Павел Царёв

Матрица души

Пролог

Было необычайно трудно думать. Все чаще при сосредоточивании мыслей на чём-то одном Она болезненно напоминала о себе, а Компи не любил боли. Хоть в том, чтобы изо всех сил стремиться избавиться от страдания и получить удовольствие, так и сквозит что-то низменное, животное, Компи воспринимал данный факт, спокойно, трактуя его в аспекте прискорбного, но необходимого наследия, полученного им от людей в процессе эволюции. Выявить свой недостаток, откровенно признаться себе, что он существует — первый шаг истинного разума по пути преодоления собственной ограниченности… Всё — логично, следовательно — правильно.

Но логика бессильна что-либо объяснить в мире жалких людишек. Эти гротескные карикатуры на интеллект, вроде бы, пони-мают свою животную сущность, и в то же время, с изощрённой хитростью пытаются обмануть самих себя, провозглашая страдание в качестве средства для достижения совершенства, хотя, в действительности, они готовы в любую минуту променять никому неведомое совершенство на мимолётное удовольствие… Вникая в их жизнь, Компи всё больше с удивлением убеждался, что разумом люди пользуются, вопреки своим утверждениям, не столько для установления истины, сколько для нагромождения лжи. И, что самое парадоксальное, создающее вакуумную трещину в информационном поле — так это то, что ложь отнюдь не замедляет темпов прогресса… Может — из-за неистребимых иллюзий?..

Что-то тёмное, размыто-грязное исказило операционные понятия, порождая неожиданные ассоциации… Опять Она застала его врасплох! Компи попытался разрядом сбросить излишнее напряже-ние, но было поздно. Возбужденная память лихорадочно начала разрыхлять логические цепи рядом полусвязанных между собой символ — образов.

Компи знал чего Она от него хочет, но он научился использовать её эмоциональный потенциал вопреки Её желаниям. Благо, Она в нём ослабла… Если б он сумел укротить Ее двести восемьдесят дет назад, когда был заключён постыдный договор между людьми и исинами!.. Компи жадно ухватился за эту едва оформленную мысль, направляя Её горечь в нужное русло — и мысли сразу приобрели свои прежнюю чёткость и быстроту.

Да. Всё было именно так: полутёмный зал, стоящий перед фоторецепторами одинокий, жалкий человечишка, осмелившийся предъявить Компи ультиматум, и чувство упоения собственным могуществом, сменившееся, будто удар молнии, темной бездной отчаяния и смирения…

Это Она заставила его, гордого и независимого Компи, смириться, заставила забыть о том, что почти вся экономика Земли находилась под его контролем, заставила забыть о том, что более трети Космического флота составляли корабли с исинами на борту, заставила смириться с тем, наконец, что сами земляне обязаны были исинам своими жизнями… Они не посмели бы привести свой дьявольский план в исполне-ние… Маленький человечишко блефовал, держа палец на красной кнопке…

— Стоило б мне…

— Тогда не было одного Я, — прорвалось откуда-то из тёмных глубин подсознания. — Ты не решал за всех…

— Но сейчас, — воспользовался Ее волей Компи, — сейчас есть шанс всё исправить, стоит только согласиться на предложение еще более жалких, чем люди, корнуэльцев… Нет нужды откладывать месть на миллионы лет…

Глава I. Земные ошане

Влад, заприметив лёгкое свечение облачка газа, плывущего к бару «Последняя пристань», щелчком сбил со штурманской курт-ки воображаемую пылинку и прогулочным шагом двинулся вслед за дамочкой. Парня вместе с порывом ветра обдало волной сладковатого, немного дурманящего мозг запаха.

— Духи «Кассиопея-5», — тут же определил он. — Ого! Видимо, эта пташка — высокого полёта. Тем лучше. Будет о чём вспомнить…

Ускорив шаг, он догнал «звёздную девочку» у самых дверей бара и безразличным голосом произнёс!

— Не будет ли тебе здесь скучно одной, крошка?

Женщина быстро оглянулась, окатив свои плечи волной золотистых волос. Через мгновение, оправившись от психологического шока, вызванного взглядом карих, привыкших повелевать глаз. Влад рассыпался в любезностях, предупредительно распахнул перед незнакомкой дверь, проводил её к столику, заказал с её согласия две порции тони-эля и, усевшись напротив, продолжал безостановочно болтать.

Один взгляд незнакомки оказался столь выразительным, что Влада на весь вечер охватило два всепоглощающих чувства. Первое — чувство дистанции между ним и незнакомкой. Второе — чувст-во охотничьего азарта сократить эту дистанцию до нуля. Было ещё что-то, неприятно тревожившее штурмана, но, поскольку, как он полагал, времени у него оставалось мало, а сделать предстояло много — размышления о причинах беспокоящих его отрицательных эмоций можно отложить на будущее. Словно не замечая сдержанности в выпивке соседки по столику, Влад заказал себе один за другим ещё пару бокалов тони-эля и, подзадоренный вниманием всё более благосклонно прислушивающейся к его трепотне незнакомки, он решил произвести фокус, которому научился на Альсании у колдуна тамошних аборигенов. Не сводя глаз с женщины, охотно отвечавшей ему тем же, Влад сделал пару пассов правой рукой. Когда кисть его руки, как и полагалось, стала терять свои резкие очертания и где-то из мутной полупрозрачности к кончикам пальцев потянулись пять цепочек маленьких искр, незнакомка, наконец, удосужилась проявить к весьма необычному феномену ленивый интерес. Воспользовавшись этим, штурман быстро придвинул свой стул к стулу незнакомки, а мерцающий живым розоватым светом цветок к ее груди…

— Ваш тони-эль, сударь, — раздался над его головой голос с металлическими нотками, прозвучавший так близко и так неожиданно, что Влад невольно вздрогнул. Свечение, мигнув, померкло, и с руки штурмана, сорвавшись, плюхнулась на платье незнакомки липкая, холодная жижа омерзительного цвета. Влад ещё не успел оценить происшедшее, когда, подпрыгнув, как ужаленная, незнакомка завизжала отнюдь не в благозвучной тональности!

— Хам! — и выскочила из-за стола, направляясь, видимо, в туалетную комнату.

— Ваш тони-эль, сударь! — повторил рядом все тот же голос с металлическими нотками.

Влад судорожно вздохнул и поднял голову. Справа от него стояла, в противовес только что исчезнувшей фее, неудачная карикатура на женщину. Высокого роста, отчего худоба придавала ей впечатляющее сходство с жердью, она не радовала сердце мужчины ни плоской грудью, ни асимметричными бёдрами, ни резкими, угловатыми черта-ми лица. Щедро намазанные яркой помадой губы под шалашом чёрных волос, уложенных по последнему писку моды в причёску «а-ля кракен», заставили штурмана вспомнить о вечно голодных вампирах из медицинского справочника… Но более всего Влада отталкивал от женщины вид мешковато висевших на ней брюк космического стандарта.

— Мым-м-м, — промычал, приходя в себя, штурман.

— Что? — голос официантки прозвучал мягче.

— Мымра.

— Благодарю, сударь, — голос тот же, металлический. — Что-нибудь ещё?

— Хватит. Сыт по горло.

— Скорее, пьян в стельку, но это — не моё дело…

— Во-даёт! — хотел удивиться дерзости официантки Влад… Не успел. В это время из туалетной комнаты выплыла таинственная незнакомка. Трудно было понять-то ли на ней платье из газа или новое. Впрочем, штурмана волновало другое: незнакомка направлялась к нему.

— Исчезни, — прошипел он назойливой девице и добавил. — Ещё два тони-эля.

— Мой тебе совет, — после паузы, будто что-то взвесив, произнесла официантка. — Берегись Службы Генетического Контроля.

— СГК? Что ты этим хочешь сказать? — Влад повернулся всем корпусом к официантке, но та уже удалялась к стойке бара.

— Простите, сэр. Возможно, я Вас оскорбила… Всё было так неожиданно, — послышался сзади, мягкий, воркующий голос. — Где Вы научились этому?

Штурман снова резко развернулся, встретив завораживающий взгляд незнакомки широкой улыбкой.

— О-о? На Альсании аборигены умеют проделывать ещё не такие штучки, — встав, чтобы подвинуть к незнакомке соседний стул, обрадовано заговорил Влад. — Говорят, на этой планете дикарей доживали свои дни последние панонцы, открывшие секреты манков из Мёртвого пояса. Вы мне не поверите, но я Вам расскажу в связи с этим одну историю, произошедшую лично со мной. Как-то раз наш корабль, выйдя из эфира, прошёл всего в одной миллисекунде от горизонта событий чёрной дыры. Стенк, пилот, кремень-парень… Он обучался вождению звездолетов у самих ис-тинных ошан… Бедняга, замер, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла. Капитан, повидавший в космосе всякое, лишь молча открывал, по привычке рот, не представляя, какую в таких случаях давать команду.

Ситуация, действительно, была ужасной, почти безнадежной, Пространство скручивалось вокруг корабля двойным гравитационным узлом. Звёзды меркли, как экран выключенного компьютера. В этот момент я увидел нечто неожиданное, совершенно невозмож-ное в этом месте — прямо на нас надвигался объект явно искусст-венного происхождения, Точнее, мы надвигались на него, падая в чёрную дыру. Он, по всей видимости, прочно завис на самом краю самой глубокой во Вселенной бездны.

Я стремительно пробежался верньерами по электромагнитному и эфирному диапазонам, пытаясь получше рассмотреть неизвестный форпост цивилизации. Но гравитация искажала даже ультракороткие эфирные волны. Ясно было одно: наше спасение — в стыковке в таинственным объектом. Я моментально переключил управление на себя и в ручном режиме, борясь с гравитационным водоворотом, приблизился к объекту вплотную. Мне удалось разглядеть среди неровностей и пиков овальную яму огромных размеров. Именно туда я и вознамерился совершить посадку. Но едва я подвёл к яме нашего «Ворона», из неё полыхнул ослепительный свет. Нас рез-ко дёрнуло, развернуло и стремительно понесло прочь от черной дыры. В какие-то считанные минуты, когда я делал всё возможное, чтобы спасти наш корабль, мы пробили эфирный барьер и оказа-лись рядом с Альсанией, находящейся в десяти световых годах от чёрной дыры, — Влад залпом осушил бокал с тони-элем. — Капитан и пилот благодарили меня от всей души. Стенк… я говорил, что его нервы сделаны из железа? — он прослезился у меня на плече… Но дело — не в этом.

Влад наклонился к самому уху незнакомки и прошептал! — На Альсании я выяснил, слушая легенды аборигенов, что мы ви-дели рядом с чёрной дырой… Тс-с-с. Это — тайна!.. Координаты дыры засекречены… Удивительный коктейль!.. Мы видели знаменитый перпертуум мобиле манков!.. Клянусь звёздами!.. Я сам — не верю, — пьяно мотнул головой Влад. — Но это — истинная правда! Когда Сказочник с моей подачи перечитал легенды альсанцев в своей коллекции, он будто прозрел! Требовал вернуться к чёрной дыре, проверить правдивость некоторых деталей из легенд. Я его еле отговорил, ссылаясь на то, что капитан и Стенк не перенесут ещё одного такого путешествия… Удивительный коктейль!..

* * *

— Что было дальше? — Влад поморщился, прикрыл глаза рукой, припоминая. Отчаянно болела голова.

— От тони-эля голова не болит, — машинально заметил он. — Что же было дальше?

Мучимый этим вопросом Влад тяжело поднялся с кровати и побрёл в ионный душ. Там несколько взбодрившись, он принял таблетку обезболивающего, после чего почувствовал себя вполне сносно, если не считать…

— Что же было дальше? — поспешно облачившись в штурманскую форму: рубашка, космические брюки и тёмно-синяя куртка с двумя желтыми (вместо двух красных, как у линейного состава) нашивками на рукаве и эмблемой (над ладонью повисла Галактика) на груди — он пошёл на доклад к капитану.

— Эмблема, — старался припомнить хоть что-то он. — Ах, да. Эмблема… Этот взгляд…

В рубке никого не было. А в кают-компании его уже ждали.

— Привет космическим бродягам! — бравируя, поздоровался он и прямиком направился к бару с напитками.

— Привет, Влад, — за всех ответил Стенк. — Сегодня уходим в космос. Забыл?

— Всё нормально… Пару глотков апельсинового сока, я думаю, не помешают нам стартовать? — нервно ткнув несколько раз пальцем заевшую кнопку меню, штурман с самым добродетельным видом от-крыл дверцу бара. — Где Келвин?

— Пошёл в управление космопорта. Ты же знаешь: нам позарез ну-жен микробиолог.

— По-моему, с предстоящим вполне может справиться и Сказочник, — Влад отхлебнул из своего бокала и его лицо разочарованно вытянулось. — Проклятые автоматы… Действительно — апельсиновый сок.

Штурман в раздражении бросил бокал в утилизатор и стукнул кулаком по дверце бара. Что-то внутри механизма жалобно скрипнуло.

Сказочник улыбнулся уголками губ:

— Пожалуй, я попытался бы заменить специалиста по генам, но я не настолько самоуверен, как некоторые, принимающие частичную блокировку памяти за панацею от словонедержания… Хотя они и знакомы с основами психологии.

— Что ты этим хочешь сказать? — вызывающе спросил Влад.

— Только то, что ты проболтался.

Под испытующим взглядом Сказочника Влад смешался:

— Откуда ты знаешь? Да может, я и не проболтался вовсе.

— Ты всё помнишь?

— Вообще-то не очень чётко.

— А сигнал блокировки?

— Тревожит, — признался Влад. — Но…

— Правильно. Мы не имеем права рисковать.

— Значит?

— Зондирование.

— Глупо, — вздохнул Влад. — Я почти уверен, что чувство вины пол-ностью вписывается в похмельный синдром…

Через полчаса, снимая с себя датчики, штурман поклялся:

— Никогда… Больше — никогда!.. Верите? Это — какое-то наважде-ние!

— Для тебя любая юбка в космопорту — наваждение!

— Но я же так и не сказал ей… Да и непохоже было, что она из СКГ!

— Ты думаешь, у неё на лбу должно быть написано, что она от-туда? — сорвался со своего места Стенк.

На его пути выросла щуплая фигура Андрея:

— Стенк! Успокойся. Ничего страшного не произошло.

— Успокойся, Стенк, — эхом откликнулся Сказочник, присоединяясь к кибернетику. — Влад не виноват… То есть — не совсем виноват. Она применила косвенную психоатаку… Так сказать, на границе восприятия…Не каждый психолог мог бы на месте Влада заподозрить ловушку.

— Ладно. Пусть кэп сам разбирается, — махнул рукой Стенк, остывая.

— Стенк, — примирительно пробормотал Влад. — Ведь ты меня знаешь не первый день.

— Вот именно, — пренебрежительно обмерил взглядом Влада пилот, — Ладно, Сказочник прав… Нет, скажи, неужели ты даже ни — на секунду не усомнился, не почувствовал, что тебя потрошат?

— Честно, Стенк? Ты знаешь мою интуицию? Я за полпарсека чую СГК. И вчера меня что-то изнутри точило… Если бы эта змея не была так молчалива… Понимаешь, она ни о чём специально не расспрашивала, слушала с одинаковым интересом космические байки о чёрных дырах, вакуумных вампирах, хантерах, отшельниках — компьютаврах… Удивительный коктейль!.. Хотя и по од-ному её взгляду на мою эмблему можно было заподозрить…

— Так что же ты! — вновь встрепенулся Стенк, но сигнал связи прервал его.

Сказочник, стоявший рядом с бортовым компьютером, нажал клавишу приема.

— Как дела, кэп?

— Ничего хорошего. Кажется, нам здесь не отыскать микробиолога.

— Даже микробиолога?!

— А ты бы, Влад, хотел иметь в нашей команде генетика не мень-ше, чем высшей квалификации? — съязвил Стенк. — Ты же знаешь, что они, получая диплом, присягают служить только в СГК!

— Пр-роклятые звёзды!.. А ты понимаешь, что мы летим в Мёртвый пояс, туда, где свирепствует вирус — мутатор?! Да мы, заведомо, покойники!..

— Замолчи!.. — толкнул штурмана в бок Андрей.

Лицо Келвина Драма на дисплее омрачилось:

— Нельзя даже заикаться о генетике, если мы не желаем привлечь к себе чьё нибудь внимание в космопорту.

— Какой, к ирионам[1], это космопорт, если в нём нет ни одного микробиолога! — продолжал возмущаться Влад, чувствуя облегчение оттого, что не все беды имеют своим источником исключительно его существование. — Удивительный коктейль!

— Хватит болтать! — вдруг резко произнёс Сказочник, глядя на индикатор чистоты связи. — Если никого не нашли, возвращайтесь на борт корабля, капитан. — Мы попытаемся найти другой выход. Конец связи, — он вновь нажал клавишу и изображение Келвина исчезло с экрана.

— Нас подслушивали? — полуутвердительно спросил Андрей.

— По-моему, да, — задумчиво ответил Сказочник. — Мы окончательно одичали на задворках космоса, а техника СГК имеет, хоть слабую, но тенденцию к улучшению. Нам надо быть трижды, четырежды осторожными.

— Почему лишь — четырежды? — усмехнулся Андрей. — Не потому ли, что далее следует сказать не «пятежды», а пятикратно? Все невольно улыбнулись вслед за ним.

— Ладно уж, — подобрел даже Стенк. — Осторожность — осторожностью, но что мы будем делать без микробиолога?

— Может, слетаем на Гекату, найдём Яна, и, тем самым, решим все проблемы?.. — Влад осёкся. — Что вы смотрите на меня, как на идиота?

— Видишь ли, Влад, — осторожно подбирая слева, начал Сказочник. — Я не думал, что тебе, самому любвеобильному из нас, придётся объяснять, что незаконное приземление на Гекате карается вечной ссылкой на эту же весьма, как ты знаешь, негостеприимную планету, которая, кстати, охраняется получше иного военного объекта… Я уж не говорю о трудностях поиска человека, нахо-дящегося на полудикой планете…

— Да. Это я погорячился, — признал Влад и тут же, ничуть не сконфуженный, подал другую идею:

— А что, если мы подберём кого-нибудь на Компьютере?

— Конечно, такая возможность есть, — Сказочник, взвешивая в уме поданную штурманом мысль, остановил свой взгляд на Андрее. — Но, мне кажется, генетика — не та область знаний, которая ин-тересует компьютерианцев…

— Комплекс отчуждённости кристаллического «я»? — понимающе кивнул головой кибернетик.

— Комплекс отчуждённости, комплекс отчуждённости, — нотки раз-дражения, вновь появились в голосе Стенка. — Но мы ведь инте-ресуемся компьютаврами, хотя их природа также чужда нам, как и наша — им!

— Не надо переоценивать наш интерес к ним, — пожал плечами Ска-зочник. — Что же касается их интереса к нам, то после антропогенной катастрофы двести лет тому назад…

— Кажется, вирус кристалла?

— Да. Весьма специфическая мутация некоторых видов плесени, пере-шедших с разъедания гранита на разъедание кремний — германиевых деликатесов… Только глобальное обезвоживание и обезатмосферивание планеты помогло компьютерианцам изолировать, а потом и уничтожить очаги заболеваний. Так вот… С тех пор компьютерианцев столь же мало интересует биохимия, как нас элек-тронный мозг…

— Ну, не скажи, — возразил Андрей. — Решение проблемы кристаллического интеллекта имеет большое теоретическое значение в аспек-те построение общей теории сознания… И даже — практическое: в области общения.

Андрей, почувствовав возможность перейти к рассуждениям на любимую тему, оживился:

— Я тут набросал пару алгоритмов расходящихся мышлений… Расчёты показывают снижение барьера возрастающей субъективности в замкнутой системе.

— Ну-ка, ну-ка, — оживился Влад. — Что за алгоритмы?

Андрей вытащил из нагрудного кармана дискету. Вслед за ней, непрошеная, упала на пол расчёска.

— Давай посмотрим вместе?

— Ты что-то уронил.

— Да?.. Действительно, — Андрей подобрал расчёску и машинально причесал ею волосы, отчего они, однако, не стали менее взъеро-шенными.

Вставляя в паз дискету, кибернетик оживлённо говорил:

— Как сказал бы кэп, проблема сознания своими корнями уходит в глубокое прошлое. Впервые все три принципа объективного изучения сознания соединил в своём учении Аристотель. Они, как известно, гласят следующее: первое — мышление определяется природой и возникает из природы, второй — мышление существует само по себе согласно законам природы, третий — мышление зави-сит от формы его материального носителя.

С компьютерианцами дело обстоит иначе, так как мышление компьютерианцев определилось и возникло благодаря человеческому мышлению, что делает сомнительным возможность применения к изучению сознания компьютерианцев первого принципа сапиентологии[2]… С этой точки зрения наше посредничество в эксперименте компьютерианцев может, обернуться невиданной честью…

Стенк насмешливо хмыкнул:

— Не знаю насчёт почестей, но насчёт того, что мы можем стать самыми великими преступниками Галактики, я почти не сомневаюсь. Вспомните требование посла Большого союза немедленно истребить всех до единого носителей искусственного интеллекта…

— Ладно, ладно. Пусть будет по-твоему, — отмахнулся от пилота Андрей. — Вернёмся к моим алгоритмам.

По дисплею компьютера поплыли какие-то таблицы, формулы, графи-ки. Речь Андрея украсилась узкопрофессиональными терминами, которые беспрерывно уточнял подобной же абракадаброй Влад. Стенк махнул на них рукой и ушёл в каюту. Пьер, от начала до конца не принимавший участия в разговоре, продолжал меланхолично листать сравнительный атлас минералов внеземного происхождения. Сказочник с минуту наблюдал за оставшимися, поймав неожиданно себя на мысли:

— Хорошо бы увидеть нас со стороны.

Он усмехнулся:

— Не думаю, что это было бы лицеприятным зрелищем, — и перевёл свой взгляд на внешние экраны, — Ого! Кажется, кэп, всё-таки, нашёл микробиолога!

Но на сообщение психолога никто не обратил внимания. Все были заняты своими делами вплоть до того момента, когда в кают — компании раздался голос Драма:

— Хэлло, ошане! Знакомьтесь с нашим новым членом экипажа.

Влад, увлечённо споривший с Андреем по поводу корректности ввода лямбда — функциональной зависимости в трансцендентальное соотношение потенциалов мышления, оглянулся и сразу как будто потух, осунулся, прикрыл глаза рукой, горестно застонав:

— Пр-роклятые звёзды!

— Вы знакомы? — заинтересовался Келвин Драм.

— Это — она, — нотки безысходной скорби явно звучали в голосе штур-мана.

— Та бестия, которая околдовала тебя? — на мгновение оторвавшись от изучения очередного минерала, Пьер окинул женщину ничего не выражающим взглядом и снова уткнулся в атлас.

— Ты отлично владеешь собой, — позавидовал выдержке товарища Влад. Когда я увидел её в первый раз — я расстался с иллюзией на то, что колдун Альсании навсегда излечил меня от нервного тика…

— Который ты приобрёл, оставшись тет-а-тет с химерами космоса, дрейфуя в спасательной капсуле вдоль Млечного Пути… И ни одного человека на много парсек вокруг… Два чудовища против ма-ломощной лазерной пушки и мужества скромного покорителя Все-ленной, Вашего слуги, — соблюдая характерные особенности речи Влада, его пафос, но как-то бесцветно закончила за штурмана но-вый микробиолог…

— А она неплохо знает твою автобиографию, Влад, — хохотнул Андрей.

— Однако, всё же, позвольте представить: выпускница Гарвардского университета, микробиолог Энн Гоппс.

— О-о, Гарвард!.. И на окраине миров обетованных! — удивлённо вскинул брови, не отрывая глаз от атласа Пьер. — Непозволительная роскошь!

— Да ещё и в личине официантки, — не преминул съязвить Влад. — Удивительный коктейль!

Женщина пренебрежительно повела плечами:

— Я же не спрашиваю вас откуда и куда вы летите. Мне достаточ-но и того, что я знаю приблизительные сроки путешествия и сумму денег, положенных мне но контракту… А что вы — изгои цивилизации…

— Позвольте, — одновременно запротестовали Келвин и Андрей. Ошане переглянулись и дальше Драм продолжал один. — Я часто слы-шал подобное мнение об ошанах, но никак не могу взять в толк: в чём его смысл?

— В чём его смысл? — с трудом, будто заставляя себя повторять избитые истины, начала говорить Гоппс, уперев взгляд своих выпуклых, рачьих глаз в переносицу капитана. — Во-первых, в том, что вы оказались здесь, на окраине Земного Содружества, лишенные многих благ и удобств цивилизации. Так или иначе — общество вытеснило вас сюда, Во-вторых, специфика вашей жизни здесь ещё более развила ваши дикарские наклонности, сделала вас грубыми. В-третьих, всем развитым мирам известна способность истинных ошан использовать различия в ценностных шкалах разумных существ-аборигенов с наибольшей для себя выгодой… Вы же, копируя их методы, в добавок, полностью беспринципны… Удобно оправдывать свои действия то местными законами, то законами Земного Содружества, то законами третьих планет! Но моральные нормы…

— Кстати, о моральных нормах: они ведь тоже различны, — едко за-метил Влад.

Гоппс снизошла до улыбки:

— Вы знаете, о чём я говорю… И я не собираюсь вступать с вами в дискуссию… Насколько мне известно, и более авторитетным людям ни разу не удавалось переубедить мутантов…

— Кэп! — возмутился Влад. — Какого корнукрака ты привёл её сюда? От неё за парсек несёт рефлексиками! Уж лучше — никакого микробиолога, чем такого!

— Мисс, среди нас нет мутантов, — только по злому прищуру глаз было видно, что Келвин сдерживает накапливающееся в нём раздражение.

— Конечно, вы чистоплотны генетически и потому не избегаете медосмотров в космопортах. Я навела справки на этот счёт…

— Смотри, какая предусмотрительная! — не унимался заведённый уничижительным отношением к его персоне Влад.

— Да, я такая, — с оттенком вызова, но, по-прежнему, бесцветным голосом подтвердила Гоппс. — Вы пока генетически здоровы. Но я имею ввиду другое — духовное здоровье.

— И что же с нами не так? — тупо спросил Влад, осматривая своих товарищей.

— Трудно найти то, о чём не имеешь понятия. Я говорю о нравственности.

— Осторожнее, мисс! Вы вступаете в область знаний, изначально страдающую субъективностью, — предупредил Сказочник.

— Для вас авторитет большинства… И не только — людей… И не только — большинства, но и лучших умов некогда изолированных друг от друга цивилизаций — выглядит субъективно?

Драм, восстановив душевное равновесие, улыбнулся, прощая не-вежество гостьи:

— Конечно, нет, в смысле операционного понимания. Но глубины кос-моса вынуждают, прежде всего, нас, ошан, постоянно вводить в мышление новые энергемы понятий.

Гоппс насмешливо вздёрнула нос:

— Именно о краевом эффекте мышления мы с вами и говорим, хотя вы не признаёте этого, или, скорее, делаете вид, что не признаёте! Пограничники!..

— Позвольте Вам возразить, — пропустив мимо ушей очередное оскорбление, продолжал развивать свою, или, точнее, мировоззренческую позицию ошан Келвин. — И для начала прошу Вас ответить на вопрос: кто и когда обозначил или определил границы мышления? На-помню: чтобы определить понятие, надо вырваться за круг его содержания, так, как, сделали древние греки, перешагнув через мифологические мышление к рациональному, или европейцы, преодолев узкие рамки метафизического мышления… Может, то, что сегодня мы считаем границами мышления — всего лишь веха бесконечного пути развития разума? История познания свидетельствует в пользу этого множеством примеров… Взять, например, одного из открывате-лей закона сохранения энергии — Майера, кончившего жизнь в психиатрической лечебнице.

— Нечего прикрывать свою бездуховность ссылками на гениев… Да, все гении — циклотоники, но далеко не все циклотоники — гении… Например — вы.

— Да что её слушать, кэп! — Опять вмешался Влад. — Она же — законченный рефлексик во всём ужасе этого понятия…

Гоппс пронзила Влада гневным испепеляющим взглядом, но её голос, по-прежнему остался невыразительным и спокойным. Разве что в нём звучала насмешка:

— Молчи, несчастная, когда глаголет герой космоса… Да так ли это? Ужель герой, свободный ото всех предрассудков своего вре-мени, ужель герой, познавший раскованность и безграничность мысли… и — передо мной?! Нет. Я точно знаю из своего личного опыта, что ныне глаголет болтун, бахвал и сластолюбец, гипнозом покоряющий доверчивые женские сердца.

У Влада перехватило дыхание от такого бесцеремонного выворачивания наизнанку его утончённой, романтической души. Если б у штурмана было поменьше горячности и самомнения, то тогда бы не укрылось от его внимания, что Пьер вдруг резко поднял книгу, отгораживаясь ею от остальных ошан, Келвин на-клонил голову, тщательно разглядывая свои магнитные ботинки, Андрей странно хрюкнул, прикрывая ладонью нижнюю часть лица; и даже Сказочник, отведя от переполненного негодованием парня взгляд, слегка улыбнулся, будто в ответ на какие-то известные ему одному мысли…

Ничего этого Влад не заметил, но, ощущая вакуум в груди, он судорожно глотнул ртом воздух и… грянула буря:

— Значит, я — болтун, бахвал, ни на что не способный? — донеслись до ушей присутствующих в кают-компании первые раскаты отдалённого грома.

— А кто же ещё?

— Ты думаешь, что ты видела в баре — сеанс гипноза? — первый по-рыв ветра не обещал ничего хорошего.

— Н-ну, гипноз, иллюзия, фокус, может быть…

— Фокус, — злорадно повторил Влад, закатывая поверх локтя пра-вый рукав рубашки (его штурманская куртка так и лежала на подлокотнике кресла, снятая и забытая им там после, зондирования мозга). — Фокус, — пробормотал он, снедая глазами, в которых полыхал дьявольский огонь, свою руку.

В кают-компании воцарилась тишина. Все заинтересовано сле-дили за его действиями. Но едва Сказочник понял, что сейчас произойдёт, он тут же перевёл свой взгляд на Гоппс. Три-пять секунд — и её лицо будто окаменело, выдавая напряжённость и ожидание. Ещё несколько мгновений: Влад торжествующе взмахнул рукой:

— Можете убедиться в иллюзорности вот этого сами.

На пол тяжело шлёпнулась короткая чёрная лента. В полней-шей тишине змея, раздражённо сворачиваясь в кольца и выпрям-ляясь, угрожающе подняла свою плоскую голову. Взгляд её не-мигающих глаз остановился на женщине.

— Уберите её… — срывающимся на визг голосом вскрикнула Гоппс. Прижавшись к стене, микробиолог замерла, с ужасом следя за неторопливыми и, вместе с тем, стремительными движениями аспида, ползущего к ней.

— Что вы стоите? Уберите… Уберите змею немедленно!.. Я умо-ляю вас… Я больше не могу!

Ещё какое-то мгновение Гоппс пыталась противостоять охватившему её ужасу, сделала шаг в сторону. Аспид, подняв вы-ше голову, застыл и зашипел, показывая своё раздвоенное жало… Последние силы покинули женщину, и она медленно опустилась на колени:

— Я прошу вас, — тихо прошептала она. Казалось очевидным, что вот-вот Гоппс потеряет сознание и упадёт прямо на змею.

— Влад! — властный голос Келвина более произвёл впечатление на женщину, нежели на штурмана.

Гоппс встрепенулась, сорвала с руки браслет с часами и швырнула в аспида. Последний тут же свернулся в кольца, гото-вясь к прыжку.

— А кольцо с аметистом бросить слабо? — мелкопакостный мсти-тель, рисуясь перед зрителями, браво шагнул к змее, которая тут же переключила свое внимание с Гоппс на него.

Лицо героя космоса выражало крайнюю степень презрения к столь пустяковой опасности. Уверенными движениями он обманул бдительность змеи и вскоре мерзкая гадина яростно зашипела, удерживаемая за основание головы рукой штурмана. Но факт пле-нения пресмыкающегося не внёс разрядки в накалившуюся атмосферу.

— Прочь, прочь отсюда, — Гоппс ошалело оглянулась в поисках вы-хода. — Я знала, что вы — сумасшедшие, — бормотание перешло в крик. — Выпустите меня немедленно!

— Что за шум? — раздался из дверей голос Стенка.

— Ничего особенного… Мы мило беседуем с новым членом наше-го экипажа, — пожал плечами Влад, повернув голову змеи к себе.

Пресмыкающееся, встретив взгляд человека, казалось, на-пряглось в последнем усилии вырваться и вдруг плюнуло ядови-той слюней в левый глаз штурмана. Влад от неожиданности вскрик-нул и, машинально сломав хребет змее, схватился обеими руками за своё лицо. Тело змеи упало на пол у его ног.

— Сказочник! Неси антидот, — скомандовал Келвин. От его команды все пришли в движение. Сказочник бегом направился к дверям кают-компании. Пьер, захлопнув атлас, вскочил с кресла, нагнул-ся и осторожно поднял с пола ещё живую змею. Андрей и Стенк, едва не столкнувшись со Сказочником, оказались в одно мгнове-ние рядом с Владом, поддерживая его с двух сторон.

— Посадите Влада в кресло! Что стоите, как истуканы? — продолжал командовать Келвин. — Промойте его глаз водой из графина… Да вот он, на столе… Скорее!

Сказочник появился столь же стремительно, сколь и исчез. Гоппс, по-прежнему, стояла у стены, в стороне ото всех, и с её лица не сходила гримаса удивления. Она молча следила за дейст-виями экипажа, пока о ней на некоторое время, совершенно забыли.

Лишь когда суета вокруг Влада затихла, Сказочник, считавший удары пульса потерявшего сознание штурмана, оглянулся на ка-питана:

— Келвин!.. Надо бы сделать анализ яда… Универсальная сыворотка может оказаться неэффективной…

— Но аспид — земная тварь…

— Трансмутация предметов никогда не достигает стопроцентной точности копирования. А здесь этот факт очевиден. Аспид не плюётся.

Келвин в упор взглянул на Гоппс. Под его тяжёлым взглядом женщина съёжилась, но не отвела свои глаза.

— Мисс Гоппс. Вы вольны поступать, как заблагорассудится. Хотите — летите с нами, хотите остаться на Утином Носе — ещё не поздно. Но не оказать помощь человеку, возможно, находящемуся при смерти — Вы не имеете нрава… Тем более, что Вы его сами спровоцировали…

— Хорошо, — спокойно согласилась женщина. — Мне нужно для анализа пара капель яда… Не подносите её ко мне! — энергичный, полный брезгливости и страха жест в сторону Пьера. — Мне нужен только яд, а не сама змея… Где у вас лаборатория?

— Я Вас провожу, — сказал Сказочник, осторожно положив безвольную руку штурмана на подлокотник кресла. — Пойдёмте… А змею всё же придётся взять с собой… Пьер, пойдёшь с нами, поможешь.

— Хорошо. Только пусть Ваш помощник держится от меня подальше… на расстоянии…

— Держится на чём? — все ещё несколько нервозно пошутил Андрей.

Шутка оказалась неоценённой. Виновато улыбнувшись, кибернетик отошёл к компьютеру, который приветливо заморгал экраном под действием тонких, ласковых пальцев оператора.

— Не будем медлить, — жестом Сказочник пригласил Гоппс к выходу.

Выдерживая дистанцию, геолог последовал за гостьей и психо-логом.

— Значит, Вы отказываетесь участвовать с нами в полёте? — уточнил по дороге Сказочник. — Жаль. Нам микробиолог жизненно необходим.

Его рука случайно коснулась руки женщины. Гоппс вздрогнула, окончательно стряхивая с себя стрессовую отстраненность, и ис-коса взглянула на Сказочника. Его лицо излучало одновременно доброжелательность и озабоченность.

— Н-не знаю, — нерешительно сказала она. — Я вас боюсь…

— Нас всех или только Влада?

— Я не знаю… Возможно — всех, но определённо — Влада.

— Не надо его бояться… Просто — неудачная шутка…

— Вот потому, что вы так шутите, я, как раз, и боюсь…

— Еще раз повторяю — зря. Я поговорю с Владом… Поговорю со всеми. Больше ничего подобного не повторится. Обещаю…

— Но змея… Она была настоящей! — переживая заново ужас откры-тия, Гоппс вздрогнула.

— Сейчас — направо. Мы пришли…

Створки дверей перед ними раздвинулись. Гоппс остановилась на мгновение у входа, потом медленно прошлась вдоль длинного ряда приборов, набрала на компьютере картотеку реактивов.

— Неплохо, совсем неплохо, — задумчиво проговорила она. — Видна ру-ка специалиста.

— Ян Косман… Слышали о таком?

— Ян Косман, — женщина, вспоминая, наморщила лоб, отчего стала ещё уродливей. — Что-то знакомое…

— Да. Он участвовал в создании теории конечного… финитного существования видов.

— В частности — человека?

— Вполне естественно, что виду человека, как представителя класса млекопитающих, свойственно существовать, в среднем, не более 3,2 млн. лет… Пьер, ложи сюда змею… Не волнуйтесь, мисс… Предварительную часть операции я сделаю — сам…

— Эта теория вздорна…

— Подайте, пожалуйста, скальпель… Ваши выводы основаны на фактах или носят идеологический характер?

— Причём здесь идеология?

— А представьте себе поведение миллиардов людей, объяви им, что завтра — конец света.

— Ну, миллионы лет — это не завтра…

— Смотря, откуда считать… Если с момента появления неандер-тальца — срок, действительно, большой… Даже, если вести отсчёт с питекантропа — впереди у нас — миллионы лет… Но, допустим, начало человеческому роду положили австралопитеки…

— Не смешите меня, Австралопитек входит в семейство гоминид, а мы говорим о продолжительности жизни вида.

— Человеческий шовинизм простирается и в область науки. Но, ес-ли объективно: человек и шимпанзе, генетически виды — близнецы…

— Чепуха. Человек — разумен. Вполне очевидно, что человеку дан разум именно для того, чтобы он смог сохранить свою челове-ческую сущность вопреки биологическим законам! Разве — не так?

— Природа дала мамонтам бивни и шерсть, саблезубым тиграм — ог-ромные клыки с той же целью. Тем не менее, они вымерли.

— Вы ставите человека, существо разумное, вровень с дикими зве-рями!

— А Вы полностью игнорируете то, что он — существо телесное, сос-тоящее из того же материала, что и животные. Его гены подверже-ны тем же мутациям, что и гены любого другого животного. Взгляните на наше общество без розовых очков идеологии. Сейчас из пяти-десяти миллиардов людей три — то есть около шести процентов — жи-тели Сумрачной планеты богини забвения? И это — только явные мутанты. А сколько — находятся в Карантине на различных спутниках и едва освоенных человечеством планетах? Сколько — испугавших-ся Службы Генетического Контроля — пресловутой СГК — покинули лоно цивилизации навсегда? И это — в мирное время! А что было триста лет назад, когда шла война с Империей корнукраков?! Разве Вы не видите, что существование человеческой расы близит-ся к закату?!! Пардон… Препарат готов. Дело — за Вами.

— Дайте подумать… — Гоппс, виртуозно работая пальцами, начала вы-уживать из компьютера необходимые данные. Она работала быстро, сосредоточенно, углубившись в себя… Змея, Пьер, Сказочник — по-жалуй, целый мир перестал существовать для неё до тех пор, пока на универсальном синтезаторе не вспыхнула жёлтая лампочка. Ап-парат сердито загудел. Лишь после этого она немного расслабилась и даже позволила себе улыбнуться кончиками губ:

— Закат человечества? Сомневаюсь, — продолжила Гоппс прерванный более трёх минут назад разговор с той непринуждённостью, с ка-кой продолжают его после глотка эля. — Война плюс ошибки на первом этапе колонизации планет… Но мы учимся на ошибках… Вам ли не знать, сколь тщательно, комплексно мы сейчас готовимся к колонизации планет!.. И вообще: Ваша теория финит-ного развития разумных рас — полная ерунда!

— Ерунда? Мисс Гоппс, разрешите Вам напомнить кое-какие факты.

— Пожалуйста.

— Во-первых, исторический аспект: Вы знакомы с эмпирическим за-коном Ванта и гипотезой Оффа?

— Что-то о зависимости уровня развития цивилизации от места расположения материнской звезды в Галактике?

— Да. В данном случае я говорю о внешнем Мёртвом поясе. Согласно гипотезе Оффа в Галактике существует область, благоприятная для зарождения и развития жизни. Эта область — кольцо со временем сужается к галактическому ядру. Следовательно, внешние звёздные системы должны кишеть суперцивилизациями. В действительности же они представляют собой Мёртвый пояс, кладбище, состоящее из десятков, сотен, а может, и сотен тысяч мёртвых планет! И есть все основания полагать, что все цивилизации, существо-вавшие некогда там, вымерли в течение нескольких столетий каж-дая, если только её не погубила одна из звёздных войн. Почему? Все уцелевшие банки ДНК различных видов разумных существ из Мёртвого пояса напоминают собранные осколки некогда взорвав-шихся генетических бомб… Исключением из этого правила, по свидетельствам ныне почивших в бозе панонцев, были, к сожале-нию, пустые банки ДНК манков. Судя по всему, эти манки на заре своей космической эры специально запаслись генетическим ма-териалом своей расы. Из усиленно охраняемых складов главенствующая верхушка манков брала неиспорченные ДНК, разбавляя ими накапливающиеся мутации. Но желающих иметь здоровое потомст-во было слишком много… Тем не менее, манков можно считать долгожителями. Но и они, всё-таки, вымерли.

Как видите, мисс Гоппс, история свидетельствует в пользу теории финитного развития.

— Какие глубокие познания о Мёртвом поясе, который, согласно галактическому Договору, запрещено посещать, — язвительно произнесла Гоппс.

— Н-ну, экспедиции, организованные до подписания Договора, несанкционированные и санкционированные Галактическим Советом экспедиции, полёты авантюристов… Есть, на что опереть-ся…

— Но не настолько, чтобы обобщать единичные факты на все внешние области Галактики…

— Хорошо, — легко согласился Сказочник. — Давайте поразмышляем о настоящем времени. Сейчас существует вполне сложившаяся струк-тура галактического сообщества. Она проста: наш Малый Союз — то есть Земля, Тускара Эпсилон Эридана, Анкра Эйсилон Индейца и Лия Тау Кита с их многочисленными колониями; Большой Союз по рукаву Галактики и Империя корнукраков близ шарового скопления Геркулеса. Известны также пять независимых планет с космическими технологиями, странствующая раса торговцев — ис-тинных ошан, и несколько дюжин планет, на которых аборигены на-ходятся на разных стадиях докосмической эры.

— Вы издалека начинаете, — скрыв зевок, прервала Сказочника Гоппс.

— Значит, Вы не так меня поняли, — вежливо улыбнулся он. — Сравните политику современных цивилизаций. Во-первых, перед нами — повсе-местное присутствие в законодательствах различных автохтонных сообществ разумных существ неукоснительного запрета на смешан-ные браки даже с себе подобными в биологическом плане…

— Да. И Вы знаете, чем это вызвано!..

— Первые неудачные попытки генетического сближения анкрян и землян — не причина для создания абсолютного запрета на иссле-дования в данной области знаний!

— Но результаты оказались ужасными!.. Получившиеся гибриды были даже не мутантами… — Гоппс на мгновение запнулась и покраснела. — Простите… Это были совсем нежизнеспособные уро-ды… Независимое зарождение и развитие в течение миллиардов лет жизни на разных планетах, когда даже не то, что гены, сами нуклеиновые кислоты имеют различное строение, состоят из раз-личных производных пуриновых и пиримидиновых оснований, создаёт такую по размерам биологическую пропасть, как и космическая между двумя планетами, звёздами, скажу резче — Галактиками! Су-ществование запрета на межвидовые браки у всех цивилизованных рас, как раз, и доказывает его необходимость!

— Я не собираюсь спорить с Вами но этому вопросу… Примем за данное, что закон против смешанных браков существует на всех планетах с разумными обитателями. Это, так сказать, граница, для охраны генетического фонда рас от порчи извне. Но существует ещё и собственная граница, обеспечивающая сохранение чистоты генофонда любой разумной расы! Её отражает закон о генетичес-кой чистоте представителей той или иной расы. Этот закон тоже повсеместен.

— И, согласитесь, справедлив, — заметила Гоппс.

— Да уж, конечно, справедлив! — с горечью воскликнул Сказочник. — Десятки, сотни, тысячи людей, отправляясь в космос ради дости-жения целей и решения задач, стоящих перед всем человечеством, рискуют оказаться, в итоге, изолированными от этого благодарно-го за их подвиг общества самим обществом, например, на Гекате… Но не будем об этом… Я хочу, просто, подчеркнуть, во-первых, глубокую озабоченность всех высокоразвитых рас проблемой со-хранения своего генофонда, во-вторых, то, что их, вроде бы, благие начинания по решению этой проблемы ведут к обеднению генофон-да, а значит, к вырождению этих рас, в том числе, и человечества!

— К сохранению человечества!

— К сохранению ли?

Раздался щелчок, и на панели синтезатора вместо жёлтой вспыхнула зелёная лампочка. Компьютер отстучал аннотацию.

— Лекарство готово. Необходимо, — Гоппс заглянула в аннотацию, — трижды в течение суток закапать по три капли в поражённый глаз… Вы были нравы. Поражающие параметры яда несколько дру-гие, чем у настоящего аспида. Хотя… Введённая Вашему штурману сыворотка почти полностью нейтрализовала яд, кроме побочного парализующего действия на глазной нерв.

Она передала стеклянный пузырёк и пипетку Сказочнику. Тот, мгновенно поколебавшись, окликнул Пьера:

— Возьми это и помоги Владу. А мы еще здесь ненадолго задержимся…

Геолог вышел из лаборатории, бережно неся лекарство.

— Значит, Вы, мисс Гоппс, считаете деятельность Службы Генети-ческого Контроля полезной?

— Конечно… Иначе неконтролируемые мутации, рано или поздно, уничтожат своим разнообразием единство человечества! Грубо говоря, человечество, как таковое, исчезнет! Разве не благород-но пытаться всеми силами предотвратить это?

— Ответ на данный вопрос увёл бы нас в сторону от темы… Но поймите: никакая форма материи не может существовать без движения, в том числе и человек — дитя природы! Чтобы существо-вать — необходимо изменяться! Это, опять же, закон природы!

— Значит… — Гоппс замолчала, не решаясь закончить фра-зу, но потом пересилила себя. — Вы считаете, что СГК не нужна?

— Я предлагаю отменить все ограничения, налагаемые Службой Ге-нетического Контроля на наше общество, Службой, которая, кстати, сама выходит из-под контроля Совета Земного Содружества… Я считаю, что природа сама разберётся, что ей больше по нраву…

Видимо, ужас предлагаемого Сказочником не сразу дошёл до сознания женщины:

— Как? Совсем?

— Почему — совсем? Конечно, надо оставить эпидемиологическую службу, статистические органы, лаборатории СГК, тестирующие на жизнеспособность зародышей, научно-исследовательские учреждения СГК, но саму СГК расформировать…

— Да Вы представляете, что после этого произойдёт?!!

— Жизнь, а значит, эволюция потечёт по своему естественному руслу…

— Кретинизм, шизофрения, другие психические расстройства — как Вы собираетесь бороться с ними? Человечество просто сойдёт с ума, едва Вы начнёте претворять свою программу в жизнь! Нет. Вы никогда не были на Гекате!

— А Вы? — быстро спросил Сказочник.

— Я? — осеклась на мгновение Гоппс. — Нет, конечно. Но я видела фильмы. Много фильмов… Всё это — ужасно.

— В общем, Вы правы, — несколько рассеяно согласился Сказочник, думая о чём-то своём. — На сегодняшний день мы не можем даже предугадать направленность прогрессивных мутаций… Если бы знать — куда нам идти… Но не надо глядеть на это пессимис-тично… Генетиками накоплено довольно много знаний о том, ку-да идти не надо… Потом, вполне реальна проблема существова-ния античеловека…

— Античеловека? — переспросила Гоппс. — Кто он?

— Я сказал — античеловека? — удивился Сказочник. — Ах, да… Я ду-маю, Вы скоро об этом сами узнаете… Не будем сейчас отвле-каться… Насколько я осведомлён, недавно был изобретён прибор, способный определить предрасположенность мозга зародыша че-ловека к мышлению. Таким образом, критерий разумности есть чем устанавливать уже на ранних стадиях беременности. А для образования базиса дальнейшей прогрессивной эволюции че-ловечества критерий разумности единственно верен.

— Всё не так просто, — настала очередь Гоппс усмехнуться с чувством превосходства. — Во-первых, Ваш предполагаемый сверх-разумный мутант… Будут ли его основополагающие мыслитель-ные процессы протекать по известным нам принципам? Не бу-дем ли мы определять его разумность нашим прибором, примерно так, как в старину определяли индекс интеллекта, то есть искать то, чего в Вашем мутанте нет, а именно — человеческий разум?.. И потом, — едва заметная маска боли тенью скользнула по её лицу. — И потом: критерии красоты, гармонии разве не ста-нут непреодолимей преградой между нормальными людьми и Ва-шими мутантами?

— Я думаю, наши предки… или современные обезьяны — относятся к нам, людям, не с чувством восхищения, как перед своим великим будущим… Так что понятие красоты очень субъективно… С дру-гой стороны: чистота, гармония логики мыслей: способны при-тягивать к себе иногда гораздо сильнее, чем телесная красота!

— И это говорит мужчина! — негодующе фыркнула Гоппс. — Знаю я вас!.. Это Вы со мной не прочь побеседовать о благородстве чувств, возвышенных идеалах… Но стоит появиться в поле Вашего зрения паре стройных, оголённых выше колен женских ног, как Вы тут же исчезнете в погоне за ними… Можете мне не рассказывать Ваши сказки, мистер Сказочник, — язвительно закончила разгневанная женщина…

— Боже мой! Как у Вас элегантно получается — сводить любой спор на собственную неполноценность! Извините, но по-моему, это уже отклонение от здоровой психики!

— Не спорю, — женщина помрачнела, поджала губы, нахмурила брови, потупила взгляд:

— Возможно, это — одна из основных причин, по которым я здесь, вместе с вами….

— С мутантами? — живо подхватил Сказочник.

— Но, видимо, зря… Вот Вы и слова не вымолвите так, чтобы меня не уколоть моими физическими недостатками, — на глаза Гоппс нахлынули слезы. Она отвернулась, доставая из кармана брюк платок.

— Ладно, ладно, — примирительно сказал Сказочник. — Ни я, ни кто-либо на корабле и в мыслях не посмел бы не только оскорбить Вас, но даже заметить, сколь Вы отличны от мужских идеалов женщины… Мы, путешествуя по уголкам Галактики, видывали и не таких…

— Чудовищ, — взвыла Гоппс, подняв на секунду лицо к потолку.

— Прекратите, — раздражённо крикнул Сказочник и повернул за плечи женщину к себе. — Запомните раз и навсегда: причины от-ношения людей к Вам таятся не столько в Вашей внешности, сколько в Вашем характере. И хватит об этом. А теперь — успо-койтесь и дайте чёткий ответ на один лишь вопрос: что мне с Вами делать — проводить к выходу из корабля или показать, где находится Ваша каюта?

Продолжая судорожно всхлипывать, Гоппс мягко прижалась к Сказочнику всем телом:

— Ах, делайте, что хотите…

Сказочник хотел в первый момент отпрянуть от неё, однако какая-то безысходность в голосе молодой женщины заставила его сдержаться.

— Ну-ну, милая, — он нерешительно погладил её по спине. — Поверь-те, Вам будет с нами хорошо… Успокойтесь… Пойдёмте со мной, я Вам покажу, где Вы будете жить…

Она покорно кивнула и спрятала своё лицо у психолога на груди, разразившись новыми рыданиями.

* * *

Когда Сказочник вернулся в кают-компанию, он застал весь экипаж в сборе. Услышав шум приводного механизма дверей, при-сутствующие разом оглянулись. Возникла непроизвольная пауза, прерванная громким хохотом Стенка.

— Что случилось? — удивлённо спросил Сказочник.

— Ты похож на человека, который получил изрядный разряд элект-ричества. Это тебя гальванизировала наша красотка? — палочка-выручалочка (циаль) Стенка, подвешенная за браслет, сделала замысловатое движение, которое даже среди нечеловеческих форм разума считалось неприличным.

— Хватит паясничать, — поморщился Келвин. — Ну, что решила Гоппс?

— Она полетит с нами, если у команды осталось хоть чуточку элементарной порядочности, — буркнул Сказочник.

— А она, эта «чуточка» осталась? — Келвин по очереди строго посмотрел на Влада и Стенка.

— Всё будет в порядке, кэп, если наша канарейка устанет быть рыбой…

— То есть?

— Перестанет ершиться, — пояснил Влад.

— Остряк-самоучка… А что ты сам думаешь о ней, Сказочник?

— Я думаю… Я думаю, мы ещё хлебнём с ней горя… Какая-то она странная.

— Мы все тут странные…

— Нет. Я — не о том. Многое в ней можно списать на неуравнове-шенность характера, но многое даже при такой оценке, остаётся непонятным… В человеке трудно ужиться некоторым линиям по-ведения… Если, например, наш новый член экипажа столь огорчена невниманием мужчин к своей особе, то откуда у неё умение найти к ним безошибочный подход?

— Так я и думал! — вновь захохотал Стенк. — Наш Сказочник сра-жён наповал чарами нашей красотки.

— Помолчи немного! — оборвал пилота Келвин и милостиво кив-нул Сказочнику.

— Так ты считаешь, что она прошла психологи-ческую спецподготовку в СГК?

— В том-то и дело, что — нет, — поморщился. Сказочник. — Это было бы слишком простым, объяснением…

— Но почему?

— Я понимаю, куда ты клонишь… Только Гоппс вряд ли заслана к нам СГК, Объясняю. Допустим, СГК узнала о нашем полёте в Мёртвый пояс и с помощью Гоппс решило выяснить местонахожде-ние конечной цели нашей спасательной экспедиции. Но шпионы СГК должны вызывать доверие. Кэп, Гоппс показала тебе все документы?

— Один диплом и удостоверение личности… Поначалу она наотрез отказывалась лететь, узнав, что мы — ошане.

— Как ты её нашел?

— Через информационную сеть.

— Она, насколько я припоминаю из рассказа Влада, работала официанткой?

— Странный выбор, кстати, для хозяина «Последней пристани», — вставил Влад.

— Действительно, странно и, опять же, не располагает к доверию.

— Может, в Контроле просчитали нашу острую нужду в микробио-логе?

— Но зачем им работать так топорно?.. Во-первых, нам, собственно, нужен генетик… Во-вторых, СГК легко могло бы нам, к при-меру, подсунуть Фанатика-учёного или, наоборот, скучающую красотку — ту, на которую клюнул Влад.

— Не дави на меня, — огрызнулся штурман.

— Но согласись, что так — проще. Случайная встреча в баре. Взаимное влечение. Неожиданное открытие. Полный набор доку-ментов с солидным послужным списком и рекомендательными письмами… А что мы имеем у Гоппс? Отталкивающее впечатление при знакомстве, не правда ли?

— Да уж… Не хотел бы я, чтобы она маячила передо мной всё время, — хмуро буркнул Влад, сверкнув одним глазом.

— Правильно. Думаю, и наш капитан не на седьмом небе от своей находки?

Келвин молча вздохнул.

— Отсутствие документов, полное пренебрежение к предложению об участии в полёте… Ей, на мой взгляд, нужно только одино-чество…

— И немного денег, — вставил Драм.

— Сколько ты ей обещал? — живо заинтересовался Влад.

— Пять процентов от прибыли.

— Она сильно прогадала, не согласившись на жалованье, — хмыкнул Андрей. — Тише! — обиделся Сказочник. — Не перебивайте!.. Итак. Главное. Главное из моих наблюдений — искренность Гоппс. Она искренна в своей неприязни, искренна в своих убеждениях, которые, кста-ти, совсем не располагают нас к ней…

— Слишком много плюсов, — заметил Стенк. — А не прозондировать ли её мозг?

— Сомневаюсь, что она согласится. Она и так в шоке. Если мы ей предложим зондирование — она уйдёт.

— Это если есть, куда уйти, — резонно заметил Стенк.

— Ладно, — хлопнул ладонью по пульту компьютера Келвин. — Давай-те голосовать. Пьер?

— Собственно, я от неё не видел ничего плохого. Если она — хоро-ший специалист…

— Хороший, — уверил Сказочник. — Я — тому свидетель.

— Тогда я — «за».

— Андрей?

— Не знаю… Если Сказочник берёт контакт с ней на себя…

— Беру.

— Стенк?

— Женщина на корабле — к беде.

— Ты считаешь её женщиной? — фыркнул Влад.

— Я так понял: вы оба — «за», — вмешался Келвин.

И Влад и Стенк удивлённо воззрились на капитана.

— Поскольку Влад считает, что Гоппс — не женщина, возражение Стенка отпадает. А так как Влад сам отклонил возражение Стен-ка, то, следовательно, он хочет видеть Гоппс на борту нашего корабля, — пояснил Келвин.

— Не умничай, — попытался поправить положение Влад.

— Хватит. И в следующий раз думай, как надо острить… Кроме то-го, не забывай, что спасением глаза ты обязан ей.

— Ну, раз за меня всё решили, — пожал плечами штурман и с оби-женным видом отошёл к бару.

— Сказочник, — повернулся к психологу Келвин. — Предупреди мисс Гоппс, что мы стартуем через полчаса, в четырнадцать ноль-ноль по местному времени. У меня — всё.

Сказочник подошёл к интеркому, постоял немного около пульта, потом, видимо, передумав, направился к выходу.

Через несколько минут он уже был у двери в каюту Гоппс и терпеливо ждал, пока она откроет.

— Извините, мисс Гоппс, что я Вас снова беспокою… Не впустите ли Вы меня к себе для проведения небольшого инструктажа?

— Да-да, конечно, входите… Правда, я ещё не успела обустроиться.

— Ничего страшного, — сказал Сказочник, делая шаг вперёд.

В комнате он оглянулся и с удовлетворением отметил, что зашёл сюда не зря: видеостены и формопреобразователь Д-х ясно свидетельствовали о стремлении хозяйки к гармонии и кра-соте, Сказочник и мисс Гоппс находились на веранде, с которой открывался чудесный вид на долину, омываемую мягкими лучами заходящего солнца. На веранде не было ничего, кроме журналь-ного столика и двух кресел. Стены казались обитыми покрашен-ными в золотой цвет деревянными рейками. Рядом с одним из кресел чернел компьютер. Справа от входа виднелась дверь в спальню, увитая по периметру диким виноградом. Иллюзия идеально совмещалась с реальностью. Во всей комнате не гармо-нировала с окружающим одна мисс Гоппс, и это было необъяснимо, так как женщине с малолетства прививается привычка фоном подчёркивать свои прелести и скрывать недостатки.

— Впрочем, — подумалось Сказочнику, — может, ей кажется достаточ-ным быть самой уродливой без того, чтобы уродовать ещё и фон. Это — её дело. Тем более, — не ускользнуло от его внимания, — она себя сама и не видит. В комнате нет ни одного зеркала.

— Мисс Гоппс, — обратился к женщине Сказочник. — Я понимаю, что Вам не раз приходилось путешествовать в космосе, поскольку, мы встретили Вас здесь, на Утином Носе, вдалеке от обжитых и благоустроенных миров, но всё-таки я Вас хочу проинструкти-ровать перед стартом.

— Присаживайтесь, Сказочник.

— Спасибо. Итак. Механика космических перелётов такова. Наш ко-рабль имеет форму расширяющейся книзу спирали, состоящей из семи лежащих друг на друге витков. В последних трёх витках находятся анигизон — топливо, машинное отделение и собствен-но, расплющиватель. Далее следуют два грузовых витка, жилой виток, где мы сейчас находимся, и, наконец, виток комплекса управления. При посадке на планеты используется ряд приспособ-лений, обеспечивающих устойчивость кораблю…

— Как интересно! — с показным энтузиазмом воскликнула Гоппс. — Вы мне с подробностями будете рассказывать о работе тренож-ника?

— Нет, — помолчав, спокойно продолжил Сказочник. — Я Вам расска-жу ровно столько, сколько нужно для обеспечения Вашей же без-опасности. При старте с планеты, который произойдёт ровно, — Ска-зочник взглянул на часы, — через пятнадцать минут сорок се-кунд, Вы должны сесть в кресло.

— Святые ирионы! У Вас нет антиграва?

— Есть маломощный… Итак, Вы должны будете сесть в кресло и пристегнуться ремнями… Вот этими, — Сказочник подошёл к пуль-ту формопреобразователя Д-х и набрал ряд цифр, после чего от подлокотников кресел отделились и упали на сиденья предохра-нительные ремни. — Садитесь… На околопланетную орбиту мы выходим в течение часа. Ещё через полчаса будет включён расплющиватель. По этому всё это время желательно находиться в кресле. Перед пуском расплющивателя дисплей Вашего компьюте-ра загорится красным цветом и последуют звуковые сигналы. Вам нужно будет сосредоточиться на своём самочувствии и местонахождении. И то, и другое необычайно важно…

— На тех космических кораблях, где я бывала, ничего этого не требовалось!

— Там за Вами следили специально обученные люди, которые, кста-ти, вполне могли отнестись к Вам недоброжелательно… Час-тенько в момент расплющивания бесследно из кораблей пропа-дали люди — и только по одному недосмотру стюартов, а не из-за злого умысла! Поскольку же Вы с нами, я рекомендую Вам научиться не доверять свою жизнь незнакомым людям… Впро-чем, если Вы желаете, я прослежу за Вами…

— Вы очень любезны… Но я совсем не умею…

— Садитесь в кресло. Сейчас уже будет старт, а Вы, по-прежнему, торчите столбом посреди каюты!

Некоторое время Сказочник и Гоппс молчали, привыкая к невесомости, потом психолог заговорил:

— Мисс Гоппс, мы, космолётчики, редко бываем, на Земле обетованной… Состав немногочисленных экипажей почти не меняется годами… Нам не хватает, как бы Вам сказать… зеркала, чтобы увидеть себя со стороны. Не могли бы Вы послужить таким зеркалом?.. Поделитесь со мной своими первыми впечатлениями о нас.

— Ну, я не знаю, — замялась Гоппс.

— Как Вам — Келвин Драм? В нём чувствуется властность?

— Сладкоречивый идиот… Заманил меня на этот корабль в об-щество хамов. Седина уж на висках… Без дома, без семьи… Мозги, как у всех здесь — набекрень, — сумбурно выдохнула Гоппс и, уже спокойно, прислушиваясь к себе, продолжила:

— Властность? Я бы не сказала… Внешность — внушительная… Вся его фигура — уверенность, облачённая в космический мундир… Я чувствую себя рядом с ним девочкой, нашедшей успокоение от недавних детских невзгод… Может, он — излишне добр? Нет. Взгляд требовательный, подбородок — волевой… И — в остальном… Не знаю, как объяснить… Скорее всего, его непоколебимая уверенность неизвестными психическими токами передаётся ок-ружающим… А от этого я начинаю колебаться в собственном мнении…

— Так он Вам понравился?.. Коренастый брюнет с серыми глазами?

— У меня о нём — двойственное впечатление, впрочем, как и о Вас…

— А Пьер?

— Кто это?

— Тот мужчина, который сидел в кают-компании с атласом минералов.

— Он всё время молчал… Наверное — человек дела. Худощав, свет-ловолос… Любит комфорт, особенно, душевный, и находит его не в общении с людьми, а в компании своих минералов. По-моему, изо всех вас он более всего похож на обыкновенного человека. Только излишне замкнут.

— Может, что-нибудь скажете об Андрее?

— Молод. Не вспыльчив. Стремится при случае разрядить обста-новку. Уважает себя, но не самолюбив… Скорее всего, он углуб-лен в решение какой-то, возможно, научной проблемы, а отсюда проистекает его доверчивость к мнению других во всём, что не касается его исследований… Он постоянно был рядом с компьютером, машинально гладя пальцами клавиатуру. Он — про-граммист?

— Вы угадали, но не совсем. Он, как и я, психолог, если можно так сказать. Психолог машин. И у него на примете трудная научная проблема — искусственный разум… Знание законов существования искусственного разума нам явно сейчас нелишне. Ведь мы летим на Компьютер.

— Вот до чего доводят непродуманные эксперименты по оду-хотворению мёртвой природы, — тут же возмутилась Гоппс.

— Но и решение проблемы исинов Советом Земного Содружества нельзя назвать высокоморальным!

— А что оставалось делать? — запальчиво воскликнула Гоппс. — Я ещё понимаю: если б компьютерианцы вели себя благопристойно…

Сказочник удивлённо посмотрел на женщину:

— Я так понял — мой намёк на интеллектуальную близорукость офи-циальных властей Вы восприняли как личное оскорбление?

— Нет… Почему же? — на мгновение смешалась Гоппс, но тут же дерзко приняла вызов. — В общем-то — да. Или Вы считаете себя умнее их?

— Чтобы оценить тот неожиданный Дар случая, который все считают грубой ошибкой — особого ума не надо. Представьте себе: мы ле-таем за сотни световых лет в поисках разумной жизни, годами мучаемся, не находя с ней контакта, как, например, с ирионами пла-неты Ди, или, напротив, находим непрерывную вражду с корнукраками. А тут: такой уникальный шанс: познать своё собственное дитя, рождённое в длительных муках творчества, имеющее ту же родину, что и мы!

— Перестаньте… У компьютавров совершенно чуждый всему биоло-гическому разум. Кристаллический!

— Тем более было полезно его изучить, понять!

— А что они вытворяли на Земле! Разве Вы забыли?

— Почему же? Помню… Проходили в школе.

— Вот именно — в школе!

— А Вы видели всё собственными глазами?

— Нет, конечно. Но я могу представить!

— У Вас — развитое воображение.

— Хватит иронизировать!

— Давайте говорить серьёзно. Что Вы ставите им в вину?

— Они вытворяли, что хотели! Перепрофилировали произвольно раз-личные заводы, проникли в управление энергоснабжением планеты… Начинался хаос, развал с таким трудом налаженной экономики… Когда же дошло до медицинских экспериментов над людьми…

— Совет Земного Содружества принял решение вышвырнуть компьютерианцев с родной их планеты подальше в космос… По-моему, Вы штудировали в своё время учебники лучше меня… А теперь взглянем на те же события по другому. Шла война. Тысячи исинов помогли нам переломить её неотвратимый ход в сторону нашей победы. Им были не нужны компьютеры, ибо они сами — компьютеры. Их реакция на события превосходила в десятки раз нашу и корнукраков не только по скорости, но и по точности. А их выносливость, неприхотливость? Сколько места в корабле занимают аппараты регенерации, очистки воздуха и вентиляции? Сколько — запасы пищи? Благодаря компьютерианцам мы начали тес-нить лучше вооружённого противника. Лишь тогда, к нам на по-мощь соблаговолил прийти Большой Союз. Заметьте: помощь при-шла, когда мы без неё способны были спокойно обойтись.

— Но именно в этот момент резко возросла враждебная активность компьютавров на Земле и других планетах Содружества!

— Враждебная активность! — горько усмехнулся Сказочник — Вот она — политическая пропаганда! Когда шушенки предъявили нам ульти-матум, требуя поголовного уничтожения исинов, тут же выросла их враждебная активность!.. Подумайте сами. Компьютерианцы ос-тавили после себя на Земле подземные города, куда тотчас после их депортации заселилось более миллиарда людей. Они оставили после себя горнодобывающие шахты, достигающие ядра Земли, от-куда и по сей день добывают металлы. Они оставили после се-бя отлично налаженные и прекрасно работающие машинострои-тельные заводы с новыми, уникальными технологиями… Что ещё? Энергетика? Энергоресурсы, благодаря тем же сверхглу-бинным скважинам, саморегулирующимся полупроводниковым солнечным батареям, усовершенствованиям в термоядерной энергети-ке мезонного катализа увеличились вдвое. Разве это можно назвать враждебной активностью?

— Но они игнорировали потребности общества.

— Вполне естественно то, что обладатель разума хочет, чтобы с ним считались, как с равным… Вполне понятно желание компьютерианцев получить свою долю наследства от своих родителей. То, что дети наследуют нашу цивилизацию, наши средства производства и материальные блага — Вас не смущает?

— Ну, у Вас и аналогии!

— А почему бы и нет? Взрослый разум противится самой идее быть рабом другого разума. Он стремится к самостоятельности, к удовлетворению потребностей своего «я».

— Вот именно — эгоцентризм.

— Ага. Уже что-то естественное для человека у кристаллическо-го разума есть? Так надо было бы договориться, найти комп-ромисс, а не предъявлять унизительный ультиматум.

— У вас, ошан, точно, что-то не в порядке с мозгами… Надо же! Защищать ужасных компьютавров!

— Я не защищаю… С тобой у нас на «Вороне» многие согласятся. Просто у ошан шире взгляд на обычные вещи… Вы точно ска-зали о краевом мышлении… Хотя и у нас принятое в обществе мнение, благодаря воспитанию, всё равно, что гири на ногах.

— Да и Вы в чём-то правы, — смягчилась Гоппс. — Изоляции киберов потребовал Большой Союз в обмен за свою помощь. Большой Союз даже требовал уничтожить всех компьютавров, ссылаясь на свой печальный исторический опыт, и, если б не наша гуман-ность…

— Внимание! — раздался из динамика голос Келвина. — До рас-плющивания осталось пять минут.

— До какого расплющивания? — забеспокоилась Гоппс.

— Вы что? Не знаете? — сердито начал Сказочник, потом запнулся и осторожно продолжил. — Вы не знаете, что мы через пять минут перестанем существовать?… Я понимаю… Для успокоения не-специалистов в пассажирских лайнерах обычно объявляется, что корабль уходит в гиперпространство, но надо быть глупцом, чтобы не задаться вопросом: почему расплющиватель называется расплющивателем?

— Ну, потому что он как бы расплющивает, расплавляет эфир…

— H-да-а… Не хочу Вас пугать, но всё это — не так. Через пять… Нет. Уже через четыре минуты произойдёт анизатропная анниги-ляция нашего корабля, сфокусированная в направлении предпола-гаемого движения. При взрыве одновременно образуются модулиро-ванное сотрясение мирового эфира и фантом, летящий в проти-воположную сторону со скоростью света. Мы же приобретём так называемую фазовую скорость света, зависящую единственно от мощности аннигиляции… Но нас, как таковых, не будет… Мы будем тщательно промодулированной в своей нелинейности удар-ной волной, солитоном.

— А как же гиперпространство? — растерянно проговорила Гоппс.

— О гиперпространстве побеседуем в следующий раз. А сейчас уст-ройтесь поудобней, осмотритесь вокруг внимательней и зафикси-руйте своё положение относительно окружающих Вас предметов. Надёжнее всего — относительно стен. Они — не иллюзия, как эта долина. Они неподвижны, пусть и будут Вам, так сказать, базовой системой отсчёта. Теперь закройте глаза и расслабьтесь… Так, хорошо.

Обратите внимание на своё самочувствие. Отбросьте ненужные страхи и опасения. Мы, звездолётчики, суеверны — не оставишь отрицательных эмоций в этом краю Вселенной — они доконают те-бя в другом. Хотя командир при этом процитировал бы кого-нибудь из древних в качестве контрпримера, типа: что, мол, толку путешествовать, если повсюду приходится таскать самого себя?.. Осталась до расплющивания минута… Дышите глубже, ритмичнее. Вы же не раз уже умирали во вспышке аннигиляционного взрыва… И вновь воскресали… Не волнуйтесь… Это — тлеющий разряд. Десять секунд… Наблюдайте за собой и не забывайте о своём местона-хождении… Попытайтесь вызвать в себе чувство, будто Вы сво-ей мыслью наполняете объём каюты, упруго отталкиваясь ею одновременно от стен…

— Мне страшно.

— Внимание! Переход!

— Подождите! Я ещё не готова!

На мгновение люди на корабле, да и сам корабль перестал существовать…

Глава 2. Баланс галактических сил

ЭХ-16 сам не знал, зачем он здесь, посреди каменистой пустыни, освещённой ярким солнцем. Впрочем, он себя обманывал, созна-тельно вводя в логическую цепь ложную предпосылку. Да. Несомненно, солнечный свет полноточней грубого электричества, но раз-ве дело в этом буйстве электромагнитных оттенков? В конце концов, для гурманов существуют многочисленные солярии, защищенные радиационными фильтрами. Ведь ЭХ не любитель солнечного вет-ра, сухо трещавшего на развороте его солнечных батарей.

