В. Л. Васильев, А. Р. Гапсаламов, С. А. Седов

Исторические и современные проблемы экономического развития Республики Татарстан

Исследование проведено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда и Правительства Республики Татарстан по региональному конкурсу «Волжские земли в истории и культуре России» (№ заявки 14-12-16002 «Исследование инвестиционной привлекательности региона в контексте повышения его экономической безопасности»).

Рецензенты:

д-р экон. наук, профессор Н. В. Ведин, д-р ист. наук, профессор И. В. Маслова

© В. Л. Васильев, А. Р. Гапсаламов, С. А. Седов, 2014

© Издательство «Прометей», 2014

Введение

В настоящее время российская экономика стоит перед сложным выбором дальнейшего пути развития. Опробованные механизмы государственной макроэкономической политики уже не дают желаемых положительных результатов, ряд важных экономических показателей неуклонно ухудшается. В то же время предлагаемые мероприятия теоретиками и практиками хозяйствования дают лишь кратковременный положительный эффект и не ведут к долговременному росту экономики.

В этой связи в экономической науке все больший интерес вызывают междисциплинарные исследования, позволяющие на основе разных наук формировать представления о будущем развитии государства. Результативный опыт предшествующих эффективных реформ должен явиться основой для последующих организационных преобразований.

В представленной монографии осуществлена попытка рассмотреть науку, образование и производство как процессы, интеграция которых может стать одним из условий их дальнейшего развития. Обосновывается необходимость создания новой теории интеграции, ориентированной на экономику знаний и устойчивое развитие. Адаптация современного человека к новому заказу общества связана в работе с динамикой стереотипов социального взаимодействия, адекватной интеграции науки образования и производства. В новом качестве представляется и опыт интеграции образования, науки и производства в Татарстане.

В конечном итоге результаты исторических исследований и новых тенденций в развитии общества должны служить основой совершенствования текущей институциональной среды экономической системы и разработки эффективной политики повышения экономической безопасности региона.

Представленные аспекты определили цель монографии, которая заключается в исследовании исторических и современных проблем экономического развития региона и определении дальнейших путей их решения. Исходя из цели были определены следующие задачи:

– изучить изменения в системе управления экономики страны и отражение реформ на промышленном облике Республики Татарстан во второй половине 1960-х – начале 1980-х гг.;

– рассмотреть процесс интеграции науки, образования и производства как необходимое условие для повышения конкурентоспособности региональной экономики на современном этапе;

– сформулировать рекомендации по улучшению экономической безопасности страны, региона и предприятий с учетом новых условий хозяйствования и усиления мировой конкуренции.

Объектом исследования является экономика Республики Татарстан. Предметом исследования – исторические особенности развития экономики, система образования и науки, а также аспекты конкурентоспособности Республики Татарстан на современном этапе.

Методология исследования. Работа над монографией потребовала использования ряда традиционных и специальных методов исследования, в числе которых аналитический, контекстуальный, историко-ретроспективный, системно-структурный. Достаточное количество источников, содержащих статистические данные, предполагает применение математических методов.

В основе исследования лежит комплексный подход в изучении исторических процессов, который включает такие принципы, как объективность и историзм.

Научная новизна заключается в следующем:

– предпринята попытка системного и комплексного анализа проблем, связанных с деятельностью республиканских органов управления промышленностью, детально описываются и оцениваются их структура и т. д., что раньше в научных трудах по истории республики не исследовалось;

– рассмотрен процесс интеграции науки, образования и производства, с одной стороны, как исторически обусловленный феномен, связанный с результатами научно-технической революции и проблемой обучения кадров, а с другой – как целенаправленная политика улучшения социально-экономической среды территории путем повышения конкурентоспособности промышленных предприятий, увеличения налоговых отчислений, решения экологических и общественных задач;

– для исследования экономической безопасности региона использован многоуровневый подход, заключающийся в рассмотрении многообразия (конкуренции) интересов экономических агентов и их групп для решения общих (партнерских) задач, что позволило разработать рекомендации для улучшения экономической политики региона.

Территориальные рамки исследования ограничиваются границами Республики Татарстан (Татарской АССР). В то же время в некоторых случаях авторы выходили за указанные рамки, расширяя границы исследования до масштабов государства.

Хронологические рамки исследования определены 1990 – началом 2000 гг. Данные рамки обусловлены периодом становления и развития современной экономики Республики Татарстан. В то же время для обоснования современных тенденций в развитии народнохозяйственного комплекса республики рамки исследования были расширены до второй половины 1960-х гг.

Теоретическая значимость исследования заключается, во-первых, в упорядочении и углублении теоретических представлений по истории и современного развития региональной экономики, во-вторых, в постановке новых практических задач государственным и местным органам власти.

Практическая значимость исследования. Полученные результаты исследования организационных изменений в промышленности страны и республики могут быть полезны для ученых, преподавателей, аспирантов и студентов высших учебных заведений. Материалы работы могут найти применение в практике вузовского и школьного преподавания экономики, в разработке спецкурсов, таких как «Основные векторы развития и управления региональной экономикой». Прикладной характер научно-исследовательской работы позволит представителям органов государственной власти и местного самоуправления принимать более обоснованные и результативные решения в сфере регионального развития.

Глава 1. Реорганизации в системе управления и отражение реформ на промышленном облике Республики Татарстан во второй половине 1960-х – начале 1980-х гг.

1.1. Эффективность работы республиканской промышленности во второй половине XX в.

Во второй половине XX в. Республика Татарстан представляла собой довольно развитый социально-экономический район с разветвленной сетью городов, поселков и сельскохозяйственных районов. По состоянию на 1 января 1968 г. в составе республики имелось 36 сельскохозяйственных районов, 9 городов республиканского подчинения, 8 – районного подчинения, 22 рабочих поселка, свыше 4,5 тыс. населенных пунктов[1]. Возросла численность городского населения: если в 1926 г. городское население составляло 10,8 % от общего числа населения республики, в 1959 г. – почти 42 %, то в 1972 г. – 54 %[2], притом с каждым годом данный процесс все более ускорялся.

На основе урбанизации и появления новых отраслей продолжились процессы формирования республиканской промышленности. Так, если в начале XX в. на территории края насчитывалось порядка 20 отраслей промышленности, то уже в 1980-е гг. их было более 100. Одновременно с разрастанием отраслей промышленности менялось и соотношение предприятий, вследствие создания новых, закрытием или реорганизацией неэффективных. И если в 1965 г. на территории республики насчитывалось 474 предприятия, то в 1966 г. – 504, в 1967 г. – 525, в 1968 г. – 536, в 1969 г. – 535 (см. табл. 1.1).

Таблица 1.1. Число предприятий ТАССР в 1966–1969 гг. и их ведомственная подчиненность[3]

В целом за вторую половину 1960-х гг. число предприятий ТАССР практически не изменилось, но при этом возросло число предприятий союзного подчинения и уменьшилось – республиканского.

На основе роста потребностей промышленного производства значительно увеличилась и численность рабочего персонала. Так, в 1965 г. численность промышленного персонала составляла 346899 чел., в 1967 г. – 380358 чел., в 1969 г. – 408236 чел. Всего количество рабочих и специалистов в промышленности ТАССР в 1969 г. по сравнению с 1965 г. возросло на 117,7 %[4]. В отраслевом разрезе наиболее быстрыми темпами росла численность рабочего персонала крупной промышленности (кроме лесной и деревообрабатывающей).

В связи с началом научно-технической революции, предполагавшей изменения не только в технике, но и в организации производства, постепенно менялось и соотношение персонала по категориям (см. табл. 1.2).

Таблица 1.2. Удельный вес промышленного персонала ТАССР по категориям[5]

Из табл. 1.2 видно, что с течением времени удельный вес рабочих на предприятиях республики снижался при постепенном возрастании инженерно-технических кадров. Параллельно в 1970-е гг. сокращалось число работников в аппарате хозяйственного управления промышленностью (см. табл. 1.3), что было вызвано созданием промышленных производственных объединений и упразднением трестов по управлению промышленностью.

Таблица 1.3. Изменение численности работников аппарата органов управления и кооперирования по видам управления (в тыс. чел.)[6]

Татарская АССР во второй половине XX в. превратилась в один из ведущих индустриальных регионов не только РСФСР, но и СССР. Темпы роста республиканской промышленности за все время существования государства превысили общесоюзные в 4 раза, удельный вес в валовом продукте промышленного производства поднялся с 25 % в 1913 г. до 80 % в 1971 г.[7] По ряду важнейших товаров ТАССР на равных конкурировала с ведущими республиками (см. табл. 1.4).

Таблица 1.4. Удельный вес Татарской АССР в союзном производстве за 1967 г. по важнейшим видам промышленной продукции[8]

По уровню развития экономики Татарская АССР вышла на вторую позицию (после Башкирской АССР) в РСФСР, а по развитию промышленности опережала некоторые союзные республики. Республика занимала первое место в СССР по добыче нефти, производству сжиженного газа, кинофотопленки, фотографической желатины, полиэтилена, модификаторов, олеиновой кислоты, резиновых рукавов, меховых изделий и кетгута. Свыше 300 видов продукции направлялось в более чем 70 зарубежных стран[9].

За послевоенный период многократно увеличились и темпы роста общего объема продукции всей промышленности. Если за основу взять 1940 г., то выпуск только валовой продукции увеличился в 1960 г. на 1204 % и уже в 1970 г. составлял 2746 %[10]. В последующий период данная тенденция была продолжена (см. табл. 1.5).

Таблица 1.5. Темпы роста общего объема продукции всей промышленности по отраслям за 1950–1979 гг. (1950 г. = 1)[11]

Из табл. 1.5 видно, что наибольшие объемы промышленности за период с 1950 по 1979 г. были даны топливной отраслью, машиностроением и металлообработкой, химической и нефтехимической отраслью. В среднем темпы роста валовой продукции всей промышленности в седьмой пятилетке (1961–1965 гг.) составили 143 %, в восьмой пятилетке (1966–1970 гг.) – 160 %, притом среднегодовые темпы прироста были 7,4 % и 9,8 % соответственно[12].

На основе приоритетного развития отдельных отраслей изменилось и соотношение отраслей в общем объеме промышленности республики. Нагляднее всего это можно проследить по следующим диаграммам (см. рис. 1.1–1.3).

Рис. 1.1. Удельный вес отраслей промышленности ТАССР в 1940 г.

В 1940 г. на производство электроэнергии и теплоэнергии отводилось 1,3 % от всего удельного веса в общем объеме продукции, на машиностроение и металлообработку – 20,9 %, химическую промышленность – 1,7 %, промышленность строительных материалов – 0,9 %, лесную и деревообрабатывающую промышленность – 6,2 %, легкую промышленность – 29,8 %, пищевую промышленность – 21,4 %, прочие отрасли – 17,8 %.

Рис. 1.2. Удельный вес отраслей промышленности ТАССР в 1958 г.

В 1958 г. на производство электроэнергии и теплоэнергии отводилось 2,9 %, на машиностроение и металлообработку – 26,9 %, топливную промышленность – 9,6 %, химическую промышленность – 9,3 %, промышленность строительных материалов – 2,7 %, лесную и деревообрабатывающую промышленность 4,8 %, легкую промышленность – 23,1 %, пищевую промышленность – 19,7 %, прочие отрасли – 1 %.

Рис. 1.3. Удельный вес отраслей промышленности ТАССР в 1960 г.

В 1960 г. на производство электроэнергии и теплоэнергии отводилось 2,6 %, на топливную промышленность – 11,5 % (из нее на нефтедобывающую отрасль – 10,9 %), на машиностроение и металлообработку – 25,7 %, химическую промышленность – 8,8 %, промышленность строительных материалов – 4,4 %, лесную и деревообрабатывающую промышленность 3,1 %, легкую промышленность – 24,4 %, пищевую промышленность – 18,8 %, прочие отрасли – 0,7 %[13].

Представленные данные (за период с 1940 по 1960 гг.) наглядно свидетельствуют, что постепенно в разряд приоритетных в республике выдвинулись топливная, химическая промышленность, а также машиностроение и металлообработка. Во второй половине 1960-х – начале 1970-х гг. и в последующее время тенденция, направленная на рост промышленности группы «А», продолжилась (см. табл. 1.6).

Таблица 1.6. Доля отраслей в общем объеме производства за 1965, 1967, 1969 и 1970 гг. по данным годовых разработок[14]

Как уже было отмечено ранее, в течение 1950–1960 гг. значительно возрос вес топливной и, в частности, нефтедобывающей промышленности. В связи с открытием больших запасов нефти добыча ее стала развиваться темпами, на тот момент не имевших аналогов. Только за 10 лет с 1950 по 1960 гг. она выросла в 53 раза, а к 1970 г. – в 117 раз. Уже в апреле 1956 г. по добыче нефти республика обогнала Башкирскую АССР и вышла на первое место в Советском Союзе. Из 1,300 млрд. тонн нефти, добытой в годы семилетки, с промыслов Татарской АССР было получено 400 млн. тонн[15]. Правда, уже с середины 1960-х гг. удельный вес топливных отраслей начал снижаться (см. табл. 1.7).

Таблица 1.7. Удельный вес продукции нефтедобывающей и газовой промышленности в общем выпуске валовой продукции с 1950 г. по 1968 г., в %[16]

Снижение удельного веса нефтедобывающей и газовой отраслей было вызвано постепенным возрастанием значения в экономике республики и перерабатывающих отраслей, таких как машиностроение, металлообработка, химическая и нефтехимическая промышленность.

При определении веса отраслей промышленности в общем объеме валовой продукции, исходя из зон расположения предприятий на территории республики, видно, что здесь, несомненно, доминировала Казанско-Зеленодольская зона (включая г. Казань и г. Зеленодольск), удельный вес которой составлял 53,2 %, затем шла Альметьевская зона (включая Альметьевский, Бугульминский, Лениногорский районы с их городами, Азнакаевский район) – 26,9 %, Нижнекамско-Елабужская зона (включая Нижнекамский, Набережночелнинский и Елабужский районы) – 3,6 %[17].

В целом во второй половине 1960-х гг. опережающее развитие получили такие отрасли, как газовая, химическая (лакокрасочная, фотохимическая), нефтехимическая (химико-фармацевтическая), машиностроение и металлообработка (электротехническая, приборостроение, производство насосно-компрессорного оборудования, производство металлических изделий), мебельная, производство сборных железобетонных конструкций и деталей, швейная, кондитерская отрасли.

За счет широкомасштабного инвестирования промышленности в течение всей второй половины XX в. в несколько десятков раз возросли ее основные фонды. По состоянию на 1 января 1970 г. промышленно-производственные основные фонды промышленности республики составили 3082,3 млн. руб., что в сравнении с 1965 г. означало увеличение в 1,5 раза. Среднегодовой их прирост составил за 1966–1969-е гг. 10,7 %. Наиболее быстрыми темпами росли основные фонды в химической и нефтехимической промышленности – в 2 раза, промышленности строительных материалов – в 1,2 раза, пищевой промышленности – в 1,3 раза. Большая часть основных промышленно-производственных фондов приходилась на нефтедобывающую промышленность – 44,0 %, машиностроение и металлообработку – 14,6 %, химическую и нефтехимическую отрасль – 13,5 %. В 1969 г. по сравнению с 1965 г. увеличился удельный вес промышленно-производственных фондов в химической и нефтехимической промышленности – на 3,1 % и, наоборот, уменьшился в нефтедобывающей промышленности – на 0,7 %[18]. Нагляднее всего увеличение основных промышленно-производственных фондов можно проследить в сравнении с довоенным периодом (см. табл. 1.8).

Таблица 1.8. Темпы роста промышленно-производственных основных фондов по отраслям промышленности за 1940–1978 гг. (на конец года; 1941 = 1)[19]

Нормальной практикой работы местной промышленности стало внедрение новой техники на предприятиях. Только за 1976 г. на предприятиях и объединениях республики было осуществлено 240 мероприятий по новой технике с экономическим эффектом в 430 тыс. руб., введено в эксплуатацию 360 единиц нового технологического оборудования, освоено производство 43 новых видов изделий[20]; к 1979 г. было установлено 600 единиц нового технологического и другого оборудования, механизировано и автоматизировано 10 процессов, освоено 120 новых видов изделий[21]. Нерешенной проблемой являлась только неритмичность ввода в действие основных фондов. Так, если в 1976 г. по местной промышленности осваивалось 50,3 %[22] от выделяемых капитальных средств, то в 1979 г. было введено всего 55 % от основных фондов[23].

В целом 1960-е – начало 1970-х гг. прошли при несомненном росте промышленных показателей республиканской промышленности. С другой стороны, по-прежнему значительным было число предприятий, ежегодно не выполнявших плановые показатели (см. табл. 1.9). Главной причиной этого являлось недофинансирование многих промышленных объектов.

Таблица 1.9. Группировка предприятий, недовыполнявших план по продукции за 1966–1969 гг.[24]

Учитывая данные проблемы, Совет Министров ТАССР в начале 1970-х гг. учреждает особый фонд развития местной промышленности. В 1972 г. на его счета было перечислено 790 тыс. руб. с целью их распределения на наиболее нуждающиеся объекты. Но, как показала практика, большинство выделенных средств до предприятий и управлений не доходило. Так, после того как прекратилось финансирование строительства фабрики художественных изделий и инженерного корпуса проектно-конструкторского бюро, из фонда развития местной промышленности РСФСР, из местного фонда ТАССР финансирование вообще не поступало[25].

В ряде случаев предприятия не только не получали помощи от государственных и республиканских органов управления, но и, наоборот, сами вынуждены были отдавать необходимые для развития резервы. Так, из республиканской хлебопекарной отрасли по плану развития народного хозяйства было изъято в общесоюзный фонд финансовых средств на сумму 537 тыс. руб., но при этом не было учтено, что отрасль сама сильно отставала от соседних республик и областей, ряд предприятий находился в аварийном состоянии и практически не производил продукцию, хотя общая потребность отрасли в финансовых средствах составляла не менее 750 тыс. руб.[26]

Эти факты не могли негативно не отразиться на выполнении плановых показателей. И если в 1960-х гг. плановые показатели ежегодно перевыполнялись, то в последующий период результаты оставались низкими, часто годовые объемы выпуска, реализации продукции, производительности труда, снижения выпуска низкокачественной продукции не выполнялись. И даже если нормы плана оказывались перевыполненными, то это происходило только за счет показателей отдельных мощных предприятий, притом на другом «полюсе» всегда оставалось большое количество заводов, которые не справлялись с заданными нормами. К примеру, в 1976 г. к таковым предприятиям относились: Казанский компрессорный завод (план выполнения составил 67 %), завод «Электроприбор» (план выполнения составил 100,9 %, но не был выполнен план по комплектующим), оптико-механический завод (95 %), производственное объединение «Татмебель» (97 %), Зеленодольское фанерное объединение (план выполнения составил 100,8 %, но не был выполнен план по комплектующим), производственное объединение «Татарстройматериалы» (89 %), комбинат им. М. Вахитова (90 %), Чистопольский судоремонтный завод (13 %). В 1977 г. этот перечень пополнили Казанский электромеханический завод (94 %), завод бытовой химии (59 %), производственное объединение «Бугульманефтемаш» (92 %), производственное объединение «Вакууммаш» (82 %), оптико-механический завод (93 %), Бугульминский фарфоровый завод (83 %), Чистопольский судоремонтный завод (17 %)[27].

В целом по РСФСР за период с 1976 по 1978 г. местная промышленность не обеспечила выполнение заданий пятилетнего плана. При задании увеличить объем производства по сравнению с 1975 г. на 15,4 % фактический рост составил 14,4 %. Большое количество отстающих предприятий в 1978 г. было в Новгородской (14,3 %), Ярославской (12,5 %), Челябинской (17,4 %) областях и в Татарской АССР (11,8 %). Ко всему этому добавлялось и то, что в течение долгого времени не выполнялись планы ввода в действие основных фондов управления местной промышленности[28].

За 1979 г. объем промышленного производства на территории республики (по сравнению с соответствующим периодом прошлого года) увеличился на 7,2 %; план по реализации продукции промышленности республики был выполнен на 100,9 %, но по-прежнему за счет передовых промышленных объектов, таких как объединение «Камгэсэнергострой» (106,6 %), Бугульминский завод РЭТО (116,2 %), Казанский завод нефтесмазок (102,1 %) и др. В то же время такие отрасли, как лесная и деревообрабатывающая промышленность (94,5 %), промышленность строительных материалов (97,2 %) и текстильная (99 %), с показателями плана не справились[29].

План общего объема производства продукции в 1980 г. промышленностью республики был выполнен на 98,7 %[30], но при этом 31 предприятие республики (или 7,5 % от общего числа) не справилось с планом по реализации продукции (в том числе 19 предприятий союзного подчинения, 11 предприятий – республиканского и 1 предприятие ММП ТАССР). Ими было недодано народному хозяйству реализованной продукции на сумму 4,6 млн руб. Особенно большое отставание было у НГДУ «Иркеннефть» объединения «Татнефть» ММП СССР (план выполнен на 97 %). Зеленодольского фанерного объединения Министерства лесной и древесной промышленности СССР (план выполнен на 75 %, недополучено продукции на 6,7 млн руб.), Бугульминского фанерного завода МЛП РСФСР (план выполнен на 58 %, недодано продукции на 3,2 млн руб.) и др.[31] План 1983 г. республиканской промышленностью по нормативной чистой продукции был выполнен на 103,4 % (план – 21000 тыс. руб., фактически – 21704 тыс. руб.), прирост нормативной чистой продукции составил 868 тыс. руб., или 4,2 %. Из 15 объединений и предприятий не обеспечили выполнение плана по нормативной чистой продукции два: производственное швейное объединение «Швейник» (95 %) и Буинская ватная фабрика (94,5 %)[32]. Но при этом предприятия республики неудовлетворительно выполнили задания по реализации продукции с учетом обязательств по поставкам. В целом по РСФСР 60 % предприятий не выполнили план по этому показателю и недодали продукции на 127 млн руб., а в Карельской, Татарской, Башкирской АССР все предприятия не обеспечили выполнение плана с учетом обязательств по поставкам[33].

Мы предполагаем, что процент недовыполнения плановых показателей мог быть гораздо более высоким, что объясняется значительным числом приписок, совершавшимися директорами предприятий. Только в 1978 г. были установлены завышения по оплаченным строительно-монтажным работам и незавершенному производству на 5947 тыс. руб., в том числе приписка на сумму 1754 тыс. руб. Особенно часто допускались факты приписок в объединениях «Татнефтестрой» и в других строительных организациях и предприятиях Тукаевского, Чистопольского, Куйбышевского, Азнакаевского, Балтасинского и Зеленодольского районов. Схожие факты были отмечены на 23 промышленных предприятиях, в частности, на заводе «Победа труда» Зеленодольского района, Казанской фабрике картонажно-полиграфических изделий ММП ТАССР и др.[34]

Помимо значительного числа предприятий, не справлявшихся с нормами планов, важной проблемой оставалось низкое качество выпускаемых товаров и частое простаивание промышленного оборудования. Так, в 1967 г. Татарским республиканским управлением государственной инспекции по качеству товаров и торговли по РСФСР из проверенного количества было забраковано: меховых изделий – 14,4 %, швейных изделий – 11,4 %, головных уборов – 14,5 %, кожаной обуви – 9,5 %, мебели – 33,2 %. Особенно неблагополучная ситуация была на Арской и Дубъязской фабриках национальной обуви, Арском, Балтасинском, Бугульминском, Мамадышском и Тюлячинском рай(гор)промкомбинатах[35]. В 1969 г. в результате обследования 36 предприятий республики выяснилось, что значительная часть металлообрабатывающего оборудования либо совсем не используется, либо простаивает в течение нескольких смен. На обследованных предприятиях было установлено 29,6 тыс. штук производственного оборудования, из них в основном производстве – 20,9 тыс. штук. На день обследования не работали целые сутки 4838 единиц металлообрабатывающего оборудования, или 16,4 % от числа установленного; 3822 металлорежущих станка, 687 кузнечно-прессовых машин, 84 единицы литейного оборудования и 245 электросварочных машин. В основном производстве не работало 2909 металлорежущих станков, или 17,7 % установленного оборудования. В целом 32 % всех металлорежущих станков простаивали из-за нехватки специалистов по их обслуживанию; 21,5 % – из-за отсутствия материалов, заготовок и деталей; 9 % – являлись излишними или находились в резерве (консервации); 13,5 % (или 393 станка) – находились в плановом ремонте и модернизации; 24 % – прочие простои[36].

Даже имеющееся в наличии новое оборудование крайне медленно внедрялось в производственный процесс. Большая его часть, подлежащая установке, сдавалась в монтаж в течение года со времени его выпуска, 1/4 часть сдавалась в течение 2 лет, вместе с тем имелись случаи, когда оборудование залеживалось на складах 2–3 года и более. Такого рода оборудование в народном хозяйстве республики на период 1977 г. имелось на сумму 45 млн руб., в том числе оборудование на сумму 4,7 млн руб. не использовалось более 5 лет. Так, оборудование, подлежащее установке, на сумму более чем 35 млн руб. находилось на складах Нижнекамского нефтехимического комбината Миннефтехимпрома СССР, большая часть которого не использовалась с 1973 г., в то же время было и такое оборудование, которое лежало без движения 8-10 лет. На КамАЗе имелось подлежащее установке оборудование на сумму 184 млн руб., в том числе на 144 млн руб. (или на 79 %) импортное. Данное оборудование находилось на складах предприятия более 3 лет[37].

Основными причинами образования излишнего оборудования являлись:

– изменение проектов строящихся объектов и технологии на реконструируемых предприятиях;

– поставка оборудования министерствами без учета возможности их использования на местах (к примеру, из-за недостаточности производственных площадей).

В результате на складах предприятий и организаций лежали новые станки и комплектующие, излишние для них: от 2 до 3 лет – 36 %, от 3 до 5 лет – 34 %, свыше 5 лет – 24 % (то есть 58 % всего излишнего нового оборудования не реализовывалось в течение 3–5 и более лет). Так, на Нижнекамском шинном заводе своевременно не были установлены, а в дальнейшем стали излишними 11 машин для определения прочности и деформации резины выпуска 1974 г. на сумму 55 тыс. руб.; на Казанском химическом заводе Министерства медицинской промышленности СССР с 1970 г. не использовалось различное оборудование на сумму 68 тыс. руб.[38]

Интересен и тот факт, что часть оборудования на предприятиях и в организациях республики была в монтаже и смонтирована, но при этом не запускалась в эксплуатацию. На начало 1977 г. такого рода оборудования было на сумму в 266,8 млн руб., в том числе на 1666,4 млн руб. (или 62 %) импортное. Только на КамАЗе было сосредоточено оборудование на сумму 99,5 млн руб., находящегося в монтаже, и на сумму 86,3 млн руб. смонтированного, но не сданного в эксплуатацию (из этого оборудования 76 % было импортным). В этой связи интересно проследить данные показатели по министерствам республики (см. табл. 1.10).

Таблица 1.10. Список министерств с находящимся на их предприятиях смонтированным, но не используемым оборудованием (в млн руб.)[39]

На предприятиях союзного и союзно-республиканского подчинения было сосредоточено 98,8 % всего оборудования, находящегося в монтаже и смонтированного, но не сданного в эксплуатацию. На предприятиях и в организациях республиканского подчинения такого оборудования имелось на 3,2 млн руб., или на 1,2 % от общего количества.

