Юрий и Александр Тарарёвы

Блюз среди звезд

Посвящается жене и матери Тараревой Нине Яковлевне, а также другу семьи Червяковой Ирине Анатольевне!

Пролог

Оставались тысячи световых лет до родной звёздной системы, когда в работе маршевых двигателей звездолёта отчетливо послышались тревожные, незнакомые нотки перегрузки. Вей окинул взором приборные панели и понял – домой вовремя не попасть. Да и попадёт ли он вообще домой, теперь было под большим вопросом.

Вей стартовал из родной звёздной системы более десяти мерков назад с исследовательской миссией. Его звездолёт оснастили новейшей аппаратурой, он изучал межгалактические газовые туманности и реликтовые излучения, угадываемые недалеко от центра вселенной. Чем ближе он подлетал, тем плотнее становились звёздные скопления. Звездолёт не мог двигаться с крейсерской скоростью, приходилось все время корректировать курс, огибая галактики и скопления слишком горячих звёздных туманностей. В конце концов ему это надоело, и он принял нестандартное решение лететь через галактики, через их звёздные скопления, используя гравитацию звёзд для разгона и экономя при этом рабочее тело.

И вот на пути звездолёта Вея возникла первая галактика, которую он решил пересечь, а не огибать. Это была обыкновенная спиралевидная галактика с несколькими рукавами и с эдаким двойным центром масс в виде перемычки, вокруг этого замысловатого центра вращалось всё это искрящееся светом звёздное великолепие. Как только Вей влетел в эту галактику, маршевые двигатели стали давать сбой, причину которого самодиагностика определить не могла. Вей, с тяжёлыми мыслями о будущем отключил маршевые двигатели, переводя звездолёт в режим торможения, – с такой скоростью, какую он набрал, была большая вероятность врезаться в какую-нибудь звезду. Самое обидное было то, что он только влетел в галактику и находился на её окраине, толщина диска галактики была не большой по космическим меркам и легко преодолимой. Похоже, что его расчёты пересечь эту галактику сходу, используя гравитацию звезд, так и остались расчётами.

Торможение заняло достаточно много времени, и вот теперь он двигался внутри галактики с минимальной скоростью, почти что дрейфовал на месте. Вей развернул в ангаре звездолёта ремонтную систему, облачился в защитный костюм и отправился в отсек главных двигателей, всего их было четыре. Переборки открывались при его приближении автоматически, датчики костюма светились красным, предупреждая о высоком уровне излучения, но костюм был для этого излучения непроницаем. А вот и отсек расположения общего блока управления силовыми установками; Вей внимательно ознакомился с показаниями приборов, датчиков и задумался: «Все показания в норме, но маршевые двигатели работали с перебоями, надо проверить каждую силовую установку – может быть, там что-то и обнаружится». И двинулся в отсек первой установки.

Как только переборка первого двигательного отсека ушла в сторону, Вей направился к силовому агрегату; внешне всё было нормально, осмотр ничего не дал. Вей понимал, что дальше лететь нельзя, надо найти причину неполадок. Он набрал на клавиатуре последовательность команд ремонтным роботам, и те принялись за работу, снимая защитные кожухи с узлов и агрегатов, тестируя каждый узел, каждый контакт. Время шло, а неисправность всё не находилась. Вей вновь и вновь прокручивал возможные причины неисправности, но после проверки все они отпадали: силовая установка была в идеальном состоянии. Вей перебрал все вероятные причины сбоя в работе, давила неопределённость; оставив завершить сборку силовых установок роботам, он двинулся в жилой отсек.

«Попросить помощь у базы, – думал он, – а почему бы и нет?» Сформировал и направил запрос в метрополию, от которой находился в трёх миллионах световых лет. Аппаратура связи сформировала направленный сигнал и отправила его в путешествие по вселенной; сигнал до его родной планеты будет идти три мека и столько же обратно – итого шесть меков.

«Да, много, – размышлял Вей, – и что же мне все это время делать? Ладно, всё равно сейчас пора принимать процедуру релаксации, а дальше будет видно».

Вей отправился в отсек, где располагалась питательная ванна. После релаксации и усвоения необходимых минеральных веществ он почувствовал себя гораздо лучше. Автоматика провела гравитационный массаж его тела. Ему нравилась эта процедура, и он с удовольствием её принимал. Закончив, отдыхал и, любуясь звёздами незнакомой галактики, вновь и вновь прокручивал в своем центральном процессоре сознания возможные неисправности, но ничего путного из этого не выходило. Пискнул анализатор звездных систем галактик.

«Ну уж это совсем из ряда вон выходящее событие, для меня слишком!» возмущённо думал Вей, приближаясь к анализатору.

Экран анализатора показывал настолько шокирующую информацию, что Вей некоторое время стоял в каком-то оцепенении. Если прибор прав, то получалось, что звездолёт Вея дрейфует недалеко от звезды класса F, а вокруг этой звезды вращаются несколько планет, на одной из которых анализатором обнаружена жизнь.

«Жизнь во вселенной вообще редкость, – думал Вей, – мне определенно везёт как на неприятности, так и на открытия».

Ещё раз просмотрел информацию. Да, действительно анализатор чётко определял наличие биологических форм жизни, но что это за формы жизни – предстояло определить. Вей запрограммировал и направил исследовательский зонд в сторону обнаруженной звёздной системы и с нетерпением стал ждать результатов исследования. Он ощущал, как это вынужденное ожидание наполняет его силами.

Отдохнув, Вей отправился в рубку управления; мысли текли легко и ясно. Все системы корабля работали нормально, и звездолёт пассивно дрейфовал по пространству. Третье сознание Вея вновь охватила тоска. «Стоп! – скомандовало второе сознание. – Так недолго и до паники». Вывел схему питания силовых установок корабля на экран и стал скрупулёзно изучать весь процесс, который проходил в силовых установках звездолета. Рабочее тело, в качестве которого на звездолёте использовался Белетез, являлось очень энергоёмким минералом, запасы которого можно было пополнить во время полёта. Минерал, перед тем как подавался в камеры силовых установок корабля, разлагался на фракции, и эти фракции в определённых пропорциях вводились в рабочую камеру маршевых двигателей – происходил колоссальный по силе направленный взрыв, который толкал корабль в нужную сторону. В короткий промежуток времени происходило до тысячи таких взрывов.

«Вот и вся схема, – думал Вей, – так почему же силовые установки не тянут!?»

Сила взрывов в камере маршевого двигателя стала недостаточной, Вей быстро ввёл необходимые параметры и в очередной раз впал в шоковое состояние: это были не взрывы, а так, хлопушки, небольшие всплески энергии. Вот так дела! Но как может быть, чтобы рабочее тело использовалось полностью, а эффект почти нулевой?

Это уже было серьёзно. Он отправил в метрополию дополнительную информацию о неожиданном эффекте рабочего минерала Белетез, а сам занялся изучением этого поразительного эффекта, загрузив мобильный научный комплекс имеющимися параметрами. Да, минерал изменил свои свойства, но почему? Что на него так повлияло? Однообразное занятие утомляло, и, прежде чем отвлечься, Вей поставил задачу аналитическому комплексу по секундам восстановить структуру окружающих звездолёт внешних энергетических космических полей с момента сбоя в маршевых двигателях.

Тревожные мысли одолевали: «Если двигатели не заработают, я останусь здесь надолго, на очень долгий срок! Спасательная экспедиция прибудет, при самом благоприятном раскладе, через тысячу лет». В конце концов, самоанализ надоел, и он отключил сознания, впав в состояние, похожее на сон. В этом состоянии ему вспоминалась родная планета, где он вырос; центр подготовки, где проводил много времени; его мегаполис, его друзья, его создатель, которого он видел редко, находясь в центре обучения, куда новые особи попадали с рождения, и это считалось великой честью. Что-то его толкнуло, его главный процессор, что-то насторожило, что-то он пропустил, очень важное. Вей встрепенулся и задействовал все уровни сознания на полную мощность.

Включил модуль анализатора поля, экран аппарата засветился. «Как я не догадался раньше?» – подумал Вей: анализатор показывал целый спектр совершенно новых излучений и полей. Вей сопоставил их структуру и влияния на топливный минерал Белетез и был крайне удивлен, когда анализатор выдал результат, что энергетические поля галактики, в которой он находился, нейтрализовали взрывные, энергетические качества Белетеза, делая его просто обычным минералом.

«И зачем я нарушил программу полета? – корил себя Вей. – Торопился домой – вот и расплата, но, с другой стороны, обнаружено то, за чем я летел; эти аномалии стоило того!» – и он с головой ушёл в изучение структуры вновь открытых полей.

Прошло несколько дентов, работа над структурами полей стояла на месте, он никак не мог расшифровать их влияния на минерал. От решения этой задачи его оторвал доклад автоматического зонда, вернувшегося из системы, заинтересовавшей его звезды. Из собранной зондом информации следовало, что в системе звезды есть планета, пригодная для жизни и населённая разумными существами, которые называют себя людьми. Люди достигли достаточно высокого уровня развития, вышли в космос, изучали свою звёздную систему с помощью искусственных аппаратов, спутники различного назначения вращались на орбите вокруг Земли (так люди называли свою планету). Внешне люди выглядели очень необычно, но Вей не страдал фобиями в этом вопросе, разумная жизнь могла носить самые неожиданные формы, но не переставала от этого быть разумной.

«Одно открытие за другим! Да здесь не разведывательный звездолёт, а целый научный флот нужен!» – рассуждал Вей, понимая, что теперь его имя впишут в историю космоплавания родной планеты: таких открытий еще никто не делал.

Звездолёт дрейфовал, все дальше углубляясь в звёздные скопления галактики, и с этим движением усиливалась напряжённость неизвестного поля. Вей сформировал информационный пакет с докладом о новых открытиях и попытался отправить в родную галактику, но не тут-то было: информация не выпускалась, каналы связи блокировались энергетическими полями галактики.

«Один, – пронеслось в сознании Вея, – совсем один! Хотя почему же один? Недалеко планета, населенная разумными существами, они помогут, попытался ободрить себя Вей. – Может, и помогли бы, – продолжил он размышлять, – но уровень их технического развития еще очень низок, и они не владеют необходимыми технологиями. Надо работать, без топлива я застряну здесь навсегда», – подумал Вей и вновь с энтузиазмом взялся за разрешение этой проблемы.

Ему везло. Он решил задачу, поняв механизм влияния энергетического поля галактики на топливный минерал Белетез. Это исследование было уникальным и наполняло Вея гордостью, однако поделиться своим открытием он пока ни с кем не мог. Для возвращения топливному минералу Белетезу энергоемкости нужен был катализатор, которым мог являться минерал, находящийся на обнаруженной им населённой планете. Для того чтобы выбраться из энергетической паутины этой галактики, звездолёту необходимо было по крайней мере сто клантов руды катализатора.

Появлялась ясность в дальнейших действиях. От планеты Земля он находился не далеко по космическим меркам, небольшой грузовой звездолёт у него имелся на борту и оборудование для добычи руды тоже. Тут Вей снова задумался: «А полечу-ка я сам, такая возможность изучить разумную жизнь самому вряд ли когда-нибудь еще представится!» Но реализация идеи требовала технической подготовки, гравитация на планете Земля была очень высокой, Вея там просто бы расплющило. Атмосфера состояла из смеси газов, которой он дышать не мог, звезда излучала в различных диапазонах и бомбардировала Землю частицами высоких энергий. Вызывало удивление, как могла появиться жизнь на планете в такой непосредственной близости от звезды. Вей прикинул свои технические возможности и приступил к подготовке экспедиции на планету.

Глава 1

Надежда училась на пятом курсе педагогического института в городе Пятигорске. В этом небольшом курортном городке, расположенном в долине меж невысоких гор, находились горячие целебные источники, давно притягивающие туристов. Климат мягкий: сказывалась вулканическая активность прошлого. Недалеко пролегал молодой горный хребет, возникший из-за столкновения литосферных плит много миллионов лет назад. Над всем этим великолепием возвышался спящий пятикилометровый вулкан Эльбрус. Этот регион населяли добрые, отзывчивые люди разных национальностей. Основу экономики составлял туризм: люди ехали сюда со всех уголков Земли, чтобы подышать чистым воздухом и набраться здоровья в целебных источниках этого края.

Подходила к концу последняя пара. Надежда с нетерпеньем поглядывала в окно, за которым буйно вступала в свои права ранняя весна. Наконец занятия закончились. Студенты, как дети, заспешили к выходу из института.

– Ты сейчас куда? – спросила Надежду подруга Вика.

– Пока не знаю.

– Тогда пойдем с нами на проспект? Погуляем, попьём кофейку, поболтаем.

Надежда подумала и согласилась. Институт находился не далеко от проспекта – гордости Пятигорска. Ухоженный, пересекающий почти весь город, украшенный скульптурами, выложенный узорной плиткой, широкий, уставленный небольшими кафешками и магазинчиками для туристов. По проспекту гулял весь город и все отдыхающие. Надежда вместе с однокурсниками, весело пересмеиваясь, зашли в кафе, заказали кофе и стали обсуждать предстоящую сдачу дипломных работ, потом погуляли по проспекту, и Надежда, попрощавшись с ребятами, заспешила домой.

Дом, в котором жила семья Надежды, располагался рядом с горой Машук, которая величественно возвышалась над городом. С вершины Машука открывались прекрасные виды на окрестности Пятигорска, а в ясную погоду был виден Эльбрус. Надежда любила подниматься на его вершину, покрытую низкорослыми оригинальными соснами, и подолгу наблюдать за плывущими облаками, отбрасывающими причудливые тени на землю. Погода на вершине Машука менялась часто, и в разное время всё вокруг выглядело по-разному. Иногда Надежда поднималась на вершину рано утром и наблюдала завораживающее зрелище: на рассвете город и окрестности заливало розовым светом просыпающегося солнца. Самой высокой вершиной, выделяющейся на фоне других гор, была Бештау. Раньше там добывали радиоактивную руду, и именно для этого у подножья был построен поселок Железноводск. Об этом было как-то не принято говорить, но сейчас это уже ни для кого не секрет.

Надежда жила с мамой, Верой Ивановной, которая её любила и баловала. Надежда это понимала и отвечала взаимностью. Быстро перекусив принялась за занятия. Зазвонил мобильник, и высветилось имя Артём. Она ответила, впрочем, без энтузиазма. Артём давно за ней ухаживал.

– Привет, что делаешь? – послышался его веселый голос.

– Артём, ну что я могу делать? Занимаюсь, готовлюсь к госам.

– Сколько можно заниматься! Ты и так отличница, пойдем в кинотеатр? Там идёт сегодня новый фильм «Железный человек».

– О нет, фантастика – это не моё, я реалистка.

– Реалистка, ну как тебя вытащить из дома!? Если сегодня не хочешь встречаться, давай завтра поднимемся на Бештау, погоду обещают отличную.

Надежда подумала и согласилась, ей нравились виды, открывающиеся с самой высокой вершины их края.

– Отлично, – среагировал обрадованный Артём, – завтра в девять я за тобой зайду.

Утро выдалось ясным, а настроение, под стать утру, отличное. Надежда подбежала к окну, полюбовалась игрой солнечных зайчиков и пошла в ванную комнату. До назначенного Артёмом часа оставалось совсем немного, а нужно было столько сделать. Она посмотрела на себя в зеркало: жгучая брюнетка с правильными чертами, большими карими глазами, длинные волосы обрамляли смуглую кожу лица.

«Ладно, краситься не буду, подъём на гору затяжной – косметика потечёт», – приняла решение Надежда и быстро привела себя в порядок.

– Ты куда в такую рань? – спросила мама, входя на кухню.

– Мы сегодня с ребятами решили подняться на Бештау.

Вера Ивановна знала, что отговаривать дочь бесполезно, поэтому примирительно-нейтрально проговорила:

– Смотри, будь осторожна там, горы есть горы!

– Хорошо, – ответила она, целуя на ходу мать, выбежала из квартиры, увидев в окно Артёма.

Артём крайне удивился выходящей навстречу Надежде:

– Ты так быстро собралась! – и попытался поцеловать Надежду.

Она со смехом увернулась. За этой сценой из окна наблюдала Вера Ивановна, Артём ей нравился: серьезный, статный парень.

«И чего надо Надежде? – думала она. – Ладно, разберётся сама, молодая ещё, – и тут же себя поправила, – молодая не молодая, а уже двадцать один год, в это время я её уже родила!» – махнула рукой и отошла от окна.

Все припасы, конечно, взял Артём, Надежда была налегке.

«Ну он же мужчина», – думала она. Артём ей нравился и не нравился одновременно: не было в нём романтизма, уж слишком он был рациональным и приземлённым.

До Железноводска доехали на машине. Артём неплохо справлялся с управлением, несмотря на то, что у него был скромный Хёндай. Машину оставили на стоянке у железнодорожного вокзала: именно отсюда начинался маршрут восхождения на Бештау. Артём, с рюкзаком за плечами, Надежда, налегке, двинулись в путь. Подъём, сначала пологий, становился всё круче и круче. Пройдя половину маршрута и поднявшись примерно до середины, они сделали привал. Погода радовала, но комары зверствовали. Хорошо, что Надежда, наученная прошлым опытом, взяла от них с собой мазь, которая теперь очень пригодилась. Артём сбросил рюкзак и подал руку Надежде. Она преодолевала почти отвесный участок. Надежда ухватилась за руку, и Артём мгновенно подтянул её. Неожиданно для себя она оказалась в объятиях Артёма, и тот, пользуясь случаем, её поцеловал.

– Ты что? – вырвалась она. – Напугал!

Передохнули. Было жарко. Кроме них никто не поднимался. Прошли часть горы, заросшую лесом, и теперь перед ними открылась вершина, покрытая ковром альпийского луга. Аромат цветов кружил голову, изумрудный цвет травы радовал глаз. Артём снова попытался обнять и поцеловать Надежду, но та со смехом увернулась и стала подниматься к вершине. Разочарованный Артём последовал за ней. Её неприступность его раздражала, сегодня он решил взять эту неприступную крепость штурмом, но пока терпел поражение.

Подъём становился все круче и круче. Вершина, кажущаяся такой близкой, приближалась очень медленно. Над цветами с жужжанием носились пчелы. Надежда не удержалась и стала собирать цветы, а Артём поджидал её на тропе. Вид на окрестности открывался потрясающий, летнего марева не было, воздух дрожал кристальной чистотой и был первозданно свеж. Всё бы хорошо, но вершину портило уродливое строение, закрывающее вход в шахту, где когда-то добывали радиоактивную руду – стратегическое сырье. Снизу этого строения почти не было видно, но с приближением становилось ясно, что вся вершина обнесена забором и охраняется. Для туристов оставалась лишь небольшая тропка вокруг, чтобы осматривать окрестности.

Преодолев последние метры, наконец, ступили на вершину, где их приветствовал угрюмый охранник, лениво возлежавший на сооружении, похожем на кресло.

– Закурить есть? – спросил он Артёма.

– Нет, вредно для здоровья.

– Может, оно и вредно, а только хочется, – прикрыл голову кепкой и беззаботно продолжил дремать.

Со стороны Эльбруса появились первые белоснежные облака, придавая пейзажу неземную красоту.

– Как здесь необычно, Артём, облака плывут, как белоснежные птицы! восхищалась Надежда.

– Давай обойдём вокруг и пофотографируем, – предложил в ответ Артём.

– Хорошо, – легко согласилась Надежда.

Артём не был романтиком, ему нравилась Надежда, её внешняя красота привлекала. Он решил во что бы то ни стало соблазнить её. Желание обладать ею было столь велико, что он даже непроизвольно вновь обнял её.

– Ну что ты как маленький, Артём, – говорила, повернувшись к нему, Надежда, но, увидев его глаза, замолкла, – ты что, Артём, заболел?

– Да, Надежда, давно, как только увидел тебя на первом курсе. С тех пор эта болезнь не проходит, но ты не хочешь замечать меня и относишься ко мне так же, как к другим.

– Ну что ты выдумываешь! Я отношусь к тебе как к своему другу.

– Надежда, ну какая дружба между мужчиной и женщиной? Между ними может быть только любовь.

– Ты хочешь сказать, что любишь меня?

– Да, Надежда, я влюблён, безнадежно и безответно.

Артём играл, пытаясь задеть тонкие струны женской души. Но, видимо, эти струны у Надежды были расположены по-другому, она ответила ему довольно резко:

– Ну какая любовь, я ни тебе и никому другому для этого повода не давала.

– Надежда, ну ты и глупая, повод – это ты сама, твоя красота, твой голос, твои глаза, твои волосы. Какой же повод ещё нужен, чтобы влюбиться?

– Артём, я вижу тебя рядом только как друга.

– А как же взаимность, как же высокое чувство, которое объединяет?

– Я не чувствую к тебе ничего подобного и не могу ответить тем же.

– А ты и не отвечай, ну чем я плох? Что тебе во мне не нравится? Фигура? Голос? Что?

– Да всё!

– Что, всё не нравится?

– Да нет, не утрируй, всё нравится.

– Тогда я тебя не понимаю, в чём дело? – пытался он её запутать в словах.

– Да ни в чём, Артём.

Разговор стал её раздражать, она флиртовала с парнями, но не более того, не позволяя себе давать им надежду на продолжение отношений.

– Я тебе не давала повода.

– Ну как же, Надежда, а эта прогулка? – цеплялся Артём за ситуацию, как утопающий за соломинку.

– Артём, давай прекратим этот разговор и останемся друзьями, а то мы так далеко зайдем.

– Я готов зайти так далеко, как только можно, я хочу, чтобы ты была моей, моей женой, матерью моих детей.

Всё это время они стояли друг против друга, Артём резко притянул к себе и обнял Надежду, почувствовав через тонкую рубашку прикосновение её упругой груди. Он совсем потерял голову, и его рука невольно скользнула под блузку Надежды. Другой рукой он держал её голову и целовал эти умопомрачительные полные губы. Надежда от неожиданности опешила, но быстро пришла в себя и, почувствовав под блузкой руку Артёма, которая никак не могла справиться с застежкой бюстгальтера, уперлась двумя руками ему в грудь и со всей силы оттолкнула, забыв, что они стоят на вершине Машука. Вниз из-под ног уходил достаточно крутой склон. Не ожидавший такой реакции Артём закувыркался с обрыва. Глаза и сознание Надежды наполнились ужасом, а Артём, как тряпичная кукла, всё кувыркался вниз по склону горы.

«Помогите», – прошептала она, потом голос прорезался:

– Помогите! – закричала она во весь голос. На крик прибежал охранник.

– Чего орешь?

– Вон… – не в силах говорить показывала она рукой вниз.

Падение Артёма остановилось, и он теперь без движения лежал на склоне в траве.

– Вот тебе раз, – озадаченно проговорил охранник и стал спускаться к лежащему Артёму.

Спуск занял минуты три. Артём улетел вниз не очень далеко, охранник присел над ним, пощупал пульс на шее, перевернул его на спину, нагнулся, приложил ухо к груди, потом поднялся и крикнул:

– Жив!

Артём пошевелился, открыл глаза: перед ними все мельтешило, да ещё и это солнце.

– Не двигайся, надо проверить, всё ли у тебя в порядке. Ничего не сломал?

И тут Артём пришел в полное сознание и всё вспомнил. Увидел охранника, который его ощупывал. Он тупо на него посмотрел, но не среагировал, сел, голова закружилась, и он вновь чуть не покатился вниз.

– Куда? – схватил его за воротник охранник.

Артём подвигал руками-ногами – вроде всё цело. Поднялся, подал руку охраннику:

– Спасибо вам, – и с чувством пожал, – за мной сигареты, обязательно поднимусь и принесу.

– Да ладно, жив – и то хорошо, – ответил охранник. Они поднялись к вершине.

– Вот ваш ненаглядный спутник, вы с ним поосторожней, а то в следующий раз так легко может не отделаться.

– Спасибо вам, – всхлипывая, поблагодарила Надежда охранника, и тот пошел к себе на пост.

– Ты чуть меня не убила, – накинулся на неё Артём с упрёками. Надежда была в шоке:

– Я нечаянно, рефлекторно тебя оттолкнула, я не думала, что так получится.

– Ладно, ладно, успокойся, – примирительно проговорил Артём, подходя к ней и пытаясь снова обнять.

– Не прикасайся ко мне, я хочу домой.

– Хорошо, пойдём, что с тобой такое? Подумаешь, обнял.

– Да, обнял, а зачем бюстгальтер расстёгивал?

– Ну ты смешная, из прошлого века прям! А для чего же он еще нужен? Чтобы его расстёгивать и любоваться тем, что под ним!

– Ну ты и пошляк!

– Да нет, реалист, просто тебе нужно быть проще.

– Какой мне быть, я решу сама, и меня твоё мнение по этому вопросу не интересует, можешь оставить его при себе.

– Спасибо, уже оставил.

Постепенно они спускались вниз, впечатления от происшествия наверху сглаживались, Артём больше не приставал к Надежде. Была почти середина горы, осталось преодолеть достаточно крутой спуск, а потом пройти по пологой тропе до самого вокзала. Погода изменилась, отдельные облака превратились в сплошную облачность – в горах погода непредсказуема. Стал накрапывать дождик, превратившийся в ливень. И без того трудная тропинка превратилась в сплошную грязь, сверху полились потоки воды.

– Всё, приехали, дальше идти опасно, нужно переждать непогоду, – тоном, не терпящим возражений, проговорил Артём.

– А может, дойдём, – робко и неуверенно предложила Надежда.

– Можешь идти, если есть желание сломать себе шею, – пресёк её попытку продолжить спуск Артём.

– А вот и подходящее укрытие, – Артём показал пальцем на небольшое строение над выходом горизонтальной штольни, оставшейся от прошлых выработок, таких в горе было много.

– Я боюсь, – вновь стала упираться Надежда.

– Ну ладно, мокни, если хочешь, а я в укрытие.

Тут небо разорвал разряд молнии, и грянул оглушающий гром. Надежда взвизгнула, схватилась за руку Артёма, и они бегом припустились к строению. Вбежав внутрь, отдышались. Надежда не заметила, как сама прижалась к Артёму, а он решил не пугать её: отрицательный опыт он уже получил. Огляделись. Помещение небольшое, но сухое. Оба промокли насквозь и замёрзли.

– Вот бы погреться, – вырвалось у Надежды.

– Сейчас организую.

Артём набрал сухих веток, которых тут было много, и сложил посредине, затем достал из рюкзака спички и разжёг небольшой костёр. Снаружи бушевала гроза, а у них было уютно и тепло.

– Надо подсушиться, а то простудимся, – предложил Артём. В Надежде горел огонь противоречия:

– Мне и так хорошо.

– Как хочешь.

Артём стал снимать с себя одежду и развешивать её у костра, который разгорелся и играл языками пламени, отбрасывая призрачные блики по сторонам. Потом, не торопясь, достал из рюкзака небольшой плед, расстелил у костра и в одних плавках уселся поближе к огню, делая вид, что не обращает внимания на Надежду. А Надежда никак не могла согреться, её трясло от холода и страха, зубы отбивали чечётку.

– Отвернись, – наконец тихо проговорила она.

Артём отвернулся. Надежда стала снимать промокшие спортивные брюки и блузку.

– Артём, не оборачивайся, дай мне плед, а сам сядь, пожалуйста, на рюкзак.

Артём не стал артачиться, кинул, не глядя, ей плед, в который она тут же закуталась, завязав узел на груди. Потом развесила мокрую одежду у костра и уселась рядом с Артёмом.

– Артём, ты не находишь, что ситуация складывается какая-то романтично-трагическая?

– Про трагическую не скажу, а вот для романтической не хватает только шампанского и бокалов, – говоря это, он повернулся и достал из рюкзака бутылку сухого вина и бутерброды.

– Ничего себе, откуда?

– Открою тебе секрет – из рюкзака, как же можно идти в горы с красивой девушкой без вина!?

– Ты опять начинаешь?

– Да нет, продолжаю. Продолжаю тебя лечить, после такого переохлаждения надо согреться изнутри, и нет ничего лучше вина.

– Ну разве что согреться, – согласилась Надежда и взяла из его рук пластиковый стаканчик с рубиновой жидкостью, переливающейся в свете костра таинственными тенями.

– За наше неудавшееся путешествие к вершине этой горы, – провозгласил тост Артём.

– Нет, это звучит грустно, лучше за приключения во время путешествия к вершине и обратно.

Артём возражать не стал, они выпили. Надежда сделала один глоток, но Артём уговорил её выпить до дна.

– Иначе не подействует, настаивал он.

Вино разлилось по жилам теплом, в голове зашумело, бутерброды показались самой лучшей едой, которую когда-либо пробовала Надежда, вместе с теплом пришла расслабленность. Артём почувствовал перемену настроения и налил еще по стаканчику.

– За тебя, Наденька.

На этот раз уговаривать её не пришлось. От второго стаканчика Надежде стало очень хорошо и даже жарко, все страхи рассеялись. Она расслабленно привалилась к Артёму. Он осторожно обнял её одной рукой, но реакции не последовало. Тогда он решил действовать дальше: повернулся к лежащей на его плече головке Надежды и поцеловал очень осторожно. Надежда вздрогнула, но не отстранилась. Целуя, он начал гладить плечи, не позволяя себе пока большего. Надежде было хорошо, её бросило в жар, ей нравились поцелуи, а прикосновения Артёма отдавались во всем её молодом теле непонятными ощущениями; сознание постепенно куда-то уплывало.

«Что со мной?» – спрашивала она себя и не могла ответить. Сил остановить Артёма не было, тело уже не повиновалось и разгоралось всё с большей, неизвестной пока Надежде, силой. Артём осторожно справился с узлом на груди, и плед упал на землю, открывая обнажённую грудь с напрягшимися в ожидании чего-то розовыми сосками. С губ Надежды слетел сладострастный стон, остановить Артёма она уже не могла, да и не хотела, тело ей не повиновалось. А Артём, почувствовав это, уже ласкал соски. Грудь Надежды была готова взорваться от напряжения.

«Как же хорошо», – подумала Надежда, когда её пронзила волна сладострастия от прикосновений руки Артёма, проникшей в её мизерные трусики. А Артём, добравшись до последней преграды, потихоньку ласкал лоно Надежды, истекающее соком желания. Но торопиться было нельзя. Низ живота свела судорога желания, Надежда в экстазе задвигала бёдрами, реагируя на руку, которой он ласкал её. Артём понимал, что если Надежда сейчас удовлетворится и придёт в себя, то всё может закончиться, и он не добьётся главного – её. Надежда ничего не слышала и не видела, только какой-то розовый туман, в котором она плыла и плыла, сознание было где-то далеко, а Артём целовал грудь, снимая с неё трусики. Избавившись от последнего препятствия, он освободился от плавок сам, лёг на Надежду сверху, взял своё напрягшееся мужское естество и начал вводить в лоно Надежды. Она закричала, сладострастно изогнувшись. В этот момент земля вздрогнула, сознание померкло у обоих одновременно, и наступила темнота.

