?

Мое выражение лица меня выдало, и Брэдли посмотрел с просветленным удовлетворением.

— Он бросал тебе что-то вроде, «вы-будете-вместе-когда-нибудь-поженитесь», речи? Сроки? Он бросается этим так же легко, как вроде «я люблю тебя».

Как только песня закончилась, Уэстон повернулся лицом к Брэдли. Брайан подошел, держа руки между двумя врагами.

— Пошли, ребята. Это выпускной. Давайте вести себя цивилизованно.

Уэстон сделал шаг и наклонился, буквально в сантиметре от лица Брэдли.

— Если ты попытаешься разрушить эту ночь для нее, я даю тебе слово, что твоим родителям придется покупать смокинг, как только я закончу с тобой.

— Да, потому что пару сотен баксов будут такими трудностями, — усмехнулся Брэдли.

Уэстон взял мою руку и повел меня обратно к столу. Я стояла рядом, пока Уэстон глотал ледяную воду.

Брайан последовал за нами.

— Не беспокойся об этом, приятель.

Уэстон опустил свой стакан.

— Он просто пытается отвлечь внимание от того факта, что объявился здесь в одиночестве.

Я повернулась и почувствовала, как жидкость окатилась по моей коже, от моих губ к моей талии. Брэдли держал в руках пустую чашку. Красный пунш стекал с моего подбородка на платье. Его глаза выкатились из орбит, когда я развела руками по сторонам.

Уэстон набросился на Брэдли, но я прижала свою руку к его груди.

— Уэстон, это был несчастный случай!

Выражение лица Брэдли от удара превратилось в самодовольное удовлетворение.

— Это был не дерьмовый суп, но я уверен, что Альдер была бы столь же счастлива.

Он достал еще одну чашку из-за спины и начал лить ее мне на голову, но Уэстон повалил его на пол.

— Нет! Уэстон, остановись! — закричала я, красная жидкость стекала со лба.

Из каждого темного угла бросились сопровождающие на клубок из Уэстона с Брэдли, который превратился в возню из драки, хватания друг друга. Тренер Моррис, наконец, добрался до середины и растащил обоих по сторонам. Он схватил обоих молодых парней за их воротники.

— Что за черт вселился в тебя, Уэстон? — спросил он, с трудом узнавая Брэдли.

— Посмотрите на нее! — сказал Уэстон, с дикими глазами.

Он указал на меня, и тренер Моррис моргнул, когда он увидел, что я была вся в пунше.

— Ты сделал это, Бекс? — спросил тренер Моррис, дергая Брэдли за шиворот.

Изо рта Брэдли шла кровь, и оба глаза уже начинали пухнуть.

— Это был несчастный случай! Она повернулась прямо на меня! — он заныл.

— Тогда, как ты добрался до ее волос? — спросил тренер, кипя от гнева.

Уэстон был отпущен, пока тренер с Брэдли рванул к выходу. Свет от фонарей снаружи ненадолго засветился в закрытом помещении, когда дверь открылась, до того, как она успела закрыться снова.

Тренер Моррис вернулся с пустыми руками и указал на Уэстона.

– К сожалению, Гейтс. Ты тоже. Но я хочу, чтобы ты дождался, пока он покинет стоянку.

Выражение лица Уэстона казалось мрачным.

– Я обещал ей, что не позволю Бредли сделать что-то подобное. Посмотрите на нее!

– Уэстон, — позвала я, трогая его за локоть.

– Посмотрите на нее! — он закричал снова.

Глаза тренера опечалились. Он вытащил пачку салфеток с ближайшего стола и протянул их мне.

— Мне очень жаль, Эрин. Ты по-прежнему выглядишь прекрасно.

— Может, она пахнет лучше, — пробормотала Джанель. Уэстон открыл, было, рот, чтобы защитить меня, но тренер Моррис поднял руку. Он указал на Джанель.

— Ты. Тоже.

— Что? — вскрикнула она.

– Забирай свои вещи и уходи. Кто-нибудь еще хочет испортить их ночь?

Толпа рассеялась, и Джанель подхватила свой клатч, ее глаза заблестели.

Она ждала Брайана.

— Пойдем! — Ее голос сломался, когда она топнула ногой.

Брайан покачал головой.

— Плохо, что ты неприятна Эрин. Уэстон мог нас подвезти.

— Брайан! — она заскулила.

Брайан похлопал Уэстону по плечу.

– Я сделал бы то же самое. Жаль, что нам придется уйти.

Уэстон кивнул, а затем Брайан подошел к другой стороне комнаты. Джанель резко развернулась и потопала к выходу, прижимая свой сотовый телефон к уху.

— Я... — начал Уэстон, но он не мог закончить. Он был слишком расстроен.

Тренер Моррис придвинулся к нам.

— Ладно, Гейтс. Он должно быть уехал. Я провожу тебя. Прости, Эрин.

Я покачала головой, моя кожа была липкой. Смущения не было. Меня больше беспокоил Уэстон, чем я. Он с нетерпением ждал выпускного вечера так долго, и теперь, мы должны были уехать. Мы держались за руки пока шли к лимузину, и хотя водитель показался потрясенным, увидев беспорядок Брэдли на моем платье, он ничего на это не сказал.

***

Уэстон крепко держал меня за руку, не говоря ни слова, пока мы шли через входную дверь.

— Не говори им, — сказала я, прежде чем вбежать вверх по лестнице.

Я слышала, как Джулианна и Сэм приглушенными голосами смешались с Уэстоном, когда я закрыла дверь в свою комнату и сорвала с себя платье. Я красиво положила его на кровать, а затем скинула свои балетки, затем поторопилась в душ.

— Эрин? — Джулианна позвала из зала.

— Я выйду через минуту! — сказала я, как можно бодро.

— С тобой все в порядке? Что случилось?

— Ничего. Это было просто потрясающе.

Она ничего не ответила.

Вода полилась мне на голову и кожу, смешиваясь с пуншем, превращаясь в светло-красный бассейн у моих ног перед спуском в канализацию. Я втирала шампунь в свои волосы, массируя быстро, а потом смывая. С телом делала то же самое, пока кожа не перестала быть липкой. Я выключила кран и сорвала с вешалки полотенце. Выйдя из душа, начала яростно стирать влагу из волос и кожи, и потом переоделась в удобные футболку, джинсы и кожаные балетки.

Когда я спустилась по лестнице, Уэстон стоял у входной двери, засунув руки в карманы, все еще одетый в потрепанный смокинг. Кнопки повылетали во время заварухи, и его грудь была раскрыта больше, чем раньше. Пятнышки красного цвета различных размеров забрызгали белую ткань его рубашки, и я отпрянула, зная, что там не было его крови.

— Ты в порядке? — тихо спросил Уэстон. Я кивнула, подошла к нему и поправила его рубашку с галстуком, насколько это было возможным.

— Эрин? Что случилось? — спросил Сэм.

— Я сказала Джулианне наверху, что выпускной просто стал слишком ошеломляющим. Уэстон согласился отвезти меня домой, чтобы я могла переодеться.

Джулиана смотрела на меня, очевидно, мои слова ее не убедили.

— Эрин, дорогая, почему похоже, будто Уэстон был в драке?

Уэстон начал говорить, но я бросила взгляд на него.

— Эрин, — Сэм начал, но в дверь позвонили. Уэстон шагнул в сторону, и Сэм открыл дверь, Линн Бекс стояла на крыльце с Брэдли, Питером и Вероникой. Один глаз Брэдли был опухшим и закрытым, а другой намеревался стать таким же. Его верхняя губа была опухшей с темной запеченной кровью.

— Рад видеть, что вы остановили кровотечение, — сказал Уэстон.

— Уэстон! — Вероника сказала, в шоке.

— Ты сделал это?

— Вы, чертовски, правы. Я сделал это, и если он разольет пунш — нет, если он подойдет ближе, чем на десять футов к Эрин, он получит снова, — зарычал Уэстон.

Брэдли выглядел нелепо, стоя позади своей матери с различными травмами. Я не могла сказать, был ли он смущен или рад, что она пришла в качестве доказательства, но он был молчалив, что необычно.

— Разольет...что? — спросила Джулианна, голос поднялся на октаву выше. Она посмотрела на меня, ужаснувшись.

Она побежала вверх по лестнице, и меньше чем через минуту, спустилась вниз, ее рука зажала рот. Она взяла меня в свои обьятия и посмотрела на Сэма.

— Ее платье в пунше. Брэдли вылил пунш на нее! — Ее голос оборвался в печали и гневе.

— Она не жертва! — сказала Линн, указывая на меня. — Она привела к ненужной борьбе этих мальчиков! Они привыкли быть друзьями, а она натравила Уэстон на моего сына!

Джулиана завела меня за свой бок.

Питер взглянул на Уэстона и сказал:

— Брэдли говорит, что ты напал на него после того, как Эрин сама опрокинулась на его чашку пунша. Это правда?

Уэстон снова разволновался.

— Брэдли плеснул своей чашкой пунша в Эрин, а затем попытался пролить еще один над головой.

Линн усмехнулась.

— Это был несчастный случай. Она лжет.

— Я видел его, — сказал Уэстон. — Все видели его. Вот почему тренер Моррис выбросил нас вон.

Сэм сдвинул круглые очки.

— Линн, я думаю, вам лучше уйти.

Лицо Линн скривилось от отвращения.

— На моего сына напали, и ты просишь нас уйти? Вы должны перед нами извиниться! — Ее глаза издевалась надо мной. — Я не могу поверить, что на самом деле чувствовала себя счастливой, что у вас все хорошо. Я собиралась номинировать вас на премию в клубе. Как ты можешь спать ночью, зная, что ты создала такую ложь о моем сыне?

— Не обращайся к Эрин, — сказал Сэм. — Если у тебя есть что сказать, говори это мне.

— Ты мусор! – Линн бурлила, прищурившись на меня.

Джулиана спустилась на крыльцо, всего в нескольких футах от Брэдли и его матери.

— Линн, убери свою пафосную задницу с моего газона. Сейчас же.

У Линн отвисла челюсть, и она схватила Брэдли за руку, прежде чем рвануть в сторону своего внедорожника.

— Будут последствия! — она окликнула, ее короткие волосы подпрыгивали, когда она шла.

Питер усмехнулся.

— Она понимает, что мы юристы, верно?

Вероника пристально смотрела на внедорожник Бекс, в то время как Линн уезжала.

— Она забывает, сколько я знаю. Брэдли приходит домой и смеется вместе с ней над тем, как он хулиганит в школе. Она поощряет его. Линн думает, что эти дети находятся под ее контролем. Она верит в душу Бредли. Линн пологает, что его жестокость — это смешно, а теперь имеет наглость притворяться, что он невиновен. Просто убого.

— Я просто разочарована из-за премии, — сказала я. — Я действительно с нетерпением ждала её.

Наши отцы залились смехом, утирая слезы наших матерей.

— Ох, Эрин, – сказала Джулианна, обнимая меня, — ты удивительная.

Уэстон не был удивлен. Я взяла его за руку и сжала ее. Уэстон погладил Веронику по плечу.

— Я думаю, э-э... я думаю, что мы можем исправить вечер. Не так ли, сынок?

Уэстон некоторое время обдумывал, что она имела в виду, но после его глаза загорелись.

— Мы можем! — Он потащил меня через двор, я рада, что надела балетки вместо каблуков. Он открыл входную дверь, держа меня за руку, пока мы не оказались у двери подвала.

— Подожди здесь! — сказал он, исчезая вниз по лестнице, и пару минут спустя музыка стала плавно растекаться вверх из подвала. Когда он открывал дверь, его волосы были сглажены, и он улыбался, предложив свою руку.

— Давай.

— Что происходит?

Уэстон повел меня вниз по лестнице, и я ахнула.

— Что... когда ты сделал все это? — спросила я.

Весь подвал был задрапирован в оранжевый, красный, синий, белый стримеры. Журнальный столик был сделан из воображаемого костра, и белая гирлянда была нанизана через верхние части стен. Широкая улыбка растянулась на его лице.

— Я не был уверен, что ты действительно захочешь пойти, так что это был план Б.

— Ты думал, я откажусь?

— Вплоть до того, как мы сели за стол.

— Так...ты сделал для нас наш собственный выпускной?

Он засунул руки в карманы и пожал плечами.

— Мама помогала.

Я обняла его.

— Я люблю тебя. Я так, — я отрицательно покачал головой, — влюблена в тебя. Я не знаю, почему ты меня так сильно любишь, но мне так повезло.

— Да? — сказал он.

Медленная песня заиграла по радио, и Уэстон сцепил руки у меня за спиной. Я посмотрела на него.

— Мне жаль, что ты не до конца побыла на своем последнем выпускном.

— Не. Этот лучше. Мы должны были приехать прямо сюда после торжественного марша.

Я не собиралась рассказывать ему, что я чувствовала то же самое. Вместо этого, я оперлась щекой к его груди, впервые за эту ночь, позволяя себе расслабиться. Никто не следит, и никто не судит или придумывает заговор и распространяет слухи. Это было просто нашим, в нашем пространстве, именно так, наша история началась. Он прикоснулся губами к моему уху.

— Ничего из сказанного Брэдли не было правдой.

— Я знаю, — сказала я, выдыхая слова.

Здесь не нужно было говорить ему, где держать руки или не целовать меня слишком долго. Мне понравилось, что это наш выпускной, только для нас. Его губы путешествовали по моей шее, и он потянул за воротник моей рубашки, чтобы поцеловать мое плечо. Я направила пальцы в его волосы и посмотрела в его глаза, когда он отстранился. Он уставился на меня с такой интенсивностью, когда держал меня так близко к себе, что я упала, потерявшись в данный момент, чтобы не запрыгнуть.

Другая песня началась, и мы раскачивались взад и вперед. Это не имело значения, если бы я была хороша в танце, или, если я была слишком близка или, если я наступила бы ему на пальцы. Это было такое облегчение, такая свобода. Оптимистичная песня началась, и Уэстон начал прыгать вокруг, качая головой. Я понаблюдала за ним пару минут, подняв бровь, и затем присоединилась к нему, поднимая свои руки над головой, пока тряслись волосы и прыгая по кругу. Мы были свободны и счастливы. Он принял меня как никто другой. Он всегда принимал. Его и мое хихиканье наполнили комнату. Несколько раз было, что я смеялась так долго, в унисон с Уэстоном. До сих пор это был мой лучший день, моя любимая ночь, и все между этим.

Как только песня закончилась, мы задыхались, пыхтели с нелепыми ухмылками на лицах. Знакомая медленная песня заиграла, и Уэстон протянул ко мне руки.

— Большая часть об этом? Мне не придется беспокоиться о какой либо резке.

— Я не хочу танцевать ни с кем, кроме тебя.

Уэстон ослабил свой галстук, и я помогла ему стянуть его над головой. Это небольшое движение обрушило лавину нежных поцелуев, и сильные руки схватили мое тело, они становились более интенсивными, как необходимость. Я побрела назад к дивану, потянув его за собой, и он заулыбался в мои губы. Мы вместе сидели на потертых подушках, занимаясь этим так много раз прежде, но на этот раз было по-другому, и мы оба знали это.

Это было такое клише — предсказуемый секс на выпускном вечере, но я уже готова отдать ему свою девственность. В течение некоторого периода времени в нашей жизни было много новинок, которые объединяли нас. Восемнадцать существовало только сейчас, потому что мы не знали, а что, если в следующий раз, когда мы бы открыли наши глаза на миг — наша юность закончилась. По этой причине мы нарушали правила, делали ошибки, намеренно выбрав неправильный поворот. Мы живем в последние дни оправданные юностью. Однажды, когда мы оглянулись бы назад на это время, если бы было больно смотреть, можно было сказать, что мы были просто детьми. Это было то, что я сказала себе, когда Уэстон поднял мою рубашку над моей головой. На мгновение я задержала дыхание и плотно закрыла глаза. Мое сердце гремело в груди, но я заставила себя присутствовать, чтобы больше не жить с опущенной головой. Первое, что я увидела, когда открыла глаза снова, обожание в глазах Уэстона. Этот взгляд обещал, что бы ни случилось между этим моментом и до конца нашей жизни, я никогда не забуду, как я чувствовала себя в эту секунду бесконечности.

— Ты такая красивая.

Он прошептал слова, настолько погруженный в раздевании меня. Его прикосновение было благоговейным, заставляя меня чувствовать, что его руки самое ценное в мире. После восемнадцати лет хочется быть свободной. Все, о чем я могла думать, принадлежать мужчине, который притянул меня к себе, как будто он нуждался во мне, как в воздухе. Столько мыслей и эмоций боролись друг с другом в моей голове, все это ведет к тем же самым желаниям. Я не могла говорить. Я не знаю, что сказать в любом случае. Все, что я знала, что ночь была нашей, и он был моим. Добравшись до края, я прикоснулась к его груди и почувствовала, как его изящно вылепленное тело прогибается под ладонью. Я потянула его рубашку. Мои пальцы были неуклюжими, когда я возилась с кнопками. Как только я расстегнула каждую, развела по сторонам полы рубашки и проложила дорожку поцелуев по его груди. Вынимая каждую сторону рубашки, я потянула ее вниз по рукам, и Уэстон вылез из рукавов, в это мгновение его глаза были прикованы ко мне.

Он думал, что я была красивой, но он был совершенством.

— Ложись на спину для меня.

Его просьба звучала почти мольбой. Откинувшись обратно на диван, мое дыхание перехватывало, когда он направился на меня. Тепло его тела накрыло меня, заставляя ноги дрожать. Если бы это было все, что произошло, было бы достаточно. Хотя, это только начало. Благодаря этой мысли, я вздрогнула еще раз. Уэстон поцеловал каждую сторону моего лица, его теплое дыхание защекотало мне ухо.

— Ничто в моей жизни никогда не будет чертовски милее этого, — сказал он легко, прежде чем направил свой вес на меня.

Глава 7

За неделю до окончания школы, в залах Блеквелл Хай ходили слухи о драке Уэстона с Брэдли во время выпускного вечера. Некоторые сказали, что я обманула, спровоцировав драку Уэстона с Брэдли, некоторые говорили, что Бредли пытался приставать ко мне, и Уэстон приревновал, некоторые были на самом деле ближе к истине. Фрэнки освободила мой график в «Молочной Королеве» на время летних каникул, и потому, что бейсбол был закончен, Уэстон попросил, чтобы мы прошли авто-курсы в школе в течение недели.

Я услышала ворчание красного «Шевроле» на улице, поэтому побежала вниз по лестнице. Открыв дверь, увидела Уэстона, бегущего к крыльцу, и он игриво повалил меня на деревянном полу в фойе.

— Что на земле? — Джулианна сказала со смешком, глядя на нас сверху вниз. Согнувшись в талии, Уэстона трясло от смеха, ноги по обе стороны от меня, когда он держался за мои плечи.

— Я не хотел сбить тебя! — сказал он. Он поднял меня на ноги, а потом чмокнул в щеку, все еще посмеиваясь.

— Доброе утро и тебе тоже, — сказала я, отвечая на его поцелуй.

Джулианна наблюдала за нами мгновение, изображая неодобрение.

— Пойдемте. Печенье и подлива на кухне.

— Да! — закричал Уэстон, волоча меня по коридору. Его настроение было заразительным, начиная с выпускного вечера. Накануне вечером, по телефону, он был тихий и немного угрюмый, когда мы говорили об осеннем семестре. Теперь — почти маниакальным. Джулианна нарезала две порции печенья для Уэстона и меня, а потом облила их соусом. Когда она поставила тарелки перед нами, Уэстон начал есть. Джулианна скрестила руки на груди.

— Помните, если Брэдли…

— Он не скажет ей ничего, — сказал Уэстон с полным ртом.

— Не волнуйся.

Джулианна нахмурилась.

— Я беспокоюсь о тебе, тоже. Тебе повезло, что тебя не отчислили.

Уэстон зачерпнул еще один большой кусок в рот.

— Они не могут меня отстранить, если они не отчислили Брэдли. Бретт и Линн не позволили сделать это, так что я в безопасности.

— Так, — сказала Джулианна, облокотившись о кухонный стол рядом с плитой, – если он начнет что-либо, ты сможешь ответить ему, верно?