В связи с ростом городов, перетеканием сельского населения в города, ослаблением контроля со стороны руководящих органов за работой производственно-промышленного персонала наметились острые проблемы, связанные с прогулами и неявками на производство. Подтверждением данного тезиса служат показатели числа рабочих, совершивших прогулы по отраслям промышленности в 1965 и 1966 гг. (см. табл. 1.11).

Таблица 1.11. Число рабочих, совершивших прогулы по отраслям промышленности за 1965–1966 гг. (тыс. чел.)[40]

Повсеместно по всем отраслям республиканской промышленности (за исключением отрасли производства теплоэнергии и электроэнергии) наблюдался рост числа прогулов. Наибольшее же их количество было совершено в химической и резиноасбестовой, а также в лесной и деревообрабатывающей промышленности. Велика была и текучесть рабочих кадров. На предприятиях МПП ТАССР она составляла 27 %, Управления хлебопекарной промышленности при Совете Министров ТАССР – 18,2 %, в объединении «Татарстройматериалы» – 15,8 %. Ко всему этому добавлялось и то, что процент снижения прогулов также оставался практически неизменным. За 6 месяцев 1977 г. число рабочих, совершивших прогулы, к среднесписочной численности рабочих по объединению «Татарстройматериалы» составила 22,7 %, Управлению хлебопекарной промышленности при Совете Министров ТАССР – 7,7 %, Министерству топливной промышленности ТАССР – 5,7 %[41].

Во второй половине 1980-х гг. страна вступила в новую фазу своего развития – радикальной перестройке своего механизма в рамках социалистической модели хозяйствования. Не могли они не отразиться и на экономике Татарской АССР. В условиях общего экономического спада промышленность республики также испытывала значительные сложности экономического и организационного характера; серьезные противоречия в отраслевой структуре экономики; непонимание населением целей осуществляемых реформ и, как следствие, инертность, нежелание перестраиваться; сопротивление реформам на местах; конфронтация между старыми (командными) и новыми (рыночными) зарождающимися механизмами хозяйствования; непродуманность реформ и др. Решить эти проблемы руководству страны не удалось. Ошибки организационного и экономического характера, сопровождаемые проблемами политического, националистического характера, обусловили скорый развал Советского Союза.

В завершение данного раздела необходимо отметить, что Татарская АССР во второй половине XX в. еще более укрепила свои позиции в качестве ведущего индустриального центра страны. В республике продолжились процессы урбанизации, изменился качественный состав рабочей силы, возросло значение ряда перспективных отраслей, и прежде всего отраслей обрабатывающего производства (машиностроения, химической и нефтехимической промышленности).

В то же время назрели и серьезные проблемы, связанные со снижением роста региональной промышленности. И если в 1960-е гг. нормы плановых показателей практически ежегодно перевыполнялись, то уже в 1970–1980-е гг. результаты стали резко снижаться. По таким показателям, как годовой объем выпуска, реализация продукции, производительность труда, снижение выпуска низкокачественной продукции, очень часто наблюдалось недовыполнение. И даже если в отдельные годы нормы плана оказывались перевыполненными, то это происходило только за счет результативности отдельных крупных предприятий. Все это говорило о том, что общие тенденции кризиса командной экономики затронули и ТАССР.

1.2. Реформирование системы управления промышленностью в 1965–1980-х гг.

Вторая половина 1960-х гг. была ознаменована широкомасштабными контрреформами в промышленности страны, которые были обусловлены ошибками территориального руководства и необходимостью перехода к единому государственному централизованному планированию.

Задачей новой системы управления являлось сочетание элементов централизованного руководства с предоставлением широкой самостоятельности местных органов управления и усилением экономического стимулирования производства. Организационно укрепление централизованных начал должно было обеспечиваться упразднением советов народного хозяйства и восстановлением промышленных министерств.

Пути совершенствования управления промышленностью были намечены новым руководством в сентябре 1965 г. на Пленуме ЦК КПСС. Пленум принял решения, направленные на дальнейшее усиление научного руководства хозяйственной жизнью страны, более полного использования объективных экономических законов и преимуществ социалистического строя[42]. В дальнейшем XXIII съезд КПСС одобрил решения Пленума ЦК, что явилось отправной точкой реформирования экономики.

В соответствии с этими задачами были упразднены Высший совет народного хозяйства СССР Совета Министров СССР, Совет народного хозяйства СССР, а также республиканские советы народного хозяйства и советы народного хозяйства экономических районов. Общее государственное управление экономикой стал осуществлять Совет Министров СССР, к функциям которого относились выявление важных народнохозяйственных потребностей, установление необходимых для их удовлетворения ресурсов, определение в соответствии с этим требуемых для всего народного хозяйства потребностей и темпов роста всей экономики и ее отдельных отраслей. Координирующую роль Совет Министров СССР осуществлял через соответствующие центральные ведомства и министерства[43]. По Конституции СССР[44] были разграничены права и обязанности республик в вопросах управления. Союзная республика должна была обеспечивать комплексное экономическое и социальное развитие на своей территории, проводить в жизнь решения высших органов государственной власти и управления СССР, осуществлять координацию и контроль деятельности предприятий, объединений, учреждений и организаций союзного подчинения.

В связи с переходом к отраслевому принципу управления народным хозяйством Верховный Совет СССР принял 2 октября 1965 г. Закон об изменении системы органов управления промышленностью и преобразовании некоторых других органов государственного управления[45]. Верховный Совет СССР постановил образовать 11 союзно-республиканских министерств СССР, а также преобразовать 6 государственных производственных и государственных комитетов в союзно-республиканские министерства СССР. Одновременно было решено образовать 9 общесоюзных министерств и преобразовать 3 государственных производственных комитета в общесоюзные министерства, а предприятия медицинской промышленности передать в систему Министерства здравоохранения СССР.

В формирующейся модели министерства становились основной организационной формой. Правовой характер новой системы был закреплен постановлениями ЦК КПСС и Совета Министров от 30 сентября 1965 г. «Об улучшении управления промышленностью»[46]; Общим положением о министерствах СССР, утвержденным постановлением Совета Министров СССР от 10 июля 1967 г.[47] и другими документами, преобразовавшими промышленные министерства в общесоюзные, союзно-республиканские и республиканские.

Каждому министерству были подчинены объединения и предприятия определенной отрасли или группы производственных или непроизводственных отраслей. В краях, областях и районах, в которых широко использовалось местное сырье, образовывались промышленные отделы исполкомов, а также областные (районные) управления экономикой. Министры были наделены правами распределения обязанностей между заместителями, начальниками главных управлений и руководителями других подразделений министерства, установления степени их ответственности.

Указанные мероприятия не могли не затронуть и местную систему управления промышленностью. На республиканском уровне стала восстанавливаться отраслевая система управления промышленностью, основанная на союзном и союзно-республиканском подчинении.

Возросло значение местных Советов. По реформе 1965 г. они получили возможность решать все вопросы местного значения, руководить на своей территории хозяйственным строительством, утверждать планы экономического и социального развития, осуществлять руководство подчиненными им государственными органами, предприятиями и учреждениями и т. д. Решения местных Советов были обязательны для исполнения всеми расположенными на территории Совета предприятиями, учреждениями и организациями, а также должностными лицами и гражданами. Правда, на практике действовавшая структура аппарата исполкомов районных и городских Советов депутатов трудящихся была больше формализованной ячейкой, не имевшей реальных рычагов управления. Численность работников и месячный фонд оплаты труда были недостаточными. Так, в составе Казанского горисполкома не имелось отдела пассажирского транспорта, в 5 исполкомах городских Советов депутатов не было ряда предусмотренных должностей и т. д.[48]

Наиболее важные мероприятия второй половины 1960-х гг. в местной промышленности сводились к восстановлению министерской структуры. В этой связи первыми действиями в системе промышленности стало образование Управления местной и топливной промышленности при Совете Министров ТАССР. В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 24 февраля 1965 г. «Об образовании Управления снабжения и сбыта при Совете Министров ТАССР и Управления местной и топливной промышленности при Совете Министров ТАССР» и Постановлением Совета Министров ТАССР за № 129 от 9 марта 1965 г. «О мероприятиях по образованию местной и топливной промышленности при Совете Министров ТАССР» Министерство промышленности продовольственных товаров передавало вновь образованному управлению предприятия и организации: 33 рай(гор)промкомбината, 1 – конструкторско-технологическое бюро, 1 – технико-экономические курсы[49].

В структуре аппарата управления были следующие отделы: а) технический отдел; б) отдел стройматериалов и промышленных товаров; в) отдел топливной и деревообрабатывающей промышленности; г) планово-экономический отдел; д) бухгалтерия; е) отдел снабжения и сбыта (при общей численности сотрудников в 43 чел.)[50].

Данное управление просуществовало недолго и было расформировано. На основании Постановления Совета Министров РСФСР за № 1488 от 31 декабря 1965 г. и Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 12 января 1966 г. было образовано Министерство топливной промышленности ТАССР, к основным функциям которого относились контроль и руководство за деятельностью подведомственных предприятий, производство и сбыт лесоматериалов и т. д. По своей структуре МТП ТАССР состояло из: а) планово-технического отдела, б) планово-экономического отдела, в) бухгалтерии (при общей численности персонала в 21 чел.)[51].

Производственная деятельность министерства характеризовалась двумя направлениями: промышленным и сбытовым. Промышленная деятельность была определена отраслями лесозаготовки и деревообработки и добычей и переработкой нефти. При этом рост производства данного направления вплоть до 1970 г. осуществлялся преимущественно за счет увеличения выпуска товаров культурно-бытового назначения, хозяйственного обихода, деревообработки, и только после 1970 г. рост был достигнут за счет ввода в эксплуатацию Карабашевского нефтебитумного завода[52].

В состав министерства вошли 2 леспромхоза (Биклянский и Юхмачинский) и 2 промкомбината (Кукморский и Дубъязский). Были организованы Арский, Апастовский, Алексеевский, Балтасинский, Буинский, Лаишевский, Куйбышевский, Мензелинский райтопснабсбыты и Елабужский гортопснабсбыт[53]. Кроме того, из Управления лесной и топливной промышленности в его состав были переданы 6 рай(гор)топсбытов (Чистопольский, Зеленодольский, Тетюшский, Высокогорский, Рыбно-Слободский и Актанышский), а также трест «Казгортопсбыт». В 1967 г. было образовано еще 6 рай(гор)топсбытов[54].

Параллельно с созданием Министерства топливной промышленности в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 12 января 1966 г. и распоряжением Совета Министров ТАССР за № 52-р от 31 января 1966 г., Министерство продовольственных товаров ТАССР было преобразовано в Министерство пищевой промышленности ТАССР (в подчинении МПП ТАССР находились 20 предприятий, из них 10 рай(гор)пищекомбинатов, располагавшихся в 18 районах республики); Управление бытового обслуживания населения при Совете Министров ТАССР преобразовано в Министерство бытового обслуживания населения ТАССР; создано отдельное Управление промышленности строительных материалов при Совете Министров ТАССР[55]. Что касается Управления промышленности строительных материалов при Совете Министров ТАССР, то ему, согласно Постановлению Совета Министров ТАССР за № 39 от 29 января 1966 г. «О передаче отдельных предприятий и организаций ММП ТАССР и Татарского управления лесного хозяйства в ведение Министерства топливной промышленности ТАССР и Управления промышленности строительных материалов Совета Министров ТАССР», были переданы от Министерства промышленности строительных материалов РСФСР: Казанский комбинат строительных материалов, Казанский силикатный завод; от Министерства строительства РСФСР: Аракчинский гипсовый завод; от Министерства местной промышленности ТАССР: Агрызский кирпичный завод, Кукморский кирпичный завод, Верхнеуслонский промкомбинат, кирпичный завод Елабужского горпромкомбината, кирпичный завод Набережно-челнинского райпромкомбината[56].

Самыми главными в череде реформ, направленных на восстановление отраслевой структуры промышленности, на местном уровне стали реорганизации, направленные на воссоздание Министерства местной промышленности ТАССР. Оно было образовано в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 12 января 1966 г. и распоряжением Совета Министров ТАССР за № 52-р от 31 января 1966 г. на базе Управления местной и топливной промышленности Совета Министров ТАССР. В результате создания новых министерств численность аппарата их управления суммарно увеличилась до 82 чел.[57]

Основной деятельностью министерства явилось общее руководство по вопросам учета, планирования и отчетности в соответствии с директивами партии и правительства. В подчинении министерства находились 25 предприятий и 3 объединения, расположенные в районах республики.

В структурном плане министерство было представлено следующими отделами: а) канцелярия, б) технический отдел, в) производственный отдел, г) планово-экономический отдел, д) финансовый отдел, е) бухгалтерия, ж) отдел кадров, з) универсальная контора «Маттехснабжение», и) технико-экономические курсы, при общей численности сотрудников 36 чел.[58]

Параллельно с воссозданием министерской структуры новшеством стало образование контролирующих при них органов – коллегий. В соответствии с Постановлением Совета Министров РСФСР за № 209 от 3 апреля 1968 г. во всех министерствах ТАССР были образованы коллегии, а в Управлении хлебопекарной промышленности – Совет директоров[59]. На основе Постановления Совета Министров ТАССР за № 600 от 30 декабря 1968 г. при Министерстве местной промышленности ТАССР для улучшения руководства предприятиями, усиления контроля над их деятельностью, а также повышения личной ответственности руководящего состава была утверждена Коллегия при ММП ТАССР[60]. В ее состав вошли министр (председатель), его заместители и другие руководящие работники.

На заседаниях коллегии, проводимых 1–2 раза в месяц, рассматривались вопросы выполнения постановлений партии и правительства, приказов министерства, проходило обсуждение вопросов практического руководства предприятиями системы Министерства местной промышленности ТАССР, выполнения ими производственных и финансовых планов, проверки исполнения, подбора, расстановки и обучения кадров и др.

Данные органы управления не имели возможности прямого воздействия на деятельность предприятий, принятые коллегией решения проводились в жизнь лишь приказами министра местной промышленности ТАССР и не оказывали действенного влияния на улучшение работы производственных коллективов и управленческого аппарата. Вследствие чего, с течением непродолжительного времени, их работа стала носить преимущественно номинальный характер[61].

В целом по стране преобразования отраслевой системы продолжались на протяжении второй половины 1960–1970-х гг. и были связаны с поиском наиболее оптимальных органов управления промышленностью, как на уровне страны в целом, так и уровне республик, краев и областей. На протяжении указанного времени были реорганизованы Министерство лесной, целлюлозо-бумажной и деревообрабатывающей промышленности СССР с выделением из него Министерства лесной и деревообрабатывающей промышленности СССР и Министерства целлюлозно-бумажной промышленности; Министерство тяжелого, энергетического и транспортного машиностроения было разделено на Министерство тяжелого и транспортного машиностроения СССР и Министерство энергетического машиностроения СССР; было создано общесоюзное Министерство машиностроения для животноводства и кормопроизводства СССР и общесоюзное Министерство промышленности средств связи и т. д.[62] Что касается Татарской АССР, то в системе управления промышленностью широкомасштабных процессов уже не происходило: единственно важными событиями стали создание в 1970 г. Управления хлебопекарной промышленности ТАССР и в связи с продолжающимся подъемом нефтяной отрасли в Управлении северо-западными магистральными нефтепроводами выделено Казанское районное нефтепроводное управление (с местом нахождения в г. Казани)[63]. Большинство реорганизаций данного периода касались лишь изменения числа управленческого персонала отдельных министерств и управлений. В качестве примера можно привести Министерство пищевой промышленности ТАССР, где задание по сокращению аппарата привело к тому, что в центральном аппарате не было уволено ни одного сотрудника, в то время как на подведомственных предприятиях количество уволенных составило 14 чел. (с экономией фонда заработной платы в 11,4 тыс. руб.)[64].

Новым направлением совершенствования системы государственного управления явилось сокращение промежуточных звеньев на основе создания объединений. Так, до реформирования существовала четырех-, пяти-, шестизвенная структура управления промышленными предприятиями (министерство – главк – республиканское министерство – территориальное объединение (управление) – комбинат – трест – предприятие), которая была неэффективна, так как увеличивала сроки прохождения распорядительных материалов, сковывала оперативность управления и т. д. После же создания объединений во всех отраслях промышленности произошло сокращение уровней управления до двух-трех. При двухзвенной системе производственные объединения и крупные предприятия должны были непосредственно подчиняться министерству. Трехзвенная структура предусматривала наличие таких элементов, как министерство, всесоюзное или республиканское промышленное объединение, производственное объединение (предприятие). При этом предприятия, вошедшие в состав производственного объединения, теряли свою самостоятельность[65].

На коллегии ММП РСФСР, состоявшейся 12 марта 1971 г.[66], министрам местной промышленности автономных республик, начальникам управлений местной промышленности, краевых исполнительных комитетов было предложено рассмотреть вопрос о создании специализированных объединений. Далее 2 марта 1973 г. ЦК КПСС и Советом Министров СССР было принято Постановление «О некоторых мероприятиях по дальнейшему совершенствованию управления промышленностью»[67], в соответствии с которым были намечены пути по реорганизации низового уровня управления путем укрупнения предприятий, создания производственных объединений (комбинатов), всесоюзных и республиканских объединений, приближения органов хозяйственного руководства к производству, более четкого разграничения прав и обязанностей между различными звеньями отраслевого управления и т. д.

На территории Татарской АССР были проведены мероприятия по концентрации и специализации производств. Во исполнение Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 2 марта 1973 г. и Постановления бюро обкома КПСС и Совета Министров ТАССР за № 196 от 17 апреля 1973 г.[68] было решено произвести следующие реорганизации:

1. По отрасли пищевой промышленности в ведение Министерства пищевой промышленности ТАССР передавались объединение «Красный Восток» Росглавпива, Казанская и Альметьевска макаронные фабрики Росглавмакаронпрома, Казанский винный завод Росглаввинпрома, Казанская кондитерская фабрика «Заря» Росглавкондитера. Далее были организованы: Татарское производственное объединение по выработке макаронных изделий на базе Казанской макаронной фабрики с включением в его состав Альметьевской макаронной фабрики и отдельно расположенного цеха по выработке макаронных изделий Чистопольской макаронной фабрики; Татарское производственное объединение по выработке кондитерских изделий на базе кондитерской фабрики «Заря» с включением в его состав Альметьевской и Чистопольской кондитерских фабрик и кондитерского цеха Казанского винного завода Министерства пищевой промышленности ТАССР; Казанское производственное объединение по выработке вин на базе Казанского винного завода Росглаввиншампанпрома с включением в его состав отдельно расположенного Казанского винного завода МПП ТАССР; укрупнено ПО «Красный Восток» путем присоединения к нему 2 специализированных пивзаводов (Бугульминского и Мензелинского) и вновь вводимого в эксплуатацию цеха по розливу газированных безалкогольных напитков Набережночелнинского горпищекомбината МПП ТАССР. В то же время Тетюшский и Куйбышевский пивзаводы, вырабатывающие пиво, безалкогольные напитки, кондитерские изделия и плодово-овощные консервы, передавались Татпотребсоюзу Всего в составе МПП ТАССР таким образом было создано 4 производственных объединения и 2 самостоятельных предприятия – Убеевский овощесушильный завод и Шеланговский плодово-ягодный совхоз[69].

2. По отрасли местной промышленности в 1971–1973 гг. должны были быть созданы 3 производственных объединения: «Меховщик»[70], «Швейник» и Арское производственное объединение национальной обуви (объем реализуемой продукции трех объединений составлял 64,2 % от общего объема реализации по министерству, численность промышленно-производственного персонала – 54,9 %) и 25 промышленных предприятий с общим объемом выпуска валовой продукции в 43 млн руб. и численностью промышленно-производственного персонала в 7772 чел. Далее были организованы: производственное металлообрабатывающее объединение «Металлист» на базе Казанского листопрокатного завода (в состав объединения были включены такие предприятия, как Казанский завод «Металлист», Кукморский завод «Металлопосуда», Казанский завод металлоизделий Министерства жилищно-коммунального хозяйства РСФСР); производственное мебельное объединение «Волжанка» на базе Приволжского домостроительного комбината (в его состав вошли: Тюлячинская мебельная фабрика, Мамадышский домостроительный комбинат, Елабужская фабрика школьной мебели, Карадуванская мебельная фабрика, Тукаевский промкомбинат, Высокогорский домостроительный комбинат), Бугульминское производственное мебельное объединение на базе Бугульминского домостроительного комбината; Альметьевская, Ютазинская, Челнинская мебельные фабрики и Чистопольский промкомбинат; Уруссинское производственное объединение бемитной кровли на базе Уруссинского бемитного завода. Была укрупнена Алексеевская фабрика художественного ткачества путем включения в ее состав Аксубаевского завода веревочных изделий[71].

3. По отрасли промышленности строительных материалов в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 15 декабря 1972 г. и Постановлением Совета Министров РСФСР от 9 марта 1973 г. за № 124 Управление промышленности строительных материалов Совета Министров ТАССР было преобразовано в Татарское производственное объединение промышленности строительных материалов с передачей последнему всех предприятий, входящих в управление. При этом Казанский комбинат стройматериалов и Арачинский гипсовый завод как самостоятельные предприятия упразднялись и преобразовывались в производственное объединение; упразднялся как самостоятельное предприятие Верхне-Услонский промкомбинат, его производство извести передавалось Аракчинскому гипсовому заводу, а кирпича – Шелангоровскому кирпичному заводу.

4. По отрасли хлебопекарной промышленности должно было быть созданным Татарское производственное управление хлебопекарной промышленности с подчинением его МПП РСФСР и Совету Министров ТАССР; укрупнялся Зеленодольский хлебокомбинат за счет включения в его состав Васильевского хлебозавода; в порядке укрупнения объединялись действующий хлебозавод в Набережных Челнах с введением в эксплуатацию нового хлебозавода.

5. По отраслям топливной промышленности создание производственных объединений Советом Министров ТАССР считалось нецелесообразным[72].

Не все представленные изменения удалось претворить в жизнь. Так, по ММП ТАССР, помимо созданных трех производственных объединений, организация дополнительных посчиталась экономически нецелесообразной, что объяснялось разбросанностью предприятий по территории республики, отсутствием устойчивой связи между ними и необеспеченностью транспортными средствами; по отраслям топливной и хлебопекарной промышленности также было решено реорганизации не проводить; в то же время по отрасли промышленности строительных материалов в 1973 г. было создано Татарское производственное объединение строительных материалов «Татарстройматериалы».

Во второй половине 1970-х гг. последовала новая волна преобразований. В 1976 г. в МПП ТАССР были упразднены 4 предприятия: Муслюмовский райпищекомбинат на правах цеха был передан Альметьевской кондитерской фабрике; Актанышский райпищекомбинат на правах цеха передан Чистопольской кондитерской фабрике; Ютазинский райпищекомбинат передан на правах цеха Бугульминскому пивзаводу; Мамадышский райпищекомбинат на правах цеха передан Казанскому винному заводу[73].

В целях дальнейшей специализации и концентрации однородных по профилю производств, а также совершенствования и удешевления содержания аппарата управления предприятий в 1976–1977 гг. в ММП ТАССР был укрупнен ряд предприятий: Тетюшская мебельная фабрика на правах цеха была передана Буинской ватной фабрике; Шугуровский бемитный завод на правах цеха передан Уруссинскому бемитному заводу; Аксубаевский завод веревочных изделий на правах участка передан Чистопольскому деревообрабатывающему комбинату; Альметьевская и Ютазинская мебельные фабрики на правах участков переданы Бугульминскому деревообрабатывающему комбинату; Мамадышский домостроительный комбинат на правах участка передан Елабужской фабрике школьной мебели; ликвидирован Васильевский комбинат строительных материалов; реорганизованы Чистопольский промкомбинат ММП и Чистопольский деревообрабатывающий комбинат и др. В 1977 г. была ликвидирована Тюлячинская мебельная фабрика, Ципьинская фабрика плетеных изделий и Тукаевский промкомбинат и переданы на правах цехов Карадуванской мебельной фабрике ММП ТАССР. В декабре 1978 г. решением Совета Министров ТАССР была ликвидирована Казанская фабрика сувениров и передана на правах участка Комбинату надомников народных художественных промыслов; Казанский завод «Металлист» передан на правах участка Казанскому листопрокатному заводу. Таким образом, только в ММП ТАССР к 1980 г. насчитывалось 11 промышленных предприятий и 3 производственных объединения[74].

На республиканском уровне стали осуществляться мероприятия по вопросам совершенствования механизма управления промышленностью. В этой связи для рассмотрения материалов по вопросам размещения новых, реконструкции и расширения действующих предприятий независимо от их ведомственной подчиненности и подготовки по ним заключений, Постановлением Совета Министров ТАССР за № 272 от 12 мая 1975 г. была образована постоянная междуведомственная комиссия по размещению промышленных предприятий на территории ТАССР. В состав комиссии вошли: председатель комиссии А. М. Котов (заместитель председателя Совета Министров ТАССР); заместитель председателя комиссии Е. Л. Круть (заместитель председателя Госплана ТАССР); П. А. Саначина (начальник Управления по делам строительства и архитектуры Совета Министров ТАССР); И. Д. Мусаев (начальник Управления Совета Министров ТАССР по использованию трудовых ресурсов) и др.[75] В работе комиссии, как правило, принимали участие руководители и специалисты Управления по делам строительства и архитектуры при Совете Министров ТАССР, Управления Совета Министров ТАССР по использованию трудовых ресурсов, Республиканской санэпидстанции, Министерства здравоохранения и др. При подготовке материалов, требующих специальное обоснование, привлекались специалисты научно-исследовательских и проектных организаций.

На комиссию было возложено рассмотрение предложений по размещению промышленных предприятий сметной стоимостью менее 3 млн руб. Ходатайства министерств и ведомств рассматривались комиссией в месячный срок с привлечением специальных служб, после чего давалось заключение о размещении (расширении или реконструкции). Далее предложения поступали в Госплан ТАССР, в Совет Министров ТАССР и затем принималось решение об организации новых производств.

В целом в середине 1970-х – начале 1980-х гг. серьезные организационные мероприятия в системе управления промышленностью страны и региона не осуществлялись. К важным событиям можно отнести только принятие в 1979 г. Советом Министров постановления, расширявшего права министерств и ведомств СССР и передававшего на решение Совета Министров союзных республик некоторые вопросы хозяйственного строительства[76]. К дополнительным правам были отнесены передача и прием от министерств и ведомств СССР и Советов Министров союзных республик проектно-изыскательских работ, образование резерва для оказания финансовой помощи предприятиям и хозяйственным организациям и т. д. Советам Министров союзных республик были дополнительно предоставлены права по руководству народным хозяйством, возложена обязанность составления и утверждения сводных пятилетних и годовых планов производства местных строительных материалов, выпуска товаров народного потребления и др.

