Горбунова Екатерина

Вопреки обыкновению

1.

Если Мирра задумывалась о своем раннем детстве и матери, в памяти возникала высокая, худощавая, молодая еще женщина с большими печальными карими глазами, темными прямыми волосами, собранными в аккуратный пучок, гуляющая с дочкой за руку по тропинкам заросшего сада, разбитого некогда при роскошном замке, превратившимся к этому времени в раритетные для Империи развалины. Мать всегда носила простые платья из некрашеного полотна, у нее не было никаких украшений, кроме тонкой цепочки причудливого переплетения с массивным, видимо, мужским перстнем на ней. Всю работу по ведению хозяйства родительница выполняла сама: мыла, убирала, готовила, стирала, ходила на рынок за продуктами - но все манеры женщины выдавали ее непростое происхождение. Она говорила правильным языком, покупала у бродячих торговцев книги, была неизменно вежлива и спокойна со всеми прохожими, случайно забредшими в окрестности. Поэтому Мирра считала, что разрушенный замок - не что иное, как старинное родовое гнездо, просто через чур обедневшее, а от того запущенное и обезлюдевшее. Мать не подтверждала и не опровергала догадок дочери. Просто порою рассказывала ей сказку про драконицу, покинувшую свою родину, потому что очень обиделась на одного человека. Причем тут была эта сказка - Мирра не знала. И тем более - не ведала, существуют ли где-нибудь в Империи драконы.

Еще воспоминания были полны высокими деревьями с длинными сучьями, вяжущими рот кислыми дикими яблоками и взлетающими в небеса самодельными простыми качелями. Девчушка обожала тогда это непередаваемое ощущение, когда руки матери с силой толкали их, и они взмывали вверх, а потом так же стремительно опускались вниз, в душе тогда что-то сладко замирало, и сердце начинало часто-часто биться. Маленькой Мирре казалось, что она летит, словно птица. Ну, или дракон, на крайний случай. Мать улыбалась и раскачивала дочь все сильнее, сильнее, сильнее...

В этот момент в ее глазах появлялась какая-то загадка, женщина словно чего-то ждала от девочки, но, видимо, та не оправдывала ее надежд. Мать резко притормаживала качели и уходила по тропинке к замку, слишком быстро, и не оглядываясь. А маленькая Мирра оставалась в саду, одна.

Матери не стало десять лет назад. В самый разгар сезона большого урожая. Она принесла на кухню замка огромную корзину, наполненную овощами с огорода, присела на скамью, вроде бы просто отдохнуть, опустила голову на руки и больше уже не встала. Мирре тогда шел шестой год. Опустившись на корточки, она попыталась растормошить замершую женщину, но та не отвечала, холодея и бледнея на глазах.Тогда девочка выскочила во двор, пробежала босыми ножками по тропкам сада, добралась до дороги, ведущей в город, и замерла у развилки, дожидаясь хоть какого-нибудь прохожего.

Самым первым оказался седобородый старец в длинном запыленном балахоне. Голова его была непокрыта, глаза мудры и наивны одновременно. За плечами болтался небольшой узелок, в руках топорщился не обрубленными до конца сучьями посох. Старец откликнулся на призыв Мирры о помощи и поспешил за девочкой в замок. Но, увы, уже ничего нельзя было сделать. Мать застыла недвижимым изваянием, рассыпавшимся, впрочем, при первом легком прикосновении дочери переливающимися в лучах солнца чешуйками размером с ноготь большого пальца, оставив после себя только их и ворох одежды на полу.

- Интересно, - пробормотал, увидев это диво, старик.

Он приподнял лицо осиротевшей девочки за подбородок, всмотрелся в ее глаза, погладил по волосам, чуть ли не обнюхал, и спросил совершенно безо всякой логики:

- А эта женщина точно была твоей матерью?

- Думаю, что да, - не по годам рассудительно ответила Мирра.

Порывшись в одежде почившей, она извлекла цепочку с перстнем и повесила себе на шею. Потом добавила для сведения:

- Ее звали Клотта Эраджаль. Как имя моего отца, мне не известно.

Старец пошамкал губами, удивляясь реакции ребенка на кончину единственного близкого ей существа, ибо, как подозревал он, почившая человеком не являлась. Но для нравоучений или воспитательных бесед время было совсем не подходящее. Поэтому просто представился, протягивая руку:

- Меня зовут Лазарь. Я магистр, ученый. Некогда преподавал в Центральном университете Империи драконологию и сферу магического влияния. Теперь вышел на заслуженный отдых и странствую по свету. Как мне обращаться к тебе, дитя?

- Мирра, - серьезно ответила она, пожимая его пальцы. - Это мой дом. Думаю, моя матушка была бы непротив, если бы вы погостили здесь некоторое время.

Лазарь подозревал, что за этим предложением скрыт страх ребёнка остаться одному в этих мрачных развалинах, и поспешил согласиться задержаться здесь, тем более что особо спешить ему было некуда. Центральный университет Империи давал кров старику, только пока тот там работал, а на свой дом накопить средств не получилось.

Старый и малый вдвоём первым делом собрали все чешуйки до одной в найденный специально для этих целей большой кувшин с крышкой, и поставили эту своеобразную урну с прахом в одну из многочисленных ниш в длинном коридоре. Мирра собрала одежду матери и сожгла на заднем дворе. Тонкий пепел развеял ветер. А тихая печаль навеки поселилась в сердце ребенка. Впрочем, девочка ничем не выдавала ее: ни истериками, ни капризами, ни нечаянными слезами. Плакала ее душа, но ведь этого никто не мог увидеть.

В первый сезон своего проживания в замке Лазарь проявил в себе досель дремавшую строительную и хозяйственную жилку: он укрепил своды, расчистил опасные завалы и даже добрался до подвала, в котором нашлись неплохие картины, книги, зачастую, конечно, со слипшимися листами и обгрызенными мышами корешками, а так же несколько сундуков со старинными украшениями и одеждой. Все, кроме литературы, внимания учёного не удостоилось. Так что Мирра самостоятельно развешивала полотна туда, куда считала нужным и могла дотянуться, пока старик скрупулёзно и педантично восстанавливал чужую библиотеку, включающую так же и рукописные труды. Девочка, исколов непослушные поначалу пальцы иголками, перешила под себя несколько платьев, остальные прибрала до будущих времён.

Мирра с Лазарем в тот же год завели красивую волушу с большим выменем и витыми перламутровыми рогами, нескольких несушек и пса, редкой пастушьей породы. На рынок девочка и старик выбирались раза три за сезон, затаривались на полную, в обмен на золотые безделушки, приобретая все необходимое. Торговки считали Мирру и Лазаря родственниками: может внучкой и дедом, может отцом и поздней дочерью, может дядюшкой и племянницей - во всяком случае, относились те друг к другу тепло и доверительно, что было заметно даже не вооружённым взглядом.

Что ни говори, жить стало проще и уютнее, чем с матерью, хотя, наверное, так говорить было кощунственно. В свободное время магистр писал какой-то научный трактат, а девочка, как умела, вела хозяйство и осваивала чтение.

Научившись, Мирра полюбила читать. Книгами ее снабжал Лазарь, правда, на свои вкус и разумение: страницы были полны драконами, их житием-бытием, язык уставал от бесконечных скрежещущих звуков и неудобоваримых имён. Девочка искренне удивлялась: неужели нельзя было писать проще, не этим высокопарным слогом, не с этим сухим перечислением: родился - бился - добился - разбился? Просто какое-то пособие для проверки нервов, дикции и эстетического вкуса.

"Род Великого Дракона Одрагона существовал с незапамятных времен. Тогда молнии ежечасно полыхали в небе, озаряя игрища гигантских крылатых. Тогда волны омывали берега, опаленные огненным дыханием. Тогда солнце скрывалось, смущаясь величия грандиозных созданий.

Одрагон в схватке победил могучего Андр-Шира, хотя тот был мудрее и старше, и по закону поединков, забрал во владение принадлежавшие старейшему замок, земли и живущих на ней краснокровных. Одрагон породил сыновей Одражара, Одмарана и Одиндрамбра. Это были сильные драконы, увеличившие казну и доблесть своего отца, но на их жизни не выпало великих подвигов. Однако, Одражар, завоевав соседствующие наделы, в свою очередь породил Ражардона и Ражимандра, которые в честном поединке завоевали себе право на свои замки и свою землю..." - Мирра с привычным негодованием захлопывала толстый талмуд, над которым от резкого хлопка взвивалось в воздух густое облачко пыли.

- Они никак не могли назваться попроще? - сетовала девочка.

Лазарь улыбался и молчал, спустив кругляши очков на кончик носа.

- И везде упоминаются одни мужчины! Как будто в роду драконьем только отец был ответственен за продолжение рода. А драконицы?... Вот вы слышали о дракониках? Или драконшах? Слова-то нет обозначающего, не то, что существа! Где говорится пусть не о подвигах и деяниях, а хотя бы внешнем облике, да, просто о существовании как таковом?

И она громко и с нарочитым надрывом в голосе зачитывала:

"Это было четырехтонное создание, с красивой рогатой головой, огромными кожистыми крыльями, мощным хвостом, покрытое радужными роговыми пластинами, которые играли в свете вспышек молний..." - описание дракона Игардтарха.

"Его крылья затеняли полнеба, когда он летел. Его глаза излучали великую силу, когда он смотрел прямо на вас. Его когти были способны превратить в щепы вековые скалы..." - весьма скромно об основателе драконьего рода Мамбрдогов.

Старик кивал головой и пожимал плечами, что распаляло Мирру еще больше:

- А драконица? Как она должна выглядеть? Ну, не как крокодилица же с крылышками! Если брать для примера птиц, предположим, петухов и куриц, то, наверное, значительно бледнее мужской особи. Хотя в мире животных - птичий закон неприменим. Там самочки зачастую ничем не отличаются от самцов, кроме, размера. В сообществе людей вообще всегда действовало правило иного рода: тут мужчина должен быть не столько привлекательным, сколько способным прокормить ту самую красивую, которая некогда имела наглость навязаться на его голову.

Магистр уже откровенно смеялся от умозаключений своей юной соседки.

- Не бери в голову, дитя, это просто домыслы безграмотных писак, их опусы весьма далеки от правды и псевдонаучны, - отвечал Лазарь, совершенно забывая, что сам же эти книги и подсовывал девочке.

Старик буквально прикусывал себе язык, одержимый желанием напомнить Мирре почившую матушку. Лазарь не мог подтвердить свои подозрения, но свято верил в то, что Клотта Эраджаль была одной из крылатого племени, а девочку просто удочерила, потому, как у Мирры не нашлось до сего момента ни единого признака принадлежности к этому роду. Она была худощавой, низкорослой, на веснушчатой мордашке выделялись большие глаза ярко-зелёного цвета, несколько широковатый рот норовил растянуться в улыбке, а волнистые русые волосы, сколько ни прибирай, торчали в разные стороны. Драконицы же рождались темноволосыми, смуглыми, с резковатыми чертами лица, отличались высоким ростом и хорошим крепким телосложением, редко улыбались и вообще были малоразговорчивыми. При приближении грозы становились беспокойными и могли даже сменить облик, взмывая в небеса крылатыми бестиями.

Мужчина совершенно упускал из виду, что способности Мирры намного превышали способности детей ее возраста, основами магии она владела в совершенстве, да и вообще, к драконьей истории с некоторых пор относилась с предвзятостью непосредственного участника.

Кем была Клотта и чего она ждала от дочери - девочка сообразила, когда катаясь на качелях, нечаянно соскользнула с сиденья, но не зарылась носом в траву, а на несколько мгновений, вполне достаточных, чтобы избежать травмы, зависла в воздухе. При этом кожа на руках Мирры зачесалась и будто растрескалась, покрываясь мелкими чешуйками, подобными тем, на которые распалась мать, а лопатки вдруг увеличились в размерах. Изменения моментально исчезли, едва девочка оказалась на ногах, на некотором расстоянии от качелей. Она застыла, обдумывая случившееся, сопоставила все сведения, почерпнутые от Лазаря и из предложенных им книг, и сделала единственно-напрашивающийся вывод:

- Я - дракон?

Точного ответа получить было не у кого, ибо матери не было уже шесть лет. А становиться предметом изучения для Лазаря не хотелось, он и так с Мирры пылинки сдувал, не на шутку прикипев к ней душой. Но, беря в расчет то, сколько литературы по вопросам драконоведения перелопатил ученый, постаралась все-таки выудить у него некоторые сведения.

- Лазарь, - как-то ощипывая птицу для обеда, завела издалека разговор девочка, - скажи, а могло ли быть так, чтобы драконица не знала точно, является ли ее ребенок драконом или нет?

- Дитя, - отозвался ученый, покрывая бисеринками букв листы собственной книги, - женщины любого клана - существа достаточно загадочные. Чтобы изучить их досконально, потребовалось бы ни одно столетие, и ни одно поколение. А пока труд был бы завершен до логического конца, в нем бы отпала надобность.

Признаться, Мирра не поняла его ответа. Либо ее пожилой друг просто таким образом ушел от сложного ответа, либо просто не знал, что отвечать.

- Но, если предположить, что ребенок был рожден не от дракона? - не отставала она.

- Ну... - старик смешно нахмурил брови и подмигнул одним глазом. - История знает немало примеров, когда спасенная принцесса проливала горькие слезы по своему гонителю, рассказывала о зарождающихся обоюдных нежных чувствах. Однако, тебя ведь волнует совсем иной случай? Я, признаться, не слышал, чтобы драконицы воровали принцев, - он улыбался во весь рот.

- Я не о воровстве говорю, - девочка немного обиделась. - Человеческий мужчина мог быть отцом ребенка драконицы? Ведь не яйца же она откладывает?

- Нет, не яйца, - Лазарь впился несколько недоуменным взглядом в вопрошающую и покачал головой, а потом признался шепотом: - Я не знаю, если честно. Живых дракониц я встречал только на страницах книжек.

Мирра выпалила не задумываясь:

- А я?

Он спустил на нос очки и скептически оглядел девочку:

- Но при чем здесь ты?

- Да, конечно, совсем ни при чем, - она ловким движением выхватила из очага жаркое, а потом потушила огонь водой из кувшина.

Во все стороны полетели искры, кухня наполнилась паром, пришлось открывать окна. Пока Лазарь пытался вызвать небольшой сквознячок, Мирра незаметно утерла слезы, размазывая по лицу сажу. Девочке хотелось укусить Лазаря, заставить его посмотреть по-другому на свою хозяюшку. Но это ведь было бесполезно. Чудаковатый старик жил в своих научных трактатах, и забывал заданные Миррой вопросы, продолжая считать ее просто забавной малышкой, некогда предложившей приют бедному страннику.

Когда драконице едва минуло четырнадцать, ученый заболел. Глупо простыл, заснув над манускриптами в неотапливаемом подвале. Несколько дней магистр провалялся в жесткой горячке, и, когда Мирра, уже испробовав все подручные средства, решилась сходить в ближайшее село за лекарем, позвал ее к себе и заставил сесть на кровать.

- Дитя, - молвил старик глухим шепотом, - поздно, время, отпущенное мне - закончилось. Я сделал много открытий. А самого главного мне увидеть было не дано. Ты - особенная девочка. Но секрет твоей необычности оказался за пределами моего понимания. Я бы не удивился, если бы ты оказалась кем-то другим, а не тем, кем кажешься...

- Лазарь! Не оставляй меня! - она бережно взяла его за руку и поцеловала. - Мне не к кому обратиться. Никому в этом мире нет до меня дела.

- Я всегда подозревал, что в твоем рождении присутствовала какая-то тайна. Думаю, раскрыть ее может только твой отец, - по щеке Лазаря покатилась горячая слеза. - На пороге вечности дороги прошлого и будущего оказываются едиными. Мне кажется, он скоро отыщет тебя. Не отвергай его, - старик сильно закашлялся. - А я... Не оставлю... Тебя...

С этими словами Лазарь умер. Мирра сначала начала плакать, потом попыталась согреть своим дыханием его остывающее тело, но вдруг из ее горла вырвался мощный сгусток пламени, моментально превративший останки ученого и кровать, на которой он лежал, в дымящиеся головешки. Девочка поднесла было со страху руку к лицу, но перед ней была не ее худощавая ладошка, а когтистая лапа, покрытая блестящей плотной чешуей. Мирра выскочила из комнаты и, непривычно громко топая по пустынным коридорам, помчалась в столовую, где висело на стене единственное зеркало. Увиденное поразило ее воображение. Несмотря на то, что осознание себя ею осталось прежним, ничего в отразившемся облике не напоминало ее былую. Она стала настоящим драконом: с мощными крыльями, лапами, хвостом. И, как девочка ни старалась, превратиться обратно не удавалось. Это немного испугало её. Мирра знала, как жить в облике человеческом, а что делать в этом? И не у кого было спросить.Девочка не могла вспомнить, происходило ли что-то аналогичное с матерью. Казалось, что она всегда была на виду, полностью владела собой.

В некоторых книгах Лазаря говорилось, что перевоплощение происходит лишь во время грозы. Однако погода стояла необычайно тихая, небо сияло голубизной, а из легких облаков нельзя было выжать ни капли.

Мирра выбралась во двор, едва не снеся полстены. Новые размеры доставляли сплошные неудобства и грозили перерасти в большую проблему. Если перевоплощения будут происходить бесконтрольно, надо будет избегать маленьких помещений, типа кладовки, расширять дверные проёмы и укреплять мебель.

А самое главное, избегать людей. Девочка прислушалась. Слух невероятно обострился. Она могла точно сказать, где пищат голодные птенцы, где веселятся дети, и о чем ворчит жена пьяного сапожника, хотя все производящие звуки были в пределах одного дня от замка. По дороге за лесом шагал путник, он едва поднимал ноги на камнях, значит либо устал, либо был стар. На рынке торговка весьма настойчиво зазывала покупателей на свой товар. В поселении плакальщица завывала по чьему-то почившему мужу, а новоиспеченная вдова и несколько сыновей тем временем с пеной у рта делили причитающееся наследство. Мирра тряхнула головой. Какофония звуков не так чтобы беспокоила, но оказалась очень непривычной. Впрочем, можно было с уверенностью сказать, что вблизи не наблюдается никого, кто мог нечаянно испугаться огромной рептилии, замершей среди развалин.

Девочка опасливо двинулась по двору. Пес, почуявший ее, выскочил было из конуры, а потом юркнул обратно, попискивая, будто несмышленый детеныш. Волуша нудно и надрывно завыла.

- Тихо-тихо, - как можно ласковей рыкнула драконица.

Все звуки затихли. Казалось, что даже случайные птицы замерли в своих гнездах, боясь ненароком привлечь к себе внимание.

Мирра вздохнула, и из ноздрей показался легкий дымок. Спалить свой привычный мирок было страшно. Не зная, как быть, потому что непослушное тело никак не хотело возвращаться в свое привычное состояние, девочка развернула крылья. Они слегка шуршали роговыми пластинками. Мышцы напряглись и поймали порыв ветра.

Как правильно взлетать драконица не знала. В книгах как-то самой собой предполагалось, что все драконы умеют это изначально. Сделав несколько быстрых шагов для разбега, Мирра криво и неуклюже поднялась в воздух, едва не зацепив собственную крышу. Первый же взмах крыльями едва не заставил уйти в штопор, но девочка нашла в себе силы не запаниковать и выровнялась. Развернув крылья до боли, распласталась на потоке воздуха, молясь про себя Жизнеродящей, чтобы он не вынес ее куда-нибудь в тартарары. Сердце бешено отсчитывало мгновения под небесами. Глаза застилал холодный пот, мешая разглядеть хоть что-нибудь внизу. Невероятная усталость и жуткий страх сковали все тело. Мирра боялась, что в любой момент может рухнуть с этой высоты и превратиться в кожаный мешок с костями - то-то будет потеха для местной ребятни. Ветер щекотал подмышки и задувал в уши. Надо было как-то снижаться. Немного вытянувшись вперед и развернув крылья, драконица начала спуск, надеясь, что не окажется где-то в болотах, или посреди людной площади.

Жизнеродящая не подвела: девочка опустилась, только слегка отбив лапы и ободрав несколько чешуек, на поляну за собственным садом. Зрение и звуки медленно возвращались. Неподалеку подвывала волуша, жалуясь на переполненное вымя. Захлебываясь, лаял пес. С пронзительным свистом носились в ветвях встревоженные птицы.

Новые впечатления не просто утомили Мирру, она жутко проголодалась. Однако, девочка не могла представить, как ей теперь готовить еду, а внезапно пришедшее осознание возможности отобедать свежатинкой, истекающей теплой кровью, вызвало тошноту. Драконица продралась сквозь заросли сада и распласталась в изнеможении на площади перед своим жилищем, заснув с недостойно бурчащим животом.

Проснулась девочка глубокой ночью. Прямо на нее смотрела с небес луна. Под боком пристроился верный пес. У самого носа на земле красовалась...

Мирра проворно вскочила на ноги. МЫШЬ!!!! Грызун неторопливо умыл мордочку, особо не проявляя признаков беспокойства, а потом юркнул в норку. Пес мельком взглянул на хозяйку и перелег поудобнее, вытянув лапы. Ни одно из животных больше не выказывало страха. Девочка внимательно оглядела себя. Ноги уже выглядели, как ноги, руки, как руки. Стараясь больше не вспоминать впечатления от первого превращения, Мирра побрела в кухню, едва переставляя родные конечности. Там она достала кувшин с загустевшим воловком, ломоть хлеба и начала утолять голод.

Это было началом нового этапа в жизни драконицы.

2

Пепел, оставшийся от Лазаря, Мирра аккуратно собрала в старый кувшин и плотно запечатала воском. Еще одна ниша в коридоре пополнилась печальным экспонатом. Окинув взглядом своеобразное миниатюрное кладбище, девочка опустилась на колени и заплакала. Слезы оказались горькими на вкус и обжигали щеки, но на душе постепенно становилось легче.

И мать, и Лазарь покинули этот мир неожиданно, не оставив после себя могилы в привычном человеческом понимании. Мать ушла без напутствий, Лазарь обещал не оставлять и быть рядом. Однако оба находились сейчас в дали недосягаемой. Они не знали друг друга. Были разными по сути. Но каждый вложил толику себя в Мирру. И старик-ученый, наверное, даже больше.

Девочка поднялась с пола и медленно побрела по коридору. В замке стояла тишина. Недавно заронившееся одиночество постепенно прорастало мощными корнями в душе. Хотелось поделиться хоть с кем-то своими мыслями. Впору было начать говорить вслух, но Мирра не решилась. Лучше торговка на базаре, или случайный прохожий на дороге. Но не звук собственно голоса, разбивающий на хрупкие хрустальные осколки надежду на нормальную жизнь и счастье.

В течение нескольких дней девочка пробовала поговорить с псом, волушей. Они косились на нее мягкими карими глазами, были внимательными слушателями и немного облегчили боль. Но Мирре не хватило разумного отклика.

Она вспомнила про книги. Молчаливые друзья. Уж они-то точно были полны советами и откровениями. Однако перелистав несколько рукописей, девочка почувствовала лишь раздражение. В черных закорючках жила чья-то посторонняя мысль, автор мог быть молодым или старым, красивым или безобразным, умным или не очень. Но сердце Мирры оставалось глухим и безутешным.

Девочка вышла в сад, вскочила с ногами на качели и раскачалась. Ветер играл длинной юбкой и захватывал дыхание. Раскинув пошире руки...

Мирра взлетела. Потоки воздуха холодили кончики ушей. Мышцы крыльев то напрягались, то расслаблялись. Шея и позвоночник выпрямились в одну линию и стрелой поднимались ввысь, к облакам. Второй полет был так же похож на первый, как мука на тающий во рту пирог.

Драконица почувствовала, как ее охватывает ни с чем не передаваемое чувство восторга и облегчения. Все-таки, она умеет летать. Просто надо было захотеть этого, отринуть от себя боязнь, и поверить, что это большое тело может стать невесомым и грациозным.

Летала девочка до темноты. Носилась между облаками черной стремительной молнией, изредка взмахивая крыльями и издавая крики радости и наслаждения. Когда солнце растаяло за горизонтом, решила вернуться на землю. Опустившись прямо на маленькую прогалину между деревьями, распугала сов в саду, и тут же неожиданно для себя, по одному своему желанию, приняла человеческий облик.

Села, обхватив колени руками. Сжалась в комочек и почти задремала в этой позе. Стояла полная темнота, только звездочки подмигивали с неба, и луна светила прищуренным глазом. Рой насекомых бился друг с другом в непонятной войне. Орали квакуши на лесном пруду.

Какой-то тревожный крик сорвал с ночи маску спокойствия и вырвал Мирру из ее полусна. Она вскочила на ноги, принявшись озираться по сторонам. Драконья половина ее сущности ощерилась, а человеческая напряглась в мгновенном страхе. Прислушавшись девочка уловила хлопанье крыльев в кустах, писк и клекот. Бросившись в ту сторону, едва не наступила на змею, поспешно уползающую под гнилую корягу. Схватив толстую палку драконица принялась бить по земле, но время было упущено.

Гадина разорила совиное гнездо. Разбитые яйца лежали в гнезде мертвыми осколками, над ними, плача в пернатом горе, носилась мать-сова. Именно ее крики разбудили девочку.

- Что же ты дом свой прямо на земле построила? И не укрыла ничем? - пожурила беззлобно Мирра.

Поворошив рукой, выбросила скорлупу, хотела уже уходить, но пальцы наткнулись на что-то чуть теплое, округлое, закатившееся под веточки и перья, которыми было выстелено дно гнезда. Осторожно достала яйцо и положила на середину, чтобы его увидела обезумевшая мать. Надежды, что птица опустится высиживать - было, конечно, мало, но девочка сделала все, что могла, в этом случае. Она отступила на несколько шагов и затаилась в кустах. Сова, сделав несколько кругов, опустилась вниз. Кричать птица перестала, покрутила круглой головой, словно присматриваясь, а потом присела на яйцо.

Мирра кивнула сама себе и неслышно ускользнула. Можно было обернуться драконом и добраться до своего замка за пару взмахов крыльями, но девочка предпочла прогуляться по тропинкам. Хищники ее не страшили. Впрочем, как и недобрые люди. Постоять за себя она могла. Усталость перебилась несколькими минутами сна. А происшествие с совой разбудило мысли о бренности сущего.

Мирра надеялась, что все-таки спасла одну маленькую жизнь. И до конца сезона в ночном небе будет летать еще одна мышиная угроза. Что змея не вернется - можно было не сомневаться - эти твари не любили возвращаться на места своих проделок, особенно туда, где им угрожали.

Пока Мирра, вся в своих мыслях, выбралась из леса на дорогу к замку, ее ноги и подол платья основательно промокли от росы. В воздухе заметно похолодало. Напитавшаяся влагой одежда не грела совершенно, заставив пожалеть об опрометчивом решении о прогулке. Девочка не была в курсе, могут ли драконы заболеть простудой, но в памяти еще было свежо фатальное завершение болезни Лазаря. Глупо стать горсткой переливающейся чешуи именно тогда, когда начинаются открываться все прелести двойственного существования.

Мирра обхватила руками предплечья и зашагала быстрее. Стиснув зубы, мысленно ругала себя за беспечность. Оборачиваться драконом сейчас было слишком опасно, мало ли кого можно встретить. Хотя, конечно, тот кто бродит по ночам, по сути не болтлив. Но мало ли.

Звезды и луна скрылись за плотными облаками, заморосил дождь. Замок едва виднелся вдали гнилыми зубьями разрушенных временем башенок. На перепутье кто-то дрожал и клацал зубами под плащом-накидкой. Видно, не одна Мирра переоценила свои силы и возможности.

Она остановилась поодаль. Дом был близко. Но для того, чтобы погреться за его стенами, надо было пройти мимо этого бродяги.

- Эй! - крикнула, сделав голос пониже. - Ты кто?

- Флап, маг Новейшего Ордена Империи, - отозвался незнакомец тонким визгливым голосом и откинул плащ, открыв моложавое худое лицо с козлиной бородкой и бегающими маленькими глазками. - А ты?

- Я - Мирра, - она не стала опускаться до ненужных подробностей. - И что ты тут делаешь, Флап?

- Хотел бы дойти до города, но заблудился. А тут дождь, - маг приподнялся, оказавшись ростом едва ли выше девочки, а уж телосложением и подавно субтильнее. - Я на завтрашнюю ярмарку. Слышали может?

- О тебе? Нет, - девочка удивилась его самомнению о своей персоне.

- О ярмарке, - замахал руками Флап, захихикав почти девичьим смешком. - Я-то кто? Так средней руки обыватель. Торгую заклинаниями, свитками, книжки вот есть, для развлечения барышень, - он дрожал, потирая ладони.

Мирре почему-то стало жаль этого недотепу, выбравшего не то время, и не то место, чтобы обогатиться.

- Я живу здесь неподалеку. Можешь переночевать. Но предупреждаю, в случае чего, - она сделала красноречивую паузу, заметив легкую улыбку на роже Флапа, впрочем мгновенно растаявшую, - могу и прибить.

- Да, забери меня Мракнесущий! - побожился маг, и поскакал через лужицы вслед за девочкой.

Очутившись в прихожей замка он принялся озираться, топчась на одном месте.

- Что? - зевнув поинтересовалась девочка. - Проходи. Ляжешь спать на полу, извини, особых удобств предложить не могу. Но есть тюфяк и теплое одеяло.

- Да-да, этого вполне достаточно, - закивал Флап, а потом шепнул: - А где Жизнеродящая?

Вопрос поразил Мирру. Вроде бы взрослый человек, а не знает, что Жизнеродящая везде и нигде одновременно. Но, видимо, мага интересовало что-то иное, потому что он все не решался пройти и мялся у порога.

- Там, - девочка ткнула неопределенно пальцем.

Флап трижды подобострастно поклонился в указанном направлении, и только потом перешагнул через накапанную от плаща лужу.

Мирра тем временем достала хлеб, немного овощей и фруктов и миску свежайшего воловка. Этой еды ей самой хватило бы на несколько дней, а тощий маг управился за несколько минут и объевшимся не выглядел.

- Я лягу, да? - он с виноватым видом подобрал хлебом последние капли воловка и перебрался на расстеленный девочкой тюфяк.

- Спокойной ночи! - пожелала она, ни сколько не сомневаясь, что пока этот тип в замке, заснуть не сможет.

- Доброго сна! - отозвался Флап и буквально через минуту раскатисто захрапел.

Его рулады доносились даже до каморки Мирры, облюбованной ею под свою спальню еще в годы раннего детства. Громкие звуки не раздражали драконицу, просто доказывали, что не всякое живое существо рядом, на первый взгляд вполне разумное, придется к душе и ко двору. Казалось бы, с магом можно поговорить. Разузнать поподробнее, почему ему нужно было точное направление нахождения в замке Жизнеродящей, либо какие-то главные новости Империи, либо что-то касающееся драконов. Но разговаривать с Флапом не хотелось. Тем более не возникало желания предложить ему кров, как было с Лазарем. Правда, ведь в тот момент девочка была намного младше.

Храп гостя прекратился лишь с рассветом. Мирра вышла к нему, застав мага за тем, что он торопливо выкладывает прямо на тюфяк из своего мешка какие-то свиточки, сверточки и книжечки карманного формата.

- Благодарю за ночлег, - кивнул угодливо Флап, мелкосуетливо потирая бородку. - Вот, прими в качестве платы, - он еще раз перерыл кучу и протянул Мирре отобранное, как она подозревала то, что на взгляд гостя представляло наименьшую ценность на предстоящей ярмарке, - несколько новомодных романов, очень хвалят современные барышни. И заклинание на притягивание золота.

Надо признаться, в последнем Мирра совсем не нуждалась. В ее подвале хранилось много разнообразных заклинаний, если расходовать их понемногу, вполне можно было припеваючи прожить до старости. Только драконица еще при Лазаре сложила свитки под замок и постаралась забыть о них, потому как чувствовала каверзу в некоторых, к примеру, в свитке, обещавшем наличие так называемого "вечного сигмента": болтается денежка себе в кармане, потратить ее практически не возможно, пока заклинание при тебе. В конце концов, ведь торговцы и маги в первую очередь тоже стремились избавляться именно от волшебства, так или иначе связанного с деньгами. Девочка не на шутку задумывалась, почему это так. Не таится ли в этом какого-то ускользающего смысла.

Вот и нынешний встреченный маг попытался всучить Мирре золотоносное заклинание, подспудно предполагая его низкую стоимость. Книги девочка взяла, а про свиток весьма популярно объяснила мужчине, что ходить, обвешанной самородками с ног до головы не собирается.