Вей загрузил контейнер с рудой и направился по горизонтальному тоннелю, давно проделанному кем-то, на поверхность. Сам он находился впереди контейнера, управляя установкой. Шахта была старой и узкой, установка с лёгкостью расширяла тоннель, пробиваясь на поверхность. А вот и поверхность. Огромный пласт породы вывалился наружу, плазменный бур погас. Вей вышел из машины. Вокруг бушевала гроза, сенсоры его скафандра, стилизованного под обыкновенного человека, уловили присутствие биологических форм. Он осмотрелся вокруг и увидел двух обнаженных разумных существ, которые называли себя людьми. Пласт породы до половины придавил их, высокая температура от горелок опалила их тела и слегка запекла.

Вей растерялся: «Неужели я лишил жизни разумных существ этой планеты?» Он похолодел внутренне: разумная жизнь была для его расы неприкосновенна, и никто не имел права лишать жизни разумное существо, пусть даже оно находилось на другой планете. Как это было сделано – намеренно или нет – неважно, наказание оставалось одинаково строгим.

«Существа, наверное, промокли и замёрзли, поэтому разделись и грелись у открытого огня. Вокруг костра была развешена одежда, от неё ничего не осталось, она просто сгорела».

Вей очнулся, понимая, что не время для самобичевания, направился к людям, отвалил пласт породы, и увидел, что тела отличаются, скорее всего, по половым признакам. Это были самец и самка. Вей быстро достал медицинские мобильные комплексы и прикрепил их к людям, комплексы зажужжали, проводя диагностику организма. Наконец на их поверхностях загорелись зелёные огоньки, сигнализирующие о завершении диагностики. Вей сначала взглянул на диагноз самца, или, как люди называли, мужчины (он лежал на самке, женщине). Перелом позвоночника, трех ребер, ушиб внутренних органов и проникающая рана от острого камня. Вей задал программу медицинскому комплексу по оказанию первой помощи. Залечить такие раны он здесь мог только на звездолёте. На это нужно два часа. Диагноз женщины был лучше: никаких повреждений, кроме перелома руки и ушибов мягких тканей. Вей задумался. Если забрать одного, а другого оставить, то, очнувшись, женщина поднимет шум, и он будет обнаружен; если они задержатся надолго, то их начнут искать и опять наткнутся на него и его разработки.

«Сколько у меня времени? Максимум шесть леков, – рассуждал Вей, – я успею».

Вей начал лихорадочно действовать. Над шахтой в режиме маскировки висел грузовой модуль, почти полностью заполненный рудой. Он положил на платформу оба тела, и гравитационные лучи втянули её внутрь модуля, где люди сразу были помещены в медицинский отсек, приборы которого усиленно заработали. Затем Вей погрузил контейнер с рудой и стартовал к кораблю. Он только начал добычу, когда обнаружил руду и доставил на место горнопроходческий комплекс; руды было мало, и пришлось углубиться на значительную глубину, но, в целом, он надеялся добыть здесь необходимое количество. И надо же! Такая неудача с местным населением!

На звездолёте у причальной палубы уже стояли в ожидании пациентов медицинские капсулы, в которые Вей дистанционно ввёл программу для лечения этих разумных существ – людей. Как только модуль причалил, роботы положили тела в капсулы и повезли в медицинский комплекс, а там уже поместили в ёмкости с желеобразным раствором. Вей тщательно проконтролировал все операции и, удостоверившись, что процесс регенерации успешно инициирован, переключился на текущие дела. Однако его не покидала мысль: «Эта случайная реликтовая планета, разумный биологический вид, обитающий на ней, – случайно ли это? Или это случайная неслучайность?»

Вопрос Вея был риторическим, и ответа не было: вселенная велика, и в ней может случиться всякое.

«Просто мне повезло, но люди, они настолько отличны от нас, Медианцев, ну а с другой стороны, разве может во вселенной быть всё одинаковым? Не может, конечно, – рассуждал Вей, – атомы соединяются самым причудливым образом, создавая при этом необычные внешние формы с самым неожиданным содержанием».

Автоматика звездолёта уже разгрузила контейнер и переработала руду. Вей находился в медицинском отсеке, очень внимательно рассматривая людей. Различия налицо: женщина гораздо красивее, эстетичней мужчины, линии тела мягкие, формы округлые, волосы длинные.

«Интересно, зачем им волосы? Наверное, атавизм. Многие детали тела в процессе дальнейшей эволюции отомрут».

Вей давно находился один, без общения; кроме сеансов связи никаких контактов, и тут ему в голову пришла мысль, которую он признал оригинальной и принялся реализовывать. Время нахождения людей на звездолёте Вея заканчивалось, пора было возвращаться. Вей транспортировал прошедших регенерацию людей в транспортный модуль, проверив предварительно все параметры деятельности их организма, и, удостоверившись, что всё функционирует идеально, стартовал к планете Земля.

Надежда открыла глаза и уставилась в каменный свод, не понимая, где находится, потом осторожно окинула всё вокруг тревожным взглядом, увидела рядом с собой обнажённое тело Артёма, вскрикнула. Тот вздрогнул и поднял голову.

– Что за чёрт, где мы? – задал он вопрос обнажённой Надежде.

Она проследила за его взглядом и рефлекторно одной рукой прикрыла низ живота, а другой грудь, на щеках выступил стыдливый румянец.

– Хватит пялиться! Не видел обнаженных девушек? – возмущённо воскликнула Надежда. – И вообще, почему мы голые, где наша одежда?

– Почему мы голые – понятно, а наша одежда сушится у костра, – говоря это, Артём повернулся к тому месту, где был костер, и, кроме оплавленных камней, ничего не увидел.

– Ничего себе! Это наш костёрчик расплавил здесь всё?

– Смотри, Артём, какие глыбы кругом валяются.

– Да, ты права, пока мы спали, здесь, наверное, произошло землетрясение.

– А почему мы уснули?

– Наденька, ты что, ничего не помнишь? Ты стала моей.

– Твоей? Я что, вещь?

– Не вещь, конечно, а моя девушка.

– Ты что со мной сделал?

– Ну не я один, мы вместе.

Договорить Артём не успел, Надежда кинулась к нему с кулаками и, молотя по его обнажённой груди, приговаривала:

– Ты меня напоил и воспользовался ситуацией.

– Да успокойся ты, – прикрикнул на нее Артём, – вспомни, как было дело.

Надежда вспомнила и внутренне вздрогнула, её поведение нельзя было назвать целомудренным.

– Ну и что, – твердила она, – напоил и соблазнил.

– Надежда, хватит истерики, посмотри, уже начинает темнеть, надо как-то отсюда выбираться.

Она замолчала, всхлипывая. Обида и горечь захлёстывали, но, действительно, надо было как-то выбираться, одежды нет, голыми идти не хотелось. Артём копался у того места, где находилась одежда.

– Нашёл, – крикнул он, – нашёл ключи от машины, – показывая Надежде обгоревший кусок ключа.

– Ты думаешь, заведётся?

– Думаю, да, пойдём, поищем что-нибудь, чтобы хоть как-то прикрыться.

Надежда спорить не стала, дождик и гроза кончились, с листвы скатывались капли и падали на обнажённое тело Надежды, заставляя её вздрагивать. Мусора вокруг валялось достаточно, но чего-то стоящего, что можно было бы использовать как элементы одежды, не находилось. Бумага и картон размокли.

– Ничего нет подходящего, а у тебя как? – крикнул Артём.

– У меня тоже ничего.

– Эй, аборигены, вы чего здесь голые лазаете?

Надежда от неожиданности вскрикнула и спряталась за дерево. Артём обрадовался, пошел навстречу, прикрыв рукой гениталии.

– Привет, спаситель, ты вовремя! Понимаешь, грелись у костра, отвлеклись – и вся одежда сгорела.

Перед Артёмом стоял атлетически сложенный, высокий молодой человек. Улыбаясь, он ответил:

– Бывает, чем могу помочь?

– У тебя никакой одежды нет? – спросил Артём.

– Сейчас посмотрю, – он открыл рюкзак, вытащил кусок материи, шорты и футболку, подал Артёму, – вот, больше ничего нет.

– Отлично, спаситель, а больше ничего и не надо, – бросил материю Надежде, а сам надел шорты и майку, – слегка великоваты, но это лучше, чем ничего, – резюмировал Артём.

Из-за дерева показалась Надежда, завернутая куском доставшейся ей материи.

– Тебе идёт, – одобрил Артём.

– Да, совсем неплохо, – подтвердил незнакомец.

Надежда смущённо покраснела. Артём повернулся к парню:

– Ну что, спаситель, давай знакомиться. Меня зовут Артём, а это моя девушка, Надежда, мы местные жители, вот сегодня попали в непогоду.

Надежда вскинулась, подходя к ним:

– Артём, прекрати представлять меня как вещь, – и, повернувшись к парню, сказала, – это его фантазии, я не чья-то девушка, я девушка сама по себе, – посмотрела на парня, подумала и добавила, – ну, в общем, както так.

– Да ладно вам, меня зовут Михаил, я не местный, турист из Москвы, давно хотел совершить восхождение на эту красавицу-гору и совершил, но припозднился, как и вы, попав в непогоду, она в этих местах такая непредсказуемая!

– Да, тут ты прав, – пожимая руку Михаила, проговорил Артём.

Надежда тоже подала руку Михаилу, и тот пожал её в ответ. Она взглянула в его совершенно голубые глаза с тёмными, как окуляры камеры, зрачками и от чего-то внутренне вздрогнула.

– Вот и познакомились, пора идти, темнеет.

– Согласен, Артём, пора, – и Михаил первым пошёл по тропе. Тропа шла под уклон, Михаил набрал приличную скорость.

– Не так быстро, Михаил, мы же без обуви.

– Хорошо, понял, – сбавляя шаг, откликнулся тот.

Тропа постепенно расширилась, и можно было идти втроём.

– Михаил, а где ты остановился? – спросила Надежда.

Михаил ответил не сразу, со стороны казалось, что он думает, как ответить.

– Я пока нигде не остановился, прилетел – и сразу на покорения Бештау, а вещи оставил в камере хранения.

– Понятно, – неопределенно протянула Надежда.

– Михаил, а можно мы тебя для краткости общения будем называть Майклом? – поинтересовался Артём.

– Можно, – после некоторого раздумья разрешил Михаил, – так зовут меня друзья.

– Ну вот, – весело продолжил Артём, – ты нас спас, и теперь мы твои друзья, а дружбу надо закрепить общей пирушкой за дружественным столом, сейчас дойдём до душа, а потом в ресторан. Ты как, Надежда, поддерживаешь?

– Я пока не знаю, столько всего произошло, там будет видно.

– Вот так всегда, Майкл, женщина – сплошная загадка, сотканная из противоречий, чаще всего не знающая сама, чего хочет.

– Хватит подкалывать, Артём, – возмутилась Надежда, – на носу государственные экзамены, а ты в ресторан.

– Одно другому, Надежда, не мешает, а лишь дополняет.

Так, переговариваясь, они дошли до железнодорожной станции, где была припаркована машина Артёма.

– А вот и наша красавица, ждёт нас, – обрадовано заговорил Артём, доставая огрызок ключа.

Странно, но как только Артём вставил его в дверцу машины, та открылась. Окрылённый таким успехом он уселся за руль и вставил ключ в замок зажигания, но как ни старался повернуть огрызок ключа, чтобы стартер завёл двигатель машины, не мог. Он вылез и понуро опёрся на капот.

– Не могу завести.

– Можно мне попробовать? – спросил Майкл.

– Попробуй, конечно, но глухой номер.

Майкл сел за руль, Надежда внимательно за ним наблюдала, осмотрелся так, как будто видит это всё в первый раз, покрутил руль, и, о чудо, машина завелась; мотор работал чисто и чётко.

– Ну ты волшебник, – подскочил к нему обрадованный Артём, – давайте, занимайте места согласно купленным билетам.

– А где мое место? – очень серьёзно спросил Майкл.

– Твоё место, как спасителя, самое почётное, рядом со мной.

Майкл невозмутимо сел впереди. Надежда обеспокоенно смотрела на него.

– Как ты это сделал, Майкл? Как завёл машину? Ты даже не прикоснулся к замку зажигания!

– Не волнуйтесь, Надежда, очень просто, силой мысли, я потом тебя научу.

Артём засмеялся:

– Хватит выдумывать, садись, поехали.

Надежда, понимая, что права, но доказать свою правоту не может, резко открыла дверь и уселась на заднее сиденье.

– Итак, друзья, пристегните ремни, наш путь лежит в славный город Пятигорск, – балагурил Артём, трогаясь с места.

– Балагур, не забудь, что у тебя нет прав, – остановила веселье Артёма Надежда.

– Умеешь ты, Наденька, поднять настроение, – пессимистично ответил Артём, – ни прав, ни тем более денег действительно нет, сгорели. Но это ничего не меняет, ехать-то надо, пробьёмся как-нибудь.

– Вот-вот, как-нибудь, авось – в этом ты весь, никакой серьёзности, всё легко и просто, так не бывает.

– Не хочешь ехать – иди пешком, – разозлился Артём, – достала своим нытьём.

Надежда открыла дверь и вышла, сказав на прощанье:

– Артём, если что-то и было там, у костра, то всё сгорело, я тебя больше не знаю, не звони и не подходи ко мне.

– Да пожалуйста, больно надо, я найду лучше, а ты ещё пожалеешь, – и тронулся с места.

Надежда осталась на парковке, глядя вслед машине со слезами обиды на глазах. Как только машина тронулась, безучастно молчавший всё это время Майкл заговорил:

– Её нельзя оставлять в таком состоянии и в таком виде одну.

– Ничего с ней не случится, – зло ответил Артём, – достала.

– Останови машину.

Артём резко затормозил.

– Иди, утешь её еще раз.

Майкл равнодушно на него посмотрел, ничего не сказал и вышел. У Артёма осталось чувство, что он разговаривал не с человеком, а с манекеном, тряхнул головой, прогоняя наваждение, включил скорость и поехал в сторону Пятигорска, увидев в зеркале заднего вида, как Майкл подходил к Надежде. Где-то внутри колыхнулась тёмная волна ревности и растаяла.

Надежда растерянно стояла на остановке, не зная, что делать. Было слишком много пережито за день. И этот секс с Артёмом…

«Главное, ничего не помню, – думала она, – что теперь делать? Как добираться домой?»

Тут машина Артёма взвизгнула тормозами и остановилась.

«Одумался, – злорадно подумала она, – сейчас будет просить прощенья и уговаривать сесть в машину».

Из машины вышел Майкл и направился к ней. Обманутая в своих ожиданиях она разочарованно отвернулась.

«А он ничего себе, симпатичный», – отметила она.

Майкл подошёл.

– Надежда, извините, я не могу вас здесь оставить одну в таком состоянии и в такой одежде.

Она всплеснула руками:

– Я совсем забыла, во что одета, спасибо, Майкл. Как вы меня будете спасать?

– Спасать? От чего? Или кого?

– Майкл, ну что вы на самом деле! Это фигуральное выражение! Как вы собираетесь меня отвезти домой?

– Не знаю, я ещё об этом не думал.

– Странный ты, Майкл, как ребёнок, возьми такси.

– А где оно?

Надежда удивлённо на него смотрела.

– Да вон, с шашечками. Стой, я сама, – раздумала она посылать Майкла. Махнула рукой.

Измаявшийся без работы таксист лихо подрулил и тормознул около них.

– Куда едем? – бодро спросил он.

– В Пятигорск, – ответила Надежда.

– Пятигорск большой, куда конкретно?

– К санаторию «Тарханы».

– Вот, теперь всё понятно, тысяча рублей.

Надежда повернулась к Майклу:

– У тебя есть тысяча рублей?

– Не знаю, вот, посмотри, – и достал пачку тысячерублёвых банкнот. Надежда взяла одну, помахала ей перед носом водителя.

– Поехали, – бросила она водителю, садясь с Майклом на заднее сиденье.

Тот, увидев банкноту, больше ни на что не обращал внимания, тронулся с места и поехал в сторону Пятигорска: магия денег для него была абсолютной.

В машине странное поведение Майкла отошло на второй план. Её красивую головку всецело занял анализ произошедшего с Артёмом на горе случая. Надежда занималась само мазохизмом, ругая себя на чём свет стоит.

«Как я могла ему отдаться в каком-то шалаше, без удобств, в грязи? – от таких мыслей ей самой становилось от себя противно. – Зачем тогда берегла свою девственность? Ведь мечтала, чтобы всё было красиво: свадьба, путешествие, личный подарок мужу, моя девственность, символизирующая мою супружескую верность в будущем. Теперь всё, мечты растоптаны, там, в этой пещере. И зачем я, дура, согласилась на это восхождение с Артёмом, ведь он мне и не очень нравился? Так, проводила время, а о сексе с ним вообще не думала и, на тебе, вляпалась. А если забеременею, вот будет номер, что я скажу маме? Стоп, о беременности рано, а почему крови не было? Ведь после первого любовного акта должна быть кровь. Крови точно не было, а контакт у меня был первый. Первый? А может, и не было, так, почудилось? – вновь задалась она вопросом. Ничего себе, почудилось! Меня так захватило, что я чуть сама его не изнасиловала, что со мной вообще было!? Наваждение какое-то, ну у меня и темперамент, теперь буду знать!»

– Девушка, санаторий «Тарханы», – оторвал её от размышлений таксист.

– Вон у того дома остановитесь, – показала она рукой, взгляд упал на безучастно сидевшего и всю дорогу молчавшего Майкла.

«Тактичный», – подумала она.

– Майкл, я доехала, спасибо тебе за наше спасение, может, ещё когда-нибудь увидимся.

Он молчал, потом вышел из машины и помог выйти ей.

– Возможно, Надежда, что когда-нибудь увидимся, но вероятность этого очень мала, вы были мне интересны, хотя я многого не понял, вы такие сложные.

– Майкл, ты говоришь, как инопланетянин, Земля маленькая – встретимся.

– На Земле такая возможность высока, а во вселенной практически равна нулю.

– Какой ты необычный и говоришь загадками, но мне пора, пока, – и побежала к подъезду своего дома, где через несколько секунд скрылась.

Подбежала к квартире, нажала кнопку звонка. Защёлкал замок, дверь открылась, и на лестничную площадку выбежала Вера Ивановна. Она бросилась обнимать её и причитать:

– Что случилось, где была, почему так одета?

– Да всё нормально, не волнуйся.

– Ничего себе не волнуйся! Пришла, завёрнутая в какую-то тряпку, голая, где Артём?

– Мы попали в грозу, я сейчас приму ванну и всё тебе расскажу, – сказала и быстро нырнула в ванну.

Вера Ивановна обеспокоенно прошла по квартире, подняла покрывало, в которое была завернута её дочь. Такого она никогда не видела: ткань как бы перетекала из одного цвета в другой, завораживая взгляд. Наконец она оторвалась от этого волшебного действа и подошла к окну. Перед домом стоял красивый, высокий, атлетически сложенный парень и смотрел на окна их дома. Из ванны вышла повеселевшая Надежда.

– Ты что там рассматриваешь?

– Да вон, смотри, какой-то парень, кого-то ищет, наверное.

– Нет, мам, не ищет, это мой спаситель, он сейчас уйдёт.

– Ну ты и стерва, Надежда, человек тебя спас, а ты хоть бы чаем его напоила, – повернулась и пошла к двери, спустилась вниз, выбежала на улицу.

Парень уже заходил за угол дома, но Вера Ивановна успела его остановить:

– Молодой человек!

Тот оглянулся, она замахала ему рукой и подошла ближе.

– Здравствуйте, я мама Надежды, меня зовут Вера Ивановна, я приношу вам свои извинения за мою неразумную дочь, которая вас не пригласила к нам и не напоила чаем.

– Здравствуйте, Вера Ивановна, меня зовут Михаил, друзья называют Майклом. Не стоит извинений, каждое разумное существо во вселенной протянет руку помощи другому разумному существу, попавшему в трудную ситуацию.

– Как высокопарно вы выразились, и всё же я хочу исправить эту неловкость и приглашаю к нам на чай.

– Это не очень удобно, Надежда будет чувствовать себя неловко.

– Пусть чувствует, как хочет, это я вас приглашаю, и вы мой гость, – взяла его за руку и, как маленького, повела за собой.

Надежда стояла у окна и наблюдала за этой сценой. Когда мама взяла за руку Майкла и повела к подъезду, её сердечко остановилось, потом стало биться через раз и вдруг застучало, как сумасшедшее, пробуждая её к действию. Она кинулась одеваться: второй раз обнажённой перед Майклом ей показываться не хотелось. Успела натянуть на себя облегающее алое платье, надеть нижнее белье времени не хватило. В прихожей звучал голос вернувшейся мамы:

– Проходи, Майкл, в зал, вещи оставь в прихожей, вот здесь, их никто не возьмет, а куртку, давай, я повешу сама.

В зал вошел Майкл, за ним мама. Надежда взволнованно стояла посредине, выделяясь алым пятном, стройная, красивая, эффектная.

– Надежда, извините, я не хотел вас беспокоить, но Вера Ивановна настояла.

– Хватит извиняться перед этой гордячкой, вы мой, а не её гость. Что стоишь, как статуя, – обратилась она к дочери, – садись, и ты, Майкл, тоже садись. Я хочу, наконец, услышать всё, что там у вас на Бештау случилось.

Надежда мгновенно покраснела, представив рассказ Майкла с нежелательными подробностями, и поспешила рассказать историю случившегося в своей облегчённой интерпретации. Слушая её, Вера Ивановна даже всплакнула, а по окончании обняла Майкла:

– Спасибо за спасение этого неблагодарного существа! Так вы из Москвы и вам негде остановиться?

– Я как раз над этим думал, когда вы меня пригласили к себе.

– Думать больше не надо, остановишься у нас, – тоном, не терпящим возражений, говорила Вера Ивановна, – располагайтесь в Надеждиной комнате, а Надежда поживет в моей. Теперь, дети, мыть руки и за стол! Надежда, покажи гостю ванну и его апартаменты.

– Хорошо, – недовольно буркнула Надежда.

Глава 2

Вей, а это был он, попав в сложную ситуацию, не знал, как из неё выпутаться. Он сожалел о своей авантюре, поддавшись минутному желанию изучить аборигенное население планеты Земля поближе. В тот момент, когда он лечил людей у себя на звездолёте, идея казалась ему очень привлекательной. Вей создал скафандр, в точности копирующий мужскую особь, и имитировал тщательно спланированное появление у входа в тоннель на горе. Но он не знал всех тонкостей поведения людей, ему требовалось время на принятие решений и ответы на вопросы при непосредственном общении, которые были для него сложнее навигационных карт звездных скоплений.

«Я так долго не продержусь, – анализировал он ситуацию, – Надежда уже посматривает на меня с недоумением».

Надежда… Это из-за неё он пустился в эту авантюру с изучением людей. Что-то в ней задело его, вернее, какие-то его внутренние структуры, которые до этого не давали о себе знать. Но какие?

Вей размышлял: «Я и Надежда настолько разные, что ни о каком физическом контакте между нами и речи быть не может».

Он изучил мужскую и женскую физиологию и хорошо понимал, на чём она основана. Люди созданы очень гармонично и функционально, но это только физиология. Работа коллоидного биологического мозга не поддавалась расшифровке.

Во время чаепития Вера Ивановна неспешно рассказывала о городе.

– Мне что-то и спать не хочется, – вдруг сказала Надежда.

– Ну какой сон! Время только восемь часов вечера, – согласилась с ней Вера Ивановна, и обе посмотрели на задумавшегося Михаила.

Из задумчивости Вея вывел голос Надежды:

– Ну что, рыцарь, теперь вы приобрели статус гостя, и я приглашаю вас на экскурсию по славному городу Пятигорску.

– Соглашайся, Майкл, пусть покажет наш город, – выступила на стороне дочери Вера Ивановна.

– Хорошо, я согласен, – вставая, сказал Майкл.

Они вышли из подъезда.

– Майкл, ты никогда не был в Пятигорске? – спросила Надежда.

– Никогда, – совершенно искренне ответил Майкл и хотел добавить, что и на Земле он впервые, но сдержался.

– Тогда начнем с домика Лермонтова, он перед тобой, – и шутливо пересказала ему творческую биографию поэта, упомянув, что он приезжал в Пятигорск лечиться.

– Лечиться? – переспросил Майкл.

– Ну да, у нас целебные источники, вот сейчас пойдём к провалу, и ты всё увидишь; тут кругом санатории, которые лечат термальной водой, грязью, ну и воздухом.

Майкл впитывал информацию, как губка. Для него это было откровением.

– Надежда, а что написал Лермонтов?

Надежда снова посмотрела на него с недоумением.

– Странно, что ты не знаешь, на дебила ты вроде не похож. Ну ладно, рыцарь, буду любезной до конца, – и начала читать произведения Лермонтова наизусть.

Декламировала она неплохо, её голос завораживал, стихотворные строки обволакивали. Вей чувствовал себя в другом измерении. Она закончила, а он был под впечатлением:

– Почему о вас никто не знает? Такое искусство!

– О ком о нас, и кто не знает?

Майкл понял, что попал в ловушку.

– Ладно, отвечу чуть позже, но сначала скажи, кто такой дебил?

– Ну ты даёшь, дебил – это человек, который очень буквально всё воспринимает и мало знает.

– А, понятно, невежественный, то есть.

– Ну, в общем, да.

– Надежда, тогда ты тоже дебил.

– Это еще почему? – вскинулась она.

– Ты вряд ли сможешь доказать теорию напряжённости квантового поля в гравитационных колодцах чёрных дыр.

– Каких дыр?

– Чёрных, Надежда. На Земле этого никто не сможет доказать.

– А ты сможешь?

– Легко, вот, смотри, – он взял ветку и стал чертить, – смотри, вектор напряжённости стабилизирует гравитоны, благодаря которым чёрные дыры и существуют.

– Ничего себе, ты точно ненормальный. Я ошиблась: ты не дебил, ты батан, то есть слишком умный.

– Я бы не сказал, у меня развитие сознания чуть выше среднего.

Они подошли к провалу.

– А вот и знаменитый Пятигорский провал.

– Чем он знаменит?

– Ну как же, видишь скульптуру?

– Ну да.

– Это вымышленный литературный герой Остап Бендер, – и пересказала сюжет романа «Двенадцать стульев».

– Вы такие сентиментальные!

– Кто вы?

– Ну вы, люди!

– А ты что, не человек? – уставилась на него Надежда.

Вей взял её за руку. По руке текли нейроны страха. Он слегка изменил частоту их вибраций, и Надежда успокоилась.

– Давай поговорим об этом спокойно, не торопясь.

– Хорошо, – легко согласилась Надежда, – пойдём вон в то кафе?

– Пойдём, – согласился Вей.

В кафе не было посетителей. Они уселись за столик, подошёл официант:

– Что будете заказывать?

– Я бы выпила бокал красного вина, а ты что будешь? – Надежда посмотрела глазами, наполненными любопытства, на Вея.

– Закажи что-нибудь на свой вкус.

Надежда заказала еще бокал вина и кофе. Официант ушёл выполнять заказ.

– Ну, Майкл, или не Майкл? Я тебя слушаю.

– Откуда ты узнала, что я не Майкл?

– Так, предположила.

– Моё настоящее имя Вей, я с планеты Артроникс, шаровидной галактики Медиос; на Земле оказался совершенно случайно: отказали маршевые двигательные установки, пришлось погасить крейсерскую скорость и заняться ремонтом. Детали повреждений тебя вряд ли заинтересуют…

– Но почему же! Всё, что касается космоса, нам, людям, очень интересно! С момента выхода в космос мы стремимся к контакту с братьями по разуму.

– Хорошо. В вашей галактике другая частота вибраций вакуума, которая разлагает энергетическую мощность топливного минерала. Для продолжения полёта мне необходим катализатор, которым является руда в той горе Бештау.

– Теперь понятно, почему ты там появился, – всплеснула руками Надежда.

– Ну да, и сразу увидел вас, придавленных и обгоревших.

Глаза Надежды расширились.

– Но ведь мы живы?

– Конечно. Не перебивай, дослушай. Вас задели передние горелки горнодобывающего комплекса, а я оказал вам первую помощь. Потом забрал на звездолёт и там провел регенерацию всех тканей. После доставил обратно и предстал перед вами, как Майкл. А дальше ты всё знаешь.

– Ничего себе, инопланетянин, – прошептала Надежда, глядя на него широко открытыми глазами, – я шокирована! Вот так просто сижу, пью с космическим существом! А может, ты всё выдумал, нафантазировал? Вид у тебя вполне человеческий, – она произносила слова, но сама себе не верила.

– Надежда, только вид. Я придал скафандру человеческий облик, чтобы не испугать вас.

– А как же ты выглядишь без скафандра?

– Без скафандра на планете я находиться не могу: слишком высокая гравитация. Моя внешность тебе и вовсе не понравится. Функционирование моего тела основано на иных принципах.

– И сколько времени ты пробудешь на Земле?

– Пока не добуду достаточного количества руды. Может, месяц, а может, год. Я уже начал свыкаться с мыслью, что останусь в вашей галактике навсегда, но выход нашелся.

– Ты чувствуешь вкус вина, Вей?

– Нет, я знаю его химический состав. Эта жидкость не подходит для моего организма.

– Наверное, очень скучно всё разлагать на фракции и никогда не почувствовать запахов солнца и света, которыми благоухает это вино. Оно ведь сделано из солнечных ягод, называемых виноградом.

– Запах солнца? Как такое может быть? Мне трудно это представить.

– Вей, это образные выражения, как в поэзии.

– Пока мне этого не понять, к сожаленью, мы мыслим рациональными, точными категориями.

– Это, должно быть, очень утомительно!?

– Что значит утомительно и скучно, Надежда?

– Скучно – это когда ничего не хочется делать, ничто тебя не радует, сплошная обыденность, монотонность.

– Как странно ты говоришь, это больше похоже на стабильность.

– Мы такие разные, Вей, ты ничего не знаешь о нашей жизни, почему ты открылся мне?

– Очень просто. Ты мне понравилась.

– Как понравилась, мы же разные, Вей?

– Физиология не играет роли в этом аспекте. Я имею в виду твой духовный мир, твоё внутреннее содержание.