На региональном уровне в этот период окончательно утверждаются организационно-правовые формы уже существующих министерств, закрепляются их права, задачи и т. д. Так, в частности, на основе Постановления Совета Министров ТАССР от 6 января 1975 г. было утверждено Положение о Министерстве местной промышленности ТАССР. По нему, в соответствии со ст. 48 Конституции ТАССР, министерство в своей деятельности должно было подчиняться как Совету Министров ТАССР, так и ММП РСФСР[77]. Основными задачами министерства становились: обеспечение выполнения решений партии и правительства по руководству местной промышленностью ТАССР, увеличению выпуска объединениями и предприятиями местной промышленности высококачественных и в разнообразном ассортименте товаров народного потребления: строительство и ввод в действие новых предприятий; повышение производительности труда; максимальное использование местного сырья и промышленных отходов; обеспечение выполнения планов производства по всей планируемой номенклатуре изделий всеми предприятиями ТАССР; широкое внедрение на предприятиях местной промышленности достижений науки и техники; повышение качества товаров народного потребления и продукции производственно-технического назначения, выпускаемых объединениями и предприятиями местной промышленности ТАССР и др.

ММП ТАССР в соответствии с возложенными на него задачами должно было:

– разрабатывать проекты перспективных и текущих планов развития местной промышленности по ТАССР и представлять их на утверждение;

– организовывать работу по совершенствованию планирования, усилению экономического стимулирования и повышению рентабельности производства, специализации предприятий, внедрению передовых технологий, механизации и автоматизации производственных процессов, повышению качества продукции, освоению новых видов товаров народного потребления и снятию с производства устаревших изделий;

– обеспечивать строгое соблюдение стандартов и технических условий, своевременный их пересмотр;

– финансировать в установленном порядке объединения, предприятия и организации, разрабатывать и осуществлять мероприятия, направленные на улучшение производственно-финансовых показателей и обеспечение выполнения планов реализации товарной продукции, снижения себестоимости выпускаемых изделий (в этой связи министерство создавало у себя, за счет отчисляемых предприятиями 10 %, амортизационный фонд, предназначенный для капитального ремонта и оказания помощи тем предприятиям, которые испытывали недостаток собственных финансовых средств для осуществления капитального ремонта);

– рассматривать и утверждать отчеты и балансы предприятий министерства, проводить документальные ревизии финансово-хозяйственной деятельности подчиненных предприятий;

– определять потребности в оборудовании и материалах предприятий и организаций ММП ТАССР, получать и распределять в установленном порядке выделенные фонды;

– обеспечивать контроль за соблюдением сохранности социалистической государственной собственности в объединениях, предприятиях и органах системы министерства;

– организовывать сбыт готовой продукции, кооперировать поставки и организовывать в установленном порядке заготовку местных видов сырья, топлива и промышленных отходов и т. д.

Следующий виток реформирования системы управления промышленностью СССР связан со второй половиной 1980-х гг. Новое руководство страны, возглавляемое М. С. Горбачевым, стало проводить мероприятия, направленные на новое реформирование экономики страны. Главными постулатами стали принципы ускорения социально-экономического развития страны на основе использования достижений науки и техники, децентрализации управления народным хозяйством, расширения прав предприятий, укрепления порядка и дисциплины на производстве. Приоритетное внимание уделялось промышленности, в частности машиностроительным отраслям. С их подъемом предполагалось добиться технической реконструкции всего народнохозяйственного комплекса[78]. Особое место в череде реформ отводилось вопросам управления промышленностью, ее переходу на децентрализованные механизмы управления и расширения прав предприятий.

Основные мероприятия второй половины 1980-х гг. сводились к реорганизациям в системе низовой промышленности. В этой связи в январе 1988 г. вступил в силу Закон СССР «О государственном предприятии (объединении)», по которому определялись экономические и правовые основы хозяйственной деятельности социалистических государственных предприятий (объединений), особое место отводилось вопросам усиления экономических методов управления, использованию хозяйственного расчета. Промышленным предприятиям отводилась главная роль в развитии экономического потенциала страны и достижении поставленной цели (как показала практика, действительно, те предприятия, которые были переведены на хозяйственный расчет, обеспечивали более высокие темпы роста производительности труда и прибыли). Вслед за Законом «О государственном предприятии (объединении)» в июле 1987 г. был издан Закон СССР «О кооперации в СССР»[79]. В нем определялись правовые, экономические, социальные, организационные условия деятельности кооперативов. Кооперативные предприятия наряду с государственными признавались основным звеном единого народно-хозяйственного комплекса страны[80].

В то же время серьезные организационно-технических преобразования в аппарате управления промышленности (как на уровне страны, так и на уровне республики) уже не осуществлялись. Робкие шаги, направленные на реформирование системы низовой промышленности, без аналогичных изменений в системе министерств и ведомств не могли привести к положительным результатам, и наряду с общими экономическими причинами все это привело к краху всей советской системы.

Таким образом, на протяжении длительного периода, начиная со второй половины 1960-х и до конца 1980-х гг., в стране проводились реформы, направленные на восстановление отраслевых механизмов управления промышленностью. Не могли они не затронуть и Татарскую АССР. Важным их итогом стало восстановление старых и появление новых министерских структур с одновременным сокращением количества уровней управления и появлением производственных объединений, призванных концентрировать в своем составе наиболее важные, близкие по специализации предприятия. В целом же широкомасштабных преобразований в системе управления в указанный период уже не наблюдалось, что свидетельствовало о нежелании руководства видеть в системе управления источник формирования экономического роста.

Глава 2. Интеграция науки, профессионального образования и производства как условие социально-экономического развития Республики Татарстан

2.1. Современные концепции интеграции науки, профессионального образования и производства

Промышленность на любом этапе своего развития обуславливала тенденции в науке и образовании. Так, например, в первой главе период второй половины 1960-х – начала 1980-х гг. уже отмечен возрастанием значения ряда перспективных отраслей, появлением производственных объединений, призванных концентрировать в своем составе наиболее важные, близкие по специализации предприятия. Градообразующие предприятия, специализированные производственные объединения предопределяли в рассматриваемом периоде содержание трудового обучения в школах. В программах по трудовому обучению появились нескольких вариантов, призванных учитывать местные условия, а также интересы учащихся. В четырех вариантах разработаны «Программы средней школы. Трудовое обучение. 4–8 классы (1974–1978)». «Анализируемые программы достигли максимальной полноты по содержанию, ясности изложения для учителя и учащихся и отражали различные компоненты трудовой подготовки школьников», – пишет Д. Г. Крылов в работе «Теория и практика трудовой подготовки учащихся общеобразовательной школы (1958–1996 гг.)»[81]. После 1978 г. составлялись отдельно программы трудового обучения для городских и сельских школ. Подобные меры можно отнести к ряду инициатив по удовлетворению спроса работодателей в рабочих кадрах. В 1990-е гг. изменения коснулись и профессиональной школы, которая получила право реализовывать государственные образовательные стандарты по учебным планам, разработанным уже в стенах образовательного учреждения. С тех пор в учебных планах профессиональными школами самостоятельно определялись курсы, входящие в перечень дисциплин национально-регионального компонента, спецдисциплин и дисциплин по выбору студента.

Интересно то, что вместе с реформами второй половины 1960-х – начала 1980-х гг., которые обусловили необходимость содержанию обучения быть более гибким, ориентированным на специализацию предприятий в регионе, отмеченный в рассматриваемом периоде промышленный кризис также оставил след в образовании. Так, продолжая начатый пример с трудовой подготовкой школьников, следует констатировать факт слабой успеваемости детей по данному предмету. Подтверждением тому служат строки из постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О дальнейшем совершенствовании обучения, воспитания учащихся общеобразовательных школ и подготовки их к труду» от 22 декабря 1977 г.: «В условиях всеобщего обязательного среднего образования нынешняя постановка трудового обучения, воспитания и профессиональной ориентации учащихся не отвечает возросшим требованиям общественного производства и научно-технического прогресса. Многие выпускники школ вступают в жизнь без должной трудовой подготовки»[82]. К одной из причин слабой успеваемости школьников по учебному предмету «Труд» в рассматриваемом периоде следует отнести несоответствие учебно-материальной базы технологии содержанию трудовой подготовки, отражающему специализацию промышленности в регионе. Позднее, во второй половине 1980-х гг., эту причину решали настолько, насколько требовало того состояние отдельно взятых общеобразовательных учреждений. До сих пор в некоторых школах, как памятники политехнизации школ, стоят дерево – и металлообрабатывающие станки, приобретенные в 1980-е гг. Рассматривая пример взаимообусловленности промышленности и образования, мы актуализировали вопрос их интеграции.

Интеграция наблюдается во всех сферах общественной жизни, характеризуясь тем самым как явление социальной действительности. Различные дефиниции иллюстрируют общность взглядов на понятие интеграции. Преимущественное большинство толкований подразумевают под интеграцией «процесс» – объединение и «результат» – получение целого. Учитывая, что целое наделено характеристиками единого, нераздельного, которые не были свойственны частям, образующим целое, мы приходим к выводу, что понимание интеграции в трудах научного характера сводится к следующему: интеграция представляет собой объединительный процесс, который приводит к количественным и качественным изменениям[83].

Такое емкое понятие, очевидно, предопределило и его широкое применение. В настоящей работе мы будем говорить об интеграции образования, науки и производства. Какая концепция может стоять в основе такого объединительного процесса, какова результативность его в последние два десятилетия, какие количественные и качественные изменения происходят и ожидаются в логике интеграции образования, науки и производства на территории Республики Татарстан? Эти и другие вопросы мы рассмотрим здесь через призму инженерно-технического образования. Интерес к подготовке и повышению квалификации инженерно-технических работников обусловлен актуальностью такого образования для социально-экономического развития страны. Республика Татарстан в работе рассматривается как субъект Российской Федерации с определенно положительным результатом интеграции образования, науки и производства, а также перспективами, связанными с ней.

В отечественной и зарубежной практике накоплен значительный опыт интеграции науки, образования и производства, широко представленный в научно-педагогической литературе (Ю. В. Шагина, 3. С. Сазонова, Ю. В. Левицкий и др.).

В ряде исследований (А. Е. Упшинская, А. М. Коптяев, В. Б. Супян и др.) отмечена целесообразность интеграции науки и образования. В Федеральном законе «О науке и государственной научно-технической политике» интеграция науки и образования выделена в качестве одной из целей этой политики. Достижение данной цели осуществляется «на основе различных форм участия работников, аспирантов и студентов образовательных учреждений высшего профессионального образования в научных исследованиях и экспериментальных разработках посредством создания учебно-научных комплексов, лабораторий на базе образовательных учреждений высшего профессионального образования, кафедр на базе научных организаций государственных академий наук, а также научных организаций федеральных органов исполнительной власти»[84].

Интеграция науки и производства в трудах исследователей (Е. М. Коростышевская, И. А. Халиуллин и др.) является одним из основных факторов развития промышленного сектора, продуктивности экономики.

В работах, посвященных интеграции образования и производства, приводятся доказательства ее эффективности для человека и общества в целом (А. Р. Шайдуллина, Н. К. Чапаев, М. Г. Кокорев, В. В. Моисеенко, И. П. Смирнов и др.). Не закрепленная законодательно, как в случае интеграции науки и образования, интеграция образования и производства, науки и производства, тем не менее, получила широкое практическое выражение.

Обзор исследований не оставляет сомнений в справедливости предположения о целесообразности трехкомпонентной интеграции. Из обзора также следует вывод о том, что науку, образование и производство необходимо исследовать не как последовательные явления, а как взаимосвязанные и взаимообусловленные процессы. Схематично такую взаимообусловленность можно представить в виде орграфа с тремя вершинами и шестью разнонаправленными дугами (см. рис. 2.1).

Рис. 2.1. Ориентированный граф «Взаимообусловленность образования, науки и производства»

Во взаимосвязи эти процессы детерминируют развитие друг друга. Человеческий капитал от образования и материальный – от производства обеспечивают приращение в науке интеллектуального капитала.

Нам представляется необходимым рассматривать на данном этапе рассуждений не образование в целом, а профессиональное образование в частности, поскольку оно в значительной степени обусловлено требованиями производства и науки. Необходимость соответствия содержания и структуры профессионального образования потребностям рынка труда отмечена в Федеральной целевой программе развития образования на период 2011–2015 гг. В обществе одним из критериев эффективности профессионального образования является профессиональная подготовленность выпускников. От уровня удовлетворенности производства в квалифицированных кадрах зависит оценка качества подготовки таких специалистов. Сложившийся стереотип, однако, не исключил идею гуманизации образования, принятую институтами образования в качестве доктрины. На законодательном уровне как принцип государственной политики в области образования определен «гуманистический характер образования, приоритет общечеловеческих ценностей, жизни и здоровья человека, свободного развития личности, воспитание гражданственности, трудолюбия, уважения к правам и свободам человека, любви к окружающей природе, Родине, семье»[85].

В таком ключе «интеграцию науки, профессионального образования и производства в самом общем виде необходимо рассматривать как взаимодействие этих процессов, направленное на получение нового научного знания, свободное и всестороннее развитие личности, а также реализацию спроса в квалифицированных кадрах на рынке труда»[86].

Рассмотрим подробно современные концепции интеграции на предмет наибольшего соответствия их направленности на ее триединый результат.

На практике потребность работодателей в кадрах абсолютизируется в понимании цели профессионального образования, пропагандируются концепции взаимодействия профессионального образования и рынка труда, социального партнерства, концепция высшего профессионального образования рабочих[87]. Объяснить это можно продолжительной тенденцией уменьшения роли государства, выраженной в его стремлении в максимально допустимой степени реализовать ультралиберальную модель финансирования образования. Рынок труда, как основной потребитель, формируя заказ образованию, устанавливает критерии качества подготовки исходя из необходимости решения конкретных задач на производстве, не основываясь на понимании важности развития личности, общества в целом.

Есть примеры исследований экономистами весьма формализованного подхода к анализу взаимодействия профессионального образования и рынка труда, анализу экономической стоимости образования как формы инвестиции. Учеными рассматриваются такие методы расчета экономического эффекта от инвестиций в образование, как: алгебраический метод, метод функции прибыльности, метод расчета экономического вклада образования в зависимости от агрегатной формы функции, метод расчета возможного экономического эффекта индивидуальных инвестиций в образование с точки зрения корпоративного эффекта[88]. Такие подходы к определению эффективности образования укореняют представления о профессиональных компетенциях как о безальтернативной ценности для общества.

Современные подходы к оценке инвестиций в образование, на наш взгляд, являясь рыночными по своей сути, должны быть пересмотрены подобно тому, как это сделано в экономике природопользования в отношении оценки природы. По аналогии можно предложить рассматривать общую экономическую ценность результата образования для рынка труда как сумму стоимости использования (эта стоимость может быть рассчитана одним из вышеперечисленных методов) и стоимости неиспользования, отражающей социальные аспекты значимости результатов образования для общества, не связанные, однако, ни прямо, ни косвенно с выгодами для производства. В этом случае метод расчета эффекта от инвестиций в образование будет соответствовать представлениям о направленности интеграции науки, профессионального образования и производства на новое знание, развитие личности, удовлетворение спроса рынка труда в кадрах.

Среди современных концепций интеграции образования и производства концепция открытости в образовании в большей степени сориентирована на развитие личности. Однако в логике реализации данной концепции производство может остаться не удовлетворенным.

Таким образом, каждая из концепций в отдельности (концепция взаимодействия профессионального образования и рынка труда, социального партнерства, концепция высшего профессионального образования рабочих, открытости в образовании) не отвечает общему представлению об интеграции как условии взаимообусловленного развития ее компонент. Поэтому мы склонны рассматривать их в качестве концептуальных положений, которые необходимо реализовывать во взаимосвязи. Необходимо, чтобы концепции, ориентированные на производство, были увязаны с концепцией, направленной на развитие и общества (в целом), и личности (в частности). Примером такой взаимосвязи может послужить объединение концепций социального партнерства и открытости в образовании. Поскольку каждая из этих концепций предполагает определенную стратегию ее реализации, очевидно, что в качестве положений новой концепции они в значительной степени предопределят принципы интеграции образования и производства, условия, модели, механизмы, требования, процедуры и др.

Таким образом, результаты исследований вышеперечисленных авторов и многих других работ в значительной степени способствовали решению проблемы интеграции науки, профессионального образования и производства, но не исчерпали ее. Об этом свидетельствует, например, дефицит инженерно-технических работников на производстве. Необходимость повышения эффективности интеграции образования, науки и производства актуализировала поиск новых решений.

Решение данной проблемы, на наш взгляд, должно согласовываться с двумя концепциями: экономики знаний и устойчивого развития. Согласно классификации стран по типу общества и уровню общественно-экономического развития, экономика знаний – это высший тип развития постиндустриального общества (инновационной экономики). Устойчивое развитие является последней стадией эколого-экономического развития любой страны. Концепции по своей сути не новы. Так, например, концепция устойчивого развития была разработана еще в 1970-х гг. Однако типом эколого-экономического развития нашей страны долгое время считается техногенный (природоразрушающий) тип.

Переход от техногенного развития к устойчивому предполагает:

– изменения в образовании, которое должно формировать в общественном сознании интенсивный тип мышления;

– изменения в производстве, суть которых заключается в инвестировании в технологическую цепочку производства в максимальной близости от обработки и реализации товара потребителю;

– изменения в науке, а именно «укрепление научной базы в целях устойчивого развития, улучшение научного понимания происходящих процессов, совершенствование долгосрочных научных оценок, создание научного потенциала и оценок»[89].

Указанные изменения должны обеспечить экономическое развитие, социальный прогресс и ответственность за окружающую среду.

Экономика знаний перспективный, но также не достигнутый в России тип развития экономики, основанный на развитии науки, образования и производства.

Отметим, что обе концепции, в сущности, определяют развитие общества, понятия более емкого по сравнению, например, с экономикой. А наука, образование и производство выступают в данном случае в роли факторов, детерминирующих развитие друг друга с целью решения актуальных задач общества.

Общество и окружающая среда рассматриваются нами в качестве высших ценностей, определяющих и основную цель интеграции. Развитие общества и окружающей среды в таком ключе можно представить через развитие, основанное на результатах в науке, профессиональном образовании и производстве. Таким образом, мы пришли к выводу, что перечисленные процессы должны преследовать не цели друг друга, а свои собственные цели, направленные на развитие общества и окружающей среды.

Предлагается рассмотреть науку, профессиональное образование и производство как процессы, для каждого из которых существуют свои собственные цели, специфические траектории развития. Суждения по каждому процессу можно выстраивать в логике ответов на группы вопросов: 1) Кто является потребителем данного процесса? В чем заключается его сущность сегодня? 2) Чем он должен стать через 1 год, через 5 лет? 3) Какие цели необходимо поставить и достичь, чтобы прийти к желаемому состоянию в будущем? Ответ уже на первый вопрос приводит к интересным рассуждениям. Наука, профессиональное образование и производство – процессы, которые с точки зрения процессного подхода в управлении могут быть описаны как система, в которой один процесс является потребителем другого, а тот, в свою очередь, служит достижению целей третьего. В такой постановке вопроса об отношениях между ними появляется возможность использовать инструменты менеджмента качества в общем управлении интеграцией, а также, например, в части формулирования требований потребителя к выходным характеристикам качества результатов поставщика.

Мы допускаем также целесообразность рассмотрения системы менеджмента качества не только как объединяющей науку, образование и производство в одно целое, но и как сквозной линии, пронизывающей организационно-правовые формы, реализующие тот или иной процесс. Данное суждение основано на представлении о том, что система качества на предприятии может быть интегрирована с системой качества учреждений профессионального образовании и научных организаций с целью удовлетворить своих потребителей и заинтересованных сторон.

Между профессиональным образованием и производством сквозной линией следует считать также систему сертификации квалификации, в разработке которой принимают участие правительство, российский союз промышленников и предпринимателей и др. Такая система может служить основой для определения степени удовлетворенности требований науки и производства – потребителей профессионального образования. Сертификация квалификаций в предложенном контексте будет общепризнанным мерилом качества подготовки (повышения квалификации, переподготовки) научного сотрудника или работника предприятия.

Принцип добровольности самой сертификации воспринимается в народе как принцип необязательности. В российском обществе это подразумевает или игнорирование такой сертификации, или формализм в действиях, связанных с ней. Поэтому все сказанное выше требует отражения в законодательстве, которое предопределит и обязательность сертификации квалификаций.

В действительности обязательная оценка квалификаций – не редкость (например, школьные учителя сдают ЕГЭ, подтверждая свою компетентность в той или иной предметной области). Однако, продолжая пример с учителями школ, отметим, что в отсутствии системы сертификации квалификаций такая оценка рискует вскоре быть раскритикованной. Так, опубликованный еще в 2007 г. профессиональный стандарт педагогической деятельности вскоре потребует существенных правок, связанных с реализацией образовательных стандартов нового поколения, а он и в первой редакции до сегодняшнего дня не получил должного отражения даже в процедуре аттестации педагогических работников.

Обращаем внимание не на рассогласованность мероприятий с опорными документами в приведенном выше примере, а на сам факт – попытку независимой оценки квалификации работников образования. Обществом осознана необходимость независимой оценки. Мы предлагаем рассматривать формирующееся подобным образом общественное мнение в качестве одной из предпосылок для повсеместного и обязательного внедрения сертификации квалификации. Снимется в данном случае вопрос легитимности такого сертификата – признания документа работодателями в самых разных федеральных округах, а малоизвестная общественности формулировка «образование через всю жизнь» станет по-настоящему девизом рабочих кадров.

Безусловно, положительное решение реализации наших предложений будет означать необходимость значительной проработки нормативно-правовых, организационно-методических и других аспектов. Сегодня это представляется маловероятным. Однако считаем целесообразным предусмотреть в формирующейся системе оценки и сертификации квалификаций возможность развиться в систему, обуславливающую взаимодействие и взаиморегуляцию описанных нами процессов.

Таким образом, рассматривая науку, образование и производство как процессы, интеграция которых может стать одним из условий их развития, мы актуализировали проблему оценки и сертификации квалификаций. Последние, согласно нашим рассуждениям, могут служить инструментами такой интеграции, обеспечивая мониторинг ее эффективности и гибкое реагирование на изменяющиеся условия внешней среды.

Рассматривая экономику знаний и устойчивое развитие как ведущие концепции общественного развития, мы пришли к следующим выводам:

– необходимость интеграции науки, профессионального образования и производства, направленной на экономику знаний и устойчивое развитие, обуславливает актуальность разработки новой концепции;

– новая концепция интеграции науки, профессионального образования и производства должна сконцентрировать в себе преимущества современных концепций, формируя качественно иную основу для научной теории, рассматривающей решение проблемы интеграции;

– теория интеграции науки, профессионального образования и производства должна выстраиваться исходя из понимания необходимости ориентации профессионального образования на широкую общественную практику (все ее сферы, включая экономику).

2.2. Реконструкция инженерно-технического образования в России (в период 1992–2013 гг.)

Разнообразие концепций интеграции образования, науки и производства обуславливает необходимость рассматривать ее как многозначное явление. Такая многозначность не способствовала выделению общих знаменателей для интерпретаций интеграции образования, науки и производства. Так, например, не рассмотрен системно вопрос ее кадрового обеспечения, который должен решаться вне зависимости от принятой в основу интеграции концепции.

Отметим, что дисбаланс между спросом на рынке труда и предложением на рынке образовательных услуг является одной из проблем, характеризующих современное состояние науки, образования и производства. Как объяснить такую рассогласованность? Можно ли говорить о каком-либо продолжительном отсутствии интеграции образования, науки и производства и рассматривать это как причину ситуации, сложившейся не за один год? Что делается в России для того, чтобы образование отвечало потребностям производства? Попытаемся ответить на эти вопросы вместе с читателями. В основу обзора положена реконструкция инженерно-технического образования в России (в период с 1992 г.). Именно его развитие во многом должно предопределить социально-экономическое развитие всей страны.

Политический кризис в 1990-х гг. спровоцировал снижение темпа роста экономики, что, в свою очередь, отразилось на многих ее отраслях. Развитие внешнеэкономических связей, массовая приватизация государственных предприятий, перепрофилирование целого ряда производств, ограничение государственного дотирования убыточных отраслей народного хозяйства и отдельных предприятий обусловили значительные изменения на рынке труда.

Государство уже не могло гарантировать населению занятость на приватизированных предприятиях. Поэтому для переходной экономики одним из приоритетов развития образования была подготовка профессионально мобильных специалистов, способных и готовых к смене места работы, вида профессиональной деятельности. К профессиональной мобильности относят и готовность к изменениям как во внешней, так и во внутренней среде фирмы. Такой сотрудник компании способен адаптироваться и к быстро меняющемуся миру знаний, смене технологий, и, например, к новым стандартам работы в организации.

Это отразилось в программах общего и профессионального образования. Так, например, в общеобразовательной школе вместо учебного предмета «Труд» в Федеральный базисный учебный план (1993 г.) была введена «Технология». Основу нового предмета составила проектная деятельность, суть которой заключается в определении учащимися будущего изделия, технологии его изготовления, стоимости и способах реализации. Действительно, умения планировать свою работу, оценивать ее результативность более универсальные и полезные на любом трудовом поприще. А вот сами трудовые приемы и операции представили в содержании технологической подготовки значительно меньший удельный вес.

В государственных образовательных стандартах высшего профессионального образования предусматривалась возможность высшим учебным заведениям разрабатывать учебно-программную документацию в соответствии с требованиями экономики региона. С этих позиций на местах перерабатывались основные образовательные программы (ООП), примерные учебные планы, дисциплины предметной подготовки, дисциплины специализации.

Рынок труда как основной потребитель, формируя заказ образованию, устанавливал спрос исходя из необходимости решения конкретных задач в организации. Инфляция в 1993 г., дефолт в 1998 г. – яркие примеры неудержимого превышения денежной массы над товарной массой. Падение производства в первое десятилетие рассматриваемого периода вместе с высокой долей импорта товаров не оставляло сомнений у широких слоев населения в востребованности на российском рынке труда специалистов сбытовых отраслей. Падение спроса на инженеров, наряду с невысокой заработной платой таких специалистов, отрицательно сказалось на интересе молодежи к инженерно-техническому образованию. Количество студентов высших технических учебных заведений непреклонно снижалось. Учреждения профессионального образования, учитывая популярность экономических и юридических специальностей, создавали соответствующие предложения для абитуриентов. Экономисты и юристы могли найти себе применение по специальности практически в любой организации. Это на долгие годы предопределило интерес абитуриентов и их родителей к гуманитарным, экономическим, юридическим специальностям как гаранту трудоустройства в будущем.

Распространенная характеристика того времени – период снижения роли государства в управлении производственными предприятиями (1990-е гг. в России) наряду с перераспределением потоков молодежи в пользу высшего экономического, юридического, гуманитарного образования.

Однако уже к началу XXI в. российский рынок труда «перегрелся» от нетрудоустроенных экономистов, юристов и гуманитариев. Предложение значительно превысило спрос.

Все это время на производстве инженерный состав был представлен в основном работниками, которые сегодня уже приблизились к пенсионному возрасту. Ситуация во многом была обусловлена тем, что рынок образовательных услуг не удовлетворял потребности производства в инженерно-технических работниках ни количеством подготовленных специалистов, ни качеством их подготовки. На производственных предприятиях люди с инженерно-техническим образованием, но без опыта работы не пользовались спросом. Если вопрос трудоустройства для выпускников высшего технического учебного заведения решался положительно, то это в большинстве случаев предполагало переподготовку их уже на рабочем месте. Последнее во многом было обусловлено отсутствием интерактива между реальным запросом развивающегося промышленного сектора экономики и качеством инженерно-технического образования. В частности, требования государственных стандартов к уровню подготовки инженеров не согласовывались с требованиями предприятий реального сектора экономики к специалистам. Учебно-материальная база в вузах не успевала за темпами модернизации производства. Подготовка будущего инженера, например, не включала освоение им новых технологий в производстве.