- Ну, тогда вот, - расстроенный Флап схватил первый попавшийся перевязанный красной ленточкой листок тонкой бумаги, покрытой символами, и сунул в руки драконицы. - Очень советую, обязательно пригодится!

Мирра не стала спорить, молча наблюдая, как ее гость торопливо собирается, кланяется и покидает замок. Завтрак она предлагать магу не стала, справедливо предполагая, что после сытного позднего ужина есть ему вряд ли еще хочется, а вот полакомиться на ярмарке он сможет уже за свои денежки.

Девочка проглядела книги, усевшись на любимый камень посреди двора.

В первой книге говорилось о драконе Вырджкагаре. Все по положенным канонам: от кого родился, с кем бился, кого породил, кому задолжал, от руки кого закончил существование. Нетленку написал признанный автор - драконовед. Его произведений было навалом в подвале замка: Лазарь уважал чтиво подобного рода, но не доверял. Поскольку литературные достоинства приобретения оставляли желать лучшего, девочка безжалостно выбросила его на растопку.

Вторая книга вызвала у Мирры обильное слюнотечение, потому что описывала пир Великих Крылатых. Писала эссе авторесса - как выяснилось по окончании повествования, плененная принцесса, проведшая в плену драконьем ни много ни мало три года.

Писательница достаточно подробно расписывала кулинарные изыски своего угнетателя. Начиная от маленьких канапе с проперченными лягушачьими лапками, и до таких сложных блюд, как "Филе недобыченного единорога под соусом из абрикосовых косточек, ананасов и м..." дальнейших названий Мирра просто не поняла, но должно быть получилось вкусно.

Чтобы не терзать себя голодом дальше, драконица прихватила себе для перекуса пару яиц из-под несушки, ломоть хлеба и кувшин с воловком, а потом только раскрыла третью купленную книгу.

К огорчению девочки, это был библиографический справочник имеющейся литературы по драконам, а так же ученых, углубленно занимающихся данной проблемой. Быстро проглядев краткие описания, Мирра заглянула на букву "Л". К огромному удовольствию драконицы, там был и Лазарь.

"Лазарь - маг Первой Гильдии, куратор ордена Пятого Гребня. Занимается изучением Драконов Боевого уровня. Автор 25 книг о Великих Крылатых, восьми свитков заклинаний и четырех пособий для начинающих драконоведов. В поисках информации использует живое участие, Магическое Зеркало и опыт предшественников. Объездил многие земли. Участник пяти битв. Местонахождение в данный момент неизвестно".

Прочитав последнюю фразу, девочка громко вздохнула, ей-то как раз было хорошо известно, где находятся останки великого Лазаря - в запечатанном воском кувшине. От воспоминаний стало очень тоскливо. Из глаз полились горькие слезы. Девочка пыталась высушить этот поток, но понимая тщетность попыток, обернулась драконом, потом расправила крылья и поднялась в воздух.

3.

После смерти Лазаря минуло почти два года. Мирра жила одна, если, конечно, не считать пса, волушу и многочисленную компанию несушек. По необходимости наведывалась на местный рынок. Торговки сочувствовали сироте и оставляли для нее товар получше. Девочка расплачивалась щедро, была мила в общении, хотя почти ничего не рассказывала о себе. Городские ребятишки с удовольствием слушали ее сказки про драконов, с нетерпением ожидая нечастых встреч.

Способности Мирры возрастали и крепли вместе с ней. Она с легкостью могла навести морок, наколдовать ушат холодной воды, прочесть некоторые мысли, разжечь огонь без помощи спички и высушить мокрую одежду за считанные мгновения. Как-то само собой получалось и залечивать ссадины на коленках своих маленьких приятелей из города. Эту бы способность раньше, когда заболел Лазарь! Но она запоздала в своем проявлении.

Каким-то чудом Мирре удавалось скрывать свое проживание в развалинах замка, поэтому гостей в ее жилище не наблюдалось. Прохожие маги, типа Флапа, больше не наведывались в эти края. Но недостатка в книгах или заклинаниях драконица не чувствовала. Она, кстати, так и не посмотрела, что за свиток в качестве платы за ночлег оставил Флап. Бросила его куда-то на полку в кухне и периодически протирала под ним пыль.

Размеренная жизнь приучила Мирра к созерцанию окружающего. Она полюбила летать по ночам, любоваться звездами и прислушиваться к крикам сов. Наверное, где-то в лесу охотится спасенный ею совенок. Девочка любила придумывать ему какие-то характерные черты и приключения. В какой-то книге Мирра прочла, что когда умирает маг, любое зачатое в этот момент существо может принять его душу. Вполне могло оказаться, что душа Лазаря именно в той птице, чудом уцелевшей после змеиного разбоя. Ведь старик же посулил быть рядом!

Обещанный же им отец так и не появился на пороге. Теперь девочка могла вспоминать предсказание Лазаря с легкой улыбкой. А ведь в первое время с завидным постоянством выходила на перепутье и приглядывалась ко всем прохожим, нарочито поигрывая взятым в вещах матери перстнем.

- Ты ошибся, Лазарь, - шептала Мирра, опустившись на колени перед кувшином с прахом. - Если кто и мог рассказать мне, кто я - то этого человека уже давно нет в живых, и это моя мать.

Достаточно было переползти на коленях, чтобы продолжить свой монолог:

- Мама, ты ждала от меня проявления драконьей сути, а потом отчаялась. Я понимаю и прощаю твою холодность. Она проистекала не от равнодушия, или неумения любить. Просто, видимо, кто-то очень обидел тебя. Но ты ведь не зря носила на шее этот перстень? - девочка теребила украшение в пальцах, чувствуя, как оно нагревается и будто оживает.

Когда сердце просило полета, девочка выскакивала на полуразрушенный балкончик самой высокой башни и кидалась вниз. Воздушный поток подхватывал ее неуловимо меняющееся тело и помогал парить. Состояние было чем-то похоже на купание в реке, когда ощущаешь под собой манящую глубину, но упорно держишься на поверхности. Драконица наслаждалась видом маленьких, как будто игрушечных зданий, пролетала над селами и городами, наложив на себя флер невидимости, видела, как разбегаются, ощутив ее, наверное, на ментальном уровне, животные, а люди просто озираются по сторонам и смотрят на небо, выискивая тучу, что внезапно навеяла ранние сумерки в жаркий полдень.

Девочка мысленно посмеивалась, уверенная в собственной невидимости и защищенности. Она считывала чувства мужчин, женщин, детей - это стало любимым развлечением. Мысли носились в воздухе неуловимыми птицами, проскальзывали в самую маленькую щель, вились и перепутывались. Иногда Мирра клацала зубами, в попытке укусить, распробовать на вкус, но они были безвкусными, и неуловимыми.

"Дорогой! Он удивительно щедр ко мне!" - щебетала чувственность влюбленной булочницы.

"Семь, восемь... Семьдесят восемь! Знаю, что не так, но иначе я останусь внакладе!" - шелестела жадность скупщика.

"Мамочка" - пела нежность новорожденного.

"Помогите! Убивают!" - вопила из подворотни чья-то беда...

Стоп! Вопль?

Он раздавался где-то внизу. Мирра сосредоточилась. О защите молили двое. При чем, мысли одного были более обреченные, а другой все-таки надеялся на помощь. Их чувства перемешивались с эмоциями нападавших. Те нисколько не сомневались в своей победе и безнаказанности. О справедливой и честной драке речь, похоже, не шла.

Драконица спустилась пониже над городом и шумно захлопала крыльями по воздуху, резко затормозив на одном месте. Этот непростой маневр поднял клубы пыли на земле и дался Мирре тяжело. Она начала медленно поворачиваться, пытаясь поймать обрывок ускользающей мысли, чтобы определиться с направлением. В итоге, спустилась почти к самой земле и полетела прямо над крышами домов, зорко всматриваясь в каждый закоулок, каждый тупик.

Люди, занимающиеся своими делами, нервно вздрагивали от ветра, поднятого сильными крыльями, протирали глаза от пыли, но не видели ничего, кроме громадной тени, скользящей по дороге. Тень летела, казалось сама по себе, не имела образа и физического тела. А потом вдруг растаяла.

Перед Миррой простиралась узкая глухая улочка, в нос настойчиво лез запах нечистот. Дорожные камни были грязны и склизки. Обернувшись человеком, она едва не оступилась. Едва удержавшись на ногах, девочка поспешила на всякий случай навести на себя морок и стала хорошо экипированным гвардейцем, у которого было больше шансов справиться с дракой.

Впереди четверо головорезов, пыхтя и оглядываясь, мутузили двоих юношей на несколько лет постарше девочки, по крайней мере, так те выглядели на первый взгляд. Один - в дорогой одежде уже лежал на земле, только прикрывая голову руками, а другой еще пытался сопротивляться, на полусогнутых ногах, с ножом в одной руке и разбитым в кровь лицом. Неподалеку от заварушки стоял скрытый в тени господин в расшитом золотом плаще. Заметив Мирру, он вдруг пронзительно свистнул. Головорезы тот час прекратили свое черное дело и буквально растаяли в полумраке тупика. Последний из бандитов, одним отточенным движением, больше для вида, расквасил нос господину и перемахнул через забор.

Мнимый пострадавший же с места происшествия уходить не спешил. Напротив, он с нарочитым участием кинулся к лежащему на земле, попутно выкрутив руку с ножом у второго.

- Помогите, сударь! Посмотрите, что сделал этот негодяй! Напал посреди белого дня, пытался ограбить! - заверещал лжец.

Мирра подошла бодрым и уверенным шагом. Между господином в плаще и лежащим на земле без сознания юношей наблюдалось заметное фамильное сходство: оба светловолосы, с тонкими чертами лица. Бедолага с выкрученной рукой был другой породы: с темно-каштановыми кудрями, резкими скулами. Он был одет похуже, вид имел дерзкий и вороватый, но его мысли были полны праведного гнева. Парень не пытался оправдаться, лишь зыркал бешенными глазами и стискивал зубы от боли.

- Я придержу вора здесь, - пообещала девушка устами гвардейца и обхватила без вины виноватого бродягу. - Думаю, вам следует поскорее привести лекаря, вашему другу явно не хорошо.

- Конечно-конечно, - господин, утирая кровь под носом, согласно закивал головой и поспешил прочь из тупика.

Мирра надеялась, что ей хватит времени, чтобы во всем разобраться до возвращения вельможи. Она отпустила парня в лохмотьях и присела перед юношей в богатой одежде. Ему хорошо досталось: лоб и щека были расцарапаны, на груди быстро расплывалось алое пятно. Девушка, сосредоточившись, начала залечивать рану, пока не стало слишком поздно.

- И что это за спектакль? - хрипло поинтересовался бродяга, сплюнув в сторону кровавым сгустком и бессильно опускаясь на землю.

- Потерпи, сейчас я и тебе помогу, - пообещала Мирра, не поняв его вопроса. - А потом надо будет сматываться, пока не вернулся этот господин. Боюсь, он может привести ненароком убийцу, а не врача.

- Так ты не с ним?

- Нет, - коротко ответила девочка.

- А почему он назвал тебя сударем?

Мирра удивленно воззрилась на парня. Морок должен был подействовать и на него, но не подействовал. Похоже, бродяга видел ее в настоящем облике.

- А как видишь меня ты?

- Ну, точно не сударем, - он криво усмехнулся и болезненно поморщившись схватился за свой бок. - Ты не против, если я уйду прямо сейчас? Иначе, потом, боюсь, не успею.

- Тебе есть куда идти?

- Найду. Мой дом - в каждой подворотне.

- Я так и подумала, - она не хотела обидеть парня, но он, видимо, и не думал обижаться. - Знаешь развалины замка за городом?

Он кивнул.

- Можешь их детально представить?

Бродяга неуверенно пожал плечами и опять поморщился.

- Постарайся, - девочка едва коснулась его лба, навеивая воспоминания. - Не удивляйся тому месту, где окажешься, и никуда не уходи.

- Мне будет сложно это сделать, - прерывисто ответил парень, похоже, у него были сломаны ребра.

- Ты не знаешь, кто этот юноша? - напоследок перед переносом спросила Мирра.

- Принц Людвик, - и отвечающий растворился в воздухе.

- Принц? - девочка внимательно присмотрелась к раненому.

Он все еще находился без сознания. Однако рана уже не кровоточила и даже покрылась тонкой нежной кожицей, благодаря стараниям драконицы. Его длинные светлые волосы слиплись, губы сжались в суровую линию. Цвет глаз разумеется было не возможно определить, но ресницы длинными стрелами оттеняли щеки. Одежда была местами разодрана и испачкана, однако сшита по последней моде и богата. Юноша вполне мог быть принцем. Тогда кто же тот лживый господин, отправившийся на поиски лекаря? Спросить больше было не у кого.

Мирра без раздумий схватила раненого в охапку и обернулась драконом. Дворец находился в часе ходьбы. Полет же занял бы гораздо меньше времени.

С живым грузом в когтистых лапах оказалось сложно лететь. Терялась красота и маневренность. Приходилось сосредотачиваться, чтобы случайно не выронить невольного пассажира. Особенно тогда, когда он едва затрепыхался, видимо, на какое-то мгновение начав приходить в себя.

- Тихо, Людвик! - рыкнула драконица и покрепче ухватила его.

Юноша что-то промычал в ответ и вновь обмяк. Приходилось надеяться, что у него все в порядке с сердцем, и что бродяга не ошибся, назвав раненого принцем.

За пенистыми облаками показались шпили дворца. Они сияли золотом и казались невероятно красивыми. Мирра опустилась пониже. Облетела несколько башенок, пытаясь отыскать хотя бы один подходящий балкон. Но все напрасно. Было открыто несколько окон, но драконица, и тем более не одна, вряд ли бы поместились на подоконнике.

- Летите дальше. Впереди грот, там почти не бывает людей, - вдруг довольно связно посоветовал раненый.

Коротко взглянув, Мирра убедилась, что он пришел в себя, а не бредит. Юноша был бледен, но глаза его открылись и смотрели прямо на спасительницу, немного удивленно, но без особого страха.

Она выпустила дымок из пасти, окутывая себя непроницаемым облаком, и полетела в указанное место.

Грот находился на возвышении горы. Перед ним была расчищена довольно ровная площадка, на которой виднелось недавнее кострище. Вход прикрывало тканное полотнище, развевающееся на ветру.

Драконица осторожно спланировала вниз и бережно опустила своего пассажира. Тот немного охнул и побледнел еще больше, но довольно быстро пришел в себя и коротко поклонился помощнице.

- Я благодарю вас.

Она не спешила принимать свой облик. Задерживаться здесь не имело смысла: жизни принца уже ничего не угрожало, вмешиваться в дворцовые интриги у девочки не было никакого желания, а в ее замке ждал еще один пострадавший.

- Вы действительно принц Людвик? - поинтересовалась Мирра.

Он кивнул.

- В таком случае, будьте осторожны с господином, похожем на вас, - предупредила драконица.

- Приму к сведению. Как ваше имя, сударь или сударыня, я могу узнать?

- Сударыня, если вам угодно. На счет имени... Не думаю, что мы еще встретимся, я случайно оказалась на вашем пути, и предпочитаю остаться инкогнито.

- В таком случае, - юноша довольно сноровисто подскочил к ней, крепко обнял за шею и поцеловал в самую пасть, - позвольте хотя бы так отблагодарить за мое спасение. Если вам все же будет нужна помощь, - он сорвал с плаща витиеватую, украшенную каменьями, бляшку, - можете прийти во дворец и передать мне эту вещь, я пойму, что вы назначаете мне встречу, и тот час являюсь сюда.

- Ко дворцу спуститесь сами?

Людвик кивнул:

- Да, только отдышусь немного. Не беспокойтесь.

Мирра легко поднялась в воздух, махнула лапой и поднялась к облакам, за принца можно было более не волноваться.

Золотые шпили дворца и грот остались далеко позади. Драконица, скользя по небу, старалась не думать о неожиданном поцелуе юноши, но это оказалось сложно. Воображение вновь и вновь, совершенно не кстати, подсовывало немного прищуренные голубые глаза, высокие четкие скулы, волевой подбородок. Даже в крови и пыли принц был красив. И осознание того, что она помогла ему, возможно даже спасла от смерти, заставляло сердце сладко замирать. Разумеется, Мирра не думала продолжать это краткое знакомство. Но было приятно, что на память о нем останется элегантная красивая вещица.

Вид собственных развалин впервые немного разочаровал девочку. Никогда прежде она не сравнивала свое жилище с чем-то еще. Теперь же темные строгие камни казались холодными и безжизненными. Хорошо, что где-то за ними ее ждал второй знакомец. Конечно, если ждал...

Мирра приземлилась прямо у входной двери и мгновенно обернулась человеком. Она быстрым взглядом окинула свой двор: никаких видимых изменений не наблюдалось, пес спал в конуре, волуша медленно пожевывала сено под навесом. Ничего не выдавало того, что в доме гость. Девочка впервые применила перенос на человеке, и не была вполне уверена, что это удалось. Парень мог оказаться в саду, или, в самом худшем случае, вообще не пойми где.

Мирра распахнула дверь и прошла в кухню. В очаге горел огонь, на приступке дымился котел с водой. Бродяга дремал, откинувшись на спинку плетеного стула, но при появлении девочки, открыл глаза и попытался вскочить, что, разумеется, сделать не удалось. Выглядел гость неважно. Пожалуй, даже намного хуже принца: губы разбиты, от уха до подбородка глубокая ссадина, волосы всклокочены, весь в пыли, поту и собственной крови, босые ноги черны от грязи, а одежда разодрана не сколько от драки, сколько от ветхости. Единственное, что выпадало из общей картины, охваченной Миррой в облике парня - это руки, утонченные, с аккуратными ногтями и чуткими длинными пальцами, сейчас они зажимали не замеченную в переулке рану на животе.

- Извини, немного задержалась, - проговорила драконица, приседая перед ним и отводя его руки. - Сейчас я помогу.

- Я Жюль, если что, - морщась представился гость.

- Потом познакомимся, - отмахнулась она, волшебной силой стягивая рану, заживляя сосуды и разглаживая кожу. - Ты мне расскажешь, что произошло в том тупике, и как ты умудрился ввязаться в дворцовые интриги.

Парень криво усмехнулся и расслабился под манипуляциями Мирры. Она еще не успела закончить лечение, как он уже спал, едва слышно посапывая.

Девочка присмотрелась к нему: сейчас Жюль казался немного старше принца, телосложение имел худощавое, но жилистое, черты лица были слегка резковаты, кожа - либо смуглой, либо очень загорелой. С первого взгляда красавцем парня не назвал бы никто. Впрочем, шрамы, призванные якобы украшать мужчин, никого на самом деле краше не сделали.

Мирра хмыкнула своим мыслям и продолжила лечение.

4.

- Значит, ты, Жюль?

- Жюль, - он кивнул и ловко перевернул вертел над огнем, а потом ухватил кончиками пальцев кусочек шипящего от жара мяса, подул и прожевал с явным удовольствием.

Девочка склонила голову на бок, с интересом наблюдая за его манипуляциями. От фруктов, воловка и вчерашней каши ее гость отказался. Лично провел ревизию продуктов в кладовой и теперь собственноручно готовил ужин по своему вкусу. Абсолютно ничего не указывало на то, что еще пару часов назад парень едва дышал от переломанных ребер и пытался зажать резанную рану на животе. Теперь у него открылся просто зверский аппетит и даже некоторая наглость в выборе продуктов.

- И как же тебя занесло в ту подворотню? - Мирра приподняла тонкую бровь.

- Ты поверишь, если я отвечу, что по долгу службы? - она помотала головой, поэтому Жюль продолжил: - Ну, тогда предложу другую версию - абсолютно случайно.

- И, конечно, случайно узнал, что несчастный юноша - принц Людвик?

Парень подцепил еще кусочек и помолчал, прожевывая, потом кивнул то ли в ответ на заданный вопрос, то ли своим мыслям. По всей видимости, мясо дошло до нужной стадии готовности, Жюль подцепил тушку двумя вилками и аккуратно переложил на блюдо, попутно украшая несколькими веточками пряной травы и поливая соком межининки, найденной в саду.

- Ну? - Мирра не собиралась довольствоваться его уклончивыми фразами.

- Что? - гость уже отмахнул себе изрядный кусок и, не дожидаясь, пока тот остынет, засунул в рот.

- Я имею право знать. У меня еще неделю будут болеть руки от твоего лечения, - она умолчала о том, что и летать тоже пока не сможет, ее внутренние резервы заметно иссякли, нужно было время, чтобы их восстановить.

- Не только моего, - Жюль хитро прищурился. - Ведь ты же не оставила бедного принца умирать в луже собственной крови, на радость его дядюшки?

- Не оставила, - девочка тоже решилась попробовать мясо, оказалось невероятно вкусно, а особую прелесть придало нечаянное воспоминание о поцелуе Людвика.

- Ну вот, - парень пожал плечами. - А хочешь всю ответственность спихнуть только на меня.

Мирра не нашлась, что ответить.

Молодые люди воздали должное великолепному ужину, изредка перекидываясь ничего не значащими фразами, а потом вышли во двор. Пес, без остановки виляя хвостом, подскочил к гостю и принялся ласкаться, будто несмышленый щенок.

- Обычно он не такой дружелюбный, - удивилась девочка.

- А я вообще в стандарты не вписываюсь.

- Ага. И от скромности не страдаешь.

Парень широко улыбнулся и похлопал зверюгу по палевому боку. У Жюля за пазухой было много тайн, и делиться ими пока он не собирался.

Мирре стало немного досадно. Хотелось ответов, нормального общения, а не этого фиглярства и кривляния.

- Пойду, приготовлю для тебя постель. Тюфяк придется немного просушить на солнце, занесешь потом сам, когда решишь лечь. Спать будешь на кухне. Извини, отдельной комнаты для тебя приготовить времени не было.

- А ты?

- А я - там, где и всегда. Если что, сплю чутко, двери на запоры не запираю.

- Доверяешь? - хмыкнул гость.

- У меня нечего брать, - девочка была уверена, что до подвала он не доберется, а наверху сокровищ не было.

- Твою жизнь, - он зверски оскалил зубы и сделал вид, что хочет придушить Мирру.

Ласковый пес мгновенно ощерился и с рычанием кинулся на руку Жюля. Мирра довольно улыбнулась и насмешливо посмотрела на опешившего парня.

- Тихо, Гром! Тихо.

Она не стала говорить, что гость свой, просто почесала зверюгу за ухом. Нечего было путать мохнатого сторожа.

А Жюль бегло ощупал запястье, удивляясь его целости. Клыки у пса оказались довольно крепкими, длинными и острыми. Почему он не стал ими прикусывать в полную силу - осталось загадкой.

Гром же улегся на спину, подставляя мохнатое пузо и выказывая полное дружелюбие. Вспышка агрессии прошла, как и не бывало.

- Если учитывать, что всякая скотина - отражение своего хозяина - ты довольно непредсказуемая штучка, - пробурчал парень, оглянувшись на копошащуюся с тюфяком девочку.

Она деловито выбила из него пыль, потом перекинула через перекладину для просушки. Подумала немного, разглядывая что-то в облаках, и лишь затем отозвалась:

- Ты тоже далеко не ломанный грош.

Ее немного раздражало, что все нужные и острые ответы приходят ей в голову немного позже, чем следует. Возможно, сказывалось отсутствие опыта общения с молодыми людьми, или просто склад характера был такой. Девочка чувствовала себя маленькой и глупой. А этот самодовольный бахвал только и делал, что отпускал свои шуточки на ее счет.

- Я - новенький сигмент. Такой же хрусткий и блестящий.

- Чтоб быть новеньким и блестящим - надо вымыться и переодеться, - Мирра уже почти пожалела, что притащила этого бахвала к себе.

Он поднял руку и нюхнул подмышку. Поморщился немного, но особо унывать не стал.

- В твоем замке душ-то хоть имеется?

- Можно подумать, что ты его каждый день принимаешь, - помотала головой девочка, потом ткнула пальцем в заросли кустов, куда вела едва заметная тропинка, - в той стороне пруд. В качестве особых удобств - горячие источники и мыльный корень. Если захочешь переодеться в чистое - придется сходить в поселок, у меня мужской одежды нет, - сказала жестко и ушла со двора внутрь.

У нее не было никакого желания продолжать эту дискуссию. И уже тем более ухаживать за парнем. Мирра небрежно кинула на лавку простыню, одеяло и подушку, а потом ушла к себе. Зажгла светильник и достала книжку. Со двора не доносилось ни звука. Может, Жюль вообще решил уйти? Это было бы отлично. Но верилось с трудом. Интересно все-таки, откуда он знал, что другой пострадавший - принц? Что нападали по приказу дядюшки Людвика? И вообще каким образом ему удалось увидеть ее в истинном облике? Силы на тот момент в ней было через край, личина была наложена умело и рассчитывалась даже на некоторое магическое зрение?

Сообразив, что чтение не складывается, и уже добрый час убит на мысли о госте, Мирра подошла к окну. Уже начинало смеркаться. Первые звезды перемигивались со светляками. В лесу ухала сова. Пес забрался в конуру и оттуда едва слышно похрапывал. Волуша переступала в стойле, изредка вздыхая каким-то своим переживаниям.

Девочка даже перед самой собой не хотела признаваться, что ждет своего гостя, изредка поглядывая на тропинку. В конце концов, он оказался не самым приятным человеком, но готовил отлично. Куда лучше было бы, если на месте Жюля оказался принц Людвик. Но ведь это совершеннейший бред. Где дворец с его сверкающими крышами, а где Миррины развалины с вереницей коридоров и парой-тройкой пригодных для жилья помещений.

Драконица вздохнула. Подвинула к окну стул и вернулась к чтению. Книга, любовно выбранная на развале, изобиловала красочными картинками, сочными описаниями и увлекательными приключениями. Но сегодня все это не шло ни в какое сравнение с пережитым девочкой. Жаль, что нельзя взмахнуть крыльями и полететь ко дворцу. Она бы накинула на себя невидимость, и только посмотрела краешком глаза на то, как живет Людвик, на золотые крыши дворца, заглянула в витражные окна.

За окном кто-то коротко свистнул, разбудив пса и испугав волушу. Мирра выглянула наружу. Жюль, наконец, появился. Его кудри были еще влажными. Через плечо перекинута длинная палка со старой одеждой. Несмотря на обновки, парень ее не выбросил. Теперь рыжийпрощелыгавыглядел довольно эффектно: в белой тонкой рубашке, кожаной безрукавке и льняных бриджах. На его ногах красовались туфли с пряжками. Не хватало гольфов для полной амуниции, но это уже мелочные придирки. На принца он, конечно, не тянул, но до придворного в домашней обстановке вполне дотягивал.

- И где ты это все достал?

- Там уже нет, - он хохотнул и покружился, красуясь.

- Ты же вор, да?

Жюль не обиделся, и даже несколько горделиво поклонился девочке.

- Долго до тебя доходило. И это при том, что тебе сразу обозначили, кто я есть такой.

Она забралась с ногами на широкий подоконник, позаботившись лишь о том, чтобы длинный подол прикрывал ноги. На миг мелькнувшие щиколотки привлекли взгляд гостя, но Мирра не смутилась.

- В поселении за лесом только три семьи живут зажиточно. Если стянул вещи у них, опасайся новых тумаков.

- У меня хватит ума обойти тот дом стороной. Тем более, я ведь только выполнял твое пожелание, - и парень ловко передразнил тон девочки: - Если захочешь переодеться в чистое - придется сходить в поселок, у меня мужской одежды нет.

- Можно ведь было и купить.

Он прищурился, но ничего не ответил. В серых холодных глазах блеснуло что-то, возможно отразились звезды. Мирра не думала, что гость обиделся: у него с собой не было ни гроша, так что предположение о воровстве было вполне логичным, тем более, его не опровергли.

- Во сколько ты оценишь, если я поживу у тебя немного? - Жюль встал прямо под окном. - Пока не скажу точно, сколько именно. Но ты, надеюсь, понимаешь, что мне надо выждать время, пока дядюшка нашего принца меня подзабудет.

- Да, живи уж! - выдохнула она.

Парень откинул палку, ловко поймав свои вещи и ощупав их. На его развернутой ладони что-то блеснуло.

- Тогда, вот. Возьмешь. Хочешь - в оплату, хочешь, просто в дар.

- Что это? - девочка наклонилась пониже и, неожиданно потеряв равновесие, вывалилась в окно.

Сильные руки надежно обхватили ее, защитив от синяков и ушибов. Старые вещи были безжалостно отброшены на землю, и только маленький блестящий предмет остался в зажатом кулаке. Жюль сначала поставил Мирру на ноги, а после развернул пальцы: новенький сияющий сигмент красовался на его ладони, впрочем, так показалось только на первый взгляд, потому что не монета, а радужный камешек радовал глаз, или удивительно круглая мерцающая в лунном свете жемчужина, или...

Драконица тряхнула головой. Русые волосы взвились вверх и опали вдоль лица. Но наваждение в глазах не прошло. Предмет в руке Жюля постоянно менял свою форму, цвет, оборачиваясь то бабочкой, то легкой дымкой.

- Что это? - невольно повторилась девочка.

- Нравится? - заулыбался во весь рот парень. - Поверь, эта штуковина стоит целого состояния. Называется - обманка. У меня было три. Одну я посеял в подворотне во время драки, на другую, вот, - он хлопнул себя по бокам, - приоделся. А третья - тебе.

- Это же, наверное, очень дорого!

Жюль почти насильно вложил в руку Мирры загадочную обманку:

- Не дороже, чем жизнь. Я себе еще найду, если повезет.

Драконица уставилась на предмет, зачарованно наблюдая, как он неуловимо меняется на ее ладони, рассеивая вокруг себя тепло и едва уловимый аромат экзотических цветов. За этот долгий день это был второй подарок. Мирра спрятала его за пояс, к зажиму принца.

- Спасибо! - с душой поблагодарила она.

Было видно, что Жюлю приятно. Однако он сморщился, словно проглотил кислое, и пробормотал скороговоркой:

- Но ты не воображай ничего. Вором родился, вором и подохну. Тебе было интересно, как я оказался в том тупике? Увидел принца, решил поживиться. А тут эти громилы налетели. Меня бы как свидетеля точно прихлопнули, если бы я защищаться не стал.

Выпалив свою исповедь на одном дыхании, парень развернулся на пятках, схватил просушенный тюфяк и скрылся в дверях замка.

Мирра осталась на улице, на миг потерявшая дар речи от неожиданного признания. Ну, хорошо, это хотя бы что-то объясняло. Она пожала плечами и пошла следом за своим гостем.

Жюль или очень быстро заснул, или притворялся, потому как от его храпа хотелось заткнуть уши и побыстрее сбежать. Девочка вздохнула, едва глянув в сторону закутавшегося в одеяло парня, и ушла в свою комнатушку.

5.

Сначала Мирра очень долго не могла заснуть, потом погрузилась в подобие сна, в котором весь предыдущий день повторялся и повторялся; доходя до момента, когда она оказывалась в руках Жюля после падения, он начинался заново. Это насчитывало бесконечное число раз. Во сне не менялось ничего. Все, словно марионетки в кукольном театре, выполняли свою безупречно заученную роль, не допуская вариантов действия или диалогов.

Проснулась девочка разбитой и уставшей. Сквозь занавеси на окне пробивался солнечный свет. Один особенно настойчивый луч прочерчивал свой путь по подушке, прыгал на растрепанные волосы, заставлял жмуриться, скользя по ресницам и никак не желал уходить. Драконица села на постели, недовольно хмурясь. Ночная рубаха измялась от бесконечного ворочания по простыням. Одеяло сбилось комком в изножье.

Мирра пригладила пятерней кудряшки, переоделась в платье и вышла в кухню.

- Завтракать будешь? - приветствовал вопросом Жюль.

Его сияющий вид выступал доказательством того, что сон парня был, в отличие от ее сна, безмятежен и легок. Гость снова, видимо, нахально порылся в припасах хозяйки и показывал свои кулинарные навыки. На сей раз что-то довольно аппетитное шкворчало на сковороде.

- И тебе доброе утро, - ответила девочка, зевая. - Ты решил меня откормить?

- Нет, просто сам люблю покушать, - улыбнулся Жюль. - А уж если не на скорую руку - вообще обожаю!

- Твоя мама, часом, не была пленницей дракона и любительницей посочинять книжки? - Мирра как-то совершенно неожиданно для себя вспомнила кулинарную книжку, некогда подаренную магом Флапом.

- А Мракнесущий ее знает, - пожал плечами парень и поставил сковородку на стол.