Тут их разговор был прерван объявлением о том, что начинает работать инструментальный ансамбль, и первая песня исполняется для первых посетителей. Вей взглянул на Надежду вопросительно.

– Это для нас, – ответила она на его немой вопрос.

Зазвучала музыка, наполненная грустью о чём-то далёком; в ней слышался шум ветра и шёпот волн, а Вей слышал шорохи вселенной и разговор планет между собой. Мелодия будила воспоминания о его родной звездной системе. Солист взял первые ноты, и в такт музыке полилась песня.

– Что это, Надежда, что это за мелодия?

– Это блюз, Вей, очень древнее направление в музыке, основное содержание которого – тоска по родине. Пойдём, потанцуем.

– Я не знаю, как это делается.

– Я научу, – настаивала Надежда, вставая.

Вей тоже встал. Надежда взяла его руки и положила себе на талию, а свои положила ему на плечи.

– А теперь двигайся, не торопясь, в такт музыке.

Через минуту Вей усвоил незатейливую технику танца. Ему всё нравилось. От Надежды шла какая-то особенная, внутренняя энергетика, будящая его воображение.

«Надо же! Во мне просыпается что-то новое! Такого раньше со мной не было».

Музыка закончилась, солист поблагодарил их за танец, они вернулись к столику, но очарование мелодии не проходило. Оно как бы продолжало витать за их столиком, создавая атмосферу внутренней близости, которую никто из них не хотел нарушать словом.

Надежда положила свою руку на руку Вея, посмотрела в глаза.

– Ты совсем как живой, и даже рука тёплая.

– Да я и есть живой, только внутри, а скафандр копирует все внешние параметры человека.

Надежда не чувствовала к Вею отвращения, не чувствовала внутреннего дискомфорта. Наоборот, проникалась всё большей симпатией.

– Глядя на тебя, Вей, не могу поверить, что ты инопланетянин, ну, чудаковат немножко, а так – обычный парень.

– Я понял, ты хочешь доказательств?

– Да, хотелось бы увидеть подтверждение твоих слов.

– Вы, люди, все такие недоверчивые?

– В общем, да.

– Ну что ж, тогда я предлагаю слетать ко мне на звездолёт.

– А как и когда?

– Утром будет готова новая партия руды, и мы отвезем её на корабль; соответствующий скафандр я подготовлю, и ты убедишься в правдивости моего рассказа.

– Хорошо, я согласна. Скажи, а почему ты не свяжешься с правительством и не объявишь, что инопланетяне здесь?

– Нельзя, ваша планета реликтовая, и население, чтобы подняться на новый уровень развития и войти в межзвёздную конфедерацию разумных существ, должно пройти самостоятельно свой путь. Человечество может пойти по пути духовного развития и войти в конфедерацию или самоуничтожиться в результате взаимных конфликтов.

– Да, Вей, картину ты нарисовал мрачную, выбор у нас небольшой.

– Небольшой, Надежда, но он есть, и мы все через него прошли. Под словом «мы» я подразумеваю все разумные расы, входящие в конфедерацию.

– Я поняла. Только пока наша цивилизация идёт к гибели: кто-то хочет мирового господства, кто-то богатства, а кто-то – просто так всё уничтожить.

– Это печально, но вмешиваться нельзя, это ни к чему хорошему не приведёт. Обладание высокими технологиями не поднимет ни морального, ни нравственного облика Землян, они должны пройти свой путь сами до конца.

– Вей, а как вы называете себя?

– Что ты имеешь в виду?

– Мы, жители Земли, называем себя людьми, а вы?

А, ты вот о чём. Мы называем себя Сейме-с, жителей планеты Артрониксанами, различные народы – Барсанами.

– Почти как на Земле?

– Не совсем, я схематично тебе объяснил, чтобы было понятно.

– И всё-таки, Вей, опиши, как вы выглядите?

– Ты уверена, что хочешь это знать? Для тебя это будет непривычно.

– Хочу, Вей, хочу! Мне так интересно!

– Ладно, слушай. Скафандр, который ты видишь перед собой, заполнен мною, не одет, а именно заполнен. Я текуч, как жидкость, могу образовать любую форму, вижу сразу в нескольких диапазонах: визуальном, инфракрасном и рентгеновском. Слышу очень хорошо, но привычных тебе ушей, глаз, рта, носа нет: все эти функции выполняют различные клетки. Я состою из жидких, полужидких и твердых кристаллов, примерно, как ваши жидкокристаллические телевизоры. Могу существовать при гравитации, в четыре раза меньшей, чем на Земле. Сейчас этот дисбаланс компенсируют гравитационные генераторы скафандра.

– Вей, а завтра, когда мы будем на твоём звездолёте, ты покажешь мне себя?

– Я удивлен, ты всё еще хочешь меня видеть?

– Да, Вей, очень. Мне почему-то не важно, как ты выглядишь, я вижу тебя как бы другим зрением, внутренним.

– Надежда, но у тебя нет других органов зрения, только глаза.

– Вей, у людей есть что-то, что не может зарегистрировать ни один прибор – шестое чувство.

– Чувство? Я такого органа не нашел.

– Это не орган, это нечто невидимое, позволяющее судить о другом разумном существе.

– И что, Надежда, ты чувствуешь меня?

– Вей, но ведь ты живой и разумный.

– Да, конечно, это очевидно, и неважно, из каких клеток ты состоишь, наши организмы уже вступили в контакт задолго до нашего осознанного разговора.

– Ты чувствуешь ко мне расположение, Вей?

– Я не знаю такого чувства, но расположение испытываю. А тебя не страшит мой вид?

– Вид необычный, но я, общаясь с тобой, не замечаю, как ты выглядишь. Если ты меня не боишься, и я тебе не противна, то почему же ты думаешь, что я испугаюсь? Уж не потому ли, что считаешь себя высшим существом по отношению ко мне?

– Я понял, Надежда, почему ты так говоришь. Из-за того, что я назвал планету реликтовой, а население аборигенным?

– Конечно, Вей, это очень обидно.

– Но такова реальность, Надежда, я не могу изменить своим мнением общего отношения.

– Ты не прав, Вей, даже твоё одно мнение уже много значит, это путь к взаимопониманию. Ведь раньше ты даже не думал о контакте с нами.

– Нет, конечно, это получилось спонтанно, в силу сложившихся обстоятельств и по независящим от меня причинам.

– Но ты не жалеешь об этом?

– Скорее наоборот, мне крайне интересно, я многое открываю для себя впервые.

– Ну вот, видишь, может быть, и другие разумные существа заинтересуются нами и помогут сделать правильный выбор?

– Такие случаи разве были?

– Пока нет, но все когда-нибудь совершается впервые!

– Мне трудно обсуждать эту проблему предположительно, у нас все модели развития рассчитываются с перспективой на будущее и альтернативные варианты возможного развития событий исключаются как несостоятельные.

– Вей, уже поздно, мы с тобой заговорились, мама будет волноваться, пойдём домой?

– Пойдём, а это удобно, что я у тебя останусь?

– У нас есть такие качества, как благодарность, гостеприимство и взаимопомощь, поэтому это будет удобно, да и мама будет рада.

– Хорошо, пойдём, – он встал.

– Подожди, надо рассчитаться.

– А это что значит?

– Заплатить, как тому таксисту.

– Понятно, бумажки.

– Ну да. – Надежда подозвала официанта. – Счёт, пожалуйста.

Через минуту официант принес папочку. Надежда посмотрела на чек.

– Семь тысяч рублей, – и полезла в сумочку за деньгами.

– А мои не подойдут? – спросил Вей, протягивая ей тысячные купюры.

– Подойдут, – взяв семь тысяч из толстой пачки, сказала Надежда и положила в папочку, – всё, пойдём.

– Как странно, – удивился Вей.

– Пойдём, по дороге я тебе объясню, как действует на Земле денежная система.

Вей внимательно слушал и не перебивал. Как только Надежда закончила говорить, он задумчиво сказал:

– У вас на Земле мерилом успеха или неуспеха являются деньги.

– Ну, в общем-то, да.

– А у нас нет денег, мы можем пользоваться всем, чем захотим, по мере необходимости, и делаем то, что нам нравится.

– Это коммунизм какой-то! – воскликнула Надежда. – Идеальное общество!

– Слово «идеальное» мне не понятно, я бы назвал наше общество гармоничным. Каждый приносит пользу по мере своих сил и желания, ну и пользуется всеми благами. Зачем мне, например, постоянная техника для передвижения, если я заказал её, потом использовал, и она мне больше не нужна? Пусть пользуются другие, а если она мне потребуется снова, то я в любой момент могу её снова заказать. И так во всём. Этот принцип положен в основу нашего общественного устройства.

– Это, Вей, утопия какая-то!

– А что такое утопия?

– Это такое философское учение об идеальном, недостижимом обществе.

– Но мы же достигли!

– Может быть, ваше общественное устройство исключительное?

– Каждое общество живёт так, как оно того заслуживает. Что интересно, Надежда, ведь у вас есть философские учения о таком обществе.

– О, Вей, учений у нас самых разных очень много, но всё в теории. Правда, кое-что опробовано и на практике. По-нашему, это смена общественно-экономических формаций в процессе развития общества. В настоящее время универсальной модели нет: все имеют свои изъяны и не могут сделать жителей земли счастливыми и уверенными в завтрашнем дне.

– Надежда, зачем же так пессимистично!

– Поводов для оптимизма пока не видно.

Из-за поворота появилась группа подвыпивших молодых людей, явно ищущих приключений, и двинулась им навстречу, громко смеясь. Когда они поравнялись с Веем и Надеждой, один из них схватил её за запястье.

– А девочка ничего, – смеясь, сказал он.

Остальные его поддержали:

– Бери её с собой – веселее будет.

– Отстань, урод, – крикнула возмущённо Надежда, и в тот же момент парень, державший её за руку, улетел на другую сторону дороги.

Его друзья опешили, потом пришли в себя, один из них крикнул:

– Мочи гада!

В его руке блеснул нож, и он нанёс удар Вею в живот. Раздался какой-то металлический звук. Парень посмотрел на руку – в руке была только ручка ножа, лезвие сломано. Додумать дальше он не успел – улетел в кусты вслед за первым.

– Сзади! – крикнула Надежда.

Вей повернуться не успел. Массивная бита с силой опустилась ему на голову, раздался хруст. Надежда замерла от страха, а парень – от недоумения: бита сломалась в его руках, осталась только ручка, которую он держал двумя руками, глядя в ужасе на Вея. А тот, не торопясь, отправил его в полёт через дорогу. Парни поняли всю серьёзность ситуации и стали сыпать угрозы издалека, не приближаясь.

– Вей, ты как?

– Нормально, Надежда, я же в скафандре, а он из сверхпрочного полимера. Извини, был слегка медлителен.

– Но зато эффектен и убедителен, – сказала она весело в рифму, взяла его под руку и повела домой.

– Почему они вели себя с нами так агрессивно?

– На этот вопрос в двух словах не ответишь, Вей, позже поймёшь, когда познакомишься с нашей цивилизацией поближе.

Они уже подходили к дому.

– Маме только не говори, что ты инопланетянин.

– Хорошо, – легко согласился Вей.

Но приключения этого вечера ещё не закончились. У подъезда их ждал никто иной как Артём. Он медленно пошёл к ним навстречу.

– Всё понятно, не успела со мной поссориться, а уже другого нашла. А, это ты, Майкл? – узнал он его. – Не зря остался.

– А ты зря уехал, Артём, – ответил Вей.

Надежда пришла в себя: день и вечер выдались щедрыми на события.

– Зачем ты пришёл? Между нами всё кончено!

– Быстро же ты забыла обо всём, что было.

– Случайный секс – ещё не повод, чтобы меня преследовать, уходи, я больше тебя не знаю, – цинично заявила Надежда.

– А он, значит, останется?

– А вот это уже не твоё дело, свободен!

– Ну что ж, ты ещё об этом пожалеешь, – повернулся и пошёл от дома в сторону центра.

– Что он хотел, Надежда?

– Он хотел того, чего не хотела я: взаимности.

Вей открыл было рот, чтобы задать ещё вопрос.

– Всё, Вей, никаких вопросов, потом всё объясню.

– Хорошо, – откликнулся он.

Вера Ивановна не спала, ждала их с прогулки. Как только зазвонил звонок у входной двери, она тут же открыла. Впустила Вея и Надежду, осмотрела и, всплеснув руками, спросила:

– Что с вами случилось?

Надежда посмотрела на Вея и всё поняла: рубашка на животе порезана, клок волос с головы свисал, содранный битой. Да ещё и запястье, за которое её схватил хулиган, было синее.

– Пойдём, мамочка, я тебе всё объясню. Майкл, иди в ванну и приведи себя в порядок, – подтолкнула она его в открытую дверь, а сама начала рассказывать, что случилось.

Вей вошёл в ванную, не зная её предназначения. Он не мог понять, что так испугало Веру Ивановну. Осмотрел себя и увидел беспорядок на животе, оставленный ножом. Подкорректировав одежду, он случайно посмотрел на себя в зеркало и от неожиданности отшатнулся, потом понял, что это он, и приладил часть скальпа на прежнее место. Осмотрел себя ещё раз и, убедившись, что всё в порядке, пошёл в комнату.

Надежда с мамой сидели на диване и обсуждали, произошедшее. Увидев входящего Вея, Вера Ивановна встала и обняла его.

– Спасибо, вы во второй раз сегодня спасаете мою дочь, просто её ангел хранитель! Пойдёмте пить чай.

– Мама, – остановила её Надежда.

– Мы только из ресторана и очень устали за день, лучше спать.

– Хорошо. Майкл, я вам уже постелила, давайте, рубашку зашью?

– Не надо, она саморемонтирующаяся. Новые технологии.

Вера Ивановна посмотрела на порез – его не было. Потом подняла глаза на голову Вея – она была в порядке.

– Вот, Надежда, какой человек тебе нужен. Надёжный и уверенный!

– Мама, ну хватит меня сватать.

– Ну что мама, я знаю, что говорю! Ладно, спокойной ночи.

Путов Сергей Павлович, начальник Пятигорского УВД, полковник полиции, ходил по кабинету, анализируя ситуацию. Он только что ознакомился со сводкой происшествий, два из которых не вписывались в обычную схему. Другой бы на его месте не обратил на это внимания, но только не Сергей Павлович. Во-первых, появление тысячных купюр в городе. В банке нашли одно несоответствие: все восемь купюр были одного серийного номера и совершенно одинаковые, вплоть до потёртостей.

«Подделки? – задавался вопросом Путов. – Возможно, но какого качества! Если бы не одинаковые номера банкнот, то от настоящих их отличить было бы невозможно. Должно быть, появились фальшивомонетчики высокого класса, скорее всего гастролёры».

Другое, довольно странное событие: трое крепких парней попали в больницу. Конечно, хулиганы не раз находились в поле зрения его службы, но, что интересно, они все одновременно стали жертвами какого-то парня. Полковник был цепок, как бульдог, и имел аналитический склад ума. Эти два совершенно разных происшествия показались ему чем-то схожими. Что же задело его профессиональное чутьё? Это что-то ускользало. Полковник вызвал своих замов: по уголовному розыску и по экономическим преступлениям. Через минуту они постучали в дверь. Зная суровый нрав полковника, который не допускал панибратства на работе, но по-отечески относился к личному составу, доложили по форме о прибытии.

– Садитесь, вы ознакомились со сводкой происшествий?

– Так точно, товарищ полковник, – одновременно ответили они.

– Ну, и какое ваше мнение? Вас в сводке ничего не насторожило?

По большому счёту, в сводке не было ничего необычного, но полковник никогда просто так не спрашивал, а уж тем более к себе в кабинет не вызывал. Пауза затянулась, но полковник не торопил с ответом.

– Верочка, – вызвал он секретаря по селектору.

– Слушаю вас, товарищ полковник.

– Сооруди нам чайку, разговор предстоит долгий.

– Есть, – ответила Верочка.

Оперативники переглянулись: это выходило за рамки, такого припомнить никто не мог.

– Ну что, господа офицеры, примолкли?

Первым заговорил капитан полиции Петров:

– По моей линии вызывает беспокойство появление фальшивых купюр высокого качества.

– Правильно вызывает, капитан, не зря казённый хлеб кушаешь.

Капитан покраснел от удовольствия. Начальник розыска майор Семёнов завистливо посмотрел на своего коллегу, только что сдавшего экзамен на профессионализм.

– Ну, Семёнов, твоя очередь удивить меня!

– Единственное, что может зацепить взгляд, помимо фальшивомонетчиков, так это Рембо, отделавший наших старых знакомых до такой степени, что они сейчас находятся в больнице.

– Хорошо, – кивнул полковник одобрительно, – но для тебя маловато.

– Уголовного преступления здесь нет, – продолжил майор, – но если бы не способности этого Рембо, у нас сейчас висело бы убийство.

– Правильно, майор, убийство этого Рембо нашими хулиганами. Хорошо, теперь обратите внимание на время совершения этих правонарушений. Первое обнаружено сегодня утром в шесть часов, при передаче выручки инкассаторами в банк. Это значит, что поддельными купюрами кто-то расплатился вчера вечером. Второе правонарушение совершено около двадцати трёх часов, в том же районе.

«Вот, – подумал полковник, – два необычных происшествия в одном районе с небольшим промежутком времени».

Вошла Верочка с подносом.

– Чай, товарищ полковник.

– Ставь. – разрешил он ей и, как только за ней закрылась дверь, продолжил. – Петров, выясняешь, где забирали выручку инкассаторы, и собираешь информацию о том, кто бы это мог быть. Ну а ты, Семёнов, ищешь этого Рембо.

– Зачем, товарищ полковник?

– Чтобы сказать ему спасибо. – и, видя, что Семёнов не проникся поручением, добавил. – О результатах доложишь через четыре часа.

– Слушаюсь.

Оба встали, щёлкнули по-военному каблуками и вышли.

Вей лежал и обдумывал всё произошедшее. Сон ему не требовался: Сеймес отдыхали и набирались сил совсем по-другому. Они погружались в ванны со специальным раствором на довольно длительное время. Это было необходимо.

Он задавался вопросом: «Зачем я вмешался в естественный ход событий на Земле? – ответ у него был только один. – Моя деятельность по добыче руды чуть не привела к гибели разумных жителей планеты, и я их спас, по-другому я просто поступить не мог. А что потом? А потом меня затянула череда событий и моё любопытство. Сейчас я уже не управляю событийным процессом, он просто меня несёт в своём потоке. Люди… До чего интересен этот вид разумных существ! Они способны на нестандартное эвристическое мышление. Как Надежда меня подловила на высокомерии! Очень ловко!»

Мысль о Надежде заставила его слегка встрепенуться. «Что это? – подумал Вей. – Я не должен так реагировать, я должен ко всем относиться одинаково ровно, иначе нарушится процесс объективного мышления, и вся информация примет субъективный, личностный характер. Наверное, уже приняла: у меня появились другие ощущения. Одно из них – привязанность. Надежда – совершенно чуждая форма жизни с точки зрения физиологии, но, в то же время, очень близкая по организации мышления, сознания и еще чего-то».

А вот чего именно – это пока Вею было непонятно. Его влекло к этой земной самке.

«Самке, – одёрнул он себя, – для девушки это очень обидное выражение. Надо у неё спросить, что означает её имя».

Почему, когда он о ней думает, у него возникает желание, желание общаться? Мыслительный процесс прервал сигнал с модуля:

– Руда загружена, готов к взлёту.

– Старт по моей команде. Подготовить каюту для земного существа – человека с земной атмосферой – и скафандр с особенностями людского строения и метаболизма.

– Задание получено, выполняю.

Надежда ворочалась: сон не приходил.

«За один день столько событий! Я почти почувствовала и почти испытала, что такое половое влечение, что такое тяга к мужчине. Тяга тела, но не души. Этой тяге противостоять трудно, почти невозможно. Секс, не любовь. Мне казалось, что там, с Артёмом, была не я. Там была девушка, жаждущая телесного контакта, настолько сильно, что сейчас мне даже страшно. Но что я сама себя обманываю? – вдруг остановила она свой самоанализ. – Конечно, мне понравились те ощущения, которые я пережила. Так что же со мной было? Если это нелюбовь, то что? Тогда это страсть, зов тела, а не души, – она внутренне поёжилась, – что же получается, этот зов может проснуться в любой момент, и я ему противостоять не смогу? Ну это уж совсем никуда не годится! Получается, я могу не совладать с собой и спать с кем попало? Судя по всему, я настолько страстная, наверное, даже сладострастная, что такое возможно. Страсть не считается у людей положительным качеством, страсть – это не чувство, а физиология, бессознательное влечение тела. Страсть развращает душу, а созидает только любовь. Вот такие дела. Артёма я не люблю и не любила. Ничего себе, откуда у меня такой трезвый самоанализ? – поймала себя на мысли Надежда. – Стоп, трезвый! Перед тем, как я впала в это страстное состояние, там, в пещере, мы выпили вина! Не стало ли это сигналом для тела? У людей так бывает, что алкоголь раскрепощает, а я кто? Человек, конечно, – ответила она сама себе на свой риторический вопрос, – но человек, который общается с инопланетным разумом, и, надо сказать, это общение мне приятно и льстит моему девичьему самолюбию. Мой парень инопланетянин, – она улыбнулась, – какой парень? Может, он и не парень вовсе? Просто я воспринимаю его как мужчину, наверное, из-за облика и не могу представить в виде текучего кристалла. Конечно, он мне нравится: не врёт, говорит правду, галантный. Даже маме понравился. А какой сильный! Фантастика. – Потом присела на кровати от тревожной мысли. – А не причинит ли он вреда нашей планете? Может, бросить все эти сентиментальные мысли и пойти сообщить о нём, куда следует? Нет, положив голову на подушку, думала она, – во-первых, мне не поверят, сочтут сумасшедшей, а если узнают, что я была на инопланетном звездолёте, начнут изучать в лабораториях, и уж тогда мне точно оттуда не выбраться. Вей мне поверил, открылся, – почти нежно подумала она о нём, – неужели я его предам? Нет, конечно. Завтра я полечу с ним в космос. Так интересно. Жаль, конечно, что потом об этом никому нельзя будет рассказать. Тяжело знать что-то важное и не поделиться. Для такой девушки, как я, это настоящее испытание. Ладно, привыкну. А может, он возьмёт меня с собой, на свою планету? А ты полетишь с ним? – Спросила она себя. – Не знаю, хочется, конечно, космический романтизм, интересно. Ладно, там будет видно. Надо хоть немного поспать, завтра такой день!»

Вера Ивановна тоже ворочалась на своём диване, беспокойство за дочь не давало ей уснуть. Чем взрослее она становилась, тем больше возникало опасений за её будущее. «Красивая, статная, умная, а всё как ребенок, мысли детские, не взрослеет, доверчивая. Ей нужен защитник, вот такой парень как Михаил. Может, у них всё получится?»

Утро выдалось солнечным, Вера Ивановна встала рано, приготовила завтрак и ждала, когда проснётся молодежь. Про себя она решила Михаила никуда не отпускать. «Пусть поживет у нас, может, между Надеждой и им возникнет чувство».

Её мысли перебила вошедшая Надежда.

– Доброе утро, мамочка, так вкусно пахнет! А Михаил ещё не встал?

– Да нет.

– Пойду, разбужу, – и пошла в его комнату.

Вчерашние приключения казались чем-то нереальным. Вей лежал на кровати с закрытыми глазами.

«Обычный человек, – подумала она, – ну какой он инопланетянин, наверное, нафантазировал про себя».

– Подъём! – он открыл глаза. – Пора вставать, соня.

– Да я и не спал.

– Ну началось, а почему лежал с закрытыми глазами?

– Имитировал сон, да, кстати, скафандр для тебя готов и отсек в модуле и звездолёте, приспособленный для твоей жизни.

– Так ты что, вчера всерьёз говорил о космическом путешествии?

– Всё, что я говорю, всерьёз, мы, Сейме-с, говорим только правду.

– Я уже и не знаю, а это не опасно?

– Не опасней вчерашнего посещения кафе.

– Что мне надеть?

– Лучше всего спортивный костюм.

– Хорошо, сейчас будем завтракать, но сначала зайди в ванную комнату: прими душ, приведи себя в порядок.

– Да я в порядке, скафандр поддерживает стерильность.

– Вей, не забывай, ты же человек, а люди по утрам совершают утренний туалет: они так у строены, у них такой природный метаболизм. Так что давай, в ванну, имитируй утренние процедуры, не расстраивай маму.

– Ладно, – вставая, проговорил Вей, – как у вас, у людей, всё сложно, столько всяких условностей.

Надежда увидела, что он спал в одежде.

– Вей, люди в одежде не спят, они раздеваются.

– Хорошо, в следующий раз я освобожу скафандр от верхней одежды.

«Дурдом», – подумала Надежда и пошла на кухню помогать маме накрывать на стол.

«Куда я попал? – думал Вей, открывая краны и спуская воду в унитазе. Бесценная и очень редкая в природе универсальная жидкость и так бездумно расходуется, – он ещё раз взглянул на анализатор, – да, химическое соединение воды. Здесь, на планете, почти всё живое состоит из воды. Почему же мы её не берём для себя здесь? Один наш космический танкер мог бы загрузить целый океан. Потому-то эта планета и заповедная. А если заповедная, значит, должны быть контрабандисты и, соответственно, какая-то охрана. Как бы эта охрана меня не задержала, я ведь на этой планете незаконно веду добычу радиоактивной руды, да ещё в населённом районе, и, уж совсем плохо, вступил в контакт с местным аборигенным населением».

В дверь ванной постучали, и раздался голос Надежды:

– Михаил, ты там не замылся? Давай к столу, всё готово.

– Иду, – откликнулся он.

На столе уже стояла яичница с ветчиной, поджаренный хлеб, дымился горячий кофе.

– Доброе утро, Михаил, – приветствовала его Вера Ивановна, – как спалось на новом месте?

Он сделал паузу, не зная, что ответить. Надя поняла, в чём дело, и пришла на помощь:

– Очень хорошо, мамочка, я уже интересовалась.

– Да-да, Вера Ивановна, очень хорошо, спасибо, – быстро повторил Вей.

– Ну ладно, садитесь завтракать. Михаил, как ты себя чувствуешь, уж не заболел ли, какой-то ты рассеянный?

– Нет, Вера Ивановна, всё в порядке, просто смена жизненного пространства так действует.

– Смена чего? – подняла на него удивлённые глаза Вера Ивановна.

– Мамочка, смена климата.

– А, теперь понятно.

Надежда подумала: «Надо скорее завтракать и уходить», – и взяла на себя всю инициативу по ведению разговора, не давая возможности никому вставить ни слова. Вей был ей за это благодарен. Наконец, завтрак закончился, а анализатор всё сыпал Вею химические формулы поглощённых им продуктов.

– Мамочка, спасибо за завтрак.

– Спасибо, Вера Ивановна, – как попугай, повторил Вей.

– Вам хоть понравилось, как я приготовила?

– Очень, – подошла и поцеловала её Надежда.

– Очень, – повторил за Надеждой Вей и тоже подошёл, и поцеловал Веру Ивановну, чем окончательно растопил её материнское сердце.

Вей почувствовал такую сильную волну тепла и доброты, что просто растерялся.

– Мамочка, я покажу самую популярную достопримечательность города Михаилу: наш главный проспект.

– О, это интересно, и горожане, и отдыхающие с санаториев там гуляют, ну что ж, идите, только не опаздывайте к обеду.

– На обед мы, наверное, не придём, – расстроила Веру Ивановну Надежда, – перекусим где-нибудь в городе.

– Ну ладно, смотрите сами, как вам удобнее, – огорчённо ответила Вера Ивановна.

Наконец, сборы закончились, и Надежда была готова к походу.

– Ну ты получше ничего не могла надеть? – посмотрела на неё Вера Ивановна. – Кто же гуляет по проспекту в спортивном костюме?

– Мне так удобней, – парировала она.

– Ну ладно, удобней так удобней, – махнула рукой Вера Ивановна, – идите уже.

Они вышли на улицу. У подъезда, как всегда, сидели бабушки и перемывали косточки соседям. Увидев нового человека, обрадовались. Надежда с ними поздоровалась.

– Здравствуй, Надюша, – загомонили они, – а кто это с тобой?

– Это мой двоюродный брат из Москвы, приехал в гости, – чтобы избежать подробных расспросов, к которым приготовились бабушки, Надежда взяла Вея за руку и быстро потянула за собой, – извините, мы спешим.

Вслед сыпались вопросы, но они уже были далеко.

– Куда пойдем? Где твой корабль? – спрашивала она Вея.

– Грузовой модуль на горе в режиме маскировки.

– Опять на эту гору подниматься?

– Нет, он находится недалеко от штольни, где я вас нашел.

– Ну ладно, поехали.

Она быстро поймала такси, и через полчаса они уже были в Железноводске. Вей расплатился с таксистом всё теми же купюрами, и они через станцию пошли к грузовому модулю на Бештау. Вышли на поляну, совершенно пустую.

– Пришли, вот и модуль, – показал рукой на поляну Вей. Надежда ещё раз осмотрела поляну и, ничего не заметив, спросила:

– Какой модуль Вей, поляна девственно чиста, и, кроме цветов и травы, я ничего не вижу?

– Сейчас я изменю режим маскировки.

И, действительно, прямо посредине поляны стал проявляться огромный аппарат, занимающий почти всю поляну.

Надежда онемела от удивления: аппарат представлял собой пирамиду из тёмного материала, который, казалось, не отражал, а поглощал свет.

– Ничего себе, пирамидка, – удивлённо посмотрела на Вея Надежда, – как же она полетит, такая огромная?

Слегка польщённый такими вопросами он ответил:

– Полетит, вот только ты переоденешься в скафандр, и стартуем.

– А где же скафандр?

– В шлюзовом отсеке, думаю, он тебе понравится.

У основания пирамиды протаял проём, ртутной каплей сбежали вниз ступеньки.

– Прошу на корабль, – сделал галантный жест рукой Вей.

Надежда попробовала крепость ступеньки ногой – было такое ощущение, что она висит в воздухе – и осторожно поднялась на корабль. Вей быстро вбежал за ней. Шлюзовой отсек представлял собой небольшое прямоугольное помещение. Посредине, на столе, лежал костюм.

– Надевай скафандр, пойдём, пора стартовать.

– А где этот скафандр?

– Перед тобой, – образовалась скамеечка для удобства.

– Мне нужно раздеться?

– Не обязательно, надевай всё прямо поверх спортивного костюма. – Вей помог ей одеться. – Как ты меня слышишь?

– Отлично.

