Джузеппе Маротта

Белизарио Рандоне

Утешитель вдов

Фарс по-итальянски в трех действиях

Действующие лица:

ЭДУАРДО ПАЛУМБО.

ДЖЕННАРО.

КОНЧЕТТА МЕЛЕ.

ДЖАЧИНТО КАММАРОТА.

ГРАЦИЕЛЛА.

КУВЬЕЛЛО.

АДАЛЬДЖИЗА СОРРЕНТИНО.

ФИЛУМЕНА ПЯЛЬЯРУЛО.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК.

КАРЛО ФИГУРЕЛЛА.

ДЖУЛИЯ.

КАРМЕЛО.

РАССЫЛЬНЫЙ.

Действие первое

Необычное жилище, которое при помощи кнопочного управления без труда преобразуется в рекламное бюро фирмы или даже магазин готового платья. Стены деревянные, раздвижные. За ними — самые настоящие глубокие шкафы. Простым нажатием кнопки можно откинуть постель с балдахином и сеткой от москитов и комаров, письменный стол с укрепленным на нем телефоном, небольшую кухонную плиту, умывальник и т. п. В углу комнаты находится вращающееся зеркало. Вместе с занавеской оно легко может в случае надобности образовать кабину для примерки платья.

Налево — главный вход, направо — запасной. Справа же — дверь, ведущая в комнатку Дженнаро; в глубине сцены — дверь-окно, выходящая на заставленный цветами балкон. Для третьего действия предусматривается открытие еще одной двери в левой части сцены.

Комната погружена в темноту. Лишь по свету, сочащемуся в дверные щели, можно догадаться, что снаружи уже в разгаре день. Где-то вдалеке настойчиво звонит телефон. Дверь в комнатку открывается, и появляется ДЖЕННАРО в заношенном, хотя и дорогом вечернем костюме и в котелке. Не спеша выходит на середину комнаты, расстилает на полу коврик, который держал в руках, садится на корточки и, наподобие заправского мусульманина, начинает бить поклоны и бормотать заклинания. Затем крестится и отчетливо читает молитву «Отче наш…». Прочитав молитву, подымается, подходит к двери-окну и распахивает ее. На слепящем солнце ярко вспыхивают цветы, посаженные на балконе. Совсем в глубине, за балконом, виднеется стена дворика. Дневной свет заливает комнату. ДЖЕННАРО вытаскивает газету, подсунутую под главную входную дверь, и прячет ее подмышку. Наливает из неаполитанского кофейника чашечку кофе, ставит ее на поднос, подходит к постели и тянет за шнурок. Покрывало от комаров закручивается вверх, и на кровати открывается спящий глубоким сном ЭДУАРДО ПАЛУМБО в пижаме; шум и дневной свет никак на него не действуют. Он продолжает спать. ДЖЕННАРО, вместо того чтобы потрясти его за плечо, с величайшей осторожностью подносит чашечку кофе к самому носу спящего Палумбо. Тот мгновенно просыпается.

Дон Эдуардо!.. Дон Эдуа!

ЭДУАРДО. День добрый, дон Дженна! Который час?

ДЖЕННАРО. Одиннадцать!

ЭДУАРДО. А не рано ли ты меня поднял?

ДЖЕННАРО. Рано? Мы же вчера условились на половину одиннадцатого.

ЭДУАРДО. Погода?

ДЖЕННАРО. Переменная облачность.

ЭДУАРДО. А день недели?

ДЖЕННАРО (застигнут врасплох). Дайте-ка сообразить…нельзя же так прямо ошарашивать! (Заглядывает в газету.) Суббота! И сдается мне, что будет дождь.

ЭДУАРДО. Удивительно гнилой июнь…как это говорится? Слаб в коленях? Ему бы в пору костыли.

ДЖЕННАРО. Э, да что говорить. Нынче и нормального времени года не увидишь! Все на одно лицо. Никакой метереологической деликатности. Вот уж век тупого однообразия. (К Эдуардо, который потягивает кофе.) Как? Хорош?

ЭДУАРДО. Ничего, пристойный. А чего там в газетах?

ДЖЕННАРО (листая газету). Премьер в Англии…

ЭДУАРДО. Что? Помер?

ДЖЕННАРО. Да нет.

ЭДУАРДО. Тогда читай дальше…неинтересно.

ДЖЕНАРО. Прошу извинить…

ЭДУАРДО. Дженна, ты же знаешь, куда надо смотреть.

ДЖЕННАРО. Одну минутку…Вот! (Переворачивает страницу и находит траурные объявления.) «Отдала прекрасную свою душу Господу…о чем с прискорбием сообщают безутешные дети»… Это не пойдёт… «Безмятежно почил…жена Аделе…»

ЭДУАРДО живо заинтересовался, даже отставил чашку.

(Продолжает чтение.) «…и внуки Карло и Джованна». (С сердитым жестом, как бы говоря: не пойдёт!). Сущая ерунда. (Продолжает чтение.) «Тяжелая болезнь внезапно похитила…неутешная вдова…» Ага! Сдается, дон Эдуа, что вдовушка без всяких довесков, так сказать, вдовушка в чистом виде.

ЭДУАРДО (весьма заинтересованный). А панихида…

ДЖЕННАРО (читает). «Вынос состоится из дома. Улица Санта Мария Аппаренте, девятнадцать». Сходить?

ЭДУАРДО. Отправляйся! (Подымается. Передумывает). Нет. Явился этот, ну, который пришел наниматься…как его зовут?

ДЖЕННАРО (выходит на балкон и зовет). Кувьелло! (К Эдуардо.) Клянусь Богом, этот малый спит стоя!

ЭДУАРДО (намыливаясь для бритья перед маленьким туалетиком, опущенным из стены). Это великий дар. Всегда может пригодиться. Ты был когда-нибудь на войне? Однажды я протопал целых восемнадцать километров, не просыпаясь. Дошел свеженьким и отдохнувшим.

ДЖЕННАРО (кричит). Кувьелло! Эй, Кувьелло!

КОНЧЕТТА (голос). «Дон Дженна, вам нужен этот малый у подъезда? Сейчас позову!»

ДЖЕННАРО. Ого! Вдова Меле уже тут!

ЭДУАРДО. Свят! Свят! Свят! А этой еще чего надо? Можно подумать, что она не спит, не ест и не пьет! Стоит мне куда-нибудь взглянуть — она уже тут как тут! Посмотри, нет ли ее в ящике моего письменного стола?

ДЖЕННАРО. Это все от того, что вы не хотите одарить ее вниманием…

ЭДУАРДО. Одарить вниманием? Дженна, заруби себе на носу, что я одаряю вниманием женщин только от шестнадцати до тридцати девяти лет. Тех, которым меньше или больше, — я не вижу и не слышу.

Раздается стук в главную дверь.

КУВЬЕЛЛО (входя.) Разрешите? День добрый. Могём?

КУВЬЕЛЛО красивый, хорошо сложенный парень; очень плохо одет. Видно, что не брился уже дня три. За ним по пятам следует вдова КОНЧЕТТА МЕЛЕ, могучая, напористая женщина лет пятидесяти с гаком.

ЭДУАРДО. Что значит — могём?

КУВЬЕЛЛО (смешавшись). Разве так не говорят?

ЭДУАРДО. Нет. Только в Неаполе.

КУВЬЕЛЛО. Ну, вам видней. (Хочет подойти ближе к Эдуардо.)

КОНЧЕТТА (удерживает его). Эй, малец! В таком — то виде ты являешься к дону Эдуардо Палумбо? (Вытаскивает откуда-то щетку и начинает яростно чистить лохмотья Кувьелло.) Будто не мог сперва ко мне заглянуть: я б хоть немного привела тебя в порядок.

КУВЬЕЛЛО (с издевкой). Но откуда же, дорогая тетушка, я мог знать о вашем существовании?

ЭДУАРДО (сердито). В самом деле, Кончетта, какого черта вы крутитесь тут с самого рассвета?

КОНЧЕТТА (вкрадчиво). С рассвета? Да знаете, что сейчас уже почти полдень, сын мой…

ЭДУАРДО. Рассвет — дело сугубо личное, донна Кончетта; у каждого свой рассвет. И каждый имеет право, проснувшись, не видеть возле себя неприятных ему лиц!

КОНЧЕТТА (с огорчением и даже некоторой обидой). Вы сказали — неприятных лиц?

ЭДУАРДО. Да. Я сказал именно это и полагаю, что сделал вам этим комплемент.

КОНЧЕТТА опускает голову. Видно, что она с трудом удерживает готовое сорваться словцо.

(Продолжает в том же резком тоне). Быть может, вы соблаговолите покинуть нас?

КОНЧЕТТА (после минутного колебания). Нет-нет…Я пришла и здесь останусь.

ЭДУАРДО (с трудом удерживаясь от применения мер более решительных, к Кувъелло). Так это ты Кувьелло?

ДЖЕННАРО пытается выставить за дверь упирающуюся Кончетту.

КУВЬЕЛЛО. Я всегда им был и надеюсь остаться.

ЭДУАРДО. А по имени?

КУВЬЕЛЛО. Фаччо Агостино.

ЭДУАРДО. Родители?

КУВЬЕЛЛО. Амалия.

ЭДУАРДО. Как так? А отец?

КУВЬЕЛЛО. Я сын вдовы-одиночки.

ЭДУАРДО. А, очень приятно. (Внимательно разглядывает Кувьелло). Перейдем к нашим делам. Что ты умеешь?

КУВЬЕЛЛО. Все.

ЭДУАРДО. Почему же ты ничего не делаешь?

КУВЬЕЛЛО. Поймите меня правильно, дон Эдуардо… Всякие неурядицы, особенные обстоятельства…

ЭДУАРДО. Оставим это в стороне. Поговорим лучше о деле. (Широкий жест, как бы приглашающий взглянуть на помещение.) Фирма наша солидная.

КОНЧЕТТА. Это я ему объяснила еще на лестнице.

ЭДУАРДО. Заткнитесь вы наконец!

КУВЬЕЛЛО (оглядывая комнату). Как здорово! Сколько дерева…

ДЖЕННАРО (нажимает кнопку и постель уходит в стену). Все автоматизировано.

Сверху опускается панель и закрывает нишу в стене.

ЭДУАРДО. Мне требуются отборные, умные, проницательные сотрудники. Прежде всего они должны обладать следующими качествами: уметь хранить тайну, быть усердными и подлинно интеллигентными.

КОНЧЕТТА. Ну, по части интеллигентности дело обстоит, кажется, плоховато…

КУВЬЕЛЛО. Я голоден, а когда человек голоден — этим все сказано. Он может стать кем угодно, даже чревовещателем.

ЭДУАРДО. Не сомневаюсь.

КУВЬЕЛЛО. Надеюсь, однако, что вы не считаете, будто мое происхождение может скомпрометировать вашу фирму?

ЭДУАРДО. Ничуть. Я не страдаю предрассудками, которыми страдают некоторые промышленники. По мне, так чем ниже происхождение, тем выше человек может забраться.

ДЖЕННАРО. Это физический закон. Тело, погруженное в жидкость, получает толчок.

КУВЬЕЛЛО. Вы правы, Я, например, со вчерашнего дня ничего не ел… и пил одну только воду, и вот, чувствую здесь (тычет пальцем себе в живот) жуткие толчки!

ЭДУАРДО. Хочешь есть?

ДЖЕННАРО. А то не видно!

ЭДУАРДО. Дай ему чего-нибудь пожевать, Дженна.

ДЖЕННАРО. Сейчас организуем.

ДЖЕННАРО нажимает кнопку: отъезжает деревянная панель, и открывается шкафчик, из которого он достает хлеб и другую еду. Протягивает все это Кувьелло. КУВЬЕЛЛО с жадностью набрасывается на нее. Но тут вмешивается вдова МЕЛЕ.

КОНЧЕТТА. Постой! (Вытаскивает из огромной сумки салфетку и расстилает ее на коленях Кувьелло.) Ты что? Хочешь все перепачкать?

Тем временем ЭДУАРДО открывает стенной шкаф, в котором аккуратно развешены всевозможные костюмы. Он с нежностью ощупывает их и наконец выбирает один.

ЭДУАРДО. Давай условимся точно: я беру тебя на испытательный срок. Вот тебе первое задание: лупи немедленно на улицу Санта Мария Аппаренте, девятнадцать, там лежит покойник… (К Дженнаро.) Как его зовут?

ДЖЕННАРО (берет газету). Туммоло Альберто. Дай нам Бог здоровья!

КОНЧЕТТА. Дай-то Бог!

ЭДУАРДО. А умирая, что сделал этот Альберто Туммоло? Оставил вдову. И вот она-то меня и интересует, понял? Сходи по этому адресу, чин чином разузнай и разнюхай: возраст вдовы, количество родственников…

ДЖЕННАРО (заглядывая в газету). Печать этого не уточняет.

ЭДУАРДО. Кроме того, выспроси все про общественное и имущественное положение вдовы.

КУВЬЕЛЛО. А что это значит?

ЭДУАРДО. Как? Наевшись ты сразу перестал соображать? Быть может, тебя держать на хлебе и воде?

КУВЬЕЛЛО. Все, что угодно только не это, прошу вас! Объясните примером.

ЭДУАРДО. О, Господи! Ну, выясни, чем занимался муж; какое движимое и недвижимое он оставил, и кому он его оставил. Понял?

КУВЬЕЛЛО. Теперь да. А потом что я должен сделать?

ЭДУАРДО. Ровным счетом ничего. Выведай все можно точнее, запомни и лети обратно доложить.

КУВЬЕЛЛО (вытягиваясь по-военному). Слушаюсь! (С прозрачным намеком.) Но не кажется ли вам, явись я в таком виде… (показывая лохмотья.)

ЭДУАРДО (смеется, кивает на шкафы). Уж не ослепила ли тебя эта роскошь? Все, что ты видишь тут, — принадлежит фирме. Топай, Кувьелло… сначала посмотрим, на что ты способен, а там возможно…

КУВЬЕЛЛО. Ваша правда. Могу я поцеловать вашу руку?

КОНЧЕТТА. Когда помоешься и побреешься!

КУВЬЕЛЛО (собираясь уходить). Чего надо этой? Разрешите… (Отвесив несколько легких поклонов, исчезает.)

ЭДУАРДО (надев свежую рубашку и выбирая галстук). Послушайте, Кончетта… Вы можете понять, что мы тут не нуждаемся в ваших замечаниях?

КОНЧЕТТА. Дон Эдуардо, ну чем я вам мешаю?

ЭДУАРДО. Чем мешаете?

ДЖЕННАРО завязывает ему галстук.

В последний раз говорю вам: оставьте меня в покое! У нас с вами не может быть ни дружеских, ни деловых отношений.

КОНЧЕТТА (наивным тоном). Почему же?

Раздается стук в дверь. Голос: «Телеграмма!» ДЖЕННАРО бежит открывать дверь и вручает ее Эдуардо.

ЭДУАРДО (читает, на лице у его некоторое недоумение). «Добрый день, если будете выходить, то пусть Мадонна хранит вас». (Явно ошарашен текстом.)

КОНЧЕТТА (с горячностью). Здорово, правда? Это я послала.

ЭДУАРДО. Вы? Как так — вы? Она адресована вам?

КОНЧЕТТА. Нет, не мне. Зачем она мне нужна? Телеграмма вам, и послана она в знак того, я всегда о вас помню.

ЭДУАРДО (в некоторой растерянности). Хотел бы я знать, что помещается в нашей черепной коробке? Вы торчали тут под дверью… с какого времени, Дженна?

ДЖЕННАРО. С восьми утра.

ЭДУАРДО. И при этом шлете мне телеграмму?

КОНЧЕТТА. Дело в том, что телеграмму я послала до этого, а потом я пришла сюда, чтобы посмотреть, как вам будут ее вручать. Телеграфист уверил меня, что телеграмма будет доставлена через два часа.

ЭДУАРДО (кладя руку на плечо Кончетты и голосом менее сердитым). Нет-нет… так не может продолжаться. Вот уже четыре месяца, как вы преследуете меня. Ну как бы это вам лучше объяснить? Вы перешагнули допустимую возвратную черту. Что подумают люди, если увидят нас вместе?

КОНЧЕТТА. Ничего не подумают, дон Эдуа. Даже когда я была молода, обо мне никто ничего не думал. А теперь и подавно!

ЭДУАРДО (терпеливо). Условимся раз и навсегда: вдов вашего возраста я могу подбадривать только одним способом — путем переписки. Давайте изредка писать друг другу «до востребования»! (Выталкивает вдову за дверь.) Дженна! Это твой подарочек!

ДЖЕННАРО. Мой?

ЭДУАРДО. А разве не ты выкопал эту вдову? (Закрывает дверь.)