Омлет, приправленный травками, пах изумительно, пузырился солнечными кругляшами и манил побыстрее воспользоваться столовыми приборами.

- Ты что, не знаешь свою маму? - но девочка гораздо больше заинтересовалась реакцией своего гостя.

- Как-то не приходилось с ней встречаться, - он с видимым усердием накинулся на блюдо, но, несмотря на все старания, было явно, что есть ему расхотелось.

- Все мы хотя бы раз встретились со своей родительницей, при появлении на свет, - Мирра дотянулась до его руки, лежащей на столе, но прикосновение только разозлило парня.

Жюль вскочил на ноги и заметался по кухне. Слова лились из него ядовитым потоком и пробуждали сочувствие.

- Ну, уж поверь, если существовал способ с помощью которого я мог родиться как-то иначе, моя матушка бы им воспользовалась. Мне не было еще дня от роду, когда я очутился на пороге сиротского приюта, абсолютно голый и голодный. Нянька выкармливала меня, как котенка. Я носил одежду уже и так заношенную более старшими детьми. Меня шпиняли такие же, как и я сироты, потому что у них когда-то была семья, или хотя бы пеленка в которую их завернули, прежде чем оставить на каменных ступенях. Лет до трех у меня не было имени, каждый называл так, как хотел: кто - щенок, кто - сосунок, кто просто "эй, ты". А потом меня отдали в учение к дядюшке Ласу. Потому что я был худым и юрким, мало говорил, но все понимал. Первым делом меня назвали Жюлем, дядюшка любил короткие имена, а потом пообещали, что за каждый срезанный у добрых людей кошелек мне будет причитаться большая миска похлебки. Ты думаешь, я мог отказаться?

- И это происходило в нашем королевстве? - девочка, живя в своих развалинах даже не подозревала о существовании сиротских приютов и специальных школ для обучения воровству.

- Это происходило в Империи, - в первый раз улыбнулся парень, но как-то криво и зло, что никаких добрых чувств эта улыбка не вызывала.

- Ну, - Мирра немного растерялась, - в конце концов, твоя мать подарила тебе жизнь, а не придушила при рождении.

- Видимо, я должен быть ей благодарен за это? - он приподнял одну бровь.

Потом вдруг успокоился, сел за стол и продолжил свой завтрак. Как успела убедиться драконица, жалости к себе молодой человек не терпел. Да, девочка и не знала, как можно поддержать человека в подобном случае. Особых проявлений материнской любви Мирра тоже не помнила, но ведь мать как никакзаботилась о ней, была рядом. Просто неизбывная печаль мешала женщине проявить ласку.

Девочка тихонько вышла из кухни, и направилась к нише с материнским прахом. Потребность прикоснуться к запечатанному кувшину оказалась довольно сильной. Мирра погладила пальцами его шероховатый бок. Внутри сухо шуршали блестящие чешуйки, словно шептали что-то неслышное обычному уху. А потом глиняный сосуд вдруг закачался и рухнул на пол со своего небольшого постамента. Девочка просто ахнула над его черепками и рассыпавшимся во все стороны содержимым. А потом расплакалась. Прах матери смешался с острыми осколками и ранил пальцы. Мирре казалось кощунственным воспользоваться метлой, поэтому она кропотливо принялась собирать все в одну кучу, отбирая частички кувшина и откладывая их в сторону. По щекам текли невыплаканные досель над останками слезы. Переливающиеся чешуйки казались так же немного влажными на ощупь, словно и мать плакала тоже. Теперь нужно было искать для них новый сосуд, желательно покрепче.

Девочка с некоторой опаской посмотрела в сторону другого кувшина, в котором был запечатан Лазарь. Надо быть очень осторожной, собрать разлетевшийся пепел будет намного труднее.

- Чем занимаешься? - вопрос Жюля прозвучал неожиданно и громко. Эхо голоса разнеслось по коридорам, заглянуло во все щели, нырнуло во все провалы и проемы, а потом растеклось где-то внизу, куда человеку хода не было.

- Это моя мать, - Мирра набрала пригоршню чешуек и показала парню.

Он присел рядом, потеребил пальцами жесткие кругляши, и не задавая лишних вопросов, просто кивнул головой.

- Как я понимаю, надо найти, во что их сложить?

Не дожидаясь ответа, Жюль вскочил на ноги и умчался по коридору. Где его носило, девочка могла только догадываться. Но через некоторое время он вернулся весь в пыли и паутине, но с небьющейся кастрюлей с помятым бочком, но плотно прилегающей крышкой.

- Не очень эстетично, конечно, и далеко от романтики, но явно прочнее твоей глиняной крынки, - грубовато пояснил гость. - В том кувшине, - он ткнул пальцем в сторону места упокоения Лазаря, - тоже, я полагаю, не плесневелое варенье?

- Нет, - Мирра скрупулезно перекладывала останки матери в принесенную посуду. - Не варенье.

- Отец?

- Лазарь - маг Первой Гильдии, куратор ордена Пятого Гребня. Занимался изучением Драконов Боевого уровня. Автор 25 книг о Великих Крылатых, восьми свитков заклинаний и четырех пособий для начинающих драконоведов, - почти дословно процитировала девочка. - Можно сказать, что он был мне, как дедушка.

- Круто, - хмыкнул Жюль. - У тебя завидные знакомства.

- А ничего, что в твоих знакомых числится принц Людовик? - наконец, отпарировала вовремя Мирра.

- В моем случае это не взаимно, - он свесил голову набок и поморщил нос. - Я его знаю, а он меня нет.

- Поверь, так чаще именно и бывает: я не знала мою мать, Лазарь не знал меня.

- А где твой отец?

Девочка пожала плечами. Перстень на цепочке выжигал в душе черную рану тоски.

- Значит, ты тоже сирота, - сделал заключение парень и принялся помогать складывать чешуйки в кастрюлю, периодически посматривая на собеседницу, будто что-то выискивая в ее чертах.

Мирра невольно засомневалась: не видел ли он в ее облике другого образа? Для обычного обиженного жизнью воришки ее гость был слишком загадочен и прозорлив.

- Ты всегда жила в этих развалинах?

- Думаю, с самого рождения, - она задумалась. - Во всяком случае, иного я не помню. Всегда эти камни, заброшенный заросший сад и глухие пыльные коридоры, - драконица стряхнула с пальцев прилипшие чешуйки и плотно закупорила крышку.

Помятая кастрюля, может быть была не слишком лицеприятным саркофагом на вид, но более надежным, чем хрупкий кувшин. Надо бы в будущем так же переселить Лазаря. Мысленно попрощавшись со своими дорогими усопшими девочка встала, наконец, с колен. Жюль поднялся за ней следом.

- Я могу помочь расчистить завалы.

- А зачем? Лазарь некогда уже это начинал делать. Мы добрались до подвала, а потом замок тряхнуло и все осыпалось снова, - Мирра не стала уточнять, что землетрясение произошло от их совместных с магом не слишком удачных занятий колдовством. - Мне вполне хватает для жилья имеющихся комнат. Гостей у меня почти не бывает.

- В таком случае, я польщен, оказанной мне чести, - парень кивнул с легкой усмешкой и, перегнав на повороте свою хозяйку, распахнул перед ней постоянно заклинивающуюся дверь.

Девочке показалось, что в темноте глаза ее гостя вспыхнули ярким малиновым цветом и погасли. Вероятно, это отразился огонь кухонного очага.

Забытая ею половина омлета уже основательно остыла в сковороде. Но, как ни странно, драконица сильно проголодалась и просто накинулась на отсроченный завтрак. Жюль сел напротив, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Он исподволь наблюдал за Миррой, но она готова была ему простить это внимание к своей особе. В этот момент ей меньше всего хотелось остаться в своем невольном одиночестве.

- Вкусно! - от души похвалила девочка.

- Всегда пожалуйста, - отозвался парень и отвернулся к огню.

Весь оставшийся день молодые люди занимались огородиком и нехитрым хозяйством. Жюль старался особо не злить Мирру. А она избегала щекотливых вопросов, и казалась благодарной. Ей было интересно, какой срок обозначил для себя ее гость, для того, чтобы дядя принца забыл о нечаянном защитнике. Но предстоящая разлука не казалась такой уже желанной, как накануне вечером.

- Ты был во многих местах Империи? - поинтересовалась девочка за вечерней трапезой.

- В восьми из четырнадцати королевств, - немного горделиво ответил собеседник.

- Ого! И как? - Миррино удивление не было наигранным, ей казалось практически невозможным обойти больше половины мира на своих двоих, если с ее-то крыльями - она не залетала дальше границы королевства.

- Места разные, а люди - одинаковые, - пожал плечами Жюль. - Но больше всего попадают именно короли и королевы.

- Почему? - драконице всегда казалось, что знатным людям проще жить на этом свете, чем простому люду.

Парень даже прищелкнул пальцами от возбуждения:

- После наложения печати они не должны пересекать своих границ, потому что в ином случае это будет считаться объявлением войны.

- Ой, бедняжки, - посочувствовала девочка.

- Есть лишь один король - Лаферт Четырнадцатый, который сам изгнал себя из своего королевства, а на должность регента назначил брата - тот выполняет его функции, а он сам путешествует по Империи.

- И ты встречал его? - недоверчиво покосилась Мирра.

- Все может быть, - воришка закинул ногу на ногу и вскинул нос. - Он же не показывает свою королевскую печать всем и каждому. Но в одном привале не так давно служит шестипалый хозяин, и он клянется, что только благодаря королю остался жить на этом свете.

Девочке казалось невероятным услышанное. Правящие казались недоступными и великими. Они были где-то в стороне. А тут - подумать только - ходит один из них по земле, натирает мозоли на пятках, с кем-то разговаривает, словно обычный смертный. Как-то само собой казалось, что короли сидят на троне, и не бывают в других землях только из-за собственной занятости или лени, принцы периодически ссорятся за наследство, воюют с особо наглыми драконами, ворующими принцесс.

- А еще там есть разные зверушки, помогающие в хозяйстве!

- Ну, - это уже было ближе для понимания, - у меня тоже живет пес, птицы и волуша. Да, и в каждом дворе такого добра - не перечесть.

- Я не об этих, - отмахнулся Жюль. - Например, были бы у тебя удобряйки или пашцы, мы бы с тобой целый день не стояли на корячках, а нашли бы занятие поинтереснее.

- Я тебя не заставляла, - немного обиделась Мирра.

Но парень словно и не заметил:

- А еще есть эти, - он пощелкал пальцами вспоминая, - камнегрызки что ли. Они бы махом твои завалы расчистили, лучше всяких каменщиков.

- Рассказывай! - она все больше убеждалась в том, что гость просто уже заврался и пичкает ее детскими сказками.

Этому балаболу только покажи, что слушаешь внимательно - еще не то наплетет. Девочка вздохнула. Она чувствовала себя привязанной к месту, где нашли упокоение мать и Лазарь, не хуже, чем короли Империи.

- Да, правда! Возьми и слетай! - запальчиво крикнул Жюль, а потом вдруг прикусил язык и замолчал, пряча глаза.

Мирра медленно поднялась, обошла стол и встала напротив собеседника. Если бы взгляд мог растворять, от парня уже осталась бы только мокрая лужица.

- С чего бы мне летать? - медленно спросила драконица.

- Ну, - он замялся, - чешуйки там... А ты говоришь, это твоя мать...

Его взгляд лихорадочно нырял в разные угля комнаты, словно выискивал там подсказку для своих ответов. Воришка растерялся. Нечаянно вылетевшая фраза выдала его тщательно скрываемые догадки. Он не был к этому готов совершенно, а девочка тем более. Единственный, кто до этого узнал ее сущность - был принц Людвик. Но и то, он видел ее лишь единожды.

- Моя мать до самой своей кончины не догадывалась о моей природе. Лазарь прожил со мной бок о бок почти десять лет, но не раскусил меня. А ты вдруг сделал это на второй день знакомства. Ничего не хочешь объяснить?

Жюль вскочил и отошел к очагу, подальше от своей хозяйки. Казалось, ему безопаснее рядом с огнем, чем с Миррой.

- Я уже все объяснил, - он побарабанил пальцами по полке, покатал свиток с неиспользованным заклинанием Флапа и неуклюже попытался сменить тему разговора: - А это что у тебя такое?

- Понятия не имею! - девочка колыхнула длинной юбкой и ушла в свою комнату, иная простота - хуже воровства.

6.

Легкий стук в дверь, почти царапанье, отвлек Мирру от созерцания собственного двора через окно. Поскольку производить его мог только один посетитель, она не стала вставать, и крикнула прямо со своего места:

- Что надо?

- Можно войти?

- А если я не разрешу, ты не войдешь?

Дверь приоткрылась со скрипом, и голова Жюля показалась в проеме.

- Войду. Нам надо поговорить.

Девочка пожала плечами и снова отвернулась к окну. Она внимательно рассматривала разбитую тропинку, густые заросли сада, начавшее темнетьнебо с невесомыми изменчивыми облаками, настойчиво игнорируя то, что гость стоял уже за спиной.

- Смотри, - он легонько постучал ее по плечу.

Мирра неторопливо повернула голову. Прямо перед ее носом маячил висящий на простой грубой нити овальный отшлифованный жетон. Вещь была древняя и непростая, какая-то мощь чуть ли не физически исходила от нее.

- Что это?

- Возьми и узнаешь.

Девочка сжала жетон в ладони. Легкое покалывание согрело руку. Предмет был приятным на ощупь, внутри него что-то ритмично пульсировало, словно сердцебиение.

- Как живой, - не смогла сдержать удивления Мирра.

- Ничего не чувствуешь больше? - зрачки Жюля закрыли почти всю радужку, глаза казались черными и дикими, лицо побледнело, желваки упрямо ходили туда-сюда.

- Нет, - она понимала, что он расстроен из-за неоправданных надежд, но обманывать не хотела. - Только покалывание и толчки, словно сердце бьется в руке.

Парень разочарованно забрал жетон и повесил на свою шею.

- Что ж. Видимо, что-то не сработало.

- А что должно было сработать?

- Это магическая вещь.

- Я поняла.

- И она показывает суть.

- Наверное, даже ей не по силам это сделать с тобой, - улыбнулась она, как-то сразу перестав обижаться на Жюля. - Ты поэтому увидел, кто я есть, и в переулке, и здесь?

Он кивнул и отвернулся.

- Кто тебе ее дал?

- Один чокнутый маг. Флап, кажется. Сказал, пригодиться.

Мирра поразилась совпадению.

- Я была коротко знакома с одним Флапом. Он встретился мне дождливым вечером, я дала ему приют на одну ночь. Довольно странный одинокий малый.

- Мой одиноким не казался, - возразил парень. - Постоянно переругивался со своей белой совой.

- Как можно переругиваться с совой? Он говорил по-птичьи?

- Нет, она вполне сносно щебетала по-человечьи.

Девочка о подобном не слышала. Но обижать Жюля недоверием не хотелось. И обижаться самой тоже. Она протянула руку в знак примирения. Парень пожал ее пальчики и довольно невесело усмехнулся.

- Благодаря этой вещице я вижу истинность каждого облика.

- И я предстаю громоздкой кожистой рептилией? - пошутила Мирра.

- Нет, - он подумал немного, пристально посмотрев на драконицу. - Твоя внешность изменчива и непостоянна. Ты - то довольно привлекательная юная девушка, то нечто удивительное и прекрасное.

Она даже раскрыла рот от такого неожиданного комплимента. Еще было приятно, что ее назвали девушкой и отнеслись к ней с полной серьезностью.

- И ты не боишься меня?

- А чего же бояться? Твоего пса, думаю, надо опасаться сильнее.

Жюль окинул взглядом Миррину комнатку.

- А тут когда-то жил дракон. Сначала он был молод и приводил свой замок в порядок. Здесь было много прислуги, они мельтешили по коридорам и несколько робели от рыков своего хозяина. С годами дракон возмужал, у него открылись необычные пристрастия, в округе стали побаиваться крылатого; потом что-то случилось, и он не то, чтобы постарел, но как-то потерял ко всему интерес. Слуги покинули жилье, замок начал ветшать. А хозяин, вероятно, умер.

Мирра взглянула на свое жилище по-новому: простая удобная мебель, ветхие выцветшие полотна на стенах, если приглядеться, можно кое-где разглядеть орнамент, кусочки бытовых сцен и баталий, видимо, призванных увековечить в веках подвиги былых героев. Резные ставни и дверные косяки, довольно прочные на вид, но в некоторых местах изъеденные короедом. На полу симпатичный коврик, приобретенный Лазарем на рынке у говорливой шустрой ткачихи, прикрывающий выбеленные временем доски пола.

- Про дракона ты тоже увидел?

Жюль расслабленно засмеялся:

- Нет, что-то услышал в городе, что-то просто додумал.

- В городе? - девочке вспомнилось, что принц среагировал на нее так, словно не раз видел драконов воочию.

Но ведь Людвик не намного старше ее самой. А развалинам уже немало лет. Следы и запахи прошлого владельца выветрились без следа и остатка. Впрочем, вдруг какие-то потомки старого дракона еще живы? И обитают где-то неподалеку от дворца? Главное, что ни одному из них не приходит в голову претендовать на наследство. Иначе Мирре просто окажется негде жить.

Девочка вздохнула. У ее матери, видимо, было чутье, если она облюбовала для жилья бывшее место обитания своего сородича. Хотя, скорее всего, она руководствовалась совсем иными причинами: поселись они поближе к человеческому жилью, наверное, возникли бы сложности в общении с людьми. Селянам или горожанам вряд ли бы понравилась замкнутая нелюдимая женщина, родившая ребенка непонятно от кого, да и сама являющаяся другим существом, а не человеком. Но зато Мирра наверняка бы знала Людвика и его семью. Правда, знакомство вряд ли бы было взаимным.

- Ты и за принцем пошел, точно зная, кто он такой? - вырвалось у девочки.

Жюль немного нахмурился и не стал отвечать. Спрятал под ворот рубашки жетон, повернулся вокруг себя на каблуках, зачем-то подошел к стене и поцарапал ее ногтем.

- Привести бы это все в порядок. Не находишь?

- Если честно, не у тебя одного возникало подобное желание. А мне вот все - равно. Я привыкла.

Они долго беседовали о ничего не значащих вещах. Потом сели напротив друг друга и окна и стали наблюдать за загорающимися звездами. Когда уже целая пригоршня их разместилась в небесных ладонях, Мирра протянула руку Жюлю и сказала:

- Пойдем!

Он заинтересовано глянул, но от расспросов воздержался.

Молодые люди, периодически спотыкаясь о неожиданно оказывающиеся на пути обломки, прошли по темному коридору, потом вышли на открытую веранду, миновали ее, по шатким ступеням поднялись на площадку выше, снова перешли коридор, едва освещенный какими-то алыми точками ("Огневиками" - пояснила мимоходом драконица), долго взбирались по крутой винтовой лестнице, отмахиваясь от паутины, и, наконец, остановились. Открывшаяся панорама завораживала. В полумраке растворялись леса, тропы и дороги. Едва виднеющиеся огни поселка никак не выдавали близкого присутствия людей, а казались лишь отражением неба на земле. Ветер гулял здесь и манил за собою. Можно было подойти к порядком осыпавшемуся краю заграждения и представить, что ты летишь.

- Это единственная уцелевшая башенка, - шепнула Мирра. - Я прихожу сюда иногда.

- Красиво! - оценил Жюль. - А сколько их всего было?

- Кого?

- Башенок.

- Четыре или шесть, я не знаю точно.

Он задумчиво глянул на девочку.

- Ты не находишь, что все верования Империи сходятся на цифре четыре? Четыре месяца в сезоне, четыре сезона, четыре стихии, четыре башни.

Она расхохоталась. Ей казалось глупостью его последняя фраза. Что-то нужно было просто принимать, как данность, не ища в этом никакого смысла. Но парень продолжа, как ни в чем не бывало:

- И только у драконов все сводится в цифре шесть.

Мирра перестала смеяться и растерянно глянула по сторонам. Так четыре башни, или шесть? Надо будет когда восстановятся силы, взглянуть с высоты повнимательнее.

- А ты был в королевстве драконов? - со скрытым восхищением поинтересовалась девочка.

- Нет, - Жюль помотал головой с разлетающимися рыжими кудрями. - Не добрался. Но слухами полнится земля.

Драконица обняла себя руками, как-то вдруг мгновенно ощутив прохладу и пронизывающую пустоту своего одиночества. До нее слухи не доходили. Даже те, в которых фигурировала она сама.

- Замерзла? - заметил парень, снял свой жилет и накинул ей на плечи.

Ощущение чужих рук оказалось довольно непривычным. Но оно было коротким и сдержанным. Потом воришка отошел к краю башенки и раскинул руки. Белая ткань рубашки хорошо выделялась в темноте. Ветер гнал по ней волны, пытаясь столкнуть щуплое для него тело вниз. Но Жюль стол крепко и, похоже, наслаждался ощущениями.

Так хотелось проникнуть в его мысли, уловить оттенки воспоминаний. Но, во-первых, Мирра считала это не красивым, а, во-вторых, могла читать мысли только в драконьем облике. Возможно, если гость еще будет у нее, когда девочка поднимется к небу, получится что-то уловить: ускользающий угрем след - но прислушиваться специально и ловить она не будет.

Улыбающийся Жюль повернулся к ней.

- Идем сюда.

- Там все осыпается, мне страшно, - покачала она головой. - Летать я пока не могу.

- Я поймаю, если что, - пообещал он.

В этот момент парень казался мальчишкой, чуть старше ее, словно весь его плохой опыт стер ветер, вытряс, как запылившийся коврик и постелил обратно, уже без душевных шрамов.

Отказывать показалось невежливым. Мирра подошла ближе к краю, невольно опасаясь того, что заграждение рухнет вниз, а вместе с ним и они. То-то будет повод для новых сплетен, если когда-нибудь под полуразвалившимися стенами найдут их останки. Хотя, что может остаться от нее: только кучка блестящей чешуи... Но Жюль взял Мирру за руку, и страх ушел.

7.

Спалось и этой, и следующими ночами отлично. Снились какие-то замечательные сны, забывающиеся утром начисто. Но вот ощущения от них были светлыми и окрыляющими. А еще оказалось очень приятно просыпаться, когда на кухне уже что-то вкусно пахло и манило, а серые глаза временного соседа приветливо сверкали при встрече. Мирра начала привыкать к этому. Жюль не казался случайным гостем. И его резкая внешность, пожалуй, начала понемногу стирать казавшиеся незабываемыми черты прекрасного принца Людвика.

Девочка порою шарила за поясом, нащупывая пальчиком два подарка. Они негромко стукались друг об друга: сверкающая дороговизной бляшка и таинственная обманка. Наверное, их бывшие хозяева так между собой ужиться бы не смогли. При том, что один едва не отдал за другого жизнь. Воришка старался не вспоминать случай, познакомивший его с драконицей. Она может быть и хотела иной раз поговорить об этом, но не настаивала.

Днем Мирра и Жюль гуляли по саду, ухаживали за огородом, плавали в пруду, собирали ягоды на поляне. Молодым людям было спокойно и легко друг с другом. Оказалось, что у них много общего между собой, не только их сиротство: они оба не терпели принуждения, обожали разные истории и не любили, когда не считаются с их мнением. Оба были упрямы и отходчивы. Не боялись работы и умели отдохнуть.

В поселение за продуктами ходила одна драконица, как парень не навязывал свою помощь: девочка не хотела привлекать излишнего внимания к своей и его персонам. Пусть лучше все так и считают ее диковатой сиротой. А Жюль ждал Мирру на дороге, перехватывал из рук корзинуи не отпуская нес уже до самого замка.

От делать нечего парень все-таки начал понемногу разбирать завалы. Как подозревала Мирра, его весьма интересует подвал с предполагаемыми сокровищами. Но ведь их было там столько, что не жаль поделиться. Лишь бы на благую цель. Тем более, в коридорах, не захламленных обломками стен и рухлядью стало безопаснее передвигаться.

Кувшин с прахом Лазаря Жюль поместил в прочный котел, и Мирру невольно смешило собственное миниатюрное кладбище: кастрюля - матушка, котел - почти дедушка. Но самое главное, что теперь они не могли рассыпаться, потерявшись в многочисленным щелях в полу.

День на двенадцатый пребывания гостя в замке, драконица, наконец, ощутила в себе силу, способную поднять в небо. Молодые люди как раз снова стояли на вершине башенки. Ветер вновь рвал волосы и одежду. Мирра осознала, что теперь не придется бояться осыпающегося края. В любой момент она может просто обернуться в крылатое создание и взмыть в небеса.

- Как насчет того, чтобы полетать? - шутливо поинтересовалась девочка.

- В смысле? - прищурил глаза Жюль.

- Сядешь мне на спину и будешь крепко держаться, - предложение не казалось ей из ряда вон выходящим, но парень недовольно нахмурился и покачал головой, а потом без объяснений ушел.

Мирра хмыкнула, пожала плечами и начала медленно превращаться. Ей хотелось оттянуть мгновение предстоящего полета, предварительно почувствовать каждую свою мышцу, натяг крыльев, уловить витающие запахи и мысли. Неторопливое превращение заняло время, но драконице было его не жаль. Она жмурилась от удовольствия и наслаждалась каждым моментом.

Потом прыгнула с парапета. Поймала воздушный поток и распласталась на нем. Он плавно огибал развалины замка, несся вперед, то замедляясь, то ускоряясь, следуя одному ему понятному велению. Мирра взмахнула крыльями и поднялась выше. Скользнула взглядом по руинам, сосчитала башенки: шесть, четыре квадратом, две - немного поодаль, по разные стороны друг от друга, получался почти правильный шестигранник. Интересно, откуда это знал Жюль?

Девочка едва удержалась от того, чтобы прислушаться к мыслям своего гостя. Наверное, сейчас он сидит у очага, или окна, смотрит на огонь, или небо, и гадает, куда же она пропала. Драконица засмеялась. Смех получился рокочущим и низким, как грохот камнепада. Было странно осознавать, что он порожден глоткой живого существа.

Мирра рванула вперед, с максимально возможной скоростью. Внизу мелькали поля, поселения, дороги. И лишь увидев вдали золотые башни, она поняла, куда ее занесло. Туда, где она совсем не желала бы оказаться.

Спасаясь бегством от вновь возникших в памяти бездонных синих глаз Людвика, драконица слишком сильно забила крыльями по воздуху, и едва не перевернулась. Кульбит вышел неуклюжим и весьма болезненным для спины и шеи. Девочка надеялась, что никому не пришлось наблюдать этот неловкий элемент ее полета. Выпустив облако и прикрыв себя им, она загрустила. Надо было возвращаться. Тем более, небо на кромке начало уже розоветь закатом, а с противоположной стороны медленно наползала почти черная, рваная по краям туча.

Мирра, вся в своих мыслях полетела к своим развалинам. И только подспудное осознание того, что там кто-то ждет, немного грело душу. Стоит ли рассказывать Жюлю, что ее занесло в столицу? Не приблизит ли это нечаянно его уход?

Громкий рык вырвал драконицу из сомнений и раздумий. Прямо к ней навстречу стрелой мчался сородич. Он казался алым в лучах закатного солнца, его пасть была раскрыта то ли в оскале, то ли в подобие улыбки. Размах крыльев превышал Миррин. Да, и сам дракон был несколько крупнее. Гребни на его спине топорщились, а заостренный кончик хвоста был вытянут в струну.

Незнакомец поравнялся с ней и что-то прорычал. Но Мирра не разобрала знакомых слов в какофонии звуков. Ей захотелось поскорее отделаться от неожиданной встречи. У нее не было опыта общения с себе подобными, и девочка не могла определить, обрадован дракон или, напротив, готовится атаковать. Тем более, батальные сцены в книгах и научных трудах Лазаря она благополучно пропускала, о чем в данный момент почти пожалела.

Дракон вновь что-то прорычал, стараясь лететь вровень с ней. Мирра переборола свою растерянность и прислушалась к его рыку. Кажется, интонационно звуки напоминали приветствие. Девочка не могла точно знать, говорят ли драконы на обычном языке, или используют свое особое наречие. Однако, этот явно использовал незнакомый говор.

- Извините, я не понимаю, - ответила драконица, бросив на незнакомца выразительный взгляд.

Ей пришло в голову, что в этом случае, уж точно можно использовать телепатию. Сосредоточившись, Мирра уловила заинтересованность, любопытство и.... иронию. Кажется, встреченный подсмеивался над ней. Остальные мысли оказались под плотной завесой.

Девочка не знала, что думать, просто выждала момент и резко спланировала вниз. Этот неожиданный маневр позволил ей уйти за низкое плотное облако. Лихорадочно набирая скорость, она почти задыхалась, но упорно двигалась вперед. Хотелось посмотреть, следует ли за ней дракон, но оборачиваться назад было опасно. Впрочем, никаких звуков рядом больше не слышалось. Наверное, он устал преследовать несговорчивую незнакомку.

Разглядев внизу знакомый ландшафт, Мирра спустилась к земле и по инерции пробежала несколько шагов на человеческих ногах, а потом рухнула в траву, словно подкошенная.

Неожиданная встреча напугала драконицу. В голове роились неисчислимые предположения, кто это может быть. Главенствовало, конечно, то, что это потомок того самого дракона, в замке которого она сейчас проживала. Предположение казалось самым логичным: реакция на нее в обличье крылатого принца, близость к столице, недавний рассказ Жюля.

Передохнув и перестав сомневаться в собственных силах, девочка поднялась на ноги и побрела в сторону своего дома. Туча осталась позади, но похолодало и стемнело. Приветливый огонек в окне кухни показался светом в любящих глазах Жизнеродящей.

Молясь, чтобы Жюль не задавал лишних вопросов, Мирра шагнула за порог. Парень сидел на полу у очага и не повернулся к ней. Рубашка натянулась на его напряженных лопатках, руки крепко обхватывали колени и друг друга. Он словно специально сдерживал себя от чего-то необдуманного.

- Я вернулась, - девочка постаралась придать себе беззаботный вид.

- Вижу, - сухо отозвался Жюль, не меняя позы.

- Не можешь видеть, у тебя на затылке глаз нет, - возразила драконица и присела рядом.

Огонь, полыхающий в очаге, мгновенно согрел озябшие руки и ноги. Взмывающие и опадающие язычки пламени отражались в глазах молодых людей. Пляшущий дымок рисовал причудливые образы. Подернутые пеплом угли подмигивали красными глазками.

- Я есть хочу, - пожаловалась девочка.

- На столе, - мотнул головой парень.

У нее отлегло от сердца, хоть что-то, какая-то реакция. Это уже радовало.

- А ты?

Он кивнул и встал. Потом протянул руку Мирре, помогая подняться. Драконица обратила внимание, как горячи его пальцы, словно это их только что лизал огонь. Приподнявшись на цыпочки, она мягко коснулась лба Жюля.

- У тебя жар? Ты не заболел?

- Нет, - парень помотал головой и усмехнулся кончиками губ. - Просто долго сидел у очага.

Она не поверила и забеспокоилась. На протяжении всего ужина наблюдала, как ест ее гость: без своего обычного аппетита, и не в том количестве. Девочка не помнила точно, были ли такие же симптомы у Лазаря, когда он простудился.

- Ты мне не нравишься, - пробормотала Мирра.

- Пустяки, поверь, просто устал немного, - Жюль не скрывал своего удовольствия от оказанного ему внимания.

- Я полечу тебя немного, - она протянула к нему руки, но парень настойчиво отвел их.

- Нет! - сказал так быстро и резко, что даже немного напугал.

Заметив, что девочка напряглась, смягчил тон и продолжил почти ласково:

- Лучше расскажи, что видела, когда летала? Кого встретила?

Она списала необычайную проницательность на магический жетон. Иначе, к чему последний вопрос. Но решила, что рассказывать все не обязательно.

- У замка, действительно, шесть башен. Пять только угадываются. Нам повезло, что хотя бы одна осталась.

- Да, - кивнул парень, - повезло.

Он пристально посмотрел на Мирру, словно стараясь проникнуть в мысли собеседницы. Примерно так она делала сама при встрече с драконом.

- Нечаянно долетела до столицы.

- Нечаянно? - он приподнял одну бровь. - И?

- И ничего, - девочка хлопнула себя по бокам и улыбнулась. - Может, надо было поискать в городе некоего вельможу, чтобы поинтересоваться, помнит ли он едва не убитого его наемниками воришку?

- Лорда Горидея? - Жюль подхватил ее игривый тон.

- Не знаю его имени. Но, думаю, что если бы я сказала, что ищу дядюшку принца Людвика, меня бы обязательно проводили.