– Надежда, всё, что касается метаболизма и системы жизнеобеспечения, подстраивай под свой организм мысленно, подумав, что бы ты хотела.

– Хорошо, Вей, поняла, но скафандр какой-то странный, как наша одежда.

– Я его так сконструировал, для твоего удобства.

– Спасибо за заботу.

Что такое забота, Вей не знал, но уточнять не стал.

– А зеркала у тебя здесь нет?

Тут же в стене протаяло её трёхмерное голографическое изображение.

– Ничего себе, это я?

– Ты, конечно, нравится?

Она смотрела и не верила своим глазам: перед ней стояла египетская принцесса, которую она видела в музее изобразительных искусств.

– Невероятно, – наконец, промолвила она, – это что же получается, в древности в эти костюмы были одеты вы?

– Возможно, – нейтрально ответил Вей, убирая изображение, – теперь следи за работой скафандра и не забывай, о чём я тебе говорил.

Внешне ничего не изменилось, но через минуту Вей сказал:

– Атмосфера в шлюзе изменена, ты перешла на автономное дыхание.

Её охватила паника:

– Как изменена? – в глазах потемнело, воздуха стало не хватать.

– Успокойся, – послышался уверенный голос Вея, – всё в порядке, подумай, чего ты хочешь.

«Воздуха и прохлады», – подумала она, и её сразу обдало волной прохладного чистого воздуха, она постепенно упокоилась.

– Ну что, всё, адаптировалась? – спросил её Вей.

– Да, спасибо, всё в порядке.

– Теперь второе испытание, – продолжил Вей, – мне нужно снять скафандр. Ты не изменила своего желания увидеть меня в естественной среде?

Надежда на миг задумалась, ей было страшно, но отступать было неудобно.

– Нет, не изменила, – чуть хриплым от волнения голосом ответила она.

По Вею вдруг пробежала сеточка молний микро разрядов, и он разделился на две половины, как футляр, из которого на пол стекла огромная ртутная капля. Влажно поблескивая, капля образовала шар. Увиденное шокировало Надежду, и она потеряла сознание. Её скафандр тут же отреагировал, тонизируя организм. Она очнулась, открыла глаза.

– Надежда, может быть, мне снова надеть скафандр? Я своим видом тебя лишил сознания?

– Не надо, всё нормально, я в порядке, просто мне нужно привыкнуть.

– Ну что ж, привыкай, пошли в центр управления модулем.

В стене появился проём, и ртутный шар Вея покатился в него. Надежда пошла следом.

«Я слышу его голос, но он не говорит, у него нет для этого ничего».

– Надежда, я говорю телепатически, ментально транслирую мысли, а скафандр переводит в привычный для тебя аудио режим.

– Ты читаешь мои мысли?

– Только сейчас, пока ты адаптируешься, но ты можешь блокировать проникновение извне.

– Нет, Вей, блокировать я не буду, а попрошу тебя без моего разрешения не читать моих мыслей.

– Хорошо, не буду. – а про себя удивленно подумал: «А она умнее, чем я предполагал!»

Они прошли бесчисленными коридорами и, наконец, оказались в огромном зале – центре управления. В середине зала стояла колонна, метра два в высоту, с чашей на вершине. Вей трансформировался в нечто, похожее на пружину, оттолкнулся и взлетел в эту чашу, снова принимая форму шара.

Сверху ударил столб света прямо на Вея и разлетелся во все стороны зала зайчиками, как от дискотечного зеркального шара.

– Надежда, рядом с тобой кресло, садись в него и пристегнись страховочными ремнями для безопасности, надень шлем вхождения в виртуальное пространство модуля, а я займусь управлением.

Надежда выполнила все его рекомендации, но, как только надела шлем, потеряла ориентацию на мгновение и потом вдруг увидела сразу всё: поляну, лес, гору, город. Но самое интересное было вверху: на неё оттуда смотрели миллиарды звёзд.

«Как такое может быть? Ведь день? – как бы задала она вопрос.

Вей тут же ответил:

– Конечно, день, но смотришь через высокочувствительные навигационные системы корабля, поэтому видишь всё в режиме реального времени.

– Как красиво! – ответила она.

– Я рассчитал курс, стартуем, – сообщил Вей.

Надежда внутренне сжалась, приготовившись к перегрузкам. Раздался лёгкий смешок Вея:

– Перегрузки не будет, мы поднимемся на антигравитационных генераторах, а на высокой орбите включим двигатели.

– Понятно, – растерянно отозвалась Надежда.

Огромная пирамида корабля плавно поднималась, бесшумно уходя в небо. Надежда видела быстро удаляющуюся поверхность Земли, которая становилась всё меньше и меньше. Исчезали детали пейзажа, затем исчез и весь пейзаж. Постепенно Земля превратилась сначала в огромную вращающуюся поверхность, покрытую одеялом облачности, а потом и вовсе в шар с континентами, водными поверхностями и пологом молочной облачности.

– Включаю двигатели, – оторвал её от созерцания окружающего пространства голос Вея.

У основания пирамиды стало разгораться голубое сияние, которое толкнуло корабль вперёд. Звёзды, сначала ясно видимые, вдруг смазались в одну светящуюся линию.

– Световая скорость, через час будем на месте, как ты себя чувствуешь?

– Как я себя чувствую? Как в сказке! А где находится твой базовый корабль?

– Базовый корабль дрейфует в поясе астероидов Сатурна.

– Круто, даже не верится, что я здесь в качестве гостя, а не пленницы.

– Это что, пожелание или ностальгия по приключениям?

– Вей, ну какая ностальгия, я сейчас переживаю самое захватывающее приключение в своей жизни благодаря тебе.

– Не мне, Надежда, а случаю.

– Вей, а для чего ты светишься солнечными зайчиками, как дискотечный шар?

– Что такое дискотечный шар, я не знаю, а посредством света, вернее, фотонов света, я управляю кораблём, направляя команды на определённый участок сенсорного поля.

– Понятно, – неопределённо произнесла Надежда.

– Приготовься, приступаем к торможению, – предупредил её Вей.

Звёзды постепенно останавливали свой бег, потом появились первые созвездия, и вот уже всё пространство стало усыпано бриллиантами звёзд разной величины, лежащими на чёрном бархате космоса, а прямо по курсу на них надвигалась огромная планета, которую опоясывали разноцветные кольца.

– Вей, а мы в неё не врежемся?

– Нет, сейчас установим нужную орбитальную скорость и будем выполнять стыковку с моим звездолётом.

– А как называется твой звездолёт?

– В переводе на ваш язык звучит как «Звёздный ветер».

– Красиво и даже романтично, – одобрила Надежда.

Модуль вошёл в поток астероидов. Рядом проносились многокилометровые каменные глыбы, как исполины, выныривая из тьмы. Камни поменьше уничтожались противометеоритной защитой, превращаясь в облачка пара. Надежда втянула голову в плечи: ей стало страшно.

– Не бойся, это самое простое, что я делал при пилотировании.

Надежда слегка успокоилась, но всё равно было страшно, она даже пожалела, что согласилась на этот полёт. Неожиданно перед их модулем выросла горой огромная многокилометровая пирамида базового корабля.

– Прилетели, – констатировал Вей.

Узор солнечных зайчиков сменился и заиграл, помигивая. В огромном корабле открылись ворота грузового ангара, и Вей, работая маневровыми двигателями, точно завёл модуль внутрь ангара. Надежда, наблюдавшая за этим, затаив дыхание, зааплодировала:

– Вей, ты такой умелый пилот!

Лесть Надежды заставила Вея испытать нечто похожее на гордость, но он ответил сдержанно:

– Ну что ты, у нас так пилотировать умеют многие.

Столб света погас. Вей стёк со своего пьедестала.

– Прилетели. Пока автоматика будет разгружать модуль, я покажу тебе корабль.

– Здорово, – восхитилась Надежда, – Вей, а ты можешь внешне принять человеческую форму? А то видеть разумный шар как-то жутковато, хотя я уже привыкла.

– Можно, конечно, – потёк, расправился, и перед ней через мгновение стоял излучающий блики манекен.

– Так лучше.

– Спасибо, отлично. Звездолёт очень большой, чтобы осмотреть всё, потребуется много времени, а нам нужно вернуться на Землю к ужину, а то Вера Ивановна будет волноваться, когда у вас ужин?

– В девятнадцать часов.

– Отлично, что бы ты хотела увидеть?

– Всё, – вырвалось у неё.

– Хорошо, посмотрим, что успеем, кстати, ты не проголодалась?

– Нет, но перекусить не мешало бы.

– Какие вы люди неконкретные. Становись на платформу рядом со мной и держись за поручни, полетим в твои апартаменты.

Платформа плавно поднялась над полом, и они заскользили по просторным коридорам, набирая скорость. Через минуту платформа опустилась на пол.

– Вот твои апартаменты, отдохни, приведи себя в порядок и, как только будешь готова, дай мне знать.

– А ты со мной не пойдешь?

– Нет, там атмосфера другая, а скафандр я оставил в грузовом модуле.

– Ну ладно, я быстро.

– Надежда, скафандр снимается нажатием вот этой кнопки, – показал он на камень, закрепленный на её груди.

– Хорошо, ответила она.

– За переборкой шлюз, я скажу, когда можно будет снять скафандр.

– Какой ты заботливый, – проговорила Надежда, исчезая за открывшейся переборкой шлюзовой камеры, специально для неё приготовленной.

Вей не знал, что значит заботливый, но тон, которым произнесла она эти слова, очень ему понравился и наполнил внутреннюю коммуникационную систему приятной вибрацией.

Переборка за Надеждой закрылась. В маленьком помещении был только один стол. Загудели какие-то приборы, и через несколько секунд раздался голос Вея:

– Всё, давление и атмосфера земные, сила тяжести тоже.

На плечи сразу упал тяжелый груз её тела.

– Вей, силу тяжести оставь, как на звездолёте.

– А, понравилось!

– Конечно!

– Хорошо, можешь снимать скафандр, оставь его на столе.

Тяжесть исчезла, протаяла дверь, и она прошла, онемев от неожиданности, словно попала в сказку. Роскошно обставленный зал, посредине стол, заставленный различными яствами и фруктами, воздух, наполненный ароматами цветов, играл тихий блюз. Она ошеломлённо осмотрелась вокруг: «Ничего себе, вот это да!» Сбоку обнаружила туалетную комнату, которая по роскоши ничем не уступала залу, привела себя в порядок, села за стол и попробовала понемногу всех изысков. От еды, дороги и пережитого её разморило. «Полежу минутку на этом восхитительном диванчике, и пойдём осматривать корабль, как интересно!»

Это была её последняя осознанная мысль. Ей снился сон, где они с Веем прогуливаются по берегу моря, он обнимает её и пытается поцеловать. «Он же не человек, зачем ему меня целовать?» – и попыталась его оттолкнуть, но нет, он не отставал. И тут она проснулась. За руку её трясло небольшое устройство. Только она хотела отбросить это устройство, как послышался знакомый голос Вея:

– Добрый вечер, ваше величество, срочно поднимайтесь, надевайте скафандр, я вас жду за дверью, у нас мало времени.

– Какой вечер, я только прилегла, а сколько времени?

– Семнадцать часов, Надежда, я тебя жду.

Она вскочила, огляделась, думать было некогда, быстро забежала в туалетную комнату, умыла заспанное лицо водой и кинулась в шлюзовую камеру одеваться. Вей стоял перед шлюзом. Посмотрел на неё, тонкий лучик света уперся в камень на груди:

– Всё в порядке, поехали.

Они быстро проделали обратный путь к грузовому модулю и стартовали, выходя из астероидного потока. Всё это время Надежда молчала, ей было очень неудобно за свой сон.

– Вей, прости за несвоевременный сон, уснула незаметно для себя, почему ты меня не разбудил?

– Я не хотел нарушать твой покой, ведь тебе он был необходим, твой организм устал.

– Спасибо за заботу, я у тебя побывала, как в сказке, мне очень понравилось, поэтому я расслабилась и уснула.

– Не расстраивайся, корабль осмотрим в следующий раз.

– Ты меня ещё раз сюда прокатишь?

– Нет, Надежда, я приглашаю тебя пожить на корабле, полетаем, посмотришь всё вокруг, потрогаешь всё своими руками.

– Я согласна, – без раздумий проговорила она, – вот только как мой отъезд объяснить маме?

– А ты не объясняй, а пригласи её в поездку с собой.

– Нет, Вей, она не поймет.

– Нужно убедить, здесь её и подлечим, будет выглядеть, как ты.

– Вей, зачем ты всё это делаешь?

– Не знаю, хочется сделать для тебя что-то хорошее, а мотивов пока не знаю.

– Ладно, Вей, попробую её уговорить, а скажи, пожалуйста, твоя родная планета далеко?

– Очень далеко, Надежда, ты даже представить себе не можешь, как далеко!

– Вей, а как у вас устроено общество, у вас есть мужчины и женщины, как у нас, как у вас рождаются дети?

– Сколько вопросов, Надежда, мне и года не хватит, чтобы на них ответить. Устройство общества оставлю на потом, а что касается полового разделения, то у нас его нет, мы однополые. Новый Сейме-с рождается только тогда, когда наш организм настроится особым образом. Для этого нужно какое-то необыкновенное событие, в результате которого и в память о котором мы образуем новую особь. Но это случается очень редко, мы живем долго, очень долго, почти вечно, нас может разрушить только какая-нибудь катастрофа, поэтому наша численность стабильна.

Надежда молчала, осознавая сказанное Веем.

– Как это необычно.

– Для нас нормально, – парировал Вей, – так же, как и для вас рожать детей. Вы ведь тоже рожаете их не просто так?

– Нет, конечно, Вей, для этого нужно много чего: понравиться, чтобы возникло взаимное чувство, чтобы было желание закрепить это чувство рождением ребенка.

– Вот, Надежда, похоже на нас, тоже длительный процесс. И в память об этом чувстве вы рождаете ребенка – аналогия налицо! А как вы называете это чувство?

– Это самое светлое чувство, – вдохновенно заговорила Надежда, называется любовью…

Глава 3

Полковник Путов только что зашёл домой после тяжелого трудового дня. Дома его ждала красавица жена: заботливая женщина в теле, которая в муже души не чаяла. Дети уже выросли и жили самостоятельно, поэтому Светлана – так звали жену полковника – всю свою любовь и заботу направляла на него.

– Серёженька, – раздался её нежный голос, который не изменили годы, проведённые вместе, – всё готово, садись ужинать.

Путову такая забота нравилась, и он млел от своей значимости и величия дома. Только он сел за стол, заставленный разносолами, и налил себе рюмочку холодной водочки, как раздалась мелодия мобильного телефона.

– Ох, Серёженька, нигде тебе нет покоя, не могут без тебя и минуты прожить, поешь, потом перезвонишь, – запричитала Светлана.

– Нельзя, мать, работа – это святое, я за безопасность людей всего города отвечаю, понимаешь, какая это ответственность!

– Ох уж да, понимаю.

Путов слегка высокомерно посмотрел на неё, как бы говоря: «Ничего ты не понимаешь», – взял телефон и ответил:

– Полковник Путов на связи.

– Капитан Петров, товарищ полковник, докладываю по фальшивым купюрам.

– Давай, слушаю.

– Эти купюры инкассаторы доставили из кафе, что находится недалеко от провала, я опросил персонал кафе и узнал, что выручка собиралась три дня. Ну, и, конечно, задал им основной вопрос: не подозревают ли они кого-нибудь из посетителей. Конкретно никого не подозревают, но вчера вечером в кафе была странная парочка: заказали мало, а сидели долго, потанцевали. Рассчитывались как раз тысячными купюрами.

– Молодец, капитан Петров, приметы предполагаемых преступников взял?

– Конечно, товарищ полковник, и уже составили словесный портрет, который раздали всем полицейским.

– Хорошо, Петров, поделись информацией с майором Семеновым, и продолжайте работать вместе. Утром подготовьте приказ о создании оперативной группы для работы по этому делу, – с чувством выполненного долга и под обожающий взгляд жены поднял рюмку, и в этот момент снова зазвонил телефон.

– Да что ж это такое, – сокрушалась жена.

Путов степенно поставил рюмку и ответил:

– Товарищ полковник, Семёнов, докладываю по делу о вчерашнем хулиганстве.

– Давай, Семёнов, что там у тебя? Только коротко и по делу.

– Вчера, как вы знаете, группа хулиганов напала на прохожих, но получила такой отпор, что трое из них оказались в больнице. Так вот, они рассказывают невероятные вещи. Оказывается, их так отделал парень, обладающий невероятной силой, защищавший свою девушку. Конечно, товарищ полковник, они представляют себя в выгодном свете, жертвами, потерпевшей стороной, но какая там потерпевшая сторона! Это наши старые клиенты.

– Приметы парня взял?

– Взял, товарищ полковник.

Путов сравнил – приметы совпадали.

«Вот почему я зацепился за эти происшествия – оперативное чутье», подумал он гордо, – Семёнов работаете вместе с Петровым, я уже дал ему указания, похоже, это и есть фальшивомонетчики, – и положил трубку, весьма довольный собой, потом поднял рюмку и, наконец, с удовольствием и чувством выполненного долга выпил.

Надежда и Вей вернулись домой около одиннадцати часов вечера. Вера Ивановна уже накрыла на стол и поджидала их к ужину.

– Ну, наконец, а то я уж начала волноваться, – заговорила она, встречая их в прихожей, – давайте ужинать, наверное, проголодались.

– Да, мамочка, денёчек выдался не из лёгких, отдыхать – это большой труд.

Вей молчал.

– Михаил, а как ваши впечатления? – спросила Вера Ивановна, глядя на него.

– Столько и таких впечатлений у меня не было давно, спасибо Надежде, помогла мне увидеть всё в правильном свете.

– Ну и хорошо, вы ужинайте, а я пойду к своей подруге Ирине, что-то ей нездоровится, просила переночевать с ней.

Надежда подозрительно посмотрела на мать, но та даже бровью не повела и не выдала своих истинных намерений, а пошла в прихожую одеваться. Надежда с Веем вышли её проводить. Вера Ивановна напутствовала Надежду:

– Смотри за гостем, не обижай, – потом обняла их и вышла.

В гости к подруге Вера Ивановна напросилась сама. Целый день она думала о дочери и Михаиле: «Это судьба, ну где она найдёт ещё такого спутника жизни, вроде бы у них всё складывается. Надежда сама не своя, летает, – она знала свою дочь, – влюбилась, пусть сегодня побудут одни, не буду им мешать, может и срастется. Михаил ей очень понравился, хотя странности были, но кто из нас идеален?» – подумала она, нажимая на звонок входной двери своей давней подруги.

Как только мама ушла, Надежда включила телевизор.

– Посмотри пока новости, – обратилась она к Вею, – а я приведу себя в порядок, потом поужинаем.

– Ты же знаешь, я не ем.

– Ничего, посидишь со мной, мне энергия нужна, чтобы успевать за тобой, ну и мне приятно с тобой общаться, – сказав это, она скрылась за дверью своей комнаты.

«Что я здесь делаю, что я делаю вообще, зачем мне всё это?» – задавался Вей вопросами, на которые не было ответа, вся логика событий и поступков ломалась и не поддавалась объяснению, он поступал противоестественно, алогично. Это вносило дискомфорт в его логические цепи второго уровня и беспокойство в центральный процессор. Его многоуровневое сознание, по аналогии с человеческим, было в смятении.

Вошла Надежда и села рядом на диван, взяла его руку, посмотрела в глаза и спросила:

– Ты чего такой напряжённый? Жалеешь, что встретился со мной?

Его кристаллические логические цепи заискрились разрядами, многоуровневое сознание готово было рухнуть, пришлось принудительно изолировать. «Как, как это биологическое существо так точно определило его состояние? Состояние, в котором он сам-то до конца не разобрался!»

От руки Надежды шло тепло, скафандр передавал весь спектр тепловых излучений, но это тепло, эта энергия была другой. Это было тепло живого существа, но не просто живого, а разумного, совершенно чуждого по устройству и очень близкого по общению.

– Да, Надежда, я чувствую небольшой дискомфорт, – «вот, в угоду ей начинаю говорить неправду», – видимо, это вызвано необычностью ситуации, в которой я оказался.

– А не вызван ли этот дискомфорт тем, что ты на равных общаешься с аборигенным существом с заповедной планеты?

– Возможно, Надежда, и чувствую к этому существу симпатию, что для нас необычно и нелогично, учитывая, что мой внешний вид далёк от твоего идеала.

– Вей, женщины на Земле думают по-другому, в отличие от мужчин.

– Я это заметил.

– Вот и сегодня там, на корабле, вначале я была удивлена и шокирована твоим внешним видом, настолько он необычен и непривычен для моего восприятия, но, пообщавшись с тобой, я его уже не замечаю, он стал для меня естественным, я вижу твоё внутреннее состояние. Я вижу красоту твоей души, я чувствую, Вей, что ты хороший, и меня тянет к тебе.

– Пойдём на кухню, – поднялась и потянула его за руку Надежда.

Этот простой по человеческим меркам жест вызвал у Вея бурю различных оттенков переживаний, которую люди назвали бы эмоциями.

– Посиди со мной или, лучше, перекуси чего-нибудь за компанию, у нас у людей говорят так: если вместе отведали хлеба, значит друзья, – положила себе котлету и приступила, не торопясь, к еде. Настроение было отличное.

– А что такое друзья? – спросил у неё Вей.

– Друзья – это люди, которые всегда готовы оказать бескорыстно моральную и материальную помощь.

– Что такое бескорыстно?

– Значит, не требуя ничего взамен.

Вей задумался на некоторое время.

– Нет, Надежда, мы не друзья, друзья – это слишком просто, здесь что-то другое.

– Ты о чём? – невинно спросила Надежда.

– Я о наших с тобой отношениях, всё так ново, я тебя воспринимаю как часть себя, хотя это противоестественно. Надежда, что бы это могло значить?

– Да, Вей, что бы это могло быть? Или значить? Я сама в растерянности, проговорила она, лукаво глядя на него.

Они сидели на маленькой кухне и пили чай, разговаривая о пустяках.

– Пойдём в комнату, послушаем музыку?

– Пойдём, – согласился Вей, вставая.

– Что поставить? Я хотела спросить, какую музыку – классическую или популярную?

– Надежда, выбери сама, у нас с музыкой не очень: слуховой спектр очень широкий. Мы слушаем музыку окружающего мира.

– А разве сами не пытаетесь сочинять что-нибудь подобное?

– Невозможно написать произведение лучше того, что уже создал высший разум.

– Я не буду вдаваться в философию бытия, тем более я не сильна в этом вопросе, но, всё-таки, пользуясь случаем, спрошу: вы верите в существование Бога или создателя?

– Конечно, Надежда, мы везде видим следы его творения. Вера не предполагает каких-либо доказательств, мы просто верим и всё, а когда встречаем великие следы его деятельности, утверждаемся в своей вере.

– Ну вот и ещё одна общая точка соприкосновения наших цивилизаций!

– Да, действительно, ты права. Несмотря на наши внешние различия и основу жизнедеятельности, набирается всё больше точек соприкосновения. Я даже стал подумывать, что понятие цивилизованности становится для меня относительным.

– Я поставлю медленную мелодию.

Зазвучала тихая музыка. Надежда присела на диван рядом с Веем и закрыла глаза, плывя по волнам звуков. Вей сидел, ощущая всем своим телом, даже сквозь скафандр, горячее тепло Надежды. Та сидела неподвижно. Музыка уводила всё дальше и дальше, в дебри звуков и нот, а Надежда, положив голову на плечо Вея, тихо посапывала, улыбаясь во сне.

Полковник Путов беспокойно ёрзал в кресле: чутьё оперативника, выработанное годами, не давало ему покоя и намекало, что это дело его ребята не потянут. Не потому, что плохие профессионалы, а потому, что мало жизненного опыта, который подсказывал сейчас Путову: «Вставай, езжай в больницу и допроси потерпевших сам». Он встал. «Всё равно не усну, лучше поеду и выясню всё. Не сделаю сам – не сделает никто». Он уже был у двери, когда из кухни вышла Света.

– Ты куда, Серёжа, уже поздно!?

– Поздно, Света, для простых граждан, а для меня всегда лучше рано, чем поздно. Дела, Света, дела, – поцеловал жену и вышел.

Машина уже стояла у подъезда.

– Куда едем, товарищ полковник?

– В больницу, – распорядился он, располагаясь на заднем сиденье.

В больнице его знали все и без проволочек выделили помещение для беседы с потерпевшими. Первым зашёл Гаранин Эдик – безработный, дважды судимый сорокалетний мужчина.

– О, какая честь, полковник, что же я такого сделал, что вы лично прибыли сюда, заставили меня нарушить режим, – ёрничал Эдик, – чистый я, начальник, пришить мне нечего, так что разговора у нас не получится.

Путов не отвечал, гипнотизируя его взглядом.

– Ты чего егозишь, Эдик, неужели хочешь меня рассердить? Может, тебе напомнить историю наших предыдущих встреч?

– Не надо, – тут же отозвался Эдик.

– Вот так-то лучше, вопрос один: расскажи всё, как было, тем вечером, когда вас вырубили. И я уйду, забыв о твоём существовании.

– Начальник, так я же твоим ребятам всё рассказал…

– Эдик, – остановил его Путов, – правду?

– Правду, – опустив голову, серьёзно произнес Эдик, – ну, слушайте. Идём мы вчетвером поздно вечером домой, прилично подвыпившие, навстречу парень молодой, но здоровый, с ним девчонка смазливая, решили отбить девчонку, но парень стал её защищать. Понимая, что его не одолеть, я вытащил перо и ударил прямо в живот. В голове, затуманенной алкоголем, пронеслось: «Ну всё, новый срок». Но перо сломалось, как спичка. А парень, как цыплёнка, схватил меня одной рукой и швырнул метров на двадцать, остальных расшвырял так же. Не человек он, начальник, не человек!

– Разберёмся, Эдик, повезло вам всем в тот вечер, сразу несколько уголовных статей пронеслось мимо вас, благодарить тебе этого парня надо при встрече.

– Не дай бог, начальник.

– Ладно, иди, лечись.

Путов задумчиво опустил голову на руки. «Не человек, – вспомнились недавние слова Эдика, – а дело разворачивается серьёзное, ставить высшее руководство в известность рано: скажут, что у меня паранойя, на пенсию отправят, да и фактов нет, только косвенные доказательства, встал и вышел из здания больницы. Поблагодарил персонал и отправился домой. – Утро вечера мудренее – там будет видно, что предпринять».

Вей сидел, не шевелясь. Теплота и спокойные эмоции вводили все уровни сознания в какую-то эйфорию, даже центральный кристаллический процессор не мог адекватно определить, что это – сбой или нормальная реакция на внешние раздражители. Но разве можно было Надежду отнести к внешним раздражителям?

«Я её воспринимаю почти как своего сородича, не замечая разницы в строении. Воспринимаю её сознание как часть себя, включая его в часть своих логических цепей. И вот тут-то и начинается непонятное: логические процессоры не могут обработать потоки информации, проходящие в биологическом мозгу Надежды, и начинают зависать. Скопировать её сознание и обособить его в замкнутый контур», – подумал он.

Центральный процессор просчитал такую возможность и освободил часть информационного поля. Надежда во сне повернулась, обняла его одной рукой и положила свою головку на его грудь.

«Более подходящего момента не будет», – подумал Вей и решился на копирование. Вокруг головки Надежды заплясали солнечные зайчики различной интенсивности, весь процесс длился секунд десять.

– Контур человеческого сознания замкнут, процедура записи завершена, констатировал центральный процессор его многоуровневого сознания.

Надежда плыла в тёплом море, волны ласково подхватывали и несли её всё дальше и дальше, голова слегка шумела, будто бы от массажа, который проводился прямо в голове, каждая клеточка её мозга чувствовала поглаживания. От таких приятных ощущений мурашки побежали от затылка к пяткам, губы прошептали: «Вей». Теперь она была на пляже, навстречу ей шёл Вей, стройный и атлетически сложенный, и улыбался. Она раскинула руки и побежала к нему, подпрыгнула, обвила шею руками и повисла, целуя.

– Ты где так долго был?

Он молчал, её охватило непреодолимое желание, как в той пещере, только сильнее. Вей ощутил беспокойство Надежды и какое-то сильное желание, связанное с ним, а Надежда шептала его имя, прижимаясь к нему всем телом. Во сне её сжигала непреодолимая тяга обладания Веем, низ живота пронзила резкая боль желания – она вскрикнула и проснулась. Судорожно вздохнула, обвела комнату мутным взглядом и ощутила себя почти лежащей на Вее, низ живота сладостно ныл, она почувствовала там влагу. «Что это? – испугалась она. – Критические дни только прошли».

– Вей, что случилось?

– Да ничего, ты просто уснула, и тебе приснился какой-то сон. Ты беспокойно стонала и звала меня, а будить тебя я не решился.

«Ах, сон, это всего лишь сон», – облегчённо подумала она, а вслух сказала:

– Что-то я стала засыпать в самое неподходящее время.

– Наверное, это реакция организма на вакцину.

– Какую вакцину, Вей?

– Я тебе рассказывал, что лечил вас с Артёмом на корабле. Там я ввёл вам вакцину – это такой раствор, состоящий из специальных кристаллов, которые могут размножаться в организме и поддерживать его в рабочем, здоровом состоянии. Видимо, твой организм адаптируется к их присутствию, а они приспосабливаются к твоему организму.

– Понятно, Вей.

Влаги становилось всё больше. «Нужно срочно в ванную комнату», подумала Надежда и поднялась с дивана.

– Я скоро, – сказала она Вею, скрываясь в ванной.

Там быстро разделась и осмотрела себя – весь низ был мокрый, но это была не кровь, а бесцветная жидкость. «Что со мной?» – испугалась Надежда, потом вспомнила свой сон и рассказы подруг, а ещё литературу про секс и поняла – у неё во сне случился оргазм. «Это что ж, получается, я нимфоманка и получаю удовольствие бесконтактно, а может, я гиперсексуальна? – однако, эта ясность её успокоила. – С людьми так бывает, ничего такого иноземного», – переоделась и вышла к Вею, который всё так же сидел на диване, ожидая её.

– Вей, скажи, а эта вакцина, которую ты ввёл нам, на Артёма будет действовать так же, как и на меня?

– Да, образуется небольшой кристаллический процессор и текучие периферийные системы. Вы станете сильнее, сможете видеть и слышать в различных диапазонах, мышечный скелет и костная ткань укрепятся и станут крепче стали, жить вы будете очень долго, мыслительные процессы ускорятся в несколько раз.

