Лорен Кристина

Прекрасная любимица (ЛП)

Кристина Лорен

Прекрасная любимица

серия «Прекрасный подонок» №3,6

Глава 1

Макс

С посудой покончено, квартира прибрана, и из детской звучал тихий голосок Сары, напевавшей нашей маленькой крохе. Я помолился Господу Богу во имя спящих детей, когда направляясь к малышке, Сара стрельнула в меня глазками, словно говоря:

Не усни, пока я не вернусь постель.

Я все ещё не могу забыть вид нашей дочери, спящей на твоей голой груди.

Так бы и оттрахала тебя сейчас.

Я, мать вашу, обожаю свою жизнь.

На кофейном столике входящим звонком вспыхнул экран телефона. Перейдя на другую сторону комнаты и посмотрев на имя абонента, я широко улыбнулся.

─ Ты позвонил самому счастливому мужику на планете, ─ сказал я своему брату вместо надлежащего приветствия.

На другом конце провода замешкались и затем:

─ А самолюбия тебе не занимать.

─ Ты прав. Только давай по-быстрому, потому что я близок к тому, чтобы разориться за счет своих родственничков, ─ Святая Дева Мария! Кажется, прошла целая вечность с того момента, когда мы могли поговорить по душам, не отрубившись через пару минут от усталости. Я уже подумывал над тем, чтобы сначала делать зарядку, чтобы не уснуть.

Мой младший брат Найл засмеялся:

─ В таком случае, надеюсь, ты останешься на плаву после нашего ночного разговора, потому что я приеду на следующей неделе и буду крайне разочарован прошляпить тур Макса Стеллы, который ты обещал мне все эти годы.

─ Потрясающе! ─ я шлепнул ладонью об стол. А ночка-то становится все лучше и лучше: перспектива две ночи подряд заниматься сексом с прекрасной супругой и приезд брата на следующей неделе. ─ Чертовски, мать его, потрясающе. ─ Я не видел Найла с тех пор как в последний раз бывал на родине – около года назад, да и он был очень занят, чтобы приезжать ко мне. ─ Мать-работа дала благословение?

─ Более или менее, ─ он замолчал. ─ Вот что. Просто, чтоб ты знал ─ я приеду навестить малышку Аннабель, а не тебя, маячащего перед глазами.

Посмеиваясь, я произнес:

─ Понял.

─ Я приезжаю в четверг и уезжаю в воскресенье.

Я записал все остальные детали и повесил трубку, направляясь в детскую, чтобы поделиться новостями с Сарой.

Ее чудесного голоса не было слышно, и, обломавшись с сюрпризом, я обнаружил свою прекрасную супругу, спящей с дочерью на руках в кресле-качалке у колыбели. Я взял Любимицу с рук ее мамочки, запеленал и положил в колыбель. Хотя до недавнего времени Аннабель обычно спала два-три часа, мы, по крайней мере, могли разместить рядом с ней духовой оркестр и не разбудить ее.

Я подозревал, что со следующим ребенком нам так не повезет.

Следующим?

Я моргнул, чувствуя себя сумасшедшим из-за того, что подумал об этом. Нам всего две недели как удается мало-мальски поспать. Какие еще дети.

Позаботившись о малышке, я направился будить Сару. Ее глаза приоткрылись, как только я приблизился, и она заморгала, прогоняя дремоту:

─ Ох, я уснула.

Я присел на корточки перед ней, большим пальцем смахивая прядку, упавшую ей на лицо:

─ Не думаю, что ты это нарочно.

─ Нет, я собиралась оставить тебя без штанов.

─ Ну, место на эту должность все еще вакантно.

Взяв меня за руку, она поднялась, ведя меня за собой из детской и прямо по коридору:

─ О чем ты думал, когда стоял там и наблюдал за мной?

─ Просто чувствовал, насколько охренительно сильно люблю свою жизнь, вот и все.

─ Ну что ж, я заснула с мыслью о том, будет ли наш второй ребенок так же хорошо засыпать, как и первый.

Она взглянула на меня через плечо, широко улыбаясь. А я в изумлении смотрел на нее, не веря своим глазам. Как Саре удалось в точности угадать мысль, что пару минут назад появилась у меня в голове?

─ То есть ты думаешь, что Анна хорошо спит по ночам?

─ В последнее время, ─ уточнила она. ─ Мы должны подождать и дать ей привыкнуть.

Я заметил, как волосы Сары рассыпались по плечам, когда она развернулась, встряхнув головой. Они стали длиннее и гуще, и от их скольжения по ее коже во мне разгорелось непреодолимое желание собрать ее волосы в хвост, зажать в кулак и оттрахать ее, перегнув через кровать.

Ох, мы так давно не позволяли себе подобной грубости.

Я сглотнул, закрыв глаза, пытаясь подавить жажду плоти, когда Сара забралась к изголовью кровати и медленно раскрыла бедра.

─ Ты сошла с ума, ─ сказал я, ухмыляясь.

─ Скорее всего, ты прав, ─ сексуальное, легкое пожатие плечиками выдавало лишь легкий оттенок серьезности ее слов и шаловливую игривость, лежащую на поверхности.

Разместившись между ее ног, я помог снять рубашку через голову и уложил Сару на спину, чтобы приспустить вниз тонкие хлопковые шортики, избавляясь от них.

Медленно, Макс.

Разум обуревали мысли о том, как я прижимаю ее колени к ее груди, оставляя дорожку из маленьких укусов на теле, шлепаю по ягодицам и высасываю сладостный нектар, раскрыв ее бедра, до тех пор, пока ее крики не сотрясут стены. Вместо этого я поцеловал ее пупок, бедро, скользнул губами по ребрам, а затем вверх ─ по холмикам ее грудей. Ее грудь наливалась и становилась тяжелее, когда малышка спала. Я наклонился, посасывая розовые вершинки сосков.

─ Тебе очень нравится смотреть на них, правда? ─ ее голос перешел на шепот. ─ Нравится их вкус?

Мне нравилась ее фигура после рождения нашей дочери, только вот я не знал, как на самом деле признаться в этом Саре. Я любил ее грудь и бедра. Любил наблюдать за тем, как она кормила нашу принцессу, а затем сворачивалась клубочком рядом со мной. Я чувствовал, словно с появлением нашей дочери все чертовски важные кусочки моей жизни собрались воедино. Однако сохранилась доля стыда от необузданного желания ее тела после, следует признаться, крайне тяжелых родов.

Я аккуратно сместился вперед, прижимаясь вздымающимся из боксеров членом к теплой кожи между ее ног.

Сара потянула меня вниз, на себя, скользнув губами вниз по моей шее:

─ Странно, что я хочу остаться такой? ─ спросила она, когда я положил свою ладонь ей на бедро. ─ Заполнить наш дом маленькими спиногрызами?

Я засмеялся, уткнувшись ей в плечо:

─ Потеря сна съедает твой мозг, дорогая.

─ Я знаю, что ты хочешь большую семью, ─ сказала она, ─ и я никогда не была влюблена в тебя сильнее, чем когда ты стал папочкой… ─ она заметила, что мое внимание было сосредоточено на ее завораживающей груди, нежели на словах. Снова. Накрыв ртом один из ее сосков, пробормотал:

─ Твоя грудь стала больше…

Я проследил путь из поцелуев, поднимаясь к ее шее:

─ И теперь я могу пялиться на двух огромных ангелочков в раю.

─ Так тебе нравится, как сейчас выглядит мое тело? ─ прошептала она.

Нотки чувственности и уязвимости в ее голосе повергли меня в шок. Сара знала, что я люблю ее тело, каждый дюйм ее безупречной, мягкой кожи.

Ведь так?

Отодвинувшись, заглянул ей в глаза:

─ Я чертовски люблю твое тело. И то, какой счастливой мамочкой ты стала. Выглядишь так, словно попала в рай, ─ склонившись к жаркому местечку меж ее грудей, заговорил. ─ А еще мне нравятся твои большие сиськи.

Она потянула меня за волосы, смеясь:

─ Наконец-то, он признал это!

─ Что это значит?

Она слегка нахмурилась, вбирая каждую черточку моего лица взглядом теплых, карих глаз.

Сара частенько рассматривала меня ─ осторожно, не отрываясь. Подушечкой пальца очертила мой подбородок, коснулась линии губ:

─ Я просто хочу, чтобы ты не переживал так сильно, ─ прошептала она, ─ я хочу еще детей ─ быть может не сейчас, но, непременно, однажды ─ и когда я говорю об этом, я вижу неподдельный страх в твоих глазах.

Проглотив ком в горле, сказал:

─ Не мне мучиться, рожая их.

─ Кажется, мое тело отлично справилось с этим. Скоро я вернусь на работу. Посмотри на нас. Мы сделали это.

Я нагнулся, снова пробуя ее кожу на вкус. Целуя ее живот.

Она потянула меня вверх, шепча на ухо:

─ Скажи мне, что ты не был на седьмом небе от счастья, поселив свою дочь в моем животодомике.

Смеясь, я признался:

─ О ней точно было легче заботиться, припрятав туда.

Она снова взглянула на меня, когда я, подавшись вперед, развел ее бедра коленом и разместился между ними, напрягаясь, ощущая жар и гладкость ее кожи подо мной:

─ Все хорошо, любимая?

Ее дыхание стало рваным. Короткие вдохи и выдохи опаляли кожу на моей шее. Руками, скользнув ниже по спине, Сара сдернула мои боксеры до бедер:

─ Да.

Положил палец ей в рот, смачивая, прежде чем коснуться ее лона. Застонал, потиравшись о ее бедро:

─ Уверена? Не больно?

Сара рассматривала меня. Выражение ее лица изменилось, отчего невозможно было распознать, о чем именно она думает прямо сейчас :

─ Я уверена.

─ Вчера мы тоже занимались сексом, не хочу, чтобы тебе было больно, ─ объяснил я.

Она закрыла глаза, притянув мою голову к своей шее:

─ Знаю, малыш.

Медленно скользнув вниз, я оставил поцелуй на ее подбородке и застонал.

Каждый раз… Каждый гребаный раз у меня возникает чувство, словно мне не насытиться ею. Вцепившись ногтями мне в спину, она застонала в облегчении.

─ Иисус, Лепесточек. Ты божественна подо мной, ─ взяв одну ее грудь в ладонь, сжал, наслаждаясь каплей молока, скользнувшей на ладонь. ─ Блядь, ─ я едва ли владел собой. ─ Блядский дьявол…

─ Что-то новенькое, ─ прошептала она, царапая мою спину.

Сжал челюсти, сдерживая признание, что вот-вот было готово сорваться с губ:

─ Я чертовски люблю их. Прости, я знаю, что в основном эти девчонки ─ большая обуза для тебя, но, черт возьми, Лепесточек. Я обожаю твои сиськи прямо сейчас.

Я почувствовал, как она замерла подо мной, поэтому чуть сместился назад, чтобы видеть ее лицо.

─ Что? ─ спросил я. ─ Я что-то не так сказал?

Она не выглядела расстроенной, скорее изумленной и, быть может, чуточку огорченной. Скользнув ножками вверх по моим бокам, она прошептала:

─ С каких это пор ты извиняешься?

Улыбаясь, я нагнулся, целуя ее сладкие, полные, губки. Мое сердце забилось чаще; я все еще не был уверен, не обидел ли ее.

─ Ты не должен извиняться, что мои сиськи тебя так возбуждают, ─ прошептала она мне на ухо: ─ Мне не хватает не оправдывающегося говнюка Стеллы.

Мгновенно во мне проснулся инстинкт показать ей ─ какой же я говнюк на самом деле: заведя ей руки за голову, войти одним резким толчком, наслаждаясь видом ее колыхающейся груди подо мной и трением ее сосков об мою грудь, распаляя вожделение. Но вместо этого я потихоньку задвигался над Сарой, убеждаясь, что не причиняю ей дискомфорта, наполняя ее.

Она схватила меня за задницу, подгоняя сильнее и жестче, отчего я старался дать ей больше, однако с каждым продвижением вперед чувствовал нечто новое, неизведанное в ней, что вновь соединяло нас.

Не торопись.

Медленнее.

Не торопись.

Медленнее.

Мы уже много раз занимались сексом после рождения дочери, однако еще не вернулись к временам необузданного родео, когда трахались на кухонном столе или на полу. К потным и безрассудным играм в клубе с поркой и связыванием. В те дни, когда я брал ее в самых непредсказуемых позах, иногда с наблюдателями-незнакомцами, а иногда просто с моей камерой в качестве единственного свидетеля. Однажды, я укусил ее в плечо так сильно, что пошла кровь, отчего она стала возбужденной дикаркой.

До и во время ее беременности, я никогда не замечал, насколько хрупкой она была.

И тогда она родила мне дочь: около девяти фунтов [прим.пер. - 4 килограмма] и более суток тяжелых родов. За два месяца после рождения Аннабель мы наделали много ошибок в роли новоиспеченных родителей, но двигались дальше, еще сильнее влюбляясь в нашу дочь, обуреваемые влюбленностью друг в друга, и стараясь урвать крошечные моменты на сон, как только появлялась возможность. В конечном итоге мы также научились осторожничать с шаловливыми руками и ртами, играя со словами и игрушками.

Примерно два месяца назад Сара сказала мне, что готова снова заняться любовью.

Поначалу я был немного напуган, но за одним поцелуем последовал другой, и вскоре я был тверже, чем мог себе припомнить за эти недели.

Звук, слетевший с ее губ, когда я впервые вошел в нее, навсегда останется эхом в моих мыслях. Пронзительный, прерывистый, неожиданный крик боли. Я немедленно остановился, и хотя она уверовала меня, что боль прошла, я не мог избавиться от чувства, словно теперь она ощущается иначе в моих руках: словно драгоценное сокровище, которое вот-вот может разбиться.

Мы пока не возвращались в клуб.

Мы даже еще не доставали камеру, за исключением моментов, когда хотели сфотографировать нашу малышку.

Мы не позволяли себе вольностей, лишь иногда шурша простынями, что уж говорить о сломанной мебели.

Однако здесь, в нашей кровати, когда она подо мной, жаждущая, стонущая, ее слова звучат эхом у меня в голове, отбивая ритм, каждое словно удар в барабан.

Мне не хватает не оправдывающегося говнюка Стеллы.

Она позволяет мне быть нежным. Она терпеливо ждет, чтобы затем погрузиться в глубины настоящего секса, о котором просит, глубже и глубже.

Она спросит: Не хочешь поиграть с нашей камерой сегодня?

Нет, Лепесточек, достаточно того, что ты просто рядом.

Ты иногда скучаешь по клубу?

Нет, Лепесточек, я счастлив здесь и сейчас, когда наша дочь спит прямо по коридору.

Тебе очень нравится смотреть на них, правда? Нравится их вкус?

Я хотел, чтобы она ни о чем не задумывалась. Чувствовала себя в безопасности и желанной. Я закрыл глаза, поглощенный парадоксальным чувством легкости, когда Сара медленно приближалась к оргазму подо мной, ощущая боль в груди при осознании того, что где-то преступив черту, я вовсе забыл о том, что нужно ей.

***

В четыре утра я сидел на полу детской, в то время как Сара кормила Аннабель. Небо за окном было насыщенного иссиня-черного цвета, и даже для этого часа на улицах Верхнего Ист-Сайда было довольно тихо.

─ Ты не должен был вскакивать с нами, ─ прошептала она.

Сара твердит это фразу каждое утро, беспокоясь о моем недосыпе и предстоящем долгом рабочем дне. Но здесь, прямо сейчас, мое любимое время дня.

─ Я укутаю ее потеплее и отправлюсь на пробежку, как вы закончите.

Сара наблюдала за мной в темноте:

─ Я люблю тебя.

Сглотнул, кивая, стараясь побороть ком в горле, чтобы повторить это признание. Я едва уснул вчера ночью после осознания того, что так долго восхищался Мамочкой Сарой, что отчасти не позволял себе наслаждаться Сарой как женщиной.

─ Что-то не так? ─ прошептала она, наблюдая за тем, как я напряжен.

─ Думаю, нам нужно прийти к соглашению и вернуть прежних «нас» перед тем, как ты снова забеременеешь.

─ «Нас»? ─ повторила она.

─ Думаю, я слышал, о чем ты говорила прошлой ночью.

Она нахмурилась, отчего я сделал вывод, что Сара не совсем понимала, о чем именно я говорил:

─ Правда?

─ Я хочу снова стать тем мужем, который тебе нужен. Фотографии. Съемка на камеру. Осознание того, что я удовлетворяю твои потребности. Мне бы хотелось иногда побыть Самим собой, ─ сказал я, и она засмеялась, прикрыв лот ладошкой, когда малышка с удивлением оторвалась от ее груди.

─ Ш-ш-ш, ш-ш-ш, ─ прошептала она ей, ─ иди-ка сюда.

─ Может быть, мама сможет приглядеть за Любимицей, и мы начнем с ужина? Медленно двигаясь к чему-то большему?

Она снова посмотрела на меня, распахнув глаза:

─ Типа клуба?

Я наблюдал за Сарой, держащей на руках нашего ребенка, и почувствовал волну неистового волнения, что накрывала меня с головой, и не ручался, что нашел бы в себе силы позволить другим видеть ее столь уязвимой и настолько зрелой.

─ Если ты этого хочешь, ─ выдавил из себя я.

Она кивнула, мягко озвучив свой ответ:

─ Да.

***

Сложил коляску и убрал ее в шкаф в прихожей перед тем как стянуть с себя футболку. Хотя уже была середина зимы, погодка все еще стояла, как в январе. Поэтому зайдя в теплую квартиру, одетый в лонгслив для бега [прим.пер. – футболка с длинными рукавами, из мягкой дышащей и водонепроницаемой ткани], чтобы не замерзнуть на улице, я испытал на себе всю прелесть фразы ─ не вздохнуть, не повернуться. Нагнувшись, расстегнул рюкзак-переноску и вытащил закутанную как капусту малышку.

─ Неплохо повеселились, крошка? ─ прошептал я, целуя ее розовенькую щечку. Она была теплой и пускала слюнки, а огромные карие глаза стали похожи на щелочки, точь-в-точь как у матери, когда та улыбалась. ─ Хорошая пробежка, да?

Сел на диван и положил Аннабель на грудь, пока восстанавливал дыхание.

─ Ты потный и уселся на кровать, да? ─ крикнула мне Сара из главной спальни.

Я показал Анне язык, когда проказница и попыталась за него ухватиться.

─ Очень потный, ─ ответил своей жене. ─ На самом деле почти зловонный.

Прямо по коридору послышался звук каблучков Сары, и, увидев нас, она застыла, словно заворожённая.

─ Макс.

─ Я оботрусь, Лепес…

─ Плевать, ─ сказала она, сокращая расстояние между нами. ─ Ты по пояс голый, а у тебя на груди свернулась калачиком наимилейшая малышка на этой планете. Накинь-ка рубашку, искуситель, иначе я не ручаюсь за себя.

Чертовски обожаю, когда Сара так на меня смотрит.

─ Представляешь теперь, как я чувствую себя, когда ты ее кормишь.

Широко улыбнувшись мне, она наклонилась и поцеловала пухленькую ножку Анны:

─ Она похожа на маленький персик.

Я взглянул на наряд Сары и тут же задумался, сможем ли мы сегодня пораньше уложить Анну днем.

Я месяцы не видел Сару в офисной одежде и только сейчас понял, насколько мне этого не хватало. Черная юбка ниже колен, показывающая крохотный проблеск кожи над ее мягкими, кожаными полусапожками. В сером свитере, что она надела сегодня, ее сиськи выглядели охренительно.

Проследив за моим взглядом, она посмотрела на свою грудь:

─ Думаю, стоит прошвырнуться сегодня по магазинам. Ничего не сходится на груди.

─ Не смей его выкидывать.

Она закусила губу, смотря на меня и хлопая глазками:

─ Ты серьезно?

─ Серьезно, ─ сказал я, в этот раз строже. ─ Ты выглядишь чертовски привлекательно, Лепесточек.

─ И все же это не… Вызывающе? Я имею в виду, что твой взгляд заставляет меня думать, что он не так уж и консервативен.

─ Думаю, все зависит от того, куда ты идешь.

Пожав плечами, она села рядом с нами:

─ Я думала, что было бы неплохо заскочить в офис на пару часов, просто чтобы не выглядеть сбитой с толку на следующей неделе. Сначала позавтракаю с девочками, а потом туда.

Я поцеловал Анну в макушку:

─ Хочешь, чтобы я взял ее с собой?

─ Мне без разницы. Могу и я.

Что же выражало ее лицо в тот момент, благодаря чему калейдоскоп из чувств вскружил мне голову? Когда она одетая вошла в комнату, я словно впервые увидел картинку целиком: возлюбленная, жена, да и к тому же мама, кормилица и… блять, любовница с лучшими сиськами, какие мне доводилось видеть.

Вставая, я кивком головы попросил ее следовать за мной. Взял детский музыкальный набор Анны из детской и поставил его рядом с туалетным столиком в нашей спальне, заставленным множеством рамок с фотографиями деревьев, которые так ей нравились, а затем повел Сару к кровати.

─ Макс...

─ Секундочку, ─ взяв камеру с полки, установил ее на штатив, включив режим съемки с таймером на пять минут. Дыхание Сары было быстрым и неглубоким. Склонившись вниз, оставил поцелуй на ее шее и произнес:

─ Я не задержу тебя надолго.

─ С Анной все будет в порядке, ─ сказала она, притягивая меня ближе, ─ я полностью в твоем распоряжении.

Уложив ее на спину, я задрал юбку до бедер, прокладывая дорожку из поцелуев наверх, к животу, чувствуя, как твердеет член с каждым щелчком затвора камеры, будоражащим воспоминания, и пальчики Сары, утонувшие в моих волосах. Оголил ее живот, потянув свитер наверх, наслаждаясь гладкой, фарфоровой кожей. На вкус как дождевая вода и фрукт. С тем же сладким запахом, который я обожаю, вкушая ее тело. Расстегнув бюстгальтер, потянул чашечки вверх, оставив свободно болтаться над грудью.