Мирра весьма порадовалась, что они незаметно отошли от скользкой темы ее встречи во время полета.

- Сегодня гулять больше не будем, - тоном строгой няни проговорила девочка, - тебе надо лечь спать. Да, и я устала.

Она не собиралась ложиться. Надо было полистать повнимательнее книги о драконах и труды Лазаря, хранящиеся у нее в комнате. Познакомиться, так сказать, с предметом поподробнее. Если крылатый начнет облетать территорию кругами, он быстро наткнется на место обитания девочки. В таком случае, ей надо быть во всеоружии, и хотя бы немного понимать, что же от нее хотят.

Жюль не стал спорить. Ушел на свою постель и лег.

- Если будет плохо, зови.

- Я помню, - кивнул он, прикрывая глаза, - ты спишь чутко.

Мирра улыбнулась и ушла из кухни. Стараясь не шуметь, отобрала книги и разложила их стопками на подоконнике: в одной высказывались предположения, в другой - приводились описания, в третьей - делались заключения и выводы. Художественная литература тут чередовалась со скучными научными трудами, используемыми Лазарем в своей работе.

Пролистывая места, не относящиеся к внешнему виду, особенностям поведения и общения, драконица внимательно вчитывалась во все остальное. Глаза слезились, невероятно хотелось спать. Но девочка упорно следовала своей цели.

Впрочем, природа взяла свое. Проснувшись утром, Мирра обнаружила, что голова ее покоится на мятых испещрённых мелкими буквами страницах. Некоторый книги сброшены на пол, другие лежат на своем месте так и не тронутые. Наспех умывшись и приведя себя в порядок, она выскочила в кухню. Жюль был уже на ногах, выглядел не хуже, чем обычно, что-то колдовал у очага.

- Доброе утро, - приветствовал парень. - Я заглядывал к тебе. Знаешь, долгое чтение неудобоваримой литературы плохо сказывается на внутреннем самочувствии и облике. На твоей щеке отпечаталась целая фраза, - он склонился к девочке и прочитал: - "Как свидетельствуют немногочисленные свидетели, изъясняются драконы на чистейшем имперском наречии, однако иногда могут использовать адаптивный под массивный речевой аппарат диалект". Ты собралась пообщаться с сородичами? Но ведь для этого их надо, как минимум, встретить?

Жюль говорил шутливо и легко. Но девочка подозревала под этой манерой общения нарочитость.

- Пыталась разобраться в себе, - немного помедлив с ответом, отозвалась она.

- И как, получилось?

Мирра подала плечами, подобрала какой-то лоскут и начала интенсивно оттирать отпечаток со щеки, не надо было привлекать к себе внимания.

8.

На этот раз дракон встретил Мирру далеко от столицы и на той высоте, откуда весьма сложно было сбежать: облака плыли значительно ниже, солнце било в глаза, мешая внимательно оглядеться, а потоки воздуха были слишком слабыми, чтобы поймав их, выиграть в скорости. Он подлетел, как опытный охотник, с подветренной стороны, почти не издавая звуков, буквально в несколько взмахов преодолев расстояние между собой и девочкой.

На этот раз дракон не пытался говорить, видимо, понял, что толку от этого не будет. Кивком головы предложил Мирре спуститься на землю. Она так же кивком отказалась, продолжая свой полет. В душе теплилась надежда, что крылатому надоест играть в догонялки, и он просто отстанет. Но напрасно. Незнакомец летел крыло в крыло, и, видимо, наслаждался полетом рядом со своей соплеменницей. Драконица искоса глянула на своего спутника. Производит впечатление серьезного малого, который привык добиваться своего.

- Ладно, - решила вслух Мирра, - впереди небольшое горное плато. Предлагаю присесть там и познакомиться. Но предупреждаю, я говорю только по-имперски.

Дракон кивнул и открыл пасть еще шире. Из нее вырвалось легкое облачко пара, моментально собравшееся в небольшойкомочек. Незнакомец подул на него, получилось подобие стебля с листом и бутона - неужели, таким образом, он предлагает дружбу? Драконица немного смутилась. Прикрыв глаза, опустила голову и начала спуск.

На плато было достаточно места, чтобы там, не теснясь, разместились двое крылатых, даже большего размера. Они могли сесть, или даже разлечься, не касаясь друг друга, раскинуть крылья, подставив их лучам солнца. Но эти двое предпочли приземлиться, поджав под себя лапы, напротив друг друга. Дракон выглядел более расслабленным, драконица более напряженной. Они молча разглядывали каждый другого и предпочитали избегать прямого взгляда глаза в глаза. Наконец, незнакомец зевнул и слегка прилег, положив большую голову на нагретый камень, словно показывая нежелание нападать и предоставляя девочке возможность выбора дальнейших действий.

- Неплохой сегодня денек, вам не кажется? - с чего возникла в голове у Мирры эта фраза, определить было сложно, видимо, сказалось долгое чтение накануне ночью.

Дракон прокашлялся и кивнул, немного приподнявшись. Подумал о чем-то своем немного и выдал:

- Прошу прощения, если испугал вас в нашу первую встречу.

- Просто было как-то неожиданно встретить кого-то похожего на себя в этих местах. Вы недавно тут поселились?

Драконица не ставила перед собой цель выяснить что-то определенное. Однако ее собеседник замялся, то ли не зная, что ответить, то ли просто переводил свои мысли на непривычный язык.

- Я родился в этом королевстве, - наконец, выдавил из себя дракон.

- И давно?

- Что?

- Родились?

Он засмеялся. Это были странные звуки, перекатывающиеся и грохочущие, порождаемые где-то в горле и выплескиваемые наружу вместе с облачками пара.

- Пожалуй, несколько ранее вас. Смотрите, мои пластины на гребне уже начали покрываться роговым слоем, а ваши еще гибкие и мягкие. Думаю, вы уже не ребенок, но и не взрослая барышня.

Мирра засмущалась, впервые пристально взглянув на кончики гребешков: сначала на своего собеседника, потом на свои. Если внимательно присмотреться, действительно, можно было заметить, что у дракона они были блестящими и жёсткими на вид, а у нее - нежными и матовыми.

- Видимо, у вас достаточно опыта, чтоб знать о таких особенностях, - пробормотала драконица.

- Те, кого я встречал, были старыми и мудрыми. Наших с вами ровесников в моем окружении не было, - он словно попытался объединить их с Миррой в одну возрастную рамку, давая понять, что почти так же малоопытен, как и она.

На вопрос девочки об имени, дракон ответил по смыслу почти так же, как и она - принцу Людвику:

- Давайте повременим со столь близким знакомством. Оно может и не продолжиться, тогда имя не будет иметь значения.

Мирра удивилась, но никак этого не выказала. Теперь в ее голову закрались смутные подозрения, что может быть под обличьем этого крылатого как раз и скрывается спасенный ею принц. Эта версия казалась из разряда бредовых в первую встречу, но не теперь. Драконице хотелось как-то подтвердить свои подозрения, но было боязно отпугнуть столь важную персону. Если он решил сблизиться с ней именно в этом облике, значит, сомневался, что у них найдутся точки соприкосновенияв человеческом.

- В таком случае, давайте придумаем, как станем называть друг друга, - предложила Мирра. - Давайте я буду Соль.

- В таком случае, я Перец, - довольно быстро принял правила игры дракон.

- А почему не Сахар?

- Не хочу стать приторным и быстро надоесть, - объяснил он.

Крылатые теперь открыто смотрели друг на друга, не отводя глаз, и точно будучи уверенными в собственной безопасности. Чешуя Перца отливала малиновым, а окрас Мирры был скорее зеленоватым. Оба дракона были красивы и пахли пеплом, дождем и ветром. В них словно смешались стихии, напитав их своей энергией и дав возможность укротить ее. Крылатые не считали нужным влезать в мысли друг друга. Каждому было что скрывать. Каждый хотел узнать своего собеседника немножко более чем поведать о себе.

- Мне надо возвращаться, - с неохотой проговорил Перец, глянув на солнце.

- Что ж, тогда простимся, - Мирра не сказать, чтобы загрустила, но облегчения точно не почувствовала.

- До свидания, Соль, - он грациозно отвесил поклон. - Я буду надеяться на нашу скорую встречу. Пообещайте, что не будете намеренно избегать ее.

- Хорошо, - обещание далось легко. - До свидания, Перец!

Дракон взлетел первым, быстро набрал высоту и скрылся вдали. Девочка жадно провожала его взглядом, пока он ни превратился сначала в едва видимую точку, а потом и вовсе ни исчез. Затем Мирра развернула крылья и центрическими кругами спустилась с плато. Присев на мягкую траву теперь уже в своем человеческом облике, она взвесила все за и против того, что новый знакомец не кто иной, как прекрасный синеглазый принц. Было невыразимо приятно думать, что он запомнил драконицу с первой встречи и искал, поднимаясь в облака. Наверное, потому облик спасительницы и не смутил его. Конечно, если его природа была аналогична ее природе. И, вероятно, поэтому Перец и заслужил ненависть своего дяди - Мирра вспомнила, что Жюль назвал того лордом Горидеем. Жизнь показалась значительно интереснее, чем была до сих пор. Да, появилась тайна перед Жюлем, потому как девочка решила, что не станет рассказывать ему о встрече во время прогулки, но ведь и у него самого уйма секретов, так что они квиты.Мирры удовлетворённо вздохнула и улыбнулась.

Полет домой показался коротким. В душе пело упоительное ощущение счастья. Девочка не казалась больше себе чем-то иным и отличным от большинства имперцев. Ее не глодало чувство неизбежного одиночества и недопонятости. Просто знание того, что где-то существуют ее соплеменники, не давало ощущения общности. А вот разговор, зрительный контакт - рождал совсем иное.

Мирра сама не заметила, как показалась одинокая уцелевшая башня ее замка. Приземлившись на двор и подняв тучи пыли, драконица поспешила обернуться человеком и заняться привычными домашними делами: покормила птиц, напоила волушу, отпустила с цепи пса. Гром тот час умчался с громким лаем куда-то в заросли, только его и видели.

Лишь затем девочка прошла внутрь замка. Было тихо и пустынно. Огонь в очаге давно потух, дрова прогорели до седой золы.Каша в котелке покрылась коричневатой пенкой и остыла. Небрежно брошенные на лавку сорванные утром цветы завяли и испускали пряный сладкий аромат.От Жюля не было ни следа.

Воодушевление Мирры почти мгновенно сошло на нет. Парень не предупреждал, что покинет замок именно сегодня. Когда она улетала, он оставался во дворе, играл с псом и старался не обращать внимания на превращение своей хозяюшки. Она даже намеренно подняла вихрь крыльями вокруг него, но он только зажмурил глаза и крепко сжал губы.

Перед внутренним взором девочки пронеслись все дни, что молодые люди провели вдвоем. Все указывало на завязавшуюся дружбу. И вот, в день, когда Мирра завязала какие-то отношения с соплеменником, дружбе с Жюлем пришел конец. Было обидно до слез. Они стояли в горле и жгли глаза. Но наружу не вытекали.

Девочка просто села за кухонный стол, пододвинула к себе миску с орехами отмасляники и начала их шелушить. Гладкие скользкие зерна выскакивали из скорлупы, раздавленной пальцами драконицы, и разлетались по всей кухне, словно шальные снаряды. Но Мирра не обращала на это внимание. Сейчас казалось важным просто не оставаться без дела. А ведь такая работа порождала по цепочке целых два занятия: во-первых, пришлось бы искать зерна, а во-вторых, прибираться.

На душе было противно. Жюль рассказывал о каких-то камнегрызках. Так вот, сейчас окаменевшее сердце словно разламывалось острыми зубами этих неизвестных девочке животных.

Мирра вздохнула раз, второй. Отпихнула от себя миску, потом притянула ее обратно. Как он мог! Тайком, как вор! Настоящий вор!

Девочка не заметила, что за окном неожиданно потемнело,грозно пророкотал гром и застучали тяжелые капли дождя. Весь мир для нее теперь состоял из обволакивающей тишины, пустой и тягучей. В нем не было места привычным явлениям. Надо было как-то найти силы доверять и верить. Или вообще вычеркнуть весь привычный уклад, начать все заново, по своим правилам: не привязываться ни к кому, потому что все - равно покидают, так или иначе, общаться только по необходимости, закрыть свой замок ото всех и больше никого не пускать за порог.

Даже стук распахнувшейся двери не произвел на драконицу никакого впечатления и не оторвал ее от размышлений, он словно потонул в отчаянии, затерялся в глубинах печали. Пока вослед за громким звуком не послышались шаги. Сначала в кухню вбежал сырой до последней шерстинки пес, хотя ему строго-настрого запрещалось входить внутрь со двора, а потом заскочил Жюль. Оба гостя принялись громко фыркать и отряхиваться, став вдруг неуловимо похожими друг на друга.

Сначала Мирра смотрела на них недоуменно. Потом слегка рассердилась, что повсюду теперь будут грязные брызги. В заключение обрадовалась, что Жюль вернулся, что все горькие мысли, проносившиеся в ее голове оказались беспочвенными и надуманными. И только в этот момент девочка расплакалась, одновременно смеясь. Пальцы, испачканные изумрудным соком масляники, оставляли на лице яркие полосы, которые, наверняка, будет трудно оттереть. Но это казалось совершенно не важным.Главное, что ее друг тут: мокрый, грязный, прыгающий по кухне вместе с псом в дикой пляске, и абсолютно счастливый.

А парень, заметив слезы Мирры, присел перед ней на пол, заглядывая в глаза снизу.

- Ты чего лишнюю сырость разводишь? На улице дождь, я промок и замерз. Думал просохнуть и отогреться под крышей, а тут тоже - дождь и очаг не горит.

- Я думала, что ты ушел, - она опустилась к нему на пол. - Совсем ушел. И ничего не сказал.

Жюль улыбнулся, очень просто и открыто, без своей обычной хитринки, убрал волосы с лица драконицы.

- Я даю тебе слово, что не уйду не предупредив тебя. В ином случае, я просто вернусь. У меня ведь могут быть дела, и они могут немного задержать.

- Хорошо, - она кивнула и мазнула испачканным пальцем по его носу, теперь и на нем красовалась яркая полоса. - Я верю тебе.

9.

Мирре так и не удалось выяснить, какими именно делами занимался Жюль в тот день, когда она его потеряла. Он либо переводил тему разговора, либо отвечал настолько пространно и размыто, что запутывал еще больше. В конце концов, девочка решила, что ее этот вопрос волновать не должен, у нее самой имеются секреты от друга, и они далеко не обязаны докладывать о каждом своем шаге.

После того случая несколько раз драконица покидала замок с некоторым замиранием в сердце. Но даже если по возвращении домой не обнаруживала Жюля, старалась не расстраиваться, и парень неизменно приходил, со своей улыбочкой и сияющими глазами.

Мирра подумывала было поделиться с ним своими соображениями насчет принца Людвика. Но при этом не знала, как не раскрыть свои встречи с таинственным Перцем. Мало ли, как может отнестись воришка к наличию в этих землях еще одного дракона, что может прийти в его непонятную рыжую голову.

А встречи с драконом тем временем приобрели уже некоторое постоянство. Во время каждого своего полета Мирра неизменно наблюдала малиновую точку. Перец либо так и кружил вдалеке. Либо шел на сближение и летел рядом, изредка выпуская из пасти облачко пара, приобретающее согласноего воли причудливые формы: экзотического растения, животного или птицы. Драконице такое не удавалось, несмотря на многочисленные попытки повторить этот фокус. Но зато она заметила, что может по своему желанию либо рассеивать облака, либо собирать их в тучу, неизменно проливающуюся на землю дождем.

Иногда, реже, чем Мирре хотелось, Перец предлагал кивком головы спуститься на землю. Каждый раз он выбирал разные места: ровное горное плато (самое высокое в этих местах, затерянное в облаках), чистое поле, убранное в конце сезона и не успевшее еще дать новый всходы (пряный запах земли еще долго теребил ноздри), пустынная городская площадь (тогда дело происходило глубокой ночью), довольно живописный цветник в королевском саду (это, разумеется, было очень рискованно, как считала девочка, но их посадка заняла довольно короткое время, а Соль получила в подарок удивительный росток, который не преминула высадить потом у себя в садике), водопад (окатывающий при приближении ледяными брызгами и оглушающий непередаваемым словами ревом).

Драконица понимала, что Перец таким образом пытается познакомить ее с тем миром, который знает сам. Если бы она выказала пожелание, наверное, дракон перелетел бы с нейи за пределы королевства, но, во-первых, Мирре надо было возвращаться домой каждый день, а, во-вторых, она не была уверена, может ли наследник трона беспрепятственно пересекать границу, ведь, кажется, король был серьезно болен уже не первый сезон, и его единственный сын в любой момент занять его место.

Девочка не уставала мысленно благодарить Жизнеродящую, позволившую ей встретить друзей, пусть не знавших, что каждый их них значит довольно много для нее, но привносящий в существование радость и единение: Жюль с миром людей, Перец с бытием драконов, своеобразное слияние земли и воздуха, недоступное, когда не с кем этим поделиться.

Мирра не предлагала больше парню разделить с ней полет, ведь тогда он мог нечаянно заметить дракона. Либо тот мог первым обратить внимание, что драконица с наездником, и сложно в этой ситуации было предсказать, во что это выльется. Нет, девочка забиралась на башню и срывалась с нее в предвкушении. Иногда Жюль провожал подружку до верху, иногда оставался внизу, иногда уходил куда-то еще раньше, чем она.

Но как-то воришка, поднимаясь по винтовой лестнице, проронил фразу, заставившую Миррино сердце пропустить удар, или даже два, а потом приняться лихорадочно наверстывать частыми толчками:

- Твое предложение взять меня на свою прогулку еще в силе?

- Что? - она сделала вид, что не расслышала, надеясь, что парень засомневается и раздумает повторять свой вопрос, заменив его на что-то иное.

Но Жюль, видимо, точно решил для себя, что он хочет:

- Ты предлагала мне полетать, если мне не изменяет память. Я согласен.

Мирра едва сдержала вздох. Пробежав несколько ступеней, чтобы скрыть свое смятенное состояние, она полуобернулась к парню:

- Уверен? Я летаю быстро и высоко.

Он улыбнулся и кивнул. В его глазах будто плясали сумасшедшие огоньки. Девочка вновь отвернулась и пробежала еще один пролет. Вырвавшись наверх башни, начала оглядываться по сторонам и всматриваться в небеса. Полет можно было отсрочить при наличии туч, но легкие облака не представляли никакой угрозы, а в человеческом обличье управлять ими Мирра не могла.

- Ты словно кого-то ищешь? - подоспел со спины Жюль.

Он встал рядом с Миррой и по ее примеру задрал голову наверх.Переводя медленно глаза, парень словно дразнил девочку. Она холодела от мысли, что вдруг Перец каким-то образом окажется в ее краях и мелькнет среди облаков. Шансы на это, конечно, были минимальными, но чем Мракнесущий не шутит.

- Смотрю, как погода.

- На мой взгляд, отличная, - Жюль тряхнул головой, потом вытянул вперед руки, поиграл кистями, сжал-разжал пальцы. - Говори, как держаться.

- Просто найди веревку попрочнее, я буду держать ее за середину, а ты за концы.

- Мой пояс пойдет? - он все разматывал и разматывал его, удивляя Мирру.

- Вполне. Ты всегда таскаешь на себе пояса такой длины?

Парень улыбнулся и пожал плечами.

Она обернулась драконом, стараясь его как можно меньше шокировать этим. Но Жюль вполне спокойно отнесся к превращению, даже наблюдал с некоторым интересом. Потом девочка взялась лапами за середину пояса и кивком головы указала воришке, куда забираться. Он довольно сноровисто запрыгнул, и уселся между ее гребней. Концы своего пояса Жюль крепко намотал себе на ладони.

Мирра почти не чувствовала на себе вес седока. Это было непривычно, учитывая, что в человеческом облике она была все-таки миниатюрнее парня, и вряд ли бы смогла так легко его поднять. Драконица плавно оттолкнулась задними лапами и раскинула крылья. Сделав пару кругов вокруг замка, присела на поляну, радом с прудом.

- Устала? - крикнул Жюль.

- Нет. Ты легче младенца, - она обернулась к нему. - Просто мы не договорились, куда летим.

- Куда угодно. Но я не был бы против, если бы ты летала подальше от столицы.

Пожелание не шло вразрез с личными предпочтениями Мирры. Встретить Перца вблизи дворца ей казалось вероятнее, чем летая где-то в ином месте.

- Я не буду подниматься очень высоко, - предупредила драконица. - Если что, дергай за пояс.

Затем она вновь взлетела, с не меньшими предосторожностями, чем в первый раз, стараясь отрываться от земли плавно и не уходить сразу вверх, а набирать высоту постепенно. Ветер усилился, но Жюль на ее спине не проявлял никакого беспокойства. Видимо, Мирра была не единственным драконом, которого он оседлал. Мелькнувшая мысль требовала подтверждения.

- Ты летал уже? - рыкнула девочка.

- Чего? - парень немного склонился вперед, крича во всю глотку.

- Первый раз летаешь?

- А что?

- Держишься уверенно.

Словно намереваясь опровергнуть ее слова, Жюль вдруг покачнулся и едва не свалился вниз. Пояс в лапах Мирры натянулся и больно впился в пальцы, едва не содрав кожу. Драконица замолчала, решив не отвлекать больше парня разговорами. Тем более, внизу виднелись довольно живописные домики, вилась дорога, ровным строем росли деревья в перелеске. Даже с этой высоты они казались кукольными и милыми. Пролетая здесь в прочие разы, когда девочка не боялась встречи с Перцем, она и сама наслаждалась видом. Теперь же Мирра невольно вглядывалась в синюю даль, выискивая малиновую точку, чтобы вовремя спланировать вниз и где-нибудь укрыться.

Но, видимо, у Перца сегодня были какие-то свои дела. Ни разу он не показался в поле зрения девочки и ее седока. Прогулка вышла беспокойной, но весьма богатой на новые впечатления для обоих молодых людей. Жюль иногда присвистывал, принимался что-то напевать, а потом закашливался от встречного ветра и замолкал на некоторое время, восстановив дыхание, парень повторял свои попытки выразить состояние души. Мирра начала не на шутку беспокоиться, что как бы он не вздумал повторять такие полеты ежедневно, ведь в таком случае пришлось бы отказаться от встреч с Перцем.

Почувствовав легкую усталость, при чем больше от собственного беспокойства и неуверенности, драконица повернула к дому и довольно скоро опустилась во двор собственного замка. Жюль отпустил концы пояса и спрыгнул вниз. Он принялся ходить туда-сюда по двору, разминая затекшие ноги, а она тем временем сменила облик.

- Мне показалось, или ты все время кого-то ждала? - неожиданно спросил парень.

Мирра мысленно обругала себя, что не смогла скрыть свои мысли от магического жетона. Но потом ей пришло в голову, на что можно еще списать беспокойство:

- У меня слишком мало опыта в подобных полетах с наездником. Мне все время казалось, что ты сползаешь в моей спины, - она улыбнулась как можно непринужденнее.

Похоже, Жюль поверил в ее объяснение, потому что улыбнулся в ответ, поднял свой пояс и принялся наматывать на себя.

10.

Уже несколько ночей Мирру терзал один и тот же сон. Он хватался за нее, едва она делала шаг в страну сновидений, и не отпускал, пока не разлепляла веки. Девочке снилось, что над ее замком сгущаются грозовые тучи, но им никак нельзя тут собираться.Молнии уже целятся в единственную уцелевшую башенку, гром содрогает землю и нет спасения от дождя. Тогда драконица поднимается в небо, пытается рассеять черную пелену, но она тяжелая, словно камни, разбивает пальцы в кровь, выламывает когти. А потом появляется Перец. Он пытается помочь. Но грозовые стрелы метятся теперь уже не в башню, а в него. Мирра носится над драконом, пытаясь защитить от разрядов. Но они, словно издеваясь, попадают именно туда, откуда девочка отлетела мгновение назад. И Перец, с раздробленными крыльями, весь в ранах и ожогах срывается камнем вниз. Драконица видит, как он падает все ниже и ниже, неуклюже пытается махать крыльями, но они уже не слушаются. Мирра пытается полететь за другом, однако, тучи становятся настолько плотными, что через них не пробиться, они душат. Девочка кричит, кричит, кричит... И просыпается, глуша вопль в подушку.

Мирра без особого доверия пролистывала сонники, пару раз ходила на базарную площадь к старому полуслепому магу за советом. Но тот только бормотал себе под нос непонятные заклинания и совал ей в руки одноразовые свитки на крепкий сон,от которых она, понятное дело, отказывалась.

Можно было посоветоваться с Жюлем, но он, как назло, куда-то пропал и отсутствовал уже несколько дней.Памятуя его обещание вернуться, если не предупредил об ином, девочка старалась не думать о плохом. Возможно, сон - только отголоски ее тревоги?

Бродя по полям, Мирра обнимала себя за плечи и всматривалась вдаль. Было холодно и одиноко. Подниматься в небо казалось страшным после увиденного во сне. Но если бы она заметила вдали малиновую точку, то мигом бы приняла свой драконий облик и взмыла вверх. Но Перец показывался лишь единожды, да и то, она не смогла его догнать.

Продолжался конец сезона. Девочка, перекинув через плечо плетенуюсумку, ходила за покупками: то в поселок, то в город, однажды рискнула выбраться в столицу. Торговый люд всюду жаден до новостей и легко делится ими со всеми желающими слушать. Мирру охотно потчевали сказками про давнего дракона - хозяина этих мест, про больного короля, про нелюдимого принца Людвика, единственного наследника, про нахального лорда Горидея, вознамерившегося занять трон, если позволит случай.

Драконица возвращалась в свой замок и выкладывая на стол овощи, фрукты и мясо, а вместе с ними - крупицы знаний. Закатывала их под толстые крышки своего понимания, сопоставляла и думала. Порывшись в своей библиотеке, нашла книженцию, написанную похищенной драконом принцессой, некогда подаренную Флапом. Прочла внимательно. Сверила дату издания, упомянутые названия - девица вполне могла оказаться из этих мест. И похититель ее мог статься жил в этих самых стенах. Мирра пожалела, что ни Лазарю, ни Жюлю так и не удалось до конца разгрести завалы, поэтому набравшись терпения, начала ворочать камни сама. Что она надеялась найти - и сама не смогла бы вразумительно ответить. Но может быть тяжелая работа прогонит тревожный сон, вычеркнет его из сознания и развеетв мраке.

Мирра разрешила Грому следовать за собой в продвижениях по завалам своего замка. Пес сидел рядом, пока хозяйка разгребала их, бежал следом, когда она вывозила мусор на самодельной тачке, бил хвостом из стороны в сторону и чихал от пыли, когда добирались до нового помещения. На третий день работы драконица и ее питомец дошли до досель недоступного помещения: зеркальной залы. Косые солнечные лучи, попадающие в помещение, отражались сотни или даже тысячи раз, высвечивали клочья паутины, свисавшие с потолка и огромных светильников, прыгали по закрытой серыми чехлами мебели, и создавали впечатление силка, любовно подготовленного для поимки ценного экземпляра. Оттерев пыль рукавом своего платья с одной из стен, Мирра увидела свое лицо: осунувшееся и повзрослевшее. Она уже не казалась доброй диковатой девочкой. В ее глазах появилось что-то, что ощутимо прибавило возраст. В волосах повис клок паутины. Одежда была измята и порвана в нескольких местах. Сквозь одну прореху поблескивал перстень - наследство матери. Достойная хозяйка своих развалин!

Гром не воспринял свое отражение, насторожился и зарычал, а потом и вообще выскочил, с громким лаем помчавшись по коридорам. Мирра грустно усмехнулась незнакомой девушке в зеркале и двинулась за своим псом. Оставаться одной в этом помещении и продолжать работу расхотелось.

Выйдя во двор, драконица едва не споткнулась об разлегшуюся прямо перед входом волушу. Она отвязалась и, щипля подсыхающую травку, видимо, наела тяжелое вымя. Но хозяйка была далеко, как найти ееволуша знать не могла, поэтому просто улеглась там, где ее точно заметят.

- Давай, давай, вставай! - Мирра похлопала животное по теплому бархатному боку.

Волуша смирно посмотрела на драконицу ласковыми глазами и рыкнула. Потом поднялась на ноги, сделала несколько шагов в сторону своего стойла и снова встала, как вкопанная. На этот раз ее остановил Гром, с громким лаем кинувшийся по тропе.

- Может Жюль вернулся? - предположила Мирра.

Но пес лаял так, словно хотел напугать, с рычанием и постепенным понижением диапазона. Это удивило драконицу. Обычно посторонние могли обнаружить ее жилище только тогда, когда она приглашала в него сама.

Девушка пошла на лай. Пес застыл на тропе, немного подобрав задние лапы. Шерсть топорщилась, из пасти капала слюна. А глаза не отрывались от незнакомца в плаще, замершего в нескольких шагах от животного.

- Кто вы и что вам тут надо? - опустив руку между ушей собаки, спросила Мирра.

Мужчина откинул капюшон с головы, открыв наполовину поседевшие русые кудри, опустился на колени и вытянул вперед обе руки, ладонями вверх.

- Меня давно уже называют Странником. Если вас устроит это имя, я буду очень рад.

- Поднимитесь, - растерялась Мирра. - Мне не известно назначение вашего ритуала. И называться вы можете так, как хотите. Однако, я советую вам проходить мимо и побыстрее, мой пес не отличается добродушием. Впереди есть поселение, возможно там для вас найдется ночлег и ужин, - она повернулась, чтобы уйти, но слова незнакомца буквально развернули ее:

- Девушка, я еще не ответил на второй ваш вопрос: я ищу КлоттуЭраджаль, - он, нисколько не обращая внимания на захлебывающегося в негодовании пса, подошел почти вплотную к ней и вперил взгляд в перстень, висящий на цепочке, - и, кажется, мой путь близок к завершению.

Драконица со смятением наблюдала, как человек, назвавшийся Странником, бесстрашно присел перед Громом и посмотрел прямо тому в глаза. Собака мгновенно притихла, зевнула и завиляла хвостом, словно ласковый глупый щенок. Похожее Мирра наблюдала лишь однажды, с Жюлем, хотя в тот раз пес все же кинулся на парня. Потом мужчина вновь поднялся. Он был довольно высок ростом, ему приходилось наклоняться, чтобы не смотреть на девушку свысока. Но в его позе не наблюдалось ни подобострастия, ни высокомерия. Только почтение и желание показать свои добрые намерения.

- Я узнаю этот перстень. Однажды я сам вручил его КлоттеЭраджаль. Поскольку он находится у вас, я смею предположить, что вы знаете его владелицу?

- Да, - кивнула девушка, на миг ее голос дрогнул, рука потянулась к шее и потеребила украшение. - Она умерла. Уже давно.

Странник вздрогнул, как от пощечины и болезненно скривился. На миг Мирре показалось, что мужчина сейчас упадет. Но он только побледнел до синевы, и как-то постарел. Открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба, незнакомец, казалось, разучился управлять своим голосом. Пес, не вставая, потянулся к Страннику и лизнул его безвольно опущенную руку, словно принося соболезнования.Такое горе не мог бы испытывать человек сторонний. Значит, мать и этого мужчину связывали какие-то довольно прочные узы.

- Если хотите, я могу проводить вас к ее останкам, - предложение вырвалось как-то само собой.

- Я опоздал, - незнакомец сильно потер рукой по своей щетине, едва не сдирая кожу, он словно не слышал слов, обращенных к нему. - Спешил, искал и все напрасно.

Мирра сняла с шеи цепочку. Перстень сам собой скользнул в ладонь. Девушка взяла руку Странника и вложила в нее украшение.

- Мама ничего не рассказывала мне, но раз она берегла эту вещь, то...

- Мама?! - он воскликнул так громко, что расслабившийся было, Гром вспомнил о своих обязанностях и вновь зарычал. - КлоттаЭраджаль приходилась вам матерью?

Драконица кивнула. Незнакомец пугал ее и завораживал одновременно. Он, цыкнув на пса, надел кольцо на свой палец и задумался, молча вперив взгляд в никуда.

- В таком случае, не сообщайте вашему отцу о нашей встрече, - медленно и глухо заговорил мужчина. - Я не знал его.

Мирра замотала головой:

- Я не знаю своего отца.

Странник внимательно пригляделся к ней, цепким взглядом охватывая черты лица, скользя по фигуре, сопоставляя и сравнивая, видимо, с той, что для него покинула этот мир только сегодня.

- Клотта, ваша мать, сама дала вам перстень?