Вышеобозначенное предопределило направленность государственной политики на формирование новой идеологии реформирования образования. Суть такой идеологии заключается в повышении статуса человека труда, актуализации востребованности инженерно-технического работника. Создание государством «пакета преференций» для промышленности и строительства – новый подход к качеству образования. Он обеспечивает упрощение взаимодействия между экономикой и образованием, что в свою очередь определило новый спрос на инженерно-техническое образование у молодых людей.

Правительство страны, заинтересованное в оздоровлении промышленного сектора экономики как гаранта экономической стабильности государства, предъявило новые требования к профессиональному образованию.

Было положено начало реформам в образовании, направленным на повышение статуса инженера. Одним из ключевых событий для этого периода стало присоединение России к Болонской декларации о формировании единого европейского пространства высшего образования.

В рамках мероприятий по реализации положений Болонской декларации в России осуществлен переход на двухуровневое образование (бакалавриат/магистратура), разработаны Федеральные государственные образовательные стандарты. Поменялось представление о результате освоения студентами основных образовательных программ. Вместо перечня знаний и умений в стандартах нового поколения заложена необходимость обладания выпускниками общекультурными и профессиональными компетенциями.

Дефицит специалистов с инженерно-техническим образованием предопределил в последующие годы перераспределение бюджетных мест. Так, например, в 2013 г. контрольные цифры приема по техническим наукам по сравнению с 2012 г. были увеличены – на 5,3 %, при этом сокращены по экономике и управлению – на 19,8 %.

Не остались безучастными и представители реального сектора экономики. Совместно с образовательными учреждениями сегодня осуществляется разработка профессиональных стандартов, образовательных программ, системы оценки качества подготовки будущего инженера.

На современном этапе происходит перелом приоритетности в выборе специальности, которая положительно сказывается на оздоровлении экономической ситуации, предопределяя конкурентоспособность и инвестиционную привлекательность России, а также качество подготовки будущих инженеров.

Подводя итоги обзора, справедливо отметить, что интеграция образования, науки и производства не отсутствовала как явление какое-либо продолжительное время. Напротив, подъем интереса к экономическому, гуманитарному образованию в начале 1990-х гг. был обусловлен потребностями экономики.

Однако образовавшееся позднее несоответствие спроса на рынке труда предложению рынка образовательных услуг все-таки необходимо отнести к последствиям цикличности. В логике своего развития каждый процесс подвержен цикличности. Не исключением является и интеграция. Так, наряду с увеличением взаимодействия науки, образования и производства, уменьшается их относительная самостоятельность. Стремление любого из них к автономности приводит к уменьшению их взаимодействия.

Образовательные учреждения долгое время работали автономно от производства, закрепив однажды требования работодателей к результату подготовки экономистов, юристов, гуманитариев в государственных образовательных стандартах профессионального образования. Предприятия также охотно оставались в стороне от образовательного процесса, поскольку вмешательство предполагало значительные инвестиции, будь то расходы на целевые места или создание какого-то учебно-производственного пункта с современным оборудованием, аналогичным установленному на производстве.

В дальнейшем потребности предприятий в пополнении рядов инженерно-технических работников на местах, а также их качественного роста не были удовлетворены в полной мере в силу утраты той степени взаимообусловленности и взаимодействия, которая была присуща производству и образованию ранее. Это было следствие цикличности и одна из причин начала нового цикла интеграции образования, науки и производства, который мы наблюдаем.

Исследуя природу цикличности интеграции образования, науки и производства, мы в качестве еще одного ее следствия рассмотрели динамику стереотипов социального взаимодействия.

Так, сегодня в обществе начинает усиливаться стереотип перспективности инженерно-технического профессионального образования, в то время как ослабевает стереотип востребованности экономической, юридической подготовки.

Нам представляется интересным исследовать влияние интеграции на стереотипы социального взаимодействия. Принимая в качестве рабочей гипотезы предположение о взаимообусловленности стереотипов социального взаимодействия и интеграции образования, науки и производства, мы рассмотрели вопрос отношения их между собой, а также вопрос наличия или отсутствия обусловленности эффективности интеграции изменением стереотипов социального взаимодействия.

Экстраполируя основные положения диссертационного исследования И. Н. Валиева «Динамика стереотипов социального взаимодействия в условиях реформируемого общества»[90] в область наших интересов, мы получили следующую последовательность рассуждений. Общественное сознание представляет собой крайне сложную палитру взглядов, оценок и представлений, что связано с противоречивыми, неоднозначными процессами, происходящими в обществе. Процесс радикальных изменений массового сознания идет крайне противоречиво, и эта противоречивость и неоднозначность зачастую оказывает существенное влияние на место человека в жизни страны, на особенности его политического, социального и экономического поведения. Последние десятилетия наблюдается формирование новых и разрушение прежних политических, социально-культурных ценностей, идеалов и устоявшихся стереотипов. И большая часть общества, в том числе и молодежь в силу ее молодости и отсутствия жизненного, политического, социального, экономического опыта, не всегда может адекватно разобраться в происходящих событиях. Сегодня мы наблюдаем ситуацию, когда наличие мощного комплекса устаревших социальных догм и стереотипов, господствовавших в обществе в качестве истин, создают определенные ограничения развитию общества, проникновению в массовое сознание новых, адекватных новым условиям взглядов и представлений обо всем, включая образование. Пристальное внимание к состоянию и особенностям общественного сознания во многом определяется и тем, что без понимания необходимости изменения собственных взглядов, представлений, установок и стереотипов в умах никакие политические, социальные и экономические преобразования невозможны.

Стержневая теоретическая проблема связывается не с технико-экономическим, а социально-экономическим, политическим и духовным (в широком смысле) содержанием переходного периода развития общества.

В условиях сложной, быстро меняющейся политической действительности, многогранности поведения различных социальных групп как никогда остро возникает проблема выделения экономических, социальных и политических интересов и ориентации различных социальных групп, их учета при принятии определенных решений.

Интенсивное изменение стереотипов социального взаимодействия можно проиллюстрировать на примере России. За последние десятилетия в России произошли кардинальные изменения во всех сферах общественного взаимодействия. Процессы, происходящие в России в течение последних десятилетий, являются следствием закономерного развития всех существующих общественных образований: государственных, политических, социокультурных. Эти процессы имеют различные исторические корни и характеризуются определенной направленностью своего развития. Тенденции развития этих процессов обусловлены действием самых различных факторов. На основании влияния обозначенных факторов с учетом сущности и структуры человека, различные уровни социального взаимодействия также подвергаются изменениям, обусловливающим появление некоторых тенденций развития стереотипов социального взаимодействия.

Так, например, к количественным изменениям, определяющим качественные изменения стереотипов социального взаимодействия, мы можем отнести, в самом общем виде, постепенное увеличение степени соответствия/несоответствия имеющейся системы стереотипов социального взаимодействия реалиям социальной жизнедеятельности. Обозначенные количественные изменения осуществляются в трех основных направлениях, соответствующих структурным составляющим человека: биотическом, психическом и социальном. В логике нашего исследовании важен социальный аспект. К нему мы можем отнести все, что связано с социально-профессиональным взаимодействием. Это деятельность человека в системе профессионального разделения труда, трансформации социально-политического взаимодействия, экономических, социокультурных отношений и т. п. Во всех обозначенных областях в течение последнего столетия произошли значительные изменения, требующие соответствующих перемен в системе стереотипов.

Усложнение системы социально-профессионального взаимодействия вызывает целый комплекс последствий в области социальных отношений, одной из наиболее ярких в числе которых является тенденция к демократизации отношений. Появление обозначенной тенденции связано с тем, что в условиях исключительности единичных (выполняемых одним работником) социальных функций система управления практически полностью теряет способность контроля за ходом решения поставленных перед работником задач, оставляя за собой лишь контроль за результатами деятельности.

Тенденция к демократизации социального взаимодействия является, по сути, условием эффективности социального развития в целом. В качестве одного из следствий такой тенденции выступает отказ от абсолютных авторитетов и, соответственно, многих из стереотипов социального взаимодействия, навязываемых извне. Человек оказывается «свободным поневоле», или, словами Ж.-П. Сартра, «обреченным на свободу», на самостоятельный ответственный выбор в любой ситуации.

Сложность, неоднозначность и противоречивость происходящего в настоящее время требует от исследователей принципиально новых подходов и реализма оценок в изучении общественного сознания. Необходимо четко представлять состояние массового сознания всех социальных групп и общества в целом, основные тенденции его развития, прогнозировать возможные его изменения и колебания в зависимости от политической и социально-экономической ситуации в стране.

Таким образом, анализ современного российского общества, особенностей переходного состояния ставит вопрос о новых подходах к исследованию закономерностей его развития. Существовавшие стереотипы в сфере образования в определенный момент стали неактуальными. Произошла смена стереотипов, представлений, которые были возведены в разряд правил, некоего стандарта, и их существование в общественном сознании было предопределено. Изменение стереотипов в образовании стало необходимым условием адаптации человека к новым экономическим ситуациям. Одним из важных моментов такой адаптации стала динамика стереотипов, адекватная интеграции науки образования и производства. Так, на современном этапе происходит перелом приоритетности в выборе специальности, которая положительно сказывается на оздоровлении экономической ситуации, предопределяя конкурентоспособность и инвестиционную привлекательность России, а также качество подготовки будущих инженеров[91].

Интеграция рассматривается нами в качестве одной из современных тенденций развития педагогики, способных привести образовательную практику в соответствие с заказом современного общества образованию. В определении термина «социальный заказ» мы опираемся на положение, согласно которому заказ на образование – «это отражение интересов тех сторон, чьи потребности удовлетворяются в деятельности образовательного учреждения»[92].

Исследование зарубежного опыта дает основание отметить определенное сходство в современных требованиях общества к образованию, качество которого сегодня зависит от уровня удовлетворенности производства в квалифицированных кадрах. Так, вопрос кадрового обеспечения производства в США начинает разрешаться еще в средних школах с курсов профессионально-технической подготовки и профессионально ориентированного обучения учащихся[93]. В Канадских школах работа выстраивается по учебным программам, сочетающим жизненную и профессиональную ориентацию с изучением технологических дисциплин[94].

Система профессионального образования в Республике Татарстан развивается сегодня на основе кластерной модели. Так, в 2011 г. в соответствии с постановлениями Кабинета Министров Республики Татарстан создано 14 образовательных кластеров:

– добыча и транспортировка нефти и газа, нефтехимия и нефтепереработка;

– высокие технологии;

– энергетика;

– машиностроение;

– авиастроение;

– легкая промышленность;

– агропромышленный комплекс;

– строительство, архитектура и ЖКХ;

– торговля и сфера услуг;

– транспорт и дорожное хозяйство;

– информатизация и связь;

– образование;

– здравоохранение;

– культура и искусство.

У каждого такого кластера есть головные высшие учебные заведения, предприятия, курирующие министерства. Высшие учебные заведения вместе с профильными учреждениями среднего профессионального образования решают задачи подготовки и повышения квалификации научных, рабочих, инженерно-технических и управленческих кадров. В таком взаимообусловленном состоянии образовательные учреждения ориентированы на расширение объемов и повышение качества подготовки специалистов по программам среднего, высшего и дополнительного профессионального образования (СПО, ВПО, ДПО).

Подробно опыт интеграции образования, науки и производства в Республике Татарстан мы рассмотрим в следующем параграфе.

2.3. Интеграция науки, образования и производства в Республике Татарстан

Основу интеграции образования, науки и производства в Республике Татарстан сегодня составляют:

– Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 г… Стратегия инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 г.

– Государственные программы Российской Федерации «Развитие науки и технологий», «Экономическое развитие и инновационная экономика» и инновационные мероприятия соответствующих отраслевых государственных программ Российской Федерации.

– Прогноз долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2030 г.

– Программа развития Камского инновационного территориально-производственного кластера на период до 2020 г. и другие документы.

Участниками Камского инновационного территориально-производственного кластера (основные направления реализуемых технологий и выпускаемая продукция – нефтехимия, нефтепереработка, автомобилестроение) являются:

– Якорные предприятия Кластера: ОАО «Нижнекамскнефтехим», Нефтехимический комплекс ОАО «Татнефть», ОАО «КАМАЗ», ООО «Форд Соллерс Холдинг».

– Предприятия – участники Кластера: ОАО «ТАНЕКО», ООО «Аммоний», ОАО «ТАИФ-НК», ОАО «ПО «ЕлАЗ», ОАО «Химический завод им. Л. Я. Карпова», ЗАО «КамЗААЦ», ООО НПО «Ростар», ЗАО «Астейс», ООО «Кама Кристалл Технолоджи».

– Научно-исследовательские и научно-образовательные учреждения: ФГАОУ ВПО «Казанский (Приволжский) федеральный университет», ФГБОУ ВПО «Казанский национальный исследовательский технический университет им. А. Н. Туполева» (КНИТУ-КАИ), ФГБОУ ВПО «Казанский национальный исследовательский технологический университет» (КНИТУ), ФГБОУ ВПО «Казанский государственный энергетический университет», Центр кластерного развития Республики Татарстан и ОАО «Казанский химический научно-исследовательский институт», сеть профессиональных колледжей.

– Инфраструктурные организации Кластера: Центр кластерного развития Республики Татарстан, ОАО «Камский Индустриальный Парк “Мастер”», ОАО «Особая экономическая зона промышленно-производственного типа “Алабуга”», ООО УК «Индустриальный Парк Камские Поляны», IT-Парк – Набережные Челны, ОАО Технополис «Химград».

Участниками образовательного кластера высоких технологий Республики Татарстан являются:

– Научно-исследовательские и научно-образовательные учреждения: ЗАО «Научно-исследовательский и конструкторский институт центробежных и роторных компрессоров им. В. Б. Шнеппа», ФГУ «Федеральный центр токсикологической и радиационной безопасности животных», ОАО «Татарский научно-исследовательский и проектно-конструкторский институт нефтяного машиностроения», ОАО «ICL – КПО ВС», ОАО «Научно-производственное объединение “Государственный институт прикладной оптики”», ФГУП «Казанский научно-исследовательский институт радиоэлектроники»; ФГАОУ ВПО «Казанский (Приволжский) федеральный университет», ФГБОУ ВПО «Казанский национальный исследовательский технический университет им. А. Н. Туполева» (КНИТУ-КАИ); ГБОУ СПО «Казанский электротехникум связи», ГАОУ СПО «Альметьевский политехнический техникум», ГАОУ СПО «Бугульминский машиностроительный техникум» и др.

В кластере энергетика участниками являются:

– Базовые предприятия: ОАО «Татэнерго», ОАО «Сетевая компания», ОАО «Генерирующая компания», ЗАО «РДУ Татэнерго», ОАО «Электроприбор».

– Научно-исследовательские и научно-образовательные учреждения: ФГБОУ ВПО «Казанский государственный энергетический университет», ГАОУ СПО «Казанский энергетический техникум», ГАОУ СПО «Нижнекамский технологический колледж» и др.

В кластере легкой промышленности участниками являются:

– Базовые предприятия: ОАО «Адонис», ОАО «Мелита», ОАО «Обувная фабрика “Спартак”» и др.

– Головным вузом кластера легкой промышленности является ФГБОУ ВПО «Казанский национальный исследовательский технологический университет».

Примером интеграции профессионального образования, науки и производства можно назвать WorldSkills Internatonal – это международная некоммерческая ассоциация, целью которой является повышение статуса и стандартов профессиональной подготовки и квалификации по всему миру.

WSI с 1946 г. организует конкурсы профессионального мастерства WorldSkills в различных странах-членах каждые два года. Со времени проведения первого конкурса в 1950 г. количество участников увеличилось с 24 конкурсантов из двух стран до более чем 1000 соревнующихся, представлявших 51 страну на юбилейном 40-м Конкурсе WorldSkills в Канаде в 2009 г. В 2014 г. Казань стала местом проведения II Национального чемпионата WorldSkills Russia. Состязания участников чемпионата переплетались с тематическими совещаниями, пленарными дискуссиями, заседаниями гостей чемпионата. Отмечен значительный результат Татарстана, достигнутый в деле интеграции профессионального образования и науки. Вместе с тем справедливо говорить и о существующих поныне трудностях взаимодействия предприятий и научно-образовательных учреждений.

Интеграция производства, профессионального образования и науки будет актуальна еще несколько десятилетий в силу своей многогранности и эффективности в решении актуальных проблем экономики. Такая интеграция может быть представлена не только как одно из условий развития образования, науки и производства, но и как условие социально-экономического развития. В таком ключе интеграция образования, науки и производства может быть представлена инвариантом в комплексе мер, направленных на устойчивое развитие и совершенствование экономики региона – экономической безопасности региона.

Глава 3. Экономическая безопасность как инструмент повышения эффективности управления регионом

3.1. Инвестиционные и макрофинансовые показатели экономической безопасности региона: проблемы современной рыночной модели

В настоящее время проблема экономической безопасности страны является актуальной, особенно на фоне усиления зависимости российской экономики от мирового рынка (вступление в ВТО) и втягивания России в усилившиеся глобальные финансовые кризисы (отсутствие устойчивого внутреннего рынка инвестиций и независимой национальной валюты).

Экономическая безопасность – одно из условий существования и развития России в виде суверенного, единого, мощного государства. Устойчивое и динамичное развитие национальной экономики, ее эффективность и конкурентоспособность на внутреннем и мировых рынках тесно связаны с экономической безопасностью страны. При таком подходе феномен экономической безопасности требует научного исследования новых междисциплинарных направлений и их преподавания в вузах.

Важным показателям экономической безопасности территории, ее социально-экономической привлекательности является динамика инвестиций. Рассмотрим индикатор инвестиционной деятельности России в контексте мирового хозяйства[95].

В 2011–2014 гг. динамика инвестиций во многом была обусловлена инвестициями топливно-энергетического комплекса, ростом частных инвестиций в обрабатывающих секторах при сокращении государственных капитальных вложений в реальном выражении. В инвестиционном процессе 2011 г. отмечается продолжение тенденции опережающего роста инвестирования в машины и оборудование, включая импортные. При этом наблюдается разрыв, с одной стороны, между расчетной динамикой инвестиций в машины и оборудование, в здания и сооружения, а с другой – отчетными данными Росстата (табл. 3.1).

Таблица 3.1. Прирост инвестиций в основной капитал по секторам народного хозяйства

Рис. 3.1. Динамика инвестиций

На рис. 3.1 видно, что инвестиции из России за границу составляют порядка 40–70 млрд долл. При этом инвестиционные показатели взаимосвязаны с общей экономической конъюнктурой. Так, в кризисном 2009 г. инвестиции уменьшись с 55 до 45 млрд долл., а к 2011 – выросли до 67 млрд долл. В 2012 г. опять наметилась тенденция к снижению вывоза инвестиций за рубеж до 37 млрд долл. Руководству страны стоит воспользоваться ситуацией и создать более благоприятные условия для вложения инвестиций в отечественную экономику.

Также на рис. 3.1 можно рассмотреть снижение иностранных инвестиций в Россию с 75 млрд долл. в 2008 до 16 млрд долл. в 2012 г. Динамика инвестиций соответствует динамике рыночной конъюнктуры и прогнозирует ухудшение экономических показателей страны в 2013 г. по сравнению с 2008 г. Руководству страны рекомендуется улучшить денежно-кредитную политику для увеличения как иностранных, так и собственных инвестиционных источников.

Конечно, такие инвестиционные показатели России (вывоз капитала превышает его ввоз) характеризуют негативное состояние экономической безопасности, ее инвестиционную непривлекательность.

Между тем качественная структура инвестиционных показателей к 2014 г. постепенно улучшается. Вклад в инвестиционную динамику компаний топливно-энергетического комплекса начинает постепенно возрастать. С 2012 г. наблюдается рост инвестирования в недвижимость. Высокие темпы роста характерны как для отраслей сферы развития человеческого капитала, так и высокотехнологичных отраслей. Постепенно происходит оживление инвестиций в агропромышленный комплекс (уже преодолена инвестиционная пауза после засухи 2010 г.).

Однако все еще низкие темпы прироста инвестиций (ниже 0,3 процентных пункта) наблюдаются в развитии транспортной инфраструктуры, в образовании, здравоохранении, науке, малом инновационном бизнесе.

В настоящее время реализуется инвестиционная программа ОАО «Газпром» в объемах, одобренных советом директоров еще в ноябре 2011 г. Дополнительно предусмотрена возможность увеличения роста инвестиций в газовую отрасль в 2014 г. Доля инвестиций ОАО «Газпром» в инвестициях в основной капитал в целом по экономике увеличилась с 7 % в 2010 г. до 9-11,5 % в 2012 г. и сократилась к 2013 г. до 7,5 %.

Газовая отрасль характеризуется высокой степенью износа оборудования. Прослеживается тенденция снижения максимальной суточной добычи газа (по данным ОАО «Газпром» с 2006 по 2010 г. – на 5 %). Планами компании в 2014 г. предусмотрено увеличение инвестиций в добычу газа, включая бурение, в 1,3 раза. По собственным оценкам компании износ газопроводов на конец 2013 г. составлял около 70 %, в том числе линейной части – 68,4 %, оборудования – 81 %, а потенциал суточной производительности системы подземного хранения газа не покрывает потребности в период пиковых нагрузок. В соответствии с инвестиционным планом инвестиции в транспортировку газа, включая хранение, за период 2014–2017 гг. должны увеличиться в 2 раза.

По данным нефтяных компаний инвестиции в добычу в 2014 г. могут увеличиться на 14 %, в нефте– и нефтепродуктопроводы – на 9 %, в нефтепереработку – более чем на 40 %. С 2011 г. происходит снижение прироста инвестиций в добычу до 4–5 % в год в номинальном выражении, и к 2014 г. годовой объем будет составлять около 60 % от уровня 2011 г. По данным компаний инвестиции в нефтепереработку за 2011–2013 гг. превысили 1,1 трлн руб., что позволило закончить строительство и ввести в эксплуатацию два нефтеперерабатывающих завода общей мощностью 12 млн тонн в год.

По мере восстановления инвестиционной активности в экономике в структуре инвестиций энергетического комплекса сокращается доля компаний с государственным участием. При этом плановый объем финансирования инвестиционных программ объектов генерации и сетевого комплекса за 2011–2013 гг. составил порядка 4,6 трлн руб., в том числе на объекты генерации – около 2,8 трлн руб. В 2011 г. наблюдался прирост инвестиций в генерацию на 24–25 %, более 50 % объема инвестиций пришлось на атомную и гидроэнергетику. В 2011–2013 гг. вводы мощностей по атомным и гидроэлектростанциям составят 24 % от общего объема (около 29 ГВт). В развитие атомной энергетики ожидается существенный прирост инвестиций за счет расходов федерального бюджета на развитие государственной корпорации «Росатом».

В соответствии с инвестиционной программой Федеральной сетевой компании за период 2010–2013 гг. 22,7 % средств было потрачено на обновления основных фондов сетевого комплекса, а 22,3 % – на развитие магистральных сетей. Кроме того, существенные средства планируется направить на повышение надежности энергоснабжения регионов России и повышение энергоэффективности. В рамках программы перспективного развития Межрегиональной сетевой компании предполагается развивать системы коммерческого учета электроэнергии на розничном рынке и другие проекты.

В структуре инвестиций в 2012–2013 гг. доля расходов на развитие транспортной инфраструктуры (за исключением трубопроводной) составила не менее 15–18 %. Расходы федерального бюджета на финансирование ФЦП «Развитие транспортной системы России (2010–2015 гг.)» в 2014 г. утверждены на уровне 282 млрд руб. (прирост к 2013 г. на 19 %). При включении в состав ФЦП мероприятий по развитию транспортной системы г. Москвы к 2014 г. расходы могут превысить 400 млрд руб. в год. Расходы на развитие железнодорожного транспорта за 2012–2013 гг. в соответствии с планами ОАО «РЖД» превысили 1 трлн руб.

Инвестиционные расходы бюджета в целом за 2012–2013 гг. в реальном выражении сокращаются, продолжается тенденция снижения доли государственных капитальных вложений в структуре инвестиций.

Доля инвестиции в основной капитал обрабатывающей промышленности сократилась с 14,2 % в 2011 и 2012 гг. до 13,5-14 % к 2013 г. Динамика инвестиций в среднесрочной перспективе во многом будет обусловлена программами господдержки отечественного производства. Целесообразно увеличить финансирование высокотехнологичного комплекса из федерального бюджета в 1,4–1,6 раза. При этом расходы на развитие космической промышленности до 2014 г. увеличиваются в номинальном выражении, а по многим программам других направлений в 2014 г. расходы сокращаются, что отразится на общей динамике инвестиций в основной капитал высокотехнологичного комплекса.

На объемы инвестирования в основной капитал сельского хозяйства до сих пор сказываются последствия засухи 2010 г., что, соответственно, ограничивает финансовые возможности компаний. По итогам 2013 г. инвестиции незначительно превысили уровень 2012 г. (на 2 %). При этом в 2014 г. заканчивается срок реализации ФЦП «Социальное развитие села до 2014 г.» и ФЦП «Сохранение и восстановление плодородия почв земель сельскохозяйственного назначения и агроландшафтов как национального достояния России на 2006–2010 гг. и на период до 2014 г.». Однако ожидается утверждение новых программ по развитию сельского хозяйства на последующие годы.

Траектория инвестиций в основной капитал отраслей социальной сферы определяется динамикой бюджетных расходов. Номинальный темп роста бюджетных инвестиций в образование не будет снижаться ниже 14 % в год, в здравоохранение – ниже 12 %, их доля в общем объеме инвестиций в социальный комплекс будет сокращаться за счет расширения привлечения частного капитала.

Восстановление экономики и рост прибыли с замедлением к 2015 г. с последующим ускорением в 2016 г. позволят компаниям последовательно наращивать инвестиции за счет собственных средств, их доля в среднесрочной перспективе будет колебаться в районе 40–44 %. Развитие кредитного рынка должно обеспечить рост финансирования инвестиций за счет кредитных средств быстрыми темпами: по оценкам доля финансирования инвестиций за счет кредитов банков и других организаций вырастет к 2015 г. до 15–15,5 % (в 2013 г. – 14,3 %).

В видовой структуре инвестиций по итогам 2013 г. произошел рост доли инвестиций в машины и оборудование, что соответствует высоким темпам роста инвестиционного импорта и производства отечественной продукции. В строительной отрасли во второй половине 2013 г. наметилось оживление. Однако объем вводов объектов, включая вводы жилых зданий, может заметно увеличиться не ранее второй половины 2014 г. При этом оживление спроса в 2014–2016 гг. и развитие ипотеки могут обеспечить рост вводов жилья к концу прогнозного периода до 79 млн кв. метров.

Целесообразно рассмотреть другие макроэкономические показатели России и выявить факторы, влияющие на отрицательную динамику инвестиций как источника модернизации отечественного обрабатывающего сектора.

