Славная Елена

ЧТЕЦ ДУШ

Удивительный мир Двисурия

Как только ад[1] взойдет над небосклоном, мир озаряется яркими сочными красками. Природа оживает: цветы распускаются, птицы взлетают в небо, животные начинают свою бешеную гонку, как будто не занимались этим несколько астав[2]. Воздух наполняется множеством легких приятных ароматов.

Время Ада считается на Двисурии самым подходящим для деятельности. Первое светило щадит своих подданных. Его лучи легки и нежны, а тепло не утомляет.

Но как только диск[3] совершит шестнадцать оборотов, на смену Аду приходит пар[4]. И словно строгий отец, он присматривает за своими детьми. И не угадаешь, накажет он сегодня или побалует принесенной грозой. Природа изменяется от Пара — цветные краски сменяются черно-белыми, звуки замолкают, а зверье прекращает свои игры.

Двисуры[5] во время правления на небе Пара тоже стараются лишний раз не покидать своих жилищ. Разве что молодежь любит под этим светилом проводить время на водоемах. А после двенадцати оборотов диски светил вновь сменяют друг друга. У каждого свой восток и свой запад.

И только раз в уйт[6] ад и пар постепенно покидают Двисурию на две аставы, оставляя во тьме и покое своих подданных. А после вместе возвращаются, чтобы принести забытье — центр Двисурии как раз является таким местом, где желающий, а может случайно попавший, вычеркивает из памяти последние события своей жизни.

Удивительно, но сам мир позаботился о том, чтобы избежать бессмысленных войн. Ходят легенды, что так было не всегда — раньше мир был един, и соседи постоянно жили в битвах. Но увидели Айсеры[7] это кровавое море и разделили Двисурию на восемь равных частей — секторов[8] —непроходимыми горами. А центр завещали вечным нейтралитетом — нет им хозяев, кроме самих Айсеров. Восемь континентов, подобно двумя веерам, расходятся от сердца мира, отделяемые от него перепутьем.

А также завещали Айсеры, чтоб правили там лишь те, кто имеет аквил[9] Правителя[10] и неважно, каким по старшинству является сын или дочь, а может и племянник, а может не родной вовсе двисур, или же пришлый нищий. И никогда Сектораты[11] не смели нарушать сей запрет, шутка ли с Айсерами спорить — изживут весь род. Хотя, чего таить, чужие и пришлые никогда не занимали место Сектората.

Сам аквил появлялся не у всех двисуров. Чаще всего это были приближенные Сектората. Быть может, так сложилось со временем, ведь проявись аквил у простого крестьянина, как тут же этого двисура принимали при Дворце Сектората в распростертыми объятиями и наделяли множеством привилегий.

И пусть все выше сказанное всего лишь дань традициям и вера в древнюю легенду, но это позволяет двисурам жить в относительной стабильности.

1

Мужчина небрежного вида расслабленно сидел на диване. Сейчас ему не нужно было держать свое привычно надменное лицо, ведь собеседница, находящаяся напротив, знала его лучше, чем кто-либо. А вот он о ней не ведал практически ничего. Лишь имя, которое само по себе о многом говорило, и лишь поэтому Секторат доверял Серафиме. Он знал, что перед ним нет тела, а только сущность, ее душа.

Ему хотелось бы узнать о девушке большее, но однажды он дал ей слово, от которого не в силах отступить. Молчание затянулось. Секторат Конрад Герхард еще не до конца одобрил свое же решение. Слишком тяжело было вверять жизнь своего сына во власть чужого двисура. Фигура напротив мужчины сидела спокойно и уверенно. За капюшоном белого одеяния было неуловимо для глаз. Вот что еще озадачивало правителя, так это то, что за четыре уйта он ни разу не увидел его.

— Серафима, через уйт заканчивается наш контракт. Девушка лишь молча кивнула. Она вообще не была сильно разговорчива.

— У меня для тебя есть последнее задание. Если ты не справишься в срок, то я готов продлить его настолько, насколько это необходимо.

— Конрад, быть может, сразу перейдем к сути? Пожалуй, так с собой разговаривать Секторат позволял только ей.

— Мой сын, Вирий, нуждается в твоей помощи, — поспешно сообщил мужчина, словно чуть позже он бы не смог произнести этих слов.

— Я нужна как Чтец? — удивилась Серафима. О подобном Секторат просил ее лишь однажды, для себя.

— Да, Серафима, как Чтец, — с тоской выдохнул мужчина. — И кто только придумал так называть вас? — тихо пробормотал мужчина.

— Каковы твои мотивы? — продолжала Серафима, не обращая внимания на иронию правителя.

— Нисону нужно надежное окружение. И если в Корнеле у меня сомнений нет, то Вирий заставляет задуматься.

— О чем, Конрад? Говори прямо, ты ему не доверяешь?

— Я просчитываю будущее, Серафима, — Секторат вгляделся в фигуру напротив, будто надеялся увидеть там что-то новое. — Скоро он сломается, станет манипулированным. Полагаю, дальше не стоит уточнять?

— Да, вполне, — девушка была так же спокойна. А вот Конрад утратил расслабленность. Серафима могла отказать, несмотря на контракт.

— Конрад, ты ведь понимаешь, что, если я соглашусь, то должна буду отпустить твою душу. Ты готов к этому?

— Мою душу ты уже спасла. Так что да, готов. Четыре уйта назад она впервые предстала перед ним. Словно видение. В пьяном угаре Конрад не воспринял сначала явление Чтеца Душ всерьез. Как же сам Секторат[12] Лукайи[13], которому подвластны восемнадцать государств, и будет принимать помощь у девчонки из забытого рода Болад. Да, этот род лично позаботился, чтобы всяческие упоминания о нем пропали. Но Конрад прожил много уйтов и на память никогда не жаловался. А также он знал, что любой представитель рода Болад сам выбирал душу спасаемого, уж по какому принципу это происходило — не ведал никто, кроме самих Чтецов. И вот в тот не самый торжественный момент, скорее скорбный — когда Секторат потерял жену и брата, а после в одиночестве заливал горе вином — появилась Серафима. И решительно заявила, что будет спасать душу Сектората. После нескольких оборотов диска, когда Конрад уже отчаялся как следует напиться, и 'избавиться от мерзкой нахальной девчонки', он согласился с ее доводами и заключил контракт на пять уйтов. И все же в первое время мужчина не воспринимал всерьез Чтеца Душ. Конечно, же он знал, что представители подобного аквила могут читать, исправлять, направлять и убивать души, но не до конца верил в это. Слишком велико было его горе, чтобы полагаться информации, которая давно перешла в разряд легенд. После уйта, проведенного в компании Серафимы, Секторат, незаметно для себя, почувствовал, что снова хочет жить, и есть те, кому он нужен, и кто все еще дорог для него. А также никто не избавлял его от обязанностей следить за порядком на континенте и воспитывать достойного преемника. А еще Конрад ощутил, что обрел родного двисура в Серафиме.

— Позвольте поговорить с вашей душой, Секторат Конрад, — она всегда применяла эту формулировку, когда просила о подобном.

— Позволяю, — ответил тот, и его тело мгновенно расслабилось, будто он уснул. По зову Чтеца Душ — Серафимы Болад, душа Сектората материализовалась рядом с его вместилищем. На первый взгляд сложно определить, где она, если бы не укрывающая мантия, подобная той, что всегда укрывала душу девушки. Кареглазый брюнет улыбнулся Серафиме.

— Давно мы так не общались, моя принцесса.

— Не твоя, — улыбнулась девушка и стянула капюшон с головы. — Мне нужно попрощаться с тобой, ты ведь знаешь об этом, — скорее утверждала, чем спрашивала, он с грустью в глазах кивнул. — Каково твое желание? Она не просто так задавала этот вопрос сущности Конрада. Чтецы редко оставляют своих подопечных до окончания контракта. И его желание должно быть от души, а не от разума.

— Помоги Вирию Герхарду. Я снимаю с тебя обязательства. И будь счастлива, Серафима.

— Желание принято, — черные глаза на миг вспыхнули фиолетовым огнем. — Контракт частично переходит к Вирию Герхарду, и ты ни во что не вмешиваешься, — Чтец сняла перчатку со своей руки, обнажая фарфоровую кожу, и протянула к Секторату. Секунду подумав, он сжал ее, а потом не удержался и поцеловал.

— Это лишнее, Конрад, ты знаешь, — она аккуратно забрала свою кисть.

— Не прогоняй меня пока, я чувствую, что больше так мы не увидимся. Позволь обнять тебя, — мужчина встал и призывно распахнул объятия. Девушка приняла приглашение. Некоторое время они стояли обнявшись. Две души, доверившиеся друг другу. А потом мужчина сделал немыслимое — распустил волосы девушки, и они огненной волной осыпались на спину.

— Давно хотел это сделать, — улыбнулся Секторат. — Возвращай меня. Серафима прочитала слова возврата, и душа повелителя вернулась в тело. Некоторое время Секторат еще оставался неподвижен.

Наверняка, в это время душа делилась впечатлениями. Ведь только Чтец помнит, что душа делает вне тела, а обычный двисур хранит лишь чувства и некоторое послевкусие. Лицо Конрада было беспокойным. Видимо, тяжело расставаться с родственной душой — такой для него стала Серафима. А теперь он не только сына вверил в чужие руки, но и себя оставил без столь привычной поддержки. Серафима привычным движением собрала волосы и вернула капюшон на место. Ресницы мужчины вздрогнули, и Конрад открыл глаза.

— Очень тоскливо, Серафима.

— Это со временем пройдет. Вирий согласен на контакт со мной?

— Он еще ничего об этом не знает, — Секторат вздохнул.

— И каким образом выходить на контакт?

— Я представлю тебя, как его невесту. Думаю, дальше вы наладите общение, — Секторат улыбнулся. На самом деле, он, действительно, хотел, чтобы Вирий женился на Серафиме. И тому было несколько причин.

— Ты сможешь отказаться от брака, когда выполнишь свою работу. На время оба они замолкли. Приближалась пора смены светил. Но в этом кабинете не было окон, чтобы заметить преображения на улице. Тайная комната освещалась искусственно. И этим полумраком доказывала свою принадлежность к строго личным беседам, не терпящим вмешательства. Собеседники обдумывали сказанное. Конрад размышлял о том, как сложно будет его сыну принимать помощь. Пусть у него не аквил Повелителя, а Воина[14], но гордости от этого не меньше. А также о том, что сам с тоской прощается с Серафимой. Только с ней он мог позволить себе быть слабым. Рассказать обо всем, что его тревожит. А она всегда была готова его поддержать. И ни разу с ее стороны не было осуждения слов и поступков Конрада. Серафима же думала лишь о том, как может помочь Вирию. Что она знала о нем? Третий принц. В меру высокомерен, эгоистичен, изворотлив, умен. Избалован женским вниманием, но все дело в его приближённости к Секторату. Высокий, со спортивным телосложением брюнет имел один весомый недостаток — безобразный шрам на лице.

Получен он от обладателя аквила, поэтому нет возможности его как-либо убрать или уменьшить. Слабые стороны всегда скрываются в страхе. Несмотря на хорошее положение в обществе, Вирий в глубине души боялся одного — быть осмеянным. Как воин, как мужчина. И именно поэтому часто перед носом не видел очевидных вещей. Потенциал[15] — Воин.

— Секторат, а если я не стану отказываться от брака, что тогда? — девушка как будто усмехнулась.

— Я буду только рад, — искренне улыбнулся он.

— Что ж, — проговорила Серафима, вставая со своего места, — необходимо порадовать своего жениха со столь огромной честью. Секторат рассмеялся.

— Когда же мы его порадуем? — спросил мужчина уже уходящую девушку. На миг она задержалась и обернулась.

— Непременно. Секторат готов был поклясться, что увидел ее улыбку через покров ткани, спадающей на лицо.

2

Пар уже заканчивал свое царствование на небосводе, уступая место аду. Для двисур это значило начало новых суток — времени бодрствования. Вирий рассматривал лежащую на соседней подушке черноволосую девушку, во сне она казалась не такой уж стервой.

Смешно. Скоро она проснется и вновь будет с холодным расчетом требовать 'подарок' за проведенное с ней время. Но принц к этому привык. За все нужно платить, а за любовь, так еще больше. Вирий поддался секундному порыву и, убрав прядь волос с лица, коснулся своими губами губ девушки.

— Мой принц, — вдруг раздалось за спиной мужчины, — думаю, пора уже разбудить Талу и отправить восвояси. Вирий медленно обернулся и увидел силуэт в белом одеянии, сидящий в кресле. 'Шпион отца, — подумал он, — что она здесь делает?'.

— Леди, — начал принц, — не помню, как вас там, вы не много ли на себя берете? Какое право вы имели заходить в мои покои? — злобно спросил он.

— Меньше эмоций, мой принц, — Серафиму ярость принца не задевала, а, скорее, забавляла, — я тут по поручению вашего отца. Так что проводите девушку как можно побыстрее. Дело чрезвычайно важно конкретно для вас. Слова Чтеца озадачили принца, что важного может поведать шпион отца? Насколько он знал, в последний раз она пребывала близ Перепутья. Но там для Вирия вряд ли бы нашлось что-либо интересное.

— Мой принц, вы можете предаться размышлениям, когда я уйду, — настаивала Серафима.

— А ее обязанности, — Вирий указал на спящую, — тоже вы будете исполнять, леди? — с издевкой поинтересовался принц.

— Я буду исполнять свои обязанности, — хладнокровно пояснила Чтец, — понимаю, что Воину необходимо всегда выигрывать, даже в небольшом споре. Но сейчас вы сделаете тактическое отступление и пожертвуете малым, — тон, хоть и был спокойным, но возражений не принимал. Аквил Воина хоть и считался принадлежащим исключительно Потенциалам, но образ жизни всегда откладывал отпечаток на манере поведения и привычках. Вирия эта особенность тоже не обошла. Он привык сражаться. За идею, право, просто так. Ведь главное для Воина — победа. Убедить его могут лишь те, кого он сам безоговорочно считает выше себя. Ведь субординация для Воина стоит на втором месте по значимости после первенства. Вирий демонстративно откинулся на подушку, давая понять, что разговор окончен, и желания закутанной в белое нахалки его не волнуют. Он сам решит, что делать в своей спальне и кого в ней принимать.

— Это было неверное решение, — прокомментировала Серафима, — уже в кин[16] вы пожалеете о нем, мой принц. Вирий хотел ответить, но, посмотрев на кресло, где должна была сидеть Чтец, никого не увидел.

— Бред какой-то, — пробурчал принц и, обнимая Талу, провалился в сон. Когда Вирий в очередной раз открыл глаза, то не обнаружил своей любовницы. Странно, без подарка после проведенной ночи она никогда не уходила. Бездумно провалявшись в постели некоторое время, принц решил все-таки встать. И тут же сел обратно. Нет, не от испуга. Воину не пристало бояться. Скорее, он был удивлен. В том же кресле, в той же позе сидела его недавняя визитерша. Вирий разозлился. Никто не имел права на такую наглость. Он ясно дал понять, что не желает видеть ее в своей спальне. Но она снова здесь. Молчит. И Тала куда-то пропала.

— Вы можете приводить себя в порядок, мой принц, — заговорила гостья. — Меня не смутит ваша нагота. И вроде тон был спокойным. Но во всей ситуации Вирий чувствовал издевку. Да, голый. Так, у себя же. Поэтому решил даже не пытаться выражать смущение. Он мужчина, который гордится своим телом. Но не лицом…

— Леди, ваша настойчивость настораживает, — буркнул Вирий, вставая и бесстыдно потягиваясь.

— Мой принц, разве это настойчивость? — Серафима оставалась невозмутима, впрочем, за белым одеянием разглядеть ничего не удавалось.

— Шпион отца в моей спальне — это как минимум странно, — не обращая внимания на заданный вопрос, рассуждал Вирий.

— В чем проблема Воина, так это в слепой вере предводителю, — Чтец встала и вплотную приблизилась к принцу. — Вы знаете, каким аквилом я обладаю? Не знаете. Потому что вам хватило информации о том, что я пару раз узнавала для Сектората сведения, необходимые ему. Или выводы были сделаны из других соображений? Вкрадчивый голос сбивал с толку Вирия. Его, Воина, третьего принца Лукайи обвиняли в неведении. Но больше мужчину задевало то, что каким-то образом он был вынужден выслушивать ее. Каждое слово падало в душу, и отзывалось непонятной тоской. Вирий мотнул головой и отошел в сторону. Воинам чужды подобные чувства! Значит, стоящая перед ним — интеллектуал[17], каким-то образом влияющая на эмоции. Но это не объясняет ее невидимые перемещения! Потенциал с интеллектуалом никогда не сочетались.