– Мы что, станем такими же, как ты?

– Да нет, Надежда, внешне вы останетесь прежними людьми, как были, а внутренне изменитесь, как я сказал, впрочем, процесс можно остановить и вернуть вас в прежнее состояние.

– Нет, не надо, пусть остаётся всё как есть, многие об этом мечтают, вот только Артём не знает о вакцине и будет шокирован происходящими с ним переменами. Вей, а когда начнутся видимые перемены?

– Видимых перемен не будет, всё на подсознательном уровне. Если не знать о наличии вакцины в организме, то обнаружить её невозможно. Сформированные информационные кластеры будут поддерживать организм в рабочем состоянии, а все остальные возможности – находиться в режиме ожидания или востребованности.

– Ничего себе я поспала, уже утро.

– Надежда, – подошёл к ней Вей, – ты не передумала везти Веру Ивановну ко мне на Звездолёт?

Надежда обвила его шею руками, положила голову на грудь и ответила:

– Я не знаю, для неё всё это будет стрессом такой силы, что организм может не выдержать.

Вей стоял, не шелохнувшись, опустив руки вниз.

– Вей, я понимаю, что это скафандр, но я обнимаю тебя, а в ответ ты осторожно должен обнять меня: у людей это выражение самой большой близости, как духовной, так и плотской.

Вей осторожно её обнял.

– Надежда, духовной понимаю, но телесной! Невозможно!

– Дурачок, ты хоть и инопланетянин, но физический контакт тоже был, только во сне.

Всё многоуровневое сознание Вея бешено работало, пытаясь выяснить, когда и где был этот контакт.

– Расслабься, потом расскажу, вижу, ты не понимаешь.

Вей как будто вздрогнул.

– Я многое стал понимать по-другому, но ты ставишь передо мной одну загадку за другой, я не успеваю их разгадывать, а ты мне уже новые задачи ставишь.

– Привыкай, Вей, такие мы, земные женщины. Маму мы с собой не повезём на корабль, а сделаем вот что, ведь это вакцина?

– Да, вот она, – на его бедре открылся контейнер, и выдвинулось небольшое устройство, напоминающее шприц.

– Ну ты даёшь, а зачем вакцину возишь с собой?

– Так, на всякий случай, пока ты проходишь адаптацию, всякое может случиться, а корабль далеко, вот и ношу лекарство с собой.

– Ты заботишься обо мне, зачем?

– Сам пока не знаю, но мне нравится это делать.

Надежда почувствовала, что может управлять этим инопланетным существом.

– Вей, а я знаю, что с тобой. Мы, люди, называем это любовью, но сами себе такой диагноз поставить не можем.

– Диагноз? Это что, болезнь? – встрепенулся Вей.

– В некотором смысле да, самая приятная болезнь души и тела.

– Надежда, извини, поступил сигнал с моего проходческого комплекса, пласт руды закончился, мне нужно в шахту, чтобы обнаружить новый. Как только налажу добычу, сразу вернусь. Контейнер возьми. Если надумаешь, можешь ввести Вере Ивановне вакцину сама: прикладываешь к открытому участку тела и нажимаешь вот этот сенсор. Автоматику я настроил на тебя, процедура безболезненна.

– Спасибо, Вей, я буду тебя ждать.

– Мы можем поддерживать с тобой связь, – ответил он, – у тебя уже почти сформировался центральный процессор, и скоро ты адаптируешься настолько, что будешь спать меньше, чем обычно.

– Издеваешься?

– Да нет, на самом деле.

Она обняла его по-человечески и открыла дверь.

– Иди и не забывай, что я тебя жду.

Артём не понимал, что с ним происходит. Да, Надежда ему нравилась, но как объект вожделения, как девушка, которой он хотел обладать, не более того. Всё, чего он хотел – это покорить её, сделать зависимой, доминировать в отношениях. Ни о какой любви речи не шло, просто страсть. И вот теперь, когда близость достигнута, ему казалось, что Надежда повиснет у него на шее и будет смотреть ему в рот. Но всё изменилось. Изменилось до такой степени, что Артём был не готов к такому развитию событий: Надежда от него отказалась, несмотря на произошедшее. Такого с ним ещё не было. Он бросал девушек, но они его нет. Самолюбие было уязвлено. Артём взглянул на ситуацию по-другому: «Надежду придётся завоёвывать вновь». Пробудилось чувство, до сих пор неведомое – ревность. Откуда взялся этот Михаил? Хотя, не появись он так вовремя, Артём не знал бы, что делал. «Да, я совершил ошибку, оставив Надежду с ним, теперь нет сомнений, он мой соперник. Но Надежда какова! Какая страсть, какая глубина, какая необузданность! Я даже испугался. И всё, дальше ничего не помню», – думал Артём, подходя к институту.

Сегодня была последняя консультация перед государственными экзаменами. Надежда заняла привычное место в аудитории и достала блокнот для записи. Аудитория наполнялась однокурсниками, с которыми Надежда проучилась пять лет.

– Привет, чего так рано? – занимая место рядом, спросил Артём.

– Привет, да так, собраться с мыслями перед выступлением профессора.

– Извини меня, Надежда, я вёл себя, как последний идиот.

– Артём, не парься, проехали, всё уже в прошлом, забудь! Что было, то было, но прошло.

– Хорошо тебе говорить, а у меня не получается забыть.

– Это твои проблемы, что ты мне ими голову забиваешь, экзамены на носу, а ты тут сопли распускаешь, на мою жалость давишь, нет её у меня, этой жалости.

– Понял! Ладно, извини, всё, молчу, – растерянно проговорил Артём, не ожидая такой вспышки гнева у Надежды. «А как она хороша, когда злится», – всё-таки отметил он про себя.

Вошёл профессор, и консультация понеслась по накатанным годами рельсам: информация, вопросы, ответы, отеческие советы профессора о том, как себя держать на экзаменах. Конечно, не обошлось и без предупреждения не пользоваться шпаргалками и другими техническими средствами при подголовке ответа на экзамене. В общем, всё, что не ново для профессора, но так волнительно для студентов – завтрашних специалистов.

Профессор закончил и, окружённый стайкой студентов, продолжил отвечать на бесчисленные вопросы. Надежде всё было понятно, нужно было ещё раз пробежать по материалу и освежить его в памяти. Она вышла из института и направилась домой.

– Надежда, может, прогуляемся, погода отличная? – как ни в чём не бывало предложил Артём, догоняя её.

– Артём, неужели непонятно? У меня нет желания с тобой общаться.

– Тогда давай, провожу тебя домой? – настаивал он.

– Отстань, достал своими ухаживаниями, – вновь начала злиться Надежда.

– Понятно, – поменял тон Артём, подходя к ней, – теперь у тебя новый поклонник, москвич. Конечно, куда мне до него! Ну и как он в постели?

– Пошляк! – крикнула она и ударила его по щеке.

От удара он отлетел метров на пять и упал. Надежда в недоумении смотрела на свою руку, вокруг стали собираться зрители. Артём встал, держась за щёку. Видя, что с Артёмом всё в порядке, расстроенная Надежда заспешила домой. А Артём провожал её удивленным взглядом. «Какая сила – быка убить можно! А я ничего, выдержал», – удивлённо подумал он.

Вера Ивановна была дома и открыла ей дверь.

– Что такая расстроенная?

– Завтра экзамены, а Артём устроил выяснение отношений.

– Да, не вовремя, выбрось всё из головы, попей чаю и иди, готовься.

– Как хорошо, мамочка, что ты у меня всё понимаешь.

– Надежда, – услышала она голос мамы, – а Михаил где?

– У него образовались дела, и он уехал, но обещал скоро вернуться.

– Михаил серьёзный парень, раз обещал – вернётся.

Надежда вошла на кухню – чашки с чаем уже стояли на столе.

– Садись, всё уже готово, – и, неожиданно охнув, присела на стул, расплескав горячую воду и схватившись рукой за сердце.

– Мамочка, что с тобой? – вскочила и подбежала к ней Надежда.

– Ничего, доченька, старею, сейчас пройдёт. Вон там, на столе, валокордин.

Надежда дала лекарство и отвела её в комнату, где уложила на кровать.

– Я сейчас вызову скорую, – сказала Надежда, подбегая к телефону.

– Успокойся, мне уже легче, сейчас пройдет, – остановила её Вера Ивановна.

«Вакцина! – вдруг вспомнила Надежда. – Куда я положила контейнер? оглядываясь по сторонам. – Ага, вот он, на компьютерном столе, – Надежда взяла контейнер и осмотрела. – Красивая вещица, похожая на компьютерную мышь», – и решилась ввести вакцину матери: другого выхода не было, она всё чаще хваталась за сердце.

Надежда вошла в мамину комнату. Вера Ивановна лежала на кровати с закрытыми глазами, обнажённая по локоть рука свисала к полу. Надежда приложила контейнер, как учил Вей, к руке и нажала сенсор – контейнер издал еле слышный звук, и на его поверхности замигала зелёная лампочка, сигнализируя о том, что вакцина введена в организм. Веки Веры Ивановны чуть вздрогнули, но она не проснулась.

«Вот и всё, – подумала Надежда, – теперь мы одинаковые, надо бы предупредить её, – и тут же себя оборвала, – не надо, во избежание проблем в дальнейшем».

«Ну и денёк, никак не могу сесть за занятия», – включая компьютер, думала Надежда. Экран засветился, она взяла мышь и начала двигать стрелку к нужной иконке – вдруг сознание сжалось в точку и устремилось в компьютер, и вот она уже по другую сторону, в виртуальном пространстве. Испугаться она не успела. Перед её внутренним взором пробегали необходимые массивы информации, которые перед этим она хотела просмотреть. Потом какой-то внутренний, ранее не знакомый, голос механически проговорил: «Загрузка информации завершена и заархивирована, может использоваться по необходимости».

Она очнулась с мышкой в руке, тряхнула головой, прогоняя наваждение. Стрелка стояла на нужной иконке, она её кликнула – открылся нужный ей файл. На экране появился текст. Она начала читать и поняла, что весь этот текст знает наизусть: он как бы проходил перед её внутренним взором и охватывался весь сразу, она его понимала и воспринимала целиком.

«Надо связаться с Веем и спросить, что со мной происходит», – подумала Надежда.

– Надежда, привет, – раздался голос Вея в голове, – не пугайся, у тебя сформировались кластеры связи, ты связываешься со мной как бы мысленно.

«Фантастика», – только и смогла подумать она и рассказала ему о том, что произошло.

– Это естественный процесс, – успокоил он её, – мышечная ткань укрепилась, поэтому соизмеряй свою силу, она у тебя значительная, по сравнению с другими людьми. Также ты можешь входить в любую сеть и в любой компьютер бесконтактно, операционная система почти сформировалась. Память твоей операционной системы бесконечна, запись идёт на атомарном уровне и предохраняет твой биологический мозг от перегрузок. Подумай о том, что тебе нужно, и операционная система выдаст нужную информацию.

– Вей, я шокирована.

– Привыкай.

– Я ввела маме вакцину. Ей стало плохо, и я решилась. Она сейчас спит.

– Хорошо, у неё уже началась перестройка, которая будет длиться примерно месяц, организм значительно изношен – нужно время для восстановления. Придётся тебе за ней поухаживать: правильное питание, продукты, богатые кальцием, железом, никелем, серебром, золотом.

– Вей, а какие это продукты? – он продиктовал список. – Вей, я тебя люблю! Теперь в магазин, потом свяжусь с тобой.

– Хорошо, – ответил он.

Ситуация складывалась парадоксальная: Надежда всё больше становилась похожей на Сейме-с, а он приобретал человеческие черты. Происходило невозможное: взаимопроникновение двух совершенно разных форм жизни.

«А почему нет, – рассуждал Вей, – ведь я, как и она, создан из атомов, у меня они сконструированы в одном порядке, у неё – в другом. Может быть, при соединении образуется новая, более совершенная форма жизни? Может быть да, а может быть нет, первый шаг сделан, и назад дороги нет, остаётся только ждать. Ждать? Насколько я задержусь на планете, неизвестно, – рассуждал Вей, – хотя, почему неизвестно, семьдесят процентов руды загружено, оставшиеся тридцать добуду в течении шести месяцев».

Свободное, доступное залегание руды закончилось, но осталась так называемая трудная руда, для добычи которой требовалось дополнительное оборудование. Вей запрограммировал проходческий комплекс на добычу остатков руды, а сам полетел за дополнительным оборудованием, необходимым для отделения руды от других химических включений, с которыми она была смешана.

Старт прошел успешно. Вей освободился от скафандра, проследовал в управляющий центр и устроился на сенсорной консоли, окунувшись в привычный виртуальный мир транспортного модуля. Связался со звездолётом и дал команду на подготовку дополнительного оборудования, задав необходимые параметры. Взбудораженные уровни его сознания требовали логического разрешения, назревал конфликт сознаний, чего допустить было никак нельзя: это грозило потерей гармонии в их взаимодействии и, как следствие, уменьшением мыслительных способностей. Сознания были обращены к записи информации с мозга Надежды.

«Просмотрю пока на уровне третьего сознания», – решил Вей и погрузился в человеческий мир Надежды, переживая её жизнь с момента рождения и до сегодняшнего дня.

– Транспортный модуль в ангаре звездолёта, – сообщала информационная система. Вей очнулся, – дополнительное оборудование подготовлено и загружено, жду распоряжений.

Вей не понимал, что произошло. На подготовку оборудования требовалось сорок восемь земных часов. Он быстро сверил время и опешил: анализ информации мозга Надежды занял неделю.

«Что случилось, почему? – запаниковал он, потом успокоился. – А, впрочем, мне торопиться некуда, третье сознание и не рассчитано на быстродействие, зато теперь я в полной мере владею всем набором человеческих чувств, эмоций и ощущений».

Пришла пора принимать питательную ванну, но перед этим приятным событием он запрограммировал грузовой модуль и отправил на Землю в автоматическом режиме. Потом связался с Надеждой.

– Что случилось, куда ты пропал, я не знаю, что думать???

– Надежда, произошла незапланированная реакция организма на последние события в моей жизни: организм отключился от внешней среды, и я целую неделю проводил анализ и адаптацию к новому внешнему воздействию.

– Как сложно ты говоришь, а проще?

– Проще… Просто сознание перестраивалось.

– Ну вот, теперь понятно, когда прилетишь?

– Как только пройду релаксацию. Мне нужно пополнить запасы необходимых веществ в организме.

– Это значит, тебе нужно принять пищу?

– Правильно, только у нас этот процесс длительный, я тебе говорил.

– Да, я помню, а во время этого процесса тебе можно связываться со мной?

– Нет, процесс требует полной концентрации и отрешения от окружающей действительности.

– Хорошо, прилетай, как только сможешь, у меня всё хорошо, мама молодеет на глазах, чувствует себя отлично, спасибо тебе за неё. Я защитила диплом и сдала государственные экзамены. Я теперь дипломированный специалист! Сегодня у меня выпускной вечер, мне хотелось бы видеть тебя рядом в этот торжественный момент моей жизни.

– Надежда, я и буду рядом, мысленно. Поздравляю тебя с окончанием института.

– Спасибо, а ты откуда знаешь, что нужно поздравлять в таких случаях, у вас тоже институты есть?

Вей замялся:

– Нет, институтов нет, у нас другая система образования и социального взросления, слышал в какой-то вашей передаче.

– Молодец, – похвалила Надежда, – быстро учишься, ну ладно, до встречи, – и отключилась.

Вей перебрался в специальную ванну с питательным раствором и приступил к процессу усвоения необходимых для жизнедеятельности химических соединений. Процесс этот приносил ему огромное удовольствие, он наслаждался и нежился, получая заряд энергии и бодрости.

«А ведь я нарушил все возможные запреты, связанные с экзо планетами, вдруг подумалось ему. – И уж совсем из ряда вон выходящее нарушение контакт с разумными жителями одной из таких планет, которой является Земля. Передавать какие-либо технологии жителям таких планет строго запрещено, а я передал то, что, возможно, изменит их будущее, и цивилизация может пойти по другому пути развития, – какое наказание за такой проступок, Вей знал: изоляция на отдалённой планете, – а, впрочем, остановка разрешена, добыча руды разрешена, о вакцине знает только Надежда. Нужно с ней серьёзно поговорить на эту тему. Передаваться наследственным путём вакцина не может, или может? – задал себе вопрос Вей и однозначно ответить не мог. – Возможны мутации, как интеллектуальные, так и физические, нужно поработать с вакциной и ограничить её действие только на один организм», – приняв решение, он отключился от восприятий и анализа, полностью отдаваясь процессу релаксации организма.

Артём жил в трёхкомнатной квартире с родителями. Он был единственным ребёнком в семье, но родители его не баловали, а воспитывали в строгости, стараясь привить необходимые для жизни качества. Но то, что считалось необходимыми качествами в их время, к сожалению, утратило своё значение в новом общественно-экономическом укладе жизни – капитализме. Он требовал от человека совершенно других качеств. В основу этого уклада были положены деньги, а главным мерилом успешности человека являлось их количество. Артём делал вид, что разделяет родительские взгляды на жизнь, но в реальности стремился построить карьеру, которая приносила бы ему существенный доход. В целом, такая ломка происходила с целым поколением. Переходный период от одной системы к другой не несёт ничего хорошего. «Не дай бог жить во времена перемен», – говорили китайские философы. Но Артём понимал, что временные рамки жизни человек не выбирает, впрочем, как и своих родителей.

Артём часто задумывался о будущем. Оно представлялось ему туманным. На вопрос, как пробиться и достичь успеха в жизни, находясь здесь, в захолустном, хоть и курортном городке, он не находил ответа. После памятного похода на Бештау с Надеждой прошло больше недели, сегодня выпускной, и он к нему тщательно готовился. Они с Надеждой сдали экзамены и защитили дипломные работы с таким блеском, что преподаватели до сих пор находились в недоумении. В недоумении находился и Артём. Он очень изменился: чувствовал прилив интеллектуальных сил, физически стал настолько сильным, что боялся ненароком что-нибудь сломать, да и вообще, жизнь заиграла новыми красками.

«Неужели у меня появились выдающиеся способности», – размышлял он. После последней встречи с Надеждой стало понятно, что она тоже обладает такими способностями: лёгкий удар по щеке – простая пощечина, ерунда – а он улетел как пёрышко. Другой на его месте такого удара не выдержал бы. Жизнь перевернулась, из охотника он превратился в дичь, он влюбился в Надежду, окончательно и бесповоротно.

«Надо менять тактику отношений с ней, – думал Артем, – физическое обладание ею не самоцель, а какая же тогда цель? – задавал он себе вопрос. – Завоевать её духовно, покорить её душу. Но как? У неё теперь есть сильный защитник, а у меня соперник, Михаил. Однако всё изменилось: у меня появилось настоящее чувство любви к ней, и я не отступлю, в таких делах все средства хороши, – принял решение Артём. Сегодня я буду делать всё для того, чтобы растопить лёд отчуждения, и попытаться исправить ошибку, допущенную на Бештау».

После исчезновения Вея Надежда жила, как во сне. Она ждала его появления на следующий день, но он не появился. Не появился он и потом. Что могло случиться, чем она его обидела? А тут ещё мама постоянно спрашивала, как Михаил, где он, когда приедет, почему уехал. Почему? Если бы она знала! Приходилось отвечать обтекаемо, что Михаил уехал на экскурсию на несколько дней. Такой ответ маму устроил, и она на некоторое время отстала с расспросами о Михаиле. Однако сказала:

– Надежда, ты присмотрись к этому парню: лучше, чем он, ты не найдешь.

– Ладно, мама, – отвечала Надежда, – он мне, конечно, нравится, но не забывай, откуда он. А он из Москвы, а москвичи, сама знаешь, народ избалованный.

– Так-то оно так, Наденька, да только на избалованного он совсем не похож: правильно понимает жизнь, вон тебя защитил, ко мне уважение проявил.

– Ладно, мама, успокойся, я поняла. Поживём – увидим.

На этом разговор закончился. Надежда наблюдала за мамой с содроганием в сердце: вакцина Вея, которую она ей ввела, начала действовать. Утром, после памятного приступа, который заставил Надежду ввести вакцину, Вера Ивановна встала как ни в чём не бывало. Ни о какой болезни речи даже не шло!

– Как ты себя чувствуешь, мамочка? – спросила её Надежда.

– Доченька, ну как может себя чувствовать женщина моего возр…, и не договорила, остановившись на полуслове, прислушиваясь к себе. «Странно, – задумчиво произнесла она, – я себя чувствую на удивление хорошо, почти как в молодости». Подошла к зеркалу – оттуда на неё смотрела зрелая красивая женщина без единой морщинки на лице, без седины в волосах, с молодым блеском в глазах.

– Кто это? – неожиданно вырвалось у неё.

– Мамочка – это ты, – проговорила, обнимая её, Надежда и порадовалась за неё в душе.

– Я? Ну что я себя не знаю? Замученная жизнью, седая, усталая женщина, а так, как здесь, я выглядела двадцать лет назад.

– Да ладно тебе, учёные говорят, что наш организм способен на многое, ты отдохнула и сразу помолодела, радуйся, разве было бы лучше, если бы всё было наоборот?

– Да нет, конечно, но удивительно как-то сразу и вдруг измениться!

– Ладно тебе анализировать! Наслаждайся жизнью, кстати, у меня через неделю выпускной в институте, и будут вручать диплом, я хочу, чтобы ты пришла на это торжественное событие.

– Ой, Наденька, а у меня и надеть-то нечего, и тебе надо платьице, подходящее купить, – запричитала Вера Ивановна.

– Вот, мамочка, этим и займёмся, время есть, завтракаем – и по магазинам!

Озадаченная и ничего не понимающая Вера Ивановна пошла одеваться, а Надежда, радостная от осознания сделанного, затосковала по Вею. «По какому Вею, – думала она, – по тому, который в образе Михаила, или по тому, похожему на текучую каплю ртути, инопланетянину, у которого она была в гостях на звездолёте? По обоим, – решила она и попыталась вызвать Вея, чтобы обрадовать чудом, которое сделала вакцина, но не тутто было, Вей не отвечал, сколько она не напрягалась и не звала его мысленно. – Ничего, – решила Надежда, – вызову попозже», – накинула коротенькое платьице, подчеркивающее её тонкую стройную фигурку, слегка подкрасилась и была готова к выходу. Веры Ивановны всё не было.

– Мамочка, ну ты скоро? – позвала её Надежда.

– Мне решительно нечего надеть, Наденька, вот, посмотри сама.

Надежда зашла в комнату – на кровати лежал ворох платьев.

– Не расстраивайся, сейчас подберём, а в магазине всё купим.

– В чём же мне до магазина дойти, ты посмотри, Надюшь, всё болтается, что со мной? – заплакала Вера Ивановна.

Надежда разгребла ворох платьев и достала одно цветастенькое, подняла и показала Вере Ивановне.

– Надевай.

– Да ты что, я его надевала двадцать лет назад.

– Ну и что, ретро нынче в моде.

Надежда Ивановна надела.

– В зеркало не смотреть, – крикнула Надежда.

Взяла свою косметику и сделала Вере Ивановне лёгкий макияж. Та начала отнекиваться, но Надежда, не обращая внимания на сопротивление Веры Ивановны, делала своё дело. Когда всё было готово, причёска уложена и слегка зафиксирована лаком, Надежда полюбовалась своим искусством.

– Мамочка, закрой глаза, как только скажу, открывай, – повернула Веру Ивановну к зеркалу и предупредила, – плакать нельзя, иначе потечёт косметика.

– Наденька, что, всё так плохо?

– Да, мамочка, хуже не бывает, открывай глаза!

Вера Ивановна распахнула глаза и увидела эффектную, красивую зрелую женщину.

– Не плакать, – ещё раз предупредила Надежда, – просто ответь, нравится?

– Как такое может не нравиться?

– Тогда всё, пошли.

– Наденька, а соседи что скажут?

– Мамочка, пусть говорят, что хотят, позавидуют, конечно.

Счастливая Вера Ивановна с дочкой отправились в магазин, бабушек у подъезда ждал шок. Проходя мимо них, они поздоровались и услышали сзади шепот: «Это ж Верка из двадцатой квартиры, вон что делается!» Но радости в их голосе за Веру Ивановну не было. К сожалению, люди так устроены: если плохо – жалеют и сочувствуют, если хорошо всё у человека – завидуют и ненавидят. Пока ехали в торговый центр, Вера Ивановна вся изнервничалась: ей уступали места мужчины, они же пытались ей помочь сойти с трамвая, открывали перед ней дверь, да и просто пытались познакомиться. Отвыкшая от мужского внимания Вера Ивановна испытывала неловкость и постоянно краснела. Наконец, они добрались до универмага и занялись покупкой необходимых обновок.

На сердце у Надежды скребли кошки: Вей не отвечал. Тревога всё сильнее разливалась по её телу. Он не отвечал в этот день и на следующий тоже.

«Я к нему привязалась, – размышляла Надежда, – но мы такие разные, что же меня в нём так зацепило? Порядочность, правдивость, отвага, мужество, такт – весь набор положительных качеств, получается. А отрицательных? – спросила она себя. – Только одно: он инопланетянин. Кто я для него? Житель аборигенной планеты. Он даже не знает, в чём разница полов у людей. Нет, – остановила она себя, – теперь знает, он знает меня и заинтересовался мной, он видел и общался с Артёмом и понимает разницу между нами, он лечил нас на звездолёте и знает нашу физиологию. Ну и что, что знает и понимает, а вот взял и улетел. Его поступки не поддаются объяснению, он считает себя высшим существом, хотя старается этого не показывать. В общении с ним я неоднократно употребила слово «любовь», не объяснив его значения в широком смысле этого слова. Возможно, он испугался обязательств, – анализировала Надежда. – Нет, это вряд ли, у него нет такого понятия как обязательства, выполнение программы для него понятней, а я существо нелогичное, скорее, алогичное. Тем не менее, ему понравилось на Земле, понравилось общаться со мной, и вообще, почему я так много думаю о нём, у меня с ним быть ничего не может! А что должно быть? – тут же задала она себе вопрос. – Может быть, дружба? Может, конечно, – радостно подхватила ответ, – вот только воспринимаю я его не как друга, не как нечто неопределенное, а как мужчину и поделать с этим ничего не могу».

Она перестала спасть по ночам, всё вызывая Вея и продолжая анализировать их отношения, прокручивая все события снова и снова. Наконец, когда готова была уже смириться с его потерей, Вей вышел на связь и объяснил всё просто и доступно, как будто не было недельного молчания. Он извинился и предупредил, что его не будет ещё долго. Надежда обрадовалась, успокоилась и стала готовиться к выпускному. «Сегодня я буду блистать», – решила она.

Полковник Путов сидел за рабочим столом и размышлял: «Ниточка, которая должна была привести к фальшивомонетчику, не оборвалась, но и результата пока не было; мои ребята роют землю носом и ничего. Что-то я упустил, что-то не досмотрел, что-то не учёл, но что? Фальшивомонетчик где-то рядом, только руку протяни, но в какую сторону? Я и так раскинул сети оперативной работы по всему городу. Осталось прибегнуть к старому, как мир, испытанному способу: поручить участковым инспекторам опросить население в районе, где видели этого Рембо с девушкой. Девушку тоже не мешает найти», – и, напевая свой любимый мотивчик «Бабушки, бабушки, бабушки-старушки….», вызвал начальника участковых инспекторов города.

Почему этот мотивчик был любимым у Путова? Да потому что бабушки в городе знали и видели всё, что произошло и что могло произойти. Этим бездонным кладезем информации Путов пользовался сам и учил сотрудников работать с населением, напоминая им постоянно, чей хлеб они едят. Народный! Поэтому должны отрабатывать, защищая тех, кто их кормит.

– Разрешите, товарищ полковник?

– Заходи, Пётр Иванович.

– Вызывали?

– Вызывал, придётся подключить твою службу к одному делу, оперативники буксуют.

– Оправдаю ваше доверие, товарищ полковник.

Путов объяснил ему суть задания, отметив невероятную силу подозреваемого:

– Если обнаружишь, Пётр Иванович, сам его не бери, сообщи мне, а я приму решение, как действовать, и ребят своих проинструктируй, чтоб только обнаружили.

– Понял, товарищ полковник, разрешите выполнять.

– Выполняй, Пётр Иванович, выполняй.

Бодрый и гордый оказанным ему доверием капитан Шаров вышел от полковника. На вопросительный взгляд дежурного ответил:

– Не справляются оперативники – придётся мне решать их вопросы, гордо поднял голову и проследовал к себе в кабинет.

Через полчаса провёл совещание в своём подразделении, и уже через час все участковые опрашивали население района, где Вей подрался с хулиганами, постепенно сжимая кольцо и приближаясь к дому, в котором жила Надежда. Бабули всё сидели у подъезда, перемывая косточки соседям и сплетничая по любому поводу. А повод у них был, ух, какой повод: двадцатая квартира, Вера Ивановна помолодела, да так, что её теперь называть по отчеству язык не поворачивался, выглядела отлично, совсем как дочь, которой шёл двадцать второй годок, уж институт заканчивала. На все их расспросы, как удалось Вере Ивановне так помолодеть, та отвечала односложно: «Соблюдаю диету, не ем на ночь, занимаюсь зарядкой, веду активный образ жизни». Такой ответ соседок не устраивал, и они на неё затаили обиду, выдумывая самые невероятные истории по этому поводу. Одна такая история даже напоминала роман «Мастер и Маргарита»: якобы связалась с нечистой силой – вот и помолодела, а душу-то свою погубила. Как будто красоту может дать только нечистая сила. Забыли бабушки, что Бог есть любовь, а любовь и красота неразделимы. Недаром постулат «красота спасёт мир» подразумевает не только внешнюю, но и духовную красоту. Такими высокими категориями бабули не мыслили, житейская мудрость, конечно, проще: оговорил человека, а там пусть разбирается, и чем невероятней ложь, тем проще в неё поверить.

И вот когда участковый Зарубин подошёл к бабулям с вопросом, не видели ли они чего-нибудь подозрительного, бабули оторопели от счастья, которое им привалило, вопрос упал на благодатную почву.

– Подозрительного, – проговорили они, оглядываясь по сторонам, – да теперь всё вокруг подозрительно, – и высказали всё, что знали, о каждом жильце дома.

Участковый уже был не рад, что попал в эту западню, но прерывать их было нельзя. Он поощрял словами:

– А вот это безобразие – разберёмся, а к этим я зайду, на этих составлю протокол.

Бабули цвели: редко им выпадало такое счастье выговориться и отомстить одновременно.

