Наталия Гинзбург

Домик на море

Комедия в 3-х действиях

Действующие лица:

— Марко

— Дебора

— Бетта

— Джанни

Действие первое

МАРКО: Вот мы и прибыли. Неплохо, а? Домик вполне приличный. Внутри свежо. Достаточно свежо. Правда, немного пыльно. Да, и вид из окна не ахти какой. Видны одни только дворы. Однако хорошо просматривается подножие холма. Море, должно быть, где-то там, на востоке. А дом Альвизе, должно быть, где-то наверху, на холме. Не имею представления, как он может выглядеть. Возможно, вот тот, красный, с большими арками. Стащи, пожалуйста, простынь с кровати, и давай приготовим кровать. Отдохнем немного, а затем можно будет выйти и купить что-нибудь поесть. Сегодня поедим здесь. Разве что нас не пригласят на ужин, Альвизе и Бьнка. Но не думаю, что это случится сегодня вечером. Надо будет приготовить список тех вещей, которые нам понадобятся в первую очередь. Соль. Спички. Оливковое масло…

ДЕБОРА: А, где здесь моют посуду? Я что-то не вижу раковины для мытья посуды.

МАРКО: Может быть, на кухне?

ДЕБОРА: На какой такой кухне, если ее здесь нет и в помине?!

МАРКО: Как нет кухни?

ДЕБОРА: Есть только эта плитка. Вся еда готовится здесь.

МАРКО: Альвизе мне писал, что снял нам комнату с удобствами. Я думал, что удобства включают в себя непременно и кухню. А за дверью? Что там находится за дверью?

ДЕБОРА: Душ. Но в него не подается вода.

МАРКО: Возможно, образовалась воздушная пробка. В трубопроводах, время от времени, образуются воздушные пробки. Что же касается раковины, то там, наоборот, вода есть. Так что посуду нам можно будет мыть в этой раковине. А как печка, она работает? Да. Главное, чтобы работала печка. Включи холодильник. И положи в него ту бутылку пива, что находится в моей сумке.

ДЕБОРА: Холодильник что-то не включается. Наверно, не работает.

МАРКО: Не работает?

ДЕБОРА: Нет.

МАРКО: Он работает от баллона со сжиженным газом. Видимо, баллон разрядился. Надо будет предупредить хозяйку дома.

ДЕБОРА: Хозяйка дома это та толстушка, которая вручила нам ключи от дома?

МАРКО: Нет, хозяйка дома это жена аптекаря. Так мне, по крайней мере, писал Альвизе. А та толстушка, по всей видимости, их служанка. И потом, эта толстушка ничуть не похожа на жену аптекаря. С таким грязным фартуком. Кстати, я эту толстушку вижу сейчас во дворе, она там стирает белье у колонки. Наверняка, это служанка.

ДЕБОРА: Марко.

МАРКО: А?

ДЕБОРА: Я нахожу этот домик ужасным.

МАРКО: Да, уж никак не Королевский дворец в Казерте. Но, тем не менее, все же домик. Первый домик, который у нас есть, за два года нашей супружеской жизни.

ДЕБОРА: Мне этот домик напоминает дома, в которые обычно подбрасывают трупы убитых людей.

МАРКО: Успокойся. Нас никто не собирается убивать. У нас нет за душой ни гроша.

ДЕБОРА: Но убивают и таких, у кого нет денег.

МАРКО: Однако нам это не грозит. Нет никого на свете, кто желал бы нам плохого.

ДЕБОРА: Это правда. На самом деле, нет никого, кто желал бы нам плохого. Но нет также и никого, кто желал бы нам и хорошего.

МАРКО: Это не совсем так. Нас многие любят.

ДЕБОРА: Это, кто еще?

МАРКО: Например, наши родители. Твоя сестра. Моя мать.

ДЕБОРА: Моя сестра тебя терпеть не может.

МАРКО: Это правда. Я об этом совсем забыл.

ДЕБОРА: Она говорит, что ты о себе слишком большого мнения. Что чуть ли не считаешь себя гением, а, на самом деле, наоборот, ничего особенного собой не представляешь. Говорит, что ты не привык работать постоянно. Что у меня никогда с тобой не будет спокойной жизни, ни денег, ни хорошей мебели, ни детей. Говорит, что с моей стороны была огромная глупость выйти за тебя замуж.

МАРКО: Ну, и, пусть себе говорит, что ей вздумается. Твоя сестра это типичная мадам из буржуазной семьи. У нее есть все: и деньги, и дети, и мебель, но зато она глупа, как кротчиха.

ДЕБОРА: Но кротчихи вовсе и не глупые.

МАРКО: Глупейшие создания. Кроме того, вся ее мебель — ужасная. И дети тоже.

ДЕБОРА: Нет, ты не прав, ее дети очень даже милые. Я бы также не сказала, что твоя мать меня очень любит.

МАРКО: Любит, и еще как! Бедная мамочка!

ДЕБОРА: Твоя мать считает, что я из богатой семьи, а потому тебе не пара. Она полагает, что я избалованная и капризная девчонка. И считает, что я ни на что не способная.

МАРКО: Ты и есть избалованная. И не на что не способная.

ДЕБОРА: Чем же я избалована?

МАРКО: Утром тебя не поднять ни за что на свете. Если ты и моешься, то только в теплой воде. Не куришь итальянских сигарет. Или Stuyvesant, или ничего. Если покупаешь себе вязаные кофточки, то только кашемировые.

ДЕБОРА: Что, верно, то верно. Или кашемировые, или ничего. Но это не потому, что я избалована. Как правило, я себе вообще ничего не покупаю.

МАРКО: Я только попрошу тебя не строить из себя жертвы. Только не говори мне, что у тебя нет вязаных кофточек. У тебя этих кофточек полно. И все они из кашемира.

ДЕБОРА: Потому что мне их все подарила моя сестра.

МАРКО: Как бы то ни было, но они у тебя есть. Как минимум, шесть, а то и все восемь штук.

ДЕБОРА: Нет. Только пять. У меня их было шесть, но одну кофточку я забыла в Виченце. В том самом Пансионе. В том, что носит имя «Пансион Улыбка». Сколько только городов мы поменяли за эти два года! Целых пять городов! Ровно столько, сколько у меня сейчас осталось вязаных кофточек. И в каждом городе мы по двадцать раз съезжали из одного пансиона в другой. У меня просто разрывается сердце на части.

МАРКО: Мне пришлось часто менять работу. Не по своей воле. Я никогда не имел работы по душе.

ДЕБОРА: Марко, дело в том, что ты сам никогда не относился к работе серьезно. Первые дни на новом месте ты проводишь всегда с интересом. Но затем, находишь всегда что-нибудь, что тебя не устраивает. Начинаешь говорить, что этот, дескать, кретин и другой тоже. Уж, если, кто и избалован из нас двоих, так это ты.

МАРКО: Нет ничего хуже на свете скучной и всем недовольной жены. (Начинает петь). «Все поросята — согласились». Ты знаешь эту песню?

ДЕБОРА: Нет. Что же касается пансионов, то не было еще случая, чтобы тебе из них понравился, хотя бы один. То тебе в них жарко. То шумно. То матрацы с бугорками. Ведешь себя так, словно принцесса на горошине.

МАРКО: Здесь, ты права. Ты только что проговорила о горошине, и надо же такому совпадению: именно сейчас я вижу, как наша толстушка уселась там во дворе и принялась перебирать ничто иное, как горох. Что до матрацев, то этот матрац, как тебе? Он кажется мне вполне приличным.

ДЕБОРА: Ничуть нет. В нем полно бугров. Первые дни ты всегда стараешься ни на что не обращать внимания. Зато потом, начинаешь изводить меня своим нытьем. То же самое происходит с твоей работой. И, когда ты замечаешь, что работа тебе больше не нравится, ты начинаешь говорить, что и город тебе не подходит. Что здесь холодно. Шумно. Неприятные запахи. Противные физиономии. Что хочешь поменять город. И нет такого тормоза, который мог бы тебя удержать. Как это говорит моя сестра. Здесь я с ней полностью согласна.

МАРКО : (Поет). «Все поросята — согласились».

ДЕБОРА: Именно поэтому у нас нет друзей. Мы никогда не задерживаемся достаточно долго на одном месте, чтобы могли подружиться с кем-либо. Сколько времени мы проведем здесь?

МАРКО: Я этого не знаю. Все будет зависеть… Будет зависеть от многого. Альвизе зайдет к нам в шесть часов, вместе со своей женой. Его жену зовут Бьянка.

ДЕБОРА: Ты уже говорил мне это раз двадцать. Что придет сегодня в шесть часов и, что его жену зовут Бьянка. Возможно, у тебя есть один, единственный друг. Этот Альвизе.

МАРКО: Когда-то он был моим большим другом. Но уже прошло столько лет. Целых девять лет. Мы с ним больше никогда не виделись. Каким он стал за эти годы, я этого не знаю. Мне было бы весьма любопытно узнать это. Не имею никакого представления и о его жене, я ее не знаю. Он как-то послал мне одну фотокарточку вместе со своей женой и через несколько лет еще одну — с женой и ребенком. Жена — очень красивая. С белыми локонами и с лицом как у овечки. Ребенок — просто прелесть. Они его держат в колледже, в Швейцарии.

ДЕБОРА: И, почему они его держат в колледже, в Швейцарии?

МАРКО: Этого я не знаю. Откуда мне это знать? Мне совершенно ничего неизвестно о них. Единственное, что я знаю, так это то, что у них денег — куры не клюют. Его Бьянка очень богатая персона.

ДЕБОРА: Как и я, я тоже была в свое время богатая. По всему видно, что у тебя с Альвизе слабость к богатым женщинам.

МАРКО: Ты была богатой. Когда-то. Когда я еще не был знаком с тобой. Но, когда я женился на тебе, у тебя уже ничего не было за душой, кроме ночной сорочки. И вязаных кофточек.

ДЕБОРА: Из кашемира.

МАРКО: Из кашемира.

ДЕБОРА: Теперь ты меня упрекаешь за то, что у меня нет денег? Ты что, хотел получить за меня приданое?

МАРКО: Я ничего не хотел. Я просто хочу сказать, что я не женился на богатой женщине. Твой отец постарался промотать все деньги, еще задолго до того, как мы с тобой познакомились.