— Верно, — сказал Уэстон, кивая головой.

— И не обострять ситуацию? — спросила она.

— Да, мэм. — Он снова кивнул.

— Я в порядке, — начала я.

— Я провожу ее к шкафчику между классами, — сказал Уэстон.

— Что с классами, на которых она с Брэдли? Или его друзьями? — Джулианна спросила.

— Я здесь, — сказала я немного громче, чем хотела.

Джулианна прикрыла рот.

— Ох, милая, прости.

— Я занимаюсь этим долгое время, — сказала я. — Это не первое мое родео. Я могу справиться с Брэдли. Мне никто не нужен, чтобы его отключали.

Джулианна сделала шаг.

— Я просто... мы так близко к концу. Я хочу на этой неделе сохранить все хорошие воспоминания для вас.

— Спасибо. – Я вздохнула. – Но вы не можете держать меня в безопасности все время. Вы не можете гарантировать, что плохие вещи не случатся. Я теперь лучше подготовлена, чтобы справиться с Брэдли или кем-то похожим на него.

— Это не значит, что ты должна иметь дело с ним, особенно на этой неделе, — сказал Уэстон.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы за меня заступались, — сказала я, мой тон был слишком резок.

— Ты не нуждаешься вообще ни в ком, — сказал Уэстон, отодвигая почти пустую тарелку в сторону Джулианны. — Спасибо за завтрак.

— Пожалуйста, — сказала она.

— Я буду в машине, — пробормотал он, прежде чем оставить нас одних на кухне. Я отрицательно покачала головой.

— Все в порядке? — спросила Джулианна.

— Он был расстроен вчера вечером, а сегодня утром — гиперактивным. Теперь он расстроился опять. Я за ним не поспеваю.

— Это тяжело, — сказала она. Я поняла, что она намеренно избегает истинного ответа.

— Что я упускаю?

Она заколебалась.

— Я...не знаю, дорогая. Я не могу себе представить, что он переживает в своей голове.

— Но у тебя есть идея, — сказала я. Джулианна сглотнула, уже сожалея о ее дальнейших словах.

— Может быть, ощущение «сильно люблю тебя» — это... сложно, когда он не знает, где вы будете.

— Но он знает о моих чувствах к нему. Я не знаю, как еще заставить его почувствовать себя лучше, за исключением моих признаний и его обещания, я не могу удержать это.

– Он беспокоится о том, что произойдет после того, когда начнется осенний семестр. Мальчики столь же эмоциональны, как девочки. Они просто не всегда чувствуют вещи так же сильно, как мы. И когда они это ощущают... ну, они просто не знают, как справиться с этим.

— Ясно, — сказала я, вставая.

— Я положила твой рюкзак у двери прошлой ночью.

— Спасибо. — Я помахала ей прежде, чем пойти по коридору. Схватив свою сумку, я перекинула лямки на плечи, а затем подошла к грузовику Уэстона. Он стоял рядом с открытой пассажирской дверью, глядя в свой телефон и стуча по нему пальцами.

Я залезла в свое кресло, но мое тихое «спасибо» не получило ответа. Когда Уэстон сел за руль, он потянулся за моей рукой. Когда я не взяла его руку, он посмотрел на меня.

— Поговори со мной, — сказала я.

Он потянулся за рукой снова. Я смотрела на него выжидающе.

Он вздохнул.

— Поговорить о чем?

— О вчерашнем настроении. Твоя полная противоположность настроению этим утром. Твое настроение сейчас. О чем ты думаешь. О чем ты беспокоишься. Я хочу, чтобы ты поделился всем, о чем не говоришь.

— Это займет больше времени, чем у нас есть перед уроками.

— Значит, мы опоздаем.

Уэстон немного подумал, а затем он сместил пятерню на привод, отстраняясь от обочины без лишних слов. Хоть я и жила в своей голове большую часть времени и не совсем понимала, как особо болтливые люди всегда, казалось, что-то говорили, тишина была удушающей.

После того, как мы подъехали к открытой парковке в старшей школе, Уэстон вышел, а затем помог мне. Он начал двигаться к зданию, но я не двинулась с места. Он обернулся и протянул руки достаточно далеко, чтобы дать им шлепнуться по бедрам.

— Пошли, детка. Мы опоздаем.

— Почему ты не хочешь поговорить со мной об этом?

— Потому что это долгий разговор, и у нас есть уроки.

— Ты мог бы поговорить со мной прошлой ночью.

— Было поздно.

— Значит, ты просто ждал подходящего момента?

— Да.

— Так, это важно.

— Да. — Затем, он покачал головой. — Нет. Я не знаю. Ты хочешь поговорить об этом, так что я думаю, мы говорим об этом.

Мои глаза сузились.

— Просто скажи мне, почему ты был так счастлив в это утро, и что изменилось после.

— Это не имеет значения. Это была глупая идея, и я просто понял, что это не будет иметь значения.

— Итак, что не будет иметь значения?

Прозвенел звонок, и Уэстон вздохнул.

— Пойдем, Эрин. Мы можем поговорить об этом позже.

Громкий спор вспыхнул в моем сознании. Слова «ждать», «терпение» теперь подходили больше всего. Уэстон протянул руку. Часть меня хотела протянуть свою руку, а другая хотела ударить его по руке. Затем, я поняла, что мои мысли и эмоции были столь же резки, как его поведение, так что я не могла обвинить его за то, что происходило в его голове.

— Обещаешь? — спросила я.

— Обещаю, — сказал он, протягивая руку для меня.

Мы вошли вместе через двойные двери и потом по коридору в сторону моего шкафчика. Уэстон быстро чмокнул меня и бегом отправился в холл «Б» в свой класс, а я поспешила к Биоклассу. Брэдли был в кресле, строча в своем блокноте. Он едва заметил, как я вошла. Отек ушел вниз под его глаз, но было видно, что Уэстон врезал ему более чем один раз.

Миссис Мерит стрельнула в меня взглядом, но она продолжала раздавать учебное пособие для завершения.

— Это пятая часть вашего ранга, дамы и господа. Если вы собираетесь идти в субботу на церемонию вручения дипломов, я предлагаю выделить время для изучения этого листа.

Я держала бумагу перед собой, видя все вопросы теста, сопровождающиеся правильными ответами. Миссис Мерит всегда давала ответы на тест, и я задавалась вопросом, как финальная часть может закончиться плохо. Несмотря на это, необходимо было запоминать ответы.

— На твое платье вылили пунш? — спросила Сара. Мои брови поднялись вверх, пока я обдумывала ее вопрос.

— Твое выпускное платье. Я слышала, Брэдли вылил на него пунш или бросил — это другое дело.

Я кивнула.

— Неужели он действительно вылил его тебе на голову?

Лицо Брэдли попало в поле моего зрения над плечом Сары. Он смотрел на меня единственным глазом, который не был слишком раздут, чтобы видеть. Я сосредоточилась на Саре, а затем посмотрела вниз на бумагу.

— Если это правда, он заслужил этих отметин. И если это не так, он, вероятно, заслужил это в любом случае.

— Никто не заслуживает этого, — сказала я тихо.

Сара казалась потрясенной, но она не ответила. Она взглянула через плечо на Брэдли, который отвел взгляд.

— Теперь, я уверена, он придержит свои напитки подальше от тебя, и никому другому не пожелает сделать это.

Я закусила себе губы и продолжила чтение вниз по линии вопросов, делая вид, что изучаю их, в то время как миссис Мерит бубнила на заднем плане. Было трудно сосредоточиться, когда столько мыслей проносилось в моей голове. Остаток дня казался вечностью, но, прежде чем понять это, Уэстон и я подбирали художественные принадлежности рядом с панно в центре города. Миссис Кап смотрела на нас как ястреб. Ей казалось, что мы не контролировали наши кисти, она хотела убедиться, что мы запомнили ее угрозы отчислить нас, если мы используем краску для чего-то, кроме росписи. После того, как мы все сделали, Уэстон открыл пассажирскую дверь, и я забралась внутрь. Он уставился на меня, буря пронеслась в его глазах. Он был тихим весь день, и я не была уверена, что он решит поговорить о том, что беспокоило его. Он заставил меня подождать, пока мы не были в подвале.

— У тебя есть домашнее задание? — спросил он.

— Я должна готовиться к экзаменам.

— Я тоже, — сказал он, опираясь на подошвы своих ботинок. Он был тихим в течение нескольких моментов, и затем он тяжело вздохнул.

— Что если я... — он нахмурился.

— Что если ты, что? — сказала я, опережая его. В комнате было тихо. Телевизор был выключен. Питер и Вероника были еще на работе. Подвал чувствовался очень глубоко под землей, а не просто внизу. Но все равно, я хотела, чтобы он рассказал мне все, что он хранил в неприкосновенности своего пространства, на его территории, где он чувствовал себя в безопасности и под контролем. Я сглотнула. Впервые я ощутила страх того, что он собирался сказать.

— Ты расстаешься со мной? — спросила я. У него появилось отвращение на лице, и он отвернулся от меня, качая головой.

— Ты должна была быть моей девушкой, чтобы сделать это.

— Что это должно означать? — спросила я, волосы на затылке стояли дыбом. Каждый дюйм моей кожи почувствовал те шрамы, которые я думала, исчезли за эти годы, оставив меня беззащитной. Уэстон мгновенно пожалел о своем комментарии, хватая мои руки.

— Это не то, что я имел в виду. Я просто имел в виду, что ты на самом деле не моя. По крайней мере, так это чувствуется.

Я встала.

— То, что мы делаем?

Уэстон потянул меня обратно вниз, чтобы я села рядом с ним.

— Я говорю все неправильно. Я обдумывал то, что я хотел сказать весь день... всю неделю, а я все испортил.

— Что испортил? Что с тобой происходит?

Он сделал глубокий вдох.

— Это пугает, когда ты говоришь об августе. Я думаю о наших отношениях, существующих благодаря телефону и на праздники, и это пугает меня, ладно? Я думал, может быть... я думал, что мог бы поступить в ОСУ. Тогда, может быть, если я буду там, встречаясь с тобой...

— Что?

— Затем, этим утром, ты... я вспомнил...

— Что вспомнил?

Он выдохнул, ослабив хватку.

— Я не нужен тебе, Эрин. И это пугает меня до чертиков.

Я думала о его словах. Он выглядел уязвимым, мне хотелось поступить правильно, но было нечестно обижать мужчину, которого я любила.

Я тщательно подобрала свой ответ.

— Что заставляет тебя думать, что я не нуждаюсь в тебе?

Он отвел взгляд.

— Ты не нуждаешься ни в ком. Я... Слишком поздно. Я ждал слишком долго. Ты выстроила стены. Твои планы на будущее меня не касаются. Может это и пафосно, что я думаю о пути, чтобы не потерять тебя, но я, наконец-то, хочу определиться.

— Ты хочешь быть в Далласе.

— Я хочу быть с тобой.

— Уэстон, пары поступают в разные колледжи, это нормально. Это будет сложно, не видеть друг друга столько, но это не будет концом света.

— Видишь? — На этот раз он встал. Он указал на меня. — Это верно. Да, я беспокоюсь о пути в разных направлениях, что мы будем отдаляться друг от друга, что ты встретишь кого-то нового. Ты не думала об этом?

Я отрицательно покачала головой.

— Нет.

— Тот факт, что ты не беспокоишься об этом, убивает меня, Эрин. Это заставляет меня задаться вопросом, а любишь ли ты меня вообще.

Кожа вокруг его глаз была напряжена, и я могла видеть его пульсирующую вену на его шее.

— Ты хочешь сказать, что я не сдержу своих обещаний. Ты сказал, что мы будем одним крылом — вместе. Я окрылена тобой. Я не знаю, что изменилось — или почему.

Он схватил пульт со стола и швырнул его через всю комнату. Черный пластик разорвался на сто кусков, разлетаясь в разных направлениях. Я вскочила, прикрывая лицо руками. Уэстон сцепил пальцы на макушке своей головы, продолжая расхаживать взад и вперед, его щеки вспыхнули разочарованием.

— Мы немного мимо летим, Эрин! Ты так не думаешь? Я имею в виду, что тебе до этого? Ты просто убиваешь время, пока ты не уедешь в колледж?

— Нет!

Я была наполовину оскорбленной, но и наполовину отчаянной, не зная, как заставить его чувствовать себя лучше, постараться успокоить его страхи, но, ни один из нас не знал, что произойдет наверняка. Знала бы я заранее, то сказала бы иначе. Я встала, оторвала его руки и обернула их вокруг себя.

— Стоп! Остановись. — Я пыталась сохранить свой голос спокойным. Я прижалась щекой к его груди, слыша тонкие хрипы в легких, и это беспокоило меня.

Он посмотрел в мои глаза, ища что-то.

— Ты в ОСУ. Университет Северного Техаса даже не в часе езды от места, где я буду. Это один из крупнейших государственных университетов в стране. В следующем году, мы могли бы найти место где-то посредине…

Я отрицательно покачала головой.

— Я уже принята. Я даже не прошла в УСТ. В штате обучение было бы смешным.

— Сэм и Джулианна оплатят, помнишь? УСТ — это большой университет, который предлагает все, что и ОСУ. Нет такого института искусств возле Стиллуотера. Просто подумай, и…

— Я не собираюсь обманывать своих родителей, чтобы более удобно располагаться к тебе.

— Ко мне? — сказал он, недоверчиво.

— А теперь ты говоришь о переезде вместе? Через год? Я думаю, что ты готовился, порвать со мной.

Челюсть Уэстона отвисла, и я вздрогнула с сожалением.

— Я хотела поступить в ОСУ всю свою жизнь, Уэстон. Пожалуйста, попробуй понять, это.

— Я был влюблен в тебя всю мою жизнь.

Я села на диван и закрыла лицо руками. После нескольких минут молчания, я посмотрела на него.

Он не шевелился.

— Что это? Ультиматум? Если я не поступлю в УСТ, что тогда?

Он сел рядом со мной.

— Это не ультиматум. Я надеялся, что ты обрадуешься. Ты еще не решила окончательно. Я просто не понимаю, почему ты не можешь пойти туда вместо этого. Если ты желаешь выбраться из Блэквелла, я могу обещать тебе, что ты наткнешься на меньше знакомых людей в УСТ, чем в ОСУ.

Когда я не ответила, он продолжал:

— Знаешь ли ты, что Брэдли собирается ОСУ?

— Нет, он не… — сказала я, качая головой.

— Все Бексы являются выпускниками ОСУ.

— Это не значит, что он…

— Собирается в ОСУ, Эрин. Он был принят. Он направляется туда. И я не смогу защитить тебя от него, если я буду находиться в Далласе.

— Это большой кампус.

— Эрин…

— Нет. Ты же не собираешься пугать меня. Я его не боюсь. Я никогда не боялась его или кого-либо.

— Тогда, какой смысл? Какая разница, если ты оставишь Блеквелл, когда все равно будешь иметь дело с теми же людьми?

— Это не школа. Все будет по-другому. Я сомневаюсь, что когда-нибудь увижу его.

— Почему ты такая упрямая?

— Я не упрямая! Это просто то, чего я хочу!

— Ты никогда не была в этом чертовом кампусе, Эрин! Откуда ты знаешь, что ты этого хочешь? — заорал он. Вены на его шее вздулись. Он отвернулся от меня. Затем, он встал и начал ходить по комнате, пальцами водя поверх своей головы.

— Ты любил меня до того, как начал проводить со мной время. Иногда, ты просто знаешь.

Уэстон повернулся и сел на журнальный столик передо мной, нагнувшись и схватив меня за колени.

— Я… так в тебя влюблен. Я не хочу ошибиться, уезжая отсюда.

— Ты… — сказала я, слишком много отчаяния содержалось в моем голосе.

— Отношения не будут работать, если это не приоритет. Тем более междугородние. Я боюсь, что это окажется нелегко и будет требовать слишком много сил, и однажды ты позвонишь мне и скажешь, что все кончено. Мне нужно, чтобы ты нуждалась во мне, Эрин. Что, если ты не вложила достаточно, чтобы сделать это.

— Уэстон, ты меня слушаешь? Я говорю тебе…

— Но все, что я хочу услышать...

Я нахмурилась.

— Ты хочешь обещаний.

— Я могу обещать тебе. Прямо здесь, сегодня вечером, я могу обещать тебе, что я могу сделать это. Я могу обещать, что я не сдамся.

Я почувствовала, как слезы обжигают мне глаза.

— Ты не можешь пообещать, что в перспективе ты не умрешь или никогда не причинишь кому-то боль. Некоторые вещи не в нашей власти. Ты не можешь пообещать, что мы останемся вместе, потому, что ты не знаешь, как будешь чувствовать себя через год.

— Да, Эрин. Я могу. — Он смотрел на меня долгое время, и затем его челюсть напряглась. – Мне кажется, ты не веришь? На счет нас?

— Несколько месяцев назад, ты был влюблен в другую Эрин.

Он уставился на меня.

— Ты знаешь, что это неправда.

— Я не делаю все сложным, Уэстон. Я стараюсь быть реалистом. Я не пытаюсь причинить тебе боль.

— Тогда, обещай, что постараешься.

— Конечно, я постараюсь.

Он прижался лбом к моему лбу, не согласившись даже со словами, которые он просил меня сказать.

— У нас не так много времени осталось. Я считаю дни, пока мы не собрались и не разъехались в разных направлениях. Я чувствую это постоянно. Я не знаю, что произойдет через год, но я знаю, что никогда не получу тебя. И я сделаю все, чтобы быть с тобой.

— Уэстон, — прошептала я еле дыша. Слезы полились и стекли вниз по моей щеке. — Я не могу сделать это для тебя. Я должна сделать это для себя.

Его лицо искажается, как будто ему больно, и он говорит натянутым голосом:

— Я знаю, что мы дети из средней школы, и это безумие, чувствовать себя, таким образом, но в колледже четыре года моего будущего. Остальное все ты.

Я сделала глубокий вдох и коснулась его щеки своими руками.

— В один из дней, когда ты будешь пялиться на мой штат Оклахома на стене в нашем доме где-то в Техасе, я напомню тебе о нашей последней неделе в средней школе и как ты переживал из-за пустяков.

Он невесело засмеялся, и посмотрел так глубоко в мои глаза, что мои стены не могли устоять.

— Это звучит как обещание.

Я закусила губу.

— Это предсказание.

Он посмотрел вниз, на пол, а затем обратно на меня с натянутой улыбкой.

— Я возьму то, что смогу получить.

Глава 8

Я нахмурилась, Джулианна приколола бардовые шпильки под выпускной колпачок на голове. Он был квадратным и неудобным, что не заставляло меня чувствовать себя состоявшейся вовсе.

— Чья это была идея, носить шляпы, которые заставляют нас выглядеть глупо, в день, когда мы должны чувствовать себя умными? — спросила я.

Джулианна усмехнулась. Сэм скрестил руки на груди и прислонился к косяку.

— Я думаю, что ты выглядишь очень красиво и невероятно умно.

Я выдавила небольшую улыбку.

— Спасибо.

— Я удивлен, что ты можешь уместить весь свой мозг в кепке, — добавил Сэм, натягивая свои круглые очки, словно панцирь черепахи.

Один смешок вырвался изо рта Джулианны, а потом, поджав губы и качая головой, продолжила закалывать булавки в мои волосы.

— Очень смешно, – сказала я, изо всех сил стараясь тоже не рассмеяться. Джулианна поцеловала меня в щеку.

— Все сделано, — сказала она, став рядом с мужем.

Сэм провел рукой по спине Джулианны. Моя мама прижала свои пальцы к губам, а затем положила руку за плечо Сэма.

— Посмотри на нее.

— Смотрю, — спокойно ответил Сэм.

На их лицах было выражение смеси радости и грусти. Я стала свидетелем того, что они потеряли, оплакивая дочь, и праздновали, когда нашли ее.

Зазвонил сотовый телефон Джулианны, и она ответила бодрым голосом.

— Привет, Вероника. — Ее голос сразу понизился до шепота, и она нырнула в прихожую. — Я не... да, она здесь. Я не знаю. Я уверена, что она могла бы, но... ладно. Конечно. Конечно. До свидания.

Она вернулась в комнату, ее глаза метались между Сэмом и мной.