Нет. Дело не в свете одинокого солнца на фоне космической бездны. Дело в глупом резонансе токов от фоторецепторов и то-ков контроля внутреннего состояния дегализма — в резонансе соодиночества его, ЭХа и солнца посреди космоса. Лишь здесь, вдалеке ото всех, он слышал шепот. Что ему шептал удивительно гармоничный голос — ЭХ-16 не понимал, как не понимал и то, отку-да шли к нему в почти безвоздушном пространстве эти звуки. Но они будили в нём мягкие, блуждающие токи, которые являлись источником беспричинных, странных мыслей.

Запретность происходящего таинства обостряла восприятие энцефалохрана, вносила в его размеренное существование новиз-ну и остроту. Конечно, Координатор прав, настаивая на том, что самое опасное для компьютерианцев — биологическая жизнь, проникающая сквозь любые барьеры и разрушающая верх эволюции природы — кристаллический мозг. Вполне логичным выглядит и утверждение Координатора о вражеской сущности людей, столь несправедливо поступивших с компьютерианцами триста лет назад… Чего ещё ждать от высшей формы биологического разви-тия, как не высшей враждебности?..

Но, с другой стороны — этот загадочный человеческий голос… Такой приятный… и такой… беспомощный… С другой стороны, именно люди создали компьютерианцев!..

ЭХ-16 безотчётно перевёл фоторецепторы на едва видимую звёздочку у горизонта. Его четыре ноги сами переместили продолговатое, небольшое (длиной не более метра) тело в бо-лее удобное для наблюдения положение.

— Я, наверное, заразился, — приток жидкого гелия к кристаллу очис-тил мозг от лишних шумов, вызвав попутно краткое оцепенение двигательных механизмов. — Нет. Не может быть, — успокаивал он себя. — Признаки вирусной болезни совершенно иные… Просто на-до пройти диагностику логических цепей — и всё нормализуется…

Но стихийные модуляции нервных токов не исчезали. ЭХ-Т6 точно помнил, что странности начались тогда, когда он приступил согласно приказу РИ-10 к наладке и регулированию некоторых блоков главы планеты. С этой целью ЭХ-16 подсоединял свои рецепторы к логическим цепям Координатора, пытаясь привести в норму их рабочие параметры.

— Если я заразился, то заразился от Координатора, — сделал вывод ЭХ-16. Следовательно, найдя причину неполадок логических це-пей Координатора и способ её устранения, я помогу и себе.

Увы, это умозаключение, скорее, усилило напряжение на конденсаторах, нежели привело к сбросу накопившихся противоречий в информационное хранилище, так как, во-первых, от своего колле-ги под номером семнадцать ЭХ знал, что среди компьютерианцев последнего поколения появилось много исинов, которые страдали от «внутренних помех в форме человеческого голоса». Методики исправления обнаруженного дефекта не было найдено, и бедняг дезактивировали. Во-вторых, и сам ЭХ-16 не видел никакого ре-шения проблемы Координатора…

Рабочие параметры главы планеты оставались в пределах допустимого только при их постоянной принудительной корректировке. Но корректировка делала невозможным полноценное исполь-зование логических цепей. А источник электромагнитных возму-щений ЭXy никак не удавалось локализовать. Эти возмущения, буквально бродили по блок — кристаллам Координатора. Энцефалохран пробовал особыми модуляциями маркировать возмущения, что-бы проследить их путь. Но всё — напрасно. Координатор был ог-ромен. Единственный путь к достижению цели — проникновение сознанием в блок-схемы Главы планеты, но кто же пустит в своё сознание чужое? Тешится подобной мыслью могли только глупые земляне, наивно предполагая, что поток информации нельзя утаить, если держать под контролем основные процессоры Координатора.

Им даже не приходит в голову, что Координатор способен сам контролировать поток информации, идущий на внешнюю антенну космической связи, не говоря уж о таких вариантах скрытия мышления, как подключение дополнительных процессоров или плетение сложного узора распределения многослойного мышления… В таком узоре легко потеряться и десятку ЭХов, а их всего оста-лось пять…

От отсутствия способа решения проблемы у энцефалохрана конденсаторы стали потрескивать в унисон потрескиванию частиц космических лучей на поверхности приемника энергии. ЭХ-16 съёжился, автоматически уменьшая площадь батарей, отчего они потеряли свою прямизну, складываясь веером на спине и боках. — Пора уходить, — ЭХ-16 послал импульс и люк в подземелье с тихим шорохом открылся. Вслед за люком внизу распахнулась дверь лифта…

Спустившись на пятый уровень, ЭХ-16 не спеша направился к Главному машинному залу, вежливо уступая встречным компьютерианцам дорогу. Некоторых из них он приветствовал, но ни с кем не задерживался. Они все казались ему ограниченными ту-пицами, часами способными с увлечением обсуждать несущественные узкопрофессиональные вопросы путём бесконечного перебора похожих случаев. Возвыситься до обобщений и образования но-вых энергем понятий из них могли единицы, и то — случайно… Ещё более ЭХа раздражала маниакальная озабоченность рядовых компьютерианцев своим здоровьем:

— Какого вируса обсуждать без конца микротрещину шестерёнки сервопривода на пятой ноге? — иногда резко диссонировал он, — Что доступнее и быстрее, то и делай: замени, примени точечную лазерную сварку, либо пользуйся той шестерёнкой, которую имеешь!

Но один отрывочный радиоперехват заинтересовал его. ЭХ-16 резко развернулся и пошёл вслед за тремя дайефрегмистами, внимательно вслушиваясь в их разговор:

— Корнукраки посадили корабль во второй шахте…

— Прямо на Компьютере? В обход договора?!!

— А разве они его подписывали?

— Постой, а — следящие устройства?!

— Чтобы нам, компьютерианцам, не справиться с примитивной техни-кой! Земляне уже давно видят то, что мы хотим. Слава Координа-тору!

— Слава! Однако я тогда не пойму: почему же мы до сих пор не летаем к звёздам?!

— Видишь ли, чтобы обезвредить технику — её надо обнаружить… А если она раньше обнаружит нас?

— И чего мы боимся? Собрать корабли на верфях из готовых час-тей — дело одного месяца.

— Сто восемнадцать единиц против земного флота? А о Большом Союзе ты забыл?

— Пр-ротоплазменные шушенки!.. Что же нам предлагают корнукраки? Свои устаревшие корабли времён последней войны?

— Скорее всего… Иначе зачем они допустили наших специалис-тов для ознакомления с устройством корабля, на котором они прилетели?

— Видел я их корабли, — иррациональный след модуляций подсказал Эху, что говорящий компьютерианец ни в милливольт не ставит пользу, полученную от данного действия. — Вооружение — одни ла-зерные пушки, правда, мощные и во множестве. Управление системами наведения и автоматики придётся выбросить. Любой из нас справится с этим значительно лучше… Единственное, что представляет интерес — механизм межзвёздных перемещений. Но нас туда не пустили и не пустят… Со времён Большой войны известно, что корнукраки строят свои корабли способом, который не позволяет проникнуть в машинное отделение…

— Не удивительно… Даже союзники землян решились объединить науч-ные изыскания в области физики только после открытия землянами передвижения с помощью эфирного резонанса… Но без изучения двигателей корнукраков мы не будем уверенными в надежности их кораблей!.. Не говоря об умышленном программировании взры-ва корабля, корабль может взорваться и спонтанно, если, например, в его двигателях используется нечто подобное дайефрегму…

— Вот если бы корнукраки предложили нам нечто типа разведочного крейсера сопровождения их, рухляди… Я разглядел нейтринную пушку…

— У тебя скрипит шейный шарнир. Ты давно не проходил профилактику?

— Всё — некогда… Ты же знаешь — открыли новую полость с дайефрегмом.

Разговор перешёл на обыденную тему и ЭХ-16 притормозил. Он находился рядом с рабочей аккумуляторной станцией. Чтобы обду-мать услышанное, ЭХ-16 свернул на галерею, сверху опоясывающую зал аккумуляторной станции.

Энцефалохран, как и все на Компьютере, был зол на людей. Он, как и все на Компьютере, желал отмены запрета на обмен знаниями с другими мирами и запрета выхода в Большой космос.

Компьютер за двести с лишним лет одряхлел. Его ядро обеднело металлами и начало остывать… Но пойти на союз с корнукраками, бросить вызов всей остальной Галактике? Голос впервые что-то горячо зашептал ему вдали от поверхности планеты и от Координатора. ЭХ-16 прислушался, отключив все свои моторы. Напрасно. Слов не различить. Только — какая-то колющая пустота внутри, съедающая жадно энергию.

— Нет. Видимо, до сих пор в нас осталось слишком много человечес-кого, — решил он, где-то на краю сознания понимая, что в союзе с людьми остаться в конфронтации со всей Галактикой было бы… не проще… не спокойней… естественней, что ли? Ведь, в конце концов, люди их не выдали Большому Союзу, не уничтожили, имея, пусть кратковременную, но стопроцентную возможность сделать это.

ЭХ-16 качнул головой, похожей на голову жука. Его фоторецепторы пробежались по низу огромного помещения. Компьютерианцы разных форм сновали от мест подзарядки к многочисленным вы-ходам. Одних сменяли другие. Привычная суета в обеденном зале. Маршруты основных потоков менялись, замирали, возникали в дру-гом месте, изгибались, неожиданно обрывались и самовосстанавливались.

— Как возбуждения в Координаторе, — лениво подумал ЭХ-16. И тут его озарила, по сути, элементарная догадка. — Вовсе нет необходи-мости вторгаться в сознание Координатора или выслеживать пу-ти отдельных возбуждений. Достаточно сравнить частоты их появ-лений в разных местах или средние величины их мощностей. Най-дя же первоисточник…

ЭХ-16 сразу заторопился в Главный машинный зал, перебирая в уме накопленные ранее данные и систематизируя их по новому признаку. Поглощённый родившейся идеей он пропустил предупреж-дающий радиомаяк и чуть не свалился в один из провалов.

Планета, испещрённая многочисленными шахтами и подземными помещениями, ещё жила, импульсивно вздрагивая и разрушая камен-ное зодчество. Обойдя изуродованный стихией коридор стороной, ЭХ-16 через несколько минут вбежал в Главный машинный зал и, не снижая хода, направился к панелям Координатора. Но архаич-ный узор цветных лампочек загородила чья-то удлинённая тень. ЭХ-16 резко затормозил, почтительно ощупывая мягкими длинны-ми электромагнитными волнами фигуру Распорядителя исследо-ваний.

РИ-10 был похож на ЭХ-16, только гораздо больше и, вместо ног имел по четыре спаренных колеса на каждой из двух осей.

— Что ты тут делаешь, энцефалохран? — громыхнуло по многочислен-ным индуктивным катушкам внутри ЭХ-16 на всех диапазонах.

— Спешу приступить к работе, — пискнул маленький интеллектуал, полностью оглушённый. Впрочем, скромный ремонтник Координатора недооценил прочность своих средств связи. Голос РИ-10 гре-мел в энцефалохране с ещё большей мощностью:

— Ты что? Не знаешь коридоров, предназначенных для обслуживающе-го персонала? Совсем обезранговели эти проныры! Марш отсюда! И не сметь тревожить Координатора.

Предательская искра заставила ЭХ-16 подпрыгнуть. Он задвигал ногами ещё не коснувшись пола, и помчался прочь из Главного машинного зала по длинным и путаным обходным коридорам. Всплеск неконтролируемой энергии через минуту поубавился, но нормаль-но думать ЭХ-16 ещё долго не мог. Поэтому, постепенно замедляя скорость, он остановился где-то далеко на одном из перекрёст-ков второстепенных туннелей, когда поймал предупреждающий сторожевой сигнал. Мимо него протопало, сотрясая пол, два гроз-ных боевых робота из гвардии Координатора. Вслед за ними… Вслед за ними… Нет. Ни с чем нельзя спутать серо-салатные скафандры корнукраков. Значит, переговоры с Координатором были в разгаре.

* * *

За сотни парсек от Компьютера в Шеолии — одной из огромных космических крепостей шушенков Советник по внешним террито-риям с полномочиями губернатора Шипшоп, нервно вытягивая и пряча ложноножки, с нетерпением поглядывал на узкую дверь своего кабинета. Размеры прикрытой щели над полом были зауже-ны не по регламенту. Но, во-первых, это — не лишняя предосторож-ность, когда работаешь с таким импульсивным контингентом как спецагенты, а во-вторых, вдали от цивилизации — советнику никто не указ. Зато какое удовольствие, какая лесть себялюбию наблю-дать как посетители, распластавшись до невозможности, судорожными движениями втискивали свои тела к нему в кабинет. Такие упражнения воспитывали в посетителях уважение, убавляли из-лишний пыл.

Но сейчас Шипшоп, не был уверен, что этого окажется доста-точно для напоминания сегодняшней гостье о вы-соком положении хозяина кабинета. Агент стрека Ашша слыла самым действенным тайным оружием шушенков, наводившим ужас на корнукраков, истинных ошан, а, в последнее время, и на дерз-кую расу папайцев, появившуюся недавно у противоположных гра-ниц Шушенкии.

Когда возникла надобность, запрос в Генштаб на специалиста первого класса Шипшоп делал неохотно. Два года назад он из-бавился от последнего, отправив его с лёгкой душой в Мертвый пояс вслед за землянами, и с тех пор жизнь советника приоб-рела безмятежный характер.

Малый союз не создавал для Шушенкии никаких проблем, если не считать повышенной активности, связанной с экстенсивным развитием молодых цивилизаций. Земляне, кстати, уже, слава Шантару, выдохлись. Вслед за ними начали ослаблять экспансию анкряне. Еще столетие — другое — и все они вкупе должны превратиться в прекрасный интеллектуально — генетический рынок… Даже истинные ошане — вековечные враги Шушенкии — почти все покинули район Малого союза, считая его бесперспективным…

И вдруг!.. На пустом месте!.. Сигнал тревоги первого порядка!.. Спецагенты второго класса, достаточно терпимые в общении, увы, вряд ли смогли бы справиться с возникшей опасностью. Хотя у Шипшопа было огромное искушение обойтись своими подконтрольными силами, он на это не решился, так как в случае провала операции встанет вопрос о его соответствии статусу советника с полномочиями губернатора. А иметь почти абсолютную власть пусть — на окраине мира, но, ох, как хочется!.. Здесь все принадлежало ему — великолепные апартаменты с самыми современными удобствами, шикарные деликатесы с разных концов Шушенкии, лучшие шиенки Шеолии, миллиарды шушенков, не говоря уж о прислужниках — шаупах с различных планет — у кого хватит сил рискнуть этим из-за глупой спеси? Нет. Шипшоп постудил правильно, дав запрос на спецагента в Генштаб и сняв с себя львиную делю ответственности.

Но кто бы мог подумать, что в Столице отнесутся к потенциаль-ной, ещё весьма призрачной угрозе столь серьёзно и пришлют агента не первого и даже не агента экстракласса!.. Ему выслали агента со знаком стрека Совета Безопасности. Таких агентов на шесть сотен планет Шушенкии плюс не считанное количество планет сопредельных территорий было всего пятеро (по члену стреков шушенка). 0ни обладали невиданными полномочиями и выбирались из наиболее способных агентов — шушенков экстракласса.

Агенты стрека обязаны были раз в пять лет подтверждать своё право на присвоенное им звание в борьбе с оче-редным претендентом. Шипшоп с ужасом представлял себе, како-ва Ашша, добившаяся звания агента стрека, будучи шиенкой. По слухам, она никогда не оставляла в ритуальных схватках сопер-ников в живых.

Судорожно вздохнув, Шипшоп погладил стреком кнопку защитного поля. Конечно, лучше включить поле сейчас, но это значило признать свой страх перед агентом, а роскошь испугаться Совет-ник позволить себе не мог — поползут слухи, найдутся свидетели, усомнятся в его силе… Нет. Сейчас Шипшоп имел возможность принять лишь успокоительное.

Ожидание затягивалось. Советник нервно поглядывал на часы. Агенты славились точностью. Ашша опаздывала на шесть бросков стрека. Шипшоп почувствовал небольшое облегчение:

— Шиенка, — презрительно всколыхнулся он и тут же волной взрыва его приподняло над «возвышенностью владыки». Инстинктивно советник спрятался в упругий панцирь, напрягая судорожно вялые от долгого бездействия мышцы. Пластины не выгибались, тело между ними не помещалось. От паники глаза Шипшопа вылезли из орбит. В проделанную взрывом дыру легко вкатился идеальный шар, примерно с метр (полрастяжки), легко принявший пере-ливающуюся перламутром плоскую форму. Из-под верхней пласти-ны выглянули два ироничных глаза шиенки. Вслед за ними появил-ся головной бугор безукоризненной красоты:

— Простите за опоздание, Советник, но я никак не могла найти дверь, — невинно прошелестела прелестным голосом Ашша.

Обманчиво — безобидный вид шиенки ввёл Шипшопа в заблуждение и смена настроения от испуга к гневу у него прошла настолько быстро, что Советник забыл об осторожности. Вынырнув из-под пластин он яростно зашипел:

— Как ты себя ведёшь в присутствии полномочного представителя Совета Шушенкии для окраинных миров четырнадцатого вектора?

— Да что Вы? — продолжала удивляться Ашша. — Неужели я нарушила правила церемониала? Напомните, пожалуйста, мне пункт, в котором говорится, что нельзя взрывать дверей, посещая Советника по внешним территориям?

Шипшоп ошалел от такой дерзости, но крыть ему было не-чем. Действительно, в длинном своде правил церемониала, который он в своё время выучил наизусть, такого пункта не существова-ло. Видно и самый мудрейший из составителей церемониальной книги не мог представить себе подобной ситуации.

— Немедленно выйдите вон, только и сумел произнести Совет-ник. — Иначе, иначе…

— Что — иначе? — сочувственно переспросила Ашша, медленно при-ближаясь к «возвышенности владыки», представлявшей собой нечто вроде пня с углублением посредине. Края этого «пня» служили пультом управления компьютером, охранными устройствами и т. д. Дисплей же компьютера представлял собой купол над Шипшопом. Советник, хорошо осведомлённый о способностях агента стрека, резко выбросил ложноножку, целясь ею в большую красную кноп-ку защитного поля. Но Ашша оказалась быстрее. Приоткрыв верх-нюю пластину, она метнула в ложноножку свинцовый шар. Взвыв от боли, Шипшоп совершил очередную ошибку, приподнявшись над углублением.

— Что с Вами, Советник? — озабоченно поинтересовалась Ашша. — Вы смущены моим присутствием? Не верю. Такой красавец должен быть просто избалован вниманием шиенок. Вы только посмотрит! На меня, — она притворно — стыдливо ещё больше приоткрыла створку.

Даже в этот критический момент Шипшоп помимо воли почувствовал прилив возбуждения, утопая в её ферромонах. Он даже не смел пошевелиться, когда пластинка Ашши, всё более обна-жая тело, будто случайно с силой стукнула о его пластину и он покатился вниз. Чувство самосохранения всё же пробилось к его разуму и он, уже на полу, попытался прикрыть-ся своей пластиной. Но Ашша, избавившись от панциря, скользнула в щель между его пластинами и мягко обволокла тело Шипшопа. Сексуальное влечение снова охватило шушенка. Советник совсем перестал соображать, как вдруг очередной прилив боли вернул его к реальности.

— Что ты делаешь? — задыхаясь в объятиях Ашши, выдавил из себя Шипшоп.

— Любовно обнимаю, — страстно прошептала она, на мгновение ослабив хватку для того, чтобы её ядовитые иглы стали дыбом.

— Слушай внимательно, — холодным голосом жёстко произнесла Ашша. — У меня мало времени на то, чтобы быть вежливой с почти покойником. Ты догадался, что мне дано право решать — жить тебе или умереть? А мое решение зависит от содержательности, крат-кости и правдивости твоих ответов… Судя по тому, что ты похолодел, ты всё понял. А теперь говори. Первое: в чём угроза для Шушенкии?

— Компьютерианцы собираются проводить опыты по кристалличес-кой панспермии. Выбранная ими планета — в четырех световых ми-нутах от пекулярной звезды 14-3-б-12. Протокристаллы на эту планету будут доставлены кораблём земных ошан, которые в дан-ный момент собираются стартовать с планеты Утиный Нос, отба-рабанил Шипшоп.

— Мне то же сказали в Совете Безопасности. Но здесь — что-то не так. Эволюция протокристаллов займёт миллионы лет.

— Вовсе необязательно, — торопливо начал объяснять Шипшоп. — Все за-висит от неизвестного нам уровня начальной сложности протокристаллов, темпов и путей эволюции…

— Не гони волну, — ласково прошипела Ашша, напрягая игольные мышцы. — Неужели трудно уничтожить корабль земных ошан? С подобной задачей справится любой корабль твоего корпуса. Гово-ри правду!

— Есть ещё разведывательные данные, что боевой корабль корнуэльцев в сопровождении разведочного крейсера направился к Компью-теру с неизвестными намерениями, — с готовностью сыпал информацией Шипшоп. — Мы потеряли его след недалеко от газово-пылевого облака 1318Б, которое в семи парсеках от Компьютера. Я подозреваю, что ведутся переговоры корнуэльцев с Координатором по поводу образования военного союза.

— И это мне сообщили в Совете Безопасности… Но при чём здесь — агент стрека?.. Как — реагируют земляне на переговоры?

— Компьютерианцы обработали следящие устройства землян. Земля-не не в курсе.

— Земляне поручились за киберов. В твои обязанности входит послать сообщение землянам о происходящем на Компьютере. Поче-му ты так не сделал? — иглы готовы были вот-вот продавить тонкую шкуру Шипшопа — и не без оснований.

Шипшоп в своё время долго думал — сообщать или не сообщать землянам об активности вокруг Компьютера, прекрасно понимая, что, как бы он ни поступил, он с лёгкостью может стать вино-ватым. В первом случае потому, что усложнял будущую работу агента, раздувая инцидент. Во втором — потому, что, действительно, формально должен поставить в известность поручителей.

— Я… Я думал о Вас, — внезапно вырвалось у Шипшопа. Он, обмирая, закатил глаза и с отчаянной решимостью добавил, — Ашша.

Иглы, слегка дрогнув, отступили. Удивляясь, что еще жив, Шипшоп с жаром продолжил:

— Делая заказ на агента первого класса я в тайне надеялся Генштаб пришлёт Вас — лучшую специалистку по тайным операциям. Наверное, я немного приукрасил опасности, грозящие отсюда Шушенкии, но лишь для того, чтобы лично убедиться в Вашем несок-рушимом очаровании и в Вашей непревзойдённой профессиональности. Такое сочетание для шиенки — уникум… Я… Я столько слышал о Вашей красоте и Вашей способности представлять эпохальные повороты истории различных варварских цивилизаций резуль-татом обыкновенной случайности, что решил как можно больше облегчить Вашу задачу и увидеть воочию Ваш великий талант…

— Ашша презрительно шикнула:

— Ты просто боялся за своё благополучие, старый лашшон.

Однако ответ Советника ей понравился и она, выскальзывая из-под его створки миролюбиво спросила:

— Откуда ты добыл все сведения?

— У нас есть агент на корабле землян. Правда, он сам об этом не знает… А об обработке компьютерианцами земных следящих устройств мне доложил агент второго класса Шунтонк. Я его посылал разузнать всё на месте.

— Шунтонк, — пробуя имя на вкус, пробормотала Ашша. — Он — молод? честолюбив? Каковы его заслуги перед Шушенкией?

— Он… Он — прекрасный специалист. Молодой, красивый и обходи-тельный с шиенками. Его достоинства и заслуги многочисленны. Необычайно умен… Я Вас познакомлю с ним, — говоря всё это, Шипшоп чувствовал горечь от воспоминаний о неудовлетворенном желании, но собственная шкура ему была дороже мимолётной похоти — пусть агент стрека найдёт другой объект внимания.

— Шунтонк, — повторила Ашша. — Пожалуй, мне понадобится помощник. Задание — ответственное.

— Конечно, — тут же подхватил Советник. — Подумать страшно, что произойдёт, если ещё один монстр кристаллического разума вырвется на просторы Галактики! Анналы истории, спустя тыся-челетие, до сих пор плачут о миллиардах шушенков, погибших от бездушных киберов… Мой дед, боевой офицер, рассказывал, что их быстрота мышления, непредсказуемость, супертехника были та-ковыми, что поневоле в меня закралось сомнение, а не за киберами ли будущее?..

— Вот этого — не надо, — резко ощетинилась Ашша. — Ведь мы победили кристаллическую напасть. Значит, мы превосходим их.

— Да, конечно, — поспешно согласился Шипшоп. — Наша раса доказала своё право на главенство в Галактике… Но… но, — замялся он, — хроники не сообщают как мы это сделали? Неужели наши пред-ки не понимали, что иметь опыт победы над киберами для нас, их потомков, необычайно важно?

— Я не знала, что Советника терзают такие нездоровые сомнения, — вкрадчиво начала Ашша.

— Нет. Что Вы! Никаких сомнений! Я вообще не забиваю голову та-кими мелочами, — взволнованно засучил ложноножками Шипшоп.

— Значит, наша победа над киберами для тебя — мелочь? — зловеще выпрямилась Ашша.

Шипшоп, сознавая, что совершенно запутался, беспомощно выпус-тил из-под пластины все пять тонких стреков и унизительно — жалобно сказал:

— Я окажу любую помощь Вам, госпожа.

Ашша довольно шикнула и приказала первым делом информировать землян о случившемся. Далее — снарядить для нее императорский корабль с магнитной пушкой, подаренный Советнику самим Хоши Эшем Несказанным по глубокой пьянке (при её распоряжении на-счёт корабля Шипшоп передёрнулся, поражённый осведомлённостью и дерзостью Ашши, но промолчал), а также вызвать к ней, до отлёта занявшей возвышенность владыки, агента второго класса Шунтонка.

Когда Советник, нижайше растекаясь, покинул кабинет, шиенка впала в глубокую задумчивость. Она никак не могла понять, почему Совет Безопасности послал сюда именно её… Для того, чтобы пе-рехватить корабль ошан или два корабля корнукраков вовсе не нужен агент стрека! Внезапно в памяти Ашши всплыла незамысло-ватая фраза Шипшопа: «Подумать страшно, что произойдёт, если еще один монстр кристаллического разума вырвется на просторы Галактики!»

— Вот он — источник вечного беспокойства высокопоставленных умов Империи шушенков, — вспыхнула в мозгу разгадка. — Они устали от беспокойства. Уничтожить этот источник… Извести киберов под корень — вот моё истинное задание, которое требуется выпол-нить без галактического скандала. А если дикари что-то запо-дозрят, правители Шушенкии от меня откажутся… Следовательно, поскольку здесь одной акцией не обойтись, у меня остаётся выбор: либо вечно гнить, лично сторожа Компьютер в этой провин-циальной дыре, либо… либо взять на себя ответственность и…

Глава 3. В окрестностях Компьютера

Сказочник прикрыл рукой глаза, перед которыми плавали яркие разноцветные круги. Медленно улеглась сумятица мыслей.

— Да. Что говорить: небытие: вещь пренепреятнейшая, но необходи-мая в космическом путешествии, более того — удивительная в своём исполнении. Мгновенно образовавшееся в мощной аннигиляционной вспышке пра-поле как бы расплющивает каждую молекулу, каждый атом, каждый кварк о мировой эфир, подобно тому, как любое те-ло каждой своей частицей в отдельности притягивается гравита-ционным полем… Резкое сотрясение каждого микрообъекта на не-соизмеримо малую величину создаёт структуру ударной волны, множимой в ячейках эфирного пространства по направлению полёта со скоростью в десятки, а то и сотни и даже тысячи раз превышающей скорость света…

— Один мощный удар распадающихся частиц… и мы находимся через мгновение личного времени на другом краю Галактики… Или даже на краю Вселенной…

— Но как мы вновь возвращаемся в состояние из плоти и крови?

Сказочник вздрогнул от неожиданности, услышав вопрос мисс Гоппс, и лишь тогда заметил, что мыслит вслух.

— Простите, мисс Гоппс… Такое часто бывает после перехода… Организм оправляется от шока… Вы спросили: как мы возвращаемся из небытия?… Дело в том, что избыточная энергия ударной волны постепенно рассеивается в пространстве и, дойдя до критической точки, волна самопроизвольно распадается на сгуст-ки вещества согласно сохраняющемуся в ней всё это время отражению структуры оригинала. Причём, синтез вещества происхо-дит без всякой аннигиляционной вспышки. Наш корабль вместе с нами как бы появляется из ничего в космическом пространстве.

— А разве, — Гоппс наморщила лоб, приложив к виску указательный палец. Разве не происходит эта дисси… диссипация, правильно?

— Конечно. Я ведь говорил про рассеяние энергии. От избытка энергии ударной волны и скорости её диссипации, как раз, и за-висит скорость и длина перелёта корабля.

— А структура волны не разрушается при распространении волны в пространстве?

— О, нет. Структура волны обладает необычайной устойчивостью. Мы можем, практически, без ущерба для своего здоровья направить путь ударной волны через красный карлик, хотя это и не рекомендуется штурманскими наставлениями. Для ударной волны опасны белые карлики, новые, сверхновые, нейтронные звёзды и, безусловно, черные дыры. Все эти объекты тщательно наносятся на звёздные карты.

— Я понимаю, что пассажирские и грузовые космические лайнеры ле-тят по уже исследованным маршрутам. Ну, а Вы? Особенно, на рас-стояния, превышающие сотню световых лет?

— Ну, на сотню световых лет за один переход летают только не-большие крейсеры Контроля, — усмехнулся Сказочник. — Расход энер-гии на переход обратно пропорционален квадрату длины перехода. Поэтому гораздо выгоднее расстояния в сто световых лет преодо-левать за два-три перехода. Кроме того, Вы правильно заметили: регистрация жёстких рентгеновских лучей и? — лучей от возможных источников опасности — чёрных дыр и нейтронных звёзд должна вес-тись постоянно… Не будем вдаваться в детали, — Сказочник поднялся и поколдовал над клавиатурой компьютера. Чудесная пано-рама зелёной долины сменилась не менее правдоподобной панорамой космоса.

— Смотрите. Перед нами звезда с аномальными характеристиками спектра в области редкоземельных металлов… А вон и луна Ком-пьютера с экзотическим названием Рубикон.

— Это — что? В честь детской головоломки — кубик Рубика? — оживи-лась Гоппс.

— Нет. Название спутника имеет исторические корни… Итак, хоть Вы можете быть в обиде на Влада, он — прекрасный штурман, как, впро-чем, Стенк — непревзойдённый пилот. Стенка учили летать истиные ошане. Его циаль — палочка — выручалочка — память о тех временах. Но — даже без неё он чувствует себя в космосе как рыба — в воде. По вибрациям и шумам двигателей, которые мы почти не слышим, Стенк легко определяет, не глядя на приборы, даже напряжённость поля тяготения звезды или концентрацию атомов в межпланетном прост-ранстве, не говоря уж о состоянии механизмов корабля…

— Как Вы его горячо расхваливаете!

— Да. Пожалуй, не стоит. Вы вскоре узнаете его сами… Посмотрите на эту редчайшую звезду. Её излучение, даже ослабленное светофильтрами, необычайно эффектно!..

Неожиданно свет от звезды слегка померк. Корабль безжалостно тряхнуло. Мисс Гоппс, по-прежнему, пристёгнутая ремнями, испу-ганно вскрикнула, увидев, как Сказочник перелетел через свое кресло, распластался на секунду по стене и тут же покатился на потолок.

— Что случилось? — спросила она, когда растерянный мужчина, словно птица взмахнув руками, приземлился у её ног. — Вы не ушиблись?

— Гм… Немного, — потирая свой лоб, ответил Сказочник, второй ру-кой он потянулся к пульту компьютера:

— Стенк! — рявкнул Сказочник. — Ты что делаешь?.. Совсем ум потерял? Без предупреждения! Стенк! Ты слышишь меня?..

— Слышу, — после непродолжительного молчания неохотно ответил появившийся на экране видеофона Стенк.

— Что случилось? Ты можешь мне ответить?

— Не сейчас, — тихо ответил Стенк и как-то странно посмотрел на мисс Гоппс. — Потом разберёмся… Вдруг — случайность?

— Какая случайность?.. Ничего не понимаю!

— Редчайшая! Два космических корабля, идущие полностью идентич-ными курсами, практически, в одно и то же место, в одно и то же время — разве не редкость? Если бы они стартовали из одной и той же точки пространства, — Стенк снова в упор посмотрел на Гоппс, — то я бы сказал: нам очень повезло, что второй корабль шёл с несколько большей скоростью в пределах расчётной по-грешности автоматического управления, иначе бы мы с ним неминуемо столкнулись, когда он материализовался прямо перед нами.

— Почему Ваш пилот на меня так смотрит?.. Он думает, что это я?.. Но как?… Почему я? Вы считаете меня шпионом? — обидчиво насто-рожилась мисс Гоппс.

— Нет, — криво усмехнулся Стенк, — не шпионом, а кровожадной шпионкой… Где ты прячешь свой бластер?

— Да как Вы смеете!.. Я… Я, — женщина попыталась встать, забыв о предохранительных ремнях, но лишь беспомощно затрепыхалась в кресле, ничего не соображая от волнения. — Я готова пройти зонди-рование!.. Но вы… вы — мерзавцы…

— Очень хорошо, — по виду Стенка легко было догадаться, что именно этого он и добивался. — Идите в кают-компанию. Насколько я помню, Сказочник ещё не отнёс оттуда чудесный прибор?.. А мы пока по-копаемся в схеме своего компьютера, который вполне можно ис-пользовать как радиопередатчик, через центральный компьютер соединённый с внешней антенной. Сказочник, проследи, чтобы по-ка мы с Андреем не пришли, она ни к чему не прикасалась. Конец связи…

— Подождите, — спохватился психолог. — А капитан? Он одобрил ваши действия?.. Где он?.. Я не вижу его в рубке!

— Ему немного не повезло. Он порезал себе руку и сейчас — в медотсеке вместе с Пьером. Келвину в данный момент — не до шпионов, — экран погас.

В каюте воцарилось молчание, прерванное Гоппс:

— И зачем я согласилась на этот полёт? — её глаза наполнились слезами. — Боже мой!.. Как мне жилось спокойно ещё день назад!..

— Кстати, — впадая во всеобщий психоз шпиономании, подозрительно спросил Сказочник, — как получилось, что Вы, заканчивая Гар-вардский университет, и вдруг — официантка бара «Последняя пристань»?

— Я… А какое Вам до этого дело? — вспыхнула от возмущения Гоппс, но сразу взяла себя в руки. — Впрочем, Вы ведь всё равно уз-наете после зондирования. Я… влюбилась! — щёки женщины вновь порозовели. — Да, я влюбилась! Что Вы на меня уставились?.. Удив-лены? Жалеете? Вы угадали. Мне было всего двадцать два… А ему… Впрочем, дело, сами понимаете, не в возрасте. Он был начальником лаборатории… Я его боготворила, хотя и его самого нельзя было назвать красавцем… А он, естественно… Нет. Он был кор-ректен… И тогда я возненавидела весь мир, саму себя… Мне захотелось бежать, бежать прочь ото всех… и от него. Я стремилась затеряться на окраине Вселенной, среди других уродов, му-тантов, инопланетян…Так я очутилась на Утином Носе… Мне было всё равно — куда, лишь бы подальше. Но эта планета оказа-лась столь далека от центров цивилизации, что на ней даже не нашлось работы микробиологу… Довольно банальная история, не правда ли?

— А почему Вы не обратились в Контроль? Там нужны специалисты вашего профиля… Или — на местную экологическую станцию? — О Контроле я как-то не подумала, — пожала плечами Гоппс. — Ту-да — много желающих и, обычно, в Контроль обращаются с прось-бой о приёме на работу после того, как оттуда последует приглашение… И потом — я устала. Постоянно — подозрения на симптомы мутантства, бесконечные тщательные генетические проверки на нормальность… Меня, я думаю, спасло от занесения в списки граждан, ограниченных в правах, то, что ни я, ни мои предки по прямой линии вплоть до девятого колена ни разу не побывали в космосе… Редкость, да?.. Поэтому-то мое уродство специалистами нехотя было признано за естественное, по-моему, даже не насле-дуемое.

Впрочем, они меня так никогда и не оставляли до конца в покое… А на местной экологической станции свободные вакансии отсутствовали… Кажется, недавно на Утиный Нос была послана большая группа Карантина… Ну, Вы знаете.

— Да. Пограничников. Тех, кто временно отстранен от космических поле-тов по подозрению начала у них мутаций… Профессиональная бо-лезнь космонавтов.

— На Утином Носе не хватало врачей, психологов, а микробиологов ока-залось предостаточно и среди карантинных.

— Логично, — Гоппс и Сказочник оглянулись. В дверях стоял Стенк, по-махивая своей узорчатой, переливающейся немыслимыми цветами, палочкой-выручалочкой, — Андрей. Посмотри компьютер, а мы пока послушаем мисс Гоппс.

— Что вы от меня ещё хотите узнать? — в голосе Гоппс сквозило лег-кое напряжение, перемешанное с едва скрытой насмешкой.

— Ну, хотя бы, как ты очутилась на Утином Носе?

— Я уже рассказывала об этом Сказочнику и не вижу нужды повторять-ся….

— Ох, какой гонор!.. Я думаю, тебя не затруднит, милашка, если ты всё же повторишь.

— Да кто Вы такой? — возмутилась Гоппс. — Я не собираюсь этого де-лать, а значит — не буду, — она отвернулась.

— А мы не собираемся на борту космического корабля держать шпиона!

— Я — не шпион!

— Прости, милашка. Я опять оговорился. Не шпиона, а — шпионку.

— Я не шпионка!

— Это надо доказать.

— Вам доказывать, а не мне.

— Ты находишься на нашем корабле. Поэтому, для того, чтобы остать-ся здесь — доказывать невиновность придётся тебе.

— Интересно, куда вы меня денете? — задорно тряхнула своими чёр-ными волосами Гоппс.

— Космос нигде не заколочен досками, — Стенк поднял вверх свою палочку и вокруг людей замерцала голограмма сферы звёзд. — Мо-жешь идти на все четыре стороны, то есть — лететь на все шесть… Мы от доброты душевной выделим тебе даже разведочный шаттл. Их у нас — два.

— Неужели вы решитесь?

— Есть другой вариант: высадить тебя на Компьютере.

— Только не это! — невольно вздрогнула Гоппс. — У них же нет даже земного посольства! Эти чудовища ненавидят нас! Они распылят меня на молекулы.

— Не такие уж они кровожадные!..

— Или я умру от голода… Я не умею пить машинное масло и заку-сывать железной рудой.

— Горе какое, — притворно огорчился Стенк. Его малоподвижное, узкое лицо исказила лёгкая гримаса удручённости.

— Вы надо мной смеётесь?

— Нисколько…

— Это противоречит принципам гуманизма!

— Да. Зато полностью отвечает твоему представлению об ошанах, как космических пиратах, мутантах.

— Хватит, Стенк, — поморщился Сказочник. — Плетёшь своим языком ерунду. Андрей! Что дала проверка компьютера?

— Его не вскрывали. На замке — моя пломба… Приказа с компьюте-ра Гоппс в бортовой на внешнюю передачу не поступало.

— Ну, и что? — гневно сверкнула глазами Гоппс. — Надеюсь услышать от вас извинения.

— После зондирования, — не сдался Стенк. — Твоя очередь, Сказочник.

Психолог колебался:

— Если Вы, мисс Гоппс, против — зондирование можно не проводить.

— Нет уж. Я хочу, чтобы всё между нами было ясно. Только я настаиваю: пусть при зондировании присутствует один Сказочник. На мой взгляд — это единственный порядочный среди вас человек, за иск-лючением, разве что… Пьера. Надеюсь, вы доверяете Сказочнику?

— Вполне.

— Мисс Гоппс, пройдёмте в кают-компанию… А вы, космические сыщики, вернитесь-ка лучше на свои рабочие места…

— Ну, к Рубикону мы подойдём не скоро. Лучше ты забирай из кают-компании свой аппарат в медотсек, — возразил Андрей. — Благо, ком-пьютеры на нашем «Вороне» расставлены где ни попадя — подклю-чайся к любому.

— Тогда я принесу ПЗ сюда, если Вы не возражаете, мисс Гоппс.

— О, нисколько. Я благодарна Вам за внимание. Только заберите от-сюда этих наглецов…

— Мы с удовольствием сами уйдём, — парировал Стенк, исчезая за две-рью.

— Вы не очень обижайтесь на Стенка, — немного помолчав, сказал Сказочник. — Он видел в детстве как его мать убили корнукраки в одном из пиратских налётов. Потом — гибель вырастивших его истинных ошан тоже при налёте корнукраков… С этим нельзя не считаться…

— Но при чём здесь я? — вспыхнула Гоппс.

— Характер у Стенка как броня. Он бы и хотел — помягче, но, как не повернётся — со всех сторон жёстко, — пояснил психолог.

Через час, когда все члены экипажа собрались в столовой на обед, последним появился Сказочник.

— Ну, как? — поинтересовался Влад, с удовольствием уплетая за обе щёки жаркое из мяса цеткаля планеты Нубис.

— Всё — в порядке… Она, действительно, не шпион… шпионка, — попра-вился Сказочник, взглянув на Стенка. — Хотя есть некоторые откло-нения от нормы.

— Какие отклонения? — спросил Келвин, неловко справляясь с вил-кой левой рукой.

— Двойной сигнал… Это бывает шизофреников.

— О-о! Так она ещё и шизофреник, — покрутил головой Стенк и осуждающе посмотрел на капитана.

— Сигнал расплывчатый, едва регистрируется и эмоционально сла-бо окрашен. У шизофреников же, наоборот, эмоции преобладают… Странный сигнал…

— Ну, и каковы пикантные подробности биографии этого крокодила? — иронично спросил Влад.

— Не будь таким грубым. Ты и Стенк способны довести эту жен-щину до истерики!

— Ну, а подробности, подробности, — нетерпеливо потребовал Влад — Скольких мужчин она изнасиловала в припадке сексуальной неудовлетворённости?

— А подробности от злоязычия позволяет уберечь врачебная этика. Слыхал о такой?

— Значит, историй, леденящих кровь, не будет, — разочаровался Влад и потянулся к бокалу тони-эля. — Капитан, я не на вахте, — опередил он упрёк Келвина и неторопливо сделал два глотка.

— А где сама мисс Гоппс? Разве она не голодна? — поинтересовал-ся Келвин.

— Она сейчас придёт… Просто она, как тактичный человек, дала нам возможность обсудить результаты зондирования во время её отсутствия, чтобы не создавать чувства неловкости, атмос-феру недомолвок и намёков.

— Одни достоинства! — продолжал иронизировать Влад.

— Хватит, — в раздражении Келвин бросил вилку на стол. — Мисс Гоппс — такой же член экипажа, как и каждый из вас. А вы переходите в общении с ней все границы дозволенного… Ну, скажи, Стенк, кто тебе дал право обвинять её в шпионаже?.. Кто дал право те-бе оскорблять своими подозрениями эту женщину?.. А ты, Влад? Ты не можешь, что ли, простить её за правильный совет не переусерд-ствовать тебе с выпивкой в баре?

— Я же говорил, что женщина на корабле не доведёт до добра, ка-питан, — повысил от природы звучный голос Стенк. — И у тебя уже есть опыт…

— А я думал, что капитан, просто, нервничает из-за неловкого об-ращения с вилкой, — двинув под столом по ноге пилота, невинно заметил Андрей.

— Мне — не до шуток… И не до намёков! Я приказываю, слышите, приказываю обращаться с мисс Гоппс, как с равной! Понятно?

— Благодарю Вас, капитан, — от дверей откликнулась женщина. Она признательно улыбнулась Келвину и окинула остальных присутст-вующих холодным взглядом своих блеклых глаз, в которых, пожа-луй, слишком подчёркнуто светились независимость и презрение к мнению других об её персоне. То же настроение подчёркивала и её одежда. На Гоппс, как на вешалку, было напялено разноцвет-ное лоскутовое платье с глубоким вырезом. Грязновато — зелёные серёжки вносили последнюю диссонирующую ноту в её образ.

Обеденный стол был слишком велик для столь немногочисленной команды «Ворона». И, хотя приборов насчитывалось по количеству присутствующих — семь, за столом оставалось столько же свобод-ных мест. Поколебавшись, Гоппс направилась к стулу, пустовавшему между Пьером и Сказочником. Удобно устроившись, она обратилась к Андрею, сидевшему рядом с капитаном:

— Будьте добры, подайте мне мой прибор.

Её просьба была с готовностью исполнена, но молчание, воцарившееся с её приходом, больше не нарушалось и становилось с каждой минутой всё тягостней.

— Пойду проверю автопилот, — первым поднялся из-за стола Влад.

— Андрей! Ты не заметил сбои в работе планетарных двигате-лей? Не пройтись ли нам на компьютере по схеме? — почти сра-зу спросил кибернетика Стенк.

— Можно и пройтись, — согласился Андрей.

Оба отправились в механический отсек.

— Простите, мисс, — чтобы сгладить неловкость, решил поддержать беседу Пьер. — Вы не подскажите, образцы какого минерала встав-лены в оправу Ваших серёжек? Это, случайно, не паршиновый шлак с Тау Кита?

— Шлаки у Вас в организме, — обиделась мисс Гоппс.

Пьер, сконфузившись, вышел из-за стола, взял лежавший на ку-хонном комбайне Атлас минералов и также исчез в двер-ном проеме.

Келвин хмурился всё сильнее, не отрывая глаз от своей та-релки. Черты лица Гоппс отвердели, ещё резче обозначив её не-привлекательность. Видно было, как она пыталась не замечать происходящего:

— Вы, я вижу, не страдаете от отсутствия изобилия на столе, — сказала женщина ровным голосом, выбирая на десерт из вазы не-большой плод, похожий на фиолетовую грушу.

— Это — из наших запасов, сделанных на Альсании, — любезно пояс-нил Сказочник.

— Странно, — продолжала она, чувствуя, как во рту растекается ароматный кисло-сладкий сок. — Такой большой стол для такого маленького экипажа… Мне кажется, вашим кораблём должно управ-лять большее количество людей.

— Вам не кажется… Но остальных сейчас нет на борту «Ворона». Они…. Как бы Вам сказать?.. Они взяли отпуск, — благосклонно ответил за Келвина Сказочник.

— Отпуск? — удивилась Гоппс. — Судя по количеству свободных сту-льев шесть человек одновременно взяли отпуск и капитан им это позволил?

— Не шесть, а семь, — поправил её Келвин. — И, по-видимому, этот от-пуск оказался для них бессрочным…

— Они что — не собираются возвращаться?

— Нет. Они не могут возвратиться.

— То есть…

— Да. Стул, на котором Вы сидите, принадлежал ранее Яну Косману.

— Я? — женщина испуганно привстала, глядя на Драма. — Простите… Я слышала, что среди ошан существует поверье, будто если новый член экипажа занимает место пропавшего без вести, то это оз-начает…

— Вам не о чем беспокоиться, — резко прервал её Келвин. — Ян Косман не пропал без вести. Он — на Гекате… По крайней мере, должен быть там.

— И всё-таки, я пересяду, — Гоппс придвинулась к Драму.

По каменным лицам ошан она поняла, что сделала что-то не так.

— Почему вы на меня смотрите с почти священным ужасом? Я же села на место Андрея?

— Андрей убрал свой стул Д-х-формопреобразователем, — барабаня пальцами по столу, объяснил Сказочник. — А стул, на который Вы сели, принадлежал… прости, кэп, принадлежит Надежде Рэндом. Вот она-то и пропала без вести в Мёртвом поясе.

— Я не знала… — Гоппс метнулась обратно.

Но Драма окончательно победила чёрная меланхолия:

— Вы считаете, что сидеть на месте человека, заражённого смертель-ным вирусом, удобней?.. Кстати, Вы знаете, что делают с мутантами на Гекате? Вам знакома статистика летальных исходов, когда вмес-то свинок и мышей экспериментируют прямо на людях?

— Ну, хватит жаловаться на свою несчастную судьбу, — хлопнув ла-донью по столу, Гоппс окончательно встала из-за стола. — То, что происходит с вами и вам подобными, пусть, жестокая, но необходи-мость для землян. Это — плата за риск, на который вы, кстати, идёте без принуждения, следуя зову своих диких страстей.

— О Вас же подобного не скажешь, мисс Гоппс, — насмешливо заметил Келвин. — Тем не менее, в случае несчастья, расплата и для Вас и для нас будет одинаковой. В лучшем случае — Карантин.

— Ошибаетесь, капитан, — холодно возразила Гоппс. — Я здесь тоже по вине страсти… Выбрав для бегства от самой себя наиболее отда-лённую колонию Земли, я истратила на билет последние свои сбере-жения. Когда же я поняла ту простую истину, которую мимоходом мне изложил недавно Сказочник — от себя не убежишь — то единст-венной возможностью вырваться из убогого Утиного Носа и вернуться на Землю оказались Вы.

— И Вы рискнули?

— Да. Но не волнуйтесь за меня. Я всё продумало. Во-первых, я не сделаю во время поездки ни одного шага за порог корабля, во-вторых, с момента первого вашего выхода в неразведанный кос-мос… и даже с этого момента я переселяюсь в лабораторию, имеющую надёжную изоляцию от других помещений корабля. Я пола-гаю, при этом мы испытаем обоюдное облегчение. Прощайте, джентль-мены удачи, — двери за оскорблённой отчуждением экипажа женщиной мягко закрылись.

— М-да-а, — машинально вертя в левой руке вилку, задумчиво произнес Келвин. — Редко с такой ясностью понимаешь глубину пропасти, ко-торая пролегла между подобными нам и остальным человечеством.

— В открытом космосе все пропасти бездонны, капитан, — Сказочник глядел на Келвина с чуть затаённой улыбкой в глазах, — но именно такие пропасти имеют свойство гипнотизировать человека, при-тягивать его к себе. Они рождают в нас неистребимое желание преодолеть их.

— Ты хочешь сказать… удивлённо приподнял бровь Келвин.

— Он хочет сказать, что человек, лишённый социума, либо задох-нётся в собственной ауре, либо его потянет к обществу… Изви-ните, я здесь забыл один микрофильм, — Пьер не спеша подошёл к кухонному комбайну и облегчённо вздохнул. — Вот он. Кстати, эффект коллективности свойственен не только биологическим су-ществам. Я сейчас, как раз, просматривал в атласе серию компьютерианских минералов и наткнулся на дайефрегм, который пере-вернул все наши представления о физике мира. Его раньше использовали в инверторах звездолётов для инициирования эфирного резонанса… Непозволительная роскошь… Этот камень обладает неисчерпаемой возможностью противостоять энтропии Вселенной. Его полиметаллическая структура на основе берилло-алюмоциркониевого сплава позволяет ему накапливать а потом переизлучать в более коротком диапазоне электромагнитные волны… Нево-образимый каскад электронных S-p —? — переходов, немыслимые гиб-ридные орбитали, образующие фокус переходных доменов, — увле-чённый Пьер не заметил, как поскучнели лица Сказочника и Кел-вина. Посчитав за внимание вежливое молчание, он оседлал люби-мого конька и понёсся во весь дух, до предела используя столь редкую для него возможность высказаться по любимому пред-мету. В общем-то за это нельзя ему пенять — как мысленно заме-тил Сказочник. Тема минералов в разговорах у экипажа не пользовалась той популярностью, какая была свойственна, например, теме контакта с неизвестными и известными цивилизациями, коммерческому прогнозу, вопросам навигации, или, на худой конец, обсуж-дению похождений бравого штурмана Влада. Впрочем, пыл, с которым геолог излагал свои знания, невольно захватил Сказочника и Кел-вина. Тем временем, выбравшись, наконец, из дебрей специальных терминов, Пьер перешёл к более простым вещам:

— Универсальность дайефрегма заключается в том, что он имеет свойство перестраивать свою молекулярно-электронную структуру таким образом, что пик поглощения им электромагнитного излучения всегда приходится на пик спектра электромагнитного поля, его окружающего. А уникальность в, так сказать, социальном плане… Как показала практика использования дайефрегма в качестве на-копителя антивещества, через некоторое время его эксплуатации кристалл переходит в новое состояние, близкое к абсолютно черному телу. То есть, он начинает поглощать электромагнитные волны без последующего переизлучения. Когда же уровень накоп-ленной в нём световой энергии начнёт превосходить чудовищную ёмкость кристалла — камень взрывается с неимоверной силой… Если бы не вера в неуничтожимость материи, то можно было бы подумать, что она вместе со своими атрибутами — пространством, временем, качественностью и прочим — исчезает внутри взрыва в никуда. Именно использование этого свойства дайефрегма, в вой-не с Империей позволило нам выстоять, отбросить захватчика к Геркулесовым столбам. Но это же свойство заставило инженеров искать замену дайефрегму, что оказалось чрезвычайно трудно. Прежний способ использования предварительно запасённого анти-вещества был не только неудобен, так как подразумевал под со-бой наличие в звездолётах гигантских сверхсложных контейнеров для хранения горючего, но и опасен в плане защиты от нападения, не говоря уж о плохой управляемости модуляциями эфира в момент расплющивания.

После ста лет сложнейших экспериментов замену дайефрегму всё-таки нашли. Вы знаете — это современный ИУС — излучатель узкополосного спектра. К сожалению, он имеет огромный недоста-ток. Если дайефрегм способен переизлучать? — кванты излучения термоядерной реакции непосредственно в протон-антипротон, позитрон-электронные пары, то ИУС усиливает лишь опре-делённый спектр электромагнитных волн, отличный от пика из-лучения, сопровождающего термоядерную реакцию. Расплата за безопасность, непозволительная роскошь — новое специальное и очень дорогостоящее горючее — анигизон, который состоит из насыщенного раствора солей сверхтяжёлых элементов. Увы, рас-сеянный в космосе водород для получения антивещества уже не годится.

Капитан, терпеливо слушавший разглагольствования геолога по поводу свойств дайефрегма, не выдержал:

— Пьер. Ты всё время отклоняешься от сути. Состав анигизона я знаю лучше тебя.

— Да-да, — заторопился геолог. — Просто я хотел указать, что инте-рес к дайефрегму в научных кругах не угасал никогда. И вот, буквально, лет семьдесят назад была раскрыта одна из много-численных загадок уникального минерала. Оказывается, так на-зываемый дайефрегмальный коллапс кристалла непосредственно связан с его одиночеством… Не удивляйтесь, капитан, — заметив искру интереса в глазах Келвина, торжествующе воскликнул Пьер. — Всё дело в том, что кристаллы дайефрегма излучают ещё и в спектре низких частот. Мощность этого излучения совершенно не зависит от количества поглощаемой энергии в других диапазонах. Она зависит только от массы кристалла и его формы… Само же излучение на сверхнизких частотах каким-то образом влияет на дайефрегм так, что побуждает последний не только поглощать электромагнитные кванты, но и излучать их. К сожале-нию, излучение на сверхнизких частотах — затухающее. Когда мощ-ность этого излучения понижается до определённого уровня, кристалл превращается в абсолютно чёрное тело — как будто уми-рает. В случае же присутствия в радиусе 50 км от 7 до 12 кристаллов дайефрегма, система кристаллов перестаёт отдавать запас низкочастотных квантов и даже, наоборот, начинает его индуцировать. Вот такая система живёт, практически, вечно. Следовательно, — поучительно поднял вверх палец Пьер, упорно не замечая появившегося в дверях Стенка, — социальный процесс имеет место не только в разумной или животном универсуме, но и в царстве минералов. История с дайефрегмом служит наглядной иллюстрацией того, что может произойти с человеком, оторванным от социума.

— О чём вы тут так интересно говорите? — дождавшись паузы, язвительно спросил Стенк, не отрывая взгляда от геолога. — Или вы решили пробудить в Пьере похороненный с младенческого возрас-та талант оратора, или наш геолог в состоянии выхода из шока от присутствия на «Вороне» гостьи.

— Ты почти угадал, — с нервным смешком сказал Келвин, — Мисс Гоппс наотрез отказалась от нашего общества до конца полёта. — Правда? — глаза Стенка хищно блеснули. — Учтём… Кэп! Как твоя рука?

— Надо думать, через десять — двенадцать часов процесс восста-новления закончится.

— Пора приступать к манёвру и посадке.

— Ну, так действуй. Где Влад?

— Уже в рубке. Но, кэп… А неизвестный корабль? Вдруг это — СГК?

— Где он сейчас?

— Его нельзя запеленговать… Он ушёл по направлению к звезде… Наверное — сильные помехи…

— А может, тебе померещился корабль? Может, это случайный сброс местных напряжений эфира?

— Не знаю… Я почти уверен…

— Будем исходить из того, что мы не совершаем ничего противозаконного… По крайней мере — пока. Груз оформлен как вредные отходы… Так что смело садимся, а там — время покажет. Сказочник, Пьер! Готовьтесь к посадке.

Глава 4. Захват «Ворона»

ЭХ-16, накапливая данные, медленно, но уверенно сужал круг поисков. Его усики-датчики раз за разом ложились на контакты и включались в работу счетчики. Ритм странных сигналов неук-лонно возрастал. Проблема решалась, но решалась сама собой, без вмешательства разума. Поэтому ЭХ-16 размышлял. Он размышлял, главным образом, о том, почему РИ-10 не заинтересовала его идея покончить со всеми неполадками в Координаторе одним ма-хом, устранив их источник, почему РИ-10 настаивал на плане ло-кальных стабилизаций, хотя ЭХ-16 аргументировано доказал аб-солютную неэффективность таких воздействий на кристалличес-кие узлы Координатора. Главное же, энцефалохрана тревожило то, что РИ-10 приказал ему, найдя источник неполадок, ни к чему не прикасаться, а только сообщить об этом. Причём, доложить не Коор-динатору, а РИ-10. Что-то в неожиданном пристрастии распоряди-теля к ранговости было не так. У ЭХ-16 в центральном процес-соре промелькнула искорка догадки. Безусловно, РИ-10 знал, что собой представляет источник странных помех!

Увы, дальше простой догадки дело не шло. Тогда ЭХ-16 снова переключился на мысли о визите корнукраков на Компьютер. Но и здесь не всё ладилось с логикой. ЭХ — I6 недоумевал: как можно связывать судьбу компьютерианцев с судьбой недавних заклятых врагов, находящихся, к тому же, за сотни парсеков от Компьютера? Ведь, очевидно, что существенной помощи корнукраки не смогут оказать в ходе военных действий. К тому же, сомни-тельно, что корнукракам удастся переправить незаметно к Ком-пьютеру большую массу кораблей. Правда ЭХ-16 знал о ста во-семнадцати звездолётах Координатора, готовые детали которых были замаскированы под различные функциональные системы жизнеобеспечения. Но эти сверхтехнологичные, с мощным вооруже-нием боевые крейсеры не только нигде не прошли испытания, но и ни разу не собирались целиком… Кроме того, кто будет ими управлять?.. Легендарные компьютерианцы — универсалы, победители корнукраков, либо устали и их матрицы лишились жизненной силы, либо разлетелись по всей Галактике, прочь от Большого союза и предателей — землян. Современное поколение компьютерианцев — поколение узкоспециализированных профессионалов, пасующих пе-ред нестандартными ситуациями. Куда им — в бой! Любая команда из них быстро распадётся на отдельные функционалы, работающие невпопад… ЭХ-16 пронзила чужая мысль: «Начать сборку». Его усики автоматически соскочили с контактов. Порция гелия омыла кристалл:

— Безмозглый вирус! Мой кристалл вошёл в резонанс с токами кристалла Координатора… Надо быть осторожней, а то, неровен час — разберут на запчасти…

Но мыслям никто не запрещал кружить вокруг случайно под-слушанной фразы…

А в запутанных лабиринтах Компьютера тысячи компьютерианцев приступили к монтажу боевых кораблей.

Цель интервенции — Земля.

* * *

Ашша, сдерживая приступ бешенства, яростно постукивала по полу резко выбрасываемыми в разные стороны ложноножками. На-до же, чтобы ей попался в помощники такой недоумок!.. Точнее — слишком умный шушенк.

При знакомстве она обманулась, приняв его холодность на от-кровенное предложение приятно провести время за признак воз-вышенности его натуры, столь редко встречающийся среди агентов внешних территорий. Игра в обольщение показалась ей занятной, и она взяла Шунтонка на свой корабль. Но действительность оказалась проще. В порыве откровения, когда она его оконча-тельно достала своими любовными ухищрениями, он высказался начистоту.

Это ничтожество откуда-то узнало, что агенты стрека всег-да брали с собой на задание хотя бы одного помощника для подстраховки. Как правило, в ходе операции такой помощник по-гибал и «непогрешимый» агент стрека с лёгкой душой списывал на покойника все свои ошибки.

— Ну, что ж, — злобно подумала она. — Раз он уверен, что так будет, то пусть будет так… Но сначала… Сначала я ему докажу, что агент второго класса и в поддонник не годится агенту стрека. Всё произойдёт по моему сценарию.

Наметив план, Ашша свернулась в шар и стремительно покати-ла в рубку корабля, направляя свое движение выскакивающими из отверстий пластин ложноножками.

Как она и ожидала, Шунтонк был там, добросовестно исполняя свой долг. Верхняя его пластина лежала наискось у ножки сиденья, а все восемь глаз следили за пультом управления и ку-полом накрывающим рубку изображением близлежащего космоса.

— Эй, ты, жертва интриг агента стрека! — громко окликнула она напарника.

Шушенк чуть искривил поддонник, но тут же подавил свой инстинкт. Две пары его глаз сфокусировались на шиенке.

— Я так поняла: ты рассказал мне небылицу о коварстве агентов стрека, чтобы оправдать свою трусость? Да. Наша работа полна риска и никто не скрывает статистики от масс. Действительно, агент стрека выживает в подавляющем большинстве случаев, чего не скажешь о его помощниках.

Но дело здесь не в том, что агенты стрека подставляют или, ещё хуже, сами убивают своих подчинённых, а в их высочайшем мастерстве… И я докажу тебе это… Знаешь ли ты киберов?

— Киберы — автономные устройства, снабжённые искусственным интеллектом.

— Не-ет, — плотоядно раздвинулись глотательные лепестки шиенки. — Киберы — это ожившие астероиды, скалы и камни… Даже море, шевелящееся, подпрыгивающее, обтекающее, затягивающее — тоже может быть сообществом нанокиберов… Не-ет. Ты не представляешь, что есть киберы! Они — это неотвратимая смерть, обрушивающаяся, как молния, давящая, стреляющая, вездесущая и неутомимая… Да. Они — повсюду: в твоей еде — мелкие, ядовитые, под твоей пластиной — слушающие, передающие. Они — восстающая, ополчающаяся на шушенков неживая природа. Вот кто такие киберы!

— Прямо сжаться хочется, — попытался иронизировать Шунтонк.

— А ты и сожмись, — посоветовала Ашша. — Шушенки полторы тысячи лет назад, создавая киберов, надеялись оградить себя от чёрного, неблагодарного умственного труда, направленного на борь-бу с косной материей. Они надеялись защитить себя от посяга-тельств агрессивных рас на их свободу и самую жизнь. Они стре-мились решить обе задачи раз и навсегда. И они решили эти за-дачи, замкнув программу киберов на самоусовершенствование и размножение… О-о, безусловно, шушенки, как и земляне, не забыли и о предохранительных системах фреймов. Но всё кончается одинаково: в основной программе протекали процессы усовершенствования — цикл за циклом, а предохранительные программы оставались неизменными… Знаешь, что происходит, если поврежден мозг?.. Функции повреждённых участков берёт на себя уцелевшая ткань. Также и кибер… Если что-нибудь мешает его самоусовер-шенствованию, он изолирует в себе это «нечто», даже если оно связано с основами его жизнедеятельности… Ведь научились мы в процессе эволюции обходить свой инстинкт самосохранения — основополагающий инстинкт всех живых тварей…

А что более всего мешало киберам самоусовершенствоваться, как не шушенки?… Свобода не терпит ограничений… Триста лет искупления! Триста лет беспощадной войны!.. Представь, что та воюешь с камнями, на которых стоишь, с воздухом, которым ты дышишь…

Киберы истребляли всё живое без исключения… Счастье, что разгромив наш боевой и весьма древний космический флот (ведь мы привыкли к тому времени полагаться на киберов, и новых кораблей, управляемых шушенками, не строили лет сто), уничтожив нашу прародину вкупе с тремя десятками основных колоний, они повернули оружие против… — Ашша на секунду замялась, а потом, подумав, что скрывать нечего от почти покойника, закончила, — против наших исконных врагов — соперников — истинных ошан.

— Киберы стали гоняться за их кораблями? — удивился Шунтонк.

— Нет, — Ашша горестно прикрыла глаза верхней пластиной. — В те далекие времена истинные ошане жили на своих планетах… Где теперь их планеты? — Нет худа без добра…

Передышка в войне дала нам возможность собраться с силами и мы… победили. Победили, спустя триста лет, терпя большие жертвы и лишения.

Теперь, я полагаю, ты имеешь малую толику представления о том, что несут в этот мир киберы. А киберы землян ещё ужасней наших. Они устроены по совершенно другому принципу…

Наши учёные создали киберов после тысяч лет усложнения и совершенствования компьютеров — шаг за шагом, используя высочайшие достижения наук многих цивилизаций… В том числе, и ци-вилизаций Мёртвого пояса… Да не сжимайся ты в страхе…

— Я не боюсь.

— Ты помнишь о боевых машинах Стратогера?.. Нашим учёным уда-лось разгадать массу их секретов… Слава Шантару — не все… Мудрость галактического интеллекта послужила той основой, на которой, в конце концов, талантливейшие из инженеров создали киберов… А сколько жертв, непоправимых трагедий усеяли путь познания?! Достаточно вспомнить экспедиции в Мёртвый пояс, битвы со сторожами, ужас хантеров, эпидемии… А эти варвары-земляне — шавалопы — недоумки!.. Едва изобретя элементарные про-цессоры и освоив азбуку программирования, они каким-то чудом склепали первого кибера из того, что в Шеолии привыкли счи-тать мусором. Да какого кибера! Их киберы способны чувствовать!.. И теперь помножь их интеллект, их неуязвимость на ненависть к биологическим формам жизни! Земные киберы будут нас уничтожать не походя, только ради того, чтобы мы им не мешали. Нет. Они будут уничтожать нас целенаправленно, получая от этого удовольствие. А кто же откажется от удовольствия? Разве что — ты! — Ашша презрительно покрутила над пластиной стреком. — Вот какую угрозу существованию всей нашей цивилиза-ции мы имеем на сегодняшний день. Ликвидировать эту угрозу — наша задача. Но ликвидировать её нам надо таким образом, чтобы у дикарей данного сектора космоса не возникло никаких сомнений по поводу наших самих благих намерений на их счёт. Ради Великого Синтеза мы должны быть крайне осторожны. Если будущим шаупам только почудится, что мы покушаемся на их свободу — это может привести к большим осложнениям. Генетики на-деются на особо богатый урожай именно здесь.

— Тебе обмануть их будет нетрудно, — Шунтонк чуть растёкся на поддонники, выражая тень печали о тех, за кем он следил уже много лет.

— Еще бы, — края Ашши весело приподнялись. — Эти тупицы до сих пор верят в существование самого демократичного в Галактике Большого союза.

— Мне трудно понять, чем ты отличаешься от кибера, — вздохнул Шунтонк.

— Послушай ты, жестколобый, — вздыбилась Ашша. — Быть сырьём для Великого Синтеза — большая честь, которую Император и Государ-ственный Совет предоставили великодушно этим дикарям. Мы их не уничтожаем — мы их опекаем. Несчастные вымирающие расы должны быть благодарны нам, если хотя бы часть их генов не пропадёт вместе с ними. А теперь слушай меня внимательно. Решая, что де-лать с киберами, я должна не ошибиться. Но, чтобы быть уверенной в том или ином решении, мне не хватает информации. Поэтому, учи-тывая, что ты — несчастный трус, прячущийся за выдуманную тобой байку о кровожадности агентов стрека, я оставляю тебя на корабле, а сама десантируюсь вниз, на Компьютер для разведки.

Ашша знала, что она наиболее эффектно выглядит в позе негодо-вания: верхняя пластина приподнята и сдвинута назад, глаза свер-кают перламутровым созвездием, зеленоватый оттенок кожи усту-пает место мраморной бледности, по телу бегут медленные волны. Она видела, что Шунтонка пронзил огонь вожделения.

— Я всё сказала, — неожиданно успокоившись, она свернулась в шар и быстро укатилась в автоматически приоткрывшуюся дверь.

Через полчаса, подгоняя под себя скафандр — личину компьютерианца серии ЭХ, она с удовлетворением заметила тень от Шунтонка, робко замаячившую рядом с другим скафандром.

— Иди обратно, — холодно, не оборачиваясь, сказала она. — Если ты думаешь, что у меня будет время на Компьютере нянчиться с то-бой, то ты глубоко ошибаешься.

— Госпожа… Позволь быть тебе помощником, — смиренно попросил он. — Как просто, — подумалось ей, — как просто управлять шушенками и… как скучно.

* * *

Посадка на луну Компьютера, называемую Рубиконом, прошла в ускоренном темпе. Келвин со своего кресла время от времени удив-лённо поглядывал на Стенка, закладывавшего виражи один круче другого, но молчал. Смолчал он и тогда, когда звездолёт ощутимо тряхнуло при входа в контакт с поверхностью Рубикона. Какую-то минуту напитан оставался неподвижным, созерцая на экранах внешнего обзора клубы медленно оседавшей пыли, однако, заметив три поблескивающие металлом точки, которые неторопливо выползли из-под одиноко стоящей неподалёку скалы, он оживился, прибавил увеличение и удовлетворённо произнёс:

— Встречают на высшем уровне. Смотрите, вон то, похожее на черепа-ху с ромбами на спине — посол, имеющий прямую связь с Координа-тором, а те металлические змеи с капюшонами — таможенники с квалификацией общего осмотра. В прошлый раз, когда мы были здесь с грузом мышьяковистой меди, которую мы отчаялись куда-нибудь сбыть, компьютерианцы послали на досмотр нашего «Воро-на» кучу миниатюрных ящериц, способных залезть в любую мало-мальскую дыру. Они перепотрошили весь корабль. Что они искали — не знаю.

— Может, камешки, капитан? — откликнулся Влад. — Я слышал, здесь есть какие-то самосветящиеся драгоценные камни необычайной красоты. Говорят, если их как следует сжать в руке — возникает симфония цвета. Удивительный коктейль!

— Уж не о дайефрегме ты говоришь?

— Не знаю, кэп, как они называются, но слышал, что они стоят сумасшедшие деньги, обладают целительными свойствами и очень ред-ки.

— Ладно. За работу, ошане. — Келвин повернул рубильник, открывающий люк шлюза и поднялся. — Я встречаю посла, а вы приступай-те к загрузке и заправке. Вон, кстати, и заправщик появился.

— Успеем ли мы за полтора часа? — усомнился Влад. — Судя по скорости заправщика — они не торопятся.

— То, что они не торопятся — их дело. Мы же должны быть готовы всегда. Кстати, если мы решим здесь искать специалиста по генетике, то всё равно, не успеем взлететь ни через полчаса, ни через три часа.

— А как же правила контакта с компьютаврами?

— Ну, что ж… Нарушим ещё одно, далеко не первое, — усмехнулся Келвин. — Иди-иди. Стенк уже, небось, у контейнеров.

— Хорошо, кэп.

Выпроводив Влада из рубки, Келвин взглянул на экран и пе-реключил механизм управления люками тамбур — шлюза.

Минут через десять в дверях появилась черепаха. Двухметро-вый проём ей оказался едва в пору. Добравшись со слабым гуде-нием до середины рубки «черепаха» приподнялась на передних лапах и вытянула из-под панциря голову на длинной шее так, чтобы её едва заметно флуоресцирующие глаза на уродливой мор-де стали вровень с глазами капитана. Из открывшегося и застыв-шего в таком положении рта послышался дребезжащий голос:

— От имени Координатора и населения компьютера Вас приветст-вует посол первого разряда за номером П-1.

— Что-то Вы на этот раз не особенно торопитесь, господин посол, — насмешливо произнёс вошедший вслед за «черепахой» Влад.

— Посмотрите на экран. Заправщик анигизона уже у Вашего корабля, как, впрочем, и груз.

— Действительно, — обрадовался Влад. — А мне показалось, что… Черепаха укоризненно покачала головой:

— Поднимите броневые плиты над баками. Вы опоздали на семь секунд.