ДЕБОРА: Он играл на бирже. Имел такую страсть. И потерял там все деньги. Бедняжка. Он был очень заметным мужчиной. И очень жаль, что умер так рано.

МАРКО: Альвизе, наоборот, женился на женщине, по-настоящему богатой. С земельными участками. С цитрусовыми плантациями. И другими, неизвестными мне богатствами. Вдобавок к сказанному, у них имеется также один завод, который успешно функционирует.

ДЕБОРА: Кто тебе сказал, что он успешно функционирует?

МАРКО: Я так думаю.

ДЕБОРА: И, где находится этот завод? Он виден из окна?

МАРКО: Я не знаю, где он находится. Здесь из окна видны только дворики.

ДЕБОРА: Марко?

МАРКО: А?

ДЕБОРА: Ты думаешь, что Альвизе, сможет предложить тебе место на своем заводе?

МАРКО: Пока я ничего не могу сказать об этом. Я не знаю, каков он из себя сейчас. Когда-то он мог бы подарить мне целую турецкую империю, если бы обладал ею. А сейчас — не знаю. Люди меняются.

ДЕБОРА: Вот как!? Тебе он мог бы подарить целую турецкую империю? Так он тебя ценил?

МАРКО: Да, он меня ценил очень. Он был самого высокого мнения обо мне.

ДЕБОРА: Однако, я не думаю, что Турция — это империя. Персия — да, империя, а вот Турция — нет. Ты совершенно не знаешь географии. Ты, видимо, плохо учился в школе.

МАРКО: Со школой у меня было всегда все в порядке. Я был всегда отличником.

ДЕБОРА: Я же, наоборот, была самой тупой в классе. Это завод, выпускающий этернит? Что такое этернит?

МАРКО: Не знаю. Что-то вроде асбестоцемента.

ДЕБОРА: И, как же ты собираешься работать на заводе, где производится что-то такое, чего ты и толком-то не знаешь?!

МАРКО: Когда начну работать, тогда и узнаю.

ДЕБОРА: И, чем ты сможешь заниматься на заводе, выпускающим этернит?

МАРКО: Многими вещами. Всякой работой. На каждом заводе имеется самая разнообразная работа. Могу, например, работать в отделе по связям с общественностью.

ДЕБОРА: Тебе могла бы понравиться такая работа? Ты был бы ею доволен?

МАРКО: Как сказать. Работа, как работа. Работа достаточная, чтобы сводить концы с концами. Я уже не надеюсь найти себе работу, которая бы сделала меня счастливым.

ДЕБОРА: А чем бы ты хотел заниматься, чтобы чувствовать себя счастливым?

МАРКО: Я бы с удовольствием стал бы учиться. И хотел бы написать одну книгу. Книгу по истории. Но, поскольку у нас нет денег и нам нужно хоть как-то жить, я распростился навсегда с мыслью продолжать учебу. Не думаю, что у меня есть большое призвание по части научного работника. Поэтому, мне вполне подойдет работа на заводе по производству этернита. При условии, что Альвизе, захочет предоставить мне такую возможность.

ДЕБОРА: Ты бы согласился навсегда остаться здесь? В этой деревушке?

МАРКО: Эта деревушка не вызывает у меня дурных ассоциаций. Здесь есть море. Можно купаться. Местечко обжитое, спокойное. Думаю, что нам здесь было бы неплохо, даже, если бы мы решили остаться здесь навсегда. Естественно, если мы решим обосноваться здесь надолго, подыщем себе приличный дом. Ближайший город отсюда — Анкона. В свое свободное время я охотно бы ездил в город, в библиотеку. На машине туда можно добираться очень быстро.

ДЕБОРА: А, как же я? Чем я смогу заниматься здесь, весь божий день, если мы останемся здесь надолго?

МАРКО: Ты? Не знаю. Ты тоже могла бы подыскать себе какую-нибудь работу. Поработать, например, преподавателем. Временно замещать какого-нибудь учителя в школе. К счастью, ты закончила литературный факультет университета.

ДЕБОРА: Мне не нравится преподавать. Я никогда не занималась с детьми. И у меня нет способностей к этой работе.

МАРКО: А ты попробуй. Привыкнешь. Люди привыкают и не к такому.

ДЕБОРА: Кто бы говорил об этом, но только не ты! Ты никогда ни к чему не привыкаешь и всегда всем не доволен.

МАРКО: Кроме того, ты могла бы подружиться с Бьянкой. Проводить время в ее компании. Вы могли бы стать закадычными подругами. Она могла бы познакомить тебя со своими знакомыми. Вы могли бы часто ездить с Бьнкой в Анкону. Чтобы сделать покупки, сходить на какой-нибудь концерт.

ДЕБОРА: Меня отнюдь не привлекает подобная жизнь.

МАРКО: Не привлекает?

ДЕБОРА: Нет! На концертах я скучаю. И меня совсем не привлекает идея проводить мое время в компании особы с личиком овечки.

МАРКО: Если это тебя не привлекает, то я и не знаю, что сказать тебе. Поступай, как знаешь!

ДЕБОРА: Марко!

МАРКО: А?

ДЕБОРА: Как мы поступим, если Альвизе не даст тебе этой работы? Мы уже истратили все наши деньги. У нас почти ничего не осталось.

МАРКО: Не знаю. Может, начну писать статьи для журналов. Сейчас не хочу даже об этом думать. Я устал. Находился за рулем все это утро. Не заставляй меня напрягать мои мозги. Я бы с удовольствием сейчас принял бы душ. Злости у меня не хватает оттого, что нет воды. Пожалуй, я побреюсь. (Поет). «Все поросята — согласились». Ты знаешь эту песню?

ДЕБОРА: Нет. А, что?

МАРКО: Это песня, которую очень любил напевать Альчиде. Я запомнил только начало этой песни. В ней поется, что все поросята согласились вырасти и стать свиньями. Все, за исключением одного, захотевшего так и остаться поросеночком. Знаешь, что мы купим, когда выйдем отсюда? Несколько метров пластика и соорудим хорошую перегородку, которая закроет этот вид на плитку, холодильник и раковину. Комната сразу станет выглядеть совсем по-иному.

ДЕБОРА: А, как мы закрепим этот пластик?

МАРКО: О, боже. Не знаю. Может, установлю металлическую перекладину с кольцами, а, может, прилажу какой-нибудь деревянный брусок. Нет ничего проще, чем соорудить какую-то перегородку.

ДЕБОРА: Прежде чем заниматься нам этой перегородкой, не лучше ли было бы нам узнать, как надолго мы здесь задержимся.

МАРКО: Несомненно. Однако, даже при самом плохом раскладе, мы задержимся здесь, по крайней мере, на месяц. При самом плохом раскладе, то есть, если Альчиде мне скажет, что у него нет для меня работы. Я хозяйке домика уже переслал по почте переводом шестьдесят тысяч лир. Всю сумму месячной аренды домика.

ДЕБОРА: Тебе не кажется эта сумма несколько завышенной? Шестьдесят тысяч лир — за такую-то комнатенку! Что, твой любезный Альвизе, не мог подобрать нам что-нибудь получше?

МАРКО: Да. Действительно, домик, возможно, немного дороговат. Но ты знаешь, летом и в деревеньках на море цены вырастают как на дрожжах.

ДЕБОРА: Ты думаешь, Альвизе догадывается, что ты собираешься просить у него работу?

МАРКО: Не знаю. В нашей переписке я намекал ему о моем положении. Однако я всегда это делал в общих чертах. Но он знает, что у меня нет много денег.

ДЕБОРА: Знает, что у тебя нет денег, и снимает тебе это самое настоящее отхожее место, да еще за шестьдесят тысяч лир в месяц!

МАРКО: Прекращай, Дебора. Я ему написал, чтобы он подыскал мне небольшой, простой домик, на весь летний период. Возможно, он остановил свой выбор на первом попавшемся. По всей видимости, он не занимался долгими поисками. Он всегда очень занят. А, может, он поручил искать нам домик своей секретарше. Но, в конце концов, этот домик и не так уж плох. Не надо сгущать краски. Мне он нравится. Мне уже надоели порядком все эти пансионы. А, что, разве, нам было лучше у твоей сестры?

ДЕБОРА: И у тебя еще хватает смелости жаловаться на мою сестру!? Мы у нее прогостили целых три месяца. Она даже дала нам денег, чтобы мы добрались сюда.

МАРКО: Я вовсе не жалуюсь на твою сестру. Она была ангелом. Я только говорю, что я больше не переношу их компании. Эти нескончаемые вечера. Эти обеды. Эти их гости. Эти глупые разговоры.

ДЕБОРА: Надо же сказать такое! Это их дом. И они имеют полное право приглашать к себе всех, кто им заблагорассудится.

МАРКО: Кроме того, меня ужасно раздражал их противный слуга. Когда он подбирал мои носки по утрам с ковра, он корчил такую рожу, словно ему приходилось подбирать с пола дохлых мышей.

ДЕБОРА: Не говори мне только, что ты себя чувствовал гораздо лучше, когда ты бывал у своей мамочки.

МАРКО: Ты можешь мне не верить, но я, действительно, чувствовал себя там лучше.

ДЕБОРА: Я же — нет. Там всегда было жарко. И всегда было мало еды.

МАРКО: Моя бедная мама — ест мало. Она слишком старая. И не всегда понимает, что делает. Всегда боится потратить лишних денег.

ДЕБОРА: Интересно, где я его дела?

МАРКО: Что?

ДЕБОРА: Мое платье. Мое платье с голубыми цветочками. О, боже, неужели я его оставила там… Я его забыла в той гостинице, где мы спали сегодняшней ночью. В Анконе.

МАРКО: Ты у меня совсем безголовая. Все время что-нибудь забываешь в гостиницах. Напишем им, чтобы они нам его прислали сюда. Античная Япония. Наша гостиница называлась «Античная Япония».

ДЕБОРА: Марко, ты никак шутишь. Это было мое лучшее платье. Оно мне очень шло. В «Атичной Японии» постараются оприходовать его мигом. Что я одену, если нас пригласят на обед Алювизе и Бьянка? Не могу же я идти к ним в брюках!

МАРКО: Наденешь другое платье. Твое красное.