ДЖЕННАРО. Дон Эдуа, в тот день шел сильный дождь, и я не очень разглядел…

ЭДУАРДО (подсаживается к письменному столу и заглядывает в записную книжку). Убралась она? Открой дверь, пусть хоть немного просквозит. Что за благодатный ветерок! (Набрав номер, говорит в трубку сладким, медоточивым голосом, совсем не похожим на обычный его тон.) Донна Ассунтина?… Вы угадали… Это я, Эдуардо… Добрый день. От всего сердца… Как вы себя чувствуете?.. Да, очень понимаю… (Тоном братского упрека.) Зря не следуете моим советам, донна Ассу! Плакать, конечно… только со всей нежностью наподобие скрипки… В противном случае вы портите внешность, да и для здоровья вредно! Подумайте, рассудите хорошенько: не дай бог вы умрете, тогда что станется с памятью дона Альфредо?.. Эрго? Вы суть свеча, зажженная в его память… Ветер вредоносный грусти может потушить свечу, и тогда прощай последняя форма существования дона Альфредо… Как вы сказали? Слишком много домашних вещей вам напоминает о нем? В том ваша грубая ошибка… Нужно немедленно освободиться от всего, что ему принадлежала… Это же азбука вдовства. Пришлите все его вещи мне… знаете… у меня уйма нищих, которым я помогаю … Как? Да-да! Коллекцию марок тоже пришлите… Да-да… Я беру все… Сколько вещей, столько заупокойных… Что? Еще велосипед? С багажником? Прекрасно… беру и его… Спасибо. Что за вопрос!.. Забегу около четырех. Можете на меня положиться. Может вам что-нибудь нужно? Не стесняйтесь… аспирин, лакрица… пустяки… Так, значит, ничего? Целую ваши перламутровые ручки… (Вешает трубку и, заглянув в записную книжку, набирает еще один номер.) Донна Серафима? Собственной персоной? Да… Эдуардо… вы угадали. Добрый день. От всего сердца… Как вы себя чувствуете? Понятно…. Нет, не понимаю. Как вы сказали? Ах, но вы же не следуете моим советам, донна Ассу… (быстро поправляется) … донна Серафи….

В этот момент на пороге появляется весьма элегантно одетый господин, лет пятидесяти, лысый, бледный; с ним роскошная пышная женщина лет тридцати. Оба они с порога приветствуют Эдуардо, который, продолжая говорить, жестом приглашает их сесть.

КАММАРОТА. Добрый день, дон Эдуардо!

ГРАЦИЕЛЛА (кокетливо). Всегда в трудах!

ЭДУАРДО (прикрывая трубку ладонью). Аве. Джанчито! Счастлив приветствовать вас, донна Грациелла! Прошу! Располагайтесь как дома….

КАММАРОТА. Спасибо… Мы не хотим отрывать вас… К тому же мы очень спешим…

ГРАЦИЕЛЛА (подталкивая супруга внутрь комнаты) Только на секунду, чтобы вас поприветствовать…

ЭДУАРДО (супругам) Извините, минуточку… (В телефон.) Поплакать всегда полезно… Наподобие флейты…. Нежно и сладко… Вы же свеча, зажженная в память мужа…. Если вы срежете фитилек, то свеча угаснет, а с ней и память!.. Вам не кажется? Может что-нибудь нужно?.. Прошу вас, не стесняйтесь. Аспирин, лакрица, какая-нибудь чепуха…. Прекрасно, прекрасно. Загляну в половине пятого… Целую ваши ручки… (Кладет трубку и подходит к Каммарота.) Дон Джачинто, ну и шикарный у вас вид! Новый костюм? Поздравляю….

ГРАЦИЕЛЛА подталкивает мужа навстречу Эдуардо, который по привычке хватает край пиджака Каммароты и щупает материю.

Поменяли партного?

КАММАРОТА (гордо). Нет, все тот же Рубиначчи.

ЭДУАРДО. Как это я не догадался! Сразу по покрою можно сказать … И куда это вы направляетесь этаким красавчиком?

КАММАРОТА. Красавчиком? Куда же, дон Эдуардо, могу я ходить, как не по делам? Иначе на кой черт я стал бы выходить из дому? Ведь никогда не знаешь, что тебя ожидает в дороге… Вот обрушится тебе на голову кусок балкона… не заметишь ступеньки и… пиши пропало… Или какой-нибудь злоумышленник.

ЭДУАРДО. Что вы такое плетете?

КАММАРОТА. Дон Эдуа, никогда нельзя знать наперед…

ЭДУАРДО. В таком случае, дон Джачинто, и дома может что-нибудь стрястись… вот, к примеру, пол провалится…

КАММАРОТА. Не спорю! Именно поэтому я каждое утро говорю себе: выходить или не выходить? Где подстерегает опасность: дома или на улице? Если б не дела — я б, конечно, предпочел сидеть дома, все таки….

ГРАЦИЕЛЛА (перебивает его, чтобы дать разговору другое направление). Но, к сожалению, он должен совершить постоянные вылазки, чтобы лично присмотреть за своими лавками. Знаете, глаз хозяина…. А вы дон Эдуардо, не хотите выйти с нами?..

ЭДУАРДО. Боюсь, что не смогу…. У меня столько дел…

ГРАЦИЕЛЛА. Прежде чем погрузиться в дела, зашли бы к вам на чашку кофе?

ЭДУАРДО. Спасибо… Но не обещаю…

КАММАРОТА (берет жену под руку и направляется к двери). Увы, пора идти… День добрый, дон Эдуардо…

ГРАЦИЕЛЛА (расплываясь в улыбке). Так, значит, не прощаемся… ждем на кофе… Сварю для вас крепкий…

Когда супруги уже в дверях, КАММАРОТА вдруг испуганно шагает назад.

Что с тобой Джачинто?

КАММАРОТА. Подумай только! Я перешагнул порог с левой ноги!

Супруги машут на прощание рукой и уходит. Раздается стук в главную дверь. ДЖЕННАРО идет открывать и возвращается в сопровождении молодого человека, скромно, но с достоинством одетого.

ЭДУАРДО. Чем могу служить?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Вы дон Эдуардо Палумбо?

ЭДУАРДО утвердительно кивает.

Мне о вас говорили. Насколько я понял, вы торгуете готовым платьем?

ЭДУАРДО. Совершенно верно.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Поношенным?

ЭДУАРДО. Так точно. Но с виду оно лучше нового. Материал, и покрой высшего класса. У нас имеется решительно все: рубашки, трусы, галстуки, ботинки, пояса от грыжи…

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК (улыбаясь). Поясов от грыжи мне не надо, спасибо… Дон Эдуардо, доверительно могу сказать вам о причинах, которые меня сюда привели. Через неделю я женюсь. Невеста моя из хорошей семьи, небогатой, но по положению выше моей. Как вы понимаете, мне хотелось бы к свадьбе привести себя в должный вид…

ЭДУАРДО. Правильно. Значит, полный набор для новобрачного?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Вот-вот. Но по стоимости ношенного платья. Если, допустим, костюм был надеван один раз, то кто догадается, что он не новый? Не надо только лезть на слишком яркий свет.

ЭДУАРДО. Э, да вы со смекалкой! Могу я узнать о сумме, которой вы располагаете?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Откровенно говоря, у меня всего сто тысяч лир.

ЭДУАРДО. Это не много, но и не мало. Сделаем все возможное. Вот там у меня примерочная. (Показывает на зеркало.) Дженнаро!

ДЖЕННАРО выходит из своего закутка.

Дженна, поручаю тебе молодого человека. Он жених (окидывает его взглядом), размер сорок восьмой. Дай ему четыре рубашки Аверсано (справляется по записной книжке), две тройки Сконьямильо, две пары полосатых брюк д’Онофрио, спортивный пиджак Аваллоне, какой-нибудь пуловер Януцци… ботинки, носки, носовые платки, галстуки Катапано. Их не жалей, пусть берет сколько душе угодно. И поживее.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК (просияв). Простите за вопрос… но кто это такие, все эти Катапано, Януцци, Аваллоне, Аверсано?

ЭДУАРДО (самым естественным тоном). Портные… Кто же еще? Поставщики…

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК (очень довольный, направляется к импровизированной примерочной, которую Дженнаро мигом соорудил из зеркала и занавески; по дороге его осеняет подозрение). Дон Эдуардо, скажите правду: вы ведь понимаете, что мой случай особенный, я женюсь…

ЭДУАРДО. Ну и что из этого?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Я хочу знать, не принадлежала ли вся эта одежда людям…. (Делает характерный жест, которым неаполитанцы обозначают покойников.)

ЭДУАРДО. Милый, ты соображаешь, что говоришь?

ДЖЕННАРО. В мире ничего не возникает и не исчезает бесследно. Это бесконечная цепь, бесконечный круговорот.

ЭДУАРДО. Браво! Начало и конец переплетаются, как ноги Мерилин Монро. Но если говорить серьезно — вы можете быть совершенно спокойны. Одежда, которую я вам предлагаю самого безгрешного происхождения. Вот, например, спортивный пиджак я купил у барона Кордзилло.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. У барона Кордзилло? Но ведь я его знавал: видел его четыре или пять лет тому назад. Этот пиджак никак не мог быть ему в пору. Барон был толстяк, каких мало…

ЭДУАРДО. Был толстяком, добрый мой! Был! А теперь на него страшно смотреть: кожа да кости… Бросьте, бросьте, молодой человек… Все эти вещи принадлежали людям совершенно живым…

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК исчезает за занавеской и начинает раздеваться.

… вечно живым в сердцах их вдов!..

В тот момент, когда ДЖЕННАРО сносит одежду в примерочную, раздается стук в дверь.

ЭДУАРДО делает Дженнаро жест рукой: открыть дверь. Входит миловидная женщина лет сорока. При виде ее ЭДУАРДО прикидывается опечаленным.

СОРРЕНТИНО (тихо, показывая на Эдуардо). Как поживает дон Эдуардо? Отошел немного?

ДЖЕННАРО. Сносно. Помаленьку очухивается, госпожа Соррентино, помаленьку очухивается … Но вы же знаете его? Горд, ох, как горд… До сих пор пилит себя за то, что обратился к вам…

СОРРЕНТИНО делает жест, обозначающий: «представьте это дело мне», и подходит к Эдуардо. ЭДУАРДО сидит в кресле, закрыв руками лицо, будто даже не ведая, что пришла гостья. СОРРЕНТИНО с нежностью гладит волосы.

ЭДУАРДО (издает глубокий вдох; затем не подымая головы, как бы продолжая рассматривать носки своих ботинок, медоточивым, как по телефону голосом). Это вы, сударыня? (Совсем другим тоном к Дженнаро, который вышел из примерочной.) Кресло! Чего рот разинул!

ДЖЕННАРО почтительно спешит выполнить приказание.

СОРРЕНТИНО. Да… дорогой… Это я… Как поживаете? Все еще сердитесь?

ЭДУАРДО (не меняя позы). И да, и нет. (Подымает голову и смотрит в нее в упор.) Вы даже представить себе не можете…

СОРРЕНТИНО. Я?

ЭДУАРДО (глядя на нее в упор). Да! Я и на них сердит, и на самого себя.

СОРРЕНТИНО. А вы-то тут при чем?

ЭДУАРДО. Увы! Прежде всего на себя! Вы же меня знаете. Разве похож я на картежника? И случись же такое! Сижу я там, отказаться решительно никакой возможности, — а они говорят: «Так сыграем по маленькой в покер?»

ДЖЕННАРО возвращается с новой партией платья.

В покер? Знаю, знаю, как это бывает: начать с бобов, а кончить ананасами в шампанском?

СОРРЕНТИНО. Да бросьте вы об этом… Я-то знаю… мужчина есть мужчина….

ЭДУАРДО (делая вид, что злится на самого себя). Мужчина остается мужчиной до тех пор, пока не перестанет им быть! Нет, нет и нет! Я должен был встать (подымается) и сказать: «Господа! Вы думаете, что к вам забрел Аристотель Онассис?» (Снова садится.) Это одно. А еще я должен был сказать: «Видали? Покамест мы играем на фасоль, ко мне приваливают и фулы и королевские флеши. Но как только переходим на деньги — ничего, кроме пар валетов или десяток!» Словом, к концу вечера я оказался должен чистенькими триста тысяч лир! (Понижая голос.) Понятно, на слово!

СОРРЕНТИНО (снова гладит его волосы). Ладно, будет… все уже позади… Мы уже уплатили, не так ли?

ЭДУАРДО (бросаясь перед ней на колени и покрывая его руки поцелуями). Ну а я… нашедший такого ангела-хранителя, который помог мне уплатить долг чести, что могу я сделать для вас? Не думать об этом? Нет, милая моя Адальджиза, мне стыдно жить, стыдно дышать одним воздухом с вами!

СОРРЕНТИНО. А все потому, что вы настоящий мужчина! Только хватит об этом! Я пришла к вам … Я тут… (Одной рукой ласково треплет его за щеки, другой щупает его бицепсы.)

ЭДУАРДО (лицо его выражает испуг, как это бывает перед лицом неминуемой опасности; он мягко избегает вот-вот готовых раскрыться объятий, отсаживается от вдовы на разумное расстояние). А вы, Адальджиза, вы-то как поживаете? Обдумали, что я вам советовал? Перестановку сделали? Протерли мебель спиртом, чтобы отбить этот ужасный запах табака? Убрали коллекцию трубок?

СОРРЕНТИНО (шепотом). Да… Сегодня служанка принесет ее вам…

ЭДУАРДО. Разумно! А убранство спальни заменили?

СОРРЕНТИНО. Заменила. Теперь там все бледно-розовое. (С тяжелым вздохом.) Но это ничему не помогло.

ЭДУАРДО. Как так?

СОРРЕНТИНО. Ох, дон, Эдуардо, лучше не спрашивайте! Никому бы не пожелала… (не выдержав) подобных мучений!

ЭДУАРДО. Мучений? Вы говорите о постигшей вас утрате?

СОРРЕНИНО. Отчасти… Конечно, в основе всего именно это… Но самое страшное — это отсутствие… Дон Эдуа, при вашем-то уме и проницательности разве вы не понимаете состояние вдовы… еще совсем молодой?…

ЭДУАРДО (с серьезным беспокойством). Как же, как же… Однако…

СОРРЕНТИНО (в порыве откровенности). Представьте себе, если с одной чаши весов снимут груз, оставив его на другой? Что произойдет с весами?

ЭДУАРДО (не понимая, куда она клонит). Одна чаша, бесспорно, перевесит другую.

СОРРЕНТИНО. Вот-вот! Именно это и происходит со мной! Дорогой Эдуардо, клянусь вам: только теперь я поняла, почему в Индии, когда умирает муж, вдову сжигают на том же костре. Именно так должны поступать и у нас, здесь в Неаполе!

ЭДУАРДО. Ну… это вы бросьте! А что бы оставалось делать мне в таком случае?

СОРРЕНТИНО. Как?

ЭДУАРДО. Я хотел сказать, Адальджи…

При этих словах вдова СОРРЕНТИНО сладко замирает.

… что во мне вы имеете брата… близнеца… так сказать, духовного брата…

СОРРЕНТИНО (явно разочарованная словами Эдуардо, как бы рассуждая вслух сама с собой). Брата? Нет, брат тут не поможет… дело совсем в другом… выход может быть только один….

ЭДУАРДО. Не надо преувеличивать! Нет слов, плоть наша слаба, но ставку надо делать на дух! Разрешите спросить: если для женщины нет иного выхода, то какой же выход может быть для мужчины?

СОРРЕНТИНО. Я что-то не пойму, дон Эдуа, какое касательство к делу имеет это ваше сравнение?

ЭДУАРДО. Научно доказано и всеми признано, что в области желаний пропорция между полами составляет один к десяти.

СОРРЕНТИНО. То есть?

ЭДУАРДО. Женское желание равняется одной десятой желания у мужчин. И наоборот. Вы меня поняли? Природа отвечает на этот вопрос ясно.

СОРРЕНТИНО (печально). Ну, что я могу вам ответить? Значит, мне нужно было родиться мужчиной.

ЭДУАРДО (отодвигаясь от вдовы еще дальше). Никоим образом! Вы прелестны именно такой, какая вы есть. Беда лишь в том, что вы редко обращаетесь к разуму. Брак заключается на веки вечные. Когда — тьфу, тьфу! — вы перейдете в лучший мир, что вас ждет? Вас ждет чистая душа дона Чезаре. Вы обниметесь, вы улыбнетесь друг другу, и все пойдет, как прежде!..

СОРРЕНТИНО. А до перехода в лучший мир?

ЭДУАРДО (пропуская это замечание мимо ушей). Но если вы скомпрометируете себя какой-либо другой связью — с кем же вы воссоединитесь в загробном мире? Тут все должно быть чисто и ясно.