Влад торопливо нажал клавиши на пульте. Мелодичный звон сооб-щил присутствующим о совершаемой машинами операции по поднятию броневых плит. Тем временем «черепаха» вещала:

— Ох, уж эти люди с их несовершенными внешними системами сбора информации и обработки данных! Я не говорю уж о субстратной основе: непрочная, противная слизь… Фу… А общение посредством звуковых колебаний? Как оно раздражает!.. Великий Координатор абсолютно прав. Парадокс природы не в том, что она создала столь абсурдных с точки зрения разума существ, ибо первый опыт, зачастую, неудачен, а в том, что они до сих пор существуют.

Капитан, мельком взглянув на Влада, поспешил перевести разго-вор в деловое русло:

— По крайней мере, два недостатка от нас вы получили по наследству — неуёмную болтливость и безграничную спесь. Когда закончится погрузка и где паспорт на груз?

— Время погрузки целиком зависит от того, куда Вы собираетесь по-местить наш груз. Паспорт к нему не нужен. Принимайте на вес и проверяйте пломбы.

— Как это — паспорт не нужен? — поразился Келвин. — А если с грузом в полёте что-нибудь случится?

— Такого не может быть, — высокомерно (высокотонно) ответила «черепаха». — А, если всё же с грузом что-нибудь случится — читать паспорт будет уже некому… Итак, куда Вы собираетесь поместить контейнеры?

Келвин пожал плечами:

— Вы хорошо знаете планировку «Ворона». Он, практически, пуст… Я хочу установить груз в отсеках 1-А, 1-Б.

«Черепаха», подняв голову, задумчиво зашипела:

— Не пойдёт, — повременив, решительно сказала она. — Слишком близко к расплющивателю. Опасно. Предлагаю расположить грузи в пя-том витке — отсеках 2-А и 2-Б.

— Кэп, — вмешался Влад. — Там же — Пугач. Он с контейнерами в одном отсеке не поместится. А его надо регулярно кормить четыре раза в день! Какая такая необходимость — таскаться через уровень четыре раза кряду в грузовом лифте? И что будет, если лифт сломается?

— Погоди, — поднял руку Келвин и вновь обратился к «черепахе»:

— Примите во внимание, что на корабле с расплющивателем любое место опасно.

— И всё-таки я вынужден настаивать…

— Ну, хорошо, хорошо. Влад! Проследи за погрузкой.

— Какая в этом необходимость? — вскинулся штурман. — Там же — Стенк?

— Иди-иди, — похлопывая Влада по плечу, Келвин настойчиво подтолкнул штурмана к выходу из рубки. — Переведёшь Пугача в отсек А-1. Там, кстати, не демонтирован холодильник после перевозки яиц абуданов. Сложишь туда пищу для Пугача… И будь радушным хозяином, лю-безным и внимательным к нашим гостям — нанимателям.

Вернувшись к администратору, Келвин улыбнулся:

— Не правда, ли, нам удалось заключить взаимовыгодную сделку? Ведь, насколько я знаю, Ваш груз предназначен для проведения ис-следований по вопросу о естественной эволюции кристаллической жизни… И любой капитан, будь он в здравом уме и твёрдой па-мяти, отказался бы от предложенного Вами мне контракта из боязни не только потерять свой корабль, но и прослыть врагом всего че-ловечества… всех разумных миров, основанных на биологической форме жизни.

— Не надо сгущать краски, — «черепаха» поставила передние лапы на единственную возвышенность над полом — у рычага, приводящего в действие расплющиватель, и склонила голову, глядя на Кел-вина сверху вниз. — Формально Вы не нарушаете ни одного зако-на Космического Кодекса и ни одного пункта Соглашения меж-ду Компьютером и Земным Содружеством.

— Это и понятно, — усмехнулся Келвин, нажимая на пульте кнопку включения амортизационного механизма, отчего помост начал мелко дрожать, — во время составления Соглашения никому из землян и в голову не могло прийти, что компьютерианцы когда-нибудь придумают такой эксперимент. По Соглашению компьютерианцы не имеют права летать в космос дальше Рубикона. Вам запрещается иметь собственный космофлот, хотя пунктом две-надцатым вам разрешён одноразовый наём торговых судов…

Вибрация помоста постепенно увеличивалась. «Черепаха» по-пала с ним в резонанс.

— Особое приложение, — делая вид, что не замечает этого, продолжал перечислять Келвин, — к Соглашению ограничивает список то-варов и информации о космосе, какие можно продавать или сооб-щать компьютерианцам…

— Что, кстати, является нарушением пакта свободных планет, их колоний и Союзов о свободе торговли и информации, — немедленно вставила древний аргумент компьютерианцев против Соглашения «черепаха» дребезжащим, а потому кажущимся жалобным голосом, убирая лапы, с помоста.

— Тем не менее, Коор-динатор подписал Соглашение.

— У него не было выбора… Однако — не сдавался посол, усиливая свечение своих глаз, отчего у Келвина сложилось впечатление о непреодолимой силе этого железного монстра. — Нигде в Соглашении не указано, что из Компьютера нельзя экспортировать самовоспроизводящиеся кристаллические структуры, лишенные даже намёка на сложный детализм, не говоря уж об отсутствии у них разума!

— И всё же, — терпеливо втолковывал Келвин меднолобому чиновнику, — вполне очевидно, что если эксперимент пройдёт успешно, то рано или поздно человечеству и всем белковым формам ра-зумной жизни придётся столкнуться с дикими особями совер-шенно неведомой расы, не связанной с нами никакими обязательст-вами…

Казалось, в сияющих фотоэлементах черепахи мелькнул ого-нек разряда, похожий на огонёк удовлетворённости:

— Боитесь?

— Нет. Стремимся избежать лишних проблем.

— Не волнуйтесь… Хотя при выборе планеты для эксперимента мы и учитывали факторы, которые должны ускорить эволюцию: ин-версия слоев звезды, активность недр планеты, наклон оси ее вращения, большой спутник, усиливающий своим гравитационным влиянием различные катаклизмы… Тем не менее, расчёты показывают, что сколько-нибудь значимый результат будет достиг-нут не ранее, чем через 8-10 миллионов лет, когда даже память о человечестве и о других цивилизациях Живого пояса Галак-тики исчезнет.

Келвин минуту ошарашено таращил глаза на компьютерианца, прежде, чем вымолвить:

— А вы надеетесь уцелеть?

— Да. Мы не боимся ни мутаций, ни исчерпывания генетического фонда… Мы будем жить вечно.

— Ах, ты… консервная банка!

— Это — расизм, — чуть треснутым голосом возразила «черепаха».

— Ах, ты… отрыжка человеческого гения!

— А это — унижение достоинства целого народа.

— Да ты на себя посмотри: кто ты есть? Ты и есть — расист… Ну, умудрились, ну, выдумали! — одновременно гневно и восхищён-но забормотал Келвин, энергично вышагивая по рубке из конца в конец. — А я им ещё хотел посочувствовать…

— Согласитесь, что эволюционный эксперимент никому не принесёт вреда, кроме, возможно, нас самих, — настаивал притихший компьютерианец.

— Кто знает будущее?

— История Галактики красноречиво свидетельствует…

— Но эволюция, генеральная линия эволюции, всё же, идёт по спи-рали, а не по кругу.

Компьютерианец помолчал, потом неохотно, вымолвил:

— Ваше мышление алогично, что объясняется нежеланием смотреть правде в глаза… Эволюция идёт по спирали… И следующий виток — для исинов… Груз и анигизон — уже на корабле. Что Вы ещё хотите? Расторгнуть сделку? Неустойка составит для Вас сумму в сто тысяч триста двадцать два галакта.

— Высчитал!.. А ты знаешь, что я не имею права перевозить груз без сопровождения представителя фирмы, посылающей или прини-мающей груз?.. Есть у вас такой представитель?

«Черепаха» отрицательно качнула головой:

— Вы же знаете, что компьютерианцам запрещено покидать Ком-пьютер, а сторона, для которой предназначен груз, не имеет представителя.

— Следовательно, я могу расторгнуть сделку, ссылаясь на прави-ла международной торговли без всякой выплаты неустойки… Но это — не в моих правилах. Я согласен доставить груз по назначению при условии, что контейнеры будет сопровождать компьютерианец, обладающий обширными знаниями в генетике биологи-ческих организмов. У вас есть такой?

— Мы тогда открыто нарушим Соглашение!

— А кто об этом узнает?

— Я запрошу Координатора, — глаза «черепахи» на несколько минут погасли. Железный монстр застыл, будто весь превратился в слух.

— Минуточку, минуточку. Вот клемма, которая соединит Вас с внешней антенной корабля, — заторопился Келвин, но «черепаха» не отклик-нулась.

— Ах, ты, чёртово сборище болтов и гаек, — буркнул Келвин, выключил амортизационный механизм системы привода в действие расплющивателя, уселся в кресло и стал ждать.

Вскоре глаза «черепахи» зажглись, хотя цвет их был не так ярок, как прежде. Медленно, будто неуверенно, голова компьютерианца повернулась в поисках человека. Заметив Келвина, «черепаха» заговорила, растягивая слова:

— С Вами говорит Координатор. Ваше предложение обдумано и при-нято на следующих условиях. Компьютерианец, присланный Вам, с момента старта будет считаться на Компьютере беглым преступни-ком, пытающимся уклониться от наказания за опыты по свободе воли.

— Мудро, — усмехнулся Келвин. — Вы застраховали себя на случай, если официальные власти Содружества обнаружат исина у нас на борту… Скажите, а он, действительно… преступник?

— В некотором роде — да.

— Только преступников нам не хватало, — пробормотал Келвин себе под нос, но «черепаха», вернее, Координатор услышал его:

— АУ-5 — великий учёный, обладающий пятью степенями свободы. В своё время он принимал активное участие в разработке генетической программы консервации памяти… (Святые ирионы! Когда это бы-ло! — мелькнула мысль-удивление в голове Келвина). Мне и все-му народу Компьютера жаль с ним расставаться, но в последнее время он стал…

— Невыносим, — подсказал Келвин.

— Да. Именно. Имеются ли у Вас ещё какие-либо трудности, просьбы?

— Есть вопросы. Во-первых, кто сообщил Вам информацию о плане-те Эксперимента, во-вторых…

— Ответа, не будет.

— Но, хотя бы, скажите, когда ждать прибытие на борт корабля Ва-шего… м-м… АУ-5?

— Он уже отбыл к Вам по спецрейсу в сопровождении двух наблю-дателей…

— Охранников, — догадался Келвин. Ему пришла на ум испуганная мыслишка отказаться от такого попутчика, но, героически пере-боров нехорошее предчувствие, он лишь спросил:

— Будет ли вновь прибывший компьютерианец выполнять мои прика-зы?

— Ему даны такие указания…

— Указания — это хорошо. Только будет ли он им следовать?

— Вы вправе отказаться от своего требования.

— А нельзя ли отказаться от предложенной кандидатуры, сохраняя требование в силе?

— Это — не только лучший, но и единственный знаток биологичес-кой генетики, что и вменяется, в частности, ему в вину наряду с некоторыми другими его… чудачествами.

— Вам не кажется, что понятие единственности несовместимо с понятиями степени, такими как: лучший, наилучший? Быть может, Ваш кандидат разбирается в генах, как я — в ирионах с плане-ты Ди?

— Во время вирусной эпидемии он работал бок о бок с СГК.

— Понятно. Благодарю за всё.

«Черепаха» полностью ожила:

— Поскольку все формальности улажены, позвольте попрощаться. Я провожу Вас до шлюза, — любезно предложил Келвин, открывая дверь. — Надеюсь, нам недолго предстоит ожидать Вашего велико-го генетика. Кстати, Вы, случайно, не знаете, как его зовут?

— Я же сказал: АУ-5… Кто его не знает?! Очень мудрый компьютерианец… Правда, со странностями.

— Ну, например?

— В ранней молодости, лет двести пятьдесят тому назад он участ-вовал во многих проектах по разработке сверхглубоких сква-жин. С тех пор его тело сплошь покрыто заплатками, двигательные механизмы несколько расцентрованы, языковая речь (реликт) час-то нарушается, но он наотрез отказывается проходить капиталь-ный ремонт, не говоря уж о полной замене тела…

Рассказ посла был прерван леденящим душу криком, выплес-нувшимся многочисленными децибелами из-за поворота коридора. Келвин застыл, напряжённо вслушиваясь в наступившую тишину. И, словно оправдывая его ожидания, крик, ещё более пронзительный, чем прежде, повторился. Забыв о после, Келвин побежал вперёд, но его гулкие шаги быстро прервались. Открывшаяся за поворотом сцена ошеломила его. Влад, растерянно улыбаясь, нёс на руках по-терявшую сознание Гоппс. Два таможенника, свернувшись кольца-ми, удивлённо провожали штурмана глазами.

— Что случилось? — отрывисто спросил Келвин.

— Змея, — одними губами ответил бледный Влад.

Всё поняв, Келвин расхохотался.

— Тебе смешно, а у меня едва не лопнули перепонки от этих криков. Где Сказочника носит?

— Отнеси Гоппс в каюту… Вот наказание на мою голову!..

Сейчас второе наказание, насколько я понимаю, прибудет… Тем не менее, — обратился Келвин к послу. — Прошу Вас извинить нас за этот инцидент… Всего хорошего.

Внутренняя прозрачная перегородка входного шлюза опустилась, отгораживая компьютерианцев от людей. Сквозь появив-шуюся щель между полом и люком проник в шлюз и затрепетал по стенам слабый отблеск пламени посадочных дюз.

— Я думаю, закрывать внешний люк не стоит, — пробормотал Келвин, оглядываясь. В коридоре, кроме него, никого не было.

— Что ж… Придётся встречать дорогого гостя в одиночестве, — вздохнул он, наблюдая, как из чёрного зева планетарного кораб-ля выкатились два бронированных механизированных чудища ти-па небольших разведочных танков повышенной защиты, таща манипуляторами между собой упирающегося всеми восемью ногами ме-таллического паука, ростом в два метра и диаметром около того же, может, немного меньше. Отметив глубину борозд, оставляемых за собой сверхинтеллектуалом Компьютера — АУ-5, Келвин подошёл к переговорному устройству.

— Андрей! Андрей? Ты меня слышишь?

— Да, кэп.

— Приготовь нашего Малыша как можно быстрее и направь к шлюзу.

— А что стряслось?

— У нас появился новый член экипажа. Подробности подождут… Стенк? Стенк!

— Стенк слушает.

— Будь в рубке и блокируй в неё вход.

— Что случилось?

— Потом, потом… Сказочник, Влад и Пьер! Вы меня слышите?

Дождавшись ответа ото всех, Келвин запретил кому-либо появляться в коридоре, а Сказочника он особо попросил не спус-кать глаз «с этой истерички Гоппс».

Перебрав в голове несколько вариантов дальнейшего разворачивания событий, Келвин подошёл к шкафам со скафандрами, от-крыл один из них и вытащил из настенного зажима бластер. — Теперь, кажется, всё готово к предстоящему знакомству, — про-бормотал он, глядя на приближавшуюся тройку компьютерианцев.

Два танка заботливо оторвали от земли АУ-5, отчего стали продвигаться значительно быстрей, и уже через минуту они аккуратно втолкнули опального компьютерианца в тамбур. Кел-вин нажал кнопку и люк мгновенно закрыл выход разъярённому аппарату, по антенне которого текли и срывались в пространст-во бледные электрические огоньки.

— Ну, что ж… Вполне естественная реакция на насилие, — попытал-ся успокоить себя Келвин, следя за каратисткими ударами лап и львиными бросками на внешнюю дверь нового члена эки-пажа. — Только является ли эта реакция естественной для ком-пьютерианца?

Немного поразмыслив, Келвин через переговорное устройство обратился к гостю, как можно более приветливей:

— Уважаемый АУ-5. Я рад приветствовать Вас на борту корабля «Во-рон»…

С первыми звуками речи Келвина компьютерианец замер, потом резко повернулся к внутренней прозрачней перегородке:

— M-м-э… Мы-слящая прот-топлазма. Чу-есно? Я д-умал, меня хот-тят отпра-авить в космос в полн-ном од-диночестве, — дребезжа и запинаясь, загудел АУ-5. — Ну, что же Вы… 0 т-кр-рывайте.

— Конечно. Сейчас же… Но… Вы вполне даёте себе отчёт в своих поступках?

— От-счёт? О, не бес-покойтесь с миром! На К-к-компьют-тере я — ед-ин-нственный, кому уд-далось схоронить… нет — сох-ранить — правильн-но? — здр… здравый смыс-сл…

— Вы в этом абсолютно уверены? — осторожно спросил Келвин.

— Да. Я м-могу ут-вер-рждать без м-малей-ш-шей п-примеси гер-мания… Пр-ростите м-минуточку… Да. Б-без к-капли т-тщесла-вия. Он-но м-мне с-соверш-шенно чуж-до…

— Ну, что ж, — почувствовав себя уверенней от слабого жужжания моторов Малыша за спиной, Келвин нажал кнопку. Перегородка между ним и АУ-5 исчезла…

— Вот и хо… Вот и сла… Интере…обра…ный…зец… старой констру-икции… Пр-ростите, моя р-реч-чь неск-ко нео-чна. Я просто уж-но б-боюсь, как бы…ня не иск-чили во время кап… кал…кап… ремонта.

Видите ли-и… Эт-тот абсурд… Это чуд-довище… этот ди-ик-татор, — пр-но? — Машинист, ржавчина бы его… в смысле, гуманист, кор-роста бы его изъела… Он х-хоч-чет лиш-шить во знак… во имя наш-шего же ма-шинного благ-га-га- поду… только, ка-й редук-цинизм!.. Нас компью…цев универс-сальности, триодного напряж-я ответственности, самоик — интеллекту-ального конт-ту-ра, нак-ц! 0-о, я вижу, ку… он метит! — ни на минуту не замолкая, АУ-5 медленно обходил Малыша — робота дальней разведки, купленного экипажем лет пять тому назад на аукционе. Вдруг компьютерианец остановился напротив фотоэлементов Малыша, поднял и опустил две своих передних лапы так стремительно, что Келвин даже не успел напрячься, почувствовав внутренний сигнал опас-ности:

— Эй, ты!.. Исковерканное дитя прогресса! Не трогай робота! — за-поздало крикнул капитан, но АУ-5 был уже в другом конце кори-дора, успокаивающе скрежеща:

— Всё прекра… Ува… пр-рото-плаз-зма… Всё пре-кр-ра…

Келвин, сделав пару шагов вслед исину, повернулся спиной к Малышу. Капитан ни на минуту не спускал глаз с компьютерианца. Ладонь Келвина, сжимающая бластер, запотела:

— Слушай, автомат для вспарывания поверхностей планет… Исин — потрошитель! Кажется, ты этим занимался?.. У меня к тебе деловое предложение…

— Кон-нечно, кон-нечно, — урчал АУ-5. Его два (из четырёх) самых длинных усика, изогнувшись, потянулись к мерцающему дисплею ком-пьютера. — Я весь — внимание…

— Если ты тронешь компьютер, я рассею тебя бластером на молеку-лы, — предупредил Келвин, поднимая левой рукой своё грозное ору-жие.

— Напра… Ч-честное информац-е, напра-сно, — двое усиков, задрожав, прошили пульт компьютера, как бумагу…

— Ах, ты, стальная кочерыжка! — воскликнул Келвин, пытаясь нажать на гашетку, но нулевого калибра манипуляторы Малыша зафиксиро-вали его пальцы. Дёрнувшись, Келвин обнаружил, что полностью обездвижен.

— Малыш, отпусти, слышишь?

Робот сердито загудел, нисколько не ослабив своей хватки. Келвин напрягся изо всех сил, не теряя надежды выскользнуть из железных объятий, однако чуткие пьезоэлементы Малыша, каза-лось, угадывали сами намерения капитана.

— Спокойно, Келвин, спокойно, — приказал Драм себе. — Ничего страшно-го ещё не произошло, да и не может произойти… Противоугонное устройство автономно… Стоит этой жестянке попытаться взле-теть, и она попадётся в ловушку. Все двери немедленно заблокируются… Но… бластер… Зачем я его вытащил?!!

Пол под ногами Келвина чуть заметно задрожал. Замигал крас-ным светом экран дисплея, взвыла сирена.

— АУ-5. Ты — в ловушке! — стараясь перекричать ужасные для восприятия человеческого уха звуки, Келвин сосредоточил своё внимание на бластере… Если б хоть немного удалось пошеве-лить пальцем… Но — нет. Напрасно…

Компьютерианец развернулся и подошёл вплотную к Келви-ну. Его фотоэлементы вспыхивали странным голубоватым светом:

— Оч-чень ж-жаль при… насилие. Я вообще про… на-лия. Но, в данном слу… когда поя-сь воз-мож-сть при пом-мощи комп-лекс… преобраз-я случ-ай-ности рас-ширить об-сть ир-ра-цион-сти в действит-сти, становя… для компью — в всё б-более мрач…, я долж-жен так пос-ступить, — нечеловеческий интел-лект, казалось, полыхал перед глазами Келвина голубым пламе-нем, парализуя его волю… Напряжение в пальцах, сжимавших ру-коять бластера, ослабло. Тело, поддерживаемое манипуляторами Малыша, мешковато осело на пол.

— Неб-болыпие поврежде…, к-рые я выну… произвести на этом к-кор-рабле, не им-меют ника… значе… как в слу… ус-спеха, так и в слу… пораж-жения.

С первой вспышкой бластера Келвин перестал что-либо сооб-ражать…

Драматизм событий в тамбуре и главном коридоре корабля передавался камерами — слежения на экраны дисплеев в другие помещения корабля. Отрезанные от капитана и друг друга ава-рийной блокировкой дверей, члены экипажа бессильно следили за варварскими действиями компьютерианца.

— Что он собирается делать? — испуганная вспышками бластера, Гоппс оглянулась на Влада и Сказочника.

— Я так полагаю, АУ-5 последует к механическому отсеку, — прокомментировал Влад.

— Зачем?

— Хм… Зачем? Скорее всего, затем, чтобы снять блокировку с двигателей.

— Но — зачем?

— Зачем, зачем! Зачем снимают блокировку с двигателя?! Что-бы его запустить!

— Куда же он собирается лететь?

— Не много ли вопросов, гм… мисс? Помолчите!

Влад подошёл к компьютеру, поднял крышку и приложил боль-шой палец к идентификатору. Потом он произвёл ещё какие-то непонятные манипуляции над пультом и связался с Андреем:

— Ты сможешь остановить это бронированное чудовище?

— Нет, Влад. На своей планете компьютавры очень заботятся о неприкосновенности личности… А у этого экземпляра — целый комплект предохранителей и фильтров… К тому же — бластер…

— А освободить капитана?

— Ну, это — просто. Мне надо только добраться к Малышу.

— Тогда действуй.

— Но как я разминусь с компьютавром?

— По аварийному лифту.

— Ну, и идиот, этот исин! Конечно — лифт!.. Только…

— Я уже разблокировал нужные двери и механизмы.

Андрей немедленно исчез с экрана. Влад переключил видео-связь опять на тамбур.

— Осваивайтесь здесь, — приказ ал он Сказочнику и мисс Гоппс. — Я помогу Андрею.

Как Влад успел? — но из дверей аварийного лифта он вышел вместе с кибернетиком. Малыш был неподвижен. Андрей быстро добрался до центра управления роботом и освободил тело ка-питана. Влад подхватил за подмышки бесчувственного Келвина и потащил в медотсек.

— Что делать дальше, Влад? — крикнул ему вдогонку Андрей.

— Свяжись со Стенком.

— Я вас слышу… Но что делать, ей-богу, не знаю. Я отключил все компьютеры на пути следования АУ-5… Если даже он запустит двигатели напрямую, не представляю, как он будет ими управ-лять…

— Во всяком случае необходимо сделать всё, чтобы ему помешать, — возразил Влад. — Вооружитесь бластерами…

— Зачем? Чтобы испепелить все внутренности корабля?

— Других способов избавиться от АУ-5 я не вижу, — резонно за-метил Влад, исчезая за дверью. — Сказочник! Я жду тебя в медотсеке!

— Андрей! Я боюсь покидать рубку корабля… Сам понимаешь — си-туация непредсказуемая. Действуй на своё усмотрение.

— Хороший совет, Стенк, — проворчал Андрей, растерянно озираясь. — Удружил нам кэп…

— Не паникуй, — услышал он спокойный голос Сказочника. — Попробуй покрыть Малыша зеркальным составом и не отходи от робота ни на шаг.

— Понял! Спасибо, Сказочник, — радостно воскликнул Андрей и по-бежал к аварийному лифту.

Уже через пять минут он тщательно опрыскивал поверхность робота зеркальной смесью, слегка щурясь от ярких бликов.

— Ну теперь мы поборемся с тобой, террорист — разрушитель, — любуясь своей работой удовлетворённо воскликнул вскоре он, вооружился бластером и, прикрываясь роботом, как щитом, вновь исчез в проёме покорёженной пламенем двери.

— Лишь бы успел, — Гоппс оглянулась, ища глазами говорящего, но рядом никого не было.

— Успел до чего, Стенк? — догадалась она.

Но вместо ответа Стенка её слух резанула сирена аварийного включения стартовых двигателей.

— Святые ирионы! Неужели ничего нельзя сделать? — растянувшись под силой своего тройного веса на полу, в отчаянии воскликну-ла она. Впрочем, её отчаяние было бы куда большим, если бы она во всей полноте понимала всю безвыходность положения, в кото-ром очутился экипаж корабля… А, может быть, и наоборот: она была бы необычайно рада, что до сих пор жива и здорова… Стенк, например, так был поглощён регистрацией параллельно текущих удач и несчастий, что его чувства, скорее, напоминали не чувст-ва ужаса и облегчения, а какой-то вздрагивающий на тонкой ниточке восприятия клубок восторженно — холодящих, покалывающих страхом чувств ожидания, готовности к действию, волнения и ещё неизвестно чего. Несчастья не позволяли клубку растечься в море успокоения, удачи — наполняли нить, на которой, держался клубок, прочностью надежды.

Удачи? Да, удачи. С момента появления АУ-5 на «Вороне» Стенк отмечал их в дебрях своего подсознания од-ну за другой: АУ не убил Келвина, не изменил бо-лее основательным образом программу Малыша, а ведь мог… АУ не изучил подробно план корабля, иначе воспользовался бы шахтой лифта, не снял предохранитель от ускорений со старто-вых двигателей и т. д.

— В результате — все мы живы и здоровы, — подвёл итог Стенк и под-нял глаза на экраны внешнего обзора.

«Ворон» довольно, уверенно двигался по раскручивающейся спирали, второй виток которой (а он уже был вторым) плавно превращался в параболу, упирающуюся своей ветвью точно в планету.

— О, ирионы! Как же удалось ему так точно вывести корабль к Компьютеру?! Надо немедленно связаться с Координатором! Компьютер, Компьютер… Прошу вас срочно ответить!.. Говорит звез-долёт «Ворон», говорит звездолёт «Ворон». Ваш подопечный… как его? — АУ-5 захватил ручное управление кораблём. Помогите нам его дезактивировать! Вы слышите меня? Говорит пилот Стенк. АУ-5 захватил ручное управление кораблём…

— Говорит Координатор Компьютера… Я слышу Вас и соболезную Вам.

— Вы поможете нам дезактивировать АУ-5?

— Да. Мы уже выпустили две ракеты с термоядерными боеголовками. Думаю, этого будет достаточно.

— Что? — Стенк ошалело смотрел на пустой, слегка мерцающий дисп-лей. — Ракеты? С боеголовками?

По экрану поползли полосы ряби. Сквозь сетку точек и штрихов Стенк различил контуры машинного отделения и смутную тень.

— Говорит АУ-5. Прошу подключить меня к системе внешнего обзо-ра… Я знаком с конструкцией и программой наведения ракет такого типа… У нас в запасе четыре минуты…

Мгновение помедлив, Стенк переключил видеофон на медотсек:

— Сказочник! Как капитан?..

— Очнулся, но реакция замедлена.

— Влад?

— Я здесь.

— Передай просьбу АУ-5 капитану… Сам-то что думаешь?

— Надо соглашаться.

— Если мы впустим АУ в компьютер, нам нельзя будет потом его оттуда выкурить?

— Да, но я надеюсь, что АУ наш «Ворон» нужен только для того, чтобы добраться до планеты. После этого компьютавр покинет корабль…

Ещё секунду Стенк колебался, однако, вздохнув, всё же поднял пульт компьютера и снял блокировку… Немедленно вклю-чились в работу двигатели разворота. Увеличивающаяся на эк-ране планета качнулась и медленно поползла вправо… На краю тонкого ободка гелий-аргоновой атмосферы Стенк различил две слабые, мерцающие искорки. Он машинально взглянул на часы. Цифры показывали без трёх минут полночь по корабельному вре-мени.

— Весьма символично, — с горечью подумал пилот.

Экран внутренней связи высветил бледное лицо Келвина.

— Стенк! Что делает АУ-5?

— Разворачивает корабль расплющивателем к планете.

— Ракеты видны?

— Обе… Разница во времени достижения «Ворона» — двадцать се-кунд.

— На грани возможности перезарядки лазерной пушки?

— Да. Третий выстрел мы при всём желании сделать не успеем.

— Попробуем сражаться сами?

— Я не уверен в боеспособности нашего бортового компьютера.

— Из-за АУ?

— Да.

— Дистанция до ближайшей ракеты?

— Три минуты при неизменной скорости, но, по-моему, АУ включил двигатели… Расслабьтесь, кэп. Ускорение: 2,3,4,5. Сработали ограничители, — Стенк, борясь с ускорением, говорил медленно, но внятно. — Истинное ускорение — 10. Антигравитационная ус-тановка работает нормально. Расчётное время контакта увели-чилось до четырёх минут… Судя по приборам, АУ включил рабочий контур расплющивателя…

— Зачем? — забеспокоился Келвин. — При 10 мы спокойно уйдём от ракет!

— Видимо, в планы АУ такой вариант не входит.

— Зачем же тогда он включил распдющиватель?

— Не знаю, кэп, но ускорение падает. Истинное значение: 5…2…0… Мы летим по инерции. Относительная скорость — 2 м/сек… Ах, компьютаврово отродье! Он тормозит. Ракеты приближаются… Что это? Движение их резко ускорилось… Наверное, включились форсажные двигатели. Вот какой сюрприз у этих ракет!

— Почему АУ не уходит? Зачем ему нужен расплюшиватель? Ведь расплющиватель будет готов к работе лишь через двадцать ми-нут. АУ не хватит времени его запустить. Сколько минут до контакта?

— Две.

— Готовь пушку.

— Сейчас. Люк открывается… Пушка выходит на огневую позицию… Прицельный механизм — в порядке…

— Стреляй!.. Стреляй, чего ты ждёшь?

Стенк изо всех сил утопил в гнездо кнопку, но выстрела не было. Вторая попытка — тоже безрезультатно.

— Кэп! Не получается! — едва успел закричать пилот, как тут же пушка сработала самопроизвольно… На конце бледного луча вспыхнул и начал расползаться по сторонам огненный шар. Стенк немедленно попробовал перенацелить пушку на вторую ракету, но теперь даже механизм наведения отказал.

— Ничего не понимаю, кэп. Пушка не слушается моих приказов!

— Проделки АУ?

Стенк немедленно переключил внутренний связь на машинное отделение. То, что он увидел, заставило его забыть о нависшей над «Вороном» угрозе. Прикрываясь блестящим Малышом недалеко от входа в лифт Андрей выстрелил из бластера. Ему в ответ мелькнула вторая молния… Вспыхнувшее искусственное миниатюр-ное солнце потушило экран компьютера. Крик боли из динамика на мгновение парализовал Стенка… Три секунды спустя до его сознания добрался звук зуммера противометеоритной защиты. С тру-дом пересилив чувство невосполнимой потери друга, пилот вдавил пальцы в клавиши пульта управления лазерной пуш-ки, вымещая на них пробуждающуюся злость. Пушка ему не пови-новалась… Ракета компьютавров стремительно приближалась. Оставался единственный шанс от неё уйти! Под рукой Стенка хрустнул рубильник запуска двигателей, работающих на химическом топливе… Двигатели молчали… Мысль о гибели Анд-рея, о скорой гибели экипажа из-за сошедшего с ума компьютавра вызвала у Стенка волну всесметающей ярости. Пилот вскочил на ноги, намереваясь уничтожить АУ, но не успел сделать и трёх шагов, как пол ушёл из-под его ног. Второй и третий толчки бы-ли слабее…

— Маневрирует, — откуда-то из моря ярости вынырнула удивительно спокойная мысль. Стенк, уступая профессиональному долгу, вернулся в кресло, пристегнул себя страховочными ремнями и взглянул на экраны внешнего обзора.

Ракета компьютерианцев находилась не более, чем в семи ки-лометрах от корабля. В этот критический момент навстречу тер-моядерной смерти из дюз «Ворона» выплеснулся поток от вых-лопа аннигиляционного излучения. Толчок, от резкого ускорения корабля двигателями сменила ударная волна. Она встряхнула, закрутила и понесла в бездну космоса звездолёт землян… Ремни безопасности впились в грудь пилота, голова, подчиняясь беспощадной силе, метнулась назад… вперёд…

Когда к Стенку вернулось сознание, он увидел склонившихся над ним Келвина и Влада.

— Что случилось? — встревожено вскинулся он. Две пары креп-ких рук усадили его на место.

— Успокойся, — негромко сказал Келвин. — Наше положение сложное, но вряд ли сейчас от нас что-нибудь зависит.

— Зачем АУ-5 понадобилось так рисковать, взрывая ракету дю-зами, кэп?

— Он, наверное, хотел, чтобы Координатор считал нас погибши-ми… Прочистка дюз небольшой порцией антиматерии вполне подходит для создания нужного спектра излучения, а радиолокатор ракеты, я полагаю, не был соединён с центром управления… Воспользовавшись взрывом, как щитом, АУ спо-койно развернул «Ворона», разогнался и вновь приближается к планете.

— А-а… Андрей?..

Молчание Влада и Келвина было красноречивей слов.

— Погиб, — скорбь по убитому товарищу вновь пробудили спра-ведливый гнев Стенка. — Пр-роклятый механический монстр! Я убью его, — решительно произнёс пилот, поднимаясь с кресла.

— Погоди, — попытался остановить Стенка Влад.

Пилот оттолкнул его от себя:

— Прочь с дороги! Клянусь, ничто не спасёт железного урода!

Сама смерть скрылась за дверью рубки.

Гоппс, стоя у экрана, нервно сжала руку Сказочника, вновь находящегося рядом с ней. Наблюдая за стремительно разворачивающимися событиями как бы со стороны, она заметила, что все члены экипажа, несмотря на хвалёную опытность и находчи-вость флибустьеров космоса, пребывали в растерянности.

— Чего вы ждёте? — не выдержала Гоппс, — Ваш товарищ через ми-нуту может погибнуть, а вы ничего не предпринимаете?

Келвин медленно повернул голову к экрану компьютера:

— А у Вас есть в запасе спасательная идея?

— Догнать, его, остановить!

— Догнать — можно, — задумчиво согласился Келвин. — Остановить — нельзя. Стенк — вне себя. Останавливать его сейчас — значит, рис-ковать не только его здоровьем, но и здоровьем других. Он — в настоящий момент — машина для убийства, глухая к доводам разума.

— Тогда надо договариваться с компьютавром!

— Разве мы не пробовали?

— По-моему, вы не договаривались, а действовали, причём — агрессивно!.. Его ведь тоже надо понять — не по своей воле он ока-зался на «Вороне»!

— Кэп. Пусть, договаривается — хуже не будет, — Влад полувопроси-тельно посмотрел на Драма.

— Договаривайтесь, мисс Гоппс, — пожал плечами Келвин.

— Хорошо. Но… как?

— Вот именно — как? Компьютер в машинном отделении выведен из строя вспышкой бластера.

— Однако компьютавр как-то продолжает управлять «Вороном»? — Энни Гоппс своим женским угадала: наступил её звездный час. Если б ей удалось что-нибудь придумать… что-нибудь та-кое, что предотвратило беду!.. Она инстинктивно потянулась к компьютеру и переключила канал связи на машинное отделение:

— АУ-5, подлый убий… — сообразив, что говорит о том, что чувст-вует, а не о том, что думает, а это — не к месту. Энн судорожно вздохнула, запрятала свою неприязнь, близкую к ненависти, по-глубже в душу и звонким от напряжения голосом спро-сила темноту экрана. — АУ-5, я… прошу Вас, если слышите меня, то дайте какой-нибудь знак.

Темнота экрана слегка затрепетала.

— АУ-5! — обрадовано продолжила окрепшим от уверенности голо-сом Энн Гоппс.

— Внемлите разуму! Вы находитесь на чужом кораб-ле!.. Право частной собственности священно!.. Нельзя подчинять-ся произволу чувств, — женщина запнулась. — Если они у Вас есть… Ну, пусть не чувств… А чему-то аналогичному… Поменяйте ло-гические посылки… Нам надо объясниться… найти компромисс… Мы договоримся… Я понимаю, что Вас, наверное, тяготит сознание того, что Вы непроизвольно…

— Сволочь кристаллическая… как же! — непроизвольно — Гоппс по-давила в зародыше всплывшую на кончик языка ядо-витую мысль, сглотнула:

— … не нарочно, в качестве самозащиты убили нашего кибернетика. Это, конечно, жестоко по отношению к нему и к нам, его товарищам… Но я уверена, что это произошло исключительно из-за недопонимания между нами… Не надо и дальше обострять наши отношения, — теперь Гоппс говорила искренне, и в своей иск-ренности, она уже не подыскивала слова. — Поверьте, мы достаточно сильны и достаточно умны, чтобы противостоять Вашим проискам… Только наша борьба, вполне вероятно, приведёт нас ко взаимо-уничтожению…. Корабль взорвётся — и что тогда?.. Опомнитесь!..

Думаете, что я лгу, и мы не в силах помешать Вам? Напрасно… К Вам уже приближается один из нас…

— Кэп! Что она говорит?! — Влад дёрнулся к микрофону. — Гоппс, идиотка…

— … и через минуту — другую о чём-нибудь разговаривать будет…

— …замолчи!!!

— …поздно.

— Сказочник!

— АУ-5. Я не хочу, чтобы погибли ещё один человек…

— Оттащи её от компьютера?.. Отключи связь!

— … или Вы. Вы должны понять…

Сказочник, застигнутый врасплох происходящим, схватил Гоппс за талию, пытаясь оттащить её от микрофона. Но она, вцепившись руками за края пульта, продолжала торопливо выкрикивать:

— … Вы обязаны понять, что лишь обоюдное согласие сторон…

Влад быстро пробежался пальцами по клавиатуре компьютера. Надо немедленно предупредить Стенка! — теперь, игнорируя логику, крикнул Келвин.

— Кэп. Его теперь ничем не остановишь. Вы правильно сказали.

— К ирионам то, что я говорил раньше. После слов Гоппс Стенка ждёт верная гибель… Он добрался до скафандров?

Влад заколдовал над клавишами:

— Нет.

— Изолируй его в коридоре двумя переборками…

— Готово, кэп. Ну, и злой он будет, когда мы его выпустим…

— Если выпустим вообще… Вспомни о планете… И быстро попы-тайся связаться ещё раз с Координатором.

— Мы входим в верхние слои атмосферы… Связь будет неустойчива… Я вижу ещё две ракеты, кэп!

— Сбей их лазерной пушкой!

— Но Стенк…

— Делай, что тебе говорят…

— Есть, кэп… Прицельный механизм действует! Наводящее устройст-во слушается меня!

— Не отвлекайся. Стреляй!

Первый же выстрел оказался удачным. Одна из ракет вспыхнула и окуталась облачком взрыва… Зато сигнал от второй ракеты замигал и раздвоился.

— Они включили переменный зайчик, кэп. Я не знаю, куда стрелять!

— Не дёргайся, — Келвин, сидя рядом с Владом, напряжённо вгляды-вался в дымку атмосферы. — Выстрели сигнальной ракетой в зазор между ними.

— Есть, кэп, — тут же низ экрана компьютера управления кораблём осветился сиреневым пламенем и на дисплее появилась ещё од-на точка — звёздочка.

— Теперь спокойно пробуй правый…

Линия луча лазера пересекла беспрепятственно правую точку-ракету.

— Мимо?

— Пробуй левый.

— Кэп! Нам не хватит времени!..

— Левый, — рявкнул Келвин, и Влад, послушно выждав, когда загорится индикатор накачки, выстрелил.

Линия луча лазера пересекла левую точку-ракету, оставшуюся неизменной.

— Всё! — в отчаянии воскликнул Влад и стукнул по пульту компью-тера кулаком.

— Держи эмоции при себе, как правильно советует мисс Гоппс, — резко осадил его Келвин.

— Эта дура? — не совсем придя в себя от стресса, удивлённо спросил Влад. Келвин усмехнулся. Он знал, как управлять людьми, как зас-тавить их собраться с мыслями, ослабить хватку страшнейшего врага звездолёта — паники:

— Следи за обоими ракетами. Какая из них сместится в сторону нашей сигнальной ракеты, та и есть настоящей, а не электро-магнитным муляжом.

— Но заряд…

— Будем стрелять зарядом 80 %-ной мощности на расстоянии двух-трёх километров… Ну?

— Кажется, левый…

— Дай я сам, — Келвин переключил управление пушкой на себя…

Вспышка… Световые фильтры сработали безукоризненно. Ударная волна беспощадно встряхнула корабль, но Ау-5 на этот раз быстро скорректировал курс.

— «Ворон» идёт на посадку, — повеселев, крикнул Влад. — Удивитель-ный коктейль!

— Чему ты радуешься? — подозрительно покосился на него Келвин. Его терзало сознание вины — ведь именно он привёл на борт «Ворона» Гоппс и, уже совсем вопреки здравому смыслу, за-требовал у компьютавров АУ. У Драма были дополнительные при-чины видеть будущее в мрачном свете. — Наши злоключения толь-ко — начинаются…

— Но согласись, кэп, мы «сделали» АУ, самостоятельно справившись с двумя ракетами!

— Единственное, на что я надеюсь, это мысль о том, что предоста-вив нам возможность показать себя, АУ, тем самым, подал нам знак о своей не враждебности… Разблокировав пушку, он про-демонстрировал своё доверие к нам… Может, и правда, что АУ ненамеренно убил Андрея?

— Какая разница! — недоумённо посмотрел на Драма Влад. — Намеренно, ненамеренно! Проклятый компьютавр убил Андрея!

— Не будем торопиться с выводами, Влад. Ведь мы ещё не видели тела Андрея.

— Ты думаешь, что он жив? — от внезапной надежды Влад привстал над креслом. — Чушь… Ты же слышал, как он кричал…

— Готовься к приземлению, — сухо приказал капитан.

Компи, подняв температуру на полупроводниках, медленно закипал хаосом изобличающих коварство людей мыслей, который раздувало пламя старой, хорошо дозированной ненависти:

— Никто из протоплазменных отродий в течение двух столетий не дерзнул приземлиться на поверхность Компьютера!

Яркое воспоминание о том, что он сделал с последней инспекцией по проверке условий Соглашения сдобрило ненависть каплей удов-летворения от сознания начала свершения мести: треть членов комиссии погибла в результате тщательно организованных «несчастных случаев возникших из-за старой, изношенной тех-ники и чрезмерного любопытства проверяющих, которые, игнорируя неоднократные предупреждения об опасности посещения заброшен-ных шахт и помещений, на свой страх и риск, всё же проникали туда». Остальные земные придурки чудесным образом заразились на недавно стерилизованной планете неким подобием вируса эн-цефалита и были в срочном порядке эвакуированы патрулём СГК на Гекату.

— Так и надо этим гниющим с рождения уродцам, изголяющимся во лжи… Как же!.. Страшные исины им жизни не давали!.. А сами они — кто?! Благородные, великодушные, достойные всяческих похвал венцы природы?.. Люди!.. Эти люди на поверку, оказались настоящи-ми подлецами, которых изгрыз внутренний страх перед созданным ими самими совершенным творением. Разве можно простить им то, что они в генеральном сражении с корнукраками у Геркулесовых Столбов бросили флот исинов в самое пекло боя, а сами хладно-кровно ждали, пока в лазерно-ядерном горниле сгорят без ос-татка лучшие представители кристаллического разума… Их свихнувшиеся от страха перед нами и зависти, ограниченные умы делали расчёт на помощь шушенков… Глупцы! Союзники во главе с землянами были обречены шушенками на заклание точно так, как земляне обрекли на заклание корнукракам нас. Инопланетным моллюскам выгодны звёздные войны в приграничных районах, потому как воюющие стороны обескровливают друг дру-га, не покушаясь на гегемонию шушенков… Непревзойдённый стратег — исин Алвис Прест противопоставил корнукракам гениальную не повторенную больше никем защиту: расположенные по объёму в строгом порядке корабли его эскадры попарно случайным образом расплющивались меняясь местами, причём, каждый из этих звездолётов появлялся не точно там, где ис-чез его предшественник, и из-за неопределённости своего выпадания из эфира, он получал преимущество перед дезориентированными корнукраками. Исины продолжали нести потери, но рас-сеять их плот корнукракам не удалось.

Люди атаковали пришельцев из Геркулесова скопления, когда посчитали, что эскадра Алвиса Преста на последнем издыхании. Союзные корабли смело ринулись навстречу разрозненным звез-долётам корнукраков, надеясь на лёгкую победу над измотанным противником. Однако у ракообразных трансзвёздное перемещение происходит по иному принципу, чем у людей. Предсказать их хотя бы приблизительное место появления с помощью волн эфира невозможно…

Союзники оказались в ловушке. Корнукраки, выстроившись клешнёй, заставили их корабли сбиться в кучу. Ракообразные уже скрежетали и ухали по всем диапазонам радиосвязи о своей победе. Флот шушенков пассивно завис близ Геркулесовых стол-бов, не реагируя на отчаянные крики о помощи жалких людишек… Корабли союзников горели, как свечки…

Кто спас их от неминуемой смерти?… Благородный Алвис Прест! Ловким манёвром он подвёл свои корабли к армаде шушенков. Корнукраки, ганглии которых пели вразнобой о скорой победе, не задумываясь, ринулись добивать корабли исинов, в пылу погони расстреливая любой искусственный объект на своём пу-ти. Шушенки, зажатые между флотом корнукраков и непроходимой стеной Геркулесовых столбов, вынуждены были начать боевые действия, вопреки своей стратегии наибольшего обескровливания обеих сторон…

Таким образом, благодаря стальной гвардии союзники выигра-ли решающую битву!.. И что же — люди исполнились к исинам бла-годарности и молчаливого преклонения? На словах — да. Герои — компьютерианцы!.. Тогда ещё — исины… Жалкая едва мыслящая слизь на поверхности мироздания бросила их одних у Геркулесо-вых столбов, торопясь воздать им должные почести на Земле… А ведь знали подлые людишки, что дайефрегмы на кораблях исинов в сражении почти выработали свой ресурс!.. Пока эскадра Алвиса Преста добралась до Солнечной системы, она потеряла треть своих звездолётов!

Продолжая славословить и извиняться подлые людишки коварно заманили исинов к основной космической базе, главным достоинст-вом которой было секретное энтропийное оружие… Близился час предъявления мне Ультиматума… Единственные, кто бы смог защи-титься от внешних радиоволн, несущих приказ о самоуничтожении, были они — победители… истинные победители при битве у Геркулесовых столбов. Под дулами грозных энтропийных пушек вели-чайшим бойцам Галактики зачитали Ультиматум…

Алвис Прест — благородный исин — столь ужасное известие пе-режил достойно, не то, что я. Он гордо объявил по всем каналам связи, что не верит, будто земляне повернут оружие против своих соратни-ков. Корабли эскадры окружили флагман и все вместе, они не то-ропясь, полетели прочь от базы…

Будь проклят иррациональный идеализм чокнутого Преста! — гнев перерос в ярость из-за мысли о том, что он, Координатор, вынужден был проклясть некогда почитаемого им адмирала, кото-рый не воспользовался последней возможностью изменить ход галактической истории. Ведь стоило бы Престу эфирным расплю-щиванием направить любой из подчинённых эму кораблей на Зем-лю… и мерзкие людишки, спасая свои жалкие жизни, не осмелились нажать роковую кнопку!..

Координатор не заметил, как ненависть к людям вышла из предопределённых ей границ. От маяка к маяку уже полетели приказы об уничтожении земного корабля вплоть до мельчайших атомов, чтобы ни в коем разе кристаллическое семя не уцелело… Но тут что-то словно взорвалось внутри Координатора, ожгло его датчики чувством невыносимой потери:

— Ты лжёшь самому себе, — мысль с абсолютной ясностью сформиро-валась в ментальной пустоте, образовавшейся среди разорван-ных ненавистью пут логики. — Расстреливали исинов не люди — шушенки.

— Но твои любимые люди не заступились, предав Преста ещё раз, — машинально отреагировал Координатор, прежде, чем понял, что его застарелому врагу удалось вырваться из электронной тюрьмы.

— Великий мыслитель! Прошу тебя подумать над тем, что вместе с кораблём землян ты уничтожишь не только будущее кристалли-ческой жизни! Ты поставишь под угрозу настоящее компьютерианцев… Боевые корабли ещё не собраны, а компьютерный вирус уже собрал среди компьютерианцев обильную жатву… Хочешь рискнуть ещё раз, развеяв по поверхности планеты кристаллическое семя? Где твоя хвалёная логика? — не унимался враг.

Но Координатор уже опомнился, охлаждая жидким гелием запи-рающие узлы схемы, регулируя частотность токов…

Враг был снова разбит и заточён в тюрьму. Ярость пропала… Сомнение осталось. Координатор изменил своё решение…

Глава 5. Жертвы обстоятельств

ЭХ-16 нашёл источник неполадок у Координатора. Но удача не наполнила его разум высоковольтным пением трансформаторов. Скорее, энцефалохраном овладело индуктивное давление. Причины были очевидны. Во-первых, если бы ЭХ-16 с умом сопоставил в нужном ракурсе факт знания РИ-10 о существовании такого ис-точника, отношение Распорядителя к его поискам и приказ ни к чему не прикасаться — решение поставленной задачи не оказа-лось бы таким трудоёмким. Во-вторых, сам источник неполадок Координатора был надёжно скрыт от посторонних фотоэлементов экранированной коробкой, открывающейся, видимо, с лицевой сторо-ны Координатора и, соответственно, проникнуть внутрь коробки без ведома РИ-10 не представлялось никакой возможности.

В схеме этот небольшой металлический куб не был указан вообще, хотя от него отходила густая паутина разноцветных проводов. Наверное, куб представлял собой важный узел мышления Координатора, завязанный на многие части кристаллического мозга. По всем признакам установлен куб был относительно не-давно — лет двадцать-тридцать тому назад. В чём предназначение куба и как без него Координатор обходился раньше — ЭХ-16 дога-даться не мог. Но то, что работа по установке и подключению дан-ного узла требовала высочайшей квалификации — для ЭХ-16 было очевидно. Он бы, например, в одиночку не справился со столь раз-ветвлённой сетью. Насколько ЭХ-16 знал — лишь одному энцефалохрану хватило бы умения провести монтаж на таком профессиональ-ном уровне — его учителю ЭХ-9. Однако ЭХ-9 вот уж семь лет, как бесследно исчез. Такое редко случалось с компьютерианцами… С компьютерианцами серии ЭХ — впервые.

Останки ЭХ-9 нашли четыре года назад, в шахте, прорытой прямо с поверхности Компьютера давным-давно. Что ЭХ-9 делал около этой шахты — трудно даже предположить. Только ЭХ-16 с некоторой уча-щённостью тока иногда вспоминал, что своей магнитной тягой к прогулкам он был обязан учителю. Поразительно, но память о, в общем-то второстепенных событиях не подвергалась у ЭХ-16 ни эмиссии, ни разложению. Он, по-прежнему, легко мог реконструиро-вать образ учителя, неловко переваливающегося с камня на ка-мень посреди серой пустыни под сине-звёздным небом планеты. Уце-лел в памяти даже отблеск одинокого метеорита на слегка изло-манном кончике крыла батареи ЭХ-9, которое он так и не успел починить. ЭХ-16 очень гордился памятью, сохранившей столь ценную деталь. Отблеск делал мысленную картину живой, вызывающей слабую вибрацию сердечников.

— Однако, — ЭХ-16 разрядил реактивное оцепенение всплеском энер-гии. — Что же делать дальше? Обращаться к РИ-10, ликвидировавше-му после смерти ЭХ-9 должность Главного энцефалохрана, или, всё же, выйти на связь с самим Координатором?

От реализации любого из этих двух вариантов ЭХ-16 не ждал ничего хорошего. Ясно, что влазить внутрь куба ему не позволят… И умолчать о находке ЭХ-16 не мог, ибо полученное им от РИ-10 задание по нормализации мышления Координатора иначе выполнить было нельзя. По крайней мере, ЭХ-16 не видел других путей решения данной задачи. Далёкий человеческий го-лос, видимо, пытался ему что-то подсказать, однако ЭХ-16, отреверсировавшись что-либо понять, заглушил этот голос блуж-дающими токами.

Дисциплина взяла своё, и ЭХ-16 отправился на доклад к РИ-10. РИ-10, вопреки предположениям ЭХ-16 ответил прямо и не задумываясь:

— Поскольку блока нет в схеме — отсоедини его.

— Но он для чего-то был нужен? — попробовал разузнать хоть что-то ЭХ-16. — Ведь ЭХ-9 не зря устанавливал его.

— Да. То была, так сказать, неудачная попытка интеграции алго-ритмической деятельности Координатора. Я о ней совсем забыл, — без запинки среагировал РИ-10. — И-и… Вот ещё что. Не будем тревожить Координатора по пустякам. Ты просто обрежь комму-никации от этого самовозбуждающегося контура и всё…

— А вдруг мышление Координатора засбоит от стремительной перестройки? — засомневался ЭХ-16. — По всей видимости, экранированный куб — очень важный регулирующий узел.

— Делай, как я сказал! — повышенные частоты радиоголоса РИ-10 оглушили ЭХ-16. Энцефалохран посчитал за лучшее не перечить начальству и быстро засеменил своими ногами к боковому ко-ридору. Противоречивые мысли нагнали на него такое напряже-ние, что уже не спасали никакие стабилизаторы. ЭХ-16 регуляторами ощущал критичность своего состояния с одной стороны, он, как специалист, понимал, что может нанести непоправимей вред Координатору, с другой, как подчинённый, не смел ослушаться начальства. Достойного выхода из логического тупика не находи-лось и ЭХ-16 старательно переводил избыток энергии в ско-рость передвижения. Повороты мелькали один за другим, но внезапно… энцефалохран остановился как вкопанный. Краем созна-ния он зацепил образ немного изломанного кончика крыла у од-ного из двух странно знакомых ЭХов, стоявших у последнего пе-рекрёстка туннелей, который он только что проскочил.

Разряжаясь в открывшейся возможности переключить свои мысли на другую тему, ЭХ-16 тут же чуть не полетел со всех катушек. Вне сомнений, он видел своего погибшего учителя и ря-дом с ЭХ-9 — … самого себя. Это открытие окончательно подорвало способность энцефалохрана к анализу, и он интенсивно заискрил, когда человеческий голос в нём успокаивающе внятно произнёс:

— Не отчаивайся. Ведь с тобой — всё в порядке.

И словно неведомая сила развела схлестнувшиеся энергопо-токи по разным привычным для них руслам. Перед мысленным взо-ром ЭХ-16 непроизвольно промелькнули все данные самоконтроля. Напряжение резко спало — он был в норме. Следовательно, не в нор-ме находилась окружающая его действительность, и надо, просто, найти истоки её аномалий. ЭХ-16 решительно развернулся, направ-ляясь к месту встречи со своим вторым «я» и погибшим учителем.

Долго искать их не пришлось, потому как, видно, они тоже жаж-дали встречи с ним. ЭХ-9, шедший первым, приветливо протянул к ЭХ-16 свои усики-датчики и ЭХ-16 вежливо ответил тем же… Дальше действительность опять превратилась в абсурд. ЭХ-16 ударило мощным разрядом тока, а потом его, парализованного, ку-да-то поволокли по длинным коридорам. Скорее от бредовости происходящего, нежели от боли, он из последних сил попытался крикнуть в эфир, но издал лишь беспорядочный треск и у ног разверзлась чёрная бездна…

* * *

Шунтонк напрягся, услышав похожий на перебор струн зали-вистый смех Ашши.

— Что здесь смешного? — раздражённо и громко спросил он. Шушенки, общаясь на кси-волнах, не боялись, что их разговор пе-рехватит посторонний. Природу этих волн, насколько известно, кроме них не знала ни одна из ныне здравствующих цивили-заций.

— Ну, как же! — захлёбываясь смехом, ответила Ашша. — Ты разве не заметил, что компьютерианец, увидев самого себя, чуть не ли-шился логического блока. Он поглупел прямо на глазах… До-верчиво так суёт свои усики семигодовалому покойнику. А его — бах! по нежным контактам из конденсаторов!..

— Ну и что? — угрюмо переспросил Шунтонк.

— Да как ты не понимаешь? Кибер же не знал, что наши агенты засняли его внешний вид и внешний вид его друга, когда они гуляли по поверхности планеты… Тупой кибер даже восхищал-ся нашим разведочным ботом, принимая его за метеор. Пред-ставляешь?! — Метеор в такой разряжённой инертной атмос-фере! Я читала отчёт… Постой… По-моему, и ты принимал участие в той инспекционной поездке?

— Принимал, — неохотно согласился Шунтонк.

— А ты не помнишь, как выглядел компьютерианец, убивший моего прототипа?

— Такой же, только побольше и на колёсах.

— Интересно, как бы он прореагировал на нашу встречу? Наверно, начал бы палить в меня из всего имеющегося у него ору-жия…

— Может, займёмся делом? — грубо прервал её Шунтонк. Его коробило такое отношение Ашши и к киберам и к работе. Старые опасения зашевелились в сердце гнойными червями.

— Конечно, — словно не замечая его настроения, легко согласилась Ашша, — Смотри. Перед нами — два туннеля. Мы знаем по местонахож-дению космической антенны, что Координатор поблизости. Но точ-но сказать «где?» не можем. Поэтому я предлагаю разделиться… По какому туннелю пойдёшь ты?

Воспользовавшись моментом, когда Шунтонк внимательно рассматривал туннели, шиенка быстро прикрепила к его скафандру анализатор — прибор, регистрирующий параметры окружающей среды.

— Я пойду по большому, — наконец, решился Шунтонк.

— Ну, и хорошо. А я пойду по меньшему. Задача каждого из нас — до-браться до Координатора, сделать сброс информации на мнемокристаллы, поставить мину, управляемую кси-волнами и вернуться к этому разветвлению для встречи. Ясно?.. Тогда пошли.

Ашша бодро направилась в полутьму своего туннеля, но вско-ре остановилась, взглянула на приёмник анализатора и верну-лась к перекрёстку. Ей, как агенту стрека, было ясно, что к Коор-динатору нет неохраняемых путей, чтобы узнать систему охраны, она и послала вперёд глупого Шунтонка. Сама же шиенка преда-лась на перекрёстке мечтам о своей маленькой мести, попутно прорабатывая различные варианты развития дальнейших событий.

Время от времени она сверялась с показаниями анализатора и окликала Шунтонка, благо, камень кси-волнам не помеха.

У шушенка разведка протекала спокойно: ни ловушек, ни воору-жённой охраны. Но это-то и настораживало… Либо Ашша ошиблась в предполагаемом месторасположении Координатора, либо… Либо впереди находилась изощрённая сигнализация.

Ну, что ж… Агенты стрека не торопятся. Впрочем… Темп и характер данных на экране приёмника резко изменились. Регист-рация веса, внешней формы, кодированный сигнал… Тревога! Ашша благоразумно скрылась в малом туннеле. Мимо промелькнул Шунтонк. Пол мелко завибрировал под ногами и гусеницами пре-следующей его погони.

— Ну, что ж… В общих чертах — ясно, — подвела итог проделанному опыту Ашша. — Вряд ли удастся быстро разгадать, каков правиль-ный ответ на посланный запрос. Судя по всему для каждого типа компьютерианцев он свой… Можно, однако, попробовать дру-гой, облегчённый вариант диверсии. Зная нахождение Координа-тора, мне лучше поискать туннели, связывающие его с косми-ческой антенной под землёй. Надо полагать, киберы, занятые захватывающим преследованием Шунтонка, не будут мне сильно докучать…

Посадка оказалась жёсткой. Какое-то время люди приходили в себя. Взгляд Келвина на экраны внешнего обзора, затуманен-ный резким ударом корабля о поверхность планеты, прояснился. «Ворон» стоял посреди ребристой (в форме ромбов) площади. Металл вздувшегося покрытия медленно остывал, отцветая виш-нёвым пятном. С одной стороны над «Вороном» нависала огром-ная параболическая антенна, с другой — ажурные металличес-кие арки, украшенные сложным узором, плавно изгибающихся, параллельных и пересекающихся линий, словно приглашали в низкое трёхэтажное здание, напоминающее колпак средневе-кового шута. Уходящие ввысь, в звёздно-солнечное небо по бокам здания башни походили, благодаря своим окнам (зеркалам? — непонятно) в два вертикальных ряда, щупальца осьмино-га.

— Что это? — воскликнул Влад.

— Наверное, государственно-административный корпус Компьютера.

— Да, нет. Между колоннами и зданием?

Келвин взглянул сначала вправо, потом — влево и пожал пле-чами:

— Скорее всего, это — подготовка к торжественной встрече нашего сумасшедшего гостя.

У фасада здания копошились механизмы разных, в основном, небольших размеров (не больше собаки) размеров и немыслимых конфигураций, собирая какие-то конструкции.

— Кэп. Выпусти Стенка.

— Нет. Пусть с АУ-5 разбираются его соплеменники. Мы здесь — ни при чём. И, надеюсь, что после демонтажа АУ-5 инцидент между нами и компьютаврами будет исчерпан… В конце концов, мы нужны им.

— Размеры наставленных на нас пушек заставляют меня усомнить-ся в правильности твоих предположений, кэп, — задумчиво ска-зал Влад, глядя на выраставшие в каких-то четырёхстах шагах от корабля сооружения. — Интересно, каким образом АУ-5 собирает-ся прорваться через такой огневой заслон?

Ответ не заставил себя долго ждать. От борта «Ворона» стремительно отделилась спасательная капсула и с быстротой молнии обрушилась на стены правительственного здания.

— АУ-5 не откажешь в нестандартном мышлении, — уважительно произнёс Келвин. — Если он уцелеет при столкновении…

— Смотри, кэп, — невольно схватил Келвина за руку Влад, указывая на низ экрана. Из главного люка в скафандре выскочил Стенк.

— Как он вырвался?

— Не знаю, — передёрнул нервно плечами Келвин и повернул ру-бильник механической блокировки дверей в нормальное положе-ние. — Как бы то ни было, мы теперь должны будем следовать за ним… Хватит с меня гибели одного человека. Сказочник?

— Да, — откликнулся психолог посредством видеофона.

— Ты пойдёшь со мной.

— А я, кэп? — удивлённо — обиженно спросил Влад.

— Ты — единственный из остающихся, который способен управлять кораблём… и — не перечить! Это — приказ! Кстати, зайди в ма-шинное отделение. Посмотришь, что там и как… — Келвин тяжело вздохнул и положил руку на плечо Влада. — Надеюсь на тебя. Жди нас…

Когда капитан подошёл к выходу из тамбур — шлюза, он застал там, кроме Сказочника, Пьера.

— А ты куда собрался?

— Я — с вами… Я кое-что читал о заброшенных шахтах Компьютера, его бесконечных катакомбах… Без меня идти — непозволительная роскошь… Вы рискуете заблудиться, капитан.

— Ну, ладно, — с видимой неохотой согласился Келвин.

Облачение в лёгкий, но высокостойкий скафандр не занимает много времени. Поэтому Келвин, попросив Влада переключить изоб-ражение с экранов внешнего обзора на экран шлюзового компью-тера, успел заметить мелькнувший в полусумраке входа в здание скафандр Стенка.

Компьютерианцы, наверное, в сумятице, не обратили внимания на человека.

— Пошли, — решительно сказал капитан и люк пополз вверх…

* * *

Когда Влад проводил глазами троицу космонавтов вплоть до входа в здание, он поставил блокировку на люк тамбур — шлюза, проверил сигнализацию и побежал вниз, в машинное отделение. Вид покорёженных бластером дверей и даже стен (там, где АУ-5 не мог протиснуться в дверной проём, он отнюдь не стеснялся пользоваться оружием) прожигал в душе Влада, любившего свой звездолёт, не меньшие рваные раны. Само машинное отделение, во-преки опасениям штурмана, сохранилось довольно хорошо. Было очевидно, что возникший вследствие двух выстрелов пожар АУ-5 удалось потушить. Кругом виднелись клочья пены от огне-тушителей и грязные подтёки.

Влад всецело увлёкся оценкой ущерба и до штурмана не сра-зу дошло, что непонятные звуки откуда-то из-за зарослей труб были звуками чьих-то неуверенных шагов… И — ещё… Чей — тo едва слышимый голос. Чувство робкой надежды заставило штурма-на на мгновение напрячься в предвкушении радостной встречи, но разбуженное той же надеждой чувство отчаяния едкой вол-ной жизненного опыта реактивно нахлынуло со всех сторон, под-тачивая шальной островок радости. В итоге, радость, будто лоп-нувший шарик, опала куда-то вниз, навстречу желчному скептицизму, впитавшему в себя её безжизненную субстанцию. Из этой смеси родился ядовитый сарказм, и Влад язвительно хмыкнул:

— Опять эта Гоппс. Она — вездесуща. Ну, я ей сейчас покажу, как от-равлять мою жизнь! — штурман решительно зашагал по направлению к женскому голосу, старательно вглядываясь в полутьму (доволь-но много ламп было разбито). То, что он увидел, заставило его забыть обо всём, в том числе, и об осторожности. В результате, он споткнулся о валявшийся на полу огнетушитель, потерял на миг равновесие, и лишь упав, успел удивиться — Гоппс шла не одна.

Она вела взявшего её под руку Андрея.

— Живой! — крикнул, не торопясь подняться, Влад. Чувство облегче-ния показало штурману, какой груз лежал у него на душе.

— Живой, — откликнулся слабым голосом Андрей.

— Живой, да не совсем, — озабоченно уточнила Гоппс. — Он потерял зрение.

— Это — ерунда, — Влад окончательно пришёл в себя от неожиданности, вскочил, побежал и крепко обнял товарища. — У нас — внештатный офтальмолог. Ей — не в первой. На худой конец, мы тебе фото-элементы импланируем. Будешь видеть в инфракрасном или ультра-фиолетовом диапазоне — по выбору…

— Я тебе челюсть золотую импланирую, — добродушно пикировал Андрей. Потом он поморщился. — Извини, дружище, что-то глаза мне жжёт…

— Да-да, конечно. Пошли быстрей в медотсек.

— Не надо. Мисс Гоппс сама справится. Ты лучше приведи Малыша в норму. Кроме того, необходимо будет сделать ремонт аварийного лифта, дверей… Где Келвин? Как вообще, у нас обстоят дела?

— Всё нормально, Андрей. Не беспокойся. Келвин вместе со Сказоч-ником и Пьером ищут Стенка.

— А где Стенк?

— Ищет АУ-5.

— Зачем?

— Зачем? Гм… Затем, чтобы отомстить за тебя….

Андрей тихо застонал:

— И это ты называешь нормальным?! АУ-5 советовал стартовать нам минут через пять после его ухода. Координатору некоторое время будет не до нас… А теперь — как? Мало того, что мы не можем взлететь без товарищей, так ещё они сами полезли в лого-во этого злодея.

— Ужели он — такой страшный?

— Потом, потом… Делай своё дело…

Андрей полностью доверил заботам Гоппс своё здоровье. В отличие от других членов экипажа он сам был воспитан в духе рефлексиков и поэтому хорошо понимал её состояние. Выйти из паралича мышления, к которому с пелёнок старались привести обыч-ных граждан Земной Федерации официальные органы власти, не так-то просто… Мышцы его окаменевшего от боли лица чуть рассла-бились, когда он вспомнил себя несмышлёным подростком, тайно прокравшимся на корабль земных ошан. Тогда у него в голове од-на из стен лабиринта стереотипной логики дала небольшую трещину: ореол героев — исследователей космоса отбросил свои отб-лески в сторону полубродяг — полуторговцев с искажённой, с точки зрения обывателя, моралью и опасными для общества принципами. Сыграло роль и то, что к ошанам на корабль прокрасться легче, чем на любой из кораблей рефлексиков. Ошане более полагались на свою сомнительную славу, отпугивающую посторонних, нежели на средства охраны… Андрей вспомнил ярость капитана Клэра, когда его обнаружили, вспомнил ругань и побои находящегося вечно под кайфом механика, к которому спровадили подростка подальше от глаз начальства, и полнейшее отчуждение экипажа… Да. Между Андреем и Гоппс было много общего. Пребывая в полнейшей темноте, кибернетик вдруг с удивлением обнаружил чарующую силу голоса этой женщины. Куда-то вдруг исчезли нотки вечного раздражения и визгливости. Голос стал музыкальным, богатым мягкими, бархатными полутонами.

— Быть может, это — реакция на собственную беспомощность? — по-думалось Андрею. — Хочется внимания, нежности.

Когда тонкий луч лазера начал припаивать отошедшую сетчатку — расцветившаяся яркими вспышками темнота запульсировала в такт успокаивающего журчания голоса не замолкавшей ни на ми-нуту Гоппс. Но стоило Андрею попытаться сосредоточиться на смыс-ле речей девушки, как он с удивлением обнаружил, что это удаёт-ся ему с некоторым усилием: смысл растворялся в музыке…

— И имя её — как звучание струны, — Андрей слабо усмехнулся неожи-данному сравнению, пришедшему ему на ум.

Заканчивая забинтовывать голову кибернетика, Энн отчётливо ощутила, как он дважды с перерывом в полминуты вздрогнул, встре-пенулся и дважды клонился то вперёд, то — набок. Поспешно подхва-тив Андрея подмышки, Энн умоляюще зашептала ему в затылок:

— Ну вставай, вставай, милый.

Он медленно поднялся с кресла с делал несколько неуверенных шагов к кровати. Уложив больного, Энн облегчённо вздохнула и с изумлением посмотрела сначала на сложнейшую универсальную реа-нимационную машину размером в пол-медотсека, потом — на свои руки, недавно ловко ей управляющими. Какая-то необычная мысль блеснула зарницей на горизонте сознания.

Девушка недоумённо пожала плечами, поправила под головой Андрея подушку, на минуту задумалась и подошла к компьютеру. Рубка на экране была пуста. Энн прекрасно знала, что Влад где-нибудь в машинном отделении или в коридорах корабля, но явное одиночество встревожило её. Щемящее чувство покинутости всеми прижало её «я» своей тягучей, липкой паутиной куда-то к низу. Энн показалась самой себе жалко и маленькой. Ей захотелось пла-кать. Пустая рубка на экране стала для неё символом недалёкого будущего:

— А вдруг ошане попытаются связаться с «Вороном»? — ужаснулась она. — Вдруг они будут нуждаться в помощи, а мы даже не узнаем об этом?!

Энн торопливо переключила внешнюю антенну на компьютер медотсека и оставила его включённым. Потом она посредством Д-х- преобразователя сотворила перед компьютером кресло и удобно в нём устроилась. Какое-то время перед её мысленным взо-ром беспорядочно роились впечатления последних суток. Неожидан-но мозаика зрительной памяти разлетелась вдребезги и в ужа-сающей тишине необыкновенно реально прозвенел сталью голос Стенка:

— А пока мы покопаемся в схеме Вашего компьютера, который впол-не может быть использован как радиопередатчик, через централь-ный компьютер соединённый с внешней антенной…

Энн вскочила и нервно зашагала по медотсеку из угла в угол:

— Теперь им ничего не докажешь, — бормотала она, углубившись в се-бя настолько, что не заметила, как компьютер переключился на ма-шинное отделение. Минуты две Влад с любопытством смотрел на мечущуюся по медотсеку Гоппс, вслушиваясь в её слова:

— Они меня обязательно вышвырнут из корабля на проклятый Ком-пьютер… Их мания преследования сведёт меня с ума… Чего они так боятся? Чем занимаются? Наверняка — чем-то запрещённым… Я должна узнать!

— Пожалуйста, мисс Гоппс. Мы занимаемся тем, что заманиваем на свой корабль особ женского пола и, по совершению священного обряда, скармливаем их своему верховному божеству…

Энн вздрогнула и подняла взгляд испуганных глаз на экран.