- Нет, - девушка встретила взгляд мужчины прямо и с достоинством. -Я подняла украшение с ее тела, вернее, с того, что от него осталось.

- Серебристая броня, - он не спрашивал, а скорее, уточнял сам для себя, тем более, девушка и не знала, что чешуйки можно назвать подобным образом. - Значит, ее драконий век был завершенеще раньше, чем человеческий.

- Не понимаю, о чем вы говорите, - теперь Мирре казалось, что все происходящее, только сон, или фальсификация.

Странник говорил какими-то недомолвками, почти в манере матери, хотя та вообще больше молчала. Но ведь у Лазаря не возникло в свое время никаких вопросов.

- У крылатого племени два века, две сути. Если дракон завершает жизнь раньше человека, то потом от него остается броня. Если человек раньше дракона - прах. Когда смерть забирает обоих одновременно, останки более существенны, - разъяснил мужчина, видя недоумение собеседницы. - Мы расстались в тот момент, когда я пытался оградить вашу мать от опасностей, которыми она наполняла свою жизнь. Клотта не приняла моей заботы, посчитала ее угнетением своей воли. Но я лишь защищал от своей ошибки, - заметив интерес в глазах Мирры, он продолжил. - Однажды, будучи совсем юным, я поднялся под самые облака. Но не заметил грозового облака, настигшего меня своим огненным копьем. Мне чудом удалось опуститься на землю, но мой крылатый век был завершен. Ваша мать не знала, что я был драконом.

Мирре показалось, что она снова в зеркальной комнате. Но на этот раз там нет пыли, и сотни отражений ведут девушку в глубины своего лабиринта. Рассказ - был осколком сна. История перекликалась и вызывала непонятный трепет. Странник, кем бы он ни был, смог стать частью настоящего, всплыв из прошлого.

- Серебристая броня матери храниться в моем замке. Если вам будет легче, я провожу вас к ней, - повторила драконицасвое предложение.

На этот раз ее услышали.

11.

Мирра проводила Странника к месту, где покоились останки матери и Лазаря. Пояснив, кто где, девушка ушла, оставив мужчину наедине с его горем. Не стоило смешивать его печаль со своею, каждый должен был пережить ее самостоятельно. Тем более, между ними оказалось более десяти лет. Надо же, она потеряла свою мать в пятилетнем возрасте, а этот человек - КлоттуЭраджаль - только сегодня,однако эмоциям годы нипочём.

Мирра умылась и переоделась, невольно отметив про себя, как за последний сезон изменилась ее фигура: придется менять гардероб или расшивать старые платья. Девушка, конечно, считала, что форсить особо не перед кем, но все-таки приятнее представать перед гостями в опрятном виде. Сегодняшний посетитель, кем бы он ни приходился матери, не выглядел простолюдином. Его речь была правильной, осанка благородной, движения плавными и сдержанными. Наверное, он подумал о Мирре Мракнесущий знает что. Девушка невольно смутилась, вспомнив свое недавнее отражение в зеркальном зале.

Тихое покашливание за спиной оторвало ее от собственных мыслей. Странник стоял, прислонившись к стене, и внимательно изучал драконицу. Его глаза выдавали недавние слезы, но теперь его душевное состояние находилось в стабильном равновесии.

- Прошу прощения, не хочется вас обременять. Но я был бы вам весьма признателен, если бы вы разрешили остаться здесь на ночь. С восходом я уйду, - проговорил мужчина.

- Конечно, - кивнула Мирра. - Как видите, в моем жилище вполне достаточно места, чтобы разместить небольшую армию, - она улыбнулась. -Но живем мы тут только вдвоем с моим другом.

Странник заинтересованно поднял брови и нарочито посмотрел по сторонам.

Девушка развела руками:

- Его пока нет.

Мужчина немного нахмурился, подошел к столу и присел на стул, положив руки на столешницу.

- Надеюсь, я не стесню его, когда он вернется.

- Не стесните.

Мирра быстро собрала ужин. И села напротив неожиданного гостя. Сначала они ели молча, быстрыми взглядами окидывая один другого. Потом Странник снял с пальца перстень и подтолкнул его к девушке.

- Он уже давно не мой. Возьмите.

- Как вы подарили его матери? - она не прикоснулась к украшению.

- Просто подарил, - мужчина встал и начал медленно ходить из стороны в сторону. - Как каждый жених дарит своей невесте.

Девушка вскинула на него глаза. В ее голове забрезжила какая-то мысль, но она была настолько неявной и бесформенной, что развеялась вопросом:

- Вы любили друг друга?

- Я точно любил.

- А она?

Он пожал плечами, не прекращая ходить.

- Клотта посчитала, что я слишком многое ей запрещаю. И однажды просто ушла. Я проснулся, а ее нет рядом.

- Что вы ей запрещали?

- Летать в грозу. Она рвалась под облака, а я держал ее на земле, - Странник, наконец, остановился.

Его глаза смотрели в прошлое, губы искривила давняя обида, а руки сомкнулись на груди. Он обхватывал себя, словно никак не мог согреться.

- Может, стоило рассказать ей, что вы тоже когда-то летали?

- Я не успел, - мужчина мотнул головой и невесело улыбнулся. - Из-за собственной гордости потратил на поиски Клотты семнадцать лет, обошел все королевства, и нашел лишь серебристую броню в старой кастрюле.

Мысль, наконец, вырвалась из своего кокона небытия, оперилась и болезненно клюнула сознание. Мирра поднялась и встала напротив гостя. Его глаза, большие, зеленые глаза, грустно встретились с ее глазами.

- Может ли один дракон узнать другого?

- Нет, если один из них этого не желает.

- Значит, моя мать считала, что вы человек?

- Думаю, да.

- Скажите, ребенок драконицы и человека способен подняться в небо?

- Увы, - теперь пришла очередь Странника погрузиться в подобие сна,мужчина отвечал, как в трансе, не делая выводов и умозаключений: - Лишь в шестом поколении может родиться дракон того же пола, каким был его крылатый прародитель.

- В таком случае, позвольте представиться еще раз. Я Мирра Эраджаль. Мне шестнадцать лет. Я дочь вашей невесты Клотты, - она немного перевела дух перед тем, как выпалить следующую фразу: - И, по всей видимости, ваша дочь. И я - крылатая.

Нет, он не потерял сознание, не побледнел и, наверное, удивился меньше, чем можно было предполагать.Странник немного нахмурился, совмещая в собственной голове давно известные факты и новость. По всей видимости, они не противоречили друг другу, потому что мужчина приподнял пальцем за подбородок лицо девушки, предельно внимательно изучил его, словно ощупал каждую черточку, веснушку или ресничку. Мирра ощущала себя маленьким насекомым на ладони любопытного мальчишки.

- Ты совсем не похожа на свою мать, - вынес приговор Странник.- Но вот некоторое сходство с моей матерью у тебя имеется.

Она отпрянула в сторону и тряхнула головой. Ощущение признания оказалось весьма странным. Оно вызвало отторжение. Мирра не хотела походить на кого-то, кого совсем не знала.

- Лазарь, ученый, который воспитывал меня после смерти мамы, говорил, что драконы бывают темноглазыми и темноволосыми. Нас с вами очень сложно назвать такими.

Мужчина рассмеялся и пожал плечами. Его движения напоминали девушке ее собственные, хотя она никак не могла видеть их раньше. Теперь, когда истина всплыла, когда предсказанный магистром отец вдруг предстал перед нейвоочию, драконица вдруг ощутила всю ту боль, что терзала КлоттуЭраджаль, которая смотрела на свою дочь и видела в ней черты обидевшего ее возлюбленного. А если еще знать, что женщина не знала наверняка, дракон ли та, становилась понятна ее отстраненность и холодность.

- Крылатые бывают разными: темноволосыми и рыжими, русыми и белесыми. Они как и прочие имперцы впитали в себя краски мира Жизнеродящей, - проговорил Странник. - Но первые пришедшие из истинного племени были похожи на КлоттуЭраджаль, - он вздохнул, потер свой подбородок, потом опустился перед девушкой на колени и вытянул руки ладонями вверх, снова введя ее в ступор своим поведением. - Ты предлагала познакомиться еще раз? Я Дин Леруш, огненный дракон срединной Империи, по прозвищу Странник. Твой отец. Прости, я, кажется, несколько опоздал. Мне не наверстать тех лет, которые прошли без меня. Но я постараюсь не испортить тех, которые пройдут со мной.

Его слова согрели душу Мирры. Странник был странным,но девушке вообще везло на таких по жизни. Она вложила свои руки в его ладони и заставила подняться с колен.

- Добро пожаловать, папа!

12.

Девушка не спала, вспоминая встречу с отцом, пережевывая свои ощущения и внутренне поражаясь, как это еще вчера абсолютно незнакомый человек способен занять весьма прочное место в душе. Мирра, бывшая достаточно скрытной на счет собственной жизни, вдруг как-то само собой открылась Дину-Страннику, поведала ему не только о своем детстве, но и о знакомстве с Жюлем, принцем Людвиком и, самое удивительное, с Перцем. Разумеется, она рассказала и свои соображения о том, кто именно скрывается за обличьем этого дракона. И отец рассудил, что это вполне может быть, памятуя легенды этого края.

Жюль вернулся среди ночи, пробравшись в спальню Мирры через приоткрытое окно, как будто чувствовал в замке присутствие кого-то постороннего. Воришка почти бесшумно коснулся ногами пола, и встретившись со взглядом драконицы, обезоруживающе улыбнулся. Сердиться на отсутствие парня не хотелось, тем более онсдержал обещание и вернулся. Поэтому Мирра выскользнула из постели и крепко обняла друга. От него пахло костром, кожа была прохладной, а руки, обхватившие ее в ответном объятии - горячи. Девушка подняла на Жюля глаза. На его скуле красовался подживший кровоподтек, щеки заросли щетиной, волосы были нечесаны, одежда в весьма плачевном состоянии.

- И где тебя носило? - Мирра ни могла не заметить, что парень осунулся и, похоже, чем-то расстроен.

- Все там же, - он, казалось, никак не может на нее наглядеться. - Пришлось немного задержаться в столице. Но, как видишь, я жив, здоров, только устал и голоден.

- На счет здоров, я бы поспорила, - возразила девушка. - Похоже, тебя опять отделали.

- Пустяки, - парень, наконец, оторвался от нее и присел на край постели. - У тебя еще один гость?

Она обратила внимание на его сухую интонацию и весьма сдержанное "у тебя". Кивнула, опускаясь рядом и беря его руку в свою.

- Жетон подсказал?

Жюль как-то неопределённо качнул головой и встретился глазами с ее взглядом. Она почувствовала на уровне интуиции, что парень или врет, или не договаривает. Но обижать его недоверием не хотелось, это можно было оставить до утра. А вот с главной новостью тянуть не следовало.

- В кухне спит не гость. Во всяком случае, я не считаю правильным его так называть.

- А кто? - он осторожно освободил свою руку и отвернулся в сторону.

Она улыбнулась и положила голову на плечо Жюля.

- Мой отец.

- Твой отец? - воришка усмехнулся, не в силах скрыть сарказма. - Он сказал, а ты так сразу поверила?

- Это я ему сказала. А ему пришлось поверить, - Мирра почти насильно развернула лицо друга к себе. - Дин-Странник просто семнадцать лет искал мою мать. А она просто до самой смерти хранила его перстень. И это бы еще ничего. Но Клотта не знала, что ее возлюбленный дракон, она считала его обычным человеком, соответственно думала, что я никак не могу быть такой, как она. Ты веришь в такие совпадения?

Он помотал головой.

- Вот и я тоже нет. Когда их слишком много, они перестают быть случайными.

Девушка прилегла и приглашающе хлопнула рядом:

- Давай спать. Завтра я найду тебе новое место, сегодня ложись со мной, - она зевнула, - только, чур, не пинаться и не стягивать одеяло.

Жюль улыбнулся, опускаясь на постель. Мирра уже засыпая чувствовала на себе его теплый взгляд, скользящий по ее лицу. Она обняла друга и провалилась в крепкий сон.

Утро было светлым и теплым. Девушка разоспалась, не почувствовав ухода Жюля из ее постели. Поэтому первые мгновения встречи парня и ее отца остались для нее загадкой. Когда Мирра вышла в кухню, оба молча сидели за столом и буравили друг друга глазами.

- Всем привет! - поздоровалась драконица, придав себе беспечный вид, выскользнула во двор и, набирая яйца из-под несушек, попыталась сообразить, как же разрядить обстановку.

Гром вышел, виляя хвостом, потянулся и пошел за ней внутрь. Мирра не стала препятствовать ему, в конце концов, пес просто привык следовать за своей хозяйкой за последние несколько дней. Животное село у порога, смерило взглядом обоих гостей и громко тявкнуло. Девушка заметила, что его шерсть слегка топорщится, словно ему ведомо то, чего не замечает она.

Жюль свистнул псу и похлопал по своей ноге. Тот подбежал и положил большую голову ему на колено. Парень наклонился к Грому и, почесывая, принялся что-то нашептывать.

Странник тем временем встал со своего места, чтобы помочь Мирре, которая крошила овощи из кладовой. Он взял острый нож и принялся разбивать яйца в миску. Мерный треск скорлупы и шлепанье хвоста Грома по полу, видимо, настроили обоих мужчин на более добрый лад.

- Я бы не отказался от хорошего ломтя мяса, - проворчал Жюль.

- Ты знаешь, где его взять, - мотнула головой Мирра.

- Разоришься с такими гостями, как мы, - усмехнулся Дин, но без злобы. - Много ли тебе надо одной.

- У меня есть столько всего, что в одиночестве не осилить и до окончания века. Кстати, сколько живут драконы? - девушка опустила голову и не заметила, как на мгновение, словно два меча перекрестились взгляды отца и воришки.

- Даже век полукровки значительно превышает человеческий, - ответил Странник. - Но полнокровный крылатый может прожить довольно долго. Если не летает под грозовыми стрелами, - он с грустью посмотрел на дочь.

Она невольно задумалась, не перенесет ли он свой страх теперь на нее. И поняла упрямство матери и нежелание отказаться от неба, будь оно хоть чистое, хоть затянутое серыми тучами. Мирра постаралась вложить в ответный взгляд несогласие с отцом. Понял ли он его?

Жюль, вволю наигравшись с псом, слегка шлепнул того. Гром уныло глянул на парня и отошел от него к порогу. Воришка поднялся со своего места и выглянул в коридор замка. Огневики отразились в его глазах.

- Я выберу себе комнату, если вы не против?

Странник поморщился, как от резкого спазма, быстро глянул сначала на девушку, потом на молодого человека. И предложил, как ни в чем не бывало:

- В срединном королевстве стоит мой дом. Он чист и достаточно современен. Все годы моего отсутствия за ним следил управляющий, верный человек, которому можно доверять. Думаю, вполне можно оставить эти развалины во власть времени.

Мирра закусила губу, внимательно посмотрев на отца. Потом заговорила, очень медленно и спокойно, хотя внутри у неебурлило негодование:

- Эти развалины - мой дом. Здесь я родилась и всегда считала, их своим родовым гнездом.

- Конечно, - очень быстро согласился Дин. - Тогда его стоит привести в порядок.

Жюль, так и не сдвинувшийся со своего места, усмехнулся и разворошил пятерней волосы:

- Вы уже четвертый, кто собирается это сделать.

Девушка добавила на замечание с несколько преувеличенным восторгом:

- Но зато мы с Громом добрались до зеркальной залы! На моей памяти - это первый раз, когда мы зашли так далеко!

Она быстро высыпала в сковороду овощи, залила их яичной смесью и, поставив все это на огонь, подскочила к молодому человеку. Схватив его за руку, потянула за собой, попросив Дина присматривать за завтраком.

Выйдя в место, где до отца не донеслось бы ни звука, Мирра остановилась. Перевела дыхание и ткнула в сторону пальцем:

- Зеркальный зал там.

- Но ты же не для этого утащила меня.

- Нет, - она отвернулась в сторону, будто впервые разглядывая запыленные стены с беспорядочно разбросанными по ним огневиками. -Ты мне должен дать слово, что постараешься найти общий язык с Дином!

- Зачем? - голос Жюля казался слегка осипшим. - Я здесь только гость. Ты приютила меня на время. И, кажется, оно заканчивается.

- Почему ты так решил?

- Твой отец вряд ли доволен дружбе свое дочери с безродным воришкой, - парень прислонился спиной к холодной стене.

- Он что-то сказал тебе?

- Ему и не надо было ничего говорить. Все и так ясно.

Мирра просто всплеснула руками. Для дальнейшего продолжения разговора стоило успокоиться, но она не была уверена, что Странник сможет должным образом присмотреть за завтраком. Девушка на одном выдохе выпалила Жюлю, что не собирается терпеть косые взгляды, что если они живут под одной с ней крышей, то должны научиться общаться друг с другом, что выбирать между ними она не собирается, в ее замке вполне хватит места еще на парочку отцов и пяток воришек. Потом Мирра, резко крутанувшись на пятках собралась уйти, но с размаху уткнулась в сотрясающегося в безмолвном хохоте парня.

- Ты в курсе, что когда ты сердишься, у тебя вырастают клыки и когти? - едва выговорил тот.

- Серьезно? - она вытаращила и без того большие глаза.

- Да, нет, конечно, - он, наконец, немного успокоился. - От новоявленного отца ты тоже потребуешь подобного?

Девушка пожала плечами и улыбнулась.

13.

Перец опустился на каменную пустошь рядом с Миррой и замер, глядя куда-то в сторону. Их полет был долгим и трудным. Они летели против ветра, миновали столицу, затянутую тучами, пару поселений. Начало нового сезона ознаменовалось пасмурной и ветреной погодой. Постоянно сыпал мелкий холодный дождь. Цвета полей стал неброским и грязным. Но даже несмотря на отвратительную погоду, девушка не могла отказаться от своих прогулок.

Она немного замерзла, поэтому постаралась поплотнее прижать к себе крылья. Перцу, казалось, было вполне комфортно. Во всяком случае, он не ежился и не пытался согреться. Заметив состояние девушки, дракон набрал в грудь воздуха и выпустил струю огня на большой камень. От того моментально повалил пар и поверхность сначала словно подтаяла, а потом покрылась сеточкой мелких трещин.

- Ого! - поразилась Мирра, подсаживаясь поближе к камню и вытягивая над ним лапы. - С тобой опасно шутить, мигом превратишься в жаркое.

- Да, нет, - Перец попытался изобразить улыбку и поднял вверх когтистый палец. - Главное, не перестараться с ответным теплом.

Они рассмеялись. Эхо разнесло их смех по всей пустоши, заставив вспорхнуть с гнезд нескольких камянок. Птицы, неуклюже махали своими короткими крылышками, напоминая запущенные нетвердой рукой камни, а потом бухались на землю, забиваясь в малейшие трещины в породе, чтобы уже именно по ним, ползком добраться к своим семьям.

- Как ваш отец?

Мирра неопределенно взмахнула крылом. Сейчас ей не хотелось делиться своими прошлыми переживаниями, здесь и сейчас казалось важнее, а все остальное отступило на второй план.

- Переживает, что я летаю под дождем. Боится, что простужусь.

- А почему не летает он?

Девушка сомневалась, можно ли открыть Перцу тайну Странника. Ее знала только она. Услышав единожды, в день знакомства, больше не заводила разговор на эту тему. В конце концов, даже мать не знала, что ее возлюбленный когда-то парил под облаками.

- Это не мой секрет.

Дракон наклонился к ней и взглянул прямо в глаза. В его зрачках вспыхивали огоньки, казалось, он может выжечь душу, если пожелает.

- Если вы так не болтливы, вам можно довериться?

Сердце Мирры так сильно заколотилось под ребра, что стало тяжело дышать. Она ожидала, что Перец откроет свое настоящее имя, поэтому засомневалась, прежде чем кивнуть. В конце концов, точное знание того, что перед ней будущий король может постепенно спровоцировать конец их общения.

- Я... Мне... - дракон, казалось, так же сомневался, поэтому все слова ускользали от него, не нанизывались на нить фраз, разлетаясь в бессмыслии. - Возможно...

- Что? - девушка подтолкнула его мысленно.

- Вероятно, скоро нам, - он вздохнул и отвернулся, - придется гораздо реже встречаться. Это не потому что я так хочу. Будь моя воля! - его голос вновь поднял вверх стайку камянок. - Мы проводили бы вместе гораздо больше времени!

Душа Мирры покрылась тонкой корочкой льда. Теперь уже не спасал даже нагретый камень. Не открывая своего имени, Перец намекал, что существуют обстоятельства умаляющие его личные желания.Конечно, если король болен, его сыну, может статься, в любой момент придется занять трон, тут уже будет не до полетов с полузнакомой соплеменницей.

- Я понимаю, - драконица постаралась не выдать своих чувств ни голосом, ни словами. - Скоро придут холода. Я не смогу разгонять тучи, они нависнут слишком низко, чтобы можно было летать.

- Причина не в этом.

Он был очень близок от того, чтобы открыться. Однако этому помешала уже сама девушка.

- Молчите. Позвольте мне думать, что дело только в отвратительной погоде, и когда сменится сезон, наша дружба возобновится. Мы ведь друзья, Перец?

Дракон склонил голову в подобии поклона:

- Да, моя милая Соль, - и это было единым ответом и на вопрос, и на предложение.

Они еще немного побеседовали о том, о сем, вскользь о затянувшейся немощи короля. Мирра пересказала рыночные сплетни, преследуя цель предупредить своего знакомца о происках лорда Горидея. Перец довольно спокойно отнесся к этому, никак не выказав своего отношения. Но между делом упомянул, что вельможа собирается в скором времени отправиться с визитом в другое королевство и некоторое время будет отсутствовать. У драконицы чуть отлегло от сердца.

- Порою путешествия людей могут занимать сезон, или даже больше. У них же нет крыльев.

- У них есть ветряки, - усмехнулся Перец.

- Что это?

- Устройства, установленные в каждом дворце, а то и не только там. Они способны за считанные мгновения переместить путешественника в желаемую точку Империи. Говорят, их изобрел брат ЛафертаЧетвертого - Омциус, чтобы иметь возможность отслеживать путь своего странствующего короля, и вернуть его домой в случае опасности.

Мирра удивилась. Интересно, а ее отец когда-нибудь перемещался на ветряке, или обошел все королевства на своих ногах, чтобы ненароком не упустить след, оставленный сбежавшей невестой.

- Ваш отец, - в тон ее мыслям проговорил дракон, - должно быть пользовался услугами компании ветряных перевозок?

Девушка быстро глянула на него. Неужели ее мысли так явны для тех, кто ее окружает. Или это просто персональная особенность Жюля и Людвика?

- Я спрошу у него.

- Увы, ответ я узнаю не скоро.

Мирра опять поскучнела. Теперь, точно зная, что встречи с Перцем можно будет не ждать, полеты теряли былую привлекательность. Впрочем, можно будет катать на спине Жюля, если он выкажет такое желание.

Девушка, почувствовав, что опять замерзает, расправила крылья и взлетела вверх. Ее взлет отличался от нелепых кувырканий камянок, как собственные развалины от виднеющегося вдалеке дворца. Она, будучи намного больше птиц, воспарила легко и грациозно, подчинив себе все воздушные потоки, и возносясь, как покинувшая тело душа.

- Не провожайте меня, Перец! - крикнула драконица, дав круг над оставшимся на своем месте крылатым. - Простимся так, словно завтра нас еще ждет встреча!

Он кивнул. И Мирра чувствовала на себе его взгляд до тех пор, пока не отлетела достаточно далеко. Тогда она смогла дать печали вырваться из своего сердца. Драконы не плачут, они управляют стихиями. Они вырывают клок из сердца и приклеивают его к небу. Потом рвут еще и еще. Пока боль не становится черной тяжелой тучей. Потом крылатые помещают в центр ее фитиль разбитой надежды и ныряют над ним, чтобы запалить, чтобы бахнуло во всю мощь, чтобы все слезы пролились на землю, чтобы никто не понял, что это плачет маленькая потерянная драконица, а не сама Жизнеродящая. Мирра носилась между тучами, будто темная молния, собирала их, сгоняла, как глупых крутолобов сгоняют пастухи перед стрижкой и забоем. Она не думала, что в этот самый момент может быть ее отец смотрит с тревогой на небо и ждет появления дочери. Не представляла, что какие-то путники могут попасть под проливной ледяной ливень. Не заботилась о жителях внизу, которые сейчас, возможно, успокаивают испуганных детей и животных. Ее не волновали чужие мысли и чувства, проносящиеся мимо сознания, как падающие звезды: красиво, но рукой не схватишь. Мирре впервые хотелось отхватить от своей памяти огромный кусок и оставить его лежать тут, под небесными сводами, чтобы не беспокоил, и не мешал жить дальше. В конце концов, у девушки есть о ком думать и беспокоиться!

Драконица прижала к себе крылья и спланировала вниз, почти вертикально, штопором, чувствуя свист в ушах и сопротивление воздуха. Земля, пропитанная ее тоской, неотвратимо приближалась. Еще мгновение, и сердце девушки будет биться одной сущностью. В ее теле останется только человек. Ей не захочется подняться в небо и встретить Перца. Но зато будет понятен и близок отец. Станет наравне Жюль.

Отчаянный свист вонзился в барабанные перепонки. Прямо перед носом Мирры пронесся белый перьевой комок, заставив развернуть крылья и выровняться параллельно земле.

- Идиотка, да? - верещала, в ярости разинув клюв, небольшая размером сова, кружащаяся теперь рядом с ней. - Ты же меня чуть не прибила! Я попала в поток и могла погибнуть! В расцвете сил!

- Извини, - пробормотала, приходя в себя драконица. - Я тебя просто не заметила.

- Конечно, - злилась птица, - как же можно разглядеть такую мелочь. Куда мне до твоих габаритов, толстаяволуша!

Толстой, а уже тем более волушей, Мирру еще никто не называл. Сова, едва появившись в поле зрения, уже порядком раздражала девушку.

- Давай расстанемся по хорошему, - предложила она, пытаясь оторваться от пернатой.

Однако та, все лихорадочнее двигая крыльями, старалась не отставать.

- Разумеется, расстанемся. Но только тогда, когда я разберусь, что меня с тобой связывает, - ворчливо пропищала птица.

- Ни-че-го, - по слогам изрекла драконица и, опустившись на землю, обернулась человеком.

Это ничуть не смутило сову.Она села рядом, огляделась по сторонам, а потом вперила странные фиолетовые с яркими желтыми точками огромные глаза в Мирру. Взгляд был внимательным и цепким.

- Ты должна меня вспомнить, - потребовала птица.

- Я? - удивилась девушка. - Знаешь, мне как-то не приходилось особо общаться с твоими сородичами. И, кстати, почему я тебя понимаю?

- Может, потому что я говорю по-твоему, тупица! - вежливостью сова не отличалась. - Ладно, спишем все на неточность наводки, - забормотала она себе под нос, - я ведь просто пожелала оказаться рядом с тем, кто помнит меня яйцом, спас от опасности и нуждается в моем обществе, - птица повысила голос. - Ты нуждаешься во мне?

- Ну, это вряд ли, - усмехнулась Мирра. - Кстати, я расслышала что-то типа того, что я должна была тебя спасти? - и она поведала о случае нападения змеей на совиное гнездо пару лет назад. - Вполне вероятно, что ты вылупилась из того самого яйца.

Птица встрепенулась и возбужденно поежилась. Ее белые перышки смешно топорщились, поднимаясь и оседая как бы сами собой.

- В таком случае, все почти верно. Хотя я подразумевала, конечно, оказаться рядом с другим человеком. Ведь ты и не человек даже.

- С каким?

- Чего каким?

- С кем ты хотела оказаться рядом? - девушка уже предполагала возможный ответ и прищурила глаза.

- Моим хозяином - магом Флапом. Этот дуралей вздумал расплатиться мной за проживание, когда у него не хватило денег. Но ведь он не сможет обойтись без меня! - полностью оправдала надежды драконицы сова, в запальчивости не замечая ее усмешки.

- У твоего хозяина есть привычка расплачиваться именно тем, что потеряло для него самого ценность, - оборвала крики Мирра. -Кстати, почему ты просто не загадала оказаться рядом с ним?

- Он поставил запрет, - без особой охоты призналась сова. - Я могу использовать только косвенные признаки, когда ставлю маячки на него.

Драконица мало что поняла, в частности, о каких маячках говорила новаязнакомица, но вывод из сказанного вытекал только один:

- Думаю, если ты его встретишь теперь, то только случайно. Давай знакомиться что ли. А то темнеет, и дождь, надо домой.

Птица посмотрела своими огромными глазами, в которых теперь плескалось море тоски, на девушку и ответила просто и без лишней экспрессии:

- Юза.

14.

Мирра уже несколько дней не знала, то ли радоваться часу, приведшему в ее жизнь сову, то ли проклинать его. Птица оказалась сварливой, капризной и довольно резкой на язычок, однако, порой, находила нужные слова, чтобы утешить.

А печалиться было чему. Жюль опять исчез. Девушка подозревала, что тут не обошлось без влияния Дина-Странника, который довольно благодушно отнесся к отсутствию в замке друга дочери,и даже принялся уговаривать ее, что может быть стоит вообще забыть парня. В конце концов, знакомство с воришкой - не то, о чем стоит мечтать драконице.

Она предпочла пропустить его разговоры мимо ушей. Отец для нее пока не стал непререкаемым авторитетом, а Жюль до сих пор показывал себя только с положительной стороны.

Боль, зародившаяся в сердце Соли медленно перетекла в сердце Мирры, когда друг не вернулся со своей прогулки. Они с Перцем покинули ее в один момент. Но если сопоставить то, что воришку тянули дворцовые интриги, а принц сообщил об отъезде лорда Горидея, наверное, все вполне логично?

Девушка сообщила свои догадки сове. Та только покосилась на драконицу фиолетовыми глазами и скептически открыла клюв.

- Дядя Людвика что - отвечает за охрану сокровищницы?

- Я вообще не знаю, чем он занимается, видела его единожды, и то мельком.

Юза клекотнула, что в ее случае обозначало смешок.

- Это просто совпадение. Твой дружок заявится через несколько дней, обвешанный или чужими кошельками, или синяками, или и тем, и другим. А Перец, - она вздохнула, романтично прикрыв глаза, - ну, если ты, действительно, уверена, что он и принц - одно лицо, скоро станет королем.

- Почему ты так думаешь?

- Потому что его отец скоро отправиться к Мракнесущему, тупица! - сова высунула из клюва тонкий язычок. - Как ты думаешь, с чего бы это мой маг рванул в столицу? Потому что там объявлен большой консилиум. На обычных лекарей уже не надеются, а вот на волшебников еще уповают. Но, это все-равно дело ненадежное, особенно если больше половины созванных магов как мойФлап.

Характеристика Флапа показалась Мирре довольно меткой, хотя она не могла похвастаться, что знает этого хотя бы на уровне шляпочного знакомства, подумаешь, видела единожды, спасла от мучительного холода, но не от смерти же, максимум от простуды. За что и плату получила: книжки и до сих пор так и не развёрнутое заклинание. Если этот маг будет использовать магию массового пользования, отец Людвика вряд ли встанет на ноги.

- Может тебе слетать во дворец? - заикнулась в продолжение своих мыслей девушка.

Юза уставилась на нее укоризненным взором.

- Да, да, да, мы не раз уже обсуждали, что после всего, ты и видеть не хочешь своего хозяина. Но ведь это совсем не обязательно, что ты его там встретишь? Посмотришь, как себя чувствует король, и вернёшься. - Мирра довольно обаятельно улыбнулась, но ее ямочки на щеках никак не подействовали на сову, та зашипела и отвернулась.

Драконица понимала птицу. В конце концов, что ей самой мешает пролететься до столицы, собрать все новые рыночные сплетни, или обновить старые, обернувшись кем-то посолиднее, побродить по улицам, в надежде наткнуться на Жюля? Нет, она не могла.

Мирра вздохнула и побрела к отцу. Юза, посомневавшись мгновение, вспорхнула со своего места и полетела за ней.

Странник не менее безуспешно, чем его предшественники, пытался разгрести завалы замка. Он изобрёл какие-то загадочные механизмы, и они работали теперь в каждом коридоре, беспрерывно разламывая в мелкую крошку камни и вывозя их наружу. Но дальше зеркальной залы дело продвинулось не на много. Разветвлённые ходы казались, словно специально замурованными, хотя кому это было нужно - понять не представлялось возможным. Замок словно сопротивлялся насильственному вторжению в свое нутро. Однажды по неосторожности или недомыслию приоткрыв одну из кладовых подвала, теперь он стремился защитить то, что еще осталось в его личной власти. Дин не раз повторял дочери, что разбор завалов - бесполезное занятие, особенно если где-то в ином королевстве Империи их ждет уютное, современное жилье, ничуть не уступающее в размерах нынешнему. Там у дочери будут слуги, она станет брать уроки имперского этикета и считаться знатной особой.