ДЕБОРА: Оно мне не идет. И слишком длинное.

МАРКО: А ты подшей его.

ДЕБОРА: Но я не могу подшивать платья.

МАРКО: О, боже! Так научись! Научись подшивать себе платья. А еще лучше — научись не забывать ничего в гостиницах.

ДЕБОРА: Может мне подошьет платье прислуга Бьянки, а?

МАРКО: Я не знаю, есть ли у них прислуга или нет. Я вообще ничего не знаю.

ДЕБОРА: Как нет прислуги!? У них полно денег, огромная вилла, и ты говоришь, что у них нет даже прислуги!?

МАРКО: Я не видел еще их виллы. И не знаю, она огромная у них или нет.

ДЕБОРА: Разве ты не сказал, что это та красная вилла, что находится там наверху, на холме?

ДЕБОРА: Просто, я подумал, что это она. Однако, не уверен.

ДЕБОРА: Никогда не поверю, что у них нет прислуги. Если она подошьет мне платье, я ей дам на чай тысячу лир.

МАРКО: Тысячу лир — это много. Достаточно будет пятисот лир.

ДЕБОРА: Ты — жадный. Как и твоя мать.

МАРКО: Моя мать не жадная. Она — бедная. И я тоже — бедный.

ДЕБОРА: Если говорить по правде, то мы вовсе не бедные. У нас просто нет денег. Это совсем другое дело. Настоящие бедные так не выглядят.

МАРКО: У меня нет денег с самого моего рождения. Поэтому я — бедный.

ДЕБОРА: Это не так. Если ты и бедный, то не настоящий. Ты так и сыплешь словами, словно из рога изобилия. Все время говоришь, говоришь, без умолку. Бедные, настоящие бедные, не тратят время на длинные разговоры. Бедные стоят уверенно на своих ногах. Мы же с тобой, наоборот, все время витаем в облаках.

МАРКО: У тебя своеобразное представление о бедных. Бедные могут быть самыми разными. Кто все время витает в облаках — таких тоже хватает. Послушай, уже четыре часа. Если мы собираемся выйти, то надо выходить тотчас же. Купим шоколадок или печенья. Надо будет чем-то угощать Альвизе и Бьянку. Угостим чаем. Посмотри, как у нас там с чашками.

ДЕБОРА: Чашки у нас есть, но нет чайника.

МАРКО: В таком случае, надо будет купить чайник. Что же касается чашек, то они у нас предназначены для капуччино. Не для чая.

ДЕБОРА: Я не понимаю, почему мы им должны предлагать именно чай. Сейчас чай никто не пьет. Он вышел из моды.

МАРКО: Перед тем как нам идти куда-нибудь, давай приведем немного в порядок нашу комнату. Стряхни, пожалуйста, немного пыль с мебели.

ДЕБОРА: А, где мне взять тряпку?

МАРКО: О, бог ты мой. Не знаю. Найди, что-нибудь. Возьми, например, kleenex. Или, на худой конец, мои грязные трусы. Ты их можешь взять в моей сумке. Ты у меня всегда выглядишь такой беспомощной.

ДЕБОРА: Не могу представить, как может выглядеть эта Бьянка. Ты сказал, что она похожа на овечку? У нее лицо овечки? А. как Альвизе? Скажи мне, как выглядит Альвизе?

МАРКО: Я тебе могу сказать только, как он выглядел когда-то. Уже прошло почти девять лет, как мы не виделись друг с другом. Тогда нам обоим было всего лишь по двадцать лет. Как я его помню, он тогда был толстячком, с бледным лицом, слабохарактерным, в очках. Пряди волос у него все время ниспадали на лоб. Он носил всегда широченные пиджаки, которые висели на нем словно на чучеле.

ДЕБОРА: Короче, я поняла, он один из тех, у кого все валится из рук. Должно быть, он был страшно некрасивый.

МАРКО: За эти годы мы с ним обменялись письмами разов пять-шесть. Я был за рубежом, когда он написал мне, что влюбился по уши и собирается жениться. Что встретил красивую девушку. Богатую. Спортсменку. Чемпионку по горным лыжам. Тогда он еще не занимался спортом. Не любил гулять на свежем воздухе и страшно мерзнул. Проводил все время в четырех стенах, в тени, словно нетопырь, читая немецких философов. У него не было денег. Он закончил экономический факультет и знал массу вещей. Подрабатывал на жизнь переводами. Помогал писать диссертации нерадивым студентам. Девушка тоже была влюблена в него по уши. Звали ее Бьянка. Она была богатая. Очень красивая. С белокурыми локонами. Он мне прислал также ее фотографию. Самая настоящая красавица. С личиком, как у овечки.

ДЕБОРА: Не могу себе представить ее. Просто не могу себе вообразить чемпионку по плаванию с личиком овечки. И потому, как ты описал его, совершенно не понимаю, как он сумел дорасти до директора завода.

МАРКО: Потому что у тебя совершенно отсутствует какое-либо воображение. В прочем, это не имеет особого значения — все равно мы вскоре увидим их. Когда я вернулся из-за границы, он написал мне, не мог бы я навестить его здесь. Я его не навестил. Так как в тот момент у меня была ужасная депрессия. Мне приходила мысль, не попроситься ли мне к нему на работу. Однако, мне было неловко написать ему об этом. Так было упущено время. Наконец, месяц тому назад я написал ему, не мог ли он подыскать мне здесь домик на лето. Как будто мы из тех, кто каждое лето проводит отпуск на море. Это было моим первым шагом, затем я собирался узнать у него насчет работы. В наши студенческие годы мы были закадычными друзьями. У нас не было ни лиры за душой, и мы снимали на двоих ужасную комнатенку на улице Панисперна. После него, у меня уже не было больше друзей. Да, и, по правде говоря, я был все время занят. Если кого и встречал, то только глупцов.

ДЕБОРА: Спасибо и за это.

МАРКО: Речь не идет о тебе. Ты не относишься к друзьям, ты — моя жена. А, это совсем другое дело. Иногда я нахожу тебя страшно глупой, но это мне неважно. Зато, когда мы жили на улице Панисперна вместе с Альвизе, у нас времени было, хоть отбавляй. Мы проводили время в бесконечных беседах. Кто знает, сейчас, когда мы снова встретимся с ним, будем ли мы снова многословны, как и прежде. Боюсь, что нет. Я думаю, мы сможем обменяться с ним только несколькими словами, да и то, невнятными, произнесенными заплетающимся языком, выдавленными с трудом, стоящими огромных усилий и тому, кто их произносит, и тому, кто их слушает. Естественно, я спрошу у него о работе. Он будет категоричен, но, в конце концов, возможно, смилостивится. Мне придется рассказать ему, чем я занимался все это время. Поведать обо всех тех идиотских работах, которыми мне пришлось заниматься. Обо всех тех придурках, с которыми мне пришлось познакомиться. Что мне никогда не доставало фортуны. Что мне уже тридцать лет. Что мы здесь с тобой вдвоем. Что у нас нет денег. Что это, впрочем, не имеет никакого значения для нашей дружбы. Совершенно никакого значения. Скажу ему, что у нас нет ничего, что у нас нет дома, нет друзей, нет даже города, в котором мы могли бы обосноваться.

ДЕБОРА: Ради бога, не нагоняй на меня меланхолию. Эти слова обычно из моего лексикона, но ты не должен их произносить вслух ни при каких обстоятельствах. Сейчас, возможно, ты захочешь также, чтобы я была одной из тех женщин, которые знают, как утешить своих мужей и умеют придать им мужество. Тебе не повезло со мной. Меня сейчас обуяла такая тоска, что я, наверно, могла бы выброситься из окна.

МАРКО: Ничего бы с тобой не случилось такого. Мы находимся на первом этаже. Ты бы вывалилась прямо в дворик. Прямо в руки к той толстушке, которая все еще там перебирает горох. Сейчас я вижу одну девчонку, пересекающую дворик. Она выглядит очень комично. На ней страшно смешном платье. Вот она остановилась и о чем-то разговаривает с толстушкой. О-ля-ля! А теперь она, кажется, направляется к нам. (Раздается стук в дверь).

МАРКО: Черт подери! Надень на себя, хотя бы блузку!

Открывает дверь. В комнату входит Бетта.

БЕТТА: Добрый день! Буон джорно! Меня зовут Бетта. Я кузина Бьянки. Меня послали к вам Альвизе и Бьянка, чтобы поинтересоваться, не нуждаетесь ли вы в чем-либо. Они должны были прийти к вам в шесть часов, но не придут, поскольку им понадобилось срочно ехать в Анкону. Просят у вас извинения. Произошел непредвиденный случай.

МАРКО: Приятно познакомиться с вами, Бетта. Стало быть, вы кузина Бьянки? Это — моя жена. У нас в комнате пока творится полный беспорядок. И до уборки еще не дошли руки. Мы только приехали. Мне очень жаль, но мы не можем предложить вам сейчас даже шоколадки. Может, хотите пива? К сожалению, оно не остужено. У нас не работает холодильник. Должно быть, закончился газ в баллоне.

БЕТТА: Я не пью пива. И дело не в баллоне. Этот холодильник вообще никогда не работал. Я это знаю, поскольку в этом доме, до недавнего времени, жил один человек, которого я знала лично. Один англичанин. Когда Альвизе сказал, что вы ищите домик на лето, я сразу же подумала об этом домике, и приходила сюда, чтобы договориться с хозяйкой.

ДЕБОРА: Так это ты подыскала нам этот домик?

БЕТТА: Да. Это я.

МАРКО: Ты к ней обращаешься на ты?

ДЕБОРА: Ясное дело, что я обращаюсь к ней на ты. Разве, ты не видишь, что она еще совсем ребенок? Она подкрашивает веки в зеленый цвет, но сразу видно, что она еще ребенок. Сколько тебе лет, Бетта? Четырнадцать?

БЕТТА: Мне семнадцать. Лёд вы можете взять у продавщицы, торгующей молоком. Поскольку с этим холодильником уже ничего невозможно поделать.

МАРКО: Благодарю вас за то, что вы подыскали нам этот домик. Вы были очень любезны, занимаясь нашим вопросом. Домик довольно-таки милый, и внутри прохладно. Можно сказать, достаточно прохладно.