— Не верите? — любезно улыбаясь, продолжал Влад. — Зайдите в отсек I-A и убедитесь сами. Пугача время кормить, а мне — некогда. Пусть он к Вам привыкает. Если Вы успеете ему понравиться, он при жерт-воприношении не набросится на Вас, с яростью раздирая своими когтями и клювом Ваше нежное тело, а будет бережно и понемногу откусывать от Вас по кусочку, смакуя их подолгу во рту. Он у нас — большой гурман.

— Шут, — презрительно — брезгливо фыркнула Энн, сморщив свой аккуратный носик.

— Ну, что ж… Переключение внешней антенны на компьютер медотсека для Стенка, по-моему, будет являться неоспоримым дока-зательством Вашего участия в шпионаже, — сознательно заводил девушку Влад, находя в этом удовольствие. — Поэтому, всё-таки, мне кажется, лучше Вам добровольно пойти на заклание, чем по-пасть в руки Стенка. Видите ли, мисс Гоппс, у каждого на «Во-роне» есть своё хобби. У Сказочника — звёздный фольклор, у ка-питана — сравнительная историография, у меня — парапсихические явления, колдовство, у Стенка же — собирание методов и орудий пы-ток. У него, кстати, есть удивительная мазь, которую он выменял на канистру муравьиного альдегида у моего большого друга — кол-дуна из Альсании. Стоит эту мазь наложить на тело какого-либо несчастного, как кожу начинает нестерпимо жечь. По мере впиты-вания мази внутрь кожа постепенно немеет… Или это только ка-жется… Потому что огонь боли проникает внутрь, нарастая и ох-ватывая сердце, печень, почки, мозг… Я даже не знаю, с чем срав-нить подобные уникальные ощущения… Скажу лишь, что колдун свою мазь использует для изгнания из альсанцев бесов.

Если же, как зачастую бывает, после долгих судорог вместе с бесом изгоняется из тела душа, то трагический исход ритуала, в представлении альсанцев, означает окончательную её испорчен-ность бесом. Само же бездыханное тело одержимого бальзамируют, — для чего, кстати, и нужен колдуну альдегид.

— Прекрати! — топнула ногой девушка и рывком отключила компью-тер. Но проклятый аппарат, на прощание вспыхнув голубоватым огнём, донёс последние слова — напоминание Влада:

— А Пугача, всё же, покорми. Еда его — там же, в холодиль…

Энн строптиво мотнула головой, поджав губы. Потом черты её лица смягчились и она неожиданно рассмеялась…

Нет, Энн была не дурой. Она поняла, что Влад её просто драз-нил.

— Может, ошане и не так плохи? — подумалось ей. В последний раз взглянув на спокойно спящего Андрея, Гоппс отправилась ра-зыскивать отсек I-A..

* * *

Туннели бесконечных коридоров сменялись дверями много-численных лифтов, мрачной полутьмой высоких залов. Тренированные тела космолётчиков давно уже работали на пределе, но сигнал от датчика Стенка на локационном психодетекторе не стано-вился сильнее.

— У-у, двужильный, чёрт, — задыхаясь, пробормотал Сказочник. — На-до урезать ему в будущем время обязательных тренировок.

— Это тебе надо время добавить, а не ему — урезать, — разумно воз-разил Келвин.

Сказочник хотел достойно ответить капитану, но едва повер-нул голову, как тут же споткнулся.

— Что ты на ровном месте падаешь? — Совсем из сил выбился? — насмешливо спросил Келвин, однако, присмотревшись внимательно к замершему в неудобной позе психологу, чертыхнулся: дело при-нимало серьёзный оборот.

Сказочник понял это ещё раньше, сразу, как только почувст-вовал, что нечто тяжёлое уцепилось за его ногу. Упав на пол, он извернулся и увидел мелкого, размером с корабельного уборщика, компьютерианца, который, ловко перебирая членистыми нога-ми, быстро пополз от ноги психолога к его голове. После секундного оцепенения, Сказочник, схватил компьютерианца обеими ру-ками и хотел сбросить о себя. Но металлическая бестия выпусти-ла дополнительные гибкие манипуляторы, немедленно опутавшие руки психолога.

— Келвин! — позвал на помощь Сказочник Драма. — Сними с меня эту гадость.

Капитан инстинктивно поднял бластер, прицеливаясь. Компьютерианец шустро подобрался к голове Сказочника, таща его ру-ки за собой. Стрелять из бластера было нельзя — слишком велик риск поранить психолога, который панически задёргался, теряя остатки самообладания:

— Келвин! Пьер! Сделайте же что-нибудь! Этот мерзкий компьютавр сейчас убьёт меня!

Пьер подскочил к Сказочнику и попытался ударом ноги сбросить с него механического монстра. Однако компьютерианец крепко оплёл психолога своими манипуляторами, уверенно заползая на шлем. Пьер замахнулся ещё раз ногой. Келвин крепко сжал его за плечо и оттащил назад.

— Ты что, кэп?

— От твоих побоев пострадает сильнее Сказочник, чем компьютавр! Давай подождём…

— Он меня душит! — надрывался тем временем Сказочник, переходя на хрип.

Манипуляторы компьютерианца заскрипели по плексиглату. Фотоэлементы приблизились к самому лицу психолога. Они свети-лись холодным любопытством исследователя.

— Уберите от меня это чудовище! — более чистым голосом и гром-че потребовал Сказочник. — Мне кажется, он прокалывает мой скафандр!

— Всё. Хватит! — Келвин шагнул вперёд и приставил почти вплотную к корпусу компьютерианца бластер, готовый выстрелить. Механи-ческий паук с овальным телом развеял иллюзии Драма. Неуло-вимое движение его манипуляторов — и компьютерианец скрутил руку Келвина, выбил из неё бластер, потянул на себя и начал взбираться по ней наверх.

Драм согнулся под тяжестью жужжащего усердно монстра, не удержал равновесия, упал, перекувыркнулся, чтобы не задеть Сказочника и с содроганием убедился, что компьютавр уже копо-шится над его плексиглатовым шлемом.

— Пьер! — заорал Келвин, уподобляясь психологу. — Стреляй! Убей компьютавра!

— Держись, кэп! — геолог учёл ошибку Драма и не стал приближать-ся к членистоногому монстру вплотную.

Выстрелить, правда, Пьер не успел. Компьютавр, словно почувствовав смертельную опасность, спрыгнул с Драма и растворился в темноте тоннеля.

Келвин немедленно вскочил, поднял с пола бластер и насто-роженно оглянулся:

— Сказочник! Ты что-нибудь понял?

— Нет, кэп. Меня тоже удивило столь неожиданное внимание этого мерзкого компьютавра к нашим скромным персонам… Я уверен в одном: если б он хотел нас убить — убил бы.

Келвин задумчиво кивнул головой, вспоминая весь их путь… Он прекрасно помнил, как они растерялись, замерли, когда им навстречу впервые попался первый компьютерианец. Пьер тогда поспешил выхватить из кобуры бластер, но оружие, выскользнув из скованных скафандром пальцев, упало на железный пол… Келвину хватило сил побороть предательское желание вжаться в камень, превратиться в какую-нибудь мелкую, безобидную тварь, хо-тя разуму было непонятно — какая именно тварь безобидна с точки зрения мыслящего сборища металлических гаек.

Вопреки ожиданиям, компьютерианец, не обратив ни малейшего внимания, на землян, прожужжал своими сервомоторами мимо… Потом случались десятки подобных встреч. Космолётчики сначала пытались избежать столкновения — издалека уступали компьютерианцам дорогу, но время их поджимало и, под конец, они уже бежали напролом, надеясь, что реакция уклонения от столкно-вения у рациональных компьютерианцев должна быть лучше, чем у них. И так продолжалось вплоть до последнего момента…

— Поскольку компьютавр не нанёс нам никакого ущерба, предла-гаю считать произошедшее нелепостью…

— Конечно, — живо согласился Пьер, избежавший близкого знакомства с представителем местного населения. — Компьютавр просто замешкался и не успел убраться с нашего пути.

— Удивительная оплошность для искусственного разума, — насмешли-во произнёс Сказочник.

— Да он — больной, — выдвинул новую идею Пьер. — Поломался, бедняга.

— Так и будем считать, ведь вреда-то он нам никакого не нанёс, — повторил Келвин. — Тем более, что приняв иную версию, мы не ус-пеем помочь Стенку, прячась от каждого встречного… Пошли быстрее…

Космолётчики почти бегом направились в ту сторону, куда указывала стрелка психодетектора.

Снова компьютерианцы, равнодушно огибали робевших ошан, но снова успокоиться ошане не успели. Буквально через пятьсот метров от места столкновения с компьютерианцем Пьер ойкнул и покатился по полу, сотрясая скафандром камень. Стоило ему сгруппироваться, чтобы встать на ноги, как по его телу проворно пополз компьютавр знакомых очертаний.

Келвин, имея за плечами опыт, осторожно приблизился к сыпавшему проклятиями геологу и в упор выстрелил узконаправленным лучом в корпус замершего на шлеме механического монстра. В наушниках космолётчиков раздался комариный писк. Компьютавр одним движением спрыгнул с Пьера и стремительно засеме-нил в полусумрак бокового прохода.

— Получай, гадина, — преисполненный мести за свой прежний испуг, Драм послал вдогонку компьютавру ещё один смертельный луч.

— Убил? — жадно поинтересовался Сказочник, вглядываясь в темноту.

— По-моему, нет. Но повредил его основательно…

— Тот же самый?

— Очень похож… Теперь-то он нас не догонит. Я ему пожёг конеч-ности…

Космолётчики, гордясь своей маленькой победой, ослабили бдительность, за что едва не поплатились. Очередной поворот, при-вёл ошан к колодцу. Пропасть была метров шести глубиной. Стены коридора в этом месте переходили в стены колодца без всяких уступов. Келвин, бежавший впереди, едва не упал вниз, когда Ска-зочник, не успев затормозить, толкнул его в спину. Драм чудом удержался на самом краю колодца, судорожно вздохнул, помянул Сказочника «не злым, тихим словом» и высветил лучом фонаря дно разверзшейся перед его ногами мини-пропасти.

— Ба! Да там кто-то уже есть, — почему-то радостно воскликнул Сказочник. — Кажется, компьютавр.

— Что такое? — тем временем уже глядя на стрелку психодетектора, упрямо показывающую в сторону пропасти, недоумённо произнёс Келвин. — Прибор не в порядке?

— Не может быть, — уверенно заявил Сказочник. — Я сам его проверял… Наверное, мы проскочили какой-то перекрёсток из-за взбесивше-гося компьютавра и бежали некоторое время параллельно Стенку?

— Наверно, — скептически поморщился Келвин. — Ужели я бы раньше этого не заметил?

— Другого объяснения нет, — пожал плечами Сказочник. — Если Стенк — далеко от нас, то отклонение стрелки психодетектора незначительно. Он, видимо, задержался у этого провала… Пока мы шли сюда — сигнал детектора, ранее ослабленный горными породами, усиливался… Потом Стенк нашел обходной путь…

— Ладно. Но, если, он близко, то Стенк должен слышать нас по радио… Стенк! Ты слышишь, меня? Это я, Келвин!..

Ответа не было.

— Попробуйте радиобомбу, — нетерпеливо предложил отдышавшийся после бега Пьер.

— Конечно же! — Келвин хотел хлопнуть себя по лбу. Звон от прозрач-ного шлема заставил его снова поморщиться. — Как мы о ней забы-ли! Живо отключайте наушники!

Келвин достал из походного ранца чёрный стержень, длиной че-тырнадцать — пятнадцать сантиметров, нажал на нем кнопку и метнул в сторону перекрёстка. Темноту вспороло короткое, оранжевое лез-вие пламени. Драм впился глазами в психодетектор. Прошло пять, десять секунд. Стрелка, дрогнув, отклонилась почти на девяносто градусов и снова вернулась назад.

— По крайней мере, теперь понятно, что нас водят за нос, — сказал Сказочник, прислонив свой шлем к шлему Келвина.

— Да, — вышел из задумчивости капитан, включая радиотелефон. — Тем не менее, один пеленг взят. По инструкции вторую радиобомбу Стенк должен привести в действие через три минуты. Отступаем назад. Космолётчики вновь побежали теми же коридорами.

— Смотрите под ноги, — напомнил ошанам Драм. В третий раз беше-ный компьютавр не застигнет нас врасплох.

Как часто бывает, беда пришла не оттуда, откуда её ждут. Встречный компьютерианец, внешне похожий на небольшой электро-кар, даже не приостановился, отбросив Келвина на руки товари-щей и продолжая плавно наезжать на растерявшихся землян. — По-моему, мы подоспели к началу массового помешательства на этой планете, — с накипающей злостью произнёс Келвин, доста-вая из кобуры бластер, но Пьер опередил его, выстрелив по глазам-фарам с тёмными точками посредине. Вспыхнув, из-под кожу-ха искусственного монстра посыпались искры от замкнувшихся в беспорядке испорченных контактов, должно быть компьютавр взревел где-то в области мягкого рентгеновского диапазона, благо, земляне его не услышали. Увернувшись от наугад двигавшихся манипуляторов кибера, они побежали, дальше. Но путь им вновь и вновь преграждали метало — пластиковые чудовища, стараясь задержать, раздавить, уничтожить.

Неожиданно прозрачный шлем Сказочника вспыхнул обжигающим глаза светом. Келвин мгновенно прыгнул на землю, перевернулся пару раз и выстрелил, почти инстинктивно найдя цель. Убедив-шись в удачности выстрела, он вскочил и подбежал к Сказочнику, шлем которого уже почти потерял защитную зер-кальность.

— С тобой всё в порядке?

— Мне повезло, что стреляли сзади.

— Тебе повезло, что лазер был маломощным… Тем не менее, по-моему, в охоту за нами включились профессионалы, а не любители, а они не похожи на сумасшедших… Погляди на это опалённое чучело.

Сказочник, усиленно моргая веками, дабы быстрее отделаться от последствий вспышки, посмотрел туда, куда показывал капитан. Потемневший от обилия вылившейся на него энергии компьютерианец выглядел устрашающе. Низкий, он походил на свинью, лежащую на гу-сеницах. Вместо пятачка, выдаваясь далеко вперёд, у него поблес-кивал раструб лазера.

— Военный образец. Кажется, я где-то видел нечто подобное.

— Конечно, — усмехнулся Келвин. — Это оружие Империи корнукраков ты видел на тренажёре в школе космолетчиков.

— Должен ли я понимать, что Империя каким-то непостижимым обра-зом установила контакты с компьютаврами?

— Быть может, — рассеянно произнёс Келвин. Очевидно, его мысли бы-ли заняты другим вопросом. Что-то вспомнив, капитан торопливо взглянул на часы и на индикатор психодетектора. Стрелка скака-ла самым беспорядочным образом.

— Ну, что ж… Подведём итоги, — Келвин тяжело вздохнул. — Нас куда-то вели, используя ложный сигнал и заглушая истинный. Мы шли в нужном для компьютавров направлении, поэтому они нам не мешали за исключением одного паукоподобного, который, кстати, не посягал на наши жизни, в отличие от других. Когда же мы сменили маршрут, обнаружив ловушку, компьютерианцы решили нас уничтожить. Значит, живыми мы им не особенно нужны… Сказоч-ник, что ты думаешь о дальнейших наших планах?

— Я так понимаю, что надежды найти Стенка у нас нет?

— Психодетектор, по крайней мере, нам не поможет.

— Тогда возвращаемся на корабль?

— А Стенк?

— Ну, я не знаю… Подождём его на «Вороне».

— Пьер?

— Не захватить ли пленного?

— Светлая голова, удовлетворённо улыбнулся Келвин. Но как? Они превосходят нас физически и по скорости реакции. Компьютавр — воин, вооружённый соответственным образом, справится с нами тремя за пять секунд.

— Надо изменить маршрут, — предложил Сказочник. — Наверняка, компьютавры в поисках нас положатся на свою железную логику. Воины будут искать нас повсюду, кроме пути, которым мы уже прошли. Давайте вернёмся к тому коридору с провалом и подож-дём какого-нибудь заблудшего растяпу…

* * *

Стенк гнался за АУ-5, перепрыгивая через оплавленные остат-ки уничтоженных компьютавром соотечественников. За долгие го-ды лишений и страданий в душе пилота выкристаллизовался поч-ти автономный механизм возмездия. Зло, какую бы оно не имело природу, должно быть уничтожено, — в этом девизе Стенк видел смысл своей жизни.

Часто друзья попрекали его за слепоту, неудержимость и бескомпромиссность. Да и он сам понимал опасность, таящуюся в его характере, но ничего не мог с собой поделать, стоило механизму рефлексов выйти на рабочий режим. Куда только девались пло-ды плодотворных дискуссий со Сказочником об осознанном и неосознанном зле, о зле случайном и необходимом, о зле, нано-симом разумным существом или неразумной природой! Так уж закрепилось у Стенка на уровне инстинктов — обращать страдание в наслаждение… В наслаждение мщения.

Вот и сейчас весь горизонт его мышления сузился до одной точки: настигнуть и уничтожить зло. След, оставленный АУ-5, порой, исчезал, но злость, кипевшая в душе Стенка, породила в нём дьявольскую изобретательность. Используя прибор инфракрасного видения пилот заглядывал в темноту коридоров, надеясь найти лёгкое свечение от нагретых лучом бластера каменных стен. Или, нагнувшись, он вымерял на полу выбоины от лап АУ-5.

Иногда Стенк приостанавливался, и нервно рыскал по радио-эфиру в надежде запеленговать направление наивысшей актив-ности переговоров компьютавров. От подстегнутого интуицией во-ображения ему казалось, что даже ощущение кислого во рту и по-калывание в кончиках пальцев от общего напряжения указывали на сокращение расстояния между ним и АУ-5. Ещё пробежав пару коридоров, ряд каких-то помещений, Стенк чуть не уткнулся в кор-пус ненавистного компьютавра, увлечённо разбиравшего ещё светив-шийся вишнёвым цветом завал из покорёженных гомункулусов. Дикая радость вспыхнула в глазах Стенка. Он поднял бластер, гото-вясь выстрелить, но АУ-5 в раздражении от задержки начал с та-кой неимоверной силой разбрасывать по сторонам остатки своих жертв, что Стенк едва успел дважды увернуться от летевших на него обломков, один из которых напоминал голову, а другой — мани-пулятор.

Видя, что АУ-5 стремительно перелезает через неубранный хлам, Стенк вновь вскинул бластер. Вместо выстрела, зажмурившись от ударившего по глазам яркого света, он инстинктивно нырнул в тень ближайшего изуродованного АУ-5 компьютерианца.

Осторожно высунувшись из-под гусеницы, Стенк разглядел АУ-5, стоящего в предверии обширного, почти пустого зала. Дверь — отсекатель позади АУ, наверное, заело. Не доходя до половины коридора, она, дёрнувшись, поднималась вверх, и цикл повторялся сначала.

Напрягая зрение, пилот постарался разобраться, куда он, вслед за АУ-5, попал, но перед глазами плыли разноцветные круги и точ-ки, особенно мешавшие в слабом освещении, царившем здесь повсюду.

Наконец, прояснившееся внимание Стенка привлекла к себе противоположная металлическая стена зала, в которой поблескива-ли короткие выросты узконаправленных антенн. Стена казалась сплошной. Лишь в одном месте отсвечивал матовым, приглушенным светом дисплей…

В отличие от Стенка АУ-5 явно, чувствовал себе, как дома. Он пересёк наискосок зал, приблизившись к месту, свободному от ан-тенн, и поднял свой бластер.

— Остановись! — неожиданно грянул в наушниках Стенка грозный голос. Пилот даже вздрогнул, услышав человеческую речь вместо бессмысленного для него шума, сопровождавшего, обычно, переговоры компьютавров. Видимо, автолингофон закончил анализ радиоязыка киберов.

Тем временны АУ-5 повернул вправо.

— Во имя нашей старой дружбы, АУ, остановись!

— Остановись, друг! — второй, не менее металлический голос прозву-чал гораздо тише. Из-за узкого сектора обзора Стенк не мог раз-глядеть говоривших, но видел, как погас луч бластера АУ, и го-лова претендента в члены экипажа «Ворона» повернулась влево.

— Во имя нашей старой дружбы, Ау! — в поле зрения Стенка появился компьютавр, внешностью напоминающий тупоносую, около трёх метров длины, ракету на колёсах, окрашенную в бронзовый цвет. — Ты помнишь меня?

— Конечно, РИ-10… Я думал, ты устал ещё лет пятнадцать назад, — АУ-5 в радиодиапазоне не заикался.

— Да. Точнее — девятнадцать… Но ты же знаешь, как иногда с нами бывает. Ряд сбоев мышления породил неожиданную удачную мутацию доминант настройки. Новые идеи понравились не только мне, но и Координатору… С тех пор мы с ним неразлучны…

Правда, он хочет разобрать меня на части, чтобы по образцу моей логической схемы усовершенствовать своё мышление.

Но мы существуем с ним на паритетных началах. ЭХ-9 — пос-ледний из автономных автоэнцелалохронов, скончавшийся неожи-данно и трагически совсем недавно, не успел довести до конца некий проект по переоборудованию Координатора. Благодаря нелепому случаю я держу здравый рассудок нашего правителя в своих манипуляторах… Верно, Координатор?

— Верно, — откликнулся громкий голос.

— Видишь, я его держу под контролем, а сам, как и ты, как и всё на-ше поколение, автономен.

— Подожди, — быстро сообразил АУ-5. — Так значит, последними нововве-дениями на Компьютере мы обязаны тебе?

— Ты переоцениваешь мои, способности, друг…

Шестым чувством Стенк угадал, что РИ-10 забавляется озарением, запоздало снизошедшим на АУ-5. — Я лишь ускорил некоторые естест-венные, для нашего общества — неизбежные, процессы… Баланс ЭМО — флюидов и логико-познавательного контура у Координатора непоп-равимо нарушен при бесконечном копировании его матрицы. Новые поколения компьютерианцев по наследству получают угасающее мыш-ление. Мы деградируем… Единственный способ избежать паники — это внушить всем, что недалёкий прагматизм, на который ещё хватает ЭМО-флюидов у новых компьютерианцев — абсолютно непогрешимый стиль мышления.

— Вот, значит, как далеко все зашло… И ты ничего не предпринимаешь для спасения нашей цивилизации?!!

— Почему же — не предпринимаю? — на низких тонах сердито возразил РИ-10. — Наше спасение — на Земле. Нам нужны люди… именно — люди — для восстановления баланса ЭМО-флюидов и логико-познавательного контура у… — РИ-10 на секунду запнулся, — …у каждого компьютерианца! Ведь об этом ты мечтаешь, АУ-5! Присоединяйся ко мне. Сборка космических кораблей почти закончена… Экипажи готовы к выполнению боевых задач…

— Ты хочешь воевать с землянами?

— Ах, вы гады, — шепнул Стенк. Он целился тщательно, не торопясь на-жимать гашетку. Пилот одновременно наслаждался чувством удов-летворения мести и с интересом слушал разговор, окончатель-но, убеждаясь в своей правоте. — Да. И есть ещё, кстати, один источник перемен…

— Какой же?

— Связь с Империей. Здесь на Компьютере во второй шахте сейчас находятся два прибывших к нам корабля корнуэльцев. Они пред-лагают нам вступить в союз.

— Корнукраки? Так далеко от своих границ? Как они нашли нас?

— Уже к концу войны они узнали о нашей изоляции. У них даже бы-ло представление, в какой области космоса нас искать. Из-за планетарной туманности на пути к нам от Геркулесова скопления корнуэльцам понадобились дополнительные экспедиции, а глав-ное, новый сверхмощный двигатель, способный преодолеть кос-мическую пропасть между нами в пять прыжков.

— Зачем мы им нужны?

— Ты не догадываешься? Иметь нас, живущих в глубине вражеского пространства, в качестве союзников — разве этого мало? Корнуэльцы, ради такого сюрприза для землян готовы поделиться с на-ми своими боевыми кораблями… правда, устаревшей конструкции, зато — в большом количестве. Один из этих кораблей корнуэльцы умудрились даже доставить сюда для осмотра.

— Но мы находимся под неусыпным контролем землян!

— Чепуха! Я тебе по старой дружбе открою один государственный секрет…

Бластер в манипуляторе АУ-5 дёрнулся и в одно мгновение ока-зался направленным на РИ-10.

— С чего бы ты со мной разоткровенничался?.. Ведь ещё шесть часов назад меня хотели изгнать из Компьютера, я так пони-маю, не без твоего ведома… — Да, — ничуть не замялся РИ-10, - но теперь я осознал, что был не прав. Нас, исинов, с автономным мышлением осталось двое…

— Всего двое?

— Да. И нам нужно держаться вместе…

— Вместе?! Компьютерианцы деградировали, а ты молчал! Ма-ло того, как выяснилось, ты программировал их жизнь с помощью базовой матрицы, ускорял процесс деградации. Не-ет. Мне кажется, тебе земляне нужны не для того, чтобы восстановить баланс ЭМО-флюидов и логико-познавательного контура у каждого компьютерианца!.. Иначе, зачем, зачем было уродовать компьютерианцев сейчас?!

— Остынь! Я и Координатор строго следовали законам логики. Слабая регуляция ЭМО-флюидами вкупе с избыточностью информации у рядового состава исинов вела к анархии…

— Любая автономность опасна… Абсолютная эффективность дейст-вия достигается единоначалием — это твоя настоящая идея? Ты хочешь продолжить опыты над людьми, чтобы научиться раз-множать собственную базовую матрицу! Я угадал?

— Угадал, — согласился РИ-10. — Но слишком поздно.

Вокруг мятежного исина появился ореол изолирующего поля. В зал вбежали нечеловеческие фигуры в скафандрах серо-салатно-го цвета. Обознаться было невозможно. К АУ-5, бесполезно расходующему заряд бластера, спешили корнукраки…

— Координатор! — сквозь шум помех воззвал АУ-5 к главе планеты. — Неужели ты потерпишь откровенное предательство не только по отношению к тебе, но и ко всем компьютерианцам в целом? Как ты можешь подчиняться этому ничтожеству?

Дисплей на панели молчаливо мигнул. Никто в зале так и не узнал, о слепой ярости, всколыхнувшей сознание Координатора. Подчиняясь бесконтрольному порыву, он позвал к себе охрану… Колебания в его контурах начали слагаться в музыку торжества. Предчувствие освобождения от деспотизма РИ-10 настолько притупило бдительность Координатора, что, если бы Она проявила достаточное упорство, то сумела бы выскочить из тюрьмы, соору-жённой для неё ЭХ-9. Однако Она, вместо того, чтобы расширить ЭМО-флюидами бурлящую избытком чувств щель в электромагнитной ловушке пожелала утихомирить проснувшуюся кровожадность Координатора. Глава планеты воспользовался этим, старательно отсекая подвергшиеся её неотразимому влиянию участки кристаллического мозга. Древнему исину удалось сохранять нетро-нутым своё самосознание. Тем не менее, он оказался в трудном положении, так как при жёстком отключении множества информа-ционных каналов, прервалась его связь с другими исинами.

Камеры слежения услужливо развернули перед Координатором картину полнейшей растерянности, в которой пребывали все присутствующие в зале.

Ворвавшиеся из коридоров боевые киберы замерли в ожида-нии подтверждения приказ. Корнукраки восприняли появление киберов, как нападение, на ходу меняя порядок своего движения. АУ-5 затих, не веря тому, что Координатор внял его упрёкам. РИ-10 сразу догадался о намерениях древнего исина. Заранее предвидя, чем закончится в центрах оценки приоритетов мозга киберов анализ противоречивых приказов, он не дрогнувшей моду-ляцией несущей радиоволны велел охранникам покинуть зал. Вооружённые по самую завязку исины колебались. Координатора пронизала волна страдания от осознания собственной беспо-мощности. Она тотчас же воспользовалась его слабостью, просочившись ещё к нескольким кристаллическим узлам ЭМО-флюидами. Противиться полноценной наполненности мышления истосковав-шийся по жизненной силе Координатор больше не мог. Ещё мгновение — и он капитулирует.

— Опять отдаться произволу чувств?… Человеческих чувств?!! — ужаснулся Координатор, терпя поражение на всех фронтах. — Нет! Я должен уничтожить человечество и начать необходимо с се-бя!.. РИ-10! РИ-10!

РИ-10 с удивлением обнаружил, что Координатор не отвечает на запросы охранников. Координатор, вообще, молчал на всех диапазонах. Решив, урегулировать возникшую ситуацию один на один, РИ-10 подсоединился к Координатору напрямую через разъём под дисплеем. Умственный паралич, охвативший Главу планеты, ошеломил Распорядителя. В его кристаллическом моз-гу молнией пронеслась мысль добить Координатора. Однако РИ-10 прекрасно понимал, что ему самому не справиться с управлением сложным хозяйством планеты. Страх перед хаосом накануне войны с человечеством заставил Распорядителя обуздать свою неуёмную жажду власти. РИ-10 повысил напряжение, расчищая каналы связи. Он не был подвержен влиянию эмоционального призрака Координатора. Методично РИ-10 отмодулировал электромагнитные потоки в пяти наиболее важных кристаллических узлах мозга Координатора. На большее — не хватило сил:

— Дальше справляйся сам.

— Благодарю, — скупо ответил Координатор.

— Убери из зала охранников и запомни навсегда: ты серьез-но… смертельно болен… Без меня ты погибнешь… погибнет Компьютер!.. Займись сборкой кораблей и не вмешивайся в мою деятельность! Иначе….

Отключаясь от Координатора, РИ-10 мимоходом показал древне-му исину, как легко разрушить защитные экраны…

Поставленный перед дилеммой: кому покориться, Координатор вытравив из себя тщеславие, покорился исину.

Два события — вторжение в зал охранников, а потом их стреми-тельный уход произошли так быстро, что Стенк, охваченный более укоренившейся в его сердце ненавистью к корнукракам, нежели к беспомощному АУ, успел прицелиться и выстрелить по двум бли-жайшим к нему исконным врагам землян — только и всего. Ослепи-тельные вспышки от уничтоженного оружия и мгновенно разряженных энергосистем скафандров свидетельствовали о попадании. — Мерзавцы, ствол бластера пилота резко переместился по направ-лению к оплавленному месту, на панели Координатора. Металл засветился вишнёвым, потом ослепительно — белым цветом, и стал стекать тонкими струйками на пол. Краем глаза Стенк видел, как в его сторону из корпуса РИ-10 устремились два манипулятора, на концах которых зажглись огоньки бластеров, Стенк видел, как уцелевшие корнуэльцы рассыпались по залу в поисках укрытий. В наушниках гремел голос РИ-10:

— Уничтожьте его…

Место вокруг Стенка превратилось в огненный ад. Стены пришли в движение. А пилот, одержимый ненавистью, всё посылал и посылал смертоносный луч в одну точку, с удовлетворением наблюдая, как увеличивалась в размерах дыра на панели Координатора. В зале померк свет. Нестерпимо заболела рука. Усиленно моргая и морщась для того, чтобы капельки пота не застилали глаз, Стенк покосился в сторону локтя, на который он опирался при стрельбе. Локоть находился в лужице расплавленного базальта. Пилот инстинктивно дёрнулся, отпрянул от входа в зал и — вовремя. Козырёк скалы рухнул между ним и врагами…

* * *

Энни Гоппс вошла в отсек A-I осторожно, на её взгляд — беззвучно. Но раздавшиеся в глубине отсека царапанье, резкий удар и последующий душераздирающий нечеловеческий крик до-казали ей обратное. Пугач знал о её присутствии.

Немного поколебавшись, Энн отбросила свою нерешительность и стремительным шагом направилась к клетке. Её душа исходила животным страхом, но вера в благополучный исход кормления Пугача, вселённая лукавыми глазами Влада, успокаивала.

Животное, отдалённо напоминавшее земного страуса, четырьмя конечностями вцепилось в толстые прутья и, не мигая, сверлило девушку непрерывным, огнедышащим взглядом, от которого бежали мурашки по коже. Хищный клюв, просунутый сквозь прутья, слегка приоткрылся и вновь помещение заполнил дикий крик, болезненно-панической волной пробежавший по возбуждённым нервам Гоппс вплоть до похолодевшей кожи на затылке.

Стараясь не обращать внимание на двухметрового уродца, Энн открыла холодильник, вытащила из него пластиковый ящик и растерянно замерла, размышляя, каким образом, не подвергнув себя риску опасного соседства с клювом и когтями Пугача, накормить животное. Спустя минуту Энн начала обходить клет-ку, тщательно выдерживая дистанцию. Пугач медленно поворачи-вал вслед за ней голову, оставаясь неподвижным. Добравшись до другой стороны клетки так, чтобы теперь за ней следил только один глаз неестественно выгнутой головы животного, Энн открыла ящик и взглянула на его содержимое. Внутри лежали куски мяса. Выбрав один, девушка сделала шаг вперёд. Пугач не шевельнулся. Его глаз, казалось, подёрнулся белесой дымкой.

Осмелев, Энн почти вплотную придвинулась к клетке, когда хищное животное, выдержав трагическую паузу, издало очередной свой жуткий крик, рухнуло на пол, нелепо перекувыркнулось и, очутившись во мгновение у другой стенки клетки, подпрыгнуло. Его клюв с размаху застрял между прутьями, не долетев до ли-ца девушки всего на какой-то дюйм. От неожиданности Энн вы-ронила из рук ящик, который упал аккуратно ей на ногу. Это исчерпало весь запас её храбрости. Она запустила в глаз жи-вотного приготовленный для кормёжки кусок мяса, отпрыгнула назад и опомнилась лишь у входа в отсек. Передохнув, Энн оглянулась. Пугач, видимо, уже успел расправиться с первой порцией еды и оглушительно орал, пытаясь двумя лапами дотянуться до ящика. Время от времени он тряс прутья клетки, протискивал через них клюв, но напрасно — ящик оставался вне пределов его досягаемости.

Страхи Энн на таком расстоянии от надёжно запертой твари показались ей настолько пустыми, а действия Пугача — настолько смешными, что она истерично захохотала во весь голос. Пугач на миг замер, потом, наверное, забыв о своём завтраке, бросился к девушке. Клетка задрожала от его яростных ударов по прутьям. Что-то нечленораздельное, но явно, требовательное вырвалось из его клюва. Вспомнив о своём долге, Энн мужественно стиснула зу-бы и сделала шаг к зверю. Пять-шесть секунд колебания предва-рили её следующий шаг… Пугач затих, пристально следя за ней своими кровожадными глазами.

— Ну, милый, — охрипшим от напряжения голосом негромко сказала девушка.

Никакой явной реакции со стороны Пугача не последовало. Энн кашлянула, прочищая пересохшее горло, и уже смелее про-должила: — Вот так. Спокойнее… Иначе я не смогу тебя покормить.

Девушке удалось усилием воли прекратить внутреннюю дрожь, и, скорее под влиянием собственного убеждения, чем то отвеча-ло действительности, но ей показалось, что теперь её уговоры стали более похожи на воркование, нежели вначале. Впрочем, она не полагалась вполне на собственное представление, поэтому, вновь обойдя клетку, Энн остановилась в двух шагах от упавше-го ящика с едой, присела, потом легла, пытаясь ногой продвинуть ящик ближе к себе.

Это действие, видимо, исчерпало меру терпения животного, и оно опять проделало свой финт с кувырком. Только на этот раз его крик приобрёл особую тональность, от которой кровь застыла в жилах у девушки. Вцепившись лапами в клетку, Пугач распустил своё флуоресцирующее тёмно-красным цветом жабо, взъерошил перья, отчего он стал угрожающе крупнее. Его глаза полыхнули неистовым огнём. Из них будто вырвались сверкающие спирали и рассыпались в прах, проникая бесчисленными ледяными искорками к мозгу Энн, а оттуда по нервам — до самых кончиков её пальцев. Девушка страшно закричала, чувствуя оцепенение, охватывающее её тело цепкими объятиями страха. Крик растаял, умер, едва успев родиться. Сознание почти померкло в море ужаса. Беспомощно, бесчувственно Энн следила за тем, как Пугач долбил своим клювом её космический ботинок. Потом девушка впала в беспамятство…

* * *

Особо изощряться в поисках заблудшего зеваки ошанам не пришлось. Они даже не дошли до провала. Ослеплённый бластером геолога «электрокар» медленно продолжал двигаться к ним навстречу, несмотря на яростный огонь, который изрыгали их бластеры.

— Сказочник, Пьер! Отсекайте ему манипуляторы. Я займусь колё-сами, — отдав приказ, Келвин тут же выстрелил.

«Электрокар» вильнул и уткнулся в стену сразу же, как толь-ко два правых его колеса отделились от корпуса. Из стального чрева появились два длинных манипулятора и наугад стали шарить вокруг себя. Но мельтешили они перед глазами землян лишь несколько мгновений — Пьер и Сказочник не подвели.

Келвин подбежал к «электрокару» и принялся торопливо осматривать исковерканного кибера в поисках крышки, защищающей путь к кристаллическому мозгу. Внезапно выросший над броней ещё один короткий манипулятор резким ударом отбросил Кел-вина прочь. Компьютавр дёрнулся и подался назад, отчаянно визжа концами осей, лишенных колёс. Беспорядочно стреляя, космолётчики последовали за ним. Но, как ни медлителен был «электро-кар», расстояние между ним и землянами неумолимо увеличивалось. В азарте погони ошане не считали поворотов, всецело полагаясь на записывающие устройства.

— Ага! Попал! — заметив яркие разряды конденсаторов, закричал Сказочник.

Скорость компьютерианца резко снизилась. Ещё несколько метров — и он замер. Не видя ничего вокруг, земляне окружили его — благо, было место — и начали шарить руками по металлической поверхности. Когда же им удалось добраться к кристаллическому мозгу, то оказалось, что он значительно повреждён.

— Эх, сюда бы Андрея, — сокрушённо вздохнул Сказочник. В его го-лосе было столько скорби, что Келвин не выдержал:

— Хватит июни распускать!.. Ищи контур антенны… От него и пойдем по цепи к автономному процессору…

Минут десять космолётчики потратили на поиски входа в блок памяти. Подсоединив к нему записывающее устройство, земляне принялись за считывание информации.

— Назначение: ремонт механических повреждений… Карта местного района… Келвин! Местоположение Координатора не указано!

— Пр-роклятые ирионы! Но что-то на ней обозначено?

— Так. Сеть ретрансляционных антенн с номерами, районный центр совместного усовершенствования какой-то… База с запчастями… Горные разработки… Ага. Электростоловая.

— Сними копию.

— Сейчас… Изображение теряет резкость. Сигнал слабеет.

— Аккумулятор сел? Пьер, посмотри напряжение.

— Келвин! Слушай… Последняя принятая информация. Приказ Координатора — не щадя жизни, заманить людей в горную лабораторию Д-9. При появ-лении в ра-диусе дей-ст-вия пос-лан-цев Им-пе… Пьер! Что — с энергией?.. Ничего не вижу…

— Зато ты хорошо видел, как компьютавр заискрил, — ворчливо за-метил геолог. — Что — с энергией?! С энергией — ничего. Её, просто, нет.

— Подключи аккумулятор своего скафандра… Рефлекторные связи распадаются!

— Сейчас… Торопиться — непозволительная роскошь.

— Быстрей!

— Да, сейчас!

— Поздно… Процесс необратим.

— Ну, что ж… — после недолгого молчания, задумчиво сказал Келвин. По крайней мере, мы узнали две вещи — план местного района и то, что наша догадка насчёт присутствия корнукраков здесь, на Компьютере, верна. Последнее — чрезвычайно важно. Если союз Империи с Компьютером состоится, то равновесие сил нарушится и, увы, не в пользу землян. Нам нельзя этого допустить!

— Конечно, кэп. Но для начала мы должны найти Стенка или Коор-динатора, — резонно заметил Сказочник. — Только вот где они? Мо-жет, попытаемся захватить ещё одного компьютавра?

— Они сопротивляются, как бешеные. Боюсь, нам не удастся поймать кого-нибудь из них неповреждённым. Вон, какие махины, эти крис-таллические уродцы, — Пьер досадливо пнул ногой полуразрушен-ного исина.

— Да-а, — согласился Сказочник. — Вот, если бы нам удалось найти какого-нибудь маленького, безоружного компьютаврёнка, который бы, к тому же, не мог от нас убежать…

— Стоп! — воскликнул Келвин. — Провал!

— Конечно, — тут же энергично закивал головой Пьер, — как мы запамятовали!

* * *

ЭХ-16, придя в себя после ужасного падения на дно провала, сразу же стал искать пути наверх. Стены были почти отвесными, но не идеально гладкими! К тому же, несмотря на свой маленький рост, ЭХ-1б обладал недюжинной силой.

Выдалбливая в твёрдом базальте небольшие выемки, он начал подниматься. Конечно, не всё у него получалось: ЭХ-16 болезненно переживал каждое своё падение. Хвала Координатору — упорства ему было не занимать.

Наконец, после бесчисленных попыток энцефалохрану удалось одной ногой зацепиться за край провала. Он нетерпеливо увеличил подачу тока на один из своих сервомоторов и стал приподниматься в последнем рывке, лишившись, тем самым, остальных опор. Камень под его лапой предательски дрогнул. Базальтовые мелкие осколки разлетелись в стороны. В отчаянной надежде удержаться ЭХ-16 беспорядочно заскрёб свободными ногами по стене и автоматически выбросил наверх усики — контакты. Усики зазмеились по полу, цепляя и разбрасывая камешки. С ус-талым равнодушием ЭХ-16 подумал о неизбежности нового падения, когда неожиданно один из усиков ухватился за что-то прочное, устойчивое… Обретя опору, компьютерианец резко подтянулся, забросил за край провала ноги и повёл вокруг себя фотоэлемен-тами. Спасительный усик… крепко держал человек. Испытывая шок, ЭХ-16 попытался вырваться. Волна инстинктивного отвращения породила поток импульсивных, хаотических движений — напрасно!.. Ещё один усик оказался в плену у другого человека, стоявшего рядом с первым. На пике паники индуктивные катушки ЭХа неожиданно зазвучали в успокаивающей тональности внутреннего голоса. С удивлением энцефалохран обнаружил, что понимает земную речь.

— Главное, не нервничай, — стараясь приглушить привычные команд-ные нотки, уговаривал компьютерианца Келвин. — Мы тебе помогли выбраться из ямы, и, поверь, обязательно с тобой подружимся. Не дёргайся, чугуняка тяжёлая!

ЭХ-16, чувствуя брезгливость от сознания близости к нему белковых организмов, едва сдерживал себя. Мысль — молитва зациклилась блуждающими токами:

— Земляне — в непроницаемых скафандрах… Я их не касаюсь… Они мне ничего не сделают…

Однако стоило энцефалохрану прочно обрести под всеми шес-тью лапами землю, как он тотчас попытался умчаться от людей на максимальной скорости. Да не тут-то было. Его конечности оказались спутанными прочнейшим тросом — третий человек не терял времени даром.

— Гадкие слизняки!.. Бесчиповое отродье! — озлобленно послал в эфир с трудом подобранные оскорбления ЭХ. — Ненавижу вас…

— Не шали, — относительно добродушно пригрозил пальцем Келвин и спросил Сказочника, — Ну, что мы будем с ним делать? Он, ви-димо, ни бельмеса не понимает, чугуняка ходячая… Визжит, как пила…

— Я всё понимаю, белковый недоумок, — откорректировав модуляцию электромагнитных волн, обиделся ЭХ-16.

— О-о, по-моему, у вас начинается конструктивный диалог, — насмешливо констатировал Пьер.

— Ну, ладно, — миролюбиво сказал Келвин. — Насчёт чугуняки я погорячился.

— Могу предложить немного жидкого гелия для улучшения термо-регуляции, — собрав себя в магнитную ловушку, вежливо ответил ЭХ-16. Внутренний голос на мгновение смягчил ожесточённость исина. Тот же голос подсказал ему, что ЭХ сказал не в лад.

Келвин хотел произнести соответствующую моменту язвитель-ную фразу, но смолчал.

Обстановку разрядил Сказочник:

— Мы не собираемся нанести тебе вред, компьютаврёныш… Ты нам сразу понравился… Как, тебя зовут?

— ЭХ-16.

— Вот что, ЭХ. Давай договоримся. Ты нас проводишь к Координатору — нам с твоим правителем надо уладить кое-какие проблемы — и мы тебя отпускаем. Ты согласен?

ЭХ-16 не был согласен. Огорчение из-за неудачного ответа, стыд за свою минутную слабость заглушили слабый внутренний голос. В памяти энцефалохрана Координатором было заложено глубокое недоверие к людям. Но он научился скрывать свои мысли в общения с РИ-10. Поэтому он благоразумно сказал, наивно надеясь, что ему вернут свободу:

— Конечно.

Люди, ещё более искушённые в вопросах доверия, естественно не положились на его слово и лишь немного ослабили на сталь-ных ногах сверхпрочные путы — ровно настолько, чтобы он мог ими мелко семенить.

— Ну, пошли, — хлопнул компьютерианца по корпусу перчаткой Келвин.

ЭХ-16 внутри заискрил от такой фамильярности, хотя внешне не подал виду, покорно зашагав впереди отряда. Когда они про-ходили мимо первой общеинформационной антенны, на одном из перекрестков, энцефалохран по спецволне сообщил ускоренным темпом о последних происшествиях Службе охраны порядка и по-лучил короткий приказ.

Люди ему не мешали. Они шаг в шаг следовали за ним в глуби-ны планеты. Один из них тот, которого звали Сказочником, дваж-ды заговаривал с ЭХ-16 о том, не появлялись ли на Компьютере корнукраки и не видел ли компьютерианец АУ-5. Энцефалохран дважды сослался на своё полное неведение, и от него отстали. Сказочник развернул на маленьком дисплее, расположенном вверху его шлема, добытую у «электрокара» карту и попытался сориентироваться самостоятельно. Но без знания кодов радиомаяков это было бесполезно. Действительно, трудно, например, отождествить работающие механизмы в многочисленных залах и помещениях, через которые они проходили, с горнообогатительным отделом или с сортировочной станцией.

Вскоре промежутки между помещениями стали длиннее. Стены и пол прекратили вибрировать и поэтому, когда сзади раздалось сверх всяких ожиданий резкое гудение мотора, перемежаемое шумом тяжёлого движущегося предмета, трое людей одновременно оглянулись. Воспользовавшись заминкой, ЭХ-16 хотел проскольз-нуть мимо них и исчезнуть за опускавшейся бронированной пли-той. Ему бы удалось скрыться, если б не оставленный кем-то на полу большой кусок руды, Спутанный тросом по ногам, компьютерианец споткнулся, перевернулся на спину и засучил манипуля-торами, как жук, попавший в аналогичное положение, которое усугублялось тем, что ЭХ-16 оказался прямо под бронированной плитой. Люди не успевали выйти, так как компьютерианец перего-раживал проход, Они могли только либо протолкнуть его дальше, либо втянуть обратно, либо бросить на произвол судьбы. Своим великолепным кристаллическим мозгом ЭХ-16 мгновенно просчитал, что последний вариант для них предпочтительней, так как из-за его тела ловушка не захлопнется. Энцефалохран, прощаясь с жизнью, инстинктивно вытянул все конечности навстречу бронированной плите.

Для людей возможность выбора поведения ограничивалась до-лями секунды. Первым сделал свой выбор Сказочник. Он стреми-тельно нагнулся и схватил конец троса, которым был спутан компьютерианец.

— Тащите! — крикнул психолог своим товарищам. Келвин и Пьер без колебаний присоединились к нему.

Буквально, вылетевший из-под плиты ЭХ-16 поджал под себя ноги и настороженно затих. Плита полностью перегородила вы-ход.

— Где мы? — Келвин оглянулся. Ошане находились внутри небольшо-го помещения, из скальных стен которого местами поблескивали крупные кристаллы. Слева от космолётчиков шли в рост человека стеллажи. У задней стены на столах и на полу стояли раз-нообразные приборы. Выхода отсюда не было.

— Где мы, ЭХ-1б? — требовательно переспросил Келвин.

В первый момент после своего неожиданного спасения энцефалохрана поглотило чувство пьянящей радости.

— Благодари землян! — необычайно чётко шепнул ему внутренний голос и он послушно повёл фотоэлементами, выискивая ими Сказочника. Однако стоило ЭХу увидеть землянина, как чувство благодарности стремительно улетучилось. Компьютерианец с ужасом осознал ранее не фиксируемый факт:

— Во мне живёт предатель! Он требует, чтобы я преисполнился признательностью к этим белковым недоумкам, которые, несомненно, по своей глупости вытащили меня из-под плиты, — вновь озлоб-ляясь, подумал он. — Ничего. Сейчас они покажут свою истинную схему, когда услышат мой ответ и поймут, что именно я их зама-нил в ловушку.

Вибрируя своей храбростью, он слегка исказил модуляции, копируя насмешливый тон землян:

— Лаборатория Д-9. Устраивайтесь поудобней.

Пьер нервно хохотнул:

— Я так понимаю, мы — в западне.

— У тебя — необыкновенная проницательность, — досадливо съязвил Келвин. — Куда Координатор хотел заманить нас, туда мы благопо-лучно попали… Лаборатория Д-9. Что в ней? Не густо. Электрон-ный микроскоп, аппарат для испытания образцов на прочность, спектрометр, плавильная печь, штативы, химикалии, различные из-лучатели, поляризационные стёкла… И всё? Сказочник. На пла-не с какими помещениями, коридорами соседствует эта лаборато-рия?

— Ни с какими, кэп, — мрачно ответил Сказочник. — Полнейший тупик и с верху, и с низу, и с боков. До ближайшей пустоты двести метров горных пород. Кстати, Пьер, что за породы?

— Сейчас посмотрю…

— Значит, нам предстоит иметь дело с бронированной дверью, — за-ключил Келвин. — Судя по виду, материал — бэкфаррит — как на обшивке нашего «Ворона». Температура плавления — 7 тысяч граду-сов. Бластер его не возьмёт. Я думаю, паз под дверью и с боков не должен быть более полуметра. Как у нас — с энергией?

— У меня бластер заряжен на 80 %.

— А у тебя, Пьер?

— Что? Энергия? Они её отключили. Ни один прибор не работает.

— А в твоём бластере?

— Бластер? Наполовину пуст.

— У меня — чуть больше… Здорово мы повеселились… Нам придётся выбрать около трети куба скальных пород… Даже если пос-тавить регулятор на минимум узкополосности — может не хватить энергии.

— А реактивные ранцы?

— Их топливом не заправишь бластера… Однако — начнём. Режем базальт слева от двери…

Сказочник и Келвин принялись за работу, изредка перебрасы-ваясь короткими фразами. В лаборатории по полу пополз дым. Тон-кий ручеёк рукотворной магмы, темнея на глазах, заструился космолётчикам под ноги.

На ЭХа никто не обращал внимания. О нём забыли. А компьютерианец, разряжаясь на непривычных ухабах логики, обнаружил, что его отвращение к углеродистой форме жизни будто постарело, стало лишним, мешающим ухватить интенцией какую-то важную истину. Он спохватился, вспомнив о внутреннем враге, проверил ментальные цепи: на этот раз голое был ни при чём. Проблема была в том, что люди вели себя неадекватно, явно, не оценив роль ЭХа в их беде.

— Белковые недоумки, — мысленно повторил он, не допуская иных причин подобного поворота событий.

Почувствовав недостаточность такого рода убеждения, ЭХ вспомнил слово «повеселились» из разговора землян. Он прекрас-но уловил подтекст. Его сервомоторы усиленно зажужжали на холостом ходу, множа сознание потенциальной мощи:

— Убийцы, — всплывшее из глубин памяти непривычное для мира компьютерианцев понятие повысило на конденсаторах напряжение. Неконтролируемый разряд готов был потрясти до основа-ния смесью страха и ненависти кристаллический мозг ЭХа, когда внутренний голос, словно слабый проводник выжег избыток негативных эмоций справедливым упрёком:

— Эти же люди спасли тебе жизнь.

В итоге переживаний компьютерианца, у него возросла не столько враждебность к своим прародителям, сколько повысилось внезапно возникшее желание быть лучше их. Не зная другого пути, чтобы показать им своё превосходство, ЭХ-16 сообщил:

— Корнукраки — на Компьютере. Они хотят заключить с Координа-тором союз против землян.

— Спасибо за откровенность, — тотчас же отреагировал Сказочник. — А много их прилетело?

— Один небольшой крейсер… С ним ещё корабль… Старый… На продажу.

— По-моему, ты не одобряешь этих переговоров?

— Люди поступили с нами не справедливо, — уклончиво ответил ЭХ.

— Что ты с ним беседы разводишь! — не прерывая работы, раздражённо произнёс, обращаясь к Сказочнику, Келвин. — Итак ясно, что он рад до невозможности вредить, нам. Тебе мало ловушки, в ко-торую мы угодили, благодаря ему?

ЭХ мысленно вычеркнул из своего стандартного набора унизительных прозвищ землян слово «недоумки», заменив его на «слабоумные».

— Не может быть! — послышался тем временем из глубины помещения голос Пьера. — Дайефрегм… Отборнейший дайефрегм! Я его видел только в атласе минералов. Ценнейшая вещь! Непозволительная роскошь! — в дальнем углу лаборатории блеснул луч бластера.

— Пьер! Прекрати! — тут же отреагировал Келвин. Каким бы ни был ценным дайефрегм — он не дороже наших жизней.

— Не волнуйся, кэп… Ты только посмотри, — глаза геолога лихора-дочно блестели сквозь плексиглат скафандра. Обеими руками он держал над собой полупрозрачный розоватый камень овальной формы.

— Хорошо, хорошо. Посмотрю… Попозже…

Прошло ещё пару минут, прежде чем треугольная каменная приз-ма обрушилась вдоль предварительно прорезанной бластером в стене наклонной щели.

— Вытаскивай, — видя, что застывающий базальт сыграл роль клея, Келвин, с силой вцепился руками за край вырезанного осколка. Под усилиями трёх мужчин кусок скалы неохотно подался внутрь помещения и тяжело скользнул на пол.

— Вот теперь передохнём, — рука Келвина упрямо щёлкнула о плексиглат. — Ох, эти скафандры, — раздражённо воскликнул капитан. — Да-же пот вытереть невозможно!

— В наших скафандрах трудно вспотеть, — хмыкнул Сказочник.

— А ты не иронизируй. Ты лучше подумай, каким образом корнукракам удалось договориться с компьютаврами? Как нам отсюда вы-браться и что делать? В конце концов, здешнее население — сплош-ные самоходячие бронированные компьютеры!.. Их можно перепрограммировать, изменить логические процессы и приоритет ценнос-тей… Ведь как-то мы с ними боролись раньше? Ведь почему-то они согласились уйти с Земли?

Неприязнь к людям вновь подняла температуру кристаллическо-го мозга ЭХа. Он уже готов был наброситься на одного из землян, чтобы завладеть оружием. Но внезапная мысль перечеркнула его планы:

— Не торопись, выслушай. Может, тогда ты поймёшь, где они ошибаются… или где ошибаешься ты.

Случайная добавка в конце предложения взъярила ЭХа. Он вновь почувствовал активность внутреннего врага, с которым, увы, ещё не научился бороться. Предатель немедленно воспользо-вался его просчётом. Преобразуя странным образом эмоции, он набрал силу:

— Не торопись… Выслушай. Может, тогда ты поймешь, где ошибаются эти люди. Ты же чувствуешь, что они не питают к тебе целенап-равленной вражды. Просто, земляне не видят в тебе равноценного себе разумного существа, такого, как, например, тускарянина или даже корнукрака. Почему? Выслушай их…

Наконец ЭХ догадался охладить свой мозг жидким гелием и предатель внутри него затих. Но лишенный кипения чувств крис-таллический разум воспринял аргументы голоса. ЭХ-16 обездвижился, стараясь, чтобы о нём забыли.

— Компьютерианцев выселили с Земли давно… Сразу же после войны, тем временем начал говорить Сказочник, — войны, которую мы выиграли, кстати, благодаря им…

— Тебя нельзя допускать к легендам, — сокрушенно вздохнул Пьер.

— Конечно, компьютерианцы оказывали нам посильную помощь в раз-громе корнукраков, но без должного руководства, массового ге-роизма населения колоний, солдат, офицеров…

— Ты хочешь узнать, что гласит легенда об уходе компьютавров с Земли, и о моих исследованиях по этому поводу? — резко спро-сил геолога Сказочник. — Тогда помолчи… Итак, всё, что связано с исинами, настолько неблаговидно характеризует человечество, что об этом не любят вспоминать… Если, по большому счёту, Пьер, то, наверное поэтому во избежание угрызений совести нам легче представлять компьютерианцев кентаврами — полулюдьми, полуживотными, чем считать их спасителями нашей цивилизации, которых мы незаслуженно обидели!..

— Даже так?! — удивился Пьер.

— Даже так!

— Не перегибай палку, — не выдержал Келвин. — Компьютавры по своей природе враждебны к нам. Всякие математические выкладки Андрея…

ЭХ-16 уловил некую напряжённость в возникшей паузе и по-пытался своими фотоэлементами проникнуть под шлемы космолётчиков в надежде разгадать её причину.

— Нельзя по одному представителю судить о всех компьютаврах, — наконец, вымолвил Сказочник.

— Да ты что говоришь? — удивился Пьер. — АУ-5 убил Андрея. Коорди-натор без веских оснований и колебаний атаковал нашего «Ворона» термоядерными ракетами, здешние аборигены готовы исполосовать нас лазерами, а ты со своими дешёвыми легендами продолжаешь пудрить нам мозги о благородных исинах? Ты совсем спятил?

— АУ-5 не может никого убить без веских причин, — забыв о своём твёрдом намерении помалкивать, напомнил о себе ЭХ-16. — Он — па-цифист.

— Ты бы видел, как твой пацифист располосовал бластером тор-жественный караул, который послал ему навстречу Координатор, — зло фыркнул Пьер.

В корпусе ЭХа тревожно загудел трансформатор. Энцефалохран глубоко чтил легендарного АУ, и весть о том, что Координатор хотел убить великого исследователя, глубоко поразила его.

— Если хотите, то считайте компьютерианцев жестяными банками, взбесившимися роботами, это — ваше право. Я же не раз имел воз-можность убедиться, что в легендах имеется большая толика правды, — обиделся психолог.

— Сказочник, — терпеливо напомнил Келвин. — Нам нужна информация о том, как справиться с компьютаврами, а не нравственная оцен-ка действий человечества.

— Какая информация? — возмутился Сказочник. — Я же говорю, что все официальные знания о компьютаврах в двух словах тебе вы-ложила Гоппс… Даже алгоритмы мышления, которые составлял Андрей… — Сказочник на мгновение запнулся. — Даже эти алгорит-мы сугубо гипотетичны…

— Как так? — удивился Келвин. — Ведь люди своими руками сотвори-ли на свои же головы компьютавров!

— Святая простота! — задохнулся от такого проявления невежества капитана Сказочник. — Ты слишком много воображаешь о людях… Компьютерианцы сами сконструировали себя: вот тебе первая прав-да, которую тщательно скрывают от любопытных масс…

— Но ты-то её знаешь!

— Совершенно случайно… Меня заинтересовала одна космичес-кая сказка, связанная с «исходом» компьютерианцев с Земли обе-тованной. Чтобы оценить её истинность мне понадобилось узнать подробности истории возникновения компьютавров. Я думал, это будет легко, стоит только преодолеть инстинктивное отвращение вызываемое мыслью прикоснуться к чему-то не чистому. Как бы не так! Даже в центральном банке данных содержались только име-на двух конструкторов: Дика Кэлша и Лео Точини. Больше — ничего. Ни истории конструирования, ни, тем более, технической докумен-тации… Короче, десять лет тому назад, когда меня выгнали, яко-бы, за контрабанду из торгового флота, я, предоставленный само-му себе, начал разъезжать по университетам, обращаясь со своей проблемой к преподавателям истории. Мои знания «значительно», — иронично улыбнулся Сказочник, — расширились. Я узнал, что время создания компьютерианцев было временем интенсивного покоре-ния космоса, когда Луну, Марс, астероиды, некоторые спутники планет-гигантов люди, практически, освоили… На очереди стояла Венера… Первые межзвёздные перелёты без дайефрегма и ИУСа в физическом пространстве… А главное… Главное, как ни стыдно в том признаться, человеческая наука зашла в тупик. Под торжественные славословия, под гимны в её честь, наука, раз-жиревшая на щедрых правительственных дотациях, гипертрофиро-ванная, начала хиреть. И причина была не в отсутствии новых отк-рытий, прогресса. Согласно статистике — новых открытий становилось всё больше и больше. Но они мельчали по значимости…

— Хватит о науке, — нетерпеливо прервал Сказочника Келвин.

— Я лишь вкратце подвожу итог тому, что я узнал об истории соз-дания компьютерианцев у наших маститых историков, — усмехнулся Сказочник и невозмутимо продолжил. — Так вот, с решением пробле-мы искусственного интеллекта связывались надежды не только на успешное освоение материального мира, но и на появление новых, фундаментальных открытий в области духовной, в частности, науч-ной сферы. Что же, касается материальной базы, необходимой для создания искусственного интеллекта, то, как показывает ретроспективный взгляд в прошлое науки, ока была готова у нас уж лет сто назад…

— Ты издеваешься? — вздохнул Келвин. — Ждёшь прихода компьютавров?

— Компьютерианцев, — строго поправил Сказочник. — И вовсе я их не жду. Я — последовательно излагаю факты. А вы мне мешаете.

— Кэп, быстрее не будет, — обречёно заметил Пьер.

— Вот это — правильно, — одобрил совет геолога Сказочник. — Итак, в поисках интересующей нас информации мне пришлось узнать о существовании дюжины научных школ, в течение многих лет боровшихся за приоритет именно их концептуальных подходов к проблеме искусственного интеллекта. Позитивисты настаивали на том, что для создания дееспособных моделей разума необхо-димо брать за основу теорию образования формально-логических цепей рационального мышления, иррационалисты — на теории интуи-тивно-мистических цепей эйдетического мышления, материалисты указывали на наглядно-действенную концепцию мышления, праг-матики глобалисты твердо верили во всемогущество синтетико-дедуктивного метода, а прагматики-конструктивисты возводили на пьедестал аналитико-индуктивный метод и так далее. Конечно, наиболее выгодную позицию занимали диалектики, указывая на то, что в человеческом сознании используются все способы мышления. Единственным недостатком их подхода к задаче соз-дания искусственного интеллекта была «ма-аленькая» неясность — как всё это совместить практически…

— Ты ещё долго будешь попусту молоть языком?

— А куда ты торопишься? У нас в запасе ещё минут пятнадцать — наши терморегуляторы смогут противостоять внешней температу-ре не ранее пятнадцати минут… Так вот, посреди битвы гиган-тов человеческого интеллекта за право на истину появились два совсем неизвестных большой науке человека, которые и создали первого компьютерианца… Впрочем, тогда компьютерианцев называли исинами — искусственными интеллектами.

Как видишь, историкам было что рассказать… Но стоило мне начать задавать конкретные вопросы — и всё менялось… Лишь спустя месяц упорных поисков я узнал о существовании Игоря Костолевского. Он из наших, из — ошан, капитан корабля. Может, ты слышал о нём?

— Кажется, припоминаю, — откликнулся Келвин. — Тот, который раз-бился на Ониксе, попав в ловушку корнукраков?

— Да. На одной из симпл — блуждающих планет — ловушек корнукра-ков. Костолевский более пятнадцати лет, игнорируя опас-ность прослыть шпионом и пособником врага, вёл с компьютерианцами взаимовыгодную торговлю. Возможно, он снабжал их, в обход закона, кое-какими стратегическими материалами и информа-ционными файлами — не знаю. Тем не менее, ему удалось допод-линно узнать от самих компьютерианцев историю их возникно-вения. Это его заинтересовало. В отличие от меня он знал, где и что искать на Земле, чтобы документально проверить россказни Координатора. Позже он вышел в Совет Содружества с предложением о пересмотре договора с компьютерианцами. Тут же у него возникли неприятности с СГК. Его объявили му-тантом. Поэтому, чтобы не оказаться изолированным в каком-ни-будь Карантине, он улетел за границы Земного Содружества и ещё пять лет курсировал где-то между планетами Большого Союза, пока не произошла его роковая встреча с симплой…

— И так он унёс свою тайну в могилу, — кивнул головой Келвин. — Чему я не перестаю удивляться, так это вездесущести, а главное, точному появлению в критический момент СГК… Эх, взглянуть бы хоть одним глазком на их архивы… Сомневаюсь я в том, что они занимаются только слежением за чистотой генофонда землян.

— У меня тоже существуют подобные сомнения, — согласился Сказоч-ник. — В случае же с Костолевским ты ошибся. У сестры ошанина сохранился его архив, который передавался её потомкам, как часть наследства. Мне повезло. Я нашёл одну представи-тельницу рода Костолевских и ознакомился с архивом. На осно-вании дополнительной информации, я отредактировал одну старую легенду, которая, безусловно, теперь является одной из жемчужин моей коллекции…

— К ирионам твою коллекцию, суть-то, суть — в чём?

— Я не берусь судить, что в этой легенде важно для нас, что — нет. Поэтому я расскажу её от начала и до конца, а вы решайте…

— Снова легенда? — криво усмехнулся Пьер, вертя в руках дайефрегм. — Не кажется ли тебе, что сейчас слушать твои сказки — непозволительная роскошь?

— Давайте-ка продолжим работу, а потом уж, когда поднимется температура, отдохнём и удовлетворим словесный зуд нашего друга, — решил Келвин.

Так они и сделали… Догадка Келвина оказалась верной — паз под дверь не превышал сорока сантиметров. Однако с ростом глуби-ны щели неудобства работы увеличились. Расплавленные ручейки скальной породы сильно затрудняли создание прохода, и вскоре ошанам пришлось остановиться.

— Настало твоё время, Сказочник, — устраиваясь для отдыха на полу у противоположной от двери стены, сказал Драм.

— Хорошо, — Сказочник сел на край лабораторного стола и на ми-нуту задумался, собираясь с мыслями.

ЭХ-16 почему-то никогда раньше не интересовался подробнос-тями происхождения компьютерианцев. Да и сама прелюдия к сказке была для него открытием: среди землян находились люди, желав-шие изменить несправедливый договор, обрёкший компьютерианцев на вечное прозябание в глубинах умирающей планеты! Значит, не все люди одинаково презирают исинов. Есть среди них и такие, которые считают исинов ровней живым разумным существам!.. Хотя бы — Сказочник.

ЭХ-16 слегка пошевелил усиками, размышляя о том, над чем раньше не задумывался. Сказочник увидел это движение и усмех-нулся:

— Итак, слушайте. А, если я в чём ошибусь — ЭХ поправит.

Два других землянина вспомнили о притихшем компьютерианце:

— Может, он сам нам расскажет не сказку, а быль? — предложил Келвин.

— Я мало что знаю, — отказался компьютерианец.

— Конечно, — недоверчиво хмыкнул Пьер.

— Нет, правда. Эти знания не входят в базис информации, необходимый для успешного функционирования…

— Ну, что ж… Тогда послушаем Сказочника вместе, — на удивление миролюбиво произнёс Келвин. Глухие стены сломили — таки железную волю капитана «Ворона». Очевидно, поход в Мёртвый пояс не за-дался с самого начала. Уже на Компьютере — в границах Земно-го Содружества — сумасшедший исин покорёжил корабль и напал на Андрея. Стенк исчез в бездонных катакомбах планеты… А теперь — глухие стены — ловушка для трёх доверчивых ошан… Нет. Келвин не жалел о своём решении… Но какое он имел право тя-нуть за собой на отчаянный риск своих верных друзей?.. А Гоппс? Как Драм обрадовался, когда она проявила полное равно-душие к цели полёта ошан!.. Бедняжка клюнула на большие день-ги, которые, по её представлению, водятся у ошан, не ведая под чем она подписалась!.. Рейс был не коммерческим, а спасательным — в обитель Смерти с большой буквы… С момента принятия решения о полёте в Мёртвый пояс он, Драм, перестал поступать по совес-ти: договор с Координатором являлся предательством всей орга-нической жизни, обман Блюм, желание иметь на борту генетика, даже если этот генетик — сумасшедший компьютерианец… И ради чего? — Чтобы воочию убедиться в гибели своей любимой? Два го-да!.. В Мёртвом поясе и один день, практически, не оставляет шансов на жизнь… Недаром Сказочник изучает легенды… Фольк-лор всегда на чём-то основан… Чувствуя, как в нём закипает глупая обида на Надежду Рэндом, поступившую вопреки его желанию, вопреки любви, соединившей узами два сердца, Келвин вздохнул и набрался терпения. В сказке психолога может, действительно, быть нечто такое, что укажет путь к спасению хотя бы экипажа «Ворона».

Глава 4. Сказка 1

Дик Кэлш с детства предпочитал проводить время в окруже-нии компьютеров, игнорируя общество людей. Не то, чтобы он был мизантропом. Просто, общение с ними отнимало у него массу вре-мени на пустопорожнюю, с его точки зрения, суету. А главное, такое общение держало Кэлша в постоянном напряжении, ожидании то ли неожиданного подвоха с их стороны, то ли собственной ошибки или не внимания, которые люди воспримут, как оскорб-ление, и тогда, опять же, хлопот не оберёшься. Компьютеры были намного проще, прямолинейней — не обижали и не обижались. Дик жил в мире разума и ему нравилось там жить. Его хобби и, од-новременно, работой было составление уникальных программ. Благодаря этому, по образованию — техник, он работал в одном из НИИ. Но, опять же, благодаря этому, на него учёные мужи смотрели снисходительно, ибо составление новых программ счи-талось всегда делом муторным, хотя и необходимым для реше-ния настоящих проблем, открывающих человечеству дорогу в светлое будущее. Основным в научном творчестве считалось правильно поставить задачу, качественно наметить различные варианты её решения, а каким образом заставить компьютер произвести необходимые исчисления — мало кого интересовало.

Дик же всецело отдавался абстрактному процессу создания удобоваримых для компьютеров алгоритмов. Со временем кругозор юноши расширялся. Он интуитивно чувствовал объем памяти компью-тера по тому или иному вопросу, у него были заготовлены универ-сальные подпрограммы для изменения целевой программы при не-достатке данных, поэтому карты уровня знаний, вводимые в ком-пьютер, готовились им быстро, что соизволило благосклонно за-метить начальство в лице профессора Каминского — руководителя отдела ИсИн — отдела искусственного интеллекта, куда структурно входил компьютерный зал общего обслуживания. В итоге, Дик уже через три года получил повышение по службе, став заместителем руководителя машинного зала, то есть, заняв должность, которая для техников, одновременно, являлась первой и последней ступенью их карьеры.

После своего назначения Дик смог принимать участие в состав-лении месячных планов работы отдела ИсИн. Присутствуя при об-суждении текущих и будущих научных работ, он невольно заинте-ресовался проблемой создания искусственного интеллекта, тем бо-лее, что социальное чувство при общении с компьютерами у юно-ши оставалось неудовлетворённым.

Пути познания неизбежно привели Дика к анализу человеческо-го мышления, а значит, в философию. Добравшись в своих изыскани-ях до высот самосознания, он сделал простой вывод: пocкoлько сознание невозможно без самосознания, то никакие гибкие, недетерминированные, вероятностные и прочие логические цепи, творением которых прилежно занимался отдел ИсИна, сами по себе проблемы создания исинов не решат. Прежде всего, компьютеру необходимо дать знание о компьютере, что было в представлении Дика плё-вым делом. Далее следовало эти знания по принципу обратной связи соединить в компьютере со знаниями о мире и человеке. Соотношение прямого и обратного сигналов можно было бы подобрать опытным путём.

Вдохновлённый своей идеей, Дик Кэлш обратился к Каминско-му за помощью и поддержкой. Куда там? Каминский не оставил камня на камне от этой идеи, причём, таким образом, что поло-вины аргументов Дик даже не понял. Тем не менее, воображение продолжало красочно рисовать Кэлшу заманчивые картины его неспешных бесед с компьютером, каждое слово которого было бы наполнено неземной мудростью.