– Сейчас усиливается борьба с нелегальной миграцией, не живут ли в доме посторонние?

– Да как же не живут, милок, – и бабули наперебой стали давать информацию.

Семёнов делал вид, что активно записывает, чем вводил бабулек в неимоверный восторг. Два часа он уже выслушивал их бред и измышления. В этой мутной воде сплетен, междоусобиц и взаимных обид нужно было выловить ценное зерно нужной ему информации, терпенье подходило к концу.

– Да вот, из двадцатой квартиры Верка, – заговорила Петровна, молодющая стала, а была, как мы. Дочка её, Надежда, завела московского парня, так уж ни стыда, ни совести, живёт у них.

– Что за парень? – почуяв удачу, спросил Зарубин.

– Так это, молодой, здоровый.

– Как одет? – проявил интерес Зарубин.

После описания сомнений не оставалось – это был интересующий его объект. Посидев ещё пол часика, участковый поблагодарил бабушек и, сославшись на дела, ушёл.

В опорном пункте всё ещё раз взвесил и поднял трубку служебного телефона. Набрал номер начальника.

– Слушаю, капитан Шаров, – раздался голос его начальника.

– Докладывает участковый Зарубин. Объект, указанный в ориентировке, обнаружен по адресу: улица Дачная, дом пять, квартира двадцать, – и пересказал разговор с бабулями.

– Молодец, Зарубин, – похвалило его высокое начальство, – пока ничего не предпринимай, жди указаний.

– Есть, – ответил воодушевлённый похвалой Зарубин.

А Шаров уже звонил полковнику Путову:

– Объект обнаружен, – доложил Шаров и выдал полковнику координаты, которые узнал от участкового.

– Молодец, Шаров, – похвалил полковник, – не спугните объект. Установите наблюдение и, как только появится подозреваемый, задержите.

– Товарищ полковник, – озадачился Шаров, – так у меня же участковые в форме – они демаскируют срытое наблюдение.

– Правильно, Шаров, поэтому мы подключим оперативников к этому делу. Через пять минут ко мне на совещание.

К балу всё было готово. Вера Ивановна, которую было не узнать, молодая, красивая; и Надежда в новом платье и счастливым блеском в глазах отправились в институт. Проходя мимо бабушек около подъезда, поздоровались, те ответили и зашушукались: «Теперь Зарубин с ними разберётся». Они даже испытали немного жалости и сострадания к бедным женщинам, которых оговорили.

Надежда была счастлива: Вей ответил, он её не забыл. И это для неё главное. Все страхи рассеялись, и теперь она наслаждалась жизнью. У входа в институт встретила однокурсниц и осталась с ними, а Вера Ивановна проследовала в зал, где должна была пройти торжественная часть. На входе её остановил представительный мужчина лет сорока:

– Извините, сюда вход только для родителей, а выпускницы заходят вон через ту дверь и садятся на первые ряды, вы разве не знаете?

– Нет, – смутилась Вера Ивановна, – я Хлебникова, пришла на вручение диплома дочери.

– Так вы мама! – воскликнул мужчина. – Прекрасно выглядите! Разрешите представиться: Мельников Иван Иванович, заведующий кафедрой. У вас прекрасная дочь, позвольте пригласить вас в родительский президиум.

Вера Ивановна растерялась и стала отнекиваться.

– Ничего не хочу слушать, – перебил её Мельников, – мама такой дочери должна быть в президиуме.

И не успела Вера Ивановна ответить, как Мельников взял её под руку и провёл в отдельную комнату, где находилось руководство института, спонсоры и родители, которым находиться здесь позволял материальный достаток. Когда они вошли, все разом обернулись.

– Господа, разрешите представить: мама Надежды Хлебниковой, Вера Ивановна.

Мужчины, мгновенно оценив эффектность и красоту Веры Ивановны, бросились знакомиться с ней. Дамы, напротив, игнорировали её, глядя с пренебрежением и даже с некоторым презрением. Красота – страшная сила, она и притягивает, и отталкивает одновременно.

– Милочка, вы похожи на студентку, сколько же вам лет? – задала ей вопрос дама очень зрелого возраста.

– Не милочка, а Вера Ивановна, мне шестьдесят лет.

Присутствующие замерли, глядя на Веру Ивановну, они не верили своим глазам.

– Как, как вам удалось так сохраниться? – воскликнула высокомерная дама. – Вы обязательно должны поделиться секретом вашей молодости.

– Я вам ничего не должна, и ничем не обязана.

– Не обижайтесь и извините меня за неверно выбранный тон, – продолжила всё та же высокомерная дама, – присоединяйтесь, пожалуйста, к нам. Налила бокал шампанского и подала его Вере Ивановне. Та поблагодарила, взяв бокал. – За наших детей, за их здоровье и успешное завершение этого прекрасного высшего учебного заведения, провозгласила она тост и пригубила вино из бокала.

Остальные тост поддержали, а высокомерная дама подошла к Вере Ивановне и теперь уже не отходила от неё, рассказывая, кто есть, кто.

Артём подъехал к институту на такси. У входа толпились вчерашние студенты и сегодняшние выпускники. Он поискал глазами Надежду и увидел её среди сокурсниц у входа. Недолго думая, направился прямо к ней.

– Всем привет, Надежда, можно тебя на минутку?

Надежда с неохотой отошла с ним в сторонку. В душе у неё что-то шевельнулось, что именно, она не поняла сама.

– Наденька, сегодня последний день в этом институте, как дальше всё сложится, неизвестно. Хотелось бы расстаться друзьями, ты меня извини за тот случай на Бештау, сам не знаю, что на меня нашло, какое-то затмение.

Его искренность тронула Надежду.

– Ладно, Артём, забыли, останемся друзьями.

Поняв, что прощён, он продолжил:

– Наденька, после Бештау не пойму, что со мной, я изменился и продолжаю меняться: появилась невероятная сила, интеллект зашкаливает, могу входить в виртуальное компьютерное пространство, только дотронувшись до клавиатуры. Я стал видеть и слышать в различных, недоступных человеку, диапазонах, появляются всё новые и новые способности. Надежда взяла его за руку.

– Не кричи, а то услышат, давай отойдем подальше от ребят. Тише Артём, – продолжила она, – об этом не нужно никому знать, а то, не дай бог, заинтересуются медики, тогда нам с тобой до конца дней в лабораториях придётся находиться.

– Так у тебя тоже?

– Тише ты, не кричи. Да, тоже. Видимо, там, на горе, что-то случилось во время грозы, и у нас стали появляться новые способности. Ты подумай, разве это плохо?

– Нет, конечно, хорошо, но как-то необычно.

Артём посмотрел ей в глаза – слова больше не были нужны, он слышал и читал её мысли.

– Да, Артём, мы можем разговаривать телепатически.

– Вот это да! – вырвалось у него вслух.

– Артём, давай поговорим после бала.

– Хорошо, как скажешь.

Они вернулись к ребятам, вопросов никто не задавал: весь курс знал о давней романтической истории их отношений. Раздался звонок, приглашающий в зал, и они весёлой гурьбой, пропуская красивых сокурсниц, устремились в зал, где должно было случиться последнее таинство, завершающее целый жизненный цикл взросления – получение диплома. Как только они расселись, выступил ректор, поздравил с окончанием института, а потом пошли напутственные речи родителей. В одной из выступающих Артём с трудом узнал Веру Ивановну и с удивлением глянул на Надежду.

– Потом, ответила она ему мысленно.

Торжественная часть закончилась, долгожданные дипломы получены. Вчерашние студенты, а сегодняшние специалисты, с радостью вчитывались в строчки дипломных листов.

– Наденька, давай я диплом возьму, чтобы он тебе не мешал во время бала?

– Здравствуйте, Вера Ивановна, – проговорил Артём.

– Здравствуй, Артём.

– А не возьмете ли вы и мой диплом, а то моя мама не смогла сегодня прийти?

– Возьмёт, конечно, да, мамочка? – с нажимом проговорила Надежда.

– Давайте ваши дипломы, веселитесь.

– Спасибо, Вера Ивановна, – поблагодарил Артём и взял Надежду за руку, – мы пошли.

Вера Ивановна, забрав дипломы у ребят, повернулась и собралась уходить, но не тут-то было: дорогу ей преградил Иван Иванович.

– Вера Ивановна, вы куда? Праздник только начинается, я сегодня за вами ухаживаю, прошу вас, не отказывайтесь!

Вера Ивановна поняла, что уйти ей так просто не удастся.

– Хорошо, Иван Иванович, я только отлучусь в дамскую комнату, макияж поправлю и вернусь.

– Вера Ивановна, я вас жду! – многозначительно произнес Иван Иванович.

А Вера Ивановна в конце коридора увидела высокомерную даму, спешащую к ней. «Надо бежать», – подумала она и, быстро развернувшись, кинулась к выходу, не слыша Ивана Ивановича, который кричал ей в след:

– Куда же вы, дамская комната в другой стороне?

Но Вера Ивановна была уже далеко, стремглав сбежала по ступенькам вниз, остановила такси и, наконец, смогла вздохнуть спокойно.

– Куда едем? – спросил таксист.

Вера Ивановна назвала свой адрес и через десять минут была дома.

«Что же делается, – сокрушалась она, сидя в кресле, – я теперь в свои шестьдесят лет выгляжу, как девочка. В этом городе оставаться нельзя! её размышления прервал звонок в дверь. – Кто это может быть?» удивлённо подумала Вера Ивановна, подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стоял солидный мужчина в полицейской форме.

– Вы к кому? – спросила она.

– К вам, Вера Ивановна, к вам.

Она открыла, и полковник Путов, а это был он, вошёл в квартиру.

Глава 4

Стол для выпускного курса накрыли в столовой института. Украсили помещение шарами и конфетти, приглушили слегка свет – получилось эффектно. Надежда сидела рядом с Артёмом. Он налил ей шампанского, и она посмотрела на него вопросительно.

– Ну что?

– Сегодня выпускной, торжественный день. Ты же знаешь, как на меня действует вино?

– Ну видел один раз, и что?

– Всё нормально, ничего необычного.

Поднялся ректор, сказал тост, ещё раз поздравив их с окончанием института. Ребята в ответ весело крикнули: «Ура!» – и выпили по первому бокалу шампанского. Надежда пригубила и хотела поставить.

– Нет, подруга, не получится, – посмотрела на неё Инна, с которой она дружила с первого курса, – до дна! Сегодня гуляем!

Её поддержали другие. Неожиданно она стала центром внимания всего стола и под громкие аплодисменты выпила свой бокал до дна.

И началось веселье! Тосты, шампанское, танцы – всё слилось у Надежды в один сплошной калейдоскоп. Вино ударило в голову – не помогли даже её новые способности. Всё предстало в новом, радужном свете. Она почувствовала себя счастливой, кружась с Артёмом в вальсе. Ей нравились его ухаживания, его прикосновения будили какие-то неведомые, дремавшие в ней, чувства, упругое молодое тело Надежды требовало любви. Артём почувствовал перемену настроения, почувствовал ответную волну на его ухаживания, набрался смелости и решил сделать следующий шаг: улучив момент, он поцеловал Надежду. Она посмотрела на него жгучим взглядом и страстно ответила, обняв, прижавшись всем телом, не обращая ни на кого внимания.

– Эй, ребята, вам не пора уединиться? – шутливо спросила Инна.

Надежда оторвалась от Артёма, схватила её за руку и потащила в круг танцующих.

– Нет, Инночка, не пора, лучше потанцуем.

Артём во все глаза смотрел на Надежду: такого поворота событий он не ожидал. Что могло быть потом, когда действие алкоголя закончится, он уже знал. «Будь, что будет», – и ринулся за Надеждой, поймал её за руку и закружил в танце, а она не сопротивлялась, ей даже нравилась его настойчивость.

Веселье продолжалось до утра, но никто не устал. Эйфория от праздника не проходила. Покинув институт только под утро, весь курс пошёл гулять по городу Пятигорску и, конечно же, на его центральную аллею.

– Надюш, у меня дома никого нет, может быть, потихоньку покинем ребят и ко мне?

– К тебе? – пристально посмотрела на него Надежда.

– А что, почему нет?

– К тебе так к тебе, праздник продолжается! – воскликнула она.

Артём взял её за руку, и на очередном перекрёстке они отстали от группы ребят. Артём поймал такси, и они поехали к нему, страстно целуясь в машине. Водитель понимающе улыбался. Когда подъехали, Артём расплатился с таксистом, взял Надежду на руки и понёс в свою квартиру на седьмой этаж. Надежда не сопротивлялась.

Пещерный сценарий повторялся, отличаясь большей экспрессией. Надежда себя совершенно не контролировала, тело подчинялось инстинктам, это было плотское желание её тела, которое требовало немедленного удовлетворения. В отличие от Надежды, Артём действовал осознанно, но прошлой ошибки повторять не хотел.

– Наденька, ты уверена, что хочешь этого?

– Ты что, собрался дискутировать на эту тему? Может, лучше займёмся делом? – сбрасывая с себя платье, проговорила она и подошла к нему, обвивая его шею своими руками.

Их губы слились в страстном поцелуе. Последние капли сомнений, а вместе с ними и сам здравый смысл покинули его, уступив место древним инстинктам. На этот раз Надежда помнила всё, что с ней происходило: как он вошёл в неё, и как она испытала резкую боль, и сладость первого оргазма. Продолжая качаться на волнах наслаждения, она не могла остановить свои желания и требовала всё новой и новой близости. Вернее, не она, а её тело. Артём, наделённый новыми способностями, был неутомим. Крики наслаждения сменялись сладостными стонами жаждущих молодых тел. Но к вечеру, утомившись бешеным темпом любовных утех, они всё-таки уснули.

Разбудила Надежду мелодия её сотового телефона. Она открыла глаза, осмотрелась, увидела незнакомую квартиру, ощутила себя, посмотрела на обнажённого Артёма, всё вспомнила и осторожно встала. Тело было лёгким, как пушинка, и, казалось, удовлетворённо пело. Тело пело, а душа тосковала. Надежда взяла телефон и вышла на кухню.

– Наденька, ну где ты пропадаешь? Уже девять вечера, с тобой всё в порядке?

– Всё в порядке, мамочка, извини, телефон разрядился, загулялись с ребятами, скоро буду дома.

– Ну слава богу, я тебя жду.

Надежда прошла в ванную комнату, посмотрелась в зеркало и увидела там длинноногую красавицу с высокой грудью и правильными чертами лица, которое обрамляли длинные вьющиеся волосы, ниспадающие водопадом на грудь. Она залюбовалась собой, подумав: «Да, хороша, вот только моя внешность не соответствует моему внутреннему состоянию». Внутри было тоскливо и неловко от случившегося, но тело не разделяло такого пессимизма, чувствуя, как всё хорошо. Надежда включила воду, приняла душ, оделась. Будить Артёма не стала, а написала записку, чтобы он ей перезвонил, и потихоньку вышла из квартиры, захлопнув дверь.

У Вея медленно, одно за другим, активизировались независимые сознания. Процесс релаксации завершался, запас необходимых веществ и минералов в организме был создан. Маховик сознания раскручивался. Он уже осознавал себя на уровне центрального процессора, стала поступать информация от исполняющих систем. Вдруг эта стройная какофония сигналов была нарушена. Вея окатило чувство тоски, тоски по дому.

«Что это?» – подумал он. Таких чувств его многоступенчатое сознание испытывать не могло. Он повис над ванной, и тут его закружил целый вихрь чувств: радость, гордость, любовь, ненависть, надежда. «Надежда, остановил он этот калейдоскоп, зацепившись за него, как за якорь, Надежда – землянка, которая была здесь, это её мысли, а вот и источник, кластерный модуль с записью её сознания. Сколько же прошло времени по земному исчислению?» Второе сознание с готовностью подсказало: «Три месяца».

«Три месяца – это очень много, что с Надеждой? Как она там? Что с Верой Ивановной? Перед релаксацией я должен был подстроить молекулярную вакцину, – он нашёл нужный сенсор управления и активировал, вакцина была готова, но корректировать её нужно было два месяца назад. Он слегка запаниковал, – что могло случиться с Надеждой и её друзьями за это время? Они могли, внешне оставаясь людьми, приобрести кристаллическую структуру тела». Он подключил аналитические мощности корабля и через некоторое время получил ответ, что на этом этапе изменения необратимы, но структура текуча, и можно стабилизировать её в этом состоянии на корабле. Для этого необходимо присутствие в медицинском модуле самих объектов в течение двадцати одного мека.

«Время есть», – решил Вей. Сознание Надежды паниковало и гнало его на планету. Он мягко его изолировал и направился к управляющей консоли корабля. Корабль ожил, замигали огни обмена информации. Звездолёт находился в отличном состоянии. Для возвращения на родную планету не хватало пятидесяти клантов руды. Комплекс всё это время собирал остаточную руду в районе Бештау, и в настоящий момент руды в этом месте не осталось. Вей просканировал планету ещё раз и нашёл залежи на одном из полюсов планеты Земля, но после проверки оказалось, что добывать её нельзя: нарушится магнитное поле Земли, а без него с поверхности планеты всё сдует ветер излучений местной звезды – Солнца. А вот и ещё одно месторождение обнаружила его поисковая система. Находилось оно на дне земного океана, на большой глубине. Но это не имело никакого значения: техника позволяла вести добычу в любых условиях. Вей загрузил параметры и координаты месторождения в грузовой модуль и отправил его на планету. Модуль должен был забрать оборудование с Бештау и перебросить его в океан в автоматическом режиме. Покончив с эти делом, он глянул на часы – пора было заняться Надеждой и её друзьями. Вей стёк с консоли, облачился в скафандр и стартовал к планете. Сознание Надежды бунтовало:

– Ты лишил меня свободы, отпусти, – требовало оно.

– Пожалуйста, – и выпустил сознание Надежды из её кластера.

Она побежала вперёд и очутилась в лесу кристаллических информационных систем.

– Куда ты меня завёл? В какую – то пещеру со сталактитами!

– Надежда, тебя здесь нет, вернее, нет твоего тела, присутствует только твоё сознание, а пещера, сталактиты – это твои ассоциации. Ты сейчас находишься во мне и пытаешься связаться с моими уровнями сознания.

– Ни с кем я не пытаюсь связаться.

«Точно, – подумал Вей, – надо связаться с Надеждой на Земле», – и стал её вызывать.

Надежда долго не отвечала. Наконец, от неё пробился слабый сигнал:

– Вей, наконец-то ты появился. Я думала, ты меня бросил, ты где?

– Закончил релаксацию и лечу на Землю к тебе.

– Я сейчас в Москве, учусь в университете вместе с Артёмом.

– А, помирились.

– Это другое, Вей, он человек.

– Не совсем человек, но человечнее меня.

– Ты что, обиделся?

– Да нет, конечно, но неприятный осадок есть.

– Вей, я тебя люблю, но по-другому.

– Охотно верю. Тем более, что вы сами не знаете, что такое любовь биохимическая реакция или чувство, возникшее в результате этой биохимической реакции. Надежда, я должен сообщить тебе неприятное известие.

– Какое?

– Вакцина превратит вас в жидкие кристаллические структуры с человеческим обликом. Чтобы это предотвратить, я должен доставить вас в медицинский центр на звездолёт и стабилизировать процесс.

Надежда с минуту ошарашенно молчала, потом ответила:

– Хорошо, забери сначала маму, я ей сейчас позвоню.

– Ладно, я лечу за Верой Ивановной, а потом за тобой и Артёмом. Как только заберу Веру Ивановну, сразу свяжусь с тобой, – и отключился.

В третьем сознании кто-то тихо плакал. Вей обратил взор внутрь себя и увидел Надежду, сидящую на корточках и безысходно рыдающую. Он принял виртуальный образ Михаила, подошёл, погладил по волосам, присел и вытер слезы с её щек. Потом взял за руку и повел за собой, сливая с её кластером центральный процессор. Виртуальная Надежда перестала плакать, схватившись за руку Вея, как утопающий за соломинку, и стала подниматься с ним всё выше и выше, пока не оказалась на поверхности океана информации, которым являлся корабль и сознания Вея.

Вей посадил модуль в лесу, в окрестностях Пятигорска, чтобы сократить время пребывания в городе. Он вышел из аппарата и через лес пошёл в город. Оказавшись в районе Машука, взял такси и отправился за Верой Ивановной. Дверь ему открыла молодая красивая женщина.

– Здравствуйте, Вера Ивановна.

– Здравствуй, Михаил, давно тебя не было, проходи.

Он вошёл в квартиру.

– Вы уже знаете, кто я?

– Да, Надежда рассказала, спасибо тебе и за неё, и за меня.

– Не стоит благодарности, Вера Ивановна, вы готовы? Надежда вам звонила?

– Звонила, готова, а куда мы пойдем?

– По дороге расскажу, – ответил Вей.

Была осенняя пора. Вера Ивановна накинула плащ, и они вышли из подъезда. Бабули зашептались, а одна из них побежала звонить Зарубину. Вей связался с Надеждой и предупредил, что они с Верой Ивановной идут в модуль.

– Как она? – спросила обеспокоенно Надежда.

– Нормально, – ответил Вей.

В это время в конце улицы раздался вой сирен полицейских машин.

– Это за нами! – воскликнула Вера Ивановна, а из машин их уже заметили и через громкоговорители приказывали остановиться и поднять руки.

Его задерживали! Такого в его практике ещё не было. Из ступора его вывело сознание Надежды:

– Ну что застыл? Я беру управление скафандром на себя!

– Не надо, я справлюсь, – парировал Вей. – Вера Ивановна, стойте за мной, – и послал в сторону машин электромагнитный импульс.

Машины мгновенно затормозили – вся проводка сгорела.

«Теперь стрелковое оружие. Мне оно не опасно, а вот Вера Ивановна может пострадать».

Вей решил нанести по вооруженным людям мнемонический удар, лишив их на время сознания, но тут из машины вышел полковник Путов и пошёл к ним со словами:

– Вера Ивановна, вы же меня знаете, я только поговорю с молодым человеком и всё.

Вей посмотрел на Веру Ивановну.

– Это полковник Путов, начальник местной полиции, был у меня и спрашивал о тебе. Вёл себя вежливо, сказал, что ты преступник фальшивомонетчик.

– Я даже не знаю, что это такое, – ответил Вей.

– Пусть подойдет, – попросила Вера Ивановна.

– Хорошо, – ответил Вей и обездвижил всех вооруженных людей.

Путов подходил все ближе и ближе, уверенности в его движениях не было, он оглянулся: его люди из машин не вышли, на запросы не отвечали. По спине полковника поползли мурашки, что-то было не так.

– Я вас слушаю, – первым обратился Вей к подошедшему полковнику, а Вера Ивановна добавила:

– Сергей Павлович, не делайте глупостей, в этой ситуации вы бессильны.

– Я полковник Путов, вы задержаны по подозрению в изготовлении и распространении фальшивых денег.

– Каких денег? – спросил Вей.

– Фальшивых. Тысячные купюры изготовлены качественно, но номера купюр все одинаковые, – Путов достал наручники, – руки.

– Что руки?

– Сделайте вот так, – и показал, как.

Вей сделал, и Путов надел наручники – от сердца отлегло, на душе повеселело.

– Вы арестованы, следуйте за мной; и вы, Вера Ивановна, тоже, как свидетель.

Вера Ивановна смотрела на Вея с ужасом. Тот стоял, глядя на наручники.

– Ну что стоим, вперёд! Или вам особое приглашение нужно? – и посмотрел на наручники, которые на его глазах стекли, как ртуть, и повисли каплями на запястьях Вея.

Вей неторопливо взял эти капли руками, и они вновь обрели вид наручников. Путов в недоумении открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег, глядя на наручники, которые защёлкивал Вей на его руках.

– Иди, Землянин, с миром, – напутствовал он его и, не глядя больше на Путова, повернулся и пошёл в сторону модуля, за ним заспешила Вера Ивановна.

А Путов всё стоял и стоял, глядя на наручники. Потом, как автомат, повернулся и пошёл к машинам. «Стоп, – остановил он себя, – нельзя же в наручниках – засмеют, – кое-как достал из кармана ключи, ещё раз посмотрел на наручники, снял и подумал, – это дело не полиции», – достал телефон и позвонил в ФСБ.

На место происшествия приехали представители ФСБ. Они слушали невероятную историю полковника Путова и сомневались в её достоверности, подозревая его в сумасшествии. Но подтверждения и факты были налицо, и ничего не оставалось, как действовать. Вей же с Верой Ивановной успели добраться до модуля и стартовали.

– Как же мне тебя называть теперь? – спросила Вера Ивановна.

– Вей, называйте меня Вей, это примерная транскрипция моего имени в вашем языке.

Вера Ивановна, привыкшая уже к чудесам, не очень удивилась.

– А зачем я тебе?

– Вера Ивановна, вам Надежда ввела мою вакцину. Она ведёт себя в организме нестабильно, и нужна подстройка, которую можно провести только на моём корабле.

– Понятно, – задумчиво произнесла она, – а что потом?

– Я не знаю, – честно ответил Вей.

Больше до самой Москвы они не разговаривали. Как прилетели, Вей посадил аппарат в режиме маскировки в безлюдном месте, где уже ждали Надежда и Артём. Спустил трап, по которому Надежда и Артём поднялись в аппарат. Артём зашел и остановился в растерянности, увидев Михаила, а Надежда кинулась к нему и обняла.

– Как долго тебя не было! Целую вечность! – потом подбежала к Вере Ивановне, обняла. – Мамочка, ну ты как?

– Как себя может чувствовать обычный человек, попавший в необычную ситуацию? Привыкаю.

– Что вечность, Надежда, – заговорил Вей, – миг на лике вселенной! Твой друг, кажется, не ожидал меня здесь увидеть?

– Артём, чего встал? Проходи знакомиться.

– Мы знакомы, – недовольно и ревниво буркнул Артем.

– Нет, Артём, не знакомы. Это Вей, представитель народа Сейме-с.

– Инопланетянин? – вырвалось у Артёма.

– Самый что ни на есть настоящий, – подтвердил Вей.

– А почему выглядишь, как человек?

– Это не я, а скафандр так выглядит. Ну что, готовы? – образовались ещё два кресла. Надежда и Артём уселись на них. – Тогда стартуем!

– Вей, ты нас похищаешь? – спросил Артём.

– Да нет, решил прокатить и показать солнечную систему, а заодно подлечить.

– Вей, зачем нас лечить? Мы ещё никогда не чувствовали себя так прекрасно.

– Артём, перестань, бестолковиться, – перебила его Надежда и рассказала, в чём дело.

Аппарат всё удалялся и удалялся от планеты. Внезапно стенки его стали прозрачными, и пассажиры как бы повисли в космосе. Артём до боли в суставах сжимал подлокотники кресла. Совсем рядом полыхало солнце, сбрасывая в пространство огромные потоки плазмы. Казалось, что его жар проникал даже сюда. Внизу неспешно вращалась Земля, отдаляясь всё дальше и дальше. Пространство вокруг покрывали россыпи звёзд и туманностей.

– Какая красота! – раздался восторженный возглас Веры Ивановны.

– Да, красиво, – поддержал её Вей, – я только недавно стал понимать значение этого слова. Но нужно всегда помнить, что эта красота полна опасностей и, к сожалению, не приспособлена для жизни людей.

– Но почему же, – возразил Артём, – ведь мы живем на Земле, а она находится в космосе и несётся по его просторам с невероятной скоростью.

– Это так, но на Земле вы находитесь как на космическом корабле, в качестве пассажиров, и космос, или вселенная, постоянно меняет состав пассажиров.

– А у вас на планете по-другому? – не сдавался Артём.

– Да нет, – просто ответил Вей, – законы развития приблизительно везде одинаковые, и состоим мы из одних и тех же элементарных частиц, расположенных в особом порядке. Просто, Артём, наша цивилизация ушла далеко вперёд в технологическом развитии и выживании в этой вселенной, мы можем терраформировать и осваивать планеты, но разучились чувствовать, видеть, любить.

– Это, видимо, плата за технологический прорыв? – не унимался Артём.

– Возможно, все мы что-то со временем теряем в процессе эволюции, и вам этот путь ещё предстоит пройти.

Надежда молчала. Вей посмотрел на неё.

– Ну что, налюбовались красотами своей солнечной системы?

– Нет, – ответила за всех Вера Ивановна.

– Но, тем не менее, нам нужно торопиться, у вас мало времени. Включаю маршевые двигатели, держитесь! – предупредил их Вей.

Сначала ничего не происходило, потом звёзды двинулись с места, постепенно ускоряясь – и вот они уже слились в одну светящуюся полосу. Складывалось впечатление, что звездолёт стоит на месте, а звёзды движутся. Но это иллюзия, конечно. Вера Ивановна рассказала ребятам, как их с Веем чуть не задержали полицейские, и как они сумели уйти.

– Да, мамочка, дела! Нам теперь возвращаться домой нельзя.

– А где же мы будем жить? – всполошилась Вера Ивановна.

– Что-нибудь придумаем, да, Вей? – посмотрела на него Надежда.

– Да, Наденька, ваш статус на планете меняется. Думаю, на вашей планете, как и на любой другой, есть различные службы безопасности, которые после недавних событий очень вами заинтересуются.

Звёзды замедлили свой бег, потом и вовсе остановились. Прямо перед ними увеличивался в размерах красавец Сатурн, опоясанный кольцами.

– Почти дома, – оповестил всех Вей.

– Ничего себе, дом! Сатурн! – пробурчал Артём.

Модуль вошёл в астероидное кольцо и, ловко маневрируя, понёсся вперёд. Артём вцепился пальцами в подлокотники кресла, а Вера Ивановна побелела от страха. Одна Надежда как ни в чём не бывало продолжала любоваться пейзажем, перекидываясь с Веем фразами.

– А вот и наш звездолёт «Звёздный ветер», – воскликнула Надежда.

Перед ними выплывала громада многокилометрового звездолёта с обтекаемыми формами и различными надстройками.

– Вей при первом моем посещении звездолет имел форму пирамиды.

– Да Надежда, сейчас корабль трансформировался в форму удобную для дальнего полета.

– Понятно, растеряно откликнулась Надежда. Вей проинструктировал, как действовать дальше.

– Надежда, покажешь, где лежат скафандры? Свой ты знаешь.

– Конечно, Вей.

Как только вошли в шлюз, Вей сразу снял скафандр, стёк на пол блестящей ртутной каплей и скрылся в дверях. Скафандр сам дошёл до своего места и остановился там.

– Переодевайтесь. Скафандры здесь, вы в них просто заходите и управляете ими мысленно, – проинструктировала Надежда.

Они все вошли в скафандры, закрыли их, попробовали подвигаться, немного потренировались с управлением.