СОРРЕНТИНО (понуро). Дон Эдуа, говорить легко… Вас можно заслушаться…. Но я дошла до такого состояния, что думать о последствиях, которые могут произойти в потустороннем мире, я больше не в силах. Неужели нет никаких способов? Я же живу на земле, здесь в Неаполе, и я хочу найти выход…. Вы не представляете моих мучений. По ночам я не сплю, а если сплю, то вроде как бы не сплю… Протягиваю руку — и что же нахожу? Пустоту, мрак…. Одиночество! Я вскакиваю, принимаю холодный душ, глотаю успокаивающие таблетки, распахиваю окно… и о боже! что же я вижу? Двухметрового красавца, голого, который делает зарядку…Выбегаю на улицу и, надо же! — первый кто попадается мне навстречу — дон Кармело, мясник! Вы его знаете? Косая сажень в плечах! Посмотрели бы как он точит нож, рассекает тушу, то и дело пощипывая свою бородку! О, если бы вы видели его бородку! Я так и чувствую ее…

ЭДУАРДО. Быть не может! Да разве борода приятна женщинам? Я, например, всегда аккуратно выбрит.

СОРРЕНТИНО. И зря! Смею вас уверить, дон Эдуа, что женщинам подчас очень приятно бывает пощупать бородку: ведь это что-то совсем иное, на нас не похожее, какой-то другой мир!

ЭДУАРДО. Боже милостивый, бородатый мир!

В дверях закута появляется МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК в одних трусах. Соррентино вскрикивает.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК исчезает.

СОРРЕНТИНО (тяжело дыша). Бородатый мир… да, бородатый …. Как хотите называйте его… Ценится только разница. Вам нравится все женское, мне — все мужское.

Проходит ДЖЕННАРО с очередным костюмом для молодого человека.

ЭДУАРДО. Адальджи! Давайте не будем хитрить. К чему вы клоните?

СОРРЕНТИНО (с горечью). Я потеряла всякий стыд, Эдуардо! Вот уже год, как я цепляюсь за вашу дружбу. Больше я этого делать не стану. Или вы оказываете мне реальную помощь, или я брошусь в объятия первого встречного.

ЭДУАРДО (раздумывает некоторое время, затем, искоса поглядев на привлекательные формы вдовы, решительно произносит). Вот уж не ожидал услышать этакое от вас, Адальджи!.. Вы мне всегда казались куда более спокойной… способной на больший, что ли, самоконтроль… на большую самоотверженность. Так значить, говорите оказать вам небольшую помощь? Вот такусенькую? (Показывает кончик пальца.

СОРРЕНТИНО (раскинув руки). Вот такую…. Только бы все получилось!

ЭДУАРДО. Ну что ж. (Прикидывая что-то в уме.) Посмотрим, поищем и найдем путь к вашему излечению…

СОРРЕНТИНО. Вот здорово! Какой же путь?

ЭДУАРДО. Самый нормальный… только через подставное лицо.

СОРРЕНТИНО. Как так? Простите, я что-то не понимаю вас.

ЭДУАРДО (серьезно и в то же время загадочно). Есть путь спиритический.

СОРРЕНТИНО (испуганно). Как вы сказали?

ЭДУАРДО (спокойно). Знаете, что такое спиритизм? Вызывание душ! Короче, кому вы принадлежите на веки вечные, до второго пришествия? Покойному Чезаре Соррентино.

СОРРЕНТИНО. Чепуха! Давно иссякший источник!

ЭДУАРДО. Ничуть не иссякший! И еще как не иссякший! Поймите, мы ставим незабвенного дона Чезаре в чертовски щекотливое положение. Мы должны ему сказать: дон Чезаре, ты скончался, но супружеские обязанности остаются. А потому будь добр вселись на пару часов в грешное тело дона Эдуардо Палумбо и напомни любезной супруге о своем существовании.

СОРРЕНТИНО. О, Мадонна, и это можно сделать?

ЭДУАРДО. С помощью медиума.

Появляется ДЖЕННАРО с тремя или четырьмя шляпами для молодого человека.

СОРРЕНТИНО. И у вас есть этот медиум под рукой?

ЭДУАРДО. Вот он. (Показывает на проходящего Дженнаро.)

СОРРЕНТИНО. Дон Дженнаро?

ЭДУАРДО. Он самый.

СОРРЕНТИНО. Так чего же вы мешкаете? Зовите его скорее!

ЭДУАРДО. Как? Немедленно?

СОРРЕНТИНО (в нетерпении). А чего ждать?

ЭДУАРДО. Э,нет… Сию минуту никак нельзя… Для этого требуется некоторая подготовка… так сказать самоочистка. (Вынимает записную книжку и перелистывает ее с медлительностью, для вдовы невыносимой.) А вот, скажем….

СОРРЕНТИНО. Завтра?

ЭДУАРДО (отрицательно качает головой). Нет…. Как минимум через двадцать дней. Вот … во вторник восемнадцатого июля в четырнадцать тридцать я вместе с медиумом буду у вас.

СОРРЕНТИНО. У меня? Нет, у меня нельзя. Соседи и так болтают…

ЭДУАРДО. Они и раньше болтали, еще при жизни вашего мужа.

СОРРЕНТИНО. Болтали, верно… Знаете, эти новые дома… стены такие тонкие… слышимость полная…

ЭДУАРДО. Тогда, пожалуйте сюда… Прекрасно. Чай или крепкие напитки?

СОРРЕНТИНО. На ваше усмотрение.

ЭДУАРДО. Музыка? Немного Моцарта?

СОРРЕНТИНО. Отлично… Но знаете, быть может, все же лучше что-нибудь наше, неаполитанское?

ЭДУАРДО. Договорились. Значит, через месяц увидимся.

СОРРЕНТИНО. Да вы же обещали восемнадцатого июля?

ЭДУАРДО. Вы не так поняли. (Раскрывает записную книжку.) Я сказал в четверг девятого августа… Вот здесь написано… в восемнадцать тридцать.

СОРРЕНТИНО. А сперва говорили в четырнадцать тридцать?

ЭДУАРДО. Нет, слишком близко к обеду.

СОРРЕНТИНО. Пусть так, дон Эдуа, я потерплю.

ЭДУАРДО. Вот и молодец. Месяц потерпите.

Обрадованная вдова бросается к Эдуардо, горячо целует его и выбегает через запасную дверь, которую ДЖЕННАРО закрывает за ней.

ДЖЕННАРО. Терпение — это сад, где расцветают грядущие радости.

ЭДУАРДО. Что ты сказал?

ДЖЕННАРО. Не я, герцог Ларошфуко.

В главных дверях появляется ДОННА ГРАЦИЕЛЛА с хозяйственной сумкой. Она осторожно ставит сумку на пол, на цыпочках подкрадывается к Эдуардо, закрывает ему глаза ладонями и целует в затылок. ЭДУАРДО рывком поворачивается, стараясь высвободиться из рук Грациелллы.

ЭДУАРДО. Донна Грациелла! Уж не знаю, как и просить вас! Давайте с этим покончим! У вас же муж!

ГРАЦИЕЛЛА. Это ты мой муж!

ЭДУАРДО. Еще раз прошу! Ведите себя как подобает добродетельной супруге.

ГРАЦИЕЛЛА. Ой, какой ты хорошенький, Эдуа! Злость подходит тебе как серый галстук к синему костюму! Повтори еще разок: «Ведите себя как подобает добродетельной супруге»! Мне все в тебе нравится! Как ты говоришь, как смеешься, как ходишь! Все решительно все! Дай мне пощечину!

ЭДУАРДО (делает такой жест, будто и впрямь готов закатить ей пощечину). Господи, в самом деле… Видно, без палки не обойтись! Донна Грациелла, вы злоупотребляете…

Из примерочной выходит МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК, ЭДУАРДО сдерживается.

(Молодому человеку.) Значит, все в порядке?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. В полном. Даже не знаю, как вас благодарить!

ЭДУАРДО. Сущие пустяки. После обеда все будет доставлено вам на дом.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Очень любезно с вашей стороны… (Прощается и сопровождаемый Дженнаро, идет к выходу)

ЭДУАРДО. Деньги вы отдали Дженнаро?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Да-да… Будьте здоровы! (Уходит.)

ЭДУАРДО (Грацииелле, прежним сердитым тоном). Вы злоупотребляете моим терпением!

ГРАЦИЕЛЛА. Милый! Да ты просто тигр!

ЭДУАРДО. Хватит! Больше я не выдержу… Дайте хоть дух перевести!..

ГРАЦИЕЛЛА. Не надо переводить! Он мой, этот твой дух, и принадлежит мне одной!

ЭДУАРДО (не заботясь о том, что Дженнаро, успевший убрать зеркало в стену, находится рядом и все слышит). Ни дух, ни тело! Я уже объяснил вам: между нами быть ничего не может, это несовместимо с моей профессией!

ГРАЦИЕЛЛА. Ты это о своей постыдной профессии?

ЭДУАРДО. Постыдной? Чего же тут постыдного? И вам не совестно? Подумайте хорошенько: разве есть что-нибудь предосудительное в том, чем я занимаюсь? Нешто я людей убиваю? Не убиваю, а иметь дело с мертвецами….

ГРАЦИЕЛЛА (с горечью). … и прибегать, как шакал…

ЭДУАРДО. Не как шакал, а как голубь… глю… глю… глю… я несу в своем клюве утешение, каплю надежды…

ГРАЦИЕЛЛА. И забираешь при этом одежду, обувь, деньги….

ЭДУАРДО. Что делать Грациелла, раз в этом мире нет ничего бесплатного! Ведь даже за милосердие Господне приходится платить! Древние приносили в жертву быков и овец… А мы должны платить даже за заупокойные мессы. А важно то, что намерения у меня самые чистые, самые человечные…. Цель облагораживает средства…

ГРАЦИЕЛЛА. Так почему же ты не хочешь утешить, ублаготворить меня?

ЭДУАРДО. Потому что ты замужем. А женщины замужние и одинокие меня не интересуют. Мало того, для меня они представляют самую большую из всех возможных опасностей. Грациелла, я занимаюсь исключительно вдовами, только вдовами. Стоит допустить крохотное исключение — моей фирме коней! Вы же вашим поведением непрерывно толкаете меня к банкротству! А это, скажу я вам, с вашей стороны даже не честно!

ГРАЦИЕЛЛА (вызывающе закинув ногу на ногу). Нечестно? Значит, это я толкаю тебя на банкротство? Так надо понимать?

ЭДУАРДО. Так или не так, но дальше это не может продолжаться. Поймите меня правильно: лишь с тех пор, как я с таким трудом создал свое дело, я вкусил и капельку благополучия и обрел минимум покоя. А ведь до этого чего я только не пробовал? И все сплошная дырка от бублика! И вот тогда я понял, что истинное мое призвание — утешить вдов. Не теряйте со мной понапрасну времени! Я схимник, странствующий монах-утешитель! Я дал себе зарок, Грацие, я не могу нарушать данный обет!

ГРАЦИЕЛЛА. Но ведь ты еще мужчина!

ЭДУАРДО. Ну и что?

ГРАЦИЕЛЛА (кокетливо улыбаясь). Как что? … Нарушь свой обет … Разок отступи…

ЭДУАРДО. Не могу!

ГРАЦИЕЛЛА. Можно все.

ЭДУАРДО. Донна Грацие, давайте сбросим маски и будем говорить без обиняков?

ГРАЦИЕЛЛА. Я готова

ЭДУАРДО. Если в Неаполе существует женщина, ради которой — не будь я тем, что я есть — я бы заложил душу черту, то эта женщина только вы: такая красивая, душистая, нарядная. Понятно? В этом вашем благоухании, вашей красоте я бы хотел поселиться, взять вас в аренду минимум на тридцать лет и повесить при входе объявление: «Помещение сдано». Разве я слепой инвалид или идиот? Листая наши еженедельники, я часто думаю: «Видал? Это Софи Лорен? Куда ей до Грациеллы!» Грацие, вы стоите всех семи чудес света, я же воплощение запретов! Тут ничего не попишешь! Вы должны уйти, оставить меня в покое. В противном случае мне придется прибегнуть к тому, к чему ни один мужчина никогда не должен прибегать: обратиться к вашему мужу!

ГРАЦИЕЛЛА слушает его совершенно пораженная.

(Вдруг переходит с высокого патетического тона на деловую прозу.) Кстати, как он поживает? Сегодня утром он выглядел как-то неважно. Цвет его лица мне совсем не нравится.

ГРАЦИЕЛЛА (незаметно поглаживая руку Эдуардо, говорит словно в бреду). Печень. Еще диабет в придачу. Лечу его. Нужно сделать какие-то уколы…

Стук в дверь. ГРАЦИЕЛЛА инстинктивно отсаживается от Эдуардо.

Слышен голос дона Джачинто.

КАММАРОТА (входит). Можно?

ЭДУАРДО. Прошу вас садитесь. Ваша супруга здесь.

ГРАЦИЕЛЛА подбегает к мужу.

Вот видите, с вами ничего не случилось!

КАММАРОТА. Это вам кажется! А я чувствую ужасную тяжесть в голове…

ЭДУАРДО. А как же без тяжести? Ведь это мозг, а он суть центр чувства тяжести, весомости. Может, желаете таблетку аспирина?

КАММАРОТА. Нет, спасибо… Знаете, у меня правило… из посторонних рук никогда ничего не брать… (Говорит нервно, какими-то словесными залпами. По речи можно понять, что он маньяк.) Пусть, например, я упаду посреди улицы… пусть кто угодно подойдет со стаканчиком коньяка… Я выплеснул содержимое прямо ему в морду…. Пить ни за что не стану! Умру, а пить не стану!

ЭДУАРДО. Почему же?

КАММАРОТА. Потому что в Неаполе полно людей, которые мечтают сжить меня со света.

ГРАЦИЕЛЛА. Видали каков? Уверяет, что положиться нельзя ни на кого!

ЭДУАРДО (подливая масла в огонь). Даже на вас?

КАММАРОТА. Даже на нее. Прости, Грацие. Я, дон Эдуардо, люблю свою Грациеллу. Но ведь что такое жена? Не мать и не сестра! Жена — как говорится — «кровь одолженная», «взятая заимообразно».

ЭДУАРДО. Очень любопытно то, что вы сказали, дорогой Джачинто, очень любопытно! Однако, позволю себе заметить, в таком случае жена ваша заслуживает самых неслыханных процентов.

КАММАРОТА. Знаю, знаю… Знаю и то, что из-за нее многие мне завидуют… Быть может и вы завидуете… в глубине души, наверняка у вас к ней чувство…

ГРАЦИЕЛЛА. Ну что ты мелешь, Джачинто! Дон Эдуардо только что расхваливал твое изящество и твою элегантность!

КАММАРОТА. Вполне допускаю! Но думаю, что именно это мое изящество и элегантность возбуждает в доне Эдуардо и чувства весьма недобрые! Можете поверить! Еще внизу я прочитал в глазах швейцара: «А, он сшил себе новый костюм!» Какая гадость! Да тут прямо по гвоздям каким-то все время ходишь!

ЭДУАРДО. А вы припасите на всякий случай молоток, дон Джачи. Но что вам взбредает в голову этакая чепуха? Скажите, а выход ваш был удачным? В магазинах все в порядке? А теперь вы пойдете плотно и вкусно поесть, потом расположитесь в кресле, и рядом с вами будет донна Грациелла… ну есть ли в Неаполе человек счастливее вас?

КАММАРОТА (решительно). Полно, дорогой Эдуардо, первый встречный счастливее меня! Ну, а теперь будьте здоровы. Мир полон мерзавцев, которые… (Берет Грациеллу под руку и направляется к двери.) Пошли!

С порога ГРАЦИЕЛЛА бросает на Эдуардо взгляд, полный страсти. Едва супруги удалились, как входит рассыльный из кафе с подносом, на котором стоит бутылка.

ЭДУАРДО. Это кто прислал?

РАССЫЛЬНЫЙ. Ваша супруга.

ЭДУАРДО. Нет у меня никаких супруг!

РАССЫЛЬНЫЙ (смущенно). И тем не менее… а вот и она сама … (Показывает рукой на дверь.) Вон та дама.

КОНЧЕТТА (голос). Эдуардо! Эдуардо!

ЭДУАРДО (почти криком). Донна Кончеттта Меле!

На пороге и в самом деле появляется донна КОНЧЕТТА.

Что это такое?

КОНЧЕТТА. Моя предобеденная мысль — о вас. Аперитив. Пойдет вам на пользу.

ЭДУАРДО (с трудом сдерживаясь). Однако же!

КОНЧЕТТА (убеждая). Выпейте…выпейте стаканчик.

ЭДУАРДО. Хорошо я выпью, но вы тут же уйдете отсюда.

КОНЧЕТТА. А если не выпьете? Я только посмотрю, как вы пьете, и тут же уйду.

ЭДУАРДО (залпом выпивая стаканчик). Видели? А теперь вон!

КОНЧЕТТА уходит, довольно улыбаясь. РАССЫЛЬНЫЙ остается.

А ты чего ждешь?