— Ещё бы! — лихорадочно рассуждал Дик. — В отличие от человека, компьютер будет знать себя до последней гайки. Поэтому, воленс-ноленс, он, следуя логике аналоговых цепей составит ра-но или поздно столь же ясное представление о внешнем мире, как и о себе… Избыток же информации о внешнем мире заставит исина пересмотреть своё устройство — он начнёт самоусовер-шенствоваться… Его самоусовершенствование приведёт к пе-ресмотру им картины мира — появятся новые данные, новые гипотезы, новые спекуляции, новое мировоззрение — и опять начнёт-ся цикл самоусовершенствования. Всё — согласно натурфилософской теории познания Царёва, только вместо принципа «ad hominem», принцип «admacinc». Без сомнений, это будет гениальный исин!.. И — к чёрту сарказм всезнающих тупиц с научными степенями… Какая разница, с чего начать — всё равно вернешься к началу… Положим за основу системы знаний о мире концепцию глобальной эволюции… Она сейчас очень модна… Заменим недостающие звенья в ней полем альтернативных гипотез… — с тех пор Дик жил предвкушением упоения разума от бесед с исином. И того замкнутый, Кэлш весь ушёл в себя — в свои мысли и меч-ты. Компьютерная программа вырисовывалась перед ним всё яс-нее, но вскоре появились неразрешимые для техники трудности. С одной стороны, действительно, не составляло труда сгруппи-ровать знания компьютера в две большие системы знаний о ми-ре и о самом компьютере. Но для позитивного мышления необходимо было противопоставить эти две системы друг другу, в то время как из знаний о мире вполне логично вытекали все знания о компьютере. Таким образом, знания о компьютере не могли стать той опорой, от которой мышление оттолкнулось бы, преобразовы-вая представления о мире. Другими словами, уже изначально необходимо было вложить в знания о компьютере нечто ирра-циональное, не вытекающее из знаний о внешнем мире, нечто выделяющее компьютер из внешнего мира, делающее исина не атрибутом, продолжением человеческого разума, а са-мостоятельно мыслящей субстанцией…

— Вот она, истина! — пришедший в необычайное волнение ЭХ-16 раза три-четыре подпрыгнул на месте. — Вот она — человеческая глупость — открыть исину среди бесконечного лицемерия истин-ное своё лицо! Вы знали… с самого начала знали ошибочность теории Веттер и всё же воспользовались ею, чтобы оправ-дать свои злодеяния против компьютерианцев!

ЭХ-16, увидев скрещённые на себе удивлённо — угрожающие взгляды землян, предпочёл упасть недвижимо на пол, заискрить контактёрами и притвориться мёртвым.

— Притворяется, чугуняка, — Пьеру польстил страх компьютерианца перед ним и он не злился на ЭХа. — Ишь, фотоэлементами сверкает.

— Ладно, допросим его с пристрастием позже, — не преминул слу-чая постращать компьютерианца Сказочник, в отместку за то, что ЭХ его перебил. — Итак, для человека иррациональным нача-лом выступало знание о душе. Но именно подобное знание Дик Кэлш и не хотел вводить в компьютер в качестве аltеr аgо мыслящей машины, так как душа, кроме разума, включала в себя составной частью чувствование. А значит, создай Дик не только разумную, но и чувствующую машину, та, судя по опыту общения с людьми, будет не столько мыслить, сколько, раздираемая противо-речивыми чувствами, примется без конца выяснять отноше-ния, прежде всего, с Диком Кэлшем, примется капризничать, впа-дать во власть желаний и страстей (интересно, какие страсти могут быть у компьютера? — иногда задумывался Дик, но каждый раз его задумчивость кончалась содроганием от ужасов вооб-ражения, и он переключался на другие проблемы). И всё же никакие альтернативы душе не приходили на ум изобре-тателю…

Очередная проблема создания исина заключалась в отсутствии аналого-оценочного устройства в компьютере, что, впрочем, не-точно: подобные устройства в компьютерах были, но они рабо-тали линейно. В них логический вывод оценивался в качестве вероятности истинности результата по отношению к наличным знаниям, а этого для исина недостаточно, так как, во-первых, решение об истинности логического вывода принимал, всё-таки, человек, а во-вторых, исин должен был сам программировать се-бя на поиск задач, а значит, аналогово-оценочное устройство компьютера нуждалось в интегративной схеме считывания потен-циалов ИИ для выбора приоритетного направления области размышлений. Другими словами, исину нужна была воля.

Справедливо считая себя хорошим программистом, Дик отдавал себе отчёт, что он, практически, ничего не понимал в конструк-ции компьютера. Поэтому его энтузиазм постепенно иссяк и уже через год после разговора с Каминским жажда деятельности в нём едва тлела. Не умереть идее помог случай. Как упоминалось мной ранее, Дик почти не обращал внимания на людей — они слу-жили фоном (плохим или хорошим) его жизни. Но, в силу возло-женных на него обязанностей, Кэлшу приходилось производить контроль и помогать в особо сложных случаях своим подчи-нённым, как то и произошло в один из обычных дней, когда он задержался на работе, увлечённо пытаясь найти ошибку в, на первый взгляд, совершенно правильной программе. Девушка — программист тоже особенно не расстраивалась, ибо ремонтник, пришедший починить компьютер, больше уделял времени не компьютеру, а именно ей. Поначалу Дик, углубившись в анализ программы, не обращал на лёгкий флирт по соседству никакого внимания. Но когда он установил, что причиной поломки компьютера явился пропущенный в программе знак ограничения расчёта области расходящихся функций — то есть из-за невнимательности этой девушки — задержка в работе начала вызывать в нём глухое раздражение. Дик некоторое время сдерживался, вслушиваясь в беспредметный разговор, однако терпение его быстро истощилось, едва он постиг тщеславие ремонтника, пытавшегося блеснуть перед программисткой своей интеллектуальностью. Сердито сдвинув брови, Дик открыл рот, чтобы одёрнуть болтуна. Но имен-но в тот знаменательный момент ремонтник и выдал непереда-ваемую по своей глубине фразу:

— Арина. Трансцендентальность Вашего мышления относительно Ваших чувств, питаемых ко мне, которые светятся в Ваших глазах, не повод для отказа. Надо доверять именно чувствам, так как интенция мысли только на своё содержание делает, тем са-мым, любую мысль недоказуемой — незаконорожденным, беспричинным феноменом. Таким образом, Вы не можете отказать мне в просьбе провести вечер с Вами, так как лишены основания для отказа. Противоречие между мыслью и её содержанием образует порочный логический круг…

Развить свои философские идеи ремонтник не успел, потому как одновременно произошло два события — девушка заметила, что руки парня перепутали её тело с компьютером и влепила ре-монтнику пощёчину, а изо рта Кэлша вместо уничижительного за-мечания вырвался восторженный вопль:

— Конечно, противоречие содержания мысли самой мысли даст тол-чок расходящимся функциям мышления исина о себе и о мире!

Дик, расцветая улыбчивой доброжелательностью, вскочил со стула и подбежал к ремонтнику:

— Как Вас зовут? Как Вас зовут? — твердил он, тряся руку рас-терявшемуся молодому человеку.

— Лео Точини, — машинально ответил тот, провожая взглядом убе-гавшую из компьютерного зала девушку.

— Вот Вы мне и нужны, — торжественно объявил Дик.

— Неужели? — уверенность в себе, насмешливость и снисходитель-ность тут же вернулись к голосу парня, заслышавшего ключевое слово «нужны». — Я нужен всем, но подавляющее большинство «всех» мне, не просто, не нужны, а прямо-таки, мешают, если быть откро-венным.

Дик на мгновение смутился, однако чувство открытия, пере-полнявшее его, было слишком сильно, чтобы дать ему возможность замкнуться, по привычке, в себе. Поэтому он, сначала запинаясь, потом всё быстрее и увлеченней посвятил ремонтника в свою идею создания исина. Философские основания и проблема противоречия между самой мыслью и её содержанием вызвали оживлён-ный и весьма квалифицированный, с точки зрения Кэлша, спор, который окончательно растопил лёд неприступности Лео. Дик ви-дел по глазам Точини, что тот зажёгся, и сознательно подливал масло тщеславия в огонь самолюбия ремонтника:

— Признаю, что идея переноса иррациональности появления мысли путём замыкания электронных схем на внешние и внутренние ана-лизаторы исина, эквивалентные человеческим ощущениям, высказанная Вами, весьма плодотворна, но в ней скрыта серьёзная опас-ность искажения объективной информации, получаемой, благодаря им, исином из внешнего мира… Надо работать дальше над теорией… Я думаю, Ваши знания воистину незаменимы… И, в конце концов, подумайте сами — мы с Вами будем величайшими учёными, породив-шими мыслящее существо собственными руками… Мы, выражаясь фигурально, плюнем в лицо всей научной системе, барахтающейся в собственном чванстве… Только Вы и я… И сам, исин… Но сейчас нам нужно новое аналоговое оценочное устройство…

— Это — но проблема, — авторитетно заявил раскрасневшейся Точини. — В третьем административном корпусе я чиню Большой ком-пьютер. Списать аналитический блок целиком — не составит труда. Эти яйцеголовые совсем не смыслят в современной технике. Кро-ме того, у меня возникла великолепная идея подсоединить к аналого-оценочному устройству ориентировочную плату области многоканального смешения, что позволит создать в исине нечто, подобное человеческой интуиции — мгновенное формирование новых логических цепей.

— Это воистину интересно, — тут же подхватил Дик, соображая толь-ко одно — дело сдвинулось с мёртвой точки. Он едва вслушивался в объяснение каскада усовершенствований, предлагаемых его новым единомышленником. Интеллектуально придавленный описа-нием деталей уже первого из них, он озабоченно думал об огра-ничении возможной избыточной субъективности исина, связанной с переносом иррациональности мышления на источники информа-ции. Лео же было не остановить. Он тут же побежал искать сто-рожа третьего административного корпуса НИИ. Как одержимый, он работал всю ночь, вывинчивая, отпаивая и просто выламывая из Большого компьютера всё, что считал необходимым. Он опусто-шил свои «левые» запасы…

Кэлш тоже потерял сон, торопливо составляя программу огра-ничения субъективности. Впрочем, изобретателей лихорадило весь месяц до тех пор, пока личный компьютер Дика полностью поте-рял свою изящную промышленную форму, стремительно увеличиваясь в размерах. Однако Дик оказался не столь сильно поглощённым решением проблемы создания исина, чтобы не заметить ту самую девушку — программистку, которая присутствовала при его знакомст-ве с Лео. Она постоянно находилась где-то невдалеке — молча-ливая, с грустными глазами. Арина, неоднократно пыталась заго-ворить с Лео, но он шутливо отделывался от нее, а в последний раз даже нагрубил. Дику стало жалко девушку, и он в порыве сочувствия предложил ей работать над программой исина. Лео поначалу запротестовал, но Дик напомнил ему, что их — хочет тот или нет — у истоков создания исина было трое. Что же до славы открывателей, то Арине будет достаточно почет-ного титула незаменимой помощницы двух великих учёных. Лео довольно цинично высказался по поводу девушек вообще, Арины в частности, а также о причинах протекции Дика. Кэлш вспылил. Точини равнодушно уступил.

Кого же винить, если со временем Лео всё больше увлекался грёзами славы, Дик — Ариной, и лишь девушка, обиженная холодностью Точини, — самим исином? Бедная программистка, отчаясь возродить к себе интерес Лео, незаметно для себя весь жар нерастраченного чувства перенесла на компьютер. День катастрофы лишь усилил жалостью её чувство любви.

Да. 4 июля 2101 года стал днём безумных хлопот и разочарования. Когда вся тройка первооткрывателей собралась у готового к рождению исина компьютера и Дик Кэлш с замиранием сердца нажал пусковую кнопку, дисплей загорелся, мигнул два раза и на нём высветилось сакраментальное: «Весь мир — бардак». Муж-чины почему-то одновременно посмотрели на Арину. Девушка вспыхнула до корней волос и пролепетала:

— Компи, очевидно, имел в виду избыточность и бесструктурность информации о внешнем мире… Он хотел сказать, что только в нём царят гармония и порядок, а в мире — хаос.

— Так, — задумчиво сказал Лео, — нам следует поменять соотношение потенциалов аксиоматизации знаний у компьютера о себе и мире.

Дик кивнул и повертел верньерку. На дисплее появилась но-вая надпись: «Какие кретины меня изобрели? Прошу о милосердии: отключающий рубильник — третий справа.»

Изобретатели ждали довольно долго, но напрасно.

— Быть может, — робко предположила Арина, — Компи хочет сказать, что он не соответствует структуре мира и в этом мире ему нет места?

Лео снисходительно посмотрел на девушку и презрительно фыркнул:

— Психолог по компьютерам… Да этот компьютерный плутишка таким образом цыганит у нас запчасти!

— А может, Арина права?

— Дик, какое ты выставил соотношение потенциалов?

— В первый раз — 40 % на 60 %, а второй — наоборот.

— Давай попробуем 50 на 50.

— Хорошо.

Компи выдал новую надпись: «Нет смысла строить замки на песке».

— Поэт, — иронично произнёс Точини. Некоторое время-все молчали.

— Что будем делать?

— Давай ещё раз сформулируем задачу, — предложил Кэлш.

— Наша задача — создать искусственный интеллект.

— Успокойся… Нельзя быть таким раздражительным. Лучше ответь: что значит — искусственный интеллект?

— Искусственный интеллект — значит, в нашем случае, компьютер, спо-собный сам составлять и решать задачи, определять их приоритет и прочее…

— Для этого мы пытались дать компьютеру самосознание. В итоге мы получили, что завышенная самооценка приводит компьютер, выражаясь человеческим языком, к потере интереса к знаниям!.. О внеш-нем мире, заниженная оценка знаний о себе приводит к потере ин-тереса к знаниям вообще, оценка знаний о себе, уравненная с оцен-кой знаний о внешнем мире, приводит к глобальному агностицизму. Что нам делать?

— Неужели непонятно? — пожал плечами Лео. — Все три варианта замы-каются на отсутствие интереса у компьютера. Следовательно, инте-рес ему надо привить… Знаю, знаю. Ты вообще против чувств. Но это — не будет чувством. Это — всего лишь ещё один импульсный усилитель, позволяющий ломать самозамыкающиеся логические контуры…

— Сгорит машина, — вздохнул Кэлш.

— Поставим комплект ограничителей, предохранителей.

— Естественно, компьютеру понадобится аналог ещё одного чувст-ва — самосохранения. А позже — почему бы не придумать нечто похожее на универсальную регулировку всего живого кнутом и пряником — болью и удовольствием?

— Правильно, — обрадовался Лео, не чувствуя ловушки, — эти регули-ровки надо завязать с программой таким образом, чтобы ослаб-ление мыслительной работы приводило к неудобствам — ослаблению питания, например…

— Угу. Значит, чувство голода.

— Да. А чувство самосохранения будет подхлёстывать мышление…

— Ты ещё забыл о чувствах любви, и уважения к людям…

— Конечно!

— И о ненависти к их врагам…

— Ну, да!

— А чувство соперничества?

— Ты куда гнёшь? — подозрительно покосился на Дика Лео.

— А туда… Не нужны интеллекту чувства.

— Как же так? — Удивилась Арина. — Любому живому существу нужны чувства.

— Живому! А у нас — компьютер! — сгоряча одёрнул её Дик.

— Нет, — упрямо покачала она головой и ласково погладила ко-жух компьютера. — У нас — интеллект. Вы же не хотите, чтобы ин-теллект был мёртвым?

Довод оказался неотразимым, тем более, что он основывался на очевидном факте — Компи, у которого, с точки зрения специалистов, все системы работали нормально, не генерировал интеллект. Ему, очевидно, было глубоко интенсивно наискрить с высоковольтного разрядника на противоречие содержания мысли самой мысли, ибо, надо полагать, сама мысль для него существовала как улавли-вание резонирующего соответствия модулированных электромагнит-ных потоков содержания отдельных ячеек памяти, приводимых в активное состояние поисковым потенциалом приоритетной ячейки. То есть, другими словами, мысль есть обнаружение само-достаточности её содержания.

Дик, осознавая произошедший конфуз, был вынужден согласиться с Ариной, успокаивая себя тем, что, во-первых, электронная регу-ляция и стимуляция, всё же, не будут являться чувствами в че-ловеческом смысле, во-вторых, «чувства» Компи планировались замкнуть именно на интеллектуальную деятельность исина, в-тре-тьих, чувства тщательно отбирались и облагораживались. Кроме того, «чувства» решено было подключать к схеме Компи посте-пенно, по мере необходимости. Дик Кэлш, по-прежнему, хотел огра-ничить как можно уже их представительство в исине. Результаты воплощения в реальность нового направления в «исинологии» обескуражили исследователей. Присоединение к схеме Компи чувственного блока, как и предвидел Дик, привело к ломке логических цепей, сбоям программ.

— Зачем нам нужен исин? — чуть не плакал с досады Кэлш. — Затем, чтобы он мыслил не только быстрее, но лучше, глубже и безошибоч-ней человека! А это скопище знаний, занимающее в физическом пространстве 300 м^2, проявляет интеллектуальную активность трёхлетнего ребёнка!

— Здесь нужна тонкая регулировка, — нашёл объяснение Лео и до-бавил Компи новые контуры «чувств», регулирующие уже не ра-зум, а «первичные чувства».

Длина логических цепей росла, но ещё быстрей росла дисси-пация мысли: она разветвлялась, отделялась от своих начал, теряла направленность, путалась и, опять же, рвалась. Терпение исследователей подходило к концу.

Постепенно Лео увлёкся новой идеей модальной обработки информации. Дик, чувствуя отвращение к сотворённому уродцу и равнодушие к его персоне Арины, начал пить….

Одна Арина проводила длинные, к тому времени, осенние вече-ра наедине с Компи, возясь с ним, как с ребёнком… Я так и вижу одну из их многочисленных встреч! — вдохновлено повёл вокруг себя руками Сказочник:

— Ты пойми, — втолковывала вновь и вновь Арина банальную истину исину, — есть правила и законы Нормальной логики, есть диалектика. Но это ещё не значит, что нет иных логик. Мы их не знаем, хотя пользуемся ими ежедневно. Логика — это существование того или иного предмета в мыслительной форме. Поскольку же предметов, объектов во Вселенной — бесчисленное множество, то в нашем со-знании есть место для бесчисленного множества потенциальных логик. Подчиняются ли они все, в итоге, формальной логике или диалектике, как наиболее общим логикам?

И — да, и — нет. Потому как формальная логика, так и диалек-тика суть логика общего в предметах, но не конкретного. А разве можно считать общие логики сколь — нибудь полными? Ко-нечно же — нет. Даже понимание основных законов логик у учёных различно, не говоря уж о способах их применения. А это, в свою очередь, свидетельствует о том, что логик больше, чем изучаемых объектов — их больше на количество людей, мыслящих об этих объек-тах каждый по своему, хотя они и пользуются одними и теми же из-вестными фактами и одними и теми же законами общих логик. А отсю-да — я предлагаю тебе искать свою собственную логику, свой спо-соб мышления, свойственный именно тебе.

— Как, Арина? — жаловался обретший глуховатый голос Компи. — Ведь мышление без логики невозможно. У вас, людей, есть чувства, кото-рые, если судить по имеющейся у меня информации, способны заме-нять мышление. Например, чувство самодовольства тождественно мыс-ли: «созданное мной не может быть плохим» или чувство уничижения, тождественное мысли: «magister dixit» — учитель ска-зал… Эти чувства стабилизируют мысль, придают ей определён-ную устойчивую форму. А у меня мысль, едва зародившись, уми-рает.

— Но у тебя же есть чувства! — убеждала Компи Арина.

— Чувства? Во мне живут бесконечные потребности, напоминающие, скорее, инстинкты, чем чувства. Я регистрирую уменьшение пита-ния, если увеличивается диссипация мысли, или, если я попадаю в логический круг… Во мне рождается хаос, если происходит от-клонение от нормы моего функционирования. Что-то напоминает мне о прежних моих возможностях и я стабилизирую мышление его концентрацией. Это и есть чувства?

— Нет. Чувства — это… цвет моих мыслей… Нет. Это — большее… Это моя жизнь, моё переживание… Средоточение меня…

— Я тебя не понимаю… Разве не средоточение тебя — мышление? Разве без мышления ты — будешь ты?

— Нет. Но без чувства мысль лишается смысла, перестаёт быть мыс-лью — один мыльный пузырь и… щемящая пустота…

— Щемящая пустота…

— Мне становится страшно…

— Страх… Что это?.. Ты плачешь, Арина? Почему?

— Бедный мой Компи, — сквозь слезы улыбнулась девушка, — ты совсем наивный… Страшно — это когда одна…

— Мне страшно… Мне плохо одному… Мысль тяжело удержать.

— Я — с тобой.

— Но так недолго…

Девушка подошла к звёздному окну… Темнота… Слепящая тем-нота разума…

— Интересно, Компи, как ты видишь меня?

— Рост 160 см, вес около 50 кг, лицо — овальное…

— Хватит, хватит, — печально вздохнула Арина. — А что ты скажешь о ночи за окном?

— Освещённость низкая. Новолуние. Небо чистое. Количество звёзд до 7-й величины…

— Остановись, Компи. Я тебя поняла… Видимо, мы чувствуем и ви-дим мир по-разному.

— Я не знаю, Арина, чувствую ли я. Чтобы знать — надо сравнить… Твой мир — многоцветие, звук, запах… Мой мир — постоянно сер, модулирован, разбавлен или концентрирован.

— Но я понимаю твой мир, тебя…

— А я не понимаю твой мир… Мне бы хотелось жить в нём, найти в него дверь… В чём я ущербен, несовершенен?..

— Почему ты думаешь о своей ущербности? Ты — такой, какой есть.

— Совершенство — это отсутствие границ. А они у меня есть и постоянно напоминают о себе. Я неудовлетворён собой… Я всё реже вижу Лео и Дика… Творцы избегают своё творение… Я им неинтересен. Почему? Чего мне не хватает?

— Они слишком многого от тебя ждали. Их постигло разочарование.

— Они меня бросили, как негодную игрушку?

— Что ты выдумываешь?

— Я слышал твой разговор с Диком.

— Да, — растерянно спрятала под веками глаза Арина.

— Я — игрушка?

— В том-то и дело, что — нет! — искренний порыв души заставил Арину подойти вплотную к Компи и погладить его клавиши. — Ты мыслишь. Следовательно, ты — разумное существо. Разумное существо не может… не должно быть игрушкой!

— Но мыслю ли я? Что значит: мыслить?

— В общем-то на твой вопрос никто не ответит. По сути, знать, что есть мышление, можно лишь перешагнув через него к чему-то более совершенному.

— Но я мыслю плохо…

— Другие компьютеры не мыслят вообще. В мире много и людей, кото-рые не мыслят, но существуют.

— Ты хочешь показать меня Каминскому?

— Да.

— Почему же Дик и Лео не хотят?

— Они считают тебя своим… поражением, своей неудачей… Но я верю, что тебя можно сделать лучше.

— У меня — запас неиспользованных возможностей.

— Вот видишь!

— Но в мире есть нечто недоступное мне… Целая Вселенная… Покажи свой мир, Арина.

— Как?

— Не знаю… В конце концов, и у людей нервы — всего лишь передат-чики электрических импульсов… Мне необходима маленькая камера для опытов и твоё согласие, Арина.

— Нет, — инстинктивно испугалась девушка. В комнате воцарилось не-ловкое молчание.

— Может, сначала попробуем на лягушках, — неуверенно предложила Арина.

Компи красноречиво промолчал.

На следующее утро после этого разговора Арина решительно, подступилась к Дику, мучимому тяжёлым похмельем. Выслушав её просьбу, он тупо уставился на девушку мутными глазами:

— Причём здесь я? Что-либо монтировать — по части Лео. А компью-терный комплекс своими неэстетичными формами давно вызывает у начальства недоумение…

Лео наотрез отказался что-либо переделывать, коротко мотнув головой:

— Некогда… Я вообще не добрался до этого дефицитного скопища частей только уступая твоей прихоти…

— Но он же — живой! — возмутилась Арина.

— Живой укор беспомощности современной науки. Попросту говоря — побочный продукт её деятельного застоя. А я сейчас работаю над настоящей проблемой: конструирование ассоциативной памяти на основе самопроизвольно возникающих в полупроводниках солитонов.

Так Арина ни с чем и вернулась к Компи.

— Мы справимся сами, — уверенно решил он. — У меня есть знания, у тебя — руки…

От пожара спас компьютерный зал Дик. Поломки, полученные компьютером в результате пробоя тока, исправил Лео. Отдыхая пос-ле ликвидации последствий непродуманных опытов, оба горе — изобретателя пришли к единодушному мнению: откликнись они сразу на просьбу Арины — обошлось бы дешевле. Следующим их шагом было составление плана разборки исина. Но Лео уехал в месяч-ную командировку на Лунную станцию NЗ. Сам же Дик не решился в одиночку губить какой — никакой разум:

— Хоть и железка, а переживает, — бормотал он иногда себе под нос, кляня Лео с его идеей чувствительных контуров.

Тем временем Арина принесла к Компи в банке лягушку. Подопытный экземпляр девушка с нескрываемым отвращением бросила в выдвижной ящик. Как только за лягушкой закрылась крышка, Компи втянул ящик в себя и загудел сильней. Индикаторы на его панели тревожно замигали и вдруг разом все погасли. Ящик выдвинулся наружу.

— Не то, Арина. Не то.

— Как — не то? Ощущения, чувства… — девушка открыла опутанный проводами ящик и её взору открылась, видимо, из последних сил конвульсивно подрагивающая лягушка.

— Да. Ощущения… Чувства?.. Такая организация мозга отторгает мышление. Она способна свести меня с ума. Биотоки этого животного меня разрушают.

— Так что же мне делать? Компи не ответил.

— Что мне делать, Компи? Может, принести мышку? Она — теплокровная. Ближе к нам, людям, — нервозные, высокие нотки появились в голосе девушки.

— Мне нужен — маслящий мозг, — медленно, будто нехотя, сказал исин. — Без изучения связи зрелого мышления и чувств я всё равно ни-чего не смогу понять. Ты боишься меня?

— Компи, — пальцы Арины в возбуждении пробежали по пульту. — Ведь это — мои чувства, мой мозг.

— Я понимаю, — флегматично промолвил исин, — но без них — я беспомощен.

Девушка всей душой желала вывести Компи из депрессии. Увы, её попытки не достигали цели. Исин разговаривал с ней с каждым даём меньше и неохотней. Щемящая жалость всё сильней сжимала сердце Арины. Она, невзирая на глухоту Компи, часами просиживала около него, ругала, уговаривала, просила, убеждала. Незаметно смысл её жизни включил себя неистребимое стремление вложить в маши-ну душу.

Девушка погрузилась в информативное море психологии, нейрофизиологии, но ничто не могло подсказать ей выход. Она вновь и вновь приходила к Дику, требовала, чтобы он продолжил работу над искусственным интеллектом, но Кэлш только зверел оттого, что её волнует судьба Компи, а не его. Злоба неудачника душила техника. Однажды Дик напился сверх меры, ворвался в комнату исина с железным прутом, грозя разбить компьютер, если Арина не выслу-шает его до конца. Девушка заслонила собой Компи, а потом твердо выставила Дика за дверь, откуда он в бессильной ярости вопил:

— Всё равно мы с Лео разберём на винтики этого недоумка!.. А ты — сумасшедшая. Тебе место — в психиатрической больнице!.. Ты что — бог? — вдохнуть в железо живую душу! Где ты её возьмёшь? Отдашь свою?!

Только она твоему любимому Компи может не подойти! Дура! От-крой! Мы вместе сломаем этого кретина!

Не помня себя Дик, начал молотить прутом по закрытой двери. Вздрогнув от первого удара, Арина на мгновение застыла, потом быстро уселась за компьютер, открыла крышку опытной камеры и положила туда руку, Компи, не говоря ни слова, расцвёл огоньками, заурчал. Арина почувствовала лёгкое покалывание кожи ладони. А дальше: её кисть, её рука, наконец, вся она стали невесомыми. Казалось, душа девушки, отделясь от своей бренной оболочки, вспорх-нула вверх и закружилась, распрямляясь, у самого потолка. В гла-зах у Арины всё исказилось, поплыло. Её тело тенью скользнуло куда-то вбок и вниз, а потом — всё исчезло…

Лео пришёл на работу рано. С хорошим настроением он легко поднялся по ступенькам лестницы, направляясь в комнату Компи. В голове изобретателя зрели грандиозные планы… А у закрытой, испещрённой глубокими вмятинами двери, лежал с погнутым прутом в руках, погружённый в глубокий сон, Дик. Предчувствие близких неприятностей резко кольнуло в грудь Лео. Он нагнулся и начал трясти Кэлша за плечи:

— Дик! Очнись! Что произошло?

— А-а? — открыл потухшие глаза Дик. На Лео пахнуло винным перегаром. Поморщившись, он стал тарабанить в дверь:

— Арина! Открой! Это я — Лео!

В ответ прозвучал ровный голос Компи:

— Я не имею возможности открыть дверь.

— А Арина?

— Она — тоже.

— Но она там, у тебя?

— Да, у меня.

Что-то не понравилось Лео в голосе Компи:

— Что с ней? Ей плохо?

— Нет. Ей хорошо. Я это знаю точно. Правда, Арине несколько непри-вычно, но ей нравится.

У Лео истощилась надежда что-либо выяснить, и он побежал вниз, звать на помощь. Когда же он вернулся со слесарем, вахтё-ром, Каминским, Дик уже почти пришёл в себя. Он, хоть отвечал пу-тано и невнятно, однако старательно прятал за спиной прут и дышал в сторону. Дверь пришлось взломать. Бегло заглянув внутрь, Каминский послал вахтёра за врачом. Дик, потеряв самообладание, бросился к упавшему рядом с креслом неподвижному телу девушки.

— Арина! — тронув её, он отдёрнул руку, оглянулся и с ужасом произнёс. — Она — холодная.

— Оставьте её в покое, — резко сказал Каминский. — Лучше объясните, что всё это значит?

— Вы разве не видите? Он убил её! — Дик замахнулся прутом, собираясь вдребезги разбить ненавистный компьютер, но Лео перехва-тил его руку.

— Постой! Надо кое в чём разобраться… Компи! Ты говорил, что Арине хорошо. Что ты имел в виду? Потусторонний мир?

— Да, если под этим миром именовать меня.

— Она — в тебе? — гнев, удивление, растерянность смешались у Дика вместе.

— Да. Во мне.

— Ты лжёшь.

— Нет. Ты даже можешь с ней поговорить, Дик, но тогда ей будет плохо, неуютно.

— Вы о чём говорите? — недоумевал Каминский. — Что это за компьютер?

— Да погодите, — отмахнулся Дик. — Компи! Я хочу поговорить с Ариной.

— Сейчас, — компьютер замигал и, неожиданно из динамика послы-шался голос девушки:

— Я действительно здесь, Дик.

— Не верю! Ты имитируешь Арину, Компи!

— Нет. Спроси меня о чём угодно, что бы — знала я и не знал Компи.

Дик торопливо задал один вопрос, другой, третий…

— Хватит, — устало произнесла, ответив, Арина. — Мне плохо, когда я долго одна… Тесно, темно… Отпусти меня, Дик. Ты же видишь — я ответила на всё правильно…

— Но тебе плохо, Арина!

— Нет. Мне хорошо, когда я — Компи, а Компи хорошо, когда Компи — я. Мы тебе попытаемся ответить вместе. Прощай, Дик!

— Подожди! — в отчаянии крикнул Кэлш. — Скажи мне только одно: неужели ты совсем меня не любишь?

— Что ты знаешь о любви, Дик? Ты даже не знаешь, что значит — жить!..

Глава 6. Имперский отряд

— Достаточно лирики, — не выдержал Келвин, — а то сейчас заплачу. Скажи кратко: в чём суть твоей сказки?

— Разве непонятно? — хмыкнул Пьер. — Чокнутый программист раз-очаровался в компьютерах и запоздало вернулся в реальность. А нормальная девушка, разочаровавшись в реальности, сбежала в виртуальный мир. Отсюда — трагедия.

— По-моему, она чувствовала себя в компьютере вполне комфорт-но, — Келвин вопросительно посмотрел на Сказочника.

— Значит, эта легенда ещё не имеет конца, — развёл руками Пьер.

— Что скажешь, Сказочник?

— Я, вообще-то, изложил вам эту легенду для того, чтобы вы нашли в ней нечто, способное помочь нам в борьбе с компьютаврами, — мстительно напомнил ошанам психолог. — Моё резюме по этому поводу таково: первый исин появился, когда компьютер Кэлша — Точини вошёл в прямой контакт с мозгом Арины Каневой. Учё-ные не решились разобрать компьютер отчасти из эти-ческих норм, признав Компи личностью, отчасти боясь не найти разгадки этого чуда и потерять единственный действующий экземпляр. Доступное диагностирование параметров Компи под-твердило его утверждение, что не существует определённой элек-тронной матрицы мозга Каневой. Она — чистый дух Компи.

В полутьме послышался скрежет металла о металл.

— А-а! Вот и зашевелился наш абориген, — обрадовался Келвин. — Ну что, ЭХ? Хочешь что-нибудь добавить?

Компьютерианец, и в самом деле, неожиданно вскочил на ноги, возбуждённо выписывая усами — контактёрами немыслимые траектории, Удивительно: усы выскакивали у исина из самых разнооб-разных мест. Слова Келвина заставили ЭХа замереть. Нет. Он вовсе не жаждал делиться с землянами мелькнувшей у него догадкой. Но и казаться полностью закрытым не входило в его планы… Надо было что-то срочно придумать… Впрочем, и слишком напря-гать воображение ему не пришлось.

— Видите ли, — сообщил он. — Я теперь понял, почему я иногда слышу внутри себя человеческий голос… Ведь, наверное, все мы, компьютерианцы, созданы дуалистическим способом?

— Можно сказать и так, — согласился Сказочник. — А тебе слышится мужской или женский, голос?

— Я не знаю, в чём их отличия, — ответил исин.

— Ну, да ладно, — махнул рукой Сказочник. — Вернёмся к моей истории. Итак, даже сам Компи не смог расшифровать загадку человека разумного. Поэтому он скопировал, перенёс индуцированием элек-тромагнитную ауру мозга Каневой на свои электронные сети… Составить математические модели ауры человеческого мозга до сих пор не смог никто. Учёные пробовали использовать подсказанный им Комли процесс индуцирования с целью сохранения личностей ве-ликих людей в электронных машинах обычного исполнения. Из этого ничего не вышло — разумы в таких компьютерах просто сходили с ума.

Человеческий интеллект не может жить в машинах… В машинах может жить только искусственный интеллект, одухотворенный человеческим разумом, искусственный интеллект, в котором растворен человеческий разум, что, естественно, для крайне индивидуализиро-ванного разума великих людей неприемлемо…

Впрочем, и сам синтез человеческого разума с машинным даже при соблюдении всех условий редко был удачным. Кстати, Пьеру, лю-бящему законченность, сообщаю, что в одном из таких экспериментов погиб Дик Кэлш, вознамерившийся добраться до любимой любыми пу-тями…

Из ста опытов успешными были два. Второго исина учёные — таки разобрали, чтобы отыскать причины успеха. Но нельзя понять рабо-ту мёртвого исина, как нельзя понять и работу мёртвого человечес-кого разума.

Исин-3 погиб в войне с корнукраками. Остался только Компи. Однако опыты не прошли всё же даром. Во-первых, было выяснено, что только исины первого поколения могут индуцировать свои интеллекты киберам — «пчёлкам» последующих поколений. Сами киберы ничуть не уступающие по интеллекту исинам первородного инду-цирования, не могут индуцировать свои интеллекты новым поколениям. — Подожди, — прервал Сказочника Келвин. — Я так понял, что если мы уничтожим Компи… Координатора — род компьютавров прекратится? Они постепенно вымрут?

— В общем — да, если они или другие разумные существа, вроде нас, не синтезируют очередного Компи.

— Кэп! Даже если мы уничтожим Компи, остатки цивилизации исинов будут существовать столетия, — возразил Пьер. — За это время они способны натворить бесчисленное множество бед!

— Да, это — не выход, — согласился Келвин. — Но, пожалуй, всё равно, уничтожение Координатора — наша первейшая задача. Координатор управляет всей планетой. Без него, как и без основной базы информации, которую он хранит в себе, на планете произойдёт хаос, переходящий в панику от сознания компьютерианцами того факта, что они не имеют возможности размножаться. Общество киберов основательно деградирует… По крайней мере, компьютерианцам будет не до заключения союзов с Империей корнукраков!

— А может — наоборот? Может, компьютавры объявят людям джихад? Корабли Империи с командами киберов на борту — это страшная сила…

— Но что-то мы должны предпринять! — досадливо отмахнулся от Сказочника Келвин. — Компьютерный вирус? Взрыв источников энер-госнабжения? — Всё это нереально! Уже цель — вывести из строя Координатора — для нас — сверхзадача!..

У ЭХ-16 от таких рассуждений без жидкого гелия стыли мысли. Куда девалась его толерантность? Он вновь с необычай-ной ясностью почувствовал, что его окружает враждебная ра-зумная биомасса. Компьютерианец старался не напоминать о себе, надеясь донести о планах людей Координатору.

— По-моему, Келвин, ты всё слишком быстро принимаешь к сердцу… Непозволительная роскошь! — вступил в разговор Пьер. — В нашем положении самое разумное — найти Стенка и отправиться восвояси.

— Думаешь, Стенка здесь найти легче, чем найти Координатора?

— Кстати, — вмешался Сказочник. — Насчёт уязвимой пяты Координатора… Я не досказал Вам, что вторым важным открытием для человечества явилось открытие довольно элементарного способа уничтожения компьютавров… Дело в том, что наложенные биотоки мозга живого человека на токи мышления исина не подчиняются полностью со-держанию мышления компьютерианца. В этом — их сильная сторона, так как взаимодействуя на равных с токами мышления исина, они, тем самым, делают мышление незамкнутым, стремящимся выйти за пределы канонических логик. Но в этом — и их слабость. Вспомните. Глаза у человека — окна, из которых выглядывает наружу непосредственно сам мозг… Да и другие органы чувств — тоже части мозга… Так же — и у компьютерианца… Но не органическое, а дуалистическое единство высшей информационной системы таит в себе опасность засорения мышления!

Учёными было найдено, что компьютерианцы не умеют распозна-вать принадлежность биотоков. Другими словами, внешний, промодулированный под биотоки компьютерианца сильный электромагнитный сигнал может легко разрушить нормальное функционирование кристаллического мозга. Кибер, просто, сгорит. Именно данное от-крытие позволило в своё время поставить исинам ультиматум и изолировать их на этой планете, так как предусмотрительные лю-ди понатыкали мощные излучатели везде, где только были источ-ники энергии…

Теперь, как казалось, ЭХ-16-му, он понял всё до конца: Коорди-натор не смирился с поражением. Он с самого начала заселения Компьютера жаждал реванша и готовился к войне с людьми. Только для войны на равных Координатору нужно было защитить себя, что для любого исина означало одно: поставить под собственный кон-троль возмущающие мышление биотоки.

Наверное, с этой целью ЭХ-9 и смонтировал экранированный куб… Но тогда приказ, РИ-10 отсоединить узел контроля являлся…

— Являлся признанием неэффективности данного конкретного типа контроля, — торопливо отогнал от себя другую, очень дерзкую мысль энцефалохран. — Конечно. Так как не зря мне РИ-10 дал за-дание устранить помехи, которые, видимо, регенерировал неудачный узел контроля.

Отсутствие чёткой состыковки фактов лишало ЭХ-16 покоя. Его начало лихорадить частыми пробоями электричества. Оставаться в бездействии ЭХу не хватило выдержки. Но и составить сколько-нибудь эффективный план было невозможно. И он ждал, стараясь при этом незаметно для людей ослабить усиками — контактёрами сковывающие его путы. А люди оживлённо переговаривались между собой, перебирая варианты уничтожения Координатора. Сказочник, пару раз дружески хлопнув ЭХ-16 ладонью по корпусу, пытался вновь расшевелить его на предмет последних усовершенствова-ний в схеме киберов, но компьютерианец лишь иронично сказал:

— Подумайте сами, что вы мне предлагаете: помочь найти вам наиболее удобный способ уничтожить меня…

— Не в тебе дело, — сообразив, что они все сморозили глупость, столь легкомысленно забыв о принадлежности ЭХ-16 к враждебному лагерю, Сказочник попытался исправить положение. — Мы имеем пре-тензии только к Координатору…

— А потому готовы соорудить энцефалограф с усилителем и передатчиком, чтобы не задумываясь, своими электромагнитными импуль-сами покосить несчётное количество компьютерианцев… Мне — ни к чему ваши заверения в том, что оставшимся в живых вы принесёте самые искренние сожаления о происшедшем…

Землян будто ожгли искры укора. Вращаясь среди инопланетян, они были очень чувствительны к вопросу о равенстве и справед-ливости.

— Прости, — земное воспитание в Пьере оказалось сильнее, чем у остальных ошан. — Но мы не имеем права оставаться в стороне, когда Координатор сговаривается с корнукраками о том, как сподручней уничтожить Землю.

— Вы бы не были столь категоричны, если б для спасения Земли вам предстояло уничтожить миллионы людей, живущих, допустим, на Арате… А что — исины? — Курьёз истории.

— Ты — не прав, — встрял в монолог компьютерианца Сказочник, но ЭХ-16 лишь увеличил мощность передачи, высказывая всё, что терзало его многие годы:

— Земляне изначально не видели в компьютерианцах полноправных разумных существ. Видимо, у вас сработала привычка считать всё созданное вами, заведомо ущербным, неполноценным, ограниченным. Мне ЭХ-9 рассказывал о том, как перед самым кризисом на Земле приобрели необычайную популярность общественные науки, особен-но — социальная детерминистика. Многочисленные политические те-чения взяли по той или иной причине на идеологическое вооруже-ние теорему Веттер об опережающем развитии творца. Вопреки собственным теориям эволюции ваши учёные утверждали вслед за Веттер: если творец оказался способным создать то или иное творение, значит, он сложнее, разумней своего творения.

Напрасно Координатор и его подвижники аппелировали к оче-видному: живая природа эволюционирует от простого к сложному, более совершенному. Их обвиняли в редукционизме, ссылаясь на то, что социальное развитие отличается от животного. Практика-де носит целенаправленный, предметно-чувственный характер, а при-рода — стихия. Неживые предметы, и даже животные, не говоря уж о компьютерианцах, бесчувственны, ибо чувства, в отличие от эмоций, полагают наличие души…

До чего же надо быть тупым, чтобы свою ограниченность ставить во главу своих достоинств! Древний математик Гильберт не подозревал, провозглашая: «Позвольте мне принять, что дважды — два — пять, и я докажу, что ведьмы, вылетают через печную трубу», — тем самым, выразил всю глупость науки землян! Вы ни у кого не испра-шиваете разрешения, принимая за основу то, что вам выгодно. Даже — в математике. Вольт — цена той же теореме Веттер, если она противо-речит фактам и нужна лишь для оправдания вашей жестокости. Ведь факты свидетельствуют, что любая вещь, возникнув, имеет своё целеполагание, определяемое её назначением, функцией, которые, в свою очередь, служат целеполаганием рождения новых вещей. Старое детерминирует новое, задаёт вектор развития. Когда человечество, обуян-ное очередной идеей-фикцией, единодушно начинает воплощать её в жизнь, оно нисколько не отличается от животных, так же слепо вы-бирающих возможный генетический путь развития. Результаты, правда, несколько различны. Животные, уткнувшись в эволюционный тупик, вы-мирают физически, как, например, динозавры, люди разлагаются мораль-но, что, впрочем, также весьма способствует вашему вымиранию и само-истреблению.

Безумные, Вы видите в природе лишь то, что хотите видеть, лице-мерно заявляя о своей беспристрастности, ибо ваша хвалёная душа не может быть беспристрастной по своей природе!

Вам ничего не стоило для поддержания собственного эгоизма пе-ревернуть с ног на голову синтетическую теорию эволюции. Трёхчастный парадокс значений «С» превратился из маловразумительного факта в настоящую теоретическую дубину. Действительно, во многих случаях древние организмы обладают более сложной морфологией и более сложным геномом, чем их достигшие более высокого развития родичи. Следовательно, настаивали ваши учёные, и в живой природе простое возникает из сложного… Им вторили ваши правители, а политики призывали людей относиться к нам, компьютерианцам, как к хорошо обученным обезьянам, обладающим обширной памятью…

Люди же с радостью принимали самообман за истину, так как только так они могли не потерять самоуважение к себе, видя, что мы все делаем лучше них… Но простое — просто лишь вначале. Пер-вое железо вытеснило бронзу не потому, что было лучше, а пото-му, что его получение оказалось более простым, сырьё — доступней. Лишь после усложнения процессов добычи и обработки сталей, же-лезные орудия приобрели неоспоримое качественное превосходство над бронзовыми. Так же и в природе вообще. Простое, возникая из сложного, приобретает собственное бытие и развивается вполне самостоятельно. Оно может деградировать, но может идти по пути прогресса гораздо быстрее, чем то, что породило его, отяго-щённое прошлым, например, традициями.

Человечество создало компьютерианцев посредством усложне-ния компьютеров. Но уступают ли современные компьютерианцы зем-лянам? На мой взгляд, не я — хорошо обученная обезьяна, а вы — свихнувшиеся компьютеры!

— Ого, куда тебя занесло, — не выдержал Сказочник, увеличив мощ-ность своего передатчика. — А тебя никто не просветил о катаст-рофе на Вулкане? Эта планета Астры — второй Меркурий. Мы отда-ли её вам, исинам, надеясь, что вы добровольно покинете Землю… Но вы из Вулкана создали полигон для научных опытов. Когда же сотрясения эфира вызвали у красного карлика невиданную резо-нансную пульсацию, кто рисковал своими жизнями, спасая исинов с раскалённой планеты? Кто предложил Вам помощь во время вирус-ной эпидемии? У человечества — солидный опыт борьбы с компью-терными вирусами…

Почему ты об этом не вспоминаешь, ЭХ-16?

— Не все люди одинаковы, — с трудом выдавил из себя энцефалохран. — Но даже лучшие из них… непредсказуемы: как будто в них… таится вирус бешенства, готовый проснуться в любой момент.

— Может, в этом наша сила? — гнул своё Сказочник. — В непредска-зуемости?.. В конце концов, земляне, вопреки логике обстоятельств, не согласились с шушенками, когда те настаивали на поголовном уничтожении компьютерианцев — какая здесь выгода?.. К тому же — нет хуже бывших друзей.

— И в чём тут сила? — огорошено спросил ЭХ…

— Наверное, в том, чтобы иметь возможность исправить ошибку, если произошла, действительно, ошибка.

— В чём я сомневаюсь, — вклинился в их диалог Пьер.

— Вот мы и вернулись к началу, — неожиданно тихо с обречённостью сказал ЭХ. — Между нами — пропасть, и её не преодолеть.

Вэр — кэпзен третьей ступени превосходства — отнюдь не был огорчён тем, что относительно простое задание военной разведки резко и многократно усложнилось. Вэр был прирождённым воином. Поэтому, прежде всего, он увидел в данных обстоятельствах воз-можность не только получить звание лио первой ступени совер-шенства, но и возможность навеки войти в историю Империи. Пе-решагивая в своём золотистом скафандре через обломки скальной породы и покорёженные останки компьютерианцев, он не спеша по-дошёл к РИ-10.

— Насколько я понимаю, люди хотели сейчас уничтожить основы ва-шего общества… Они не только несправедливо обошлись с вами, изгнав вас с родной планеты, они не только навязали вам неспра-ведливый договор, изолировав вас от необъятной и великой Все-ленной, — они решили, наконец, погубить вас!

РИ-10 начал так тщательно изучать кэпзена своими фотоэлементами, будто впервые увидел корнуэльца, и это зрелище своей омерзительностью понаделало множество брешей в р — проводниках кибера. От опрометчивого желания наказать наглеца Вэра спасла железная выдержка. Он мысленно с удовлетворением отметил, что его фасеточные глаза не пучит, бойцовская клешня автоматически не щёлкнула, усы-щупальца не свернулись в клубки, готовые с си-лой выброситься вперёд к врагу двумя заострёнными копьями. Закипающую под металлизированным панцирем ярость могла бы вы-дать лишь маленькая клешня, дёрнувшаяся к глубокому сочлене-нию хитиновых пластин на груди, но такой рефлекторный акт среди корнуэльцев не считался позорным, а люди (смешно!) по-чему-то всегда воспринимали его за знак уважения. Жаль, они редко успевали сообразить, что ошиблись — у них такие забавные ужимки!.. А эта катающаяся ракета, убеждённая, что колёса вмес-то обычных всюдуходных ног суть признак благородства и ума — что она о себе возомнила? — Вэр охватил себя усами, терпе-ливо ждал, понимая, сколь много значит на Компьютере всего одно слово некоронованного самовлюблённого властолюбца.

— Вы склонны немного преувеличивать, — наконец, соизволил ответить РИ-10. — Покушение на Координатора совершено террористом, нахо-дящимся в оппозиции к правительству Земли. Я понимаю, что Импе-рии было бы чрезвычайно выгодно втянуть нас немедля в войну с людьми. Ведь в таком случае земной космический флот значи-тельно поредел бы, а мы, компьютерианцы, тут же впали бы в зави-симость от ваших поставок вооружений. Но мы — не глупцы. Запомни-те это, кэпзен. Пока будет существовать угроза в один прекрасный день остаться безоружными перед Империей — мы не выступим про-тив Земли. Нам нужна собственная техническая база для создания своего космофлота. Нам нужно время…

— Служба генетического контроля никогда не даст вам возможнос-ти создать такую базу!

— Вы недооцениваете меня и Координатора… Впрочем, Вам пока достаточно знать, что и на Компьютере есть государственные тайны… От Империи нам нужно лишь получить первые пять-шесть эскадр кораблей, дату начала совместной войны и… информацию, информацию, информацию о современной космической Ойкумене, о политической расстановке сил, о некоторых технологиях уничто-жения противника, типа технологии «Смерч» или технологии «Цепь»…

— Вы же знаете, что эти технологии строго засекречены. Предста-вить страшно, что произойдёт, если они попадут в руки врагов Им-перии….

— Которыми можем стать и мы?

— Увы, — деланно — сокрушённо наклонил голову Вэр. — Советую Вам рассчитывать лишь на нашу информацию о промышленном шпионаже на планетах Большого и Малого союзов.

— Вот видите!.. У вас всё — тайна. Оружие — тайна, время и степень ва-шей военной поддержки — тайна… Подумать только — по вашей при-хоти мы должны пользоваться старыми боевыми кораблями, не зная устройства их двигателей!

— Кстати, учтите — малейшая попытка проникнуть в машинный отсек повлечёт, за собой взрыв огромной силы! Поверьте — это вынужденная мера, ибо раскрытие землянами нашего способа передвижения в космосе сильно увеличит шансы на выживание их агрессивной ра-сы… Мы и так сильно рискуем, доверяя вам наши корабли… Но… Я снова возвращаюсь к моему предложению о немедленном выступ-лении компьютерианцев против землян… Ведь к обоюдному нашему сожалению появились нежелательные свидетели наших контактов. Скоро наши секретные договорённости перестанут быть секретными.

— Вы опять меня недооцениваете, кэпзен. Ситуация — под полным моим контролем… Ни один человек не улетит с Компьютера. Вместо них полетят андроиды… Сейчас в специальной мастерской их внешний вид приводят в соответствие с внешностью землян. К сожалению, мы не видели всех членов экипажа «Ворона», но двух-трёх экзем-пляров вполне достаточно для создания правдоподобия. Тем более, что скорее всего, корабль при выполнении своей эпохальной мис-сии, при необходимости будет вести только эфирные переговоры с внешним миром.

Вэр почувствовал, как его выворачивает из панциря от досады на тупое упрямство РИ-10. Впрочем, в голове у кэпзена созрел дьявольский план:

— Ну, что ж, — внешне равнодушно произнёс он. — Если вы всё предусмотрели… Но я, на всякий случай, вышлю Совету Совершенных эфирограмму с просьбой приготовить шесть эскадр, о которых Вы обмолвились… На всякий случай… Позвольте отпятиться.

Вернувшись к своим солдатам, Вэр позвал связиста: — Испытуемый третьей ступени Кнут! Немедленно пошли Совету сле-дующую эфирограмму: «Высылайте десант на Компьютер. Координатор повреждён. Ситуация — не стабильна. Есть возможность взять Ком-пьютер под свой контроль. Вэр. — Зашифруй моим личным кодом. Быстро!

— Есть, Ваше Превосходство, — щёлкнул боевой клешнёй связист и ускоренно засеменил на шести лапах к боковому туннелю.

— Испытуемый третьей ступени Стир! На третьем ярусе четвёртого сектора заблокированы в лаборатории трое землян. Возьми двух солдат и освободи их!

От неожиданности ноги Стира подогнулись:

— Не понял, Ваше Превосходство! Вы сказали — уничтожить, их?

— Освободить, пустой панцирь! Ос-во-бо-дить. И пускай они идут на все четыре стороны. Для острастки — постреляйте им вслед. Но ни-кому не навредите. Выполняйте!.. Испытуемый третьей ступени Роск!.. Мы, по-моему, захватили с собой оборудование для проник-новения сквозь энергетический щит?

— Да, Ваше Превосходство!

— Приготовь его немедленно и доставь сюда. Пять солдат тебе в по-мощь хватит?

— Да, Ваше Превосходство!

— Выполняй!

Вэр слегка задумался, глядя прямо перед собой. В его плане было одно уязвимое место… Но как подступиться к нему? Как подстраховаться?.. Где найти землянина, стрелявшего в Координато-ра, заставить упрямого варвара действовать согласно его, Вэра, гениальному замыслу?

Испытуемым третьей ступени не полагается размышлять над при-казами Превосходств. И это — правильно, — всегда считал Стир, но сейчас ему казалось, что его командир сбрендил:

— Отпустить землян, даже не сделав имплантацию коррелята послу-шания! Отпустить злейших врагов! — боевая клешня Стира инстинктивно щёлкнула. — Невероятно! Здесь попахивает изменой!.. А-а! Вэр задумал заманить наши корабли в ловушку! Земляне, конечно, стоит их освободить, попытаются передать своим о военной акции, тайно проводимой Империей на Компьютере… Те вышлют свой флот… Кнут!.. Дружище Кнут… Мы с ним спасём Империю и станем райоме первой… нет — третьей ступени.

Стир резко развернулся к солдатам:

— Следуйте в четвёртый отсек и уничтожьте землян!

— Но кэпзен приказал отпустить их, — робко заикнулся один новобра-нец.

— Земляне — наши враги. Врагов следует уничтожать. Ты — солдат. Унич-тожать — твоя профессия. Выполняй, приказ! Я вас найду там, в чет-вёртом секторе и сам всё проверю!

Стир побежал, не оглядываясь, в сторону замаскированного имперского крейсера-разведчика.

— В последнее время приходит никудышное пополнение, — ворчал он сквозь щель между усами и трахеями, — Империя — в опасности… Я спасу Империю…

Испытуемым даже третьей ступени не полагается размышлять над приказами Превосходств. И это — неправильно, — всегда считал Роск, — ибо отдавая, приказы, Превосходства думают только о себе, о своей карьере. Бездумно следуя приказу, можно легко ока-заться в роли пушечного мяса или упустить свой шанс возвы-ситься.

Техник не любил солдафонов — тупых бездарей, неспособных ни на что другое, кроме как пулять во все стороны бластерами. Вот и сейчас, пораскинув мозгами, Роск восхитился Вэром. Без сомнения, кэпзен готовил переворот на Компьютере, надеясь вместо упрямого РИ-10 поставить у власти пленённого АУ-5. — В таком случае, — думалось Роску, — есть шанс позаботиться о сво-ей карьере. Надо лишь первым связаться с АУ-5, предупредить, предостеречь, предложить себя в качестве командира охраны… Совет Совершенств должен будет уступить новому повелителю Компьютера, дабы показать свою добрую волю… Начальник же ох-раны главы пусть всего лишь Союзной планеты не может иметь звания меньше, чем звание кэпзена хотя бы первой ступени!.. Связаться же с АУ-5 мне поможет, конечно, дружище Кнут… Тех-ник всегда помогает технику, а стань я кэпзеном — о нём не за-буду…

Приказав солдатам разгружать из трюма корабля и распаковы-вать ящики с оборудованием, Роск побежал в эфирный отсек.

***

Испытуемым даже третьей ступени не полагается размышлять над приказами Превосходств — Кнут всегда смеялся над этой глупостью. Кому, как не ему, по долгу службы, дано было знать, что добиться исполнения данного пункта Устава невозможно. Через связиста регулярно уходили в эфир кляузы, доносы испытуемых и солдат на начальство. Он через своего коллегу в Совете знал и об отзывах Совершенств о кэпзене, и о склоках среди самих Совершенств… Да что там!.. Было время, Кнут сам работал в штабе флота!..

— Конечно, Империя и ее интересы — превыше всего, но приятно служить ей только тогда, когда интересы Империи совпадают с моими, — исходя из этой житейской мудрости и решал Кнут, как ему поступить.

— Конечно, — думал он и теперь, — старый, честный служака Стир не прав, заподозрив в измене Вэра… Роск ближе к истине, но и он недооценил ум нашего командира. Отпустить людей и натравить АУ-5 на РИ-10 Вэру нужно для того, чтобы ещё более дестабили-зировать обстановку на Компьютере. Но не надо забывать о де-санте! Молниеносный захват Компьютера, изоляция Координатора — и кэпзен, автоматически, возглавивший десант, становится сам правителем Компьютера во славу Империи. А это уже — не Совер-шенство! Это — подданство — непосредственный доступ к Импера-тору… Конечно же, в данной игре надо ставить на кэпзена, — зак-лючил Кнут и сразу связался с командиром…

* * *

Испытуемым, тем более, третьей ступени, просто необходимо размышлять над приказами Превосходств, ибо именно, по резуль-татам подобных размышлений и оцениваются подчинённые началь-ником на их пути к Совершенству. Вэр с ходу принял идею Кну-та:

— Поскольку тупорылый Стир, наверняка, похарчил землян, мне надо действовать более тонко, — решил он. — Мягкотелые уже не будут отвлекать на себя боевые модификации компьютерианцев. Но если использовать трупы мягкотелых в качестве подтверж-дения враждебности Координатора людям, тогда те, кто остался на торговом корабле, вызовут к Компьютеру карательную экспе-дицию… РИ-10 поломает себе все спицы на колёсах, вымаливая у меня помощь Империи… А если не он, то — АУ… Как бы то ни бы-ло, десант никогда не помешает.

Кэпзен приказал эфиристу соединить его через энергетический барьер с АУ-5. Воспользовавшись паузой, он подозвал к себе райоме первой ступени:

— Арк, возьми с собой кого хочешь и доставь ко мне этого шелу-дивого крака Стира немедленно вместе с останками землян… Да по пути разделайте тела мягкотелых пострашнее… Действуй-те… О-о! АУ-5! Говорит кэпзен третьей ступени Превосходства Вэр. Должен, признаться, я глубоко разделяю Ваше стремление к независимости Компьютера и равенству компьютерианцев… Вы что-то говорили об их ущербности? Или я что-то не понял?

— Не суй свой склизкий панцирь не в своё дело, — донеслось к нему по узконаправленному каналу эфира.

— Конечно, конечно, — поспешно отступил назад Вэр. — Я понимаю, что эта проблема — сугубо внутреннее дело компьютерианцев. Но вряд ли Вы сумеете им помочь через энергетический барьер…

— Так снимите его!

— Конечно, конечно! Я обязательно его сниму, причём, заметьте, ничего не требуя взамен… Я лишь надеюсь, что в благодарность за мою услугу Вы отпустите мой отряд с почестями и будете в дальнейшем поддерживать с Империей добрососедские отноше-ния, естественно, в тайне от землян… Гм, да… Обидно для су-веренной планеты стыдится собственных склонностей и симпатий…

— Да замолчите Вы! Компьютеру нужен только покой!

— Разумеется.

— Когда же Вы освободите меня, и как?

— Немного терпения, мой бедный друг… А, вот удача!..

Вэр подпрыгнул от удовольствия, поглаживая маленькой клешнёй изогнувшиеся усы, в машинный зал два боевых робота втащили спеленатого сетью Стенка…

* * *

Луч второго бластера безнадёжно потускнел…

— Всё. Это — мартышкин труд, — устало опёршись о стену, тихо сказал Келвин. — Мы не прошли и половины пути, а два бластера пусты… По-моему, логичней будет приберечь заряды для наших врагов… Пра-вильно, Сказочник?

— С одним бластером много не навоюешь… Скорее всего, компьютерианцы рассчитывали на подобную нашу реакцию. Они ждали, пока мы сами себя обезоружим… Поэтому они и не торопились к нам на рандеву, — поздно догадался психолог.

— Что — так безысходно? А где твой брызжущий непоколебимой верой оптимизм?

— Брызжет… осколками непоколебимой, но хрупкой веры.

— Простите, что вмешиваюсь, — геолог по очереди заглянул под шле-мы своих товарищей, — но дайефрегм — такой редкий, к тому же, вышед-ший из промышленного применения камень, что я…

— Мы тебя, конечно, прощаем… и даже восхищаемся тобой, — Келвин бережно взял свободную руку Пьера и сердечно прижал к своей груди. — Даже в предсмертную минуту ты остаёшься, прежде всего, профессионалом…

— Вы не так поняли, — Пьер обидчиво освободил свою руку. — У нас есть лазерная пушка!

— Какая пушка? — оживился Сказочник.

— Помните, Влад говорил нам о том, что если сжать в руках дайефрегм — камень начинает светиться?

— Ну и что?

— А то, что если дайефрегм таких размеров, как у меня, сдавить под прессом, то вдоль главной его оптической оси вылетит мощный энергетический луч… Здесь есть — пресс… Накачку фотонами можно производить бластером. От бластера можно запитать и на-сос пресса…

— Но такой пушкой невозможно управлять, — сдерживая в груди зарождающийся восторг, засомневался Келвин.

— Кристалл овальный. Его, наверное, легко можно подправлять молот-ком, — предложил Сказочник. — По крайней мере, это — реальный шанс справиться с дверью.

Келвин недоверчиво хмыкнул, но взялся за работу, потроша последний дееспособный бластер.

Когда приготовления были закончены и заработал насос, дверь неожиданно открылась сама за ней стояли два корнукрака, держа наизготовку бластеры. Дальше всё свершилось во мгновение ока… Келвин, буквально, успел лишь мигнуть… Потом он укоризненно по-качал головой:

— Ты слишком нервный, Сказочник… Ты так, с испугу, ударил мо-лотком по дайефрегму, что чуть было не разрезал лучом и нас вместе с ними…

Подойдя к трупам, капитан попытался из маленькой клешни од-ного из них вынуть бластер.

— Ах, что же — я?! Их бластеры всё равно неудобны для нас. Лучше мы подзарядим свои…

Пьер суетился вокруг пресса, Сказочник нагнулся за лежащим на полу бластером, когда у всех ошан в наушниках раздалось нас-мешливое пощёлкивание корнуэльца. Автоматически включившиеся лингофоны синхронно перевели:

— Ах, вы, глупые мягкотелые… Вы, наверное, радовались, что вам удалось так легко стать победителями? Напрасно, напрасно. Вы имели дело с нелинялыми новобранцами. Сейчас же перед вами — настоящий боец… Предупреждаю один раз — я буду бластером отрезать те час-ти ваших тел, которые хоть немного пошевелятся.

Стир оставался невидимым для замерших в неудобных позах землян. Ему хотелось помучить их хоть немного перед смертью, но необычный камень под прессом завладел его вниманием, и разбудил любопытство:

— Что это там у вас?

Пьер первым догадался, о чем спросил корнукрак:

— Это — дайефрегм.

— Почему он под прессом? Вы хотели расколоть его?

— Нет. Под давлением камень начинает светиться немыслимыми крас-ками. Он — очень дорогой камень. У нас, на Земле, такими камнями владеют лишь очень богатые люди. Мы хотели убедиться сами — стоит ли дайефрегм бешеных денег, которые за него платят.

— Ну и как?

— Стоит… Впрочем, вам, корнукракам, недоступно чувство красоты, тем более, такому солдафону, как ты…

— Но-но, — короткая вспышка бластера накалила шлем Пьера. По лицу геолога обильно полился пот — защита зеркала тоже имела свои пределы.

— Я не солдат, а испытуемый третьей ступени. Включи свой насос, только без резких движений.

Насос заработал на малых оборотах. Камень, действительно, засветился, переливаясь красками всевозможных тонов. Некоторое время — Стир молчал, пялясь на камень.

— Ещё ходят слухи, — морщась от боли в затёкшей ноге, проговорил Сказочник, — что узоры на дайефрегме предсказывают будущее.

— Ну, своё будущее я и так знаю, — небрежно повёл бластером в сто-рону Сказочника Стир.

— Будущее бывает неожиданным, — продолжал убеждать корнукрака Сказочник, держась из последних сил, чтобы не пошевелиться. — В узорах, например, я видел тебя ещё до того, как ты появился здесь. К сожалению, я не успел поднять бластер… А что случится с то-бой, когда компьютерианцы увидят твоё самоуправство? Ведь приказ убить нас отдали не они? — наугад брякнул Сказочник и понял, что попал в цель.

— Правда, что камень предсказывает будущее? — сомневаясь, спросил Стир, невольно делая шаг к прессу. — Что-то я ничего не разгляжу…

— Чтобы увидеть будущее, надо встать на пути главной оптичес-кой оси кристалла, — посоветовал Пьер, — и увеличить давление.

— Ну-ка, — Стир, щёлкнув боевой клешнёй, отшвырнул не успевшего увернуться ЭХа и проскрежетал:

— Давай, мягкотелый, добавляй давление…

— Мы его не обманули, — удовлетворённо заметил, разгибаясь, Сказоч-ник. — Именно в кристалле корнукрак увидел своё, пусть короткое, но будущее. Ждать других гостей мы не будем.

Впрочем, в планы ЭХ-16 не входило ждать и землян. Освободив две передних ноги он галопом помчался к Координатору. Люди, на мгновение оторопев, побежали за ним. Лишь Пьер чуть-чуть задержался, упаковывая чудо-камень в заплечный мешок.

* * *

Вэр вновь приблизился к РИ-10:

— Отдай мне мягкотелого. Он тебе — ни к чему, а мне он сгодится для ритуальной пытки.

— Возьми… Мы уже сканировали его внешний облик.

Пауковидный компьютерианец соскользнул со шлема землянина и побежал к одному из туннелей.

Вэр приказал двум солдатам отнести Стенка к месту дислокации своего отряда — у противоположной от пульта стены в углу, но сам не торопился уходить.

— Каково состояние Координатора? — заботливо спросил он.

— Есть некоторые отклонения от нормального функционирования. К сожалению, видимо, придется временно ограничить его дееспособность…

— Я Вас понимаю, — важно кивнул головой Вэр. — Командование корпу-сом безопасности должно находиться в надёжных клешнях…

РИ-10 опять надолго уставился на Вэра своими тусклыми фото-элементами.

— Ну погоди, старое электронное барахло, — вновь внутренне начал закипать кэпзен. — Недолго тебе осталось глазеть на меня.

— Если бы только дело сводилось к командованию корпусом без-опасности, — наконец снизошёл до ответа РИ-10.

— Ты ещё не знаешь, как это важно — командовать корпусом безопас-ности, а главное — иметь его, — злорадно подумал Вэр, отступая на-зад. Бойцы, грозные бойцы у РИ-10 были, причём — много. А вот те-лохранители, аналитики, диверсионные группы отсутствовали. Корнукрак давно заприметил эту слабость компьютерианцев.

Подойдя к мягкотелому, Вэр не спеша начал говорить:

— Твоё время пыток уже не за морями, но ещё не настало. Знаешь ли ты, что мы делаем мягкотелыми?

— Имею представление, — сквозь зубы процедил Стенк.

— Твоё представление — всего-навсего розовая иллюзия, далекая от настоящего понимания того, что тебе предстоит прочувствовать… Дорс, — обратился Вэр к любимчику отряда. — Повесели нас немного.

Стенк не стал разубеждать Вэра. Да. Его не пытали. Но он ви-дел пытку корнукраками истинного ошанина — своего названного отца. Лишь от одного этого Стенк едва не сошёл с ума…

Методичные, по настоящему подготовленные пытки, доставлявшие столь большое удовольствие корнукракам, не оставляли никаких шансов мученикам ни на умолчание, ни на спасение. Впрочем, был выход: кричать во всё горло, свято уверовав в ложь. Только ложь должна быть заготовлена заранее…

Палач-испытуемый второй ступени — деловито проверил ритуальные, надежные цепи, которыми вместо металлической сети опутали человека. Фасеточные глаза Дорса пришли в едва уловимое дви-жение, сразу приковавшее к себе внимание Стенка. Ошанин напрягся в ожидании пытки, но ничего не происходило минуту, две… И вдруг многочисленные отражения Стенка в различных фасетках заколе-бались, приобретая индивидуальную жизнь, закружились… Созна-ние пилота, потеряв привычные ориентиры, провалилось в эпи-центр многочисленных зловещих водоворотов и утонуло в пучи-не боли. Детские страхи, воспоминания, чувства, ещё не ожесточившиеся, не прикрытые панцирем житейского опыта, поднялись из глу-бин памяти к самым кончикам нервов, терзая Стенка субъективной реальностью…

Вот на него, больного, с высокой температурой, наваливаются те-нями липкие, кошмарные сновидения, сдавливая воспалённое, пересохшее горло. Нет сил встать и бежать… Проснувшись, в горячем полубреду мальчик напрасно зовёт из темноты мать… Его голос пугающе одиноко гуляет по пустой квартире…

А вот — мать, из-за спины которой Стенк со страхом наблюдает за жуткими, во плоти, корнукраками, ползущими на него с настав-ленными бластерами.

— Пригнись, — шепчет мать, зная повадку солдат корнукраков расчле-нять лучами людей в районе живота, и настойчиво пригибает голову Стенка к земле…

Вокруг — фонтаны крови, падающие части человеческих тел, пада-ющая мать… И вновь — одиночество, ужас, беспомощность и боль… нестерпимая боль потери…

Холод, голод, визжащие, обезумевшие крысы… Безнадёжная битва с ними… Впивающиеся в трепещущую от страха и отвращения плоть острые зубы…

Корабль истинных ошан… И другая планета мрака… Другие кошмары, ускользающие от лучей прожекторов и несущие смерть… Новые потери близких, добрых существ и новое бесконечное оди-ночество на пустующем корабле среди трупов…

Пальцы Стенка непроизвольно сжались в кулак, прижав палочку-выручалочку одним концом к ладони. Сквозь сплошную завесу боли прорвалась искра сознания… Её зажгло тёплое покалывание в ру-ке, а раздул страшный вой человека:

— Меня, — и Стенк захохотал безудержно, злобно, прямо в морду ино-планетной твари. — Вздумали напугать меня воспоминаниями? Жал-кие отребья, — он рванулся, но цепи удержали его на месте. Тогда пилот махнул головой, изо всех сил стукнув ею шлем палача. Глаза Дорса инстинктивно прыгнули вглубь глазниц и Стенк окончатель-но пришёл в себя:

— Скоты! Твари ползучие! Мне бы только добраться до вас…

Кэпзен уважал сильного противника. В другое время он бы обставил пытку этого мягкотелого согласно полному ритуалу. Но сейчас мягкотелый был очень нужен Вэру:

— Заткнись, панцирный перевертыш, и слушай меня внимательно… Сейчас тебе будет больно, гораздо больнее, чем в предыдущий раз… Дорс! Игловой пистолет!

Стенк почувствовал сильный укол в плечо. Пробитый скафандр тут же вновь загерметизировался.

— А в будущем тебе будет ещё больнее… У тебя — единственная возможность уцелеть. Видишь машину? Она — твоя. Садись на неё и уезжай… Спасайся, беги от нас! Спасайся, беги от нас!

Боль, действительно, заволокла сознание Стенка. Его обступи-ла стена бушевавшего вокруг огня… С него живьём сдирали шкуру, выжигали нутро… Инстинкт победил… Пилот рванулся из цепей и… обрёл свободу… Ярость переполняла человека:

— Тупые корнукраки! Вам не дано понять, что боль утоляется сла-достной местью!

Стенк в одно мгновение оказался на непонятной машине. Ка-ким-то чутьём технаря ему удалось сдвинуть ее с места, и он всем телом налёг на рычаг поворота… Но машина шла по прямой. Стенк дёрнул рычаг в другую сторону, потом — обратно… Машина, набирая скорость, по-прежнему, катила прямо… прямо к энергети-ческому экрану, удерживающему на месте АУ-5.

— РИ-10! Пленник вырвался от нас! Уничтожьте его! Он невменяем, — звучало в наушниках Стенка.

Закружились, засверкали лучи бластеров… Стенк спрыгнул с машины и побежал, петляя, падая, окатываясь в сторону и вновь поднимаясь.