— Уэстону... не очень хорошо.

— Его астма? — Я спросила, делая шаг.

Она покачала головой.

— Что случилось? — спросил Сэм.

— Он расстроен, — сказала Джулианна.

Я знала, что она имела в виду, и, по-видимому, Сэм тоже, потому что его глаза загорелись пониманием.

— Я не знаю, как заставить его чувствовать себя лучше. Я пробовала, — сказала я.

— Я не уверен, что кто-то сможет, — сказал Сэм.

— Это то, над чем ему, возможно, придется работать самому.

— Он думал о поступлении в ОСУ, — сказала я.

— Он что? — спросил Сэм, выйдя из дверного косяка, чтобы стать прямо.

— Затем, он попросил меня записаться в университете Северного Техаса. Это меньше чем в часе езды от института искусств Далласа.

Джулианна взглянула на Сэма, прежде чем посмотреть на меня.

— Это то, чего ты хочешь?

Немного поколебавшись, я покачала головой.

— Нет. Я хочу поехать в ОСУ.

— Тогда, ты не передумаешь, — сказал Сэм.

Я посмотрела на свои ногти.

— Он получил хорошие оценки. Уэстон сказал, что УСТ предлагает те же программы, но там несравнимая художественная школа с ОСУ. Так как я еще серьезно не решила, он не понимает, почему я не хочу менять школу.

— Он не должен понимать, — сказал Сэм.

— Я не безразличен к его чувствам. Я признаю свой страх. Я не могу представить, как бы я себя чувствовал, если бы был на его месте, — сказал он, любя глядя на жену. — Я уверен, что это беспокойство незнания, что может произойти, когда вы чувствуете к кому-то. Но он должен отпустить тебя, Эрин. Если вам предназначено быть вместе, все утрясется.

— Он не отпустит ее, — сказала Джулианна. — Они могут заставить чувства работать, если это то, чего они оба хотят.

Я кивнула.

— Это то, что ты хочешь? — спросила Джулианна.

— Я люблю его. Но себя я люблю тоже. — Джулианна вздохнула, и прошла несколько шагов, чтобы заключить меня в одни из ее удивительных объятий.

— Как следует.

— Он будет в порядке, – сказал Сэм. – Я чувствую, что он волнуется о многих вещах. Он знает, что грядут большие перемены. Вы оба этого заслуживаете.

Джулианна обняла меня еще раз, прежде чем отпустить. Она выпрямила кисточки, свисающие с моего колпака, и улыбнулась.

— Может быть, ты могла бы пойти туда, прежде чем мы уедем. Поднять ему настроение. Это должен быть счастливый день.

Я кивнула и прошла мимо нее и Сэма в зал, и спустилась по лестнице. Входная дверь заскулила, когда она открылась, и я вышла на яркий солнечный свет. С каждым шагом, на душе становилось тяжелее, и голова у меня была полна мыслей, что ожидать, когда я войду в дом Гейтсов. Слова Сэм и Джулианны застряли внутри моего сознания, повторяясь в такт моих шагов.

Он расстроен.

Вы не должны менять свое решение для всех.

Это тревожно.

Он не отпустил ее.

Это то, что ты хочешь?

Он будет в порядке.

Я постучала в плотную деревянную дверь и стала ждать. После того, как целую минуту, никто не подходил, я постучала снова. Я ждала, и ничего не происходило. Я повернула ручку, и я услышала голоса, доносящиеся из задней части дома, вероятно, гостиной. Я вошла и закрыла дверь позади себя. Слова Уэстона слились в одно целое. Голос его был поднят. Питер и Вероника пытались образумить его. Он был более чем расстроен.

— Вы можете просто попробовать насладиться днем? — Умоляла Вероника. — Ты не просто портишь все для себя, Уэстон. Ты погубишь ее.

— Это не твой последний день с ней, — сказал Питер напряженным голосом. — У вас есть целое лето.

— Это то, что Сэм и Джулианна сказали? Они что-то знают? — спросил Уэстон.

— Нет, – сказал Питер. — Уэстон, успокойся. Ты напрягаешься.

Я услышала скрежет, а затем Уэстон вдохнул из своего ингалятора.

— Вот оно, – сказал Уэстон, сломленным голосом. — Я слишком долго ждал. У нас не было достаточно времени.

— Достаточно времени для чего? – спрашивает Вероника.

— Для нее, чтобы испытывать достаточно сильные чувства ко мне. Она не чувствует то же, что и я.

— Уэстон, тебе восемнадцать. У тебя вся жизнь впереди, — Питер начал ругаться. — Эрин милая девушка, но она не единственная девушка. Если она движется дальше, то ты тоже можешь.

— Вы не понимаете, — сказал Уэстон. – Вы просто не понимаете. Если бы ты любил маму так, как я люблю Эрин, ты бы так не говорил мне.

— Уэстон! – Вероника взвизгнула.

Я повернулась к ванной и прижалась спиной к стене. Если они узнают, что я слышала их разговор, мне будет стыдно, как и им. Мне пришлось убраться оттуда прежде, чем они поняли, и я не позволила себе перебить их. Дальше слова Уэстона звучали приглушенно.

Затем Питер произнес:

—Я знаю, что лучше почувствовать такую любовь даже немного, чем никогда вообще. Я также знаю, что если ты надавишь на нее, то только оттолкнешь.

Пока я ползла по коридору, Уэстон заговорил снова:

— Я ничего не могу поделать. Я люблю ее. Я всегда любил ее. Я не знаю, что это. Теперь, когда я знаю, на что это походит, быть с ней, я никогда не откажусь от этого. Я не думаю, что должен. Все продолжают говорить мне, что я должен отпустить ее. Но зачем мне это делать для себя? Я уже знаю, каково это – задыхаться, вдыхая, когда не хватает воздуха, независимо от того, сколько раз или насколько глубоко. Ты говоришь, что я веду себя мелодраматично, что я слишком остро реагирую, но я знаю, что умирающий чувствует, и я почувствовал это не раз. Это... это хуже.

Я выскользнула из входной двери и прикрыла рот, потянувшись за железные перила, мои колени подкосились. Каждый прерывистый вдох, который наполнил мои легкие, заставил меня вспомнить его слова и агонию, а также панику в голосе.

После нескольких минут, чтобы собрать себя, я сжала руку в кулак и ударила о дерево. Уэстон с нетерпением ожидал эти последние дни в школе, и я не собиралась позволять ему жалеть о чем-то. Даже, если я была единственной, кто еще сомневался, ему нужно было услышать несколько простых слов от меня, и я бы сказала ему слова, которые я боялась произнести вслух, но это не делает их менее правильными. Когда никто не подошел к двери, я позвонила в дверь, слушая то, что звучало как перезвон колоколов собора замысловатых мелодий. Вероника открыла дверь, выражение ее лица было уставшим.

— Эрин, — сказала она с облегчением.

— Можно войти? — спросила я. Она шагнула в сторону, и открыла дверь шире.

— Да, пожалуйста. Он в гостиной.

Я метнулась по коридору мимо двери, подвала и кухни, и резко остановилась в пяти футах от Уэстона. Он стоял спиной ко мне, но все же обернулся.

— Уэстон? — спросила я, не уверенная в том, что он хотел меня видеть.

Он повернулся. Его глаза были красными, щеки зарумянились.

— Они сказали тебе прийти?

Я покачала головой, надеясь, что он поверит в эту ложь. Я не хотела расстраивать его дальше.

— Я хотела увидеть тебя.

— Не таким. Я в долбанном бардаке.

— Ты нервничаешь. Мы все. Это нормально.

Он сунул пару пальцев на каждое бедро и уставился в пол. С каждым глубоким вздохом он пытался успокоиться.

— Я чувствую, что с ума схожу. Я имею в виду... я знал, что я без ума от тебя, но... черт побери. Я не могу контролировать это. Это страшно, до чертиков.

— Поговори со мной, — попросила я.

— Это конец, да? У нас осталось несколько недель лета, а потом все закончится.

— Нет, — сказала я, качая головой. — Почему ты мне не веришь?

Его глаза бегали по всему залу и, в конце концов, остановились на мне.

— Я ждал, прислушиваясь, наблюдая. Я надеялся, ты скажешь, что мне нужно услышать. Я даже не знаю, что это такое, Эрин. Каждый прожитый день просто заставляет меня чувствовать себя хуже.

— Так не должно быть, – сказала я, мой голос ослаб. – Ты не должен быть несчастным. Предполагалось, что мы будем сохранять хорошие воспоминания, помнишь?

Он кивнул, а затем потянулся ко мне. Я подошла в несколько шагов и растаяла в его объятьях, позволяя его рукам захватить меня.

— Эй, – прошептала я, надеясь, что мой голос был успокаивающим. Я схватила в кулаки его бардовый выпускной халат, пытаясь притвориться, что ничего не слышала, каждого мучительного слова, в чем он только что признался. Он зарылся лицом в мою шею, его вдохи стали неровными. Он становился все более расстроенным, и это было неприятно осознавать, что чем больше я пыталась успокоить его, тем хуже он чувствовал себя. Я решила поменять стратегию.

— Уэстон, – окликнула его, заставив посмотреть мне в глаза, – я думала о том, что мы обсуждали на днях.

Он затаил дыхание, ожидая.

— Ты не прав. Ты неправ во всем.

— Это... отстой, – сказал он.

Он нахмурил брови.

— Я нуждаюсь в тебе.

Он отстранился от меня, хватаясь глазами за что-то.

— Я знаю, ты не думаешь, что я поступаю правильно, и это моя вина. Может быть, я не хочу нуждаться в тебе. Но мне нужно, чтобы ты приезжал к «Молочной Королеве» за мороженым каждый день, просто чтобы дать мне мгновение, которое было только между нами. Я хотела, чтобы ты подкатывал ко мне, когда я шла домой ночью. Я нуждаюсь в тебе, чтобы понимать, что выбранный путь правильный и чувствовать себя в безопасности. Я хотела, чтобы ты целовал меня перед каждым парнем на игровом поле. Я нуждалась в тебе, поэтому поделилась, что впервые еду на лимузине. Мне может даже нужно, чтобы ты боялся потерять меня, потому что я ужасно боюсь потерять тебя.

— Ты не... так веди себя соответственно, — сказал он, будто слова оставляли неприятный привкус во рту.

— Я не хочу говорить о том, как мы собираемся сделать эту «работу» после того, как это лето закончится, потому, что я не хочу думать об этом. Я просто хочу «работать». Я просто хочу, выяснить это.

Уэстон натянул брови.

— Я никуда не пойду.

— Нет, ты пойдешь. Так же, как и я. Мы собираемся попрощаться на пару месяцев, но я просто сосредоточусь на том, что это не будет вечно. ОСУ станет моим вторым домом, а Даллас будет твоим. Мои новые друзья будут твоими тоже. И даже если у нас нет опыта, быть вместе, это будет чем-то новым, мы можем тратить часы, смеясь по телефону. Мы пойдем в разных направлениях, но сможем всегда вернуться друг к другу. Домой.

Он снял шляпу и взялся за мой подбородок, наклоняя голову и прижимаясь губами к моим. Он не удосужился начать это с закрытым ртом. Он захватил меня, его страх и облегчение очевидны в каждом страстном движении его языка с моим. Он не просил больше обещаний или перейти в другую школу. Ему нужна уверенность только в том, что я была так же напугана, как и он, потому что любовь была удивительно страшной. Уэстон натянул кепку обратно на голову и вдохнул, глубоко и медленно, как если бы это был первый раз, когда он дышал на недели.

— Я сожалею, — сказал он мне. Питер и Вероника вошли, на их лицах читалось облегчение, когда увидели своего сына более спокойным.

— Я сожалею, — сказал он своим родителям. – Меня просто ударило этим утром, пока солнце еще взошло. Но становилось лишь темнее. Чем ближе был день, тем хуже я себя чувствовал.

Он прикоснулся к серебряной цепочке, что выглядывала из моего платья, и пристегнул кулончик с тайником в форме сердца.

— Это начало, не конец, – сказала я. Вероника пощекотала Уэстона кисточкой, уголки ее рта осторожно приподнялись. Я не была уверена, как много из нашего разговора она слышала, но точно могла видеть, что Уэстон был в лучшем настроении.

— Не забудь это, – сказала она, застегивая на верхнюю пуговицу его воротник.

— Все хорошо? — спросил Питер.

Когда Уэстон кивнул, Питер зазвенел ключами.

— Давайте выметаться. Бабушки и дедушки ждут.

Уэстон ехал с родителями к старшей школе, а я ехала со своими. Гейтсы и Алдермены, семьями встретились на стоянке. Уэстон и я пошли на вокальный номер, пока наши родители знакомились, бабушки Уэстона были в зрительном зале. Оказавшись внутри, Уэстон общался с его бейсбольными и футбольными приятелями, держа меня за руку, пока я слушала возбужденную речь всех остальных, заполнявших комнату. Старшие обнялись, и некоторые из девушек приложили к своим глазам платки, осторожно, чтобы не размазать их тушь. Все остались довольные, может быть, счастливее, чем я когда-либо видела. Миссис Пилес подошла ко мне с ее сияющей улыбкой и яркими голубыми глазами.

— Посмотри на себя! — сказала она. – Ты нервничаешь?

— Не очень, — ответила я.

— Ты будешь одной из первых, когда станут вызывать.

— Ох. Позовут Алдермен?

— Думаю, так.

Я не думала об этом. Это может быть странно для многих, когда прозвучит имя Эрин Алдермен за трибуной, ведь Эрин Алдермен, которую они знали, скончалась.

— Ты хотела быть Истер? Я смогу попросить их об этом.

— Может быть, вы могли бы попросить их сказать Эрин Истер-Алдермен? – Я попросила, неуверенная, что это было бы правильно.

— Как скажешь. – Миссис Пилес подмигнула. – Я просто пойду и позабочусь об этом сейчас.

Я кивнула.

— Спасибо.

Прежде чем она успела уйти слишком далеко, я потянула ее за кардиган. Она повернулась, и застыла, когда я обняла ее. Это было неожиданно, но и не приветствовалось.

— За все. Спасибо.

Она обняла меня в ответ.

— Добро пожаловать, душистый горошек. Я просто чертовски рада за тебя.

После сладкой улыбки, она развернулась на каблуках и продолжила идти в зрительный зал. Брендан, Брэдли, Майк и Эндрю стояли вместе в углу комнаты. Глаза Брэдли больше не были опухшими, но синяки по-прежнему были очевидны с фиолетовыми пятнами, которые только начали желтеть в нескольких местах. Я полагала, что все следы его драки с Уэстоном исчезнут через пару недель. Старший консультант класса, миссис Хантер, едва виднелась в толпе, но голос ее гремел по всей комнате.

— Ладно, все! Пора выстроиться в линию!

Мы практиковались в пятницу утром, поэтому все восемьдесят четыре члена из старшего класса как-то организовались в алфавитном порядке без особого замешательства. Захватывающий гул становился громче, когда мы стали на свои места. Брэдли был всего в пяти шагах от меня, но было легко притвориться, что его там не было. С Кики Абрамс с одной стороны, и Шарлен Арнтс с другой, меня втянули в занятный разговор. Кики осторожно похлопала уголками ее глаз.

— Не могу поверить, что я так эмоциональна. Я не думала, что это будет беспокоить меня, и все, что я делала сегодня, плакала.

— Не я, – сказала Шарлен. – Увезите меня отсюда.

Я улыбнулась, рада услышать, что была не единственной, кто чувствовал всю ответственность.

Оркестр начал играть, и в комнате притихли. Кики последовала за миссис Хантер через двойные наружные двери. Солнце было уже высоко и палило на нас, но оно чувствовало, что я освобождаюсь. Мы шли по южной линии тротуара в вестибюль, входя в зрительный зал. Линия кружила вокруг, пока все мы не стали под кондиционер, ожидая сигнала, что пора идти внутрь.

Я посмотрела на Уэстона, и как только наши взгляды встретились, он помахал мне рукой и подмигнул. Я помахала в ответ, чувствуя себя странно, ведь вокруг так много наших одноклассников, а он не рядом со мной. Миссис Хантер и тренер Моррис направились открывать двери, и мы пошли по проходу к передней части стоек, которые были отгорожены для нас. Пока я сидела в первом ряду, то увидела Сэма и Джулианну, руками взмахивая мне поверх голов руководителей. Я помахала ей в ответ и заняла свое место. Пару минут спустя, знакомый голос прошептал на ухо:

—Привет, красавица. Что ты делаешь позже? – Сразу же, я почувствовала себя в своей тарелке. Уэстон сидел прямо позади меня.

— Что делал бы ты, – шепнула я в ответ.

Он прикоснулся губами к коже за моим ухом, и затем я услышала, как он садится обратно в свое кресло.

— Так мило, – сказала Кики с понимающей улыбкой. Основное выступление было объявлено, и после долгих разговоров многих людей, наших школьных песен и прощальной речи, которую произнесли отличник, староста и руководитель, заняли свои места. С микрофоном в руке, тренер Моррис направился в сторону звуковой кабинки в задней части зала, готовясь объявлять. Я встала с первого ряда с учениками, и мы выстроились у основания лестницы, ведущей на сцену.

— Лаура Кэтрин «Кики» Абрамс, – тренер Моррис объявил из трибуны. Толпа разразилась аплодисментами, несколько людей выкрикнули разные возгласы. На полсекунды я подумала, какое будет неловкое молчание, когда произнесут мое имя, но этой мысли не хватило времени задержаться.

— Эрин Истер-Алдермен.

После короткой паузы, что было явно удивлением по поводу имени, которое было названо, зал разразился аплодисментами. Сэм, как и Уэстон, стоял и кричал мне.

— Давай, иди! – сказал Сэм. Джулианна сделала десяток фотографий.

— Воу! Эрин! — Уэстон завопил. — Хорошая работа, малышка!

Я поднялась по лестнице, пожала директору руку, а затем прошла по сцене вдоль. Я пожала своей правой рукой и взяла диплом левой. Стулья были выстроены рядами по направлению к задней части сцены, и я заняла свое место рядом с Кики.

— Шарлен Николь Арнт, – тренер Моррис продолжил.

Толпа разразилась вновь. По одному, имена называли, студенты выходили на сцену, а потом занимали свои места. Когда настала очередь Уэстона, мой маленький возглас был заглушен его футбольной и бейсбольной командой. Он занял свое место позади меня, и снова подался ко мне, чтобы поцеловать меня, на этот раз в щеку.

Когда произнесли все имена, там были еще свободные места в зарезервированном разделе. Мое горло начало сжиматься, и мои глаза начали гореть. Эмоции меня удивили. Я дала обратный отсчет дням на данный момент. Но это не было горько или даже облегчение. Это было все, что я когда-либо испытывала со времен детского сада в тот момент, все сразу. Каждое воспоминание, каждая улыбка, каждая слеза, каждое разочарование, каждая победа громоздилась на меня перед ярким светлым этапом. Как только формальности закончились, и мы оказались снаружи, миссис Хантер организовала столпотворение, достаточно долго отсчитывая время до того момента, когда мы бросили бы наши выпускные колпачки. Фотограф настроил свою камеру наготове, как и все родители, друзья, и различные члены семьи. В унисон, выпускники сорвали колпаки, и подбросили их в воздух. Когда колпачки вернулись на землю, Уэстон притянул меня в свои объятия, и в разгар торжества он заставил весь мир вокруг нас застыть в данный момент в одном невероятном поцелуе. Он рассказал нашу историю любви, наше будущее, и наше прошлое. И все это было почти перед всеми, кого мы знали. Когда он, наконец, отпустил меня медленно, все вокруг нас начало двигаться снова, ведь они не заметили, что мы просто сохранили один из тех моментов, что память может точно захватить. Уэстон положил свою руку вокруг моей шеи, выглядя гораздо счастливее, чем он был ранее в тот же день.

— Что теперь? — спросила я.

— Там выпускной бал с диверсией на плотине в комплекте с бочонком и костром, или есть тихая ночь на нашем путепроводе с Fanta Orange, падающими звездами и светлячками. Выбор за тобой, леди.

— Вау. Это сложный вопрос, – сказал я, широкая улыбка расползлась по моему лицу.