Мирру предложение отца не устраивало. Он ежедневно усиливал давление, но девушка только улыбалась и качала головой. В конце концов, этот замок нашла мать, и он ее принял, пусть и на недолгие пять с небольшим лет. А Странник... Он всегда может уйти в очередное странствие.

Драконица нашла мужчину у лестницы в башенку. Дин подкручивал что-то в барахлившем механизме, укладывающем новые ступеньки, и заметил дочь не сразу. Ей представилась возможность понаблюдать за ним: не старый еще на вид, в его русых прядях седина смотрелась словно нарисованная кистью, худощавый и крепкий, с широкими плечами и сильными руками он дал бы фору почти любому молодому мужчине. Наверное, он впечатлил бы и в облике дракона, если бы мог обернуться крылатым. Странник нашёл в каком-то запылённом сундуке предметы мужской одежды, почти идеально подошедшие ему по размеру. Прежний хозяин, видимо, был достаточно видным. На примере отца Мирра могла представить неизвестного ей дракона. Или рубашка и штаны принадлежали не хозяину замка, а его слуге?

Дин, наконец, обернулся к девушке и заулыбался, сразу показавшись моложе на пару десятилетий.

- Я всегда волнуюсь, когда ты поднимаешься по этой лестнице.

- Не сорвусь, не беспокойся.

Она присела на выступ у стены, а мужчина продолжил работу. Скоро механизм ритмично застучал, буквально из ничего создавая тонкие глянцевые пластины и укладывая их на пол.

- Твоему дружку давно пора было побеспокоиться о твоей безопасности! - проворчал отец, обращаясь к Мирре.

- У него другие представления о заботе. Тем более, он прожил тут не так долго, как может показаться, - ей не нравилось, когда Дин начинал подобные разговоры. - Ты сам убедился, что обустраивать мой замок - как строить домик из песка во время бури.

- Да, это меня весьма смущает. Может, твой хвалёный Лазарь переборщил с заклинаниями.

- Он почти не колдовал, - девушка вскинула на Странника немного злой взгляд.

Сова на ее плече негромко хихикнула, словно отношения между Миррой и ее отцом были для неезабавным развлечением.

Мужчина, заметив переглядывания птицы и дочери, видимо, смутился и словно вспомнил, что сам лишь недавно появился в жизни драконицы, да и то, можно сказать, совершенно случайно:

- Разумеется, я благодарен Лазарю, что он фактически заменил тебе близкого родственника, воспитал тебя и многому научил. Просто поверь моему опыту, в развалинах твоего замка замешана магия.

- В таком случае, она могла присутствовать и до прихода сюда моей матери, либо она что-то наколдовала.

- Клотта не владела подобной магией, - немного резко ответил Дин.

Мирра никогда не задумывалась, каким волшебством обладала ее мать. В детстве ты видишь его даже там, где нет ничего магического. Но взрослые воспоминания уже просматриваются сквозь призму логики.

- А чем она владела?

- Она вылечила во мне человека. Это стоило ей сил, но зато я выжил.

Девушка слышала первый раз, что оказывается гибель в отце дракона и его встреча с любимой произошла в один день.

- Тогда я больше на неё похожа, чем она подозревала, - улыбнулась Мирра.

- Чему-то Клотта смогла обучить меня. Хотя мои способности далеко не так развиты, как у неё. Однажды я даже смог вылечить маленького мальчика и его брата. Они попали в переделку с саблезубами, неосторожно оказавшись в пруду, где те устроили гнездо. Старшему, правда, пришлось отнять обе ноги.

- Омциус и Лаферт? - припомнила драконица. - Принцы?

- На тот момент да, принцы. Думаю, что сейчас кто-то из них уже король.

Мирра задумалась, вспоминая рассказ Жюля. Мысли ее сделали виток и вывели уже к принцу Людвику, который тоже в ближайшем будущем станет королём.

- Скажи, а ты не смог бы пройтись со мной до города?

- В такую погоду?

На улице с утра, действительно, было сыро и холодно. Мелкая крупка таяла, не долетая до земли, пронизывающий ветер,казалось, норовил пересчитать в теле каждую косточку, а лужи мгновенно покрывались ледяной коркой.

- Этот сезон только начался. Мы же не можем просидеть под крышей несколько месяцев, только потому, что снаружи не слишком уютно, - поразилась Мирра.

Ей было сложно принять, что человек, долгие шестнадцать лет проведший в пути, сейчас боится высунуть нос в стужу.

- Зато скоро можно будет собирать ледовицу, - закатывая свои странные глаза, проворковала сова, у неё были почти человеческие предпочтения в пище, и лакомка она оказалась та ещё. - Я могу в сезон питаться ею одной.

Ягоды ледовицы, стылые, поддёрнутые тонкой хрусткой корочкой, необычайно нежные на вкус,росли только в этих краях. Скоро бесчисленные торговцы заполонят королевство, перекупая лакомство у торговок и селян, чтобы развести по всей Империи и перепродать уже по почти немыслимой цене. А в садике Мирры ледовица давала какой-то немыслимый, просто сказочный урожай. Девушка собирала ягоды в маленькие корзиночки и буквально раздаривала прохожим.Видимо, теперь этому будет препятствовать Юза. Как в последнее время появилось много желающих переменить быт драконицы.

Мирра загнала подальше свои печальные мысли, решив сосредоточиться только на положительных моментах. Конечно, хотелось бы, чтобы их стало больше, но, увы.

- Тогда не беспокойся, если я немного задержусь.

- Что тебя влечёт из дома? Припасов ещё много, да и проще купить в посёлке за лесом, - отцу, явно, не нравилось, что дочь проявляет своеволие.

Девушка же, как никогда, поняла мать. Дин оказался упрямцем тем ещё. А уж собственником - ещё большим. Мирра вздохнула и поднялась наверх по новеньким безопасным ступенькам. Машина трудилась уже на площадке башни. Она восстанавливала каменную кладку, придавая развалинам непривычный вид. Налетевший ветер толкнул аппарат, тот чавкнул и затих. Сейчас поднимается отец и все починит. Но драконица немного устала от его общества. Поэтому она раскинула крылья и поднялась в небо.

Как ни странно, наверху не было того пронизывающего холода, который царил внизу. Мирра глянула на свой замок с высоты. Отстроенная башенка резко контрастировала с разрушенными, отреставрированный фасад - выделялся светлым пятном, но развалины все же не сдавали своих позиций. Заросший сад скрывал все тропы и подходы. Драконица проследила взглядом за несколькими машинами, обрезающими ветви и подстригающими кроны. Едва механизмы проезжали вперёд, деревья вырастали вновь, едва заметно для глаза. Борьба была безуспешной.

Мирра опустилась пониже. Приглядевшись к стене, нашла удобный выступ рядом с окном в той половину замка, куда её нога не ступала ни разу. Цепляясь когтями, попыталась принять устойчивое положение. Но выступ осыпался. Драконица мысленно позвала Юзу. Птица, не любительница холодной погоды, наверное, проигнорировала зов. Мирра повторила его, снова и снова, досчитав про себя до десяти, и постепеннопереходя на частоту такой силы, что ещё бы немного, и голова упрямой совы должна была непременно лопнуть. Но ее неслышный возглас будто развеивался. Юза так и не показалась.

Тогда Мирра нацелилась плечом в окно. Стекла посыпались вниз, а рама скрипнула, но осталась в проёме. Впрочем, получившегося отверстия вполне хватало для того, чтобы всунуть лапу и подёргать шпингалет. Это оказалось сложно сделать в обличье дракона, но становиться человеком на этой высоте, с широким но осыпающимся выступом, было не самым умный решением. Наконец, задвижка поддалась. Створки распахнулись с неприветливым скрипом. Открывшееся помещение оказалось не очень большим, вытянутым в длину и заставленным пыльными шкафами. Мирра, наконец, приняв человеческий облик, пролезла внутрь, с подоконника спрыгнув на захламлённый стол и подняв тучу пыли. Серая паутина, свисающая с потолка то там, то сям, будто неопрятные шторы, заколыхалась и обрушилась вниз. Девушка, едва успела задержать дыхание и прикрыть глаза. Когда мусор осел, она сообразила, что, видимо, оказалась либо в канцелярии, либо в рабочем кабинете бывшего хозяина. Толстые фолианты стояли и лежали везде, где только было можно. Для того, чтобы их прочесть, надо было как минимум смести пыль. Но у Мирры, разумеется, не оказалось при себе ни тряпки, ни воды, ни завалящего заклинания на чистоту.Драконица вздохнула и вылетела обратно.

15.

Юза спала, втянув голову и приоткрыв клюв. Огонь от очага отсвечивал на ее белоснежные перья, окрашивая их попеременно то в алый, то в желтый, то в оранжевый цвета. От этого птица казалась не живой. Мирра прикоснулась к ней пальцем, с опасением, не повредила ли она своим зовом сознание совы. Пернатая встрепенулась, но как-то медленно и неохотно. Ее сон был довольно крепок. Юза не пришла в себя и после пары тычков. В конце концов, девушка набрала в рот ледяной воды и окатила сову душем.

Птица встрепенулась и открыла глаза. Первые мгновения она, казалось, не может понять, где находится. Фиолетовый взор скользил по кухне, задерживался на предметах, а потом продолжал свой путь. Юза то открывала, то закрывала клюв, словно хотела что-то сказать. Наконец, реальность взяла свое. Сова остановила взгляд на Мирре и пискнула:

- Знаешь! А если бы сердце остановилось!

- Ты меня напугала, - призналась девушка. - Вроде бы просто дремлешь, а проснуться не можешь.

- Я и не дремала, - птица взъерошила перья. - Просто нащупала Флапа.

Она, заметив интерес собеседницы, заважничала и стала говорить свысока. Мирра подумала было заняться своими делами, но потом решила немного потерпеть.

- В смысле, нащупала?

- Ну, он дистанцировался от меня физически, но на ментальном уровне...

Девушка поняла, что Юзу занесло в непонятные дебри, поэтому прервала:

- А теперь переводи, что сказала.

Сова замерла, вытаращив глаза. Покрасоваться умными фразами - было ее любимым занятием, но, наверное, важнее было донести смысл, и она это поняла своим напыщенным птичьим умом.

- Ну, Флапа я не могу найти наяву, ты это знаешь, - Юза неохотно призналась: - Ты была не первая, к кому я попала. Сначала это был торговец чучелами, потом мальчишка с именем моего хозяина, третьей -оказалась мастерица по перьевым подушкам. Едва выжив, я уточнила требования и прикрепилась к тебе. Ты, - Мирра оценила по достоинству трудное признание, - натолкнула меня на мысль, что Флап не хочет, чтобы я его нашла. Но он недостаточно умён, чтобы поставить защиту от моих мыслей. Если его тело не хочет встречаться с моим телом, я просто устроила встречу наших душ.

- Это возможно?

- При наличии определённых навыков - вполне, - птица снова заважничала.

- Ты можешь научить меня? - девушка сразу прикинула возможность найти Жюля и Перца, но сова лишь покачала головой.

- Некоторые навыки Флап вкладывал в меня магически. Я должна была стать его живой настольной книгой - память у него так себе. Но вот передать эти знания я могу только ему.

Драконица опечалилась, но ненадолго.

- Но ты хотя бы пообщалась со своим хозяином?

- Пока нет, ты же меня разбудила своим холодным душем, - Юза капризно нахохлилась. - Надеюсь, оно того стоило?

- Я нашла ещё одну комнату.

- Порадуй отца, - птица клекотнула и отвернулась.

- Ты не поняла. Я ничего не хочу ему говорить, но мне нужна твоя помощь, - Мирра не стала дожидаться внимания совы. - В заваленной части замка есть кабинет, в котором вполне могут находиться сведения о хозяине. Там полно книг, дневников и просто записей. Сейчас мне нужно убраться в том помещении, иначе из-за пыли невозможно будет дышать.

Юза возмущённо взъерошилась:

- По-твоему, я похожа на служанку?

Девушка мысленно сосчитала до десяти.

- Если ты не знаешь заклинания на чистоту, я пороюсь в свитках из подвала. В конце концов, меня не затруднит взять тряпку и протереть там стол. Думаю, все важное окажется именно на самом видном месте.

Мирра круто развернулась и направилась к большому сундуку, в котором хранились всевозможные магические штучки: и найденные в замке, и составленные Лазарем, и приобретённые на ярмарке в довесок к нужным покупкам. Взгляд ее упал на заклинание, подаренное Флапом. Она протянула руку и взяла его с полки. Тонкая красная нить, стягивающая свиток, повисла приглашающим длинным хвостом. Девушка потянула за него и глянула на заклинание. А потом захохотала. Юза непонимающе глянула на неё, подлетела и, присев на плечо, прочла заголовок:

- "На приведение в порядок собственного жилища, раз и навсегда", - сова коротко поддержала смех Мирры, а потом продолжила чтение:

- "Если ваш дом подвергся воздействия времени, вашей небрежности или чужого заклинания, то данный свиток для вас - незаменимое подспорье. Воспользовавшись магической силой, заложенный в него, вы убедитесь, как просто сделать уютным любое помещение вашего дома. Губительные для стен разрушения, пыль и плесень больше никогда не побеспокоят вас в дальнейшем. Ваш дом станет надёжным пристанищем для вас и многих поколений вашей семьи".Прямо, добрый волшебник Флап. Я бы особо не рассчитывала на такую мощь, но попробовать стоит.

- Тогда полетели, - драконица поманила Юзу за собой.

Ставить в известность отца не хотелось. Он занимается своими делами, она будет заниматься своими. Мирра, периодически посматривая, не затерялась ли сова в необозримом пространстве сада, и не сшибло ли маленькую птицу в воздушном потоке от мощных драконьих крыльев, подлетела к памятному окну. Как и можно было предполагать, ставни поражали одновременно и своей целостностью, и своей запущенностью. Не осталось ни следа от того погрома, который девушка недавно учинила. Даже разбитые осколки поглотила трава. Только карниз оказался разрушен еще сильнее, словно замок пытался препятствовать вторжению на свою тайную территорию и основательно подчищал все возможные подступы. Однако он не брал в расчет живое упрямство.

Мирра с размаха налетела на стекло, лишь немного поморщившись от нескольких осколков, больно впившихся в немногочисленные просветы брони, и снова просунув лапу, подцепила рычажок шпингалета, не хуже заправского вора. Створки со скрипом откинулись в сторону.

Юза впорхнула в помещение первой и тот час расчихалась. При чем на сей раз показушности было на половину, если не на треть, птица действительно страдала от пыли и свисающей плотными полотнами паутины. Ее глаза, выглядевшие довольно несчастными, слезились, на клюве застыл от удивления мохнатый паучок. Мирра поспешила на помощь сове: первым делом прогнала насекомое, а потом рывком разорвала свиток с заклинанием.

В начале ничего особенного не произошло. Два клочка бумаги, небрежно выброшенные, медленно кружась упали на пол. Зеленые и фиолетовые глаза неотрывно проследили за полетом, но не заметили воздействия волшебства.

- Ты уверена, что сделала все правильно? - как бы между прочим поинтересовалась Юза.

- Уверена! - немного раздраженно ответила Мирра и процитировала на память: - "Разорвите свиток на две части и отбросьте их от себя".

- Значит, у него закончился срок годности, - безапелляционно заявила сова.

- Или твой Флап - обычный шарлатан, а не маг, - парировала девушка. - Много слов, а в итоге пшик.

- Даже и пшика не было, - пробормотала птица, с сожалением оглядываясь вокруг, как будто именно ей теперь придется засучить рукава и отмывать это помещение, которое и гадать не надо, уже наутро примет свой первоначальный вид.

Тем временем клочки бумаги начали потрескивать и дымиться. Пыль вокруг них сворачивалась маленькими черными комочками а потом развеивалась, словно ее и не бывало. Мирра первая заметила происходящее и следила с огромным интересом, невольно задумываясь, не разгорится ли из искры настоящее пламя, и не придется ли уступить приглашению Странника и переселиться в его дом в далеких землях Империи. Потом перемены увлекли и Юзу. Обе сидели на столе, наблюдая, как прожорливые огоньки пожирают пыль, паутину и полотна тенеты. При этом они не трогали предметы мебели и книги, словно обладали каким-то своим, пусть весьма ограниченным, но рассудком.

- Просто мечта лентяйки, - проговорила задумчиво Мирра, спрыгивая на поражающие чистотой и новизной доски пола.

Комната преображалась на глазах. Довольно скоро она пахла свежей стружкой и сияла чистыми стеклами в окнах и книжных шкафах. Все трещины затянулись, как раны на коже, оставив на память лишь почти незаметные глазу рубцы. Перекошенные рамы и шкафы выровнялись, даже книги будто сами собой встали где по цвету, где по росту, где просто расположились стопкой. Магическое преображение охватило все помещение, вплоть до входной двери, вдруг приглашающе распахнувшейся в коридор, но на этом и иссякло.

- Мда, - протянула Юза, - я, конечно, в глубине души надеялась на чудо, но Флапа никогда не хватало на что-то глобальное.

Мирра только пожала плечами. Ее результат вполне удовлетворил. По крайней мере, так не придется ничего объяснять Дину. И она подозревала, что затерянность замка для всего люда, увы, закончится, если так или иначе привести развалины в пригодное для комфортного обитания среднестатистического имперцасостояние. Девушка начала перебирать бумаги на столе. Теперь все записи казались написанными не много лет назад, а буквально на прошлой неделе. Некоторые места, где чернила особенно пострадали от воздействия влаги и времени, оставались просто белыми, но в общем тексты были вполне читабельными. Как Мирра и подозревала - под рукой находилась деловая переписка бывшего хозяина замка и его дневниковые записи. И если первая ее интересовала мало, то с другими хотелось познакомиться подробнее.

16.

Принцессу звали Левелея. Она была хорошенькой и юной. А еще она любила читать и поэтому считалась невероятно умной и несовременной. Принцесса бродила с романом под мышкой прямо посреди королевского бала, а то и вовсе брала дополнительно самопишущее перо и записную книжку и что-то писала. Признаться в семье смотрели на это сквозь пальцы. Потому что Левелея оказалась единственным ребенком, а такой радует даже своими странностями.

Ее старший брат, принц Сандр, на которого возлагали все надежды преемственности, по страшной случайности погиб на охоте. Поскольку рядом с ним на тот момент оказался лишь рыцарь Харезм, парню пришлось волочить на себе и бездыханное тело будущего наследника, и тушу криворогого костогрыза прямо ко дворцу.

Именно Харезм и поведал о последних минутах жизни Сандра, но за шок и старание оказался приближен ко двору. Впрочем, рыцарь был мил и умел нравиться всем, кроме Левелеи. Она почему-то, в отличие ото всех остальных смотрела на Харезма, как на мелкую блоху, с долей страха и брезгливости, отказывала ему в танцах и вообще стремилась оказаться подальше от него. В этом своем стремлении барышня однажды и забрела в такую даль от своего золотого дворца, что даже немного заблудилась.

Бродя дотемнапо лесным тропам, она с ужасом представляла, как на нее набросятся дикие голодные звери, наверное, весьма падкие на хорошеньких юных принцесс. Но навстречу ей вышел лишь довольно приятный молодой человек, оказавшийся к тому же хозяином огромного величественного замка на холме. Незнакомец представился со всей вежливостью и почтением, соблюдя все нотки имперского этикета, назвав все свои титулы, регалии и имя - Дейдруд. Он проводил Левелею до дворца и взял с нее обещание, что она обязательно нанесет ему визит в более подходящее время, и хотя бы в компании наперсницы, чтобы пресечь ненужные сплетни.

Такая забота обее добром имени разбудила в принцессе довольно добрые чувства к Дейдруду. Тем более, он весьма воодушевился, узнав, что девушка любит читать и даже немного сочиняет сама. Молодой человек рассказал, что в его замке имеется обширная библиотека, которую она просто обязана посетить.

Левелея, вся в мечтах и запачканном вечерней росой платье вернулась во дворец. Поскольку ужинали там довольно поздно, ее пока никто не хватился. Но Харезм, по своему обыкновению, встретившийся принцессе в темном коридоре, отметил про себя, что девушка настолько погрузилась в себя, что даже не шарахнулась от рыцаря, а только коротко кивнула ему, с ничего не значащей легкой улыбкой. Еще он заметил грязный подол и легкий запах пепла, слегка добавляющий горькую нотку к духам Левелеи.Харезм сделал свои выводы, но какие именно, никому не сообщил. Однако теперь он с еще большим старанием стал следовать за ее величеством.

Впрочем, теперь у принцессы появилась тайна, как в самом изысканном романе. И взяв в наперсницы свою тихую кузинуУлию, она довольно часто терялась с той в лесу. Иногда девушки возвращались рано, видимо, когда у Дейдруда были неотложные дела. Иногда задерживались до темноты, едва потом успевая переодеться к ужину. Так продолжалось сезона два или три.

Однажды Левелея проснулась в весьма загадочном настроении. И забыв про все приличия, а так же про еще спящую Улию, скрылась из дворца, написав какую-то записку и небрежно кинув ее под дверь родительской спальни. Если бы девушка знала, что за ней даже в этот ранний час следит рыцарь Харезм, она была бы более осмотрительной и, наверное, даже дождалась, пока проснется матушка, чтобы точно быть уверенной, что послание дойдет до нужного адресата. Но Левелея ничего не знала и была влюблена.

Принцесса со всех ног помчалась на конюшню, оседлала свою любимую лошадку и поскакала в замок на холме. А точнее - к его хозяину Дейдруду.

Только недавно девушка узнала, что он самый настоящий дракон. Это было так романтично и мило, что захватывало дух. Но, разумеется, матушка и отец были бы против, чтобы Дейдруд сделал ей предложение. Хотя его состояние, наверное, превышало годовой доход всего королевства, а уж род его вел свое начало гораздо дальше, чем род Левелеи. В глазах венценосных родителей могло быть только одно "но" - молодой человек не человек вовсе.

Поэтому принцессе не пришло ничего лучшего в голову, как себя скомпрометировать. Она рассудила, что если уж ее репутация будет напрочь испорчена, родители наверняка согласятся выдать ее замуж именно за того, кто эту репутацию испортит. И никого ведь не будет потом особо волновать, появится будущий наследник раньше положенного срока после свадьбы или нет. Да-да, юнаяЛевелея уже задумывалась о наследниках.

Объяснив причины своего появления ранним утром на пороге его замка Дейдруду, принцесса огорчилась, что тот не разделил ее воодушевления в полной мере. Он даже засомневался, правильным ли выводам она следовала, и надо ли было так рисковать. Может все-таки попробовать сначала попросить ее руки у родителей вполне официально? Ведь дракон - это не уродство, а вполне нормальная разумная форма жизни в Империи.

Но Левелея надула губки и обиделась. Ни один влюбленный мужчина, даже если он дракон, не может вытерпеть надутых губок. Тогда он предложил компромисс - принцесса поживет в его замке некоторое время, пока тут не соберется ближайшая семья молодого человека, а потом они сыграют свадьбу, как положено, хотя бы на ней и будут только родственники с одной стороны, и только лишь после этого можно будет подумать о наследниках.

Левелея уступила уговорам Дейдруда. Тем более, тот поторопился кинуть клич, и первые гости начали прибывать уже под вечер. В радостном предвкушении девушка и думать не думала о своих родителях. Она считала, что они прочли ее письмо и просто в данный момент очень сильно сердятся.

Однако в королевстве разыгралась трагедия. Рыцарь Харезм кинулся в ноги королю, с утра пораньше ворвавшись в его спальню (и попутно подбирая что-то с пола), и громко возвестил, что принцесса похищена прямо из своей спальни чудовищного размера драконом. В комнатах Левелеи оказался полный разгром, вся мебель была перевернута, стены опалены, а вещи раскиданы. Как и зачем такой беспорядок можно было учинить при похищении - никто задумываться не стал. Король велел держать всем язык за зубами и снарядил поиски дочери, пообещав, что кто ее отыщет и избавит королевство от жуткого соседства, тот получит руку принцессы. Разумеется, впоследствии править он не сможет, навсегда оставшись лишь принцем-консортом, но его дети будут считаться полноправными наследниками. Харезм был один из первых вызвавшихся. Отправив своих немногочисленных соперников по ложным следам, он начал наседать на бедняжку Улию, которая подозревала, что дела тут обстоят не совсем так, как их представил рыцарь, поэтому держалась крепким орешком.

Левелея же радушной будущей хозяйкой замка порхала по залам и комнатам, не замечая не слишком довольные взгляды будущих родственников. Родовитые драконы считали, что их отпрыск Дейдруд вполне мог найти себе более подходящую партию из крылатых. Однако он выглядел вполне счастливым, и этого было довольно, чтобы начать приготовления к свадьбе.

Торжество состоялось на третий день пребывания принцессы в замке. Приглашённых драконов оказалось довольно много, хотя жених утверждал обратное. Крылатые оказались вполне себе человечными, и, приземляясь во двор замка, тот час оборачивались довольно милыми существами. Одеты они были по последней моде. И Левелея казалась сама себе безродной простушкой, хотя Дейдруд не уставал убеждать невесту в обратном.Молодых объявили мужем женой, они возглавили стол, который просто ломился от изысканных яств, вроде филе недобыченного единорога и маринованных яиц камянок, а так же прочих деликатесов, названия которых Левелея слышала впервые. Принцесса и ее дракон едва дождались, пока гости покинут замок. Теперь можно было и подумать о наследнике, а еще о том, как сообщить важную новость родителям новобрачной.

Тем временем во дворце уже подумывали об объявлении траура. Похититель не вышел на связь, не высказал своих требований, а его следы неизбежно терялись во всех направлениях, куда поехали спасители. Только рыцарь Харезм выглядел увереннее прочих, хотя до сих пор не покидал пределов королевства, планомерно объезжая всю округу, и опрашивая селян, особенно того, что касалось сказок и легенд. Улия, бедная кузина, все не уступала натиску молодого человека. Но с самыми благими намерениями решила предупредить свою счастливую сестрицу и отправилась в замок.

То ли тропа вывела несчастную девушку не туда, то ли Жизнеродящая крепко заснула, выпустив ее из своего внимания, но растерзанное тело Улии нашли далеко от дворца уже в другом сезоне, и опознали его только по приметным украшениям.

А рыцарь Харезм в полном вооружении предстал перед недоуменными новобрачными и вызвал Дейдруда на бой. Разумеется, дракон не желал этого. И Левелея, весьма удивлённая реакцией своих родителей, цеплялась за руку мужа. Но Харезм был настойчив. Он принялся сначала оскорблять род крылатых, потом перешёл на самого хозяина замка, после сделал намёки насчёт целомудрия юной принцессы, а в последствии в запале признался, что именно он послужил причиной гибели Сандра, а не костогрыз, и все это только для того, чтобыЛевелея осталась единственной наследницей.

Нельзя точно сказать, что вызвало ярость дракона, но он приказал жене уйти в замок, а сам вынул из ножен прекрасный меч и выступил против бесчестного рыцаря. Принцесса наблюдала за поединком из окна, содрогаясь от ужаса, когда оружие обрушивалось на мужа, и, хлопая по-детски в ладоши, когда перевес был на стороне Дейдруда.

Наконец, Харезм выдохся и отступил. Дракон, пошатываясь от ран и усталости, зашёл в замок. Левелея кинулась к возлюбленному и крепко обняла. Тот сначала ответил на объятия, а потом вдруг потерял сознание. Не осознавая до конца, что происходит, принцесса принялась кричать и звать на помощь. Подоспевшие слуги перенесли раненого в покои новобрачных. Там он и испустил дух, как человек. Но тот час обернулся драконом, которому был не страшен яд, намазанный на кончик меча Харезма.

Левелея едва не сошла с ума, поняв, что вряд ли теперь возможно обычное счастье рядом с Дейдрудом. Но тот мягко и сдержанно успокоил жену, насколько возможно приласкал лапами с огромными когтями.

Он готов был поступиться собственным счастьем, и предложил принцессе вернуться во дворец и выяснить все самой. Посадив жену между крыльев, полетел к родителям девушки. Где, его, разумеется, встретил град смертоносных стрел. Левелея сама едва осталась живой. Тут подвернулся Харезм, укрывший принцессу, в одночасье ставшую из счастливой новобрачной убитой горем вдовой.

Но мать и отец были рады возвращению дочери. Они не слушали ее признаний, считая, что она малость тронулась умом. А Левелея, разом повзрослевшая и потерявшая все иллюзии, через некоторое время осознала, что ждёт ребёнка от погибшего Дейдруда. Родители, выполняя своё обещание, и, несмотря на все протесты, быстро выдали принцессу замуж за Харезма. И тот исполнил свою мечту: стал принцем-консортом.

Левелея, терзаемая ненавистью к новому мужу, часто уходила в старый замок, с тоской наблюдала, как разбредаются слуги, как все приходит в запустение. При чем, гораздо быстрее, чем можно было ожидать. Здесь каждый день словно стоил сотни. Пытаясь разобраться, принцесса перечитала много книг. И узнала, что замок дракона, как отдельное живое существо, существует только тогда, пока жив его хозяин. Значит, и он умирал. Надежда оставалась лишь на ребёнка. Однако на свет появился вполне хорошенький и здоровый мальчик, безо всяких признаков того, что его отец не был человеком. Бабушка с дедушкой души в нем не чаяли. Харезм старался его избегать. А Левелея искала в сыне черты погибшего Дейдруда, но не находила. Знающие маги разъяснили молодой матери, что только шестой мальчик от ветви дракона и человека родится крылатым.

Малыш рос не по годамсообразительным и ловким. Он был единственным ребёнкомЛевелеи. И когда почил старый король - занял трон. Приняв на веру признание матери, что рыцарь Харезм не имеет к нему никакого отношения, он изгнал из королевства бесчестного малого. В положенный срок женился, и от него родилось четыре сына.

Постаревшая Левелея, бабушка принцев, с дрожью в сердце следила за тем, как растут маленькие Эжен, Раст, Дор и Горидей. Вместе с ее сыном мальчиков было пятеро. Шестой должен быть следующем поколении. И Левелея надеялась, что увидит правнука, подержит на руках крылатое продолжение своего безвременно ушедшего возлюбленного.

На престол вступил Эжен, его юная жена ждала наследника.

На этом записи, которые велись сначала явно мужской рукой, а потом - женской, заканчивались. Мирра не знала, что и думать. Видимо, Левелея приходила в замок до самой своей кончины. Записывала воспоминания, надежды и мысли. А потом просто не вернулась. Вероятно, ее дальнейшую судьбу должен знать Людвик? Или Перец? Девушка неоднократно вздыхала, пересказывая Юзе историю бывшего хозяина этого замка и его жены.

17.

Мирра, сопровождаемая совой, обошла все открытые коридоры замка, по-новому глядя на свое такое знакомое, но и такое неизвестное жилье. Можно было легко представить, как тут порхала Левелея, или пробегали слуги, или проходил Дейдруд. В зеркальной зале, наверное, некогда состоялась свадьба. Протирая пыльные зеркала, девушка смутно надеялась, что в лабиринте отражений где-то затерялись облики доверчивой принцессы, ее любимого и их гостей.

В чем не приходилось сомневаться, что тут точно не мог оказаться Харезм, его душа уж наверняка отправилась к Мракнесущему. На его совести была смерть Сандра, дракона и, как можно было бездоказательно предположить, бедной Улии. И что книгу, попавшую однажды в руки девушки, написала не Левелея, она не провела в замке дракона три года, а лишь только несколько дней. Хотя способности к литературе у нее явно имелись, повествовала она живо и образно.

- Ты расскажешь все отцу? - поинтересовалась Юза.

- Я пока не решила, - призналась Мирра с неохотой. - Мне надо подумать. Кажется, что этот замок сам выбирает, кого впускать, а кого нет. Словно мы нужны ему для чего-то. Больше всех он доверился мне. Но можно ли доверять Дину?

- Ну, и самомнение у тебя, дорогуша, - клекотнула птица. - Тебе просто повезло, вот и все. Оживить этот замок ты не в силах. Вот если твой Перец пожалует сюда, возможно у вас двоих хватит сил восстановить все разрушенное. В конце концов, он дракон не полностью, а ты - дракон, но не этого замка.

Девушка была готова придушить птицу, но и не согласиться с ней было нельзя.

- И что ты предлагаешь?