— Вы делаете успехи, Мой Принц. — словно прочитав его мысли, произнесла гостья. — Я вернусь через пару оборотов диска, — и поплыла к двери. Вирий только заметил, что она парит над полом в прямом смысле слова. Все-таки потенциал. А уж убеждению себя выслушать она могла и научиться. Удовлетворенный подобным выводом, принц направился в купальню.

Нет, ждать очередного визита он не намерен. И поэтому, быстро приведя себя в порядок, направился к тому, кто может объяснить, что так настойчиво от него хотят — к отцу. Он всегда знал, что происходило во дворце. В коридоре встретил Илану. Милую сероглазую блондинку с аппетитными формами. Она была второй любовницей Вирия.

— Вир, ты как? — кинулась она к нему.

— Мое имя не настолько длинное, чтобы его сокращать, леди Илана, — холодно отчеканил принц. Так его называли в детстве, и только мама, другим позволять подобное он не был намерен.

— Простите, мой принц, — правильно поняв настроение, поправила себя Илана, — Как вы себя чувствуете? Вирий не понял причины вопроса.

— О чем ты?

— В кин, сразу после восхода ада я хотела зайти к вам, но меня не пустили, — обиженно поведала Илана.

— Кто? — уточнил принц, проверяя свою догадку.

— Серафима, — тихо ответила девушка. Серафима? Так зовут его гостью? Признаться, он никогда не интересовался именами приближенных Сектората, кому нужно — те представлялись. Остальные же Вирия волновали не больше, чем смена ада паром — существует и ладно.

— Что она сказала тебе? Илана почему-то опустила глаза. Вирию не понравилась такая реакция. Он взял девушку за подбородок и посмотрел на нее угрюмым взглядом. Зная, что его лицо как минимум вызывает отвращение. Любовницы принца были прекрасными актрисами, но иногда отголоски этого чувства проскальзывали по их личикам. Как и сейчас.

— Что? — требовательно повторил принц.

— Она сказала, что вам нездоровится.

— А глазки чего опустила?

— Я ей нагрубила, когда она отказалась меня пропустить.

— И? Мне сколько ждать объяснений? — Вирий всегда злился, когда не получал четких ответов на свои вопросы.

— Вы ведь знаете, кто она? Меня же теперь выгонят со двора, — девушка проговорила это с такой тоской и надеждой, что любой другой поверил бы в ее раскаянье, но не Вирий. Он понятия не имел, кто такая эта Серафима. Слышал о ней от отца и братьев пару раз, и только. Во дворце он чаще просто отдыхал, не вникая во внутреннюю жизнь. Военные походы его привлекали больше. Но признаться в этом Илане он не мог. Принц убрал руку от лица любовницы. Наклонился к ее уху и прошептал:

— Скажи, Илана, если ты знала, кто она, почему же позволила так себя вести? — и тут отошел на шаг, внимательно глядя на нее.

— Но я же… — неуверенно начала девушка, но осеклась под взглядом принца. — Я не знаю. Но я непременно перед ней извинюсь, — поспешила добавить Илана.

— Ну-ну! — хмыкнул Вирий. — Извинись. Оставив Илану без своего внимания, третий принц продолжил путь к отцу. К нему прибавилось вопросов.

3

После короткого стука в кабинет Сектората вошел третий принц.

Вирий, кивком обозначив приветствие, закрыл дверь и уже хотел заговорить, как был прерван.

— Сын, ты как раз вовремя, — радушно произнес правитель. — Подойди сюда. Конрад на самом деле обдумывал предлог, чтобы пригласить младшего сына к себе. Ведь обычно он делал это, когда намеревался обсудить военную компанию, прогнозы нападений с Перепутья или дать указания для похода. Вирий подошел к столу, за которым сидел правитель. Тот пододвинул ему какой-то документ.

— Поставь подписи на каждом листе. Третий принц, не задумываясь, поставил свою лаконичную подпись. И только после спросил:

— Что это?

— Твой контракт на помолвку, — ответив, Конрад ожидал реакцию сына. Он поступил нечестно, не предупредив Вирия о невесте. Но уберечь сына от опрометчивых поступков было важнее. Слово Сектората — весомый аргумент в спорах, а если оно поддержано документально — намного лучше. Вирий не поддался эмоциям. Перед ним не только отец. В первую очередь — Секторат Лукайи. И сам принц не мальчишка, чтобы жаловаться на несправедливость.

— Срок? — только и уточнил Вирий.

— Уйт.

— Кто? — облегченно выдохнул принц. За уйт может многое произойти.

— Серафима Болад, — внимательные глаза Сектората наблюдали молниеносную смену эмоций на лице сына.

— Кто она, вообще, такая? — почти прошипел Вирий.

— Она во дворце уже четыре уйта, — с укором проговорил Секторат.

— Я далек от дворца, даже если и присутствую тут.

— Оно и заметно. Иди на этри[18]. Все после. Требовать ответ от Сектората — глупо. Если не пояснил все сразу, то и не стоит настаивать. Вирий ушел практически ни с чем. Разве что узнал, кто к нему приходил. Невеста. Это ли она хотела ему сообщить? Но сейчас не это важно, а то, как отразится смена статуса на принце? Чем больше он задумывался, тем не радостней становились его мысли. Что же пообещал отец Серафиме, раз она согласилась стать его женой? О внезапно вспыхнувшей к нему симпатии, даже если отбросить титулы, не могло быть и речи. Не так реагируют влюбленные девушки, когда застают с любовницей. Значит, отец решил, что Вирий по-другому жениться не сможет?

Ну, да, кто добровольно будет жить с уродом? Это не втихую бегать в спальню, и преодолевать брезгливость, чтобы получить дорогой подарок. Братья его в большем почете, но туда очередь жаждущих слишком велика. Вот и перебарывают себя, чтобы получить хоть что-то. Видимо, все же придется откровенно поговорить с Серафимой. И узнать, что она потребовала за помолвку с таким, как он. Непроизвольно мысли скатились в воспоминания о том, при каких обстоятельствах Вирий получил 'украшение' на правую половину лица. …Чуть больше четырех уйтов назад на дворец напали. Секторат вместе с братьями по стечению обстоятельств отбыл в Перепутье.

Поездка не была запланированной, и это их спасло. Но не уберегло мать и дядю Вирия. В небе царствовал пар. Убивая каждого встреченного на пути, они ровным строем шли по дворцу. Звуков сражения практически не было слышно. Многие умерли так не проснувшись. Третий принц поднялся только благодаря своему аквилу. Он не тратил время на раздумья. Инстинкты кричали 'враг!', и Вирий поддался им без сомнений. Он просто уничтожал угрозу. Убивал не щадя. Большая часть нападающих легла под его рукой. Обычные двисуры. Что им было нужно? Кто направил? Но в тот момент Вирий не задавался такими вопросами. И не ставил себе цель. До сих пор он жалел о том, что не сообразил прийти на помощь родственникам. Его внимание занимал только враг и его смерть. Когда он добрался до комнаты матери, то увидел лишь трупы.

Дядя пытался защитить ее. Но тот не был воином, лишь Укрывателем[19]. Про мать и говорить нечего. Опустившись на колени перед телами, Вирий не смог сдержать поверженного воя. Он не успел. Отдался схватке. Слез не было. Наоборот, словно заледенело что-то в нем. В тот момент, когда Вирий поднялся на ноги, его лицо обожгло болью.

Аквил сработал вперед мысли, и кинжал улетел в напавшего. Когда подоспела подмога, и что происходило дальше, принц уже не видел. Сознание заволокло тьмой. Вирий не был непобедимым.

Как потенциал он имел физические преимущества, но это не защищало от ранений. В беспамятстве принц пребывал аставу. Дворец привели уже в порядок. Но не двисур. У всех были потери. А в глазах немой укор. И Вирию казалось, что винили именно его. Увидев свое лицо впервые после снятия повязки, Вирий счел это напоминание как нельзя ему подходящим. Чтобы избавить себя от неприязненных ему взглядов, принц, едва встав на ноги, отправился по военным походам. Он не давал себе отдыха. Ведь тогда вновь начинал переживать то сражение и понимать, что действительно мог спасти родных, если бы не заигрался. Уйт назад отец попросил его задержаться во дворце. Тогда же Вирий осознал, что клеймо на его лице не только напоминание о прошлом, но и напутствие в одинокое будущее. И если сам он мог забыть о нем, то окружающие не забывали никогда… В зале для этри собрались практически все. Не хватало лишь Сектората. Вирий коротко поздоровался с братьями, кивком обозначил приветствие придворным. Словил несколько брезгливых взглядов. Что ж, ничего в его жизни не изменилось. Этикет этри не допускал разговоров за столом. Исключения допускались исключительно для Сектората или с его разрешения. В этот раз такого позволения не поступало. Вирий непроизвольно осмотрел собравшихся, выискивая взглядом свою новообретенную невесту. Но никого в белом одеянии так и не увидел. О том, что она может сменить облачение, он даже и не подумал. Стараясь принять как можно более непринужденный вид, принц спешно закончил этри. Конрад тоже не стал задерживаться. А встав из-за стола, сообщил, что ждет всех в зале торжеств. Не поясняя причины собрания, Секторат вышел. Вирий никогда даже в мыслях не оспаривал приказ правителя. Но сейчас что-то внутри него сопротивлялось решению Сектората.

Слишком все неожиданно. И непонятно. Зачем сейчас? Без предупреждения? Почему именно он, Вирий понимал. Корнел, старший принц, обладал аквилом Охотника[20]. Если ему и будет суждено найти свою спутницу жизни, то это станет огромной удачей. Обычно такие, как он, одиночки. Слишком легкомысленными они кажутся на первый взгляд, и слишком внимательны к мелочам на самом деле. Найти женщину, что могла бы справиться со своей ревностью, при этом еще и умудряться оставаться интересной для Охотника, практически невозможно. В его отношении невозможно использовать ни право брака[21], ни право проживания[22]. Охотник никогда не оставлял потомства без своего ведома. Нисон, второй принц, имел аквил Правителя. А они всегда женились по любви. Это залог надежного тыла. Во всяком случае, так считали в Лукайе. Правило распространялось и на Предводителей[23]. Все восемнадцать государей, также, как и Секторат, не состояли в договорных браках. Вирий же ни под какие ограничения не попадал. Более того, как и любой другой двисур при дворе, он обязан получить дозволение Сектората на создание семьи. Вот только третий принц до недавнего времени и не задумывался об этом. А ведь его сын, возможно, будет следующим, после Нисона, Секторатом. Уже возле дверей своих апартаментов, Вирий тряхнул головой, чтобы выкинуть из нее размышления. Слишком много их. Секторат дал приказ — нужно выполнять. Если Воин не соблюдает субординацию, он не достоин своего аквила. Бесчестие искупается кровью. Посмертно. Права была Серафима. Нервно скидывая с себя одежду, Вирий то и дело поглядывал на диск. Успеет ли он посетить купальню? С нее станется и туда заявиться. А принц хотел быть уверенным, что никто его не увидит таким, каким он себя чувствовал: слабым, уставшим, уязвимым. Воин — потенциал. Он не может контролировать свои эмоции как интеллектуал. Но обязан. Оставшись в одних брюках, Вирий сел в кресло и устало потер лицо. Почувствовав шрам, усмехнулся сам себе от пришедшей догадки. Серафима не показывает свое лицо. Капюшон не должен скрывать нижнюю часть лица. Но его не видно. Отец решил подшутить, соединив узами двух уродов? Дворец посмеется, зато молодожены без претензий.

— Браво, Секторат! — воскликнул Вирий в тишину.

4

Оставив планы по расслаблению на более позднее время, третий принц ополоснулся и облачался в парадный костюм. Чем он отличался от обычной одежды, так это ненужными и неудобными деталями. Зачем карманы, в которые ничего не положишь? Или тесный ворот рубашки, застегнутый наглухо, когда прохлада в Лукайе существует лишь вблизи пограничных гор? За этим занятием и застала его Серафима.

— Мой принц, славного кина вам!

— Славного! — привычно отозвался Вирий. — Леди, вы опять без приглашения? — опомнился он.

— Снова, — невозмутимо ответила она. — Вы могли бы быть любезнее со своей невестой.

— С чего бы? — застегиваясь, спросил Вирий. — Этот брак — не более, чем необходимость. И моя любезность будет выражаться в той степени, в которой я посчитаю нужной. А вам бы наглости поубавить не мешало, — наставительно добавил принц.

— Мой принц, — Серафима подошла вплотную к мужчине, — прошу вас не говорить слов, о которых вы потом будете жалеть. Вирию казалось, девушка она достаточно близко, чтобы разглядеть хоть краешек ее лица, но он не мог. Как будто его прикрывала плотная дымка.

— Почему вы скрываете свою внешность? — перевел тему Вирий.

— А многим ли вы открываете свою душу? — протянув руку, она поправила ворот рубашки принца. — Сейчас Секторат объявит о вашей помолвке, но не скажет, кто невеста. Вирий хотел перебить, его больше волновал другой вопрос.

— Своим любовницам также ничего не поясняйте.

— То есть их наличие вас совершенно не смущает?

— Мы еще вернемся к этой теме, мой принц. Она отдалилась от него, и принц почувствовал сожаление.

— Возможно, в этот акъяб[24]. Вы не о том думаете сейчас, — продолжала поучать Серафима.

— Я уже и не знаю, что думать, — вздохнул Вирий. Он не был намерен показывать девушке свою усталость, но, расслабившись, не придал этому значения. Тем более, что Серафима снова незаметно пропала.

Зал торжеств получил свое название далеко не за внешний вид.

Это было самое большое помещение во дворце, что украшалось согласно поводу. Торжественным оно стало лишь потому, что вмещало в себя огромное количество двисуров. В этот кин повод собрания был неизвестен, поэтому зал встречал всех пустотой стен и отражаемым от них эхом. Девушки роптали, что им дали слишком мало времени для сборов. Мужчины обдумывали варианты причины собрания. Когда объявился Секторат, все стихли. Не только в знак почтения. Конрад всегда говорил тихо, что неволей приходилось прислушиваться.

— Славного кина! — без предисловий начал Секторат, — Наступил счастливый кин для меня! Как для Сектората, так и для отца, — выдержав небольшую паузу, он продолжал. — Мой младший сын, принц Вирий заключил помолвку, через уйт семья Герхард станет больше на одного члена!

— Кто же счастливица? — робко спросили из толпы.

— С ней вы познакомитесь позже. Она достойна своей чести, — Секторат дал понять, что дальнейшие обсуждения невозможны. — Можете расходиться. Двисуры были обескуражены. Собрание ради нескольких слов? Но предусмотрительно молчали. Кто они, чтобы обсуждать действия Сектората. Конрад и сам бы предпочитал не устраивать этого сборища. Но все необходимо было сделать так, чтобы недруги убедились в серьезности предстоящей свадьбы. Только так можно толкнуть их на решительные действия. А они обязательно будут. Использование Серафимы в этой авантюре не нравилась Конраду. Но лишь ей он мог всецело доверять. А ее аквил Чтеца Душ как никогда необходим Вирию. Если она вернет сыну былую силу духа и сможет притупить его чувство вины, то никто не сможет манипулировать им. Тогда врагам придется искать другие пути к нейтрализации Сектората. И это самый неблагоприятный прогноз правителя. В лучшем случае, они смогут вычислить и уничтожить врага до того, как он предпримет какие-либо действия. Конрад ни на кин не забывал об убитых жене и брате, но не тратил силы на бессмысленные чувства. Он обещал себе, что отомстит, и сдержит слово. А холодный расчёт в этом деле благоприятней самоистязаний. Боль потери притупилась, но не исчезла. Она была достаточной, чтобы Конрад упрямо выискивал ниточки, что приведут к виновникам событий давности четырех уйт.

— В кабинет, — кинул Секторат сыновьям, стоявшим чуть позади него.

Когда за последним закрылась дверь, Конрад поспешно сообщил:

— Вопросы после. Серафима? Внимание принцев сразу переключилось на облаченную в белое фигуру.

— Вы уверены? — уточнила Чтец.

— Абсолютно! — правитель устроился в кресле, — Сейчас я Секторат, а не Конрад! — фраза насторожила принцев, но просить пояснить фразу никто не стал.

— Заметно, — недовольно сообщила Серафима. — Что ж, усаживайтесь, прошу.

— Отец, я не понимаю, — Нисон чувствовал себя уверенней всех.

— Послушай Серафиму. Интерес присутствующих перешел на Чтеца.

— В соседнем секторе, Шиттаре[25], шепотом передается якобы легенда, что было ранее только четыре сектора, — она выдержала паузу, чтобы смысл дошел до каждого, — И многие двисуры, услышав это, желают справедливости.

— И какой именно? — уточнил Нисон.