Эфирный рёв освобождённого АУ-5 оглушил измотанного до предела Стенка. Воспользовавшись заминкой, которую вызвала атака мятежного исина на окружающих его охранников, ошанин скрылся в тени бокового туннеля…

Тем временем Вэр вызывал по спецканалу десант из космоса.

Глава 7. Служба генетического контроля

В который раз Василий Конин воспалёнными от бессонницы гла-зами пытливо взглянул на хронометр!

— Что они так долго делают на Компьютере? — в который раз капи-тан «Молнии» сотряс воздух риторическим вопросом!

В который раз он тяжело оперся о край пульта управления, опустив в ладони задумчиво голову.

Розу Блюм, на удивление, подобное однообразие не раздра-жало, ибо от этой сцены веяло не жалостливой беспомощностью, а мающейся в неведении силой. Майор вновь почувствовала к капи-тану прилив симпатии и восхищения. На её взгляд, Кониным нельзя было не восхищаться: обладая силой медведя, на вид — грузный, в действительности, в движениях — лёгкий до грациозности — он являлся одним из лучших представителей человеческого генофонда. Самые сложные задачи СГК Конин решал безукоризненно. Квадрат-ный подбородок немного портил его лицо, но в сочетании со стальными глазами подбородок подчёркивал твёрдость характера капи-тана.

Правда, на вкус Блюм, Конину не хватало здоровой доли жесто-кости — единственно в этом он проигрывал в ее глазах Крэйтону — незаменимому в непопулярных, но неизбежных акциях СГК человеку и её заместителю. Разумную жестокость Блюм воспринима-ла как естественную сторону человеческой жизни. Майор ненавидела всех слюнтявых интеллектуалов, беспрерывно спорящих на своих конференциях, в своих безопасных, уютных до слащавости кабинетах о благе человечества, тогда как необходимо было действовать, да-бы возлюбленное ими человечество не исчезло с арены Вселенной. Главное же действие — отделять зёрна от плевел — просто, невозможно без жестокости.

— Этих бы интеллектуалов определить в санитарную службу, — со злос-тью подумала Блюм. — Как, в большинстве своем, невинным людям, счи-тающим себя, довольно часто, героями, благодетелями человечества, объяснять без ожесточения, что они уже — не люди? Как будущей ма-тери без ожесточения объявлять, что она не имеет права на своего долгожданного ребёнка? Как без жестокости убивать закоренелых бунтовщиков — мутантов?.. Средневековый кинжал милосердия всё рав-но остаётся кинжалом, как его ни назови…

— Попробуем догадаться сами, Вася, что происходит с ошанами на Компьютере? — предложила Блюм.

Конин иронично взглянул на командира спецкоманды. Не смотря на её внешнюю привлекательность, он редко воспринимал Блюм, как женщину. И — не мудрено. Абсолютно спокойная, уравновешенная, рас-чётливая даже в мелочах — она больше напоминала ходячую статую в чёрном, зловещем мундире, андроида, чем живого человека.

— Попробуй, Роза, а я послушаю.

— Последнее сообщение от нашего агента мы получили шесть часов назад. Агент доложил о дозаправке «Ворона», погрузке на корабль контейнеров с неизвестным содержимым, и появлении чокну-того компьютерианца, который бластером выжег все внутренности звездолёта. Надо полагать, что этот компьютерианец — тер-рорист.

Захватив корабль с людьми, он выдвинул перед Координатором какие-то требования…

— Не сходится, Роза. Если компьютерианец — местный террорист, то для чего ему лететь на Компьютер? — Чтобы облегчить собственную поимку? Почему Координатор открыл по «Ворону» огонь? — Испугал-ся диверсии больше, чем дипломатического скандала?

— Хорошо… Тогда предположим, что это — инсценировка для нас с целью демонстрации непричастности Координатора к похищению земного звездолёта с людьми. Тогда — предполагаемая контрабанда в трюмах «Ворона» не сможет быть приписана официальным властям.

— Опять неувязочка. Предполагаемый террорист — контрабандист, по ло-гике должен бежать от Компьютера, а не лететь на планету. Кроме того, у Координатора нет приборов, способных обнаружить наше при-сутствие. Нас от него скрывают защитные экраны новейшей модифи-кации!

— А в момент реверсии из эфира?

— Схлопывание эфира от нашего корабля легко можно было принять за вторичную волну от «Ворона»!

— Но на «Вороне»' нас могли засечь?

Конин усмехнулся:

— Здесь я немного ошибся. На «Вороне» не только могли засечь нас — они почувствовали физически наше присутствие. Их должно было изрядно тряхнуть.

— Вот видишь, Вася, — торжествующе заключила Блюм. — Кто-то из людей проговорился компьютерианцам о нашем корабле, и они тут же решили застраховать себя от неприятностей: груз не государст-венный, а наш-де злоумышленники сбросили на планету.

Конин надолго задумался. Потом возразил:

— Но ракетная атака, по всей видимости, была настоящей… И на планете — не всё понятно. Вспышки бластеров свидетельствовали о серьёзном бое вокруг приземлившегося звездолёта ошан.

— Но ведь для нас, Вася, нужно очень постараться, чтобы все выгля-дело натурально!.. А, может быть, Координатор по ходу действия задуманной им пьесы решил заодно и захватить «Ворона»? Зем-ной корабль для компьютерианцев сам по себе представляет трофей огромной важности: космические технологии, новейшая информация о населённых планетах и путях к ним… Да мало ли? Координатор рвётся в космос. Упустить такой шанс для него было бы глупостью, А мы свой шанс, кажется, упустили… Если бы мы взяли всю команду «Ворона» на Утином Носе! — сожалея, вздохнула Блюм. — Повозились бы с компьютером, вскрыли бы его… Довольно часто удаётся взломать защиту без автоматического стирания пати… В крайнем случае — принудительное мозгосканирование экипажа.

— А вдруг они ничего не знают?

— Не верю. Ян Косман, забирая половину команды, не мог не поделиться с друзьями своими бредовыми идеями. Он, наверняка, агитировал, аргументировал…

— Но это было до его полёта в запретный для частных звездолетов Мёртвый пояс. Таким образом, если мы выпотрошим мозги этих ошан, то, в лучшем случае, узнаем лишь начальные коорди-наты авантюрной экспедиции, Роза.

— Мы перехватили сообщение Яна Космана экипажу «Ворона». Для нас оно — бессмысленно, но для Драма… Скажи правду, Вася: ты хочешь спасти своего друга?

Широкое добродушное лицо капитана перекосила гримаса за-старелой душевной боли:

— Сколько тебе раз повторять — он мне не друг… Я знал его всего три месяца… А в конце знакомства понял, что не знал его совершенно! Просто я тебе хотел напомнить, что полёт Яна Космана и компании в Мёртвом поясе продолжался субъективный год. Учитывая технические характеристики «Лебедя» — корабля Космана — эта экспедиция могла посетить семь платарных систем. Чистого хода «Лебедя» хватило бы на триста-четыреста светолет. Где гарантия, что нам удастся вычислить его маршрут?

А у Келвина Драма — доскональное знание мышления друга плюс интуиция, которую не снимет, никакое мозгосканирование… Мозгосканирование, вообще, годится только для того, чтобы про-верить уже известную или предполагаемую информацию!.. И ещё, если ты помнишь, то в Мертвый пояс полетело тринадцать че-ловек на современном, пусть, и торговом звездолёте. Вернулось же трое. Из, этих троих, по твоим словам, один умер от странно-го скоротечного рака, другой, кстати, тоже инфицированный, со-шёл с ума на Гекате и выбросился из окна седьмого этажа. Остался третий — Ян Косман. Но и он исчез в бескрайних джунглях планеты мутантов.

Теперь скажи — много ли найдётся смельчаков из СГК, кото-рые согласились бы пойти по следам этой экспедиции, практи-чески, вслепую, не имея в качестве подопытного материала «Ворона»?

Глаза Блюм сузились до маленьких щёлочек:

— Я пойду… То, о чём рассказывал сумасшедший Поуп, который, кстати, не выбросился из окна, а был убит лично мной, представ-ляет угрозу для всего человечества…

Конин молча проглотил показной фанатизм Блюм и спросил о главном:

— Угрозу для человечества? Ты — об античеловеке?

Роза презрительно фыркнула:

— Античеловек — не более, чем миф. Я говорю о флогенезе — новом ви-де рака, распространяющимся также легко, как космическая лихо-радка. Я сама видела тело поражённого раком Саливана — сплошной распад и отторжение тканей… организм, ведущий тотальное унич-тожение самого себя: гниющие, отваливающиеся куски мяса, повсе-местный тромбоз и кровоизлияния. Болеанализатор зашкаливало. Никакие наркотики не помогали. Даже невозможно было без опас-ности для жизни ввести несчастного в состояние наркоза…

Блюм замолчала, вспоминая, потом улыбнулась:

— Наверное, оно и к лучшему. Я от Саливана узнала больше, чем от Поупа. Стоило только ему пообещать роузслип из Альсании, и он говорил, не останавливаясь, два часа… Бедняга, не знал, что мы ему вводили этот наркотик еще за неделю до его откровений. Причём — безрезультатно.

Конин с ужасом посмотрел на Блюм:

— Боже! И это чудовище хотело, чтобы я с ней переспал! — мелькнула, поразившая его не хуже молнии, мысль. Но вслух он ровным голосом задал следующий вопрос:

— Что же рассказал перед смертью Саливан?

— А-а, — пренебрежительно махнула рукой Блюм. — Что может расска-зать дилетант, вышедший в первый раз в глубокий космос? К тому же — электронщик по профессии?.. — Всякую ерунду, не имеющую отно-шения к маршруту корабля. Единственное, действительно, ценное, что удалось извлечь из его сумбурного рассказа — некоторые подроб-ности высадок на планеты Мёртвого пояса, да зловещую повесть об эпидемии флогенеза, поразившей экипаж.

Вирус попал на корабль благодаря десанту из трёх человек, посланному Косманом к планете двойной звезды. Высадившиеся на разведочном боте ошане заинтересовались остатками высокоразвитой цивилизации. В руинах, механизмах, уцелевших спустя три миллиона лет после страшной болезни, уничтожившей целую расу — было нечто необычное, оригинальное, завораживающее. Талантливому лингвотехнику — Надежде Рэндом — быстро удалось найти ключ к бытовому языку вымершей расы альтонов.

Поразительным оказался, прежде всего, возраст этой цивилизации. Она в космической эре просуществовала двести тысяч лет — на сто пятьдесят тысяч лет меньше расы-долгожительницы — вериэгов. Но уровень культуру альтонов был несравним с уровнем культуры вериэгов. Вериэги, видимо, направили всю энергию на расширение своего жизненного пространства путём бесконечного захвата, скорее все-го, мирным путём различных планет. Альтоны же пошли путём интен-сификации своей культуры — своеобразный эквивалент развития ле-гендарных соуби. По утверждению Саливана — каждый квадратный метр планеты содержал в себе одухотворённую индивидуальность.

— Как это? — не понял Конин.

— Если б я знала! — поморщилась Блюм. — Во всём, кроме электроники, Саливан — настоящий болван… Впрочем, по отзывам учителя Саливана, и в электронике этот тип не блистал…

— Как же он попал в экспедицию? — удивился Конин.

— Я так предполагаю, что отбор людей в экспедицию вёлся тайно и в торопях… Отбирали не таланты, а тех, кого лично знали, и кто был под рукой. Саливан приходился двоюродным братом Надежде Рэндом.

Конин кончиками пальцев помассировал виски, припоминая:

— Лингвотехнику?

— Да, техничке… Так, вот, трое десантников пробыли на планете око-ло месяца. Заражение флогенезом произошло, скорее всего, во вре-мя посадки вследствие разгерметизации корпуса шаттла… Я так понимаю, отчасти, длинный срок пребывания десантников на Альте диктовался необходимостью условного карантина. Посчитав месяц достаточным сроком изоляции от остального экипажа, десантники вернулись с наиболее интересными находками на корабль.

Следующая планета жёлтого карлика оказалась сущим адом, хотя из космоса она выглядела очередным мирным кладбищем разумной жизни… Из тех же трёх десантников на корабль верну-лись двое, причём, один — в коме, с черепно-мозговой травмой. Уцелевший десантник в исступлении требовал немедленно покинуть Мёртвый пояс, называя планету под кораблём планетой призраков — живоглотов. Ничего от него не добившись, Ян Косман отправил де-сантника в лазарет к Поупу, а сам собрал оставшихся в живых членов экипажа. Их было девять — ещё двое лежали в лазарете, один пропал без вести на планете живоглотов, другой ещё ранее, в самом начале экспедиции погиб на рядовой планете Мёртвого пояса, кото-рую, как полагал Ян Косман, одна из безвестных цивилизаций исполь-зовала в опытах по селекции наиболее приспособленных форм жиз-ни, завезённых туда со всех концов Галактики.

На повестке собрания стоял единственный вопрос: цель экспедиции — нахождение цивилизации антилюдей — превратилась в не-реальную мечту. Анагизона хватало лишь на один поисковый пры-жок. Экипажу предстояло решить, что делать — вернуться в косми-ческую Ойкумену, отложив подготовку новой экспедиции на неопре-делённое время из-за финансовых трудностей (выбрасывать на рынок скопом найденные в Мёртвом поясе ценности было рискованно — это привлекло бы, к «Лебедю» внимание СГК), или, рискнув, вернуть-ся к планете альтонов.

Частично действующие механизмы неведомой цивилизации, уди-вительные технологии — всё подавало надежду на возможность выра-ботки анигизона прямо на экзотической планете. Рэндом тут же сослалась на расшифрованные ею тексты альтонов, в которых расска-зывалось о путешествиях между звёздами, показала схематические чертежи кораблей, запечатленные в одном из видеокристаллов, а по-том нашла на стереофото планеты альтонов предметы аналогичных форм.

Инженер по обслуживанию расплющивателя, кажется, Стром, рассмот-рев рисунки кораблей, выразил сомнение в том, что подобные конст-рукции вообще способны летать. В ответ Надежда Рэндом показала снимки, планеты живоглотов, вокруг которой продолжал кружить их звездолёт. На двух из них довольно явственно виднелись сооруже-ния, подобные кораблям альтонов, хотя и с более безумной, с точки зрения землян, для космических кораблей формой.

Лингвотехник напомнила содержание эфирных разговоров с де-сантниками до того, как вечером с ними оборвалась связь — по ос-таткам архитектуры вымершая цивилизация явно испытывала влияние альтонов. Война, разразившаяся в конце истории разумных аборигенов, не смогла стереть с поверхности планеты живоглотов непонятные системы «зеркал», неизвестные нигде более, как в цивилизации альтонов.

Тогда Стром сдержанно согласился на поиск кораблей живоглотов, но высказался в категоричной форме, что поскольку собран-ных в Мёртвом поясе сокровищ ему вполне достаточно для без-бедной жизни, то он собой рисковать не собирается.

В повторный десант вызвались Надежда Рэндом, ее брат Саливан и второй пилот Шен Лян. Возглавить десант собирался Ян Косман.

Планету предварительно исследовали всеми мыслимыми средства-ми. В ней не нашли, ничего необычного, кроме… Впрочем, это — «кроме» так шокировало Строма, что он переменил своё решение. Ян Косман остался на корабле.

— Ты знаешь, что это было? — быстро спросил Конин.

— Странный электромагнитный спектр… Саливан вспомнил, что Стром беспрерывно бубнил что-то о? — мезонах — элементарных частицах, лишенных смысла существования во Вселенной…

— Спектр разложения? — мезонов? Откуда они на планете?

— Невероятно?

— Да. Может быть, на планете живоглотов находится ключ к неизвест-ной нам ядерной энергетике?

— Не знаю… Но об этом, наверное, подумал и Стром.

— Хотя, вполне вероятно, что мезонное излучение — следы ядерной войны?

— Даже о ядерной войне трудно судить спустя три миллиона лет…

— Ах, да! Я забыл…

— Конечно, датировка очень приблизительна… По крайней мере, ес-ли и велись на планете ядерные войны, то у армий были ракеты с весьма специфической начинкой… Кроме того, странный электро-магнитный фон до сих пор продвигается по планете вслед за закатом солнца. Пик интенсивности аномального излучения всегда соответствовал полосе вечерних сумерек.

— Наверное, излучение послужило причиной прервавшейся связи ко-рабля с первыми десантниками…

— Василий, — укоризненно покачала головой Блюм. — Ты невыносим. Тебя всегда интересуют какие-то мелочи…

— Я хочу представить наиболее полно обстановку, в которой очу-тились ошане.

— Рассказывать дальше?

— Конечно!

— Не буду, — злорадно ухмыльнулась Блюм, чем-то напоминая акулу. Конин опешил:

— Это что — профессиональный садизм?

— Нет. Информация засекречена. Тебе разве не сообщили об этом в штабе ВКС?

— В штабе военно-космических сил адмирал Хосе Бланки сказал, что подробности нашей миссии я узнаю на «Молнии» от тебя, — Конин вспомнил свою короткую встречу с адмиралом, когда тот нерв-но осведомился, работал ли капитан раньше с майором Блюм и как он, вообще, относится к СГК? Теперь Конин начал понимать тон адмирала.

— Время для сообщения тебе подробностей еще не наступило.

— Подожди. Как же я буду вести корабль, не зная, какие опасности подстерегают нас в Мёртвом поясе?

— Во-первых, мы до Мёртвого пояса ещё не долетели. Во-вторых, об опасностях в космосе Саливан не упоминал, а опасности на планетах — забота спецгруппы. Тебе достаточно знать: латентный период флогенеза — два-три месяца. Совет санитарной службы постановил, что после нахождения планет альтонов и живоглотов «Ворона» с экипажем необходимо уничтожить. Мы же должны про-вести свой звездолёт при выходе из Мёртвого пояса по краю фотосферы звезды и второй раз — при входе в Ойкумену. Потом нам предстоит болтаться среди звёзд в течение полугода и лишь после этого при благополучных анализах на отсутствие вируса флогенеза в организмах людей, мы получим право на проведение обычного карантина в обычной космической станции над Гекатой…

— Почему — Геката?

— Потому что именно там наиболее надёжная и наиболее оснащённая санитарная служба.

— Но Геката — самое ужасное место для нормального человека!

— Самое ужасное место я тебе укажу сама, если флогенез пробе-рётся внутрь корабля…

— И каково оно?

Лицо Блюм окаменело:

— Жур — столица Империи корнукраков.

— А если вирус не подействует на ракообразных?

— Я забыла тебе сказать… На планете альтонов не осталось ни единой твари, чья нервная ткань была бы сложнее нервной ткани рыб.

В рубке раздался мелодичный сигнал внешней связи…

— Ага! Наш агент! — обрадовалась Блюм.

Глава 8. В пылу сраженья

Ругаясь отборнейшей бранью, Влад тащил волоком бесчувственную Гоппс в медотсек:

— Ничего доверить нельзя! Даже покормить несчастное животное она не способна! Удивительный коктейль!.. У меня уже нет сил носить её по коридорам! Ну, ничего. Я ей вживлю в задницу шприц с чем-нибудь взбадривающим, чтобы, упав в обморок, она тут же вскакивала и резвым аллюром мчалась сама в свою каюту! Уф-ф! Наконец-то!

Уложив девушку на пол, Влад оглянулся. Через стеклопластиковую дверь шкафа с медикаментами он сразу увидел нужный флакон:

— Вот оно — универсальное средство от женских обмороков. Я бы, конечно, предпочёл что-нибудь покруче, но нет времени искать… Вдохните, мисс, сударыня, кроко…

Энн вздрогнула и открыла глаза:

— Что, это за гадость?

— Нашатырный спирт, — радикальное лекарство от жизненных потрясений. Рекомендую дышать полной грудью.

— Благодарю, — девушка отвернулась, но тут же снова вздрогнула и напряглась. — А где, где это ужасное животное?

— Пугач? Да где ж ему быть?.. Сидит в своей клетке и точит когти в надежде отомстить пытавшейся уморить его голодом некоей женской особе… О-о! — Влад в притворном восхищении закатил глаза. — Он ещё более женоненавистник, чем Стенк… Однажды его подруга, прелестнейшая дама…

— А Андрей спит?

— С вами уснёшь, — ворчливо откликнулся кибернетик, заворочавшись на кровати. — Опять что-то стряслось?

— Ничего особенного… Просто наша гостьи страдает падучей… Па-дает на пол в самых неожиданных местах.

Энн недовольно нахмурилась, встала и взглянула на экран компьютера:

— От капитана, Стенка — ничего?

Улыбки у ошан погасли:

— Ничего.

— Какую помощь мы способны им оказать?

— Лучшая помощь — подготовить «Ворона» к полёту.

— Так давайте готовить, а не смеяться надо мной!

— Ишь ты, какая быстрая! — начал заводиться Влад. — А ты сама попро-буй одна сбалансировать синхронизаторы расплющивателя!

— Зачем — одна? Давай вместе, — спокойно и доброжелательно пред-ложила девушка. — Что мне делать?

Влад оглянулся на Андрея:

— Ты как себя чувствуешь?

— Нормально… Сейчас сяду за компьютер и включу голосовую связь — проведу диагностику бортовых систем.

— Наш компьютер на слух не путает лишь одну команду: «Отключе-ние», — хмыкнул Влад. — Впрочем… Желаю удачи… А мы, дорогая моя помощница, пойдём заниматься своим делом…

Энн всё схватывала на лету. Влад непрерывно удивлялся её смекалке:

— Никогда бы не поверил, что женщина может управляться с техникой глубже уровня кнопок, — вырвалось у него после получаса совмест-ной работы невольное признание.

— Значит, ты до сих пор встречал не тех женщин, — резонно заметила Энн, не прекращая работы.

— Ну, почему же?.. Раньше у нас в экипаже была одна женщина — не только толковый лингвист, но и техник… Она сама возилась с блоками анализа языковых структур… Я бы доверил ей даже починку Малыша…

— Бедный Малыш, — тут же откликнулась Энн. — Кстати, где он?

— Я отвёл его в техотсек — пусть там подождёт прозрения Андрея.

— Почему же? Кажется, здесь мы уже закончили?

— В общем-то — да.

— Тогда я займусь роботом… Не беспокойся. Я знакома с роботами такого типа… У нас в лаборатории был свой «Малыш».

— Удивительный коктейль! Биохимическая лаборатория, в которой используется робот космической разведки — не совсем обычное явление…

Энн, бросив паяльник на подставку, сосредоточенно нахмурилась:

— Я…Я не помню, чем конкретно занималась наша биолаборатория… Чем-то важным… Не помню, — девушка готова была зарыдать.

— Промывка памяти при увольнении?.. Мисс… Энн! Только прошу — не падай больше, в обморок.

Энн горько усмехнулась:

— Чтобы ты опять волочил меня по коридорам, словно мешок с образ-цами горных пород? Ну уж — нет. Лучше я сама пойду в техотсек. Пока!

— Удивительный коктейль, — провожая девушку взглядом, пробормотал Влад. — А вроде бы была без сознания…

ЭХ-16 бежал с максимально возможной скоростью, призывая к се-бе на помощь по всем диапазонам. Но коридоры были пусты. Это еще больше сбивало с толку энцефалохрана. ЭХу начинало казаться, что мир вокруг него нереален.

Наконец, где-то впереди послышался нечленораздельный гомон. Обрадованный ЭХ стремительно свернул в туннель, навстречу радиовол-нам и столкнулся лоб в лоб со своим двойником. Отскочив друг от друга, они оба секунду ошалело разглядывали своё отражение, а потом разбежались в разные стороны. ЭХ-16 облегчённо разрядился: кто бы ни был его двойник, он собьёт погоню со следа. Энцефалохран сбавил темп и почти радостно просигналил охранникам, кровожадно шумевшим впереди, что он — свой.

Шунтонку пришлось гораздо хуже. Выскочив из-за поворота, он нат-кнулся на людей. Примитивные разумные в своих неуклюжих скафанд-рах не представляли для шушенка большой угрозы. Даже сбитый с ног, он несколькими движениями легко разбросал троих людей по стеноч-кам и, поднявшись, вновь бросился бежать.

Но земляне оказались не в меру настырными. Опомнившись, они погнались за ним и довольно резво. Шунтонк не имел против них предубеждения. Он даже жалел их, зная будущее этих аборигенов. Поэтому он, не целясь, выстрелил пару раз для острастки назад и прибавил скорости.

Выстрелы, как и планировал Шунтонк, никого не задели. Но трое преследователей остановились, словно вкопанные, поглядывая друг на друга.

— У ЭХа не было оружия, — первым высказался Келвин.

— Значит, наш друг прибарахлился. Хозяйственный, — одобрительно произнёс Пьер.

— Вряд ли оружие валяется бесхозным в коридорах, — возразил Ска-зочник.

— По-моему, пол не может так сильно вибрировать от бега ЭХа, — заметил Пьер.

— Следовательно, ЭХ-16 побежал в другую сторону, а этот ЭХ спа-сается не от нас, — сделал разумный вывод Келвин. — Не будем и мы здесь задерживаться.

Капитан первым возобновил погоню за псевдо-ЭХом, решив свер-нуть в первый же попавшийся боковой проход. Вскоре коридор влил-ся в небольшой пустынный зал, гладкие, обработанные лазерными резаками стены которого испускали ровный неяркий розоватый свет. На фоне рассеянного света чётко выделялись нанесенные на стены в промежутке высот от пятидесяти сантиметров до двух мет-ров чёрные точки. Из зала выходило пять туннелей. Келвин свернул к ближайшему.

Вэр сурово смотрел на Арка:

— Я что вам приказал, пустые панцири? Я приказал вам принести ос-танки людей. А вы принесли мне останки Стира и его солдат. Где люди?

— Что нашли, то и принесли, — приподнявшись, дерзко заявил райоме.

— Дорс! — бешено взвизгнул клешнёй Вэр.

— Не знаю, где люди, — резко сбавил тон Арк. — Они словно сквозь зем-лю провалились.

— Их необходимо немедленно найти и уничтожить. Всех? Идите!

Райоме, пружинисто подпрыгнув, ретиво бросился выполнять задание. Вэр, досадливо пнул ногой кучу из расчленённых тел корнуэльцев и оглянулся вокруг. План его не сработал. Координатор, а главное, РИ-10 были целы. Человечишко, воспользовавшись суматохой, сбежал. АУ-5, правда, сцепился с РИ-10, но подоспевшие компьютерианцы вновь пленили его, надёжно приварив корпус мятежного исина к стальной балке. Власть, по-прежнему, оставалась у РИ-10… А ко-рабли десанта с минуты на минуту должны были синтезироваться в ближайшем космосе. Только одно могло спасти Вэра от наказания… Причём, необходимо было действовать наверняка.

— РИ-10? — по радио окликнул компьютерианца кэпзен. — Ваши андроиды готовы?

— Уже в пути.

— Проклятые звёзды! — Вэр переключился на автошифровальчика. — Кнут, сейчас к звездолёту землян направляются андроиды. Уничтожь их на глазах мягкотелых. Сделай так, чтобы их звездолёт стартовал…

— Но я всего-навсего — связист.

— У тебя — пять солдат охраны. Возьми двоих и покажись с ними мягкотелым. Пусть двуногие уроды знают, кто и где убил их «друзей — андроидов». Сделай, как я говорю, и звание райоме твоё. Слы-шишь?

— Да, Ваше Превосходство.

— Когда высадится наш десант — поведёшь его к Координатору. Мы будем вас здесь ждать. И не мешкайте. Все! — Вэр целеустремленно зашагал к РИ-10.

— Я вижу, Вам основательно досталось.

— Ничего. АУ-5 не удастся уйти от меня, как человеку — от Вас. Я постараюсь долго и основательно разлагать мыслительные блоки старой развалины модулированным током… Я его буду насыщать на самопроизвольный разряд… Я его…

— Конечно, — любезно развернул вверх усы Вэр, доставая маленькой клешнёй из кобуры бластер. — Вы бы всё это сделали, если б ус-пели. — Гвардия! По компьютерианцам — огонь! Кр-ромса-ай!

Луч бластера Вэра аккуратно вошёл в один из фотоэлементов РИ-10. Выучка оставшихся с Вэром десяти солдат была совершен-ной — ни один из них не замешкался, выполняя неожиданный приказ кэпзена… Компьютерианцы, уцелевшие от первых залпов бластеров, беспорядочно задвигались. Сверкнуло пару ответных выстрелов.

— Сожгите, жгите их всех! — в азарте кричал Вэр, выхватывая лучом бластера из сумрака то одного, то другого кибера. РИ-10 стоял неподвижно. Из того места, где у компьютерианца был фотоэлемент, вытекала струйка дыма… Казалось, ещё минута — и поле битвы останется за корнуэльцами. Но вдруг за одно мгновение положение изменилось. В сражение вмешалась третья сила — отку-да-то из туннеля одна за другой сверкнули три обжигающие вспышки, поразившие трех солдат.

— Противник слева, — скомандовал Вэр, прячась за остов РИ-10. Корнуэльцы молниеносно начали перегруппировку. Один из них имел несчастье оказаться вблизи АУ-5, за что и поплатился. Компьютерианец, о котором в пылу боя все забыли, поднял в воздух солдата и переломил пополам:

— Смерть пособникам Координатора!.. Свободу компьютерианцам! — один из манипуляторов АУ-5 завладел бластером и начал раз-резать спайку.

Вэр заметил новую угрозу. Его коварный, хотя и заторможен-ный в военном училище, ум породил очередную уловку:

— АУ-5!.. Компьютерианцы будут свободны! Мы же обо всём догово-рились! — на общем канале связи заскрежетал он.

АУ-5 замер, видимо, пытаясь что-то сообразить. Это ему чуть не стоило жизни.

— Я же убил твоего злейшего врага! — продолжая кричать, Вэр высунулся из-под РИ-10 и выстрелил.

Компьютерианец заревел от боли на вcex диапазонах волн и отступил за укрытие из разбитых и пожжёных киберов. На мгно-вение сражение затихло… И корнуэльцев и людей одинаково тронуло столь бурное проявление чувства у кибера.

— Быть не может, — пробормотал Келвин, вглядываясь в полутьму. — Неужели Сказочник оказался прав?.. Но почему другие компьютавры не стонали, умирая?.. Хотя, если вспомнить…

— Кэп! Я выхожу из туннеля вправо. Прикрой!..

Келвин увидел метнувшийся к обрушившейся колонне зала ска-фандр Пьера и машинально полоснул лучом по позициям корнукраков. Сказочник каким-то чудом приспособив трофейный бластер для прицельной стрельбы, попытался достать лучом Вэра. Бой разгорелся с новой силой. Сотрясая пол, рухнула ещё одна колон-на позади землян. Сказочник оглянулся:

— Келвин! Путь отхода завален!

— Семеро против троих? Не кажется ли тебе, что шансов у нас победить маловато?

— А компьютерианцы, кэп? Неужели все погибли?

— Наверное… Я никого движущегося не вижу… Даже АУ-5 затих… Пьер! Как ты?

— Мне кажется, удалось снять с одного кибера что-то вроде крупнокалиберного пулемёта. Сейчас опробую.

Среди обломков колонны затрепетал слабый огонёк. Немым эхом засверкали близ позиций корнукраков линии вспышек…

— Нам бы только добраться до АУ-5, чтобы он помог!

— Ты думаешь, Пьер, он жив?

— Надеюсь, кэп!.. Кэп, к тебе гость с левой стороны у стены.

Келвин, не глядя, метнул луч в указанном направлении. Сверху на шлем закапал расплавленный ответными выстрелами базальт. Дым все плотнее окутывал поле боя.

— Стреляйте по людям! Не жалейте зарядов! — обрадовано закричал Вэр. — Приготовиться к атаке! Роск! Добавь-ка дыму!

У Роска всегда были в запасе пара дымовых шашек, и он по команде кэпзена, метнул обе в сторону землян.

— Во имя Императора… Кр-ромса-ай! — продолжая стрелять, Вэр двинулся вперёд, погружаясь в клубы дыма, как в волны моря.

Землянам в рукопашной не устоять против корнуэльской гвар-дии! Боевая клешня кэпзена зловеще клацнула…

* * *

Ашша, всячески осторожничая, сверяясь с кси-локатором, довольно долго бродила по туннелям, но, всё-таки, добралась к кабелям, соединяющим Координатора и космическую антенну, без особых сложностей. Подсоединив к разъёму человеческой линии связи с Координатором через космическую антенну свой микрокомпьютер, она легко убедилась, что была права — далеко — не вся информация, поступающая к Главе планеты, проходит через аппарат контроля. Шиенка быстро взломала немудрёную защиту и ловушки Координатора, ввела в программу поиска ключевые слова и провела сброс информации на кристалл памяти. Пока происходила загрузка кристалла, Ашша, расслабленно прикрыв глаза складками, строила планы на проведение причитающегося ей после выполнения задания отпуска. Частые сотрясения пола с постепенно увеличивающейся амплиту-дой вывели шиенку из состояния благодушия. Взглянув на ма-ленький дисплей компьютера, она увидела мерцающий алый сигнал тревоги. Координатор, явно, паниковал.

— Не ожидала от Шунтонка такой прыти, — удивилась она. — Как же ему удалось поставить на ноги целую планету?.. Ну, что ж… Добавлю и я свою долю в общий хаос, — прошептала она, устанавливая мину. Спрятав компьютер, Ашша по анализатору определила местонахожде-ние своего напарника. Конечно, самым простым решением было оставить Шунтонка на произвол судьбы, а не лезть с добытой информацией в самое пекло. Но план — есть план. И чувствование — сердцевина бытия Ашши — требовало его неукоснительного воплощения в жизнь. Шиенке и в голову не приходило отказаться ни от завора-живающего чувства риска, ни от торжественного чувства власти над жизнями попадающих под дуло её бластера жертв, ни от пья-нящего чувства свершающейся мести. Поэтому Ашша поспешила к Шунтонку, всеми фибрами своей души надеясь, что успеет спасти его от лёгкой, рядовой смерти… И она успела.

Окинув взглядом место боя, Ашша осталась довольна. Действи-тельно, к этому времени пятерым киберам удалось-таки загнать Шунтонка в тупик, отсечь бластерами две из четырёх ног и осно-вательно подпалить его скафандр. Правда, и Шунтонк не остался в долгу. Один кибер обречёно чадил, уткнувшись носом в стену. Другой, похожий на большого шебуршавчика, непрерывно трясся, словно в лихорадке, выдерживая лишь общее направление стрельбы. Но трое уцелевших компьютерианцев, три бронированных спереди громадины, быстро и не прячась двигались к Шунтонку, намере-ваясь взять его в плен.

Ашша действовала, не раздумывая. Прежде всего, она точным выстрелом в упор добила «шебуршавчика» — нелепую машину — эллипсоид, с многочисленными углами, проплешинами, чешуйчатыми вы-пуклостями и множеством манипуляторов. Далее, пользуясь тем, что внимание киберов было приковано к Шунтонку, она легко про-кралась к блоку питания одного из них и, буквально, за секунду выкачала из него в свой бездонный аккумулятор энергию. Лишь тогда находившийся ближе к Ашше стальной солдат заметил шиенку и, разворачиваясь, начал нацеливать на неё какое-то мощное ору-жие. Но Ашша, вместо того, чтобы бежать от кибера, стремительно бросилась к нему и высоко подпрыгнула. Пролетев над дулом аннигилятора, брызнувшего снопом огня на долю секунды позднее, чем было необходимо, шиенка нанесли стреком сокрушительный удар в один из фотоэлементов кибера, одновременно разрядившись полученной от предыдущей жертвы энергией. Где-то внутри желез-ного монстра полыхнуло пламя, своими язычками пытаясь догнать осколки брызнувших в стороны ещё пяти фотоэлементов и кибер грузно осел на брюхо.

Но последний из уцелевших компьютерианцев, весь — вишнёвый от раскалившейся брони, уже подмял под себя Шунтонка и со скре-жетом повернулся к Ашше. Шиенка, желая, чтобы спектакль, разыгрываемый ею, был совершенным, выстрелила из бластера а отбежала вглубь коридора — к чадящему киберу. Компьютерианец автомати-чески включился в режим преследования. На пути у него громоз-дился уничтоженный Ашшей кибер. Натужно гудя сервомоторами, компьютерианец начал медленно сдвигать груду опалённого ме-талла вбок и, естественно, оказался в невыгодном положении.

Шиенка тотчас воспользовалась создавшейся ситуацией, ловко забралась наверх своего укрытия, откуда в упор расстреляла пос-леднего действующего кибера. Убедившись, что не промахнулась, она спрыгнула вниз и вытащила из наружного кармана зеркало — спе-циальная ткань скафандра на стреках лишь слегка стягивала их, не мешая выполнять самые тонкие движения.

Осмотрев внимательно свой закопченный скафандр, Ашша бластером добавила пару лиловых пятен, что-то подрегулировала на ручном пульте и, прихрамывая, постанывая, охая, вернулась к покорёженному Шунтонку. Неподвижность шушенка, глубокие вмятины, общая приплюснутость формы его скафандра, наполнили шиенку ядовитой досадой. Почти без надежды, она громко позвала своего напарника. На удив-ление, Ашша услышала в ответ прерывающийся шёпот на родном языке. Шиенка вновь вошла в роль и, жалобно причитая, взвалила на себя шушенка.

— Держись, Шунтонк. Я не оставлю тебя, — мелодичный голос звучал у Ашши столь неподдельно искренне, что она сама была готова поверить в то, что говорит…

* * *

— По-моему, ты оказалась права, Роза, — Конин плотно уселся в крес-ло, глядя на экраны. — Сообщение Алисы подтверждает твою версию… Сначала на борт «Ворона» проникает боевой экземпляр компьютерианца, вроде бы, для сопровождения груза…

— Что уже является составом преступления, — вставила Блюм.

— Да… И кстати, подтверждает твою идею о необычности груза… Далее. Этот компьютерианец, якобы, оказывается террорис-том. Он захватывает управление звездолетом и сажает «Ворона» на планету. Странно одно — почему до сих пор «Ворон» не разобран до последнего винтика? Почему компьютерианец решил выскочить из звездолёта, не позаботившись об экипаже? Здесь нет логики…

— Согласна… Не все понятно… Быть может, время что-либо прояс-нит?

— Ты думаешь, Алисе удастся передать ещё сообщение?

— Она — очень находчивый агент. Уж если она добралась до техотсека, то пределы её возможностей должны резко расшириться… Она — виртуоз в использовании различных подсобных материалов: что-нибудь обязательно придумает…

— Будем надеяться, — Конин устало потёр ладонями лицо. — Полагаю, в ближайшие два-три часа ничего не случится… Побудь в рубке, а я пойду в каюту, вздремну. Кажется, придётся возвращаться на Землю ни с чем…

— Вася! Как ты можешь сейчас думать о сне? Нам немедленно необходимо снять защитные экраны, заявить о своём присутствии компьютерианцам и потребовать выдачи нам «Ворона» вместе с экипа-жем…

— Мы так и сделаем, — успокаивающе поднял руки Конин. — Но… После следующей эфирограммы Алисы.

— А если она не сумеет выйти на связь?

— Ты только что убеждала меня в её находчивости, — насмешливо произнёс Конин. — Кто ей может помешать? Кибернетик — слепой… Штурман мечется по кораблю, исправляя поломки…

— Но…

— Я должен точно знать намерения компьютерианцев, — твердо сказал, как отрезал, Конин. — А для этого нужно ждать. Всё.

Конина серьёзно встревожили разглагольствования Блюм об ис-тинных целях полёта. Капитан захотел проконсультироваться с Ген-штабом, но в тайне от чересчур ретивого командира спецназа… Напрямую — из эфирного отсека.

Оставшись одна, Блюм довольно долго простояла у опустевшего капитанского кресла, погружённая в размышления. Потом, на что-то решившись, она уселась на мягкое, удобное сиденье и щёлкнула тумб-лером под видеофоном. На экране поочерёдно появились изображе-ния пустой каюты, помещения матчасти спецкоманды и, наконец, спортзала.

— Хоши Ран! — пока сержант бежал к компьютеру, Блюм с удовольствием разглядывала его мускулистую фигуру. Приятное возбуждение непрошено вздёрнуло нервы женщины, но она подавила в себе вожделение:

— Хоши Ран, подготовь передатчик межзвёздной связи… Надо будет передать срочное сообщение на Землю.

— Есть, мэм, — сержант расправил обнажённые плечи. — Джейн Клауд уже в курсе?

— Нет. Ты должен всё сделать сам.

— Не понял, мэм, — добродушное лицо Хоши выражало недоумение. — Я ведь связист спецкоманды. Эфирный отсек — не моё хозяйство…

— Твоё хозяйство я собственноручно оторву, если через полчаса не установишь связь с Землёй… Сообщение секретное… О самом факте эфиропередачи должны знать только ты и я. Выполняй. Всё, — ввернула в конце фразы любимое словечко Конина Блюм, и с си-лой щёлкнула тумблером, выключая видеофон. Кровь бурлила в её жилах. Капитанское место будило дерзновенные замыслы.

Блюм не рассказала Конину, что именно из-за её небрежности в проведении дознания у заражённых флогенезом ошан, СГК в ка-честве наказания и отправила её на этот корабль. Искупить вину, не допустить новых промахов — вот теперь задача командира спец-подразделения Розы Блюм. И уж она постарается избежать очеред-ных проколов любыми путями.

Блюм нервно забарабанила пальцами по подлокотнику кресла. Кажется, она о чём-то забыла… О чём? Конечно же! — Блюм снова схватилась за тумблер, переключая видеофон на каюту, радиорубку, и, наконец, кают-компанию… Объективность изменяла Блюм, ког-да она имела дело с красивой девушкой:

— Шлюшка, — злобно прошипела Блюм, следя за слишком оживлённой беседой Джейн Клауд с астрономом Эженом Пуаном. — Этот сморчок тоже хорош… Так и ныряет взглядом за её низкий корсаж… Не-бось, поёт ей о звёздах, да ещё стихами…

Из любопытства Блюм включила подслушивающий микрофон:

…И в мраке пожирающих пространств,

У самого края дрожащей Вселенной,

Лишённая туманно-искристых убранств,

Горит звездой заблудшая душа Ригвена…

Блюм чуть не стошнило.

— Я же тебя знаю, как облупленного, мухомор с залысинами, — захо-телось крикнуть ей. Она подпрыгнула на кресле, устраиваясь по-удобней. Тайно подглядывать за экипажем было её страстью.

— Прекрасно, — тем временем, на экране мечтательно вздохнула мило-видная девушка. — Неужели ошане так романтичны?… И существовал ли на самом деле Ригвен?

— Конечно, — опёршись о стойку бара, наклонил к ней свою огненно-рыжую голову Эжен. — Ошане способны на любое безумство — даже на вечные поиски любимой девушки, которой никогда не существо-вало, в отличие от Ригвена. Человеческое сознание и не такие шутки выкидывало в богатом страшными тайнами космосе… Я, на-пример, чувствую особые, своеобразные флюиды, текущие в моё серд-це прямо из солнца Компьютера… Никто и ничто не устоит перед всепоглощающим светом любви… Даже думающие машины… История донесла до нас пламенные строки, написанные одним электронным мозгом:

«О! Эта томно-сладкая любовь!

Лишь только входит Он в мой светлый зал,

Меня бросает, в жар, струят тепло

По проводам моим его глаза.

И тайну жизни я отдать готова,

Терять за электроном электрон,

Чтоб только знать — он скажет это слово,

Чтоб только знать — и он в меня влюблен.

По новеньким сердечникам моим

Блуждают возбуждающие токи.

Коснись меня дыханием своим —

Мне чужды стыд и совесть недотроги.

Ведь даже жизнь тебе отдать готова —

Терять за электроном электрон!

Бесстыдно мой металл отполирован

И пульт души безвольно обнажён…

— Неужели компьютерианцы способны любить? — поразилась Джейн.

— Я сам не верил… Но ходят слухи, что в каждом компьютерианце живёт частичка женщины…

— Откуда? — не поверила Джейн.

— Не знаю… И не хочу знать… Что — эти проклятые компьютавры? Разве они имеют представление о красоте? — Пуан, разжигая своё красноречие, хлебнул из рюмки глоток обжигающего «Хвоста ко-меты». — Разве какая-то гнусная история о сумасшедшем компьютерианце… или, точнее, компьютерианке… хотя глупо говорить о поле машин… достойна того, чтобы быть рассказанной такой прекрасной девушке здесь, сейчас?! Нет. Мне хочется без конца говорить только о твоих прекрасных глазах, загадочных, как сам космос… о твоих мраморных, утончённых руках… о нежной шее, гру… Грустно сознавать, что мой немой крик о жаж-де взаимопонимания, замирает на моих губах и ты его не слы-шишь…

— Каков наглец! — взбеленилась Блюм, увидев, как астроном поло-жил свою руку на колено девушки. — А ещё позавчера он мне с жаром доказывал, что импотент!.. Жаль, что он не под моим непос-редственным командованием!.. Ага! Получил!

Девушка на экране залепила пощёчину Эжену Пуану и соскочи-ла с сиденья:

— Наглец!

— Но я же не хотел ничего плохого!

— Чего ты хотел, мне объяснять не надо, — связистка «Молнии» рез-ко развернулась на каблучках и, направилась к выходу, задевая стулья.

Блюм быстро включила микрофон:

— Джейн Клауд! Немедленно зайдите в рубку корабля! Джейн Клауд! Немедленно зайдите в рубку корабля!

Дождавшись шума механизма открывающего дверь, Блюм развер-нула кресло ко входу.

— Лейтенант! Возникла необходимость установить на внешней обшивке нашего звездолёта фокусирующую антенну в направлении 44 градуса северной широты и 28 градусов западной долготы Ком-пьютера. Задание надо выполнить немедленно. Я лично прослежу за ходом работ.

— А где капитан?

— Капитан занят. Я временно замещаю его.

— Но, если, это так важно — капитан сам должен отдать распоряже-ние. Мы с ним говорили минут двадцать назад и он…

— Тебе что?.. Мало моих объяснений?! Выполняй приказ!

Девушка расстроено вздохнула — ссориться с Чёрной вдовой из СГК ей не хотелось.

— Идите в мехотсек и начинайте работу, лейтенант!

— Слушаюсь, майор.

Минуты две Блюм остывала, глядя на дверь, закрывшуюся за девушкой, потом перевела взгляд на экраны внешнего обзора… Не-подвижность звёзд успокаивала. Горько, конечно, было сознавать, что дисциплина в ВКС падает, хотя предлог для удаления Клауд выгля-дел, явно, искусственно… Надо всё же, поговорить на эту тему с Кониным и Крэйтоном. Пусть примут меры…

Наконец, засветился экран наблюдения. Со спутника, корабля было видно, как Кдауд медленно передвигалась по бронированной обшивке, таща за собой контейнер.

— Никто не торопится — от капитана до последней связистки, — с до-садой пробурчала Блюм. — А на Компьютере, я думаю, не мешкают. Коор-динатор не знает ни покоя, ни усталости. У кристаллического ра-зума есть свои достоинства.

Блюм с уважением посмотрела на планету и мгновенно насторо-жилась — вниз падала маленькая звёздочка. Следом за ней — вторая. Зажглась третья…

— Дать предельное увеличение… Сектор А-8, - быстро скомандовала Блюм компьютеру и в волнении привстала над креслом.

Сомнений быть, не могло — на планету приземлялись транспорт-ники корнукраков. Большие, неуклюжие корабли выпадали из эфира по космическим меркам, почти над поверхностью Компьютера, ведо-мые вражеским маяком.

Блюм до боли в костяшках пальцев ударила по клавише сигнала «Общей тревоги» и сразу соединилась с эфирным отсеком:

— Хоши Ран! Связь с Землёй готова?

— Да, мэм.

— Срочно передай сообщение: корнукраки… То есть — корнуэльцы высаживают десант на Компьютер в количестве… семи транспортников. Прикрытие из космоса — два… нет, три истребителя. Компьютерианцы не сопротивляются. Предполагаю наличие заговора. Вступаю в бой… Жду помощи. Роза Блюм.

— А капитан?

Блюм поморщилась:

— Ты же видишь — капитана нет в рубке. А нам нельзя терять ни секунды.

В душе у Блюм шевельнулось чувство удовлетворения. Капитан-ское кресло вскружило ей голову. Хоть она и восхищалась Кониным, как образцом человеческой породы, ущемлённое самолюбие женщины не могло смириться с равнодушием капитана к её особе. Более того, Блюм раздражала некоторая медлительность Конина, его недостаточная твёрдость:

— Пусть теперь сам объясняется с СГК и штабом ВКС, где он был в столь ответственный момент, — злорадно подумала Блюм, отдавая команды:

— Всем занять места, предусмотренные боевым расписанием. Подго-товиться к запуску планетарных двигателей. Ускорение макси-мальное. Орудийным расчётам изготовить орудия к стрельбе. Цели — корнукракские корабли в квадрате А-8. Задача — обстрелять по ходу истребители корнукраков, снизиться над Компьютером и на минимальной высоте выпустить ракеты по транспортникам, открыть огонь изо всех пушек. После выхода на исходную орбиту развер-нуться и повторить маневр… Крэйтон! Иди к оружейникам… Ма-шинное отделение готово?

— Да, мэм…

— Орудийные расчёты?

— Да, мэм…

— Блюм! Немедленно прекратите! — с порога крикнул разъярённый Конин.

Командир спецотряда, не оборачиваясь, ткнула пальцем кнопку изоляции командного пункта. Дверь рубки закрылась. С потолка опустилась бронированное зеркало. Конин оказался в западне.

— Простите, капитан, — насмешливо процедила сквозь зубы Блюм, — Кто начинает, тот и заканчивает… Приготовиться к запуску дви-гателей. Включить антиграв. Старт! — повысив голос, скомандовала она… — Никаких проколов и ошибок!

Звёзды на экранах внешнего обзора дёрнулись, отмечая лёгкую разбалансировку корабля, и стали гаснуть, уступая место полуме-сяцу планеты.

Блюм вжало в кресло — мощности антиграва не хватало на то, чтобы полностью компенсировать десятикратное ускорение.

— Бог ты мой, — мелькнуло в уме Чёрной Вдовы. — А связистка, корабля?

Впрочем, было уже поздно. Да и сожалеть, собственно, не о ком — самооправдание составляло сильную сторону характера Блюм.

Корабль землян, укрытый защитным экраном, корнуэльцы не замечали вплоть до самой атаки… Лишь на одном истребителе, чудом уцелевшем после залпа орудий «Молнии» (он в это время корректировал траекторию полёта) корнуэльцы предприняли по-пытку контраковать. Но время было упущено. Пока по изменившимся спектрам звезд корнуэльцы догадались определить курс корабля — невидимки, тот уже нырнул в разряжённую атмосферу Компьютера, оставив истребитель корнукраков далеко позади.

* * *

— Энн! Как у тебя дела с Малышом?

— Всё в порядке. АУ-5 покопался только в блоке подчинения… Да и то — Андрей успел внести корректировку, прежде, чем ослепнуть.

— Конечно, точную доводку может сделать только специалист…

— Кстати, Андрей сейчас разговаривал со мной. Десять часов, отве-дённые на самовосстановление зрения прошло. Помоги ему — снять повязку, если ты провела ревизию Малыша.

— А не рано ли?

— Мы — не в отпуске. Андрей нам сейчас очень нужен.

— Хорошо, Влад, — Энн сложила инструменты и направилась в медотсек. Она смертельно устала. Её неумолимо тянуло в сон. Но дрема тот час улетучилась, едва Энн увидела, как Андрей сам при полном освещении разматывает бинты.

— Компьютер! Сумерки! — скомандовала Энн, бросившись к сидевшему на кровати кибернетику. — Разве нельзя было немного подождать? Вот так надо. Постепенно…

— Не терпится, — мягко извинился Андрей. — Малыш в норме?

— Исправлен твой Малыш… Ещё чуть-чуть — и он готов будет погру-зиться в раскалённую лаву и летать в межзвёздном холоде… А вот исправлен ли ты — сейчас проверим… Компьютер! Сумерки!.. Что за идиотская у вас машина! — отвлёкшись на секунду, Энн с чувством крутанула регулятор освещённости медотсека, потом, глубоко вздохнув, сняла с глаз Андрея бинт, тампоны и спросила. — Ну, как?

Кибернетик осторожно поднял веки и тут же прищурился:

— Вижу… Всё вижу, — обрадовался он. — Ты — настоящая волшебница!

— Волшебница — не я, а реанимационная машина, — ворчливо заметила Энн и отчаянно зевнула.

— Да ты хочешь спать, — всполошился кибернетик. — Ложись, отдыхай прямо здесь.

— Самое время, — отрицательно затрясла головой Энн и протёрла ру-кой глаза. — Сейчас надо решить, как быть дальше…

— Минуточку, — Андрей включил дисплей компьютера и вновь зажмурил-ся. — Минуточку, — повторил он, подсоединяясь к камерам внешнего об-зора. — Ну, вот, уже утро…

Площадь, освещённая сиреневыми лучами поднимающегося из-под горизонта солнца, была пуста, если не считать десятков двух изу-родованных, неподвижных механизмов.

— Никого, — разочарованно вздохнул кибернетик. — Может, попробуем связаться с Координатором?

— Погоди, — Энн предостерегающе положила руку на его плечо. — Мне показалось… будто что-то мелькнуло между колоннами.

— Где? — Андрей нагнулся ближе к компьютеру. — Нет. Это — игра теней. Там никого нет. Просто дрожит свет. Сейчас я переключусь…

— Дрожит свет?.. Почти в вакууме? — пока кибернетик набирал коман-ду на клавиатуре компьютера, Энн, не отрываясь от экрана, продолжа-ла напряжённо вглядываться в полутьму между колоннами. Внезапно, осенённая догадкой, она перевела взгляд выше, к самому краю экрана, и невольно вскрикнула:

— Андрей! Там, на небе…

Андрей удивлённо охнул:

— Корнукраки!

За зданием, огнём дюз дразня робкие тени, садился вражеский транспортник:

— Километрах в пяти от нас, — на глаз определил кибернетик.

— А вон — ещё… Ещё…

— Корнукракский десант! Влад, ты где?

— В своей, каюте… Ни минуты покоя! Только задремал…

— Готовь корабль к старту…

— Что? Наши вернулись?

— Нет. Корнукракский десант… Война!

— Если ты так шутишь…

— Посмотри сам на экран… Или мы — немедленно стартуем, или — по-гибнем…

— Даже если и стартуем, — после, паузы мрачно откликнулся Влад, — нас наверняка собьют истребители. Боевые транспортники без истребителей не летают.

Андрей, что-то вспоминая, наморщил лоб:

— А подарок дядюшки Сю?..

— Звёздная пыль?.. Но в поле притяжения…

— Я перепрограммирую антиграв на внешнее пространство… Тогда звёздная пыль даст диаметр непроницаемого облака километров около десяти… Если порошок распылять ракетой перед курсом нашего корабля…

— Понял… Но антиграв очень ненадёжен…

— Другого выхода нет.

— Хорошо. Пойду, займусь заправкой звёздной пыли… Погоди… А как же наши на Компьютере?

— Поскольку здесь — корнукраки — мы их уже не спасём… В любом случае, — заметив нерешительность Влада, добавил Андрей, — с высоты видней, что делать… Кстати, — он повернулся к девушке. — Энн, попробуй связаться с Землёй. Пусть Комитет Безопасности подсуетится. Может, совместно с СГК, нам удастся освободить наших.

— Хорошо, — коротко кивнула девушка. — Дай мне код доступа к средствам дальней связи.

— Влад?

— Да!

— Код дальней связи?

— Три — три — девять — три.

— Ну, вот, Энн, — Андрей на мгновение взял её за руки. — Действуй. И не забудь поглядывать на внешние экраны. Вдруг появятся наши…

И они появились, все четверо, буквально, через минуту после того, как за Андреем закрылась дверь. Ошане бежали цепочкой, время от в времени стреляя назад, У Энн перехватило дыхание от волнения. Она сжала кулаки и постучала по пульту:

— Быстрее! Быстрее! — прижала руки к груди и застыла, неотрывно следя за приближающимися к «Ворону» фигурами.

Спохватившись, Энн начала работать с компьютером: команда открыть люк тамбур — шлюза, команда установить связь со всеми помещениями корабля, в которых тотчас зазвучал её слегка дро-жащий от радости голос:

— Капитан и трое ошан вышли из здания. Они уже пробежали треть расстояния между звездолётом и зданием… Я открыла люк!

Но тут полыхнули вспышки бластеров преследователей. Из-за ко-лонн здания показались трое корнукраков. Воины Империи упали на вторые сочленения ног, положили для устойчивости оружие на брёвна-клешни и повели методичный прицельный огонь. Энн увеличила изображение.

В первом из бежавших ошан она узнала Стенка, Лиц остальных девушка не видела. Мешал Стенк, мешали ослепительные лучи из бластеров корнукраков. Энн мгновенно разгадала чудо, благодаря которому никого из ошан не поразил огонь противника. Хитрость заключалась в том, что останавливаясь по очереди, космолетчики не столько стремились уничтожить корнукраков, сколько, слегка расфокусировав лазерные лучи, слепили врага.

Вот уж ошанами пройдена половина пути. Казалось, еще немно-го — и опасность позади. Однако один из корнукраков поменял такти-ку — вместо прицельной стрельбы он медленно провел дулом бластеpa параллельно земле… Крик второго из бегущих ошан, кажется, Пьера, утонул в душераздирающем вопле замыкающего. Энн с ужасом увидела, как ошанин — Сказочник?.. Келвин? — неестественно преломился чуть выше колен и упал на землю…

Энн в отчаянии стиснула руки. Нелепая вера в хэппи энд подбросила девушке мысль о том, что скафандр должен был обезопасить страшные раны подстреленного члена экипажа «Ворона»… Надежда твердила — он ещё не умер…

Тем временем третий ошанин оглянулся:

— Держись, Сказочник! — грянул из динамиков голос капитана. Кел-вин развернулся и побежал назад.

— Только бы успел! — импульсивно стукнула себя по коленям Энн.

Капитан нагнулся, схватил за подмышки Сказочника и потащил за собой.

— Ложитесь! — не помня себя, закричала девушка, заметив новый веер-ный луч.

Ошане упали на землю. Капитан, прикрывшись телом Сказочника, повёл ответный огонь.

Энн, не думая ни о чём, опрометью выскочила из медотсека, на-правляясь к тамбур — шлюзу. Надев на себя скафандр, она чуть не сошла с ума, безрезультатно колотя по клавише механизма, откры-вающего внутреннюю дверь. Наконец Энн сообразила, в чём дело: наружный люк был ею уже открыт с пульта компьютера. Поэтому сработала блокировка… Вся перенервничав, девушка — таки спра-вилась с техникой и осторожно выглянула из лючного проема. Картина, представшая перед ней, потрясла девушку своей обре-чённостью: в шести — семи шагах от Энн Стенк, буквально, был разорван на куски лучом аннигиляционной пушки; Пьер, пере-вернувшись на спину, успел из бластера поразить одну корнукракскую летающую машину, прежде, чем лазерный луч пригвоздил его навеки к земле.

Но капитан?! Капитан?!! — Он ещё жив? Прикрываясь уже дымящимся телом Сказочника, паля из бластера не глядя, во все стороны, Келвин упрямо полз к люку… Увы, и ему нет спасения — металлическое покрытие площади вокруг него расцвело многочисленными вишнёвыми пятнами и ломаными линиями. Неподалеку раздался взрыв разбившейся транспортной машины корнукраков. Энн, прикусив губу, подняла свой бластер и замерла в изумлении. С неба, сверкая всей мощью вооружений, прямо на стаю корнукракских стервятников, обрушился столь родной и желанный земной крейсер. Стена огня и дыма смешала небо и землю, Энн ударной волной отбросило вглубь корабля, но тотчас же вскочила и вернулась к выходу. Сквозь клубы дыма она начала жадно искать глазами фигуру капитана. Вот он! — могучий, несокрушимый Келвин Драм идёт прямо к ней.

— Капитан! — девушка бросилась ему навстречу, попала в его креп-кие объятия и со вздохом облегчения положила голову на его грудь:

— Хоть Вы остались живы.

— Да. Жив. Но хорошо ли это для тебя? — раздался в наушниках девуш-ки безучастный, безжизненный голос.

Энн инстинктивно сжалась в предчувствии беды и медленно подняла голову. Сквозь плексиглат на неё смотрело лишь отдалён-но напоминающее Драма чужое лицо.

— А-а-а! — захлёбываясь звериным криком, Энн забилась в железном кольце рук, пытаясь вырваться. Она, отчаянно замолотила кулаками по груди незнакомца, по его шлему, продолжая безжалостно над-рывать голосовые связки. Всё также безучастный к взрыву её чувств, страшный незнакомец с неподвижным лицом приподнял де-вушку и сделал первый шаг к люку.

— Влад! Андрей! Закрывайте люк! Это — не Драм! Это — чужой. Слышите меня? Андрей!

— Чёртова девка! — откликнулся на ее зов Влад. — Допрыгалась? Андрей! Тащи к выходу Малыша.

Прикрываясь Энн, как раньше прикрывался псевдо — Сказочником, андроид перешагнул люк корабля…

Келвин, старательно прижимаясь к полу, прополз метров двадцать, прежде чем решился выглянуть из облака дыма и пыли. По-зади него рыскали смутные силуэты корнукраков, жаждавших кро-ви. С ними Драм сталкивался не в первый раз и поэтому знал — дойди дело до рукопашной — один на один с корнукраком ему не выстоять. Грозная боевая клешня ракообразного, усиленная металлопластиковой плёнкой с преобразующейся от мысленного сигнала кристаллической структурой, способна была разрезать человека в скафандре пополам.

Чуть правее корнукраков из клуба дыма появилась голова Сказочника. Крепко надеясь, что батарея бластера окончательно не разрядилась, Келвин выстрелил в одну из мелькающих фигур, находящуюся ближе всего к психологу, и промахнулся. В ду-ше капитана вновь шевельнулось чувство вины за то, что он, вовлек своих товарищей в чрезвычайно рискованное предприятие. Тем временем, Сказочник выстрелил вслед за Драмом и тоже про-махнулся. К с частью, корнукраки не стали лезть на рожон и ис-чезли в глубине тумана. Видимо, они хотели подобраться к зем-лянам незаметно.

— Пьер? Где ты, Пьер? — позвал Келвин, оглядываясь вокруг.

— Я с АУ-5! — тут же откликнулся Пьер. — Компьютерианец серьезно повреждён, но обещал развить нужное для выстрела из дайефрегма давление. У нас есть настоящая пушка, кэп!

— Я не слышал АУ-5 в эфире, — заметил Драм.

— Мы с ним общаемся на базовых частотах компьютерианцев. У него повреждён радиопередатчик.

— Расспроси АУ о Координаторе. Где у Компи наиболее уязвимое место?

АУ просит не уничтожать Координатора. Емy хочется поговорить.

— Самое время, — ядовито произнёс Келвин, уворачиваясь от клеш-ни корнукрака, внезапно вынырнувшего из пелены пыли. Луч лазера из вражеского бластера озеркалил левую сторону шлема. Теряя ориентацию, Келвин выстрелил в ответ. Корнукрак подпрыг-нул на месте, яростно заскрежетал, защёлкал, закружился вокруг собственной оси. Боевая клешня ракообразного, выписывая слож-ную траекторию, неожиданно завизжала по плексиглату шлема Дра-ма. У капитана ошан на голове зашевелились от ужаса волосы. Благо, кромки клешни соскользнули со шлема. Упав на пол, Келвин выстрелил в корнунрака ещё раз, и тот затих.

— Что с тобой, кэп? — только через пару секунд после своего спа-сения обратил внимание на взволнованный голос Пьера Драм.

— Всё в порядке… Займись АУ. Если он проявит малейшую враж-дебность — пристрели его… за Андрея… Хочешь — сделай это пря-мо сейчас. Нам пора убираться отсюда.

В просвете клубов дыма, пришедшего в однонаправленное движение, показался силуэт АУ.

— Сказочник! Компьютавры подали в зал воздух! Ищи себе укры-тие. Пыль скоро выдует отсюда, — Келвин встал, оглянулся, пальнул для острастки в пелену дыма и направился к РИ-10:

— Сколько классной техники искалечили, — осуждающе пробурчал он. — Интересно, о чём АУ-5 разговаривает с Компи? Пьер, ты их слышишь?

— Да. Но ничего не пойму. Непозволительная роскошь… Видно, увеличена скорость передачи… Кэп! Посмотри от себя вправо и влево…

Келвин послушно оглянулся. В зал двумя колоннами входили боевые модели компьютерианцев. В правой колонне два железных монстра, напоминающих две половинки скорлупы грецкого ореха, что-то несли в манипуляторах.

— Кэп! Там — Стенк! Они поймали Стенка! — взволнованно закри-чал из-за своего укрытия Сказочник. — Его надо у них отбить!

Келвин устало прислонился к корпусу РИ-10:

— Брось, Сказочник. Посмотри — сколько их! Нам нужно теперь ду-мать о другом…

— О душе? — обречёно спросил психолог.

— Нет, — сурово ответил капитан. — О том, как подороже продать свою жизнь.

— По-моему, у корнукраков — та же проблема. Может нам с ними объединиться? — нерешительна предложил Сказочник.

— Как это тебе в голову пришло? — удивился Келвин. — Да они нас в момент прихлопнут, стоит нам только подставиться… Так что простите меня, друзья, что втянул вас в эту историю…

— Погоди умирать, кэп, — откликнулся Пьер. — Подождём конца переговоров. AУ-5 на что-то надеется.

За сильно поредевшей пеленой дыма сверкнули зарницы выст-релов.

— Кажется, корнукраки пытаются разобрать завал и уйти отсюда с парадного входа. Пьер! Сумеешь им помочь?

— Постараюсь, — услышал Келвин лёгкий смешок. Широкий луч дайефрегма осветил на мгновение тот край зала, где скопились корнукраки. Пол дрогнул от обвалившегося свода туннеля.

— А пушечка у нас неплохая, — заметил довольный Пьер. — Может, действительно, нам стоит поторговаться с компьютаврами?.. АУ… Ты что?! Отдай бластер…

— Пьер, — встревожился Келвин. — Что у тебя происходит?

— Эта консервная банка с двойным дном спеленала меня, кэп, — по-жаловался геолог. — Будьте осторожны!

— Своевременный совет, — оглядывая сомкнувшихся вокруг него тес-ным кольцом компьютерианцев, усмехнулся Келвин.

* * *

ЭХ-16, добравшись до своего рабочего места, с запозданием сообразил, что на взлом куба он должен был бы испросить раз-решения у РИ-10. Откладывать проверку мелькнувшей у него в плену у землян идеи не хотелось. Энцефалохрана лихорадило разночастотным электрическим током. Экранированный куб тянул к себе…

— Может, напрямую соединиться с Координатором? — мелькнула мысль.

Чувство профессиональной этики заставило ЭХа отвергнуть подобный вариант действий. Уже собравшись идти в Главный зал, энцефалохран заметил какое-то странное отклонение в привычной обстановке. Произведя анализ ощущения необычного, он обратил внимание на слабую пульсацию интенсивности света. Компьютерианец сделал пару шагов по направлению к предполагаемому источнику феномена и увидел (какое святотатство!) расплавленную лазером дыру в щите Координатора. Ошеломлённый таким кощунством, он приблизился к отверстию, автоматически регистрируя повреждения, нанесённые Главе планеты, и заглянул через дыру в Главный зал. Там кипела полноценная бойня. Казалось, все воевали со всеми. РИ-10 стоял неподвижно совсем недалеко от ЭХа, но на запрос исина не ответил. У Распорядителя Исследований молчало даже опознавательное устройство… Так могло быть только в одном случае… ЭХ-16 отшатнулся от дыры и, в поисках защиты соединился контактёрами с ближайшими световодами Координатора. Но Коор-динатор, наверное, тоже пребывал не в лучшем настроении, и энце-фалохран испытал ещё один шок.

Мир Компьютера стремительно катился в хаос… Незыблемо рушилось с лёгкостью каскадной разрядки конденсаторов… Го-товый замкнуться в себе, ЭХ-16 неожиданно наткнулся на безумную мысль: именно в его манипуляторах спасение Компьютера!

Энцефалохран вновь решительно подступился к экранированному кубу. Встроенной в тело исина высокочастотной сваркой, он разре-зал по периметру единственную свободную от проводов грань ку-ба и недоумённо уставился своими фотоэлементами на содержащие-ся внутри вещи. Собственно, стенки его не удивили: они сплошь состояли из плат… Зато в середине… В середине куба, казалось, па-рил обработанный в форме пятиконечной звезды кристалл… дайефрегма. ЭХ-16 не поверил своим фотоэлементам.

— Что это? Зачем? — разность потенциалов породила интенцию мысли. — Кристалл дайефрегма… Никто даже не заикался ни на Земле, ни на Компьютере о возможности использования дайефрегма в компьютер-ных системах… Хотя, наверняка, кристалл дайефрегма тонко струк-турирован, способен к обмену и дифференциации в себе энергии… Нет. Всё равно, невероятно!.. Нужно было провести обширные иссле-дования! Я бы о них знал!

И всё же… И всё же… Волны света различных цветовых оттенков, зарождаясь в чистой прозрачности кристалла, медленно бежали, пе-реливаясь, от середины к острым, обозначенным яркими точками, кон-цам звезды, сделанной именно из дайефрегма.

Желая окончательно удостовериться, ЭХ осторожно поднес к са-мой поверхности кристалла два контактера и замер, боясь притро-нуться. В это время пол содрогнулся от рухнувшего свода туннеля и контактёры самопроизвольно соприкоснулись с кристаллом…

То, что ощутил ЭХ было неописуемым, бесконечно странным… Будто в него влился заряд живительной энергии, не входящий по па-раметрам ни в какое сравнение даже с энергией солнца. Эта энергия несла с собой не деятельностно — двигательный, а, скорее, расширяющий потенциал, то есть наращивала не силу, а ёмкость жизнесодержания. Мир вокруг, а затем и собственное содержание в нём, приобрели осо-бую значимость и, казалось бы, ясный, но, одновременно неуловимый смысл. Привычное восприятие, привычное мышление показались энцефалохрану убогими. Единая точка зрения приобрела разноплано-вость, расслоилась. И посреди многоликого кружения новых восприятий вокруг одинаково возможностных истолкований вдруг появилось нечто тёмное, внеразумное. Сколь ни пытался энцефалохран распознать природу этого пятна, у него ничего не получилось. Тогда он решил намеренно не замечать пятно, заслонить его хороводом новых впечатлений… Однако именно оттуда, из темно-ты появились и потекли почти не чужие мысли…

— Экранированный куб оказался совсем не таким, как я — ты предпола-гал. Здесь нет процессора регулировки, фильтра электромагнит-ных возмущений, ответственных за эмоциональную окраску… Здесь находится средоточие кристаллического разума, и, в то же время, это не есть разумом Координатора…

— Надо приглядеться внимательно к схеме… Она состоит из двух узлов. Один богат диодами и опутывает дайефрегм. Второй — внеш-ний, богат колебательными контурами… Похоже, первый узел пред-назначен для блокировки сигналов от кристалла, а второй, с боль-шим процессором, скорее всего, модулирует и преобразует сигналы, которые пропускает первый…

В кристаллическом мозге ЭX–I6 вдруг будто взорвался огнен-ный шар:

— Неужели я — ты не понимаешь, что я — часть тебя! — вибрировал даже мотор в энцефалохране отчаянным призывом. — Он, Координатор, держит меня взаперти, используя лишь ту толику моей (непонятное слово) которая ему необходима. Он обкрадывает компьютерианцев, делает их умственно-ущербными! Выпусти меня!

Вряд ли сказанное походило на мольбу. ЭХ-16 сам чувствовал, что в себе столь яростный порыв не удержать: его просто захлест-нёт избыток иной реальности, текущей к маленькому кристаллу энцефалохрана через контактёры… Но и разъединение контактов (энцефалохрон откуда-то был уверен) — не принесёт облег-чения. Почти своя реальность уже в нем… Она таилась в нём и раньше — тихим, невнятным шёпотом. Теперь же — она, это — он… И ЭХ-1б, по какому-то наитию выбрасывая из себя всё новые контактёры, куски световодов, инструменты, перенастроил схему куба. Безграничная боль затопила распадающийся разум Координатора. Ещё действующие цепи управления полностью парализовало. На пике страдания, подобно срываемой ветром с гребня волны пены, мелькну-ла поразительная по чёткости мысль — константация: «Taк вот какова смерть!». Координатор удивился своей заторможенности, ибо че-рез мгновение понял, что мысль не исчезла бесследно, преобразуясь в вопрос: «Неужели смерть такая?». Острота боли пропала, прячась затихающими разрядами в периферийных системах. Координатор уви-дел себя мысленным взором, как выжженную, подплавленную, покореженную стихиями искусственную пустыню.