РАССЫЛЬНЫЙ (показывая на бутылку). Куда поставить?

ЭДУАРДО. А разве ты ее не уносишь?

РАССЫЛЬНЫЙ. Зачем? Уплачено за целую.

В дверях появляется голова довольной Кончетты. Рассыльный уходит, поставив бутылку на стол.

ЭДУАРДО (запустив пальцы в волосы). Ну и денек! Ну и денек!

Слышит условный стук в дверь.

ДЖЕННАРО. Дон Эдуа.

ЭДУАРДО. Что там?

ДЖЕННАРО. Пришла вдова Пальяруло.

ЭДУАРДО. Чего ей?

ДЖЕННАРО (выглядывая из своего закутка). Вы разве забыли, что на сегодня назначен спиритический сеанс?

ЭДУАРДО (со стоном). О-о-о….

Впадает в прострацию. ДЖЕННАРО тем временем открывает маленькую дверь. Входит вдова ПАЛЬЯРУЛО, приятная тридцатипятилетняя женщина.

ПАЛЬЯРУЛО. Эдуардо! Эдуардо! Сегодня ночью я не сомкнула глаз… откровенно признаюсь, что мне даже немного страшно…

ЭДУАРДО (с некоторой надеждой). Так лучше отложим?

ПАЛЬЯРУЛО. Нет-нет! Ни в коем случае! Я решилась. Неужели я увижу своего Паскуале? Вы думаете, он явится?

ЭДУАРДО. Гарантировать не могу! Явится, если только не занят чем-нибудь крайне важным. Я, своей стороны, приложу все усилия. Вы представить себе не можете, сколько стараний надо приложить, чтобы вызвать и принять в свое тело человека с того света!.. Знаете, пожалуй, даже работа носильщика покажется сущим пустяком! Попадаются покойники капризные. Они норовят увильнуть подраться, да некоторые и весят порядком… У, сколько весят! Может, все-таки отложим?

ПАЛЬЯРУЛО. О, нет, ни за что!

ЭДУАРДО. Ну, тогда… (Другим тоном.) Дженна, ты готов?

Из закутка выходит старый ДЖЕННАРО в какой-то черной хламиде и нашитыми лунами и другими астральными знаками, выкрашенными в яркие цвета.

ДЖЕННАРО. Я готов.

Вдова ПАЛЬЯРУЛО и ЭДУАРДО усаживаются рядышком на диванчик. ДЖЕННАРО начинает делать какие-то магические движения перед сидящей парой. В руках у него палочка, которой он вычерчивает круги.

Про протемпестате темпестатас… нулли референте шипаттус сумла.

ПАЛЬЯРУЛО. О чем это он?

ЭДУАРДО. Молчите!

ДЖЕННАРО. Сосредоточьтесь!

ПАЛЬЯРУЛО. На чем?

ДЖЕННАРО. На том, что вам больше всего по душе!

ПАЛЬЯРУЛО. А я всегда на этом сосредоточена…

ДЖЕННАРО. В таком случае удвойте усилия!

ПАЛЬЯРУЛО (сосредоточиваясь). Так… Я готова….

ЭДУАРДО делает то же самое. ДЖЕННАРО подходит к балконной двери. Наступает почти полная темнота. ДЖЕННАРО возвращается к диванчику, чертит в воздухе магические знаки и произносит какие-то бессмысленные слова.

ДЖЕННАРО. Капесптус абстрактус парвикула ингроссанди… (Без всякого перехода, к Эдуардо.) Глаза! Глаза!

ДОН ЭДУАРДО таращит глаза на Дженнаро, и тот как бы сообщает им нужные флюиды. Всякий раз, когда ДЖЕННАРО к нему наклоняется, ЭДУАРДО вздрагивает. Вдова в оцепенении наблюдает за происходящим.

ЭДУАРДО (утробным голосом, долженствующим достигнуть крайних пределов мироздания). Пальяруло! Паскуале Пальяруло! Пальяруло… ты меня слышишь? (Тихо, вдове.) Как звали вашего свекра?

ПАЛЬЯРУЛО (едва выдохнув). Никола!

ДЖЕННАРО. Паскуале Никола! (К вдове.) Где родился ваш муж?

ПАЛЬЯРУЛО. В Бари.

ДЖЕННАРО. … родом из Бари. Явись! Предстань перед нами! Войдя в плоть нашего ныне здравствующего дона Эдуардо! Паскуале Пальяруло! Ты не имеешь права уклоняться! Явись!

ЭДУАРДО вздрагивает сильнее, чем прежде.

ПАЛЬЯРУЛО. Что там? Пришел? Уже вселился?

ЭДУАРДО (ощупывает ногу, как если бы дух Пальяруло избрал именно эту дорогу для вселения). Сдается, что уже…

ДЖЕННАРО. Дон Паскуале, не подводи! Вот уже два с половиной года, как ты не видел своей жены! Не посрамись!

ЭДУАРДО (сам с собой). Хорошо сказать, не посрамись! (Гладит свое тело, будто помогая духу окончательно разместиться в нем: в этот момент он похож на руку, на которую надевают перчатку. Еще одно последнее и самое сильное конвульсивное движение, и он оборачивается к вдове с широко раскрытыми радостными глазами: так пассажир, спустившийся с трансатлантического лайнера, встречает своих родных. Кричит с сильным апулийским акцентом.) Филумена! Родная моя!

ПАЛЬЯРУЛО (на верху блаженства, в радостном изумлении). Паскуале!

В этот момент ДЖЕННАРО нажимает кнопку, и из стены опускается уже разостланная постель. Вдова, не подозревавшая о существовании постели, издает одновременно радостный и испуганный крик. ДЖЕННАРО удаляется к себе, предварительно удостоверившись, что ПАЛЬЯРУЛО и ЭДУАРДО перебрались в постель.

Занавес медленно падает.

Действие второе

ДЖЕННАРО опрыскивает специальной ароматической жидкостью внутренность шкафов. Раздается стук в главную дверь. Появляется рассыльный с огромным букетом роз. ДЖЕННАРО берет букет и делает рассыльному знак подождать. Проходит через сцену и скрывается в своем закутке. КОНЧЕТТА, которая притаилась за дверью в ожидании подходящего момента, быстро входит в комнату и скрывается в шкафу, прикрывшись висящим там платьем. ДЖЕННАРО выходит из коморки, дает рассыльному чаевые, выпроваживает его и открывает дверцу шкафа, обильно прыскает туда из пульверизатора и закрывает. Затем посреди комнаты опускается на колени и, кладя поклоны, начинает молиться. Молится он богу Вишну. В этот самый момент распахивается дверь и входит КУВЬЕЛЛО с огромным пакетом. По сравнению с первым действием он очень округлился, одет добротно и отлично выбрит. Вид молящегося Дженнаро повергает его в изумление.

ДЖЕННАРО. Великий Аллах и Магомет, пророк его! (И без всякой паузы.) «Отче еси на небеси…»

КУВЬЕЛЛО (от удивления не в силах сдержаться). Дон Дженнаро! Что с вами?

ДЖЕННАРО. Будто не видишь? Совершаю ежедневную утреннюю молитву.

КУВЬЕЛЛО. Всем богам сразу? К какой же религии вы принадлежите?

ДЖЕННАРО. И ты еще спрашиваешь? Конечно к римско-католической…

КУВЬЕЛЛО. А при чем тут Вишну и Магомет?

ДЖЕННАРО. Сын мой, не задавай дурацких вопросов. В мире триста восемьдесят миллионов конфуцианцев и двести шестьдесят миллионов индусов. Мне лично сдается, что они заблуждаются, но ведь как знать? Если такая прорва людей убеждена в чем-то, значит, для этого есть основания. Как это говорится? Глас народа, глас божий. Стало быть, крепко держась христианской веры, я в предвидении возможных случайностей — ведь чем черт не шутит! — держу ухо востро. Таким образом, как бы дело ни обернулось, спасение мне обеспечено.

КУВЬЕЛЛО. А вдруг правы краснокожие?

ДЖЕННАРО. Чепуха! Пустой народец. Всякую мелочь я в расчет не беру… Скажи лучше, что ты там приволок?

КУВЬЕЛЛО. Фарфорового Христа в яслях от вдовы Линьямма и массивную вставную челюсть с уймой золота ее покойного супруга. А еще дон Гульельмо Фрустачи вернул мне туфли, которые вы продали ему вчера. Уверяет, что они вроде бы и красивы, но надеть их никак нельзя.

ДЖЕННАРО (разглядывая туфли). Не понимаю, чем они ему не понравились?

КУВЬЕЛЛО. Он сказал: «Хотел бы я знать, кто носил эти проклятые туфли? Разве тот, у кого были две левых ноги?»

ДЖЕННАРО. Знаешь, быть может, он и прав. Сейчас я припоминаю, что у дона Антонио Куомо была и в самом деле какая-то странная походка. Впрочем, черт с ним. Оба ботинка на левую ногу, говоришь? Ладно, рано или поздно мы загоним их двум инвалидам, у которых осталось только по одной левой ноге.

КУВЬЕЛЛО. Это мысль!

ДЖЕННАРО. Поверь мне! В Неаполе ничто не пропадает. Рано или поздно любая дребедень находит сбыт. Неаполь — это фабрика случайностей, Ты помнишь, как провоняла дона Роза Сгуэлья? Так вот нашелся-таки безносый, который скупил ее вещи и до сих пор счастлив и доволен.

КУВЬЕЛЛО. Честное слово?

ДЖЕННАРО. Не будем отвлекаться. Какие новости?

КУВЬЕЛЛО. Только одна, зато серьезная. Это чудо, дон Дженна. И зовут это чудо донной Феличита Куакилья.

ДЖЕННАРО. Куакилья?

КУВЬЕЛЛО. Куакилья. Представьте себе бабенку тридцати лет, красивую пышную и еще до вчерашнего дня голодранку? Представили?

ДЖЕННАРО. Представил.

КУВЬЕЛЛО. Ну а теперь представьте себе американского родственника, который оставляет Раймондо Куакилья триста миллионов, три-ста… представили?

ДЖЕННАРО. Представил.

КУВЬЕЛЛО. Теперь представьте себе нотариуса, который идет с этим сообщением к Куакилья. Я говорю ему: ради Бога, осторожнее! Называйте цифру не сразу! А этот болван возьми и ляпни сразу! Дон Раймондо, понятно, падает как подкошенный и больше уже не встает, хотя и хохочет: ха-ха-ха … Дон Дженна, это прямо-таки жуть. Он хохочет и по сию пору, сомкнуть челюсти он уже не мог. Помер, но хохот так и застыл на его лице. Пройдоха монах никак не хотел напутствовать его. Это еще как — говорил он — этот тип хохочет мне в лицо, а я должен давать ему отпущение?

ДЖЕННАРО. А вдова Куакилья плачет?

КУВЬЕЛЛО. Черта лысого! Пыталась заплакать, да не смогла. Хохочет! Вся в слезах, а живот надрывает от смеха. Клянусь вам, такого я и в кино не видел!

ДЖЕННАРО. Боже, чего только не случается на белом свете!

КУВЬЕЛЛО. А где дон Эдуардо? Тут надо спешить.

ДЖЕННАРО. К сожалению, дон Эдуардо в настоящее время решительно недоступен…

КУВЬЕЛЛО. Куда-нибудь ушел?

ДЖЕННАРО пальцем показывает на соседнее помещение.

Так мадам все же решились?

ДЖЕННАРО. Да, час тому назад. Эх, Кувьелло, госпожа Каммарота редчайшая женщина. Когда скончался ее супруг, она сказала: три месяца полного траура. И вот три месяца ее никто не видел и никто не слышал. Все почтительнейшие звонки дона Эдуардо оставались без ответа.

КУВЬЕЛЛО. Вы думаете, что она и в самом деле была безутешна?

ДЖЕННАРО. Кто ее знает! Женское сердце — тот же бездонный колодезь.

КУВЬЕЛЛО. Как вы сказали?

ДЖЕННАРО. Не я, Шатобриан.

КУВЬЕЛЛО. Но отчего же все-таки умер дон Джачинто?

ДЖЕННАРО. Заражение крови, знаешь…

КУВЬЕЛЛО. Грибы?

ДЖЕННАРО. Может, и грибы. Ведь микробы это те же грибы, только невидимые… Кстати, наш долг воздвигнуть этим микробам памятник! Страшно подумать, сколькими вдовами они нас одарили.

КУВЬЕЛЛО. Бедняжки… Из объятий мужей попадают в объятия фирмы Палумбо!

Последние слова Кувьелло слышит ЭДУАРДО, вошедший в этот момент в комнату.

ЭДУАРДО. Кувьелло, кого ты обзываешь бедняжками? Уж не вдов ли? Ты не понимаешь, что говоришь! Бог мой, да знаешь ли ты, что такое вдова? Вдова — это раса из рас. Можно подумать, что природа только и трудилась, что на вдов. Вдова — это пчелиная матка всего сущего. Ты думаешь, что вдовы умирают? Как бы не так! Вот скажи, кому принадлежит Америка, самое что ни на есть могущественное государство? Трестам? Банкам? Форду?.. Фига! Она принадлежит вдовам. Сегодня дона Грациелла Каммарато — это моя Америка! (Потирает руки и пританцовывает.) Надо, однако, сначала покончить с делами. Дженнаро, сбегай и скажи Грациелле: «Увы, дон Эдуардо не может никак согласиться». Сказав это, забери все, что она тебе передаст. Мадонна! Костюмы Камаротты! Из лучших английских материалов! Королевская шерсть!

ДЖЕННАРО уходит.

Грациелла хочет все обновить. Она требует воздуха, свободы!

КУВЬЕЛЛО. Как вы ее нашли? Сильно исхудала?

ЭДУАРДО (восторженно). Она? Исхудала? Да побойся бога, Кувье, окстись! Грациелла только выиграла! Прежде ее телесные стати умели еще только кое-как объясняться, теперь же они стали ораторски совершенными, и аргументация их неотразима. Бедняжка, ведь одно присутствие покойного дона Джачинто нагоняло тощищу смертную… Нынче… Нынче совсем другое дело …

Короткая пауза.

КУВЬЕЛЛО (с нескрываемым интересом). Это вы о чем?

ЭДУАРДО (возбуждаясь). Ты только представь… Я прихожу и застаю ее в полном еще трауре, во всем черном. Она говорит: «Эдуардо, это последние секунды моего траура. Если позволишь, пойду переоденусь». «Прошу, прошу», — отвечаю я, закуривая сигарету и жду. Вскорости она входит и говорит; «Как я выгляжу в этой блузочке цвета чайной розы и в этой вот темной юбке? Ладно, говорит, — а теперь обожди ещё». С этим словами исчезает и через минуту появляется в блекло-зеленой ночной рубашке… такой прозрачной… Ну, как тебе сказать, Кувье, ты видел когда-нибудь стриптиз? Так вот впечатление такое же, только еще сильнее…

КУВЬЕЛЛО (у которого даже горло пересохло от услышанного). А дальше, дальше что было?

ЭДУАРДО (нахмурясь). Тебе зачем знать? Ты тут при чем?

КУВЬЕЛЛО. Я понимаю, дон Эдуа… Вы не сердитесь, мне это интересно в той мере, в какой это полезно усердному служащему вашей фирмы.

Входит ДЖЕННАРО с ворохом всякого платья и шляпной коробкой в руках.

ДЖЕННАРО. Кувье, прими барахло, а я сделаю еще один рейс.

КУВЬЕЛЛО принимает вещи у Дженнаро, и последний немедленно убегает.

ЭДУАРДО, открыв шкаф, очищает там место. Начинают развешивать принесенные костюмы, которые ЭДУАРДО один за другим предварительно ощупывает.

ЭДУАРДО. Вот это великолепие! Подкладка — чистый шелк! Пуговицы ручной работы! (Открывает шляпную коробку и вытаскивает прозрачную женскую рубашку.) Э, да здесь какая-то ошибка!..

КУВЬЕЛЛО (с бюстгальтером в руках). Я бы сказал…

В этот момент появляется ДЖЕННАРО с очередным грузом.

ДЖЕННАРО. Никакой ошибки! Просто донна Грациелла пожелала избавиться от своего старого белья.

ЭДУАРДО. Боже милостивый, этак мы вынуждены будем открыть женское отделение?…

В этот момент из вороха платья, развешенного в шкафу, появляется, словно призрак, КОНЧЕТТА МЕЛЕ.

КОНЧЕТТА. Вот видите, дон Эдуардо, без меня вам будет не обойтись!

ЭДУАРДО (пятясь). А эта ведьма откуда еще взялась? Кто ее туда засунул?

КОНЧЕТТА. Никто меня туда не засовывал… Предоставьте это дело мне. (Вырывает у него из рук рубашку Грациеллы). Этот товар я вам пристрою в пять минут! (Вырывает бюстгальтер из рук Кувьелло, засовывает то и другое в шляпную коробку). Сейчас вернусь!.. (С этими словами мгновенно исчезает.)