— Вернуть Лукайю истинным хозяевам.

— А как же горы? Разве не они являются границей секторов?

— Шиттарцы уверены, когда истинный Секторат займет свое место, границы больше не будет.

— Это же бред! — не выдержал Вирий, — Чтобы не говорили там, они не пройдут горы и тем более не нападут через Перепутье!

— Брат, успокойся, — усадил его Корнел, — Ты думаешь слишком узко. Вера двисуров в легенду только подготавливает почву для дальнейших действий. Легенда запущена, чтобы народ благоприятно принял перемены. Я прав? — уточнил у отца.

— А ты что скажешь, Нисон? — не отвечая Корнелу, поинтересовался Конрад.

— Что у нас еще есть время, — задумчиво произнес второй принц.

— Серафима, в Лукайе слухи уже начали распространяться?

— Нет, мой принц. Но знаете, что странно: участились случаи волнения пограничных гор со стороны Шиттара.

— Когда ты сможешь попасть туда? — спросил Секторат.

— Не ранее, чем через аставу, мой Секторат.

— Хорошо. Вы поняли, с кем мы имеем дело? — он обвел сыновей тяжелым взглядом.

— С теми, кто приходил четыре уйта назад, — ответил Нисон за всех.

— Но почему сейчас? — негодовал Вирий. — Почему выжидали столько времени?

— Они не выжидали, а готовились. Обдуманно, просчитано. Если бы не Серафима, то мы бы так и оставались в неведение, — объяснил Секторат. — Но, Серафима, информацию нужно выкладывать сразу!

— Мой Секторат, не стоит повторятся. Раза достаточно, — отрезала Чтец. На тот момент она считала нужным выслушать Конрада, а не сваливать на него неприятные новости. Сообщила только после этри, что и взбесило Сектората. Хотя он признал, что события складывались как нельзя лучше, он не мог позволить себе ставить личное впереди существования сектора. Серафима же действовала по известным только ей убеждениям.

— Никому пока не распространятся, — распорядился Конрад. — На этом все. Далеко от дворца не убывать, — и погрузился в бумаги.

— А кто невеста? — вдруг спросил Корнел.

— Достойная девушка, — прошипел Вирий. Раз отец не рассказал им правду, и Серафима просила никому не пояснять, то третий принц посчитал возможным не отвечать. Но Чтец думала иначе.

— Мой Принц, эта честь выпала мне, — сообщила она.

— О! — удивился Корнел. — Поздравляю! — и, к подозрению Вирия, чересчур поспешно удалился. Братья отошли от двери кабинета, Серафима осталась с Секторатом. Пусть она больше не его Чтец, помочь просто обязана.

Новости о виновнике его бед разбередили душу. И нужно направить деятельность в правильное русло. Нельзя спешить.

Вирий обратился к Нисону:

— Ты знаешь, кто такая Серафима?

— Вир, может ты ее расспросишь или отца? — неуверенно отмахнулся Нисон.

— Ответь, — настоял третий принц.

— Хорошо, но только не принимай все за веру. Я истину никогда не выяснял.

— Нис, не тяни!

— Она появилась неожиданно. Всегда была с отцом. И никогда не снимала своего одеяния.

— Это я и без тебя знаю. Говори! — настаивал Вирий.

— Ну, многие считают, что она любовница отца. Видя, как перекосило лицо Вирия, Нисон добавил:

— Прости, Вир. Я никогда не уточнял этого. Есть и есть, — пожал плечами.

— Выслужилась до принцессы?! — третий принц был зол. Так его никогда не оскорбляли.

— Ты лучше спроси сам. Не всем слухам можно верить, — посоветовал брат. Похлопал участливо по плечу и ушел, оставив Вирия в его плохом настроении. Младший принц, естественно, не собирался уточнять, что связывает отца с Серафимой. Для Вирия это просто договорной брак. Там не может быть отношений, кроме деловых. Вот прочитать контракт стоило бы. Но потом. А сейчас Вирий решил размяться. И направился для этого на полигон для потенциалов.

5

Что он чувствовал в подобные моменты? Иллюзию счастья? Лишь когда закрывал глаза. И то, порой посещали не нужные мысли. Зачем необходимы веки в мире, где весь уйт, кроме двух астав, светло? Чтобы во тьме питать свою фантазию? Вирий резко распахнул глаза. Светлые волосы скрывали лицо девушки, которая сейчас находилась в районе его паха. Известие о его помолвке добавляло Илане энтузиазма. Вдруг потом жена не допустит интриг на стороне? А быть официальной фавориткой Вирия по своей воле не согласится никто из придворных обитательниц.

Даже его постоянные три любовницы. Он не тот, кем можно гордится. Тем более, что были холостые отец и братья. Вирий находился в состоянии, когда мысли перескакивают с одной на другую. Предвкушение скорого обнаружения заказчиков убийц его родных приводило его почти в восторг. Почти — потому, что он предпочел бы несостоявшееся убийство совершенному.

— А вы беспощадны, мой принц. Вирий даже не вздрогнул от неожиданности, лишь обернулся на голос. Серафима. В том же кресле.

— Меня видите и слышите только вы, — пояснила Чтец. — Леди уже четверть оборота старается. Вы, если не хотите быть активным, то предоставьте ей свободу действий. Поверьте, эта леди знает, что делать. Что мог почувствовать мужчина в подобной ситуации? Потерять настрой на хорошо проведенное время точно.

— Уходи! — коротко отозвался. И даже если адресовал Серафиме, что осталась неподвижной, Илана приняла это на свой счет.

— Что-то не так? — голос девушки был неуверенно-обиженный.

— Уйди просто, — чуть грубее посоветовал Вирий. Не рискнув навлечь на себя гнев принца, Илана покинула его спальню.

— И так будет каждый акъяб? — уточнил Вирий.

— Так — это как? — невозмутимо отозвалась Серафима.

— Вы будете появляться и портить мою жизнь! — рык непроизвольно вырвался из его груди.

— А если наоборот? — Вирий вопросительно поднял бровь. — Если я улучшаю?

— Как? — рассмеялся принц. — Отгоняя последних любовниц?

— Мой Принц, прошу заметить, что Илану сейчас вы выгнали сами.

А с началом кина я даже помогла вам, разведя ваших любовниц в разные стороны. И также сохранила ваши личные драгоценности.

Тала так спешила, что забыла, зачем приходила к вам. Мгновение понадобилось Вирию, чтобы понять сказанное. Он бы посмеялся, расскажи ему подобное кто-то другой.

— Я не понимаю вас, леди Серафима, — честно признался он.

— Пока и не нужно. У меня есть к вам предложение.

— Выкладывайте, леди, — Вирий перешел на снисходительный тон.

— Каждый акъяб я буду проводить в вашей спальне, видимой только для вас.

— Больше похоже на требование, нежели на предложение, — не согласился Вирий. — И зачем?

— Оцениваю будущего мужа?

— Наличие чувства юмора у вас присутствует, я рад. И что это даст мне?

— Мое мнение.

— А нужно ли мне оно? — принцу надоела его визитерша. Не поздно еще пригласить другую любовницу. По-другому сбрасывать эмоциональное напряжение он не умел.

— Мой принц, я все равно буду приходить. К чему снова споры?

— А может быть, вы сбросите свое одеяние и замените милых леди, дорогая невеста?

— Если понадобится, я так и сделаю, дорогой жених, — невозмутимость гостьи злила Вирия.

— Оставьте меня хотя бы в этот акъяб в покое! Ему безумно хотелось схватить нахалку и выкинуть из своей спальни. Так он никогда ни с кем не поступал. Даже мысли не приходило. Но сейчас неведомым ему образом одним своим присутствием он терял весь самоконтроль, что тренировал с того времени, как проявился его аквил. Вместо того, чтобы исполнить его просьбу, Серафима приблизилась к принцу, нависнув над ним. За время разговора Вирий не менял своего положения, даже не удосужился прикрыть свою наготу. Волнение, помимо его воли, овладело им. Чтец же, склонив голову, проговорила на ухо мужчине:

— Мой принц, зачем же вы каждый раз сдерживайтесь? Намного легче один раз накричать, чем постоянно сдерживать раздражение; ударить, а не утихомиривать свою злость; взять, а не спрашивать разрешения или ждать снисхождения, — слова проникали прямо в душу, находя там отклик. Действительно, почему он постоянно смиряет себя? Почему не дает выход своим чувствам? Ответ прост. Его так учили. Воин должен быть хладнокровен. У него должен быть контроль всегда и во всем. Если он не справляется, то он плохой Воин.

— Я обязан, — против воли ответил принц. Серафима вернулась в занимаемое ранее кресло.

— Мой принц, как долго вы были в Школе Потенциалов?

— Пять уйтов, без визитов домой. Она не задавала уточняющих вопросов, словно сделала для себя какие-то выводы.

— Кто определял ваш аквил?

— Я был слишком мал, чтобы помнить это, — процедил Вирий.

— Вам же не нравится, что я вас расспрашиваю, почему вы терпите?

— Я уже ответил вам, леди Серафима! Принц поднялся с постели и направился к двери. Открыв ее, он негромко сказал:

— Уходите. Но гостья не сдвинулась с места. Издав звук, похожий на рык, Вирий со злостью хлопнул дверью.

— Чего ты сейчас добиваешься от меня?! Что бы я сорвался на женщине?! Я три оборота провел на полигоне, чтобы успокоится после последней нашей встречи!

— На Илану у вас сил хватало, мой принц, — спокойно сказала Серафима, игнорируя прочие вопросы.

— Кто ты вообще такая? — Вирий все же сорвался. — Подстилка отца, которую он решил спихнуть сыну-уроду! Или сама такая же уродина, что никто не видел тебя без этой дурацкой хламины! — принц хотел еще что-то добавить, но тихий смех девушки прервал гневную тираду. — Что такого смешного я сказал?!

— Мой принц, я, конечно, настаивала над выплеском эмоций, но вы до сих пор не одеты! Гнев сменился недоумением, потом стыдом — он как ненормальный стоит голый, кричит и пытается что-то доказать. Неприятное ощущение. Пока принц обдумывал это, Серафима оказалась рядом с ним и положила ладонь на его лицо, прямо на шрам. Этот жест заставил его вздрогнуть. Никому он не позволял касаться себя так.

— Мой принц, позвольте взглянуть на вашу душу, — тихо попросила она.

Серафиме, на самом деле, не нужно это разрешение, ведь принц не Секторат. Она уже видела сущность Вирия. Мальчишка, скрывающий себя на несколькими покровами, каждый из которых — непринятая условность, граница, правило — все то, что ограничивает порывы души. В нескольких он запутался. Вина, что не смог помочь родным и неспособность самостоятельно принимать решения. Противоречие. Его не учили руководить. Воин исполнитель. Он выполняет приказы. А если нет таковых, то просто убивает врагов. Но это понимала Серафима — Чтец Душ. И не понимал тот спрятавшийся мальчик, не ставший настоящим Воином. Почему потенциалу прививали контроль интеллектуала? Пожалуй, об этом стоит поговорить с Секторатом. Принц не выглядел тем, кто может сорваться в любой момент. Скорее наоборот. Может, это имел ввиду Конрад, когда просил о помощи? Вирий не принимал свою душу, не давал ей расти. Но не преднамеренно. Его направили на этот путь. И единственная слабость, что была доступна ему — женщины. Что, впрочем, тоже ограничивалось. Случайность ли эта цепь событий, произошедшая с принцем, или кем-то спланированная закономерность? Эту задачу решать не ей.

Она всего лишь Чтец Душ.

* * *

С началом нового кина, Корнел был посвящен в размышления Чтеца. Как бы обеспокоенный отец не желал вмешивать старшего сына в существующую проблему, доводы Серафимы были убедительны.

Охотник привычен в поисках правильных ответов. А родственные узы не дадут ему скрывать информацию. Конрад спешил навести порядок в Лукайе. Секторат без своего окружения не сможет достойно править. Такими для него являлись брат и жена. Сейчас Секторат держится только на упрямстве и благодаря поддержке Серафимы. Ему казалось, что он уже близок к своему покою, когда сможет передать власть Нисону. Теперь же, подозревая влияние в становление личности младшего сына, Секторат надеялся лишь на то, что он успеет исправить свершенное до того, как окунется в пучину безумия. О том, что кто-то, пока неведомый, мог воздействовать на Нисона и Корнела, Конрад тоже задумался. В уме перебирал все возможные варианты, но, к счастью, не находил чего-либо подозрительного. Серафима, угадав мысли Сектората, не оставила того без поддержки.

— Я рядом, мой Секторат, — шепнула она. Рядом. Он привык к ней. Закралась болезненная мысль, что девчонка, появившиеся из ниоткуда и готовая всегда помогать, не прося ничего взамен — происки врагов. Что в самый неожиданный момент она ударит в спину. Одним махом освободит трон Лукайи. Конрад отогнал гнетущие раздумья. Но на краю сознания маленькой искоркой эта мысль продолжала пульсировать.

6

На аставу Серафима покинула дворец Сектората. Жизнь Вирия с тех пор стала похожа на постоянное ожидание. И даже себе он боялся признаться, что не хватаем ему его навязанной невесты. Принц ощущал себя покинутым. И это злило. Но каждый акъяб он ждал гостью. В компании любовниц и без них. И, казалось бы, нужно просто пойти к отцу и узнать, когда Серафима вернется, но Вирий не мог. Не хотел испытывать разочарования, если это случится не скоро. Что-то изъедало его изнутри. Хорошее или плохое, третий принц понять не сумел. И помочь ему могла только Серафима. Вирий был уверен, что причина его тревог заключается именно в этой странной девушке. После короткого стука в дверь на пороге гостиной застыл в приветственной позе мити[26].

— Мой принц, Секторат просит вас! — сообщил он.

— Можешь быть свободен, — говорить о том, что немедленно явится не имело смысла. Секторату никто не отказывает в встрече. В кабинете, кроме отца и братьев, присутствовала Серафима. Вот только ее одеяние сменило цвет. Оно стало голубым. Утолить свое любопытство Вирий не успел.

— Леди Серафима, повторите то, что вы сейчас мне рассказали.

— Со стороны Шиттара медленно, но стабильно уничтожают пограничные горы. Задействованы потенциалы разных аквилов, — своим тихим голосом произнесла Чтец.

— И как далеко они прошли? — спросил Нисон. Он, как и отец, сохранял внешнее спокойствие.

— Где-то на четверть.

— Но это бессмысленно, — рассуждал второй принц. — Шиттар не мог надеяться, что мы ничего не заметим.

— Ты прав, это провокация, — согласился Корнел.

— И чего они добиваются? — Вирий мало понимал ситуацию. Его сущность кричала, что надо убивать врагов, а не рассуждать.

— Мой принц, — обратила на себя внимание Серафима, что все это время наблюдала за ним. И, конечно, заметила его порыв.

— Они выманивают вас, — объяснила она третьему принцу.

— Да, брат, расчёт именно на то, что ты отправишься к пограничным горам. Уверен, тебя там ждут.

— И что делать? — третий принц не стал спорить, хотя все внутри него ворочалось от недовольства.

— Я думаю, — ответил Нисон, — что у них этот вариант не основной. И для каждого из нас есть заготовка.

— И нас хорошо для этого изучили, — скривился Корнел, — Но сидеть и бояться — не выход. Конрад в обсуждения не вмешивался. Сыновьям нужно уметь слаженно работать. От этого зависит будущее Лукайи. Айсеры всегда посылали в окружение Секторату тех, кто более всего ему необходим. Конрад жалел, что не вовремя понял их знак, когда младший из сыновей оказался Воином. Все имеют право на ошибку.

Секторат — никогда. В противном случае всегда ждет расплата. Внимание мужчины привлекла фигура в непривычно голубом одеянии. Еще одна загадка. Четыре уйта она была неизменна, а теперь изменилась. С чего бы это? Решив не откладывать этот вопрос, Конрад прервал одного их сыновей на полуслове.

— Мне изложите выводы и план действий, — правитель направился к выходу, но открыв дверь, обернулся к оставшимся. — Леди Серафима, на пару слов. Чтец без вопросов последовала за Секторатом. Она догадывалась, о чем хочет спросить Конрад. И впервые не знала, как ответить, не открывая лишних тайн. Когда дверь апартаментов Сектората закрылась, Серафима не стала дожидаться расспросов.

— Конрад, я почувствовала другого Чтеца Душ, когда была в Перепутье.

— И? — усаживаясь и сбрасывая образ правителя, устало уточнил мужчина.

— Он не мог не ощутить меня. Но, думаю, я успела сменить покров, чтобы он не понял, кто я и где меня искать.

— То есть, ты не уверена в этом? — Конрад пытался задать этот вопрос как можно спокойней. А мысль о предательстве Серафимы загорелась с новой силой.