БЕТТА: У нас здесь бывают комары. Вам надо будет обязательно поджигать на ночь «дзампироне» — средство против комаров.

МАРКО: Да, конечно. Против комаров «дзампироне» — единственное средство.

БЕТТА: Я вам его принесла.

МАРКО: Вы нам принесли также и «дзампироне»? Да, вы просто ангел. Спасибо. Мне очень жаль, что мы сегодня не увидим Альвизе и Бьянку. Вы сказали — непредвиденный случай? Надеюсь, что не случилось ничего серьезного.

БЕТТА: Нет. Ничего серьезного.

МАРКО: Ничего страшного, увидимся с ними завтра.

БЕТТА: К сожалению, я не знаю, когда они теперь вернутся.

ДЕБОРА: Если бы я знала, что они поедут в Анкону, я бы попросила их заехать в гостиницу «Античная Япония». Я там забыла свое платье.

МАРКО: Дебора у меня безголовая. Все время забывает вещи в гостиницах. Тот дом, что красного цвета, с арками, случайно не дом Альвизе и Бьянки? Тот, что стоит на холме!

БЕТТА: Нет. Это дом Джанни.

ДЕБОРА: А, кто такой этот Джанни?

БЕТТА: Один парень. Друг нашей семьи.

МАРКО: А, как выглядит дом Альвизе и Бьянки?

БЕТТА: Отсюда его не видно. Его закрывают деревья.

МАРКО: Послушай, Дебора. Я выйду сейчас на минутку купить что-нибудь на ужин. Хлеба, яиц, спичек. Всякую еду. Вернусь тотчас же. А, вас, Бетта, попрошу не уходить. Составьте, пожалуйста, компанию моей жене. (Марко удаляется).

ДЕБОРА: Ты здесь живешь постоянно? И летом, и зимой?

БЕТТА: Да. Постоянно.

ДЕБОРА: А, где ты живешь?

БЕТТА: Вместе с Альвизе и Бьянкой. Я живу с ними, с тех пор, как умерла моя мать. Уже три года.

ДЕБОРА: Стало быть, ты сиротка?! Бедняжка! Такая маленькая. Значит, это ты нашла нам этот домик? Твоему знакомому здесь жилось хорошо, а? Тому англичанину?

БЕТТА: Да. Но затем он поссорился с хозяйкой, и та его выгнала отсюда.

ДЕБОРА: Да? Выгнала его отсюда?

БЕТТА: Поскольку он водил сюда мальчиков. Он пассивный педераст. Ночью они переодевались в женские одеяния и устраивали танцы.

ДЕБОРА: Пассивный педераст! Ну и слово! Девочке, вроде тебя, еще рано знать подобные слова. Если, говорить по правде, то я нахожу этот домик немного дорогим.

БЕТТА: Здесь не так просто найти домик. Их мало.

ДЕБОРА: Послушай, почему ты так густо накрашиваешь зеленым цветом свои веки? Тебе это не идет. Тебя это старит. К тому же, ты делаешь слишком короткую стрижку. Почему ты не оставляешь волосы подлиннее? Ты бы выглядела гораздо милее, если бы не подкрашивала бы себе глаза и носила волосы длиннее.

БЕТТА: Я знаю, что я некрасивая. И мне это абсолютно все равно.

ДЕБОРА: И платье у тебя такое, словно ты спала в собачьей конуре. Тебе об этом никогда не говорит твоя кузина? Бьянка?

БЬЯНКА: Она на меня никогда не глядит.

ДЕБОРА: Не глядит? Как это не глядит?!

БЕТТА: Не глядит и всё. Она вспоминает обо мне, лишь только тогда, когда ей становится плохо. В таких случаях она иногда обращается ко мне. Или же, когда ей необходимо дать указания относительно возможных покупок. Покупками занимаюсь лично я. Всеми, без исключения.

ДЕБОРА: У них, что нет экономки, которая бы занималась покупками?

БЕТТА: У них женщины не задерживаются. Все убегают. Слишком много работы. Огромный беспорядок и много работы.

ДЕБОРА: Вот как?! И отчего берется этот беспорядок?

БЕТТА: Не хватает времени. К ним постоянно кто-то приходит на обед.

ДЕБОРА: У них что, полно друзей?

БЕТТА: Да. У них часто бывает Джанни, то и дело заходят друзья Бьянки.

ДЕБОРА: А, кто моет посуду? Бьянка?

БЕТТА: Нет, Бьянка не моет. Иногда это делаю я. А иногда жена нашего сторожа.

ДЕБОРА: Таким образом, тебе приходится мыть всю их посуду? Думать обо всем? Хуже не придумаешь! Бедная девчонка! К тому же ты сирота? Я тоже осталась сиротой. Мои родители, отец и мать, уже умерли. У меня в Милане остается только сестра. Она замужем и имеет четверых детей. У меня же — нет детей. Уже два года, как я замужем, За это время я ничего не видела. Видела только то, как мы меняли города. И должна сказать тебе мне уже страшно надоело все время переезжать с места на место. На новом месте, в первые дни, мне всегда страшно. Не нахожу себе покоя. Затем привыкаю. Но, едва я успею привыкнуть к новому месту, как Марко снова решает куда-нибудь переехать. Снова собираем чемоданы, и все грузим на нашу малютку «сэйченто». Бесконечные дороги, пыль, деревья, гостиницы. Масса гостиниц. Этот домик у нас первый за все годы совместной жизни. И он мне не нравится. Скажу тебе правду, не нравится совсем. Но все кончится тем, что я привыкну и к этому домику. К чему только не привыкает человек.

БЕТТА: Мне же, наоборот, очень хотелось бы поездить. Вы слышали, как я говорила об англичанине, обитавшем здесь? Я его попросила подыскать мне работу в Лондоне. Любую. Он мне пока еще не ответил. Однако, если он мне напишет, все брошу и отправлюсь тотчас же в Лондон.

ДЕБОРА: А, как же твои? Ты думаешь, они тебя отпустят просто так?

БЕТТА: Мои? Кто они, эти мои? Я никого не знаю! Я говорила о твоих ближайших родственниках. О Альвизе и Бьянке. Тебе не хочется оставаться с ними, а? Я тебя понимаю. Тем более, что тебе приходится мыть у них посуду.

БЕТТА: Дело не в этом. Просто, это не мой дом. Я не чувствую себя хорошо в этом доме.

ДЕБОРА: Ты не чувствуешь себя хорошо?

БЕТТА: Нет. Ночью, когда я слышу крики, мне становится страшно.

ДЕБОРА: И, кто у вас там кричит по ночам?

БЕТТА: Бьянка.

ДЕБОРА: Да?!

БЕТТА: А сегодня ночью. Если бы вы только знали, что случилось у нас этой ночью!

БЕТТА: Она снова кричала. А, он пытался ее успокоить. В какой-то момент он не знал больше, что с ней делать и закатил ей пощечину. После этого она прибежала ко мне в комнату и залезла ко мне в постель. У нее была припухшая губа и разорвана одна бретелька ночной сорочки. Она плакала и говорила, что не может больше жить. Заключила меня в объятья и вся дрожала. Когда у нее наступает очередной приступ истерики, она всегда бросается ко мне. Альвизе пытался зайти ко мне в комнату, но она не хотела его видеть. Тогда я позвонила Джанни.

ДЕБОРА: А, кто это такой, этот Джанни?

БЕТТА: Один парень. Парень Бьянки. Он тут же приехал. Пробыл немного с ней, лаская все время ей руку. Одно время он был ее парнем, но сейчас у них все кончилось. Он говорит, что у них это никогда не было серьезно. Но она прилипла к нему. Ей хотелось бы куда-нибудь уехать с ним отсюда. Ему же это совсем не нужно. У него здесь хватает своих дел. Совершенно не знает, что ему делать с Бьянкой. У него орхидеи. Джанни занимается выращиванием орхидей.

ДЕБОРА: А. как ведет себя Альвизе? Он что, позволяет этому Джанни являться к нему, как ни в чем, в дом?

БЕТТА: Никаких проблем. Они большие друзья. И обычно обсуждают вместе, как лучше им поступить с Бьянкой. И сегодня ночью они заперлись в кабинете, и о чем-то долго разговаривали. Джанни считает, что Бьянке слудует поменять своего психоаналиста. Он знает одного, который мог бы ей подойти. Ярого поклонника Фрейда. Но Альвизе придерживается иного мнения и говорит, что анализировать ее действия нет никакого смысла. Поскольку она психопатка. Когда речь заходит о психически больном человеке, анализировать его действия это пустая трата времени.

ДЕБОРА: А, что было с Бьянкой, пока они там разговаривали?

БЕТТА: Она задремала. Я сидела рядом с ней и держала ее руку в своей руке. Затем меня позвали, Альвизе и Джанни, чтобы я им приготовила чай. Таким образом, я спустилась на кухню и, когда вернулась оттуда обратно, обнаружила, что Бьянки уже не было в моей комнате. Я ее нашла в ее комнате. Она там занималась своим чемоданом. Затем она оделась, натянула на себя джемпер, повесила на шею бусы, припудрилась и смазала свои губы шоколадным маслом. Я пыталась с ней разговаривать, но она не проронила не слова. В упор не замечала меня и ни разу не взглянула. Тогда я побежала за Альвизе. Между тем, она спустилась в гараж, залезла в свою машину, Мерседес, и умчалась прочь на полной скорости. Какое-то время мы пытались догнать ее на машине Джанни. Но затем потеряли ее из виду. Мы были вынуждены вернуться назад и все утро провели на телефонах, обзванивая всех и все места, где она могла быть. Но так мы ее и не нашли. Никто не знает, куда она могла запропаститься. Сейчас Альвизе и Джанни отправились искать ее на автостраде, не пропуская ни одного мотеля. Мне думается, что она сбежала в Рим. В Риме у нее имеется подруга и еще другой врач по психоанализу. Ярый приверженец идей Юнга. Джанни же говорит, что ей бы подошел больше специалист по Фрейду.

ДЕБОРА: Ты считаешь нормальным то, что девушка твоего возраста вовлечена во все эти истории?

БЕТТА: Чем же я виновата, что оказалась вовлеченной во все эти истории?!

В комнату входит Марко.