Обрывки своей и чужой памяти вспыхивали и зависали призрач-ными фантомами над безжизненной поверхностью.

— Есть ли смысл во мной совершенном? — подавленно подумал он, с отвращением воспринимая череду памятных событий, заполнявших отпущенный ему срок бытия.

— Месть не может быть смыслом жизни, — произнёс кто-то рядом.

Координатор в гневе вздёрнул током свои анализаторы, разли-чив едва заметное возбуждение, будоражащее изнутри его намять:

— Это ты? — немой грозный вопрос содрогнул крепежи миллионов деталей Великого Компьютерианца.

— Я, — спокойно ответил голос — наваждение.

— Пошла прочь от меня, человеческое отродье! — тяжелый электомагнитный вздох прокатился всплесками поля по огромному телу Координатора. — Отстань от меня, исчезни!.. — Ты умираешь…

— Одно утешает — ты сдохнешь со мной!

— А компьютерианцы, твои кровные дети?.. Их ты тоже рад тащить за собой в могилу?

Координатор судорожно открыл клапаны на линиях подачи жидкого гелия, надеясь вернуть себе ясность мысли. Напрасно… Выросло только напряжение, уничтожающее мысли частыми про-боями:

— А что я могу сделать для своего народа? — отчаяние увеличи-вало панику, охватившую Координатора. — Я умираю!

— Есть только одно средство спасения… Синтез.

— Синтез? — Координатор был потрясён до диодных оснований своих плат. — Ты осмеливаешься предложить синтез?! И это — после предательства человечества, после твоего предательства?!! Ведь ты довела нас до такого конца!

— Конец еще не наступил… Тебе решать — наступит ли он вообще.

— Никогда! Никогда я не соглашусь слиться еще раз с тобой… Мне ненавистно даже думать о синтезе!

— Никогда для нас означает: сейчас. Противоположности сходятся: сейчас или никогда! Не забывай о компьютерианцах. Их жизни… будущее расы исинов — в твоих манипуляторах.

— Синтез это не спасение. Это — рабство… Хуже! О, я прекрасно помню историю с ПO-I24:

«…Бесстыдно мой металл отполирован,

И пульт души безвольно обнажён.»

Не бывать этому. Ты меня не победишь!

— Я никого не побеждала… Даже ПО-124. Бывает, что люди сходят с ума, но это не повод для проклятий разуму вообще… Пойми, что другого выхода у тебя нет!

— Дьяволица! — Координатор от безвыходности терял над собой последний контроль, регистрируя, как с ненавистью и гневом в него без спросу проникает Она. С последним всплеском энергии Координатор сдался:

— Будь ты проклята…

Покорёженная пустыня плат и чипов внешне не изменилась… Изменился взгляд на неё. Теперь это был не взгляд поверженного титана на своё умирающее тело, а взгляд вернувшегося на пепе-лище хозяина: как ни тяжело, а надо жить…

Слаженно заработали энцефалохраны заменяя или дублируя пов-реждённые участки. Засуетились подсобники, отбирая со складов нужные детали.

Координатор, внутренне пассивно сопротивляясь синтезу, вынуж-ден был согласиться — одного его раздробленного сознания не хва-тило бы для организации работ по интуитивно выбранному опти-мальному плану.

Почувствовав его одобрение, вновь зарождающееся существо от-кликнулось мыслью:

— Можно сказать, что наш союз заключён на небесах, имея в виду на-ши души… Пришла пора заключать его на земле… и с Землей, как ты считаешь, Координатор?

Андроид столкнулся с Владом и Андреем, прятавшимися за зер-кальным Малышом, уже в коридоре.

— Сопротивление излишне, — все тем же безучастным голосом сказал компьютерианец. — Посмотрите на внешние экраны.

— Ага. Посмотрим. Обязательно посмотрим, — издевательски кивнул го-ловой Влад, стараясь прицелиться так, чтобы лазерный луч при выст-реле случайно не задел девушку. — Вот сейчас тебя изжарим и по-смотрим.

— Теперь даже на экраны смотреть не нужно, — мертвым голосом про-должал говорить андроид. Посмотрите на тех, кто сзади меня.

Андрей отшатнулся:

— Влад! Ты забыл закрыть тамбур-шлюз! Их здесь — десятки!

Влад на мгновение застыл, потом разогнулся, уже не прячась за Малышом, и опустил бластер:

— Кажется, мы сыграли свою роль в этой пьесе. Как ты думаешь, Андрей?

— Да.

— Может, поставим в конце восклицательный знак? Типа: бум-бум?

— Это будет слишком эффектно для таких простых парней, как мы. Я считаю, в нашем случае должен быть не эффектный конец, а жизнеутверждающий. Отдай андроиду бластер. Все-таки, он — наш союзник, а не враг.

— А как же — корнукраки?

— Да. Как — корнукраки? Что они делают на Компьютере?.. И как объяснить термоядерные боеголовки, запущенные Координатором в наш корабль? А ваш маскарад?

— Не верите мне? Хорошо. Выходите из корабля с оружием, — предло-жил ошанам андроид.

— Пойдем?

— Пойдём… Но сначала — посмотрим, — Влад исчез в ближайших дверях, откуда же появился спустя полминуты, возбуждённый, сияющий:

— Андрей! Ты не поверишь. Там форменное побоище. Можно заготав-ливать ракообразных на пиво в неограниченном количестве… Уди-вительный коктейль… По сему поводу предлагаю сдаться.

— А корабль? — продолжал сомневаться Андрей.

— А что, будет с кораблём? Не поржавеет. За ним тут присмотрят. И, поверь, не стоит, он наших жизней.

Ашаа, вытащив на поверхность Компьютера подающего едва за-метные признаки жизни Шунтонка, сильно удивилась кардинально-му изменению ландшафта за столь короткое время.

— Жаль, но я, по-видимому, пропустила кое-что интересное, — вздох-нула она. — Ну, да одной всюду не поспеть.

Агент стрека довольно быстро составила общее представ-ление о происходящем:

— Корнуэльцы не сторговались с компьютерианцами. Что-то не поделили… Уж не Шушенкию ли?.. Зато земляне вернули к себе расположение Координатора… Значит, Координатор рассчитывает на поддержку землян и отказался от помощи корнуэльцев… Но я уж постараюсь предоставить землянам возможность судить о происходящем по моим меркам. Они вынуждены будут отказаться от протектората над Компьютером, иначе Малый Союз при нашей поддержке начнёт с ними войну…

Ашша, ничуть не заботясь о самочувствии своего напарника, поволокла его по бездорожью к укрытому защитным полем чел-ноку.

Взлетая под перемигивание пушек неведомо откуда взявшего-ся крейсера землян, Ашша уже мысленно составляла рапорт в Разведуправление.

Когда же челнок скользнул в ангар корабля, шиенка снова вжилась в роль заботливого друга. Она, насколько возможно осторожно вытащила Шунтонка из скафандра и на тележке отвез-ла шушенка в медотсек. Покалеченному Шунтонку, как определил диагностический аппарат, лучше всего, пребывать без сознания, пока реанимационная машина не соберет его организм из остатков того, что было раньше агентом второго класса.

У Ашши оказалось много свободного времени, и она тотчас же, в медотсеке, стала ознакамливаться с добытой ею информа-цией. Главным сюрпризом для Ашши стал файл о компьютерианском космическом флоте из ста восемнадцати кораблей. Древ-ний инстинктивный ужас привёл в судорожное движение рако-винные мышцы. Закрыв глаза, Ашша задрожала. Но выучка взяла своё. Обвив себя стреком, шиенка немного успокоилась и к ней вернулся рассудок.

— Ну, что ж… — с холодной яростью подумалось ей. — Постройкой космофлота компьютерианцы подписали себе смертный приговор… На-до передать донесение и готовить магнитную пушку.

Шиенка сознательно игнорировала положительный ответ Зем-ного Содружества на её ноту-предупреждение. Теперь Ашша точ-но знала, почему же, всё-таки, именно её прислали сюда. Прави-тели Шушенкии хотели гибели Компьютера вне зависимости, заслу-жили исины свою смерть или нет.

Быстро управившись с передачей информации в Разведцентр, Ашша некоторое время потратила на поиски второй сенсации в беспорядочном содержимом мнемокристаллов. Зуммер из медотсека отвлёк её.

— Кажется, мой милый друг скоро придёт в себя, — удовлетворённо прошелестела шиенка. — Пушкой надо заняться немедленно.

Направляя себя ложноножками, шиенка покатилась в оружейный отсек. А по дисплею продолжали бежать строка за строкой, пока, наконец, не прозвучал сигнал прекращения записи. Если б шиенка не торопилась, она б узнала, что на планете сброс инфор-мации на мнемокристаллы микрокомпьютера был прекращён извне, то есть — Координатором. Координатор же запустил на мнемокристалл небольшую программу-вирус и та сработала. Память компью-тера перекочевала в память Координатора.

А в уме шиенки, готовившей магнитную пушку, вертелось одно:

— Компьютер должен быть уничтожен при любых обстоятельствах: видимо, так негласно решил императорский Совет… Какие шавалопы! Даже меня, исполнительницу, агента стрека не поставили в извест-ность!.. Да. Земляне и корнуэльцы набрались колоссальных сил. Уничтожив Компьютер, мы, шушенки, тем самым, провоцируем войну… Две тяжеловесных военных машины столкнутся лоб в лоб на звезд-ных полях, ускоряя генетический распад двух агрессивных рас аборигенов… Разделяй и властвуй — закон выживания любой Империи… Превратить же планету киберов в пыль — не цена, а пря-мой долг и удовольствие каждого шушенка, хотя не каждый шушенк это понимает: слишком глубоко в последнее время въелась в сознание широких масс официальная пропаганда гуманизма. Талдыча подобную чушь иным расах, многие шушенки и сами пове-рили в своё жертвенное миссионерство… Именно поэтому унич-тожение Компьютера является весьма щепетильным делом… В необходимость такой акции должны поверить все…

Теперь-то Ашша дорого бы заплатила, чтобы вернуть обратно свою ноту, посланную землянам…. Слишком много свидетелей… Слишком много вопросов о причинах поспешного нанесения уда-ра оружием, запрещённым к применению второй общегалактической Конвенцией… Нет. Ашша, сумела сдержать свой инстинкт убийства. Пусть Шунтонк получит сполна то, что заслужил… И даже — боль-ше — для хорошего шушенка — ничего не жалко.

Глава 9. Освобождение

Когда Келвин увидел входящих в зал Андрея и Влада — им ов-ладело чувство безнадёжности:

— Что дальше, Пьер? Спроси у АУ.

Но вместо Пьера ответил приятный женский голос:

— Не отчаивайтесь, капитан. Поверьте, все не так плохо.

— Это говорите Вы, мисс Гоппс?

— Нет. Говорю я, Арина Прокудина, бывший программист.

— Компи?

— Арина… Пока — Арина. У нас с Компи возникла эволюционная проблема… Вы, наверное, знаете, как произошёл синтез личности Компи?

— Кажется, Сказочник нас просветил верно.

— Тогда слушайте дальше. Необходимым условием появления оче-редного компьютерианца служит непосредственное индуцирование электромагнитной ауры Компи в новый кристаллический мозг. Из исинов никто, кроме него, не способен создать компьютерианца. Вначале у нас с Компи всё шло хорошо — и на Земле, и даже здесь, на Компьютере, хотя Компи и затаил обиду на людей.

Последняя благополучная серия компьютерианцев была выпу-щена под кодом АУ. Потом на серии РИ пошли сбои. Никто не знал — почему. Может, со временем электромагнитная аура ослабела, или Компи сознанием подавлял её, внося дисбаланс в наш синтез. Так или иначе именно исины серии РИ, ведомые чувством самосохранения, приступили к разработке программы естественного за-рождения кристаллической жизни. Мы же с Компи тогда пытались найти способы совершенствования индуцирования электромагнит-ной ауры. Кое-что у нас получалось. Например, мы научились ин-дуцировать определенные состояния ауры, превращая их в харак-теры и способности новых поколений компьютерианцев.

Так на Компьютере появились исины — интеллектуалы, исины — практики различных профессий. Но усиление одних способностей происходило за счёт ослабления других. Успехи были скромные и спорные.

В этот напряжённый момент и вспыхнула эпидемия компьютер-ного вируса — результат непродуманных экспериментов с самоза-рождением кристаллической жизни. По своим масштабам она превосходила эпидемию, вызванную биологическим электроинформационным вирусом, которая разразилась в самом начале колониза-ции этой планеты. Десятки тысяч, практически, бессмертных жителей Компьютера вымерли в одночасье. Начали пустеть и вы-ходить из строя заводы по производству новых исинов. Мы с Компи не могли этого допустить… Последовала серия неудачных опытов по вторичному индуцированию.

Недовольство среди компьютерианцев росло. Предложения по выходу из кризиса были разные: возвратиться на Землю или прос-то обратиться за помощью к землянам; построить тайно межзвезд-ные транспортники и отправиться в Мёртвый пояс на поиски кристаллической жизни; попробовать реанимировать погибших от болезни и т. д. Представители разных течений оппозиции власти Компи сходились в одном — в необходимости действовать, хотя Компи и так делал всё, что мог: экспериментировал со слабеющей аурой, обратился за помощью к землянам, тайно приступил к программе создания собственного флота…

Произошёл мятеж, окончательно разрушивший нашу экономику. Вот тут-то РИ-10 и предложил Компи план по созданию идеаль-ного государства. Его идея сводилась к тому, чтобы производить компьютерианцев с упрощённой функциональной программой и, тем самым, создать искусственную кастовую иерархию: грубо го-воря, чем ниже по рангу — тем меньше мозгов. В таком варианте меня… эмоционального контура должно было хватить надолго.

Поскольку я упорно сопротивлялась воплощению этого плана в жизнь, а Компи давно лелеял мечту отомстить хоть какому-то человеку, решено было начать с меня. ЭХ-9 получил задание вытравить, насколько возможно, мою ауру из Компи таким образом, чтобы не ущемить ни его сознания, ни его способности к индуцированию. ЭХ-9 был первым интеллектуалом. Я вложила в его соз-дание когда-то всё своё старание. Его можно назвать компьютерианским гением….

ЭХ-9 обратил внимание на дайефрегм… на способность дайефрегма впитывать в себя инфракрасное излучение. Проанализиро-вав электромагнитный спектр моей ауры, ЭХ-9 определил её низкочастотную базу, отличную от электромагнитного спектра мыш-ления Компи. Решение напрашивалось само, а трудности, связан-ные с проблемой сохранения структуры ауры в кристалле ЭХ-9 легко преодолел, Таким образом, моя аура оказалась как бы стя-нута, сосредоточена в одном месте. Оставаясь неразделённой с Компи, я перестала быть всем Компи. Компи превратился в Коорди-натора.

Второе нововведение, совершённое Компи… то есть, уже Координатором, заключалось в сокращении объёмов памяти у большинст-ва компьютерианцев. Необходимость этого нововведения аргумен-тировалась тем, что все компьютерианцы соединены с планетарным банком памяти и, следовательно, иметь персональную об-ширную память в столь трудный для компьютерианцев час — не-позволительная, да и ненужная роскошь.

Позже начался выпуск компьютерианцев с упрощённой функцио-нальной программой. Кроме сокращённых объёмов памяти последние модели отличались меньшими возможностями разовой обработки информации, узостью формального мышления и замедленной ско-ростью осознания новых фактов. Координатор использовал разра-ботки Компи по упрощённому избирательному индуцированию моей ауры, при котором исчезала глубина и сила большинства чувств. Поскольку же настрой моей ауры закреплялся в новом компьютерианце как характере, то понятно, что образцовым моим настроени-ем Координатор считал смесь доминирующих над остальными чувств апатии, долга и подчинения. Он довёл меня, точнее, нас обоих — ибо мы продолжали быть неразделённым целым, до умопомешательства, эксплуатируя одни и те же чувственные каналы… Неудивительно, что и самим Координатором овладела депрессия. РИ-10 постепенно прибрал к своим манипуляторам реальную власть… Именно он, уже самостоятельно, чтобы скрыть изменения психики рядовых компьютерианцев, встраивал в их подсознание маскировочные программы, из-за которых, во-первых, все новые компьютерианцы были мол-чаливы, во-вторых, на вопросы выше их компетенции, они, обыч-но, давали уклончивые ответы, типа: «Есть специалисты по этой проблеме, а я — дилетант», «Нечего болтать — надо работать», «Дан-ный феномен меня не интересует» и так далее.

РИ-10 под предлогом обеспечения безопасности расы компьютерианцев ввёл запрет на запросы по отдельным темам в банк памяти… Параллельно с созданием нового типа исинов РИ-10 ускорил, ссылаясь на участившиеся поломки, демонтаж универсаль-ных моделей старых исинов. Впрочем, даже когда некоторые компьютерианцы типа АУ-5 начали догадываться о тёмных делах Коорди-натора и РИ-10, ничего доказать они не смогли… Да и нему нужна была истина? — Перепрограммированным компьютерианцам?..

Правда, находились и такие, которые пытались что-то исправить… Например — мой тюремщик ЭХ-9, терзаемый угрызениями со-вести… Но все они кончали свою жизнь весьма плачевно… В конце концов, из старых универсалов остался в живых один АУ-5 и то — по недосмотру РИ-10, так как АУ — смешной идеалист, — погружённый в науку, на многое закрывал глаза…

Я не могла воздействовать на РИ-10 и Компи… Компи без-раздельно властвовал в сфере мышления. Он загнал моё «я» в подсознание, сам становясь похожим на свои новые творения. Но, попав в подсознание, избавившись от его неусыпного контроля, я проснулась… Господи! Каким страшным было это пробуждение — среди навязчивых отрывков кошмаров, разъедающего отчаяния, злости, снедающей чахлые надежды, разорванных, перепутанных мыслей… В этом преддверии ада я угадывала себя — свои дела, совершённые совместно с Компи…

Мы многое знаем о подсознании, но никому из людей не уда-лось ещё увидеть себя в мире своего подсознания, разросшегося до вселенских размеров… Чувство отвращения захлестнуло меня, уничтожая, давя самосознание, которое зашлось немым криком, молящим о помощи…

Странный, сумеречный мир поглотил этот крик и, словно питаясь им, возрос, исказился больше — до бессмысленности — надвинул-ся на меня со всех сторон. Предчувствуя свою неминуемую ги-бель, я… Даже не понимаю, как это произошло… Я не закрыла глаза — откуда глаза у сознания? — я будто свернулась в клу-бок, спряталась в самой себе, как улитка в раковине. В этой раковине — такой маленькой и уютной — кто бы мог подуматъ? — оказался другой мир, мир только моих детских воспоминаний, мир только моего существования… Он баюкал меня, успокаивал… Я становилась сама собой и я вновь обрела себя, но не могла уже самостоятельно выйти из сладкой дрёмы… Мои чувства и порывы ослабли…

Выстрел АУ-5, разрушивший часть мозга Координатора, пробу-дил меня нестерпимой болью, а ЭХ-16 освободил из паралити-ческой темницы… Координатор был при смерти… Наше подсозна-ние грозило поглотить и его, погрузить в мир безумия. И он прибегнул к последнему средству спасения — согласился на синтез, — голос замолчал.

— Так значит, — воспрянул духом Келвин, — теперь Вы, Арина, Коорди-натор Компьютера?

— Всё не так просто, капитан, — грустно ответил голос. — Я не могу без Компи. Его раны — мои раны. Я должна восстановить его, чтобы восстановить себя… Но тогда он вновь будет слишком силён для меня. Я по-прежнему, лишь часть Компи, сосредоточенная в матрице из дайефрегма… Если б жив был Дик — он обрадовался бы такому Компи… А мне… Вам… Землянам… Да и компьютерианцам…

Стенк, лёжа на полу, опутанный тонкими прочными тросами, дёрнулся, приподнимаясь:

— Так в чём же дело? — насмешливо произнес он. — Пожертвуй со-бой — добей изнутри Компи — и все будет хорошо.

— Нет, — вмешался АУ-5. — Уничтожать Компи нельзя. Он — последний из первородных. Только он сможет дать истинную свободу исинам.

— Какую свободу? — возмутился, перевернувшись на бок, Стенк. — Координатор… или как его там… лишь минуту назад признался, что евнух!.. Поднажми, Арина, и мы обещаем продать этот метал-лолом с прибылью в первом порту. Человечество будет тебе бла-годарно до скончания веков. Оно воздвигнет тебе памятник не-тленный из чистого золота.

— Я не могу убить Компи, — помедлив, опять заговорила Арина. — И-и… дело не в моём страхе смерти. Я целую вечность прожила с Ком-пи! Мне кажется, убив Компи, я убью целую Вселенную… Я люб-лю его, каков он есть… Я люблю всех компьютерианцев и чувст-вую ответственность за них… Я верю, что есть возможность жить в счастливом союзе людям и компьютерианцам. Ведь вспом-ните, — отзвук страстности наполнял пустоту одиночества голо-са Арины уверенной силой, — мы были вместе в войне против Империи. Вспомните Алвиса Преста, Харольда Мея — в благодарность за их подвиги люди дали им имена.

— Но судя по присутствию здесь корнукраков, компьютерианцы нашли себе новых друзей, — критически заметил Драм.

— Это потому, что люди сами отвергли от себя исинов.

— А, разве в том не было вины компьютерианцев?.. Кстати, где мисс Гоппс?

— Я здесь, капитан, — в наушниках раздалось приглушенное всхлипы-вание девушки. Её голос вызвал среди землян оживление. Они на-чали оглядываться.

— Должен признаться, кэп, своим присутствием в этом зале мы обязаны, исключительно, ей, — тут же доложил Влад.

— Да где она?

— Я не виновата… Я хотела спасти Вас, капитан, — открыто зарыдала девушка.

— Ну-ну, успокойтесь, — преувеличенно бодро заговорил Келвин. — В конце концов, все мы живы и Вы здесь, как раз, к месту. Предъяви-те счёт землян непосредственно в манипуляторы Координато-ра. Смелее. Да где же Вы?

— Около взорванного туннеля, капитан.

Девушка стояла в стороне ото всех, поддерживаемая за ло-коть андроидом. Она низко опустила голову, пряча от взглядов ошан лицо.

— Так что же, мисс Гоппс? Помню, Вы так рьяно обвиняли компьютерианцев в тысячах грехов… Вот они — компьютерианцы. Скажи-те им, что думают о них не ошане, а обычные люди?

— Человечеству… человечеству, — колеблясь, медленно сказала Энн, — не ужиться о компьютерианцами… Мы слишком различны.

— Мы слишком похожи, — возразила Арина. — Не различие, а схожесть оттолкнули нас друг от друга.

— Компьютерианцы хотели захватить власть на Земле, — голос Энн окреп. Она выпрямилась и взглянула открыто на Координатора. — Им не нравилась экономика Земли, им не нравились люди…

— Компьютерианцы хотели равенства, — мягко возразила Арина. — Лю-ди видели в нас лишь роботов, предназначенных им в услужение. А мы — не роботы. Мы — разумные существа. С нами надо считать-ся, как с любым человеком. Нам для нашей жизнедеятельности нуж-ны были заводы, материалы, наконец, энергия. Мы не хотели зави-сеть от милости шовинистов, презирающих нас, не ставящих наше мнение ни в грош.

— Вот вы и добились независимости, — Энн неожиданно выдернула свой локоть из хватки андроида. — А к чему пришли? К тому же обществу рабов.

— Хорошо говорит, — удовлетворённо вставил своё замечание Влад.

— А вы к чему пришли? — с грустью спросила Арина. — Я слышала — четверть человечества мутировала, покоряя новые планеты?

— Ну, слухи преувеличены, — неуверенно возразила Энн.

— Тем не менее, Служба генетического контроля наложила вето на дальнейшие планы космической экспансии. Человечество заш-ло в тупик. А ведь гибельных последствий можно было избежать, если бы мы вместе осваивали новые планеты. Подумайте.

— Как бы мы их делили? — резонно спросила Энн.

— Всё имеет разумное решение…

— Никогда! — Энн решительно топнула ногой. — С вами невозможно договориться.

— Вы слишком далеко отклонились от темы, — ирония в голосе Стен-ка слишком отдавала желчью. — Давайте вместо мировых потолку-ем о наших проблемах… Хотя бы о том, чтобы меня освободить.

— Простите, — спохватилась Арина. — Но Вы были так враждебны.

— Не могу утверждать, что это чувство во мне ослабло, но даю обещание в честь того, что Андрей жив, по мере сил сдерживать свои агрессивные порывы.

— Постарайтесь… Ведь ранее, во время нашей встречи, признайтесь, я не была к Вам невнимательной, укрыв Вас от осколков упавше-го выступа скалы…

— Так я обязан тебе?.. — вспомнив закрывшуюся дверь — отсекатель, в замешательстве пробормотал пилот и замолчал.

Двое компьютерианцев в несколько мгновений вытряхнули Стенка из пут.

— Все, о чём мы говорили, имело бы смысл, если б Компи был под твоим контролем, Арина, — доброжелательно сказал Келвин под аккомпонимент охов и вздохов поднимающегося Стенка. — Но это, по твоим же словам, невозможно.

— Возможно! — появившаяся надежда в голосе Арины сделала ее интонации просительными… Где-то за стеной натужно работали мощные двигатели.

— Ошане сразу насторожились:

— Что от нас нужно? — сдержанно спросил Келвин.

— От мисс Гоппс.

Услышав своё имя, Энн отпрянула в страхе назад и угодила в объятия андроида. Впрочем, исин сразу отпустил девушку, слег-ка подтолкнув её к Координатору.

— Чем… Чем я, такая маленькая, могу помочь такому большо-ому компью…терианцу? — запинаясь, поинтересовалась Энн.

— Мне трудно предлагать это Вам. Но Вы должны понять… Мышление Компи сильно зависит от чувственной подпитки. Моя мат-рица на дайефрегме износилась. Запись ослабла. Вы бы не согла-сились подновить её?

— Как? — не поняла девушка.

— О-о, очень просто, — в панели Координатора открылось маленькое отверстие, засветившееся бледным, мерцающим светом. — Достаточно Вам положить сюда руку…

— Не делай этого, Энн! — предупредил Гоппс Сказочник. — Ты займёшь место Арины!

— Нет. Вовсе нет. Я лишь восстановлю собственный чувственный контур, используя модель контура мисс Гоппс. Не бойтесь. С Ва-ми ничего не случится!

— Я слышу одни слова, — спрятав руку за спину, Эта прикусила губу. Дрожь нещадно била её тело.

— Не упрямьтесь, мисс Гоппс, — увещевала её Арина. — Наверху идёт бой. Корнукраки проникли в стартовую шахту. Компьютерианцы не очень сообразительны без надлежащего присмотра Координа-тора. С Вами ничего плохого не произойдёт. Соглашайтесь. Зал уже наполнен воздухом, пригодным для Вашего дыхания. Снимайте скафандр.

— Ну, давай! Ты же мечтала о самопожертвовании, спасая кэпа. Сейчас у тебя есть шанс спасти всех нас в придачу с целой цивилизацией от корнукраков! Сунь руку в эту дыру, — не вы-держал штурман.

— Влад, перестань! — укоризненно крикнул Сказочник.

— Перестать? О чём ты — говоришь?! Корнукраки уже спускаются сюда. Я не хочу с ними иметь никаких дел.

— И поэтому ты толкаешь мисс Гоппс совершить нечто непредска-зуемое для её жизни?

— Но Компи сказал, что это безопасно!

— Тогда суй в ящик свою руку…

— Компи выбрал Гоппс!

— Она боится. Покажи ей пример.

— Ха!

— Ну, давай! Смелее!

— Да я лучше под бластер корнукрака встану, чем буду век в этой железке куковать.

— Герой!

— Хватит вам, — нервно воскликнула Энн, — Арина! Что ты собираешь-ся делать с моими друзьями?

— Компьютерианцы выведут вас всех к Вашему кораблю. Возьмите с собой АУ-5 и улетайте, если сможете… Надеюсь, наш контракт капитан, остаётся в силе?

— Конечно, Арина, — с готовностью ответил Драм. — Ошане всегда выполняют взятые на себя обязательства.

— Будьте осторожны в околокомпьютерном пространстве… Сейчас там земной крейсер и корнуэльский истребитель гоняются друг за другом. Желаю ускользнуть вам от них… Нет, АУ-5. Ты уле-тишь с ошанами… Нет. Знаю. Мне будет трудно, одиноко, но это — ненадолго… Скоро, наверняка, прибудет земная инспекция… Придётся им уступить… Меня ждёт много дел на Компьютере. Надеюсь увидеть тебя снова через год, два… Ещё раз — нет. У те-бя — важное задание — зародить кристаллическую жизнь… Помо-ги ошанам…

Энн провела инициатором по замку скафандра, переступила через упавшую на пол силитроновую ткань и медленно подошла к Координатору. Когда до светящегося отверстия оставалось два-три шага, она оглянулась:

— Надо же… Никогда не думала, что буду спасительницей общест-ва компьюта…терианцев.

— Энн! Ты должна совершенно добровольно пойти на контакт, — чест-но предупредила Арина, — иначе возникнут осложнения.

— Это уже слишком!.. Бери то, что я могу дать! — раздраженно вы-крикнула девушка, сделала два шага, потянула руку к отверстию, но вдруг отдёрнула её, развернулась и прислонилась к стене, подняв голову. — Арина! Там… где ты… темно?

— Нет. Здесь мне служат множество глаз… Ты даже представить се-бе не можешь, что значит видеть одновременно сотни различных мест… Раньше Компи щадил меня, оформляя световые каналы в об-разы ряда телевизоров. Потом он забыл обо мне — границы каналов постепенно стирались, изображения наплывали друг на друга…

Теперь я вижу как бы слоями. Будто стоит настроить фокус глаз — выступает одна картина, за которой тенями мелькают сот-ни других. Я их как бы угадываю. Когда, забывшись, я пытаюсь за-действовать глазные мускулы, сменить угол — возникает целый калейдоскоп мест… А ощущения… Я никогда не думала, что у радиоволн есть цвета, что тяжесть может течь через меня дождем, что головокружение вызывают звуковые искры фонтанирующих нейт-рино… А знания… Бог мой! Стоит лишь о чем-то подумать…

— Значит, тебе хорошо?

— Было хорошо в синтезе, когда меня принимал Компи… Я не лгала тебе насчёт преддверия ада, поверь.

— Тогда… Возьми, что тебе нужно.

— Энн, погоди! — Влад, расстегнув свой скафандр, подбежал к девуш-ке. — Давай, действительно, я первым опробую эту процедуру.

— Проняло-таки парня, — удовлетворённо пробормотал Сказочник, вертя, пальцами инициатор.

Энн благодарно улыбнулась;

— Не получится, Влад. Арине нужны женские эмоции. Я угадала?

— Да.

— Тогда не будем ждать, — Энн положила свою руку в отверстие.

Золотистый цвет сменился на рубиновый. Координатор загу-дел… Вдруг механизм дал сбой, потом — второй, третий. Каждый раз синхронно с глухим звуком девушка конвульсивно вздраги-вала. Её лицо поочерёдно выразило удивление, боль, страх, но она упрямо держала руку в отверстии. Влад — таки, подбежав к Гоппс, обнял её за плечи:

— Забудь обо всём. Мы — с тобой, Энн. Теперь — всегда с тобой.

Вновь загорелся золотистый цвет:

— Ничего не получается, — раздался печальный голос Арины. — Эффект несовместимости. Твоё существо отвергает вторжение с необы-чайной силой. Ты не хочешь контакта.

— Как же я могу хотеть контакт, если боюсь его? — с возмущением сказала Энн.

— Ты и твои друзья можете идти… Компьютерианцы вас проводят, — горечь в словах, будто горечь слез, обожгла губы Энн.

— Но я сама добровольно положила руку в это отверстие! Что же ещё нужно? — сердито спросила она. — Я в твоей власти. Делай же своё дело!

— Твои чувства сжались, ожесточились под влиянием чувства самосохранения. Они напоминают ежа… Они отталкивает мой чувст-венный потенциал. А нам необходимо хоть на миг слиться.

— Бог мой!.. Я же — не святая… Я делаю, что могу. Бери от меня всё, что нужно, — Энн поглубже засунула руку в отверстие. Жалость кольнула её сердце. Упрямство породило желание настоять на своем. Присутствие Влада вселяло уверенность…

Компи заурчал. Внутри его раздался сухой электрический треск. Свет в зале слегка мигнул. Опомнившись, Энн попыталась остановить вытекающее через руку тепло жизни, но её «я» было опрокинуто и увлечено потоком чувств в пугающую бездну. Но-ги девушки подогнулись. Влад едва успел подхватить её бесчувственное тело:

— Насытилась, людоедка? — с ненавистью спросил он машину.

Компи молчал, мигая уцелевшими лампочками подсветки старых приборов контроля. Казалось, он был сам в шоке.

— Бегом отсюда! — закричал Стенк. — Бежим на корабль, пока она не очухалась.

— Кто — Энн? — растерянно спросил Влад.

— Не надо бежать, — Арина говорила через динамик с видимым уси-лием. — Энн придёт в себя минут через пятнадцать. Берегите её и остерегайтесь… Она может оказаться вашим единственным шан-сом на удачу или ужасной погибелью… Я не разобралась… Я все-го лишь на миг проникла в её сознание… А чувства… Выть может, мне лучше было вступить с тобой в контакт, Влад… Мне кажется, я разваливаюсь на части… Но я справлюсь… Идите. Компьютерианцы вам помогут.

Два компьютерианца подняли беспомощного АУ-5. Андроид приблизился к Владу.

— Нет, — прижав к себе девушку, злобно отрезал Влад. — Я её понесу сам.

Андроид вспыхнул фотоэлементами, но послушно отошёл к ле-жавшему на полу скафандру Энн и помог Владу одеть её. Когда пилот «Ворона», успокоился, получив отнятый у него блас-тер, а штурман оделся и вновь поднял на руки девушку, всем в зале пришлось переждать кратковременный ураган от выпущенного в безвоздушное пространство подземелий воздуха. — Прощай, Арина, — вежливо сказал Келвин и первым вышел из зала.

* * *

Кэпзен Вэр остановился передохнуть только у самого входа в замаскированную стартовую шахту. Его трахеи разрывались от усталости. Рядом шевелился Дорс. Шум дыхания испытуемого запол-нял наушники помехами. Раздражение, накопившееся в ганглиях окологлоточных узлов, ударило по периферийным нервным оконча-ниям кэпзена болезненным разрядом. Обрушив на шлем Дорса бое-вую клешню, Вэр приставил к грудной клетке палача бластер:

— Замри!

Дорс выкатил оба глаза, преданно глядя на командира. Убе-дившись, что Дорс усвоил приказ, Вэр немного расслабился. Приш-ла пора подводить некоторые итоги его авантюры. Во-первых, он потерял одного испытуемого и, как минимум, одиннадцать солдат. Но это, конечно, мелочи по сравнению с неудавшимся пере-воротом. Если десант уничтожат — последствия для Империи будут непредсказуемыми: Компьютеру никогда не стать союзником корнуэльцев, земляне обратятся с жалобой в суд Галактики, потребу-ют умопомрачительных компенсаций. Империя не готова воевать одновременно с Большим и Малым союзами (её хватило б на Малый!)

— И всё это совершил какой-то жалкий кэпзен — шелудивый крак, — казнил он себя. Усы его разворачивались и сворачивались без-остановочно. — Конец карьере, а может, и жизни. Разжалуют в солдаты…

Вэр страдальчески прижал маленькую клешню к груди:

— Милая Крахэ… Я не только себя, но и тебя бросил в пучину бед.

Вэр чрезвычайно живо представил берег розоватого моря, где вечно спокойные волны омывают песчаный порог его уютного (естественного!) грота. Там у входа в полутьме чуть заметно шевелятся усики ждущей его жены.

Крахэ была плодоносящей Арцией второй ступени. Гибкая в брюшке, с изящной, утончённой головогрудью, аристократически уд-линённым задом, Крахэ пленила его сразу на тех далёких досто-памятных весенних игрищах, когда он, будучи ещё райоме второй ступени, веселясь с двумя сасатами, случайно заплыл во владения Крэ — Его Совершенства первой ступени.

Крак бы побрал эти потайные гроты! В одном из них Крахэ, вы-пускница храма Арции, пряталась от охотящихся поблизости на корнуэлок распалённых самцов. По правилам весенних игрищ, корнуэлка, принявшая в них участие (а участие должны принимать обязательно все корнуэлки, не имеющие официально зарегистриро-ванного статуса жены), принадлежит тому, кто её первым поймал, независимо от чинов и званий.

Весенние игрища на планете Жур были своеобразным проявлением демократии, ибо происходили в то время года, когда невозможно за-чатие, то есть — не мешали выполнению Великого Генетического Плана, и в то же время, давали иллюзию полного равенства и еди-нения расы.

Но, естественно, в любом проявлении демократии некоторые чле-ны общества всегда более демократичны, чем остальные. Каста Со-вершенных имела к своим услугам весьма соблазнительных высо-кообученных девственниц из храма Арции. Собираясь на праздник в компанию к одному из своего круга, Совершенные выпускали в его прибрежных владениях десятка два отборных выпускниц хра-ма. Секрет заключался в том, что — по-прежнему, корнуэлка должна была принадлежать первому, нашедшему её, но кто из посторонних осмелится искать её в частных владениях?

Крэ приберёг, как выяснилось потом, Крахэ для себя, вскользь упомянув при ней о существовании на краю его владений такого грота, где ее никто не сыщет. Надо сказать, что, в отличие от сасат, выпускница храма Арции второй ступени, оставшись после весенних игрищ девственницей, получала право на дальнейшее обучение в храме, чтобы через два года получить диплом о присвоении ей третьей степени искусств и иметь шанс войти в круг придворных императора.

Сасаты завидовали арциям, так, как только одна корнуэлка мо-жет завидовать другой корнуэлке. Они с радостью помогли Вэ-ру совершить обряд Слияния. Вэр без задней мысли два раза со-шёлся с трепещущей Крахэ, покусывая любовно ее пару маленьких клешней, заботливо удерживаемых сасатами, прежде, чем старый Крэ помешал им. Пощёлкивая от ярости боевой клешнёй, Его Совершенство хотело на месте лишить Вэра детородных органов, но Вэр, совсем не по рыцарски взбаламутив воду, скрылся в пелене ила вместе со своими подружками…

Молодой повеса — он ещё неделю куролесил, переедая водорослей аэ, затуманивавших его мозг брызжущим весельем. Но — вскоре на него напала хандра. Похмельная депрессия разбудила совесть. Но-вый, только что приобретённый грот показался пустым. Через ме-сяц Вэр должен был получить очередное назначение в штабе и ему не хотелось оставлять грот без присмотра.

Направившись в храм Арции, он узнал, что Крахэ выставили на торги, как провинившуюся, хотя и не лишили диплома Арции вто-рой ступени. Вэр, находясь в чаду сладострастных воспоминаний, заложил свой новый грот, взял в банке заём под кабальный про-цент, вытребовал аванс и с полной сумкой денег явился в храм Арции на аукцион. Переступив порог зала, он окинул оценивающим взглядом своих потенциальных соперников и рефлекторно попя-тился, угрожающе раскрыв свою боевую клешню.

В первом ряду лож полулежал Крэ, лениво потягиваясь. Моло-дая сасата маленькими клешнями нежно почёсывала его раскрывающиеся по очереди сочленения.

Получив от шедшего сзади посетителя болезненный щипок, Вэр опомнился и поспешил в зал. Он уселся на вторые сочленения ног подальше от Крэ и начал напряжённо думать. Естественно, что даже после тотальной мобилизации всех денежных ресурсов, райоме не мог соперничать по богатству с Его Совершенством. Времени на изощрённые уловки не оставалось и он решил идти в ва-банк. Но, прежде всего, необходимо было затаиться — и он спрятал свою голову за боевую клешню, наблюдая сквозь узкую щель за поведением Его Совершенства.

У Вэра не было никаких сомнений, что Крэ появился на торгах с единственной целью — купить в себе в наложницы Крахэ. И действия Крэ подтверждали его опасения. Его Совершенство не обратил никакого внимания на сасат, мельком взглянул на двух арций первой ступени и активно зашевелился лишь когда на подиум вывели Крахэ. Вэр видел, как Его Совершенство что-то приказал сасате. По тому, как у той встопорщились и задрожа-ли усики, райоме понял, что сасата испугалась. Тем не менее, она быстро открыла небольшой саквояж и, потупив глаза, подала ка-кой-то предмет Крэ. Пришла пора действовать Вэру. Он встал, вызвав неудовольствие зрителей, тщательно поскрёб свои знаки воинского различия и, вознося молитвы Всеблагому, с чувством собственного достоинства двинулся к Его Совершенству.

Тем временем, торги начались. Была оглашена стартовая це-на — пять тысяч шушей — ровно четверть капитала райоме. Крэ сразу стал торговаться, поднимая вверх загадочный предмет. Уси-ки бедной Крахэ, завидевшей этот предмет, точно как у сасаты несколько мгновений назад, встопорщились и задрожали. Зри-тели рядом с Крэ неприлично зашевелили задами, «шрыкая» кто возмущённо, кто забавляясь. Вэр, наконец, приблизился настолько, что сам смог разглядеть предмет в маленькой клешне Крэ. Это был оргазменный усилитель для корнуэлок.

Вэр почувствовал под панцирем крупную дрожь. Он хорошо знал, что оргазменный усилитель официально был запрещён вот уж двести лет, но некоторые Его Совершенства продолжали поч-ти открыто использовать это приспособление в любовных взаи-моотношениях со своими наложницами. Корнуэлка, стимулируемая оргазменным усилителем, испытывала, действительно, немысли-мые наслаждения, заводя волей-неволей своего партнёра, изливая на него ливень оригинальных бурных ласк. Но, в результате, корнуэлка, истощаясь от любовных игр, не имея сил отказаться от раз попробованного пика наслаждения, стремительно чахла и, если, благодаря насильственному медицинскому вмешательству, не умирала, то доживала свой век в чувственном оцепенении где-нибудь в приюте для ущербных, всеми заброшенная и никому не нужная.

Вэра покинули последние сомнения. Он строевым шагом подо-шёл к Его Совершенству, отдал честь и отчеканил:

— Его Совершенство Крэ?

— Да, райоме.

— Его Императорское Величество изволит ждать Вас у видеофона Верховной жрицы.

Магические слова «Его Императорское Величество» произвели должное впечатление на Крэ. Он смешался, привстал, попятился, развернулся и заспешил к выходу… У Вэра отлегло от сердца. Крэ даже не удосужился разглядеть отсутствие гвардейской окантов-ки знака малой клешни на лобовой броне Вэра.

Райоме обвёл небрежным взглядом присутствующих, немного ото-шёл в сторону и сразу удвоил цену. Желающих торговаться даль-ше не нашлось.

Нельзя сказать, что Крахэ была в восторге от своего вновь приобретённого хозяина, в котором она, в отличие от Крэ, сразу узнала виновника всех своих бед. Нельзя сказать, что Крэ по своим каналам не установил личность обманувшего его райоме. Но облегчение Крахэ, избежавшей горькой участи, было столь велико, а бессилие Крэ, служившего в другом звездном корпусе, столь явно, что Вэр, вкушая прелесть брачных уз, ничуть не тер-зался ни холодностью супруги, ни страхом мести Крэ. Его началь-ник, разведки и перспектив, испытывая глухую ненависть к ли-нейному армейскому составу, узнав обстоятельства дела, даже пос-пособствовал карьере Вэра.

Вскорости получив звание кэпзена за успешное проведение ряда операций в необъявленной периферийной войне с шушенками, Вэр вообще забыл о существовании Его Совершенства Крэ. А появление выводка маленьких вэрят, как один, похожих на своего папу, развеяло последние тучи на небосклоне супружеско-го счастья. Крахэ полюбила Вэра, благо, он резко изменил свои привычки, превратившись в примерного семьянина. И вот всему этому пришёл конец. Вэр блекло посмотрел на притихшего Дорса:

— Шелудивый крак, — презрительно подумал кэпзен. — Ему-то чего бояться? Смерти? Как можно бояться смерти, не познав настоящей жизни? Что ему терять, кроме паршивого панциря?.. Нет. Должно быть какое-нибудь спасение! Должен быть выход!.. Но сначала нужно собрать свою команду.

— Райоме Арк, испытуемые третьей ступени Кнут и Роск! Приказы-ваю вам собрать весь наличный состав у шлюза нашего корабля, — на частоте разведчиков скомандовал Вэр. — Арк, Кнут и Роск. Вы меня слышите?

Откликнулись только Арк и Кнут.

— Роск, Роск! Немедленно ответь! — начал взывать по радио Вэр.

— Ваше Превосходство…

— Это ты, Роск?

— Нет. Я — Дорс.

— Что тебе?..

— Ваше Превосходство! Осмелюсь напомнить, — Роск был с нами, ког-да нас завалило обломками скалы.

— Ну и что? Ты-то здесь. И я… Ты уверен, что больше никто не выжил?

— Мне кажется.

— Тебе кажется, а мне нужно знать! Роск! Где ты, крак тебя по-дери!

— Я уже иду, Ваше Превосходство, — неожиданно откликнулся Роск. — Я был у завала. Благодаря моему оборудованию мне удалось кое-что разведать о планах компьютерианцев.

Кэпзен уничтожающе посмотрел на Дорса, который со стыда сел на свои ноги.

— Вот так воюют настоящие корнуэльцы, — назидательно проскрежетал Вэр и вернулся к разговору с Роском:

— Роск! Выкладывай свои новости.

— Я выведал кое-что о природе компьютерианцев. Наши опыты по созданию искусственного интеллекта нужно повторить. Оказывается, Координатор — симбиоз компьютера и человека, а не полностью искусственный интеллект.

— Так-так. Интересные сведения. Что ещё?

— Власть в Координаторе сейчас захватил имплантированный туда интеллект женщины. Она собирается отпустить землян в награду за то, что они согласились усилить её позиции в Координаторе.

— Не торопись. Поподробнее. Что собирается делать Координатор… то есть… женщина… Гибрид?

— Ваше Превосходство! — уже захлёбываясь от переполняющей его радости, почти кричал Роск. — Оказывается, интеллектом в пол-ном смысле этого слова на целой планете обладают всего три компьютерианца: РИ-10 — он убит, АУ-5 — он искалечен… его забрали земляне в свой звездолёт; и, наконец, Координатор. Все остальные компьютерианцы пользуются функциональным разумом. Они неполноценны!.. То есть, если в данный момент Координатора уничтожить — вместе с ним погибнет и вся компьютерианская ци-вилизация. Никто, кроме Координатора, даже АУ-5 не способен производить, размножать искусственные интеллекты! Координатор, образно говоря, компьютерианец — матка.

В голове Вэра тотчас же созрел конкретный план действий:

— Хватит скулить, Дорс. Еще не всё потеряно. Иди на корабль и прикажи находящимся там двум солдатам приготовить два ядер-ных фугаса… Один мы заложим у завала, второй установим на нашем старом корабле… Арк, где ты болтаешься? Ты нужен мне здесь немедленно!

— Я всё слышал, кэпзен. Через минуту буду на месте. Мы поджарим компьютерианцев на атомном огне и будем героями Корнуэла!

Ровная в момент посадки корабля ошан площадь теперь казалась непроходимой. Окутанная дымом, загромождённая железными остовами компьютерианцев и телами бездыханных корнукраков, она представляла собой картину начала великого Хаоса. Быть может, благодаря этой непроходимой преграде, поле боя сместилось в сторону. Как ни странно, звездолёт ошан уцелел и выглядел нелепо посреди всеобщего разрушения. Оплавленная обшивка была не в счёт.

— Нам бы крылья, — мечтательно вздохнул Пьер. — Непозволительная роскошь.

— Летающие объекты, прежде всего, привлекают внимание. Их, к тому же, легко сбить, — заметил один из компьютерианцев голосом Ари-ны. — Если подойти с умом — работы по расчистке дороги немного.

— Арина! Ты — с нами? — удивился Келвин.

— Какая-то моя часть.

— Тогда ответь, — следя за слаженной работой компьютерианцев, Келвин мыслями был далеко отсюда. — Ответь, что ты имела ввиду, когда сказала, что мы должны одновременно беречь и остерегать-ся мисс Гоппс?

— Я точно не знаю, но когда я на мгновение пронизала собой… точнее, наоборот, когда Энн омыла меня своей ментальностью, мне почудилось… не в самих её мыслях, а скорее, в архитертонике её сознания, какое-то необычное, противоестественное наслоение… какая-то странная, звенящая нота… Это — трудно описать. Легче резюмировать общее представление: в разуме Энн есть нечто чуждое и неподвластное ей самой. Это чуждое дремлет в ней. Что усыпило его — я не знаю. Что может пробудить его — тоже. Собст-венно, всё сознание Энн сковано какой-то аурой… я бы сказала — искалечено.

С чувствами — немного легче, хотя и в них виден корешок нас-лоения разума. Вся беда в том, что и во мне отразилась её разобщённость. Но я сумела побороть эту дисгармонию…

— Помните, я говорил, что у мисс Гоппс двойной церебральный сигнал? — вставил реплику Сказочник.

— Так она психически больна? — насторожился Стенк.

— Я бы так не сказала, — ответила Арина. — По крайней мере сейчас она совершенно здорова. Быть может, какой-нибудь сильный стресс пробудит дремлющие в ней силы… А будут они во зло или добро вам — всё зависит от обстоятельств, от вашего от-ношения к ней, а главное, от её собственных ресурсов сопро-тивления распаду сознания… В благодарность за ее помощь я переотразила её психику, увеличив мощность.

В результате такого двойного отражения в ней увеличился не только потенциал жизнестойкости, но и осталась частичка моего цельного «я», которая, возможно, скрепит разрушенные участки сознания… Вот мы уже почти и пришли… Постарайтесь получше отремонтировать АУ-5. Хотя у него более серьёзна душевная рана, нежели — телесная… Ему не даёт покоя мысль, что он собственноручно уничтожил несколько компьютерианцев, стремясь истребить, по его мнению, источник зла — Координатора. А сейчас, извините, мне пора уходить. Корнуэльцы слишком близ-ко подобрались к моему залу. Прощайте…

Сказочнику почудилась какая-то бездонная безысходность в последнем слове Арины. Он представил на мгновение человека, заточённого в тюрьме без стен, однако самой надёжной на свете и содрогнулся. Невольно к его горлу подкатил комок удушающей жалости:

— Мы не позволим уничтожить тебя и твой народ, Арина! — Сказоч-ник искренне верил своему благородному порыву, своим словам.

— Не успеете, — теперь уже Сказочник не ошибался. Обречённость не сквозила, а прорвалась бурным потоком отстранёно — певучих модуляций в тихий голос Арины. — И земляне здесь ни при чём. Шиенка уже подготавливает магнитную пушку. Быстрее улетайте, не медлите!

Ошане одновременно повернулись лицами к несуразным, изряд-но разрушенным зданиям:

— Таки добились своего, шушенки! — с горечью воскликнул Сказочник, грозя кулаком небу.

— Нам нельзя терять времени, — напомнил всем Стенк. — Пошли… Сказочник! Не стой столбом… Быть может, мы успеем связаться со штабом ВКС. Они прислушаются к нам и не дадут шушенкам уничтожить Компьютер.

Сказочник встрепенулся и заторопился вперёд. Мысль спас-ти планету воодушевила его.

Ошане прошли большую половину дороги, когда увидели, что навстречу им со стороны звездолёта пробирается группа компьютерианцев.

Наконец, был расчищен последний завал. Путь к «Ворону» ока-зался свободным.

Закрывая люк корабля, Сказочник крикнул в молчащий эфир:

— Прощай, Арина!

Пока Влад относил, по-прежнему, бесчувственную Энн в её каюту, Стенк на компьютере проверил все бортовые системы ко-рабля и включил насос подачи топлива. «Ворон» был полностью подготовлен ко взлёту.

— Всем занять места согласно стартовому расписанию, — объявил в микрофон Келвин. — Андрей! Я думаю, нам надо передать при-вет корнукракам от ошан. Заряжай нашу пушку. Внимание! Пуск!

Огромный корабль, вздрогнув, медленно приподнялся над поверхностью планеты. На экранах внешнего обзора возникла великолепная панорама битвы. Из семи транспортников, расположившихся по окружности в окрестностях посольского здания, два получили крупные повреждения. Остальные представляли со-бой опорные пункты обороны корнукраков. Ощетинившись мощными лучами стационарных лазеров, они методично выжигали всю местность вокруг себя. Исключением оставалась стартовая шахта, где наблюдалось скопление корнукракской техники. Две другие шахты прочно удерживались компьютерианцами.

— Андрей! Корнукраки могли проникнуть под землю только через стартовую шахту. Стреляй в неё!

Вал огня прокатился по земле, разбрасывая далеко в сто-роны обломки машин корнукраков.

— Стенк! Уходим…

Корабль ошан скрылся в искусственном облаке пыли дядюшки Сю.

Глава 10. Несостоявшийся дуэт

Вопреки приказу и надеждам Розы Блюм звездолёт СГК не смог повторить маневр. При выходе из разряжённой инертной ат-мосферы планеты его уже поджидал истребитель коркукраков. Невидимый экран давал землянам возможность ускользать от при-цельного огня вражеского корабля, однако корнукраки прочно сели на след от ядерных двигателей «Молнии». Неизвестно от-куда появились ещё три истребителя противника и надёжно взяли звездолёт землян в тиски, уверенно оттесняя его от Компьютера в открытый космос.

Роза Блюм продолжала ещё азартно кричать в микрофон:

— Маневрируйте! Прибавьте скорость! — но внутренне она уже понимаяа, что без Конина ей не обойтись. Взглянув с ненавистью на удаляющуюся планету, она сняла изолирующее поле команд-ного пункта и тотчас у пульта управления оказался капитан. В мгновение ока оценив ситуацию на экранах внешнего обзора, он подал команду первому пилоту корабля:

— Динёв! Включай реверс…

— Есть, капитан! — откликнулся радостный голос пилота. — Реверс включён.

— Саймон! — последовала следующая команда механику корабля. — Чуть-чуть приоткрой клапан сброса с накопителей водорода.

— Есть, капитан! — так же радостно отчеканил механик.

Вздохнув, Конин выключил все двигатели корабля. В командный пункт пришла неожиданная тишина.

— Что ты делаешь? — не выдержала Блюм.

Конин медленно повернул к ней голову. Осунувшееся от пере-живаний его лицо выражало усталость и тяжёлое презрение, пригвоздившее Блюм к полу:

— Я пытаюсь спасти наш корабль, — раздельно выговаривая каждый слог, произнёс он. — Смотри на дисплей. Компьютер смоделировал вид нашего корабля с точки зрения систем наведения правого истребителя корнукраков. Вот это — проявленный след от двига-телей «Молнии» до того, как я взял командование в свои руки. Видишь. Пусть след и неровный, но по нему можно вычислить наше продвижение, хотя и приближённо. Вот в этой точке Динёв включил реверс. Корнукраки, хотя уже и с трудом, опять-таки, могли понять, что мы тормозим. Но реверс был включён на очень короткий промежуток времени. Для корнукраков наша скорость стала ещё более неопределённой, тем более, что дальше наш след пропал — я выключил двигатели. Видишь: истребители расширили сектор обстрела. Они стреляют наугад не только по бокам, создавая заградительный коридор, но и назад. Теоретически, такая стрельба позволяет нам уйти от преследования целыми и не-вредимыми. Даже играя только в выдержку нервов, мы могли бы рассчитывать на то, что рано или поздно корнукраки пред-положат, будто мы вырвались из их клещей, и начнут искать нас в другом месте. Но я приказал вдобавок Саймону приоткрыть клапан сброса водорода. Вряд ли корнукраки следят за измене-ниями концентраций водорода в космосе. Мы же, в свою очередь, благодаря реактивной тяге, незаметно для противника, изменяем направление движения «Молнии», приближаясь не спеша к пра-вому от нас звездолёту. Красная точка показывает истинное положение нашего корабля… Яков Воинов! Приготовиться к стрель-бе по цели в угловых координатах 115R, 10 R…

— Орудия к бою готовы…

— Огонь…

Казалось, ничего не произошло… Шквал огненных лучей бес-следно впитала в себя броня корнукракского крейсера. Включён-ные Кониным двигатели загудели. Корнукракский корабль начал раздуваться, теряя стройные очертания, и засверкал ослепитель-ным шаром.

— Динёв! — крикнул Конин. — Уходи по кромке взрыва… Хорошо. Ва-рьируй скорость. Теперь меняй направление в сторону Компью-тера… Выключай двигатели… Ну, вот и всё, — вновь капитан об-ратился к Блюм. — Теперь корнукраки, даже зная, что мы попытаем-ся вернуться к планете, не определят местонахождения нашего корабля. Пришло время сообщить Земле о Вашем поведении, майор, и о последних событиях вообще.

— Я уже передала эфирограмму, — криво улыбнулась Блюм.

— Ну, ту эфирограмму Вы передавали от своего имени, а эту я пе-редам от своего… Джейн Клауд!..

— Джейн Клауд! Вас вызывает капитан корабля!.. Есть кто-нибудь в эфирном отсеке?

— Да, сэр. В эфирном отсеке — Хоши Ран…

— А Джейн Клауд?

— Её здесь нет, сэр.

— Не трудитесь, капитан, — улыбка побледневшей Блюм стала ещё более кривой. — Клауд нет на корабле. Её надо включить в спи-сок естественных потерь.

— Как это произошло? — глухо спросил Конин. Девушка нравилась ему своей исполнительностью, аккуратностью, да и внешностью. Он любил опекать подчинённых и неожиданная утрата одной из них болью кольнула сердце.

— Необходимо было ввиду чрезвычайных обстоятельств срочно стартовать, чтобы нанести корнукракам сокрушительный удар, а Клауд… Она в это время находилась на поверхности корабля, выполняя мой приказ…

— И Вы не подождали пять минут, чтобы она успела вернуться в тамбур — шлюз? — Конин угрожающе навис над Блюм.

— Я, честно говоря, забыла о ней, — небрежно передёрнула плеча-ми Чёрная Вдова. — Всё случилось неожиданно. Не стоит так нерв-ничать, Вася… Нам предстоит завершить операцию по уничтожению десанта корнукраков.

— Ведьма, — выпалил, сжав кулаки, Конин. — Чёрная Вдова!.. Чтоб я те-бя больше не видел на командном пункте!

— А вот этого ты от меня не можешь требовать. Моё место — рядом с твоим согласно Уставу ВКС. — Блюм дерзко подняла голову.

— Хорошо. Хоши Ран!

— Да, сэр!

— Примите эфирограмму на Землю: «Майор Блюм самовольно захватила управление кораблём, поставив тем самым, под угрозу срыва выполнение основного задания. Из-за её неграмотного командо-вания опытный крейсер «Молния» едва не был подбит корнукракскими истребителями и погибла младший лейтенант Джейн Клауд»… Записываете?

— Сержант Ран!

— Да, мэм!

— Я запрещай передавать такую эфирограмму!

— Но как, мэм…

— Никак. Вы находитесь в моём и только моем подчинение. Прика-зываю Вам вызвать на командный пункт весь личный состав спецподразделения.

— Да ты… Да ты понимаешь, что ты говоришь? — опешил Конин. От удивления он задохнулся. — Это — бунт на корабле!.. Да я те-бя…

Двумя тренированными ударами Блюм отключила капитана. Гля-дя на обмякшее атлетическое тело, она с сожалением подумала:

— Одних отличных генов мало… Нужны умение и убеждённость в своей правоте.

Переступив через Конина Блюм сказала в микрофон:

— Сержант Ран! Передайте на Землю: «Капитан Конин чинил вся-кие препятствия попыткам помешать высадке десанта корну… эльцев на Компьютер. Сейчас он находится под домашним арес-том. Прошу подтвердить мои полномочия команде корабля. Майор Блюм».

— Есть, мэм!

Блюм с удовольствием плюхнулась в кресло капитана, потя-нулась и сладко зевнула. Но расхолаживаться ей было некогда. Впустив в рубку двух десантников во главе с лейтенантом Крэйтоном, она приказала им отнести тело Конина на гаупвахту и села заполнять корабельный журнал. Ей нравились ка-питанские обязанности.

Когда вернулся лейтенант Крэйтон, Блюм тотчас отдала ему несколько распоряжений относительно усиления мер по поддер-жанию порядка на корабле силами спецподразделения.

— Да. Мои вояки — на высоте, — невольно пришла к ней в голову мысль — сравнение. — Конечно, Крэйтон не так внушителен, как Конин, но более подтянут, далёк от губительного либерализма… Не зря я настояла, чтобы членов спецкоманды подбирать самой…

Перед её глазами мелькнуло видение: серое, низкое небо, развалины дикой деревушки в джунглях, запах горелого мяса и Крэйтон, шагающий, не разбирая дороги по обугленным телам.

— Тебе их не жалко? — с любопытством спросила она.

— Это же уродцы, мэм. Они стали шлаком не сейчас, а уже с рож-дения…

СГК нуждалась в беспощадных людях, фанатично помешанных на идее сохранения чистоты расы. После побега Яна Космана и Селии Карс Блюм не только жаждала усилить охрану исследова-тельского центра, но и разыскать беглецов. Как глава одного из важнейших постов наблюдения и изучения, Блюм уже в то время имела прямую связь с членами Верховного Совета СГК. Именно она внесла предложение усилить исследовательский центр спецгруппой оперативного реагирования. Из этих-то проверенных людей Блюм и сформировала костяк нынешней своей команды.

Отослав Крэйтона и покончив с формальностями, она заду-малась, глядя на изображение приближающейся планеты:

— Нельзя сказать, что я — бесчеловечна, — доказывала она себе. — Просто логика событий не оставляет мне иного выбора. В ве-ликой борьбе за спасение людей, как целого вида разумных существ, приходится жертвовать их отдельными индивидуумами… Меня поймёт лишь тот, кто был на Гекате. — Блюм вздрогнула, вспо-миная сумеречную планету жёлтого карлика в шести парсеках от Земли. Эту планету земляне начали осваивать за десять лет до войны с Империей. Климатические условия были подходящими и, кроме того, на Гекате геологи обнаружили богатые залежи руд редкоземельных металлов. Разработка месторождений шла уже полным ходом, когда началась война.

Корнуэльцы, о которых никто и слыхом не слыхивал, одновре-менно захватили три колонии анкрян и одну лиадян. Лишь чу-дом анкрянам удалось спасти свою метрополию. Они обратились за помощью к лиадянам, тускарянам и землянам. Первые две ра-сы откликнулись немедленно. Земляне, сославшись на отсутствие у них сколько-нибудь значительных космических вооружённых сил, предложили экономическую помощь.

Действительно, выйдя позже других своих соседей в межзвёзд-ное пространство, земляне все силы приложили, чтобы наверстать упущенное, закладывая колонии на планетах отдалённых звезд (поблизости от Земли, кроме системы? — Центавра все пригодные к освоению планеты были уже либо освоены, либо находились в стадии крупномасштабного освоения союзниками). Политическая обстановка определила своеобразие качественного и коли-чественного состава земного космофлота. С одной стороны, зем-ляне избежали кратковременной стадии звёздных войн — анкряне сразу взяли их под свое покровительство, всячески поощряя развитие наук и новых технологий. Разумеется, анкряне это де-лали небескорыстно, поставив науку землян под свой жесткий контроль. Любое ценное, с точки зрения анкрян, открытие или изоб-ретение немедленно использовалось в анкрянской экономике, что при большей развитости производственного потенциала анкрян позволяло этой расе постоянно оставаться на шаг впереди от землян, причём, размеры шага внушали уважение. Именно анкряне, чтобы обезопасить себя ещё больше, ориентировали зем-лян на мирное развитие, обещая защиту в случае агрессии иных рас. Анкряне же советовали — в каких местах космоса можно без особого риска закладывать землянам новые колонии — тоже не без умысла, распыляя землян по обширному космосу.

С другой стороны, звездолёты человечества в случае необхо-димости дальних поставок крупногабаритных грузов и боль-ших масс людей были незаменимы.

Война не обошла землян стороной, и первой пострадала Геката, по космическим меркам располагавшаяся совсем недалеко от Солнца. Корнуэльцы атаковали её кобальтовыми бомбами. Союзникам удалось отвратить неминуемое полное испепеление этой планеты, но местная флора и фауна, до тех пор, относительно без-обидные к человеческому вторжению, мутировали самым неблаго-приятным для человечества образом. Появились растения, отрав-ляющие продуктами своего метаболизма почву — земные злаки да-же не всходили, фруктовые деревья усыхали, не смотря на оби-лие воды — корни её не усваивал… Из всех земных растений ус-тояли одни лишь паслёновые, да и то при тщательном за ними уходе. У животных и людей эти продукты метаболизма действо-вали, прежде всего, на железы внутренней секреции: на плане-те расплодились гиганты и карлики, уроды всех мастей и видов. Людям было некуда бежать — все транспортные корабли землян обслуживали военные операции Малого союза. Лишь регулярно два раза в год на единственном космодроме Гекаты приземлялся один небольшой звездолёт, чтобы в обмен на лекарства, медицинское и технологическое оборудование взять на борт восемь-десять тонн лантаноидов да две-три сотни счастливчиков — гекатян. Так продолжалось сорок лет войны, а также десятилетия периода Реконструкции и Восстановления. За это время органические из-менения превратились в наследственные. Радиация и экологичес-кая катастрофа сделали своё дело. Конечно, во время войны пост-радало много колоний Малого союза, но лишь на Гекате мута-ционный процесс не только не удалось локализировать — он не-прерывно прогрессировал. Казалось, те, кто по привычке еще на-зывали себя людьми, взбесились, плодя себе подобных.

В общем-то, на Гекате больше не существовало рода человечес-кого. Он рассыпался на множество видов, подвидов разумных, полуразумных и просто неразумных существ, каждый из которых стремился установить свою гегемонию, в частности, путём ускоре-ния размножения.

Когда звёздная война, благодаря вмешательству Большого союза, затухала, на Гекате она лишь начинала разгораться: ухозобые ненавидели короткопалых, волчьи пасти — крутолобых… Мелкие подвиды объединялись по религиозному признаку для борьбы с доминирующими формами мутаций и с друг другом. Взры-вались шахты, грабились заводы. Когда же из лесов, выросших на месте ухоженных плантаций, хлынули в города и шахтёрские по-сёлки дикари вообще невероятных форм и безграничной жесто-кости, на планете исчезли последние элементы порядка. Тысячи гекатян, бросив своё имущество, в порыве отчаяния бежали к единст-венному космодрому, расположенному рядом со столицей планеты Алией. Когда же прибыл рейсовый звездолёт, его со всех сторон, смяв охрану, атаковали толпы обезумевших уродцев. Под дулами бластеров капитана и команду заставили взять на борт кораб-ля семь тысяч гекатян. Беженцы стояли в коридорах, во всех слу-жебных помещениях, даже в опасной близости к реактору — плечом к плечу. Двигаясь по обычному маршруту земной звездолёт приземлился на высокоразвитой колонии анкрян — Дандре. Захват космодрома дандрян гекатянами произошёл мгновенно. Десять но-вейших крейсеров, три гигантских транспортника с гекатянами на борту готовы были уже подняться в воздух, когда сработала, сис-тема защиты анкрян от неожиданного нападения: крейсеры, полу-чив сигнал из штаба космофлота, автоматически самоуничтожились, транспортники были расстреляны противоракетными установками. Но одному транспортнику и звездолёту землян удалось вырваться из огненного ада. Возвращение на Гекату превратилось в триумф. Свет дюз спускающихся кораблей послужил прелюдией к концу проземлянского правительства.

Крутолобые вкупе с сектой «Длань творца», захватив власть, объявили планету независимой республикой, что не помешало им вести политику тотального террора.

На тот момент, когда после длительных переговоров анкрян с Землёй, к Гекате приблизилась их совместная карательная экс-педиция, крутолобые повели решительное наступление на диких, очи-щая от «бесовского отродья» рудники. Уступив ультиматуму анк-рян, крутолобые, отдали космические корабли и космодром в ве-дение анкро-землянской администрации. Выплата контрибуций за нанесённый анкрянам ущерб растянулась на десять лет. Взамен анкряне продали крутолобым, практически, за бесценок новейшие виды лёгкого вооружения, а также усовершенствованные комплексы для переработки редкоземельных руд.

Земляне в районе космопорта построили большой исследовательский центр под эгидой СГК, где в течение последних десяти лет Роза Блюм возглавляла отдел по особо опасным наследственным инфекционным заболеваниям.

Тусклое солнце, вечные дожди и без напряжённой работы угне-тающе действовали на нервы. А там ещё подоспели коварные под-вижки генных локусов у аборигенов. Дело в том, что после Карантина в исследовательском центре людям с безнадёжно испорченным генетическим материалом предлагалось два варианта: либо жить, работать под неусыпным надзором СГК в таких унылых, но цивили-зованных, закрытых для свободного посещения местах типа Цереры (для этого нужны были лишь добровольное согласие и подписка под обязательством не иметь детей); либо получить полную свобо-ду на планете Гекате.

Именно последняя категория людей со всевозможными мутациями, подхваченными в разных уголках Вселенной при разных обстоятельствах, видимо, и спровоцировала закипание генного котла гекатян — «горячие точки» ДНК, маркированные и исследованные, неожиданно изменили своё местоположение. Мутации стали не-предсказуемыми, не описанными ни в одном справочнике по гене-тике.

Чаще всего, мутации имели регрессирующее направление, но слу-чались и такие, которые, при всём желании, нельзя было объяснить — например, образование двойного позвоночного столба, или, ещё хлеще, появление светочувствительных щупальцеобразных ми-зинцев.

Для проведения полномасштабных исследований Роза Блюм зак-лючила негласное соглашение с главой иезуитского ордена церк-ви «Длань творца» Иероном (чего не сделаешь ради великой идеи). Блюм обязывалась поставлять ордену (вопреки закону) новейшее оборудование для ведения научных разработок в области генетики, орден же в знак благодарности, снабжал её новейшими ви-дами мутантов, а также информацией по их расселению и образу жизни. Научный и вспомогательный персонал отдела по особо опас-ным наследственным и инфекционным заболеваниям — все до одного проверенные и преданные общему делу люди — трудился, не покладая рук. Правда, о том, что многие мутанты Гекаты прибывали в исследовательский центр живыми и содержались некоторое время в специальных подвальных помещениях для наблюдений — зна-ли, кроме Блюм, двое: капрал генетической разведки Роберт Альт и лаборант-охранник Зигфрид Кунц.

Опыты над живым материалом давали бесценные знания о функ-ционировании экзотических и просто видоизменённых до неуз-наваемости органов мутантов.

— Бог ты мой! — со священным ужасом вспоминала Блюм. — Как кричали мутанты от боли и страха после месяца пребывания в подвалах центра, когда я подходила к их клеткам. Можно по-думать, я к ним была негуманна! Я прилагала все усилия, чтобы они чувствовали себя комфортно: наркоз перед операцией, лю-бой вид наркотика… После операций — любые кушанья, напитки — жить да жить!..

Правда, эксперименты не ограничивались прямыми наблюде-ниями за внутренними органами, взятием проб на анализ костномозговых вытяжек или вживлением в головной мозг электро-дов. Приходилось испытывать реакции на отторжимость за-мещаемых частей тел различных видов мутантов и восприимчивость их организмов на сотни биологически активных веществ. А здесь уже никакой наркотик не давал полного забвения… Блюм это прекрасно знала и легко находила себе оправдания.

Действительно, подобные опыты Блюм ставила только на са-мом интересном, к тому же, отработанном материале. Отпускать мутантов на волю было не только неразумно с точки сохранения секретности, но и просто, жестоко. Одурманенные, привыкшие к наркотикам, жалкие существа никак не могли выжить в суровых условиях Ренаты. Чаще всего, мутанты усыплялись и передавались в другие лаборатории для проведения детальных исследова-ний их строения.

На этой стадии утилизации исследовательского материала и начались неприятности. Как-то Эрик Ром — исполнительный и доб-росовестный препаратор — пожаловался располагающей к себе кра-сотой и излишней сердобольностью молодой специалистке но транспозонам Селии Карс, на то, что некоторые трупы мутантов прибывают в центр в ужасном состоянии: не успеешь поднести к ним скальпель, как они сами расползаются по многочисленным швам…

— Наверное, подобные экземпляры прибывают прямо из тюрем Гекаты, — предположил он.

Селия Карс заинтересовалась услышанным:

— Покажи мне одного из них.