Что, если изначально она врала, и не единственная, оставшаяся из своего рода? Чтецы Душ решили обосноваться в Лукайе? Сколько сомнений в его голове!

— За девятнадцать уйтов я не встретила ни одного представителя своего аквила, — пояснила Серафима. — А в то время, когда были живы мои родственники, я еще не могла покидать тела. Для меня ощутить другого Чтеца внове.

— Если он будет поблизости, ты это поймешь?

— Пойму. Тем более, что-то в нем неправильное. Как будто он отличается даже от Чтецов.

— Как только это случится, сообщишь, — устало откинувшись на спинку кресла, Конрад прикрыл глаза. — Позови ко мне Корнела. В тот же момент Серафима исчезла из видимости Сектората. Она пользовалась дверью и зримо передвигалась только из уважения к правителю. Для души нет физических и пространственных препятствий.

* * *

Пять восходов Ада назад…

Айсеры решили преподнести ему поистине великолепный подарок.

Он не единственный Чтец Душ на четыре подвластные ему сектора, что очень скоро он утопит в крови. Они сами уничтожат друг друга. Только такая расплата искупит учиненное ими однажды истребление его Семьи. Но как же выжила та девочка? Самому Амандину из проклятого рода Дастус, или Черному Чтецу, банально повезло. Когда Охотники и Убийцы обманом заманили представителей его аквила в ловушку, чтобы одним ударом избавиться ото всех, он провожал сестру в Школу Интеллектуалов. Многочисленная потеря родных душ скрутила Амандина сильнее любой физической боли. Он долгое время приходил в себя, почти уйт. Поэтому не смог сразу найти виновников. А когда узнал, что сговор был между секторами, понял, что просто убить Секторатов — мало. Мало, чтобы Амандин почувствовал себя отомщенным. Истребить народ. Пахвар[27]. Шиттар. Лукайя. Шиват[28]. Эти сектора скоро прекратят свое существование. Останется лишь тлен, пропитанный кровью, как знак скорби по преданным однажды Чтецам Душ. Как напоминание, что не стоит мнить себя всемогущими. Черный Чтец всегда приходил за успокоением в Перепутье.

Казалось, тут присутствует та сила, что придает ему уверенности в его действиях. Каждый свой шаг он обдумывал именно здесь, стоя на песчаном холме в окружении бушующей бури, и непременно смотря на царствующее светило. Этим акъябом он решил, что следует найти девчонку, которую он почувствовал всего лишь миг. Зачем? Чтобы просто не быть одному.

Даже проклятые устают от одиночества. Родная сестра по крови далека от Амандина душевно. Но она, пожалуй, единственная, о ком Чтец заботился. Что не мешало использовать ее в своих планах мести. Амандин никогда не делился с Халией своей болью. И никогда ничего не объяснял. Сестра и не требовала. Брат защищал ее от посягательств охотников за такими, как она, идеальными любовницами. Он обеспечивал ее во всем. И Халия считала, что задавать ему вопросы будет лишне. Амандин искал решение среди песков бури и пробивающегося света пара. Чтец заметила его и сразу же скрылась. Поняла ли она сама, кого именно почувствовала? И что делала здесь? Посещала тело?

Тогда она еще где-то рядом. Сущность не уязвима, плоть смертна.

Чтецы Душ ранее оставляли пустые тела под присмотром доверенных лиц, чаще младших родственников. Лишь последние уйты перед истреблением, когда участились 'несчастные случаи', ввели традицию на 'тайники тел'. Неудобство приносило то, что раз в аставу для сущности обязательно посещать свое вместилище. Что если тайник незнакомки находится где-то рядом? Амандин усмехнулся сам себе. Зачем искать душу, когда можно ее просто подождать? Подходящая сказка о красавице, заточенной злым атраном[29], уже складывалась в голове Черного Чтеца. А поселить интерес в души Искателей он сумеет.

Еще несколько оборотов диска фигура в развевающемся черном одеянии просматривалась на холме сквозь танец песков Перепутья.

А после внезапно исчезла. Все это время Серафима наблюдала за неизвестным Чтецом.

Впрочем, она догадывалась, что черное одеяние могло принадлежать только проклятому роду Дастус. Наверное, это и остановило ее желание узнать поближе того, кто обладал тем же аквилом. Но рассматривая проклятого, Серафима чувствовала какую-то тоску. Будто ее осторожность мешала понять что-то значимое лично для нее. И это неправильно. Опекаемая душа всегда важнее собственных тревог. И Чтец не понимала, чего хотела больше в эти обороты диска, чтобы он нашел ее или навсегда забыл. Уже готовая к прыжку в пространство, Серафима услышала слова, принесенные ветром:

— Ты придешь ко мне.

— Приду, — ответила Чтец ветру, — когда пойму, зачем. Прибыв в 'тайник тела', что в действительности представлял небольшой домик, Серафима сразу же заняла вместилище своей души.

За девятнадцать уйтов она так и не привыкла к ощущению перехода из сущности в физическое тело. Потянувшись и размяв затекшие мышцы, Серафима встала с постели. Первым делом она посетила купальню. Даже без активности тело, пролежавшее аставу, вызывало дискомфорт. Когда Серафима привела себя в порядок, она привычно осмотрела себя в зеркало. Ничего не изменилось. Все та же хрупкая рыжеволосая девочка с белой, чуть мерцающей, подсвеченной изнутри, кожей. Из общей миловидности выделялись черные глаза.

Что они выражали, Серафима не могла определить. Мудрость?

Знание? Истинный возраст? Или все ту же детскую наивность? Вздохнув, она надела бурнус и вышла на улицу. Вместе с телом возвращаются все физиологические потребности. И сейчас Серафима испытывала жесточайший голод, хотя всегда старалась оставлять вместилище души сытым. Миф о том, что Перепутье не является населенным, давно уже не реален. Тут живут. И даже существуют несколько городов. Но при этом соблюдается завет Айсеров на отсутствие хозяина. По сути, поселения, независимо от размеров, представляли собой большую общину, где все решения принимались сообща. И при этом каждый жил как бы сам по себе. Серафима не случайно выбрала именно Майин. Это густонаселенное поселение-город было расположено вдоль реки Майих, что каким-то чудом сохраняла свои воды практически в сердце пустыни. Но от песков тут не было защиты, как и от жара пара. И поэтому Серафима могла свободно передвигаться, не показывая своего лица и тела — все скрывались под бурнусами. Два восхода Ада Чтец могла позволить себе отдых. Заодно помелькать перед соседями. В Майине не принято влезать в тайны других, но здравая осторожность подсказывала Серафиме, что если есть возможность избежать интереса других, то нужно ее использовать.

7

Шторы на окнах позволяли спрятаться от обжигающего света Пара.

И лишь немного приглушали его яркость. Серафима, пока еще не видимая для двисуров, наблюдала за близостью Вирия и Талы. Если бы Чтец могла, то сейчас бы хмурилась. Любовники были близки физически, но не было даже малейшего соприкосновения душ. Мальчик Вирия тянулся к Тале, а ее сущность, сжавшись запуганным зверем, старалась быть как можно дальше. И пусть принц не знал этого, инстинктивно он чувствовал отторжение. А постоянство этого ощущения внушало в душу Вирия одиночество, что толкало с большим рвением искать утешения. И так по кругу. Рост души для третьего принца невозможен. И Серафима не прерывала действа лишь потому, что пыталась найти решение. Наиболее мягкое и быстрое. Потому что у нее нет обговоренного уйта. Секторат столько не продержится. Когда Чтец Душ выполняет свою задачу, его всегда ждет один итог. Недоверие бывшего опекаемого. Разрыв душевной связи для двисура по ощущениям сродни предательству. Но он необходим. Так двисур учился жить сам, без поддержки Чтеца Душ. И последнему всегда нужно вовремя исчезнуть. Так легче для всех.

Серафима пошла на риск, исполнив последнюю просьбу Конрада. Но и отказать она не могла. Вряд ли кому известно, какую власть имеют опекаемые над Чтецами. Наметив план действий, Серафима стала видимой для Вирия, все в том же кресле, как и всегда.

— Мой принц, теперь выставите девушку, — практически приказала ему. Вирий покосился на Талу, убедился, что слова услышал только он, и только тогда обернулся на гостью. Первым возникшим у него чувством была радость. И только потом раздражение. Из-за невозможности говорить он лишь вопросительно посмотрел на Серафиму.

— Она не та, с кем стоит ожидать восхода ада, — пояснила Чтец.

— И задавать вопросы вы сможете в ее отсутствие, — добавила аргумент. Несколько мгновений Вирий обдумывал решение. Предложение Серафимы казалось разумным, но привычка проводить время с любовницами до их пробуждения была сильна. И все же:

— Тала, тебе пора, — не глядя на девушку, сказал он.

— Но почему? — удивилась любовница.

— Жестче, мой принц, — подсказала Серафима, — вы не обязаны объясняться!

— Просто уйди! Но Тала не послушалась. Прильнула к Вирию и преданно заглянула в глаза.

— Вир, что случилось?

— Леди Тала, покиньте мои покои! — сокращение своего имени принц не стерпел, и эта злость добавила уверенности в слова Серафимы. — Иначе я вышвырну вас отсюда силой! Оскорбленная любовница принялась спешно одеваться. Но уйти не торопилась. Выжидающе смотрела на Вирия. А третий принц, поняв значение взгляда, лишь усмехнулся.

— Не задерживайся! — поторопил он ее.

— Но…

— Без 'но'! — отрезал третий принц. Признаться, ему понравилось видеть растерянность всегда уверенной в себе Талы. Не найдя слов на непривычное поведение Вирия, девушка, резко развернувшись, выскочила из спальни, не забыв высказать свое недовольство хлопнувшей дверью.

— Ваша первая победа, мой принц, — заключила Серафима.

— Над чем? — устало ответил он. Вирий прикрыл глаза. Как он будет потом объясняться с Талой?

— Над собой, — объяснила гостья.

— Вы, как всегда, очень информативны, — пробурчал принц.

— Многое вы поймете позже и без объяснений. А теперь отдыхайте, — Вирий раскрыл глаза и возмущенно уставился на Серафиму. — Я буду рядом, мой принц. И эти несколько слов словно согрели мужчину изнутри. Придали упрямую уверенность, что Серафима не врет и действительно будет рядом. Зачем это ему так нужно, принц не успел додумать, проваливаясь в сон. Чтец Душ с интересом рассматривала то чудо, что по ее немому призыву выбиралось из своей физической оболочки. Покровы мешали движениям сущности Вирия. Серафима скинула с головы капюшон и оголила руки. Тем самым она показала пример опекаемой душе.

Контакт не будет возможен, если выставлять барьеры. Только когда Чтец смогла увидеть удивительные синие глаза мальчишки, что жил в принце, она заговорила с ним:

— Милостивого акъяба, мой принц! Душа Вирия не отвечала, только смотрела с затаенной надеждой.

— Смелее! Вы позволите называть вас по имени? Мальчик лишь кивнул. Первый душевный контакт всегда был сложен. Чтецу нужно завоевать доверие, если он хотел что-то изменить. Даже не так, душа сама должна желать поменяться. Иначе ничего не получится. Чтец лишь помогает достигать цели, но никак не ставит ее. В этом и состоит основная опасность неправильного выбора. В самых запущенных случаях принимается душа уничтожается. Серафима еще никогда не применяла таких мер. Раньше решение принималось на совете Чтецов Душ. Если оно было положительным, то опекающего изолировали от двисуров минимум на уйт. Такой разрыв очень болезнен. Душа Вирия удивительно невинна для Воина. Она не успела вырасти и сформироваться. И еще не приняла свой аквил. Только регулярные тренировки позволяли третьему принцу не ошибиться в бою.

— Кто ты? — тихо поинтересовался мальчик.

— Серафима, — доброжелательно улыбнулась ему, — я Чтец Душ, слышал о таких?

— Но их же больше не осталось, — недоверчиво проговорила сущность принца.

— Еще остались, — ответила Чтец, — обернись, — мальчик послушно оглядел свое тело. — Это твое физическое вместилище.

Что ты можете о нем сказать?

— Оно странное, — душа Вирия оказалась достаточно зрелой, чтобы принять происходящее, — и сковывает меня!

— Все мы чем-то ограничены. Но это тело твое, другого нет. И вам нужно достичь гармонии, — Серафима озвучила желания сущности, чтобы та четче представляла главную цель.

— Да, — коротко согласился мальчишка, косясь на тело, — но как?

— Главное — захотеть. И у тебя все получится. Чтец подошла к душе Вирия и протянула руку ладонью вверх. Он с опаской загнанного зверя наблюдал за движениями Серафимы. Страх и стремление к теплу другой сущности без труда читались в глазах мальчишки.

— Вирий, научись доверять мне, — твердо произнесла Чтец. — Это будет твой первый шаг к победе. Но мальчик замотал головой.

— Он тоже так говорил, — пятясь назад, прошептал он.

— Кто? — руку она опустила. — Кто просил тебя об этом?

— Он такой же, как ты, — скрывшись за покровами, душа Вирия вернулась в тело. Скоро третий принц придет в себя. А Серафима и не думала скрываться. Глядя в одну точку, она обдумывала услышанное. Если сущность принца ни в чем не ошиблась, и к ней приходил другой Чтец, то это очень плохо для Серафимы. И об этом нельзя рассказывать Секторату. За своими размышлениями девушка не заметила взгляда, рассматривающего ее. Вирий ни за что бы не узнал в стоящей рядом девчонке свою невесту. Лишь одежда позволяла определить в ней Серафиму. Принц молча любовался непривычной для него внешностью.

Пока не встретился с черными глазами, которые совершенно не подходили своей обладательнице. От неожиданности он только и сказал:

— У тебя кожа светится. Серафима с нарочитым спокойствием скрыла руки и голову. И только после этого заговорила.

— Мой принц, я надеюсь, вы не будете болтливы.

— Не сомневайтесь, — уверенно ответил Вирий. Теперь ему стало неудобно из-за своего вида. Одно дело, если общаешься с неизвестной личностью, которую представляешь достаточно зрелой, совсем другое — с девчонкой, которой от силы где-то пятнадцать-шестнадцать уйтов. Завернувшись в покрывало, Вирий отошел в гардеробную, где и оделся в первую попавшуюся одежду. Чтец все это время никак не напоминала о себе. И принц был ей за это благодарен. Вернувшись, он застал ее в бессменной позе. Его постель, возле которой и сидела девушка, была в беспорядке. И если раньше Вирий не обратил бы на это внимание, то теперь его раздражало собственное безразличие.

— Леди Серафима, пойдемте в гостиную, — и приветственно раскрыл дверь. Девушка не ответила, но поплыла к выходу. Уже поравнявшись с принцем, тихо произнесла:

— Просто Серафима. Я ведь ваша невеста.

* * *

— Конрад, это надо исправить, как можно скорее! — Чтец пребывала в непривычно взволнованном состоянии. — Ты понимаешь, что он может быть опасен?! С восходом Ада Серафима направилась к Секторату, где к ее недавним открытиям добавилось еще одно. Корнел узнал, что в Школе Потенциалов Вирия некоторое время обучал никому неизвестный Учитель. Как такое могло допустить руководство? А они вообще не знали, что после положенного срока Вирий Герхард продолжал обучение. Поэтому даже нет гарантии, что третий принц находился на территории Школы. И изучал ли науки. Обладающий аквилом Грез мог воссоздать в разуме Вирия любое времяпрепровождение. Это только один из вариантов событий. Секторат припомнил, что, действительно, младший сын задержался на половину уйта. Как раз после этой задержки он с сыновьями отправился в Школу Потенциалов. Но на четверти пути их развернула трагическая весть из дворца. А Вирий объявился там только незадолго перед восходом пара. Вполне возможно, что третьего принца предопределили к миссии, цели, что наступит после определенной череды событий. Уже несколько оборотов диска спорящие не могли прийти к единому решению. Серафима убеждала Сектората в том, что заговорщики на момент продумывания плана могли предусмотреть все, кроме появления Чтеца Душ. И только она, пусть не самыми мягкими средствами, спутает их замысел. А Конрад, хоть и был единодушен с доводами девушки, но не решался дать согласия на ее методы.