Глава 9

Цикады распевали с высоты, призраки нот то поднимались, то опускались, словно соревновались со стрекотанием сверчков где-то на пастбищах, граничащих с дорогой. Устойчивые потоки фар проносились то на север, то на юг, оставляя за собой прерывистый ветерок, сливаясь с легким ветерком, продувающимся сквозь траву. Мерцающие звезды сделали вечер идеальным.

Уэстон лежал рядом со мной, позволяя использовать мне его руку в качестве подушки. Как только мы вылезли из кабины его «Шевроле», где был кондиционер, расположившись на джинсовом одеяле поперек кровати грузовика, я заметила, что еще в начале лета жара не уходила с заходом солнца, как было обычно в это время года.

Даже в белой кружевной майке и трусах, липкий влажный воздух оседал на моей коже, и капли пота начали проявляться на лбу и во всех точках, где наша кожа соприкасалась друг с другом. Уэстон опустил руку в лед и, достав жестяную банку фанты, вручил ее мне, прежде чем мы улеглись. Мы по очереди пили из нее, когда смотрели пристально в небо, прислушиваясь к приглушенным тонам лета.

Выпускной не занял много времени, но сотни картин смешались в вежливые прощания, объятия и улыбки, и стал лишь прологом к семейному празднику и подаркам, а на вопросы о моем будущем и будущем Уэстона никакого ответа у меня не было.

Болезненность в моих щеках от сохранения благодарной и вежливой улыбки на некоторое количество часов — вымотала, потребовалось много энергии, чтобы пообщаться со всеми, чем быть одному, но ему потребовалось время, чтобы привыкнуть.

Мысль о том, что я могла сделать, в этот день в своей жизни не решилась на такой радикальный поворот, испытывая легкое напоминание и в терпении жжения в моих щеках и быть благодарной, что люди заботятся достаточно, чтобы спросить меня о будущем, которое было у меня сейчас.

По-прежнему сидя спокойно с Уэстоном в моем очень любимом месте было лучшей частью дня. Он бездумно играл с моими волосами, а его глаза сканировали миллионы звезд, освещающих небо. Они были более заметными вне городской черты, так сильно, что каждый раз, когда я отрывалась от нашего пятна на эстакаде, я всасывала резко воздух в себя при виде их сияния.

— Я люблю тебя, — сказал Уэстон.

Его голос звучал ровно. Это не похоже на начало более сложного или серьезного разговора. Он просто хотел сказать это вслух. Улыбка растянулась по моему лицу. За несколько месяцев до того, Уэстон был всего лишь желанием, вне досягаемости, но теперь я была в его объятиях.

Отчаянные слова, что он сказал своим родителям раньше, проигрывали в моей голове весь день. Между рукопожатиями и фотографиями, в реальности быть любимой — для Уэстона, с Сэмом и Джулианной — ответственность, которая пришла с ними, стала ясна. Любовь была в любом качестве необходимого понимания, уступка, примирения и компромисса. Любовь была намного больше работы, чем быть одним качеством, но она полностью стоила этого.

Я взглянула на Уэстона. Он нуждался во мне. Он был мальчиком, и я украдкой ждала следующего мгновения, когда наши глаза встретятся, будто я надеялась, что он знал, что делает его вишневый погруженный конус стройным, каким-то образом провозглашавший любовь.

Теперь, я была единственным человеком, которого он отчаянно пытался удержать, так он нуждался в его будущем. Действительно ли мы должны были любить друг друга так сильно, не имея значения, пока наша любовь продвигалась в непрерывное поступательное движение вперед в бесконечном времени.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я.

Автомобиль съехал в сторону от нас вниз по дороге, не на шоссе, и привлек мое внимание, я подняла голову, чтобы посмотреть на пару фар, приближавшихся к эстакаде по восточной дороге.

— Что если это шериф? — спросила я.

Уэстон казался невозмутимым.

— Он скажет нам двигаться дальше. Ничего страшного.

Как корабль он подъехал ближе, я увидела, что это был пикап, и он замедлился до полной остановки, просто не доезжая до моста. Я держала себя за руки по краям, скрывая свои глаза от яркого света.

Все четыре двери кабины машины открылись, и несколько темных фигур вышли из нее. Уэстон сел и спрыгнул вниз на грязный цемент.

—Дерьмо, — прошипел он себе под нос.

— Пропускаешь самое интересное! — Брендан вышел на дорогу освещающейся фарами просто для того, чтобы не быть только силуэтом. В руках он держал банку с естественным светом, перенося свой вес с одной ноги на другую, пытаясь устоять на обеих ногах.

Брэдли, Эндрю, Майкл и Тайсон стояли напротив него, все держали пиво. Тайсон, казалось, немного нервничал. Глаза Эндрю потускнели, и ему явно было тяжело сфокусировать свой взгляд, как и Брендану, чтобы оставаться в вертикальном положении.

— Похоже, вы все сделали за ночь, — сказал Уэстон. Его тон был осторожным. Он пытался произнести так, чтобы ни на что не повлиять, но все равно в его голосе был какой-то оттенок нервозности.

— Хочешь пива? — спросил Брендан, подбрасывая банку Уэстону. Но он позволил ей упасть на землю возле его ног.

— Не сейчас.

— Какое твое дело, Гейтс? — Эндрю спросил. — Ты больше не выходишь с нами. Ты потерял чувство юмора с тех пор как ты с ней. — Он указал на меня, немного промахиваясь в цели.

— Собирайся, Эрин. Мы найдем другое место, где не так людно, — сказал Уэстон.

Я закрыла лед в сумке и начала складывать одеяло.

— Ты действительно думаешь, что ты слишком хороший, чтобы болтаться с нами, так ведь? — сказал Брендан. — Что за придурком ты стал, Гейтс.

Уэстон протянул руку и помог мне спуститься с крышки багажника. Затем, он толкнул ее, и она защелкнулась со щелчком.

— Мы уже уходим, парни. Спокойной ночи. — Он вытащил ключи из кармана.

Брэдли сделал шаг вперед.

— Ты практически плюнул на могилу Альдер, когда повис на эту шлюху, так как они умерли.

Уэстон стал защитно своим телом передо мной.

— Почему ты расстроился так сильно, Брэдли? Ты знаешь, что я чувствовал к Альдер, и что я не чувствовал к ней.

— Я знаю, — сказал Брэдли, его слова стали нечленораздельными, и глянцевые глаза замедлились.

— Ведь я был твоим лучшим другом. И я даже не знаю тебя, чувак.

— Так, что? Ты хочешь меня ударить? Ты привез этих ребят, чтобы они помогли тебе избить меня? Что это решит? — спросил Уэстон.

Тайсон покачал головой.

— Я не нарываюсь Уэстон, чувак. Это не мой бой.

Бредли ухмыльнулся.

— Киска.

— Пошел ты, — сказал Тайсон. — Уэс — мой друг. Я тебе помогать не собираюсь драться с ним, потому что вы…

— Заткнись! — заорал Брэдли.

Уэстон сощурил глаза на Бредли.

— Ты был влюблен в Альдер. Вот почему ты такой злой.

Брэдли бросил свою банку пива в Уэстона, и он закрыл меня своим телом. Она пролетела над его плечом и упала на землю, попав в грязь на мосту и разливаясь в маленький черный бассейн.

— Вы ни хрена не знаете, — сказал Брэдли, делая шаг. — Ты не достоин ее. Теперь, она мертва. И ты трахаешь эту шлюху. Шлюха! — крикнул он последнее слово, указывая на меня четырьмя пальцами.

— Пошли, — сказал Уэстон, нежно беря меня за руку. — Пошли, пока не стало еще хуже.

— Слишком поздно, — сказал Брэдли с хохотом. — Ты поступаешь не красиво со мной.

Уэстон щелкнул вокруг, но я схватила его за футболку. Он подался вперед, растягивая белую ткань.

— Ты хочешь пойти? — спросил Брэдли, протягивая руки. — Пойдем.

— Ты все еще довольно избитый с прошлого раза, когда я отделал тебя. Ты уверен в этом? — спросил Уэстон.

— Уэстон, пожалуйста. Давай просто уйдем, — сказала я. Мои руки дрожали. Даже если Тайсон не поможет, то все равно будет четверо против одного.

— Заткнись, кегельбан сисек. Я уже сыт тобой по горло, — сказал Брэдли, держась своими пальцами за лоб. — Ты двигаешься по комнате Альдер и играешь дома с ее родителями. Это охрененно мерзко, как они забыли о своей дочери и позволили тебе занять ее место, как будто она никогда и не существовала. Ты никогда не будешь Альдер. Независимо от того, насколько дорогое мыло ты используешь или сколько брендовых джинс Джулианна накупит, ты все равно будешь самой пассивной, социально отсталым отпрыском блядуньи, прикинувшись одной из нас.

Уэстон сжал руки в кулаки по швам.

— Пожалуйста, Уэстон, — умоляла я. — Пожалуйста, отвезите меня домой.

Уэстон покачал головой, когда сделал шаг, несмотря на то, что я тянула обратно за его рубашку.

— Я не знаю, как, но я собираюсь доказать, что это было ошибкой, — сказал Брэдли. — Родителям Альдер должно быть стыдно, и желоб шлака вернется туда, где ее истинное место.

Уэстон невесело засмеялся.

— Ошибку? Это то, что ты надеешься услышать? Посмотрите на нее, Бреди. Она похожа на Джулианну!

— Да, это долбанная ошибка! — сказал Брэдли, плюнув на его слова. Он вытер губы тыльной стороной ладони. Уэстон аккуратно убрал мои руки от своей рубашки. — Если ты хочешь узнать об ошибках, Брэдли, ты должен спросить у своих родителей.

Прежде чем Брэдли смог распознать оскорбление, Уэстон сделал выпад, и они были на земле. Брэндан и Эндрю вскочили тоже.

— Нет! Ребята! — завопил Тайсон, протягивая руки к майкам, запрещая им присоединиться. — Прекрати! — сказал он, пытаясь вытащить Эндрю с верхней части кучи. Брэндан отпрянул, поднял ботинок и ногами начал пинать по Уэстону от Брэдли. Уэстон корчился на земле лишь мгновение, а затем попытался подняться на колени.

Бредли отстранился на локтях и его кулак пустился в полет, попадая Уэстону в челюсть. Уэстон поймал удар, упав ладонями плашмя на цемент.

— Остановитесь! — Я закричала.

Брэдли повернулся ко мне, глядя исподлобья. Глядя мне прямо в глаза, он пнул Уэстона по голове, повалив его лицом вниз. Брэндан сделал то же самое, носком сапога в ребра Уэстона, а затем Эндрю. Каждый раз, когда Уэстон пытался подняться вверх, они пинали его снова.

— Хватит! — Тайсон закричал, вены на шее напряглись. Я протиснулась мимо них, накрывая собой тело Уэстона. Он был настолько крупнее меня, что я едва покрыла его. Я лежала с закрытыми глазами, собираясь с силами для очередного удара.

— Не смей! — Тайсон завопил снова.

Я посмотрела вверх, и он указывал на Брэдли, который был готов атаковать.

— Садись в машину! — потребовал Тайсон.

Пьяная глазурь исчезла в их глазах, а было волнение, смыкающее на своей жертве. Я крепко держалась за Уэстона, слушая его затаившееся дыхание, а потом охнула.

Он посмотрел на Брэдли.

— Это еще не конец, Бекс.

— Ты чертовски прав, не конец, — сказал он, следуя за остальными, когда они поднялись обратно в пикап.

— С тобой все в порядке? — спросил Тайсон, стоя над нами.

— Буду жить, — ответил Уэстон.

Тайсон кивнул, а затем присоединился к остальным как раз, перед тем как пикап развернулся вокруг, распыляя нас гравием. Уэстон пытался оградить меня, но он проехал медленно. Красное свечение от тормозных огней Брэдли стало постепенно стихать, Уэстон сел на колени и плюнул. Немного крови осталось на его губах, и он стер ее с его запястья.

Я поднесла подол своей майки и вытерла грязь и кровь с его лица.

— Это должно прекратиться, — сказала я, мой голос сорвался.

— О, это прекратится, — сказал Уэстон, низким и угрожающим голосом.

— Нет. Больше никаких сражений. — Я умоляла.

— Что делать, если ты в конечном итоге будешь с ним наедине в Стиллуотере? Ты думаешь, что я отпущу тебя туда, зная, что он жаждет крови?

— Мы должны говорить об этом сейчас?

— Потом, когда? Он всегда был мудаком. Это совершенно новый уровень. Я никогда не желал ему смерти, — сказал Уэстон, прежде чем сплюнуть снова. Я помогла ему подняться на ноги.

— Ты задыхаешься? — спросила я.

— Нет, — сказал он, разминая больные мышцы.

— Брэдли заехал тебе ногой в голову, — произнесла я, переживая.

— Я почувствовал это, — проворчал он.

— Мы должны поехать к Джулианне, и пусть она проверит, на всякий случай.

Уэстон начал протестовать, но я взяла его ключи. Он не успел остановить меня.

— У тебя нет выбора. Я за рулем.

— Тебе не следовало этого делать, — сказал он.

— Удерживать их от переломов твоих ребер? — спросила я, помогая ему с пассажирской дверью.

Он медленно поднялся, кряхтя, когда упал на сиденье.

— Я не могла просто стоять и смотреть.

— Не волнуйся. Я позабочусь об этом, — сказал Уэстон.

— Нет, ты не станешь, — сказала я, прежде чем громко хлопнуть дверью. Я обошла на другую сторону и проворчала про себя: «я это сделаю».

Глава 10

—Эндрю, Брендан и Брэдли, да? — Фрэнки сказала. — Мудаки запечённые. — Она покачала головой, когда посмотрела в окно. — Ясно, — она снова покачала головой, белый — признание поражения в борьбе — выпускной не был достаточно хорош. Мы должны пробить Брэдли матку и влагалище, затем заполнить ее песком.

Я фыркнула.

— Это было бы слегка невозможно, Фрэнки, поскольку Брэдли мужчина.

— Он не будет им после того, как я с ним закончу. — Напустилась она.

— Нет матки. Нет влагалища.

— Пока нет. Этот маленький засранец — пудель. Смею предположить, когда он подойдет к моему окну, я никогда не сделаю для него завиток мороженного, такой как обычно.

— Ох. Теперь он пожалеет, что все затеял. — Я невозмутима.

Она повернулась ко мне.

— Что Уэстон будет делать?

— Ничего. По крайней мере, так я сказала ему.

— Думаешь, он послушается?

— Он лучше. — Проворчала я себе под нос.

Она изогнула бровь.

— Смотрю на тебя, все по-взрослому и обозлилась после окончания средней школы.

Я вздохнула.

— Это не может закончиться хорошо. Они не могут продолжать выбрасывать выкидоны. Кто-то пытается сделать больно. И... у Уэстона были хрипы... после. Это испугало меня.

— Ты боишься, что у Уэстона будет еще один приступ астмы?

— Да.

— У вас есть точка, — сказала она.

Я была удивлена. Фрэнки всегда поддерживала меня, но она так и не согласилась со мной.

— Тайсону повезло, что он не присоединился, — сказала она. Она махнула на меня пальцем. — Я знаю его мать. Она не даст своим детям вести себя подобным образом.

— Он остановил их. Если бы не он... я не думаю, Брэдли бы не позаботило, что я была между его ногами и Уэстоном.

Фрэнки бурлила, но когда мы услышали машину, и она узнала женщину, прогуливающуюся по стоянке, ее щеки вспыхнули ярко-красным.

— Фрэнки. — Я предупредила. Линн шагнула перед моим окном и ждала, самодовольно глядя.

Фрэнки стояла рядом со мной, глядя на нее, в то время как я подняла окно.

— Чем я могу помочь вам? — спросила я, стараясь придать голосу смелости, как и для любого количества клиентов, которые стояли у окна впереди. Я знала, что она что-то задумала, либо она просто бы проехала мимо.

— Как Уэстон? — спросила Линн. Я уставилась на нее с отсутствующим выражением лица.

Она ухмыльнулась.

— Чего тебе, Линн? — Отрезала Фрэнки. — Заказывай или проваливай.

— У Брэди светлое будущее впереди, Истер. Твое будущее, с другой стороны, — сказала она, ее глаза смотрели вверх на наружную стену Молочной Королевы, и снова посмотрела на меня. — Отлично умещаешься в маленьком окне.

Фрэнки фыркнула.

— Ты пришла сюда из загородного клуба, чтобы подразнить ее? Сколько же тебе лет?

— Я просто хотела поздравить Истер с окончанием. Жаль, что твоя мама не смогла прийти на церемонию.

— Джулианна была там, — сказала я.

— Твоя настоящая мать. — Сказала Линн без эмоций. — Та, что живет в мусорном ведре, где ты выросла.

Фрэнки посмотрела на меня.

— У Брэди явно генеалогическое древо — кактус? Потому что все в нем херня.

Я подавилась смехом, и Линн зажмурила глаза, глядя на Фрэнки.

— Ты городской клоун, Фрэнсис. Ты идешь в никуда. У вас же образование средней школы, такими и ваши дети будут, потому что Вы не можете позволить себе дать им достойное образование.

— Возможно, — сказала Фрэнсис. — Но я могу и найду способ отправить их в колледж. Ты вырастила сына жестоким человеком. И когда большинство людей из этого города думают о нем, они не думают о Бексе как об имени или насколько успешным он может быть, или не может. Они будут помнить только, что он был гнусный, ехидный засранец. Живи с этим.

Фрэнки захлопнула окно, и через несколько секунд остыв, попыталась сказать что-то через стекло. Линн развернулась на пятках и потопала обратно к машине. Фрэнки повернулась, опершись задней стороной об угол счетчика.

— Боже, я ненавижу эту суку.

Я глубоко вдохнула и сдула волосы с лица.

— Я чувствую, что она не любит саму себя. Вероника сказала, Линн хвастается, будто Брэдли говорит и делает вещи для людей. Кто намеренно прививает злость по отношению к своим детям?

— Линн Бекс. — Фрэнки проговорила, глядя на свои действия для отвлечения.

Весь день был беспокойный, но без осложнений. Бейсбольное поле осталось пустым, и это было больше, чем немного горько осознавать, что Уэстон никогда не запрыгнет в свой пикап и не проедет по улице, чтобы снова простоять перед моим окном.

***

Я только-только начала привыкать к красивому чистому дому, который не пахнет как сорняк или несвежим сигаретным дымом, но проснувшись — некуда идти, но работа была странная. Первые несколько дней нашего последнего лета перед жизнью в реальном мире чувствовала, как выходные дни бежали, в них, казалось, слишком много времени, чтобы думать о таких вещах, как замечательный, но странный оборот приняла моя жизнь, о том, почему все это произошло, как моя жизнь изменилась — и если она изменится снова. Слишком много времени означало долгие дни, но прежде, чем я осознала это, приблизился День Независимости. Джулианна и я потратили много времени на приготовление и украшение дома, и тротуар для блока партии Сэм и Джулианна устанавливали каждый год. Уэстон провел большую часть дня, помогая своей матери, тоже, но поскольку близился обед, все были снаружи, дегустируя, друг у друга пищу, болтая о том, как часто им приходилось поливать свои газоны.

Лето было особенно палящим, и поскольку город Блеквелл уполномочило общегородским ограничением воды, трава уже начала превращаться в золотисто-коричневые цвета. Гостиная в одной из южных частей, где трехзначные числа не были редкостью для этого времени года, я вспомнила об этих мандатах раньше. Жалобы по поводу последствий маловодья на газонах не были темой для разговора с Джиной, и казались странными для меня.

— Черт, он горячий, — сказал Уэстон, обнимая меня, когда пробегал по тротуару.

Его волосы намокли от пота, щеки ярко-красные, соревновались с его загорелой кожей. Пара Авиатора — солнцезащитные очки, прикрывали его красивые зеленые глаза. Это было единственное, что мне не нравилось в летнее время.

Уэстон не выглядел загорелым, после недельного окончания школы, а моя бледная кожа уже по четвёртому кругу сгорает.

— Не забудь про солнцезащитный крем, — сказала Джулианна, когда проходила мимо, вручая мне бутылку спрея с защитой SPF 70.