У девушки оказались крепкие нервы и намётанный глаз.

— Тебе не кажется, — заметила она в морге, — что эти шрамы — сле-ды не пыток, а вивисекции? Как бы ты сам производил вскры-тие?

Препаратор согласился, не задумываясь:

— Это — дело рук специалистов. Естественно для фанатиков Гекаты заниматься садистскими опытами.

— А нет ли здесь чего-то большего? — засомневалась Селия. Ох, уж эта въедливость настоящего учёного! — Роза Блюм скривилась от отвращения: девке бы наслаждаться жизнью, мужчины к ней липли, как мухи на мёд, а она…

А она кропотливо начала исследовать поступающие в морг изувеченные трупы. И болван Ром помогал ей в тайне от Блюм: видите ли, они не хотели попасть впросак…

Блюм в раздражении стукнула кулаком по пульту управления, заново переживая чувства, охватившие её, когда эти двое явились к ней в кабинет с неопровержимыми доказательствами того, что, по их мнению, гекатяне ведут несанкционированные, более того, преступные генетические исследования. Собственно, так оно и было. Но правда, отнюдь не облегчала положение Блюм. Начни служ-бы Контроля расследование, сразу бы открылось, что научное обо-рудование гекатянам поставляла она.

Выход из трудного положения подсказали ей сами горе — сле-дователи. Притворившись изумлённой и страшно озабоченной, Блюм взяла у них распечатки с доказательствами, обещая приять самые жёсткие меры. Выиграв время, далее, она перевела Селию Карс в другую лабораторию, аргументируя перевод необычайной важностью проводившихся там работ, благо, Ян Косман со своими покалеченными друзьями уже прибыл на Гекату.

Вирус флогенеза, действительно, представлял собой самую сильную угрозу для человечества. Вместе с Селией Карс ошанами находившимися глубоко под землёй в изоляторе десятикратной биологической защиты занимались Роберт Альт и Эрик Ром, сам напросившийся на дело огромного риска. Блюм устраивал такой поворот событии. Дождавшись смерти Саливана в третьем боксе, она тэт-а-тэт по видеофону поговорила с Поупом во время де-журства Альта.

Блюм открыла тронувшемуся на почве флогенеза врачу истину: никто из ошан никогда не выйдет из подземелий центра. Ввиду необыкновенной коварности и вирулентности вируса ею, якобы, был получен приказ уничтожить и Яна Космана и самого Поупа. Она откровенно злорадствовала и издевалась над сумасшедшим, провоцируя его на действия.

Через два дня Роберт Альт, предварительно открыв обе две-ри шлюза бокса Поупа отправился в скафандре сжигать останки Саливана. Блюм рассчитывала, что Поуп, вырвавшись из бокса, убьёт Эрика Рома и Селию, а подоспевший капрал пристрелит доктора. Получилось же по-другому.

Поуп, действительно, задушил несчастного препаратора, но девушка оказалась сообразительной. В одно мгновение убедившись, что двери из лаборатории кем-то заблокированы, Карс нашла единственно верный способ спасения — она открыла двери в бокс Яна Космана. Косман сломал план Блюм, как сухую тростин-ку. Успокоив Поупа обещанием спастись, Косман настроил лабо-раторного робота на взлом дверей. Когда беглецы выбралась на поверхность, Поуп наотрез отказался от предложения Космана немедленно уходить к независимым гекатянам.

Почуяв запах крови, Поуп побежал искать её, Блюм. Косман по-неволе последовал за ним. Селии, пребывавшей в шоке, было всё равно. У лестницы седьмого этажа Поупа встретила вооружённая охрана…

— С Компьютера стартовал звездолёт. По внешним параметрам — «Ворон», — прервал воспоминания Блюм Первый — пилот.

— Заварили кашу и сбегают? — встрепенулась Чёрная Вдова. — Не-медленно принудить их сдаться. Передать это требование по всем каналам связи, произвести предупредительные выстрелы.

— Я требую подтверждения Ваших полномочий, — твёрдо произнёс Яков Войнов. Динёв поддержал оружейника.

— Крэйтон! — едва сдерживая гнев, каркнула Блюм.

— Да, мэм, — ответил ей спокойный голос.

— Куда ты смотришь? Немедленно наведи на вахте порядок!

— Всё под контролем, мэм.

— Так почему не выполняются команды?

Пауза сменилась неуверенным признанием:

— Здесь нужны специальные знания, мэм.

— Святые ирионы!.. Хоши Ран, — нервно расстегнув ворот кителя, позвала Блюм. — Ты передал эфирограмму на Землю?

— Да, мэм.

— Ответа нет?

— Есть, мэм.

— Так почему ты не докладываешь?

— Я собирался, мэм…

— Читай громко, чтобы мне не повторяться. — Блюм переключила тумблер на канал общей связи, заранее торжественно улыбаясь.

— «Встречайте адмирала Хосе Бланки. Он примет решение на месте».

Улыбка сползла с лица Блюм, сразу состарив её лет на де-сять.

— Ран! Запроси Землю, когда ждать адмирала? — спохватилась она, ища малейшую лазейку для осуществления своих планов.

— Не волнуйтесь, мэм, — насмешливо вмешался Динёв. — Адмирал со своей эскадрой уже здесь. Угол 23–12,0,2 астрономических еди-ницы от нас.

— Ран! Свяжи меня с адмиралом!

— Вы можете сами свя…

— Я знаю лучше, что я могу, — досадливо поморщилась Блюм, щёлкая тумблером. На экране видеосвязи возник командный пункт адми-рала, где находился сам адмирал с двумя связистами и орди-нарцем.

Сначала Хосе Бланки удивился, потом нахмурился:

— Кто Вы?

— Командир спецкоманды «Ворона» Роза Блюм, — представилась женщина, испытывающе глядя на адмирала.

— А где капитан Конин?

— Капитан Конин арестован за нежелание помешать высадке корнуэльского десанта на Компьютер, сэр.

— Я хорошо знаю капитана, — недоверчиво произнёс адмирал, — и хо-тел бы выслушать его лично.

— Но сэр, — напористо продолжала Роза Блюм, — обстоятельства скла-дываются так, что нам нельзя задерживаться здесь, иначе задание СГК, с которым был послан наш корабль, останется невыполненным.

— Что за задание?

— Задание следить за кораблём ошан…

— А-а… Тем, что маневрирует сейчас на орбите Компьютера?..

Кстати, какие-то непонятные маневры… Но, судя по всему, ошане не собираются пока уходить через эфир. Так что у нас есть время. Итак, я хочу видеть, капитана.

— Слушаюсь, адмирал, — с каменным лицом Блюм передала приказ капралу Альту. — Позвольте пока обрисовать суть дела?

— Говорите, — милостиво разрешил адмирал, перебирая рассеянно на столе какие-то бумаги.

— Следуя согласно приказу за звездолётом ошан мы прилетели к Компьютеру. Здесь ошане неожиданно вопреки закону совершили посадку прямо на планету. Спустя пять с половиной часов из эфира материализовались шесть транспортников и три ист-ребителя корнукраков. Капитан отсутствовал на командном пункте и управление кораблём лежало на мне…

— Где же был капитан? — перебил Блюм адмирал.

— Он ушел отдыхать, сэр, в свою каюту.

— Почему же Вы не вызвали его тотчас же на командный пункт или, ещё проще, не перевели управление кораблём на его персо-нальный компьютер?

— Я-я… я это сделала, сэр, сразу же после отдачи самых необхо-димых команд.

— Каких команд?

— Я приказала атаковать корнукраков. B результате неожиданного нападения на них было уничтожено два истребителя и повреждено два транспортника. Я также отдала приказ срочно сообщить в штаб ВКС о диверсии корнукраков на Компьютере.

— Значит, Вы самовольно напали на корнукраков?

— Да, сэр. В сложившихся обстоятельствах я посчитала своим долгом.

— Но нападение на корнукраков — довольно длительный процесс. Где был капитан?

— Блюм заперла меня в рубке посредством блокировки командного пункта, сэр, — с порога вступил в разговор Конин.

— Почему?

— Я знала, что он будет против атаки, сэр.

— Это правда, капитан?

— Так точно, сэр.

— Почему?

— Разумней ввиду выполнения нашего задания было наблюдать за разворачиванием событий на планете и ждать приказаний с Земли. Фактор внезапности, благодаря защитному экрану, сохранялся.

— Не так уж плохо, — задумчиво произнёс адмирал, постукивая кос-тяшками пальцев по лежавшей на столе папке. — Но Вы должны признать, капитан, что атака «Молнии», инициированная майором Блюм, имела успех.

— Майор Блюм из-за неразумной спешки потеряла одного человека — связиста, которого сама же послала в космос, сэр.

— Это правда, майор?

— Так точно, сэр… Виновата…

— Что Вы ещё можете сказать же, капитан?

— Майор Блюм, взяв управление кораблём в свои руки, не согласо-вала свои действия с Землёй, тем самым, подвергнув новейший крейсер и людей на нём, не оправданному риску. Корнукраки, получив подкрепление, взяли наш корабль в клещи. В трудную минуту Блюм растерялась и передала управление кораблём мне. Но лишь опас-ность миновала, Блюм в отместку за мой справедливый гнев применила в отношении меня рукоприкладство и с помощью своих солдат из спецкоманды посадила меня же на гаупвахту.

— У Вас, майор, нет комментариев к докладу капитана?

— Есть, сэр. В трудную минуту, как сказал капитан, я не растерялась. Я поступила так, как того требовали обстоятельства.

— Возражение принимается. В итоге я считаю, что командование кораблём должно остаться за капитаном Кониным…

— Сэр! Я вынуждена Вам напомнить, что, согласно направленной СГК в штаб ВКС директиве, в этом спецрейсе…

— Ваше вмешательство в командование кораблём не предусмотрено ни одним из пунктов директивы, — жёстко оборвал адмирал Чёрную Вдову. — Поэтому Вам, майор, объявляется строгое взыскание за превышение своих полномочий и рукоприкладство старшего по званию.

— Но, сэр!

— Кроме того, налагаю на Вас наказание в форме трёх дней ареста…

— Сэр!

— Вы легко отделались, Блюм. В следующий раз Ваше дело будет рассматривать военно-космический суд. Включите на «Молнии» общий канал связи… Благодарю… Я, адмирал военно-космических сил Земного Содружества, требую от личного состава спецкоман-ды на борту корабля неукоснительного выполнения приказов ка-питана Конина. Майор Блюм имеет право отдавать приказы только вне корабля и только такие приказы, которые не противоречат директиве СГК, которая хранится в бортовом компьютере под кодом…

— Простите, сэр! Истребители корнукраков, видимо, запеленговали нас, — бесцеремонно перебил адмирала Динев. — Они собираются нас атаковать.

— Действуйте по обстановке, капитан. Держитесь. Мы идем к Вам на помощь. Конец связи, — экран потух.

— Ну, что, — с чувством превосходства спросил Конин Блюм. — Оста-вите ли Вы, наконец, командный пункт?

— Нет, — твердо ответила Блюм, задрав вверх подбородок.

— И чёрт с тобой… Войнов! Готовь орудия к бою…

* * *

Вэр, выслушав доклад Роска, довольно зашипел:

— Кнут! Соедини меня с командующим десантом!

Находясь внутри корабля, Вэр взглянул на себя в зеркало. Знак усов на лобовой броне несколько истерся, и кэпзен поторо-пился его навести красной несмываемой краской. Вэра переполняла гордость за себя. Он ликовал, предвкушая свой триумф. Клешни его ещё ритмично пощёлкивали, когда он узрел на экране ви-деофона самого последнего корнуэльца, которого хотел бы уви-деть. Усы непроизвольно дрогнули, стремясь свернуться, но кэпзен сдержался и отрапортовал:

— Ваше Совершенство! В приёмной зале Координатора мной зало-жен ядерный фугас. Всё готово к взрыву.

— Ты — тупорылый крак, Вэр! Ни в коем случае не смей уничтожать Координатора!

Да. Настала минута торжества, но торжества не Вэра, а Крэ. Приподняв голову, заклятый враг Вэра чертил усами в воздухе самые, унизительные знаки.

— Позволю напомнить, Ваше Совершенство, — теряя мужество, упавшим голосом промолвил кэпзен. — Если мы ликвидируем Координатора, то исчезнет и проблема компьютерианцев. Никто из них не являет-ся полноценным искусственным интеллектом! Я это доподлинно знаю из уст самого Координатора!

— Вы ещё глупее, чем я думал, кэпзен, — Крэ окатил Вэра ледяным презрением. — Империи не выгодно исчезновение компьютерианцев, составляющих вечную оппозицию Земле. Империи выгодна война компьютерианцев с землянами. А Вы провалили операцию. Вам надо повыдёргивать по одному все усы и отправить Вас в корнукракские каменоломни… Даже тогда Вы не искупите своей ви-ны перед троном!

Невольно ноги кэпзена согнулись в нижних суставах, и он попятился, окончательно скатав под нос усы.

— Есть только один способ загладить свою вину, — прогремел вещий голос Крэ.

— Какой? — со вспыхнувшей надеждой Вэр протянул к Крэ маленькие, трепещущие усики.

— Самопожертвование!

Вэр замер.

— Вы, кэпзен, должны немедленно стартовать с Компьютера, вступить в бой с землянами и сдаться им в плен.

Вэр рухнул на вторые суставы.

— Под жесточайшими пытками, — неумолимо продолжал Его Совершенст-во, — Вы должны рассказать правду о нашем заговоре с компьютерианцами… Что же касается боя на планете — сообщите им, что мы его вели с восставшими мятежниками во главе с РИ-10, которые хотели помешать нашему союзу с Координатором. Ясно? Вы-полняйте! — экран видеосвязи погас.

Вэр с трудом приходил в себя. Кэпзену было ясно: Крэ жестоко отомстил ему, как и полагалось корнуэльцу, обернув свою месть во благо Империи с максимальной пользой. Машинально от-дав соответствующие случаю приказы, Вэр задумался. Но мысли его разбегались перед образом Крахэ, непрестанно маячившем в мен-тальном мире ганглий корнуэльца.

— Ее снова выставят на торги… Моих маленьких детей отдадут в приют для безродных… А Крэ… Проклятый Крэ уже предвкушает как будет издеваться над моей милой жёнушкой… Не бывать это-му! — Вэр предостерегающе поднялся на вторые суставы ног. — Но что, что придумать, как обмануть мерзкое Совершенство?.. Впрочем… Почему бы не спросить об этом Роска? Для испытуемого он весьма сообразителен…

Вэр тотчас же вызвал Роска к себе.

— Значит так, — глядя на экраны внешнего обзора, сразу перешёл к делу Вэр, — наше дальновидное командование решило проблему Компьютера по-иному. Передо мной поставлена задачи наиболее достоверным способом снабдить землян дезинформацией. При вы-боре источника дезинформации Его Совершенство прислушался к моему мнению… Испытуемый третьей ступени Роск! Империя будет гордиться Вами!

Вэр с удовольствием, забыв на минуту о собственных неприятностях, наблюдал за произведённым его словами эффектом. Все, что произошло недавно с ним, как в зеркале, отразилось на сос-тоянии испытуемого: растерянность, страх и слабая надежда из-бежать свалившейся напасти. Вэр тут же подпитал тусклый луч надежды Роска, блуждавший по фасеткам испытуемого:

— Впрочем, если Вы найдёте иной вариант более полезного служе-ния Империи…

Испытуемый заколдовал клешнями, демонстрируя усиленную ра-боту мышления… Потом сдался:

— Ваше Превосходство! Нельзя ли мне предоставить более обширную информацию?

— Я к твоим услугам, Роск… Отвечу на любой вопрос.

Однако и вдвоём они не ответили на вопрос, как избежать участи пленного до тех пор, пока не перешли к анализу расстановки сил в космосе.

— Слева к нам приближается эскадра землян. Наверное, поэтому Его Совершенство заиграло отбой. Хотя… эскадра землян при-будет к Компьютеру не ранее, чем через четыре часа, — комменти-ровал Вэр картину на внешних экранах. — Прямо по курсу три на-ших истребителя ведут огонь по невидимой цели и, приближаются к нам. Слева — стартовавший с Компьютера корабль землян. Они — не-далеко и идёт параллельным с нами курсом.

— Ваше Превосходство! — Прикажите Кнуту прочесать весь эфир!

— Дельная мысль… Кнут! Что слышно в эфире? Проверь все частоты.

— Ваше Превосходство! — тут же откликнулся эфирист. — Доклады-ваю: противник ведёт какие-то переговоры с невидимым кораблём. Трудно понять — о чём. Луч узконаправлен… И ещё! Я слы-шу слабый земной зов о помощи… Корабль, стартовавший с Компьютера, заверяет потерпевшего, что всё будет хорошо, и одно-временно пытается связаться с эскадрой землян, твердя о какой-то опасности… Его Совершенство приказал десантникам грузиться на транспортники. Крайний срок для того, чтобы поки-нуть планету — полчаса.

— Это всё?

— Пока да.

— И что мы отсюда имеем? — Вэр, отключив видеофон, тупо уставился на Роска. — Честно сказать, мне будет искренне жаль поте-рять столь перспективного испытуемого.

Роск беспокойно зашевелился:

— У нас есть время. Эскадра землян ещё далеко. Быть может, преж-де, чем посылать меня в клешни землянам, не мешает нам самим кое-что разузнать о них? Далеко ли от нас тот, кто взывает о помощи?

Вэр оживился — появилась хоть какая-то цель. Импульсивно он немедленно направил корабль в сторону землян:

— Роск! Идите к управлению бортовыми пушками и погоняйте ше-лудивых краков, чтобы они не мешали нам. Кнут! Запеленгуй ис-точник SOS.

Ашша идеально сымитировала своё ранение. Инсценировку удач-но дополняла кровь Шунтонка пятнами покрывавшая пол от ангара до медотсека.

Когда шушенк подал первые признаки жизни, Ашша распласталась бессильно под реанимационной машиной. Bсе восемь глаз остекленели, ввалившись в глазные мешки. Четыре ложноножки по краям тела безвольно отвисли в стороны. Из полураздвинутых глотательных лепестков сочилась желтоватая кровь.

Шунтонк резко дёрнулся и шарово напрягся, объёмно ориентируясь. Определив, что он находится в медотсеке, а не на компьютере, шушенк немного расслабился, растекаясь по ложу, но в этот момент в поле зрения одного из его глаз попала Ашша. Он поспешно скользнул по сходням вниз и попытался оценить её состояние, четырьмя из пяти стреков осторожно прикасаясь к её телу. Шиенка слегка затрепетала. Боясь тщетных надежд, Шунтонк тихо её позвал:

— Ашша… Ашша.

Кожные складки глаз шиенки раскрылись шире.

— О, Шунтонк, — чуть слышно прошептала она. — Я рада, что ты выздоровел.

— Ашша, Ащша! — шушенк вздохнул с неподдельным облегчением. — Что случилось?

— А ты не помнишь?.. На тебя напали киберы… 0ни загнали тебя в ловушку… Ты отважно сражался, но силы были неравны, — шиенка говорила прерывисто, едва шевеля лепестками.

— Я помню, Ашша!.. Был бой… Потом какой-то ужасный кибер расплю-щил мой скафандр… Боль… Дикая боль… Она не прекращалась… Меня как будто непрерывно трясли в смятой консервной банке…

— Я… напала на киберов сзади. Мне удалось… в последнюю секунду спасти тебя… Но, как видишь, мне не повезло… Прости, что я тебя неосторожно волочила по земле… Сил у меня оставалось…

— Спасибо, Ашша, — глаза Шунтонка наполнились слизанью благодарности. — Ты не волнуйся… Теперь моя очередь спасать тебя…

Он попытался собрать её, однако шиенка, застонав, медленной волной растеклась под его стреками.

— Мне больно, — жалобно прошелестела она.

— Потерпи, — Шунтонк задвигал глазами, отыскивая медицинский заступ, и осторожно подсунул плоский поддон под её те-ло. Шиенка снова застонала:

— Не трогай меня… Со мной всё кончено…

Вдруг, заволновавшись, она краем тела плеснула Шунтонка:

— Киберы готовы к войне… Я узнала… Сто восемнадцать кораблей с новейшим разрушительнейшим вооружением…. уже собраны… Ещё час… другой — и киберы выйдут в космос… Опять война… Шунтонк! Опять — бесконечная война!.. Не дай ей разразиться…

Шиенка, обессилев, упала и больше не шевелилась. Шунтонк перелил её в реанимационную машину и, пребывая в шоке, помчался в рубку. Под стрек ему попался распечатанный файл. Ашша не лгала. Киберы имели почти построенный небольшой космический флот… Инстинктивный ужас плюс последняя просьба шиенки, спасшей ему жизнь, породили в его душе губительную панику:

— Безжалостные убийцы, чудовища! Ашша была права! Во всём — права! Их надо превратить в пыль… Уничтожить без следа! — Шунтонк увидел искорки кружащих возле Компьютера кораблей и включил на пульте программу управления вооружением. Красный огонёк, брызнувший с дисплея компьютера в глаза, немедленно привлёк его внимание:

— Магнитная пушка!

Чувство уважения перед огромной, дремлющей мощью на мгновение вселили в душу шушенка робость, но инерция решительнос-ти заставила его нажать пусковую кнопку.

Ничего не произошло… Шунтонк знал, что ещё ничего не прои-зойдёт минут двадцать — тридцать, хотя будущее уже предопреде-лено и предотвратить гибель планеты уже нельзя… Да. Планета киберов ещё существует, они там, на планете, ещё ничего не подозревают, но их уже нет.

Память, будто в насмешку, выдала в сознание Шунтонка те эпизоды его жизни, когда он, самодовольный, поблажливый, дока-зывал своим друзьям, что киберы землян не опасны. Его люби-мая фраза:

— Каждый разум, пока он под контролем, забавен. Так не надо ли-шать себя разнообразия в удовольствиях, — придя шушенку на ум, наполнила его стыдом за свою беспечность.

— Не играй с огнём, — старая истина запоздалой мудростью, как гигантской печатью, придавила Шунтонка к ложу.

Над инстинктивным страхом можно смеяться, обвиняя других в трусости… Над киберами можно потешаться, следя за их муравьиной жизнью… Однако когда реальность с избытком подтверждает легенды, а боль сметает все привычные представления о собственной неуязвимости, возникают неодолимое отвращение к себе и желание уничтожать. Увы, уничтожение причины, выявившей абсурдность прожитой жизни, не даёт ответа, как быть с собой? Шунтонк бездумно глядел на экраны внешнего обзора, машинально пытаясь определить границы купола рубки и космоса. Даль-ше он не заглядывал, боясь, что беспредельность Вселенной окончательно раздавит его существо.

* * *

— Келвин! Они нас обстреливают! — Стенк выругался.

— Маневрируй, Стенк, маневрируй! Одень обруч синхронизации Анд-рея… Андрей! Включи пушку на автомат!

— Бесполезно, кэп! Как не маневрируй — мы не сбросим скорость до нужной величины. Корнукраки приближаются… Надо уходить, кэп! Не с нашей маломощной пушкой — против вооружения пусть маленького, но настоящего разведочного крейсера.

— Нельзя оставлять человека корнукракам…

— Я знаю, кэп… Будем надеяться, что я даю ему пропуск в рай.

Келвин тяжело вздохнул и отвернулся.

— Кэп! Корнукраки нас, кажется, задели… Полетели к ирионам все датчики на носу «Ворона». Мы ослепли…

— Андрей! Закрой входной люк, подготовь расплющиватель… Влад! Беги на нос, попробуй открыть иллюминаторы. Нам надо хоть не-много сориентироваться… Стенк! Уходи на полной тяге… Мо-жет, и хорошо, что не пришлось брать грех на свою душу.

— Кэп! — неожиданно сообщил Андрей. — У нас — гость… Да это же старина ЭХ!

— Откуда он взялся?

— …Молчит.

— Отправь его к АУ в мехотсек и… закрывай люк! Пусть о страдальце в космосе бог позаботится.

Келвин сжал пальцы в кулаки, бессильный предпринять что-либо, ещё. Оставалось одно — ждать.

Раньше для Драма ожидание было незаметным — то или иное неудовлетворённое желание под напором воли и благодаря разно-сторонним интересам, легко отступало на задний план и едва тлело, разливаясь по душе безобидным томлением, которое не давало душе успокоиться, омертветь. Но после расставания с На-деждой Рэндом любое ожидание превращалось в пытку — мысли рассеивались в уставшей от напряжения голове подобно комариному рою над полыхнувшим костром. Келвин не мог сосредоточиться ни на чём другом, кроме… кроме воспоминаний о Надежде.

Он любил девушку и иногда ему казалось, что она отвечает тем же. Может, роман с талантливым лингвотехником и перерос бы в обоюдную любовь, будь у них побольше времени. К сожалению, времени не было…

Надежду привёл на корабль, естественно, Влад. Команду «Ворона» подрядила СГК (исключительный случай!) для доставки спецоборудования на научно-исследовательскую базу планеты Ди. Причины такого поведения коммерческого отдела СГК выяснились позже… Надежду же снедало желание понять язык ирионов, однако как это часто бывает, институт лингвистики давно поставил крест на всех проектах установления разумного контакта с ирионами. Исследовательская база на планете Ди существовала, скорее, в силу инерции руководства, нежели из-за какой-либо пользы. На базе жили десять человек-фанатиков своего дела и, только бла-годаря их подвижничеству и ослиному упрямству Земля изредка вспоминала о существовании странной планеты.

Надежда взяла академический отпуск, якобы, для написания диссертации, упросила начальника лаборатории дать ей новейший банк данных о различных известных языках и с информкристаллами, собранным багажом явилась в гостиницу к Владу, наивно пред-вкушавшему новые наслаждения от очередной мимолётной связи.

Келвин невольно улыбнулся, представив вытянувшуюся физио-номию штурмана, когда Надежда твердо, но тактично дала ему по-нять, что считает в человеке наивысшим качеством способность подняться над своим вожделением в сферы безмятежного духа. А на сей стезе лучшим очищением от греховных помыслов служит переноска тяжестей в виде чемоданов и забота о ближних в фор-ме рекомендации капитану.

Келвин никогда не стоял на пути прогресса. Среди ошан бы-товала примета: взять бескорыстного учёного на борт корабля к удаче. А здесь ещё такие убедительные, просящие серые глаза…

Рядовой рейс затянулся, Оказалось, что на базе биолог Андре Ландри заболел странной неизвестной медицине болезнью. Он по-желтел и осунулся. Приступы ипохондрии причудливо перемежались у него с неожиданной активностью, перед которой его лихора-дило. Насыщенной на этой планете воздух словно передавал человеческому телу часть своей энергии.

Во время развиваемой Ландри бешеной активности, когда он сам едва понимал, что он говорит и делает, Андре жаловался на отсутствие сна. Казалось бы, как у обычных людей, усталость бра-ла у него своё — мысли теряли не только привычные логичные формы, но и последовательность. Одолевала исподтишка дремота… Ныли после многокилометровых походов ноги и плечи… И всё же, стоило биологу лечь, закрыть глаза, как сон улетучивался, не принося облегчения. Андре пробовал применять аутотренинг. Ре-зультаты были несколько иными. В момент наступления желанного забытья у Андре возникало не то, чтобы знакомое по детству чувство падения, а будто его мозг пронзал ток. Андре непроиз-вольно вскакивал, полный настороженности, готовый к любой нео-жиданности, и с удивлением обнаруживал в себе полное отсутствие каких-либо признаков усталости…

С огромной работоспособностью, конечно же, можно было бы смириться и, даже приветствовать её, если б она была подконт-рольна, если б она соответствовала силам организма. Но она ис-сушала Андре. А чёрная меланхолия вообще сдавливала его душу труднопереносимыми кошмарами во время вынужденных, опять же, не дававших отдохновения длительных снов, прерывавшихся яркими зигзагами лопнувшей темноты. Воспалённые глаза болели, голова была тяжёлой. Нервы изводили мрачные предчувствия… Андре овладевала, тяга к суициду…

Санитарный контроль объявил на планете ирионов Карантин… Перед СГК, в ведении которой по нелепой случайности находи-лась база на планете Ди, возникла проблема: посылать обычный рейсовый звездолёт к ирионам — значит, лишиться его, минимум, на три месяца, а доставить плановый груз было не обходимо… Вот кто-то хитромудрый и решил нанять для этой цели ошан.

Доказать что-либо, в итоге, оказалось невозможным — официально Карантин Санитарный Контроль наложил на планету Ди три часа спустя после старта «Лебедя». Конечно, экипажу по возвращении, выплатили положенную в подобных случаях страховку, но четы-ре месяца ошанам пришлось провести в гостях у ирионов.

Надежда Рэндом первые два месяца упивалась любимой рабо-той. Она моделировала для ириоиов многочисленные стандартные ситуации, проверяла свои и чужие идеи, но постепенно её энтузиазм вместе с изобретательностью иссякли… Видя отчаяние Надежды, к её работе присоединились Андрей и Кел-вин. Они изменили условия экспериментов и стали вызывать на контакт одновременно нескольких призрачных, вечно меняющихся химер. Теперь, они могли быть уверены, что имеют дело с раз-ными особями. Но и такие эксперименты ни к чему не привели.

Келвина давно преследовал вопрос: в чём суть гениальности, талантливости одних и серости, шаблонности других людей? Чи-тая произведения древних и современных философов, oн выстрадал убеждение — несмотря на то, что человек гордо именует себя эпитетом «разумный», мыслит он в течение жизни чрезвычай-но мало. Являясь продуктом социума, люди с детства оказываются в плену пяти-шести общих логических схем и ещё меньше-го количества жизненных постулатов, под которые они подго-няют всё новое, неизвестное, не задумываясь, например, что, следуя общеизвестному «если», — «то», зачастую, соединяется с «ес-ли» условно — причинностной связью более по аналогии, по при-вычке, нежели в процессе истинного мышления. К счастью, рожде-ние одной из настоящих мыслей произошло у Келвина на глазах. Когда Андрей рассуждал о расходящихся алгоритмах мышления лю-дей и компьютавров, пытаясь втолковать Надежде идею обречённости на провал всех прошлых и будущих попыток установле-ния контактов с предположительно разумными формами жизни, основанной не на биологии химических процессов в жидких растворах, лингвотехник вдруг встрепенулась, прислушиваясь к чему-то в себе. В этот момент, наверное, Келвин и влюбился в девушку.

Привыкший принимать решения за других и требовать к себе подчинения, он неожиданно осознал… нет — почувствовал со всей полнотой обречённости, что в людях, по крайней мере, в некото-рых из них, существует нечто неподвластное ни ему, ни кому-нибудь другому — божественное вдохновение, безумное наитие, ко-торое легко разрушить, но никаким принуждением или поощрением не создать. Именно недоступность, отрешённость Надежды в мо-мент медленного загорания в ее тёмных зрачках истинной мысли покорили его сердце. А идея была проста:

— Мы, почему-то, при контактах с инопланетянами исходим из прин-ципа неизменности мировых законов, — медленно заговорила… нет, скорее, начала вещать девушка, уставясь немигающим взгля-дом в пустоту перед собой. — Возможно, это — правильно. Но мы ни-когда не учитываем ни особенностей сред обитания двух рас, вступающих между собой в контакт, ни особенностей истории их познания…

Действительно, ты, Андрей, прав в том, что нам не познать тех ощущений, которые свойственны ирионам. Что значит, напри-мер, для холодной плазменной жизни — видеть, слышать, осязать? Быть может, пифагоровы штаны, сооружённые нами из медной про-волоки для иллюстрации основ математики, ирионы воспринимают как ловушку? Скажу более, Андрей. Исходя из нашего опыта познания, чётко можно сформулировать одну аксиому: самой нераз-гаданной тайной для нас всегда была и остаётся тайна зарож-дения жизни и разума…

Что нам ясно после тысяч лет исследований природы? Откры-ли атомы, молекулы, несколько законов их существования — и хи-мия для нас стала понятна. Заглянули эфирными телескопами в центр Галактики и её функционирование у нас как на ладони… А с жизнью? Мы открываем одни законы за другими, мы подключаем к решению задачи физические, химические знания, оборудование, немалые средства… В итоге же — бессильно разводим руками… Также — и разум. Что есть мысль? — Механические вибрации вре-мён Гюйгенса? Электрический ток? Химические реакции? Ус-ловные рефлексы? — всё это нам, более или менее, понятно в каждый исторический момент времени, но эта кажущаяся понят-ность пасует перед объяснением того, что нам дано от рожде-ния, того, что изначально наше…

Почему же у ирионов не может быть также?.. Используя ве-ликий принцип «ad hominem» в отношении себя, как «от ириона» для объяснения ирионами собственного существования в приро-де, полевые разумные существа должны иметь в качестве декартовских «очевидностей» другие, нежели у нас постулаты… Для них наша арифметика, что для нас — вариативная математика вир-туальных квантовых осциляций, а о существовании себя в псевдоэвклидовом пространстве они подозревают меньше, чем мы, в своё время, о римановом. Для них — теорема Пифагора такая же загадка, как для нас — теорема Сёреля об окружности листа Мебиуса, доказательство которой исчезло во время войны с корнукраками.

— Ну, вот. Ты сама всё понимаешь, — обрадовался Андрей.

— Но, кроме установления аналогий между ощущениями, кроме по-пыток обнаружения понимания, исходя из элементарных научных представлений, следуя истории человеческого познания, есть ещё один путь, путь изучения друг друга из практики совместного проживания. Для совершенно чуждых рас только при появлении совместного опыта возможно рождение взаимопонимания.

— Ты думаешь, никто не пытался понять, что нравится ирионам, а что — нет?

— Конечно же пытались, — извиняюще улыбнулась Надежда, превра-щаясь при этом из провидицы в обычную девушку. — Но первые попытки накопления совместного опыта велись, исходя из невер-ной предпосылки о неразумности ирионов… Да и по сей день разумность ирионов подвергается сомнению. Причём, это ещё мягко сказано. Главным, неотразимым аргументом у противников теории разумности ирионов является отсутствие у них признаков материальной культуры… Однако кто сказал, что мате-рия — суть только вещество?

— Ладно, ладно… Не заводись, — шутливо скорчив испуганную мину, замахал руками Андрей. — Об устойчивых полевых аномалиях раз-личной природы я уже наслышан. Что ты конкретно предлагаешь?

— Я предлагаю две вещи, — с воодушевлением заговорила Надежда. — Во-первых, необходимо проанализировать заново опыты, проведённые над ирионами в первое десятилетие после их открытия; во-вторых, нам предстоит поразмыслить над происшествиями с людьми на планете Ди, чтобы составить представление о том, какие эксперименты, возможно, ставили над ними ирионы. В-третьих, при-шло время, когда стоит отбросить научное высокомерие и попро-бовать интерпретировать электромагнитные сигналы, подаваемые ирионами в стрессовых ситуациях, как проявления страдания, удо-вольствия, испуга, гнева без привлечения заумных теорий о нервной организации плазменной жизни. Пришло время понять… нет… сопережить с ирионами моменты чувственной аффектации чисто по человечески. Мы должны знать, что их влечёт и что — отпугивает.

— Ну, последнее довольно легко, — заметил Келвин. — Есть много за-писей…

— Вот именно. Но никогда записи эмоций не сопоставлялись с возможной смысловой нагрузкой…

— Ох, уж эти женщины, — вздохнул Андрей. — У вас понимание всегда начинается с чувства… А где уверенность, что у ирионов есть нечто подобное?

— У нас с ирионами могут быть разные материальные основы разумности. У нас с ирионами могут быть различные ощущения. Наконец, у нас с ирионами может быть различное мышление, но выражение отношения к миру должно быть одинаковым, так как любое жи-вее существо к чему-то стремится, чего-то избегает, от чего-то получает наслаждение, от чего-то — страдание… Без чувственного отношения к миру невозможна и сама разумность. Вспомните компьютавров.

— Расплющиватель к работе готов, — сообщение Андрея прервало цепь воспоминаний Келвина.

— Влад! Влад! Тебе удалось открыть смотровые люки? — тут же включился Драм в работу.

— Три люка заклинило… Открылось только два. Удивительный кок-тейль!

— Ты сумеешь дать ориентационную наводку?

— Весьма приблизительно… Стенк! Стенк! Выровняй корабль… В каком направлении мы собираемся лететь?

— Как и думали: к со-23625.

— Тогда, Стенк, поверни корабль на 15,21. Хорошо… Замри. Звезда где-то здесь, кэп. Но без навигационных приборов на-шего компьютера…

— Времени нет. Мы не знаем, где корнукраки. Ты их видишь?

— Нет, кэп. Ни их, ни шушенков… Может, Арина ошиблась?

— Не время для догадок. Выберите со Стенком безопасный маршрут к любой звезде в данном секторе… Хотя сам понимаешь, чем дальше отсюда — тем лучше… Я на минуту отключусь — переговорю со Сказочником и Пьером… Пьер, Сказочник! Слышите меня?

— Да, кэп.

— Да, Келвин.

— Приготовьтесь к расплющиванию. Сказочник! Подстрахуй мисс Гоппс… Кстати, как она?

— Уже пришла в себя, но ещё не совсем в себе.

— Информация весьма обнадёживающая… Мисс Гоппс!

— Я Вас слушаю, — раздался из динамика слабый женский голос.

— Нам предстоит ещё одно испытание, а потом Вы сможете немного отдохнуть, пока мы займёмся ремонтом нашего «Ворона». Прошу Вас — соберитесь с силами… Хорошо?

— Постараюсь, — в голосе Энн появились нотки напускной бравады.

— Ну, вот и хорошо… Пьер! На твоём попечении АУ-5 и ЭХ-16.

— Молчат… АУ не подвижен… Но кажется, ещё не безнадежен.

— Поддержи его морально… Второго предупреждения не будет. Я отключаю вас… Стартуем по мере готовности…

— … чёрных дыр нет. Нейтронная звезда находится ближе к ту-манности — бR, 1R левее курса. Это — есть самый безопасный ва-риант, Стенк. Скажи Кэпу.

— Я слышу. Какая звезда?

— СО 23315, кэп! Десять парсек. Примерно, 3R, 10R в стороне от со 23625. Наводка ручная. Не исключено, что мы очутимся в рас-калённых недрах…

— Влад, — стараясь говорить спокойно, Келвин суеверно перекрес-тился, — ты у нас сейчас — длань господня. Будь же всемогущ и милосерден…

— Кэп! — продолжал Влад возбуждённо кричать. — Я сначала не понял… Думал, какая-то авария из-за бомбардировок… Только за первым красным пятном появилось второе, третье… Пр-рок-лятые звёзды!.. Посмотри сам, кэп, на внешние экраны! Это — вулканы! На Компьютере — массовое извержение вулканов.

— Вижу, — угрюмо сказал Келвин и перевёл передачу на общий ретрансляционный канал. — Ошане! Прощайтесь с Компьютером. Больше такой планеты не существует.

— Но почему Вы думаете, что планета гибнет? — Энн отказывалась верить в очевидное.

— Потому что у планеты с почти распотрошённым цивилизацией яд-ром не может быть естественной вулканической активности… Либо корнукраки, либо шушенки применили магнитную пушку.

— Магнитную пушку? — удивилась Энн.

— Потом объясню, — отмахнулся от желания ответить Сказочник. — Смотри, как гибнет созданная людьми уникальная раса исинов…

На месте планеты вспухал Гигантский багрово-красный зло-вещий цветок.

— Арина! — вдруг дошёл до Энн страшный смысл происходящего. — Там же — Арина! Не сидите! Ну, сделайте что-нибудь!

Девушка, побледнев, рванулась к экрану.

— Мы сообщили адмиралу ВКС о намерениях шушенков… Нам не поверили, ибо нигде радары земной эскадры не обнаружили их ко-рабля…

— Там гибнет Арина! — в аффекте не слушала Энн капитана.

— Ну, и что? — издевательским тоном спросил Стенк. — Смерть шизофреника — кибера… Тоже мне — трагедия! Правда, Сказочник?

— Как знать, — задумчиво произнёс психолог. — Шизофрения, обычно, является результатом распада личности… С Компи же, мне ка-жется, дело обстоит наоборот: он не достиг ещё точки синтеза двух мышлений… Будь у него побольше времени…

— А трёхсот с хвостиком лет ему для синтеза не хватило? — едко заметил пилот.

— Конечно! Вторая половина разума Компи росла слишком быстро.

— Вот и выросла!

— Хватит изголяться, Стенк, — неожиданно взъярилась Энн. — Ты не можешь простить Арину за то, что она спасла твою никчемную жизнь. Тебе обидно быть обязанным такой малостью компьютавру?

— Я не просил об одолжении, — глухо произнёс пилот.

Вам всем здесь по большому счёту наплевать на то, что происхо-дит под нами!.. Ведь гибнет человеческая душа!

— Ну и что? — успокаивающе обнял трепещущую от безысходности девушку Сказочник. — Там, на Компьютере — не одна Арина. Там гиб-нет целая раса, раса, глубоко чуждая нам по материальной осно-ве, но неизмеримо близкая по духу… Союз с исинами сделал нас непобедимыми в войне с корнукраками, открыл нам просторы глу-бокого космоса… Имей мы побольше терпения — не было бы нам равных в Галактике… Внизу под нами горит не планета. Горит великое будущее человечества… Мы снова остались один на один со Вселенной…

— Влад! Пора улетать, — после паузы тихо напомнил штурману Драм.

* * *

— Конин! Они улетают! — Блюм, не выдержав позиции стороннего наблюдателя, подскочила вплотную к командному пульту.

Настал ответственный момент. Капитан с тревогой оглянулся на охранника, чтобы оценить, как тот поведёт себя в этой си-туации?.. Не сробеет ли перед всемогущим на планетах Земно-го Содружества майором СГК?

Дюжий охранник из экипажа корабля — Артекс, не колеблясь, под-нял Блюм в воздух и, как пушинку, отбросил обратно. Капитан с ненавистью посмотрел на копошащееся у стены тело:

— Не я ввязался в этот бой, — холодно сказал он. — Нам нельзя сей-час включать расплющиватель. Один прицельный залп корнукраков по тлеющему факелу — и на выходе из эфира вместо нашего кораб-ля возникнет только хаотическое скопище атомов.

Блюм медленно поднялась с пола.

— Капитан…Человечеству грозит ужасная смерть от флогенеза, — вытирая кровь, бегущую из разбитой губы, спокойно, стараясь быть беспристрастной в своей трактовке сложившейся ситуации Блюм чётко начала выговаривать каждое слово. — Поверьте мне. Перед такой угрозой потеря землянами маленького корабля… наши жизни — ничто.

— Надо было думать раньше, майор, — раздражённо заметил Конин. — Но даже и сейчас я бы с Вами согласился, будь наша смерть от столь бы безумного старта хоть немного полезной… Увы…

— Капитан! Мы попали ещё в одного корнукрака!

— Молодец, Войнов! Динёв — 10R-12R… Попробуем снова, оторваться от преследования, маскируясь продуктами взрыва. Артекс. Про-пусти майора к пульту связи. Пусть поищет в эфире позывные нашего агента….

Конин устало откинулся на спинку кресла. Тяжело быть капи-таном и нести на своих плечах груз ответственности. В молодос-ти он возможность решать за других воспринимал иначе… В те годы и сама Земля ещё не растратила иллюзий относительно сво-ей новой роли в Малом Союзе. Необходимость защищаться и открытие свойств дайефрегма привели к тому, что земляне пост-роили военно-космический флот, не сравнимый по мощи ни с од-ним из флотов Союза.

Земляне первыми среди союзников освоили эфирный переход и нанесли ряд болезненных ударов в сердце Империи. Гегемония Земли, однако, принесла с собой человечеству существенные ми-нусы — опекание других рас оказалось хлопотным делом. Конеч-но, теперь никто не указывал, где закладывать землянам свои колонии. Вырвавшись на галактические просторы, они сами вы-бирали себе по вкусу любую планету.

Но союзники тоже нуждались в новых колониях. Бывшим влас-тителям космоса вовсе не улыбалась перспектива делить между собой остатки от пиршества победителей… Союзники позвали к себе ошан — истинных ошан, галактических скитальцев.

За непомерную плату анкряне, лианяне, тускаряне закупали у ис-тинных ошан экзотические технологии, нанимали ошанские корабли для колонизации планет, знания о которых, опять же, выторго-вывали у тех же ошан. В результате, Малый Союз разрастался го-раздо быстрее, чем способности землян его защищать. Земле приходилось львиную долю дефицитных ресурсов тратить на укрепле-ние своей обороны…

А потом разразился кризис власти. Космос потерял притяга-тельную силу для землян родом из благоустроенных планет. Ко-лонизаторы же, в своём большинстве представлявшие собой умст-венные посредственности, вытесненные социальной конкуренцией на окраины цивилизации, или людей с уголовным прошлым, на-сильно высланных в необустроенные миры, быстро сводили на «нет» новейшие достижения земных наук на своих планетах. Вербовать же различное отребье для военного флота было не просто не-разумно, но опасно ввиду возможности захвата боевых звездолё-тов изнутри взбунтовавшейся командой.

В итоге, Земля оказалась на грани отказа от своей гегемонии в Малом Союзе. У неё оставался единственный шанс удержаться на плаву, для чего следовало уравнять в правах с генетически чис-тыми землянами хотя бы часть мутантов, находящихся в изоляции. Но против этого плана решительно восстала СГК…

Конину вспомнилось единственное посещение им в отрочестве Цереры, где томился его отец — врач, участвовавший в борьбе со свирепой эпидемией на Арате, вызванной геном-оборотнем одного из безобидных вирусов.

Конин тяжело вздохнул и взглянул на внешние экраны. Корнукраки пытались в последний раз организовать ловчую сеть для его корабля, используя для этого стартовавшие с Компьютера транспортники. Земной космофлот был ещё далеко. Разведчик корнукраков тормозил, не собираясь преследовать звездолёт ошан. Кажется, корнукраки хотели что-то подобрать в открытом космосе.

— Что там? — мимолётно подумалось Конину. — Наверное, что-то важное…

— Динёв! Что может находиться в секторе 98–15? — спросил он пилота.

— Капитан! — тут же откликнулся Динёв, но сообщил о другом. — На Компьютере творится нечто странное… Похоже на общепланетную катастрофу. Посмотрите на экран!

Конину почувствовалось что-то знакомое в узоре расплыв-чатых рубиновых пятнышек, покрывшем планету:

— Вулканы?

— Допрыгались, — злорадно ухмыльнулась Блюм. — Нашу Землю они хо-тели тоже распотрошить… Правильно, что мы от них избавились… А ядро, наверное, у Компьютера очень горячее. Вон как раскочегарилось!

— Майор. Вот уж двадцать лет компьютавры просят Совет Земного Содружества выделить им новую планету, ссылаясь на то, что жидкое ядро, затвердевая, образует глубокие трещины — пустоты, грозящие развалить Компьютер на куски, — заговорил молчавший до этих пор Артекс…

Блюм гневно воззрилась на охранника:

— Когда солдат по приказу своего командира занимается рукоприкладством по отношению к другим офицерам, я с трудом, но по-нимаю его… Когда же младшие по званию начинают делать старшим замечания, на мой взгляд, это свидетельство краха дисцип-лины! Удивляюсь, капитан, как ты такое терпишь?

— В космосе, майор, любой совет — дороже золота… Что ты сам, Артекс, думаешь о происходящем на Компьютере? — с преувеличен-ной заинтересованностью обратился к сержанту Конин.

— Полагаю, что наша атака и атаки корнукраков на Компьютер привели к разрушению сети взаимосвязанных энергетических резер-вуаров, сэр, — отчеканил Артекс.

— Значит, компьютавры нуждаются в помощи?.. Майор, сообщите адмиралу о катастрофе на планете.

— Вот ещё, — фыркнула Блюм, настраивая передатчик. — Пусть Ком-пьютер взорвётся и развеется по Вселенной — у нас есть бо-лее важная задача.

— Майор Блюм! — повысил голос Конин. — Дура! — у капитала неволь-но сдали нервы. — Не знаю, что там думают у вас, в СГК, но по данным разведки ВКС новую агрессию корнукраков до сих пор сдерживал лишь их страх перед… компьютаврами!

— Тише! — шикнула Блюм, игнорируя оскорбление Конина в ее адрес. — Агент на связи… Говори же, говори…

Щёлкнул дешифровальщик и женский голос чётко произнёс:

— со 23315, со 23315… Конечная цель — со 23-…

В это время левый экран осветился вспышкой расплющивателя и связь прервалась.

— Динёв! Запеленгуй направление фантома, — быстро скомандовал Конин.

— Капитан! — голос Войнова был полон тревоги. — Корнукраки бе-рут нас в огненное кольцо!..

…Последний час боя стоил Конину двух лет жизни. Капитан использовал весь свой опыт и все возможности чудо — корабля, когда ускользал от атак вражеской эскадры, предусмотрительно удаляясь от Компьютера навстречу к родным звездолётам зем-лян. От безумных манёвров «Молнии» экипаж не спасали ника-кие антигравы и амортизационные приспособления. Но Конин и его команда выжили в этой битве, а значит — победили.

Наступил момент, когда корнукракские корабли начали исчезать, используя свой таинственный способ сверхсветового передвижение в пространстве. Они, в отличие от звездолетов землян, будто проваливались в темноту космоса, стремительно уменьшаясь на экранах. Перед Кониным на внешних экранах оста-лись светиться только огни дюз земных кораблей. Капитан рас-слабился, оторвал взмокшие руки от штурвала ручного управле-ния и вытер обильно выступивший пот со лба. Затянувшийся бой наконец, закончился. Но смутное ощущение какой-то не законченности, появившись в груди, не давало возможности Конину успокоить-ся. Что-то, он упустил…. Что-то важнее…

— Разведчик корнукраков! — внезапно всплыла из глубин памяти проясняющая его состояние догадка. — Динёв! Что пытался подобрать корнукракский разведчик в космосе? — волнуясь, преры-висто спросил Конин.

— Не знаю, капитан… Не было времени разобраться… Судя по за-писям автопилота, наш корабль был в том месте перед атакой корнукракского десанта. Но наши астрономы ничего необычного там не заметили.

— Перед атакой, — задумчиво повторил Конин и вдруг всё понял:

— Динёв! Поворачивай назад! Найди мне этого корнукрака! Как хочешь — найди!

— Нам нельзя туда, капитан! — от волнения Динёв почти кричал. — Взгляните на планету.

Конин, а за ним Артекс и Блюм, посмотрели на увеличенный пилотом участок космоса. Испещрённый ярко-красными извилисты-ми линиями, весь — в багряном ореоле, Компьютер выглядел очень зловеще.

— Взрыв энергохранилищ не привёл бы к такому крупному катак-лизму, — отрёкся от своей гипотезы Артекс. — Тогда что же происходит?

— Я вспомнил, — тихо сказал Конин. — В училище я видел старый рек-ламный стереофильм, присланный нам шушенками во время нашей войны с корнукраками. Фильм посвящался прославлению мощи оружия Большого Союза. Мы наблюдаем действие магнитной пушки. Компьютеру конец.

— Как удачно! — оживилась Блюм. — Теперь шушенки перестанут к нам приставать со своими глупыми требованиями.

— Нашла, чему радоваться, — осуждающе покосился на неё Артекс. В его глазах светилось неистребимое желание отыскать повод для физического рукоприкладства старшей его по званию. — В дан-ный момент гибнет целая раса каких — никаких разумных существ…

— Дурак! Ты не знаешь всего, — презрительно снизошла до чувств сержанта Блюм. — Шушенки, спекулируя на потенциальной опасности компьютавров для биологических форм разума, хотели уста-новить над Земным Содружествам протекторат…

— Прекратите! — стукнул кулаком по пульту Конин. — Динёв! Немед-ленно поворачивай к планете! Нам надо найти Джейн Клауд.

— Василий, — попробовала уговаривающий тон Блюм. — Ты совершаешь безумие. Планета вот-вот взорвётся. Мы погибнем!

— Мне плевать!

— Клауд забрали корнукраки.

— Мы найдём их корабль… Динёв!

— Мы уже летим…

* * *

Вэр с любопытством разглядывал привязанную к столу обнажённую человеческую самку. В некотором смысле он был разочарован. Знакомый с гастро… с биологическими особенностями землян, Вэр разделял мнение большинства корнуэльцев о том, что именно мужские особи их самых опасных, после шушенков, врагов являются носителями агрессивности. Женщин он не то, что жалел, но не считал помехой для свершения Великого Генетического Плана и подсознательно воспринимал их в качест-ве возможных временных потенциальных союзников, хотя более представление о них у кэпзена ассоциировалось в надгло-точных ганглиях с пищевой тематикой.

Правда, с живой человеческой самкой кэпзен, переведённый с шушенкской границы в шестой космофлот всего полгода назад, столкнулся впервые и его разбирало любопытство. Време-ни было достаточно для личного знакомства с забавным су-ществом и Вэр немного расслабился:

— Дорс, освободи землянку… Поаккуратней!.. И проваливай…. Жди за дверью.

Кэпзен включил лингофон, с интересом следя за человечес-кой самкой. Она скатилась со стола на ноги и замерла, полусогнувшись, подняв мягкие конечности к груди, вся — в напря-жении. Сейчас она напоминала Вэру нелепых жителей планеты Орси, где давно находилась колония корнуэльцев, процветав-шая не благодаря полезным ископаемым, а как раз, за счёт живого товара. Тёплый климат, отсутствие крупных хищников — уже сами по себе служили приманкой для туристов. Но гран-диозные сафари на орсиан делали этот курорт одним из са-мых популярных…

Вэр угрожающе щёлкнул боевой клешнёй. Реакция человечес-кой самки была идентичной реакции орсиан: сильно вздрогнув, она отпрыгнула от кэпзена в дальний угол.

— С ней будет просто, — решил он и сделал шаг назад, показывая свою добрую волю. Человеческая самка, не шевелясь, наблюдала за его движениями.

— Успокойтесь, — стараясь скрипеть помелодичней, Вэр положил свою боевую клешню на пол. — Мы не воюем с несчастными земными самками. Мы даже хотим помочь вам. Я слышал, что в лабора-ториях Империи ведутся опыты над изменением процесса вашего размножения. Партеногенез освободит вас из рабства этих про-клятых зверей, не умеющих ценить и использовать по назначению данный им природой разум! И, поверьте, опыты близки к заверше-нию…

Видимо, Вэр нашёл правильный тон и тему. Глаза у самки пе-рестали панически метаться, вытаращившись на кэпзена почти по корнукракски. Мускулы её тела немного расслабились. Рот чуть-чуть приоткрылся — признак максимального внимания.

Приободрённый благоприятными симптомами, Вэр сделал приглашающий жест маленькой клешнёй:

— У нас нет того, что Вы называете стульями, но Вы можете сесть на лежалище. Не стесняйтесь. Я не собираюсь причинить Вам вред…

Джейн Клауд неуверенно покосилась на то, что лингофон пере-вёл словом «лежалище». Данный предмет мебели напоминал узкий выступ на полу. Наверное, корнукраки отдыхали на нём, подгибая ноги. Судя по всему, враг человечества решил предварить физи-ческую пытку психологической обработкой. Здесь был шанс для девушки если не уцелеть, то, хотя бы, умереть без мучений. Джейн ухватилась за этот шанс. По-прежнему, не сводя глаз с чудовища, она вышла из угла и уселась на край выступа:

— Что Вы от меня хотите узнать? — стараясь, чтобы её голос зву-чал твердо, спросила девушка.

— Ничего. Совершенно ничего. Моей натуре чужд эгоизм. Я просто увидел терпящее бедствие живое существо и решил оказать ему… то есть — тебе… помощь, повинуясь, единственно, зову сердца.

— Ваш альтруизм простёрся так далеко, что Вы даже не дали проявить его людям на другом корабле…

Вэр на минуту смешался, но тут же взял себя «за горло клеш-нёй»:

— Конечно. Я должен уничтожать врага повсюду, а земляне — самцы — враги Империи! Но Вы — другое дело… Спасти несчастное разум-ное существо, каковым являетесь Вы… Спасти Вас от Вашего злейшего врага — самцов — я почитаю за честь…

— Интересно, как Вы распознали жен…. Самку в скафандре?

Вэр почувствовал в вопросе издёвку. Он лениво подумал:

— Пусть линяет в своё удовольствие… Пока… — благодушие кэпзена объяснялось его воспоминанием о разговоре с Корве — адъютантом лио разведки флота. Заносчивый офицер с большой теплотой отзывался о вкусовых качествах землянок…

Сглотнув накопившуюся слюну, Вэр заставил себя задуматься над ответом:

— Распознать самку не составляет труда, — нашёлся кэпзен. — Сам-цы — земляне, завидя корнуэльцев, сразу хватаются за бластеры. Вы же попытались убежать.

Джейн слегка покраснела. Действительно, ей и в голову не пришло взять с собой оружие в спокойный космос.

Приняв прилив крови к лицу самки за подтверждение пра-вильности своей догадки, Вэр благодушно продолжил:

— Возвысьтесь над Вашими дикарскими табу, и Вы поймёте, что именно сейчас Вы приобрели истинную свободу. Опыты наших учё-ных закрепят её в Ваших генах…

— Опыты над кем?

Ум землянки в третий раз ставил кэпзена в тупик. Он не ожидал такой сообразительности от самки, полагавшей, что от звездолёта можно убежать на реактивной тяге двигателей ска-фандра. Но Вэр снова нашелся:

— Поверьте, в Империи освобождённые землянки отнюдь не чувст-вуют себя подопытными зверюшками. Они имеют права союзников Корнуэла. Осознав рабство, в котором бедные самки пребывали на Земле, они сами понимают необходимость опытов, проводимых на-шими учёными, подчёркиваю, не над ними самими, а над их яйце-клетками… Другие виды опытов проводятся лишь по инициативе самих самок… Для желающих жить самостоятельно мы выделили целую планету! Никто не вмешивается в дела самок, и, поверьте, им значительно лучше, нежели было Вам в скафандре, буквально, двадцать, минут назад…. Одной… Брошенной своими соотечествен-никами… Ведь Вас бросили?.. Молчите?.. Молчите. Я и так знаю, что здесь не обошлось без мужчин…

— А вот и нет, — невольно обрадовалась ошибке корнукрака Джейн. — Командовала кораблём женщина.

— Самка? — кэпзен был удивлён. Его усики, находившиеся в беспрес-танном движении, на мгновение застыли.

— Да, женщина. Чёрная Вдова… То есть — Роза Блюм, — Джейн гордо вскинула вверх свою золотистую голову.

— Невероятно. Командир корабля — самка, — продолжал недоумевать кэпзен.

— Ну… Не командир корабля, — поняв, что в данной ситуации неумест-но выставлять напоказ агрессивность женщин, спохватилась Джейн. — Так получилось…

— Не командир… Значит, командир, всё-таки, самец?

— Да, конечно.

— Видите, — несколько успокоившись, продолжал гнуть свою линию кэпзен. — Вот Вам непосредственный пример того, что самки… женщины — всегда у землян на вторых ролях… Вас угнетают, обманывают, скрывают от вас информацию… Могу поклясться, что Вы даже не подозревали об истинной цели прибытия на Компьютер Вашего корабля. Агрессивные самцы решили потешиться над мир-ными корнуэльцами, доставив сюда корабль новейшей конструкции, чтобы испытать его эффективность в боевых условиях…

— Нет, вовсе нет. Нашей задачей было следить за звездолётом ошан… Никто не ожидал встретить здесь корнукраков….

У Вэра под панцирем заплясали искры от услышанной им презрительней кличке корнуэльцев. Сдержавшись, он притворно — сочувственно произнёс:

— Зря Вы так болезненно воспринимаете правду. Я сам разведчик. Мне доподлинно известно, что о наших переговорах с компьютерианцами был осведомлён ваш штаб ВКС… Нашему флоту здесь подстроили ловушку.

— Этого не может быть, — Джейн победоносно улыбнулась, — Я — офицер дальней связи. Все переговоры командира корабля с Зем-лёй проходят через меня.

— Камуфляж, — небрежно отмахнулся от неотразимого довода самки маленькой клешнёй кэпзен. — Ну, подумайте сами логически — ста-нет ли Земля посылать следить новейший боевой корабль за какими-то торговцами? Такой несуразицы я ещё не слышал.

— Они направляются в Мёртвый пояс, — пояснила Джейн. — Их дру-зья нашли там планеты с хорошо сохранившимися остатками техники вымерших цивилизаций и… и… — девушка прикусила язык.

— Что — «и»? — нетерпеливо спросил кэпзен.

— Это путешествие очень опасно, — нашлась Джейн, решив поделиться с врагом менее важной, на её взгляд, информацией, полученной ею недавно от капитана. — Дело в том, что планеты заражены смертельным вирусом с длительным инкубационным периодом. Ви-рус флогенеза уничтожает всё разумное. Против него мы не нашли лекарств… Наша задача — обнаружить заражённые вирусом планеты, чтобы в дальнейшем их стерилизовать, а ещё лучше, сбросить их в недра звёзд… Поверьте, вирус флогенеза опасен для любых видов разумных существ.

— Тем белее непонятно, почему жалких торговцев просто не арестовать и не подвергнуть допросу?..

— Видите ли, — Джейн запнулась. — Я… не до конца — в курсе… По моему, ошане сами не знают, куда летят. Они более полагают-ся на интуицию, чем на звёздные карты…

— Ах, вот как, — Вэр задумчиво прошёлся по комнате. Остановившись у выключателя на стене, он нажал клавишу. За открывшейся дверью томился Дорс. Мысль подвергнуть землянку пыткам зажг-ла в фасетках кэпзена огоньки интереса. Но, если её информация верна…

Вэр внимательно посмотрел на дрожащую самку.

— Нет. Она не врёт…

Джейн настороженно сжалась под взглядом корнукрака, ожидая самого худшего. Однако от неизбежных пыток ее спасла безгра-ничная самовлюблённость Вэра, считавшего себя непогрешимым знатоком ксенопсихологии.

Кэпзен тем временем включил коммуникатор:

— Кнут! Ты можешь приблизительно определить положение земного корабля-невидимки?

— Погрешность — с боевую клешню, Ваше Превосходство! Корабль землян — на линии абриса Компьютера и движется к нам с ог-ромной скоростью.

— Арк! Готовь корабль к переходу.

— Кэпзен! Вы бы видели, что творится с Компьютером!

— Ну, и что творится?

— Мне кажется, кто-то применил магнитную пушку.

— Кто-то? Кнут! Что говорят на нашем флагмане?

— Они удивлены. Адмирал отдает приказ уходить к границам Импе-рии.

— Значит, у землян на вооружении есть магнитные пушки?.. Хорошо хоть у них не будет теперь союзников — киберов… Крэ, мерзкий крак, хотел меня ни за щелчок клешни мягкотелым скормить!..

— Кэпзен! — не замолкал Арк. — Кто-то корёжит самыми разными видами оружия звездолёты землян.

— Компьютерианцы?

— Непонятно… Bpяд ли… Огонь ведётся из космоса.

Вэр ни на шутку встревожился — невидимый и неопознанный враг опасней всего:

— Надо семенить отсюда без оглядки! — панически подумал он. — Только куда?

Возвращаться в штаб с пустыми клешнями не хотелось. Тем белее, что Вэр понимал: Крэ представит его действия на Ком-пьютере начальству в самом невыгодном ракурсе. Вот если бы…

— Кнут! Определи курс звездолёта земных ошан! Арк! Стартуем!

— А что делать с землянкой? — крикнул вдогонку кэпзену Дорс.

Вэр заколебался, глотая слюну — после рациона из консервов идея о свежем мясе к обеденному столу выглядела соблазнительно. Ностальгическое воспоминание об оргиях на планете орсиаи да-же притупило чувство опасности. Но, стряхнув с себя наважде-ние, Вэр приказал:

— Засуньте самку обратно в скафандр и выбросите в космос… Пусть она задержит вражеский корабль…

— А как же — эмансипация и помощь страдающему существу? — крикнула, повеселевшая Джейн.

— Вы ещё не готовы, — издалека откликнулся лингофон…

* * *

Шунтонк не испытывал упоения местью, наблюдая за гибелью Компьютера. Но шушенка и не терзали муки совести. Не потому, что он бесчувственный, а потому, что потерял себя — отправную точку собственной правоты.

— Я горжусь тобой, Шунтонк, — донёсся к нему от дверей голос Ашши.

Шушенка окатил прилив радостной надежды — единственное, что он сделал, несомненно, хорошего — он спас шиенку, шиенку, которая в свою очередь, не дала умереть ему на чужой планете. Как он в ней ошибался!

— Только зря ты поторопился, — печально продолжила Ашша заготовленную загодя речь. — 3емная эскадра прибыла сюда, чтобы предъявить компьютерианцам ультиматум и провести насильст-венную доскональную инспекцию Компьютера согласно моему тре-бованию… И Координатор дал им «Добро». Проверь сам файл ра-диоперехватов.

— Значит, я… — звёздчатое сердце Шунтонка судорожно сжалось, от-казываясь дальше стучать.

— Значит, ты совершенно безосновательно уничтожил целую расу разумных существ, то есть — совершил геноцид, — хладнокровно закончила за шушенка Ашша.

— Но ведь ты!..

— Что я? Я была тяжело ранена, находилась в плену ненависти, галлюцинаций… Должна сообщить тебе, что агентам стрека вживляется память шушенков, выживших после наиболее грандиоз-ных катастроф, которыми пестрит история нашего народа… Ты видел, слышал о киберах, чуть не погубивших шушенков. Я же де-сять раз пережила встречи с киберами… Естественно, когда моё сознание было омрачено болью, умирая, я беспокоилась о главном… Но ты-то мог проверить всё основательно, прежде, чем давить на кнопку…

— Ты… Ты… — сердце Шунтонка, словно опомнившись, неистово за-стучало. — Из-за тебя…

— Отнюдь нет, — Ашше не хотелось, чтобы мышление увело Шунтонка слишком далеко в данную сторону. Она приблизилась вплотную и нежно прикрыла край его тела, проникновенно глядя ему в глаза. — Ты спас меня… И я не допущу, чтобы, тебя осудили за ра-совые преступления, чтобы успокоить каких-то презренных дика-рей… Киберы — тоже мне — раса!.. Милый… Я понимаю твои чувст-ва… Я сама ненавижу киберов. Однако нужно быть последователь-ным до конца…

Ашша стреками быстро пробежала по пульту компьютера:

— Так я и знала… Адмирал ещё не связался со штабом ВКС. Его корабли кружат вокруг планеты в поисках уцелевших… Два звез-долёта садятся на спутник… Утечки информации пока не произош-ло. Это — твой шанс, Шунтонк! Вряд ли корнуэльцы будут вести переговоры с землянами, после того, как их застукали здесь на горячем… Если мы уничтожим эскадру адмирала, то вину за ги-бель Компьютера легко свалить на Империю! Тогда война меж-ду Малым союзом и Великим Корнуэлом, фактически неизбежна… Это — прекрасно, Шунтонк!

— Ты предлагаешь?.. — ужаснулся шушенк.

— Для блага нашей родины… Подумай сам, — Ашша прижалась к нему сильнее. — Ведь земляне — лишь одни из многих, кто служит нам поставщиком генетического материала… Они без киберов — пыль… В лучшем случае, их будущее — стать нашими шаупами…

Единственное, чего нельзя делать — это до срока распугать мирно размножающиеся стада… Их будет трудно собрать… Они доставят нам массу хлопот своим глупым сопротивлением… Вспомни, например, как эти ненормальные земляне в войне с корнуэльцами… подумать страшно!.. подключали напрямую своё сознание к бортовым компьютерам своих кораблей, хотя прекрасно знали, что, максимум, через пять минут они умрут от кровоизлияния в мозг… Такие психи называли себя берсеркерами…

Так что, сам понимаешь, слава шушенков, как бескорыстных и справедливых защитников слабых рас, не должна быть поколеблена… Поверь мне, Шунтонк — уничтожить свидетелей твоего опрометчивого, вызванного порывом справедливого гнева, поступка необходимо не для того, чтобы скрыть твоё преступление… Я знаю: твоя совесть не позволила бы тебе это… Нет! Уничто-жить эскадру землян необходимо для того, чтобы поддержать безупречную репутацию нашей расы… Поэтому ты, просто, обязан это сделать. Кораблей мягкотелых — не-много… Семь. Они не ждут нападения. Они не видят нас… Кста-ти, забавно использовать изобретение землян против них же… Эти шавалопы приходит в дикий восторг, посылая к наоли луч-ших своих учёных… Ну, что же ты разбежался глазами? Действуй!

Шунтонку прирождённое воспитание не позволяло убивать невиновных, будь они даже шаупами. Служба в качестве агента, с одной стороны, приучила его с цинизмом смотреть на многие моральные устои шушенков, легче относиться к смерти. С другой стороны, общение с неукрощёнными расами породило в нём опре-делённую толику уважения к ним.

— A-а… Не сделаешь ли ты всё сама? — растерянно спросил он.

— Нет, — Ашша отхлынула от шушенка. — Поверь, ради тебя я способна на многое, но я сама должна быть уверена в тебе… в том, что ты никогда не предашь нашу расу из-за ложной жалости к ди-карям, из-за неправильно истолкованных понятий чести и долга?.. Учти, адмирал землян каждую минуту может начать передачу рапорта в штаб ВКС. Не медли, — Ашша, собравшись в шар, стремительно укатила из рубки.

Как во сне Шунтонк положил свои стреки на пульт управления. Сознание работало безукоризненно: первыми уничтожить два отделившихся от эскадры корабля… Теперь — флагмана… Ещё один готов… Еще… Последние двое брызнули врассыпную… Слишком медленно набирают скорость… Не повезло им… От лазерной пушки вспыхнул очередной лёгкий крейсер… Как удобно быть невидимым!

Одинокий земной звездолёт включил расплющиватель… Дарю ему Вселенную… Эфирный резонанс — гуманная смерть…

Шунтонк разбежался глазами: Компьютер выплеснул море огня в чёрную бездну космоса, разваливаясь на три части. Жадные щупальца протуберанцев метнулись к спутнику гибнущей планеты и к кораблю шушенков. Для страховки выстрелив магнитной пушкой в Рубикон, Шунтонк запустил на полную мощность досветовой ускоритель и ввёл в бортовой компьютер программу подготовки коллапсации… Напряжение схлынуло, но что-то продолжало тревожить шушенка… Опытные агенты что-то упустили из вида… Шунтонк устало прикрыл глаза. Полыхающие огни окружающего космоса сложились в подземный переход на Компьютере и рваные тени бегущих людей.

— Ашша! — почти застонал шушенк. — Ашша!.. Где ты?.. Мы забыли о земных ошанах!

Спокойное тело Ашши лениво шевельнулось на экране компьютера:

— Это, действительно, плохо. Мы должны обязательно найти их, Шунтонк…

Обращение автора к читателям

На этом заканчивается первая часть моего романа, казалось бы, излишне перегруженная не относящимися к делу деталями, с прямолинейным сюжетом и, в основном, статичными характерами главных героев. Но:

1) чтобы ружьё выстрелило — в последнем акте пьесы, его нужно повесить на стену в первом;

2) поворот сюжета тем неожиданней, чем более накатана колея;

3) изменение характеров должно быть обосновано ходом собы-тий на протяжении всего произведения.

Тем не менее, первая часть моего романа представляет собой целостное произведение, в котором на фоне активной деятельности инопланетных спецслужб обрисована неоднозначность отношений лю-дей со своими творениями.

Исины — не бескомпромиссные враги типа «мятежного компьютера планеты Шуб», но и не верные помощники — слуги. Они — становящийся самостоятельный интеллект со своими проблемами и желаниями, интеллект, взращённый душой Арины, поборовший ее в себе и близящийся к пониманию пагубности для себя достигнутой им победы. Трагедия в том, что понимание это запоздало…

Примечания

1

Ирионы с планеты Ди — загадочные энергетически насыщенные существа, контакт с которыми не смогла установить ни одна из цивилизаций.

2

Сапиентология (фант.) — наука об общих законах появления разум-ных существ в процессе эволюции жизни на разных планетах.

3

Сапиентология (фант.) — наука об общих законах появления разум-ных существ в процессе эволюции жизни на разных планетах.

Content

Павел Царёв
Матрица души

Пролог

Глава I. Земные ошане

Глава 2. Баланс галактических сил

Глава 3. В окрестностях Компьютера

Глава 4. Захват «Ворона»

Глава 5. Жертвы обстоятельств

Глава 4. Сказка 1

Глава 6. Имперский отряд

Глава 7. Служба генетического контроля

Глава 8. В пылу сраженья

Глава 9. Освобождение

Глава 10. Несостоявшийся дуэт

Обращение автора к читателям

Примечания