Мне всегда нравилась грудь Сары, однако я никогда не был фанатом сисек до недавних пор. Теперь ее грудь больше, а свежий аромат кожи заставляет мой член вставать по стойке смирно при каждом кормлении малышки... Необузданный рефлекс желания любоваться ею, прикоснуться к ней, как это делала Анна, с которым я боролся на протяжении месяцев.

Тебе не стоит извиняться за то, что мои сиськи тебя так заводят.

Накрыл ртом ее сосок, жадно посасывая, застонав от ощущений. Теплый и твердый, такой набухший.

Я сделал это.

Заполучил ее способом Аннабель.

И в тот момент Сара протянула руки к моим спортивным штанам, спуская их до бедер, обхватывая ладонью эрекцию, доводя меня до безумия.

Я представлял, как позднее она рассматривает снимки, наблюдая за мной, смакующим удовольствие от ощущения ее соска во рту у меня на языке. Узнает по выражению лица, как я наслаждаюсь каплей ее молока на своей ладони, бедрами, распахнутыми для меня. Как я боготворю ее.

Преклоняюсь перед этой женщиной.

Мой член твердый, как скала, был зажат у нее в кулаке. Я не сдерживал стонов, в то время, когда она посасывала мою шею. Сладкие, отчаянные звуки мольбы напротив моей кожи. Отбросив ее трусики, облизал пальцы, поглаживая ее, подготавливая, а затем резко качнул бедрами вперед.

Хватая воздух ртом, Сара взглянула на меня широко распахнутыми от удовольствия и облегчения глазами ─ блять, облегчения, словно я что-то упустил. Быть может, так оно и было? Я вышел и резко вошел в нее снова, трахая ее быстрее и сильнее, отчего знал ─ не пройдет и минуты, как я кончу. Достигну собственного оргазма, не использовав полностью подаренное ею время, не узнав, хочет ли она, чтобы я излился в ней, перед тем как она уйдет на работу. Я просто… С этой напористостью и чувством необходимости заклеймить ее, что не испытывал так давно, я не был способен обуздать свой нрав.

Нежность и покровительство всего на пару минут отошли на второй план, позволяя лицезреть что-то забытое, но настолько знакомое: животную необходимость сделать ее своей.

Я протянул руку между нами, лаская ее подушечками пальцев, пока Сара не начала толкаться, судорожно ловя воздух ртом и сжимаясь вокруг моего члена. Она вскрикнула, три раза резко вздрогнув, покачиваясь на волнах собственного наслаждения и затем, тихонько упала, притягивая меня к себе, тяжело дыша мне в шею.

Она видела меня каждый день; мы прижимались друг к дружке, разговаривали, смеялись, почти засыпали, сидя за кухонным столом во время ужина и занимались всевозможными интимными вещами. Я точно знал, что она имела в виду, прошептав:

─ Я скучала по тебе.

И все, что я смог ответить было:

─ Я тоже.

***

Мама была уже на рабочем месте, когда я приехал в офис, неся Аннабель в рюкзаке-переноске. Она вскочила с места, обежала стол и протянула руки к внучке, не обратив на меня никакого внимания.

─ Мам, ─ одернул ее я, смеясь и протягивая руки к ее плечам, чтобы она не расплющила мне ребенка. ─ Она спит. Полегче, женщина. Ты сможешь провести с ней немного времени, пока у меня будет встреча с Левинсоном.

Она посмотрела на меня, а безобидная угрюмость на ее лице сменилась милой улыбкой:

─ Доброе утро, дорогой.

Я никогда не замечал за собой, чтобы рос маменькиным сынком, однако, она была самой замечательной причиной моего прихода на работу за те последние пару лет, когда работала в «Стелла и Самнер». Особенно с тех пор, как у нас появилась Аннабель, я стал больше ценить сплоченность членов семьи и их способность указать нам, когда мы ведем себя словно нервные задницы.

И хотя мама вырастила нас десятерых вполне одаренными, я, должно быть, показал себя полным куском дерьма, когда попросил ее ─ в первый раз ─ присмотреть за ребенком, чтобы мы с Сарой смогли выйти из дома. Мы всегда брали малышку с собой, но это был… Ну, совсем другой случай.

─ Мам, ─ начал я, когда она пошла обратно, чтобы занять свое место. ─ Я надеялся куда-нибудь сводить Сару в эту пятницу. Не могла бы ты приехать и посидеть с Аннабель?

Ее лицо поникло:

─ Макс, ты забыл.

Я застонал. Черт. Уже второй раз за последние двадцать четыре часа женщина говорит мне подобное:

─ Забыл о чем?

─ Завтра я уезжаю в Лидс, [прим.пер. – город в Йоркшире, на реке Эйр, третий по величине город в Великобритании] голубчик. Остановлюсь у Карен на три недели.

─ Уф, мерзость.

─ Приглядеть за Анной сегодня?

─ Нет, тебе нужно собрать вещи и у нас нет никаких планов на сегодня. У меня такое ощущение, словно к подобным случаям нам стоит готовиться, как к войне.

─ Дурачок, я говорила тебе об этом несколько недель: ради всего святого, пригласи свою жену сходить куда-нибудь пообедать. К тому времени, как ты, Найл и Ребекка появились на свет, а мы с отцом ходили на ночные свидания, вы оставались под присмотром собаки.

Смеясь, я согласился:

─ Ничуть не сомневаюсь.

***

─ Что ты, блин, напялил?

Взглянув вниз на все еще спящую в рюкзаке Аннабель, я ответил Уиллу:

─ Это называется Ergo [прим.пер. – рюкзак-переноска].

Он проследовал за мной в мой кабинет и сел на диван:

─ Похоже на то, словно ты прыгнул с парашюта и забыл снять чеку.

Беннетт зашел следом:

─ Вылитый кенгуру.

─ Это называется рюкзак-переноска, вы, идиоты, ─ я засмеялся и шепнул малышке. ─ Он прав? Ты мой маленький детеныш? ─ Взглянул на своих придурков-друзей и только потом сложил два и два: ─ Беннетт, какого черта ты тут забыл?

─ У нас с Уиллом встреча с Гроссом и Барреттом в восемь. Ты что, забыл?

─ Святое дерьмо, вы дадите мне хоть немного передохнуть! Я не спал гребаных четыре месяца!

В тишине на несколько секунд они оба уставились на меня с глазами по пять копеек.

─ У тебя болят соски? [прим.пер. ─ у кормящих женщин может появиться боль в области груди] ─ спросил Уилл.

Покачал головой, смеясь:

─ Мудак.

Осторожно, насколько мог, расстегнул рюкзак за шеей, чтобы положить Анну на спину на диване рядом с Уиллом. Она вздрогнула ─ быстро встряхнув ручками и ножками ─ и тут же опять уснула.

Сейчас Уилл выглядел так, словно я только что положил рядом с ним огромную, пустую яичную скорлупу. Руками он вцепился в колени, а взгляд бегал по Анне, словно она сию же секунду может перекатиться к нему и взорваться. Он был рядом с ней практически каждые выходные, с момента рождения, однако все еще боялся тяжело дышать в ее сторону, думая, что та сломается.

─ С каких это пор ты ведешь себя как идиот рядом с детьми? ─ спросил я.

─ Мне нравятся дети, ─ сказал он, подняв на меня глаза. ─ Но она такая крошечная.

─ Нет, ─ уверил я его. ─ Она огромная.

─ Ты знаешь, о чем я.

─ Эй, ─ сказал я, садясь на стул близь моего рабочего стола. ─ Я хочу попросить об услуге. Хочу вытащить Сару на ужин в эту пятницу…

Беннетт прервал меня:

─ Неужто ты, наконец, позволишь кому-то посидеть с Анной?

Бросив сердитый взгляд в его сторону, объяснил:

─ Легче сказать, чем сделать, так? В любом случае, мама завтра уезжает в Лидс, поэтому не сможет посидеть с ней на этих выходных. Может, один из вас…?

Они оба уставились на меня, ошарашенные.

─ Ой, ну да ладно вам, это не так уж и тяжело. Нас не будет всего пару часов. Вы со своими замечательными половинками дадите ей пару бутылочек, смените парочку подгузников, она заснет, и мы будем дома.

─ Мы не можем, ─ сказал Беннетт, виновато улыбнувшись. ─ Мы с Хлои собираемся в Гудзонскую Долину.

─ На этих выходных? ─ спросил Уилл, кивая несколько раз в быстрой последовательности, словно убеждая себя. ─ Наверно, я смогу.

─ Великолепно! ─ сказал я. ─ Спасибо, дружище.

─ Я никогда не менял подгузник. И ни разу не кормил ребенка. Ханна стебется, что единственной девчонкой, которую я когда-либо очаровал, была Аспен ─ дочь Лив, ─ пожав плечами, он добавил, ─ но я уверен, это же природное чутье, да? ─ он начал перечислять правила на пальцах, ─ не обварить Анну в ванне, не оставлять молоко в микроволновке надолго, ─ он остановился, казалось, продолжая мысленно набрасывать свой список.

Представив, что могло случиться, выйди я прямо сейчас на пару минут из кабинета и оставь Анну на попечение Уилла, мой желудок сделал сальто назад, и тошнота подступила к горлу:

─ Ты не можешь захватить с собой Ханну?

─ Она обедает в гостях на этих выходных.

Потирая подбородок, я сказал:

─ Знаешь… Может тогда придешь сегодня к нам на ужин, посмотришь и поучишься?

Он кивнул, но тяжело сглотнул. Если быть честным, я знаю, что многого прошу. Одно дело ─ зависать с нами и Аннабель и совершенно другое ─ представить себя наедине с этой крошкой.

─ А что, со своим, куда вы там идете, прийти нельзя? ─ спросил Беннетт.

─ В том-то все и дело. И тем более Аннабель – не «оно».

─ Я не называл ее «оно».

Уилл и я повторили в унисон:

─ Называл.

Потирая лицо, я пробормотал:

─ Похер. Просто приходи на обед и захвати пиво.

Мы что-нибудь решим. Другого выбора нет.

Глава 2.

Сара.

Завернув на Пятьдесят Шестую улицу, я бросила взгляд на отель Le Parker Meridien, расположившийся в конце квартала.

Серый каменный фасад был мрачен, словно утреннее небо; тучные облака над головой были предвестниками снега, который мог обрушиться на город в любую секунду. Зима в Нью-Йорке после Рождества была тоскливой: холодно и сыро, слякоть, да и на небе в такие дни ни проблеска синевы. Однако, по сравнению с другими, в этом году она оказалась блаженно несуровой и вполне теплой, для того чтобы Макс постоянно выходил гулять с коляской-трансформером [прим.пер. – так называемая коляска «три в одном» , состоящая из люльки, прогулочной коляски и автокресла-переноски], вместе с Уиллом и Ханной, пока те нарезали круги по парку.

В переднем кармане моего пальто завибрировал телефон, и мне не было необходимости смотреть на экран, чтобы сказать, что это Хлои отправляет уже третье за последний час смс:

«Где ты? Ты не отделаешься от нас, Сара!»

Ну… Может, я и пропустила пару обедов с девочками, с тех пор как родилась Анна, однако довольно непросто выбраться куда-нибудь с новорожденным, которому только дай волю ─ припадет к моей груди в любой момент.

Я проигнорировала его, все еще не способная выкинуть из головы наш утренний разговор с Максом. Хлои может подождать.

Но естественно, не пройдя и трех шагов, меня охватил страх, что, возможно, сообщение было вовсе не от Хлои. Вдруг это Макс хотел сообщить мне, что Анне плохо или она поранилась, а может…

Я отошла с тротуара, чтобы спрятаться под козырек соседнего здания, вытаскивая телефон.

«Есть шанс, что Уилл присоединится к нам за ужином». – гласило смс от Макса. – «Ты не против?»

Я ответила: «было бы неплохо», ─ и бросила телефон обратно в карман. С каждым сделанным шагом, соль, рассыпанная вдоль тротуара, хрустела под подошвой моих любимых сапожек. Хлои хотела сегодня прошвырнуться со мной по магазинам, перед тем как я бы бросила вызов офису. Мне же хотелось чувствовать себя комфортно в любимой юбке и сапожках на каблуках, в которых я чуть больше обычного виляла бедрами, и свитере, взглянув на который, Макс потерял дар речи и возбудился сегодня с утра. Мне необходимо было почувствовать себя самой собой.

Я одернула пиджак и стиснула в руке сумочку, которую Макс подарил мне на день рождения. На удивление, клатч от Burberry, а не сумку для памперсов. Я не выходила из дома без своей малышки-дочки, что уж говорить о груде подгузников, бутылочек, влажных салфеток и сменной одежды. С тех пор как родилась Анна, кожаная сумочка в руке ─ слишком легкая ноша для меня.

Меня не будет с ней сегодня всего пару часов, ─ напомнила я себе. Посмотрим, что из этого выйдет.

Улыбнувшись швейцару, я вошла в мраморный холл. Полы с черной мозаикой сияли белизной, а на стенах красовалась плитка из полированного камня. Люди расположились на лавочках и сидели, уткнувшись в свои телефоны. Из огромного зала долетали обрывки разговоров, отражаясь от каменных стен. Пройдя под внушительных размеров аркой, я повернула налево, пробираясь через множество столиков, ведущих в Norma’s [прим.пер. – кафе-ресторан при отеле Le Parker Meridien]. По обыкновению, сначала мне удалось услышать Хлои и лишь потом увидеть.

─ Посмотрите-ка кто пришел, - сказала Хлои, поднимаясь с места на своих высоченных каблуках на длиннющих ногах и с накрученными волосами, каскадом спасающими по плечам. Выражение ее лица так и говорило, что для начала мне ни в коем случае не избежать дерьмового выговора за свое опоздание. ─ Чертовски вовремя!

─ Знаю, знаю, ─ сказала я, вышагивая по дубовым полам по направлению к ним. ─ Простите. Просто поверьте мне на слово: время несется, как белка в колесе, когда у тебя есть ребенок, и даже если ты думаешь, что вышла из дома вовремя, то каким-то чудесным образом умудряешься опоздать на полтора часа.

─ А ты уверена, что дело не в Максе, который решил продемонстрировать свои шаловливые ручки, увидев тебя в этом прикиде? ─ рядом с Хлои спросила Ханна.

─ Сказала девушка, чей парень поклоняется женской груди, ─ сказала я, смеясь. ─ И… Все возможно.

Я обожала Ханну, однако Макс полюбил ее еще сильнее за последние пару лет, утверждая, что любой, кто крепко держал Уилла Самнера за яйца, значился как эксперт в списке Стеллы.

─ Просто игнорируй этого вождя гуннов, ─ сказал мой ассистент, а также хороший друг Джордж, указывая на Хлои. ─ Это женщина не успокоится, пока не поставит кого-нибудь в округе на колени.

─ Да, черт возьми. ─ сказала Хлои.

Обняв их, я повесила свое пальто на спинку стула, а затем заняла место.

─ Как поживает принцесса? ─ спросила Хлои, дуя поверх своей чашки. ─ А где она кстати?

─ Замечательно. Сегодня осталась с папочкой. ─ на моем лице растянулась горделивая улыбка. ─ Как Беннетт?

─ Сущий ад. ─ с такой же гордостью в голосе ответила она.

─ А чем похвастаетесь вы с Уиллом? ─ спросила я, разворачиваясь к Ханне. ─ Я едва вижу тебя, даже когда Макс с недавних пор вклинился в ваши пробежки. За что прошу прощения.

Ханна облокотилась локтем на стол.

─ Мне нравится его компания. И судя по глуповатому выражению лица Уилла, когда он замечает вашу прогулочную коляску на тропинке, могу уверить тебя, что и он вовсе не против.

─ Хорошо, потому что как бы мне не было жаль, но поспав лишний часик, я чувствую себя намного лучше.

─ Наверно, мне тоже стоит присоединиться к «братству бегунов», ─ предложил Джордж. ─ Уилл же бегает по пояс голенький весной?

─ Джордж, ─ сказала Ханна, не обращая внимания на его «пламенную речь», - Ты собираешься поведать Саре о маленьком красавчике, с которым встречаешься?

─ Встречался, ─ поправил он. ─ В прошедшем времени. Брр, мы прошли первую ступень расставания. Не хочу об этом говорить.

─ Какая ступень? ─ спросила Хлои.

─ Первая ступень, ─ разъяснил он. ─ Мне что, так всегда и придется быть вашим словарем гейского сленга, людишки? Первая ступень означает постараться отделаться от чувака, порвав с ним по смс, при этом, не выглядя настоящим мудаком. На второй ступени ты говоришь ему: эй, ты не звонишь в мой колокольчик, а я со всей очевидностью не звоню в твой. Так позволь этому поезду двигаться дальше к более важным станциям. Там, где и это не сработало, переходишь на третью ступень, и как бы постепенно начинаешь исчезать из жизни человека. Это болезненно, ибо за то время для другого человека ты становишься привычкой. Он знает, какой кофе ты пьешь и в какие дни употребляешь углеводы, и просто… Это может закончиться плачевно.

─ Конечно, может, ─ сказала я, помешивая свой кофе. ─ Связать себя узами брака с диетическими ограничениями ─ это та-а-а-ак романтично.

Джордж игриво толкнул меня в плечо:

─ Прибереги сарказм, потому что ты кормящая и очевидно, это съедает твой мозг. Так на чем я остановился? О! Четвертая стадия. Ну… Тут один человек сходит с ума от любви, а другому просто… Наплевать. Ужасно, правда? Итак, первая ступень не столь плоха, однако, как мне кажется, звучит гораздо хуже после четвертой. Если кто-то чувствует себя увереннее, расставшись по смс, у тебя уже точно не будет места, куда бы ты смог прийти и задать кучу вопросов, и ты точно уже не сможешь позвонить и выдать: «О, приветики, это я, тот парень, на которого ты напялил униформу «Укротителя львов». Может, объяснишь, какого хрена произошло?»

Мы все сочувственно кивнули, а Джордж, бросив взгляд на пиалку с маффинами, что стояла в центре стола, протянул руку и взял один.

─ Сейчас я просто заедаю свои чувства.

─ Ну-у же, Джордж. Когда ты успел влюбиться в него так сильно? ─ спросила Ханна.

─ Ой, нет, девочки, ─ засмеявшись, произнес Джордж. ─ Я не влюбляюсь в тех, чья фамилия не Самнер.

Официант остановился у нашего столика, сначала налил мне кофе, а затем принял заказ у каждого из нас.

─ Я буду хрустящие вафли с ягодами и девонширскими сливками. [прим.пер. ─ сливки, сквашенные путем медленного нагревания и медленного охлаждения] ─ сказала я ему.

─ Понятия не имею, как тебе удается выглядеть так, ─ сказала Хлои, указывая пальцем на мою фигуру. ─ И ни в чем себе не отказывать. Ты не бегаешь с Ханной, и я уверена, что несколько месяцев не видела тебя в офисном тренажёрном зале.

─ Одна из прелестей грудного вскармливания, ─ сказала я. ─ Мне приходится потреблять больше калорий, чтобы сохранить лактацию.

И это была правда. Я все еще занималась спортом, когда могла, однако беременность и материнство подарили мне новую фигуру, к которой я только сейчас начала привыкать: талия стала чуть шире, однако, изгибы никогда раньше не были настолько выраженными. Я всегда была немного худосочна, а сейчас чувствовала себя мягче, с округлившимися бедрами и грудью, чему я и сама удивлялась. Меня не задевало то, что иногда поворачиваясь к Максу, я видела, как он без зазрения совести пялится на мою грудь, напрочь не способный отвести взгляд. Я бы соврала, сказав, что в эти моменты не чувствовала себя чертовой королевой.

─ Так, когда ты собираешься вернуться на работу? ─ спросила Ханна и, осмотрев мой наряд, добавила. ─ Рискну предположить, именно туда ты сейчас и направляешься?

Кивнув, я сделал глоток кофе:

─ Формально я вернусь туда только на следующей неделе, но подумала, что будет проще немного подготовиться заранее.

─ Ты на самом деле собираешься сегодня войти в свой кабинет и усесться за рабочий стол? ─ спросил Джордж.

Джордж оказался моей манной небесной в то время, пока я отсутствовала. Меня не было шестнадцать недель, но я никогда не чувствовала себя отстраненной от дел компании Ryan Media Group, поэтому частенько заглядывала в офис, даже если все документы могла получить доставкой на дом. Даже не говоря об этом, мы с Джорджем выстроили систему: мы с Анной встречались с ним у его стола в приемной, он передавал мне стопку бумаг и любые сообщения, достойные внимания, а я оставляла ему все, над чем работала дома.

Я ни разу не зашла к себе в кабинет, а он не интересовался, в чем причина.

Что было довольно нелепо, если задуматься об этом. Я ─ Сара Стелла, умелый финансист многомиллионных компаний и куратор всего финансового отдела.

Но не могла подобрать волшебного ключика к тому, как совместить работу и материнство.

─ Ты еще не заходила к себе в кабинет? ─ спросила Ханна. ─ Не боишься, что все покажется немного нездешним?

─ Да нет. Ну, знаешь, я ведь хочу вернуться на работу. Она словно часть меня самой, которую необходимо вернуть назад. Мне необходимо это. Но Анна… Сама мысль находиться вдали от нее по восемь часов в день наполняет сердце виной, словно я в какой-то степени изменяю собственной дочери, ну или же что у меня напрочь отсутствует материнский инстинкт, чтобы остаться с ней дома. Вдобавок, я знаю, что рано или поздно захочу большего, и что тогда? Не эгоистично ли хотеть еще детей, когда я уверена, что мне всегда будет не хватать этой своей стороны?