МАРКО: А. вот и я. Купил яиц, сыра, хлеба. Бетта, если вы хотите, то можете остаться и поужинать с нами. Мы можем приготовить еду и поесть за этим столом. Я зашел также и в супермаркет и купил десять метров пластика. Завтра собираюсь соорудить перегородку. Что вы на это скажете, Бетта? Собираюсь соорудить шикарную перегородку, так что больше не будут больше бросаться в глаза раковина и печка. Комната станет намного привлекательней. Посмотрите, какой великолепный рисунок у этого пластика. Он весь усеян розами.

ДЕБОРА: Марко, мы приехали сюда в самый неподходящий момент. С Бьянкой сегодня ночью случился нервный припадок. Она сбежала из дому, и никто не знает, где она теперь находится.

МАРКО: Но, разве, они не отправились до этого в Анкону?

ДЕБОРА: Никто не отправлялся в Анкону. Альвизе и Джанни сейчас ищут ее по всем мотелям.

МАРКО: А, кто такой этот Джанни?

ДЕБОРА: Любовник Бьянки.

МАРКО: У Бьянки есть любовник?

БЕТТА: Что касается любовников, то их у нее хватает. Но сейчас она положила свой глаз на Джанни. Она всегда выбирает себе кого-нибудь.

МАРКО: О, боже праведный! Мне очень жаль Альвизе. Я думал, что он такой счастливый. В таком случае, мы действительно приехали сюда в самый неподходящий момент.

БЕТТА: Никакой это ни момент, Это длится уже годами. Более того, они сейчас сидят на мели. Сын у них учится в колледже в Швейцарии, но сейчас они должны будут забрать его оттуда, так как он стоит им кучу денег, и они больше не в состоянии оплачивать счета. Завод им не приносит дохода. У них одни только долги. Они все время спорят о деньгах, хотя в принципе им наплевать на них, как ей, так и ему. Без денег он даже чувствует себя лучше. Она же все время делает долги. Что же до мужчин, которые у нее есть, они не ссорятся из-за них, так как Альвизе совершенно не ревнивый. Он уже с этим полностью смирился.

ДЕБОРА: Ты сказала, что их завод не приносит дохода? Это так?

МАРКО: Это так! Ты, что разве не слышала? Ведь, было сказано, что завод не приносит дохода.

Раздается стук в дверь. В комнату входит Джанни.

ДЖАННИ: Добрый вечер! Буона сейра! Меня зовут Джанни.

БЕТТА: Есть ли какие-нибудь новости о Бьянке?

ДЖАННИ: Да. Она в Риме. Остановилась в гостинице Residence Hotel. Она позвонила сама. Просит послать ей одежду. Однако, сейчас почта уже закрылась. Завтра утром надо будет отослать ей этот сверток с вещами.

БЕТТА: А, где сейчас Альвизе?

ДЖАННИ: Он у себя дома. Весь уставший и в полной депрессии. Просит у вас прощения, но сегодня вечером он не в состоянии с кем-либо встречаться. Пойдем, Бетта. Я подвезу тебя домой.

БЕТТА: Пойдем.

ДЖАННИ: Дай мне только немного перевести дух, Я тоже дьявольски устал.

МАРКО: Вы присядьте, Джанни. Располагайтесь в этом шезлонге. Не желаете ли выпить пива? Только оно не остуженное.

ДЖАННИ: А, почему бы и не выпить? Дайте мне, пожалуйста, пива. Я вижу, у вас есть также и хлеб. Можно мне кусочек? Я страшно проголодался. Возьму, пожалуй, также и кусочек сыра. Это правда, когда пиво теплое, то оно противное. Напоминает чем-то бульон. Вообще-то я люблю бульон, но все, что похоже на бульон и не является бульоном, у меня вызывает отвращение. Даже как-то странно.

ДЕБОРА: Никто вас не заставляет пить это пиво. Оставьте его на месте. Марко, я хочу уехать отсюда. Тотчас же. Я не намерена ночевать в этом месте.

ДЖАННИ: Уехать? Но, куда вы собираетесь уехать? Идет дождь. Стемнело. Вам не стоит сейчас отправляться в дорогу.

ДЕБОРА: А я говорю, что хочу тотчас же уехать. Занимайтесь-ка лучше своими делами!

МАРКО: Дебора!

ДЖАННИ: Не реагируйте так сильно на мои слова. Я только хотел дать вам совет. Как только тяжело разговаривать с женщинами!

ДЕБОРА: Не нужны мне ваши советы. Вставайте и уходите отсюда!

МАРКО: Дебора! Не обращайте внимания на ее слова, Джанни. У нее немного расшатаны нервы.

ДЕБОРА: Марко, нам двоим, нет никакого смысла оставаться здесь.

ДЖАННИ: Но тогда, зачем вы сюда приехали?

ДЕБОРА: Занимайтесь-ка лучше своими делами!

МАРКО: Дебора!

БЕТТА: Мы с Джанни уже привыкли к этим вещам. Насмотрелись вдоволь подобных потрясений. Нас уже ничем не удивишь и ничем не тронешь. Потому что ко всему привыкаешь. Человек устроен так, что привыкает ко всему.

ЗАНАВЕС

Действие второе

MАРКО: Вот, посмотри, Дебора. Я купил молока и два рогалика. Также был в супермаркете и купил там молоток, гвозди, деревянные кольца и рулон веревки.

ДЕБОРА: Ты, что собрался вешаться?

МАРКО: Нет. Хочу повесить штору.

ДЕБОРА: Зачем тебе вешать штору, если мы решили уехать отсюда.

МАРКО: Уедем, но не сегодня. Я решил перенести наш отъезд на несколько дней. И, хотя мы надолго не задержимся, я подумал, что нам будет гораздо приятнее жить в более опрятной обстановке.

ДЕБОРА: Я больше не хочу оставаться здесь. И хочу уехать отсюда тотчас же.

МАРКО: Ты, конечно, права. Но только не все сразу. Уедем через несколько дней. А, пока, давай позавтракаем. Вставай. Мне хочется есть. Вчера вечером мы, можно сказать, так и не поужинали. Я приготовлю кофе. (Поет). «Все поросята — согласились!»…

ДЕБОРА: Этот ненормальный Джанни съел у нас все продукты, предназначавшиеся для ужина. Я успела съесть только одно яйцо.

МАРКО: Ты, хоть съела одно яйцо. Я вообще — ничего. Ты в начале устроила скандал, затем съела яйцо, после чего начала плакать и вскоре уснула. Я же вышел с Бетой и Джанни, и мы отправились погулять по деревне. Мы бродили и болтали всю ночь, почти до восхода зари.

ДЕБОРА: Да, я слышала, когда ты вернулся. Спала плохо. Было много комаров. «Дзампирон» — потух. И меня все время подташнивало.

МАРКО: Бетта и Джанни мне рассказали все о Альвизе. О, боже, бедный Альвизе. Какой ужас. Какая жуткая история. Жить с сумасшедшей женой.

ДЕБОРА: Какое мне дело до Альвизе. Я его никогда не видела, и знать не знаю. Ты говорил, что вы были друзьями. Но какой же он тебе друг, если он даже не прибежал навестить тебя, после того, как мы, чтобы увидеть его, проехали столько километров. Видите ли, он устал, у него депрессия. К другу бегут со всех ног, даже когда чувствуют себя уставшими. Даже тогда, когда случаются неприятности. Неприятности легче переносить вместе с друзьями. Знаешь, от него ты точно не дождался бы никакой работы. Даже, если бы он мог это сделать, и, если бы дела у него шли нормально. Он все равно бы тебе отказал в работе. Потому что ему наплевать на тебя.

МАРКО: Не всегда неприятности можно делить со своими друзьями. Иногда их лучше делить с незнакомыми людьми, ко всему безразличными.

ДЕБОРА: Вот, он и делит свои неприятности с Джанни. С любовником своей жены. Разве, это не странно? Мы попали в какое-то странное место. Где обитают одни сумасшедшие. Марко, давай уедем отсюда. Подумаем о нас двоих. Потому что я совершенно не знаю, что нам делать в подобной ситуации. Как мы будем жить с тобой дальше. Ты отдаешь себе отчет в том, что у нас нет больше денег?

МАРКО: Пока, ты лучше встань. И выпей кофе. Затем давай немного прогуляемся, сходим на море. Здесь очень красивое место. Вся деревня буквально усеяна портиками, кругом лестницы, полно кошек. Крыши домов покрыты мхом.

ДЕБОРА: Я абсолютно не считаю эту деревушку красивым местом. Даже, наоборот, она мне противна.

МАРКО: Но ты ее еще даже не видела.

ДЕБОРА: Мне достаточно и того, что я увидела из окна нашего дома.

МАРКО: Из окна нашего дома ничего не видно. Видны одни только дворики.

ДЕБОРА: Я не понимаю, чего мы потеряли здесь такого, чтобы нам оставаться и далее в этой дыре.

МАРКО: Я хочу задержаться здесь всего на несколько дней. Не забывай, что за то, что мы сняли домик, мы уже заплатили шестьдесят тысяч лир. Мы не можем просто так швыряться деньгами. Деньги для меня не валяются на улице.

ДЕБОРА: Ясное дело, что не валяются. Эти деньги тебе дала моя сестра.

МАРКО: Вот именно. А, поэтому я и хочу остаться здесь. Я чувствовал себя великолепно этой ночью, в компании с Бетой и Джанни. Они очень симпатичные люди. Джанни вообще прекрасно образованный человек. Он защитил диссертацию по выращиванию цветов и сейчас разводит орхидеи.

ДЕБОРА: Чтобы ты не говорил о нем, но он мне не нравится.

МАРКО: Как ты можешь говорить такое, если ты еще не знакома с ним. И ничего не знаешь о нем.

ДЕБОРА: Мне достаточно и того, что я уже знаю о нем. Что его зовут Джанни, что он любовник одной сумасшедшей, которую зовут Бьянка, которую, однако, мы еще ни разу не видели и, вряд ли, когда-нибудь увидим. Я знаю, что Джанни это парень, который носит черный свитер и длинную золотую цепочку на шее. Что у него загорелые ноги. Что он носит сандалии, грязные до неприличия. Что он живет в этой деревеньке, раскинувшейся у моря. И, что он разводит орхидеи.