8

Три аставы Серафима каждый акъяб проводила в спальне третьего принца. Неизменно она требовала от Вирия незамедлительного выпроваживания любовниц. И, по-прежнему, ничего не объясняла при этом. Присутствие невесты в такие моменты уже воспринималось, как само собой разумеющееся. Хотя иногда нет-нет, да вспоминал Вирий то прекрасное создание, что скрывалась за голубым одеянием Серафимы. Он не мог совместить образы той черноглазой девчонки и своей невесты воедино, поэтому воспринимал их по отдельности. Также привычным стал сон, в который он погружался, как только захлопывалась дверь за любовницей. В это время Чтец общалась с душой Вирия. Она смогла убедить Сектората в том, что младшему сыну необходимы кардинальные изменения. Все окружающие привыкли к его чересчур мягкому для Воина характеру. Особенно женщины. Обсудив ситуацию еще и с Корнелом, Конрад признал, что, возможно, Серафима права. К тому же, пока Вирий не примет свой аквил полностью, как должен был сделать еще несколько уйтов назад, он не сможет быть опорой Нисону. А второй принц без должного окружения не сумеет стать достойным Секторатом Лукайи. Конрад чувствовал, что ему осталось не так много. Скоро его постигнет участь всех низлагающих власть — безумие и забытье.

Это неизбежно. И осознавая приближение конца своего существования как разумного двисура, Секторат хотел успеть выполнить то, во имя чего он еще держится. Благополучие Лукайи и его семьи. И как бы не была желаема месть, у него нет времени, чтобы смаковать ее вкус. В очередной раз выставив Лию, субтильную темноволосую девушку, из своих покоев, Вирий, сходив в купальню, устало откинулся на постель. Он ожидал, что привычно уплывет в сон, который приносил за собой приятное умиротворение. Но Серафима имела другие планы на остаток этого акъяба.

— Вирий, почему ты больше не споришь со мной? — спросила она, усаживаясь на край его постели.

— Не вижу смысла в этом, — честно отвечал мужчина. — Мне нравятся твои советы, — он прикрыл глаза, показывая, что больше ничего не пояснит.

— Тебе нравятся те изменения, которые я навязала?

— Да. Мне кажется, что ты понимаешь меня лучше, чем я сам, — все также безмятежно отозвался третий принц. А потом резко раскрыл глаза, словно его озарила догадка.

— Вот скажи, почему я с тобой такой?

— Открытый? — уточнила Серафима. — Или спокойный, не нуждающийся все время оглядываться на свои поступки?

— Я бы сказал, что слишком мягкий, — он продолжал пытливо вглядываться в скрытое дымкой лицо. — Почему ты скрываешь внешность? — резко сменил тему Вирий.

— Ты так и не понял, кто я, — ответила Серафима, вставая с постели принца. Она подошла к окну и остановилась спиной к принцу. Медленно стянула перчатки. Таким же неспешным движением откинула капюшон с головы. Вирий в очередной раз удивился ее светящейся коже рук и ярко-огненному цвету волос, что сейчас были собраны замысловатым образом. Серафима стремительно раздвинула шторы, и свет Пара залил комнату. Привыкнув к смене освещения, Вирий проморгался и снова взглянул на девушку. Ему пришлось по-звериному тряхнуть головой, чтобы поверить в увиденное. Руки и голова, не скрытые одеянием, не были материальны. Свет Пара проходил сквозь них. Постояв несколько мгновений, Серафима вернула шторы на место.

И также медленно скрыла себя под одеянием. Но ни поворачиваться, ни возвращаться к Вирию она не стала.

— Кто ты? — единственное, что мог спросить принц в этот момент.

— Ты должен сам для себя решить, кто я для тебя, — в своей манере отозвалась Чтец.

— Невеста? — не уверенно отозвался Вирий.

— А хочешь ли ты этого? — она повернула голову в сторону мужчины. — Уверен ли ты в выборе отца? И должен ли ты ему следовать?

— Решения Сектората не обсуждаются! — твердо отрезал принц.

— Да, но всегда можно что-то изменить, — словно для себя проговорила Серафима. Что-либо сказать еще Вирий не успел, так как уплыл в сон.

* * *

Айсеры смилостивились над ним, и поиски наконец-то почти закончились. Майин. Если и прятать тело, то только там. Где не станут интересоваться, кто живет рядом, и живет ли вообще.

Амандин предвкушал встречу с Чтецом. Единственной, если не считать самого его. Он не был до конца уверен, правильно ли поступает. Но последние уйты воспитали в нем привычку не менять своих решений.

Амандин не возлагал больших надежд на найденную. И даже допускал, что она вполне могла успешно устроится в жизни. Но Чтец считал, что теперь, когда девушка обнаружена, он просто обязан взять ее под свое покровительство. Снова стоя в песках, которые не могли причинить ему вреда, не то, что его сопровождению, Амандин пытался представить, какой она окажется. Разумеется, будет светловолосой, как и все Чтецы.

И со светящейся кожей, которой сам он из-за проклятия лишен. А дальше вариантов было много, но они уже все нравились ему.

Определенно она стояла затраченных сил. А планы могут и подождать. Несколько астав не изменят ничего. Искатели, определенно, были полезны. Но их излишняя дотошность уже начинала раздражать. Амандин изворачивался как мог, чтобы доказать необходимость своего участия в погоне за сказкой. В первую очередь самому Секторату Шиттара. Все же лорд Дастус — Чтец Душ, а не прирожденный политик, чтобы на ходу придумывать интриги и подложные мотивы своих поступков. Многие навыки ему пришлось получать исходя из сложившихся обстоятельств. И пусть Амандин привык справляться со всеми трудностями с идеальным результатом, экспромт с поиском красавицы дался ему тяжелее всего. Только аргумент использования ожившей сказки против соседних континентов смог убедить Сектората Шиттара. Черный Чтец обдумывал вариант поселить в душе правителя теплые чувства к девушке, но быстро отбросил его. Излишний интерес к ее персоне не нужен. Светящаяся кожа могла заинтересовать двисуров, и тогда правда открылась бы. Но ее время еще не пришло. Проблема узнавания истины Искателями уже решена. По их следам, с отставанием в один восход ада, идут трое Убийц. Когда выйдет срок они избавятся от Искателей, если Амандин не даст сигнал раньше. Чтецу не нравился собственный приговор. Но по-другому было нельзя. Он не мог позволить своей слабости испортить план, который строил несколько уйтов. Так же, как и не был в силах отложить поиски на более благоприятное время. Когда мечта так близко, разве допустимо отказываться от нее?

Своим появлениям в шатре Амандин оборвал разговор на полуслове. Четверо Искателей, имен которых Чтец даже не старался запомнить, выжидающе смотрели на вошедшего. Его терпели только потому, что с советником Сектората нельзя не мириться. Но и посвящать его в свои соображения без прямых вопросов они не собирались. Слишком подозрителен был этот двисур. Его черное одеяние — словно сплетение тайн в воплощении. Но даже Искатели, охотники за всем загадочным и странным, избегали знакомства с секретами лорда Дастуса. Осмотрев застывших мужчин, Амандин тихо хмыкнул, заметив страх в их слабых душах. Но также отметил, что внешне этого никто не показывал.

— Через три оборота диска буря уляжется, — коротко пояснил он свой визит и вернулся в бушующие пески. Сколько он простоял, погруженный в раздумья, Амандин не заметил. Слишком глубоко он ушел в себя. Внезапно его посетило давно забытое чувство. Она рядом! Черный Чтец даже начал озираться по сторонам, ведь судя по ощущениям, девчонка должна была находится в поле зрения. Но вокруг ничего, кроме песка!

Впервые в жизни Амандин возненавидел его.

— Кого-то ищешь, Проклятый? — раздалось прямо за спиной. Черный Чтец резко развернулся, но никого не увидел. Он понял, что с ним играют. И это разозлило. Но теперь Амандин еще больше хотел найти тело девчонки. Он не тот, над кем можно безнаказанно потешаться. Словно в ответ на его мысли, раздался тихий смех.

— Решила поиграть? — как можно беспечней произнес Амандин. — Ну, что ж, поиграем.

— Поиграем, — эхом ответили ему.

— На честность не надейся.

— Не надейся.

— Ты сама придешь ко мне, — с жесткостью отчеканил Черный Чтец.

— Приду, — покорно согласился ветер. И только Амандин почувствовал триумф, как тихо добавили:

— Когда пойму, зачем.

* * *

Конрад раненым зверем метался по спальне. Сон не шел. Тревоги все больше овладевали Секторатом. Пока еще выносимо, но грань уже близко. Хотелось: орать и плакать, крушить и убивать, избавиться от боли и умереть. Но все это недопустимо для правителя Лукайи. Кроме последнего. А умирать ему еще так рано.

Конрад всегда думал, что сможет принять неизбежное с должным достоинством. Но он не сумел. Казалось, осталось так много незаконченных дел. Была надежда, что он еще кому-то нужен.

— Нужен, — усмехнулся вслух Секторат, в очередной раз усаживаясь на пол возле окна. — Никому уже не нужен. А в следующий миг Конрад сам себя одернул. Это недопустимые мысли! Неужели, вот так и приходит безумие? Незаметно, шаг за шагом, постепенно убеждая в своей правоте? Герхард измучился. Устал быть Секторатом. Он давно не знал покоя… И снова не достойные мысли! Когда же придет сон? Чтобы хоть несколько оборотов диска не приходилось слушать свое заболевшее сознание.

9

Встреча с Черным Чтецом далась Серафиме тяжело. Лишь уверенность, что он не сможет увидеть ее сущность, придавала ей сил для равнодушия. Показного, не настоящего. На самом деле Серафиму разрывали противоречия, еще более сильные, чем в первую встречу. Серафима чувствовала опасность от проклятого, и в то же время хотела воссоединения с ним. Было ли это нормальной реакцией после стольких уйтов одиночества или просто глупость, Чтец понять не могла. И только поэтому оставила все как есть. Серафиму не пугало намеренье Черного Чтеца найти ее тело. Ведь теперь она знает о нем. И ни за что не допустит его осуществления. Она твердо решила, что сама отыщет проклятого, когда, наконец-то, поймет — зачем. Но теперь ей нужно срочно покинуть Майин. Оставь Серафима все как есть — окажется в руках Дастуса. И неизвестно, что проклятый потребует взамен ее жизни, которую начнет контролировать. Серафима Болад по праву рождения сильнее и выше любого проклятого, как бы тот ни был стар и могущественен. Пусть нет никого, кто мог бы оценить или осудить действия девушки, она не желает подводить своих погибших предков.

* * *

Давнейшее странствие Серафимы к центру Перепутья закончилось совсем не так, как предполагалось изначально. По легендам там нет ничего — найти возможно лишь забытье. Туда неизбежно уходили Сектораты на закате своего правления. Каждый уйт двисуры с аквилом Учителя приходили на грань центра, боясь утерять все знания, если зайдут дальше. Да и любой отчаявшийся в жизни мог прийти в место встречи ада и пара, чтобы попробовать что-то изменить. Итог всегда был неизвестен, ибо светила не ко всем бывали милосердны: многие двисуры просто не возвращались. О невозможности вернуться и мечтала Серафима, направляясь в центр Перепутья. Она выбрала самое агрессивное, по ее мнению, время — после тьмы, когда ад и пар набирались максимальных сил.

Несколько раз посещала мысль бросить свою затею, но Чтец упрямо шла вперед. Ее не пугали песчаные бури, хотя она странствовала в своей физической оболочки. Серафима шла во тьме, безошибочно чувствуя направление. Когда идти стало невозможно, Чтец фактически ползла. И когда, казалось, силы окончательно покинули слабое тело, сущность вышла, чтобы завершить путь без оболочки, оставив ту на волю песков и светил, что должны были взойти совсем скоро. Каково же было удивление Серафимы, когда за следующим холмом она увидела место небывалой красоты! И, главное, девушка словно оказалась на границе тьмы и света. Казалось, еще шаг и Серафима окажется совершенно в ином мире. В водах прекрасного водопада играли блики, неизвестные птицы перелетали между ветками неведомых деревьев. И вся растительность была оттенков зеленого, ни одного черно-белого пятна. Но как не силилась Чтец, разглядеть светил на небе не смогла. Будто весь свет существовал сам по себе. Приглушив восторг и удивление, душа Серафимы устремилась к измученному телу. Теперь была цель: рассмотреть и потрогать это чудо, убедиться, что увиденное не грезы и не самообман. Пройти оставшиеся незначительное расстояние было очень сложно.

Исследовать найденную местность в виде сущности Серафима не решилась. Ей казалось, что спуститься вот так, находя последние крупицы силы в измученном теле, правильно. Откуда пришла эта уверенность, девушка даже не стала гадать. В конце концов, пролежав в песках, физическая оболочка энергии не наберется, а риск гибели теперь, когда Серафима нашла это удивительное места, стал бы неоправданным. Сколько девушка добиралась до увиденного великолепия — потеряло значение, едва она опустилась в воды то ли озера, то ли реки. Ей казалось, что бурлящий поток, исходящий от водопада, омывал ее не только снаружи, но и проникал в саму душу.

Уносились все тревоги, растворялись печали и, несмотря на оставшееся одиночество, Серафима ощутила давно забытое счастье.

И стало неважным, в сказке ли она, наяву. А, может, давно уже почила в песках Перепутья, и все окружающее — предсмертный подарок Айсеров. Серафима хотела тщательно изучить никому не ведомый в этом виде центр, но неожиданно ее душу вытолкнуло из тела и стало утягивать в неизвестность. Она видела лишь смазанное пространство, как обычно бывает при стремительном перемещении. Постепенно движение замедлялось и увиденное стало складываться в картинки. Сначала Серафима не понимала смысла такого послания, где изображения, на первый взгляд, не отличались друг от друга.

А потом, овладев скоростью движения, уловила принцип. Ей была показана история. Прошлое: ее рода, ее семьи, всех секторов, где когда-либо обитали Чтецы. Просмотренное заставляло: улыбаться, плакать, сочувствовать, изучать… В некоторых местах были даны письменные описания и пояснения. Серафима многое узнала и о себе, и о своем аквиле. Как долго длилось 'обучение', девушка не чувствовала. Находясь вне пространства, Серафима пребывала и вне времени. Лишь вернувшись и увидев свое истощенное тело, Чтец осознала, что отсутствовала не менее трех астав. Наевшись местных плодов, она кое-как утолила голод. Теперь встал вопрос о месте временного жилища. В нынешнем состоянии Серафима просто не сможет преодолеть обратный путь. А оставаться тут ей позволено не более, чем на аставу. Кто был хозяином этого места, девушка лишь предполагала, и каждая из догадок были одна безумней другой. В конце концов, она посчитала этот вопрос неважным. Ей дали знание. Ей показали прошлое. Ей дали шанс на будущее.

Ведь теперь Серафима знает, что Айсеры даровали аквил Чтеца Душ избранным двисурам. А не как считалось ранее: неугомонная душа занимала тело слабого духом ребенка, что находился еще в утробе матери.

* * *

Путь из Майина в Лукайю занял почти пять астав. Только в те обороты диска, что царствовал пар, Серафима покидала тело, чтобы провести их в спальне Вирия. Третий принц делал заметные успехи в становлении своей личности, не ограничивающей душу. Но неведомый враг не был еще найден и побежден. И это не придавало спокойствия. А Секторат все больше привлекал внимание своими беззвучными призывами к Чтецу Душ. Все это выматывало Серафиму неимоверно. Но она знала свою цель и упрямо шла к ней. Сложнее всего было пройти по территории Лукайи и остаться незамеченной. Тут бурнус не был привычным одеянием для двисуров. А светящаяся кожа, несомненно, привлекла бы внимание. Сложнее всего было пробраться во дворец. Серафима никогда не посещала его во плоти, но знала, что охрана после трагедии в семье Сектората не пропускала никого без тщательной проверки.

Чтецу Душ помог случай. В один из акъябов, когда она намеревалась поговорить с душой Вирия, в его спальню ворвался Конрад.

— Серафима, ты мне нужна! — без предисловий сказал он, и тон был насколько отчаянным, что Чтец даже не подумала ему отказать. Не рискнув будить Вирия, она удалилась вслед за Секторатом. В своих покоях Конрад даже не старался казаться сильным правителем. Даже просто сильным. Он сломлен. Также, как и множество других Секторатов, что оставались без своей поддержки.

— Я жалок? — с безысходностью спросил он вошедшую за ним Серафиму.

— Ты такой, какой есть, — уклончиво ответила Чтец.

— Я жалок, — констатировал Конрад. — Как мне справиться с этим? — с надеждой спросил он.

— Мы можем лишь выиграть немного времени, но итог ты знаешь, — ответила Серафима, кладя не облаченную в перчатку руку на плечо Сектората. — Я не смогу быть с тобой. Ты отдал свой контракт. И Вирию я необходима не меньше, чем тебе.

— Я понимаю, — полушепотом ответил Конрад. По его щекам текли слезы. Сколько он их пролил в последние кины и акъябы? За всю жизнь столько не наберется. Серафима наблюдала за Секторатом, не проронив ни слова. И только когда он успокоился, решилась высказать свою просьбу:

— Мне нужна твоя помощь. И наблюдала за смесью удивления и неверия на лице Конрада.