Я нахмурилась. Ее смуглая кожа была славной тени, слишком. Сэм, однако, стал растирать густой белый крем от загара на нос, и он носил широкополую Панаму-шляпу.

Это его вина.

— Эрин! — окликнула меня Джулианна. — Эрин, познакомься с миссис Шримшер!

Я скорчила гримасу, и Уэстон погладил меня раз по спине.

— Я стараюсь, как могу. Реально, — сказала я, прежде чем покинуть Уэстона. Я пошла, поприветствовать Джулианну и женщину, которая была достаточно стара, чтобы не находиться под прямыми лучами солнца. Я взяла с собой пластиковый стакан, полный воды со льдом по дороге.

— Вы просто очаровательны! — Миссис Шримшер улыбнулась, и показала, что почти весь ее рот — это зубные протезы. Я протянула ей чашку. — Вот, — сказала я, и это прозвучало не вежливо, а неловко.

— Горячий. — Миссис Шримшер хмыкнула и схватила чашку из моих рук, прежде чем сделать судорожный глоток. — Какая у вас хорошая девочка.

— Мы уверены в этом. — Говорит Джулиана, лучась от гордости. — Эрин, Миссис Шримшер жила в этом районе дольше всех. Ее муж был адвокатом здесь, в городе. Гейтс взял на себя его фирму.

— Я уверена, что ты скучаешь по другой Эрин. Как ты держишься, дорогая? — спросила Миссис Шримшер, касаясь руки Джулианны.

Джулиана улыбнулась.

— Я тоже по ней скучаю.

— Должно быть, так странно... быть такой счастливой, вернуть дочь обратно и также потерять ту, что растили.

— Это так, — сказала Джулиана, понимая, что это не совсем удачная тема для разговора.

— Так приятно познакомиться с вами, — сказала я, стараясь показать вежливую улыбку. Джулианна подмигнула мне.

— Ребрышки готовы! — Заорал Сэм с нашего двора. Половина улицы направились в сторону курильщика, и Джулианна махнула рукой, приглашая меня следовать за ней.

— Я сожалею, — сказала я. — Я ужасна в этом.

— Перестать быть такой. У тебя отлично получается, и ты выглядишь фантастически.

Джулианна осмотрела меня; я была одета в белый сарафан и сандалии военно-морского флота. Она купила платье и помогла мне выбрать какую обувь носить.

— Можешь ли ты пойти со мной в колледж и помочь мне выбрать правильные наряды?

— Ты носи поты на занятия в колледж. И никакой косметики. Постарайтесь не принимать душ. Они смотрят за этим, — сказала она, лишь наполовину шутя.

— Ох, слава Богу, — сказала я, помогая ей служить у плиты; Сэм быстро заполнил ее мясом.

Уэстон появился рядом со мной.

— У Джонсонов есть бассейн, — сказал он, дергая меня.

— Не смей! — Джулианна вскрикнула.

— Он схватил ее за косу, как раз вовремя, чтобы она не выглядела как облезлая крыска до салюта! — Она посмотрела на меня. — Или ты?

Я отрицательно покачала головой. Джулианна игриво сузила глаза на Уэстона. — Соседские ребятишки все прыгают в бассейн сразу. — Она ткнула в него вилкой. — Не думай, что я не знаю.

Уэстон хмыкнул.

— Штраф. Пойдем, детка, давай найдем какую-нибудь тень, до заката.

— Газонные стулья в гараже. — Джулианна проговорила после нас. Уэстон схватил двое сложенных стульев и поставил их в тени, созданную домом. Пока солнце шипело на улице, соседи ели и болтали под деревьями, и младшие дети, которые были невосприимчивы к несносной жаре, гонялись друг за другом и бросали крошечные шарики из ткани, хватая их, когда они попадали на землю.

— Теперь я вижу, чего была лишена, — сказала я, глядя на детей, визжавших каждый раз, когда мяч из ткани ударялся о ноги.

— Ты это серьезно? — спросил Уэстон.

Я хотела держать его за руку, но мои ладони вспотели, и я знала, что и его тоже.

— Нет.

— Я много думаю об этом.

— Что пропустила?

— Интересно, какой бы ты была, если бы выросла со своими настоящими родителями.

— Ты думаешь, я бы поступала бы так, как Альдер?

Он покачал головой.

— Нет. Спорим, ты бы не была такой. Может быть немного более расслабленной в социальных ситуациях... — Он не договорил, рассмеялся.

— Не могу с этим поспорить, — сказала я.

Уэстон провел пластиковой бутылкой передо мной, и я улыбнулась, когда взяла ее в руки.

— Прямо из холодильника, — сказал Уэстон с гордостью.

— Когда я оглянусь назад этим летом, мои воспоминания будут состоять из задней части твоего пикапа, эстакады, тепла, что делает мое лицо расплавленным, и фанты ориндж.

— Мы сделаем и другие воспоминания тоже, — сказал Уэстон. — Я заметил, есть куча разбросанных коробок в гараже.

— Да. Я не уверена, что они думают, будто я наполнила их.

— Все то, что твоя сумасшедшая мать купила тебе. Джулианна сказала маме, что заполнили всю гостевую комнату в общежитии вещами.

Я кивнула.

— Заполняющийся ящик для яиц, что-то для кровати, столовые приборы и домашние, полностью органические очистители. Это все.

— Это не может быть все! Мама сказала, что там все забито вещами!

— Полотенца. Лизола. Пушистый брусок или два из Поттери Барн.

— Брусок? — Он ухмыльнулся. — Это уже лишнее.

Я рассмеялась вслух.

— Почему твоя мама знает, что в гараже у Джулианны? Это странно.

Уэстон фыркнул.

— Джулианна очень гордится твоими общажными аксессуарами.

— Ясно.

Я наблюдала, как мои родители едят, разговаривают и смеются, довольные и потные. Никто не хотел прикасаться друг к другу, даже к тем, кто был хорошим, когда я познакомилась с соседями, даже не так приятно для ласковых людей, как Сэм и Джулианна. Я могла бы сказать, что они хотели обняться, но решили подождать, пока не зашло солнце.

— Я мог бы действительно пойти за экстра высокими вишневыми конусами прямо сейчас. У меня больше нет связей в Молочной Королеве.

— Я до сих пор там работаю. Перестань притворяться, что ты не получаешь вишневый конус каждый раз, когда я там по расписанию.

Уэстон наклонился головой ко мне, но не посмел прикоснуться своими мокрыми волосами к моим.

— Потому что ты любишь меня.

— Да, именно.

Он помолчал в раздумье.

— Почему ты до сих пор называешь их Сэмом и Джулианной дома? Это твой дом тоже.

— Не правда.

— Да, действительно. Дом моих родителей — мой дом.

— Ты прожил здесь всю свою жизнь.

— Так, странно это говорить?

Я пожала плечами.

— Я думаю.

— Странно сказать, что я твоя? Потому что это не кажется ему странным, чтобы сказать, что ты моя.

Я сжала губы, стараясь не улыбаться.

— Иногда по утрам, после пробуждения, это удивляет меня снова и снова, что это действительно происходит. Я удивляюсь, почему ты моя.

— Потому что ты добрый, гениальный и красивый. И ты не похож на остальных.

— А ведь я тебе делала экстра высокорослую Вишенку?

— Точно, — сказал он с поклоном. Он расслабился в своем кресле так же, как солнце разлилось в розовые и оранжевые лучи по небу. Я думала о фреске, и что наша работа будет там долго после того, как мы уедем из Блэквелла. Солнце село, и звезды стали подглядывать из темноты, по одной. В конце концов, первый поп фейерверк шоу был услышан, и брызги красного, белого и синего распространились во всех направлениях, рассекая ночное небо.

Дети кричали от восторга, а взрослые охали и ахали. Уэстон протянул руку и коснулся моего серебряного ожерелья.

— Ты перестанешь носить его, когда будешь в Стиллуотере?

— Нет, — сказала я. — Зачем мне?

Он пожал плечами.

— Я не знаю. Возможно, ты не захочешь иметь старые вещи в новой жизни.

— Это моя новая жизнь, — сказала я, переплетая наши пальцы.

Глава 11

Уэстон и я проводили дни и ночи у Гейтсов на частном причале у Озера Понка, на нашем месте у эстакады, и на диване в его подвале. Еще он навещал меня несколько дней, когда я работала в Молочной Королеве.

Фрэнки обучала новую девушку, Джордан, через несколько недель я уйду, это не имело особого смысла для меня, потому как нам пришлось работать в крошечном пространстве.

Что ж, и я смогу уехать менее чем через неделю в колледж.

В мой последний день в МК, Фрэнки была тихой. Футбольная группа и группы выпускающей практики были закончены, и я просто начала убирать бардак, что был после. Грузовик зарычал на бейсбольном поле у стоянки. Это был красный «Шевроле» Уэстона, и он заглушил двигатель в то время, когда встал на свое обычное место. Он вышел, молча, а затем пересек улицу до стоянки по асфальту, делая это в сотый раз с тех пор, как получил свои права.

Мое сердце трепетало. Он не был одет в свою бейсбольную форму, но он был в футболке и баскетбольных шортах, его загорелые длинные руки, выглядывали из рукавов.

Он подошел к моему окну и улыбнулся. Я открыла его. Спрашивать его, что бы он хотел, было излишним, но он сделал жест. Это был последний раз, когда он проехал через улицу и заказал у меня.

— Я могу вам помочь? — спросила я, чувствуя себя немного сентиментальной.

— Привет, Эрин, — сказал он из-под своей челки. Его изумрудно-зеленые глаза светились, когда он попытался подавить усмешку.

— Привет.

— Я бы хотел вишнёвый рожок, пожалуйста. Двойной.

— Будет сделано, — сказала я, поворачиваясь.

Джордан и Фрэнки, обе смотрели на меня, когда я взяла рожок из держателя, а затем потянула за мягкий рычаг. Я сделала свой двойной рожок, улыбаясь тому, что создала свой самый последний завиток на верхней, а затем повернулась снова, окуная мороженое в вишневый сироп.

Сияющий красный сироп растекался, когда я осторожно протянула его Уэстону через окно.

— Спасибо, детка, — сказал он, прежде чем откусить вершинку, что он всегда и делал.

— Я хотел быть последним.

Он бросил несколько долларов на стойку, а я сдала ему сдачу. Он подмигнул мне, прежде чем самодовольно направился обратно в свой пикап.

— Это. — Фрэнки сказала, — было отвратительно. Я так рада, что сегодня твой последний день, так что я теперь не буду вынужденным свидетелем вашего гротеска общественной привязанности.

— Технически, это не КПК, — сказала Джордан. Она отшатнулась, когда Фрэнки бросила на нее устрашающий взгляд.

Я скрестила руки.

— А как же Марк? Он приезжает, по крайней мере, каждый раз, когда я здесь.

Она вскрикнула.

— Он замечательный. Он, хотя бы, любит меня и моих сумасшедших детей. Он хочет жить вместе. Я еще не ответила.

— Не успела? — спросила я.

— Он хороший. Мне он очень нравится. Но не сейчас.

— Достаточно справедливо, — подметила я.

— Я до сих пор не могу поверить, что ты покидаешь меня, — Фрэнки взвыла, оборачиваясь, чтобы пополнить запасы в стаканчиках. — Я имею в виду, я знала, что это случится. Я знаю, ты не собираешься торчать здесь, но это не будет тем же без тебя.

— Это не заставит меня почувствовать себя так плохо, — сказала Джордан, толкая свою черную оправу очков.

— Это еще не все о тебе, липкие пальчики, — Фрэнки взорвалась.

Джордан посмотрела на нее в замешательстве, и Фрэнки зажмурила глаза.

— Не думай, что я не видела тебя с М&M's во рту каждый раз, когда ты проходишь мимо.

Джордан покачала головой.

— Я не. Я…

Фрэнки указал на нее.

— Вам повезло, что вы используйте пластиковые ложки. В противном случае, это негигиенично, и Пэтти бы вас уволила за загрязнение начинки.

Джордан начала протестовать снова, но я коснулась ее плеча.

— Она прогревается.

— Нет, я не… — заворчала Фрэнки, перебирая в руке мокрую тряпку.

Она прогревается, я одними губами прошептала.

Джордан кивнула, с отчаянным выражением на своем лице.

Я вспомнила свои первые дни с Фрэнки. Она наорала на меня, обвинила меня за поедание конфет, а потом предложила подвезти меня до дома. Джордан была тихой, вроде меня, что и будет только штрафом. Пэтти вошла в комнату с яркой улыбкой на лице. Я развязала свой фартук и повесила его на крючок в последний раз.

— Я не могу смотреть, — сказала Фрэнки, поворачиваясь спиной ко мне.

— Подумала, приехать сюда, чтобы сказать до свидания, — сказала Пэтти.

Она обняла меня, и тогда Фрэнки повернулась, и обняла меня одновременно.

Они держали меня дольше, чем я ожидала, так что мои глаза «танцевали» по всему залу, пока я ждала, когда они выпустят из объятий. Я похлопала Фрэнки по плечу, а затем Пэтти, наконец, ослабила свою хватку.

— Мы собираемся скучать по тебе здесь, детка. Удачи в колледже, — Пэтти сказала, подмигнув. — Попробуй не посетить, если будет возможность.

Я кивнула.

— Спасибо, Пэтти, за... — Список был слишком длинным. — Все. Мне очень будет не хватать вас здесь. Ты всегда была добра ко мне.

— Ты всегда это заслуживала, — сказала Пэтти.

— Убирайся отсюда. — Фрэнки шмыгнула носом.

— Наслаждайтесь последними днями лета.

Я обняла их еще раз, махнула Джордан, а затем ушла через подсобку, доставая ключи от машины из своего кармана.

Уэстон повернул на север со стоянки, так что я знала, что он не отправился домой.

После прибытия к моей БМВ, я села в водительское сиденье и нажала на кнопку зажигания, слушая, как двигатель зарычал на жизнь, как и мой телефон — пробудился. Затем, он зазвенел снова.

Одно текстовое сообщение от Уэстона, а другое было от Сэма, оба интересовались, как прошел мой день. Я усмехнулась. Они были моими любимыми мужчинами во всей Вселенной.

Я ответила им обоим, что была грустная, счастливая, и уже направлялась по дороге домой. Затем, я надавила пятерней на привод. Будучи за рулем моей блестящей красной «БМВ» было не мучительно. Мои руки не дрожали каждый раз, когда колеса двигались вперед. Я могла варьировать по полосам движения, как это было нечто, и иногда, я даже превышала на одну или две мили предельной скорости. Когда я прибыла, Джулианна выходила из своего автомобиля, в стройном темном брючном костюме.

— Привет, дорогая! — просияла она, когда я вышла из машины. — Как работа? — ее голос раздавался эхом в негабаритном гараже.

— Хорошо. Немного грустно. Где ты была?

— В клинике. — Сказала она, ее глаза осветились. — Оформляла документы.

— Ты, правда, это делаешь? — спросила я.

— Да. — Сказала она быстро. Затем, ее улыбка немного угасла. — Это нормально?

— Да! — ответила я, повышая на тон голос. — Полностью. Я очень рада за тебя.

Ее улыбка вернулась, и она вздохнула с облегчением.

— Ты уверена, что я тебе не нужна? Ты сама заселишься в…

— Я буду в порядке. Я могу просто тебе позвонить?

— Правильно! — Сказала она, решительно кивнув. — Э-э...ужин? Я жажду Лос Потрос, как сумасшедшая.

— Я тоже, на самом деле, — сказала я.

Она махнула рукой, приглашая меня последовать за ней внутрь дома.

— Я позвоню Сэму. Я думаю, что его последнее дело может быть до пяти, если повезет.

— Я просто... — начала я, указывая наверх.

— Ах, да. Помыть Королеву. Я буду здесь, когда ты будешь готова. — Сказала она, находясь наполовину в кухне, наполовину в коридоре. Она теребила свои серьги в ушах.

— Это не займет много времени.

Я направилась к лестнице. Она пренебрежительно отмахнулась от меня.

— Не торопитесь. Ой! Эрин? — позвала она.

Я замолчала. Тон в ее голосе был иным, но знакомым. Она нервничала, не зная.

— Да? — спросила Я.

— Ты можешь подойти сюда на минутку?

Я присоединилась к ней на кухне. Она держала прямоугольный кусок тонкой бумаги в своих руках, с неприятной ухмылкой на лице.

— Что это?

Она протянула ее мне.

— Сэм нашел ее. Это, вот какие вещи. Просто никогда не приходило в голову до сих пор.

Я стояла рядом с ней, взглянув на фотографию в ее руке. Это была Джулианна на больничной койке. Она была красной, вспотевшей, и счастливой.

— Это мы, — сказала Джулианна, ее глаза заслезились. — Сэм сделал этот снимок после того, как ты родилась, до тех пор как тебя забрали. Это ты, Эрин,— ты и я.

Я уставилась на картинку в течение минуты, видя какими темными и коротенькими волосы у меня были, какой счастливой была Джулианна, когда держала меня на руках. Это была наша первая фотография вместе и наша последняя... до недавнего времени.

Я посмотрела на рамку на табурете в стороне кухонного острова. Там была фотография Сэма, Джулианны и меня. Уэстон сделал ее только после окончания школы. Я была в своей шапочке и мантии, и Сэм с Джулианной лучились от счастья.

Металлический каркас кроватки, элегантный курсив, который уничтожил семью.

Я чувствовала, что мое горло затягивает, и я обняла Джулианну.

Она обняла меня в ответ, и усмехнулась, с удивлением в голосе.

— Я люблю тебя, мам.

У Джулианны перехватило дыхание, а затем она прикоснулась щекой к моим волосам.

— Я люблю тебя, милая. Ты всегда была моей величайшей радостью.

Задняя дверь открылась и закрылась, а затем шаги Сэма отдавались эхом по коридору. Он замер в дверях.

— Все хорошо?

Джулианна фыркнула.

— Она любит свою маму.

Плечи Сэма упали, и он улыбнулся.

— Я люблю своего отца, тоже, — сказала я.

Он нахмурился, а затем его нижняя губа задрожала. Он опустил чемодан и прошел несколько шагов, в наши объятия. Он затмил нас обеих своим телом, обхватывая Джулианну и меня руками. Я была вовлечена не в одни, а двое грустных объятий в тот день, но то, что поразило меня больше всего — было то, что было хорошо. Я не чувствовала себя неловко или принудительно. Я не только признала, что была любима, но также то, что я была достойна и заслужила любовь.

— Мы идем в Лос-Потрос на ужин, — сказала я, глухим голосом.

Сэм и Джулианна отпустили меня и усмехнулись.

— Я собираюсь принять душ, — сказала я, указывая на вверх.

Сэм кивнул, его глаза были полны слез.

— Хорошая идея. Ты пахнешь.

Джулианна игриво взяла и ударила его рукой.

— Я спущусь через пятнадцать минут, — объявила я.

— Ладно, милая, — сказала Джулианна. Когда я поднималась по лестнице, то услышала, как Джулианна спрашивала Сэма о его прошедшем дне.

— Я адски скучал по тебе, — ответил он.

Я ухмылялась всю дорогу к своей комнате. Наша семья была в круге силы и любви, и я горжусь, что являюсь ее частью.

Я оттирала: молоко, сахар и шоколадный сироп с рук и ногтей, а затем я намылила мыло везде, прежде чем стать под горячую струю воды надолго, чтобы смыть мыло. Мой мобильный телефон зажужжал на прилавке ванной, когда я чистила зубы.

Сообщение от Уэстона: он интересовался, есть ли у меня планы на ужин. Я ответила утвердительно, объяснив, что мои родители, и я идем в ресторан.

Он не ответил.

Я расчесала волосы, а затем надела зеленый сарафан и белые лодочки, отказавшись от макияжа и оставив свои волосы влажными в интересах экономии времени. Когда я вернулась на кухню, Сэм и Джулианна разговаривали, выглядя невероятно счастливыми и влюбленными, все еще в той же одежде, что и ранее.

— Ты отлично выглядишь, — сказал Сэм.

— Спасибо. Как думаете, если я напишу сообщение Уэстону о том, что он может присоединиться к нам за ужином? Я думаю, что он надеялся на другие планы.