Во-первых, необходимо отметить, что по такому показателю, как государственный бюджет (налоговые поступления, соотношение доходов и расходов), Российская Федерация уверенно восстановилась после мирового финансового кризиса.

Анализ показателей бюджета Российской Федерации за 2008–2012 гг. подтверждает положительные результаты антикризисной экономической политики[96]. Из рис. 3.2 видно, что доходы бюджета снизились на 17 % с 2008 по 2010 г., а в 2011 г. повысились на 13 % по отношению к предыдущему году и приблизились к докризисному уровню. Расходы бюджета, направленные на выход экономики из кризиса, наоборот, повысились в кризисные годы на 23 %, увеличив при этом дефицит бюджета до 6 % от ВВП страны. Однако уже через год дефицит уменьшился на 30 %, а в 2011 г. появился профицит бюджета в размере 0,4 % от ВВП. В итоге имеет место поступательный, положительный тренд бюджетных (макроэкономических) показателей страны. В 2012 г. снова наблюдается появление дефицита федерального бюджета до -0,05 % от ВВП страны. В 2013 г. руководство страны также снизило ранее поставленные прогнозы по росту экономики с 3,6 до 3 %[97].

Рис. 3.2. Показатели федерального бюджета России в 2008–2012 гг.

Во-вторых, рассмотрим источники инвестиционной деятельности, которые также зависят от макроэкономических показателей страны и определяют уровень экономической безопасности[98].

Рис. 3.3. Динамика макрофинансовых показателей 2008–2012 в России (млрд руб.)

На рис. 3.3 видно, что капитал банковской системы активно растет и составляет от 67 до 79 % от ВВП с 2008 по 2012 г. Однако жесткая монетарная политика российских властей делает кредитование реального сектора экономики запредельно дорогим (кредитные ставки балансируют между 18 и 24 %). Для того чтобы воспользоваться банковским кредитом, необходимо иметь бизнес с рентабельностью свыше 20 %. Соответственно, при фиксированных затратах и сложившимся уровнем конкуренции предприниматели вынуждены поднимать цены, что вызывает новый скачок инфляции и новые мероприятия по сдерживанию роста денежной массы.

На рис. 3.3 видно, что доля наличности по отношению к безналичным расчетам падает с 41 до 31 % с 2008 по 2012 гг. Сдерживание роста экономики происходит на фоне генерации значительных международных резервов (32 % в 2008 г. и 25 % в 2012 г.). При этом известны факты одобрения кредитов зарубежным странам (например, Кипру) под более низкий процент, чем на внутреннем рынке[99].

Другая негативная тенденция – снижение доли инвестиций в основной капитал с 21 до 19 % от ВВП с 2008 по 2012 гг. Это происходит на фоне высокой доли импорта в российскую экономику по отношению к экспорту (63 % в 2008 и 2012 гг.). Тем более известно, что российский экспорт на 80 % состоит из продукции сырьедобывающих отраслей с низкой степенью передела и добавленной стоимости. В России до сих пор отсутствуют механизмы стимулирования развития обрабатывающего сектора. В налогообложении применяются одни и те же ставки как для торговых (спекулятивных), так и для производственных (продуктивных) отраслей.

Таблица 3.2. Темпы роста основных показателей экономической безопасности России*

Из табл. 3.2 видно, что Россия прошла кризисный период, хотя падение экономических показателей было одним из максимальных. В современном мире Россия отличается устойчивым ростом, ориентированным на внутренний спрос, сбалансированным бюджетом, низким долгом, значительными валютными резервами и положительными процентными ставками.

Многие исследователи считают, что прошедший мировой финансовый кризис был не очередной циклической рецессией, а результатом накопившихся структурных (системных) проблем. Структурный кризис, в отличие от циклического, не тождественен рецессии, то есть его начало не обязательно совпадает с началом рецессии, а его завершение – с возвратом на траекторию роста. Рецессия может быть лишь отдельным эпизодом (или несколькими эпизодами) структурного кризиса, не будучи его системообразующим (или критериальным) элементом[100].

Данное утверждение особо актуально для России. По статистическим данным в 2008–2012 гг. прослеживается негативная тенденция: отрасли, не отвечающие за структурную модернизацию (нефтехимия, газ, другое сырье), превысили докризисный уровень в среднем на 5 %, а обрабатывающие (машины и оборудования, строительство, электрооборудование) все еще не достигли кризисного уровня в среднем на 15 %. Продолжается отток капитала. Темпы снижения безработицы превышают темпы роста ВВП, что свидетельствует об отсутствии модернизационных сдвигов, открывающих новые вакансии и новые требования к работникам. Политическая ситуация не стабильна. Эффективные институты неоиндустриализации так и не были созданы или, по крайней мере, не заработали. Развитие нашей страны достижимо сейчас исключительно на базисе неиндустриальной экономической системы, которая абсолютно несовместима с экспортно-сырьевой, компрадорской, оффшорной, антииндустриальной[101].

Подобная ситуация (сохранение структурных и системных проблем) характерна не только для России, но и для США. По данным американской статистики эффективность использования вновь вводимого капитала в кризис 2008–2009 гг. упала. Столь глубокого падения не отмечалось даже в годы «нефтяного шока» 1979–1980 гг. Тогдашнее сжатие американской экономики не было связано с системными причинами. Теперь положение иное: падение эффективности накопления отражает системные ограничения, притом настолько интенсивные, каких США не испытывали еще за всю свою историю после «Великой депрессии».

Дело в том, что воспроизводственный мультипликатор рабочих мест был необоснованно исключен из инструментов анализа антикризисной политики, но именно он, а не мультипликатор Дж. М. Кейнса и коэффициент занятости Р. Ф. Кана, отражает более глубоко причины мирового финансового кризиса. Занятость в первом подразделении общественного воспроизводства (производство капитальных благ) более значима с точки зрения экономического роста, чем занятость во втором подразделении (производство средств потребления). Именно увеличение занятости в инвестиционных секторах (воспроизводственный мультипликатор занятости) определяет рост занятости в остальных секторах, которые участвуют в определении общего коэффициента занятости (влияние занятости на экономический рост) и общего мультипликатора инвестиций (влияние инвестиций на экономический рост).

Антикризисные мероприятия должны использовать такие формы роста занятости, которые принесут рабочие места с более высокой степенью замещения трудоемкого машиноемким. Таким образом, важна структура увеличения занятости, структура инвестиционной деятельности, их направленность на расширенное воспроизводство экономики, или, по словам классиков, на развитие конкурентоспособных (автоматизированных) производств средств производства. От этого будет зависеть и качество экономического роста и потенциал мультипликативных эффектов от занятости и инвестиций. Как уже было показано на статистических данных, в России не происходит структурной перестройки – отрасли первого подразделения уступают в темпах роста отраслям второго подразделения, в основном сырьедобывающим. Соответственно, антикризисные мероприятия направлены на поддержание потребительского спроса в отраслях конечного потребления и недостаточно ориентированы на активизацию воспроизводственного мультипликатора рабочих мест.

В настоящее время доходы бюджета в основном формируются за счет налогов нефтегазовых компаний. Однако их инвестиционные показатели более чем скромные. Мотивационный механизм, порожденный современной моделью либерально-капиталистической системы, не предусматривает интерес в социальном, долгосрочном, модернизационном развитии общества, а нацелен на извлечение самой высокой доли прибыли и желательно без каких-либо затрат. Этим условиям как раз удовлетворяет нефтегазовый сектор с высокой природной рентой (нулевыми затратами на поддержание конкурентоспособности) и концентрацией капитала в основном в руках ограниченной олигархической элиты и частично (через налоговые поступления) у государства.

Доходы нефтегазовых компаний России в 2010 г. формировали 50 % налоговых поступлений федерального бюджета, 70 % экспортной выручки, 50 % капитализации фондового рынка[102].

Доля поступлений от нефтегазовых доходов в государственном бюджете выросла с 42 % в 2005 г. до 50 % в 2011 г. За этот же период доля налога на доходы от полезных ископаемых выросла с 16 до 18 %, доля экспортных пошлин – с 26 до 32 %. Налоговая нагрузка на нефтегазовые компании увеличилась с 216 млрд долл. в 2008 г. (46 % от выручки) до 235 млрд долл. в 2011 г. (39 % от выручки). Чистая прибыль компаний нефтегазового сектора за тот же период выросла с 71 млрд долл. до 96 млрд долл. (35 %), тогда как средний рост прибыли в экономике составил 19,5 %, а в секторе производства машин и оборудования – 16,1 %. Понятно, что при таких опережающих темпах роста прибыли и рентабельность нефтегазовых отраслей существенно выше, а рыночные агенты и государство (в краткосрочном периоде) не заинтересованы в изменении ситуации.

В таких условиях российские нефтегазовые компании показывают и более скромные показатели вложения инвестиций в НИОКР. Общемировые нормативы таких инвестиций 3–5 % от выручки. Например, ОАО «Газпром» в среднем за период 2007–2009 гг. вкладывал в науку 197 млн долл. в год, что оставляет только 0,2 % (даже не процент) от валовой выручки (94,96 млрд долл. в 2009 г.)[103].

На фоне низких стимулов к инновационному развитию частного сектора государство за последние 20 лет вело столь же сдержанную политику инвестиционного развития. Известно, что государственный долг 1998 г., оказавшийся причиной дефолта, был снижен за последние годы до минимальных значений и не был направлен на «кредитование» экономики (в отличие от большинства развитых стран).

Как показывает анализ долговой политики развитых стран, внешний долг может составлять значительную величину. Это позволяет наращивать финансовые средства и направлять их на модернизацию экономики. Политика российских властей прямо противоположная – не допускать увеличения внешнего долга, соответственно, сдерживаются и ресурсы для развития. Государственный внешний долг России на 1.01.2013 г. составил 44,72 млрд долл. (2 % от ВВП), а в США 623 млрд долл. (4 % от ВВП). Совокупный внешний долг (государство и частный сектор) в России составил 540 млрд долл. (25 % от ВВП), в США же – 15 трлн долл. (96 % от ВВП).

Зарубежные страны сознательно поддерживают дефицит бюджета. Так, в 2007 г. перед основными событиями мирового финансового кризиса дефицит бюджета в процентах от ВВП в США составлял – 2,8 %, в Великобритании – 2,6 %, в Японии – 2,5 %, в Франции – 2,7 %, в Италии – 1,5 %[104]. В России же профицит бюджета вплоть до проявления кризисных последствий составлял в 2005 г. +7,5 %, в 2006 +7,4 %, в 2007 +5,4 %, в 2008 +4,1 %[105]. Таким образом, производственный сектор не смог быстро перестроиться на новые виды рыночного спроса вследствие отсутствия накопленной модернизационной базы.

Не были использованы для развития научной, производственной и социальной сферы в России также и значительные финансовые потоки от высоких цен на нефть и газ, которые вначале аккумулировались в Стабилизационном фонде РФ и вкладывались в ценные бумаги (валюту) других стран. Разделенный на два фонда в начале 2008 г. Стабилизационный фонд РФ составил 3,8 трлн руб. (127 млрд долл.)[106], что составляло 43 % от уровня инвестиций в основной капитал. Именно на эту величину не был прокредитован отечественный производственный сектор.

При этом средства Стабилизационного фонда активно тратились на погашение внешнего долга (то есть кредитование зарубежных стран): 2005 г. – 21 млрд долл., 2006 г. – 20 млрд долл., 2007 г. – 1,13 млрд долл. На внутренние нужды российской экономики (программа развития Роснанотех, увеличение кредитных ресурсов Внешэкономбанка, пополнение Инвестиционного фонда, погашение дефицита Пенсионного фонда) за этот же период было потрачено 11 млрд долл. (в 3,8 раза меньше!).

В итоге совокупный объем двух фондов уменьшился с 127 млрд долл. в 2008 г. до 114,8 млрд долл. в 2011 г., а российская экономика так и не удовлетворила «инвестиционный голод».

Многие аналитики предсказывают новую волну кризиса, так как глубинные его причины не были устранены. В качестве основных причин кризиса называется его долговой характер. Тем более что экономическая теория в современном своем виде не может предоставить адекватных инструментов борьбы с неконтролируемым ростом долгов и фиктивного капитала. Более того, высказываются мнения о кризисе капитализма, исчерпании потенциала его роста, необходимости перехода к новой модели развития (от техноцентрической к антропоцентрической), к новой модели идеологии (от либерально-демократической к социально-плановой). Проведем политэкономический анализ сложившейся модели рыночной (капиталистической) экономики.

Капитализм развивался благодаря расширению рынков сбыта и увеличению специализации. Считалось, что, чем больше в городе или государстве различных специальностей, тем более развит этот город или государство. Рост специализации ведет к повышению производительности труда (равно как и к снижению себестоимости товаров и повышению их конкурентоспособности), благодаря чему захватывались новые рынки сбыта. А это, в свою очередь, вело к необходимости и возможности роста специализации. Таков был механизм развития капиталистического общества. Таким образом, на определенном этапе уровень специализации был измерителем развитости той или иной экономики. Стоит задуматься, что мы наблюдаем сегодня.

В качественном отношении после распада СССР капитализм стал всеобъемлющим, а это означает, что далее расширять рынки сбыта невозможно, – это одна особенность нынешней эпохи. Вторая особенность – это предел специализации.

С ростом специализации человек потерял чувство труда. Рабочий на машиностроительном заводе не чувствует, что он творец сложного механизма или автомобиля, он лишь выполняет маленькую операцию: например, закручивает болт. Таким образом, желание капиталиста увеличивать специализацию путем увеличения эксплуатации рабочего класса привело к отчуждению от труда, к отчуждению от творческого процесса, к отчуждению от создаваемого продукта (общей цели общества). Как известно, это приводит к отсутствию условий для самореализации. Человек (работник) просто не может увидеть пользы (в контексте общественной значимости) от своей работы. На фоне отчуждения от труда человек в современной форме капиталистических (рыночных) отношений может оказаться отчужденным от чего угодно.

Действительно, понятие свободы (свободы от, а не свободы для), возвеличенное в идол, в предмет поклонения, привело к катастрофическим результатам. Появилась идея свободы от семьи (она же ювенальная юстиция), свободы от собственного пола (так называемые тендеры вместо пола, на данный момент их пять) и возраста (принятие различных социальных ролей, не свойственных конкретному человеку), свободы от традиционных представлений о должном (например, однополая «любовь»). Все это есть отчуждение человека от самого себя.

Конечно, с последствиями нужно бороться (если мы не хотим такого в нашей стране), однако без преодоления причин ситуацию не исправить. Поэтому необходимо отдать должное такому инструменту развития, как специализация, и уходить от концепции ее углубления и роста.

Вернемся к другому аспекту. Расширять рынки сбыта далее становится невозможным, они просто-напросто ограничены физическими рамками – размером земли. Одно из основных условий существования и развития капитализма заключается в расширении рынков сбыта. Выходит, что необходимо выбирать другую модель устройства общества. Предел расширения рынков сбыта нельзя рассматривать без другого, не менее важного процесса – стремления капитала к укрупнению. При сохранении сложившихся условий капитал начнет поглощать с увеличенной силой более мелкий капитал. Есть актуальный и свежий пример – замораживание активов и удержание денежных средств на счетах кипрских банков.

Эксплуатация рабочего класса будет только нарастать. Позже перейдут к «среднему классу», к «офисному планктону». Если посмотреть генезис этих социальных прослоек, то можно сказать, что они были созданы искусственно. Западный мир боялся расширения сферы влияния социалистического блока, боялся, что «призрак коммунизма» снова начнет бродить по Европе, а рабочие капиталистических стран решат сменить собственную модель развития. Ответ на этот вопрос был следующим: ручной труд и грязное производство необходимо перевести в развивающиеся страны и страны третьего мира. Материальное положение населения западных капиталистических стран подняли выше уровня пролетариата, но, естественно, ниже уровня самих капиталистов, благодаря еще большей эксплуатации рабочих за пределами своих государств. Сейчас же «красная угроза» в лице СССР исчезла, плоды развала распределены и «проедены». Это означает, что пропал смысл и не остается возможностей поддержания на нынешнем уровне материального благосостояния «среднего класса».

Подтверждает несправедливый рост капитала (в том числе и за счет снижения благосостояния «среднего класса») и статистика российской экономики. За 1997–2008 гг. число долларовых миллиардеров в России выросло с 4 до 110 чел. (в 27 раз!), их капиталы с 8 до 522 млрд долл. (в 65 раз!), что составило 30 % от ВВП. При этом в Японии число долларовых миллиардеров 27 человек, а их капиталы составляют 1 % от ВВП[107].

Капитал вышел за рамки национальных государств и стал транснациональным, представители крупного капитала не мыслят в рамках национальной экономики, а раз так, то капитал перестает самоидентифицироваться с определенной страной или народом. В таком случае неизбежно начнется процесс опускания «среднего класса» на социальное дно.

Есть еще одна крупная проблема: кризис экономической теории как инструмента управления эффективным развитием общества. В целом современная экономическая наука подошла к пределу своих предсказательных возможностей. Современный «долговой» экономический кризис и пути выхода из него не были описаны ни Экономиксом, ни политэкономией. Общество потребления как всеобщая цель экономического развития показало свою несостоятельность. Убрав из философского обоснования капитализма понятие меры, его адепты привели мир к череде финансовых кризисов вследствие бесконтрольного роста капитала (как реального, так и фиктивного). Общество столкнулось с проблемой необходимости ограничения потребления и поиска справедливых моделей социально-экономических отношений.

В этой связи необходимы и новые инструменты анализа, мониторинга и оценки экономической безопасности (инвестиционной привлекательности) территории, которые будут отражать новые цели развития общества и будут стимулировать развитие новых социально-экономических институтов.

3.2. Оценка экономической безопасности региона: аналитические и методические аспекты

Актуальность разработки методики анализа и оценки экономической безопасности обусловлена современным состоянием мировой экономики и экономической науки. Последний мировой финансовый кризис 2008 г. показал появление новых, не описанных экономической теорией проблем и, как следствие, отсутствие механизмов предсказания и избегания кризисных явлений.

Предшествующие кризису события, как и настоящий момент, характеризуются радикальным изменением экономических отношений: превышение фиктивного капитала над материальными активами, рост долговой нагрузки всех государств, перенос роли кредитора с развитых стран на развивающиеся, глубина и масштаб кризисных явлений (амплитуда падения экономических показателей и охват стран), снижение темпов роста восстановительного периода, увеличение доли безработных с высшим образованием, предел роста технологий существующего научно-технического уклада и низкие темпы диффузии инноваций новой научно-технической парадигмы. Все это делает актуальным вопрос об экономической безопасности практически всех стран.

Особенности и трудности развития российской экономики на протяжении последних 20 лет еще более усиливают внимание к такой экономической категории, как экономическая безопасность. Основные проблемы, определяющие актуальность исследования экономической безопасности России следующие: неэффективная структура экономики с доминированием сырьевого сектора, отсутствие мотивации и инвестиций у российского бизнеса к модернизации, не прекращающееся проектирование институциональных норм управления, постоянный поиск сбалансированных пропорций рыночного и государственных институтов, увеличение разрыва в доходах населения, сохранение сверхдоходов финансового (банковского) сектора наряду с жесткой политикой денежных властей, интеграция российской и мировой экономики (вступление в ВТО), низкая конкурентоспособность отечественных предприятий.

В этой связи необходимо исследование понятия «экономическая безопасность» и разработка методики ее оценки для выработки практических рекомендаций улучшения макроэкономических показателей страны.

В связи с этим возникает ряд задач:

– провести анализ определений понятия «экономическая безопасность»;

– предложить иерархию (классификацию) уровней экономической безопасности (от мирового до личного и по функциям);

– разработать структуру факторов (положительных и отрицательных) экономической безопасности;

– разработать методику оценки экономической безопасности территории (страны, региона);

– разработать практические рекомендации по укреплению экономической безопасности в зависимости от результатов оценки.

Это позволит получить методику оценки экономической безопасности территорий с выделением институциональных особенностей функционирования и развития каждой территории (группы территорий, кластеров, типов) и на этой основе сформировать адекватные, эффективные, сбалансированные практические рекомендации по укреплению экономической безопасности России.

Первыми исследователями категориального аппарата экономической безопасности и разработчиками практических рекомендаций на национальном уровне были специалисты западных стран с рыночной экономикой (Европы, Японии, США). Зачатки размышлений об экономической безопасности (но еще на уровне личности) можно встретить у Адама Смита. Значительным толчком, способствующим появлению широкого научного и политического интереса к проблемам национальной экономической безопасности, послужила Великая депрессия 1929–1933 гг., после которой в США стали создаваться специальные государственные ведомства, изучающие эту проблему. Среди европейских исследователей экономической безопасности следует выделить X. Мачовски, Б. Джрира, Л. Ольвея, И. Джолдена, Р. Келли, американских разработчиков С. Мурдоча, X. Маулла, японского ученого С. Окиту.

В России проблемы экономической безопасности обратили на себя внимание сравнительно недавно, однако с тех пор они активно дискутируются. Эти проблемы обсуждаются и анализируются в официальных документах, научной литературе и средствах массовой информации начиная с середины 1990-х гг., когда понятие экономической безопасности стало закрепляться в экономическом, политическом и научном лексиконе.

Первыми в этом ряду стали статьи Л. И. Абалкина, А. И. Анчишкина, А. Архипова, Е. Бухвальда, Н. Гловацкой, Б. Михайлова, С. Лазуренко И. Н. Петренко, В. М. Полтеровича, А. И. Татаркина и других, в которых раскрывалось понятие экономической безопасности. Анализ этого вопроса в том же русле был продолжен в статьях Р. Городецкого, А. Зверева, В. Сенчагова, С. Глазьева, Ю. Кобрина и др. Этот же вопрос стал предметом развернутого рассмотрения в книгах Л. П. Гончаренко, К. X. Ипполитова, А. В. Колосова и др., а также ряде коллективных работ. Независимо от того, как относится к содержанию и трактовке понятия экономической безопасности каждый из авторов, достоинство данных работ состоит в том, что в них впервые в отечественной науке была поставлена проблема экономической безопасности как новая самостоятельная тема исследования. Различные аспекты обеспечения безопасности национальной экономики рассматриваются в трудах В. С. Балабанова и Е. Н. Борисенко, Н. П. Ващекина, М. И. Дзилиева и А. Д. Урсула, С. Дзарасова и С. Пилиева, М. Лапусты и др. Большой интерес представляют работы B. C. Абрамова, В. П. Мак-Мака, Г. П. Журавлевой В. В. Радаева А. Д. Радыгина В. В. Шлыкова, В. И. Ярочкина и др., в которых дается анализ различных аспектов экономической безопасности на микроэкономическом уровне.

Вопросам институциональной трансформации российской экономики и повышению уровня ее экономической безопасности посвящены труды Д. С. Львова, А. Н. Нестеренко, В. Л. Тамбовцева, Р. М. Энтова, Л. И. Якобсона.

Использование институциональной теории для решения как общих макро-, социально-экономических задач (укрепления экономической безопасности страны, снижение теневого сектора, оптимизация налоговой и денежной политики), так и частных вопросов на микроуровне (экономическая безопасность фирмы, эффективность контрактов, минимизация транзакционных издержек) содержится в работах российских ученых А. А. Аузана, С. М. Гуриева, Р. И. Капелюшникова, Р. М. Нуреева, Я. М. Кузьминова, А. Н. Олейника, Ю. В. Латова, А. Е. Шастико, М. М. Юдкевич и зарубежных ученых Л. Бентама, Т. Веблена, К. Менара, Р. Коуза, Р. Нельсона, Д. Норта, О. Уильямсона, С. Уинтера, Дж. Ходжсона.

Рассмотрением эволюции социально-экономических систем и анализом постиндустриального (информационного, технократического) общества как целевого ориентира экономической безопасности занимались Д. Белл, Л. С. Бляхман, Дж. Гэлбрейт, И. Е. Дискин, Н. Н. Думная, В. Л. Иноземцев, М. Кастельс, Э. Тоффлер.

Возможности повышения экономической безопасности с помощью монетарных методов управления (спрос и предложение денег, ставка рефинансирования, структура денежных агрегатов, регулирование валютного курса) исследовались М. Фридменом П. Сраффой, Дж. Стиглицем, А. Н. Илларионовым, Э. де Сото, Дж. Хиксом.

В процессе работы над проектом и формированием модели оценки экономической безопасности территорий будет использован многоуровневый подход, разработанный учеными ВНИИ системных исследований АН СССР и ГКНТ СССР Ю. В. Вооглайдом, Д. М. Гвишиани, В. С. Дудченко, М. Ю. Елимовой, В. Г. Капрановым, Н. И. Лапиным, А. И. Пригожиным, Б. В. Сазоновым, В. С. Толстым, Л. Я. Шкопом. Данный подход позволяет выявить особенности факторов, присущих различным уровням социально-экономической деятельности, и построить наиболее адекватную, устойчивую и гибкую модель оценки экономической безопасности.

Также будет применен метод экономической двойственности, описанный в трудах В. А. Афанасьева, используемый представителями практически всех основных экономических школ: А. Смитом, Д. Рикардо, Т. Мальтусом К. Марксом, А. Маршалом, Дж. М. Кейнсом, Дж. Робинсон, П. Самуэльсоном, Д. Нортом, Р. Коузом.

Для разработки методики и последующего анализа экономической безопасности будут использованы статистические данные официальных органов власти (Федеральная служба государственной статистики, Министерство финансов РФ, Министерство экономического развития РФ, Министерство регионального развития РФ, Центральный банк РФ и другие, представленные в сети Интернет).

Построение модели основано на использовании как общенаучных методов (анализ и синтез, дедукция и индукция, взаимосвязь логического и исторического, принципы диалектики), так и специальных (факторный анализ, функционально-стоимостной анализ, SWOT – и STEP-анализ, кластерный анализ, графический метод, индексной метод, балансовый метод, метод расчета средних величин, метод линейного масштабирования, метод статистических группировок (типологических, структурных, аналитических и иллюстративных).

Под экономической безопасностью территории следует понимать достаточность обеспечения собственными финансовыми и другими необходимыми ресурсами, создание благоприятных условий для развития экономики, повышения уровня конкурентоспособности всех секторов хозяйства и защищенность жизненно важных интересов личности, общества и государства в социально-экономической сфере от внутренних и внешних угроз[108].

Экономическую безопасность различают и на микроэкономическом уровне. Под экономической безопасностью предприятия понимается такое состояние, при котором оно в целом и его составные элементы (включая материальные, финансовые и интеллектуальные ресурсы, информационные и функционально-технологические взаимосвязи) защищены от внешних и внутренних угроз, способных нанести предприятию экономический ущерб[109].

Понятие экономической безопасности также связано с социальными аспектами экономики страны. Например, под социально-экономической безопасностью населения региона понимается совокупность актуальных условий, обеспечивающих качество жизни: удовлетворение жизненных потребностей населения региона; достижение социального идеала (благополучие граждан, семей); развитие и сохранение фундаментальных ценностей; нормальных отношений личности и власти; способность преодолевать любые угрозы[110].

Иерархия уровней экономической безопасности рассматривается в следующих (двух) аспектах:

1. Функциональном – финансовая, информационная, интеллектуальная, инновационная, энергетическая, промышленная, внешнеэкономическая, продовольственная, демографическая.