Ведь она никогда не просила о помощи.

— Мое тело. Оно рядом с дворцом. Мне нужно укрытие.

— От кого? — подобрался Секторат.

— От Черного Чтеца, — честно ответила Серафима. Весь остаток акъяба она рассказывала Конраду о тех встречах, что случались у нее с проклятым. О том, что тот искал ее тело, поэтому ей срочно пришлось покинуть свое убежище. Вместе они обсудили возможные мотивы, что руководили Черным Чтецом. Но больше всего они спорили о том, как скрыть физическую оболочку Серафимы. Когда же Секторат заикнулся о вероятной связи проклятого с их неведомым врагом, девушка уловила в этом смысл.

И предложила, наконец-то, познакомить подданных с невестой третьего принца. К ее удивлению, Конрад согласился. И видя блеск в его глазах, интерес к жизни, пусть и временный, Серафима поздравила себя с маленькой победой — безумие Сектората откладывалось.

* * *

Вирий проснулся от голоса отца, который внезапно ворвался в его спальню. К его стыду, он так и не узнал, что связывало Сектората и Серафиму. И сейчас ему показалось, что настал самый подходящий момент для этого. Поэтому и направился за ушедшими. За последнее время Вирий привязался к своей невесте. Без нее он не засыпал. И в любовницах уже не нуждался столь остро и часто, как раньше. И сейчас подозрения, что между Серафимой и его отцом могут быть какие-либо отношения, болью отзывались в душе. Вирий старался остаться незамеченным. И по этой причине не успел к началу разговора. Подслушивать недостойно принца, но не сейчас. Он хотел знать правду, и поэтому бесстыдно прижался ухом к двери.

— Я не смогу быть с тобой. Ты отдал свой контракт, — услышал Вирий голос Серафимы и отшатнулся от двери. Но, быстро взяв себя в руки, вернулся. Слов он больше не различил, лишь непонятные звуки. Решив больше не испытывать судьбу, третий принц вернулся с намереньем расспросить Серафиму обо всем. Что за контракт, который отдал отец? Хотя, если не обманывать самого себя, больше задела Вирия первая услышанная фраза. А неприятный ком в области груди отдавал болью от мысли, кем на самом деле являлась его невеста для Сектората.

10

Теперь Серафиме приходилось чаще появляться перед придворными.

Оставить тело было негде. Секторат, что был единственным посвященным в тайну Чтеца, своими переменами в настроении не внушал доверия. В любой момент он мог запросто умертвить вместилище души. Так долго пребывать в физической оболочке Серафиме было непривычно. Дворец потребовалось изучать заново, так как раньше Чтецу было незачем помнить все переходы. Соответственно, эффектного появления из ниоткуда Серафима не могла себе больше позволить. И не то чтобы девушку это огорчало — чувствовать себя уязвимой здесь, в окружении одаренных аквилом двисуров, было неприятно.

Казалось, что каждый встреченный знал ее тайну. Вот и сейчас, идя по сети переходов, Серафима чувствовала, что кто-то следует за ней. Раньше бы она не придала этому значения, но не теперь. Озираться по сторонам было бы для нее странным, поэтому она шла вперед неспешно. На очередном повороте преследователь догнал Серафиму. Это был Корнел. Он схватил девушку за руку, вынуждая остановиться.

Серафиме стоило неимоверных сил не вздрогнуть от его прикосновения. Ведь никто давно не притрагивался к ней.

— Где Серафима? — властным голосом спросил первый принц.

— Серафима — это я, мой принц, — как можно спокойней ответила она.

— Нет, дорогая, ты — не она, — поспорил Корнел. — Я наблюдаю за тобой уже несколько кинов, — пояснил он свои выводы.

— Вы ошибаетесь, мой принц, — уверенно ответила девушка. — Я Серафима. Высвободив руку из захвата, Чтец хотела идти дальше. Но оказалась прижатой к стене. Непроизвольно Серафима вздрогнула от боли, ударившись головой.

— Это мы сейчас проверим, — произнес Корнел и потянулся к капюшону одеяния девушки. Чтец поняла, что просто так не избавиться от Охотника. Поэтому безмолвствовала. Казалось, что время остановилось. Корнел медленно, с затаенным предвкушением, стягивал ткань с головы девушки. Увидев Серафиму, первый принц замер. Он ожидал чего угодно, но не этого. Девчонка! Да еще и нахально улыбавшаяся! Если бы не ее светящаяся кожа, то Корнел никогда бы не поверил, что перед ним Чтец Душ.

— Вы довольны, мой принц? — с улыбкой спросила она. Он не ответил, но отпустил. Вернув капюшон на голову и расправив складки на одеянии, Серафима обратилась к застывшему Корнелу:

— Я могу надеяться на сохранение этого маленького секрета?

— Да, конечно, леди Серафима, — растерянно ответил первый принц. Корнел разглядывал удаляющуюся девушку, пока та не скрылась за поворотом. Он почти ненавидел себя за ошибку. Выставил себя идиотом, и даже не нашел слов для извинений. Слишком растерялся от увиденного. Одно дело просто знать, что общаешься со Чтецом Душ, другое — видеть его собственными глазами. Это сродни чуду. И потому Конрад корил себя за импульсивность. Но быстро взяв себя в руки, он сделал вдох-выдох и беззаботно направился вслед Серафиме.

* * *

Первый принц задумчиво остановился у кабинета отца. Он размышлял, стоит ли делиться своим знанием о Чтеце. С одной стороны, Корнел обязан сообщать Секторату обо всем, что мог заметить во дворце, с другой — он обещал Серафиме сохранить ее тайну. Дверь распахнулась, явив Конрада перед сыном.

— Корнел? — удивился Секторат. — Ты-то мне и нужен.

— Что-то случилось, отец? — обеспокоился первый принц.

— Полагаю, ничего серьезного, — отмахнулся Секторат. Сделав приглашающий жест сыну, он направился в сторону зала торжеств.

— Некая леди требует право брака, — пояснил Конрад, скривившись. Корнел кивнул. Это неприятное разбирательство. Оно никогда не заканчивалось без недовольных, что неудивительно. Раз двисуры не смогли договориться между собой, то любое решение Сектората вызовет возмущение. Корнел в задумчивости следовал за отцом до самого зала торжеств. Войдя туда, он сразу же отметил, что собрались почти все придворные. Конечно, на скандал приходят посмотреть даже те, кого не приглашали. Секторат прошествовал к небольшому возвышению, где при долговременных мероприятиях обычно стоял трон. Нисон уже находился там. Вид у него был крайне обеспокоенным. Глядя на отца и брата, одними губами он произнес: 'Вирий'. Корнел выругался про себя. Сейчас им только навязанной жены не хватало! Двисуры ожидали начало действа. Но Секторат отвернулся, давая возможность собраться всем желающим. Тихонько отворилась неприметная дверь, и вошел Вирий, на которого сразу же обратили внимание братья и отец. И во взгляде каждого читалось явное осуждение. Третий принц не понял, чем вызвано такое неудовольствие. Он, конечно, привык к подобному отношению, но только не от родных.

Неужели открылось что-то, доказывающее вину Вирия в смерти матери и дяди? Нет. Он невиновен. Сжав кулаки, мужчина приблизился к братьям и отцу. Секторат тут же повернулся к придворным, не дав младшему сыну даже поздороваться с ним. Толпа замерла и устремила все внимание на возвышение зала торжеств, ожидая слов Конрада. Поэтому никто не заметил фигуры в светлом одеянии, что вошла вслед за третьим принцем и осталась стоять возле двери.

— Славного кина! — традиционно поприветствовал Секторат. — Я попрошу показаться леди, требующую право брака, — притворно спокойным голосом произнес Конрад. Из толпы вышла высокая темноволосая девушка. Всем своим видом она показывала, что совсем не стыдится требования, напротив, считает себя правой. Лия. Одна из любовниц Вирия.

— Мой Секторат, — в приветствии склонилась она, оказавшись между толпой и тронным возвышением. Жестом Конрад дал ей право высказаться. Чем девушка и воспользовалась, обернувшись к придворным.

— Я, Лия Йенк, требую права брака от Вирия Герхарда, третьего принца Лукайи! — торжественно заявила. Придворные после некоторого замешательства стали тихо переговариваться, что создало гул в помещении. Но один жест Конрада, и все замолкли.

— Кто может подтвердить ваше право, Лия Йенк? — по обычаю спросил Секторат, когда девушка повернулась к нему, ожидая решения.

— У меня есть четыре свидетеля, — уклончиво ответила Лия, — но они не желают оглашения своих имен. Подобное не нарушало традиций. Свидетели могли сказать свое слово без всеобщей огласки. Но предварительное решение нужно вынести прямо здесь, сразу же после ответа гипотетического отца ребенка.

Вирий после слов Лии испытал разочарование. Не ее он видел матерью своих детей. Не ее. Ребенок — это величайшая ценность. А для правящей семьи очередное дитя вполне может оказаться с аквилом Сектората. Одна часть Вирия рвалась тут же признать право брака Лии, а другая — не принимала случившиеся за правду. Словно все, что происходило в этом зале — нелепость. Третий принц так глубоко ушел в свои мысли, что вздрогнул от прикосновения к своему плечу. Это была Серафима. Она приблизилась к уху Вирия и прошептала: 'Он не твой'. И это именно те слова, что были ему нужны в этот момент.

Увидев, что Вирий успокоил свою душу, Серафима подошла к Конраду, который уже собирался обратиться к младшему сыну.

Повторив успокаивающий жест, тот же, что и с третьим принцем, Чтец тихо произнесла лишь одно слово:

— Пора, — и отступила на шаг.

— Нет, — качнул головой Конрад.

— Да, — возразила Серафима, — потом будет поздно. Секторат сдавался. Он знал, что когда-нибудь придет этот кин.

Однажды у Чтеца Душ не останется выбора, кроме как показать себя. И какая последует за этим реакция — неизвестно. Но если Серафима решилась, значит, это время настало.

— Иначе никак? — уточнил Конрад.

— Это будет не только отказ от права[30], — в полный голос ответила Серафима, зная, что так ее услышит каждый, кто находился в зале, ведь до этого двисуры усиленно прислушивались к диалогу. Секторат кивнул. В очередной раз он решил довериться ее решению. После их последней встречи у него не оставалось сомнений в Серафиме. Чтец подошла к Вирию. Все это время третий принц внимательно следил за своей невестой. Вместе с облегчением к нему вернулись прежние подозрения об отношениях отца и Серафимы. Он даже не подумал о том, как девушка могла узнать, он или нет отец ребенка Лии.

— Мой принц, — еле слышно прошептала Чтец, — я вверяю вам свою жизнь. Пока Вирий пытался понять смысл сказанного, Серафима обняла его. Мужчина тут же неосознанно положил руки на ее талию.

— Я верю, что ты сможешь меня защитить, — прошептала девушка, практически касаясь губами его кожи. — Держи меня крепче. Третий принц крепко обнял свою невесту, и в следующий миг ее тело обмякло. От неожиданности Вирий чуть не разжал руки, но быстро совладал с собой. Еще больше собранности ему понадобилось, когда он услышал голос Серафимы неподалеку от себя.

— Леди Лия, уверены ли вы, что ребенок от Вирия? — прямо спросила Чтец, внезапно появившись перед темноволосой девушка.

— Уверена, — ответила Лия, но голос ее дрогнул. В замешательстве она переводила взгляд со стоявшей перед ней фигуры в белом одеянии на тело, что держал в руках Вирий. Этим же занимались и придворные. От пристального внимания к фигурке в его руках, третий принц крепче перехватил тело Серафимы, чувствуя нависшую угрозу для нее. Вирий уже стал догадываться, каким аквилом обладает его невеста.

— Леди Лия, — невозмутимо продолжала Чтец, — известно ли вам, что, в случае преднамеренного обмана вы лишаетесь всех прав, кроме права отказа?

— Известно, — коротко ответила Лия.

— Что ж, вы сделали свой выбор, — заключила Серафима и моментально пропала, чем привела присутствующих в еще большее недоумение.

11

Мити Селл неспешно выполнял свои обязанности, напевая под нос незамысловатый мотив. Когда перед ним появилась фигура в белом одеянии, он не испугался. Уж кто, а обслуга знала всех обитателей дворца и их особенности. Но мити уж никак не ожидал, что в этот раз Серафима обратится к нему.

— Селл, ты женат? — внезапно спросила она.

— Нет, леди Серафима, — ответил мити, гадая, к чему вопрос.

— Прямо сейчас ты пройдешь в зал торжеств и выйдешь к Секторату, — распорядилась она и пропала из видимости. Селл не стал обдумывать ни вопрос девушки, ни ее распоряжение.

Мало ли, какие капризы у господ.

* * *

Главный казначей Лукайи был уже в почтенном возрасте, и поэтому позволял себе немного больше, чем другие двисуры. Вот и сейчас он вышел к Секторату и задал вопрос, над которым гадал каждый присутствующий.

— Мой Секторат, позвольте уточнить, кто эта девушка? — казначей указал на тело, что крепко держал Вирий.

— Серафима Болад, — не стал отпираться Конрад, ведь Чтец осознанно раскрыла себя, — последняя из своего рода, что принадлежал к Чтецам Душ. А также невеста моего младшего сына, — многозначительно добавил он. Тишина стала практически осязаемой. Слишком невероятной стала новость. Одно дело, догадываться, другое — знать наверняка. И далеко не у всех присутствие Чтеца вызывало восторг. Многие двисуры еще помнили призывы об уничтожении подобных родов.

Некоторые из них даже учувствовали в той 'благородной' миссии. От взглядов, направленных на тело в его руках, Вирий тихо зарычал, будто зверь. Он решил, что будет защищать ее жизнь до последнего. Третий принц, наконец-то, осознал, кем была его невеста, и что все это время делала рядом с семьей Герхард.

Третий принц был ей благодарен. За отца, за себя, за Лукайю. Быть может, их постоянное тесное общение сыграло свою роль, но Вирий не сомневался — эта девушка посвятила себя семье Герхард и Лукайе. И, несомненно, заслуживает защиту. Тихий скрип открывшихся дверей прозвучал зловеще. Мити, неловко закрыв за собой створки, поспешил в направлении возвышения зала. Придворные с неудовольствием расступались перед ним. А Секторат и принцы внимательно следили за приближением.

Когда мити остановился, за его спиной возникла Серафима.

— Мой Секторат, — проговорила она, положив руку на плечо молодого двисура, — это тот, с кого следует требовать право. Конрад кивнул и посмотрел на Лию. Та была чрезвычайно бледна, но упрямо сжимала губы, все еще надеясь, что ее обман не откроется. Секторат дал одобрительный знак Серафиме. Вмиг Чтец оказалась возле темноволосой девушки и без разрешения положила руку на ее живот. Лия хотела отстраниться, но странный туман, что сгустком выходил из ее тела, привел тело в оцепенение.

— Этому малышу осталось быть в утробе еще две трети срока, но его душа уже сильна, — тем временем пояснила Чтец. — Он может понять вопрос, но не сможет ответить словами, только жестами.

Как вы его называете? — обратилась она к Лие.

— Асим, — тихо ответила девушка, уже понимая, что обман раскрыт. Но это не важно, ведь сейчас на руках у Серафимы сидело ее маленькое чадо — его душа. Слезы сами навернулись на глаза.

— Душа двисура всегда чувствует родителей, — объяснила Чтец, не обращая внимания на поведение матери, — или любимого, если таковой появляется в ее жизни. Селл, подойти! Мити нерешительно повиновался, он уже понял, что тот акъяб, самый счастливый в его жизни, когда прекрасная леди, пусть от злости, но обратила на него внимание, не прошел бесследно.

Серафима аккуратно усадила душу малыша на руки Селлу.

— Асим, это твой папа? — спросила она. Необыкновенными, для ребенка, глазами малыш осмотрел всех присутствующих, а потом обратил внимание на Селла. Долго всматривался в него, после чего кивнул. Серафима тут же забрала маленькую сущность из рук мити и вернула в ее физическое пристанище. Чтец не стала больше ничего пояснять. Просто, в очередной раз исчезнув, она вернулась в свое тело. Тихо прошептала:

— Спасибо! — и отстранилась от Вирия, но далеко не отходила. Ей теперь требовалась постоянная защита. Пусть сейчас никто не высказывал недовольства, но Серафима видела всполохи ненависти в душах двисуров. Многие их них почтут за честь самолично уничтожить последнего Чтеца несмотря на все запреты, если таковы и есть. Осознав, что ее план провалился, Лия воскликнула:

— Я хочу использовать право отказа!

— Поздно, — не поворачиваясь к ней, ответила Чтец. — Душа Асима уже увидела отца.