— Конечно, дорогая, — сказала Джулианна, подбирая свою сумочку с прилавка. — Просто скажи ему, чтобы встречал нас там.

Я последовала за ними к машине Сэма. Только я устроилась на заднем сиденье и пристегнула свой ремень безопасности, то сразу послала Уэстону сообщение. Мы прибыли в ресторан, и мы были усажено немедленными. Мы шли мимо полных столов людей из нашего крохотного городка. Они глазели на нас, пока мы не сели, но все-таки с любопытством к нашей новой семье.

Крошечные треугольники свисали с потолков и дрожали от кондиционеров, когда те раздували воздух.

— Уэстон ответил что-нибудь?— поинтересовалась Джулианна.

Я посмотрела на свой телефон.

Ничего.

Я отрицательно покачала головой.

— Он, наверное, помогает своему отцу, — сказал Сэм, глядя в меню.

— Зачем ты читаешь это? — подразнила Джулианна. — Заказываешь одно и то же каждый раз.

— Я не... — сказал Сэм. Джулианна вскинула бровь. Официант подошел к столу, опуская корзину с домашними чипсами и сальсой в миске.

— Воды, сеньор Алдермен? — спросил официант.

Мы кивнули.

— Один большой сырный соус с Чили? — спросил официант. Джулианна подмигнула мне.

Сэм кивнул.

— Полло — Локо, без фасоли? — спросил официант.

Сэм притворился, что просматривает меню, в то время как мы терпеливо ждали, и затем он кивнул.

— Да, Карлос, спасибо.

Джулианна хихикнула, а я пыталась удержаться от улыбки.

— Думаешь, у них есть Лос Потрос в Стиллуотере? — спросил Сэм.

— Я не думаю, что есть, сеньор, — сказал официант. — Нет.

Сэм посмотрел на меня очень серьезно.

— Ты не должна поступать в ОСУ.

— Прекрати! — сказала Джулианна, хихикая. Карлос ждал.

— Мы будем заказывать, что и всегда, — сказала Джулианна.

Официант кивнул, зная нас достаточно хорошо, потому, что мы заказали одно и то же самое каждый раз.

Мой сотовый прозвенел.

Нет, Спасибо.

— Это Уэстон, он в пути? — спросила Джулианна. — Возможно, нам следовало подождать до того, пока он сюда не подошел?

Я отрицательно покачала головой.

— Он со своим отцом, — сказал Сэм.

Я включила телефон, чтобы показать им свое послание, и они переглянулись.

Сэм пожал плечами.

— Я уверен, что Питер занял его делом.

Официант вернулся с водой и чашей, которая выглядела как мини-котел ведьмы, полный расплавленного белого сыра.

Сэм окунул чипс в сырный соус с Чили и протянул нотку удовольствия, когда жевал.

— Почему? Почему он так хорош?

— Он сделано с любовью, — ответил Карлос с ухмылкой.

После того как официант ушел, Джулианна нахмурилась.

— Я единственная, кто чувствует, что сообщение от Уэстона не такое как обычно?

— Джулианна... — предупредил Сэм.

— Ой, да ладно, Сэм. Он безумно влюблен в нашу дочь и спрашивает ее о планах на ужин. Когда она просит его присоединиться к нам, он говорит, «Нет, спасибо». Нет. Что-то не так.

— Милая... — сказал Сэм, на этот раз более твердо. Джулианна достала телефон и набрала текста.

— Ты ведь не пишешь Уэстону... да? — спросила я, настороженно.

Она сморщила нос.

— Нет. Я как раз писала Веронике.

Сэм отобрал телефон у жены и положил его к себе на колени с неловкой улыбкой.

Челюсть Джулианны отвисла от таких действий.

— Почему бы нам не позволить Эрин выяснить это, дорогая? — Сэм использовал спасительный тон, ибо, когда он был усилен, то пытался быть вежливым.

— Разобраться в чем? — спросила я, мои глаза метались между моими родителями. Джулианна откинулась на спинку сиденья.

— Я слишком часто помогаю, да?

Сэм наклонился и поцеловал жену в щеку.

— Это одна из многих вещей, которые я обожаю... но, да.

Он отдал ей телефон, и она отложила его подальше.

— Ты знаешь что-нибудь об Уэстоне, чего не знаю я? — спросила я.

Джулианна покачала головой.

— Нет, но ты могла заметить, что я наладчик. Твой папа попросил, чтобы я работала над этим.

Сэм похлопал ее по плечу, с гордостью. Я посмотрела вниз, интересно, что на земле происходит с Уэстоном. Я не слишком много думала об этом, но Джулианна была права. Сообщение не было похоже на него. Там, вероятно, были исправленные вещи, и я не была уверена, что было больше слов, чтобы исправить их.

Я написала в ответ.

Мы в Los Potros. Если ты голоден, то должен приехать.

Уэстон не ответил, поэтому я послала еще одно.

Ты расстроен?

Все равно, ответа не последовало.

Ты просто занят? Может ты, по крайней мере, дашь мне знать, что с тобой все в порядке?

У меня все в порядке.

Я захлопнула свой телефон и положила рядом с собой в кабинке.

Сэм и Джулианна были удивлены моей реакцией. Сэм казался слегка ошеломленным, когда он погладил Джулианну по плечу, и тогда он потянулся через стол, чтобы погладить мою руку. Наш приятный семейный ужин быстро катился по наклонной.

Я заставила улыбнуться себя, и подняла свой подбородок.

— Я выясню это позже. Я в порядке. Уэстон — должно быть, наверное, в порядке. Мы должны наслаждаться нашим ужином. У нас не так много осталось времени.

Глаза Джулианны наполнились слезами, и ее нижняя губа задрожала.

— О, нет. Нет, нет, — сказала я, протягивая свои руки. — Это не то, что я имела в виду.

— Дорогая, пожалуйста, — сказал Сэм.

Те вокруг нас, кто не глядел перед собой, конечно, смотрели сейчас.

Я прикрыла глаза рукой и посмотрела вниз. Сэм рассмеялся, и Джулианна со мной бросили взгляд на него.

— Это реальная жизнь, мои любимые. — Он снова засмеялся. — Мы настоящая семья.

Глава 12

Я растянулась впереди, уставившись в ночное небо, рядом с Уэстоном на кабине его пикапа. Двигатель молчал, и автомобили на магистрали проносились со случайным свистом, давая мне знать, что я находилась в любимом месте.

Но в тот момент это было не так.

Уэстон был молчалив с тех пор, как встретил меня с Сэмом и Джулианной получасами ранее. Он не ответил на дальнейшие тексты, и казался больше, чем просто немного разозленным, когда я залезла на пассажирское сиденье. Хотя я не нарушила молчание. Он должен был исправить все, что беспокоило его на этот раз.

Он вздохнул, но ничего не сказал. Минуты шли, и шли. Воздух становился густым, и в кабине грузовика было полно всего, о чем мы бы не сказали.

— Ты злишься? — спросил он, наконец.

— А, ты?

Он повернул шею на меня, и затем проглотил.

— Почему я должен злиться?

После нескольких секунд немого молчания, я повернулась к нему.

— Если ты не злишься, тогда почему ведешь себя так?

— Я не сумасшедший.

— Нет?

— Я...нервничаю.

Выражение моего лица перекосилось.

— О чем ты говоришь?

— Я видел сегодня Брэдли.

— Ох.

— В Gose Jewelers. (прим. переводчика: ювелирный магазин в Блеквелле, Оклахома).

— И?

— Он сказал, что собирается сообщить тебе, что я там делал, и меня осенило, что ты можешь разозлиться. Хотя, — он скрючился в своем кресле, — это не должно выбить тебя из колеи.

Он устремил свой взор вперед и поднял руку между нами, поперек седла. Он зажимал свое классное кольцо между указательным и большим пальцами. Это был толстый золотой обруч с черной гравюрой — наш класс, год на одной стороне, бейсбол на другой. Камень «гранат», символизировал цветом и талисманом нашу начальную школу, бордовым Духом. Полоска была намного меньше, чем в прошлый раз, когда я видела ее. Оно было определенно слишком маленьким, чтобы уместиться на любом из его пальцев. Я подняла бровь.

— Ты...кольцо какого размера?

— Соответствует твоему пальчику.

— Ожерелье было недостаточным?

Он растерянно посмотрел на меня.

— Брэдли был прав. Ты злишься.

— Я не... рассердилась. Я просто подумала, может ты мог бы спросить, прежде чем совершать что-то настолько радикальное. — Я подняла руки, раздвигая пальцы. — Я не ношу кольца, Уэстон.

Он позволил своей руке упасть.

— Это очень мило, — сказала я.

— У меня было все распланировано. Это не было до напоминаний мне Брэдли, о чем я вспомнил. Ты... ты.

— Что это должно означать? — обиженно спросила я.

Его плечи опустились, и он выглянул из окна.

Он покачал головой.

— Ничего. — Его голова отклонилась назад, на подголовник, выбивая дыхание.

— Ты просил меня говорить, что я нуждаюсь в тебе. Я говорила, потому что это так. Ты просил обещаний. Я дала их. Теперь, ты хочешь одеть кольцо на мой палец.

— Просто пока я не могу накопить на настоящее.

— Настоящее, что?

Он выжидательно посмотрел на меня, ожидая ответа, который придет ко мне.

Я защёлкнула открытый рот в замок.

— Нет. Нет. Я не хочу этого, не сейчас.

— Не волнуйся. Это займет некоторое время. Те, что я видел в Gose, были дорогие.

Рот стал сухим, и мои легкие нуждались в достаточном количестве воздуха.

— Что это за навязчивая необходимость, надеть на меня ободок? Я ждала всю жизнь, выбраться отсюда и стать свободной, и этого ты не можешь подождать, посадив тем самым меня обратно на цепь!

Внезапно Уэстон показался очень уставшим.

— Ага. Ты злишься.

— Я не злюсь! Я не могу... я люблю тебя, но я не могу принять... ты должен прекратить!

— Просто скажи это.

— Сказать что? — тон моего голоса испугал меня больше, чем его слова.

— Ты начала собираться так скоро. Я подумал, что ты бы сказала это раньше.

Вся моя грудь болела от жгучей физической боли.

— Зачем ты это делаешь? Почему ты пытаешься оттолкнуть меня? Действительно ли все должны быть таким, как ты этого хочешь или не всё?

Уэстон поднял кольцо.

— Похоже на то, что я отталкиваю тебя?

Я посмотрела на кольцо, мое сердце разрывалось.

— Почему это так трудно? — Я посмотрела вниз. — Это не должно было быть таким сложным.

— Нет, не должно быть.

Я заглянула в него.

— Ты не можешь просто потерпеть? Это важно для меня.

Жевалки на его лице заиграли.

— Ты уезжаешь послезавтра. Я не хочу... если ты не примешь кольцо, это нормально. Я должен был знать лучше. Эрин, я... — Он сжал губы, и прерывисто вздохнул. — Я просто отпущу тебя. Я думаю, что так лучше.

— Ты расстаешься со мной? — спросила я. — Потому что я не хочу надевать его?

— Не все ли равно?

Я тяжело задышала.

— Я не понимаю, что происходит.

Он ответил, стиснув зубы.

— Ты хочешь, чтобы я отвез тебя домой?

Я поморщилась.

— Да.

Мотор грузовика взревел, и он бросил пятерню на привод, вздымаясь вперед, пока мы находились на другой стороне магистрали. Он дернул руль влево, выворачивая на сто восьмидесятую, а потом надавил на газ. Мы практически летели домой. Он не подъехал к парковке. Вместо этого, он остановился у обочины, достаточно для меня, чтобы спуститься вниз. Я даже не успела закрыть дверь, та захлопнулась прежде, чем он отстранился, внезапное движение впереди закрыло его для меня.

Грузовик Уэстона быстро обогнул угол, но я успела зайти внутрь, прежде чем смогла услышать, пойдет ли он домой или уедет. Я не хочу знать. Я пыталась быть спокойной, поднимаясь вверх по лестнице, но как только дошла доверху, Джулианна позвала меня.

— Все в порядке?

— Нет. — Сказала я, сидя в гневе на лестнице. — Он злится на меня — снова.

— Что случилось?

— Он уменьшил свое классное кольцо. Он хотел, чтобы я надела его. Он все это спланировал и хотел быть особенным, но я психанула, и испортила все дело. Я думаю, что он порвал со мной.

Щеки Джулианны наполнились воздухом, и тогда она медленно выпустила его, глядя с глубокой задумчивостью.

— Вау.

— Да.

— Ну... — она поднялась по лестнице. Ее белое атласное одеяние поймало лунный свет, проступающий из окна над дверью. — Боже, — сказала она, сидя на пару ступенек ниже от меня.

— Да.

— Хочешь, мы разбудим папу?

— Нет, — сказала я, ненавидя свой пластиковый тон в голосе. — У нас было такое хорошее лето. И я говорила Уэстону все, что он хотел услышать. Я думала, мы сможем заставить работать отношения. Но ничто из этого не вышло. Он хочет ожерелье на моей шее и кольцо на пальце. И теперь, он говорит о настоящих кольцах.

— Что?

— Пока рано. — Решила я внести ясность.

Джулианна кивнула, с облегчением.

— Боже мой, ему плохо.

— В буквальном смысле. И не в подростковом просторечии.

Джулианна облегченно усмехнулась.

— Я не знаю об этом, но мне кажется, что вы постоянно заводите один и тот же разговор.

— До тошноты.

— Ладно, может, он прав. Возможно, пришло время сделать перерыв. Вы будете заняты упаковкой в течение следующих нескольких дней, и затем ты въедешь в Стиллуотер. Как только обустроишься со своими занятиями, то ты можешь позвонить ему.

Я нахмурилась.

— Я чувствую, что он не захочет этого. Я чувствую, как он отталкивает меня — непреднамеренно, но он делает это нарочно.

— Он проверяет тебя.

Я посмотрела на нее.

— Да.

— Потому что он ненадежный.

— Да. — Я задумалась на некоторое время. — Ты права. Нам нужно пространство. Он должен все выяснить. Я не могу сделать это за него.

Она прижалась щекой к моему колену.

— Я нахожусь в своей лодке.

— Ты имеешь в виду, что он фиксер? (прим. переводчика fixer от франц. — определять)

— Он хочет все разложить по полочкам, его чувства. Как сказал папа, он пытается контролировать единственное, что он может, потому, что все остальное находится так далеко вне пределов его досягаемости.

— Я не должна винить его за это. Мне не любить его вне ее?

— Можно, но не в ущерб вашим потребностям.

Я чувствовала себя больной.

— Это все слишком взросло для меня. Я не чувствую себя в состоянии бороться с этим.

— Ох. Вот в этом и проблема. Все было бы намного проще, если бы ты вела себя как влюбленная типичная восемнадцатилетняя девочка, надела кольцо на палец, и умоляла бы алмаз скорее раньше, чем позже. Ему нужно некоторое время, наверстать упущенное, посмотреть на вещи с разумной точки зрения, это произойдет.

— Мне жаль его. — Сказала я. — Он заслуживает кого-то, кому может быть нравится головокружение в таких вещах.

— Я не... — сказала Джулианна, не задумываясь. — Ты просто умнее этого. Он еще будет уважать тебя за это.

— Ты так думаешь?

— Я знаю это. Он паникует. Это пройдет.

Я обняла свою маму, а затем поспешила вверх по лестнице, падая на кровать с мобильником в руке.

Ты паникуешь. Это пройдет.

После нескольких минут без ответа, я положила мобильник на тумбочку.

Дождь начал стучать в окно. Гром раздался далеко вдали. Вскоре молния хрустнула за пределами окна, мигая импульсами в спальне.

Я старалась не думать об Уэстоне, но это стало невозможным. Несколько сожалений, но в основном сладкие моменты начали всплывать в моей голове. Однажды, я фантазировала о том, что могла бы быть любима Уэстоном Гейтсом. Сейчас, время было вывернуто наизнанку, и любовь была нелепа, горька, с ультиматумами, тупиком — по крайней мере, то, что от нее осталось. Мое сердце разбилось, когда мои мысли обращались в темноту, как ночь между молнией. Он просто хотел отдать мне свое кольцо. Это была такая щенячья любовь, сделать так.

Почему я так обижалась на каждые его попытки удержать меня?

Казалось, у нас были два очень разных разговора. Кольца, ожерелья, и обещания в сторону; я поставила под угрозу наши отношения за отказ от любви по его пути, а не по- моему.

Могу ли я на самом деле попрощаться с мальчиком, о котором мечтала, прежде чем узнать, что такое любовь?

Ужасное осознание выбивает.

Неужели уже слишком поздно?

Мягкий стук в дверь заставил меня поднять голову.

— Есть хоть слово? — Джулианна прошептала прямо с порога.

— Нет. Есть новости от Вероники? Он дома?

Она кивнула.

— Он дома.

Я улеглась на подушку.

— Хорошо.

— Он придет в себя. Постарайся немного поспать, — сказала она материнским мягким голосом.

Она исчезла в темноте зала. Гром покатился над нашим домом, громче, чем это было, поскольку началась гроза. Часть меня хотела пройтись по всем мокрым газонам в дюйме его двери, пока он слушал, но мы пошли назад — не вперед, в течение почти трех месяцев. Он был в отчаянии, и я уже начала думать, что была сломлена.

Несмотря на тяжелые мысли, мелькающие в голове, дождь медленно усыплял меня. Я мечтала об изумрудно-зеленых глазах, мягких кончиках пальцев на моей коже, и одинокой пустой комнате общежития.

Когда мои глаза открылись, я ждала облегчение или ощущения второго шанса, крошечного клочка надежды. Но дело так и не дошло.

Я перевернулась на бок, игнорируя пение птиц на ветках за моим окном, и льющиеся лучи сквозь занавески. Все, что когда-либо Уэстон говорил мне, прокручивалось в моей голове как вера, читающаяся в его успокаивающем низком голосе. Я уже скучала по нему. Моя рука метнулась из-под одеяла и взяла телефон с прикроватного столика. Я почти боялась смотреть.

Но я сделала это, и на дисплее, как я и ожидала, не было ничего. Мне стало интересно, что он делал в этот момент — если бы проснулся, если бы был занят, думает ли обо мне или нет, сожалеет ли о литье своего кольца по размеру моего пальца?

— Эрин? — позвал Сэм снизу.

— Проснись и пой, дитя мое! У нас большой день!

Часы распределились с организацией, упаковкой и покупками. Было бы неплохо, если бы упаковка отвела мои мысли от Уэстона, но чем больше я пряталась, тем больше думала о нем.

В день переезда, Сэм сложил во внедорожник Джулианны все коробки и мешки, переставляя все, по крайней мере, дважды, пока не стал доволен тем, как все уложено.

— Я не собираюсь плакать, — сказала Джулианна. — Это просто поездка на машине. Мы ездили в Стиллуотер сто раз. Это ничем не отличается. Мы просто... отвозим нашего единственного ребенка... все-таки я распла´чусь, — сказала она, ее дыхание внезапно стало прерывистым.

— Нет, это не так, — сказал Сэм, подавая ей стакан с соломинкой. — Ромашка. Сделай глоток, и подумай о том, какой блестящей станет наша дочь, и все деньги, что она заработает, помогут ей содержать тебя и меня в лучших домах престарелых.

Я ухмыльнулась.

— Ну? Это на время, детка. — Сказал Сэм. Губы Джулианны сжались в тонкую линию, когда она села на пассажирское сиденье и захлопнула дверь.

— С ней все будет хорошо? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

— Да. А с тобой?

Я прошла несколько шагов, выходя во двор, и оглянулась по сторонам. Грузовика Уэстона не было на дороге.

Сэм помахал мне с понимающим выражением.

— Давай, милая. Пора идти.

Я кивнула, измотанная.

— Я думала, что он, по крайней мере, попрощается.

— У него еще есть время. Может быть, он придет завтра или позже. Он не останется на несколько дней.

— У меня есть ориентировка на завтра, — сказала я, открывая дверь своей БМВ.

Сэм наблюдал, как я садилась в водительское кресло. Он передвинул круглые, как панцирь черепахи, очки, вверх по переносице.

— Постарайся не беспокоиться об этом, дорогая. Лучше всего сосредоточься на учебе сейчас. Сегодня - это то, о чем ты мечтала довольно давно. Я просто хочу, чтобы ты подумала об этом.