─ Дерьмово, ─ сказала Хлои. ─ Как думаете, мужики когда-нибудь говорят на эту тему? Уверена, что нет. Ты из кожи вон лезла, чтобы стать той, кем являешься. Если есть шанс смешать два в одном ─ используй его. Может, придется подкорректировать что-то, но кому какая разница? Разберешься по ходу дела, ─ склонив голову на бок, она добавила:

─ Ты же видишь, Макс тоже не особо хочет оставаться дома.

─ На самом деле, ─ начала я, и этого было вполне достаточно, чтобы привлечь внимание Хлои. Отставив чашку, она устроилась поудобнее на стуле, ожидая. ─ Я понятия не имею, что с ним сейчас происходит. Знаю, он все так же хочет меня, как и до рождения Анны, но, думаю, его представления о замужестве и материнстве были немного иными. Он настолько осторожен, будто не уверен, как со мной обращаться.

─ Да разве можно его винить? ─ сказал Джордж, и мы все тут же повернулись к нему. ─ Ты видела, что происходит с вагиной после рождения детей?

─ Джордж, ─ сказала Хлои, качая головой.

─ Что? ─ закричал он.

─ Заткнись! ─ крикнула она в ответ.

─ Как бы ужасно это не было вспоминать, ─ сказала я, ─ в чем-то он прав. Думаю, Макс переживает, что вроде как сделал мне больно, а я без понятия, как доказать ему, что я все та же Сара, что и раньше. И мои желания не изменились.

Пожав плечами, Хлои взяла чашечку с кофе:

─ Не знаю, Сара. Он прошел путь от единоличного обладания тобой до совместного познания родительства. Меня вовсе не удивляет, что его мозг вносит некоторые корректировки в кодекс.

─ Не думаю, что он собирается обсуждать это со мной… ─ не решалась продолжить я, когда Хлои уже подняла руку.

─ Я говорю о том, что теперь он смотрит на тебя иначе, ─ сказала она, приподняв изогнутую бровь. ─ Сначала ты была его вожделением, теперь ─ мать его дочери.

Кивала, покусывая губу:

─ Он переживает, что я слишком чувствительна сейчас.

─ Именно, ─ немного мягче сказала она. ─ Рождение Анны оказалось не столь простым, как вам обоим казалось. Ты уже забыла об этом, но что если Макс все еще не пришел в себя?

Хлои была права. Утренний секс был диким и жестким; словно жажда плоти не давала Максу быть нежным. Вот чего я хотела.

─ Когда в последний раз вы выбирались из дома? ─ спросил Джордж.

─ После рождения Анны? Мы никуда не ходили.

Пришел его черед хмурить брови.

─ Ну, вот и одна из причин твоей проблемы, Пироженка.

─ Мы сейчас говорим о разнузданном сексе? ─ спросила Хлои, ─ Потому что Аннабель вряд ли поймет, что происходит.

─ Ага, ─ сказал Джордж, ─ Но, наверно, тяжело спариваться, как дикие животные, когда через две комнаты прямо по коридору сопит младенец. Вам нужно укромное местечко.

В чем-то он был прав.

─ Я люблю свою дочь больше всего на свете, но мне всегда не хватает времени. Я хочу оттрахать собственного мужа до такой степени, чтобы он и имя свое забыл.

Наш столик на пару минут окутала тишина.

─ Слишком грубо? ─ засмеявшись, спросила я.

─ Ничуть, ─ быстро сказал Джордж. ─ Думаю, мы все просто пытались представить себе эту картину.

─ Господи Боже, говорю как страдалица, ─ проговорила я, подперев кулаками подбородок. ─ Может, нам стоит начать с ужина? Макс вроде бы собирался попросить свою маму присмотреть за Анной на этих выходных.

─ Или же на следующих выходных мы с Беннеттом можем прийти на подмогу, ─ сказала Хлои.

─ Воу, воу, воу, ─ вклинился Джордж. ─ А я для чего тут? Коварный обольститель? Очаровашка? Как же я?

Хлои театрально взбила копну волос:

─ Ты?

─ Чтобы ты знала, моя мама была директором детского сада, и я преподавал дошкольникам до конца учебы в колледже. Блин, я возился с малышами в яслях, учась в старшей школе, чтобы оплатить уроки маджореток [прим.пер. – девушки в военной форме, участницы парадов. Обычно они идут вместе с оркестром, отбивая ритм]. Хлои собиралась ответить, однако Джордж уже поднял руку. ─ Ох, заткнись Миллс! ─ он повернулся ко мне. ─ Я присмотрю за Анной. Все равно больше нечем заняться.

─ Правда? ─ спросила я. ─ Ты серьезно сможешь приглядеть за ней?

─ Даже с закрытыми глазами. Кроме того, ─ сказал он, снова поглядывая на маффины, ─ Я бы не назвал себя отвязным тусовщиком. Мои ночи непорочны.

Не успела я войти в квартиру, как меня окутал аромат дома. Я замечательно поболтала с девочками и Джорджем, а также хорошо провела день без истерик, слез и единственным «молочным происшествием», когда из-за важного телефонного звонка не смогла вовремя сцедить молоко. В следующий же раз мне ничего другого не оставалось, кроме как заняться этим во время разговора. Бум. Мои друзья были правы; я исправила недоразумение по ходу дела.

По правде говоря, завернув за угол, я была решительно настроена рассказать Максу о нашем предстоящем вечернем ужине, когда снова заметила его, обнаженного по пояс, лишь в полотенце, обернутом вокруг бедер, со спящей малюткой на руках, и в этот момент я была твердо намерена послать ужин к чертовой матери, умоляя его снова запустить в меня своих сперматозоидов. Сию же секунду.

Сосредоточься, Сара.

─ Я забираю тебя на ужин, ─ сказала я. ─ Сюрприз! И, Господи Боже, неужели я это сейчас скажу, но тебе на самом деле стоит что-нибудь накинуть на себя прямо сейчас, иначе мы никогда не выберемся из квартиры.

Макс в замешательстве посмотрел на меня:

─ На ужин? Как тебе уда…? ─ садясь, произнес он. ─ То есть, я собирался позвонить тебе сегодня. Пригласить поужинать в эти выходные, но мама завтра уезжает в Лидс. Я совершенно забыл, что это было указано в расписании.

─ Именно об этом я и говорю: Джордж сегодня вечером присмотрит за Анной.

─ Вечером? Джордж когда-нибудь вообще видел ребенка?

Перейдя на другую сторону комнаты, нежно поцеловала его в губы:

─ Привет, ─ сказала я, подарив ему еще один поцелуй. ─ Я знаю, о чем ты думаешь, но все хорошо.

Забрав спящую малышку с его рук, я наклонилась, прижавшись носом к ее нежной маленькой головке, глубоко вдыхая ее собственный аромат. Разумеется, у нее были волосики Макса ─ на оттенок темнее моих, но уже с маленькими завитушками. Чистый запах младенца защекотал ноздри, и я почувствовала, как налились мои груди, молоко почти тут же проступило на одежде.

Кресло-качалка, которое Макс привез мне из Англии, стояло у окна в детской. В моем любимом уголке нашей квартиры, где я с лихвой могла насладиться видом на город, пока кормила грудью. Положив Анну, я посмотрела вверх на супруга.

Никаких сомнений, он думал, я сошла с ума:

─ Мы говорим об одном и том же Джордже?

─ Сегодня утром я позавтракала с ними, прежде чем отправиться на работу. Ты знал, что его мама была директором детского сада, пока он рос? Джордж работал там, когда учился в старшей школе, и до окончания колледжа. Он работал с грудничками.

Он явно недоверчиво посмотрел на меня.

─ Мы говорим об одном и том же парне, которому чуть за двадцать и который напялил висконсинскую сырную шляпу и несколько струящихся мантий Иисуса на Хэллоуин, называя себя «Сырусом»?

─ Единственный и неповторимый, ─ сказала я, смеясь при воспоминании. ─ Думаю, у него больше опыта ухода за детьми, нежели у нас. К тому же, мы будем неподалеку. Всего лишь за углом. Он сможет смс-нуть или позвонить при любом вопросе, и мы примчимся обратно, не пройдет и трех минут.

─ Но…

─ Никаких но. Именно это нам и нужно. А сейчас ─ одевайся, он будет здесь через пятнадцать минут.

Джордж показался на пороге нашего дома ровно через четырнадцать минут.

Из ванной я слышала, как Макс открыл дверь, позволив ему войти, и начал свой допрос «с пристрастием», сопровождая из комнаты в комнату.

─ А что насчет бутылочки? ─ спросил Макс, очевидно надеясь оказаться правым в том, что Джордж абсолютный профан в детских вопросах.

─ Сара кормит грудью, поэтому смею предположить, что вы храните сцеженное молоко в морозилке? А может даже свежее. В холодильнике. ─ сказал Джордж, я уверена, больше для себя, нежели для Макса. ─ Так о чем это я? Если честно, то за последние четыре месяца я видел грудь Сары чаще своей собственной.

Услышав звук открывающейся и закрывающейся морозильной камеры, я вошла в гостиную, наблюдая, как Джордж по порядку отвечает на вопросы Макса. Который, нехотя, выглядел удивленным.

─ Предполагаю, она сцеживает около шести унций молока [прим.пер. ─ 0, 18л], ─ продолжил Джордж. ─ Вероятно, каждые три часа или около того? Для начала подогрею молоко из холодильника ─ всегда только под теплой водой, ни в коем случае не в микроволновке. Ты же знаешь, все эти волны убивают полезные свойства, а потом если приспичит, воспользуюсь молоком из морозилки. Да впрочем, к тому времени вы, наверное, и сами вернетесь… ─ замолк Джордж.

─ У нас есть подогреватель для бутылочек, ─ сказал Макс, нахмурив брови, как я была уверена, в замешательстве. Джордж и правда выглядел более подкованным в уходе за грудничками, нежели мы. ─ А пеленки?

─ Ты имеешь в виду подгузники? Ох, вы, британцы, такие забавные. И ради бога, Максвелл, я мог бы запеленать тебя во сне, а ты бы даже ухом не повел. Я профи.

─ Ну или что-то вроде этого, ─ сказала я, спеша поцеловать его. ─ Прости, но Хлои здесь нет, а значит, я обязана отпустить очередную шуточку. Большое спасибо, что пришел.

Он отмахнулся:

─ Без проблем. Наверняка, мы с принцессой просто усядемся здесь и будем реветь под «Дневник памяти». Только вот уверен по совсем, совсем разным причинам.

Помимо поцелуев, объятий и напутственных инструкций, Джорджу понадобилось пятнадцать минут, чтобы вышвырнуть нас из квартиры.

***

Однако мы пошли не в ресторан за углом. Судя по всему, Джордж произвел настолько благоприятное впечатление, что Макс в последнюю минуту забронировал для нас столик в маленьком итальянском ресторанчике в нескольких милях от нашего дома. Я нервничала, находясь вдали от Анны, хотя на это не было причин, но в то же время чувствовала предвкушение.

Мы шли на свидание, только вдвоем, а сердце все еще стучит, как заведенное.

Пока Макс вел машину, я рассматривала его со стороны: свет уличных фонарей подчеркивал полноту его губ, гладко выбритый подбородок, и я вспомнила о нашем первом настоящем свидании ─ это же было оно? ─ когда он повел меня в ресторан «Царица Савская», и я не могла оторвать глаз от его рта. Все еще не могу.

Пресса уже не следовала за ним по пятам, как раньше, однако с рождением Анны увеличился спрос на фотки Горячего Папочки Макса Стеллы на Шестой Странице и всевозможные сплетни на интернет-сайтах. Не могу сказать, что винила их за это, и неважно как сильно была возмущена, когда эти писаки напугали меня в первый раз.

Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце сдавило в тиски при воспоминании о нашей первой ночи после выхода фотографий в газете, которые заставили меня думать, будто он изменил мне. Он закатил вечеринку и после того как игнорировал меня всю неделю, я пришла, наконец-то готовая к разговору. Но все было не так просто, как я того ожидала ─ ему на самом деле было больно ─ за что я пару раз извинилась.

Я вспомнила маленькую, скупую улыбку, появившуюся на лице Макса следующим утром, когда мы проснулись вместе; он передал мне в руки последнюю частичку своего сердца.

Вспомнила, как сжалось мое сердце, увидев его таким, и что скрывать ─ было больно. Он боялся впустить меня обратно в свою жизнь, и в абсолютно непорочном свете утренних лучей, когда мы оба были потные и уставшие, не было ни единого шанса скрыть наши сущности, занявшись любовью или обнажить души в объективе фотоаппарата. Он смотрел на меня откровенно, подавленно и в тот момент мир принадлежал лишь нам двоим.

─ Останься, ─ сказал он, наклонившись, посасывая мою кожу прямо под ушком. ─ Останься со мной. Это изумительно, Лепесточек. Мы. Настолько прекрасно, что если ты снова сбежишь, я погибну.

─ Я не уйду.

─ Я люблю тебя, знаешь?

Я кивнула, сердце попало в ловушку чувств ─ страха и желания быть откровенной:

─ Я люблю тебя.

─ Значит, мы приняли решение. И значит, что мое сердце принадлежит тебе. А ты останешься здесь.

Вот так просто. На самом деле, как и всегда. И я должна была научиться доверять ему.

Но прямо сейчас появился другой образ: существеннее, да, но отчасти еще более непривычнее, однако простота того, что Макс и Сара ─ два сердца, что бьются в унисон, была столь очевидной, что я едва владела собой.

Потому что чувствовала все. Словно внутри открылся кран, наполняя меня добротой, гордостью и трепетом, страхом и ранимостью, силой и беспомощностью, а также страстью, и он никогда не закрывался. Чувства все наполняли и наполняли меня до тех пор, пока я не была уверена, что они выйдут из берегов, но разве я могла жаловаться на их изобилие? Как я бы смогла объяснить, что охвачена постоянным беспокойством, и если бы кто-нибудь в один прекрасный день навредил моему мужчине или ребенку, я бы разорвала их на части в стремлении защитить?

Как я могла жаловаться на то, что испытываю слишком сильное желание быть в одинаковой мере матерью и возлюбленной для двух людей, которые значат для меня больше, чем кислород?

Макс держал меня за руку во время поездки, пока Джордж не прислал смс, тем самым вырвав меня из воспоминаний.

─ О-о-ой, ─ сказала я, поворачивая экран к своему супругу. Джордж прислал фото Анны, уснувшей на его плече, прижав маленький кулачок к своему восхитительному ротику.

─ Можем, нам стоит отправить ему цветы в благодарность на следующей неделе, ─ сказал Макс, а затем ухмыльнулся, что явно не предвещало ничего хорошего, ─ И подписать, что они от Уилла.

─ Ты не посмеешь, ─ сказала я ему, сохраняя фото, прежде чем убрать телефон. ─ Если это сработает, он нам еще пригодится. Ой, можно же просто переквалифицировать его из помощника в няньку, предложив надбавку.

─ Я не против, ─ сказал он, целуя мою руку. ─ Может, тогда я смогу украсть тебя на выходные? Поедем куда-нибудь, где можно закрыться в комнате и все время ходить голышом?

─ Звучит очень даже ничего.

В сумочке завибрировал телефон, и мы прекратили болтать, пока я искала его. Неудивительно, Джордж прислал новое смс.

«Посмотри какая она милашка!» ─ прислал он, прикрепив фото спящей в колыбели Анны и несколько смайликов-человечков с глазами в виде сердечек.

─ Но как-то слишком просто, ─ сказала я Максу. ─ И чтобы не доставать тебя вопросами, я просто забуду, что ты сказал, и буду чертовски наслаждаться вечером. А если будешь себя хорошо вести, то я позволю тебе позабавиться со мной по дороге домой.

─ Это, Лепесточек, самое прекрасное, что я слышал за день, ─ он положил руку на заднюю часть моей шеи, притянув к себе. Я охотно поддалась, а мой разум уже прокручивал картинки того, чем мы займемся после ужина, куда сможем поехать и восхитительно-непристойные вещи, которые он сможет сделать со мной. Это то, чего нам так не хватало. Макса и Сары. Сегодняшний вечер был великолепен.

Макс остановился около парковщика у отеля Granduca, когда швейцар потянулся к ручке двери с моей стороны:

─ Я сам, дружище, ─ сказал он, обойдя машину и предлагая мне руку, помогая выйти.

Помня, что на мне платье, я осторожно свесила ножки и попыталась встать. Рука Макса была теплой, а пожатие обнадеживающим, и я шагнула вперед, намереваясь последовать за Максом в ресторан. Но не смогла.

Что за… Я чуть не забыла, как дышать, когда поняла, что застряла. Ну, или если быть точной ─ мое платье. Тонкая юбка, отделанная бисером зацепилась за ручку машины.

─ Я тут… ─ сказала я, отпуская руку Макса, стараясь выглядеть беззаботно. ─ Кажется, платье застряло.

Макс опустился на колени, но я отмахнулась от него.

─ Не надо, просто дай мне секундочку.

Теперь, уже не только швейцар с ключами Макса в руках понял, что что-то не так, но и несколько других служащих.

─ Может, вам стоит попытаться сдвинуть его через ручку? ─ спросил один из них.

─ Нет, так станет еще хуже. Видишь эти маленькие бисеринки? Они и застряли. У меня есть ножницы. Могу принести. ─ сказал другой.

─ Мужик, они застряли внутри, ─ сказал главный камердинер. ─ Как ты думаешь это провернуть?

Мне на помощь спешили четыре пары рук, однако я только отмахнулась.

─ Нет, ─ сказала я. ─ Пожалуйста. Это винтажная юбка, ─ в моем голосе было слышно отчаяние, в то время как я пыталась вытащить ткань, не сделав хуже. Блин, ничего не вышло, а я только вспотела. ─ Это подарок моей мамы, ─ добавила я. ─ Просто дайте мне…

─ Ох, ─ прозвучало одновременно вместе с «Блять» Макса.

Я порвала ее. Ну, то есть я действительно ее порвала. И сейчас вместо маленькой затяжки, которую легко можно было скрыть, был разрез, начинающийся снизу и поднимающийся до самого бедра.

─ Быть этого не может. ─ сказал Макс.

─ Может. ─ ответила я.

─ Мне жаль, Лепесточек. Мы можем вернуться назад, чтобы ты переоделась?

─ Ничего страшного, ─ сказала я, выпрямляясь, и, наступая на бисеринки, рассыпавшиеся у меня под ногами, поцеловала Макса в шею. ─ После того как я сказала, что все слишком просто, карма решила доказать, какой на самом деле сукой может быть. А как же иначе.

─ Я бы соврал, сказав, что мне не понравилась это маленькое новшество в твоем наряде, ─ сказал он, скользя взглядом вверх и вниз по моему бедру.

─ Не слишком пошло? ─ спросила я, ощущая некоторый трепет в животе, заметив удивленный взгляд Макса, когда он покачал головой.

─ Ничуть, ─ он опустил руку мне на бедро, касаясь голой кожи прямо на глазах у зрителей.

В кровь словно впрыснули адреналин. Он собирался немного поиграть сегодня? Прикоснется ли он ко мне под столом?

─ Слушай, ─ сказал он, целуя мою шею. ─ Почему бы тебе не сбегать в комнату для девочек, пока я займу столик? Наведешь красоту и заодно проверишь, как там Джордж?

И я тут же растеряла весь запал.

─ Звучит прекрасно. ─ сказала я, сжимая его руку.

Я не стала звонить Джорджу, решив написать, чтобы ненароком не разбудить Анну.

Я знала, что мне нужно напомнить о себе, поэтому пишу:

«Привет».

Он отвечает чуть меньше чем через минуту.

«Если вы оба еще не разделись до гола, то я очень расстроен».

Иронично смеюсь, печатая ответ:

«Кто-кто, а мы уж точно не голые. Как моя малышка?»

«Замечательно. Только что проснулась, поэтому подогреваю ей бутылочку. Потом поваляемся на животике и посмотрим киношку»

«Ты ─ мой спаситель». ─ набираю я.

«Как будто я не знаю.»

Я взглянула на свое отражение в зеркале во весь рост в дамской комнате и подумала, что Макс был прав. Все не так уж плохо. Довольная собой, я отправилась на поиски собственного мужа, по пути печатая ответ.

«Я когда-нибудь смогу тебя отблагодарить, Джордж?»

«Верни в мою жизнь что-нибудь прекрасное.»

Я улыбнулась.

«Будет сделано».

«Ты же поняла, что под прекрасным я имею в виду хор мальчиков-зайчиков в блестящих плавках».

«Несомненно».

Его ответ появился спустя секунду:

«Поэтому мы и дружим».

***

Вскоре нас проводили за столик. Взгляд Макса говорил об одном ─ о его желании разложить меня на столе прямо на глазах у посетителей и сделать своим ужином. И я просто надеялась, что поддамся этому искушению в течение следующих двух часов.

Я сделала свой выбор в пользу ризотто с моллюсками, беконом и шнитт-луком, а Макс заказал себе фетучини в сливочном соусе и спаржу. Официант принес бутылку Pino noir и отдал на суд Макса. Он улыбнулся и затем кивнул в мою сторону, мол, покажи ей, что было смешно, потому что я практически не пью, но тут я вспомнила, и мои глаза распахнулись. То же самое вино было на скромном ужине после нашей свадьбы в здании городского совета. Мой муж сейчас такой сексуальный.

─ Идеально. ─ сказала я ему.

Официант улыбнулся и начал откупоривать бутылку:

─ Хороший выбор, ─ сказал он, зажав бутылку между коленями для лучшей устойчивости. Нервно засмеялся и дернул пробку, однако, казалось, та даже не пошевелилась. ─ Ух, похоже, она там хорошенько застряла.

─ Может, я… ─ начал Макс, и в тот момент официант вытащил пробку, и вместе с Максом сомнительно посмотрел на нее. Она была в грязи.