2. Пространственном – мировая (глобальная), международная (блочная – объединение стран), национальная, региональная, территориальная, отраслевая, предпринимательская, личная.

Под территориальной экономической безопасностью понимается самодостаточное, сбалансированное, динамичное функционирование и развитие территориальной социально-экономической системы и местного сообщества, что позволяет получать определенные синергетические эффекты. Атрибутом высокого уровня экономической безопасности территории наряду с классическими показателями (доходы населения, валовый продукт, добавленная стоимость, объем инвестиций, доля затрат на НИОКР) будут являться такие специфические показатели, как финансовые вложения бизнеса в развитие инфраструктуры территории (технологической, культурной, социальной), наличие и активность общественных групп (координационные советы из представителей бизнеса и власти для решения различных вопросов), создание и развитие местных институтов как экономического характера (местные финансовые фонды), так и социального характера (традиционные праздники и гуляния).

На рис. 3.4 представленный факторы, обуславливающие уровень экономической безопасности страны в зависимости от степени их восприимчивости к управляющим воздействиям со стороны человека.

Рис. 3.4. Структура факторов экономической безопасности

Процесс управления уровнем экономической безопасности не возможен без набора показателей ее мониторинга и оценки. При этом необходимо использовать классические принципы формирования такой системы показателей: сопоставимость, объективность, понятность, корректируемость, информативность, простота взаимосвязей и др.

Структуру показателей экономической безопасности территории составляют:

1. Природные факторы – исходные параметры окружающей среды, в которых функционирует экономика. Имеют минимальную восприимчивость со стороны человека.

1.1. Состав и структура природных ресурсов – позволяют оценить природно-сырьевой потенциал территории и приоритеты в политике обеспечения самодостаточности территории.

1.2. Уровень агрессивности окружающей среды – позволяют оценить возможности развития экономики и экологические риски такого развития.

2. Техногенные факторы – изменяемые параметры экономической системы под воздействием научно-технического прогресса и социально-экономической политики. Имеют минимальную восприимчивость со стороны человека.

2.1. Институционально-политические показатели – включают систему формальных и неформальных правил и направления внешнеэкономического сотрудничества.

2.2. Инновационно-конкурентные показатели – включают характеристики научно-производственной сферы, конкурентной среды, системы стимулирования хозяйствующих субъектов.

2.3. Инвестиционно-финансовые показатели – включают приоритеты денежно-кредитной политики, соотношения государства и рынка, фондовых инструментов.

2.4. Инфраструктурно-демографические показатели – включают условия воспроизводства и повышения качества человеческого капитала, проблемы и перспективы социальной и культурной деятельности.

Данный набор показателей в общем виде может описать уровень экономической безопасности территории, но требует исследования совместимости и преимуществ с другими системами показателей.

Исследователи различают внутренние и внешние угрозы социально-политического, экономического и экологического характера, которые могут повлиять на обеспечение удовлетворения жизненно важных потребностей страны в материальных благах[111]. В качестве внешних угроз могут быть приняты следующие: снижение конкурентоспособности предприятий при вступлении России в ВТО, низкий рейтинг страны на мировой арене, возможная военно-политическая агрессия, военная и торговая экспансия зарубежных стран на отечественный рынок. В качестве внутренних угроз могут быть приняты следующие: экономическая политика по отношению к предприятиям, структурная эффективность экономики, институты и их эффективность, отсутствие стратегических резервов, экономическая политика в отношении социальной сферы.

После выявления факторов экономической безопасности необходимо провести исследование институтов экономической безопасности (см. рис. 3.5), наиболее важными из которых являются институты рыночного и государственного управления экономикой.

Рис. 3.5. Структура институтов экономической безопасности

Как известно, и рыночные, и государственные (плановые) институты имеют определенные недостатки, называемые в литературе «провалами». Цель государства – максимизация общественного благосостояния, цель рынка – максимизация предпринимательской прибыли. Совмещение данных целей в контексте эффективной работы социально-экономической системы сталкивается с определенными проблемами.

Основным «провалом» рынка является отсутствие мотивации к финансированию общественно значимых благ: фундаментальной науки, культуры, инфраструктуры, национальной обороны, охраны правопорядка. Как писал еще Адам Смит, нововведениями занимаются люди, которые или материально обеспечены и имеют много свободного времени на наблюдения, или работники, заинтересованные в облегчении своего труда посредством применения различных новых механизмов. Рыночная мотивация от инноваций появилась только в конце XX в., когда они стали значительно влиять на конкурентоспособность фирм. И все же даже сейчас во всем мире финансирование фундаментальной науки и других «не рыночных» секторов является задачей государства.

Перечислим основные «провалы» государства и остановимся на них более подробно:

1. Трудности выявления предпочтений получателей общественных благ. Это связано с тем, что в большинстве случаев обратная связь «государство – общество» отсутствует или не отражает действительных интересов граждан. На рынке эта проблема меньше, так как имеется возможность прямой оценки предлагаемых экономических благ: потребитель «голосует» рублем.

2. Трудности с определением величины и обеспечение финансирования государственных услуг. Вопрос сводится к выявлению необходимых пропорций поддержки текущего производства (текущих государственных услуг) и формирования стратегических ресурсов для осуществления стратегического развития (модернизации государственных институтов). Также актуален вопрос о снижении или повышении налогов, адресного предоставления налоговых льгот, выбора объектов для строительства инфраструктуры.

3. Трудности контроля рентоориентированного поведения субъектов государственного аппарата. Значительных средств и внимательного (постоянного) отношения требует координация трех ветвей власти, между которыми существует конфликт интересов. Инструментом борьбы в этом случае являются параметры (процедуры, структура) государственных закупок, которые можно назвать открытой политической рентой. В том случае, когда государственная система начинает работать с ошибками (неадекватное, неоптимальное, бесконтрольное распределение государственного заказа) возникает коррупция – как вид скрытой политической ренты.

4. Трудности повышения эффективности политического процесса. Часто возникает ситуация, когда социальные аспекты являются приоритетными перед экономическими. Политики вынуждены жертвовать экономической эффективностью, чтобы поддержать социальную стабильность в обществе. Существует множество примеров крупных компаний, которые поддерживаются государством (особенно в момент мировых кризисов) и не подвергаются радикальной модернизации. Вместе с тем такое «латание дыр» и затягивание времени ведет к увеличению технологической зависимости российской экономики. Например, идет «тихий» захват российской промышленности АвтоВАЗ – Рено/Ниссан, КамАЗ – Даймлер. Бюрократический аппарат заинтересован в сохранении и расширении своих функций и полномочий. В этом случае политика определяется не экономической эффективностью, а максимизацией популярности перед населением. Имеют место так называемые «предвыборные циклы внимания к населению».

5. Трудности междисциплинарного (системного) анализа. Важно совместить задачи рынка и задачи государства, максимально учитывая «провалы» рынка и «провалы» государства. В некоторых вопросах целесообразно применять наряду с административными (государственными) также и рыночные методы управления: сфера ЖКХ, частично образование и здравоохранение, более поздние стадии коммерциализации инноваций. Контроль государством рыночных отношений также должен иметь разумные рамки, чтобы не провоцировать развитие рентоориентированного поведения чиновников и повышать рациональность расхода бюджетных средств.

В конечном итоге функции государства сводятся к поддержанию стабильности экономической системы (военной безопасности), защите прав собственности и конкурентных отношений, постепенной модернизации институтов и стимулированию инновационного поведения. Рыночные методы управления должны получить всеобщее распространение, но они должны быть всегда под контролем (планированием) государства, что позволит оградить общество от некоторых разрушительных рыночных эффектов.

Методика анализа и мониторинга экономической безопасности территории может состоять из следующих этапов:

1. Исследование основных социально-экономических показателей территории (выбор факторов экономической безопасности).

2. Анализ вклада в обеспечение экономической безопасности более высокого порядка (расчет удельного веса факторов экономической безопасности).

3. Анализ динамики основных социально-экономических показателей (расчет темпов роста факторов экономической безопасности).

4. Расчет рейтинга территории по интегральному показателю и по отдельным факторам экономической безопасности.

5. Кластеризация территорий по выбранным критериям.

Рассмотрим пример применения авторской методики на основе двух показателей: валовой продукт территории и стоимость основных фондов. Объектом исследования являются территории Приволжского федерального округа (см. табл. 3.3)[112].

Таблица 3.3.

В данном случае основной капитал (материальное производство) рассматривается как положительный фактор экономической безопасности, а валовой продукт – результирующий показатель экономической безопасности. Рассчитанный коэффициент корреляции между этими двумя показателями по Приволжскому федеральному округу равен 0,983 в 2011 г. и 0,967 в 2012 г., что говорит о высокой прямой связи. Уменьшение показателя корреляции обусловлено восстановлением экономики регионов после кризиса и увеличении зависимости валового продукта от других показателей.

Рассчитаем удельные веса стоимости основных фондов территорий в общей величине основных фондов Приволжского федерального округа.

где n – количество субъектов Приволжского федерального округа. ОФi – стоимость основных фондов i-го субъекта Приволжского федерального округа.

Рассчитаем темп роста стоимости основных фондов территорий Приволжского федерального округа.

где ОФ_1i – текущий показатель стоимости основных фондов i-го субъекта Приволжского федерального округа.

ОФ_0i – базисный показатель стоимости основных фондов i-го субъекта Приволжского федерального округа.

Результаты расчета представлены в табл. 3.4.

Будем использовать средний удельный вес фактора (стоимости основных фондов) за 2011–2012 гг.

Составим рейтинг территорий Приволжского федерального округа. Для этого рассчитаем интегральный показатель фактора экономической безопасности:

Далее проведем нормирование интегрального показателя по методике линейного масштабирования (применяется при расчете индекса развития человеческого потенциала):

где Ini – нормированное значение интегрального показателя i-й территории Приволжского федерального округа;

Ii – фактическое значение интегрального показателя i-й территории Приволжского федерального округа;

Imin – минимальное значение интегрального показателя i-й территории Приволжского федерального округа;

Imax – максимальное значение интегрального показателя i-й территории Приволжского федерального округа.

Нормированные значения будут измеряться от 0 до 1 (см. рис. 3.6).

Таблица 3.4

В итоге можно разделить территории на три группы (кластера) (см. табл. 3.5):

1. Субъекты федерации – лидеры. Значения показателя от 1 до 0,67.

2. Субъекты федерации – перспективные. Значения показателя от 0,66 до 0,33.

3. Субъекты федерации – догоняющие, значения показателя от 0,32 до 0.

Таблица 3.5

Рис. 3.6. Нормированные значения интегрального показателя

Анализ показывает, что по выбранному фактору уровень экономической безопасности достаточный только у четырех субъектов. Остальные территории имеют крайне низкие значения. Соответственно, и практические рекомендации для увеличения показателя основных фондов будут различны. Для лидеров (Республика Татарстан) необходимо активно выходить на международные уровни конкуренции и поддерживать самые радикальные инновационные технологии. Государственная поддержка здесь должна обеспечивать конкурентные условия (инфраструктуру) и мотивировать бизнес вкладывать инвестиции в модернизацию. Для перспективных территорий актуально развивать наиболее эффективные точки роста в промышленности и налаживать более тесные связи с лидерами региона. Для догоняющих территорий важно обеспечить общий подъем экономики. Государственная поддержка здесь более всего должна быть направлена на обновление и наращивание основных фондов в сотрудничестве с лидерами и перспективными регионами.

Для более глубокого анализа, кроме одного фактора, необходимо включить в расчеты еще 5-10 факторов. Их выбор, как и выбор территорий для исследования, будет осуществлен в ходе реализации проекта. При наличии нескольких факторов при расчете интегральных показателей экономической безопасности в расчет могут быть включены весовые коэффициенты, рассчитанные исходя из показателя корреляции между фактором и валовым региональным (территориальным) продуктом.

Целесообразно исследовать взаимосвязь между такими показателями, как средние доходы населения, объем инвестиций в основной капитал, стоимость кредитных ресурсов, темпы инфляции, показатели бюджетной обеспеченности, объем федеральных трансфертов в развитие инфраструктуры, социальные расходы частного сектора, финансирование НИОКР, количество малых инновационных предприятий, показатели культурного наследия, показатели теневой экономики.

Важно включить в анализ динамическое рассмотрение факторов, характеризующие наступление кризиса, что позволит выработать модель оценки (оповещения) предкризисных ситуаций. Другими словами, статистика для расчета модели должна включать последние 10–12 лет.

После определения объекта исследования, выбора факторов и получения интегральной оценки экономической безопасности. будут сформированы кластеры (типы, группы) территорий. Далее будут сформулированы практические рекомендации по укреплению институтов экономической безопасности. При этом важно понимать, что различные институты и территории будут нуждаться и в различной социально-экономической политике.

Одним из элементов научной новизны данного исследования является анализ экономической безопасности на муниципальном уровне, где применения представленной методики оценки практически нет. Выбор и набор факторов здесь также может быть специфическим и не используемым ранее.

Поставленные вопросы требуют более глубокого исследования, которые будут реализованы в дальнейшем.

3.3. Разработка методики комплексного анализа экономической безопасности предприятий региона

В настоящее время вопросы социально-экономической безопасности отечественных предприятий приобретают актуальное значение как условие достижения макроэкономической стабильности российских регионов и высоких социальных показателей жизни населения.

По нашему мнению, социально-экономическая безопасность предприятия должна быть исследована с помощью маркетингового, маржинального и финансового анализа, что позволит сформировать достаточный перечень количественных показателей и провести их анализ в динамике или в сравнении с конкурентами (нормативными значениями).

Элементами научной новизны представленного подхода является различие экономической безопасности на макроуровне как преимущественного элемента государственной политики для достижения экономического эффекта через поддержку социальных сфер жизни и на микроуровне как преимущественного элемента рыночной политики для достижения социальных показателей предприятия (уровень материальной и нематериальной мотивации, безопасность и комфорт в трудовом процессе) через выполнение экономических показателей фирмы.

Маркетинг в широком смысле – это комплексная система организации производства и сбыта продукции, ориентированная на удовлетворение потребностей конкретных потребителей и получение прибыли на основе исследования и прогнозирования рынка[113]. Маркетинг с точки зрения социально-экономической безопасности предприятия стоит понимать как инструмент исследования рынка для максимального удовлетворения потребителя с минимальными затратами.

Для оценки уровня социально-экономической безопасности, в первую очередь, необходимо провести анализ сильных и слабых сторон, возможностей и угроз для предприятия (SWOT-анализ). Затем необходимо изучить зависимость темпов роста прибыли (рентабельности) предприятия от его доли на рынке по сравнению с основными конкурентами. Здесь возможно исследование структуры товарной линейки фирмы. Результатом анализа может стать разделение товаров (услуг) на группы: основные, поддерживающие, стратегические, тактические.

Также можно классифицировать продукцию и рынок в зависимости от степени неопределенности продаж продукции или возможности проникновения фирмы на данный рынок. При анализе рынка необходимо помнить о потенциале предприятия и его возможностях встроиться в существующие и новые производственные цепочки с учетом эффекта экономии на постоянных затратах и принципа дифференциации товара[114].

Возможная инновационная стратегия предприятия может включать совершенствование технологии и материалов, создание уникального функционального преимущества или монополизацию рынка[115]. При этом важно рассмотреть модель конкурентных сил М. Портера, которая показывает возможности по достижению конкурентного преимущества путем влияния на основных субъектов конкурентного давления: действующих и новых конкурентов, поставщиков и потребителей, новых товаров[116].

Выявив количество и величину конкурентных преимуществ предприятия, можно построить многоугольник конкуренции. Он представляет собой диаграмму с множеством осей, обозначающих параметры маркетинговой стратегии (качество, цена, финансы, сбыт, послепродажное обслуживание, рыночная доля, послепродажная подготовка, концепция продукта), и позволяет построить круги конкурентного состояния предприятия и его конкурентов.

Данный анализ может послужить основой дальнейшей стратегии развития предприятия и укрепления его социально-экономической безопасности. Среди возможных стратегий могут быть усиление позиций на рынке через развитие продукта или сбытовой сети, создание новых подразделений с использованием обратной или прямой вертикальной интеграции, диверсификация продукта, технологии и рынка, сокращение предпринимательской деятельности.

После того как проведены маркетинговые исследования рынка, конкурентов и спроса на продукцию, необходимо провести анализ величины и темпа роста текущих затрат, обеспечивающих достаточный уровень социально-экономической безопасности фирмы. Это позволит сделать маржинальный анализ, направленный на определение себестоимости продукции и ее ценовых параметров. Данный анализ определяет бухгалтерскую, инвестиционную и финансовую политику предприятия и позволяет представить структуру и динамику будущих денежных потоков при реализации товаров (услуг)[117]. Также можно получить прогнозный бюджет на оплату труда, систему мотивации сотрудников и обеспечение условий работы. Умение оценить силу воздействия операционного рычага, порог рентабельности и запас финансовой прочности позволяет быстро определить, какое влияние изменение продаж окажет на прибыль, налоговые и дивидендные последствия этих изменений, тенденции изменения финансово-хозяйственного положения предприятия.

Графическое представление точки безубыточности предприятия (точки безопасности) можно получить путем анализа совокупных затрат предприятия и разделения их на постоянные и переменные. Для этого можно использовать метод высшей и низшей точек. Сущность метода заключается в моделировании поведения постоянных и переменных расходов, нахождении максимального (минимального) объема производства и совокупных затрат при нем, расчета коэффициента накладных затрат и построении прямой совокупных издержек[118]. Для увеличения точности прогнозов необходимо заложить в модель поведения затрат инфляционную составляющую. Для этого необходимо рассмотреть динамику цен, рассчитать индекс цен и скорректировать прогнозные затраты и доходы на величину инфляции.

Маржинальный анализ является неотъемлемой составной частью управленческого учета, позволяющего осуществлять оперативное и стратегическое управление социально-экономической безопасностью предприятия. Отслеживая зависимость финансовых результатов бизнеса от издержек и объемов производства (сбыта) и маневрируя переменными и постоянными затратами, можно выявить зависимость прибыли (рентабельности) от уровня предпринимательского риска и различных факторов социально-экономической безопасности.

Финансовый анализ позволяет более глубоко исследовать структуру и динамику прогнозных денежных потоков и оценить вероятность сохранения уровня социально-экономической безопасности предприятия в будущем. Под финансовым анализом будем понимать комплексное исследование как инвестиционных затрат на разработку и продвижение продукции (услуг), так и текущего и будущего финансового состояния предприятия, меняющегося под воздействием внешней и внутренней среды и управленческих решений[119].

Содержание и основная целевая установка финансового анализа – оценка финансового состояния и выявление возможности повышения социально-экономической безопасности предприятия с помощью рациональной финансовой политики. Финансовое состояние хозяйствующего субъекта – это характеристика его финансовой конкурентоспособности (т. е. ликвидности, устойчивости, платежеспособности, кредитоспособности), использования финансовых ресурсов и капитала, выполнения обязательств перед государством и другими хозяйствующими субъектами.

Оценка финансового состояния направлена на своевременное выявление допущенных ошибок и выработку мер по их устранению и дальнейшему улучшению социально-экономической безопасности фирмы. В целях мониторинга и оценки финансового состояния обычно проводят исследования по следующим направлениям и показателям:

1. Общая оценка структуры и динамики имущества и источников его формирования за исследуемый период. При этом обязательны для расчета следующие показатели:

– абсолютные величины (и их изменение) по статьям бухгалтерского баланса на начало и конец периода;

– удельные веса (и их изменение) статей баланса в валюте баланса на начало и конец периода;

– изменения в процентах к изменениям валюты баланса (темп прироста структурных изменений – показатель динамики структурных изменений).

2. Анализ деловой активности и платежеспособности предприятия. Деловая активность предприятия зависит от ряда таких качественных и количественных критериев, как: репутация предприятия (выполнение своих обязательств качественно и в срок); широта рынков сбыта продукции (работ, услуг); приемлемые цены (обеспечивающие конкурентоспособность предприятия); эффективное использование ресурсов (материальных, финансовых, трудовых); устойчивость экономического роста и т. д. Для количественной оценки деловой активности предприятия рассчитывают такие показатели, как рентабельность продукции и продаж, фондоотдача, оборачиваемость запасов и других видов оборотных средств.

3. Анализ финансовой устойчивости предприятия. Текущая финансовая устойчивость, как и в долгосрочном плане, характеризуется соотношением собственных и заемных средств, а также коэффициентами автономии и маневренности собственного капитала.

4. Анализ ликвидности баланса. Задача анализа ликвидности баланса возникает в связи с необходимостью давать оценку кредитоспособности предприятия, то есть его способности своевременно и полностью рассчитываться по всем своим обязательствам. При этом рассчитывают коэффициенты абсолютной, текущей, критической и общей ликвидности.

Итоговым показателем уровня социально-экономической безопасности является оценка финансовых результатов работы предприятия. Финансовые результаты позволяют оценить способность фирмы обеспечить неуклонный рост собственного капитала, что будет, соответственно, обеспечивать рост капитализации компании и ее социально-экономической безопасности.

Вторым направлением финансового анализа является исследование инвестиционной стратегии развития предприятия. С точки зрения социально-экономической безопасности фирмы под инвестициями следует понимать совокупность затрат, реализуемых в форме целенаправленного вложения капитала на определенный срок в различные отрасли и сферы экономики, в объекты предпринимательской и других видов деятельности для получения прибыли (дохода) и достижения как индивидуальных целей инвесторов, так и положительного социального эффекта[120].

Эффективность инвестиционного проекта характеризуют системой показателей, отражающих соотношение затрат и результатов применительно к задачам социально-экономической безопасности фирмы. Различают коммерческую, бюджетную и экономическую эффективность инвестиционного проекта в порядке возрастания их значимости для социально-экономической безопасности предприятия.

При оценке влияния инвестиционного проекта на уровень социально-экономической безопасности организации сопоставляются затраты и результаты, осуществляемые в разные моменты времени. После приведения величины будущих денежных потоков к одному моменту времени рассчитывают такие инвестиционные показатели, как чистый дисконтированный доход, внутренняя норма доходности и рентабельность инвестиций, срок окупаемости инвестиций[121]. Это позволяет оценить второй этап финансового анализа социально-экономической безопасности инвестиционной стратегии развития предприятия.

Для более подробного анализа инвестиционной деятельности возможно использовать анализ чувствительности (выявление зависимости конечного показателя от различных факторов инвестиционного проекта) или анализ сценариев (составление пессимистичного, оптимистичного и реалистичного сценария для оценки возможного риска и необходимого масштаба ресурсов).

На основе приведенных теоретических данных для оценки инвестиционной деятельности по созданию нового продукта (подразделения) фирмы может быть использовано графическое представление денежных потоков нарастающим итогом[122].

Этапами реализации инвестиционного проекта, обеспечивающего рост социально-экономической безопасности, могут быть следующие: возникновение идеи, формирование команды разработчиков, составление бизнес-плана, поиск источников финансирования, проектирование, документальное оформление, закрепление прав собственности, внедрение, отладка, получение прибыли, реинвестиции. Мониторинг и оценка выполнения этапов коммерциализации проводятся с помощью диаграммы «Ганга» с указанием сроков, затрат, ответственных по каждому этапу и рисков[123].

Под рисками проекта, снижающими уровень социально-экономической безопасности, понимается вероятность получения отрицательного результата реализации проекта. Различают качественный и количественный анализ риска. Качественный анализ подразумевает оценку рыночного, технико-технологического, кадрового, производственного, финансового, инвестиционного, управленческого потенциала информационной системы. Количественный анализ базируется в самом простом виде на измерении среднего квадратического отклонения (дисперсии) от среднестатистических параметров создания типовой продукции (услуги)[124].

В итоге комплексный анализ экономической безопасности предприятия в обобщенном виде должен включать расчет следующих показателей:

1. По разделу маркетингового анализа:

– объем рынка;

– планируемая доля рынка;

– результаты SWOT-анализа;

– характеристики конкурентов;

– схема коммерциализации;

– этапы, сроки и ответственные за коммерциализацию;

– объект интеллектуальной собственности;

– схема сбыта и продвижения;

– маркетинговые коммуникации и реклама;

– качественные и количественные показатели риска.

2. По разделу маржинального анализа:

– величина совокупных затрат;

– доли переменных и постоянных затрат;

– абсолютный и удельный маржинальный доход;

– порог рентабельности и точка безубыточности;

– значение прибыли и рентабельности.

3. По разделу финансового анализа:

– динамика денежных потоков;

– прогноз величины имущества и источников его формирования;

– анализ ликвидности, устойчивости, платежеспособности;

– чистый дисконтированный доход;

– рентабельность инвестиций;

– срок окупаемости инвестиций;

– внутренняя норма рентабельности.

По нашему мнению, методика комплексного анализа социально-экономической безопасности предприятия состоит из совокупности факторов, объектов и инструментов анализа, представленных на рис. 3.7.

В итоге необходимо отметить, что количественные методы оценки социально-экономической безопасности предприятия необходимо совмещать с исследованием качественных показателей социально-экономических институтов фирмы, таких как доверие, уровень кооперации, корпоративный дух, лидерство и взаимопомощь.

Рис. 3.7. Взаимосвязь факторов, объектов и инструментов анализа социально-экономической безопасности предприятия

3.4. Перспективные направления исследования экономической безопасности как научной категории в условиях новой социально-экономической парадигмы

Как показывает мировой опыт, обеспечение экономической безопасности – это гарантия независимости страны, условие стабильности и эффективной жизнедеятельности общества, достижения успеха. Это объясняется тем, что экономика представляет собой одну из важных сторон деятельности общества, государства и личности, и, следовательно, понятие национальной безопасности будет пустым словом без оценки конкурентоспособности экономики, ее прочности при возможных внешних и внутренних угрозах. Поэтому обеспечение экономической безопасности принадлежит к числу важнейших национальных приоритетов.

Экономическая безопасность традиционно рассматривается как важнейшая качественная характеристика экономической системы, которая определяет ее способность поддерживать нормальные условия жизнедеятельности населения, устойчивое обеспечение ресурсами развития народного хозяйства, а также последовательную реализацию национально-государственных интересов.

Сущность экономической безопасности можно определить как такое состояние экономики и институтов власти, при котором обеспечивается гарантированная защита национальных интересов, социально направленное развитие страны в целом, достаточный оборонный потенциал даже при наиболее неблагоприятных условиях развития внутренних и внешних процессов.

В целом экономическую безопасность можно определить как состояние защищенности экономических интересов субъекта (государства, региона, предприятия, личности) от внешних и внутренних негативных воздействий (угроз)[125].

Исходя из того, что экономике принадлежит базисная роль в развитии общества и государства, проблемы экономической безопасности рассматриваются не только в собственно экономической сфере, но и в областях ее пересечения с другими, внеэкономическими сферами деятельности: социально-экономической, военно-экономической, обеспечения общественной безопасности, защиты интеллектуальной собственности и научно-технического потенциала, взаимодействия экономики и охраны окружающей среды, вопросы продовольственного обеспечения населения и т. д. Таким образом, можно выделить следующие важнейшие виды экономической безопасности:

– финансовая безопасность – это такое состояние финансово-банковской системы, при котором государство может в определенных пределах гарантировать общеэкономические условия функционирования государственных учреждений власти и рыночных институтов;

– энергетическая безопасность – выделяется в специальный раздел экономической безопасности потому, что безопасное состояние российской экономики во многом определяется состоянием топливно-энергетических отраслей. В условиях информатизации, глобализации мировой экономики от слаженной работы энергетического хозяйства во многом зависят бесперебойное функционирование финансовых рынков и эффективность всего товарно-денежного механизма;

– оборонная безопасность – характеризует состояние структуры армии, ее готовность к отражению внешних угроз;

– оборонно-промышленная безопасность – это состояние военно-промышленного комплекса, его способность к поддержанию военной (оборонной) безопасности при самом неблагоприятном развитии международной ситуации и угрозах понижения геополитического статуса страны.