– Ну, всё нормально, – оценила их усилия Надежда и нажала кнопку заработали насосы, отсасывая воздух, загорелась зелёная лампочка. – Вот и всё, прошу на инопланетный звездолёт.

За дверью их ждал Вей, перетекая и меняя формы.

– Прошу на платформу, – платформой он назвал комфортабельную кабину с четырьмя креслами. Сам стёк на место водителя, – готовы?

– Готовы.

– Тогда едем в медицинский центр, а потом всё остальное, – и тронулся с места, плавно набирая скорость.

Минут через десять они прибыли на место. Надежда уже здесь бывала.

– Артём, ты что, не узнаешь?

– Что не узнаешь? – не понял Артём.

– Место, где я спасал твою раздавленную камнем жизнь.

– Нет, не помню, – ответил Артём растерянно.

– Ну тогда посмотри, – в центре образовалось голографическое изображение его и Надежды, их обезображенные тела были покрыты кровью.

Вера Ивановна охнула и чуть не упала в обморок, а Артём мужественно подошёл к Вею и хотел дотронуться.

Вей его остановил:

– Дотрагиваться нельзя: слишком большая напряжённость внутреннего поля, опасно для твоей жизни.

– Спасибо, Вей, – с чувством произнес Артём.

– Я вам это показал, чтобы вы не боялись медицинских капсул, куда я вас сейчас погружу, но прежде задам очень серьёзный вопрос: вы хотите оставить изменения в своём организме или нет? Если нет, я удалю нано роботов из вашего организма, и вы станете обычными людьми!

Увиденное шокировало. Первой заговорила Надежда:

– Я и не предполагала, что всё так плохо было. Получается, что ты подарил нам новую жизнь, да ещё и улучшил наше несовершенное тело. Я хочу оставить все изменения в организме и, если возможно, сделать дополнительные усовершенствования.

– Я согласен с Надеждой, пусть это второе рождение принесёт нам счастье, а, впрочем, уже принесло. Только один вопрос мучит меня: как мы будем жить на Земле, не станем ли мы изгоями?

– Я вас услышал и отвечу на твой вопрос, Артём, так: как жить на планете дальше – решать вам, становиться ли вам изгоями – тоже решать вам. Вера Ивановна, что скажете вы?

– А что, я столько пережила и увидела за последнее время, сколько не переживала за всю свою жизнь, твой дар – одновременно и наказание, и благо, и я его оставляю.

– Решение принято, здесь земная атмосфера – можете снять скафандры.

Скафандры раскрылись, и они вышли из них, глядя друг на друга: инопланетянин и уже не люди. А кто же? Не гибриды и не репликанты, а изменённые. В конце концов, что делает человека человеком? Конечно, сознание, но и оно претерпевает изменения. Открылись три капсулы.

– Прошу занимать свои места.

– А сколько продлится корректировка? – спросила Надежда.

– Столько, сколько потребуется. Вы торопитесь?

– У нас университет, занятия, – начала Надежда.

– Не смешите меня, – совсем по-людски перебил её Вей, – какой университет, какие занятия? Пустое времяпровождение! Вы сейчас знаете во много раз больше, чем любой земной академик.

– Ладно, Вей, убедил, – ложась в камеру, проговорила Надежда, посылая ему мысленный поцелуй. Он также мысленно в ответ улыбнулся.

Камеры закрылись, по сфере Вея пробежала россыпь зайчиков, запуская программы коррекции людей. «Они уже не люди, – подумал Вей, – а я разве остался полноценным представителем Сейме-с? – задался он вопросом и вынужден был ответить. – Нет, я тоже изменился».

Виртуальная Надежда, наблюдавшая за всем этим процессом, хихикнула:

– Ты был великолепен в своём великодушии.

– Да у меня и души-то нет: душа от слова дышать, дух, а я и не дышу, у меня нет в организме такого метаболизма, – ответил Вей.

– Теперь есть, – ещё раз хихикнула Надежда.

– Что, метаболизм?

– Нет, Вей, душа.

– Душа? И где она?

– Это я, Вей, я теперь твоя душа.

Вей замер: узел связи звездолёта получил сообщение. Он быстро направился в рубку управления, где распечатал это сообщение. Оно было с его родной планеты, и в нём говорилось о том, что к нему идет патрульный звездолёт Мелькеев с целью досмотра его корабля. Также в сообщении спрашивалось о том, сколько ещё продлится ремонт корабля. Новость для Вея, прямо скажем, была безрадостной: Мелькеи – дотошная раса, которой поручено осуществлять карантин реликтовых планет.

«Хорошо бы, конечно, до их появления стартовать, чтобы не давать повода для расследования». А то, что они его затеют, Вей не сомневался. Он осмотрел дальний космос и на самой окраине разрешения системы сканирования увидел отметку корабля Мелькеев. Рассчитал расстояние, курс, время и получил, что они будут в этой точке через два сента, или месяца.

– Вей, – раздался голос Надежды в сознании, – мы нарушили всё, что можно нарушить на заповедной планете: добыча руды, контакт с жителями аборигенной планеты, более того, передача высоких технологий. К тому же, у нас на борту люди с изменённым, усовершенствованным строением организма – мы от них никогда не отделаемся, и никто нам не поможет.

– Ты права, Надежда, кругом права, как я мог не предусмотреть всего и как я мог пойти на всё это?

– Ты что, Вей, жалеешь?

– Не жалею, но переживаю. Раньше у меня не было возможности вести диалог с самим собой: уровни сознания этого не могли делать, они вырабатывали только оптимальные решения для той или иной ситуации. Зато теперь дискуссия.

– Хватит распускать нюни, Вей, давай, включай мозги, будем думать, как выходить из ситуации. И ещё: тебе ведь нравиться Надежда в реальности?

– Да, нравится, у меня уже раздвоение: ты в сознании и она в реальности.

– Чтобы устранить этот диссонанс, давай назовём меня по-другому?

– Как по-другому?

– Так, как тебе нравилось бы ко мне обращаться, я ведь не обычное сознание, а человеческое. В то время, пока я адаптируюсь к тебе, конечно, я не Надежда, а только копия. Она развивается в реальном мире, а я в виртуальном, поэтому я разрешаю тебе смело дать мне другое имя. Ну, например, хоть Диетесса.

– А что оно значит?

– Да какое это имеет значение? Главное, оно мне нравится.

– Ладно, я согласен, теперь ты моё четвёртое сознание под именем Диетесса.

– Ура! Я родилась заново в новом качестве.

– Ты точно не Надежда: она не такая эмоциональная.

– Конечно, нет, а ты, как только она проснётся, должен за ней ухаживать, а то твой соперник совсем её у тебя отобьёт.

– Какой соперник?

– Да-а, в человеческих отношениях ты не понимаешь ничего! Это же Артём! Ему тоже нравится Надежда, и он за ней ухаживает, а девушка, как правило, выбирает того, кто сильней и умней – естественный отбор, знаешь ли.

– Ты меня совсем запутала, что я буду с ней делать?

– Как что, любить, лелеять, баловать.

– Диетесса, я не смогу ей дать главного: физической близости.

– Не спорю, это важно, но есть два вида любви: плотская любовь, предполагающая физическую близость для зарождения новой жизни, и платоническая, основу которой составляет духовная, интеллектуальная близость. Порой, такая любовь даже сильнее. Ну а уж апогей в отношениях – это, конечно, гармония двух этих видов.

– Как у вас, у людей, всё сложно, Диетесса.

– Я уже не человек, а четвёртое сознание представителя народа Сейме-с, Вея.

– Такими темпами ты скоро станешь не четвёртым сознанием, а главным процессором!

– Нет, Вей, пока рано: нужно многому учиться. Кстати, запись сознания разумного существа без разрешения – это тоже преступление для Мелькийцев?

– Преступлением больше, преступлением меньше, какая теперь разница?

– Ну, Вей, ты и натворил, о чём только думал, когда всё это делал?

– О чём, о возвращении домой!

– Смотри, отметка звездолёта Мелькеев ускоряется, курс держат прямо на нас. И как им удаётся в этой каше обломков разглядеть наш звездолёт?

– Высокие технологии, аппаратура с высоким разрешением, – ответил Вей.

– Попадать к ним в руки нам никак нельзя.

– А что же тогда делать? На таком расстоянии они могут причинить нам вред, Вей?

– Нет, конечно.

– Если мы начнём двигаться, они кинутся в погоню?

– Да, Диетесса, и непременно догонят.

– А как они нас обнаруживают, Вей?

– На всех звездолётах установлены пространственные маячки – вот их-то и засекает аппаратура.

– Значит, если отключить маячок, то мы исчезнем для них?

– Конечно, это очевидно.

– Тогда чего же мы медлим? Давай отключать!

– Это незаконно, Диетесса, – начал Вей.

– Да ты уже столько законов нарушил! Одним нарушением больше, одним меньше.

– Ладно, убедила.

– Это тебя я убедила, а их такая простая уловка не убедит – нужно отослать информацию о старте и стартовать, а потом мы как бы исчезнем для их систем дальнего обнаружения. Это будет выглядеть естественно.

– У вашей расы большое будущее, Диетесса, вот почему вас не пускают в большой космос – вы слишком авантюрны.

– Ты принимаешь мой план или будешь и дальше анализировать?

– Уже проанализировал, – ответил Вей, – для такого манёвра нам потребуются ваши две недели, – и направился в центр управления, где поднялся на управляющую консоль и приступил к исполнению плана.

Он отправил информацию Мелькеям о том, что стартует. Те возмутились и требовали дождаться их, на что Вей ответил, что такой возможности не имеет. Отметка их звездолёта на радарах звездолёта Вея ещё ускорилась: так они пытались его догнать или перехватить.

– Время разговоров кончилось и наступило время действовать, – возник голос Диетессы.

– На этот раз ты права, мосты сожжены. Как вы говорите? Теперь только вперёд!

Вей задал управляющей программе звездолёта координаты старта, время включения маршевых двигателей и стал ждать. От него больше ничего не зависело.

– Да не волнуйся ты так, всё будет нормально, Мелькеи к такой наглости не привыкли.

– Диетесса, ты не знаешь, это страшная раса, готовая ко всему и всегда, сейчас ситуация такая: мышь дразнит льва.

– И, конечно же, мышь – это мы?

– Мы конечно, что тут непонятного?

– С таким настроем нам не выиграть, Вей, где азарт, где запасной план на случай, если не сработает основной?

Огромная глыба звездолёта Вея выходила из пояса астероидов Сатурна, преодолевая притяжение планеты, разбрасывая своими защитными полями мелкие каменные глыбы и уничтожая крупные. Наконец многокилометровый левиафан «Звёздный ветер» вышел на чистое пространство. Маневровые двигатели отработали последний раз, положив звездолёт на курс, и замолкли. Бархатная чернота космоса, окружающая звездолёт, вдруг разорвалась мощной вспышкой заработавших маршевых двигателей. Звездолёт сорвало с места, и он прыгнул в пространство с невообразимой скоростью.

– Ну и силища, – восхитилась Диетесса.

Отметка корабля Мелькеев стала отползать к границе видимости и через некоторое время исчезла совсем. Они пролетели ещё немного.

– Всё, пора, отключай маяк, – нетерпеливо посоветовала Диетесса.

По поверхности управляющего центра заплясали зайчики управления. Маяк не отключался: такая функция для него предусмотрена не была.

– Ну и что будем теперь делать? – спросил Вей.

– Где расположен маяк?

– На корме, в двадцати километрах отсюда, – ответил Вей.

– Нужно его заставить замолчать.

– Как, Диетесса?

– Очень просто! Пошли туда ремонтного робота и отключи.

Вновь заплясали зайчики по центру. Ремонтный робот, получив задание, устремился в указанном направлении. А вот и цель! Маяк работал исправно, периодично посылая сигнал в космос. Робот, похожий на паука, подполз к маяку и открыл панель управления на его корпусе, затем набрал необходимые последовательности, но ничего не произошло, маяк продолжал работать.

Вей запаниковал:

– Маяк заблокирован извне от вмешательства в его работу.

– Ну что ты паникуешь, отсоедини его и уничтожь механически, посоветовала Диетесса.

Вей дал команду роботу снять маяк – робот выполнил.

– Что теперь?

– Теперь, Вей, просто взорви его.

– Что, прямо на корабле?

– Ну что ты, как маленький! Рассчитай мощность заряда, прикрепи и выброси в космос – там и подорвёшь дистанционно.

– Что бы я без тебя делал!

Маяк катапультировали в космическое пространство.

– Давай, Вей, взрывай, – за кормой сверкнула вспышка взрыва, и маяк перестал работать. – А запасной у тебя есть?

– Конечно, но я его активирую только тогда, когда покину эту галактику.

– Разумно, – одобрила Диетесса. – Как там наши пациенты?

– С ними всё в порядке, – ответил Вей, делая огромную дугу и ложась на обратный курс.

Пассивное сканирование показывало, что патрульный звездолёт Мелькеев тормозил и, маневрируя, менял курс.

– Получилось! – воскликнула Диетесса.

– Да, получилось, но только оттого, что мы вели себя нестандартно. Ни один капитан не сделает того, что сделали мы.

– Вей, согласись, обстоятельства заставили.

– Конечно, обстоятельства, а также моё пренебрежение инструкциями.

Так, за спорами и разговорами, незаметно они подлетали к Сатурну. Погасив скорость, Вей отключил маршевые двигатели и стал с помощью маневровых заводить звездолёт в астероидный поток, подбирая окружение из огромных глыб под стать своим размерам.

– Вей, а не лучше ли совершить посадку на планету и переждать какое-то время там?

– Не лучше, Диетесса, куда садиться? Это газовый гигант, а астероидные потоки – всё, что осталось от планеты.

Наконец, Вей выбрал оптимальное положение в пространстве, уравнял скорости с потоком, включил автоматику и облегчённо вздохнул.

Полковник Путов сидел в кабинете у высокого начальства ФСБ и неторопливо рассказывал о происшествии, подробно отвечая на вопросы по ходу рассказа. Рассказ его вызывал сомнения, но был подтверждён фактами, вещественными доказательствами и свидетельскими показаниями. Сотрудники опросили всех причастных к этому делу людей, и теперь назревал вопрос: докладывать об этом в Москву или нет? Генерал Петров сомневался. С начала всех этих событий прошло пять часов, и нужно было решать: докладывать руководству или всё замять, сославшись на мнительность полицейских.

«Ведь засмеют, – думал он, – а не доложи – и всё вскроется, уволят», – он тяжело положил трубку на аппарат прямой связи с руководством, вздохнул и поднёс к уху.

– Слушаю вас, генерал.

– Здравствуйте, Василий Петрович, тут такое дело.

– Петров, не тяни кота за хвост, докладывай, а то у меня нет времени.

Петров изложил ему все необычные события, произошедшие в городе.

– Понятно, – ответило высокое начальство, – что предлагаете?

– Предлагаю проверить дочь подозреваемой и её окружение. Данные я выслал.

– У тебя всё?

– Да.

– Будут новости, свяжемся с тобой, – и высокое начальство отключилось.

Петров вытер рукой пот со лба: «Пронесло, никто не смеялся, а получись так, что, я официально доложил, прикрылся», – подошёл к бару, налил рюмку коньяка и залпом выпил. Потом вернулся к столу, нажал кнопку селектора и распорядился:

– Отпускайте Путова, только возьмите подписку о неразглашении.

«Ну, вот и всё, теперь проблема исчерпана», – но он ошибся: через три часа позвонило высокое начальство и сообщило, что к нему едет специальная комиссия по этому делу. Петров заскучал: не любил он этих комиссий. Но делать было нечего. Комиссия приехала. Разбирались целую неделю – в итоге объявили Веру Ивановну и её дочь пропавшими без вести, официально. А неофициально установили наблюдение за квартирой, где они жили, и институтом. На этом видимая часть работы закончилась и началась невидимая, кропотливая и долгая, из которой следовало, что, возможно, был контакт с внеземной цивилизацией. Веру Ивановну, Надежду и Артёма объявили в розыск, впрочем, особо не рассчитывая найти их.

Вею отдых был не нужен. Он бесцельно просматривал информационные кристаллы, систематизируя их.

– Сколько можно бездельничать? – накинулась на него Диетесса. – Давай подготовим ребятам место жительства на Земле.

– Как?

– Сделаем документы, напечатаем денег – и пусть занимаются тем, чем хотят.

– Я уже напечатал – в итоге меня чуть не арестовали, объявив преступником и фальшивомонетчиком.

– Согласна, это плохо, но что делать, у тебя теперь есть эксперт.

– Да, ты права, назад им дороги нет.

– Давай купим им остров в тихом океане, поселим там? Поживут немного, пока всё не уляжется, а дальше сами разберутся, как им поступать.

– Давай попробуем.

И они сделали вот что: выбрали остров в тихом океане, где круглый год было лето, нашли небольшое поселение и в нём приличный дом, напечатали достаточно денег, сделали документы на троих.

– Вей, тебе нужно поменять скафандр, ну то есть внешность.

– Это легко, скафандр может трансформироваться и принимать любую внешность и фигуру.

– Себе документы тоже сделай.

Как только всё было готово, Вей отправился на Землю. На этот раз ошибок не было. Он вошёл в компьютерную сеть, взломал правительственные базы данных и поместил туда необходимую информацию о ребятах и о себе.

– Всё, Вей, с этого момента ты находишься на Земле легально, поехали в банк.

Вей слушался Диетессу, особо не вникая в детали. В банке они открыли четыре счёта на приличную сумму и поехали покупать остров. Покупка прошла без эксцессов, они не торговались, согласившись с условиями продавца. Покончив с делами, наняли смотрителя в дом и отправились на орбиту.

– Как же у вас всё сложно, – посетовал Вей.

– А у вас проще?

– У тебя будет возможность – это узнать, – ответил он. – Раз мы уже на орбите Земли, нужно проверить работу горнопроходческого комплекса по добыче руды на дне океана.

– Это так интересно, Вей, полетели, – радостно откликнулась Диетесса.

Вей изменил орбиту модуля и в режиме маскировки начал входить в атмосферу Земли, стараясь не оставлять инверсионный след в атмосфере планеты. По касательной приблизившись к поверхности океана, он осторожно, без всплеска, вошёл в воду и стал погружаться на глубину. Диетесса с восторгом рассматривала морских обитателей, но чем глубже они погружались, тем становилось темнее. Вею темнота не мешала, а вот Диетесса привыкла к визуальному восприятию и попросила включить прожектора.

– Зачем? – возмутился Вей. – И так можно ориентироваться.

– Ориентироваться, может быть, и можно, но ничего не видно, я хочу визуально увидеть обитателей морских глубин.

– Диетесса, мы себя демаскируем светом, – не сдавался Вей.

– Да кому мы нужны на такой глубине.

– Ну ладно, – сдался, наконец, Вей и включил круговое освещение вокруг модуля.

Темнота отступила, и в свете прожекторов стали проступать силуэты рыб и различных мелких обитателей глубин. Неожиданно на глубине пять километров мелькнула огромная тень животного.

– Кто это? – спросила Диетесса.

– Сама посмотри.

Она задействовала ультразвуковое сканирование и была удивлена, увидев стометровое чудовище с пастью крокодила.

– Вот это да, реликт! Вот где они скрываются от людей.

– А может, люди от них сбежали на сушу, а? – весело заметил Вей.

– Всё может быть, – философски ответила Диетесса, продолжая наблюдать за окружающей средой.

Дно приближалось. Модуль подошёл к его куполу и пристыковался. Вей прошёл в шлюзовую камеру, а оттуда в комплекс. Всё работало в автоматическом режиме. Проходческие комплексы почти подошли к пласту залегания руды, и вскоре должна была начаться её добыча. Грузовой модуль находился в исправном состоянии и был готов к загрузке руды. Присутствия и вмешательства Вея в процесс добычи не требовалось, удовлетворённый состоянием дел, он пошёл обратно к модулю, собираясь стартовать.

– Как у вас всё просто, – иронично заметила Диетесса, – даже неинтересно: никаких трудностей.

– А зачем они?

– Как зачем? Чтобы преодолевать.

– Мы не ставим перед собой такой задачи, всё планируется и рассчитывается заранее, учитываются всевозможные штатные и внештатные ситуации, так что, Диетесса, мы просто работаем, привыкай.

– Попробую.

Модуль отстыковался от горнопроходческого комплекса и стартовал. Выйдя за пределы атмосферы, взял курс на Сатурн.

«Ну, вот и всё, добываю последние пятьдесят клантов руды, и можно стартовать к родной планете», – думал Вей, но не испытывал чувства удовлетворения, скорее, наоборот, ему не хотелось улетать отсюда. Он стал привыкать к людям, более того, Надежда ему очень нравилась. Вряд ли он в своей очень долгой жизни встретит такой чистый и одновременно горячий разум, способный на эмоции и научивший его таким эмоциям.

– Диетесса, мне сказать Надежде о том, что твой разум живёт во мне?

– Ни в коем случае, я не она, а она не я. Будет лучше, если об этом вообще никто ничего не будет знать.

– Если она меня спросит, я не смогу ответить неправду.

– И не надо, она не спросит, потому что ничего подобного от тебя не ожидает. Вей, давай договоримся.

– О чём, Диетесса?

– О сферах влияния в твоём информационном пространстве и о личном пространстве тоже.

– Давай, какие будут предложения?

– Предлагаю совместное использование трёх твоих сознаний. Моё личное пространство – это мой информационный кластер, а твоё личное пространство – центральный процессор.

– Вот ситуация! Мне мою личность предлагают поделить на две.

– Да не на две, мы можем существовать обособленно, а можем дружить и обсуждать. Главное, не нарушать личного пространства.

– Понятно, ты не хочешь быть моим четвёртым сознанием.

– А что, у меня есть выбор? – задала она резонный вопрос. – Ты взял, переписал сознание разумного существа без его согласия и хочешь, чтобы оно спокойно сидело в уголке?

– Да нет, ты как-то всё перевернула, я так не думал.

– А если не думал, то давай жить дружно. И прекрати думать о том, чтобы стереть мой кластер.

– Ладно, успокойся, я согласен, но до той поры, пока мы тебе не подберём подходящий автономный носитель.

«Всё идет не так, всё идет кувырком. Весь полет получился не таким, каким должен был быть. Я поступаю так, как не должен поступать представитель моей расы. А как я поступаю? Спасаю людей, которых чуть сам и не лишил жизни. Мои кристаллические рецепторы обогатились новым чувственным восприятием, моя жизнь раскрасилась в новые цвета, у меня есть собеседник, и я могу с ним разговаривать во время полёта. А когда полёт закончится, и я прибуду на свою родную планету, меня начнут обследовать, и аппаратура обязательно обнаружит изменения. Но как избежать этого? Этой процедуры избежать нельзя: она обязательна. А, впрочем, об этом буду думать тогда, когда подойдёт время, а сейчас у меня есть чем заняться».

– Ты что, обиделся? – возник вопрос Диетессы.

– Такого понятия как обида в моём понимании нет. Так, испытываю неудобства.

– Ты что, хочешь стереть меня?

– Нет, конечно.

– А то я уже испугалась.

– Позже надо будет подумать, как получше спрятать тебя, чтобы не обнаружили мои соплеменники, они-то точно тебя сотрут.

Модуль уже входил в створ шлюзовых ворот звездолёта, когда Диетесса задала вопрос:

– А ты сам-то хочешь лететь к себе на родную планету?

Вопрос застал его врасплох, он прислушался к своим сознаниям, но они к этому вопросу были нейтральны; центральный процессор выдал и вовсе невероятное предположение: учитывая, что личностные характеристики Вея нарушены, он сейчас является представителем следующего этапа развития расы Сейме-с.

«Вот это да, да что же это такое?» – заволновался Вей и запустил программу внутреннего анализа.

– Твоё молчание слишком красноречиво, что-то ты не очень спешишь к соплеменникам, – уловив его сомнения, предположила Диетесса.

– Посмотрим, как всё сложится, и уж тогда примем решение.

– Слово «примем» меня ободряет, – удовлетворённо заметила Диетесса.

Вей выкатился из модуля, вскочил на платформу и поехал в медицинский центр.

– Мы наших пациентов будем будить?

– Да, Диетесса, пора. Сначала Надежду: у неё закончился курс коррекции, а потом остальных. Процесс для каждого разный во времени.

В медицинском центре всё было по-прежнему, индикаторы индивидуальных капсул перемигивались контрольными огнями. Капсула Надежды светилась зелёным. Вей подкатился и выпустил пучок управляющих зайчиков – они заиграли на панели управления капсулы, раздался звук сервомоторов, и крышка капсулы постепенно стала открываться.

– Свет, Вей, включи свет, а то она, открыв глаза, испугается.

Зал залил приглушенный свет.

– Включи лёгкую музыку – это поможет ей адаптироваться.

Вей на мгновение задумался и включил блюз, тот самый блюз, под который они с Надеждой танцевали в кафе. Казалось, так давно это было.

А Надежда всё это время пребывала в другой вселенной. Ей снился сон, как они с Веем в образе Михаила гуляют по альпийским высокогорным лугам, солнечный свет заливает всё вокруг, нежно лаская кожу своими лучами, воздух наполнен ароматами трав и цветов, повсюду слышится жужжание насекомых, осуществляющих свою самую важную работу: опыление цветов и добычу мёда – всё несло умиротворение и покой. Вей нарвал букет цветов и подарил ей, а она села на траву, сплела два венка и надела на голову ему и себе. Слова были не нужны: взгляды, жесты, движения говорили сами за себя.

– Вей, ты останешься со мной на Земле? – задала она ему вопрос.

Он молчал и улыбался, глядя на неё.

– Я с тобой, – ответил он.

– Сейчас, но так будет не всегда, ты ведь улетишь домой, возьми меня с собой?

– Ты итак со мной и всегда будешь со мной, где бы я ни находился.

– Ты не отвечаешь прямо, не хочешь меня расстраивать?

– Да, не хочу, я сейчас здесь, с тобой, и стал понимать, что такое счастье.

– И что же это? – спросила она.

– Это когда ты рядом.

Она повернулась и обвила его шею руками, их губы встретились. Она открыла глаза и увидела, что целует не Вея, а Артёма, вскрикнула и проснулась.

– Всё в порядке, – говорил Вей в образе Михаила, – коррекция закончилась.

– Это ты? – и ещё находясь под влиянием сна, обняла его.

Вей стоял и не знал, что делать. «Погладь её по волосам и скажи что-нибудь нежное». Вей неумело провёл по её волосам – Надежда вздрогнула и спросила:

– Это был сон?

– Наверное, – ответил он.

– Но всё было так реально! Как хорошо, что ты встретил меня после процедуры в этом облике.

За минуту до её пробуждения Диетесса посоветовала надеть Вею скафандр и теперь горделиво молчала.

– Да, я не хотел тебя пугать.

– Вей, ты останешься со мной?

Вей плохо знал Земных женщин и не мог предположить, что они собственники, особенно, в отношении мужчин. А Надежда воспринимала Вея как мужчину, в каком бы облике он не находился. Вей не ответил, но, как тогда, в кафе, не нарушая очарования момента, закружил её в медленном танце под плывущую со всех сторон музыку. Она молчала, положив свою головку на его плечо, потом посмотрела ему в глаза и тихо спросила:

– Это твой ответ?

– Это моё желание, оно совпадает с твоим, – ответил туманно Вей.

– Мне кажется, я тебя знаю тысячи лет, – вновь тихо прошептала она, – и не знаю совсем.

Звучала музыка. Танцуя, они, незаметно для Надежды, оказались в соседнем отсеке, где был накрыт шикарный стол. Вей повернул её лицом к прозрачной стене, за которой вспыхивали и гасли букеты разноцветного салюта на фоне россыпи звёзд.

– Что это, для кого это?? – очарованная открывшимся зрелищем спросила Надежда.

– Салют в честь твоего пробуждения.

Он открыл шампанское и подал ей бокал с пенящимся напитком. Надежда взяла бокал, поднесла к глазам и посмотрела сквозь него на Вея.

– А ты романтичный, – игриво произнесла она, – давай выпьем этот бокал вина, впервые после моего пробуждения, за нашу встречу на звёздных дорогах вселенной. То, чего никогда не могло случиться, случилось: мы встретились, а, значит, чудеса бывают и иногда случаются!

Она наклонила свой бокал и коснулась им бокала Вея – раздался мелодичный, завораживающий звон. Они посмотрели друг другу в глаза и пригубили искрящуюся в бокалах жидкость. Надежда взяла Вея за руки, подвела к дивану, усадила, сама села к нему на колени, обняла, посмотрела на него иным, незнакомым Вею, взглядом и прошептала:

– Мне так хорошо с тобой, так спокойно, ты лучший из всех, кто встречался мне раньше, ты лучше любого человека. Мне хотелось бы с тобой остаться навсегда и жить на этом корабле, затерявшись в глубинах вселенной. Зачем тебе возвращаться в свой мир? Ну и что, что ты не человек, разве два разумных существа не могут жить вместе?

– Могут, конечно, Надежда, только ты меня воспринимаешь как существо мужского рода.

– А разве это не так?

– Не так, Надежда, у представителей нашей расы нет пола: мы бесполые и без половых признаков.

– Но как же так, Вей, ведь вы должны размножаться!

– Да, конечно, ты права. Это происходит очень редко и только тогда, когда представитель нашей расы хочет оставить воспоминание о значимом событии навсегда. И в честь этого события Сейме-с запускает процесс образования новой особи.

– Слава богу, всё-таки этот процесс у вас тоже предусмотрен!

– Какой процесс? – спросил Вей, как показалось Надежде, удивлённо.

– Ну как какой, процесс размножения, процесс продолжения рода.

– Нет, это не процесс продолжения рода, это просто образование новой жизни, которое является большим событием для всех Сейме-с. Способность к этому появляется только тогда, когда Сейме-с осознаёт, что смысл бытия именно в этом событии.

– И как вы узнаёте, что это именно то событие? – наивно поинтересовалась Надежда, как показалось Вею, с грустью и разочарованием в голосе.

– Мы сами не знаем, когда это может произойти. Втайне каждый Сейме-с желает этого, но не каждому это дано. Теперь ты знаешь всё, поэтому не торопись, время ещё есть, подумай, ведь ты не одна: у тебя Вера Ивановна, Артём.

– Для чего, Вей? – ударила она его кулачком в грудь. – Зачем? Ты хочешь от меня избавиться?

– Да нет, – удивлённо ответил он, – освободить тебя от проблем. Я открыл счёт на каждого из вас и сделал вам новые документы, чтобы избавить от любопытных глаз соплеменников на вашей планете.