─ Ох, ─ одновременно сказали они. Макс выглядел так, словно кто-то только что спустил ему колесо.

─ Вполне очевидная метафора. ─ пошутила я, однако выражение лица Макса говорило, что ему совсем не до смеха.

─ Простите, ─ сказал официант и оглянулся вокруг, словно искал поддержки. ─ Очевидно, эта бутылка негодна. Я принесу другую. ─ он замолчал, и я тут же поняла ─ это плохой знак. ─ Я совсем забыл, но это последняя.

─ Не переживай, приятель, ─ сказал Макс, просматривая винную карту. ─ Со всеми случается. Так что принеси-ка нам бутылочку MacRostie.

***

Вино открыто, и я отломила себе маленький кусочек хлеба, пока мы ждали заказ:

─ Так как ты сегодня провел время с Анной?

Макс взглянул на меня поверх бокала, дразняще ухмыльнувшись:

─ Я надеялся, что сегодня вечером мы не будем говорить о детях, миссис Стелла, ─ сказал он. ─ Но с удовольствием скажу тебе, что наша дочь прекрасна, впрочем как всегда. Мама была на седьмом небе от счастья, увидев ее. Не говоря уж о Уилле, хотя он просто сидел и строил ей смешные рожицы.

Как по сигналу, рядом с моей тарелкой завибрировал телефон. Взглянула на него, когда загорелся дисплей.

«Твоя дочь не впечатлена Райаном Гослингом. Это все гены твоего муженька». ─ к смс было прилагалось фото их двоих на диване, где она смешно хмурит бровки на камеру.

Я показала его Максу и быстро напечатала ответ, прежде чем положить телефон ─ экраном вниз ─ на стол.

Макс потянулся к моей руке, и, взяв ее, потер большим пальцем ободок обручального кольца:

─ Я не против, чтобы ты переписывалась с ним. Мы впервые выбрались куда-то без нее. Нет ничего плохого в том, что ты немного беспокоишься. Я и сам переживаю.

─ Непохоже, ─ сказала я ему. ─ Ты никогда не нервничаешь. Клянусь, у тебя самое бесстрастное выражение лица, что я когда-либо видела.

─ Не думаю. Я думал, что мне ничего не скрыть от тебя, но выходит, ошибался? Уверен, что ты заметила, как я боготворил твои сиськи на протяжении наших нескольких встреч.

─ Хотя, роль притворщика ты сыграл на ура. Даже я…

Мой телефон завибрировал снова, и я чуть не застонала.

Еще один комментарий о фильме от Джорджа и, честно говоря, если бы я не была ему столь благодарна за то, что он для меня сделал, и за эти прекрасные фотки, я бы, наверно, предложила ему купить машину в обмен на то, чтобы он стер из памяти номер моего телефона на ближайшие сорок пять минут.

«Ох, Анна всегда такая нервная? И часто она у вас тянется вверх, лежа на животике, а после неудачной попытки бросается в слезы?

─ Анна сегодня была нервной? ─ спросила я Макса, тут же забеспокоившись, что что-то пропустила.

─ Может, чуточку больше к концу дня, но ничего страшного. Просто, наверное, хотела домой. Вот и все.

«Ничего такого мы не заметили», ─ напечатала я. ─ «Почему ты спросил? С ней все хорошо?»

«Уверен, ничего страшного», ─ пришел ответ Джорджа. ─ «Мне кажется, что у нее слишком громко урчит животик, поэтому сделаю-ка я ей небольшой массажик. Посмотрим, сможем ли мы избавиться от газов».

─ Она нехорошо себя чувствует, ─ сказала я Максу. ─ Он думает, что это просто газы, но я не уверена.

─ Тебе станет легче, если мы уйдем, Лепесточек? ─ спросил он, и на его лице стало проступать беспокойство.

─ Не знаю. ─ я и правда не была уверена, был ли это один из тех моментов, когда мне нужно было сказать своей гиперопекающей стороне остыть, или же прислушаться к беспокойному материнскому сердцу? Где-то в конце ресторана заплакал малыш, и я зажмурилась. Конечно, это должно было произойти прямо сейчас. Я уже чувствовала, как отяжелели и налились мои груди. Начало сочиться молоко, но на руках у меня не было ребенка, и в поле зрения я не замечала молокоотсоса. Вечер становился все хуже и хуже.

Краем глаза я увидела какое-то движение, и почувствовала, как с облегчением опустились мои плечи, когда я увидела официанта, идущего к нашему столику с блюдами в руках.

─ Наконец-то, блять, ─ сказал Макс. ─ Отправить его обратно?

Телефон снова завибрировал на столике, вблизи моего ножа. От того, как они завибрировали друг напротив друга, раздался пронзительный звон. Поставив тарелку, официант взглянул на меня.

«Итак, принцессе немного лучше». ─ гласило смс. «К сожалению, это связано с тем, что Анна срыгнула на меня. И ваш диван. Он выдержал хорошую битву».

─ Анна запачкала всю его дорогую итальянскую рубашку, когда срыгнула. Может, пошлем ему цветы и конфеты, ─ сказала я. ─ И теперь как никогда ясно, к чему все идет.

Есть моменты, когда ты действительно понимаешь, что у жизни есть чувство юмора, и говоришь себе, что существуют те, кому приходится и похуже. Мой телефон снова гудит, и столовые приборы бренчат по столу. Тянусь над ними, пока официант берет тарелку Макса обратно и именно в этот момент человек за соседним столиком отодвигает свой стул. Я хватаюсь за телефон, стул и официант падают, а тарелка кремового соуса падает… Максу на колени.

Вода была повсюду: залила скатерть, мой телефон и промочила насквозь брюки Макса, где на данный момент дымящийся кремовый соус превратился в жижу. Я стараюсь прогнать панику, но мои глаза наполняются ужасом. Ребенок за соседним столиком начинает реветь, и я смотрю на Макса, а затем на отвратительную кашу у него на коленях.

─ Все в порядке. ─ заверил меня Макс, хватая салфетку и вытирая штаны.

Мобильник снова завибрировал на столе с еще одной фотографией от Джорджа.

─ Все хорошо, Лепесточек. Просто не обращай внимания.

Дрожа, я села обратно.

─ Это катастрофа. Я просто хочу поехать домой. К своей малышке. ─ я замолчала, а Макс снова причинялся очищать брюки, а затем взглянул на мою грудь. Мои шея и щеки покраснели от унижения. ─ Вот дерьмо.

Когда Макс заглянул мне в глаза и понял, что грудное молоко вытекло, пропитав красное платье, образуя два больших, мокрых круга, я поняла: с него хватит.

Бросив несколько двадцаток на стол, он поднялся, помогая мне встать, и укутал меня в свое пальто.

─ Поехали домой.

Я спряталась за него и без слов быстро зашагала рядом, пока мы не вышли на улицу. И тогда я, не удержавшись, начала смеяться, как сумасшедшая:

─ Мы с таким же успехом мы могли вы поужинать хлопьями в пижамах!

─ Чертовски верно, ─ проворчал он, отдавая служащему наш билет на парковку. От него шли волны покровительства и разочарования. ─ Большая миска хлопьев и…

─ Сэр, ─ вмешался паковщик, взглянув на номер. Лицо его было мертвецки-бледным. ─ Приносим глубочайшие извинения, но Вам стоит знать, что произошел несчастный случай…

Глава 3

Макс

Я услышал плач Анны еще в лифте и мигом понял, что Джордж не смог уговорить ее взять бутылочку.

Сорвавшись с места, Сара побежала к входной двери, завозившись с ключами, прежде чем я успел догнать ее и впустить в квартиру. Внутри Джордж передал ей малышку и, безошибочно прочитав выражение ее лица, запричитал:

─ Она в порядке. В порядке. Просто только что проснулась и не хотела брать бутылочку. Но не так давно эта пузатая мелочь уже выдула одну.

Не имело значения, как много она съела раньше. Тревожным шепотом Сара поблагодарила Джорджа и забрала кроху в детскую, чтобы покормить.

─ Смотрю, возникла проблемка? ─ Джордж кивнул на мои штаны.

Я взглянул в сторону коридора, где только что исчезла Сара.

─ Спасибо официанту. Саре чуть раньше тоже пришлось нелегко, а еще, благодаря парковщику, моя машина познакомилась с бетонным столбом.

─ Так ужин был классным, да?

─ Поистине великолепный вечер, ─ только теперь, снова окинув его взглядом, я понял, во что одет Джордж. ─ Это моя рубашка?

Он провел руками по телу.

─ Для меня скорее платьице. ─ зажав в кулаке излишек ткани, он произнес: ─ Была мыслишка использовать один из шарфов Сары как ремень.

─ Итак, она срыгнула на тебя?

Он кивнул, отпуская рубашку.

─ Наверно, пыталась изгнать гейскую сущность.

─ Прости, ─ пробормотал я, внезапно ощутив некоторую усталость. – Клянусь, иногда я думаю, что она срыгивает больше, чем съедает.

─ Забей. Я серьезно. Все лучше, чем в прошлый раз, когда на меня блеванули на свидании. Анна хоть обняла меня потом.

─ Спасибо, дружище. С твоей стороны было чертовски великодушно понянчиться с ней сегодня.

Джордж похлопал меня по плечу.

─ Теперь твоя очередь. Скажи Саре, что я жду ее на следующей неделе.

─ Будет сделано.

Закрыв за ним дверь, я бросил брюки в стиральную машину и направился по коридору в сторону детской, как обычно, усаживаясь на мягкий ковер рядом с креслом-качалкой.

─ Как моя девочка?

Взглянув вниз на Анну, Сара улыбнулась.

─ Хорошо.

Облизнув губы, я изучал выражение ее лица. Едва лишь взяв нашу дочь на руки, она расслабилась:

─ Я говорил о своей жене.

Взгляд огромных карих глаз Сары встретился с моим, и она засмеялась.

─ Я тоже неплохо.

Повернувшись к малышке, она тихонечко запела, поглаживая большим пальцем щечку Анны. Я заметил, как дочка невольно подняла свою маленькую ручку, стискивая указательный палец Сары. Потянувшись вперед, я обхватил рукой лодыжку супруги и закрыл глаза, не слыша ничего, кроме тихого пения любимой и сладких улюлюканий дочери. Наш мир был бесконечно прекрасен, и мы должны были признать, что сейчас он сузился еще сильнее.

***

Проснувшись, я вздрогнул, ощутив чью-то руку на плече. Пол детской. Я уснул на полу детской.

Взглянув наверх, я увидел Сару в крошечном кружевном бюстгальтере, который так приподнял и стиснул ее сиськи вместе, что они практически вываливались из чашечек. Проследовав взглядом южнее, я остановился на миниатюрных трусиках-тонг в тон. [прим.пер. ─ трусики-стринг выполненные из гладкого материала, с полупрозрачной кружевной вставкой спереди]

─ Новая пижама? – спросил я, приподнимаясь на локтях.

─ Подарок от Хлои.

─ Мне или тебе?

─ Обоим, ─ выходя из комнаты, Сара поманила меня пальчиком, и я встал, следуя за ней в коридор до тех пор, пока она не остановилась у эластичного мягкого коврика на полпути к спальне.

─ Здесь? ─ спросил я, подходя ближе и наклоняясь, чтобы поцеловать ее в шею. Капля парфюма ─ знакомый легкий фруктово-цветочный аромат, сводивший меня с ума. О чем она прекрасно знала. Видеть Сару такой ─ в одном нижнем белье, с гладко зачесанными длинными густыми волосами, практически по поясницу ─ напомнило мне о том, что прошла целая вечность с тех пор как мы проявляли подобную инициативу. Обычно это был либо безумный трах, либо роскошная игра.

Сейчас же мы чувствовали лишь усталость и отчаяние, поэтому я не мог отделаться от мысли, что стоило бы отвести Сару в комнату и медленно и нежно заняться с ней любовью.

─ Да, здесь, ─ прошептала она, становясь на цыпочки, царапая зубками мой подбородок. ─ Помнишь, как однажды мы ужинали у телевизора, и я удивила тебя, когда фильм, который я поставила, оказался видео с нами? ─ она прикусила мочку моего уха. ─ Ты так возбудился, что трахнул меня здесь. Я наклонилась, упершись руками в стену и расставив широко ноги. Помнишь?

Несомненно, я помнил. Мы и раньше занимались любовью в коридоре ─ это был неистовый секс до появления Анны, когда, сгорая от нетерпения, мы так и не добирались до кровати. Тогда все было быстро и грязно, в спешке диких толчков, и потные и наполовину раздетые, мы оба рухнули на пол. В тот раз я просто смотрел видео, на котором шлепаю ее, и я так чертовски завелся, что захотел воссоздать его прямо сейчас.

Но сегодня, когда Аннабель так быстро уснула, почему бы нам…

─ Мне нравится этот коврик, ─ объяснила она, скользя вниз по моему телу и опускаясь на колени. Мозг ушел в отгул, когда я увидел, как в глазах Сары заплясали бесенята. ─ Такой мягкий и ворсистый у меня под ногами. ─ она опустила мои боксеры вниз, высвобождая член и наблюдая, как он увеличивается. Зажав его в кулак у основания, она медленно провела языком по головке. ─ А еще я обожаю твой вкус, ─ продолжила она, улыбаясь мне и подняв голову вверх. ─ Это странно?

Я открыл рот, пытаясь хоть что-то произнести, и, наконец, прохрипел:

─ Нет.

Она закусила губу, наблюдая за тем, как работает ее кулачок, несколько раз поглаживая вдоль длины, а затем вновь пососала головку. Я застонал, напрягаясь от удовольствия, ощущая, как она выписывает круги язычком.

─ Мне нравится твоя свежесть, ─ прошептала она, разглядывая меня. ─ Расслабься. Сегодняшняя ночь была катастрофой, однако, забавной катастрофой. Дай мне больше.

Сара стиснула меня в кулаке, от чего на кончике появилась жидкость, которую она тут же слизала.

─ Каково это, наблюдать за мной?

Открыл рот, пытаясь ответить, но вместо этого издал непонятный звук. Язык Сары прошелся чуть ниже головки, и я усилил хватку на ее затылке, тяжело дыша и чувствуя, словно меня взяли за горло.

Внезапно отстранившись и оставив мокрый поцелуй, она спросила:

─ Когда последний раз ты кончал мне в рот?

Я знал ответ, долго не думая. Это было через две недели после рождения малышки, и мы еще не могли заниматься сексом. Мы находились словно в бреду от отсутствия сна, и все же отчасти на вершине блаженства нашей жизни. Я кончил на ее губы не столько из-за ее затянувшейся игры, сколько потому что мы не касались друг друга в течение нескольких недель, и я чувствовал себя, словно сжатая пружина.

─ Недавно. ─ признался я.

Она кивнула, надула губки, прежде чем улыбнулась и наклонилась, оставляя влажный поцелуй и посасывая член по всей длине.

Я хотел, чтобы она обернула свои руки вокруг меня, сжав в тиски, и продолжала сосать, так неистово, словно у нас не было сил на большее. Желал ощутить гладкость ее язычка на коже и трепещущий звук удовольствия и наслаждения. Она наклонилась, прочертив еще одну мокрую дорожку от головки к яичкам, глядя на меня и улыбаясь, снова коснувшись кончика, а затем, принялась выписывать влажные круги на головке. Снова и снова. Снова и снова.

Блять.

Запустив пальцы ей в волосы, массируя кожу головы и направляя ее вниз, я нес чепуху, подстрекая и умоляя, нахваливая ее охренительно совершенный, сладкий маленький рот.

─ Люблю этот рот. Черт возьми, обожаю, ─ я пальцем прочертил невидимую линию от виска до губ, чувствуя, как Сара скользила вверх и вниз. ─ Сдается мне, ты могла бы взять меня по самое горло. ─ сказал, не в силах устоять перед тем, чего яростно желал.

Она вбирала меня все глубже и глубже, пока на глазах не появились слезы, а затем отстранилась, жадно хватая воздух, и посмотрела на меня. Я был тверже, чем когда-либо, и практически дрожал от потребности в ней.

Нуждался в огромных карих глазах Сары и тихом, грубоватом голосе, руках, которые в один момент могли приласкать, а в другой схватить и не отпускать. Хотел, чтобы она выгнулась дугой, а я бы попробовал на вкус влажность между ее бедер и ощутил захват, когда, ошеломляюще вскрикнув, она кончила. Я был с ней сотни раз, и в каждый из них она разная ─ новое открытие ─ и выявляет что-то новое во мне.

Не выпуская член изо рта, она потянулась за спину и расстегнула лифчик, позволяя ему скользнуть по рукам и беззвучно упасть на пол.

С искорками в глазах, взглянула на меня. А, когда наклонившись, она поиграла со своим соском, я понял, что, блять, пропал.

Великолепное посасывание и изумительный вид ее горячей маленькой попки… Охуеть! Я закрыл глаза и сдался царапающей боли, зарождавшейся в бедрах и устремлявшейся вверх, напряжение…

Из другой комнаты послышался тихий стук: Анна переворачивалась в колыбели, пару раз кашлянув.

Я начал отстраняться, однако Сара быстро схватила меня за бедра.

─ Она в порядке. Ты скоро кончишь, малыш. Не двигайся.

А затем наша принцесса заплакала.

Сара вновь скользнула ртом вниз, жестко и быстро посасывая, глазами умоляя меня расслабиться, кончить, каким-то образом удержать этот момент, но как, блять, я собирался трахать ее рот, пока наша малютка-дочь рыдала в три ручья в другой комнате?

Голодный плач, ─ сказала мне однажды Сара. Слышишь? ─ спросила она. Звучит иначе?

Даже не спрашивая, я знал, что ее груди налились, вызывая дискомфорт.

На этот раз, когда я отступил, она не возражала.

Подушечкой большого пальца провел линию от ее виска, очертив щеку, задержавшись на пухлой и влажной нижней губе.

─ Иди, Лепесточек.

С виноватым выражением лица, она взяла меня за руку и поднялась. Выглядя охренительно прекрасной прямо передо мной: одетая лишь в маленькие кружевные трусики, с загорелыми и гладкими ногами, она выпрямилась и поцеловала меня, медленно и нежно, зажав мой член между нами.

─ Закончим чуть позже?

─ Конечно. ─ пробормотал я, целуя ее в лоб.

Задница Сары, когда она развернулась и вошла в детскую, представляла собой совершенство. А потом она наклонилась, взяла нашу малышку на руки и подошла к креслу-качалке.

Вместо того, чтобы, как обычно, усесться у ее ног, я направился прямо по коридору в сторону спальни, чтобы успокоиться.

Двадцать минут спустя, лежа на кровати, я почувствовал, как Сара обняла меня сзади. Теплыми ладонями она скользнула по моей груди, коснувшись голой кожи плеча мягкими и влажными губами.

─ Не спишь? ─ прошептала она, опустив руку чуть ниже живота, туда, где под одеялом я был голым. Мое тело начало отвечать, когда Сара сжала член в руке, но я был уже так чертовски близок к тому, чтобы отрубиться от усталости. Я взял ее руку в свою и притянул к груди, молча говоря ─ в другой раз.

***

─ Доброе утро, солнышко. ─ сказал Уилл, сидя в моем кресле и закинув ноги на стол.

Зайдя в кабинет, я взглянул на него и закрыл за собой дверь.

─ Удобно?

─ У меня кабинет получше, ─ сказал он в ответ. ─ Как прошел грандиозный трахофест?

─ Мягко говоря, неудачно.

Игривое выражение его лица исчезло, вероятно, из-за моего чересчур честного ответа, и он сел, поставив локти на колени.

─ Что стряслось?

Я уронил свою сумку с ноутбуком рядом с офисным шкафом и сел напротив него.

─ Джордж оказался хорош, терроризируя постоянными смс-ками, вдобавок к куче неудач в ресторане, а потом к так и не состоявшемуся сексу.

─ Каких неудач?

─ Соус «Альфредо» на брюках вместе с пролитой водой, грудное молоко Сары, намочившее ее платье, парковщик, который поцарапал мою машину. Ну, знаешь, заурядное свидание.

Уилл поднял руку:

─ Ее груди, платье и что произошло дальше?

Я вздохнул.

─ Уильям. Иногда твоя предсказуемость разочаровывает.

Но он уже мотал головой.

─ Мне правда любопытно. Молоко… Вытекло?

Я нахмурился.

─ Ну… Да. Конечно. Ты же знаешь, откуда оно появляется, правильно? Какова функция женских сисек на самом деле? Бог создал этих малышек не только для твоего удовольствия.

─ Не богохульствуй, Макс, – сказал он, поднимая палец вверх и словно предупреждая. Уилл выглядел немного ошарашенным. ─ И оно течет… Постоянно?

─ Не всегда, чертов ты идиот. Лишь в тех случаях, когда Анна голодна, или если Сара услышит ее плачь… ─ я поморщился, встречаясь с ним взглядом. ─ Или, как оказалось, плач другого малыша. Если честно, я не ожидал такого.

Я не знал, что сказать. Не то что бы я чувствовал, будто выдаю тайну Сары, рассказывая об этом. Скорее ощущал, будто имею доступ к секретной комнате в мужском клубе и действительно не должен говорить Уиллу пароль, пока не придет время. Пусть немножко пострадает.

Я удостоил его своей самой снисходительной улыбкой.

─ С женским телом происходит много всего, о чем ты и не подозреваешь.

Он закатил глаза.

─ Не поучай меня.

─ Почему же? ─ я сочувственно поцокал языком. ─ Меня это так забавляет.

Уилл склонил голову набок, вероятно, раздумывая ─ говорить или нет. Его голубые глаза прищурились, и он слегка улыбнулся.

Я ждал до тех пор, пока не стало ясно ─ он больше не сможет держать язык за зубами. Наша игра в гляделки продолжалась, по крайне мере, секунд десять.