Я кивнула.

Сэм подошел к внедорожнику и сел рядом с Джулианной. Он выехал с парковки, а затем немного подождал, пока я не сделала то же самое. Мы ненадолго остановились у знака «стоп», и затем они направились к проспекту Крайслер, поворачивая на восток.

Глава 13

Находясь, целый час и пятнадцать минут в машине, в одиночестве, это никак не помогало отвлечься от Уэстона. Это был день, о котором я мечтала, но все было по—другому, чем я себе представляла. Отъезд не был спасением. Это было прощание, и я не уверена, что должна была чувствовать. Радио, казалось, знало о моем настроении, и ди-джеи вносили в свой список каждый раз грустные песни. Затем бодрые композиции напомнили мне, что я не могу поднять себе настроение, что только заставляло чувствовать себя еще хуже.

Сэм рванул на стоянку общежития. Большинство парковочных мест были уже заняты, так что он параллельно припарковался рядом с деревом, я была уверена - это было нарушением. Он выскочил и велел мне припарковаться позади него.

— Они простят нас сегодня, — сказал он с ободряющей улыбкой. Она исчезла, как только он увидел выражение моего лица. — Милая, иди сюда.

Он притянул меня в объятия, а Джулианна остановилась рядом с нами.

Я посмотрела на нее: ее глаза были красные и влажные, как и мои. Я шмыгнула носом и вытерла глаза, и Джулианна сделала то же самое.

Она кивнула.

— Ладно. Мы можем сделать это.

Она опустила подбородок и похлопала по щекам.

— Это хороший день. Это великий день.

После того, как я зарегистрировалась и получила свои документы с ключом, я вернулась обратно, где родители стояли у открытого внедорожника.

— Вот так. Вот он. Этот день, — сказал Сэм, держа в руках корзину для белья, полную различных предметов до верха.

Джулиана начала хихикать, а потом и я тоже.

Я сложила две небольшие коробочки вместе, и взяла их в руки.

— Слава Богу, в кампусе есть лифт.

Джулианна фыркнула, когда подняла коробку.

— Это Беннетт — Холл. — Она улыбнулась. — Это лучшее. Бун Пикенс стадион как раз там, и у них наивкуснейшая еда.

Я улыбнулась благодарной улыбкой Сэму.

— Ты знаешь, как сильно я люблю еду.

— Это была не моя идея, — признался Сэм.

— Можешь поблагодарить маму за получение большого куша и не одного.

Я подняла свое очарование на высокий уровень, и направила его Джулианне.

— Разве я не говорила, что мы позаботимся о тебе? — сказала она, довольная собой.

— Позвольте мне отнести это, Джулианна, — послышался плавный глубокий голос из-за внедорожника. Уэстон обошел вокруг, протягивая руки. Мой желудок опустился вниз, а сердце застучало сильнее.

Джулианна поднесла коробку к нему, а потом свалила еще одну поверх этой.

— Хорошо, что ты объявился, Уэс.

— Да, мэм, — сказал он просто.

Джулианна схватила пару сумок, и последовала за Сэмом в сторону здания.

— Привет, — сказала я, мгновенно почувствовав себя глупо за мое простое приветствие.

Его глаза не выдавали чувств.

— Я еще ничего не делал сегодня. Я подумал, что буду полным хреном, если не вернусь помочь тебе.

— Спасибо, — сказала я, мой голос прозвучал тихо.

— Это ничего не значит. Я просто пытаюсь быть другом.

Я кивнула, и мы прошли вместе через многих, пока добрались до лобби.

Сэм придержал лифт, пока Джулианна держала бумаги, в которых указано, в какой комнате меня поселили, и как туда добраться.

— Второй этаж,— сказала Джулианна. — Двести тридцать семь.

Сэм нажал кнопку, и Уэстон, и я сделали все возможное, чтобы поместиться внутри с нашими полными коробками. Наши руки прижались вместе, и я жаждала его теплую мягкую кожу.

Лифт открылся. Уэстон вышел в коридор, глядя в обоих направлениях. Сэм прошел мимо и повел нас. Джулианна последовала за ним, а замыкал Уэстон.

Оказавшись внутри, Сэм опустил коробки, а Джулианна опустила сумки на пол.

Она вытащила сложенные в пачку листы, протянула их мне, и кивнула на матрас.

— За работу! — сказала Джулианна с улыбкой.

В одноместной комнате была полностью оборудованная кухня и стиральная машина с сушилкой, и казалось, это навсегда.

— Я чувствую себя немного разбитой, — сказала я.

Сэм положил свои руки на мои плечи.

— Ты имеешь в виду вне себя от радости. Это большой день, помнишь? Мы перенесем большинство твоих вещей.

— Я помогу, — сказал Уэстон, делая шаг.

Джулианна положила руку на свою грудь.

— Мы помогли упаковать. Ты можешь помочь ей распаковать вещи.

Уэстон кивнул.

После нескольких мгновений неловкого молчания, Сэм взял жену за руку, и они закрыли дверь за собой.

Уэстон раскрыл пластиковый мешок, в котором было постельное белье, и вывернул его над матрасом. Я развернула простыню, и он протянул руки.

— Еще раз спасибо, — сказала я, когда мы работали вместе, заправляя кровать.

— Это хорошее место.

Я не могла придумать ничего особенного, чтобы что—то сказать, поэтому ничего не говорила вообще.

— Что—то многовато только для тебя.

Мои щеки вспыхнули.

— Ты меня оскорбляешь или пытаешься заставить почувствовать себя виноватой?

Он вздохнул.

— Ни то, ни другое.

Мы закончили с кроватью, и начали распаковывать коробки. Сэм и Джулианна входили и выходили. Уэстон подключил лампу, а затем распаковал коробку с моющими средствами на кухне, пока я убирала одежду.

После того, как все перенесли наверх, Сэм начал помогать Джулианне, вешать картины, превращая мою комнату в общежитии похожую на дом.

Уэстон прогулялся везде, после чего он, наконец, сел на диван.

— Вы, ребята, арендовали это? — сказал он, разводя руками и упираясь ими поверх подушки.

— Нет, это предоставлено,— сказала Джулианна.

Уэстон попытался не быть впечатленным.

— Я уверен, что моя квартира в Далласе не будет выглядеть подобно этой.

Сэм усмехнулся.

— Смею предположить, твои родители убеждены, что ты будешь жить в безопасности и комфорте.

— Я не собираюсь быть герцогом, помнишь? — Уэстон ухмыльнулся.

— Так я и слышал. Питер также отметил, что он горд за твой выбор и, что ты придерживался его. Он также похвастался некоторыми твоими работами, а конкретно одним, моей дочерью.

У меня перехватило дыхание. Уэстон посмотрел на Сэма так, будто тот только что «ударил» его.

— Да... это мелочь.

В тот момент я чувствовала себя побитой. Я нашла место поближе, и села.

Сэм огляделся вокруг.

— Мы, гм... мы забыли несколько вещей.

— Какие? — сказал Уэстон. — Я пойду, принесу их.

— Мешки для мусора, например, — сказала Джулианна. — Морская соль и гранулы черного перца для измельчителя.

Уэстон посмотрел на меня.

— Она это серьезно прямо сейчас?

Я пожала плечами.

Сэм потянулся за женой.

— Пойдем, дорогая. Мы можем помочь другими родителями, кто забыл вещи.

Они оставили нас, Уэстона и меня, с чувством, что комната кипит от напряжения. Я закрыла лицо.

— Ты не должен оставаться. Ты можешь уезжать.

— Спасибо,— сказал он, вставая.

— Ты не должен, — сказала я, паникуя. — Я просто имела в виду, что если ты не хочешь остаться здесь... я хотела попрощаться, но не ожидала, что ты поможешь мне. Я ценю это.

— Мы уже попрощались. Ты говорила это в течение месяца.

Я откинулась на спинки стула.

— Это не правда.

— Ты все еще носишь его.

Я прикоснулась к ожерелью, чувствуя, как мои щеки загорелись.

— Я должна его снять? Я действительно не знаю, как это работает.

— Делай, что хочешь, — рявкнул он.

Я скрестила руки на своем животе.

Это было так давно, когда я должна была защищаться ото всех, кто пытался причинять мне боль, что у меня не оставалось практики.

Уэстон поднял руки, а затем положил их на свои бедра. Он носил свои типичные баскетбольные шорты, красные, футболку и красную бейсболку, его лохматые каштановые волосы выглядывали из—под нее.

— Я не хочу ругаться. Я собираюсь... — он указал на дверь, взяв ключи и направившись к ней.

— Ты не можешь просто так взять и уехать, — сказала я, вставая.

Он обернулся, его челюсть сжалась.

— Ты не можешь оставить мое сердце разбитым, и винить меня за это.

Его брови взлетели вверх, и он указал на свою грудь.

— Я разбил твое сердце?

— Это последний раз, когда я позволила тебе прийти сюда. Если ты бросил меня, с меня тоже хватит.

Горячие слезы жгли мои щеки, но я все их вытерла.

Уэстон покачал головой с отвращением на лице.

— Я даже не знаю, зачем я пришел.

Он уже взялся за ручку.

— Потому что ты любишь меня! – сказала я, своим срывающимся голосом. — И ты знаешь, я люблю тебя! Так почему? Я до сих пор не знаю, что я сделала неправильно!

Уэстон уставился на меня, пылая как пожар.

Я сделала шаг.

— Потому что я не надела твое кольцо на свой палец? Потому что я не хочу никуда идти с тобой? Ты ошибаешься, — сказала я, указывая на нас. — Я не знаю ничего о любви, но ты ошибаешься. Это ты мне больно сделал...и ...без причины. Мы были счастливы. Мы были вместе, а теперь — нет. Не я сделала это, — сказала я, прерывисто выдыхая и вдыхая. — Ты оставил меня.

Уэстон устремил взгляд в пол. Его кадык дернулся, когда сглотнул, и он сжал ручку.

— Наслаждайся Стиллуотером. — Он помолчал. — Я это имею в виду.

Когда он вышел за дверь, я схватила что было ближе ко мне — рамку — и с чистым разочарования швырнула ее в дверь. Она разбилась, и я закрыла рот. Джулианна купила ее, потому что она очень похожа на нашу семейную рамку, сказав, что Счастливая.

Теперь, «счастливая» лежала разломанная по всему полу.

Он оставил меня.

Я подошла к окну. Сэм, Уэстон и Джулианна остановились на стоянке. Уэстон держал руки на бедрах, и он перемещал свой вес с одной ноги на другую, как будто не мог стоять на месте.

Сэм положил руку на его плечо, а Джулианна поспешила в сторону здания.

Уэстон повернул бейсболку вокруг, натянул ее низко на лоб, а затем опустил голову. Сэм притянул его ближе, и Уэстон обнял его крепко.

Мысль о моей новой рамке, лежащей в обломках на полу, заставила меня поспешить к прихожей, но я не знала, где был веник, и Джулианна уже все равно стучалась.

Я медленно открыла дверь, чувствуя стыд, когда ее взгляд упал на разбитое стекло у ее ног.

— Ох, Эрин,— сказала Джулиана, присоединившись ко мне. Она помогла с крупными кусочками, а затем вошла в прихожую к шкафу—купе.

— Мне так жаль, — сказал я. — Я впала в небольшую истерику.

— Что он тебе сказал?

— Не так много. Я говорила в основном. Он сказал, что уходит. Он стал довольно хорош в этом.

Джулианна нахмурилась.

— Он так потерялся и запутался. Мне жаль, что он накричал на тебя.

Сэм постучал в дверь, открыл еще немного до того, как Джулианна поднялась.

— У вас все в порядке? — сказал он.

Он достал совок и веник из шкафа, а затем провел им по месту так, чтобы Джулианна могла подмести последние осколки.

Несколько минут спустя пол был чистым, и остатки моего гнева были выброшены в один из моих новых мусорных мешков. Это было счастье, которого никогда не случалось.

— Я знаю, что трудно поверить сейчас,— сказал Сэм,— но он вредит в основном себе. Он пытается не волноваться, если тебе все равно. Мальчики не так жестоки, как наши коллеги. Мы цепляем все вокруг, как малыши, когда учатся ходить, доставая все и всех, что вокруг нас, пытаясь попасть туда, куда мы хотим. Все, что на полпути заставляет нас бояться, заставляет вопить, как сирены.

Мы с Джулианной усмехнулись.

— Это настолько верно,— сказала она, качая головой. — Помнишь, то время…

— Да,— сказал Сэм, обрывая ее.

— Давайте не будем возвращаться туда.— Он посмотрел на меня.

— Этот мальчик собирается выяснить, что он сделал, и если он поймет, то вернется на коленях, вымаливая твое прощение.

— Ему не надо упрашивать, — сказала я, тронув свое ожерелье, выглядывая в окно.

***

— Урок окончен,— объявила профессор Келли, ее светлые локоны подпрыгивали.

Я собрала свои вещи и последовала за толпой в коридоре. Затем я спустилась вниз по ступенькам к выходу в сторону Беннетт — Холла.

Осень всегда была непредсказуемой в Оклахоме. День Благодарения был недалеко, и хотя светило солнце, это была не редкость для штата: видеть падение температуры на тридцать градусов (по фаренгейту) на следующий день.

Погода была теплой, но неумолимый ветер — холодный. Я затянула пальто потуже, когда шла обратно в общежитие, опустив голову вниз.

Сколько я мечтала о своих студенческих годах в университете штата Оклахомы, никогда, ни разу я не представляла, что, приезжая домой на каникулы, Джулианна будет готовить индейку, а Сэм предложил забрать меня по какой-то причине, что едет в Стиллуотер в последний день перед каникулами.

Я пересекла проспект Фюим Авеню, затем повернула на восток в сторону Беннетт Холла.

Кто-то бежал рядом со мной в нескольких шагах от меня, прежде чем взглянула вверх, посмотреть, кто это был.

Я замерла.

— Брэдли, — сказала я.

Он возвышался надо мной, с самодовольным выражением на лице.

— ОСУ должны быть в отчаяние. Они так просто никому не давали эти дни.

Я засунула руки в карманы, глядя на него. Я не позволю Уэстону мстить, когда они набросились на него, надеясь, нанести нам больше гадостей.

«Накинуться на Брэдли» было в глубине моего сознания, но я была уверена только в одном.

Брэдли Бекс больше не запугает меня.

— Хорошо, — сказала я, продолжая свой путь, домой, — это государственная школа.

Брэдли последовал за мной.

— Один из моих братьев братства спрашивал о тебе, когда он узнал, где ты заканчивала. Я сказал, что у тебя бушует случай герпеса.

— Как по-взрослому.

Брэдли одернул меня за пальто, тем самым останавливая, и наклонился.

Я рванула прочь, и он моргнул.

— Это не средняя школа, Брэдли. Никого не волнует, кто твои родители, или какой грузовик ты водишь. Никого даже не волнует, если ты мудак. Даже меня. На эту всю оставшуюся жизнь, и ты не приглашен.

Бредли засмеялся.

— Что это? Это твоя речь?

Я наклонила свою голову.

— Это то, что ты хочешь? Речь? Сценическое искусство?— Я отрицательно покачала головой. — Мне не нужно тебя ненавидеть, чтобы чувствовать себя лучше, а вот ты просишь меня уделить тебе хоть какое-то внимание. Гонишься за мной вниз, за любым жалким кусочком, что можешь получить.

Брэдли переступил с ноги на ногу.

— Ты меня слышишь? – спросила я, наклоняясь к нему, отказываясь даже моргнуть. — Я не ненавижу тебя, Брэдли. Я ничего не чувствую по отношению к тебе.

Он посмотрел на меня с чистым отвращением.

— Ну, я ненавижу тебя, грязная сука.

Я смотрела прямо в его глаза.

— Я знаю. Мы установили это. Может, мы оба начнем двигаться по жизни дальше, сейчас? Или тебе требуется больше моего внимания?

— Пошла ты, — сказал он, убегая.

Я выдохнула, и продолжила свой путь в Беннетт. Я чувствовала себя на тысячу фунтов легче с каждым шагом, зная, что если Брэдли никогда не надумает нагрубить мне снова, мои слова будут в глубине его сознания.

Приоритет был установлен, и любое дополнительное взаимодействие между нами будет в дальнейшем доказывать свою теорию. Я знала, что Брэдли был слишком горд, чтобы позволить этому случиться.

Его гордость была даже сильнее, чем его потребность быть задирой.

Когда я подошла к своей общаге, толпа сгущалась, студенты входили и выходили из здания.

— Эрин!— раздался пронзительный голос из толпы.

Ребекка, моя, с медными волосами, соседка, огибала вокруг всех сокурсников, пробираясь к выходу. — Эй!

Она была всегда бодрой, независимо от того, было ли семь часов утра или полночь.

— Последний шанс принять участие на Лямбда Чи Энимал Хом сегодня вечером.

— Нет, спасибо, — сказала я, потянувшись открыть дверь лобби Беннетта.

— Ой, да ладно! Пожалуйста! — сказала она.

Ребекка была из Хобарт, Оклахомы — город с населением даже меньше, чем Блеквелл и ее акцент был исключительно южным.

— Я ведь должна учиться? – спросила я.

— Да?— сказала она, это прозвучало больше как вопрос, нежели ответ.

Я отрицательно покачала головой.

— Ничего нет на той вечеринке, что является более важным, чем мое музыкальное восприятие теста. На данный момент.

— Оценка В хороша, Эрин!

— Мои родители заплатили за мое образование. Если В моя лучшая оценка - хорошо, но я в долгу перед ними и сама подготовлюсь к этому тесту, чтобы знать, смогу ли я сделать лучше.

Ребекка зарычала сквозь зубы.

— Ты тратишь слишком много времени со своим консультантом.

Когда мы дошли до лифта, Ребекка нажала на кнопку второго этажа.

— Я тоже должна учиться. Я надеялась, что ты сможешь отговорить меня от этого.

— Ты знала, что я бы не стала.

— Да, уверена, вот почему я спросила у тебя, а не у Ханны Мэтьюз.

Хайден Венц бросился вперед к двери, до того как они закрылись.

Осанка Ребекки сразу изменилась, а ее улыбка изменилась с глупой на сдержанную.

Хайден взглянул на нас обеих, стараясь не дышать на нас, когда пыхтел из—за бега.

Он быстро кивнул.

— Спасибо.

— Ты идешь на вечеринку Лямбда Чи сегодня вечером? — спросила Ребекка.

— Да,— сказал он. — Я посвященный, так что я вроде как должен.

— Ох,— сказала Ребекка, стреляя глазами.

Она посмотрела на меня с выражением мольбы.

— Нет, — сказала я.

— Нет что?— Хайден спросил с любопытством.

— Я не хочу идти.

— Ладно,— сказал он, в замешательстве. — Я не просил тебя, я не об этом. Я думал об этом на самом деле, но я не... неважно.

Челюсть Ребекки отвисла.

— Что? Нет, — сказала я слишком категорично.

— Она... я не думала, что ты меня спрашиваешь. Я рассказывала ей, что я... неважно.

Ребекка захихикала, и я в ужасе закрыла глаза.

Лифт открылся, и я практически бросилась в коридор.

Ребекка последовала, все равно смеясь.

— Боже мой, — проворчала я.

— Разве ты не слышал его? Он влюбился в тебя!

Я сморщила нос.

— Он меня даже не знает.

— Ладно, ты ошиблась. Ты должна пойти.

Я сунула ключ в замок и повернула, прежде чем нажать на ручку.

— Сдавайся, Бек. Делай что хочешь, но я никуда не пойду.

Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней, закрыв глаза.

Я не была слепой. Хайден был самым привлекательным парнем в Беннетт Холле, но он был также огромным толчком. Он был из Тонкавы, крошечный городок отделен от Блэквелла пастбищами и сельхоз-угодиями всего в пятнадцати минутах.

Но, даже чувствуя влечение к кому—либо, только заставило меня вспомнить об Уэстоне, что в основном, я просто пыталась забыть. Это еще одна причина, почему я была уверена, что Сэм приедет в Стиллуотер, за мной. Мои родители боялись, что я не приеду домой, ведь только так я могла избежать встречи с Уэстоном.