Важным вопросом является количественная оценка экономической безопасности территории. Данный вопрос включает два направления. Во-первых, необходима методика формирования показателей экономической безопасности, их состава, структуры и степени отражения социально-экономических процессов и явлений. Во-вторых, необходимо измерение показателей экономической безопасности с точки зрения их сравнимости во времени и по различным объектам исследования. Результатом такой работы должен стать рейтинг стран и народов по уровню экономической безопасности с возможностью динамического изменения и пополнения разработанной методики оценки. Рассмотрим некоторые методы определения экономической безопасности.

Для определения уровня экономической безопасности (страны в целом, региона или хозяйствующего субъекта) используются различные методы. Следует отметить, что пока еще нет единых общепризнанных методов. Среди существующих можно выделить три группы:

1. Наблюдение основных макроэкономических показателей и сравнение их с пороговыми значениями.

2. Метод экспертной оценки для ранжирования территорий по уровню угроз.

3. Методы прикладной математики и, в частности, многомерного статистического анализа.

Основной проблемой при использовании метода наблюдения основных макроэкономических показателей является трудность выделения конечного числа показателей, сравнение которых с пороговыми значениями позволит дать комплексную оценку состояния экономики страны, выявить объективные опасные тенденции.

Достаточно широко используются методы экспертной оценки. Так, на их основе проводится оценка интегрального показателя надежности страны (английский журнал «Euromoney») или оценка странового риска.

Необходимость применения строгого математического аппарата заметно ограничивает число показателей, которые могут быть использованы, так как далеко не все показатели экономической безопасности могут быть выражены в количественной форме. С другой стороны, применение многомерного (качественного) подхода позволяет увидеть те стороны явления, которые трудно вскрыть, опираясь сугубо на математическую модель, состоящую сугубо из количественных (ограниченных по числу) показателей.

Мировой опыт государственного управления свидетельствует о необходимости использования не единого показателя, а совокупности комплексных индикаторов для мониторинга и анализа ситуации. При этом одной из главных задач становится составление перечня социально-экономических показателей. В едином показателе весьма сложно количественно или качественно отразить социально-экономическое положение, тем не менее многие экономические и социальные характеристики в значительной степени предопределяются таким важным фактором, как уровень экономического развития территории (величина валового внутреннего продукта (ВВП)) или степень благосостояния граждан (величина ВВП на душу населения). От этого макроэкономического показателя во многом зависят остальные индикаторы экономической безопасности.

Система макроэкономических показателей позволяет определить степень экономической безопасности государства. Кроме того, с помощью макроэкономических показателей можно провести оценку результатов социальной политики и осуществить анализ предпосылок их получения, а с помощью таких обобщающих показателей, как количество и качество социальных услуг для населения (образование, здравоохранение, ЖКХ, охрана правопорядка), определить уровень комфортности проживания на территории.

Значимость макроэкономических показателей очевидна, так как они играют весомую роль в экономической политике руководства страны. Здесь важными становятся решения о валютном курсе, величине ставки рефинансирования, достаточности денежной массы для нормального воспроизводственного процесса, уровне социальной ответственности государственного бюджета и бизнеса. В целом данные решения должны опираться на динамику макроэкономических показателей, формирующих представление об экономической безопасности страны.

Экономика как наиболее сложная система имеет тысячи показателей, характеризующих ее состояние. Только в официальных таблицах прогноза социально-экономического развития России содержится более 300 показателей. Из всей их совокупности для анализа безопасности Центром финансово-банковских исследований Института экономики РАН предложено использовать 150 показателей, которые можно назвать индикаторами, исходя из следующих трех их отличительных свойств: они количественно отражают угрозы экономической безопасности; обладают высокой чувствительностью и изменчивостью и поэтому большей способностью предупреждать общество, государство и субъекты рынка о возможных опасностях в связи с изменением макроэкономической ситуации, принимаемых правительством мерах в сфере экономической политики; взаимодействуют между собой в достаточно сильной степени[126].

В литературе приводится классификация показателей экономической безопасности по следующим основаниям:

1. По источнику анализа – внутренние и внешние.

2. По степени значимости – общие, базовые и частные.

3. По форме представления – абсолютные, относительные, средние.

4. По масштабам влияния – микроэкономические (определяющие состояние предприятия, фирмы, учреждения, а также семьи и личности), мезоэкономические (характеризующие регион или отрасль), макроэкономические (отражающие состояние экономики страны в целом).

Из всего множества индикаторов уровня угроз экономической безопасности необходимо выделить те, которые отражают критические «болевые точки» в развитии экономики. Именно эти индикаторы используются в качестве пороговых значений экономической безопасности. Они характеризуют предельные значения, игнорирование которых препятствует нормальному развитию экономики и социальной сферы и приводит к формированию разрушительных тенденций в области производства и уровня жизни населения.

Достоверность оценки уровня экономической безопасности зависит от правильности определения количественных параметров пороговых значений. При этом множественность пороговых значений, различных по своему содержанию и характеру требует практически множественности методов их расчета. В зависимости от конкретной экономической ситуации они должны изменяться под влиянием обстоятельств так же, как и сам перечень пороговых значений и методы их расчета.

Пороговые значения должны приобрести статус одобренных или утвержденных на государственном уровне количественных параметров, соблюдение которых должно стать непременным элементом правительственных экономических программ. К сожалению, этого не произошло, и утвержденных количественных параметров пороговых значений до сих пор нет.

Для повышения достоверности анализа и мониторинга экономической безопасности важно сформировать систему соотношений между индикаторами экономической безопасности. Это важно как на макро-, мезо-, так и на микроуровне, как для развитой рыночной, так и для догоняющей экономики.

К наиболее значимым показателям экономической безопасности следует отнести макроэкономические показатели[127].

В состав этой группы входят следующие:

1. Показатели уровня и качества жизни населения, которые можно оценить многими параметрами: производство валового внутреннего продукта или валового национального продукта на душу населения; личный располагаемый доход; потребительские расходы; личные сбережения; индекс потребительских цен; средняя заработная плата; социальный и физиологический прожиточный минимум; индекс дифференциации доходов (децильный коэффициент); уровень безработицы; уровень бедности населения; уровень потребления основных продуктов питания на душу населения; обеспеченность жильем; состояние здравоохранения; уровень образования; продолжительность жизни; показатель чистого экономического благосостояния; «совокупный индекс развития человеческого потенциала» и другие.

Под уровнем жизни понимается обеспеченность населения необходимыми материальными благами и услугами, достигнутый уровень их потребления и степень удовлетворения разумных (рациональных) потребностей.

Под качеством жизни в широком толковании понимается удовлетворенность населения своей жизнью с точки зрения различных потребностей и интересов. Это понятие охватывает: характеристики и индикаторы уровня жизни как экономической категории, условия труда и отдыха, жилищные условия, социальную обеспеченность и гарантии, охрану правопорядка и соблюдение прав личности, природно-климатические условия, показатели сохранения окружающей среды, наличие свободного времени и возможности хорошо его использовать и, наконец, субъективные ощущения покоя, комфортности и стабильности.

2. Показатели экономического роста: динамика и структура национального производства и дохода; показатели объемов и темпов промышленного производства; индекс роста промышленного производства, в том числе по отраслям и его удельный вес в ВВП; темп роста производства агропромышленного комплекса; отраслевая структура хозяйства и динамика отдельных отраслей; капиталовложения; структура ВВП и др.

3. Показатели, характеризующие природно-ресурсный, производственный, научно-технический потенциал страны: показатели ресурсосбережения; состояние воспроизводства факторов производства; эффективность использования научных технологий.

4. Показатели, характеризующие динамичность и адаптивность хозяйственного механизма, а также его зависимость от внешних факторов: уровень цен в России в сравнении со странами-лидерами; соотношение между ценовой массой товаров и денежным обеспечением; уровень инфляции; дефицит консолидированного бюджета; действие внешнеэкономических факторов; стабильность национальной валюты; внутренняя и внешняя задолженность.

5. Показатели, характеризующие деятельность теневой экономики: показатели производства товаров; показатели услуг и доходов от незарегистрированной и запрещенной деятельности, их доля в ВВП и национальном доходе.

6. Показатели, характеризующие встроенность государства в мировую экономику: экспорт, импорт, сальдо; структура, доля в экспорте готовых изделий и высокотехнологических товаров; импортная зависимость, доля импорта во внутреннем потреблении; обменный курс валюты и паритет покупательской способности.

Важным для экономической безопасности страны является показатель объема иностранной валюты в наличной форме к общему объему наличных денег. Он отражает значительную долларизацию денежного обращения.

Показателем, представляющим в настоящее время наибольшую угрозу экономической безопасности России, является крайне низкая монетизация экономики. Стремление в прошлые годы снизить инфляцию за счет сужения денежной массы привело к резкому разрыву между пороговым и фактическим значениями по монетизации экономики. Это означает крайнюю недостаточность оборотных средств предприятий и вызывает ряд негативных явлений, прежде всего, рост задолженности предприятий перед зарубежными инвесторами.

В официальных документах (в частности, в документах Совета Федерации РФ) наиболее широкое распространение получили показатели экономической безопасности государства, предложенные С. Ю. Глазьевым (см. табл. 3.6).

Таблица 3.6. Система показателей экономической безопасности Российской Федерации (макроуровень)

Целесообразно рассмотреть требования по пороговым значениям экономической безопасности региона (территории) как составной части экономики страны. Данные показатели составят оценку мезоуровня экономической безопасности. Предлагается система показателей экономической безопасности региона (территории), основанная на анализе работы видных отечественных исследователей, основные результаты которых собраны в расчетах Института экономического анализа[128] (см. табл. 3.7).

Таблица 3.7. Система показателей экономической безопасности региона (территории) (мезоуровень)

Центральное место здесь занимает показатель, характеризующий общий экономический потенциал региона (территории). Основополагающим критерием развития общества является экономический рост, который характеризует итог хозяйственной деятельности общества, уровень его благополучия и надежность гарантии его экономической безопасности и независимости. Экономический рост в масштабах региона обычно характеризуется величиной валового регионального продукта (ВРП) или его приростом. С помощью первого показателя (объема валового регионального продукта на душу населения, процента от среднемирового) можно оценить уровень экономического развития региона относительно других регионов и стран мира.

На величину ВРП непосредственно влияет состояние основных производственных фондов (ОПФ). Из-за износа фондов сдерживается и даже прекращается экономический рост, происходит деградация экономических основ общества. Для поддержания высокого уровня производства за счет увеличения объемов и обновления ОПФ необходима грамотная поэтапная инвестиционная политика. Соответствующий уровень инвестиций гарантирует нормальный ход воспроизводственного процесса и возмещение выбывающих фондов. В связи с этим целесообразно включить в систему показатель, отражающий степень износа ОПФ, и показатель, представляющий собой отношение инвестиций, поступающих в экономику региона, к ВРП.

Рассматривая проблему обеспечения экономической безопасности региона, необходимо также отметить важность показателей, характеризующих общее состояние социальной сферы: отношение расходов на социальные программы к ВРП, соотношение средней зарплаты и прожиточного минимума и доля безработных в общей численности трудоспособного населения.

Седьмой показатель дает полное представление о статусе региона в финансовых взаимоотношениях с федеральным бюджетом; он позволяет увидеть, какая часть доходов, поступивших из субъекта Федерации, возвращается обратно.

В составе показателей микроуровня экономической безопасности, характеризующих экономическую безопасность хозяйствующего субъекта (фирмы), можно выделить следующие:

– экономические показатели, к которым относятся динамика и структура производства и дохода, показатели объемов и темпов производства, диверсификация направлений деятельности и динамика отдельных направлений, капиталовложения;

– показатели, характеризующие кадровый, интеллектуальный, природно-ресурсный, производственный, научно-технический потенциал;

– показатели, характеризующие динамичность и адаптивность управленческого механизма;

– показатели, характеризующие зависимость предприятия от внешних факторов: уровень инфляции, дефицит бюджета, действие макроэкономических факторов, стабильность национальной валюты, инвестиционная привлекательность, уровень деловой активности (см. табл. 3.8).

Таблица 3.8. Системы показателей экономической безопасности фирмы (микроуровень)

Для оценки экономической безопасности на микроуровне (фирмы) важно обеспечить баланс минимальных и максимальных пороговых значений. Далее приводится подробный анализ количественных ориентиров таких показателей:

• прибыль – чистая, валовая и др.; количественный критерий – не ниже среднего по отрасли и конкурентам. Не рекомендуется завышать прибыль с бухгалтерской и налоговой отчетности, что может привести к увеличению налоговой нагрузки. Целесообразно вложение свободных средств в инвестиционные проекты и обучение персонала;

• рентабельность финансово-хозяйственной деятельности предприятия – продаж, активов; количественный критерий – не ниже среднего по отрасли и конкурентам. В отличие от прибыли рентабельность является относительным показателем и зависит, кроме внешних факторов (цена и спрос), еще и от внутренних (себестоимость, качество и рациональное управление ресурсами). Поэтому приветствуются мероприятия по снижению скрытых потерь и затрат на предприятии;

• доходность инвестиций – прибыль на инвестированный капитал, показатель прибыли на акционерный или собственный капитал; количественный критерий – не ниже среднего по отрасли и конкурентам. Здесь также целесообразно сравнивать количественный критерий с альтернативными источниками вложения инвестиций (с доходом от депозитов и ценных бумаг). Также необходимо учитывать инфляцию и предпринимательские риски;

• эффективность управления активами; количественный критерий – не ниже среднего по отрасли и конкурентам. Стоит отметить, что данный показатель может быть и намного выше, чем у конкурентов. Особую роль в повышении этого показателя играют инновационные технологии мирового уровня конкурентоспособности и автоматизация производства. Конечно, возникает проблема избыточного количества рабочих мест и соотношения стоимости текущего ручного труда (дешевого) и стоимости будущего автоматизированного труда (более дорогого). Выбор в пользу последнего будет принят в зависимости от эффективности новых технологий и доходности инвестиций. Это еще раз подтверждает актуальность рассмотрения системы показателей, а не единичных критериев;

• ликвидность – текущая, абсолютная и др.; количественный показатель не должен быть ниже критических значений (затрудняющих нормальную оборачиваемость капитала и своевременно не снабжающих производство), но не должен быть и выше нормальных значений, так как в этом случае происходит «замораживание» ликвидных средств и блокировка процесса расширенного воспроизводства на предприятии;

• деловая активность – коэффициент оборачиваемости активов, запасов, дебиторской задолженности и др.; количественный показатель – не ниже нормальных значений в зависимости от специфики отрасли и производственного (технологического, сбытового, финансового) процесса;

• структура капитала, платежеспособность и финансовая устойчивость предприятия; количественный показатель – должен рассматриваться индивидуально для каждого предприятия с учетом фактора риска, характеристики продукции, потребительского спроса, тактического положения на рынке и стратегических перспектив. Значительная доля собственного капитала целесообразна в случае инновационной стратегии предприятия и высокой рентабельности продукции, а эффект финансового рычага (увеличение доли заемного капитала) необходим для предприятий с традиционным спросом для повышения рентабельности продукции, увеличения доли рынка и укрепления конкурентоспособности;

• рыночная стоимость организации – рыночная капитализация, добавленная экономическая стоимость и др.; количественный критерий – стремиться к максимизации[129].

Таким образом, экономическая безопасность фирмы – это способность экономического субъекта обеспечивать эффективное функционирование и использование ресурсов для выполнения текущих задач в целях стабильного развития и регулярного получения прибыли. Исследования показывают, что высокий уровень экономической безопасности хозяйствующего субъекта должен обеспечиваться, прежде всего, за счет эффективности внутренней структуры[130].

Оценка уровня экономической безопасности предприятия на основе индикаторного подхода предполагает определение с высокой степенью точности базы сравнения. Как раз уровень точности индикатора в этом случае и является актуальной задачей. Проблема заключается в том, что в настоящее время отсутствует методическая база определения индикаторов, которая должна учитывать особенности деятельности предприятия, обусловленные, в частности, его отраслевой принадлежностью, формой собственности, структурой капитала, существующим организационно-техническим уровнем. А если еще присовокупить необходимость постоянного уточнения величины индикатора вследствие постоянной динамики внешней среды и внутренних изменений в деятельности предприятия, то сложность проблемы многократно увеличивается, поскольку индикаторы-показатели взаимосвязаны и взаимообусловлены. В этом случае возникает необходимость постоянного корректирования системы показателей, являющихся индикаторами экономической безопасности предприятия, что влечет за собой увеличение трудоемкости управленческих работ и ввиду неординарности выполняемых при этом действий и принимаемых управленческих решений требует привлечения квалифицированных специалистов.

Именно квалифицированные специалисты способны установить значения индикаторов и организовать их мониторинг. В случае неквалифицированного определения значения индикаторов неправильно может быть определен уровень экономической безопасности предприятия, что может повлечь за собой принятие управленческих решений, не соответствующих реальному положению дел. Индикаторный подход вполне оправдан на макроуровне, где значения индикаторов более стабильны.

Целесообразно рассмотреть экономические методы анализа институтов экономической безопасности. Анализировать экономическое явление с различных точек зрения позволяет метод «экономической двойственности». Как отмечают исследователи, это один из основных и древних методов экономической теории, использование которого можно встретить в трудах экономистов еще до Адама Смита[131]. Согласно этому методу экономические явления раскрываются через рассмотрение их двойственной противоречивой природы. Двойственностью обладают:

– объекты рынка: товары и деньги;

– субъекты рынка: продавцы и покупатели;

– действия на рынке: продажи и покупки;

– механизм рынка: предложение товаров и спрос на них;

– мотивация: потребительская у покупателей, стоимостная у продавцов.

Каждый из перечисленных элементов обладает своей двойственностью:

– товар: меновая стоимость и потребительская стоимость;

– заработная плата: реальная и номинальная;

– износ капитала: физический и моральный;

– труд: конкретный и абстрактный.

Метод экономической двойственности применим и для анализа экономической безопасности, а именно при выборе пороговых значений для планирования состояния факторов экономической безопасности необходимо исследовать их двойственную природу и противоречивое влияние на социально-экономическую деятельность людей (см. рис. 3.8).

Рис. 3.8. Матрица индикаторов, издержек и пороговых значений экономической безопасности

Например, тезис о «ресурсном проклятии» экономик, опирающихся на добычу и продажу углеводородов. С одной стороны, наличие природных ресурсов (чем больше, тем лучше) предполагает установление максимальных значений, а с другой – поддержание высокой прибыльности сырьевых секторов демотивирует развитие обрабатывающих (не связанных с нефтехимией) отраслей. Соответственно, необходимо установить минимальное пороговое значение насыщенности экономики природными ресурсами, достаточными для ее нормального развития. Возможно выявить взаимосвязь наличия (использования) имеющихся ресурсов во благо развития экономики (даже при максимальных пороговых значениях, но грамотной экономической политике).

Возможно ввести классификацию затрат на экономическую безопасность: трансформационные и транзакционные издержки (поля). Имеющиеся индикаторы экономической безопасности оценивают только трансформационные процессы (отрасли, территории, качество жизни) и только частично затрагивают трансакционные (риск, доверие, законы, мотивация, прозрачность и справедливость работы институтов). Тогда данные принципы могут быть выражены в виде следующей матрицы:

На рис. 3.9 представлена схема соотношения показателей оценки различных уровней экономической безопасности страны. Новизна представленного исследования заключается в разработке методики комплексной оценки экономической безопасности страны на макро-, мезо-, и микроуровне в контексте анализа их взаимосвязанного развития и динамики.

Рис. 3.9. Система соотношений показателей экономической безопасности на макро-, мезо – и микроуровне

Стратегические национальные интересы России в сфере экономики многогранны, но они интегрируются в трех важнейших направлениях: устойчивый экономический рост, опережающий средние мировые, европейские и азиатские темпы роста ВВП, что определяется необходимостью возвышения геополитического положения России; повышение конкурентоспособности экономики страны и ее граждан, завоевание новых ниш на товарных и финансовых рынках; рост благосостояния, качества жизни и признания в мировом культурном пространстве. Психологической и мотивационной поведенческой основой обеспечения национальных интересов России служит представление о России в будущем как о демократической, динамично развивающейся стране, опирающейся на свою многовековую культуру и традиции.

В отличие от национальных интересов угрозы экономической безопасности более изменчивы, в большей мере диверсифицированы и, самое главное, не всегда предсказуемы, поскольку композиция факторов экономического и социального развития, состояние природной среды постоянно изменяются. Поэтому даже при благоприятной ситуации, более или менее полном понимании национальных интересов, при описании внутренних и внешних угроз необходимо всегда специально учитывать непредсказуемые факторы, вызывающие возможные угрозы экономической безопасности.

Заключение

Определяющим признаком экономической безопасности страны (региона) в индустриальной экономике прошлого века считался развитый промышленный сектор и уровень его мировой конкурентоспособности. В настоящее время для поддержания экономической безопасности необходимо учитывать эффективность работы научного (инновационного, образовательного) сектора, его интеграцию с промышленностью. Исследование данных процессов невозможно без учета исторических основ развития промышленности региона.

Начиная со второй половины 1960-х и до начала 1990-х гг. в России стали осуществляться реформы, направленные на воссоздание отраслевых механизмов управления промышленностью. Важным итогом их стало восстановление старых и формирование новых министерских структур с одновременным сокращением количества уровней управления и появлением производственных объединений, призванных концентрировать в своем составе наиболее важные, близкие по специализации предприятия.

На уровне республики происходило дробление/объединение министерств, управлений и предприятий. При этом широкомасштабные преобразования в системе управления в указанный период уже не наблюдались, что свидетельствовало о нежелании руководства видеть в реформировании системы управления источник формирования экономического роста, что привело к кризису промышленности. По таким критериям, как годовой объем выпуска, реализация продукции, производительность труда, снижение выпуска низкокачественной продукции, очень часто наблюдалось недовыполнение. И даже в отдельные годы, когда нормы плана оказывались перевыполненными, это происходило только за счет результативности отдельных крупных предприятий.

Вместе с тем Республика Татарстан во второй половине XX в. еще более укрепила свои позиции в качестве ведущего индустриального центра страны. В республике продолжились процессы урбанизации, изменился качественный состав рабочей силы, возросло значение ряда перспективных отраслей и, прежде всего, отраслей обрабатывающего производства.

Промышленность на любом этапе своего развития обуславливала тенденции в науке и образовании. Рассматривая пример взаимообусловленности промышленности и образования, мы актуализировали вопрос их интеграции. Наука, образование и производство во взаимосвязанном и взаимообусловленном состоянии представляются в теории и практике как компоненты интеграции, направленной на получение нового научного знания, свободное и всестороннее развитие личности, а также реализацию спроса в квалифицированных кадрах на рынке труда.

Рассматривая экономику знаний и устойчивое развитие как ведущие концепции безопасного общественного развития, мы пришли к следующим выводам:

– необходимость интеграции науки, профессионального образования и производства, направленной на экономику знаний и устойчивое развитие, обуславливает актуальность разработки новой концепции;

– новая концепция интеграции науки, профессионального образования и производства должна сконцентрировать в себе преимущества современных концепций, формируя качественно иную основу для научной теории, рассматривающей решение проблемы интеграции;

– теория интеграции науки, профессионального образования и производства должна выстраиваться исходя из понимания необходимости ориентации профессионального образования на широкую общественную практику (все ее сферы, включая экономику).

В логике своего развития интеграция образования, науки и производства подвержена цикличности. Исследуя природу цикличности, мы в качестве одного из следствий такой интеграции рассмотрели динамику стереотипов социального взаимодействия. Изменение стереотипов в этом случае можно представить в качестве одного из мерил эффективности интеграции образования, науки и производства.

Интеграция образования, науки и производства представляется в работе как одно из условий социально-экономического развития – экономической безопасности региона.

Под экономической безопасностью в целом нами понимается обеспечение объекта исследования (домохозяйства, фирмы, территории, региона, страны) необходимыми экономическими ресурсами (финансами, кадрами, инфраструктурой, институтами, технологиями, информацией и т. д.) с целью стабильного и сбалансированного социально-экономического развития без ущерба для будущих поколений.

Экономическая безопасность может рассматриваться для объектов исследования различного уровня: личностного, корпоративного, территориального, отраслевого, регионального, национального, международного.

Для страны основными показателями выступают валовой внутренний продукт, наличие основных производственных фондов, доходы населения. Для региона это инвестиции в основной капитал, количество малых инновационных предприятий, обеспеченность населения жильем и другими социальными условиями. Для предприятия это система из показателей маркетингового, маржинального и финансового (инвестиционного) анализа.

В настоящее время уровень экономической безопасности России и ее регионов остается крайне низким. Для улучшения ситуации необходимы как текущие, так и стратегические (институциональные) реформы, которые носят долговременный и высокозатратный характер. Прежде всего, необходимо использовать текущие возможности улучшения работы бизнеса. Они должны быть связаны с «быстрыми победами» отечественной экономики на глобальном конкурентном рынке путем более активного использования горизонтального (сетевого) взаимодействия, объединения крупного и малого бизнеса в цепи поставок и потребительских стоимостей, развития научно-производственных (территориальных) кластеров, внедрения аутсорсинга в инновационной деятельности и развитие партнерских отношений на конкурентных рынках.

Исследование экономической безопасности как новой методологической категории экономической науки должно проводиться с учетом ее междисциплинарного характера на основе изучения исторических, социальных, педагогических, философских, математических, управленческих и экономических знаний.

Использованные источники и литература

I. Источники

1. Неопубликованные источники

НА РТ – Национальный архив Республики Татарстан

1.1. Ф.Р-128. – Совет Министров ТАССР.

Опись 2, дело 68, 95, 128, 135, 196, 229, 270, 368, 386, 485, 495, 1927, 1951, 1926, 1962, 2114, 3476, 3501, 3502, 3504.

Опись 3, дело 552, 616.

1.2. Ф.Р-550. – Татарское территориальное лесотопливное производственное объединение «Татлестоппром» Российской государственной топливной ассоциации «Ростоппром» Министерства топливной промышленности РСФСР.

Опись 1, дело 2, 14, 414, 567.

1.3. Ф. Р-1150. – Представительство ТАССР при Президиуме ВЦИКа.

Опись 1, дело 557.

1.4. Ф. Р-1296. – Статистическое управление Татарской АССР.

Опись 1, дело 589.

Опись 25, дело 1681, 1693, 1698, 1723, 1734, 1740, 1754, 1762, 1764.

Опись 27/2, дело 2/11, 161.

1.5. Ф.Р-3049. – Наркомат-Министерство местной промышленности ТАССР.