ЭДУАРДО. Сущий дьявол, а не женщина. Кто бы мог меня от нее избавить?

КУВЬЕЛЛО. Чего ей надо?

ЭДУАРДО. Ровнехонько ничего. В этом-то вся загадка! Она ровным счетом ничего не хочет. Вот которая хочет и ты ей отказал — сама убирается подобру-поздорову. А когда выискивается такая, которая ничего не хочет? Тут уж только руками развести.

ДЖЕННАРО (к Кувьелло). Ты сказал дону Эдуардо о трехстах миллионах?

ЭДУАРДО (вздрагивает). Трехстах миллионах?

КУВЬЕЛЛО (стукнув себя кулаком по лбу). Ах, простите, дон Эдуардо! Совсем забыл главное! Замаячила вдова объявленной стоимостью в триста миллионов!

ЭДУАРДО. Как фамилия?

КУВЬЕЛЛО. Куакилья.

ЭДУАРДО. Вико Терцо Алабардьери, пятьдесят?

КУВЬЕЛЛО. А вы откуда знаете?

ЭДУАРДО. Птенчик, ты должен еще подрасти. Неужто ты не унюхал, что эта свинья еще при жизни мужа имела по меньшей мере трех любовников? Да она сперва овдовеет от половины Неаполя, прежде чем станет достоянием фирмы Палумбо!

КУВЬЕЛЛО. Боже, вот уж не ожидал…

ЭДУАРДО. Пулей лети к резчику по мрамору и скажи ему, что он болван. Он высек «прискорбием» с одним «и». В то время, как в этом слове их целых два!

КУВЬЕЛЛО. А почему там нужно два?

ЭДУАРДО. Да потому, что одно «и» — в знак прискорбия как такового, а еще одно — по личному желанию семьи.

КУВЬЕЛЛО. Понял, бегу…(Поспешно удаляется.)

ЭДУАРДО. Дженна, розы купил?

ДЖЕННАРО. Да, они там…(Жест рукой)

ЭДУАРДО. Принеси.

Покуда Дженнаро ходит за розами, ЭДУАРДО приводит себя в порядок, расчесывает волосы, поправляет галстук. Возвращается с розами ДЖЕННАРО.

(Идет к двери.) Пойду поработаю! Привет…(Выходит.)

Раздается стук в запасную дверь, ДЖЕННАРО отворяет. Появляется вдова ПАЛЬЯРУЛО.

В ее одежде уже никаких следов траура, как это было в цене «спиритического сеанса» Вид у нее цветущий и очень моложавый. Одета в нарядное цветистое платье.

ДЖЕННАРО (холодно). Что угодно, сударыня?

ПАЛЬЯРУЛО (тихим голосом, но с доверительной интонацией сообщника). Хочу видеть дона Эдуардо…

ДЖЕННАРО. Извините, госпожа Пальяруло, но мне кажется, что вы выбрали не тот день… Разве вам было назначено?

ПАЛЬЯРУЛО. Нет, но мы с Эдуардо… Я проходила мимо…

ДЖЕННАРО. Напрасно. У дона Эдуардо сегодня чрезвычайно напряженный день…. Очень насыщенный… Ведь он деловой человек…

ПАЛЬЯРУЛО. Ну и что? Куда он пошел?

ДЖЕННАРО. Он здесь рядом, в соседнем подъезде, у одной свежеиспеченной вдовы.

ПАЛЬЯРУЛО. Вдовы? Свежеиспеченной? В каком же смысле? В смысле стажа или в смысле молодости?

ДЖЕННАРО. И то, и другое.

ПАЛЬЯРУЛО. Ах, так! (Топнув ногой). Позовите его немедленно!

ДЖЕННАРО. Не могу. Он занят.

ПАЛЬЯРУЛО. Вы сказали, что он тут рядом? Тогда я сама пойду.

ДЖЕННАРО. Нет-нет! Сейчас позову! (Выходит на балкон.) Дон Эдуардо! Дон Эдуардо!

ЭДУАРДО (голос). В чем дело, Дженна?

ДЖЕННАРО. Можно вас на минуту? Тут один поставщик…

ЭДУАРДО (голос). Скажи, чтобы зашел попозже. Лучше всего завтра…

ДЖЕННАРО (на ходу придумывая). Пришел этот…Пальяруло…знаете?

ЭДУАРДО (голос). А…понял….понял. Сию минуту.

ДЖЕННАРО (возвращается к вдове, на лице которой играет победная улыбка). Прошу вас, садитесь.

ПАЛЬЯРУЛО (садится, подкрашивает губы, поправляет прическу и вдруг замечает Дженнаро). Не смотрите на меня так, дон Дженна…Честное слово, я почти боюсь вас…Кто знает, что вы можете со мной сотворить!

ДЖЕННАРО. Я? С вами? В моем возрасте?

ПАЛЬЯРУЛО (с истерическим смешком). Ну, не прямо, а…через подставное лицо! (Смеется; быстро меняя интонацию.) Скажите мне, пожалуйста: вы способны читать чужие мысли?

ДЖЕННАРО. Понятное дело, способен.

ПАЛЬЯРУЛО. О чем я сейчас думаю?

ДЖЕННАРО. О том, о чем думаете всегда.

ПАЛЬЯРУЛО. Вы заставляете меня краснеть!

Появляется ЭДУАРДО. При виде вдовы Пальяруло он приветливо улыбается и, подойдя к ней, целует руку.

ЭДУАРДО. Рад вас видеть, Филумена … Однако вы не должны меня монополизировать…

ПАЛЬЯРУЛО. Я?

ЭДУАРДО. Вы же знаете, что я…свою преданность и уважение…стараюсь распределять с образцовой беспристрастностью.

ПАЛЬЯРУЛО. Эдуардо, но ведь еще недавно мы обращались друг к другу на «ты»?

ЭДУАРДО. Смотря по обстоятельствам. Ведь «ты» я говорил вам не от своего имени…Вы же понимаете, что рассыльному ничего не платят за доставку.

ПАЛЬЯРУЛО. Как? Разве вы уже обо всем забыли?

ЭДУАРДО. Да, забыл. Это было как легкое облачко. Заслуга целиком должна быть отнесена на счет покойного…

ПАЛЬЯРУЛО. Вы это серьезно? Ладно, допустим. Но ведь оно всегда может возвратиться…

ЭДУАРДО. Что?

ПАЛЬЯРУЛО. Облачко. Вы… можете снова… (В возбуждении.) Я буду с вами откровенна! Мне этот спиритический сеанс крепко запал в душу, он не выходит у меня из головы! Прямо наваждение какое-то! Вы должны помочь мне!..

ЭДУАРДО (озабоченно). Каким образом?

ПАЛЬЯРУЛО. Мы должны повторять эти спиритические сеансы по меньшей мере два раза в неделю!

ЭДУАРДО (даже привскочив). Сколько? Да вы с ума сошли! Мы же с вами договорились тогда: уна тантум…А кроме того, и это самое главное, как можем мы договариваться за других людей? Тут ведь все зависит от дона Паскуале! А если дон Паскуале не может?… Разрешения на такие вещи дают раз в три или четыре…

ПАЛЬЯРУЛО. …недели?

ЭДУАРДО. Года!..

ПАЛЬЯРУЛО (упрямо). Не может быть! Три месяца назад, когда я уплатила ваш карточный долг, вы говорили другое!

ЭДУАРДО. При чем тут долг? (Спохватившись.) Со всем уважением и всей признательностью… какое отношение имеет этот долг к тому, о чем мы говорим?

ПАЛЬЯРУЛО (решительным тоном). Эдуардо, бросьте! Неужто вы считаете меня такой дурочкой?

ЭДУАРДО. Ну, а по- вашему, как это выглядело?

ПАЛЬЯРУЛО. Вы разыграли дурацкий спектакль, которому я вот на столечко не поверила!

ЭДУАРДО (пораженный). Вы видели все…ясно?

ПАЛЬЯРУЛО. Яснее ясного.

ЭДУАРДО. И вы не верите в материализацию? В переселение? В эктоплазму?

ПАЛЬЯРУЛО. Ни капельки.

ЭДУАРДО. Так, по-вашему, это не дон Паскуале действовал в моем обличье?

ПАЛЬЯРУЛО. Никоим образом.

ЭДУАРДО. А почему?

ПАЛЬЯРУЛО. Да потому что в таких делах дон Паскуале гроша ломаного не стоит.

ЭДУАРДО (против воли польщенный). Возможно… Однако…со всей признательностью… хотел бы вам заметить…что дон Паскуале не видел вас давно… Второе, что в загробном мире он очень окреп…Откуда нам знать, как это там делается?

Условный стук в запасную дверь. ЭДУАРДО вздрагивает и подает знак Дженнаро, чтобы тот пошел проверить, кто там.

ПАЛЬЯРУЛО. Пустые слова, дон Эдуардо! Скажу прямо: я вас очень и очень полюбила! (Пододвигается с опаской к нему.) Вспомни…

ДЖЕННАРО придерживает дверь и делает знаки Эдуардо.

ЭДУАРДО (который все понял, встает). Донна Филуме, вы должны тотчас же уйти. Речь идет о чрезвычайном важном для фирмы деле. Строго секретном.

ПАЛЬЯРУЛО. С места не сдвинусь.

ЭДУАРДО (в полном смущении). В таком случае…прошу вас сюда… вам придется немного подождать… (Уводит ее в закуток Дженнаро и запирает дверь снаружи на ключ.)

Входит вдова СОРРЕНТИНО.

СОРРЕНТИНО (протягивая обе руки). Эдуардо! Дон Эдуардо!

ЭДУАРДО (целуя ей руки). Ваш слуга… Какими судьбами в наших краях, донна Адальджи?

СОРРЕНТИНО (с нескрываемым удивлением). Как?.. Странный вопрос, Эдуардо…

ЭДУАРДО. Что- нибудь случилось?

СОРРЕНТИНО. Эдуардо, милый!.. Разве сегодня не вторник и не шестое октября?

ЭДУАРДО. Кажется, шестое… Дженна, сегодня шестое октября?

ДЖЕННАРО. Шестое, вторник.

ЭДУАРДО. Что же из этого следует, Адальджи?

СОРРЕНТИНО. Разве не на сегодня назначен… (в нерешительности) … этот сеанс?

ЭДУАРДО. Какой сеанс?

СОРРЕНТИНО. Как можно было забыть…вы тянули целых три месяца…откладывали то на один день, то на другой…

ЭДУАРДО. Объясните лучше, Адальджи, я что-то не понимаю.

СОРРЕНТИНО. Ну, этот… спиритический сеанс.

ЭДУАРДО (в отчаянии). Нет-нет! Никак невозможно! (Опомнившись, с обычной изворотливостью.) Нужно пролонгировать…

СОРРЕНТИНО. Как? Еще? Почему?

ЭДУАРДО (словно на иголках). Потому….

ДЖЕННАРО (приходя на помощь хозяину). По высшим соображениям. Причина пролонгации — известная туманность…

СОРРЕНТИНО (сухо). И это причина?

ДЖЕННАРО (разводя руками). Я не в форме.

СОРРЕНТИНО. Вы-то тут при чем? Это он должен быть в форме!

ЭДУАРДО. Кто он?

СОРРЕНТИНО. Мой бедняга Чезаре.

ДЖЕННАРО. Верно…. Я уже дал заказ, но подтверждения еще не получено… Вероятно, некоторые непредвиденные обстоятельства…

Из закутка доносится грохот.

ПАЛЬЯРУЛО (голос). Откройте!.. Немедленно откройте!

СОРРЕНТИНО вопросительно смотрит на Эдуардо и Дженнаро, но оба будто окаменели.

Тогда СОРЕНТИНО сама решительно направляется к двери в закут.

ЭДУАРДО преграждает ей путь.

ЭДУАРДО. Туда нельзя!

СОРРЕНТИНО. Пустите меня!

ЭДУАРДО. Будь я на вашем месте, я бы не пошел!

СОРРЕНТИНО. Я сказала, пустите меня!

ЭДУАРДО с помощью Дженнаро пытается удержать ее, но СОРРЕНТИНО вырывается и подбегает к двери. Понимающе взглянув друг на друга, ЭДУАРДО и ДЖЕННАРО направляются к главному выходу и уходят.

(Вдове Пальяруло, которая в этот момент появилась на пороге). Что вы здесь делаете?

ПАЛЬЯРУЛО. Принимаю солнечные ванны, а вы?

СОРРЕНТИНО. Простите? Я вдова Соррентино. С кем имею честь?

ПАЛЬЯРУЛО. Вдова Пальяруло. Давно вы знакомы с Эдуардо?

СОРРЕНТИНО. Уже год.

ПАЛЬЯРУЛО. А я — три. Это побольше, не правда ли?

СОРРЕНТИНО. Календарь в расчет не принимается.

ПАЛЬЯРУЛО. Принимается, милая моя, и еще как принимается! Я слышала ваш разговор с Эдуардо…

СОРРЕНТИНО. А, так вы подслушивали?

ПАЛЬЯРУЛО. Против своего желания… и при этом крестилась и плевалась. Но как же вы, зная Эдуардо всего лишь год, смеете требовать от него спиритических сеансов? Я сколько с ним знакома, и то он заставил меня ждать целых три года! А вы, не успели овдоветь, и нате! Подавай вам спиритический сеанс!.. Бесстыдница!

СОРРЕНТИНО. Как вы смеете так разговаривать со мной? Каждому свое, милочка!

Вдовы готовы схватиться врукопашную. Но вдруг с балкона появляется могучего сложения, грузный мужчина лет пятидесяти, в белой куртке мясника и с револьвером в руках.

Женщины в страхе замирают.

КАРМЕЛО. А! Вы тут!

СОРРЕНТИНО. Дон Кармело!

КАРМЕЛО (наставляет револьвер на перепуганных соперниц). Да! Это я!

СОРРЕНТИНО. Чего вы от меня хотите? Вы с ума сошли?

КАРМЕЛО. Угадали! Я псих! Я им стал… Раз уж ты сказала «да», то твердо держись слова! Нельзя заставлять страдать сердце влюбленного!

СОРРЕНТИНО. Я сказала вам «да»?

КАРМЕЛО. А что же?

СОРРЕНТИНО. Наше знакомство только в том, что я беру у вас мясо!

КАРМЕЛО. И при этом показываете свое! Клянусь, я с ума схожу по нем! Стоит вам наклониться к прилавку, блузка оттопыривается… И я готов черт знает на что!

СОРРЕНТИНО. Слишком вы много себе позволяете, дон Кармело! Я ведь вам прямо ответила на ваше предложение? И хватит!

КАРМЕЛО. Не могу я вас видеть в объятиях такого подонка, как дон Эдуардо Палумбо. Лучше уж вас убить!

Обе женщины в ужасе кричат. КАРМЕЛО наставляет на них револьвер, и они инстинктивно пятятся: в конце концов обе оказываются у двери закута Дженнаро.

Сейчас я наведу порядок! (Закрывает дверь на ключ.) Не вздумайте только предупредить его своими криками! Пристрелю сквозь дверь! Я обожду его тут! (Кладет ключ в карман, затем спокойно усаживается в кресло, закидывает ногу за ногу и поигрывает револьвером, словно заправский ковбой. Ждет)

ЭДУАРДО (голос). Милые дамы!.. Вы еще здесь? Нет? Тем лучше…

Он входит улыбаясь и пританцовывая. При виде направленного на него револьвера останавливается как вкопанный. Пытается бежать, но голос Кармело пригвождает его к месту.

КАРМЕЛО. Повернись!

ЭДУАРДО. Лучше уж вас не видеть.

КАРМЕЛО. Тебе пришел конец.

ЭДУАРДО (крестится). Святая дева Мария! За что?

КАРМЕЛО (хватает его за локоть и поворачивает к себе как вещь). Первая причина: ты мне глубоко противен как личность. Вторая: занятие твое омерзительно!

ЭДУАРДО. С полным к вам уважением… но чем же ваша профессия чище?

КАРМЕЛО. Сравнить нельзя!

ЭДУАРДО. И тем не менее?.. То есть в каком-то смысле … Так сказать, сделав скидку на некоторые особенности… вы …

КАРМЕЛО. Кормлю людей, а вы их раздеваете. (Пауза.) Ты знаешь вдову Соррентино?

ЭДУАРДО. Имею честь.

КАРМЕЛО. С сегодняшнего дня ты ее больше не знаешь.

ЭДУАРДО (разводя руками). Буду очень рад

КАРМЕЛО (с угрозой). И вообще ты ее никогда не знал!

ЭДУАРДО. И никогда не видел?

КАРМЕЛО. Кому принадлежит вдова Соррентино?

ЭДУАРДО. Конечно, вам. От пяток до волос на голове. Вас это устраивает?