— Но… — попыталась возразить Лия.

— Вы сами создали эту ситуацию, леди Лия, — прервал ее Секторат. — Не пойди вы на обман, все могло быть иначе.

— Он же мити, — тихо возразила будущая мать.

— Значит, так угодно Айсерам, — заключил Конрад. — За обман вы изгоняетесь из дворца. После рождения ребенка вы обязаны передать его семье отца. Вашу дальнейшая участь так же определяется ими. Отныне у вас нет больше прав! Не обращая внимания на слезы Лии, Секторат вместе с сыновьями и Чтецом Душ покинули зал торжеств. Придворные, не забыв кинуть презренный взгляд на темноволосую девушку, так же покидали это помещение. Лишь мити, что вдруг обрел долгожданное счастье, несмело подошел к плачущей Лие. Она смотрела на Селла как на самое ненавистное в ее жизни существо. Ведь он оказался причиной ее бед. Но вновь вспомнив душу Асима, Лия постыдилась своих мыслей. И теперь она боялась другого — разлуки со своим сыном.

— Что со мной будет? — тихо спросила Лия у Селла. Мити, заметив, как ненависть, что читалась во взгляде его возлюбленной, сменилась надеждой, рискнул обнять ее. Девушка не оттолкнула. Но разрыдалась еще сильнее.

— Тише, — заговорил Селл, — у нас все будет хорошо. И это именно те слова, что успокоили Лию. А изгнание из дворца… разве это важно в ее положении?

* * *

— Значит, Чтец Душ? — спросил Вирий, как только они оказались в кабинете отца. Вопрос был, скорее, риторическим. Третий принц уже все понял сам. Но хотел объяснений.

— Не сейчас, Вир, — остудил его Корнел. — Почему ты открылась? — обратился он к Серафиме.

— У нас мало времени, — спокойно, как всегда, ответила ему Чтец.

— Ты о чем? — подозрительно уточнил Нисон.

— Серафима, стяни уже с себя эту ненужную тряпку! — нервно потребовал Секторат. Он понимал, что сейчас должен раскрыться сыновьям. Признать свою слабость. Только Айсеры знали, как он не хотел этого делать. Конрад желал остаться в памяти сыновей, как мудрый правитель и сильный мужчина, а не сходящий с ума двисур.

— Скоро закончится мой договор с Секторатом, — пришла на выручку Конраду Серафима, — после чего я покину не только дворец, но и Лукайю.

— А как же помолвка? — с грустью спросил Вирий.

— Это только ради тебя, — не стала отпираться девушка и тут же спросила: — После обучения в Школе Потенциалов где ты провел полуйта? Вирий открыл рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл. Он не помнил. Словно из его жизни безвозвратно стерли этот период. От негодования младший принц присел.

— Я не знаю, — растерянно произнес он. — Но что это значит?

— Известно лишь то, что ранее ты уже встречался с другим Чтецом.

— Так ты не последняя? — удивился Корнел.

— Я последняя из своего рода, — с грустью ответила Серафима. — Меня не тронули только потому, что я отличалась от других Чтецов, а мой аквил тогда еще не проявлял себя.

— Это сделали на твоих глазах? — с сочувствием спросил Вирий.

— Да, — тихо ответила Серафима, скидывая с себя капюшон. — Все Чтецы, кроме проклятых имели светлые волосы и светящуюся кожу, — и, словно подтверждая свои слова, с ненавистью распустила ярко-огненные волосы. Все присутствующие смотрели на девушку с грустью и невольным восхищением. Но сама она не желала ни того, ни другого.

— Но сейчас не это важно! — резко произнесла Чтец. — Очевидно, история с ребенком — один из 'якорей'.

— Один из 'якорей'? — уточнил Нисон.

— Да, мой принц, — уже спокойнее ответила Серафима. — Мы считаем, что на Вирия оказывалось воздействие, когда определенные события побуждают его на конкретные действия.

— И поэтому ты всегда со мной? — со злостью спросил Вирий. — Потому что я могу быть опасен? — он в очередной раз уверился в своей ущербности. Серафима подошла к третьему принцу вплотную, практически прикасаясь к его телу своим и, глядя прямо в глаза, ответила:

— Нет, Вирий, я помогала расти твоей душе. Разве ты не заметил в себе изменений? Младший принц лишь кивнул соглашаясь. У него не было сомнений в словах Серафимы. Но и обсуждать свое состояние перед отцом и братьями он не желал.

— С этим более-менее понятно, — рассуждал Нисон. — Но что дальше? Серафима повернулась ко второму принцу и твердо произнесла:

— Черный Чтец будет меня искать и скоро узнает, где я.

— И кто это? — уточнил Нисон.

— Дастус, Проклятый, — ответила Серафима, уверенная, что наследник знал эту фамилию из хроник.

— А он-то как выжил?! — обеспокоился второй принц.

— Мне это неизвестно, — покачала она головой. — Конрад? — обратилась Чтец к Секторату за последним словом.

— Нисон, ты пока только наследник, а потому держись в стороне, — властно распорядился правитель. — Вирий, если тебе нестерпимо захочется что-то сделать, сразу же обращайся к кому-то из нас. И это не упрек, просто предосторожность. Третий принц, хоть и сжал губы, но не возражал. Сейчас не время показывать упрямство.

— Корнел, — вздохнул Конрад, — Будь в несколько раз внимательней. Серафима не сможет так часто выходить из тела, как раньше. Второй принц кивнул. Он и сам понимал, что теперь, при провальной попытке связать Вирия с Леей, враги предпримут очередные действия.

— Серафима, — Секторат едва заметно улыбнулся, — я тебе доверяю.

— Это важно для меня, — склонив голову, ответила она.

12

— Халия, — встретил мужчина свою сестру на пороге дома, — я так соскучился, сестренка! Русоволосая девушка с изящной фигуркой кинулась на шею брата.

— Амандин, я так волновалась за тебя! — проговорила она в его плечо. — Тебя так долго не было, — тише добавила она, отстраняясь.

— Пойдем в дом, — серьезным тоном проговорил Амандин, после чего первым вошел в дверь. Халия сморгнула слезы, выступившие в ее огромных карих глазах, и ладонями стерла их с щек, покрытых розовым румянцем. И лишь потом последовала за братом. Девушка, действительно, скучала по Амандину. И очень боялась, что в этот раз он не вернется. Но брат ненавидел слез, не стоит их показывать ему. Халия нашла Амандина на кухне, как часто бывает после его возвращения. Порой он появлялся только для того, что поесть.

Поэтому сестра всегда старалась, чтобы там находилось что-то съестное. Она молча дождалась, пока брат утолит первый голод. Амандин и так был в непривычно благодушном настроении.

— Сестра, ты доверяешь мне? — вдруг спросил он.

— Конечно, Амандин, — ответила она без сомнений. Брат хмуро посмотрел на нее, будто сомневаясь в чем-то.

— Мне нужно, чтобы ты применила свой аквил, — не терпящим возражений тоном, произнес он. И это не было просьбой. Приказ. Не меньше. Халия испуганно прикрыла рот рукой, словно это она предложила, а не брат. Но быстро успокоившись, все же ответила:

— Как скажешь, Амандин.

* * *

— Легенды говорят, что раньше свет и тьма делили сутки пополам. И не было пара, один лишь ад, — проговорила Серафима, наблюдая в окно, как природа из цветной преображается в черно-белую. Вирий, лежащий на постели, внимательно слушал Чтеца Душ, как называл ее даже про себя, избегая слова 'невеста'.

— Но во тьме двисуры творили ужасные вещи, а в свет каждый казался безгрешным. А потом не стало больше тьмы. Она повернулась к Вирию. Теперь Серафима не скрывалась под одеянием, и принц мог видеть перед собой невероятную девушку.

Вирий еще не до конца поверил, что ей уже тридцать четыре уйта.

Только недавно он узнал, что с первым выходом сущности старение у Чтецов Душ практически останавливается.

— А, чтобы не было у двисуров больше соблазнов для плохих деяний, Айсеры одарили избранных душ аквилом Чтеца. Мы созданы служителями, не иначе.

— А как же слух о том, что вы можете убивать душу? — припомнил Вирий прочитанное накануне.

— Можем, — согласилась Серафима. — Но только в крайних случаях. Раньше… — запнулась девушка, — когда нас было еще много, для этого созывался совет. И только там решалось, подлежит ли душа уничтожению. Она прошлась вдоль комнаты, будто находила это занятие интересным. На самом деле она обдумывала, как много сможет рассказать Вирию.

— Расскажи о проклятом, — высказал принц давно возникшую просьбу.

— Род Дастус был обычным среди Чтецов, пока одна из его представительниц не совершила фатальную ошибку.

— Какую? — принц даже поддался вперед.

— Влюбилась, — коротко ответила Чтец, возвращаясь к окну. — Нельзя влюбляться в опекаемого, — пояснила она, смотря на улицу.

— Приходит время, когда двисур должен научиться жить сам. Иначе он захочет большего, а Чтец будет вынужден помогать ему в этом достижении. У нас не может быть своих желаний. Мы ведь служители, и даем то, в чем нуждается душа.

— И в чем нуждалась моя? — задал Вирий главный вопрос.

— В росте, — ответила Серафима. Она отвернулась от окна и подошла к принцу. Присев на постель, она взяла мужчину за руку, добавила:

— А еще в ласке и заботе, — Чтец коснулась шрама на лице Вирия, — но я не могу этого дать, — с грустью прошептала она. — Только любящая душа способна удовлетворить твою сущность. Тебе стоит лишь дождаться ее. И если третий принц хотел возразить, то, глядя в эти черные глаза, он отбросил все сомнения. Обязательно найдется та, что полюбит его и подарит душевое тепло.

* * *

Халия с затаенным трепетом рассматривала дворец Сектората. Так много двисуров одновременно она не видела со времен школы. Ей даже казалось, что она вернулась на несколько уйтов назад.

Амандин очень быстро доставил сестру в Лукайю, где передал ее на попечение семьи Ригерт, что была вхожа во дворец. Халия не задавала вопросов брату, она знала, что просто так Амандин не делал ничего. И зла своей сестре он не желал. Девушке запрещено пока называть свою фамилию, всем она представлялась как Ригерт. И ее цель — обольщение принца Вирия.

Больше Амандин не пояснял ничего, говоря, что потом сам найдет сестру и внесет ясность в ее дальнейшие действия. Она так увлеклась своими мыслями, что не заметила ступеньки, о которую тут же споткнулась. И упала бы, не удержи ее чьи-то сильные руки.

— Осторожнее, — с тревогой произнес мужской голос. Халия посмотрела на спасителя и поняла, что Айсеры благоволят ее миссии. Это был принц Вирий. Аквил Блудницы[31] имеет лишь отдаленное сходство со своим названием. Главная сила этого аквила — умение чувствовать желания. И впервые Халия повстречала мужчину, который не стремился заполучить ее в постель, а просто хотел любви и тепла.

Не сдержавшись, девушка провела ладонью по его щеке. Что-то внутри кричало о том, что мужчина достоин всей любви, на которую способно ее маленькое сердечко.

Впервые Вирий жалел, что проводит акъябы с Серафимой. Перед ним все еще стоял образ той русоволосой изящной девушки. Ее большие карие глаза, где хотелось видеть только счастье, пухлые губки, которые так и притягивали к себе для поцелуя… Вновь и вновь прокручивая картинок своих желаний в голове, третий принц резко подскочил с постели. Он должен ее забрать! Сейчас же! Она будет лишь его! Но в дверях он столкнулся с Серафимой. Вирий хотел просто обойти ее, но Чтец схватила его за руку.

— Что заставило тебя так бежать?

— Отпусти, ты же знаешь, что с моим аквилом тебе не тягаться!

— И куда ты собрался? — с насмешкой спросила Серафима. — Уж не к милой Халии? Имя желанной девушки вызвало у Вирия рык, что сам вырвался из глубины его горла.

— Корнел! — вдруг выкрикнула она. — Без Сектората мне не справиться! Она с паникой наблюдала за изменениями в третьем принце. Он казался невменяемым. Кто бы мог подумать, что очередным 'якорем' станет Блудница?

— Где она? — озлобленно спросил Вирий.

— Она во дворце. Но тебе нужно успокоиться, ты же не хочешь напугать Халию? — Серафима говорила с ним, как с маленьким ребенком. Агрессия порождает агрессию. А если аквил Вирия выйдет из-под контроля, то многим не поздоровится. Можно было бы вызвать сущность третьего принца из физической оболочки, но мечущуюся душу стоит опасаться не меньше. К тому же у Вирия с Халией истинная тяга сущностей друг к другу. Они взаимно дополняли друг друга. Могли ли это знать те, что подстроили их встречу? Что-то подсказывало Серафиме — даже не предполагали. Иначе не допустили бы такой силы в поддержку будущего Сектората. Вскоре подошли Конрад и Корнел. Они обеспокоенно остановились в нескольких шагах, не понимая, что творится с Вирием и как им поступить.

— Конрад, — тихо, чтобы не вывести третьего принца, позвала Серафима, — как Секторат прикажи Вирию оставаться в своей комнате и никого не искать. Правитель Лукайи быстро взял себя в руки и поступил так, как и велела Серафима. Ни один двисур не сможет противостоять слову Сектората. Истинному слову. Но Вирий пытался бороться. Сквозь боль, сквозь мучения нарушения внутреннего приказа. А Чтец видела, как металась его душа в противоречиях. И не могла пока помочь. Вирий должен сам преодолеть это. Только тогда он станет свободен. В этот миг Серафима четко увидела, как сущность третьего принца сбрасывает с себя покровы, что раньше ограничивали ее. Стремление оказаться рядом с той, что способна подарить душевное тепло стало решением практически всех проблем Вирия. Уже на следующий кин третий принц будет другим двисуром — Воином[32], который не знает сомнений и имеет смысл жизни. Сущность принца оказалась сильнее внушенных приказов. Принц упал в забытье, но Чтец уже знала — победа одержана. Взглянув на обеспокоенных Конрада и Корнела, она улыбнулась.

— Завтра перед вами явиться настоящий Воин.

— Так просто? — удивился Корнел.

— Увы, мой принц, для Вирия это не было просто, поверьте мне. Старший принц кивнул, принимая объяснение Серафимы, и перенес бессознательное тело Вирия на кровать.

— С ним точно все будет хорошо? — устало спросил Секторат.

— Да, Конрад. Любовь — это огромная сила, даже в своем зачатке.

— Любовь?

— Все верно, его сущность нашла свой источник тепла, — подтвердила Чтец. — И я прошу вас ни во что не вмешиваться, — уже с нажимом произнесла девушка не только Секторату, но и подошедшему к ним Корнелу. Мужчины кивнули, хоть и не совсем понимали, о чем речь.

13

— Кто вы? — сонно спросила Халия у фигуры в светлом, что стояла перед ее постелью.

— Не бойтесь, леди Халия, — ответила ей Серафима, скидывая капюшон с головы.

— Я не леди, — растерянно возразила девушка.

— У вас же аквил, леди Халия, — не спрашивала — утверждала Чтец.

— Откуда вы?.. — хотела задать вопрос, но осеклась. Халия знала о Чтецах Душ. Амандин часто рассказывал о том, что все, кроме их семьи имели светящуюся кожу. Но… огненный цвет волос им точно не упоминался. Но задать вопрос о необычной внешности Чтеца Халия не могла. Ведь так она, вероятнее всего, выдаст своего брата.

— Меня зовут Серафима, — усаживаясь прямо на кровать Халии, представилась Чтец. — До недавнего времени я была невестой принца Вирия.

— Была? — вырвалось у Халии.

— Да, была, — невозмутимо подтвердила Серафима. — Теперь невестой третьего принца станете вы, леди Халия.

— Я ничего не понимаю, — растерялась девушка. Она была настроена на выполнение задания брата. Но так сближаться с Вирием не собиралась. И не ловушка ли это? Может быть, они узнали замыслы Амандина и теперь используют девушку во вред брату?

— Леди Халия, скоро вы сами все поймете, — уклончиво ответила Серафима. — Я лишь предупредила, что препятствий для ваших с Вирием чувств нет.

— Каких чувств? — спорила Халия. — Если вам известен мой аквил, то и знать его особенности вы должны! Чтец подняла больную тему для девушки. Блудниц лишь используют, как идеальных любовниц, к ним не испытывают ничего, кроме желания. А использованные девушки никогда не полюбят 'временного хозяина'. Именно так ее учили в школе Интеллектуалов.

— Вы ошибаетесь, леди Халия, — покачала Серафима головой. — Когда встречаются две сущности, что могут подарить друг другу необходимое им тепло, никакой аквил не является преградой.

— Но ведь в школе… — уже не столь уверенно возражала Халия.