Опись 5, дело 334, 338, 339, 400, 401, 402, 498, 499, 567, 651, 815, 909, 1030, 1038, 1168, 1175, 1303, 1455, 1456, 1462, 1629, 1636, 1706, 1770, 1771, 1773, 1884, 2083, 2085, 2194, 2318, 2565.

Опись 6 доп., дело 12.

Опись 7, дело 2, 103, 352, 571, 643, 710, 848.

1.6. Ф. Р-4580. – Государственная плановая комиссия при Совете Министров ТАССР (Госплан ТАССР).

Опись 3, дело 1647, 4966.

Опись З доп., дело 94.

Опись 4, дело 265, 405, 483.

Опись 38, дело 266, 334, 364, 396, 742.

2. Опубликованные источники

2.1. Актовый материал

2.1.1. Вестник Верховного Совета СССР. – М., 1988. – № 22. – Ст.355.

2.1.2. Закон СССР от 9 июля 1975 г. // Правда. – 1975. – 10 июля.

2.1.3. Конституция СССР. – М., 1977. – Ст. 77.

2.1.4. Народное образование в СССР: сб. норматив. актов. – М., 1987.

2.1.5. Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам: сб. док. Т. 3–5. – М.: Политиздат, 1968.

2.1.6. Собрание постановлений (СП) СССР. М., 1965, 1967, 1973, 1979, 1986.

2.1.7. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 11 июня 1968 г. // Правда. – 1968.

2.1.8. Закон РФ «Об образовании» от 10.07.1992 N 3266-1. – Режим доступа: http://mon.gov.ru/dok/fz/obr/3986/.

2.1.9. Федеральный закон «О науке и государственной научно-технической политике» от 23.08.1996 N 127-ФЗ. – Режим доступа: http://www.edu.ru/files/bins/2301.htm.

2. 2. Статистический материал

2.2.1. Народное хозяйство Татарской АССР за 60 лет: стат. сб. – Казань: Таткниздат, 1980.

2.2.2. Народное хозяйство Татарской АССР: стат. сб. – Казань: В/О «Союзучетиздат», 1972.

II. Исследования

1. Андреев А. Г., Гретченко А. И. Рынок труда и профессиональное образование (развитие кадрового потенциала общества на этапе реформирования национальной экономики России) / Рос. экон. акад. – М., 1998. – 135 с.

2. Басовский Л. Е. Маркетинг: курс лекций. – М.: Инфра-М, 2006.

3. Волков А. С. Инвестиционные проекты: от моделирования до реализации. – М.: Вершина, 2006.

4. Воронкова А. Э., Пономарев В. П., Дибнис Г. И. Поддержка конкурентоспособного потенциала предприятия. – Киев: Техника, 2000. – 152 с.

5. Гафуров И. Р., Васильев В. Л. Управление затратами: учеб. пособие. – Казань: Изд-во Казан. гос. техн. ун-та, 2008.

6. Гафуров И. Р., Васильев В. Л. Управление качеством: учеб. пособие. – Казань: Изд-во Казан. гос. техн. ун-та, 2010.

7. Инновационный менеджмент: Концепции, многоуровневые стратегии и механизмы инновационного развития: учеб. пособие / под ред. В. М. Аньшина, А. А. Дагаева. – М.: Дело, 2006.

8. Криворотов В. В., Калина А. В., Эриашвили Н. Д. Экономическая безопасность государства и регионов. – М.: Юнити-Дана, 2011. – 352 с.

9. Крутякова Ю. А., Юсупова С. Р. Бизнес-планирование: учеб. – практ. пособие. – М.: Велби: Проспект, 2006.

10. Панков Д. А. Основы учета и анализа в системе финансового менеджмента. – М.: Современная школа, 2006.

11. Портер М. Конкурентное преимущество. Как достичь высокого результата и обеспечить его устойчивость / Майкл Е. Портер; пер. с англ. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2005.

12. Предпринимательство: учебник для вузов / под ред. проф. В. Я. Горфинкеля, проф. Г. Б. Поляка, проф. В. А. Швандара. – М: Юнити-Дана, 2008.

13. Ример М. И. Экономическая оценка инвестиций: учебник для вузов. 2-е изд. – СПб.: Питер, 2007.

14. Седов С. А. Интеграция содержания технологического образования школьников. – Елабуга: ЕГПУ, 2011. – 172 с.

15. Теплова Т. В., Григорьева Т. И. Ситуационный финансовый анализ. Схемы, задачи, кейсы. – М.: Изд-во ГУ ВШЭ, 2006.

16. Управленческий учет: учеб. пособие / под ред. А. Д. Шеремета. 2-е изд., испр. – М.: ИД ФБК-Пресс, 2002.

17. Цаголов Г. Н. Почему все не так. – М.: Экономика, 2012.

18. Чапаев Н. К., Вайнштейн М. Л. Интеграция образования и производства: методология, теория, опыт. Исторический опыт решения проблемы интеграции образования и производства (Ч. II). // Инновации в профессиональной школе. – М.: НП АПО, 2009. – 60 с.

19. Шегельман И. Р. Экономическая безопасность: учеб. пособие. – Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2005. – 292 с.

20. Экономическая безопасность России: Общий курс: учебник/под ред. В. К. Сенчагова. 2-е изд. – М.: Дело, 2005. – 896 с.

21. Экономическая география ТАССР. – Казань: Таткниздат, 1973.

III. Периодическая печать

1. Sedov S. A. Valiev I. N. Education, Science and Production Integration as a Condition of Dynamics of Social Interaction Stereotypes // World Appl. Sci. J., 2013, 27 (Education, Law, Economics, Language and Communication): 325–328.

2. Арцев M. H. Как подготовить образовательную программу школы // Практика административной работы в школе. – 2003. – № 2. – С. 3–15.

3. Афанасьев В. А. Метод экономической двойственности // Вопр. экономики. – 2005. – № 8. – С. 4–18.

4. Градов А. П., Ильин И. В. Экономическая безопасность страны: принципы анализа состояния и противодействия угрозам // Экономическая наука современной России. – 2005. – № 3(30). – С. 88–101.

5. Губанов С. Воспроизводство рабочих мест и «новая норма» ФРС США (теоретические аспекты) // Экономист. – 2013. – № 2. – С. 16–64.

6. Журавлев С, Ивантер А. В ловушке среднего дохода // Эксперт. – 2013. – № 2 (834). – С. 12–16.

7. Ковзанадзе М. Уроки мирового кризиса: необходима новая модель регулирования экономики // Вопр. экономики. – 2010. – № 4.-С. 113–121.

8. Леонтьев А. В., Седов С. А. Интеграционные процессы в профессиональном образовании // Казанский пед. журн. – Казань: ИПППО РАО, 2012. – № 1. – С. 72–77.

9. May В. Между модернизацией и застоем: экономическая политика 2012 г. // Вопр. экономики. – 2013. – № 2. – С. 4–24.

10. Надирашвили Ш. А. О формировании и смене социальных установок личности // Вопр. психологии. – 1978. – № 3. – С. 33.

IV. Зарубежная литература

1. Dutton М. Tech prep / school-to-work: career paths for all // The Education Digest, 1996, 61, no. 5: 56–59.

2. Grubb W. N. Education through occupations // Educational Leadership, 1995, 53, no 3: 87–88.

3. Grubb W. N. The new vocationalism. What it is, what it could be // Phi Delta Kappan, 1996, 77, no. 8: 535–546.

4. Wejk S. L. Career and technology studies crossing the curriculum // Educational Leadership, 1996, 53, no. 8: 50–53.

V. Диссертации

1. Валиев И. H. Динамика стереотипов социального взаимодействия в условиях реформируемого общества: дис. … наук 09.00.11. – Казань, 2006. – 138 с.

2. Зиновьева Л. Г. Государственное регулирование промышленности СССР в 1965–1991 гг.: дис. … канд. юрид. наук. – М., 2007.

3. Крылов Д. Г. Теория и практика трудовой подготовки учащихся общеобразовательной школы (1958–1996 гг.): автореф. дис. … д-ра пед. наук: (13.00.01) /Ин-т общего среднего образования Рос. акад. образования. – Чебоксары, 1999. – 44 с.

4. Пшеничникова В. А. Социально-экономическая безопасность региона как условие качества жизни населения (на примере Республики Татарстан): автореф. дис. … канд. социол. наук. – Казань: КГФЭИ, 2010.

VI. Материалы из Интернета

1. Денежкина И. Е., Суздалева Д. А. Система показателей для мониторинга экономической безопасности региона // Эффективное антикризисное управление. – Режим доступа: http://www.e-c-m.ru/magazine/66/eau_66_91.htm.

2. Казначейство Российской Федерации. – Режим доступа: http://www.roskazna.ru/.

3. Коротков Э. М., Беляев А. А. Управление экономической безопасностью общества. – Менеджмент в России и за рубежом. – 2001. – № 6. Режим доступа: http://www.dis.ru/library/ manag/archive/2001/6/1537-3.html.

4. Лавров А. М. Проблемы и перспективы бюджетных реформ в России // Доклад в Казанском (Приволжском) федеральном университете. – Режим доступа: http://www.ksu.ru.

5. Методика «Разработка сбалансированной системы показателей». – Режим доступа: http://www.businetudio.ru/procedures/ strategic/razrabotka_bsc/.

6. Министерство финансов Российской Федерации. – Режим доступа: http://www.minfin.ru.

7. Министерство экономического развития Российской Федерации. Режим доступа: http://www.economy.gov.ru.

8. Официальный сайт федеральной службы государственной статистики. – Режим доступа: http://www.gks.ru.

9. Института комплексных стратегических исследований (г. Москва). – Режим доступа: http://www.icss.ac.ru.

10. Программа инновационного развития ОАО «Газпром» до 2020 г. – Режим доступа: http://www.gazprom.ru/press/news/2011/ june/article113010/.

11. Силуанов А. Россия скорее даст Кипру отсрочку, чем новый кредит. – Режим доступа: http://top.rbc.ru.

12. Стабилизационный фонд Российской Федерации. – Режим доступа: http://ru.wikipedia.org.

13. Шохнех А. В. Математические методы оценки экономической безопасности хозяйствующих субъектов // Управление экономическими системами: электронный научный журнал. – 2012. – № 6. – Режим доступа: http://uecs.ru/uecs-42-62012/item/1403-2012-06-14-11-18-32.

14. Повестка дня XXI в. Принята Конференцией ООН по окружающей среде и развитию, Рио-де-Жанейро, 3–14 июня 1992 г. – Режим доступа: http://www.un.org/ru/development/sustainable/ science.shtml.

Примечания

1

НА РТ. Ф. Р-1296. Оп. 25. Д. 1740. Л. 63.

2

Экономическая география ТАССР. – Казань: Таткниздат, 1973. – С. 20.

3

НА РТ. Ф. Р-1296. Оп. 25. Д. 1762. Л. 307.

4

НА РТ. Ф. Р-1296. Оп. 25. Д. 1762. Л. 258.

5

Народное хозяйство Татарской АССР за 60 лет: стат. сб. – Казань: Таткниздат, 1980. – С. 27; Народное хозяйство Татарской АССР: стат. сб. – Казань: В/О «Союзучетиздат», 1972. – С. 32; НА РТ Ф. Р-1296. Он. 25. Д. 1762. Л. 340.

6

НА РТ. Ф. Р-4580. Он. 4. Д. 265. Л. 90.

7

Экономическая география ТАССР. – Казань: Таткниздат, 1973. – С. 31.

8

НА РТ. Ф. Р-1296. Он. 25. Д. 1740. Л. 247.

9

Экономическая география ТАССР. – Казань: Таткниздат, 1973. – С. 32.

10

Народное хозяйство Татарской АССР: стат. сб. – Казань: В/О «Союзучетиздат», 1972. – С. 16.

11

Народное хозяйство Татарской АССР за 60 лет: стат. сб. – Казань: Таткниздат, 1980. – С. 25.

12

Народное хозяйство Татарской АССР: стат. сб. – Казань: В/О «Союзучетиздат», 1972. – С. 26.

13

НА РТ. Ф. Р-1296. Он. 25. Д. 1740. Л. 49.

14

НА РТ. Ф. Р-1296. Он. 25. Д. 1762. Л. 339, 347.

15

Экономическая география ТАССР. – Казань: Таткниздат, 1973. – С. 37.

16

НА РТ. Ф. Р-1296. Он. 25. Д. 1740. Л. 245.

17

НА РТ. Ф. Р-1296. Оп. 25. Д. 1762. Л. 46.

18

НА РТ. Ф. Р-1296. Оп. 25. Д. 1764. Л. 125–126.

19

Народное хозяйство Татарской АССР за 60 лет. – Казань: Таткниздат, 1980. – С. 28.

20

НА РТ. Ф. Р-3049. Оп. 7. Д. 710. Л. 68.

21

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 38. Д. 396. Л. 76.

22

НА РТ. Ф. Р-3049. Оп. 7. Д. 710. Л. 69.

23

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 4. Д. 405. Л. 94.

24

НА РТ. Ф. Р-1296. Оп. 25. Д. 1762. Л. 52.

25

НАРТ. Ф. Р-128. Оп. 2. Д. 1927. Л. 30–31.

26

НА РТ. Ф. Р-128. Оп. 2. Д. 1962. Л. 18–23.

27

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 38. Д. 364. Л. 38.

28

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 38. Д. 334. Л. 77, 78, 85.

29

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 38. Д. 396. Л. 1, 74.

30

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 38. Д. 396. Л. 76.

31

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 38. Д. 396. Л. 77.

32

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 38. Д. 742. Л. 31.

33

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 38. Д. 742. Л. 96.

34

НА РТ. Ф. Р-3049. Оп. 7. Д. 848. Л. 268.

35

НА РТ. Ф. Р-3049. Оп. 7. Д. 103. Л. 126.

36

НА РТ. Ф. Р-1296. Оп. 25. Д. 1764. Л. 75.

37

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 4. Д. 265. Л. 5.

38

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 4. Д. 265. Л. 6, 8, 9.

39

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 4. Д. 265. Л. 10–12.

40

НА РТ. Ф. Р-1296. Оп. 25. Д. 1734. Л. 24.

41

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 38. Д. 266. Л. 6–7.

42

Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам: сб. док. Т. 5. – С. 640–645.

43

Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам: сб. док. Т. 5. – С. 654–657.

44

Конституция СССР. – М., 1977. – Ст. 77.

45

Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам: сб. док. Т. 5. – С. 654–657.

46

СП СССР. – 1965. – № 19–20. – Ст. 152.

47

СП СССР. – 1967. – № 17. – Ст. 116.

48

НАРТ. Ф. Р-128. Оп. 2. Д. 1951. Л. 58–59.

49

НА РТ. Ф. Р-3049. Оп. 7. Д. 2. Л. 169.

50

НА РТ. Ф. Р-3049. Оп. 7. Д. 2. Л. 250–251.

51

НАРТ. Ф. Р-550. Оп. 1. Д. 2. Л. 11.

52

НАРТ. Ф. Р-550. Оп. 1. Д. 414. Л. 1–3.

53

НА РТ Ф. Р-3049. Оп. 7. Д. 2. Л. 289; то же. Ф. Р-550. Оп. 1. Д. 2. Л. 54.

54

НА РТ. Ф. Р-550. Оп. 1. Д. 2. Л. 14.

55

НА РТ. Ф. Р-3049. Оп. 7. Д. 2. Л. 30–31, 42.

56

НА РТ. Ф. Р-550. Оп. 1. Д. 14. Л. 1,4.

57

НА РТ. Ф. Р-3049. Оп. 7. Д. 2. Л. 30–31.

58

НА РТ. Ф. Р-3049. Оп. 7. Д. 2. Л. 44.

59

НАРТ. Ф. Р-550. Оп. 1. Д. 567. Л. 113.

60

НА РТ. Ф. Р-3049. Оп. 7. Д. 103. Л. 298–299.

61

НАРТ. Ф. Р-550. Оп. 1. Д. 567. Л. 112.

62

Закон СССР от 9 июля 1975 г. // Правда. – 1975. – 10 июля; Указ Президиума Верховного Совета СССР от 11 июня 1968 г. // Правда. – 1968. – 12 июня.

63

НА РТ. Ф. Р-128. Он. 2. Д. 1962. Л. 18–23; то же. Д. 2114. Л. 19.

64

НА РТ. Ф. Р-128. Он. 2. Д. 1926. Л. 13.

65

НАРТ. Ф. Р-128. Оп. 2. Д. 128. Л. 51.

66

НА РТ. Ф. Р-3049. Оп. 7. Д. 352. Л. 56.

67

СП СССР. 1973. № 7. Ст. 31.

68

НАРТ. Ф. Р-550. Оп. 1. Д. 567. Л. 106–109.

69

НА РТ. Ф. Р-128. Оп. 2. Д. 1962. Л. 76–77.

70

НА РТ. Ф. Р-128. Оп. 2. Д. 128. Л. 52, 53.

71

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 4. Д. 483. Л. 156, 284, 289; то же. Ф. Р-128. Оп. 2. Д. 1962. Л. 77–78.

72

НА РТ. Ф. Р-128. Оп. 2. Д. 1962. Л. 78–79.

73

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 4. Д. 483. Л. 158, 286.

74

НА РТ. Ф. Р-4580. Оп. 4. Д. 483. Л. 157,285,290; то же. Ф. Р-3049. Оп. 7. Д. 43. Л. 60, 68, 73; то же. Д. 710. Л. 20.

75

НА РТ. Ф. Р-128. Оп. 2. Д. 2114. Л. 139.

76

СП СССР. 1979. № 18. Ст. 119.

77

НА РТ. Ф. Р-3049. Оп. 7. Д. 571. Л. 1–7.

78

Зиновьева Л. Г. Государственное регулирование промышленности СССР в 1965–1991 гг.: лис… канд. юрид. наук. – М.,2007. – С. 106.

79

Вестник Верховного Совета СССР. – М., 1988. – № 22. – Ст. 355.

80

Зиновьева Л. Г. Государственное регулирование промышленности СССР в 1965–1991 гг. – М., 2007. – С. 122.

81

Крылов Д. Г. Теория и практика трудовой подготовки учащихся общеобразовательной школы (1958–1996 гг.): автореф. дис. … д-ра пед. наук. – Чебоксары, 1999. – С. 24.

82

Народное образование в СССР: сб. нормативных актов. – М., 1987.

83

Седов С. А. Интеграция содержания технологического образования школьников. – Елабуга: ЕГПУ,2011. – С. 8–9.

84

Федеральный закон «О науке и государственной научно-технической политике» от 23.08.1996 № 127-ФЗ [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.edu.ru/files/bins/2301.htm.

85

Закон РФ «Об образовании» от 10.07.1992 N 3266-1 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://mon.gov.ru/dok/fz/obr/3986/.

86

Леонтьев А. В., Седов С. А. Интеграционные процессы в профессиональном образовании // Казанский пед. журн. – Казань: ИГПТПО РАО, 2012. – № 1. – С. 72–77.

87

Чапаев Н. К., Вайнштейн М. Л. Интеграция образования и производства: методология, теория, опыт. Исторический опыт решения проблемы интеграции образования и производства. (Ч. II) // Инновации в профессиональной школе. – М.:НПАПО,2009. – С. 11–29.

88

Андреев А. Г., Гретченко А. И. Рынок труда и профессиональное образование (развитие кадрового потенциала общества на этапе реформирования национальной экономики России) / Рос. экон. акад. – М., 1998. – С. 77–86.

89

Повестка дня XXI века. Принята Конференцией ООН по окружающей среде и развитию, Рио-де-Жанейро, 3–14 июня 1992 года [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.un.org/ru/development/sustainable/science.shtml.

90

Валиев И. Н. Динамика стереотипов социального взаимодействия в условиях реформируемого общества: дис. … наук: 09.00.11. – Казань, 2006. – 138 с.

91

Sedov S. A. Valiev I. N. Education, Science and Production Integration as a Condition of Dynamics of Social Interaction Stereotypes //World Appl. Sci. J., 2013, 27 (Education, Law, Economics, Language and Communication): 325–328.

92

Арцев M. H. Как подготовить образовательную программу школы // Практика административной работы в школе. – 2003. – № 2. – С. 6.

93

Grubb W. N. Education through occupations // Educational leadership. – 1995, 53, no. 3: 87–88. Grubb W. N. The new vocationalism. What it is, what it could be // Phi Delta Kappan. – 1996, – 77, no. 8: 535–546. Dutton, M. Tech prep / school-to-work: career paths for all // The Education Digest. – 1996, 61, no. 5: 56–59.

94

Wejk S. L. Career and technology studies crossing the curriculum // Educational Leadership. – 1996, 53, no. 8: 50–53.

95

Журавлев С., Ивантер А. В ловушке среднего дохода // Эксперт. – 2013. – № 2(834). – С. 12–16.

96

Лавров А. М. Проблемы и перспективы бюджетных реформ в России: докл. в Казанском (Приволжском) федеральном ун-те [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.ksu.ru.

97

Министерство экономического развития Российской Федерации. – Режим доступа: http://www.economy.gov.ru.

98

Министерство финансов Российской Федерации. – Режим доступа: http://www.minfin.ru.

99

Силуанов А. Россия скорее даст Кипру отсрочку, чем новый кредит. – Режим доступа: http://top.rbc.ru.

100

May В. Между модернизацией и застоем: экономическая политика 2012 года // Вопр. экономики. – 2013. – № 2. – С. 4–24.

101

Губанов С. Воспроизводство рабочих мест и «новая норма» ФРС США (теоретические аспекты) // Экономист. – 2013. – № 2. – С. 16–64.

102

Казначейство Российской Федерации. – Режим доступа: http://www.roskazna.ru/.

103

Программа инновационного развития ОАО «Газпром» до 2020 г. – Режим доступа: http://www.gazprom.ru/press/news/2011/june/articlell3010/

104

Ковзанадзе М. Уроки мирового кризиса: необходима новая модель регулирования экономики // Вопр. экономики. – 2010. – № 4. – С. 113–121.

105

По данным Института комплексных стратегических исследований (г. Москва). – Режим доступа: http://www.icss.ac.ru.

106

Стабилизационный фонд Российской Федерации. – Режим доступа: http://ra.wikipedia.org.

107

Цаголов Г. Н. Почему все не так. – М.: Экономика, 2012.

108

Сенчагов В. К. Экономическая безопасность России. – М.: Дело, 2005.

109

Шегельман И. Р. Экономическая безопасность: Учеб. пособие. – Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2005.

110

Пшеничникова В. А. Социально-экономическая безопасность региона как условие качества жизни населения (на примере Республики Татарстан): автореф. дис. … канд. социол. наук – Казань: КГФЭИ, 2010.

111

Градов А. П., Ильин И. В. Экономическая безопасность страны: принципы анализа состояния и противодействия угрозам // Экономическая наука современной России. – 2005. – № 3(30). – С. 88–101.

112

Официальный сайт федеральной службы государственной статистики. – Режим доступа: http://www.gks.ru

113

Басовский Л. Е. Маркетинг: курс лекций. – М.: Инфра-М, 2006.

114

Предпринимательство: учебник для вузов / под ред. проф. В. Я. Горфинкеля, проф. Г. Б. Поляка, проф. В. А. Швандара. – М: Юнити-Дана, 2008.

115

Инновационный менеджмент: Концепции, многоуровневые стратегии и механизмы инновационного развития: учеб. пособие / под ред. В. М. Аныпина, А. А. Дагаева. – М.: Дело, 2006.

116

Портер М. Конкурентное преимущество. Как достичь высокого результата и обеспечить его устойчивость / пер. с англ. – М.: Алытина Бизнес Букс, 2005.

117

Управленческий учет: учеб. пособие / под ред. А. Д. Шеремета. – 2-е изд. испр. – М.: ИД ФБК-Пресс, 2002.

118

Гафуров И. Р., Васильев В. Л. Управление затратами: учеб. пособие – Казань: Изд-во Казан, гос. техн. ун-та, 2008.

119

Панков Д. А. Основы учета и анализа в системе финансового менеджмента. – М.: Современная школа, 2006.

120

Ример М. И. Экономическая оценка инвестиций: учебник для вузов. 2-е изд. – СПб.: Питер, 2007.

121

Теплова Т. В., Григорьева Т. И. Ситуационный финансовый анализ. Схемы, задачи, кейсы. – М.: ГУ ВШЭ, 2006.

122

Волков А. С. Инвестиционные проекты: от моделирования до реализации. – М.: Вершина, 2006.

123

Крутикова Ю. А., Юсупова С. Р. Бизнес-планирование: учеб. – практ. пособие. – М.: Велби: Проспект, 2006.

124

Гафуров И. Р., Васильев В. Л. Управление качеством: учеб. пособие. – Казань: Изд-во Казан, гос. техн. ун-та, 2010.

125

Экономическая безопасность России: Общий курс: учебник / под ред. В. К. Сенчагова. 2-е изд. – М.: Дело, 2005.

126

Шохнех А. В. Математические методы оценки экономической безопасности хозяйствующих субъектов // Управление экономическими системами: электронный научный журнал. – 2012. – № 6. Режим доступа: http://uecs.ru/uecs-42-62012/item/1403-2012-06-14-ll-18-32.

127

Короткой Э. М., Беляев А. А. Управление экономической безопасностью общества // Менеджмент в России и за рубежом. – 2001. – № 6. – Режим доступа: http://www.dis.ruAibrary/manag/archive/2001/6/l 537-3.html.

128

Денежкина И. Е., Суздалева Д. А. Система показателей для мониторинга экономической безопасности региона // Эффективное антикризисное управление. – Режим доступа: http://www.e-c-m.ru/magazine/66/eau_66_91.htm.

129

Методика «Разработка сбалансированной системы показателей». – Режим доступа: http://www.businetudio.ru/procedures/strategic/razrabotka_bsc/.

130

Воронкова А. Э., Пономарев В. П., Дибнис Г. И. Поддержка конкурентоспособного потенциала предприятия. – Киев: Техника, 2000.

131

Афанасьев В. А. Метод экономической двойственности // Вопр. экономики. – 2005. – № 8. – С. 4–18.

Content

В. Л. Васильев, А. Р. Гапсаламов, С. А. Седов
Исторические и современные проблемы экономического развития Республики Татарстан

Введение

Глава 1. Реорганизации в системе управления и отражение реформ на промышленном облике Республики Татарстан во второй половине 1960-х – начале 1980-х гг.

1.1. Эффективность работы республиканской промышленности во второй половине XX в.

1.2. Реформирование системы управления промышленностью в 1965–1980-х гг.

Глава 2. Интеграция науки, профессионального образования и производства как условие социально-экономического развития Республики Татарстан

2.1. Современные концепции интеграции науки, профессионального образования и производства

2.2. Реконструкция инженерно-технического образования в России (в период 1992–2013 гг.)

2.3. Интеграция науки, образования и производства в Республике Татарстан

Глава 3. Экономическая безопасность как инструмент повышения эффективности управления регионом

3.1. Инвестиционные и макрофинансовые показатели экономической безопасности региона: проблемы современной рыночной модели

3.2. Оценка экономической безопасности региона: аналитические и методические аспекты

3.3. Разработка методики комплексного анализа экономической безопасности предприятий региона

3.4. Перспективные направления исследования экономической безопасности как научной категории в условиях новой социально-экономической парадигмы

Заключение

Использованные источники и литература

Примечания