КАРМЕЛО. Нет, не устраивает. Ты мне должен заплатить за все страдания, которые ты мне причинил! (Свирепо смотрит на него.) Танцуй!

ЭДУАРДО. Я должен …танцевать?

КАРМЕЛО (угрожая револьвером). Танцуй, говорят тебе!

ЭДУАРДО делает какое-то странное па.

Нет! Не так! Танцуй босым!

ЭДУАРДО (сбросив ботинки). Ча-ча-ча?

КАРМЕЛО (грозно). Мамбо!

ЭДУАРДО начинает танцевать; КАРМЕЛО насвистывает соответствующий мотив, аккомпанируя ударами рукоятки револьвера о колено.

Танцуя ЭДУАРДО пытается приблизиться к двери.

Еще один шаг и ты — покойник!

ЭДУАРДО кружится в танце.

Пой!

ЭДУАРДО поспешно запевает: «Я мужчина не дурак…»

Гадость! Давай повеселее!

ЭДУАРДО послушно запевает начало песенки: «Двадцать тысяч поцелуев»

(Смеется.) Шут гороховый! Олух! (Вдруг снова приходя в ярость.) Целуй башмаки!

ЭДУАРДО. Как? Что я должен сделать?

КАРМЕЛО. Поцеловать мои башмаки!

ЭДУАРДО (всхлипывая, протестует). Не хочу! Не хочу целовать ботинки! Это не гигиенично!

КАРМЕЛО (хватая Эдуардо и приставляя к его боку дуло револьвера). Целуй башмаки, как если бы они были двумя твоими сыновьями, которые уезжают за границу. Вложи в эти поцелуи всю свою страсть!

ЭДУАРДО (с отвращением становится на колени). Хорошо, хорошо…. Сейчас попробую…

КАРМЕЛО. Говори: любезные мои дети!

ЭДУАРДО (на коленях). Любезные мои дети!..

Он уже вот-вот готов поцеловать башмаки Кармело, но тут появляется КОНЧЕТТА МЕЛЕ.

КОНЧЕТТА (озадачивается). Дон Эдуардо! Что вы делаете?

ЭДУАРДО. (все еще на коленях). На помощь! Скорее! Он рехнулся!

КОНЧЕТТА (отнюдь не испуганная револьвером, бросается между Кармело и Эдуардо). В чем тут дело? Чего от вас хочет этот тип?

ЭДУАРДО. А черт его знает! Уверяет, будто я знаю вдову Соррентино… Заставляет меня петь и танцевать… Клянется, что его ботинки доводятся мне сыновьями… и что сыновья уезжают в Венесуэлу… (Кричит, но уже бодрым голосом.) Псих! Идиот!

Кармело пытается схватить Эдуардо, но Кончетта дает ему две затрещины и отталкивает к двери.

КОНЧЕТТА. Вон! Вон отсюда! Убирайся! Уродина! Обезьяна!

КАРМЕЛО. Ладно… Уйду… Но будьте уверены, я еще вернусь.

КОНЧЕТТА. И найдешь меня! (Дает ему еще одну затрещину.)

КАРМЕЛО спасается бегством. КОНЧЕТТА, преисполненная достоинства, запирает дверь и, обеспокоенная, подходит к Эдуардо, который откинувшись в кресле, старательно утирает носовым платком холодный пот.

(Подсаживается к нему, отбирает платок и сама обтирает ему лоб; поглаживая и утешая его.) Ну, будет, будет… А может, холодный компресс? Можно даже с уксусом?

ЭДУАРДО. Спасибо… Не беспокойтесь. Вы очень добры!.. (Надевая ботинки.) Бог мой! Вот профессия! Где предусмотришь, где не предусмотришь — тут сам черт ногу сломит!

КОНЧЕТТА (обнадеженная). Хоть поняли — и то хорошо! Не таков ваш возраст, чтобы…

ЭДУАРДО. Что? И кто это говорит? (Смотрит на нее, словно впервые увидел.) Кто вас звал? Откуда вы взялись? С потолка? Со стен? Выползли из-под пола? С помощью каких бесовских чар?

КОНЧЕТТА. Да нет же, нет… (Тихо.) Я просто принесла вам деньги, которые я выручила за проданные вещи … Вот… Здесь четыре тысячи лир.

ЭДУАРДО (смягчившись, опускает деньги в карман). Честное слово, вы для меня тайна! Гонишь вас в окно, вы влетаете в дверь! Правду говорят, что в любовной войне выигрывает беглец… Но ведь какая же между нами любовь?

КОНЧЕТТА (раздумчиво). Дон Эдуардо… Без взаимности. Одна сторона любит, и… ладно! Конечно, взаимность была бы еще лучше. Но на нет и суда нет… Как вам кажется?…

ЭДУАРДО. Донна Кончетта… склонность без… цели… вы понимаете меня?.. подобна тележке без колес…

КОНЧЕТТА. Вы думаете, тележек без колес не бывает? Я вот помню, что в детстве я и мои подружки очень даже любили забавляться в тележках без колес. Дон Эдуа, каких только путешествий в них мы не совершали. В них путешествовали на край света!

ЭДУАРДО (обрывая ее). Будет… будет… знаете, как бы я поступил на вашем месте? Я бы усыновил ребенка.

КОНЧЕТТА. А если он с возрастом не будет походить на вас?

В дверь, ведущую в закуток Дженнаро стучат.

ЭДУАРДО. Кто может быть в той коморке? (В сопровождении Кончетты подходит к двери.) Кто там?

СОРРЕНТИНО (голос). Нас тут заперли!

ЭДУАРДО. Кого вас?

СОРРЕНТИНО (голос). Меня и эту … как ее зовут Пальяруло…

ЭДУАРДО. Милые мои… Тотчас отопру… Господи, что же это такое?…. Где ключ? Куда его запропастили?

ПАЛЬЯРУЛО (голос). Его забрал дон Кармело, мясник, влюбленный в эту… как ее Соррентино!..

ЭДУАРДО. Так чего же ждать? Позовите его! Кончетта, будьте добры, сходите к нему…

КОНЧЕТТА (направляясь к двери). Бегу…

ЭДУАРДО (возле двери, ведущей в закуток). Милые мои дамы… Прошу набраться терпения… Сейчас все будет в порядке … Впрочем, все обернулось даже к лучшему. Я уже давно подумывал, а не пора ли представить госпожу Пальяруло госпоже Соррентино? И вот на… они сами познакомились… Пусть лед будет сломан, вам надо подружиться. Там полно всяких напитков, крепких и некрепких… наливайте… пейте….

Стук в главную дверь. ЭДУАРДО идет открывать. Входит ГРАЦИЕЛЛА.

ЭДУАРДО отвешивает ей поклон в лучшем испанском стиле.

Вы, Грациелла? Вот радость! Проходите! Располагайтесь! (Взгляд в сторону закутка.) Пяток минут для вас у меня всегда найдется.

Присаживаются на диванчик.

ГРАЦИЕЛЛА. Спасибо, дорогой профессор…

ЭДУАРДО. Что? Какой я профессор?

ГРАЦИЕЛЛА. Изящных манер. Я еще не поблагодарила тебя за великолепные розы. Может, продолжим разговор, начатый прежде?

ЭДУАРДО. С удовольствием… Значит, я вам говорил…

ГРАЦИЕЛЛА. Нет, это я говорила тебе…Эдуардо, поцелуй меня…

ЭДУАРДО (смущенно). Поцелуй? Э, нет, Грациелла, значит, мы друг друга не поняли… О поцелуе не может быть и речи!

ГРАЦИЕЛЛА. Почему?

ЭДУАРДО. Что за вопрос! Прежде я должен был относиться к вам со всевозможным уважением, хотя бы потому, что вы были замужем. Нынче — я должен относиться с еще большим уважением, поскольку вы — вдова.

ГРАЦИЕЛЛА. Но я же люблю тебя! Кто требует от тебя такого уважение? Ни вчера, ни сегодня я вовсе не хотела, чтобы меня так уважали! Давай быстро отказывай мне в уважении!

ЭДУАРДО (отстраняясь). Нет, нет и нет! … Напротив, я должен уважать вас всеми фибрами моей души. Я должен привить вам чувства гордости и достоинства, сопряженные с вдовством! Если будете следовать моим советам, то наступит час, когда вы будете произносить: «Я вдова Каммарота», как иные произносят «Я мисс Европа».

ГРАЦИЕЛЛА. Эдуардо!

ЭДУАРДО. Предоставьте все это мне! Я знаю, как достигается подобное благочиние. Возвращайтесь домой и соберитесь с духом. Потом слегка поужинайте… Я составлю вам компанию, мы с тоской будем вспоминать бедного Джачинто и посадим деревце верности в садике воспоминаний. И так, с течением времени, дон Джачинто станет в наших сердцах живее прежнего.

ГРАЦИЕЛЛА (слушая Эдуардо со все возрастающим удивлением, схватывает его за плечи и встряхивает, словно желая разбудить). Уж не рехнулся ли ты? Верность? Воспоминание? Деревце? А о моей молодости ты забыл? Куда ты ее денешь?

ЭДУАРДО. Позаботимся и о ней… (Глядя на соблазнительные формы Грациеллы.) Время от времени спиритический сеансик… Ну, скажем, раз в неделю… (Хихикает.)

ГРАЦИЕЛЛА. Не болтай чепухи! Уж не принимаешь ли ты меня за одну из твоих дурочек-клиенток?

ЭДУАРДО (закрывая ей рот ладонью и бросая быстрый взгляд в сторону закута). Тсс! Ты права! Два раза в неделю… (Смотрит на Грациеллу.) А может, и три! Ну, как?

ГРАЦИЕЛЛА. Дело не в количестве, а в качестве!

ЭДУАРДО. Ну, тут уж ничего не поделаешь! А ты что можешь предложить?

ГРАЦИЕЛЛА. Право полной собственности.

ЭДУАРДО. Полной собственности… то есть как?

ГРАЦИЕЛЛА. Абсолютно полной, без всяких там исключений….

ЭДУАРДО. Мне крайне досадно, Грациелла…. Я польщен… но по известным причинам вы не можете получить этого полного права…

ГРАЦИЕЛЛА. Ох, и ребенок же ты! Тебе и пятнадцати лет не дашь! (Гладит его руку.) Предоставь Грациелле быть твоим поводырем… Не упрямься… так… помаленьку … расслабься…

ЭДУАРДО ребячливо заелозил на диване, как бы выражая протест. Но ГРАЦИЕЛЛА перехватила его руку и ею стала водить по своей ноге. ЭДУАРДО, охваченный волнением, придвинулся к Грациелле, которая перехватив его вторую руку, положила ее себе на талию.

ЭДУАРДО (моргая). Ничего не пойму… совсем ничего…

ГРАЦИЕЛЛА. Вот это-то ты и должен делать: ничего не понимать… Сойди с рельс, Эдуа… Не упорствуй… сойди с рельс…. Поцелуй меня!

Следует продолжительный горячий поцелуй. Отдышавшись, ЭДУАРДО снова тянется к ней с поцелуем, но на этот раз отстраняется ГРАЦИЕЛЛА и вскакивает с дивана.

ЭДУАРДО (тоже вскакивает с дивана и пытается ее обнять). Грацие….

ГРАЦИЕЛЛА (бегает от него вокруг дивана). Эдуа!

ЭДУАРДО. Грацие… умоляю тебя… еще разок…. Один единственный раз…

ГРАЦИЕЛЛА. Нет!

ЭДУАРДО. Ну прошу тебя…

ГРАЦИЕЛЛА. Сказала — нет!

ЭДУАРДО. Как милостыни прошу… Пошли туда… к тебе….

ГРАЦИЕЛЛА. Нет, останемся тут и поговорим.

ЭДУАРДО. Поговорим? В такой момент…

Пытается перепрыгнуть диванчик и поймать Грациеллу, но она снова выскакивает из его рук.

ГРАЦИЕЛЛА. Ты меня любишь?

ЭДУАРДО. Да!.. Еще как! Разве ты не видишь?

ГРАЦИЕЛЛА. Очень любишь?

ЭДУАРДО. Очень!

ГРАЦИЕЛЛА. Тогда женись на мне.

ЭДУАРДО (овладевая собой). Да-вай по-же-ним-ся!

ЭДУАРДО опускается на диванчик и закрывает лицо руками.

ГРАЦИЕЛЛА садится рядом.

Пауза.

ГРАЦИЕЛЛА. Отвечай мне! Молчишь теперь? Вбей себе крепко в башку: месяцы траура прошли. Теперь решай: да или нет?

ЭДУАРДО. Нет, нет и нет! Сколько раз я должен тебе повторять? От своих занятий я не откажусь как по житейским причинам, так и из суеверия. Сегодня больше, чем когда-либо прежде, брак стал смертельным риском. Мужчина женился и уже тем самым порождает потенциальную вдову. А вдов я не поставляю — заруби себе это на носу! — я утешаю. Для этого и создана моя столь уважаемая фирма!

ЭДУАРДО. Это мысль! (С гордостью.) Я смогу создать еще одного Эдуардо Палумбо!

ГРАЦИЕЛЛА. И ты создашь его! А мне нужен муж. Джачинто оставил пять миллионов…

ЭДУАРДО (слушает с очевидным интересом). Это верно… конечно, пять миллионов… Но моя фирма…. Моя работа это работа художественная… так сказать, работа другого, высшего плана.

ГРАЦИЕЛЛА. Поразмысли хорошенько!

ЭДУАРДО провожает ее до дверей.

Другого пути ко мне нет!

ЭДУАРДО. Подумаю со всей серьезностью!

ГРАЦИЕЛЛА выходит, предварительно поглядев на Эдуардо в упор; ЭДУАРДО погружается в размышления и вдруг вспоминает о запертых и комнатушке вдовах.

Он подбегает к двери.

Милые дамы…., прошу вас не нервничать….

ПАЛЬЯРУЛО (голос). Может быть, вы наконец, откроете?

СОРРЕНТИНО (голос). Откройте!

Появляется КОНЧЕТТА МЕЛЕ, потрясая ключом. Видно, что она в ярости.

ЭДУАРДО. Ключ?

КОНЧЕТТА. Вот он. Я заставила этого бандита отдать его!

ЭДУАРДО. А он как?

КОНЧЕТТА. Да хоть бы у него было сто ключей, я бы отобрала у него все сто. Он даже не пикнул.

ЭДУАРДО (открыв дверь, с поклоном к недавним узницам). Прошу простить меня, прелестные дамы… Но прежде всего я должен был поставить на место этого нечестивца! (К Соррентино.) Больше он вас не будет беспокоить…

Поведение вдовушек довольно странное: больше они уже не соперницы. Напротив, они ведут себя как союзницы. Их тон по отношению к Эдуардо холоден и суров.

СОРРЕНТИНО. Ну как ваша возлюбленная Грациелла, вдова Каммарота?

ПАЛЬЯРУЛО. Как? Поставили ее на место?

ЭДУАРДО (сердито). Вас это не касается!

СОРРЕНТИНО. Очень даже ошибаетесь!

ПАЛЬЯРУЛО. Еще как касается! Так значит, вы должны подумать и дать ответ этой… бабище?

КОНЧЕТТА присутствует при этой сцене, но молчит, и даже кажется, что происходящее доставляет ей известное удовольствие.

ЭДУАРДО. Вы много позволяете себе!

ПАЛЬЯРУЛО. Так дадите вы ей ответ или нет?

ЭДУАРДО. Я обещал.

СОРРЕНТИНО. Очень плохо сделали.

ПАЛЬЯРУЛО. Женитьбе вашей все равно не бывать!

СОРРЕНТИНО. Мы ее расстроим даже на ступенях алтаря!

ЭДУАРДО (обеспокоенный). Да это целый заговор!

ПАЛЬЯРУЛО. Называйте как хотите!

СОРРЕНТИНО. Скандал мы вам устроим!

ПАЛЬЯРУЛО. Мы предупредили вас!

ОБЕ (вместе). Будьте здоровы!

Обе разом горделиво покидают дом. На пороге они сталкиваются с Дженнаро.

ЭДУАРДО (не обращая на Кончетту никакого внимания). Дженна, слыхал этих двух?

ДЖЕННАРО. Частично. Вас это заботит?

ЭДУАРДО. А как же! Ты еще не знаешь обиженных, разъяренных вдов! Они хуже тигра! Эти две способны нарушить самую благочестивую церемонию! Они могут потрясать взятым напрокат ребенком и вопить: «Мерзавец! Это твой ребенок!» Нет уж, избави Бог!.. Беги и скажи донне Грациелле, что решение мое отрицательное.

ДЖЕННАРО. Как знаете. (Уходит.)

ЭДУАРДО. Фатальная неизбежность! Против силы — и разум ничто!

КОНЧЕТТА (смеясь). Да вы серьезно поразмыслите, дон Эдуа. Пусть только эти две вертихвостки появятся в церкви, уж я их там встречу! Можете быть спокойны, мой красавчик… Я буду там, наготове, с кирпичом в руках вместо требника.