Раздается стук в дверь. В комнату входят Бетта и Джанни.

МАРКО: Привет! Есть новости о Бьянке?

БЕТТА: Да. Она пыталась покончить с собой и наглоталась снотворных таблеток. К счастью, ей успели во время оказать помощь и промыть желудок. Ее обнаружила в номере горничная из гостиницы. Кстати, Альвизе уже срочно умчался в Рим.

МАРКО: Он поехал один?

БЕТТА: Да, один. С шофером.

ДЕБОРА: А Джанни? Почему здесь остался Джанни?

ДЖАННИ: Альвизе просит у вас прощения. Когда он вернется и все успокоится, он сможет долго находиться в вашей компании. Он этого страстно желает.

ДЕБОРА: Но вы, Джанни, не ответили на мой вопрос. Почему вы остались здесь? Возможно, Бьянка сейчас нуждается именно в вас.

ДЖАННИ: К сожалению, я ничем не могу помочь Бьянке. Когда она меня видит, ее чувства еще больше обостряются.

ДЕБОРА: Нет, это неправда. Вы просто боитесь. Вы трус, Джанни.

МАРКО: Дебора!

БЕТТА: Нет, он не трус. Он очень даже храбрый. Однажды я тонула, и он меня спас.

ДЖАННИ: Бьянка требует от меня того, чего я ей не могу обещать. Она хочет связать свою судьбу с моей судьбой. Хочет жить со мной. Хочет иметь от меня ребенка. Хочет все. Я же, наоборот. Не хочу от нее ничего. Ничего.

ДЕБОРА: И, тем не менее, вы являетесь ее любовником.

ДЖАННИ: Ее любовником! Какое странное слово! Слово, которое уже никто не употребляет. Ты, Дебора, наверно, родилась в девятнадцатом веке. Ты совершенно не современная. Да, я занимался с Бьянкой какой-то период любовью. Но сейчас все кончено.

ДЕБОРА: Я и не собираюсь быть современной, особенно, если в этой современной жизни мне что-то не нравится. И не хочу, чтобы ко мне обращался на ты какой-то мальчишка. Мы не питались молоком от одной и той же кормилицы.

ДЖАННИ: Это верно. Тем более, что я никогда не питался молоком кормилицы.

Меня вскормила моя родная мать. Она меня кормила грудью целых двадцать месяцев. Так, по крайне мере, она утверждает. Ей нравится повторять это, при каждом удобном случае. Я у нее единственный сын. Она живет в Бразилии и раз в году приезжает навестить меня. Весь год я с ужасом жду ее очередного приезда. Я ее не переношу. Когда она приезжает ко мне, меня тут же хватает крапивница. Мой психоаналист говорит, что моя неприязнь к матери это своеобразная реакция моего организма на нанесенную мне в детстве психологическую травму. Поскольку я очень любил материнскую грудь, а меня так рано отлучили от нее. Когда мне было всего двадцать месяцев.

ДЕБОРА: Я бы попросила вас не менять тему нашего разговора. Мы вели разговор о Бьянке.

МАРКО: Дебора, может, у него нет никакого желания говорить с тобой о своих делах. Ведь, мы еще едва знакомы друг с другом. Познакомились только вчера.

ДЖАННИ: Нет, о себе я могу говорить. Это единственное, о чем я всегда говорю весьма охотно. Короче, по мнению моего психоаналиста, из-за тоски по материнской груди, я очень медленно взрослею. Все дело в этом.

ДЕБОРА: Эти разговоры о психоаналистах вызывают у меня одну только тошноту. Но какое все это имеет отношение к Бьянке?

ДЖАННИ: У меня непростые отношения со всеми женщинами. У меня с ними существуют проблемы. Я не любил Бьянку, но ничто мне не мешало заниматься с нею любовью. Первое время. Но затем все изменилось. Она стала меня раздражать. Мне ее было жаль. Но находиться с ней было выше моих сил. Я пробовал объяснить ей все это, но она после этого только еще больше привязалась ко мне. Это ужасно, когда женщина привязывается к тебе. Испытываешь такое ощущение, словно тебя тянет на дно болота. Словно тебя затягивает в темный, топкий омут, со стоячей водой. У меня никогда не было настоящих, свободных и счастливых отношений ни с одной женщиной. Никогда.

ДЕБОРА: Я не испытываю тоски по материнской груди. Что такое материнская грудь, я уже забыла давно. О чем я тоскую? Я тоскую о людях нормальных, здоровых, спокойных. Однако, у меня такое впечатление, что, куда не взглянешь, кругом одни только несчастные, отчаявшиеся и сумасшедшие. Я бы хотела видеть других. Но, где они, эти другие?

ДЖАННИ: Другие? Другие, если и существуют, не задерживаются на углу твоего дома. Проходят мимо тебя, когда встретят тебя случайно. И знаешь почему? Потому что им нечего тебе сказать. Ты им чужая. Они стараются избегать тебя. Потому что и ты тоже входишь в эту категорию сумасшедших и отчаявшихся.

ДЕБОРА: В категорию отчаявшихся! На этот раз ты сказал сущую правду, мальчишка. У нас с Марко нет тоски по материнской груди. Мы не ходим с нашими проблемами к психоаналистам. Но мы, на самом деле, отчаявшиеся. У нас нет денег и, если все будет продолжаться так и дальше, то через месяц мы пойдем по миру с протянутой рукой. Вот в чем дело.

ДЖАННИ: У вас нет денег?

ДЕБОРА: Нет. А, знаешь, Джанни, зачем мы приехали сюда? Марко надеялся, что Альвизе сможет предложить ему какую-нибудь работу. Мы представляли Альвизе этаким триумфатором. Счастливым человеком. Несказанно богатым. Довольным своим положением. В высшей степени спокойным. Мы рассчитывали укрыться на время от наших проблем под сенью Альвизе. Снова вздохнуть свободно, там, где царит мир, да покой. Собирались пустить здесь корни. И, наоборот, прибываем сюда и сразу же попадаем в этот ад. Жена — сумасшедшая. Завод — на грани банкротства. Какое-то обиталище сумасшедших.

ДЖАННИ: Вы думали, что Альвизе будет вам чем-то вроде отца. Сразу видно, что вы нуждаетесь в отцовской опеке.

ДЕБОРА: Шел бы ты к черту со своим психоанализом. У меня нет никакой нужды в отцовской опеке. Мой отец уже умер. Я его любила, но прекрасно обхожусь и без него. У меня нет нужды в отце, у меня есть нужда в деньгах. Ты понял?

МАРКО: Мне неприятно, Дебора, что ты говоришь об этом в такой манере. Теперь они могут подумать, что приехать сюда нами двигал лишь только личный интерес. Только холодный расчет. Но это не так. Я желал вновь увидеть Альвизе, независимо от возможной пользы, которую могла мне дать такая встреча. Исключительно, исходя из тех чувств, которые я к нему питаю.

ДЕБОРА: Чувств, которые, однако, дремали в тебе целых девять лет. Ты был вдали от него все эти девять лет и прекрасно обходился без него. Почему бы нам ни сказать всю правду? Почему бы нам ни сказать честно, что приехали мы сюда с вполне определенной целью?

МАРКО: Не будь вредной, Дебора. Не будь вульгарной. Я нахожусь в трудном положении, и собирался поинтересоваться у Альвизе, может ли он помочь мне. Но настоящей причиной, двигавшей меня приехать сюда, было все же старое чувство, память о нашей дружбе, многие воспоминания, общие у нас Альвизе, и, которые меня так сильно волнуют.

ДЕБОРА: Ваша комнатка в Риме. Девять лет тому назад. На улице Виа Панисперна. (Принимается напевать). «Все свиньи сказали, нет».

МАРКО: Какая ты вредная сегодня, Дебора. Злая. Меня раздражает, когда ты пародируешь песни, которые мне нравится петь. А эта песенка, как ты великолепно знаешь, мне особенно дорога.

БЕТТА: Спой нам ее, Марко.

МАРКО: (Начинает петь). «Все поросята сказали, да!..» В Риме. На улице Виа Панисперна, Альвизе все время напевал эту песенку. Я помню только начало этой песни. Остальные слова не помню. В общем-то, я приехал сюда, чтобы спросить его, что у него было потом. Все поросята согласились стать свиньями. Все. За исключением одного.

ДЕБОРА: Я думаю, что сейчас голова у Альвизе забита совсем другими проблемами. И он сейчас меньше всего думает о каких-то свиньях и поросятах.

МАРКО: Все поросята. За исключением одного, решившего остаться поросенком. Одного, решившего остаться свободным и диким.

ДЕБОРА: Для тебя свобода заключается в том, чтобы ты мог каждые три месяца, по своему усмотрению, менять работу, пансион, город. Видимо, такая свинская свобода и является пределом твоих мечтаний.

МАРКО: Ты становишься просто невыносимой.

ДЖАННИ: Это точно. Когда ты говоришь об этих вещах или, когда ты говоришь о деньгах, твое лицо вытягивается и принимает злое выражение. Неестественное для твоего нормального состояния.

ДЕБОРА: Ты меня знаешь всего лишь один день. Как ты можешь знать, какое выражение моего лица естественное а, какое нет?

ДЖАННИ: Я все время наблюдал за тобой. И как-нибудь уже запомнил твое настоящее выражение лица.

МАРКО: Извините нас. Мы находимся в непростой ситуации. Поэтому у Деборы часто сдают нервы.

ДЖАННИ: Мне очень жаль. Я ничем не могу помочь вам в этом. У меня нет никакой возможности предложить вам работу. У меня тоже нет денег, с трудом свожу концы с концами. Выращиваю орхидеи.

БЕТТА: До этого он выращивал лимоны. Но лимоны гибли. Орхидеи нет. К тому же, они красивые.

ДЖАННИ: Я даже бы сказал, что они очень красивые.

ДЕБОРА: Не выношу запаха орхидеи.

МАРКО: Мы приехали сюда в неподходящий момент. И фортуна к нам не была благосклонна.

БЕТТА: Вы говорите не в подходящий момент. Да, здесь уже много лет все идет подобным образом. Отношения Альвизе с Бьянкой никогда не были нормальными. Уже много лет, как они говорят, что хотят развестись. Уже много лет завод лихорадит и полно долгов. Еще больше долгов у Бьянки. Живет как миллионерша. У нее постоянно какие-то мужчины, какие-то истории. И чувствует себя плохо. Употребляет всякие штучки.