─ Ладно, ─ сказал он, резко выдыхая. ─ Раньше у меня был секс с беременной.

Я оглядел его с легкой брезгливостью.

– Хорошо, учитывая тот факт, что ты не еще обрюхатил ни одну девушку, я просто скажу: это, блять, немного странно.

─ Ага… Я наделал много дерьма, чего не стал бы повторять сейчас. Однако я никогда не был с женщиной, которая… ─ он взглянул на свою грудь, а затем обратно на меня, приподняв брови.

─ Именно. ─ сказал я, потирая шею сзади. Уилл был известным фанатиком сисек, поэтому я удивился тому, что он раньше не задумывался об этом приятном бонусе материнства.

─ Какое оно на вкус? ─ сказал он, словно окрыленный.

Я застонал, потирая глаза.

─ Уильям.

─ Максимилиан. Даже не пытайся сделать вид, будто не пробовал.

Я вспомнил, как заговорил об этом с Сарой в первую неделю после выписки. Мы были как в тумане после родов, с горой посуды в раковине и одеждой, которую носили по несколько дней. Саре было больно заниматься сексом, поэтому я сделал все, чтобы помочь ей: своими руками и ртом. Она наблюдала за мной с широко распахнутыми глазами и благодарила, слегка царапая кожу моей головы и спрашивая, каково ее молоко на вкус.

Я моргнул, возвращая свое внимание обратно к Уиллу.

─ Оно… Сладкое. ─ признался я.

Он захныкал, закрыв глаза.

─ Думаю, мне необходимо встретиться с Ханной дома в обеденный перерыв.

─ Господи, как ты жалок.

Он открыл глаза, изучая меня, а затем прищурился.

─ Да ты без ума от этого.

─ Ее сиськи великолепны. Конечно, я без ума от них.

─ Не только от них. От молока, ─ он наклонился, не сводя с меня глаз. ─ Да! Мать твою! Ты без ума от того, что ее сиськи, словно молочная фабрика, и считаешь, будто это неправильно. Тебе стыдно, Ласковый Гигант?

Отстранившись, покачал головой.

─ Вовсе нет.

─ И под «вовсе нет» ты подразумевал «я чуть ли не писаю в штанишки, потому что мне нравит…»

─ Еще слово, и вылетишь из кабинета пинком под зад.

Он засмеялся, покачиваясь на стуле на двух ножках:

─ Значит, я почти докопался до правды.

─ Правда в том, ты, чертов дрочер, что сейчас это немного странно компенсируется, ─ замешкавшись на мгновение, я попытался собрать мысли в кучу. ─ Конечно, в материнстве полно горячих плюсов. Но раньше были всего лишь мы. Макс и Сара, живущие вместе, и все еще узнающие друг друга. Прямо как вы с Ханной сейчас: можете возвращаться домой, когда хотите, трахаться так громко и часто, как пожелаете, и без предупреждения смотаться куда-нибудь отдыхать на выходные. Для нас же это было крайне проблемно, а сейчас у меня маленькая девочка, которая важнее всех на свете. И... ─ я потянулся к задней части шеи. ─ Я не ожидал такого. Не думал, что способен ощутить все и сразу. У меня такое чувство, словно моё сердце теперь живёт отдельной жизнью, и я знаю, что Сара поймет это, как никто другой. Я не думал, что будет так трудно видеть её уставшей. Поэтому да, тот факт, что, по сути, я хочу трахать ее двадцать четыре часа в сутки, но боюсь сде…

Уилл сидел, молча слушая. И когда у меня не нашлось слов, чтобы объяснить странное напряжение во мне, он догадался:

─ Ты чувствуешь себя виноватым.

─ Немного, ─ я прикрыл ладонью рот. ─ Сам погляди. Я столько всего хочу от неё прямо сейчас. Сара кормит Анну, постоянно таскает ее на руках. Дочке нужна её мамочка, понимаешь? Я меняю ей пеленки, пою песенки, да и бегаем мы вместе, но я ей пока не нужен. ─ скривился я, ненавидя, как на самом деле прозвучало моё признание. ─ Но у меня все ещё куча потребностей. Эгоистично хотеть, чтобы 'грандиозный трахофест' ─ как ты его деликатно назвал ─ был таким же диким, как всегда. Теперь ведь это касается не только меня.

─ Забавно, что ты не упомянул, чего хочет Сара.

Я застонал.

─ Думаю, она хочет, чтобы я снова был немного грубым.

Уилл замер за столом.

─ Тогда в чем гребаная проблема? Вы думаете об одном и том же, мудак. ─ Уилл наклонился, намеренно не показывая эмоций. ─ Вы все ещё… Ходите в клуб? К Джонни?

Я всегда задавался вопросом, как много на самом деле было известно Уиллу. Видимо, достаточно.

─ Мы уже давно там не были, ─ тихо признался я, ─ с тех пор как Сара забеременела. Но она хочет пойти.

─ А ты нет? ─ с удивлением спросил он.

─ Тебя привлекает идея, чтобы люди наблюдали, как ты трахаешь Ханну?

Он начал кивать, но затем остановился.

─ И да, и нет. Мне нравится мысль, что кто-то увидит, как я посвящаю ее в этот разврат, но не хочу, чтобы другие мужики фантазировали об этом.

─ Ну вот, видишь, я тоже не против этого. Но теперь забудь о чувствах и представь, что у вас с Ханной ребёнок, ─ сказал я. ─ Что она худенькая, кормящая мама, которая постоянно устаёт. Да, прямо сейчас я, блять, без ума от тела Сары, но все это ощущается слишком личным, и если бы ей пришлось слишком тяжело, я бы разрушил все проблемы голыми руками. Это могло бы навредить ей. Подобное не приходило мне в голову, когда Сара была беременна, потому что она вовсе не казалась ранимой, даже когда вот-вот должна была появиться на свет Анна. Она вела себя, словно зная, что выглядит изумительно. Сейчас же, если бы кто-нибудь преуменьшил ее сексуальность, я бы пнул его под задницу и выбил все зубы.

Уилл ласково смотрел на меня и притворился, что зевает.

─ Так ты думаешь, что я дохера беспокоюсь?

─ Как мудак, ─ сказал он. ─ Как ты и сказал ─ это ваши извращения. Мне такое не по душе, но раз Саре нравится, с чего ты взял, что что-то изменилось, когда у вас дома появился киндер?

Откинувшись на стул, я покачал головой.

─ Ох, какой у нас прелестный и насыщенный разговор по душам. Грудное молоко, извращения, свадьба и секс при наличии детей ─ все в одном. Как ты до такого докатился? Когда мой мальчик стал мужчиной, Уильям?

─ Ха. Это еще цветочки, по сравнению с тем дерьмом, о котором хочет болтать Ханна, ─ сказал он и рассмеялся. ─ Ну, сам посуди, Анне четыре месяца. Ты знаешь расписание своего дневного секса, и когда дело подходит к концу, все ещё возбуждён, ослеплен и рассеян в течении пяти секунд, пока твои фоторецепторы…

─ Уилл. Сосредоточься, блин.

─ Так вот о чем я ─ в эти пять секунд ты все ещё ничего не соображаешь. Выходишь из дома и даже представить себе не можешь, на что похож окружающий мир.

─ Хорошая метафора.

─ Ты хочешь увидеть что-то уже знакомое в своей жизни. Хочешь потрахаться так, чтобы сломать мебель. Заняться сексом в клубе. И не забудь про потрясающее грудное вскармливание.

Прикусив губу, я признался:

─ Ты прав.

─ Позволишь нам приглядеть за мелкой? Мы как-никак ее крестные, ─ он поднял руку, мол: не говори ничего, ─ Я знаю, что ты пока еще не решил, но мы уж точно лучше Беннетта с Хлои. Посмотрим правде в глаза: эти двое ─ задницы.

Я засмеялся.

─ Беннетт хотя бы встречался с детьми. У него есть племянница.

─ Он очкует с младенцами. Генри говорит, что он держал Софию на вытянутых руках, пока она не пошла, и затем глаз с нее не сводил. Он был уверен, что Анна заревет, стоит Беннетту сурово на неё посмотреть. В чем я и не сомневался, если честно. Иногда он пугает, как чёрт. Мы с Ханной… Мы справимся, ─ нагнувшись вперёд, он мне подмигнул. ─ Мы же учёные.

Глава 4

Сара

Как бы Макс, Беннетт и Уилл ни были похожи, существовало гораздо больше причин говорить об обратном. Первым порывом Беннета было всегда заполучить контроль, в кратчайшие сроки рассчитать план, одержать верх и не сдавать своих позиций. Макс был очаровательным – по-прежнему чертовски успешный бизнесмен, при этом знающий, что пряником от людей можно добиться гораздо большего, чем кнутом. Однако Уилл предстал мыслителем ─ тем, кто разберется в ситуации и найдет истинную суть проблемы, чтобы ее решить.

Именно поэтому я согласилась, когда Макс предложил отправиться на Катастрофический Ужин Номер 2, пока Уилл с Ханной приглядели бы за Анной. Эти двое были самыми умными людьми, которых я знала, так что если кому и было под силу «подобрать пароль» к младенцу ─ то им.

Мы уже были готовы уходить, когда они показались на пороге нашей квартиры следующим пятничным вечером.

Уилл ─ с настороженным выражением лица ─ появился в футболке какого-то шоу, о котором я никогда не слышала. Ханна же, как обычно, наслаждалась его нервозностью.

─ Сейчас ты уже не боишься малютку, правда? ─ спросила она, зайдя вместе с Уиллом в квартиру.

─ Конечно, нет, ─ сказал он, разматывая синий шарф на шее. ─ Но от восьми до сорока процентов детей страдают коликами, Ханна. От восьми до сорока. То есть практически половина находится в зоне риска, и если ты умножишь этот показатель на количество детей, рождающихся каждый год, то шанс, что Аннабель беспо…

─ Ее не беспокоят колики, мудак, ─ сказал Макс, оттаскивая его, чтобы закрыть дверь. ─ Ханна, я надеюсь, что он, по крайней мере, блестяще управляется с твоими налогами, ну или хотя бы офигенно трахается.

─ И то, и другое вообще-то, ─ сказала она, передавая Максу свою куртку. ─ И не беспокойся, я нянчилась с детьми, пока взрослела. Кажется, в свое время, мне удалось присмотреть за каждым соседским малышом. Я и правда неплохо справляюсь с ними.

Подойдя к ней, Уилл наклонился и, обняв, чмокнул в нос.

─ Как это вообще было возможно, если ты все время сохла по мне? ─ широко улыбаясь, спросил он.

Ханна покачала головой и мягко похлопала его по щеке.

─ Так мило, когда ты думаешь, что все крутится вокруг тебя. ─ сказала она, а Макс неожиданно расхохотался. Уилл в наших кругах был скандально известным бабником, и видеть, что он, наконец-то, встретил женщину, которая выбила из него всю дурь, было великолепно.

─ Спасибо еще раз, ребята, ─ сказала я, оттесняя Уилла, чтобы обнять Ханну. ─ Не уверена, что все пройдет на ура, поэтому, думаю, стоит просто пожелать вам удачи.

─ Не будь глупышкой, ─ сказал Уилл. ─ Мы ─ и под «мы» я, конечно, имею в виду Ханну ─ обо всем позаботимся. Я здесь лишь для того, чтобы открывать бутылочки, убивать пауков и, если понадобится, менять лампочки.

Ханна кивнула.

Еще раз убедившись, что они знают, что и где лежит, я повторила список номеров экстренного вызова и уже в десятый раз поблагодарила их за приезд.

─ Мы только что покормили ее и переодели. Уверена, Анна не доставит хлопот… Вообще-то она уже спит, поэтому вряд ли проснется для кормления, пока Макс и я не вернемся домой. Но на всякий случай, мы не будем задерживаться.

Ханна кивнула, взяв одни из ползунков Анны из стопки на диване.

─ Не переживай, ─ сказала она, снова поправляя стопку. ─ Если она проснется, то, уверена, единственной проблемой будет… ─ она указала на Уилла. ─ Заставить его перестать корчить ей рожицы.

Макс надел свое пальто и помог мне с моим.

─ Так, ребятки, чтобы никаких мальчиков. Фильмов с матершиной, насилием, сексом и наркотиками. Ах да, деньги на пиццу мы оставили на кухонном столе.

Уилл закатил глаза и вытолкнул нас за дверь.

─ Я же сказал тебе, все будет зашибись, ─ стоя в дверном проеме, он махал нам рукой. ─ Да я, блин, превосхожу ее в весе в размере тринадцать к одному.

Что, черт возьми, может случиться?

***

На этот раз не было шикарного ресторана или бутылки вина, вызывающей сентиментальные воспоминания. Вместо этого мы остановились на небольшой закусочной в нескольких домах от нашего и сели за первый попавшийся свободный столик.

В воздухе витало ощущение безотлагательности, словно где-то тикают часы. И при таком раскладе шансы пережить ночь, а возможно, даже ужин без звонка от Уилла или Ханны из-за настоящей или воображаемой чрезвычайной ситуации равнялись нулю.

─ Думаешь, они справятся? ─ спросила я Макса, сворачивая и разворачивая перед собой бумажную салфетку.

Он встретился со мной взглядом поверх ламинированного меню и пожал плечами.

─ Конечно. Аннабель переняла характер от матери. Уверен, она не доставит хлопот.

Я засмеялась.

─ Вероятно, вы ошиблись по всем пунктам, мистер Стелла.

У нашего столика остановился официант, и мы оба сделали свой заказ, хоть я и правда не видела в этом смысла. Мы пришли в ресторан лишь для формальности, словно это настоящее свидание, прежде чем я сорвала бы с него брюки.

И что я хотела сделать прямо сейчас.

Принесли наши блюда, и спустя всего пятнадцать минут на столе завибрировал телефон Макса. Взяв его, он улыбнулся, а затем повернул экраном ко мне.

─ Посмотри на него, ─ сказал он. На фотографии Уилл держал Анну. Гордость на его лице была столь очевидна, что складывалось впечатление, будто парень только что расщепил атом, а не сменил подгузник, показывая большой палец вверх на камеру.

Точнее, весь белый от присыпки.

«Он сделал это!» ─ напечатала Ханна.

─ Это что… ─ начала я, прищурившись и наклоняясь, чтобы получше разглядеть. ─ Детская присыпка?

─ Думаю, да. ─ сказал Макс, оглядывая себя. Уилл выглядел так, словно над ним взорвался пончик, хорошенько посыпанный сахарной пудрой. Она была на волосах, бровях, размазана по щекам и рукам, одной из которых он придерживал малышку, а вторую показывал на камеру.

─ Он потом повеселится, пытаясь отмыться. ─ сказала я, покачав головой, прежде чем расправиться со своим бургером.

─ Это пойдет ему на пользу. ─ сказал Макс, отвечая Ханне, прежде чем положить телефон на стол.

─ Думаешь, Уилл с Ханной готовы к детям?

─ Думаю, Уилл готов ко всему, чего только пожелает Ханна. Господи, она могла бы предложить ему присоединиться к вязальному кружку, а он бы только спросил, какой цвет пряжи лучше всего походит к оттенку его кожи. Чертовски потрясающе наблюдать за таким подкаблучником. Что-то подсказывает мне, что сегодняшний вечер ─ это именно то, что им нужно.

─ Так значит, мы можем задержаться на пару часов?

Макс вытер свой рот, бросив салфетку на тарелку.

─ Ага, но только смотри не сглазь.

С последнего смс от Уилла прошло десять минут ─ намного больше, чем от Джорджа ─ поэтому у меня появилась идея. Дома все было хорошо, и я не собиралась упускать эту прекрасную возможность.

─ Что именно ты там делаешь, Лепесточек? ─ сказал Макс, показывая жестом на мой телефон.

─ Ой, просто ищу кое-что.

─ Кое-что?

─ Ага.

─ Может, расскажешь?

Вместо этого, я повернула телефон, чтобы Макс взглянул на экран, и тут же увидела, как он понял мой замысел.

─ Дома все складывается настолько замечательно, что мы будем полными идиотами, упустив этот шанс, поэтому… Я собираюсь забронировать номер в отеле, где ты сможешь быть настолько громким, как сам того пожелаешь. И не придется прислушиваться к радио няне. Другими словами, если тебя это заинтересовало… ─ добавила я, дерзко улыбаясь Максу.

─ Заинтересовало? Я оплачу счет каждого в этой проклятой закусочной, если это поможет нам убраться отсюда побыстрее, ─ сказал он и поднял руку, показывая официанту принести счет. ─ Я уже говорил, что люблю тебя?

─ Раз или два. ─ широко улыбаясь, сказал я, когда официант положил счет на стол, и продолжила прокручивать список, останавливаясь, когда нашла именно то, что искала.

─ Так теперь мы похожи на тех людей, которые бронируют номер в отеле на час? ─ пошутил Макс, вставая, чтобы забрать наш счет, и почесав подбородок произнес: ─ Как ни странно, я вполне доволен.

Нельзя было не чувствовать, будто мы что-то замышляем, заселяясь в роскошный небольшой отель в квартале отсюда. Без багажа, забронировав комнату менее пятнадцати минут назад; и уверена, по моему взгляду в сторону Макса ─ словно я в любой момент готова наброситься на него ─ можно было предположить, что у нас в планах что-то менее полезное, нежели короткий сон.

Не говоря уже о том, что на Нью-Йоркских автомобильных правах, которые Макс показал в качестве удостоверения личности, был указан адрес в десяти минутах ходьбы от отеля. Неважно. Я собиралась оттрахать собственного мужа, и пусть думают, что хотят.

─ Если возможно, мы хотели бы номер в самой менее заселенной части отеля, ─ сказал Макс. ─ Собираемся пошуметь.

Клерк скучающе взглянул на удостоверение личности Макса, а затем снова на него, прежде чем закатить глаза и провести карту через считывающее устройство.

В лифте Макс прижал меня к дальней стене, запуская руки мне в волосы.

─ Скажи мне, чего ты хочешь, сладкая Сара, ─ проводя носом вдоль скулы, сказал он. ─ Это твоя ночь, и я хочу осуществить каждое непристойное желание, которое когда-либо появлялось в твоей хитрой маленькой головке.

─ Я хочу тебя, ─ сказала я. ─ Сверху, сзади.

Он произнес довольное «Хм-м-м» у моей кожи, и я почувствовала, как во мне тает каждая крупица беспокойства. Макс ни о чем не задумывался. И не обращался со мной, словно с хрупким цветком.

─ И? ─ спросил он.

Я запрокинула голову, разглядывая наше отражение в зеркальном потолке лифта. Картина наших сплетенных вместе тел ─ даже в одежде ─ послала дрожь вниз по позвонкам.

─ Я хочу, чтобы твое лицо оказалось у меня между ног, ─ сказала я ему. ─ Хочу, чтобы ты был ненасытен.

Он выдохнул, издавая едва различимый звук отчаяния.

─ Знаешь, я обожаю твой вкус. Разрешишь полакомиться тобой, Лепесточек?

Боже.

─ Да.

─ Так мне быть жадным у тебя между ног, пожирая твою киску? Или ты хочешь, чтобы я не торопился?

─ Все это. Сначала грубо, потом еще раз, медленнее. Смакуя. ─ сказала я, хотя, кто знал, сколько у нас на самом деле есть времени. Я наблюдала, как Макс расстегнул воротник моей блузки, открывая верхушки холмиков груди. Я с легкость могла представить, как бы мы выглядели с этого ракурса: обнаженная, я бы лежала на спине, бесстыдно разведя ноги в стороны, а Макс устроился между ними. Видела, как бы напряглись его мускулы, пока он был ненасытен. Как я потягиваю его прекрасные волосы и направляю, где желаю ощутить больше всего. Как поджимаются пальчики моих ног, когда оргазм уже близок, и взрываясь, я кричу.

Лифт остановился, и, схватив за руку, Макс практически потащил меня прямо по коридору, направляясь к нашему номеру.

─ Все это. ─ сказал он, вставляя карту. ─ Блять, я дам тебе все это.

Щелкнул замок, индикатор загорелся зеленым, и он толкнул дверь.

Внутри настала моя очередь припереть Макса к стенке.

Я встала на цыпочки в надежде дотянуться до его рта, прижавшись своими губами к его, и, не теряя времени даром, начала расстегивать ремень и вытаскивать рубашку из-за пояса его брюк.

─ Я хочу сфотографировать тебя. ─ заявила я, и Макс отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.

─ Меня?

Я кивнула и потянувшись, пососала его нижнюю губу.

─ Как ты выглядишь, когда лижешь мою… Киску.

Макс застонал и запрокинул голову назад, облокачиваясь на дверь.

─ Ты понятия не имеешь, что со мной происходит, когда ты говоришь подобное.

Я задумалась, быть может, это поможет. Если слова Хлои были правдой, то, наверное, Максу будет легче все выбросить из головы, если сначала я удовлетворю его.

Скользнув ладонью вокруг пупка, я спустилась ниже, ощущая твердость и выпуклость, скрытую под тканью его брюк. Сжав член, потерла большим пальчиком там, где почувствовала головку.

─ О-о, я вижу, что с тобой происходит.

Макс начал двигаться спиной, остановившись лишь у кровати. Он вытащил из кармана телефон, вложив его в мою руку.

─ Будем молиться, что нас не беспокоят потому, что Уилл обрел свой материнский инстинкт, а не оттого, что наша дочь быстро смекнула, что каждый сделает именно то, что она захочет, поработив их обоих.

Я засмеялась и положила его на прикроватный столик.

─ Так что ты будешь делать с этими фотографиями, сладкий Лепесточек? ─ сказал он, расстегивая пуговицы моей блузки, одну за другой, и позволяя ей соскользнуть с плеч.

─ Пересматривать их. Вспоминать.