ЭДУАРДО. Знаю! Знаю, что вы способны на все! Стоит вам пройти — и трава сохнет… (Задумывается.) А не можете ли вы заранее отбить у них охоту?

КОНЧЕТТА. Каким образом?

ЭДУАРДО. Так, небольшое предупрежденьице… Если вы посмеете… то я…. И так далее, понятно?

КОНЧЕТТА. Все поняла! Бегу сей же час, будьте уверены! Все будет в порядке!.. (Уходит, сталкиваясь в дверях с Дженнаро.)

ДЖЕННАРО. Сказал.

ЭДУАРДО. Возвращайся к Грациелле и скажи, что решение положительное!

ДЖЕННАРО (который никогда ничему не удивлялся). Будет исполнено.

ДЖЕННАРО уходит, пропуская в дверях застенчивую, но весьма примечательную юную женщину. Это ДЖУЛИЯ. Поведение ее несколько странно: она все время оглядывается назад, словно опасаясь погони. Озабоченно как бы вскользь оглядывает обстановку в комнате и хозяина дома. Несколько раз пытается начать разговор, но всякий раз от волнения замолкает

ЭДУАРДО (подбадривая ее). Прошу вас… Вы кого-нибудь опасаетесь?

ДЖУЛИЯ (по-прежнему оглядываясь). Нет…. Нет…

ЭДУАРДО. Вы тут в надежном укрытиии… (Вспомнив недавние события, даже вздрагивает.) Конечно, время от времени случается….

ДЖУЛИЯ. Простите мою смелость… Вы дон Эдуардо Палумбо?

ЭДУАРДО (смотрит на нее с нескрываемым восхищением). Он самый. Прошу вас, девушка, присаживайтесь… (Показывает на стул.)

ДЖУЛИЯ (в нерешительности и опасливо поглядывая на дверь). Я не девушка… вот уже четыре года, как я замужем.

ЭДУАРДО (оглядев ее взглядом знатока). Иначе и быть не могло. Однако садитесь … будьте моей гостьей.

Подходит к двери, чтобы закрыть ее, но ДЖУЛИЯ опережает его и останавливает.

ДЖУЛИЯ (с беспокойством). Пожалуйста, не закрывайте. Он может войти с минуты на минуту. Он направляется сюда.

ЭДУАРДО. Кто он?

ДЖУЛИЯ (скороговоркой, не сводя глаз с лестницы). Дон Карло Фигурелла… мой муж. Он хочет сделать вам одно предложение… Дон Эдуа, умоляю вас… не слушайте его…. Скажите ему, что я уже все вам рассказала, что вы согласны… но только не давайте ему рта раскрыть, ради Христа…. Человек в любом возрасте остается человеком и не должен унижаться…. Поклянитесь мне, что, что….

ЭДУАРДО (выразительно). Клянусь вам…. Но я не понимаю!

ДЖУЛИЯ (вздрогнув, показывает на дверь). Слишком поздно!

На пороге возникает широкоплечий старик, дон КАРЛО ФИГУРЕЛЛА.

Он немного задыхается.

Вот он! Карло!

ФИГУРЕЛЛА (протягивает руки). Джулия!

ДЖУЛИЯ (подбегая к нему поспешно). Можем уже идти. Все в порядке. Я все объяснила дону Эдуардо, и дон Эдуардо совершенно со всем согласен. Он будет действовать согласно твоим желаниям. До свидания дон Эдуа, будьте здоровы!

ЭДУАРДО (вполголоса). Бог отец, Бог сын, Бог дух святой!

ФИГУРЕЛЛА (мягко выговаривая жене). Нет, Джулия, ты не должна была так поступать. Это наше дело с доном Эдуардо… дон Эдуардо, могу я…

Все усилия Джулии напрасны. ФИГУРЕЛЛА входит в комнату и садится на диванчик. Жене не остается ничего другого, как сесть рядом с ним. Тыльной стороной ладони она утирает набежавшую слезу. ЭДУАРДО тоже садится.

(Внимательно глядя на Эдуардо.) Вы именно такой…

ДЖУЛИЯ (перебивая его). Будет, будет… Давай лучше я скажу…

ФИГУРЕЛЛА (протестуя). Нет, душа моя. Ты молчи и не раскрывай рта. Это чисто мужской разговор. (Нежно зажимает ей рот рукой. К Эдуардо.) Вы именно такой, каким мне вас описали.

ЭДУАРДО (с подозрением). То есть?

ФИГУРЕЛЛА. Милый, с благородными чувствованиями.

ЭДУАРДО. Спасибо.

Пожимают друг другу руки.

ФИГУРЕЛЛА. Стало быть…

ДЖУЛИЯ (делая отчаянную попытку заставить его молчать). Не надо!

ФИГУРЕЛЛА. Нет, надо!

ЭДУАРДО. И именно сейчас, так срочно?

ФИГУРЕЛЛА. Да. Говорить об этом трудно, но приходится. Вероятно, вы уже были поражены огромной разницей в возрасте между мною и моей Джулией? Однако до тех пор, пока мир стоит… такие случаи будут встречаться. Ну да ладно! Четыре года тому назад, когда я остался вдовцом после второго брака, мне потребовалась женщина, гувернантка… (Джулии.) Извини меня, милая, но я должен быть точен. (К Эдуардо.) Я поместил в «Маттино» объявление. В ответ получил несколько предложений…

ЭДУАРДО (разглядывая фигуру Джулии). И вы, понятно, выбрали ее?

ФИГУРЕЛЛА. Да, ее! Ну, постоянная близость… взаимная симпатия… знаете, как бывает… в конце концов мы влюбились друг в друга и поженились.

ЭДУАРДО. Сердечные поздравления!

ФИГУРЕЛЛА. Старость не радость. Примерно год назад я начал сдавать.

ЭДУАРДО. Грустно слышать

ФИГУРЕЛЛА. Особенно стало пошаливать сердце… того и гляди наступит конец…

ДЖУЛИЯ. Нет! Нет!

ЭДУАРДО. Ну в самом деле, это еще бабушка надвое сказала!

ФИГУРЕЛЛА (убежденно). К сожалению, это так. Вот почему я все время себя спрашиваю: «Что-то станется с моей Джулией?»

ДЖУЛИЯ всхлипывает.

Родственников у нас нет, близких друзей тоже. К счастью мне рассказали про вас.

ЭДУАРДО (несколько озабоченным тоном). Не стоит брать на веру досужие людские россказни. Я…

ФИГУРЕЛЛА. Меня заверили, что вы благородный человек. Вы совершенно бескорыстно помогаете вдовам.

Машинально, помимо своей воли ЭДУАРДО ощупывает материю на пиджаке Фигуреллы.

Вы лучший их советник, утешитель и покровитель…

ЭДУАРДО. Пытаюсь по мере сил. Так значит?

ФИГУРЕЛЛА. Я пришел просить вас…. Не терять из виду мою Джулию (закрывает ей рот рукой), когда бы ни постигла меня печальная развязка. Будьте ей опекуном… Я вам поручаю ее с этой минуты…. Если хотите, письменно… В мире столько мошенников и негодяев, что страшно даже подумать, в какие руки может она попасть. (Утирает жене слезы носовым платком.) Под вашей же опекой никакая опасность не может ей грозить. Если же когда-нибудь природа возьмет свое, заявит права — вы меня понимаете, ведь Джулии всего двадцать четыре года, — то позаботьтесь об этом вы и подыщите ей хорошего молодого парня… Обязательно молодого. Ибо некоторые опыты (тычет пальцем в себя) не стоит проделывать дважды.

ЭДУАРДО. Да-с, вы совершенно правы!

ФИГУРЕЛЛА. А теперь слово за вами, дорогой дон Эдуардо.

ЭДУАРДО. Что я могу сказать? Ничего подобного в моей практике еще не случалось… Простите однако…. У Джулии есть средства?

ФИГУРЕЛЛА. Об этой стороне дела не беспокойтесь. У меня девять собственных квартир на Вомеро, да еще кое-какое недвижимое в Маркольяно.

ЭДУАРДО. Я это спросил так, в интересах вашей супруги. Можете на меня рассчитывать, дон Карло. Когда бы оно не случилось, можете быть спокойны…. Достаточно телефонного звонка…

ДЖУЛИЯ (сквозь рыдания). Нет! Нет! Этого не может случиться!

ЭДУАРДО подымается, за ним встает и ФИГУРЕЛЛА.

ЭДУАРДО. Ясно, что не должно случиться. Но как бы то ни было, вот вам моя визитная карточка… (Протягивает ее Фигурелле, который целует ее и опускает в карман.)

Супруги направляются к двери, сопровождаемые Эдуардо.

ФИГУРЕЛЛА. Уж не знаю, как вас благодарить!

ЭДУАРДО. Какие пустяки! Всегда к вашим услугам, в любой момент, самый отдаленный момент… (Тихо, к Карло Фигурелла, знаком показывает ему на фигурку Джулии.) Прошу вас заботьтесь о ней!

Супруги уходят. ЭДУАРДО сияет, как факел в ночи. Он горд и счастлив.

Входит ДЖЕННАРО.

(К Дженнаро.) Понимаешь, как идут наши дела? Стали поступать предварительные заказы! А почему? За нас общественное мнение! Имя мое в ходу, оно утверждается и побеждает! Прежде я наивно думал, что фирме не нужны никакие филиалы. Выходит, я ошибался. Я сам себе подрезал крылья, чтобы не летать! А теперь знаешь, что я сделаю? Открою филиал в Риме…

ДЖЕННАРО. Как? Разве вы не собираетесь жениться?

ЭДУАРДО. Я? С таким попутным ветром? За кого ты меня принимаешь? Беги, лети и скажи Грациелле, что я безумно расстроен, но взвесив все и учтя приговор судьбы, я принял окончательное решение, и оно — отрицательное!

ДЖЕННАРО (направляясь к двери). Бесповоротно?

ЭДУАРДО. Раз и навсегда. Считай, что оно высечено в мраморе.

ДЖЕННАРО. Короткое, сухое «нет»?

ЭДУАРДО. Конечно! Пойми, Дженна… (Охваченный проектами, даже приплясывает.) Я открою филиал в Риме! Другой — в Милане. Почему же не открыть? Потом в Генуе…Турине… Болонье… Дженна! Все вдовы Италии у нас в кулаке! (Приплясывает.)

Занавес падает.

Действие третье

КУВЬЕЛЛО в новой должности управляющего фирмой Палумбо разговаривает по телефону.

КУВЬЕЛЛО (подражая интонации своего патрона). Что?.. Скверно ночь провели? Занятно, занятно, донна Роза… Тут надо поразмыслить… Позвольте дать вам один совет… искренний… Да-да! Примите-ка валериановых капель… да-да! Я еще вчера вам советовал… Как?.. Да, конечно… Эх, с какой бы радостью я лично накапал бы их вам в ротик, как… (Прикрывает ладонью микрофон, жестом просит у Дженнаро подсказки.)

ДЖЕННАРО (вздыхая). … как в клюв голубки…

КУВЬЕЛЛО (в трубку). …как в клюв голубки… А тут, как назло, прорва всяких дел… да-да… Если только попозже… Возможно… Может, вам чего надо? Аспирина, или там лакрицы, или ревеню?.. Ну, целую ваши бархатные ручки… (Вешает трубку.)

ДЖЕННАРО. Это еще кто такая?

КУВЬЕЛЛО. Новенькая. Откопал в прошлый вторник. А тебе-то какое дело?

ДЖЕННАРО (высокомерно). Прежде всего прошу не «тыкать».

КУВЬЕЛЛО. А вы какого черта говорите мне «ты»?

ДЖЕННАРО. Мне можно! Я служу этому дому двадцать лет, а ты тут без году неделя. Когда б не дон Эдуардо, который вытащил тебя из грязи, ты бы так и продолжал валяться в ней!

КУВЬЕЛЛО. Поосторожней на поворотах!

ДЖЕННАРО. Нет уж, изволь выслушать все до конца! И как это только дону Эдуардо взбрело в голову жениться на Грациелле и доверить тебе место управляющего!

КУВЬЕЛЛО. Дай срок, приятель! Вот стану тут полным хозяином, и ты получишь такой пинок в зад, что мигом очутишься в тридевятом царстве, в тридесятом государстве!

ДЖЕННАРО. Ты, хозяином? (Разражается саркастическим смехом.) Знаешь, рылом не вышел, да и росточком мал! Вот начнешь плешиветь — считай, что местечко в приюте для нищих тебе обеспечено!

КУВЬЕЛЛО. Вы что же, оскорблены, что не вас сделали управляющим?

ДЖЕННАРО. Оскорблен? Да знаешь ли, что слуга не может быть оскорбителем и что на него даже обижаться нельзя?

КУВЬЕЛЛО. Вы так думаете?

ДЖЕННАРО. Не я, а Сенека так думал.

КУВЬЕЛЛО. А что думает этот ваш синьор Сенека о возвращении супругов Палумбо? Разве не собирались они вернуться сегодня в девять утра?

ДЖЕННАРО. В девять? (Смотрит на часы.) Значит, через две минуты.

КУВЬЕЛЛО. А это их свадебное путешествие затянулось порядком.

ДЖЕННАРО. Ровно месяц.

КУВЬЕЛЛО. И дон Эдуардо ни разу вам не написал?

ДЖЕННАРО. Один-единственный разок.

КУВЬЕЛЛО. Что же он там сообщил?

ДЖЕННАРО. Распорядился проделать прямой ход из конторы на их личную супружескую половину. (Показывает рукой на новую дверь.)

Слышится автомобильный гудок.

КУВЬЕЛЛО. А разве это была не ваша идея?

ДЖЕННАРО. Нет, не моя.

ЭДУАРДО (голос). Дженна, Дженна!

ДЖЕННАРО. Приехали хозяева! Вот они! (Выбегает на балкон.) С благополучным возвращением, дон Эдуа!

ЭДУАРДО (голос). Спустись и помоги мне!

ДЖЕННАРО. Сейчас! Сию минутку! (Поспешно выбегает.)

КУВЬЕЛЛО, оставшись один, любовно поглаживает узел нарядного галстука, приглаживает щеткой волосы снова садится, закинув ногу на ногу; расправляет складку на брюках, словом, приводит себя в порядок, стараясь выглядеть как можно элегантнее. За дверью топот ног, голоса. Входит ЭДУАРДО с двумя внушительных размеров чемоданами, которые ставит на пол. За ним появляется ДЖЕННАРО с другими пожитками и, наконец, ГРАЦИЕЛЛА с дорожной сумкой в руках. Взаимные приветствия и рукопожатия.

КУВЬЕЛЛО. Со счастливым возвращением! Здравствуйте! (Целует руку Грациелле.) Будьте счастливы. Все, наверно, уже поцеловались с прелестной новобрачной…

Тянется к щеке Грациелле, но ЭДУАРДО предупреждает его.

ЭДУАРДО. Э,э! Никто мою жену не целовал… (Отстраняет Кувьелло.) Ну и расфрантился же ты…

КУВЬЕЛЛО. Ведь это вы, дон Эдуа, наказали мне…

ЭДУАРДО. В самом деле? (Берет Грациеллу за руку и показывает новую дверь.) Вот сюрприз, о котором я тебе говорил. Теперь можно проходить на нашу половину прямо отсюда.

ГРАЦИЕЛЛА. Здорово. Просто замечательно. (В ее веселом тоне можно уловить иронию.)

ЭДУАРДО (к Дженнаро, который уже успел отнести вещи на жилую половину). А не попросить ли нашего дорого Дженнаро сварить знаменитого его кофейку? Он ведь по этой части великий мастак.

ДЖЕННАРО. Мигом будет! (Удаляется в свой закуток.)

ГРАЦИЕЛЛА. Дженна, на меня не рассчитывай, уж извини меня. Нынешней ночью я даже глаз не сомкнула в этом распроклятом спальном вагоне. Пойду вздремну часок, иначе ведь и постареть можно.

КУВЬЕЛЛО. Постареть? С виду вы мне в дочки годитесь!

ГРАЦИЕЛЛА (польщенная). Уж прямо в дочки?

КУВЬЕЛЛО. Клянусь вам…

ЭДУАРДО. Ого! Из молодых, да ранний! Оставлял я его в детском саду, а по возвращении нахожу студентом.

КУВЬЕЛЛО. Спасибо, дон Эдуа! Вы путаете меня с…

ЭДУАРДО. Ладно, ладно. Послушаем-ка лучше, чего ты понапридумывал тут за время моего отсутствия?

КУВЬЕЛЛО. Дать вам полный отчет… Прямо сейчас?

ЭДУАРДО (усаживается на диванчик рядом с Грациеллой, берет ее за руку). Сейчас, сейчас…от Грациеллы у меня секретов нет…

КУВЬЕЛЛО принимается шагать по комнате, втянув живот и расправив плечи. Заметно, что он хочет произвести на Грациеллу максимум впечатления своей осанкой и молодостью. ГРАЦИЕЛЛА подкрашивает губы, не спуская глаз с прохаживающегося взад и вперед Кувьелло.