Я расстегнула пальто, мой рюкзак соскользнул с плеч на пол, и я поплелась к стулу.

Живя одной в комнате, размер которой заставил меня чувствовать, будто я вернулась к Джине, хотя эта была гораздо чище.

Когда домашняя работа была закончена, я удалила все с фото в рамке с Сэм и Джулианной. Затем я протерла счетчики, пока они не стали чище, вытерла первозданную плитку, пока она не оказалась девственно чистой.

Я дошла до низа внутри холодильника только потому, что он веял запахом очистителя, который напоминал мне о доме.

Мой сотовый зазвенел, и я потянулась за ним, пока не вынула его с заднего кармана.

Хейлииз Music Appreciation спрашивал для заметки, собиралась ли я в Энимал Хом.

Я набрала быстро «Нет», убрав мой мобильник, вздохнула, когда он снова прозвенел.

На этот раз, это была группа сообщений: от Алекс, Анны и Рене из моего гуманитарного класса.

Не-а. Не собираюсь.

Я выключила экран и положила телефон на журнальный столик позади. Было хорошо иметь друзей, но колледж сделал это слишком легко, слишком много за один раз.

Это была еще одна вещь, которую я не ожидала.

Мой сотовый пробил снова, и я застонала. Нажав на боковую кнопку, отправляя его в беззвучный режим.

— Нет, я не пойду на вечеринку, кто бы ты ни был, — сказал я вслух.

Я взглянула на свой рюкзак, зная, что мое Учебное пособие было где—то внутри, и мне нужно выудить его оттуда, скорее приступить к учебе.

Когда я встала, стук в дверь меня напугал. Сытая по горло, я протопала к ней, крутанула ручку, и распахнула дверь.

— Я не собираюсь на вечер...

Уэстон Гейтс стоял в дверном проеме с широкой улыбкой на лице.

Глава 14

— ...ку, — закончила я.

— Что за вечеринка? — спросил он с улыбкой.

Я чуть отпрянула и почувствовала, как мои брови взметнулись вверх.

— Что ты здесь делаешь?

— Я тебе писал, чтобы ты знала, что я приду, — сказал он, следя за моей реакцией.

— Когда? – спросила я, поворачиваясь взглянуть на свой мобильный телефон, который по-прежнему лежал на журнальном столике.

— Со стоянки. Так, около двух минут назад. — Он ждал, что я скажу что-нибудь, и, не дождавшись, он пожал плечами. — Можно войти?

— Нет.

— Ой.

— Мне нужно учиться. У меня завтра серьезный тест перед приездом Сэма, он заберет меня домой.

— Да. Я же сказал, что сделаю это.

— Что?

— Приеду за тобой. Я дома уже пару дней. И был в твоем доме все это время... довольно долго.

— Сэм сказал, что ты можешь забрать меня?

— Да. Это нормально?— Он замолчал. — Ты действительно не позволишь мне войти?

— Ты пришел на день раньше.

Он засунул руки в карманы своих джинсов.

— Я знаю. Я вернусь. Я не мог подождать даже одного дня, не увидев тебя, Эрин. Я пробовал.

Его глаза поймали отблеск моего ожерелья, и я заправила его под воротник своей рубашки.

Он посмотрел на меня из-под своих длинных ресниц со сладкой полуулыбкой на лице.

Мне становилось все труднее дышать. Я так старалась более трех месяцев забыть о его глазах, волосах, которые теперь прикрывали его глаза, о его мягкой бронзовой коже, которая была сейчас больше оливкового цвета. Он казался немного выше, чуть крупнее, и может быть даже немного старше, опытнее. Я поинтересовалась, какой опыт он обрел. Хайден прошел и замолчал, признавая Уэстона.

— Эй, мужик. Ты будешь здесь? — спросил Хайден. Затем он извлек собственные выводы. — Ох, Эрин, когда я сказал это, то не знал, о чем ты говорила.

Глаза Уэстона метались между мной и Хайденом, прежде чем он нахмурил брови и сделал шаг назад.

— Нет, — сказал Хайден, заметив язык тела Уэстона. — Что-то случилось в лифте раньше...

Уэстон попятился еще на шаг, изо всех сил стараясь не терять хладнокровие. Он стал дышать через нос, две глубокие линии образовались между его бровями. Я догадывалась, о чем он думает, но я не поправляла его. Что бы ни было в голове у Уэстона, это не дает возможности изменить ему свое мнение.

Хайден поднял обе руки вверх, а затем провел ими поверх своих лохматых светлых волос.

— Дерьмо. Это не то, что я имел в виду. Ничего не случилось в лифте.

Уэстон повернулся и пошел прочь, но Хайден попытался его остановить. Уэстон схватил его за воротник пальто и прижал его к стене.

Выражение Уэстона все сказало за него, даже не открывая рта.

Хайден поднял руки, моргая.

— Просто... послушай. Я думал, что она решила, будто я пригласил ее сегодня на вечеринку. Это было большое недоразумение. Мы оба были смущены. Мы вышли из лифта. Это было супер неудобно. Вот и конец, я клянусь.

Уэстон посмотрел на меня, ожидая подтверждения.

Я кивнула.

Уэстон отпустил его пальто, и Хайден отошел на несколько шагов.

— Я сожалею, — он сказал Уэстону. Затем посмотрел на меня. — Реально, очень жаль.

Я помотала головой, давая знать Хайдену, что все было хорошо, но он едва нашел время заметить, когда нажал кнопку вызова лифта. Двери открылись, и он неоднократно тыкал на кнопку «закрыть».

Уэстон явно работал над тем, чтобы успокоиться.

— Прости меня, Эрин. Это застало меня полностью врасплох. Я знал, что это возможно, что ты могла бы с кем-то встречается, но я не ожидал такой реакции. Я так же удивлен, как и ты.

— Я не очень удивлена, — сказала я.

Мои слова ранили его.

— Это последний раз, когда я спрошу у тебя, Эрин, и тогда я уйду. Могу ли я войти?

— Нет, — ответила я без колебаний.

Он пронесся мимо меня, и я резко вдохнула воздух.

— Какого черта ты делаешь?— сказала я, обернувшись.

Уэстон направился ко мне, обойдя меня, чтобы закрыть дверь, а затем отступил назад.

— Я передумал.

— Ну, ты не можешь. Я сказала же тебе, что должна учиться.

— Чему?

— Музыке.

— Я ценю музыку.

— Нет, Уэстон, это сложнее, чем, кажется. Я борюсь. Мне нужно преуспеть в этом тесте, и это в час ночи.

— Я помогу тебе, — сказал он, отчаявшись.

Я сомнительно прищурилась.

— Клянусь! — сказал он.

— Я могу позвать Сэма, ты же знаешь. Он заставил бы тебя оставить это.

Уэстон подошел к дивану и скрестил руки на груди.

— Без боя мы не сдадимся.

Он сел.

Я вздохнула.

— У меня нет времени на это.

— Тогда, давай начнем. — Он достал из кармана телефон, постучал по нему несколько раз.

— Пепперони? — спросил он.

— Ты же знаешь, что я люблю пепперони, но я не нуждаюсь в твоей помощи.

— Ты ведь действительно не хочешь, чтобы я ушел, — сказал он с такой уверенностью, что мне захотелось кинуть в него чем-нибудь. Вместо этого я уставилась на него, не в силах ответить.

Он похлопал по телефону еще несколько раз.

— Я закажу пиццу. Она будет здесь через сорок минут.

Я подняла рюкзака и принесла его к креслу, перед тем как кинуть его на пол.

Молния издала пронзительный звук, когда я потянула за нее, и потом выудила папку.

— Твоя сумка выглядит тяжелой. Ты носишь ее повсюду?

Я закрыла раздраженно глаза.

— Почему ты здесь, Уэстон?

Он не ответил, поэтому я взглянула на него.

— Ты уже знаешь.

— Просто скажи мне, чтобы мы могли покончить с этим. — Сказав ему это, в моей груди защемило, а ноги стали ватными, поскольку подавляющее тошнота ударила меня, подобно приливной волне.

Что бы я ни чувствовала, Уэстон чувствовал себя хуже.

— Я это заслужил, — сказал он, кивая.

— Сначала исследование. Поговорим позже. Или нет. Нам не придется. Ты мне ничего не должен.

Я настороженно разглядывала его.

— Чего ты хочешь?

Уголок его рта приподнялся в подобии улыбки.

— Ты изменилась.

— Хорошо.

Он невесело засмеялся.

— Я скучаю по тебе, Эрин. Я думал, что смогу забыть тебя, но я не могу. То, что я действительно часто думал, разговаривал с другими девочками, которые не были и никогда не будут тобой.

Я поморщилась. Его признание задело.

— Все продолжали говорить мне, что станет лучше—это мои соседи, мои наставники, мои родители… твои родители.

— Ты говорил с моими родителями?

— Это не имеет значения. Никогда не станет лучше. Я раньше удивлялся, как долго это будет длиться. Сейчас мне интересно, как долго я буду последним.

— Это не смешно, — сказала я.

— Я имею в виду, в Техасе. Я знал, что это будет трудно, быть там без тебя. Но потерять тебя вообще хуже.

— Это был твой выбор, — сказала я.

— Ты права. Как ты и сказала, я сделал это.

Я ерзала. Это ужасное чувство, что поглотило меня, когда он ушел, бурлило у моих ног, угрожая ползти вверх по ним.

— Ты ненавидишь меня? — спросил он.

— Я стараюсь, каждый день.

Он кивнул.

— Я тоже это заслужил.

— Ты... — начала я, уже ненавидя себя. — Ты... ни с кем не встречался в Техасе?

— Это зависит от обстоятельств. Если это заставляет тебя ревновать, и ты хочешь, чтобы я вернулся, тогда да. Если это заставляет тебя ревновать и ненавидеть меня даже больше, то нет.

— Просто скажи мне правду.

Его взгляд упал на пол и расфокусировался.

— Не мог даже заставить себя посмотреть на кого-нибудь еще в этом роде. Это заставило меня скучать по тебе еще больше, и я уже шел через ад.

— Я тоже.

— Ни с кем? — спросил он, с надеждой в глазах.

Я медленно покачала головой. Я даже не была уверена, что это было заметно.

— Эрин, — сказал он, вдумчиво, внимательно. — Что если я скажу, что облажался? Что если я скажу, что мне жаль?

— Ты уже говорил это.

Он кивнул, внимательно глядя в мои глаза.

— Что если я скажу, что я тебя люблю и мне плевать, как все будет: то ли мы друзья, снова вместе, или что-то между, неважно, как сильно я не скучаю по тебе?

— Ты еще будешь скучать по мне. Мы в четырех часах езды.

— Я просто ехал. Это ничего, если это путь, благодаря которому я увижу тебя. Эрин, — он осторожно выбирал слова. — Я все еще люблю тебя. Я пытался остановиться. Я пытался ненавидеть тебя, забыть тебя, простить тебя…

— За что? – огрызнулась я.

Его лицо вытянулось. Он выглядел задетым.

— Что любишь меня так, что я не могу привыкнуть. Ты - лучшее, от чего я когда-либо отказывался.

Я сникла, и посмотрела вниз на свои ногти.

— Мы не можем начать сначала, Уэстон, это то, о чем я думаю каждый день. Вот чего мне не хватает. Я даже не уверена, что знаю тебя.

— Мы переросли все те чувства, — сказал он с уверенностью, которую я никогда не видела в нем раньше. — Я не влюблена в тебя больше. Это было эгоистично и нетерпеливо и не о тебе.

Он опустил подбородок.

— Что если я попрошу? — Он двинулся вперед, стоя на коленях передо мной. Он коснулся моего лица, используя свой большой палец, смахивая слезы, скользящие по щеке. – Тогда у нас была простая влюбленность. Я оступился, Эрин. Я люблю тебя—без ожиданий, без требований. Черт, просто с надеждой, что ты тоже меня любишь.

Я выдохнула со смехом.

— Сэм сказал, что если ты вернешься, ты сделаешь это на коленях.

— Я буду лежать на полу, если захочешь.

Мои губы сжались в жесткую линию, когда я пыталась подавить улыбку.

— Пожалуйста? – сказал он, с отчаянием в голосе. Его два зеленых глаза исследовали мое лицо. — Эрин?

Он был так близко. Его пальцы все еще ощущались мягко на моей коже. Старые шрамы, что были забыты, не исчезли, а предупредили меня, что мужчина передо мной причинил мне боль. То, что он заставил меня почувствовать себя уродом, и я должна заставить его уйти и держаться подальше от меня.

Но эти шрамы были настолько глубоко в коже.

Под ними было мое сердце, разрывающееся на части, моя душа, и Эрин, которая может простить и улыбнуться, независимо от прошлого и боли. Защищенные части были нетронуты никем, кроме Уэстона.

— Я хочу, чтобы ты остался, — прошептала я.

Он выдохнул, так удивленно, что почти не верил, что он услышал.

— Что? — Его глаза встретились с моими, и он наклонился, останавливаясь всего в дюйме от моих губ.

— Ты слышал меня, — сказала я тихо.

— Я обещал твоему папе, что я не останусь здесь. Я снял номер в гостинице.

Я прикусила нижнюю губу, разглядывая его.

— Останься.

Он приподнял бровь, эмоции отражались на лице.

— Что будет завтра?

Я раздвинула ноги шире, притягивая его к себе, и опираясь руками о его плечи. Они были шире, чем я помнила. Я провела по рукам, пока не добралась до его пальцев, которые нежно замешкались напротив моей челюсти. Я сжала их в своей собственной, и опустила их на свою попу, не отрываясь от его взгляда.

Его губы едва касались моих, я вдыхала его дыхание.

Дыхание перехватило.

— Я просто хочу услышать, что ты все еще любишь меня. Если хочешь, Эрин... я весь твой.

— Я люблю тебя. — Мой голос был едва ли шепотом.

Его тело напряглось, прежде чем он поднял меня на руки, слепо неся в спальню. Он опустил мое тело на кровать, как будто я была невесомой. Он стоял передо мной, снимая с себя рубашку.

Когда его подтянутая грудь и накаченный живот появились в поле зрения, я знала, что он был в тренажерном зале, избегая страданий, которые он мне описывал.

Я сняла свой свитер, когда он снимал сапоги, и после я расстегнула его джинсы. Его глаза были прикованы ко мне, когда он скользнул ими вниз по бедрам, раскрывая ошеломляющую V-образную мышцу ниже.

Уэстон схватил меня за ногу, расстегнул мой высокий кожаный ботинок, и затем он сделал то же самое с другой ногой. В уголках рта прослеживалось подобие улыбки, когда его пальцы теребили подол моих черных леггинсов, стягивая их на себе, болезненно медленно.

Когда он опустился на меня, его обжигающее тело покрыло все мое тело. Он издал гортанный стон, и его глаза закрылись, а язык скользнул поверх линии моих губ. Мой рот раскрылся, позволяя ему войти, и я, молча, умоляла его наверстать упущенное время.

Его пальцы легко скользили вдоль моей чувствительной кожи, находя свой путь под моей майкой по спине, до того, как я опустилась на матрас. Одним ловким движением он расстегнул мой лифчик, одаривая мою кожу крошечными поцелуями. К тому времени он снял с меня футболку, лифчик, а затем трусики; его трусы - боксеры были единственным, что разделяло нас, не оставив простора для воображения.

Я откинулась на спину, мои руки упали на кровать, пока его рот вновь исследовал каждый дюйм меня.

— Я так скучал по тебе, — прошептал он напротив моей нежной кожи.

Я чувствовала каждый вздох и каждую улыбку, и ощущала каждое движение, которое он совершал, опускаясь ниже. Мои пальцы запутались в простынях, закрыв глаза, я умоляла его не останавливаться, и я вздохнула с облегчением, когда он сделал это.

Глава 15

Я распахнула двойные двери Северного корпуса. Я до боли устала, и не была уверена, что моя итоговая оценка была бы особенной, но уверена, что один-два процентных пункта все-таки стали удачей для меня.

Прогулка до Беннетт-Холла была слишком долгой, и не из-за сокрушительного ветра. К тому времени как я вышла из лифта, и не смогла пройти через дверь.

Как только я переступила через порог, то оказалась в объятиях Уэстона, и его рот оказался на моем. Его рюкзак был закрыт на молнию и лежал у двери, а мой чемодан был открыт и собран.

— У меня все еще есть там одежда. Джулианна не хотела, чтобы я возила ее туда-сюда.

— Зубная паста? — спросил Уэстон.

— Да, — сказала я, подумав полсекунды.

— Ты поедешь со мной?

Я улыбнулась.

— Таков был план, так ведь?

Он наклонился и скользнул одной рукой через ручки сумки. Затем он протянул руку ко мне. Я схватила свою сумку с кухонного стола и оглянулась на свою квартиру. Уэстон уже все прибрал, пока я сдавала тест в классе.

Когда я заперла дверь, Уэстон стоял позади, держа меня, утыкаясь носом в мою шею. Я хихикнула, и после того, когда я смогла, наконец, достаточно сконцентрироваться, то повернула ключ в замке, и мы направились вниз к стоянке.

Блестящий, красивый и ярко-красный автомобиль, который хранил все мои лучшие воспоминания, ждал Уэстона и меня, когда мы заберемся внутрь. Как только я скользнула на пассажирское сиденье, то потянулась немного дальше, пока не оказалась рядом со своим парнем, моей первой любовью, и Уэстон был прав, тогда он был просто мальчиком — мужчиной, за которого я однажды выйду замуж.

Мы провели всю поездку домой, болтая о художественном Институте Далласа, о новой квартире Уэстона, о его сумасшедших соседях по комнате, и о его любимых профессорах. Дорога показалась слишком короткой, когда «Шеви» припарковался возле дома у тротуара моих родителей.

Сэм и Джулиана были снаружи — удостоверяясь о нашем времени прибытия—с их распростертыми объятьями. Джулианна визжала и хлопала в ладоши перед тем, как заключить меня в объятия, когда мы встретились на середине газона. Сэм догнал нас, и как обычно, он заключил наши тела в свои теплые медвежьи объятия.

— Наша девочка дома! Она дома, Сэм!

Джулианна визжала.

— Да, она здесь!

Когда они отпустили меня, то выжидательно посмотрели на Уэстона и меня.

В ответ Уэстон обвил свою руку вокруг моих плеч, притягивая ближе к себе, а я обвила руки вокруг него и наши пальцы переплелись.

Джулианна сжала руки вместе от восхищения. Она заключила нас обоих в объятия.

— Ну? – сказал Сэм. — Входите, входите. Джулианна приготовила индейку настолько большую, что мы сможем разогреть остатки на следующий день.

Мои родители повели нас по пути, рука об руку, но Уэстон потянул меня за пальцы, прося остаться.

Он заключил меня в свои объятия, чтобы отогнать холод.

— Я даже не мог позволить себе надеяться, что войду в дом твоих родителей с тобой в моих объятиях.

Уэстон наклонился, перемещая маленькое серебряное сердце, которое он сделал для меня несколько месяцев назад, оно скользило по его ладони и пальцам, пока мягко не упало обратно на место.

— Я не знаю, как мы это сделали, — сказал он. — Возможно, это все было случайно, или, может быть, это должно было быть, но я знаю, что не буду больше рисковать.

— Это случайно, что у меня есть мои родители, — сказала я, ставая на носочки, чтобы прикоснуться губами к его губам.

Он зажмурил глаза, смакуя момент.

— И каким-то чудом, я получил второй шанс.

— Мы получили второй шанс, — сказала я.

Он полез в карман и вздохнул.

— Ты не должна носить это, — сказал он, поднимая свое классное кольцо. — Я просто хочу, чтобы ты взяла его.

Я протянула левую руку, и его изумрудные глаза засверкали.

— Правда?

Когда я кивнула, он нервно усмехнулся, и тогда надел кольцо на палец. Оно идеально подходило, и он просиял от гордости.

— Покажите мне свою ладонь, — сказал он.

Я повернула руку, и в черной татуировке, было слово, описавшее всю мою жизнь, нашу любовь, и все остальное. Это было мое любимое существенное слово:

«Случайность»

Конец

Content

Макгвайр Джейми Случайность - 3 (ЛП)

Джейми Макгвайр Случайность

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15