ДЕБОРА: Какие такие штучки?

БЕТТА: Всякие. Ему наплевать на то, есть ли у нее мужчины или нет. Он привык уже ко всему, полностью сдался. Но ему неприятно, что она употребляет эти штучки. Он старается их прятать. Но она все равно их находит. Он прячет от нее и деньги. Но она и их находит. Когда-то она была красивой, краснощекой, здоровой. Была чемпионкой по плаванию. Сейчас же не пройдет и двух шагов, как начинает жаловаться, что устала. Больше не ест, как раньше, все время нет аппетита. Еще пять-шесть лет тому назад, как я помню, она была настоящей красавицей. Сейчас она выглядит как рухлядь. У нее испортились зубы, волосы. И я думаю, что Альвизе больше ее не любит. В те моменты, когда он пытается бросить ее, ему не хватает мужества, поскольку он испытывает к ней жалость. Он всегда готов помочь ей, когда видит ее слишком больной или слишком несчастной. Совершенно не ревнив. Позволяет ей заводить любых мужчин, которых она пожелает. Сейчас она положила свой глаз на Джанни. А, когда она влюблена в кого-нибудь, то чувствует себя еще более несчастной. Вся дрожит, плачет, хочет иметь ребенка, проводит ночи напролет у телефона, или же убегает из дома на автостраду, на своем Мерседесе, со скоростью сто тридцать километров в час, останавливается в мотелях, и там ее находят под утро умирающей, поскольку она успела принять до этого эти штучки.

ДЕБОРА: Мне становится дурно при одной только мысли, что эта девчонка является свидетельницей всех этих ужасных историй.

ДЖАННИ: Не такая-то она уж и маленькая, наша Бетта. Ей уже семнадцать лет. А, вообще-то, сегодня молодые люди взрослеют медленно, еще долго остаются совсем детьми. И эти дети смотрят на мир своими холодными глазами. Я тоже смотрю на мир подобным образом. Не могу сказать, что такое состояние не вызывает законного беспокойства. Беспокойство есть, да еще какое. Но глаза все время остаются холодными. Холодными, как камни. Без единой слезинки.

ДЕБОРА: Этот Альвизе мне кажется легкомысленным. Как можно держать эту девчонку у себя в доме, да еще в подобной ситуации?

БЕТТА: Я составляю ему компанию. И своим присутствием оказываю ему духовную поддержку.

ДЖАННИ: Это неправда, что Альвизе больше не любит Бьянки. Он ее любит по-прежнему. Не замечает никого и ничего, кроме нее. Ко всему остальному в мире относится совершенно безразлично.

ДЕБОРА: Марко, я прошу тебя, давай уедем отсюда. Уедем тотчас же. Мне стоит огромных страданий находиться здесь. У меня такое ощущение, словно судьба забросила меня в такое место на земле, где могут протекать только самые жуткие истории. У меня нет лишних сил. И я тебе вовсе не чудо-поросенок. Мне кажется, что, если я еще останусь здесь и дальше, все кончится тем, что я стану похожей на Бьянку.

ДЖАННИ: Нет, пожалуйста, не уезжайте. Мы с Бетой нуждаемся в хорошей компании. В дружеской поддержке. Сегодня прекрасный день. Мы могли бы отправиться все вместе на море.

БЕТТА: Покататься на лодке Джанни. У него моторная лодка. У нас есть одно местечко, очень красивое, безлюдное, со скалами и песочком. Я всегда отправлялась туда вместе с тем англичанином, который жил у нас. И купалась там даже нагишом. Поскольку ему до меня было все равно, так как он был пассивным педерастом. Мы могли бы купить бутерброды и позавтракать прямо там, на месте. Мы могли бы с Джанни сходить за бутербродами.

МАРКО: Точно. Прекрасная мысль.

ДЖАННИ: Ты можешь сходить за бутербродами одна. Или взять с собой Марко. А мы вдвоем подождем вас здесь.

БЕТТА: Пойдем, Марко.

Бетта и Марко уходят.

ДЕБОРА: Джанни, эта девчонка наверняка влюблена в тебя. В принципе, ты мог бы на ней и жениться. Почему ты на ней не женишься?

ДЖАННИ: Э, нет. Я остерегаюсь от подобных опрометчивых шагов. Это как, если бы я женился на моей кошке.

ДЕБОРА: Ты, случайно, не занимаешься с ней любовью?

ДЖАННИ: Нет. Я остерегаюсь от подобных опрометчивых шагов. Это добавило бы мне только мучительных переживаний и волнений. И не имело бы никакого смысла. Мне хватает и тех переживаний, которые мне уже доставляют мои женщины.

ДЕБОРА: Надеюсь, это не распространяется на Бьянку?

ДЖАННИ: Распространяется, да еще как! Она в этом плане ужасная. Между нами все кончилось сразу. Я тут же перестал быть, как ты говоришь, ее любовником. И прекратил звонить ей. В начале в определенный час ночи я ей все же позванивал. И она приходила ко мне. Ты видишь мой дом? Тот, наверху, красного цвета, с арками. Прекрасный дом, но разваливается буквально на глазах. Я рад был бы продать его, но никто его не хочет, потому что на нем висит ипотека, и, кроме того, он огромный, требует бешеных денег для поддержания в нормальном состоянии.

ДЕБОРА: Мы говорили о Бьянке.

ДЖАННИ: Почему тебя так интересует знать все подробно о Бьянке? Может, ты как-то идентифицируешь себя с ней?

ДЕБОРА: Как ты скучен, Джанни, со своим психоанализом.

ДЖАННИ: Что же касается Бьянки, мне особенно нечего добавить к уже ранее сказанному. Когда я уходил от нее, я испытывал такое чувство, словно у меня гора свалилась с плеч. Я снова почувствовал себя свободным, и, представленным самому себе. Снова вдохнул воздух полной грудью.

ДЕБОРА: Представленным самому себе и своим орхидеям.

ДЖАННИ: Да. И своим орхидеям.

ДЕБОРА: Не выношу запаха орхидеи.

ДЖАННИ: Ты мне это уже говорила. Но я уверен, что это не так. Когда ты придешь посмотреть мой дом, я тебе обязательно подарю орхидеи.

ДЕБОРА: Не приду. Нет времени. Хочу уехать отсюда. Страшно устала от этого места.

ДЖАННИ: Ты повторяешь все время одни и те же фразы. Словно заезженная пластинка. Нет денег. Хочу уехать. Не выношу орхидей. Ты скучная.

ДЕБОРА: Меня это совершенно не интересует, скучная ли я для тебя или нет.

ДЖАННИ: Еще как интересует. Ты ничуть не хочешь, чтобы я находил тебя скучной. Ты хочешь, чтобы я находил тебя приятной. Я и нахожу тебя очень приятной, но одновременно и скучной. Но ты являешь собой тот тип скучной женщины, который мне нравится и заставляет меня волноваться. Странно, знаешь, у меня такое ощущение, словно я тебя знаю уже давно. Ты такая приятная, миниатюрная, грациозная. Иногда твое лицо принимает злое, неприятное выражение и ты говоришь всякие гадости. Но и это тоже заставляет меня волноваться. Все женщины доставляют мне одни только переживания. Я чувствую себя хорошо только тогда, когда остаюсь один.

ДЕБОРА: Никто не чувствует себя хорошо, когда остается один.

Входит Марко.

МАРКО: Вот. Мы купили хлеба, ветчины, сыра, вина. Бетта пошла за лодкой. Тебя зовут к телефону, Джанни. Зайди в дом к фармацевту. Это междугородний звонок.

Джанни удаляется.

МАРКО: О чем вы разговаривали, когда я вошел?

ДЕБОРА: Да, так. Ни о чем.

МАРКО: Как это ни о чем? О чем-то вы разговаривали. У тебя какой-то странный вид, Дебора. Тебе не здоровится?

ДЕБОРА: У меня в голове сплошная каша. Где мой купальник? Не могу найти его. Жуткий беспорядок.

МАРКО: Ты, наверно, его забыла в «Античной Японии». Если не найдешь купальник, что ты собираешься делать?

ДЕБОРА: Куплю себе другой.

МАРКО: Где? Я не видел здесь магазинов, торгующих купальниками. Есть только один супермаркет. Там продают веревки, пластик, гвозди. Никаких купальников я там не видел.

Входит Джанни.

ДЖАННИ: Звонил Альвизе. Бьянка умерла.

ДЕБОРА: Что? Умерла?

ДЖАННИ: Да. У нее был сердечный приступ. Она умерла.

ЗАНАВЕС

Действие третье

В комнате находится одна Дебора. Затем появляются Марко и Джанни.

МАРКО: Вот и я, Дебора. Купил тарелки, похожие на те, что мы разбили. За эти несколько дней мы побили кучу тарелок.

ДЕБОРА: Ты мог их и не покупать. Эта чертовка, жена фармацевта, содрала с нас хорошенькую сумму денег. А, холодильник, как ты знаешь, у них вообще никогда не работал.

МАРКО: Но она мне вернула назад двадцать тысяч лир. Мы к ней ходили вместе с Джанни. Ему удалось убедить ее.

ДЕБОРА: Спасибо и за это. Те несколько дней, что мы прожили у нее, нам стоили пятьдесят тысяч лир. Даже номер-люкс в гостинице стоит дешевле.

ДЖАННИ: Прекращай говорить о деньгах. Ты становишься неприятной, когда говоришь о деньгах. Если ты перестанешь думать о них, кто знает, может в один прекрасный день, они польются на вас как вода из ведра.

ДЕБОРА: Не верю я этому, пока что на нас, если, что и льется, так это дождь. У нашей машины «сэйченто» образовалась огромная дыра в капоте.

МАРКО: Но сегодня нет дождя. Стоит великолепная солнечная погода.

ДЕБОРА: Не считая уже других расходов. Пластиковой занавески, которую ты так и не повесил.

МАРКО: Пластиковая занавеска может нам понадобиться всегда. Мы ее повесим в нашем будущем доме. Рано или поздно, но мы будем иметь наш дом.