– Это очень мило с твоей стороны, но позволь узнать, откуда у тебя такие познания нюансов нашей жизни?

Видя, что Вей замешкался и не знает, как ему ответить, и своим ответом сейчас всё испортит, Диетесса вмешалась:

– Скажи, что, пока она проходила релаксацию, ты изучал жизнь на земле вот откуда у тебя такие познания нюансов.

Вей без особой охоты повторил всё за Диетессой.

– Какой ты милый, – засюсюкала Надежда, – ты так заботишься обо мне, неужели я тебе совсем не нравлюсь?

– Нравишься, конечно, но не как самка, – Диетесса мысленно его толкнула, – то есть девушка.

– Я поняла, – холодно отреагировала Надежда.

– А как вселенная, наполненная смыслом бытия, как сознание, созвучное с вибрациями моего сознания, – Диетесса снова его толкнула.

Надежда смотрела на Вея, ожидая продолжения, а он запутался и не знал, что говорить дальше, его уровни сознания давали сбой и пробуксовывали. Ситуация опять заходила в тупик. Диетесса взяла инициативу на себя, и Вей неожиданно продолжил:

– Мы очень разные, но, в то же время, у нас много общего. Я учусь у тебя чувственному восприятию окружающей действительности, созерцательности, абстрактному мышлению. Что ты будешь делать со мной? Что я тебе могу дать? Тебе нужна жизнь, общение с соплеменниками, в конце концов, тебе нужна самореализация. Ты делаешь первые шаги в этой реальной жизни, двадцать два заемных года по нашим меркам – это даже не младенчество, это нулевая отметка. Но за это время ты столько пережила и развила в себе такой богатый внутренний мир. Нам для этого потребовались бы тысячелетия. Хочу ли я, чтобы ты полетела со мной? Хочу ли я стать звёздным скитальцем? «Да!» – кричит моё приобретённое на Земле я, и «Нет!» – кричит представитель Сейме-с, потому что он лишит тебя будущего, ты завянешь, как земной цветок без воды, рядом с чуждым тебе созданием. Новые приобретённые способности дают тебе невероятный шанс вывести своих соплеменников из аборигенного состояния и занять достойное место среди разумных рас вселенной.

Вей слушал монолог Диетессы и совсем по-человечески, внутренне, кивал головой, которой у него не было.

«Ну а дальше сам», – услышал он её голос.

Он молчал, но молчала и Надежда, осмысливая сказанное.

– Это так печально: встретить тебя и потерять. Разум говорит, что ты прав, а сердце не хочет подчиняться разуму, его холодной логике. Ну, если мне нельзя лететь с тобой, может быть, останешься ты?

«Час от часу не легче», – думал Вей, беспомощно глядя внутренним взором на Диетессу. «Сам, сам», – кивнула она ему.

– Надежда, я бы с радостью остался, но это приведёт к проблемам с межгалактическим законом, за мной откроется охота, да, в общем, уже открылась. На Земле начнутся зачистки: у людей, контактировавших со мной, сотрут память. Этот сектор вселенной навсегда будет закрыт для кораблей Сейме-с. Но что хуже всего, Мелькеи найдут и заберут с планеты вас троих и изолируют навсегда.

– А кто такие Мелькеи?

– Это, Надежда, раса галактических патрульных, их задача – следить за исполнением законов всеми расами, и я уже попал в их поле зрения. Мне как можно скорее нужно покинуть эту звёздную систему, чтобы отвести подозрения о моём вмешательстве в дела, вернее, жизнь планеты.

Надежда слезла с колен Вея и подошла к прозрачной стене, за которой продолжали расцветать бутоны салюта.

– Красиво, – произнесла она и продолжила, – как всё сложно, запутанно, а так хочется простого человеческого счастья!

– Оно у тебя есть, Надежда. Взгляни на события, которые с тобой произошли, разве это не чудо?

– Чудо, Вей, только от него веет грустью расставания.

Глава 5

Полковник Путов Сергей Павлович жил своей обычной жизнью, и внешне вроде бы было всё хорошо, но что-то внутри надломилось, что-то было не так, не мог он больше работать и подал рапорт с отставкой. Отставку приняли, проводили его с помпой, подарками и речами, но не радовали эти проводы Путова. Он снова и снова возвращался к событиям того дня и всему, что им предшествовало, и сделал вывод: в событиях участвовали не люди.

«А кто? – спрашивал он себя и не находил ответа. – Обычная пожилая женщина Вера Ивановна вдруг помолодела до неузнаваемости. Случайность? – думал он. – А дочка, проявившая вдруг невероятные способности в учёбе, тоже случайность? А этот необычный парень, откуда он взялся и куда делся? Вопросы, вопросы, вопросы и ни одного ответа, хотя нет, – остановил он себя, – Вера Ивановна при встрече упомянула о походе своей дочери с однокурсником Артёмом на Бештау, вот с того дня всё и началось. – Путов сопоставил время появление фальшивок со временем похода – всё сходилось. – Зацепка», – обрадовался он и начал собираться на Бештау. Что он будет там делать и что искать, он пока не знал, но был уверен, что идти туда надо.

Начальник специального управления ФСБ по изучению необычных явлений на планете дочитал дело и задумался: «До чего же невероятные события происходят на Земле! Но эти события не должны стать достоянием общественности во избежание лишних волнений. Да, факт происшествия неоспорим, но где же все его участники? Где возмутители спокойствия? Их нет, исчезли, исчезли все, остались только свидетели. Вера Ивановна с этим Михаилом исчезли из Пятигорска, а её дочь Надежда со своим парнем Артёмом – из МГУ. По словам преподавателей, проучившись немного, они успели сделать несколько важных открытий в области теории гравитации, а также добились впечатляющих результатов в других областях, – генерал положил ладонь на папку, – завершено ли это дело? – спросил он себя и ответил. – Нет, фотографии и приметы есть. Исчезли – не значит, что не появятся вновь», – и написал резолюцию: бессрочно проводить оперативно-розыскные мероприятия по всему земному шару. Затем с чувством выполненного долга вызвал адъютанта и отдал дело.

– Скоро новый год на Земле, – задумчиво произнесла Надежда, – это праздник, который вселяет надежду на лучшее в сердца людей.

– У тебя будет всё хорошо и в этом, и в следующем, и во всех остальных годах. Ты можешь решать вопросы планетарного масштаба, а все вы вместе, втроём, и галактического. У вас будет возможность на вашем острове свыкнуться со своими новыми способностями, с мыслью о долгой, очень долгой жизни.

– Это всё хорошо, Вей, но рядом не будет тебя.

– С этим поделать ничего нельзя. Вселенная хоть и бесконечна, но мои соплеменники, в случае моего исчезновения, будут меня искать. Времени у них много, поэтому рано или поздно найдут. О том, что я могу просто разорвать связь с соплеменниками и исчезнуть, не может быть и речи. Как это ни горько, но нас ждёт расставание, это так.

– Вей, я хотела бы прикоснуться к тебе, к настоящему, без этого дурацкого скафандра.

– А я думал, тебе это помогает общаться со мной.

– Раньше помогало, а теперь мешает. Ты мне нравишься больше в своём естественном состоянии.

Скафандр раскрылся, и Вей стёк ртутной серебристо отсвечивающей каплей на пол – образовался шар. Потом стал формировать ноги, туловище, руки, голову – в итоге получился серебристый человек. Надежда замерла, с восхищением глядя на Вея.

– Вот это да! – только смогла произнести она.

– Тебе нравится?

– Как такое может не нравиться, это просто чудо!

– В память о тебе я теперь всегда буду принимать эту форму.

– Спасибо, Вей, это очень трогательно.

Надежда сделала шаг к Вею, и он перешёл на телепатическое общение.

– Надежда, ко мне никогда никто не прикасался, и я сам не знаю, как отреагирует мое тело.

– Это не имеет значения. Как бы оно ни отреагировало, это будет твоя истинная реакция. Это будет, как говорят люди, движение твоей души, твоего внутреннего я.

До Вея оставался один шаг. Он внутренне зажмурился, не зная, чего от себя ожидать, какая реакция тела за этим последует. Надежда подняла руку и, сделав этот последний шаг, разделяющий их, положила её на ртутную поверхность Вея в области сердца.

Страха в душе Надежды не было, но неизвестность пугала. Зачем она попросила его об этом, она не знала сама. Как только рука стала приближаться к груди Вея, внутри Надежды всё задрожало, казалось, задрожали и завибрировали миллиарды клеток, из которых она состояла, но сознание оставалось чистым и незамутнённым. Между рукой и телом Вея пробежали миллионы электрических разрядов, как бы тестируя их на совместимость. Наконец, рука Надежды просто притянулась, как магнитом, к телу Вея, потекла ртутными разводами и вдруг стала проваливаться внутрь груди Вея. Надежда замерла: её рука серебристо поблёскивала уже по локоть. Вей покрылся миллиардами статических разрядов и, казалось, засветился синим пламенем. Тело Вея вступило в реакцию с её клетками, все уровни сознания переключились, одно за другим, на центральный процессор. Вей уже не управлял своим телом, им управляла какая-то другая, незнакомая Вею, сила. Он испытал энергетический всплеск, когда рука Надежды вошла внутрь его тела, став по строению такой же. Самой руки не было, а был просто вихрь из клеток. Постепенно этот вихрь улёгся, и рука вновь обрела свои очертания. Вей, неожиданно для себя, очутился в сознании Надежды, плывя по волнам её памяти и чувств и купаясь в лучах любви, которые испускала её душа, её энергетическая субстанция. Вею захотелось навсегда остаться там и никогда не покидать этот тёплый чувственный мир.

– Ну так оставайся, – послышался шелест голоса Надежды.

– Я останусь, вернее, оставлю частицу себя в твоём таком теплом мире.

А сознание Надежды в это время путешествовало по логическим цепям Вея. Её удивило, насколько он был логичен и бесконечен, а его мир холоден и подчинённый строгой целесообразности.

– Я поняла, почему ты не сможешь остаться со мной! Ты другой, и, чтобы растопить лёд твоей логичности, я оставлю здесь частицу себя, благодаря новым способностям я могу это сделать.

– Спасибо за дар, – пронеслось в бесконечном пространстве сознания Вея, – спасибо от всей расы Сейме-с.

«Вей должен вернуться, не задерживай его, от него зависит наше выживание», – послышался вдруг откуда-то голос.

Надежда испугалась этого загадочного голоса и отдёрнула руку. Рука, по локоть отливающая серебром, сразу стала тускнеть и через секунду приобрела человеческий вид. Ей стало неловко за свой импульсивный поступок. Она вновь прикоснулась к Вею – и ничего, простое прикосновение к твёрдому, как сталь, текучему телу, волшебство прошло.

– Вей, что случилось?

– Случилось то, – ответил он медленно, – что просто не могло случиться: я готов к образованию новой жизни. Ты пробудила меня к этому действу. Это будет совершенно новая жизнь, я пока даже не знаю, какая, но знаю точно, что эта жизнь будет похожа на тебя. Это будет началом возрождения расы Сейме-с, ведь мы угасали.

– А что это за голос прозвучал?

– Это голос всей расы Сейме-с, – Вей обнял Надежду, совсем по человечески, и осторожно прижал к себе, – а это от меня. Я всегда буду с тобой, частица меня останется с тобой и когда-нибудь станет маленькой самостоятельной особью. Я не знаю, кто это будет, но назови эту новую жизнь моим именем, а я назову твоим. Я приглашаю тебя на прогулку, протянул Вей свою блестящую руку Надежде.

Они спустились в модуль и, покинув звездолёт, выбрались из пояса астероидов Сатурна, находясь вместе в центре управления. Вей не стал подниматься на консоль. Световые зайчики играли по всему его телу, посылая нужные управляющие сигналы модулю.

– А ты не хочешь попробовать управлять этим модулем? Это лучший модуль на моём звездолёте!

– Хочу, только я не умею.

– Умеешь, сними одежду.

Надежда послушно разделась, аккуратно сложила платье и разогнулась, с удивлением разглядывая себя. Её кожа покрылась серебристой пленкой, и она почувствовала модуль.

– Не бойся, ты можешь управлять процессом трансформации тела, он совмещён с твоим биологическим началом и может осуществляться и в ту, и в другую сторону. Модуль спрашивает у тебя через световоды, что делать. Ты должна сформулировать ответ-команду чётко и ясно, и он её выполнит, попробуй.

Вначале ничего не получалось, но через некоторое время Надежда так освоилась и ей так понравилось управлять этим аппаратом, что она просто наслаждалась полётом.

– Это диалоговый режим, а теперь только командный, – продолжал учить её Вей, – ты не ждёшь вопросов от модуля, а командуешь сама, а он выполняет. Это основной режим.

Надежда попробовала, и у неё получилось.

– А теперь третий, последний, автоматический режим, мысленно переводишь его в этот режим, и он выполняет заданную тобой программу автоматически.

В этот момент неожиданно откуда-то вывернулась огромная каменная глыба и устремилась прямо на модуль. Столкновение грозило гибелью. Вей стоял, не шелохнувшись, секунды спрессовались, время замедлилось. Управляющие зайчики плясали по телу Надежды, и Вей уже не успевал перехватить управление. Столкновение казалось неизбежным: глыба с бешеной скоростью, беспорядочно вращаясь, неслась на модуль, грозясь разнести его на молекулы. За тысячную долю секунды оценив ситуацию, Надежда приняла решение и включила нижние маневровые двигатели на полную мощность – модуль резко бросило вверх. Глыба, как бы сожалея об ускользнувшей добыче, слегка царапнула модуль и, кувыркаясь, полетела дальше.

– Молодец, ты хороший ученик и хороший пилот, Надежда, – Вей церемонно дотронулся до её сердца.

Она с удивлением наблюдала за ним, почувствовав поступление какой-то новой информации.

– Что ты делаешь, Вей?

– Передаю тебе управляющие коды этим модулем и всей аппаратурой, которая на нём находится. А в его ангарах находится немало! Этот модуль твой, я же не могу тебя, спасительницу нашей цивилизации, и твоих близких оставить без защиты и без транспорта.

– Спасибо, конечно, Вей, но я не пойму, что я такого сделала, почему ты считаешь меня спасительницей цивилизации?

– Будущий Сейме-с, который уже зародился во мне, отделившись, будет не таким, как мы, вернее, как другие, я уже и сам стал другим. Он будет наделён воображением и абстрактным мышлением, будет обладать чувствами. Нехватка этих качеств привела нашу цивилизацию в технологический тупик.

– Проще говоря, это будет наш ребенок? – попыталась конкретизировать Надежда.

– В каком-то смысле да, его духовная составляющая, по крайней мере.

– Вей, уж не хочешь ли ты сказать, что я тоже беременна и у меня родится Сейме-с?

– Нет, Надежда, к сожалению, этот процесс для меня недоступен, но когда это с тобой случится, ты можешь, если захочешь, поместить в плод частицу меня, частицу моего разума, которую я тебе уже оставил.

– Вей, как всё у вас, у Сейме-с, сложно с рождением.

– А я тебя об этом предупреждал сразу.

– Да, помню.

– Но о многом умолчал.

– Спасибо тебе за такой королевский подарок.

А модуль уже вылетел за пределы газового гиганта на чистое пространство. Картина была завораживающая: позади величаво вращался Сатурн, опоясанный кольцами и подсвеченный с обратной стороны Солнцем, а впереди во все стороны расстилалась вселенная, мерцая миллиардами звёзд. Надежда замерла, любуясь этой красотой.

– Пойдём, выйдем в отрытый космос, посмотрим на вселенную вблизи?

– Пойдём, только как… – договорить она не успела, Вей перебил её:

– Оставь защитную плёнку, мы можем ненадолго выйти так, это нам не повредит.

Шлюз открылся, и они оказались в открытом космосе. Беспорядочно кувыркаясь, Надежда полетела в пустоту. Вей проинструктировал её, как управлять гравитационными микро генераторами, находящимися в её теле. Вращение и падение замедлилось, а потом и вовсе прекратилось. Надежда увидела модуль, на котором они летели, со стороны: это был огромный космический аппарат длиной метров восемьсот и шириной метров триста или четыреста, похожий на серебристый аэростат, с плавными линиями и строгими обводами. Задний стабилизатор был повреждён глыбой.

– Отремонтируем на звездолёте, – успокоил её Вей.

Ощущение вселенной было непередаваемо: она чувствовала излучения, чувствовала вибрации вакуума, чувствовала гравитацию звёзд. Неожиданно зазвучала знакомая мелодия. Вей, церемонно подлетев, пригласил её на танец. Звучал знакомый блюз, объединяя их сейчас и разъединяя в будущем. Музыка звала к звёздам и тосковала от предстоящего расставания. Она говорила больше, чем слова. Они кружились, забыв обо всём, и вместе с ними кружились звёзды. Они были одним целым, они были детьми этой вселенной, которая любовалась их танцем, завораживая красотой мироздания. Прозвучали последние аккорды, бег звёзд замедлился, а потом и вовсе остановился. Обнявшись, они висели посреди вселенной, обсыпанные звёздной пылью.

– Пора, пора возвращаться, – нарушая волшебную тишину, прошептал Вей. Я всегда буду помнить это блюз среди звёзд и тебя.

– Это прощальный блюз?

– Да, Надежда, транспортный модуль с рудой и оборудование уже летят сюда, но этот звёздный блюз всегда будет звучать во мне, напоминая о том, что в глубинах космоса меня помнит земная девушка.

Надежда обняла Вея, и они полетели к модулю, очарованные моментом единения.

Обратно к звездолёту модуль пилотировала Надежда, а Вей стоял в стороне, чтобы не мешать. По телу Надежды плясали управляющие зайчики: она сейчас была кораблем. Её зрение расширилось: мощь двигателей создавала иллюзию невероятной силы. Корабль слушал и реагировал на каждую её команду. Вот и пояс астероидов. Надежда, ловко лавируя между глыб, эффектно завела модуль в транспортный ангар базового звездолёта. Они вместе вышли из модуля, всё еще находясь под впечатлением произошедшего действа. Вей дал команду роботам на ремонт стабилизаторов, и они устремились в медицинский отсек. Пора было будить остальных.

В медицинском центре Надежда трансформировалась в обычный для неё вид, а Вей не стал надевать скафандр. Камера распахнулась, Вера Ивановна открыла глаза и увидела цветущую, счастливую дочь.

– Ты уже проснулась?

– Да, мамочка, уже, и тебе пора выходить, как ты себя чувствуешь?

– Лучше никогда в жизни себя не чувствовала!

Надежда посмотрела на Вея и благодарно ему улыбнулась. Вера Ивановна вышла из камеры, увидела Вея, стоящего у пульта управления камерой, подошла к нему.

– Спасибо тебе, Вей, за Надежду, за нас.

Вей какое-то время молчал, потом ответил:

– Вера Ивановна, то, что я сделал – это одновременно и благо, и наказание.

– Пока только благо, Вей, – улыбнулась Вера Ивановна.

Открылась третья камера, и оттуда вышел Артём, удивлённо оглядываясь по сторонам.

– Вот это да, я последний?

– Нет, Артём, ты не последний и не первый, ты равный среди равных, жалобы есть на состояние?

– Да нет, Вей, всё нормально, даже как-то непривычно ощущать такую лёгкость, словно я пушинка.

Он вышел из камеры и устремился к Надежде.

– Как ты?

– Да всё нормально.

Артём хотел её обнять, но она его остановила, сказав коротко:

– Потом.

Вей повернулся к ним своим ртутно-серебряным корпусом и сообщил, что коррекция вакцины успешно завершена, и они могут возвратиться на планету.

– Здорово, – воскликнул Артём, а Надежда и Вера Ивановна промолчали.

– Но прежде торжественный обед, прошу, – сделал приглашающий жест Вей в сторону открывшейся переборки.

Вера Ивановна вошла и ахнула: стены зала фосфоресцировали волшебными огоньками, создавая атмосферу таинственности, стол был накрыт на четыре персоны и сервирован потрясающей изысканной золотой посудой. Следом переступившая порог Надежда остановилась, поражённая роскошью.

– Ну что вы остановились, – поторопил их Артём и сзади подтолкнул Надежду, затем заглянул сам и остался стоять с открытым ртом.

Вей наслаждался произведённым эффектом. Вдруг стены зала стали прозрачными и расцвели далекими звездными туманностями.

– Прошу к столу, – пригласил их Вей.

Когда все расселись, к Артёму, наконец, вернулся дар речи:

– Даже в сказке так не бывает, Вей, ты волшебник?

– Нет, я представитель цивилизации Сейме-с, принимаю своих друзей по высшему классу, как равных.

Робот разлил по бокалам вино. Вей встал и заговорил:

– По земному обычаю поднимаю бокал за вас, моих друзей, которых я приобрёл на Земле, за вашу новую земную жизнь, за достижение вами новых целей, у вас всё для этого теперь есть, – и как будто бы глотнул вина.

Все выпили.

– Вей, а что значит новая жизнь? – спросил Артём.

– Это значит, Артём, что вы начнёте новую жизнь на своём острове, в тихом океане, вот документы на каждого из вас, а это банковские счета, всё оплачено. Поживёте там, пока всё уляжется, и вас не перестанут искать. А дальше поступайте сообразно вашим целям, но какую бы цель вы не выбрали, помните, вы способны её достичь.

Со своего места поднялась Вера Ивановна.

– Спасибо, Вей, за те дары, которые ты нам преподнёс, мы тебе благодарны и постараемся использовать наши способности во благо. За твоё здоровье и счастливого тебе пути! Только вот нам тебе подарить нечего.

– Не волнуйтесь, Вера Ивановна, вы уже преподнесли ваш подарок.

Все выпили, попробовали различные экзотические блюда, потом заговорил восхищённый и слегка захмелевший Артём, не понимающий сути происходящего и приглашающий Вея остаться на Земле. Надежда молчала, она чувствовала внутренние вибрации Вея, вибрации предстоящей разлуки. Вдруг Вей встал.

– Друзья, мне надо выводить звездолёт в чистый космос, там ждёт грузовой модуль, вы пока побудьте без меня. Надежда, остаёшься за хозяйку, – и вышел.

Вей принял свою обычную шаровидную форму и взгромоздился на консоль. Он начал производить манёвры, уводя звездолёт из астероидного потока Сатурна.

«Вот и настало время возвращаться, – с грустью думал Вей, – и мне вновь придётся в одиночестве пересекать пустынную вселенную».

– Почему в одиночестве? А я? – раздался голос Диетессы.

– Ты где была, я уж думал, не сбежала ли?

– Сбежишь от тебя! Соблюдала договор: не вмешивалась в твою личную жизнь.

– Ценю твою тактичность.

– Конечно, я еле уцелела от той лавины, которую вы вызвали вдвоём.

– Какой лавины, Диетесса?

– Информационной, конечно. Кстати, у тебя образовывается закрытая область.

– Знаю, это образовывается новая особь Сейме-с.

Он остановился на полуслове и задумался, глядя на виртуальную Диетессу, затянутую в чёрный комбинезон.

– Что ты на меня так смотришь?

– Есть идея. Ты собираешься навсегда остаться моим четвёртым сознанием или хочешь жить самостоятельной жизнью?

Вопрос застал Диетессу врасплох.

– Ты знаешь, я как-то уже свыклась со своим виртуальным существованием здесь.

– И всё-таки, что ты предпочтёшь – самостоятельную жизнь, или… договорить Вей не успел.

– Самостоятельную, конечно, – поспешила согласиться Диетесса, пока Вей не передумал.

Вей посмотрел на неё.

– Я тебя инсталлирую прямо сейчас в зарождающееся сознания Сейме-с, ты будешь основным процессором, и от тебя во многом будет зависеть, кто родится и с каким уровнем интеллекта. Прощай, встретимся через ваших десять земных лет.

– Вей, – крикнула она и протянула руку, пытаясь что-то сказать, но энергетический поток подхватил её и понёс к формирующемуся Сейме-с.

Вей печально проводил её взглядом.

«Теперь точно один, хотя нет, заняться будет чем: нужно формировать новое разумное существо с характером Диетессы и генетическим кодом Надежды».

Занимаясь разговорами, Вей не переставал управлять звездолётом. Ещё несколько минут, и он в чистом космосе. Вей осмотрел модуль, который подарил Надежде: ремонт был произведён качественно, трюмы заполнены оборудованием, транспортные ангары – различной техникой. Он долго думал, оставлять вооружение или нет. Потом решил, что спасительница расы достойна надёжной защиты, и оставил всё оружие на модуле, да ещё и добавил две протонные пушки и гравитационный щит. Проверил комплектацию, оставил в навигационной системе звёздные карты, на всяких случай. А вот и грузовой модуль. Вей открыл ворота и, модуль плавно вошёл в ангар. Роботы тут же его закрепили и приступили к разгрузке.

Пока Вей занимался делами, в зале, где обедали земляне, разгорелся нешуточный спор. Не трудно было догадаться, что Артём не хотел лететь на остров, а решил остаться в институте. Вера Ивановна пыталась его вразумить, но нет, её доводы не убеждали Артёма. Надежда посмотрела на него строгим взглядом.

– Так что ты решаешь? Мы будем жить вместе и решать все вопросы сообща, или я тебя доставлю в Москву, где ты станешь подопытной крысой в какой-нибудь секретной лаборатории? А то, что так будет, никакого сомнения нет: нас уже искали, когда мы улетали, а мама с Веем вообще были уже арестованы, и им пришлось бежать из-под стражи.

Артём сразу стал серьёзным, извинился, и к моменту появления Вея уже ничего не напоминало о размолвке.

– Ну что, друзья, пора расставаться. Пойдёмте, я вас провожу к вашему модулю.

– Как, Вей, ты с нами не полетишь? – удивлённо посмотрел на него Артём.

– Нет, Артём, я вам оставляю транспортный модуль и всё необходимое.

– Вей, а кто этим модулем будет управлять? – вновь перебил его Артём.

– Пилот и навигатор Надежда, привыкайте к самостоятельности. А теперь прошу на борт модуля, расчётное время моего старта приближается.

Вера Ивановна тепло попрощалась с Веем, Артём пожелал счастливого пути, и, как только они вошли на борт модуля, Надежда закрыла люк, а сама осталась с Веем.

– Вей, не обижайся на них, они изменятся.

– Конечно, Надежда, я в этом не сомневаюсь.

– Вей, мне так тяжело с тобой расставаться.

– И мне, утешает только то, что частица тебя останется со мной и она, эта частица, уже растёт. А частица меня у тебя тоже есть. Как только появится новая жизнь, вспомни обо мне.

– Вей, я буду тебя ждать всегда, прилетай.

– Никогда не думал, что встречу здесь, на Земле, свою половину, возможно, прилечу, но очень нескоро. На Земле у вас говорят: долгие проводы – долгие слёзы. Модуль полностью снаряжён, запрограммирован только на твою личность, оснащён всеми базами по технике – можешь загружать любую и управлять. Звёздные карты я тебе тоже оставил, вдруг захочешь полетать. Модуль оставь на другой стороне Луны, а на Землю высаживайтесь на малых транспортниках. Если что, держи со мной связь, я тебе всегда помогу советом.

Надежда обняла Вея, прильнула к его серебристому телу, и сама покрылась такой же пленкой. Их сознания соприкоснулись, люк модуля открылся, зазвучал блюз. Вей поднял Надежду, отнёс к люку и опустил, потом отошёл и сделал прощальный жест. Она вошла внутрь, и люк с шипением закрылся.

Надежда пару секунд приходила в себя от нахлынувших чувств, но потом увидела удивлённо смотрящих на неё мать и Артёма и улыбнулась.

– Ну вот и всё, стартуем.

Расположила Веру Ивановну и Артёма в креслах в пассажирском отсеке. Они попытались возразить, но Надежда строго пресекла все попытки:

– Капитан здесь я, а этот модуль почти километр в длину и полкилометра в ширину – вы мне только будете мешать пилотировать. Перед вами экран, вы всё увидите. До встречи на орбите Луны, – послала им воздушный поцелуй и вышла.

Рубка управления встретила её нетерпеливым перемигиванием индикаторов и контрольных лучей. Она быстро разделась, покрылась ртутно-серебристой пленкой и встала в центр рубки – к ней стразу устремились тысячи управляющих лучей. Она протестировала корабль и связалась с Веем:

– Модуль готов к выходу из ангара.

– Молодец, – похвалил её Вей, – выход разрешаю.

Надежда плавно задействовала гравитационные генераторы и мягко вышла из ангара; эффектно описала прощальную дугу вокруг «Звёздного ветра» и доложила:

– К старту готова.

– Старт разрешаю, – ответил Вей.

Надежда включила малые двигатели и стартовала.

– Прощай, Вей, счастливого тебе пути, – донеслось до него по связи.

– И тебе, Надежда, чистого пространства.

Через мгновение модуль исчез из поля зрения, набирая скорость. Проводив Надежду, Вей какое-то время стоял, задумавшись, а потом начал готовить звездолёт к старту.

Эпилог

«Звездный ветер» летел, поглощая космическое пространство. За бортом сияли звёзды и теплились разводы туманностей. До включения маршевых двигателей оставалось несколько минут. Вей приблизил такую далёкую и, в то же время, такую близкую планету Земля – разрешающая способность аппаратуры позволяла это сделать – и взглянул на неё в визуальном режиме. На планете наступил новый год, и она теплилась огнями салюта, как бы провожая его. Вей оторвал от нее взгляд и задействовал маршевые двигатели – звездолёт рванулся вперёд, звёзды за бортом слились в сплошной калейдоскоп. Вей улетал всё дальше и дальше, унося с собой частицу Надежды, и очень надеялся в будущем с ней встретиться. Какой будет теперь цивилизация Сейме-с, он не знал, но это всё потом, а сейчас он улетал.

Надежда с семьей поселились на купленном Веем острове. Небольшой модуль, на котором они прилетели, находился за домом в ангаре.

Артём успокоился, у него всё наладилось с Надеждой. Надежда же скучала по Вею, но её тело требовало любви, и противостоять этому она не могла. Когда Артём начинал её ласкать, она улетала, сознание отключалось. Вскоре, в результате таких отношений, Надежда забеременела. Конечно, судьба будущего ребенка её волновала, но она знала одно: с ним будет всё хорошо. Мысленно Надежда ввела в плод частичку Вея. Они пока что жили на острове и отдыхали от волнений, выпавших на их долю. Вера Ивановна жила и радовалась: дочь счастлива, всё устроилось. Что ещё нужно? Новая жизнь начиналась с чистого листа.

Москва, декабрь, 2013 г.

Юрий и Александр Тарарёвы

Content

Юрий и Александр Тарарёвы
Блюз среди звезд

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Эпилог