- Я? Ничего, - Юза повернула головой на 360 градусов. - Но не откажусь от ледовицы. У тебя ведь имеются прошлогодние запасы?

Мирра пожала плечами и вздохнула. Голод в данной ситуации казался каким-то неуместным отвлекающим маневром.

- Мне бы хотелось знать, в курсе ли Перец, что произошло тут однажды.

- Ты думаешь, от него скрыли историю его семьи? - сова, разочарованная, что не удалось переключить драконицу на более приятную для общения тему, сидела взъерошенная и бросала на собеседницу негодующие взгляды.

- Мы не говорили с ним об этом.

- Вы вообще мало говорили. Летали себе, и толку.

- Мы беседовали о многих вещах. Он рассказывал мне о драконах то, что я не могла прочесть в книгах, - возразила Мирра.

Юза молча поднялась со своего места, немного покружив под потолком, довольно метко нагадила на протертое зеркало и улетела прочь. Девушка просто охнула от такой наглости, но птицу было уже не перевоспитать. Оставалось надеяться, что ее своеобразная месть на этом остановится.

Мирра вышла из зеркальной залы и по заваленному хламом и камнями коридору выбралась на дозволенное замком для житья место. Почему граница проходила именно тут? Внимательно оглядевшись по сторонам, девушка пыталась найти какую-то зацепку, но что-то важное,казалось, неуловимо ускользало от сознания. Замок играл. Он проснулся при появлении в нем Клотты Эраджаль, позволил ей разрешиться от бремени в своих стенах, принял маленькую драконицу и всех тех, кого она приводила. Нет, Мирра все же осталась при своем мнении, что ей суждена какая-то важная роль. Хорошо бы еще посоветоваться с кем-нибудь, кроме весьма несдержанной в своих проявлениях совы.

Девушка пожалела, что не имеет способности Юзы связываться ни с кем ментально. Как было бы отлично найти Перца или Жюля. Может быть, они бы и не сказали ей ничего нового, но зато просто общение с ними насытило бы истомившуюся в печали и тревоге душу. Мирра присела, облокотившись на стену. Камни холодили. Но это была прохлада живого тела. Странно, что раньше девушка этого не замечала. Она сосредоточилась на ощущениях. Удивительно, но казалось, что внутри стен находятся жилы, пульсирует сердце и течет кровь. Драконица развернулась и прикоснулась к камням рукой, прислонилась щекой. Замок, так истосковавшийся по хозяину, отозвался гулом, перекатившимся по всем перегородкам и перекрытиям.

- Я приведу сюда правнука Дейдруда, - прошептала Мирра, в душе укоряя себя за то, что так настойчиво скрывала от Перца место своего обитания. - Он шестой мальчик. Он - дракон.

Девушка вспомнила прекрасное лицо Людвика, его синие глаза, его четко очерченные губы и волевой подбородок. Если он хотя бы смутно походил на своего прадеда, можно было понять, почему Левелея потеряла голову и была готова поступиться семейной честью, лишь бы быть рядом с любимым.

Мирра рывком поднялась на ноги и пошла искать сову. Надо было, чтобы она все-таки связалась со своим Флапом и хорошенько протрясла его по поводу последних новостей королевства, не досужих сплетен, а реальности, происходящей во дворце.

Юза нашлась в комнате девушки. Дремала, держась лапами за спинку стула. Ее фиолетовые глаза спокойно двигались под веками, а клюв был едва приоткрыт. Она мерно дышала и никак не отреагировала на приход Мирры. Девушка решила не беспокоить сову в этот раз, и дождаться, пока она сама вернётся из мира грёз. Наблюдая за сезонной непогодой за окном, драконица представляла как тут было во времена Дейдруда и Левелеи. Должно быть, к замку вела симпатичная аллея, а где сейчас змеилась тропа, поросшая колючим кустарником, там рос цветник. Наверняка пруд некогда являлся чистым озером, а лес - фруктовым садом. Замок, описываемый принцессой, так же разительно отличался от своего нынешнего состояния, как произведение искусства от небрежно вылепленного комка глины.

- Есть тут кто? - возглас, вырвавшийся из клюва Юзы, напугал Мирру.

Голос не принадлежал сове, но был знаком. Девушка бесшумно подошла к птице и склонилась над ней.

- Скажите, ради Жизнеродящей, я умер? - Юза говорила с закрытыми глазами мужским голосом.

- Флап? - осторожно поинтересовалась девушка.

- Я! Это я! Что происходит?

Если бы драконица сама понимала, что происходит. Сова ведь просто собиралась пообщаться со своим хозяином, а не впускать его в собственное пернатое тело. Или это маг что-то напутал, обучая птицу?

- Думаю, вам это снится, - Мирра ответила наугад, но, видимо, интуиция не подвела, ее собеседник тот час успокоился.

- Хорошо. Дневной сон, конечно, не входил в мои планы. Но отдохнуть и впрямь не помешает, - он зевнул по звуку, но сова даже не шелохнулась. - Представьте, мне приснилась одна неприятная особа, я пытался от нее убежать, а потом эта темнота. Стало страшно. Видимо, я переутомился.

- Переутомились? - девушке казалось, что она наугад бредёт по болоту, один неловкий шаг и затянет в трясину.

- Лечу короля! - с гордостью уточнил маг, потом, видимо, смутился: - Ну, не я один, нас тут много. Консилиум, так сказать. Совещаемся, применяем общую силу.

- Успешно?

- Нет, - он был довольно откровенен, разговаривая непонятно с кем, но, наверное, все потому, что твёрдо уверился, что диалог происходит во сне, а не наяву. - Его высочество Эжен при смерти. Мы лишь продлеваем его агонию, - голос стал почтительным и печальным.

- Его сын принц Людвик, должно быть безутешен? - не смогла удержаться от предположения Мирра.

Флап замолчал. Неужели она сделала ошибку? Сейчас он поймёт, что дело тут не чисто и прервёт связь. Но маг все же оказался далеко не так прозорлив, как хотел казаться.

- Что - Людвик. Фактически, он уже почти год правит и свыкся с мыслями о кончине отца. А вот лорда Горидея отправили подальше.

Сердце девушки заколотилось, как выброшенная на берег рыба.

- Брат Эжена?

- Этот тип буквально сошёл с ума в последнее время, - почему-то этот факт рассмешил Флапа. - Он до последнего времени являлся министром безопасности и, представьте, начал утверждать, что принц пытается отравить отца, чтобы занять его место. И даже нанял для этих целей какого-то прохиндея, кажется, Жюля. Разумеется, это бред.

Мирра поддержала смех мага, но ей было совсем не смешно.

- И что с этим Жюлем?

- В темнице. Сидит, как миленький.

- За что же, если бред? - пальцы девушки похолодели и начали покалывать от напряжения.

- Большинство лекарей и магов склоняются к мысли, что Горидей прав наполовину. Причина недуга короля в яде, который действует очень медленно, но не имеет противоядия.

- Но король болен уже год, а Жюль появился в королевстве не более двух сезонов назад, - вырвалось у драконицы.

- Откуда это вам известно? - голос насторожился. - Кто вы?

- Я только сон, - попыталась успокоить Мирра собеседника, но он начал покашливать и часто дышать. - Вы уже выспались. Пора пробуждаться. Выходите из темноты и найдите сову.

- Сову? - воскликнул в ужасе Флап.

- Да, думаю, вам необходимо это сделать.

- Хорошо, - как ни странно, он успокоился, задышал ровнее, а потом и вовсе стих.

Не приходилось сомневаться, что если птица сейчас проснётся, это будет уже сама Юза. Наверняка, опять недовольная и капризная.

Мирра не знала, что делать. Жюль в тюрьме по бессмысленному обвинению. Людвик, вероятно, склоняется к мысли, что парень виновен, потому что об этом шепчутся все кругом. Конечно, лорду Горидею выгодно обвинять, лишь бы стать наследником самому. А лекарям и магам вполне на руку поддерживать его версию, лишь бы не расписываться в собственном бессилии.

Драконица вскочила и пошла на поиски отца. Он говорил, что мать научила его лечить. Возможно, этот дар ей сейчас гораздо нужнее, чем прибранный и восстановленный замок.

18.

Дин, насвистывая какую-то песенку, собирал из подручного материала какой-то новый механизм. Было пока сложно определить, что это будет: очередной подметальщик мусора, машина по обивке стен или изготовлению изящной мебели. Мирра пока смотрела на агрегат со смешанным чувством удивления и ужаса, как, впрочем, и на все, изобретённое отцом.

Зажимая губами какие-то скобки, отец встретил девушку легкой улыбкой и кивком головы. Разумеется, Мирра и Странник уже виделись сегодня. Но несколько дней их общение состояло только из ничего не значащих фраз за принятием пищи и таких вот пластических экивоков. Тем труднее оказалось обратиться за помощью. Тем невероятнее было, что на призыв откликнутся.

Для девушки этот человек пока не стал родным и близким. Он только стеснял своей навязчивой опекой, будто упорно пытаясь наверстать все канувшие в прошлое годы. Однако сама жизнь заставляла довериться отцу. Больше было некому.

Мирра с шумом вдохнула воздух и выпалила на одном дыхании, словно боясь, что передумает:

- Ты говорил, что мать, Клотта, научила тебя лечить, думаю, эта способность сейчас нужнее, чем все изготовленные тобой машины и завалы моего замка.

- А кто заболел? У тебя все хорошо? - забеспокоился Дин, сделав большой шаг к ней и легонько дотронувшись до лба дочери.

Она невольно тряхнула головой, будто прогоняя назойливую муху:

- Со мной все в порядке.

- Это хорошо, - расслабился Странник, отступив и вновь начав копошиться в своем механизме.

- Болен король. Придворные лекари махнули рукой. Маги скоро сделают тоже самое.

Мужчина поднял на нее глаза, всматриваясь слишком долго, слишком внимательно, слишком ... молча.

- Я бы мог сказать, что какое мне дело до этого короля. Наверное, он уже стар. А все его придворные сделали уже все, что в их силах. Что люди смертны. Как, впрочем, все существа, рожденныеЖизнеродящей. Но ведь болезнь правителя - это еще не все?

У Мирры замирало сердце. Дин пока не отказал, лишь требовал объяснений. Но причин, важных для нее, могло не хватить для него.

- Не спрашивай, откуда мне это все известно, я не смогу понятно объяснить. Просто поверь. Брат короля обвиняет Людвика и Жюля в сговоре против его величества. Говорит, что они могли воспользоваться каким-то ядом. Однако он болен уже год, а Жюль здесь не столько времени. Это оговор. Но Жюль уже в тюрьме.

- А у принца слишком большое влияние, чтобы его могли тронуть? - усмехнулся Странник, и эта усмешка не понравилась девушке. - В дворцовые интриги слишком опасно вмешиваться. Это может стоить головы. Ты горишь желанием помочь двум молодым людям, которых считаешь своими друзьями? Но ведь они не просили о помощи.

- Да, я хочу им помочь! - с горячностью воскликнула Мирра. - А они и не могли попросить. Я давно не видела ни Жюля, ни Перца. Но для тебя разве не достаточно, что прошу я?

- О чем ты просишь? - мужчина нахмурился. - Я не обладаю настолько глубокими познаниями в медицине.

- Возможно, их и не надо, - мотнула головой его дочь. - Ты обошел много стран, встречал разное. Ты можешь определить яд и назначить противоядие. Или просто увидеть, что болезнь короля вполне обычна. Я не прошу чуда.

- И как я попаду во дворец? - не без скептицизма поинтересовался Дин. - Безвестный лекарь самоучка, без рекомендаций и громкого звания.

- Вот, - Мирра достала из кармашка подаренное принцем украшение, - твои рекомендации.

Вместе с украшениемвытащилась и обманка Жюля. Вещица упала на пол и покатилась, едва не затерявшись в куче мусора. Но Дин проворно нагнулся и схватил ее. Пригляделся, а потом протянул дочери.

- Что это?

- Подарок Жюля, - невольно улыбнулась девушка, улыбка получилась грустной и встревоженной, но нельзя было признать, что обманка не порадовала сердце.

- И откуда он взял эту вещь?

- Сказал, нашел, - пожала плечами Мирра.

- Ну-ну, - Странник не стал объяснять, что значит его фраза, внимательно проследив взглядом, как дочь убирает обманку на место. - И кто представит меня Людвику?

- Я. Мы просто передадим принцу украшение, а он придет на место встречи.

- Ого! - не смог сдержать удивления Дин. - Не у ворот же ты передашь? Вряд ли у стражи есть доступ к его величеству.

Девушка загадочно усмехнулась, ничего не говоря отцу, повернулась и ушла. Теперь ей надо было договориться с Юзой. Сова, наверняка, уже немного изучила дворец. Уж, в этом деле можно довериться капризной птице. Тем более, покрасоваться перед придворными она не откажется. По крайней мере, Мирра хотела на это рассчитывать.

Юза уже проснулась и сидела на том же месте, где девушка ее и оставила, недовольная и нахохлившаяся, что можно было вполне ожидать. Сова втянула голову, так что маленький клюв почти целиком утопал в белоснежные перья. Фиолетовые глаза с отблесками вселенной в зрачках настороженно проследили за появлением драконицы и прищурились.

- Хорошо отдохнула? - как бы между прочим поинтересовалась Мирра, стараясь не замечать плохого настроения собеседницы.

- Если бы кое-кто не вмешивался в мой сон, - птица сделала паузу, - то все было бы просто прекрасно.

Да? Забавно, кто бы это мог быть?

- Ты! - Юза взлетела и закружилась под потолком.

Девушка несколько раз морщилась, опасаясь, что та повторит свой недавний фокус и обгадит ей всю комнату, или вытрясет все свои мозги о стены. Но сова не сделала и того, ни этого. Выплеснув свое недовольство, присела на подоконник и уставилась в окно.

- Негодяй! Вырвал меня из привычного существования! - совершенно искренне пожаловалась пернатая. - И бросил! Сейчас я могла бы летать себе в лесной чаще, свила бы гнездо, вывела деток.

- И не отличалась бы от массы своих товарок, кричащих по ночам, - не стала сочувствовать Мирра.

- Да, - с жаром кивнула Юза. - Не отличалась! Но и не догадывалась об этом! У меня было бы простое совиное счастье! Если бы этот придурок не вознамерился пробиться в Высшую Гильдию Магов! Высшую!

Признаться, девушка даже не подозревала о существовании какой-либо гильдии. Но изобразила на лице участие и понимание. Она настроилась на долгий рассказ, но сова ограничилась тяжелым вздохом. Из ее круглых глаз вдруг закапали слезы. Бедная покинутая птица, оставленная в промежуточном состоянии, когда с прошлым покончено, а будущее пока не определено. Мирре вдруг стало искренне жальее. И впрямь, забавно, если не знать, что тебя может ждать что-то большее - вполне сносно можно жить с тем, что имеешь.

- Может быть, у Флапа и не было каких-то особых талантов, особенно в магии... Но зато мы понимаем друг друга, - довольно неуверенно попыталась подбодрить девушка.

Юза строго глянула на нее, тот час прервав поток ненужных слов. Действительно, как могла бы знать птица, что она потеряет, если бы все ее интересы сводились к уровню простейших инстинктов. Общение среди себе подобных - являлось бы благом. И пусть нападают змеи или другие хищники... Относительность и непостоянство.

Мирра почувствовала, что бесполезно в данный момент убеждать сову в том, что ее нынешнее положение намного выше и лучше предыдущего. Надо было просто помочь ей выбраться из этого состояния горя и неудач.

- Ты не поверишь, но я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Иногда я думаю, что было бы намного лучше, если бы я жила себе по-тихому в своем замке, никого не подпускала, не познакомилась ни с Жюлем, ни с Людвиком, ни с Перцем, ни с отцом, ни с тобой... Хотя нет, тебя я знала раньше, чем всех их. Наверное, однажды бы ты даже подлетела к моему окну, заставив меня задуматься, не та ли это птаха, спасенная мною.

Юза озадачилась.

- Но то, что уже свершилось, просто надо принять. Мы не можем знать, на благо это, или на беду. Мы находимся здесь и сейчас. Другого настоящего не может быть и не будет. Потому что где-то в ином месте и сами мы - иные, чувствуем что-то, живем, радуемся и печалимся, но это совсем не то, что заботит нас сейчас, - Мирра говорила и говорила, не замечая, как проясняются глаза ее собеседницы, как в них разгорается, если не надежда, то хотя бы какая-то вера. - Любое создание Жизнеродящей - содержит в себе толику Мракнесущего. Мы всегда будем сомневаться, печалиться и думать, что достойны лучшей доли. Но никто не задумывается, что наша жизнь могла сложиться и гораздо хуже, чем здесь. Потому что мешает гордыня. Мы кажемся себе слишком хорошими для нашей нынешней судьбы. Плачем и жалеем об утраченных возможностях. Заранее отрицая все варианты будущего, потому что опустили руки. Впереди нас может ждать прекрасная судьба. Но если мы не поверим в это, то у нас не будет сил этого достичь и проверить.

- Что может ждать говорящую белую сову? - шмыгнув, поинтересовалась Юза. - Я могла стать советницей мага.

- Так и что же тебе мешает стать ею сейчас? Ты по-прежнему это можешь, просто надо найти достойного мага.

- Я не смотрела на это с этой точки зрения, - птица ответила на светлую улыбку Мирра весёлым клёкотом. - Ещё бы знать, где отыскать его.

- Во дворце, - девушка не могла не признать, что воспользовалась ситуацией. - Утрёшь нос своему Флапу, если появишься в сопровождении высокомудрого магистра.

Конечно, это магистр мог появится в сопровождении совы, но ради душевного состояния Юзы драконица была готова допустить смысловую неточность, тем более она явно польстила пернатой подруге.

- Хорошая идея. И что взамен?

- Передашь принцу Людвику это украшение, - Мирра протянула на ладони зажим для плаща.

- И что на словах?

- Ничего, - девушка невольно покраснела, формулируя следующую мысль, - а самое главное, не проговорись, что ты сама получила его от русоволосой девчонки из заброшенного замка.

Юза хихикнула по-своему и подмигнула одним глазом.

19.

На площадке у пещеры было холодно и ветрено, впрочем, как везде. Странник угрюмо оглядывался по сторонам и кутался в свой плащ, подбитый дорогим мехом. Мирра смирно сидела рядом, изредка перебирая лапами. Невольно вспоминалась последняя встреча с Перцем, когда, заметив, что драконица замёрзла, он раскалил камень. Сама она этого не умела, хотя булыжников вокруг было не мало. Оставалось надеяться, что Юза сделает все, как надо, а принц поторопится и придёт на встречу до того, как Мирра с отцом основательно застынут.

- Я могу развести огонь, - предложил отец. - Зайди в пещеру, я наберу хвороста.

- Нет, иди ты, если хочешь. Людвик может не подняться сюда, если не увидит, что тут его ждут, - помотала головой драконица.

Ее обличье не мешало Дину, и, казалось, даже не удивило его, и не вызвало интереса. Когда они приготовились лететь, он довольно ловко примостился на спине дочери, словно только и делал, что осёдлывал драконов, и во время полёта держался бодро и уверенно, даже дал несколько советов, как лучше поймать ветер и поберечь свои силы.Теперь же мужчина и вовсе больше смотрел по сторонам.

- Он мог просто забыть, кому именно подарил свой зажим. Мы сидим здесь уже довольно долго. Даже с учётом расторопности нашей совы, времени прошло не мало, можно было трижды прогуляться от дворца и обратно, а между делом подписать парочку указов, - ворчал Дин.

Мирра не отвечала ему, но на сердце у неё было беспокойно. В первую очередь заЮзу: вдруг заминка из-за того, что с птицей произошло что-то непредвиденное. Во - вторую, из-за того, в каком виде может появиться Людвик, что скажет, как поведёт себя в присутствии свидетеля. В - третью, из-за Жюля. Наверное, удобства в темнице далеки от комфорта. Драконица не сомневалась, что свобода друга - дело практически решённое, ведь достаточно будет поручительства, что парень появился в королевстве уже после болезни короля Эжена, а вдобавок будет слово отца, что причина недуга - не яд.

Наконец, когда на землю начал опускаться густой вечерний покров, когда солнце, весь день стыдливо прятавшееся за тучами, выглянуло на миг и тут же начало спускаться к горизонту, на дороге показался путник. Он был пешим. С такого расстояния глаз обычного человека вряд ли распознал в нем принца, но Мирра не сомневалась, что это Людвик. Задрав голову, его величество, видимо, заметил тех, кто его ждал, и махнул рукой.

- Думаю, ты должна переговорить с ним без меня, - предложил Дин. - Я спущусь следом за тобой, времени тебе должно хватить.

Драконица согласилась и спланировала вниз. Немного заскользив на обледеневшей дороге, она смутилась собственной неуклюжести, и могла только порадоваться, что в обличье дракона не видно багрянца щёк. Однако принца ее неловкое появление нисколько не озадачило. Он лишь насмешливо покосился на Мирру и поприветствовал кивком головы. Людвик оказался не менее красив, чем девушка запомнила. Или, точнее, даже более: сейчас его облик не портили ни синяки, ни раны, да, и одежда находилась в полном порядке.

Молодой человек с интересом принялся рассматривать драконицу, что было удивительно, учитывая, что в этом облике он должен был ее хорошо знать. Принц даже обошел Мирру полукругом, а потом замер напротив.

- Итак, крылатая спасительница, вам все же понадобилась моя помощь? А помнится, вы не желали со мной знакомиться, и говорить своё имя.

Девушка немного удивилась и тону, и словам. Она старалась никак не представлять эту встречу заранее, но все же что-то шло не так. Когда не видя перед собой Людвика, она считала его Перцем - все казалось вполне правдоподобным. Но сейчас, при реальной встрече, между драконом и принцем легла огромная пропасть.

- Скорее, это я хочу предложить вам помощь, принц Людвик, - нарочито подчеркнула драконица свою независимость от королевского всемогущества.

- Мне? - удивился его высочество.

- Ну, или вашему отцу, - она оглянулась, Дин был еще далеко, он неспешно спускался по тропе, но заметив внимание к себе, помахал рукой. - Этот человек когда-то поставил на ноги короля Лаферта Четвёртого и его брата Омциуса. Думаю, вреда от того, что он осмотрит вашего отца - не будет. Тем более, он поможет снять обвинения лорда Горидея, если окажется, что болезнь вызвана не ядом.

От Мирры не укрылось то, что Людвик резко побледнел, хотя тон его голоса остался прежним:

- Откуда вам известно про моего дядю?

- Главное, что до меня дошли эти слухи, а не от кого, - драконица усмехнулась.

- Как я могу доверять какому-то проходимцу с большой дороги? - принц кивнул в сторону Странника.

- Это не проходимец. Это мой отец, - Мирра вскинула голову. - Мне вы, надеюсь, доверяете?

Молодой человек кивнул. Потом порылся в своих карманах и достал какой-то небольшой предмет, назначение которого девушке не было известно.

- Пусть ваш отец подойдёт.

Девушка подозвала Дина, спустившегося вниз, но терпеливо стоявшего в стороне и отмеривающего принца недоверчивым взглядом. Вонзившаяся в сознание Мирры мысль пришла от мужчины, и настолько отвечала ее собственным сомнениям, что заставила передёрнуться: "Красив и самовлюблён. Тот еще перец, но не Перец".

- Вы и правда можете определить причину болезни? - поинтересовался Людвик.

Странник неопределенно пожал плечами.

- У вас есть хотя бы какое-то звание, должность, ученая степень? - принц спрашивал между делом, будто не сомневаясь в отрицательных ответах. - Вы учились на лекаря?

Молодого человека не смутили многочисленные "нет".

- Но Омциуса-то вы точно лечили? - он коротко вздохнул, услышав утверждение. - Говорят, у него механические ноги? Можно хорошо сэкономить на сапогах, кожа нынче поднялась в цене, - Людвик негромко засмеялся. - Признаться, не представляю, зачем его брату нужно было отказываться от власти.

- А вы бы не отказались? - Мирра не смогла удержаться от вопроса.

Принц горделиво выпрямился.

- Я - единственный наследник моего отца. О чем бы там ни мечтал мой дядя - лорд Горидей - он лишь побочная ветвь рода. Представьте, вначале он распускал слухи, что моя прабабка когда-то путалась с драконом и все ждали шестого мальчика, чтобы проверить этот слух.

- И? - теперь спросил Странник, слегка прищурившись, и едва ответив на благодарный кивок драконицы, потому что сама бы она в этот момент говорить не решилась.

- Первый ребенок короля Эжена - мой старший брат - родился мертворожденным. Я - человек. Слухи оказались не более, чем больной фантазией.

Мирра отвернулась. Так вот, как оно завершилось - ожидание Левелеи. Ее правнук просто умер. Ветви Дейдруда не суждено было продолжиться. А Перец? Девушка уже готова была поверить в то, что он только привиделся ей. Прекрасный фантом - и не более. Порождение одиночества.

- Ну, мы просто теряем время, - засуетился Людвик. - Возможно, у нас его не так много, - он подошел ближе к Страннику и приказал: - Протяните ладонь.

Когда тот выполнил требование, принц шлепнул небольшую печать, прямо на кожу. Видимо, резкое движение причинило боль, потому что мужчина поморщился. А молодой человек пояснил:

- Предъявите ладонь привратникам. Это ваш пропуск. Не смывается, держится практически год. Думаю, этого времени вам должно хватить, чтобы определиться с диагнозом для моего отца.

Мирра приготовилась отвезти Дина, но принц остановил ее легким движением руки.

- Как это будет выглядеть? Прилетает неизвестный на драконе с королевской печатью на ладони? Наши люди, конечно, готовы ко всяким неожиданностям, но давайте обойдемся без эпатажа.

Странник улыбнулся дочери, приобнял и шепнул, что все будет в порядке. А потом пошел по дороге в направлении дворца. Драконица проводила его тревожным взглядом.

- Надеюсь, вы не откажетесь немного поговорить со мной? - принц теперь стал любезным и галантным. - Явление белой говорящей совы произвело фурор при дворе.

Мирра заинтересовано глянула в сторону собеседника.

- Особенно под впечатлением оказался некий мелкий магишка Флап, - Людвик смеялся, ведя легкий светский разговор, в надежде очаровать драконицу. - Представляете, он даже хлопнулся в обморок, как барышня.

- Представляю, - не смогла удержаться от смешка девушка. - Он подобрал Юзу два года назад в наших краях, обучил некоторым фокусам, а потом бросил. Теперь птица не может ни вернуться к своим, ни прибиться к миру людей.

- Думаю, на нее весьма повысился спрос. И виной тому этот же бездельник Флап. Он растрепал по всему дворцу, что его дедом был рыцарь Харезм, замужем за которым была моя прабабка Левелея. И конечно реакция этого трепача на сову не осталась не замеченной. Хотя, Юза - вы сказали? Юза сделала вид, что не знакома с ним, - принц незаметно оказался рядом с Миррой и даже легонько прикасался к ее передней лапе. - А вы, моя милая леди, не хотите сделать вид, что мы с вами не знакомы? Может пора снять покров тайны, сказать мне ваше имя, коль скоро вы уже знаете мое. И превратиться, наконец, в милую очаровательную девицу.

Сердцу драконицы стало сначала тесно, а потом наоборот слишком просторно. Душа скользнула куда-то в самый кончик хвоста и заледенела. Его высочество вызывал ужас и только.

Мирра постаралась взять себя в руки:

- Я не мила, и не очаровательна, не знаю, что вы там себе напридумывали. Да, и по возрасту мне уже очень далеко от девицы.

- Да? - Людвик окинул драконицу недоверчивым взглядом, но не повторил слов Перца, насчет того, что пластины на ее гребне еще не огрубели, что говорит о юном возрасте. - Но имя-то сказать мне можете?

- Соль, - сорвалось с языка Мирры.

- Странное имя. Почему не Сахар, например?

- Не люблю послевкусия.

Девушка уже нисколько не сомневалась, что принц - это не Перец. Последние сомнения развеялись. Однако обрывать с ним отношения было глупо: в темнице томился Жюль, ко дворцу шел отец, среди придворных летала Юза.

- Итак, Соль, - его высочество поклонился. - Позвольте пригласить вас быть гостьей при моем дворе.

- Я подумаю над вашим предложением, хотя ведь, двор пока не ваш, - она не упустила возможности уколоть.

- Это дело времени. Увы, - Людвик трагически вздохнул, даже не делая вид, что печаль настоящая, а не притворная. - Все мы смертны. Хотя я слышал, опять же от дядюшки, что драконов нужно убить дважды.

Мирра хлопнула крыльями. Мелкие снежинки взвились будто пепел на кострище. Холод улицы проникал в нутро и обжигал.

- Я не знаю. Меня некому было учить. А в книгах об этом не пишут, - слукавила драконица.

- Где вы живете? Я слышал, в месте обитания дракона вырастает замок.

- Да, - кивнула она, - и он очень далеко. В королевстве короля Лаферта, - как хорошо, что она могла назвать какие-то конкретные имена.

- Всегда мечтал иметь своего дракона, - теперь принц вздохнул искренне. - Жаль, что нельзя вас присвоить.

- Меня никто не может присвоить. Я никому не принадлежу, - невольно возмутилась Мирра.

Людвик смутился. Его глаза забегали. Девушка почувствовала свое преимущество перед ним - в человеческом обличье было бы труднее скрывать свои эмоции.

- Но ведь драконы обладают некой мощью, неподвластной даже сильным магам. Любому королю хочется иметь, - он быстро исправился, - дружить с крылатым.

- Разве в ваших краях нет дракона, с которым вы могли бы, - Мирра произнесла нарочито подчеркнуто, - дружить?

Принц промолчал. В его мыслях мелькало что-то неопределенное. Не сказать, чтобы он что-то скрывал, просто не думал именно об этом. Девушка даже пожалела, что в силу своих принципов не заглянула в его помыслы ранее.

- Становится холодно, - Людвик поежился. - Если вы не хотите принять приглашение, тогда простимся.

- Я дождусь возвращение моего отца после осмотра короля.

- Здесь?

- Возможно. Но может быть и в другом месте, - неопределенно ответила Мирра.

- Хорошо. Я передам ему, - принц кивнул, пожал лапу драконице и скрылся в ночной мгле.

Мирра взмахнула крыльями и поднялась в воздух. Посылая мысленный клич: "Перец" - она не была уверена, что получит ответ. Но надежда - это странная штука.

20.

Отец вернулся через несколько дней, хотя казалось, что прошел целый сезон, с того момента, как он ушел по дороге ко дворцу. Юза прилетела следом за Странником, хотя Мирра не ожидала увидеть ее так скоро. Оба принесли вести. Дин, что король если и отравлен, то только собственной виной, разъедающей душу и соответственно тело. А сова - что маги при дворе - не менее напыщенные глупцы, чем Флап и иметь с ними дело она не хочет.

- Что за вина терзает короля Эжена? - спросила девушка, невольно радуясь, что принц, каким бы напыщенным он ни был, не приложил к нездоровью отца свою руку.

- Мне не удалось выяснить этого, - покачал головой мужчина. - Он плох, его почти не разглядеть среди простыней. Король либо почти все время без сознания, либо бредит. Твердит, как он виноват и просит прощения у своей жены и бабушки.

- Левелеи? - Мирра задумалась.

В чем же может быть виновен старый король? В том, что не уберег первого сына? Но в таком случае разве можно винить его? Он оказался таким же пострадавшим. Но что не привидится, когда тебя терзает болезнь.

- Ты сообщил принцу, что его отец не отравлен?

- Да, тот час. Людвик поблагодарил меня и передал, что в таком случае, он по-прежнему наш должник. И если ты все же решишься, то можешь пожаловать в гости.

- Не стоит, - вмешалась Юза. - Там полно самодовольных болванов, которые мнят себя пупами Империи! И ни в грош не считаются ни с чьи мнением!

На сову было не угодить. Девушка с улыбкой подсадила птицу к себе на руку и пощекотала по белым перышкам.

- Думаю, мне не понравится при дворе. Там просто нечего делать барышне, выросшей в развалинах замка почившего дракона, - Мирра покачала головой, глядя в фиолетовые глаза собеседницы. - А вот воспользоваться помощью стоит, тем более ее так настойчиво предлагают.

- Жюль? - отец мельком глянул на дочь. - В таком случае, надо просто подождать. И все решится своим чередом. На завтра назначен суд.

Драконица так всплеснула руками, что испуганная Юза моментально взвилась под потолок.

- Почему ты не сказал? - Мирра и сама не ожидала от себя такой бурной реакции. - В чем его обвиняют? Если в покушении, то его не было, и ты сообщил об этом принцу. Надо найти судью и...