— А в школе Интеллектуалов вас просто предостерегали от ошибки и поисков любимого среди многочисленных мужчин, — развеяла Серафима убеждения Халии. Русоволосая девушка все еще растерянно хлопала глазами, когда Чтец поднялась с ее постели и направилась к выходу.

* * *

— Ты уверена? — в очередной раз переспросил Амандин свою сестру после того, как она рассказала о своей жизни во дворце.

— Да, Амандин. Я спрашивала у Вирия, он подтвердил, что у Сектората есть тайный кабинет, но он не знает, где именно, — со счастливой улыбкой рассказывала Халия. Уже несколько кинов девушка проводила вместе с третьим принцем. И уже с уверенностью могла сказать, что влюбилась в этого мужчину. Халия также видела, что Вирий отвечает на ее чувства и не видит никого вокруг, кроме нее.

— Ты уже проводила акъяб в спальне принца? — спросил Амандин, не в силах больше терпеть счастливое лицо сестры. Он бы порадовался за нее, но не теперь. Глупая девчонка умудрилась влюбиться в того, кого он намеревается убить. Ведь из-за нее многие планы Амандина были расстроены. И что больше злило его — он сам подтолкнул Халию к Вирию. А ведь как все было бы идеально. Взбешенный принц убил бы всю свою семью, стоило ему лишь до безумия захотеть милую девушку с определенным аквилом.

Кто бы мог подумать, что Блудница в виде Халии воспламенит в третьем принце что-то большее, чем обычную похоть? И уничтожит весь труд, который был вложен во внушение сущности Вирия. Но больше раздражала Амандина Чтец с необычным цветом волос.

Он был уверен, что именно она причина его неудач. И она та самая, которую он искал все это время с их первой встречи. Не следовало ему уточнять нахождение Чтеца во дворце Лукайи через сестру. Нужно было сразу прийти туда самому и забрать эту Серафиму силой. В конце концов, даже если она одна из дочерей уничтоженного рода Чтецов, то вряд ли ее успели обучить противостоять такому, как Амандин Дастус.

— Так была или нет? — переспросил Проклятый, потому как Халия внезапно замолчала.

— Нет, — тихо ответила девушка, понимая, что брату что-то в ее рассказе не понравилось.

— Этот акъяб ты должна провести с ним, — приказным тоном произнес Амандин. Халия обреченно кивнула, она привыкла слушаться брата.

— Амандин, — нерешительно позвала она, — пообещай мне одну вещь. Черный Чтец удивленно поднял бровь — сестра никогда не требовала от него обещаний.

— Пообещай, что Вирий не пострадает, — со всей искренностью прошептала она.

— Обещаю, — вздохнул Амандин, обнимая сестру. Он знал, что обманул ее. Но по-другому поступить уже не мог.

Разумно было бы свернуть ей шею прямо сейчас, но, как ни странно, Амандин не в силах сделать этого сам. Черный Чтец решил оставить этот вопрос на потом, пусть пока побудет полезной его планам, хоть и не в той степени, как он хотел бы.

* * *

Серафима знала, что когда-нибудь пребудет это время — окончание контракта. Но с Вирием ей повезло. Разрыв не станет для него болезненным, ведь в тот же момент он приобретет большее. Душу, что даст тепло. Любовь. Силу, которая останется непоколебимой несмотря ни на что. С опаской Чтец оставила свое тело. Конечно, о расположении тайного кабинета Сектората знало лишь трое двисуров, но непонятная тревога все равно одолевала Серафимой. Не желая быть замеченной кем-либо, сущность Чтеца сразу же переместилась в спальню третьего принца, где уже находились он сам и Халия. До слияния их душ оставалось немного, и это время Серафима оставалась незаметной для глаз. Когда сущности любящих двисуров объединились в одну, а потом разделись, дополнив друг друга, Чтец призвала их. Перед ней стояли настоящий Воин и та, что всегда будет рядом, угадывая малейшее желание, понимающая любой его поступок, которая будет любить без условий. Чтецы Душ могли не только убивать — им дано право благословлять волей Айсеров. Это сильнее любого ритуала брака в каждом их Секторов Двисурии и вне их. Серафима делала это со всей искренностью, что была в ней. Она желала нескончаемого счастья Вирию с Халией и Халии с Вирием. А потом она отпустила душу третьего принца. Благословлённые сразу же погрузились в сон, не разрывая объятий. Для Серафимы тяжело дался разрыв. Ведь для нее не было того, что мог бы заполнить образовавшуюся в ней пустоту. Лишь только частичный контракт с Секторатом держал Чтеца на грани боли. И понимание, что она все еще нужна здесь. Силы покидали сущность Серафимы, поэтому она не использовала перемещение к телу и невидимость для остальных. Чтец медленно брела по пустым коридорам дворца. Сейчас она была уязвима, но вряд ли кто-то мог об этом догадаться. Впереди она услышала шаги. Настороженно остановилась.

Навстречу ей, беззаботно улыбаясь, шел Корнел. Первый принц удивился, когда увидел Чтеца.

— Леди Серафима?

— Да, мой принц, — слегка склонила голову Чтец.

— Откуда в такое время?

— Не здесь, — ответила Серафима. Сейчас она была не в силах чувствовать души двисуров и не могла быть уверенной, что их не подслушиваю.

— Вы куда сейчас? — правильно понял ее Корнел. Она лишь неопределенно покачала головой. И снова первый принц догадался, что хотела передать ему Серафима.

— Идемте, — сказал первый принц, развернувшись в правильную сторону.

* * *

Подготовка была завершена идеально. Подкупом и угрозами Амандин сумел обеспечить себе доступ не только во дворец Сектората, но и во все нужные ему помещения. А также он нашел достаточно молчаливых и исполнительных двисуров, чтобы забрать тело Серафимы. Черный Чтец не был уверен в том, что сущность девушки покинет физическое пристанище в этот акъяб, но решил рискнуть. И не прогадал. Похищение прошло даже легче, чем Амандин предполагал. Зачем это ему — он не знал. Может, устранял помеху в своих планах или же это просто каприз. Четкой цели не было. И теперь, находясь в одном из поселений близ дворца Сектората Лукайи, он с затаенным трепетом разглядывал тело, лежащее перед ним на кровати. Теперь он понимал, каким образом она осталась в живых. Волосы!

Всего лишь не тот цвет волос сохранил ей жизнь. Что он сделает с ней, когда она вернется в тело? Что скажет?

Неважно, ведь она уже принадлежит ему. Он убедит ее в этом.

Положит к ее ногам четыре Сектора, как искупление за то, что все это время она была одна. Теперь цель его жизни имеет смысл! Вместе они создадут новый мир. Со своими правилами. Поспорят с самими Айсерами. А если его малышка захочет, то он покорит ради нее и оставшиеся Сектора, да даже Перепутье! Амандин не хотел пропустить момент ее пробуждения, поэтому не спускал с тела глаз. О том, что Серафима может прийти к нему в форме сущности, он даже не задумывался. Зачем перемещаться таким образом, если известно, что тело находится в защищенной от посторонних глаз комнате. Но, скорее всего, Черный Чтец был слишком сильно опьянен своим счастьем.

14

— Тела нет, — удивился Корнел, входя в тайный кабинет Сектората. Серафима, пройдя за ним следом, лишь убедилась в его словах.

Она ожидала этого, но не так и не здесь. Хотя Айсеры никогда не были предсказуемы в своих поступках.

— Мой Принц, — обратилась она к Корнелу, — с Вирием все хорошо. Я благословила его с Халией, отныне они неразделимы.

— Но ведь она?..

— Теперь действия ее аквила принадлежат только Вирию, мой принц, — ответила Серафима, правильно угадав вопрос Корнела.

— И что теперь? Вы покинете нас, леди Серафима?

— Мне нужно мое тело, мой принц. Без него я не смогу провести Сектората в центр Перепутья.

— Но… — не поверил принц, — отец еще не стар! Ему рано уходить.

— Успокойтесь, мой принц, — проговорила Серафима, положив руку на его плечо. — Его время давно пришло, со смертью любимой и брата. Теперь он уступает место новому Секторату, и вы с Вирием и Халией будете ему достойной поддержкой.

— Но почему отец никогда не говорил об этом, не предупредил? — не успокаивался старший принц.

— А вы хотели бы показать свою слабость другим? — тихо спросила Серафима. Корнел понял ее, но принять неизбежное еще не мог. Чтец видела смятение в его душе. Но он должен сам справится с ним. Уходя, Сектораты никогда не прощались ни с родными, ни с подданными. По этому поводу не устраивалось никаких торжеств и трауров. Просто менялся правитель. И еще никогда это не происходило предсказуемо. Так должно быть и в этот раз.

* * *

— А ты настойчив, Проклятый, — раздалось за спиной Амандина. Он не ожидал такого появления, но не был сильно удивлен.

— Я же говорил, что ты придешь ко мне, Серафима, — с ликующей улыбкой произнес он.

— Тогда, быть может, ты расскажешь, зачем? — усаживаясь рядом со своим телом, спросила Серафима. Только теперь Амандин обратил внимание на ее состояние.

Свечение кожи на непокрытых руках стало тусклее, самое одеяние грязно-серого цвета, да и голос был немного слаб.

— Что с тобой? — искренне обеспокоился он.

— Ты для этого меня позвал, Проклятый? Узнать, что со мной? — с издевкой спросила она.

— Амандин, — пояснил он, — меня зовут Амандин. А теперь возвращайся в тело, я пока приготовлю еду для тебя, — с этими словами он вышел из комнаты. Серафима еще долго смотрела в пустой проем, но потом все же заняла свою физическую оболочку. Силы ей еще понадобятся. Вскоре Амандин вернулся с подносом, полным еды. Для малышки он не жалел ничего. И никогда не пожалеет. Но пока он не выучил всех ее вкусов, поэтому набрал всего понемногу. Под его внимательным взглядом Серафима поела. Отставив поднос, она вопросительно посмотрела на Проклятого, ожидая его пояснений. Амандин не медлил с ними. И рассказал ей все. С того самого момента, как вернулся в родное поселение и не застал там ни одного живого двисура. О том, как вынашивал и воплощал планы мести. О тех, кого он беспощадно убил своими руками. О роли маленького двисура в судьбе четырех секторов, что вот-вот будут уничтожены. Серафима слушала не перебивая. Она знала с самого начала, зачем пришла к Амандину. За решением. Уничтожить или оставить в живых. С тех пор, как всплыла история с неизвестным Чтецом, Серафима Болад стала понимать, что все проблемы Лукайи и соседних секторов имеют один корень. Она надеялась, что ошиблась. Но сейчас поняла, что первые выводы были верны. Амандин Дастус не зря был Проклятым. Их семью отметили много уйтов назад, когда его пра-пра-родительница не сумела оставить подопечного, и тот с ее помощью лил реки крови, убивая каждого несогласного с собой. Но Амандин действовал по своей воле, одержимый никому не нужной местью. Как далеко он готов пойти? Серафима понимала, что его ничто не остановит. Оставался последний вопрос, который и решал дальнейшую судьбу Черного Чтеца.

— Амандин, зачем я тебе? — тихо спросила она, глядя прямо в его глаза.

— Ты разве не поняла? Вместе мы сможем поставить на колени весь мир? Понимаешь? — с энтузиазмом заверял он ее. Раньше такие решения принимались на совете Чтецов Душ. Теперь Серафима одна. И она сделала выбор.

* * *

— Серафима? — удивился Секторат внезапному появлению Чтеца.

— Нам пора, мой Секторат, — склонив голову, произнесла Серафима.

— Куда? — растерялся Конрад. — И почему ты в красном?

— Не могу избавиться от символики Чтецов, хотя и осталась последней из них.

— Подожди, Нисон мне говорил, что твое тело выкрали и…

— Да, я нашла того, кто это сделал, Мой Секторат. Он также был корнем всех проблем Лукайи, и повинен в смерти ваших родных. Конрад сжал кулаки в бессильной ярости. До сих боль потери близких отзывалась в нем.

— Я его уничтожила, мой Секторат, — тихо добавила Серафима, заметив, что Конрад выходит из себя. — Его душа не попадет даже к Айсерам. А, главное, он больше не причинит вред вашей семье. Секторат лишь кивнул. Удовлетворила ли его это новость? Лишь в какой-то степени. Слова не вернут любимую и брата.

— Нам пора, мой Секторат, — повторила Серафима. — Вы желаете попрощаться с сыновьями?

— Я думаю, не стоит этого делать, — после недолгого обдумывания ответил он. — Они сами все поймут.

— Верное решение, мой Секторат, — кивнула Серафима. Теперь она понимала, почему на роль палача годился не каждый Чтец Душ — это не только серьезная и трудная задача, но и боль.

Та, что никогда не исчезнет и не станет терпимей. Серафима не жалела о своем решении. Оставь она Амандина в живых, и мир погрузился бы во времена, когда свет сменялся тьмой. Она взяла на себя ответственность и готова нести ее до конца. Осталась последняя задача. Проводить Сектората в центр Двисурии. Туда, где Айсеры примут его душу.

* * *

Весь долгий путь от дворца Сектората Лукайи и до центра Перепутья, что длился три аставы, они практически не разговаривали. Казалось бы, как такое возможно в совместном пути? Возможно. Им было над чем подумать. За спиной оставалась целая жизнь. Какой она была? Достойно ли прожита? И был ли в ней смысл? И обоим казалось, что с каждым шагом, приближающим их к цели, становилось легче. Будто душа освобождается от груза прожитых уйтов. Ничто не забыто. Но все становится принятым. Как воля Айсеров, что никогда не оспаривалась. Центр Перепутья был таким же, каким его покидала однажды Серафима. Красивым и цветущим, вселяющим надежду. Теперь они оба осознали — все было правильно в их жизнях. Все потери и неудачи, радости и надежды. Они спасли свои души. Конрад Герхард — бывший Секторат Лукайи — благодаря Чтецу Душ. Серафима Болад — последняя из Чтецов Душ — благодаря Секторату Лукайи. Каждый исполнил свое предназначение, предопределённое Айсерами. И вместе они ушли достойно.

Дворец Сектората Лукайи ничуть не изменился с тех пор, как в права вступил новый правитель. Секторат Нисон Герхард стал достойной сменой своему отцу. Так и должно было быть. И в будущем, когда придет его время, Нисон так же уйдет в центр Перепутья, освободив место следующему Секторату, сыну его брата Вирия, Анцеллу Герхарду.

Примечания

1

Ад — первое солнце Двисурии.

2

Астава — период времени в восемь суток.

3

Диск — аналог часов.

4

Пар — второе солнце Двисурии.

5

Двисур — житель Двисурии.

6

Уйт — год.

7

Айсер — Бог.

8

Сектор — общее название любого континента Двисурии.

9

Аквил — дар, способность, талант.

10

Правитель — объединяет в себе качества истинного Сектората.

11

Секторат — правитель Сектора.

12

Секторат — правитель Сектора.

13

Лукайя — пятый континент Двисурии.

14

Воин — объединяет в себе качества истинного война.

15

Потенциал — общее название аквилов повышенной физической силы, ловкости, скорости и усиления органов чувств.

16

Кин — 'день', время от восхода до заката Ада — первого солнца Двисурии.

17

Интеллектуал — общее название аквилов мысленного управления своим знанием. Нет необходимости в словах и в движениях — только мысль. Требует хладнокровия от своего обладателя.

18

Этри — трапеза, прием пищи.

19

Укрыватель — аквил, позволяющий скрывать себя, свои мысли, свою душу от кого бы то ни было.

20

Охотник — аквил, объединяющий в себе качества истинного охотника; различные навыки у Потенциала и Интеллектуала.

21

Право брака — по законам, девушка, забеременевшая от мужчины, который находиться вне брака (даже если помолвлен), вправе требовать от него заключения брака.

22

Право проживания — по законам, девушка, забеременевшая от мужчины, который находиться в браке, вправе требовать от него признание проживания ее и ребенка в любом из его домов, если таковых несколько.

23

Предводитель — аквил идеального управленца.

24

Акъяб — 'ночь', время от восхода до заката пара — второго солнца Двисурии.

25

Шиттар — шестой континент Двисурии.

26

Мити — слуга.

27

Пахвар — седьмой континент Двисурии.

28

Шиват — четвертый континент Двисурии.

29

Атран — колдун, волшебник.

30

Отказ от права — публичный отказ от каких-либо притязаний.

31

Блудница — аквил, позволяющий обладателю точно угадывать все желания двисура, очаровывать и склонять к распутству. Как правила те, кто владеет даром невероятно красивы в глазах окружающих.

32

Воин — объединяет в себе качества истинного война.

Content

Славная Елена
ЧТЕЦ ДУШ

Удивительный мир Двисурия

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Примечания