─ Когда? На работе? ─ спросил он, расстегивая лифчик, стянул лямки вниз по моим рукам и небрежно бросил его на стул у стены. ─ Возможно, на совещании, пока все вокруг разговаривают, ты будешь пялиться на экран своего телефона. Люди подумают, что их начальница просматривает электронную почту или календарь. Но им и в голову не придет, что Сара Стелла рассматривает фотографии собственного мужа, разместившегося у нее между ног. Как он прижимается языком к ее клитору.

─ О Боже. ─ сказала я. Его слова в точности отображали мои фантазии. Глаза изучали мое лицо, спускаясь по шее и ниже. Грудь покалывало, и под тяжестью взгляда Макса соски встали по стойке смирно. Кожа пылала, а остававшаяся на мне одежда сковывала движения.

─ Теперь ты мокрая, Лепесточек?

Я кивнула, сначала стягивая с Макса рубашку, а затем брюки, замечая головку его члена, показавшегося из-за кромки боксеров. Он был твердым, как скала, а при искусственном освещении было видно уже проступившую на кончике влагу. Я облизала губы, практически ощущая вес его члена у себя во рту ─ твердого и гладкого на языке.

─ Сними остальное. ─ проинструктировал Макс, а затем потянулся к покрывалу, стягивая его вниз и открывая моему взгляду отглаженные белые простыни. Стопка аккуратно сложенных подушек упала в сторону, и, подняв одну, он положил ее на середину кровати.

Когда Макс повернулся, я как раз избавилась от юбки и трусиков и заполучила его кивок в качестве одобрения.

─ Сюда, ─ сказал он, жестом указывая на подушку. ─ Здесь мне будет удобнее полакомиться твоей очаровательной маленькой киской.

Даже сейчас, после клуба и замужества, рождения ребенка и всего того, чем мы занимались, я почувствовала на щеках румянец, выполняя его желание и забираясь на кровать, аккуратно удерживая подушку непосредственно под бедрами. Не имея возможности сдвинуться с места, я чувствовала себя распростертой и уязвимой, широко разведя бедра в стороны и ощущая прохладный воздух на коже. Знала, что, коснувшись себя, окажусь влажной и набухшей. Мой клитор сейчас чувствителен к малейшему прикосновению.

Я продолжала разглядывать Макса, когда он освободился из своих боксеров и залез на кровать, медленно подкрадываясь ко мне. Я протянула к нему руку, желая почувствовать его во мне и…

На столе завибрировал телефон Макса. Блять.

Вслепую потянувшись за ним, не в силах оторвать взгляда от собственного мужа и его великолепного члена, выступающего между нами, я свалила будильник и, кажется, ресторанное меню, прежде чем найти то, что искала, передавая телефон Максу.

─ Сара. ─ сказал он, заставляя меня оторваться от созерцания его тела.

─ Да?

─ Телефон. Прочитай смс, ладно? ─ сказал он, касаясь моего колена, скользя ладонью вниз по моей коже и останавливаясь между раскрытых бедер. ─ Я тут немного занят, и пока наша квартира не загорелась или что-то не стряслось с Анной, мне сейчас абсолютно похер на все сообщения. Просто ответь.

─ Ответить, пока ты?.. ─ я замолчала, и он кивнул.

В горле пересохло, и я постаралась сосредоточиться на том, что должна была сделать, вместо того, чтобы наблюдать, как Макс коснулся основанием ладони моего клитора.

─ Это Уилл. ─ прищурившись, сказала я. На фото Анна хмурила носик, выпячивая нижнюю губу. Верхушка желтого в горошек одеяльца сбилась рядом с ее щечкой, отчего я предположила, что она все еще спит в колыбельке.

«Что это с ней?» ─ гласило сообщение.

«Она плакала?» ─ напечатала я, мгновенно отвлекаясь от скользящих по мне пальцев Макса.

«Нет. Лишь издает странные звуки. Как щеночек или вроде того. С ней все хорошо, просто любопытно».

«Иногда она суетлива во время сна», ─ ответила я, останавливаясь и стараясь собраться с силами, когда почувствовала, как пальцы Макса заменило теплое дыхание. ─ «Обычно она сама успокаивается! Надеюсь, у вас все хорошо!»

Что было более восторженно, чем того требовала ситуация.

Я подождала, но когда стало ясно, что Уилл отвечать не собирается, бросила телефон на кровать и застонала, откидывая голову назад.

─ О боже мой. ─ сказала я, запуская пальцы в волосы Макса.

─ Правда? ─ пробормотал он, медленно пройдясь языком по моим складочкам.

─ Блять, да.

─ Ты охрененно вкусная, Лепесточек. ─ сказал он, кружа своим языком вокруг моего клитора и что-то бормоча.

Разведя ноги шире и удерживая Макса между ними, я приподнимала бедра навстречу его рту, фактически трахая его лицо.

─ Макс, еще, ─ сказала я, опуская на него свой взгляд. ─ Добавь пальцы.

Он выполнил мое желание, и я почувствовала, как в меня скользнул сначала один, а затем и второй палец.

─ Камера, Лепесточек. ─ сказал он, напоминая мне о лежащем рядом телефоне. Прижавшись ртом, обхватил губами мой клитор, без конца посасывая и даже причмокивая. Дрожащими руками я направила на него камеру, касаясь трясущимися пальцами экрана, делая фото одно за другим.

При каждом щелчке камеры Макс тихо постанывал, и от мысли, что именно это сводит его с ума ─ то, что чуть позднее я буду пересматривать фотографии, думая о нем и вспоминая о звуках, которые он издавал ─ я едва сдерживалась от того, чтобы опрокинуть его на спину и оттрахать прямо сейчас.

Входя и выходя из меня двумя пальцами, он повернул голову, посасывая и целуя бледную кожу моего бедра, и я практически закричала, когда своей однодневной щетиной он потерся о мой клитор. Это было чересчур.

Подняв глаза и встретившись со мной взглядом, он высунул язык, и я снова навела фокус камеры, запечатлев этот момент, когда на экране высветилось еще одно сообщение.

«Как вы подогреваете молоко?» ─ гласило оно. ─ «Ханна сказала, что мы должны подержать бутылочку в теплой воде, но я говорю, что мы можем воспользоваться микроволновкой, разогрев его до температуры тела или 98, 7 градусов по Фаренгейту [прим.пер. ─ 37 °C]. ТАК КТО ПРАВ, САРА?»

Только с третьей попытки я, наконец, просто напечатала: «ПОСЛУШАЙ ХАННУ». ─ прежде чем отбросить телефон и прикусить предплечье, чтобы не закричать.

Макс немного отстранился, обеспокоенный, что что-то не так, однако я махнула рукой.

─ Все хорошо, хорошо, ─ ошеломленно задыхаясь, сказал я. ─ Неостанавливайсяогосподибоже. Продолжай, ─ начала я, но остановилась, в нетерпении облизав губы, делая еще один отчаянный глубокий вдох. ─ Пожалуйстапродолжай, пожалуйста, пожалуйста. Я так близко.

Макс увеличил усилия, посасывая и облизывая мой клитор, и где-то, сквозь туман происходящего, я услышала стон и как он рукой насаживает кулак на член.

─ О господи… Ты?.. ─ начала я, пытаясь приподняться и посмотреть, но снова загудел телефон.

Я застонала от поражения, почти плача.

«Она не берет ее», ─ было написано в смс. ─ «Вы уверены, что ей необходимо столько есть? Да ни один человек на самом деле столько не выдует. Когда вы учтете ее рост в соотношении с огромным количеством жидкости, которое потребляет Анна…»

─ Какого хера он хочет на этот раз? ─ спросил Макс, приподнимаясь на руках.

─ Анна не хочет есть, ─ начала я, и Макс коснулся своей щекой моего бедра. ─ Макс, я начинаю задумываться, что ничего не выйдет. Я никогда не достигну оргазма, а тебе суждено приспособиться к жизни с болью в яйцах.

─ Только через мой труп, ─ сказал он. ─ Дай мне еще пять минут, и я все сделаю, клянусь.

Однако, это было бесполезно. Я хотела его ─ Господи, я так его хотела ─ но все, о чем могла сейчас думать, ─ это как моя маленькая девочка, проголодавшись, плачет дома.

Какое-то мгновенье мы просто лежали, пытаясь привести в норму дыхание и… все остальные части нашего тела, а затем поднялись.

¬─ Мы возьмем этот способ на заметку, Лепесточек, ─ сказал Макс, подползая ко мне, чтобы поцеловать в лоб. ─ Ведь нам некуда спешить.

Я собиралась ответить Уиллу, что скоро мы будем дома, но вместо этого с ужасом взглянула на экран. Каким-то образом, во время жонглирования камерой и смс… Твою мать, я отправила Уиллу фото Макса у себя между ног.

─ Ох… О боже мой, ─ застонала я, отдавая Максу телефон, чтобы он увидел, что я натворила. ─ Больше не давай мне камеру в руки.

Уткнувшись в подушку, снова застонала, пока Макс, разразившись хохотом, зачитывал ответ Уилла: «Окей… Довольно неожиданно, но смс-ка дошла. Можете не торопиться. Мы разгадаем эту молочную загадку».

Глава 5

Сара

Я уже видела фотографии Найла Стеллы, поэтому, конечно, была готова к сходству между моим деверем и мужем: такие же русые волосы, тот же теплый взгляд карих глаз ─ слишком привлекательный, чтобы устоять. Но к чему меня жизнь уж точно не готовила, так это повстречать на пороге собственного дома не одного, а двух мужчин семейства Стелла.

Сняв с плеча черную кожаную сумку с ноутбуком и выпрямившись во весь рост, Найл широко улыбнулся брату.

Он был таким же высоким, как и Макс, но несколько стройнее. За годы игры в регби Макс стал широкоплеч, заполучив рельефные руки и ноги. Найл, несомненно, был крепкого телосложения, но чуть изящнее. С V-образной фигурой, отличавшейся широкими плечами и узкими бедрами, словно спроектированной для носки костюмов.

По тому, как он вошел в нашу квартиру, можно было сделать вывод, что парень довольно-таки уверен в себе, однако Найл был сдержан, без того бурного неистовства, что всякий раз наполняет комнату появление Макса. Вместо этого ощущалась спокойная уверенность с легким оттенком ранимости, вызывая у меня желание оттолкнуть Макса и самой обнять Найла.

Он не смог приехать в Штаты на наше маленькое, второпях организованное бракосочетание ─ находясь в самом эпицентре бракоразводного процесса и устроившись на новую работу ─ но пообещал навестить, как только появится возможность. Я знала, что они с Максом, с разницей в возрасте всего десять месяцев, были в более близких отношениях, чем с другими их братьями и сестрами. И как бы Макс ни старался это скрыть, он с нетерпением ждал приезда брата.

Макс любил Уилла и Беннетта ─ я ни разу не усомнилась бы, что он сделает все возможное, чтобы прийти на выручку своим мальчикам ─ однако это ничто по сравнению с тем, как он обнял своего младшего брата. И, наверное, все дело в моих гормонах или в том, как, закрыв глаза, эти двое слегка улыбнулись друг другу, но я была почти готова расплакаться. Наверное.

Макс что-то прошептал на ухо Найлу, чего я не смогла разобрать, а затем, похлопав по спине, втащил его внутрь. Очевидно, он беспокоился о брате больше, чем сам осознавал.

─ Сколько лет, сколько зим, ─ сказал Макс, забирая сумку Найла, прежде чем закрыть дверь.

─ И в самом деле, – сказал Найл, и ох. Два британца в моей квартире. У меня нет ни единого шанса.

Я вошла в гостиную из коридора и помахала Найлу рукой, когда тот заметил меня.

─ А ты, должно быть, прекрасная Сара, – сказал он, пересекая комнату, чтобы поцеловать меня в щеку. – Так приятно, наконец, познакомиться с тобой.

Найл был большой любитель обнимашек, присаживаясь и стискивая меня в объятьях. Когда он отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, я чуть не упала в обморок.

─ Теперь я понимаю, почему он так втюрился, ─ сказал Найл.

─ Совершенно верно, ─ заметил Макс.

─ Возможно, мне потребуется, чтобы вы двое немного поумерили свою привлекательность, ─ сказала я. ─ Иначе я не выдержу.

─ Постараемся изо всех сил, Лепесточек, – сказал Макс, подмигивая и провожая Найла в гостиную. ─ Выглядишь чертовски потрясающе. Развод идет тебе на пользу.

Макс уже рассказывал об обстоятельствах развода Найла и Порции ─ они поженились сразу после школы и были верны друг другу вплоть до прошлого лета, когда оба решили, что дальше дороги нет. Макс также уточнил, что «дальше дороги нет» ─ своеобразный шифр, означающий, что Порция оказалась бестией.

Если комментарий Макса вообще как-то обеспокоил Найла, он того не показал. Вместо этого, он откинулся на диван и вздохнул, казалось, по-настоящему свободно впервые за долгое время.

─ Ты знаешь, что я бы никогда не сказал плохо о Порции, ─ улыбаясь и качая головой сказал Найл. ─ Но да. Мне намного лучше, чем за долгие годы.

Из динамика радио няни на столе послышался едва различимый звук, и я поднялась, объясняя, что собираюсь принести малышку после дневного сна.

Меняя Анне подгузник я слышала разговор мужчин, звон пивных бутылок и смех, от чего сама улыбнулась дочери.

─ Готова познакомиться со своим дядей? ─ прошептала я, и, воркуя, Анна улыбнулась мне, дергая маленькой ножкой в носочке. Я взяла ее на руки и направилась в гостиную, и оба мужчины замолчали. Макс выглядел самым гордым папочкой в мире, а Найл ─ в совершенном восторге.

─ Она потрясающая, – сказал Найл, поставив бутылку на стол и вставая мне навстречу. ─ Чертовски великолепна, Сара, на самом деле. Хорошая работа.

─ Красавица, да? – Макс пересек комнату, забирая ее на руки и целуя меня в лоб, прежде чем сесть рядом с братом.

─ Мама, наверное, не может нарадоваться, ─ сказал Найл, проводя пальцем по кромке одеяла.

─ Еще как, ─ сказал Макс. ─ Я и пяти минут не пробыл у нее, как она забрала Аннабель с моих рук.

Пока я наблюдала за ними, мое сердце трепетало, и, сделав шаг назад, я пошла на кухню, оставляя парней в одиночестве, пока они наверстывали упущенное.

***

Устав от растянувшейся на весь день поездки, Найл, извинившись, отправился в кровать почти в то же время, когда я укрыла одеяльцем Аннабель в кроватке.

В блаженной тишине квартиры я выключила свет и напоследок проверила, заперта ли дверь, прежде чем обнаружила Макса в нашей комнате, складывающего крошечные розовые ползунки и носочки в корзину на кровати. Я легла рядом с ним и стала наблюдать.

─ Ты очень сексуален, занимаясь домашними делами, – сказала я ему, поглаживая его по задней части бедра.

─ Если ты думаешь, что это сексуально, тебе стоит увидеть, как я меняю подгузник.

─ Уже видела, вообще-то. Почему, ты думаешь, я вышла за тебя замуж? Все дело в пеленках и твоем акценте. Ох, ну и огромном члене.

─ В точку, ─ сказал он и, наклонившись, поцеловал меня. ─ А я взял тебя в жены, потому что ты милая, умная и чертовски сексуальная. Не говоря уже о том, что можешь свернуть горы.

─ Свернуть горы, ─ складывая пару носочков, повторила я. ─ Думаю, совсем скоро я собираюсь снова этим заняться.

Макс отодвинул корзину, опускаясь на колени передо мной.

─ А ты готова, Лепесточек?

Я взяла в руки маленькую футболочку Анны. Одну из тех, что пришлась бы ей в пору пару недель назад, и которую сейчас пришло время убрать. Я едва помню ее в этой футболке, а она просто выросла из нее. Что бы еще я упустила, останься на работе на целый день? И все же…

─ Да, ─ призналась я. ─ Просто мне пока тяжело дается не давать чувству вины помешать моему желанию вернуться обратно на работу.

─ С какой стати ты хочешь заглушить его? Позволь себе ощутить все это, Сара. Затем, остановись и пойми, что все карты у тебя в руках, и сделай все, чего ты так чертовски хочешь. Ты можешь свернуть горы и все еще останешься великолепнейшей матерью и супругой. Аннабель вырастет, видя, как тебе удается совмещать все это, и поймет, что если захочет ─ ей это тоже под силу.

Поднявшись, Макс сел рядом со мной на кровать.

– И еще я размышлял. Знаю, ты хочешь вернуться в клуб, и я хочу, чтобы ты знала, что наши желания совпадают. Я обдумывал кое-что, о чем мы говорили в тот день, и каково нам пришлось, когда возникло ощущение, словно Аннабель никогда не уснет. Но постепенно мы же прошли через это?

Я кивнула.

─ Быть может, это станет нашим новым правилом. Решать проблемы по мере их поступления.

─ Знаешь, я тоже думала об этом. Я была так зациклена доказать себе, что не изменилась – что мы не изменились – но ведь это не так, правда? Да мы не и не должны были остаться прежними. Я обожаю эту новую жизнь и тебя так же сильно, как и раньше. Может, даже больше.

Наклонившись, Макс коснулся моего подбородка, развернув лицом к себе, прежде чем медленно и неторопливо поцеловать.

─ Мне нравится, как это звучит, ─ сказал он и, поцеловав каждую щечку, указал на пространство между нами. ─ Заставить это работать ─ лучший вариант для нас. На самом деле, я рад, что Анна будет больше времени проводить со мной в офисе, и мама ─ уж не говоря о Уилле ─ будет просто в восторге.

Потянув Макса лечь рядом, я разместила ногу между его бедер:

─ Знаешь, все спят.

─ Думаешь, сможешь быть тихой, пока я буду забавляться с тобой? Я оскорблен, ─ улыбаясь у моего рта, сказал он.

─ Не знаю. Но непременно готова постараться. Может, используешь кляп?

Глаза Макса распахнулись, и он принялся расстегивать верх моего платья.

─ Думаю, мы что-нибудь придумаем. На самом деле…

Как по команде, выбрав именно этот момент, Аннабель начала хныкать.

─ Дай ей минутку. Может, она сейчас снова уснет, ─ сказала я Максу, спрятав лицо в изгибе его шеи. Он так хорошо пах. Знакомый аромат Макса смешивался с запахом Анны. Я так сильно его хотела.

Спустя две минуты беспрерывного плача, я с трудом высвободилась из объятий Макса и направилась забрать Анну из детской, когда в квартире вдруг наступила тишина.

Мы посмотрели сначала друг на друга, потом в сторону коридора.

─ Что это? ─ спросил Макс.

Я прислушалась, не в силах разобрать тихое бормотание, доносившееся из гостиной. Мы оба стояли и спешно одевались, после чего на цыпочках пошли прямо по коридору.

Завернув за угол, Макс слишком быстро остановился, отчего я врезалась ему в спину.

─ Что там? ─ прошептала я.

Макс чуть отошел в сторону, и я заметила Найла: без галстука, с расстегнутым верхом рубашки. Босой, он прогуливался взад-вперед по комнате, воркуя с нашей лучезарной Аннабель.

─ Да будь я проклят, ─ сказал Макс. ─ Ей не потребовалось много времени, чтобы влюбиться в него. Кстати, не то чтобы я удивлен.

─ Вот так, крошка, ─ пробормотал Найл, целуя ее в пухленькую щечку.

Завороженная, Анна продолжала наблюдать за ним, а мы с Максом развернулись друг к другу.

─ У Найла талант, ─ прошептала я Максу.

Он взглянул на брата, а затем на меня.

─ Ты думаешь о том же, о чем и я?

Глава 6

Макс

На следующее утро я смотрел, как Найл откусил кусочек тоста, просматривая колонку бизнес-новостей в газете и не замечая, как я за ним наблюдаю, и понял, что наша разлука была слишком долгой из всех. Свадьбы и разводы, новые карьерные высоты, рождение детей и семейные обязанности ─ а также еще куча причин, по которым я не мог приехать в Англию, а он в Штаты. И хотя я был всего на десять месяцев старше, у меня, как и у любого старшего брата, с его приездом вернулась потребность позаботиться о невозмутимой твердости духа Найла, возникающая при каждом удобном случае.

Из-за того, что он редко утверждал обратное, мне было необходимо убедиться, что у него действительно все хорошо.

Он выглядел похудевшим, но все еще находился в хорошей форме. Именно это я имел в виду, сказав, что развод пошел ему на пользу. Вместо того чтобы казаться сбитым с ног обременительными заседаниями суда, складывалось впечатление, словно у него гора свалилась с плеч.

Из всех моих братьев и сестер мы с Найлом были практически идентичны физически, но разные интеллектуально. Мы оба высокие, с фигурами атлетов и светло-каштановым цветом волос, доставшимся от отца. Но если мне потребовались годы, чтобы сосредоточиться на школе и девчонках, вдобавок к чертовой куче «чем-бы-заняться-дальше» размышлений, Найл уже родился с мозгами маленького инженера: логичный, спокойный и педантичный. Я прошелся по большинству одиноких женщин Манхэттена; он женился на той, которую впервые поцеловал. Я с трудом нашел единственную работу, которая пришлась мне по душе, прежде чем встретил Уилла, затем основав совместную компанию. Найл же вмиг достиг высот как инженер-строитель, став заместителем проектировщика Лондонского метро, когда ему едва ли исполнилось двадцать восемь, после чего его переманили в частую фирму. Я говорил, что думал, слишком охотно делился, и к слову, слишком откровенно любил. Найл взвешивал каждое слово, прежде чем озвучить его, принимал частные откровения близко к сердцу и никогда не был с женщиной, которая бы позволила ему любить по-настоящему.

─ Ну и как поживает ужасающая бывшая? ─ спросил я.

─ Занята, как всегда, ─ сказал он мне, тихо посмеиваясь. ─ Я иногда получаю записки, где она указывает, что нужно отремонтировать в квартире.