- Судья в королевстве - это король. Поскольку его величество болен, замещает на заседаниях его прямой наследник, - пояснил Дин. - Нам надо лишь уповать, что он правильно воспользуется полученной информацией.

Девушка опустилась на стул. Она не могла объяснить себе, почему ей так тревожно. Казалось бы, все разрешилось благополучно. Завтра с Жюля снимутся все обвинения и он возвратится в замок. А потом уже все вместе они, включая Дина и Юзу, найдут Перца. Возможно дракон поможет им восстановить развалины и вдохнет в стены жизнь.

Но мечты казались наивными и не приносили облегчения. Они разлетались, словно осколки в зеркальной комнате, рассыпались и ранили сердце. Мирра не могла понять, почему.

Она выскочила во двор и, обернувшись драконом, понеслась к облакам. У нее не было определенной цели, она не стремилась к какому-то месту. Просто летала, пока крылья не заболели от усталости. Полет охладил ее пыл. Тогда драконица повернула в сторону города. У нее не было при себе никакого пропуска от принца, подобно печати на ладони отца. Бесполезно ожидать, что ей удастся проникнуть внутрь. Но она хотя бы посмотрит на общее настроение народа с высоты.

Тихий морозец сменился непогодой. Ледяной ветер моментально облепил крылья колкой изморосью. Корочка льда уплотнила пластины гребня. И Мирра вдруг довольно четко услышала вдали биение больших драконьих сердец: одно позади - в ее замке, другое - где-то во дворце. Ощущение было настолько необычным и удивительным. Нельзя было сравнить его ни с чем, что испытывала драконица до сих пор. Это казалось удивительным. Так вот как ее постоянно находил Перец во время полетов!

Девушка невольно вздрогнула. Льдинки моментально осыпались. Сердцебиения стихли, словно и не слышались. Теперь казалось невероятной подобная глухота.

Мирра не замечала, как из ее больших глаз катятся слезы. Не увидела, что старуха-селянка внизу недоуменно смотрит на небо, и прикрывается от необычно огромных градин, пробивших брешь в крыше ее дома.

- Перец внутри дворца! - прорычала драконица, и рокот разнесся по всем тучам. - Жюль внутри дворца! Принц лгал!

Осознание пришло молнией и разорвало рассудок и чувства. Мирра была готова обругать себя всеми нехорошими словами, которым научила ее Юза, да и тех казалось бы мало. Не будет суда! Не будет справедливого решения! Ведь драконов убивают дважды! А Людвику так хотелось иметь своего личного крылатого! Можно просто казнить человека и владеть половиной его души. И все будет вполне оправдано законом.

Она развернулась и полетела в сторону замка. Обратный путь казался вечным. Ветер бил в грудь и не давал дышать. Мирра будто разучилась ловить воздушные потоки. Ей никак не удавалось сконцентрироваться, потому что нахлынувшее осознание мешало. Не долетев до замка, драконица приняла человеческий облик и просто побежала по обледеневшей дороге, оскальзываясь, но не падая.

Во дворе замка стояла тишина. Гром, мохнатый сторож, лежал поперек двери в луже собственной крови. Загон волуши догорал мерцающими головешками. Девушка с воплем:

- Отец! - вбежала в замок.

Эхо разнесло ее крик по пустынным бесчисленным коридорам. Но в ответ не донеслось ни звука.

Дина не было видно. Юзы тоже. Вещи вокруг были разбросаны, поломаны стулья. Бережно сделанные механизмы громоздкими кучами застыли в коридорах. Даже прах Лазаря без растоптан и безжалостно перемешан с прахом матери. Слабый ветерок прогонял его по полу.

Мирра не узнавала своего жилья. Теперь оно было мертво и бездушно. Она побежала, заглядывая во все комнаты и укромные уголки. Ноги сами собой привели ее в зеркальную залу. Там, как и везде, гулял ветер. Легкий шорох заставил девушку вздернуть голову. Под потолком, за плотным коконом из паутины и пыли, виднелись белые перья.

- Юза!

Сова слетела к ней, словно беззащитный птенец к матери. Прильнула, раскрывая клюв в немом крике. Мирра целовала ее и гладила, как единственную живую душу, оставшуюся от прошлого.

- Что произошло здесь? Меня же не было совсем немного.

- И хорошо, - птица терлась об девушку головой, - хорошо, что не было. Солдаты и маги нагрянули сразу, как только ты улетела. Твой отец сначала ничего не понял, а потом начал отвлекать их внимание на себя. Они, конечно, все-таки захватили его. Но у тебя было время.

- Солдаты? Маги? Зачем?

- Принц Людвик выдвинул обвинение, что Дин состоял в заговоре с Жюлем.

- Но как они узнали, где мы живем?

Юза виновато опустила голову и спрятала взгляд. Драконица оттолкнула сову от себя, так, что та отлетела с писком.

- Ты проболталась?

- Я не думала... Прости, - птица лепетала и походила на нашкодившего шалопая, и где был ее хваленый разум в тот момент, когда она бахвалилась старыми развалинами. - Меня расспрашивали, так подробно. Мне казалось не будет ничего страшного, если я расскажу им...

Мирра обхватила себя руками, просто для того, чтобы не свернуть ей шею, о чем, конечно же, пожалеет потом. Но теперь, взамен ужаса и горя, девушку наполняла ярость. Мысли бились пойманными птицами. Им оказалось тесно в голове рассвирепевшей драконицы. Наверное, обладай она какими-нибудь разрушающими способностями, они бы проявились в полной мере. Но только по зеркальным стенам поползли трещины, девушка смогла остановиться. Никому не поможет, если их с глупой совой погребет под осколками.

- У них было мало времени, они не могли увезти отца далеко.

- Маги притащили ветряк. Ну, такой прибор, чтобы моментально перемещаться.

- Я знаю, что это такое! - рявкнула девушка, так, что сова еще больше сжалась в комок.

Получается, в тот момент, когда драконица почувствовала сердце отца, его подчиняли себе королевские маги. Они разминулись не более, чем в час.

- Собирайся! - скомандовала Мирра таким тоном, что Юзе ничего не оставалось делать, как подчиниться.

- Мы во дворец? - послушно поинтересовалась птица.

- Разумеется! - девушка на ходу изменяла облик.

Скоро по коридорам ее замка размашисто и уверенно шагал единственный придворный, которого она знала, кроме принца, разумеется. Тот, кто не мог встретиться им во дворце и, соответственно, помешать - лорд Горидей.

- Может, стоило сначала долететь? - робко пискнула Юза.

- А если на меня поставлены ловушки? - возразила Мирра низким стальным голосом.

- И знатный лорд придет пешком?

- Нет, - мотнула головой драконица и одним движением перехватила кружащуюся вокруг нее сову. - Он поскачет на скакуне.

Птица поняла намек и испуганно забилась. Но руки девушки были крепки, а намерения непоколебимы. Она первый раз превращала другое существо, но уверенности, что у нее все получится, это ничуть не мешало. Скоро по полу замка цокал подковами прекрасный холеный белоснежный скакун. Его грива и хвост были завиты, на лбу пробивались маленькие витые рожки. Стройные ноги переступали в нетерпении перед предстоящей дорогой. Из породистых ноздрей вырывались струйки пара.

- Прошу прощения за неудобства, - Мирра похлопала Юзу по длинной шее и взлетела в седло одним прыжком. - Но ты сама напросилась на них.

Она пришпорила скакуна и молнией проскочила через двор, стараясь не замечать тела пса и волуши. Сердце девушки сковал панцирь. Мирра не замечала холода и ледяного ветра. А бывшая сова только пофыркивала и мерила дорогу быстрым аллюром.

Несколько раз на дороге им попадались солдаты, застывшие в ожидании. Увидев Лорда Горидея они вытягивались в струну и тянули подобострастный улыбки. Значит, личина была вполне правдоподобной. Оставалось надеяться, что никакому магу не придет в голову проверить ее тщательнее.

Буквально влетев в ворота дворца, и кинув поводья первому подскочившему слуге, Мирра ринулась вперед. Все встречные расступались перед грозным лордом Горидеем, но с расспросами не лезли. Судя по читаемым взглядам, особенной любви к брату короля никто не испытывал. Но и в уважении не отказывал.

Какой-то щеголеватый придворный особенно низко склонился перед Миррой, и она решила рискнуть:

- Сопроводи меня в темницу.

- Куда, мой лорд?

- В темницу, болван! - рявкнула девушка, стараясь соответствовать представлениям, возникшим у нее по поводу Горидея.

И, видимо, не обманулась. Придворный еще раз мелко поклонился и периодически оборачиваясь пошел впереди.

- Быстрее! - приказала драконица.

- К чему такая спешка?

- Я обязан отчитываться?

- Нет-нет, мой лорд, - придворный вжал плечи и почти побежал.

21.

В темнице было неуютно и сыро, где-то капала вода, а воздух был пропитан человеческими печалями и утратами. В маленькой комнатушке коменданта висели сотни ключей от разных камер: некоторые новенькие и блестящие, другие - ржавые, третьи - такой замысловатой формы, что не верилось, что к ним имелся замок.

Сам комендант был молод, худ и абсолютно лыс, чем напоминал гадин, нередко встречающихся в лесу и на пустошах. Его маленькие глазки, казалось хотели пробуравить любого посетителя насквозь, а рот с гнилыми мелкими зубами выдавал какие-то немыслимо высокие для мужчины звуки.

- Рад приветствовать лорда Горидея! - подобострастно склонился он перед вошедшим. - Вы с комиссией?

- Нет, в свете последних событий хочу допросить этого мерзавца Жюля.

- Какого Жюля, смею спросить? - комендант стрельнул глазками в сторону вельможи, пришедшего вместе с Миррой, и тот тотчас исчез за дверью, девушке оставалось надеяться только на свою память, что она не подведет, когда придется выбираться из этого мерзкого места. - Жюля Фантуша, Жюля Мак-Мартина, Жюля Писателя или Жюля Ростовщика? Заметьте, - он открыл толстенную книгу, - я перечислил только верхние имена, тут их добрых четырнадцать страниц.

Драконица только что сообразила, что не знает полного имени своего друга. Она могла назвать первое попавшееся и надеяться, что такое окажется в списке. Однако, скорее это вызовет подозрения у господина надзирателя. Уповать на удачу было глупо.

- Думаю, вам прекрасно известно, кого я имею ввиду, - девушка решила брать напором и нахальством. - А еще я хочу посетить этого новенького, должны были доставить пару часов назад - Странника, кажется.

- Итак, два допроса? - уточнил надзиратель.

Мирра кивнула.

- Сожалею, - собеседник сверился с записями и постарался придать лицу скорбное выражение, но девушка была готова спорить на что угодно, что он едва сдерживает издевательскую улыбку, - они оба уже переведены в досудебную камеру и в посещениях им отказано.

- Даже мне? - драконица постаралась, чтобы голос прозвучал как можно высокомернее.

Надзирателя это не смутило. Он захлопнул свою книгу так, что звук разнесся по всем коридорам.

- Даже вам.

Его лысая голова блестела в неярком свете, а глаза прямо сверкали злорадством. Этот тощий человечек просто упивался своим всемогуществом. В этом маленьком помещении ему были ни по чем должности и высокие чины. В темном мокром подземелье он сам являлся себе королем.

Мирра на миг прикрыла глаза - чужие глаза лорда Горидея, и явно представила, что надзиратель сползает на пол и превращается в гибкую, длинную тварь. Открыв их она заметила черный хвост, скользнувший в дыру между досками пола в самый последний момент.

Драконица шагнула к столу и открыла книгу. Страницы пестрели незнакомыми именами и различными прегрешениями. Мельком глянув, девушка убедилась, что Жюль и отец отнюдь не были единственными, кого обвинили просто потому, что так оказалось выгоднее всего. Кто-то, конечно, отсиживал свой срок за реальные мошенничество и воровство, но иначе чем на поклеп иные провинности списать было нельзя: "Двое соседей обвиняют Коля Петра в том, что он распевал песни с крамольными текстами", "Известная своей беспристрастностью госпожа Олива обвиняет госпожу Смолку в том, что та навела порчу на ее любимца, носящего к тому же имя короля Эжена".

- Хорошо правосудие, - усмехнулась Мирра.

Искать иголку в стоге сена - только время терять. Девушка просто схватила все ключи, выглядевшие поновее, здраво рассудив, что за то время, что Жюль и отец находятся в темнице, железо бы навряд ли заржавело. Ключей оказалось довольно много, они едва поместились в руках. До утра время было. Но стоило поторопиться.

В обличье лорда Горидея девушке приходилось нагибаться, настолько низкие были потолки. Поэтому она обернулась собой и побежала по коридорам. Вставляя ключи, открывала камеры. Из них выглядывали изнеможенные, исхудавшие заключенные. Кто-то принимался благодарить, кто-то удивлялся, кто-то испуганно вжимался в угол и делал вид, что дверь по-прежнему заперта, кто-то отпускал вслед мерзкие шуточки. Мирра не обращала внимание ни на что. Только мимоходом поинтересовалась у высокой седовласой женщины со статной осанкой, где примерно может находиться досудебная камера.

- Самая дальняя, на два лестничных пролета вниз, - ответила та, благодарно улыбаясь. - Хочу сказать спасибо! Вы сделали то, что я всегда мечтала сделать.

- Что же?

- Обратили в гадину господина Пиньи!

Драконица не знала, как женщина могла это узнать, а на расспросы не было времени. Поэтому просто коротко кивнула.

- Не за что.

- Оставьте мне ключи, я отопру все двери, - попросила незнакомка, протягивая руку.

- Я не знаю, какой ключ нужен мне.

- Та камера с этой стороны замыкается только заклятьем. Вы сможете войти и так. А выход через зал суда, - объяснение прозвучало не совсем понятно, но Мирра решила, что разберется по ходу дела.

Она теперь не была связана многими дверями и побежала вперед по коридору, невольно прислушиваясь, как за спиной раздаются щелчки, скрипы и голоса. Лестница, ведущая вниз, оказалась узкой и скользкой. Крепко держась за перила, девушка спустилась на два пролета вниз.

Перед ней предстал еще более низкий и темный коридор. Воздух здесь был настолько спертым, что просто не верилось, что им можно хоть как-то дышать. Однако впереди виднелась дверь. И из под нее пробивался свет. Мирра в несколько шагов добралась до камеры и потянула на себя ручку.

Дверь почти бесшумно распахнулась. Свет, вырвавшийся наружу, ослепил девушку. Она шагнула за порог почти наугад. Это было неблагоразумно и рискованно. Но ее сердце точно знало, что в камере находятся именно те, кто ей нужен: Жюль и Странник.

Дверь захлопнулась за Миррой, легонько подтолкнув ее еще дальше. Когда глаза привыкли, драконица смогла убедиться, что незнакомка не обманула. Жюль, весь оборванный и в синяках, был прикован цепями к стене и полу, а отец просто сидел на скамье рядом. Оба встретили девушку безучастными бессмысленными взглядами. Казалось, им все равно, кто перед ними, они словно находились в полусне.

Мирра попыталась открыть дверь, чтобы спросить у женщины, что это может быть такое, но, увы, усилия были тщетными. Драконице пришлось надеяться только на себя.

Присев сначала перед другом, потом перейдя к отцу, она лишний раз убедилась, что они просто не осознают происходящего. Их глаза были пусты, а очи безмолвны. Не в силах сдержаться, Мирра стукнула кулачками об стену. Девушка не имела представления, какое-такое заклинание надо наложить на узника, чтобы он не только не стремился на свободу, но и вообще ни к чему не стремился. Маги постарались. Они не могли излечить умирающего короля, но вполне оказались усердны в деле низком и стыдном. Теперь было понятно, почему Перец просто пропал. Он же вряд ли понимает, где находится и сколько времени прошло. И наутро эти бесчувственные куклы предстанут перед судом.

Драконица вернулась к Жюлю.

- Смотри на меня! - то ли взмолилась, то ли приказала.

Его глаза пошевелились, но осознанности не приобрели.

- Мракнесущий тебя раздери! - закричала она. - Дракон ты, или слизняк?

Безвольная голова слегка покачнулась то ли в утвердительном, то ли в отрицательном движении.

- Вот, я здесь. И завтра мне надо будет спасать вашу шкуру. А точнее, даже уже сегодня! - девушка поднялась с колен. - Да, проснитесь же оба! Вас будет судить сумасшедший, который вбил себе в голову, что ему просто необходим ручной дракон! Он с детства слышал сказки, но его брат, в котором могла гореть искра, родился мертвым!

- Нет, - женский голос, спокойный и неторопливый был знаком.

Мирра оглянулась. Спасенная ею седовласая особа стояла на пороге камеры, хотя уж она-то точно знала, что назад пути нет, только вперед, через зал суда.

- Что нет?

- Не мертвым, - качнула головой вошедшая. - Я сама подменила детей. Тело купила у горемычной матери заранее и хранила в специальном растворе, чтобы не испортилось до нужного часа.

- Жизнеродящая, зачем?

- Король приказал. Я - Астратуя, придворная акушерка.

- И что вы сделали с принцем?

Женщина развела руками:

- Не знаю. Король его тот час унес. Прямо голеньким, не завернул ни в пеленку, ни в тряпицу. Только вложил в сжатые ладошки три забавные вещицы.

- Какие?

- Ну, те, с которыми появляются драконы, между которыми есть поколения людей. Сколько поколений, столько вещиц. Не пойми что: то ракушка, то шарик, то бабочка, постоянно изменяются.

В глазах Мирры мелькнуло понимание. Она порылась в кармане и извлекла подарок Жюля:

- Такие?

Астратуя подошла поближе и присмотрелась, невольно заулыбавшись:

- Да. Удивительные, правда?

Девушка присела перед молодым человеком, поднеся обманку к его лицу:

- Ты сказал, что их было три. Одну ты потерял во время драки в подворотне, другую обменял на чистую одежду, третью отдал мне. Помнишь?

Но он не отвечал. Астратуя подсела к нему тоже, провела рукой по темно-рыжим локонам, спадающим на лицо.

- Такой же огненный мальчик, как и родился. Это ведь он? Вернулся, не смотря ни на что. - Улыбка женщины казалась безмятежной и ласковой. - С самого дня его рождения я не видела солнца. Двадцать два года назад меня заперли в темнице. А Пиньи каждый день приходил и мучил. Можете понять, как мне хотелось превратить его в гадину и растоптать, раздавить ногами, пусть бы ужалил ядом, все - равно.

Астратуя не казалась сумасшедшей, просто очень несчастной.

- Он искал доказательства во дворце. А после отъезда лорда Горидея, видимо, обратился к принцу Людвику за помощью, - предположила Мирра.

- Его высочество жесток и властолюбив. Ему не выгодно, чтобы появлялся старший брат, который к тому же крылат. А доказательств нет уже давно. Старый архивариус умер в своей камере год назад, и следы за ним подчистили придворные маги. Они подтерли даже память, - спокойно отозвалась женщина. - Осталась только я. И про меня все забыли.

Драконица пожала ее руку. Астратуя ответила кивком на неожиданное прикосновение.

- Можно их как-то пробудить?

- Перед судом маг должен снять заклинание.

- Но они даже не сообразят, что сказать! - Мирра была в отчаянии. - Мой отец сообщил, что король Эжен не отравлен только принцу. Если Людвик судья, он просто даже не обмолвится об этом. Все знают сплетни лорда Горидея. И в виновности Дина-Странника и безродного Жюля не останется сомнений. А принц останется чистым и невинным.

- Я слышала, что забавные вещицы хранят в себе память дракона. Он должен просто разбить эту штуковину или раскрошить в руках, - Астратуя уселась на скамью рядом со Странником. - Ну, и нам с тобой нет отсюда иного выхода, кроме как выступить свидетелями.

22.

Утро подобралось в камеру неожиданно. Здесь не было окон, постоянный яркий искусственный свет с потолка мешал крепко заснуть, но Мирре, видимо, все же это удалось - на голом полу, у ног Жюля. Просто она невероятно обессилела после своих превращений и лечения друга и Дина. Ей хотелось, чтобы они предстали перед судьей здоровыми и полными сил. И казалось, что она только сомкнула глаза... А вот уже доносятся какие-то чужие голоса, удивленные возгласы, а свет стал уже не таким ярким, и даже вежливо-приглушенным.

Девушка тряхнула головой и пробудилась окончательно. Перед ней стояли два мага. Один - невероятно маленького роста, просто не выше трехлетки, но с густой окладистой бородой. А другой - вездесущий проныра Флап.

- Так-так, эти-то откуда?

- Может мы их не заметили сначала?

- Двух баб? Одну я откуда-то помню, - коротышка поморщился. - Надо бы у Пиньи спросить, но он куда-то делся.

- А я эту знаю, - Флап таращил на Мирру немного испуганные глаза, не понимая, что девушка смотрит вполне осмысленно. - Она мне снилась, кажется. Или я ей. Или что-то другое.

- Ладно, хорош, - магишка потер рука об руку. - Снимем скромненько заклинание и пусть себе выходят на заклание, - он хохотнул в восторге от собственно экспромта. - Я скоро буду стихи писать лучше этого, как его, сеттер... нет... тэссерщика Курта.

- Это кто еще такой?

- Да, прибыл намедни. Песни больно хорошие поет!

Мирра на всякий случай поставила защиту от чужого магического воздействия и на себя, и на приоткрывшую глаза Астратую. Заклинание прозвучало бессмысленным набором звуков. Но волна пошла довольно мощная, окатив внезапным холодом и вызвав неприятное ощущение тошноты, девушка едва подавила его в себе.

Маги не стали задерживаться в камере, видимо, побаиваясь, что приходящим в себя узникам может не понравиться их "скромное" воздействие. Оба спокойно вышли в дверь, только Флап на мгновение задержался на пороге, коротко оглянувшись назад. Девушка прикрыла глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом, не хватало еще, чтобы этот бездельник что-то заподозрил, а так, напоминает она ему саму себя и ладно.

Жюль зашевелился первым. Потянул руками-ногами, но ахнул от боли. Потом заметил Мирру и вновь непроизвольно дернулся.

- Мракнесущий, Мирра!

- Девочка, зачем ты тут? - возглас отца прозвучал всего лишь на миг позже.

- Наверное, потому что ваши дурьи головы мешают вовремя попросить о помощи! - девушка невольно повторила интонации Юзы, жаль, что сейчас ее не было тут, жует, наверное, сено в стойле и ждет, пока ее превратят обратно.

Странник тяжело поднялся со скамьи, конечности одеревенели после неестественного сна, и едва не споткнулся о ноги седовласой женщины.

- Извините, госпожа.

- Ничего, - она тоже привстала, оказавшись почти одного роста с Дином.

В стене приоткрылся проем, которого раньше не было.

Мирра вскочила. Теперь только Жюль не стоял на ногах, да и то, потому что цепи мешали. Оставалось надеяться, что их снимут, а не огласят приговор прямо здесь. Девушка наклонилась к молодому человеку и вложила ему в руку обманку.

- Раздавишь, во время суда.

- Зачем?

Драконица мотнула головой:

- Астратуя сказала.

- А это еще кто?

- Та, чьи руки приняли тебя из материнского лона.

Жюль внимательно посмотрел на женщину, а потом кивнул той, встретив ответный взгляд.

- Я сделаю то, что должна, мальчик, - сказала Астратуя.

Вошедшие не являлись магами. Это были солдаты. Их оказалось так много, что с лихвой хватило, чтобы плотно обступить каждого. Мирра потеряла из вида и отца, и Жюля, и недавнюю знакомую. Только по щелчку можно было понять, что цепи все же разомкнули.

Короткий толчок в спину наметил движение. Девушка вышла в зал суда. Он был огромен. Ряды сидений заполняли придворные и простые обыватели. На невысоком помосте стоял длинный стол, за которым восседал принц Людвик, встретивший девушку недоуменным взглядом, и еще два важных господина. Все встали, когда солдаты завели узников. Видимо, для все оказалось полной неожиданностью, что в камере окажется четверо. Но длинной скамьи оказалось вполне достаточно, чтобы поместились они все.

- Представьтесь, - шепнул неизвестный в сером костюме и маске.

- Дин-Странник, - громко возвестил отец. - Я не являюсь подданным этого королевства. Бродячий изобретатель, лекарь, призванный велением души и сердца в эти края.

- Жюль Пуавре, - голос молодого человека казался низким и хриплым, словно простуженным, теперь Мирра могла дотянуться до его руки, что тот час и сделала, крепко схватив его за горячие пальцы. - Бродяга без рода и племени, явившися в это королевство с целью разобраться в одной тайне.

- Тогда уж, Жюль Дейдруд Пуавре, старший принц этого королевства! - вмешалась Астратуя, гордо встав со своего места и поклонившись молодому человеку.

Негодующий принц Людвик вскочил со стула и одним прыжком перемахнув через стол очутился лицом к лицу перед женщиной.

- Кто ты такая, чтобы кидать такие лживые фразы? У моего отца единственный сын и наследник, все присутствующие здесь могут подтвердить это, - он некрасиво брызгал слюной.

- Я Астратуя, придворная акушерка, заточенная в темницу двадцать два года назад и виновная, якобы, в смерти первого сына короля Эжена. Но вы поинтересуйтесь у самого короля, за что он выплатил моей семье три тысячи сигментов, если я так уж виновата, - седовласая обвела зал бесстрашным взглядом.

Принц взял себя в руки и вернулся за стол.

Мирра могла представиться кем угодно, и как угодно. У нее даже возникла идея обернуться драконом, но потом не прижилась.

- Мое имя не скажет вам ровным счетом ничего, хотя я с рождения живу в этом королевстве, - девушка начала говорить настолько тихо, что всем присутствующим приходилось прислушиваться, она рассказывала свою жизнь, встречу с Жюлем и принцем, знакомство с отцом, описывала таинственного Перца, пока, наконец, не добралась до этого дня. Как ни странно, драконицу слушали, словно находились в каком-то оцепенении, лишь Людвик несколько раз порывался прервать, но у него не получалось.

Рассказ Мирры временами пополняла Астратуя и отец. Жюль все молчал. А потом с треском разжал в руке обманку.

Это было великолепно. Мелькающие картинки, выросшие в полный рост фигуры давно почивших, старинные интерьеры. И в завершение - молодой король Эжен, договаривающийся с черноволосой тогда Астратуей о том, что она подменит малыша, если это окажется мальчик, потому что тогда точно будет доказательство того, что королева Левелея когда-то совершила довольно легкомысленный поступок.

Принц Людвик побледнел.

- Это ничего не меняет! - громко возвестил он. - А даже усугубляет! Как справедливо отмечают все лекари и маги, призванные во дворец, болезнь короля Эжена вряд ли носит естественный характер. А значит, некто Жюль, воспользовался неизвестным ядом, чтобы впоследствии предстать перед вами и занять освободившийся трон. У нас есть доказательства того, что самозванец мой брат. Но обелить себя от основного обвинения он не может! Казнить негодяев!

Клич принца потонул в громких криках. Все, как по команде начали скандировать вслед за ним: "Казнить! Казнить!". Придворные поднимались со своих мест и орали во всю глотку. Солдаты начали смыкать свои ряды.

Мирра попыталась сменить облик, но лишь начала задыхаться. Ничего не получалось. Видимо, во дворце стояла какая-то магическая защита. Жюль положил руку на талию девушки и виновато улыбнулся.

- Сейчас, разберемся, - шепнул одними губами, или драконице так показалось. - Я не дам упасть с твоей головы ни одному волоску.

Они, лишь переглянувшись с отцом и Астратуей, вскочили на ноги и, пока была такая возможность, бросились в сторону судейского стола. Людвик не ждал их бездушным манекеном, как два его компаньона. Принц приготовил несколько магических шаров и острый клинок. Его глаза горели яростью и ненавистью. Против такого арсенала узники не могли применить ничего. Но и останавливаться не имело смысла.

- Ваше высочество, - крикнула Мирра. - Вы хотели личного дракона. Тут перед вами целых три, на выбор.

Странник оттолкнул дочь, первым подскочив к принцу.

- Но я уже полудракон, увы. Летать не смогу, - магический шар прервал его слова.

Дин упал на пол, как подкошенный, но прикосновение Мирры не дало потерять ему сознание. Девушка чувствовала, как ее сила перетекает в отца, будто в бездонную бочку, и никак не может наполнить. Полные муки глаза встретились с ее взглядом. Мужчина отвел руки девушки и мотнул головой. А потом в рывке кинулся на кучу магических шаров. Его на миг опередила Астратуя. Женщина со спокойной улыбкой единым движением смахнула шары на пол, и они, взрываясь переливающимися вспышками покатились по залу суда, обездвиживая солдат и обеззвучивая придворных. Казалось, сама магия восстала против несправедливости принца Людвика.

Старший брат встал против младшего, захватив руку с клинком в крепкую хватку. Только сейчас можно было заметить, что они похожи, за исключением цвета волос. Но Жюль был спокоен и уверен, а Людвика всего просто перекашивало от злобы.

- При всех свидетелях, присутствующих здесь, я заявляю, что не желаю иметь ничего общего с вашим королевством. Единственный человек, с которым мне хотелось бы поближе познакомиться, та самая, так проклинаемая вами королева Левелея. Боюсь, ее единственную бы удовлетворил правнук-дракон. Ты можешь оставаться наследником. Отца уже почти погубило чувство вины, но ведь он не захотел со мной поговорить, когда я предстал перед ним некоторое время назад. Вы оба считаете, что Левелея опозорила свой род. Но наш прапрадед был ее законным мужем.

- К Мракнесущему тебя, крылатый! - корежило принца. - Забирай своих помощничков, и чтоб ноги твоей здесь не было!

- Не могу. Твои маги перестарались с защитой от смены облика.

- Флап! - заорал Людвик не своим голосом, оглядевшись по сторонам. - Позови кого-нибудь, пусть снимут защиту!

Прятавшийся за скамьями любопытный маг, кивнул и скрылся. Его способностей на снятие заклятия не хватило бы, он даже не стал проверять. Но он довольно скоро вернулся в сопровождении все того же коротышки. Видимо, бородатый был маститым и опытным. Его легкий пас вызвал вибрацию стен и низкий гул, прокатившийся по всему залу.

Мирра, сама не заметив как, обернулась в драконицу, увидев рядом с собой Перца. Дракон, подхватив в обе лапы бессильного Странника и Астратую, выбил плечом самое большое окно и вылетел наружу.

Солнечный свет. Мороз. И толпа людей, простых горожан, селян, пришедших восхвалить справедливость королевского суда и выпустившего из заточения всех узников подземелий.

Драконы едва заметили все это. Они ловили воздушные струи и улетали все дальше и дальше, лишь бы подальше от золотых крыш дворца.

Мельком оглянувшись, Мирра заметила, как из ворот хозяйственных построек дворца вылетает белая птица и, что-то громко вереща, несется за парой огромных крылатых. В любом случае, Юза найдет дорогу, можно было ее не ждать.

Эпилог.

Странник стоял внизу, задрав голову к самому небу. Затянутое грозовыми тучами, оно расцвечивалось красными молниями и отбивало самому себе громогласную дробь. Вопреки обыкновению он не боялся за дочь. Мирра была где-то там высоко и ее бережно охранял Жюль. Одной повелевались облака и дожди. Другому молнии и грозовые раскаты.

- ...И летали под небом золотые драконы.

И дарили друг другу неизбывную нежность.

Примеряли две сути, родными являясь

в той и этой, и зная, что будет так вечно.

Половинки души приросли их корнями,

в человеческом лике, и лике драконьем.

Их венчали не люди, их венчали не Боги,

просто быть по-иному не могло, и не было, - пробормотал мужчина себе под нос древнюю песнь.

Кажется, в ней заканчивалось все очень плохо. Но песнь на то и песнь, чтобы отличаться от реальности. Человеческая сущность Дина была спокойна и уверена, вопреки обыкновению.

Новый замок, любовно выращенный Жюлем в ином королевстве Империи, прятался под надежной защитой векового леса. А Мирра с лихвой обладала способностью путать тропы и морочить нежелательных гостей. Тем более ей в этом деле теперь помогало целое семейство обученных человеческой речи белых сов.

Астратуя, неслышно подошедшая сзади, нетерпеливо потянула Странника за руку.

- Пойдем уже. Оставь их. Пусть летают. Жизнеродящая с ними.

Мужчина кивнул. Они уже загостились в новом, пахнущем свежим деревом и чистыми камнями замке. Пора было в путь. Дин - Странник пообещал седовласой статной женщине, что поможет отыскать ее семью, затерявшуюся где-то на задворках огромной Империи.

Content

Горбунова Екатерина
Вопреки обыкновению