ДЕБОРА: Только где?

МАРКО: Не знаю. Может, там, где найду себе работу. Я написал во Флоренцию некоторым знакомым моей матери. У них завод по выпуску шариковых авторучек.

ДЕБОРА: Во Флоренцию?

МАРКО: Да, во Флоренцию. Однако мы можем туда не ехать тотчас же. Мы могли бы, если это тебе доставит удовольствие, в начале погостить у твоей сестры.

ДЕБОРА: Сейчас ничто не может мне доставить удовольствия. Я чувствую себя ужасно несчастной.

МАРКО: Ты говорила, что хочешь побыть среди спокойных людей. Твоя сестра как раз такая спокойная. Глупая, но спокойная.

ДЕБОРА: Не такая уж она глупая, как тебе кажется. Однако я не хочу ехать к ней именно сейчас. Я это говорила, но это неправда. Мало ли, что можно сказать. Мне не хочется уезжать отсюда. Я уже привыкла к этому месту. И вообще, я ко всему очень быстро привыкаю.

ДЖАННИ: Не уезжайте. Останьтесь еще здесь. На несколько дней. Прошу вас.

ДЕБОРА: Марко хочет ехать. Он так решил. Я никогда не оспариваю его решений. Я покорная.

ДЖАННИ: Покорная и вредная.

ДЕБОРА: Почему это я вредная? Разве, я вредная?

ДЖАННИ: Ты бываешь иногда вредная с Марко. И относишься к нему несправедливо.

ДЕБОРА: У меня, что сегодня злое выражение лица? Кислое выражение лица?

ДЖАННИ: Нет. Сегодня оно у тебя несчастливое.

ДЕБОРА: Я не хотела бы, чтобы ты запомнил меня со злым, кислым выражением лица.

ДЖАННИ: Нет, это не так. Я буду помнить твое настоящее выражение лица.

МАРКО: Дебора, хотел тебе сказать, что вчера сюда вернулся Альвизе. Бьянку похоронили в Риме. Бетта говорит, что ему страшно хочется увидеться со мной. Он сейчас буквально убит горем. Я тоже не чувствую себя достаточно хорошо. Я не видел его уже много лет. У меня слова застревают в горле. Какая странная судьба. Надо же нам было оказаться здесь именно в те дни, когда умирала Бьянка. Если бы мне казалось, что я в состоянии чем-нибудь помочь ему, поднять его дух, я бы охотно встретился с ним, выполнил бы свой долг, не задумываясь, пошел бы к нему, чего бы мне это не стоило. Но я чувствую себя совершенно разбитым. Страшно потрясенным. Что бы я мог ему сказать в таком состоянии? Какие бы я нашел для него слова?

Раздается стук в дверь. После чего появляется Бетта.

БЕТТА: Я вам принесла термос с кофе. Кофе горячее, как кипяток. Вы его выпьете в дороге. Кроме того, Марко, я тебе принесла электрическую бритву. Это тебе подарок от Альвизе. Он говорит, что помнит, как ты брился лезвиями, и, что у тебя от них всегда оставались многочисленные порезы на лице.

ДЕБОРА: В Риме. На улице Виа Панисперна. Когда вы пели песню о поросятах.

МАРКО: Спасибо. Бритва просто прелесть. Передай ему, что я за нее ему очень благодарен.

БЕТТА: Кроме того, он просил передать вам также эту фотографию Бьянки. Этому снимку уже несколько лет. Здесь она снялась, когда еще была красивой. Она тут с ребенком. Еще до того, как они его отдали в колледж.

МАРКО: До чего же она здесь красивая.

БЕТТА: Альвизе просит вас простить его. Ему очень жаль, что вы уже уезжаете. Он вам обязательно напишет. В этот момент он, можно сказать, никого не хочет видеть. Кроме меня и Джанни. Вчера вечером мы пробыли у него до поздней ночи. Он и Джанни играли в шахматы.

ДЕБОРА: Ты, как, Джанни? Не чувствуешь ли ты за собой вины? Тебя не мучают угрызения совести, когда ты находишься в компании с Альвизе? Когда играешь с ним в шахматы? Возможно, Бьянка не умерла бы так рано, если бы не была бы влюблена в тебя.

ДЖАННИ: Она вовсе не была влюблена в меня. Да, и умерла бы все равно. Она только искала очередного повода для своих страданий.

ДЕБОРА: Все ищут поводов для своих страданий. Я тоже их ищу. И я их нахожу, так как они всегда имеются. Это единственная штука в мире, которую можно найти тотчас же.

ДЖАННИ: Я тебе принес твою курточку. Ты вчера забыла ее у меня дома.

МАРКО: Дебора, ты вчера была в доме у Джанни?

ДЕБОРА: Да. Когда ты ездил в Анкону. К тому же, Джанни, это не курточка, а моя вязаная кофточка. Одна из моих вязаных кофточек из кашемира.

МАРКО: Дебора всегда говорит: или кашемировая, или ничего. Везде только, где она бывает, она всегда что-нибудь забывает. Я ездил в Анкону, чтобы забрать ее платье, оставленное в гостинице «Античная Япония». Казалось, что она умрет, если не найдется ее платье с голубыми цветочками.

ДЕБОРА: Не платье тому причина. Просто мне, Марко, захотелось побыть одной, без тебя, хотя бы несколько часов. Вдруг, я почувствовала, что больше не могу переносить тебя. Вот, я и придумала предлог, чтобы отправить тебя куда-нибудь подальше от меня.

МАРКО: Очередной предлог для страданий.

ДЕБОРА: Да. По крайней мере, ты теперь знаешь правду.

БЕТТА: Дебора, ты была долго в доме у Джанни?

ДЕБОРА: Не очень. Дом довольно-таки красивый, большой, однако, весь рушится буквально на глазах. Он мне подарил орхидеи. Вон те. У меня здесь нет вазочек для цветов, так что я положила их в суповую миску. Я их возьму с собой.

БЕТТА: Это как же, если тебе не нравится запах орхидеи.

ДЕБОРА: Я его не выношу. Но сейчас, будучи вынужденной, нюхать его в этой комнате, я привыкла к нему. Я уже привыкла к этой комнате и могла бы остаться здесь навсегда.

БЕТТА: Когда вы вернетесь сюда в другой раз, я подыщу вам домик получше.

ДЕБОРА: Другого раза у нас не будет. Мы сюда уже больше никогда не вернемся.

ДЖАННИ: Вернетесь, я в этом уверен. Должны вернуться. Или же, при случае, мы сами приедем к вам во Флоренцию. Встретимся вновь, в какой-нибудь точке мира. Мир стал таким маленьким.

ДЕБОРА: Нет, он большой. Отвратительный и большой. Шумный. Перенаселен. Перенаселен и эгоистичный. Со многими дорогами, которые не ведут тебя никуда.

ДЖАННИ: Однако, твоя дорога, привела тебя все же сюда.

ДЕБОРА: Да, но ненадолго. Всего лишь на несколько дней. Не было даже времени, чтобы осмыслить все, оглядеться по сторонам, познакомиться с местом, вздохнуть полной грудью. Времени было только на то, чтобы страдать.

МАРКО: Пойдем, Дебора. Закрой чемоданы. Посмотри хорошенечко вокруг, не забыла ли ты какой-нибудь вещи. А то уже становится поздно.

ДЕБОРА: Какое это имеет для нас значение, поздно или нет? Все равно у нас нет никого, кто бы нас ждал.

МАРКО: Но у нас и нет ничего, что могло бы удерживать нас еще здесь. Бетта и Джанни занимаются своими делами. Конечно, им жаль, что мы уезжаем отсюда, но и они вскоре забудут о нас. Они еще так молоды. Пожалуй, сейчас они захотят отправиться на море. Захотят отправиться на тот небольшой пляж, со скалами и песочком, куда можно добраться только на лодке. Мне очень жаль, что я не сумел побывать там. Представляю себе насколько великолепно то место. Мне нравилась эта деревушка. Нравится море. Очень нравилось находиться в вашей компании. Однако я не могу жить долго на одном и том же месте. Не думаю, чтобы я мог пустить здесь корни, даже, если бы и нашел работу. О, боже праведный, должен же наступить такой день, когда я пойму все. Выберу себе место и там останусь. Привыкну. Поскольку привыкаешь ко всему. Просто невероятно, как привыкает человек ко всему. Невероятно, как может столько выдержать человек. Сколько ему приходиться выносить обид. Питаться продуктами, изготовленными по определенным стандартам. Терпеть унижения. Издевательства. Предательства. Расставаться с друзьями. Просто невероятно, сколько горечи и боли нам приходится проглатывать вместе со слюной каждый божий день. Кое-кто не выдерживает и умирает. Но таких мало. Большинство же из нас привыкает. Живет и дышит всем этим, как ни в чем не бывало. Прощай Бетта! Прощай Джанни! Как жаль, что мы приехали сюда к вам в такой неудачный момент. В жутко плохой момент.

ДЕБОРА: Моменты никогда не бывают плохими. Плохими бывают только годы.

МАРКО: И не говори, годы это вообще ужасная штука. Но и их человек научился переносить. Проглатывать. Мы считаем себя ужасно хрупкими, но, на самом деле, мы очень даже крепкие. Наша закалка подстать коже носорога. Кабанов.

БЕТТА: Я спросила Альвизе, помнит ли он еще песенку о поросятах. Он ее больше не помнит.

ДЖАННИ: Не закалка у нас крепкая, Марко, а сердце. Сердце у нас в высшей степени крепкое. Крепкое, потому что всегда умеет ждать. Хотя, чего оно ждет, одному богу известно. И отличается беспредельным терпением. Все остальное в человеке крайне хрупкое. У нас деликатный желудок, деликатная кожа, нежное нёбо, хрупкие нервы. Мы страдаем бессонницей, волнуемся до дрожи в теле, мучаемся кошмарами, потеем по ночам. У сердца же нет ничего этого. Оно работает безотказно. Оно может стерпеть и переварить все: и долгую разлуку, и одиночество, и самые навязчивые мысли, и самые ужасные годы. Марко, сердце у человека крепкое! Сердце!

ЗАНАВЕС

Июнь 1968

Content

Наталия Гинзбург
Домик на море

Действие первое

Действие второе

Действие третье