В моей груди разгоралась знакомая потребность в защите.

─ Она могла бы нанять кого-нибудь. Бог тому свидетель, у нее достаточно собственных денег, как и твоих.

─ А ведь и правда, могла, ─ согласился он, не скрывая своих чувств и искренне улыбаясь.

Я ненавидел Порцию за то, что она сделала с Найлом. Заполучив его застенчивым, милым и любящим подростком, она оставила нам версию глубоко контролирующего эмоции замкнутого в себе мужчины. Я не был против его замкнутости, как, впрочем, и контроля над эмоциями, однако скучал по парню с легкой улыбкой и ямочками в придачу к огромным, любопытным глазам.

Но нахрен это. Сейчас он у меня дома и, наконец, возвращается к нормальной жизни.

─ Тебе стоило бы трахнуть Тину Смит на той вечеринке Робби, как я и говорил, ─ сказал я ему.

Он замешкался почти на секунду:

─ Эй! Опять ты об этом. Я уже был с…

─ Ох, в жопу Порцию. Тина дни напролет скакала бы на твоем члене.

Он засмеялся, почесав подбородок.

─ Довольно энергичная, да?

─ Энергичная, со ртом, словно вакуум, и классными сиськами.

─ Классные сиськи, ─ с сожалением согласился он. ─ Чертовски классные сиськи.

─ У кого классные сиськи? ─ спросила Сара, заходя на кухню и забирая свой кофе.

─ У Тины, ─ ответили мы с Найлом хором.

─ Девчонка, которую мне надо было трахнуть, ─ затем пояснил Найл.

─ И к сожалению, он этого не сделал, ─ пояснил я. ─ Порция вышла бы замуж за того невыносимого ублюдка Ричарда, а Найл знатно потрахался бы в универе, вместо того чтобы взвалить на себя жену и ипотеку.

Он что-то пробурчал, дуя на кружку с горячим чаем и возвращаясь взглядом к газете:

─ Возможно.

Сара смотрела на нас с милой насмешливой улыбкой, а затем ушла.

─ Итак, ─ я поднес чашку с кофе к губам.

Он улыбнулся, даже не взглянув на меня:

─ Хм-м?

─ Рад, что ты приехал.

Мой братец кивнул, сделав глоток чая.

─ Давненько не виделись.

─ Неплохо за океаном?[прим.пер. – «за океаном» имеется в виду США. То есть, нравится ли Найлу в Штатах]

Пожав плечами, он ответил:

─ Думаю, так же. Есть шанс, что я вернусь сюда через пару недель, на время саммита.

─ Да? ─ сказал я, немного нетерпеливей, чем рассчитывал.

Он кивнул.

─ Буду чаще наведываться к вам, вот увидишь. Поэтому, может, тебе тоже удастся достичь, чего добивался.

─ О-о, ты имеешь в виду, что вечером присмотришь за малышкой, пока я со своей женщиной выйду поразвлечься?

Он откусил кусочек тоста, широко улыбнувшись.

─ Да, именно это.

─ Придем поздно, ─ предупредил я.

─ Очень на это надеюсь, ─ не отводя знающего взгляда, со смешинками в глазах, пока жевал, Найл сглотнул.

─ Я не собираюсь рассказывать тебе о наших планах, даже и не думай.

Он засмеялся, качая головой и подливая себе чая.

─ Ну, пока ты не сказал, я предполагал, что вы просто пойдете поужинать. А сейчас думаю, что лучше и вовсе не знать.

Сара принесла Анну на кухню, передавая ее мне, но Найл, вытерев рот и руки салфеткой, потянулся за малышкой:

─ Иди сюда, любовь моя. Угадай, с кем ты останешься вечером?

Сара осторожно передала ему дочь и, развернувшись к холодильнику, достала бутылочку с молоком:

─ Ты уверен?

Он кивнул.

─ Думаю, сам вас выгоню.

Сара благодарно улыбнулась ему.

─ Так, я собираюсь уйти примерно в шесть, но тут достаточно бутылочек на всю ночь, ─ сказала она, глядя на него через плечо. ─ Мы пользуемся подогревателем для бутылочек. Видишь? ─ поставив бутылочку, она нажала на кнопку, пока мы все наблюдали, как поднимается пар, а затем раздался сигнал, что все готово. ─ Все просто.

─ Мы прекрасно справимся, ─ сказал он, забирая бутылочку, и мастерски встряхнул ее для концентрации тепла, снова обращая внимание на Анну. ─ Правда же, принцесса?

Наблюдая за ним, я осознал, насколько опытнее он обращался с детьми, нежели я: среди наших восьми братьев и сестер, у семнадцати племянниц и племянников Найл оставался любимым дядюшкой.

Сара положила ему ладонь на плечо:

─ Спасибо тебе.

Он отмахнулся, в очередной раз что-то неловко и снисходительно пробурчав.

─ Это неуклюжее британское «всегда пожалуйста», ─ смеясь, сказал я и стал ждать, когда Анна оттолкнет бутылочку и со слезами попросится к Саре.

Найл опустил взгляд вниз на Аннабель, предлагая ей молоко:

─ Вот так, девочка. Кто у нас умничка? ─ наклонившись, он поцеловал ее в лоб. ─ Оу, да ты проголодалась, да?

Я в изумлении посмотрел на него, когда своей крохотной ручкой Анна ухватилась за его большой палец, посасывая молоко.

Охеренеть!

Если у моей дочери и была какая-то супер-способность, так это издали находить свою мамочку. Анна бы не решилась бы взять бутылочку из моих рук, будь Сара дома.

Я нахмурился, глядя на Найла.

─ Видимо, ты пахнешь, как женщина.

─ От-ва-ли, ─ все еще успокаивающе, словно маленькому ребенку, пропел он. ─ Почему твой папочка такой мудак, хм-м? У меня сотня племянников и племянниц, а он думает, что я не смогу дать бутылочку нашей крошечной мисс.

Смеясь, я встал и очистил нашу посуду.

─ Малышка знает, что дядя Найл собирается избаловать ее? ─ прошептал Найл вслух, чтобы я услышал его. ─ Кто хочет пони? Ты? Ты хочешь пони? Значит, будет у тебя пони.

Я застонал, давая ему подзатыльник, и пошел мимо в поисках Сары.

─ Всег-да по-жа-луй-ста, мудак, ─ сладко пропел он.

***

Я обнаружил Сару в ванной, надевающей пару бриллиантовых серёжек, которые ее отец прислал после рождения Анны.

Наклонившись и целуя ее в шею, я сказал:

─ Скотт придет за нами в восемь…

─ Нет, ─ Сара развернулась ко мне лицом, скользнув руками по рубашке, и поправила воротник. ─ Не надо.

Моргнул, я склонив голову, когда желудок ухнул вниз. Она передумала?

─ Ты не хочешь идти?

Ее улыбка была сладким успокоением.

─ Конечно, хочу. Но я хочу встретиться уже там. Скотт может заехать за мной. А ты поедешь отдельно.

Она хотела поехать в клуб по одиночке?

─ Но мы всегда уходили вместе.

─ Я не хочу, чтобы в этот раз что-то тянулось за нами. Если Скотт заберет нас вдвоем ─ мы будем трястись, правильно ли сделали, оставив Анну. Плюс непрекращающаяся болтовня о ней в машине. Думаю, мы с ней выйдем прогуляться и прошвырнемся по магазинам с девизом «обратно на работу», а потом поедем к твоей маме. Я договорюсь Найлом. Скотт заберет меня, и мы встретимся у Джонни. Сегодняшняя ночь – только для нас.

─ Ты уверена?

Она прикусила губу и улыбнулась, шепча:

─ Да, уверена.

Непорочность, предвосхищение, вожделение и что-то еще, слаще чистого сахара – все, что я так любил в Саре, выразилось в единственной эмоции.

─ Хорошо. Тогда встретимся в девять.

***

Я отправился на работу, ожидая увидеть Сару в обед, или хотя бы что она, как обычно, позвонит в течение дня, но знал, что так не будет.

Подозревал, что она, наверное, захочет установить некоторую дистанцию между нами, чтобы очистить мысли, и оказался прав. Как только офис оказался пуст, пришло смс, что Найл собирается забрать Анну от мамы, а она, как и было запланировано, встретит меня в клубе.

Разлука была непривычна, но и в то же время возбуждала.

Приехав домой, я принял душ и переоделся, затем прошелся по комнатам пустой квартиры. Позвонил Найл, сказав, что они с малышкой скоро вернутся. Стоило признать, что Сара оказалась права – нам было лучше уйти до их появления. Аннабель оставалась в надёжных руках, а Сара и Макс могли на пару часов сложить с себя родительские обязанности.

Все было сделано; пришло время встретиться с женой.

Уже на выходе мой телефон завибрировал сообщением от Джонни:

«Заходи через центральный вход».

Мы всегда проходили через задний коридор, прямо в Комнату Под Номером Шесть. Дюжину раз, показываясь в клубе, мы с Сарой были знакомы почти каждому, кто оказывался там вечером в среду. Джонни хотел, чтобы она вошла прямо в самый разгар шоу?

Желание защитить вспыхнуло с новой силой.

«Сара попросила об этом?» – ответил я.

«Отвали. Я на долбаной встрече».

Это все равно что да; если бы была другая причина, он бы озвучил ее.

Смеясь, ответил семью отдельными сообщениями.

Мне

Стыдно

За

Твой

Крошечный

Сморщенный

Член

***

Убедившись, что наш водитель Скотт забрал Сару из дома моей матери, я вызвал такси до клуба «Красная Луна». Оделся просто, не зная, как Джонни обустроит комнату к нашему возвращение в клуб – черные брюки и простая выглаженная серая клетчатая рубашка. Прошла целая вечность с тех пор, как мы заходили в подпольную парадную дверь, из-за чего я на самом деле нервничал ─ желая убедиться, что не забыл дорогу: при помощи ключа спуститься вниз на несколько ступеней к администратору. Кроме того, за стойкой регистрации меня встречала не Лисбет, а сногсшибательная рыжая девушка, которая, обойдя стол, протянула мне руку.

─ Я ─ Трин, ─ сказала она, приветливо улыбаясь. ─ Вы, должно быть, мистер Стелла.

Я трахал свою жену на всеобщем обозрении в этом клубе. Казалось, немного странно соблюдать формальность.

─ Пожалуйста, зовите меня Макс.

─ Приятно видеть вас снова, – она указала на огромную стальную дверь, ведущую прямо в клуб. – Мистер Френч очень рад, что вы и миссис Стелла вернулись в «программу».

Выгнув бровь, я улыбнулся:

─ Пони-плей [прим.пер. – одна из широко распространённых в БДСМ ролевых игр. В ней нижний партнер принимает на себя роль пони и, как лошадь, на время игры лишается того, что дозволено человеку, освобождаясь при этом и от ответственности. Это ─ частный случай игровой деперсонализации, когда удовольствие партнерами получается именно от изменения образа мышления] и групповой секс немного поднадоел?

Она засмеялась, качая головой.

─ Думаю, постоянным клиентам нравится ваша история, – сказала она. – Она сладка, в отличие от всего, что здесь происходит.

Конечно. Какая еще женатая пара выставила бы самые сокровенные моменты своей интимной жизни напоказ совершенно незнакомым людям? Кто еще пригласит общественность в свою сексуальную жизнь?

Но вернуться сюда, стоя в незнакомой приемной, ведущей к главному событию вечера, ощущалось чертовски потрясающе. В воздухе витал запах начищенных полов и кожи, доносившийся из соседней комнаты. За огромной дверью тихо играла музыка. Это было как спусковой крючок для моих ощущений: понимать, насколько возбудится Сара, пока кто-то будет наблюдать за ней, и представлять свое собственное возбуждение, глядя на ее румянец. Я всегда поражался, что именно публичное обнажение заводит ее больше всего. Обнажаясь в повседневной жизни, она была красива, но скромна, блистательна, но бесконечно покорна.

─ Как малышка? ─ спросила Трин, отрывая меня от созерцания двери и возвращая внимание к ней.

─ Честно говоря, великолепно, ─ сказал я, чувствуя, как по лицу расплывается улыбка. ─ Осталась дома с моим братом.

Приподняв брови, явно удивленная, она спросила:

─ У вас есть брат?

─ Да, ─ засмеявшись, ответил я. ─ Высокий, умный и с достаточным количеством сдерживаемой сексуальной энергии, чтобы выплеснуть ее в этом клубе. Следует дать ему твой номерок.

Трин склонила голову и в верхнем ящике стола нашла карточку со своим именем и номером телефона.

─ Передайте ему, ─ развернувшись, она указала на дверь. ─ Миссис Стелла уже там. Не буду вас задерживать.

За дверью находился огромный зал, тускло освещенный канделябрами на стенах, с дорогими замысловатыми обоями с изображением едва различимых полос и завитков. Бархатные шторы висели рядом с несколькими маленькими нишами, вокруг которых располагались низкие столики, придавая комнате обстановку празднества и внося изюминку средневековья. Маленький бар располагался в углу, там, где я и запомнил, однако дизайн комнаты был видоизменен, поэтому сцена находилась прямо по центру, вместо выступа с одного дальнего конца обширного пространства.

Сара находилась в центральной нише у длинной стены, потягивая коктейль и выглядя, на удивление, спокойно и самодостаточно. Она наблюдала за представлением ─ женщина медленно раздевалась под музыку, пока обнаженный мужчина позади нее был привязан к стулу.

Невероятно, как быстро мой мозг переключился от обыденности подгузников и инвесторов, бутылочек и контрактов на это укромное заведение ─ скорее нелегальное ─ куда приходили только имеющие большие связи и огромные деньги клиенты, чтобы воплотить свои самые темные вуайеристические фантазии [прим.пер. ─ фантазии, связанные с наблюдениями за сексуальными или интимными действиями других людей]. Не было ничего странного и в том, что женский стриптиз включал в себя лишь снятие длиной нити крупного жемчуга, висящей в ложбинке маленьких грудей, или что мужчина начал потихоньку молить об удовлетворении. Люди вокруг нас потягивали выпивку, ведя приглушенные разговоры или просто сидели, наблюдая за главным номером программы и ожидая, когда для аудитории откроются одиночные комнаты.

В клубе было шесть комнат. Каждая из них была связана с главной и длинным коридором. Обстановка была простой: в каждой комнате находилась своя сцена для наблюдения с окном и располагавшимися за ним столиками. С напитками в руках, посетители могли наслаждаться, как их самые темные, сладкие и грязные фантазии воплощаются в жизнь.

Некоторые из выступающих были завсегдатаями клуба ─ опытные Доминанты, актеры Бродвея со знанием, как выставить напоказ свои переживания, и зарабатывающие при этом неплохие деньги на стороне, или танцоры, готовые испробовать любые новшества ─ и некоторые мутные знакомые Джонни, которые молили его о возможности предстать на сцене престижного клуба. Мы с Сарой были единственными друзьями, которым он сам позволял выбрать время ─ вечера по средам в Комнате Номер Шесть, без ограничений по времени.

Хотя мы никогда и не брали деньги ─ в отличии от некоторых «выступающих» ─ наши ночные шоу в Комнате Под Номером Шесть стали одними из самым популярных в программе клуба и вполне прибыльными для Джонни, о чем он, к нашему неведению, как-то сказал. Мы никогда не видели лиц наших зрителей; с первой ночи и буквально до сегодняшнего дня мы попадали в клуб только через черный ход.

Сделав всего лишь несколько шагов от входной двери к столику, я почувствовал суматошное движение. Я слышал, как люди сели прямо, когда узнали нас, их вкрадчивые жесты, тихий шепот: «Они вернулись».

Чувствовала ли это Сара, как и я?

Нравилось ли ей это? Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, а сердце забилось, словно заведенное, при мысли, что она сидела здесь, гадая, сколько раз эти люди наблюдали, как я трахал ее. Я размышлял о том, насколько влажной она стала, всего лишь подумав об этом.

Сара подняла взгляд, когда Трин вела меня к столику, и встала, заставляя кровь остановить свой поток в венах.

Она надела короткое черное платье. Простое, но с отделкой из слегка переливающегося бисера. Я понял, что оно будет великолепно смотреться на свету, и улыбнулся, отметив, что без него, будет выглядеть еще лучше ─ растекшись лужицей по полу. Ее глаза были подведены светло-коричневым карандашом, а губы выглядели спелыми и красными. В ее сегодняшнем наряде не было ничего особенного, но дьявольский огонь в глазах, игривая улыбка, взгляд, когда она посмотрела на меня, прежде чем с вожделением осмотреть тело ─ все это распалило желание и разогрело мою кожу.

Наклонившись, я поцеловал ее скулу.

─ Привет, Лепесточек, ─ я вдохнул сладость ее кожи, скользнув губами к ушку: ─ Выглядишь офигенно красивой.

─ Привет, Незнакомец, ─ она села, взглянув на место на скамейке рядом с ней, словно говоря, что уже решила, куда мне сесть ─ рядом, а не напротив. В клубе существовали четкие правила: максимум два напитка, никаких прикосновений между клиентами, каждый находится здесь по собственному желанию и любое доказательство обратного в руках Бога ─ также известного как Джонни ─ ведет к наказанию.

Я знал, что здесь, в зале, мне не позволят прикасаться к Саре, но неужели правила распространяются на нас, когда так очевидно, что сейчас мы являемся частью «представления»? Большинство людей наблюдало за нашим столиком, нежели за обнаженной женщиной, взявшей глубоко в рот член мужчины, привязанного к стулу посередине комнаты.

Сидя рядом с Сарой, я наклонился ближе, посасывая кожу ее шеи.

─ Макс, – предупредила она.

─ Они смотрят, ─ сказал ей. ─ Думаешь, они хотели, чтобы, придя сюда, я играл по правилам? ─ я проложил дорожку из поцелуев к ее рту, раскрывая ее губы своим языком, настойчиво посасывая, прежде чем прошептать: ─ Я не видел тебя целый день. И собираюсь так тебя поприветствовать, как ─ чертовски уверен ─ должен. Нахер Джонни и его правила.

И словно в подтверждении моих слов, никто не появился около нашего столика, прося покинуть помещение.

Никто из окружающих не послал предупреждающий сигнал.

Вместо этого, казалось, будто вся комната затаила дыхание, наблюдая.

─ Как давно ты здесь? ─ спросил я.

Она пожала плечами, заправляя длинную прядь волос за ухо. Еще одна вещь, изменившаяся за прошедший год. Ее волосы отросли, а изгибы стали женственнее.

─ Где-то минут за десять до тебя.

Я изучал ее лицо: румянец на щеках, быстрые вдохи, взгляд, сосредоточенный на моих губах.

─ Чувствовала, как они наблюдали за тобой?

Она кивнула.

─ Было непривычно?

Медленно покачав головой, прошептала:

─ Нет.

Я скользнул ладонью под стол, вверх по обнаженной коже бедра, к мягкому кружевному белью. Сквозь него я почувствовал ее жар, согревающий мои пальцы.

─ Это сделало тебя влажной?

Она не отрывала глаз от моего рта:

─ Да.

─ Как ты думаешь, что они помнят лучше всего? ─ пальцами я потер ее клитор под кружевом, целуя Сару в щеку и двигаясь к пухлым губам ─ очевидному достоинству ее рта.

─ Может, тот раз, когда я связала тебя, ─ сказала она, беря в ладони мое лицо, чтобы, наклонившись, царапнуть зубами подбородок. ─ Или когда мы впервые… ─ она замолкла, знающе улыбаясь.

Я кивнул. Наш первый анальный секс произошел здесь. Каким-то образом все чувствовалось безопаснее и медленнее. Ее голод, восторг и удовольствие были такими неконтролируемыми. Я был уверен, что если бы кто-то видел ее, произносящей эту фразу, то в жизни бы не забыл, как чувствуя, что я полностью ее заполнил, губы Сары сложились буквой «О», и она кончила тогда сильнее, чем когда-либо до этого.

Внимание ослабло и тут же вернулось с новой силой, рикошетом прыгая между главным номером программы и нами. Мы были непримечательным вариантом; всегда негласным номером. То, что предлагали мы – не было слишком извращённым в сексуальном плане. Это просто были мы─ отношения, которые становились глубже. С усилившимся доверием и расширяющимися границами сексуальных исследований. Получив взамен спокойное место, чтобы испробовать все это. Их пристальные взгляды были парадоксально уважительными: они наблюдали почти за каждым нашим движением и получали удовольствие. Вкладывая в это деньги.

Обычно мы много не пили перед шоу, но сегодня был особый случай ─ мы приехали по отдельности, зашли через парадный вход и прикасались друг к другу в зале ─ и я махнул официантке подойти, ненавязчиво подняв руку. Она принесла мне водку с лаймом, а Сара заказала газированную воду с лимоном.

Я был так взволнован в предвкушении дальнейшего развития событий, что, подняв бокал и поднеся его ко рту, заметил, как дрожит рука ─ и это было еще одной причиной осуществить задуманное. Мне нужно успокоиться, привыкнуть к атмосфере, прежде чем отправиться в нашу комнату. Потягивая напитки, мы наблюдали за окружающими, молча соглашаясь приберечь настоящее шоу для Комнаты Под Номером Шесть.

К столику подошла высокая женщина в струящемся розовом пеньюаре, под которым не было ничего, кроме блестящих розовых стикини [прим.пер. ─ наклейки для сосков, аксессуар к эротическому наряду], давая понять, что настало наше время.

Сара встала, и я последовал за ней, ощущая по пути, как затихает шум. Направляясь в коридор, я слышал тихий звук отодвигающихся стульев и следующих за мной на почтительном расстоянии шагов.

─ Готова? ─ спросил ее я.

И буквально почувствовал, как она улыбнулась:

─ Да.

Мое сердце, казалось, намеревалось за пару секунд преодолеть свой путь до горла. Мы миновали сцены в других комнатах, повернув налево.

Мужская оргия.

Зрелая женщина, мастурбирующая мужчине, у которого было настолько молодое лицо, что, наверное, он только сегодня достиг совершеннолетия.

Я наблюдал, как Сара уверенно прошла мимо посетителей, которые, подняв голову, выглядели так, словно узнали ее. А затем ощутил их взгляды на себе.

Слева за окном, предстала связанная женщина, а мужчины готовили ее к анальному проникновению.

За недалеким поворотом я увидел нашу комнату, и, кажется, мое тело ожило.

Я никогда не знал, насколько сильно она будет видоизменена; некоторыми ночами Джонни оставлял Комнату Под Номером Шесть непримечательной – только с кроватью. Остальными она напоминала мою гостиную, номер в шикарном отеле и даже тропическое бунгало.

Сегодня ночью мистер Френч решил не заморачиваться: блестящая, цвета металлик тележка на колесах с графином скотча и несколькими шоколадками, плюшевый ковер, закрывающей большое пространство гладкого паркета, и огромная кровать посередине комнаты. Мягкие темно-фиолетовые простыни на матрасе.

Я направился к тележке, через плечо оглянувшись на Сару. Чувствуя, что уже не находил себе места от нервного возбуждения, поэтому нужно было чем-то заняться, вместо того чтобы бросить ее на матрас и грязно трахнуть.

─ Хочешь выпить? ─ спросил я, наливая себе немного скотча и смотря на нее.

─ Да. Немного, ─ она кивнула на бутылку в моих руках. Сара редко пила крепкий алкоголь, но, опять же: сегодня мы рушили все правила. Прямо сейчас она выглядела точно в своей стихии, чертовски возбуждающе. По румянцу на ее шее было видно, насколько Сару завели сцены, что она видела по пути сюда.

Я налил ей небольшой стакан виски, и, приняв его, Сара окунула в него пальчик, проводя линию вдоль шеи.

Приглашая.

─ Значит, начинаем?

Она тихонько и хрипло рассмеялась:

─ Мы начали час назад.

Осушив стакан до дна, приблизился к ней на шаг и, наклонившись, пососал кожу на шее.

─ В последний раз, когда мы были здесь, я была беременна, ─ прошептала она, и я задумался, насколько пристально наблюдают за нами за зеркальным стеклом, к которому Сара стояла спиной.

─ Ты была великолепна, ─ поправил я ее.

─ Расскажи мне, чем мы занимались в ту ночь.

─ Мы были на кровати, ─ сказал я, осматривая дальнюю стену комнаты, где в тот раз стояла кровать ─ прямо напротив зеркального стекла, которое позволяло клиентам клуба видеть нас, но мы при этом не могли видеть их. ─ И я взял тебя сзади.

─ Нежно, ─ вставила она, смеясь.

Я улыбнулся ей в плечо, прикусывая его.

─ Несмотря на твои усилия, да, нежно. Но я видел в зеркале, как ты кончила с криком, так же отчётливо, как это видели они.

Она пробежалась пальцами по моей груди, касаясь голой кожи под воротником рубашки.

─ И что случилось потом?

Глубоко вдохнув, я закрыл глаза, вспоминая. И чувствуя, как сердце галопом несется в груди, часто сокращаясь.

─ У тебя отошли воды по дороге домой.

─ А затем?

А затем.

Затем мы развернулись и направились в больницу в безрассудном тумане ужаса и радости, и я ворвался в приемный покой, держа Сару на руках и крича о помощи, словно она раненая, а не всего лишь рожает.

─ А затем спустя тридцать часов родилась Аннабель Диллон Стелла.

─ У нас есть ребенок, Макс, ─ она хулигански улыбнулась, задрав подбородок вверх.

Я улыбнулся и, смотря на нее вниз, почувствовал, как ликует сердце, пытаясь радостью затмить весь мир:

─ Да, черт возьми.

Скользнув ладонями вниз вдоль груди, она накрыла ладонью набухший кончик моего члена, нажимая и медленно поглаживая его сквозь ткань брюк. Вот так. Никаких переходов. Не нуждаясь в паузе между разговорами о нашем ребенке и подобными прикосновениями ко мне. Никаких границ между Сарой в роли матери и любовницы.

─ И сейчас мы снова здесь, ─ сказала она, потянувшись, чтобы поцеловать меня в шею. ─ Одно нахождение в этой комнате делает меня необузданной. Я люблю это.

Закрыв глаза, я застонал:

─ Я люблю тебя.

─ И я люблю тебя, ─ я почувствовал, как, поднимаясь, она коснулась зубами кожи на шее. ─ Как думаешь, каково им наблюдать за нами сегодня?

Взглянул ей через плечо, вглядываясь в гигантское зеркало.

─ Думаю, они чувствуют себя спокойнее, нежели мы.

─ Как будто отправились с нами в путешествие.

─ Да, ─ согласился я. ─ Ты чувствовала, когда они шли за нами по коридору?

─ Каждого из них, ─ запрокинув голову назад, Сара запустила руки мне в волосы, когда я нагнулся, целуя ее грудь через шелковый верх ее платья. ─ Я всегда знала, что люди подглядывают. Просто не догадывалась, что почти каждый.

Я расстегнул ее платье, стягивая его вниз по плечам, дюйм за дюймом. Ощущая себя так, словно их глазами вижу ее новую фигуру. Зная, что они видят ─ грудь, что стала больше, и вернувшуюся узкую талию. Сегодня ночью они не получат привилегий увидеть, как ее фигура превратилась из пышной и беременной в фигуру стройной, зрелой и чертовски соблазнительной женщины. Она выглядела словно полуобнаженная сирена: в утонченном платье, со светло-розовым лаком на ногтях, в придачу к полным и влажным губам. Отзывчивая. Она вся была чертовски отзывчивой.

Я моргнул, но не раньше, чем быстро взглянул на наших зрителей, зная, что каждый из них видит во мне гордость и непреклонное собственничество.

Посмотрите на нее, ─ подумал я, потянувшись расстегнуть бюстгальтер.

Посмотрите на эту охрененно прекрасную женщину.

Ее грудь была твердой, когда я взял ее в ладони, чувствуя потоки тепла, проходящие сквозь меня, и заметил, что прежде чем приехать сюда, она не сцедила молоко.

─ Боже, Сара.

─ Владей ими, Стелла, ─ с коварной полуулыбкой, она вытянула рубашку из моих брюк. ─ Если мы собираемся играть сегодня ночью, так сыграем по-настоящему. ─ Сара расстегнула мои джинсы, скользнув рукой в боксеры. ─ Здесь у тебя нет шанса притвориться, будто, посасывая их, ты не сходишь с ума. Точно так же, когда твои ладони становятся влажными от молока. Не стоит притворяться, словно мое тело создано только для нее. Оно и твое тоже. Ты это сделал. Так владей им.

Прижавшись к моему члену основанием ладони, она тихо застонала. Я был так тверд, что балансировал на грани удовольствия и настоящего дискомфорта. Это она сделала со мной. Я освободился от всех других мыслей и ощущений, чтобы Сара смогла наполнить меня ничем иным, как обжигающей болезненной потребности в ней.

─ Они собираются наблюдать за тобой, гадая, как это чувствуется, ─ сказала она. ─ Нравится ли тебе, – ее голос сошел на шепот, когда ноготком большого пальца Сара прочертила дорожку вдоль ключицы. ─ Раздумывая, как часто ты трахаешь их.

Я едва ли мог смотреть на нее такую ─ восхищенную, сексуальную и владеющую собой – и не ощутить, как в груди теплится возбуждение. Я сглотнул и дрожащими руками стянул ее платье вниз по бедрам. Ее потребность была осязаемой, становясь все больше и наполняя комнату, начиная уничтожать меня знанием, какой узкой она будет внутри. Какой гладкой и влажной она ощущалась бы под моими прикосновениями.

Ткань платья растеклась лужицей на полу – выглядя именно так, как мне и представлялось ─ и, не потрудившись спустить ее кружевные трусики, я скользнул ладонью в них, найдя ее сочащейся от влаги.

─ Блять.

─ Они гадают, почему ты твой рот не на моей груди, ─ прошептала она, потянув мою голову вниз, пока я не лизнул тугой розовый сосок, ощутив сладость на языке. Застонал, сжимая ее грудь рукой, что чувствовалось скорее жадно, нежели просто возбуждающе. Сара скользнула руками вниз по моей спине: ─ Они думают, каково это ─ забавляться с моими сиськами.

Я сосал и стонал, разворачивая ее, чтобы Сара оказалась лицом к лицу к зеркалу, наблюдая, что видят зрители: меня, согнувшегося в пояснице, чтобы достать до ее груди, облизывающего ее грудь, оставляя на ней мокрый блеск. Делая ее полнее и тверже.

─ Я трахну их, ─ прошептал я.

─ Да, ─ глотая воздух, произнесла она.

─ Я кончу на твою чудесную шею, а затем так глубоко погружу язык в твою киску, что они увидят на моем лице, насколько ты сладкая на вкус.

Она толкнула меня к матрасу. Я сел, а Сара забралась верхом, наклоняясь и скрепляя наши губы поцелуем. Когда ее язычок толкнулся в мой рот ─ крошечный и сладкий, но повелевающий и изголодавшийся по ощущениям и господству ─ с моих губ слетело нечто среднее между стоном и мольбой о большем. Мне нравилась такая Сара: командующая и властная, сжимающая мои волосы в кулаках, чтобы ей было удобно оттянуть мою голову и получить меня под любым углом, которым ей хочется. Твою мать, она владеет каждой клеточкой моего тела, каждым вздохом и каждым рефлексом.

Я не отрывал руки от ее груди, массируя и возбуждая, наслаждаясь чувством упругости в руках и влаги на ладонях. Развернул ее спиной к зеркалу, чтобы они видели, как я скользнул руки по ее ребрам, по спине, спускаясь ниже к попке.

Погладив мой член, она толкнула меня лечь на спину, чтобы быстро и решительно снять брюки и боксеры.

─ Носки, ─ тихо приказал я, и она засмеялась, окончательно меня раздев.

Взглянув так, словно задумала что-то порочное, моя жена прошлась язычком вверх по моим ногам, раздвигая их, и оставила влажный след на яйцах.

─ Чертовски распутная девчонка, ─ произнес я сквозь смех, закрывая глаза, когда она скользнула язычком вверх к моему члену. Взяв ее волосы в кулак, я руководил ею, пока Сара неистово сосала мой член, обильно смачивая его слюной. Приподнявшись на локте, я потянулся и шлепнул по ее упругой заднице другой рукой, и застонал, когда в ответ она взяла меня глубже, заглатывая кончик по самое горло.

Это было чересчур хорошо ─ обильная влага, непрекращающиеся посасывания и то, как она ласкала меня во всю длину, словно проверяя, смогу ли я продержаться до конца ─ и я вышел, опрокидывая Сару на спину, улыбаясь ее удивленному хихиканью, перелез через грудную клетку и сжал ее сиськами свой член. Все еще скользкий от ее рта, я возвышался над ней и трахал их в каком-то дикарском забвении, какое не позволял себе на протяжении долгого времени. На ней могли остаться синяки, но нам обоим было все равно. Я мог кончить ей на шею, пачкая ее и ощущая, как головка моего члена ударилась о чувствительную кожу ее горла, и это было чем-то вроде грубого и собственнического поведения, в котором, судя по выражению ее лица, она нуждалась.

Я знал, она скучала по тому, чтобы видеть меня таким. Видеть меня одержимым и жаждущим заявить свои права, диким и охваченным чувствами. Ей действительно нужно было напомнить? Я ежедневно говорил Саре, что она прекрасна. Каждую ночь она чувствовала, как сильно я хочу ее, свернувшуюся в клубок рядом со мной. Но здесь, конечно, все было иначе: каким-то образом в клубе мы раскрывались даже больше, чем в собственной спальне, словно постоянно повышая ставки того, чем готовы были поделиться с людьми по ту сторону окна.

Мы устраивали для них шоу, однако никогда не врали.

Скорее играли, разоблачая каждую нашу темную или безнравственную мысль, каждый голодный порыв, каждую слабость, на которую стоило обратить внимание.

Видишь? ─ говорили сейчас ее глаза. Ты забыл, как сильно я люблю твое безумство, даруемое только мне. Забыл, что здесь мы жонглируем фетишем и границами.

Но я помнил.

И сегодня мы играли лучше всего. Я заметил то мгновенье, когда она тоже это почувствовала, потому что ее губы приоткрылись, и Сара восторженно улыбнулась и засмеялась, скользя по мне пальцами и выгибая спину, плотнее прижимая мой член к своей коже.

Я был близок к оргазму, чувствуя нарастающую боль в паху, опустившуюся вниз, пока не обезумел ─ обхватив одной рукой ее затылок и непрестанно совершая толчки, быстрее и жестче покачивал бедрами до тех пор, пока не услышал собственный утробный рык, предупреждая и моля, говоря ей, насколько сильно собираюсь кончить, и куда.

На ее шею.

Грудь.

На ее подбородок и верхнюю губу, когда нагнувшись, с широко распахнутыми глазами, Сара наблюдала, как я изливаюсь на нее.

Все еще тяжело дыша, я скользнул по ее телу вниз, размазывая влагу по ее коже и оставляя ладонь лежать на животе, и расположился у нее между ног, целуя бок, бедро, и, наконец, чувствуя сладость на языке. Сара запустила руки мне в волосы и потянула. Приподняла и начала вращать бедрами, пока я посасывал и лизал ее, зная, как сделать все быстро и просто, услышать хриплые крики и слезы, когда она кончит. Затем я замедлился, улыбаясь при виде ее, расслабленно лежащей с закрытыми глазами с капельками пота на ее верхней губе.

Поднявшись на коленях, я скользнул в нее пальцами, наблюдая сверху за их движением. Трахая ее. Я видел ее наготу во всевозможных вариантах ─ с широко разведенными ногами подо мной, прямо как сейчас, или наблюдая за ней в душе, молящей о большем удовольствии или немного боли, поглощенной моими прикосновениями и забывающей о моем присутствии ─ и было в этом что-то настолько интимное и безопасное: разделять с кем-то этот взгляд на нее, но при этом быть единственным, кому позволено прикоснуться, и единственным, кто когда-либо оценит каждый из этих тайных моментов. Никто другой за всю жизнь не увидит ее родов, или как Сара, наклонившись, бреет ноги в ванной. Не увидит ее спящей в нашей кровати, свернувшись клубочком около подушки, или укачивающей нашу дочь в четыре часа утра. Поэтому зрители по ту сторону, наблюдая, как она распадается на части под моими прикосновениями, никогда, даже через миллион лет, не смогут дать ей того, что дал я. Ничего так запредельно не возбуждало Сару, как истинное, уничтожающее поклонение ей.

Каждая секунда моего обожания ─ история вечной любви, сжатая в чуть менее двухгодичный роман ─ воплощалась в каждое проклятое прикосновение. Остановившись, я убрал пальцы и, нагнувшись, накрыл собой ее тело и губы. Не прошло и пяти минут, как я снова был достаточно тверд, и толкнулся бедрами вперед, желая оказаться внутри нее, когда Сара полностью распадется на части.

Обернув мои бедра ногами, она скользнула руками вниз по спине, издавая прекрасные мягкие звуки мне на ухо, говоря, что уже близка, и указывая двигаться быстрее, посасывая ее, сильнее и сильнее.

Она были липкой от моего оргазма и собственного молока, потная и с запахом шотландского виски. Удовольствие выстраивалось кирпичик за кирпичиком, до тех пор, пока не было разрушено слишком сильным чувством, которое больше нельзя было называть просто удовольствием. Это великолепное ощущение было почти болезненным. Я поцеловал ее еще раз, тихо зарычав и слегка укусив, прежде чем мое самообладание разлетелось в пух и прах, сменившись необузданным трахом с беспрерывными толчками, суматохой и влажностью.

Я упал на нее, чувствуя формирующееся напряжение до тех пор, пока не захватив меня, оно резко дернулось наружу, и с пронзительным стоном я кончил. Подо мной раздавались хриплые крики Сары, сокрушаемые ее ритмичными сокращениями вокруг моего члена.

─ Макс, ─ прошептала она, притягивая меня ближе. Мое скольжение по ее чувствительной коже заставило Сару задрожать. Я начал отодвигаться, но она остановила меня, проведя руками по спине, покрытой бисеринками пота. ─ Оставайся во мне.

Уткнувшись в выемку между ее плечом и шеей, я перевел дыхание, пытаясь не навалиться на нее всем весом. Ногтями Сара легонько провела вверх и вниз по моей спине, все еще обвивая ногами.

─ В порядке?

Она кивнула около меня.

─ Было весело, ─ игриво прошептал я, чувствуя ее улыбку, когда Сара поцеловала меня в щеку.

─ С возвращением, мистер и миссис Стелла, ─ сказала она.

***

Домой мы поехали вместе, сидя на заднем сидении и со Скоттом за рулем, лавирующим по улицам Манхеттена. Я чувствовал себя свободным, готовым впервые за несколько месяцев сбросить напряжение. И только сейчас понял, что, скорее всего, просто боялся. Не знал, найдем ли мы с Сарой обратную дорогу друг к другу или же теперь до конца нас будет связывать что-то еще ─ дети, карьера, обустройство жизни.

Я бы не возражал, если все пошло таким путем ─ когда секреты, которые мы имели и разделяли, исчезли бы, и нам пришлось бы отыскать другие пути для близости. Однако осознание, насколько просто мы можем вернуться к этому, да еще и в любое время, освобождало от некоторого чувства вины и темноты внутри.

─ О чем ты думаешь? ─ спросила она, как всегда, именно тогда, когда мне меньше всего хотелось признаваться в своих мыслях.

─ Кое о чем довольно эгоистичном.

─ О-о, тогда ты просто обязан рассказать.

Повернувшись, я взял ее руку в свои.

─ Я думал том, что «прежние мы» дают мне свободу. Будь все иначе ─ я принял бы это. Но, предполагаю, сперва был бы немного опустошен. Я могу делить тебя с любым количеством детей, до тех пор пока частичка Сары будет принадлежать только мне.

─ Тебе принадлежит больше чем моя частичка, ─ сказала она, выглядя слегка удивленной. ─ Мы заботимся о нашем браке, зная, что однажды снова останемся в наших апартаментах наедине.

─ Если ты хочешь больше детей, то мы не сможем навсегда остаться на Манхэттене. Ты же понимаешь, ─ сказал я ей.

Она приложила пальчики к моим губам, говоря:

─ Ш-ш-ш. Давай немного насладимся новым ориентиром.

Мы оба выпрямились, казалось, совместно осознав, что не слышали наших телефонов все время, что были в клубе.

─ Вот дерьмо, ─ прошептала она, копаясь в сумочке. ─ Я его что, выключила?

─ Я точно не выключал, – сказал я, доставая свой мобильник из кармана. Никаких сообщений или пропущенных звонков. Ничего.

Быстро напечатал смс Найлу: «Все хорошо? Мы едем домой.»

Почти тут же пришел его ответ: «Да. Анна уснула. Скоро увидимся».

***

Найл растянулся на кожаном диване в гостиной, смотря Джона Оливера по телику [прим.пер. – британский комик, сатирик и актёр, наиболее известный как корреспондент передачи The Daily Show]. Анна спала у него на коленях, держа один кулачок во рту, а вторым сжимая свое одеяльце с львенком.

─ Так свидание удалось? ─ тихо спросил он, наблюдая, как мы вешаем наши пальто шкаф.

─ На сто процентов, ─ сказал я ему, решив взять быка за рога. ─ Ты уверен, что не хочешь переехать в квартиру напротив? Она продается. Что очень удобно для нас.

Он засмеялся:

─ Заманчивое предложение. У тебя шикарный дом, а она стоит кучу денег, да?

─ Будет здорово, дружище, ─ сказал я тихо. ─ Нам не придется беспокоиться о тебе.

Он улыбнулся, взглянув на меня так, словно считал сентиментальным мудаком, а затем положил руку Анне на животик:

─ Очень мило. Кроме того, однажды ты сможешь вернуть мне услугу. ─ с каждой секундой его улыбка превращалась в прямую линию. И заметив крошечный проблеск на лице Найла, я почувствовал огромное разочарование в его браке.

─ Не вопрос, ─ заверил я его.

Сара ушла переодеваться, и я потянулся за Анной, беря ее на руки с отцовской уверенностью, что малышка спит. Но не тут-то было: едва проснувшись, она начала извиваться. Сморщила сладкое маленькое личико и начала плакать.

─ Ох, прости, прости, ─ прошептал я, аккуратно подбрасывая ее. ─ Всего минутку, маленькая мисс, мамочка практически закончила.

Анна не хотела, чтобы ее брали на руки и укачивали, она хотела Сару, и звук ее сердитого плача отозвался болью в груди. Но это не беспокоило меня так, как могло бы пару дней назад. Я чувствовал себя перезаряженной батареей, со стопроцентным зарядом терпения и невозмутимости, а также спокойствия, вызванного неподдельным удовлетворением.

Сара зашла в коридор, забирая у меня малышку, и я последовал за ними в детскую, наблюдая, как она усаживается в кресло-качалку вместе с Аннабель.

─ Прекрасный вид двух моих девочек.

─ Думаю, она наимилейшая малышка на планете, ─ сказала Сара, широко улыбаясь мне. Легко и чертовски головокружительно. Словно с самого начала знала, все должно было закончиться прямо здесь, в эту ночь.

Наклонившись, я поцеловал мягкую щечку Анны, когда она успокоилась и начала сосать молоко.

─ Эта требующая внимания сторона досталась тебе от папочки, ─ прошептал я. ─ Ты уж прости, малышка. Но у тебя мамина закалка, так что не ты пропадешь.

Content

Лорен Кристина Прекрасная любимица (ЛП)

Кристина Лорен Прекрасная любимица

Глава 1

Глава 2.

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6