КУВЬЕЛЛО. С тем, что вы оставили на складе полный порядок. Синьоре Аверсано свой должок я уплатил сполна… Вдова Кинтьери поставила нам восемь пиджачных костюмов пятьдесят четвертого размера, шесть пар обуви и портрет покойного супруга работы Бранкаччо… буде он подлинным — назначьте цену сами.

ЭДУАРДО. А вдова Пальяруло?

КУВЬЕЛЛО (не без гордости). Свыклась с переменой управляющего.

ГРАЦИЕЛЛА (которую явно забавляет эта сценка). А Кармело, мясник?

КУВЬЕЛЛО. Вполне успокоился. А вот с вдовой Соррентино просто сладу нет.

ЭДУАРДО. Как так?

КУВЬЕЛЛО. Заладила свое: или вы, или никто.

ЭДУАРДО (с очевидным сожалением). Охо-хо… вот уж поистине, когда нет направляющей руки мастера…

ГРАЦИЕЛЛА. А теперь расскажите о новых приобретениях.

КУВЬЕЛЛО (смешавшись). Дон Эдуардо, могу я говорить откровенно?

ЭДУАРДО. Конечно. Управляющий ты или нет? Моя жена — без предрассудков… не правда ли, Грацие?

ГРАЦИЕЛЛА. Рассказывайте… Говорите все…

КУВЬЕЛЛО (начинает издалека). Так, значит…

ЭДУАРДО. Давай, давай, ближе к делу…

КУВЬЕЛЛО. У нас в запасе пять вдов.

ГРАЦИЕЛЛА. Пять?

КУВЬЕЛЛО. Под трех из них мы еще ведем подкоп… Прошло всего несколько дней, как мы напали на их след… Но с другими двумя…

ДЖЕННАРО (возвращаясь с кофе) …мы уже ежедневно занимаемся спиритическими сеансами!

ЭДУАРДО и ГРАЦИЕЛЛА (одновременно, но с разной интонацией). Да ну!

КУВЬЕЛЛО. Без лишней скромности… это святая правда.

ГРАЦИЕЛЛА смотрит на Кувьелло с нескрываемым восхищением.

ЭДУАРДО поспешно вскакивает на ноги.

ЭДУАРДО. Нет, нет! Ни в коем случае! Этак нельзя…

КУВЬЕЛЛО. Прошу прощения, дон Эдуардо… почему же?

ЭДУАРДО. А потому что нельзя!

КУВЬЕЛЛО (искренне). Но если есть силы…

ЭДУАРДО (вспыхнув). Что значит — есть силы? А плановый расчет! Взять, к примеру, банк: даже на чеках указывается, допустим, «Капитал пятьдесят миллиардов»! Но разве выдадут кому-нибудь эти пятьдесят миллиардов? Они лежат в сейфах, в банковских подвалах. Они номинальны! В противном случае что стряслось бы? А стряслось бы следующее: вот является некий тип и просит ссуду в пятьдесят тысяч лир. А ему отвечают: «Наберитесь, сударь, терпения… у нас нет таких денег».

КУВЬЕЛЛО. Да вы не сумлевайтесь, дон Эдуа. Я всегда пожинаю урожай, для меня посильный…

ГРАЦИЕЛЛА хохочет, закинув голову, выставляя напоказ соблазнительные формы.

ЭДУАРДО (с неподдельным раздражением). Брось чепуху молоть! Ты еще желторотый птенец в нашем деле, молок на губах не обсохло, а туда же, пускаешься рассуждать о вещах серьезных! (Хватает шляпу.) Пойду-ка я лучше по делам… Надо заглянуть в лавочки. А ты, Грациелла, кажется, поспать хотела? Пойди ляг, отдохни…

ГРАЦИЕЛЛА. Не забудь заглянуть в аптеку!

ЭДУАРДО кивает головой и в ярости поспешно удаляется. Кувьелло, поигрывая связкой ключей, посматривает на Грациеллу. Дженнаро перехватывает его взгляды и тихо уходит в закуток, пожимая плечами и покачиваясь как бы в знак молчаливого понимания.

Эх, Кувьелло… (Снова заливается смехом.)

КУВЬЕЛЛО (улыбаясь). Сударыня…

ГРАЦИЕЛЛА. Должна я верить?..

КУВЬЕЛЛО. Чему?

ГРАЦИЕЛЛА. Тому, что вы только что сказали?..

КУВЬЕЛЛО. Дорогая хозяйка, решайте сами… Со своей стороны… Ну какие я могу вам дать доказательства? Как это говорится? Кому бог дал ротик, даст тому и кусочек…

ГРАЦИЕЛЛА. Вот-вот… А я хоть и была дважды замужем, а все ж по этой части не сильно опытна

КУВЬЕЛЛО (глядя на нее все с большим интересом). Возможно ли? Вы это правду говорите?

ГРАЦИЕЛЛА. Увы… Впрочем, какой-то внутренний голос мне подсказывает, что вам можно верить… (Пауза. Разглядывает его.) Вы много занимались спортом?

КУВЬЕЛЛО. Боже меня упаси. Это непроизводительно.

ГРАЦИЕЛЛА. Вы думаете? Скажите, однако… Как это вы умудряетесь проводить эти… эти спиритические сеансы… без личной, что ли, склонности или заинтересованности?

КУВЬЕЛЛО. Без того, чтобы личная тяга, хотите вы сказать, перевешивала заинтересованность материальную?

ГРАЦИЕЛЛА. Ну, материальная сторона дела понятна. Я о другом… ведь вы же не корзинка и не бочонок, наполненный всякого рода нежностями и сладкими словами, так сказать, «на случай»…

КУВЬЕЛЛО. Ничего не поделаешь, проходится.

ГРАЦИЕЛЛА. И вы никогда не испытывали потребности в настоящей привязанности, чувстве… ну, например, сказать кому-нибудь: я люблю тебя, хочу, чтоб и ты меня полюбила… сердце мое… душенька моя…

КУВЬЕЛЛО (слащаво-сентиментальным тоном, свойственным романам и повестям «в картинках»). Увы, понимаю… И мне вы будете говорить о чувствах? Да знаете ли, Грациелла, что сердце мое исполнено сладости, что твоя ромовая баба… Я, к примеру, не могу видеть без слез восход луны над Везувием. Когда б вы знали, как хочется мне шептать кому-нибудь: «Только ты и я… вдвоем, вместе… по гроб жизни!»

ГРАЦИЕЛЛА. Так шепчите же, шепчите!

КУВЬЕЛЛО. Как могу я осмелиться! Разве я не помню доброго, которое мне сделал дон Эдуардо? Ведь это он обул, одел и накормил меня? Как это говорится…

ГРАЦИЕЛЛА (упоминание о муже обратило ее к другим мыслям, с сарказмом). Эх, Эдуардо, Эдуардо… Да он вроде нас… слабенек в чувствах… Подумать только! Мы возвращаемся из свадебного путешествия, должны впервые переступить порог нашего нового жилища, а он (об отсутствующем Эдуардо), даже не обнял меня, не взял на руки, чтобы согласно доброй примете перенести через порог!

КУВЬЕЛЛО. Верно, черт возьми! Он этого не сделал… А взял и тут же удрал по каким-то делам…

ГРАЦИЕЛЛА (встает, смотрит на Кувьелло, улыбается; неожиданно). Так сделайте это вы! (Подходит к Кувьелло с тем, чтобы тот поднял ее на руки.)

КУВЬЕЛЛО. Я… (В некотором смущении.) Простите, я не очень… Я должен…

ГРАЦИЕЛЛА. …взять меня на руки и перенести через порог… Ради доброй приметы…

КУВЬЕЛЛО. А собственно, в качестве кого я должен это сделать?

ГРАЦИЕЛЛА. В качестве посредника.

КУВЬЕЛЛО. Ах, раз так — я готов!.. (Поднимает ее, явно испытывая удовольствие от осязания столь приятной ноши. Ногой распахивает дверь.)

ГРАЦИЕЛЛА хихикает.

В момент, когда КУВЬЕЛЛО уже перешагнул порог, из закутка появляется ДЖЕННАРО.

ДЖЕННАРО. Перышко колибри и то будет посолиднее и понадежнее иной бабенки… Что я сказал? Не я сказал, а один знакомый, большой друг животных.

С жилой половины доносятся глуховатые, чувственные смешки Грациеллы. ДЖЕННАРО прикрывает дверь, ведущую на половину супругов Палумбо. Устанавливается тишина. Вскоре появляется ЭДУАРДО. За ним — вдова КОНЧЕТТА МЕЛЕ. Они продолжают разговор, очевидно, начатый еще до появления в комнате.

ЭДУАРДО. Вас это не касается, донна, Кончетта!

КОНЧЕТТА (не менее энергично). Касается, и еще как касается! Вы мой от начала и до конца! И если я вам говорю, что по сравнению с тем, каким вы были месяц назад, вы превратились в ветошку, — вы должны мне поверить!

ДЖЕННАРО. Еще бы, донна Конче! За медовый месяц кто только не ослабеет.

ЭДУАРДО, насупившись, со все большей угрюмостью, разворачивает пакет и выкладывает на стол всякие лекарства.

КОНЧЕТТА. Да разве можно развозить свою любовь повсюду, подобно уличному торговцу? В мое время никаких этих свадебных путешествий не практиковали. Поступали проще: едва обвенчавшись, супружеская пара запиралась у себя в доме и только через семь дней и семь ночей делала первый выход…

ДЖЕННАРО. Скажи лучше: выезда в коляске, ибо на ногах молодожены уже не держались. Именно так оно и бывало.

ЭДУАРДО (который до тех пор стоял к ним спиной, в ярости поворачивается). Если будете продолжать говорить гадости — изобью обоих! Видите вот это? Это всякие снадобья, которые мне присоветовала Грациелла! Каких только лекарств тут нет… Читайте: фосфор, кальций, витамин А, витамин Б, витамин В, витамин Г…

ДЖЕННАРО. На все буквы алфавита?..

ЭДУАРДО. Порошки и тестостерон. Понятно?

КОНЧЕТТА. Это еще что такое?

ДЖЕННАРО. Восстановитель мужской силы. Когда нету своей, одалживают у аптекаря.

КОНЧЕТТА. Боже милостивый! И сами остаются без нее?

Тем временем ЭДУАРДО, совсем обессиленный, снимает пиджак и усаживается на край постели, обхватив голову руками. ДЖЕННАРО и КОНЧЕТТА с испугом переглядываются.

(Подходит к Эдуардо.) Дон Эдуа, простите за нескромный вопрос: какого рожна нужна вам эта мужская сила?

ЭДУАРДО всхлипывает.

(Подсаживается к нему на постель и участливо, с тревогой восклицает.) Ангелы небесные! Не иначе, как его довели до этого всякие наговоры да сглазы! (Кричит.) Дон Эдуа! Дон Эдуа!

ЭДУАРДО разражается слезами.

Что с вами? Ну скажите же вашей Кончетте, откройтесь ей! Быть может, я смогу вам помочь?

ЭДУАРДО. Нет… Никто мне не сможет помочь.

КОНЧЕТТА. Почему же — никто? А я?

ЭДУАРДО (взорвавшись). Никто не сможет помочь мне! Никто!..

КОНЧЕТТА (положив голову Эдуардо себе на колени). Не надо… Что с вами? Что с вами случилось во время этого проклятого свадебного путешествия?

ЭДУАРДО (жалобно плача). Ничего!.. (Всхлипывает еще сильнее. К Дженнаро.) Ты понимаешь меня, Дженна? В этом-то вся беда: ровнешеньки ни-че-го!

КОНЧЕТТА. Ну разве это беда?

ДЖЕННАРО. Еще какая! Заткнись, безмозглая! (Ударяет ее по руке.)

ЭДУАРДО прячет лицо в подушках.

Ничего не сотворить с женой — это, по-твоему не беда?

КОНЧЕТТА (заикаясь от удивления). То есть как это, дон Эдуа… извините за любопытство… Вы приняли меры? Постарались использовать…

ЭДУАРДО (садится на постели, смотрит на нее в упор, жалобным, словно ребенок, голосом). Еще бы! Чего я только не глотал! И все без толку! Я говорил себе: Эдуа, ты хотел ее? Ее, которая так тебе нравилась? Так вот она! Она перед тобой, она твоя! Чего медлишь? Давай! Спеши! Лети!

ДЖЕННАРО (тоном доктора). И вместо этого?

ЭДУАРДО. И вместо этого — ни черта. В Позитано — ничего, на Капри — ни черта, в Таормине — ни черта…

ДЖЕННАРО. А на Сардинии пробовал?

ЭДУАРДО. Нет… в гостинице не было мест… Беда заключалась во мне… Полное бессилие… Представляете? Нахлынет — и хоть тресни! В момент, когда я был уже у цели, счастливый, воинственный, словно античный герой в рукопашной схватке… и говорил ей: «Ты любишь меня? Сильно любишь? Ну скажи, как ты меня любишь?..» и тут меня окутывал какой-то туман, черный покров… Я приходил в такое отчаянье, что готов был кричать: «Грациелла, вон отсюда! Убирайся! Если не уйдешь — позову директора гостиницы!»

ДЖЕННАРО. А дальше?

ЭДУАРДО. А дальше — под разными благовидными предлогами приходилось откладывать все до следующего дня.

КОНЧЕТТА. А на следующий день?

ЭДУАРДО. Страх сменялся страхом. Я трепетал: а вдруг меня снова окутает туман? Вдруг снова на меня накинут черное покрывало? И на тебе! Именно так все и случалось! О, что за мучительные ночи! Что за ночи!.. В Агридженто я даже к аптекарю сбегал… Говорю ему: «Дайте какого-нибудь снадобья, дайте яду, чего угодно… только избавьте меня от этого ада!» А он отвечает: «Лучше уж вы дайте мне чего-нибудь, чтобы я не лопнул от смеха. Дело, видать, в том, что вы ошиблись женой… либо…» Либо? — говорю я. «Либо ваша жена ошиблась мужем. Спасибо за доставленное веселье. Желаю счастья». Да разве этот паршивец не плюнул мне в лицо, не сказал, что во мне есть что-то от бабы?

КОНЧЕТТА. Кто этот подонок? Ах он вонючка проклятый! И он смел это сказать вам, моему красавцу, моему льву. Бросьте, дон Эдуа, выкиньте это это из головы!

ЭДУАРДО (несколько ободренный грубой лестью Кончетты). Так, значит, вы меня понимаете? А ты что скажешь, Дженнаро? Ведь ты был всегдашним моим сводником! Сколько женщин прошло через мои руки? Сколько спиритических сеансов я выдержал в пору, когда создавал свое дело?

ДЖЕННАРО. Несть числа.

ЭДУАРДО (встает с постели и хватает Дженнаро за отвороты пиджака). Стало быть? Стало быть?

ДЖЕННАРО (мягко высвобождается из рук Эдуардо. Вдруг, словно озаренный неожиданной мыслью). Все понял! Дон Эдуа, сейчас объясню, что с вами происходит. Вас подкузьмила ваша профессия.

ЭДУАРДО. Как так?

ДЖЕННАРО. Мне неловко говорить, но у вас… (скандируя) комплекс вдов.

ЭДУАРДО. Какой комплекс? Ничего не понимаю!

ДЖЕННАРО. А между тем все яснее ясного. Вот уж два десятка лет, как вы не видите, не слышите и не дотрагиваетесь ни до кого, кроме вдов. Зрение, слух и осязание ваши привыкли к этой особой породе женщин.

ЭДУАРДО. Не валяй дурака! В постели все женщины одинаковы!

ДЖЕННАРО. Нет, нет и нет! Дон Эдуа, поймите, что соитие невозможно без участия сознания, мозга. Шпага дырявит тело, но щитом ему служит разум. Короче, не идете же вы спать с женщиной просто так, но обязательно с положительным или отрицательным мнением, которое вы предварительно о ней составили.

ЭДУАРДО (пораженный рассуждением Дженнаро). Куда ты клонишь?

ДЖЕННАРО. Вы сами подсказали мне конечный вывод. За двадцать лет вашей профессиональной деятельности вы всегда выступали в качестве «посредника». Теперь же, дон Эдуардо Палумбо, вы уже не «посредник», а хозяин, так сказать, «обладатель» вожделенного предмета… и вот — в прямой схватке — вы не сработали!

КОНЧЕТТА. Господи Иисусе… (Обеспокоенная.) Что же делать?

ЭДУАРДО (в отчаянии). Тут уж ничего не попишешь! Не могу же я покончить с собой, отнять мужа у своей жены только для того, чтобы дать ей другого мужа! Порочный круг замкнулся!..

ДЖЕННАРО. Не будем спешить, дон Эдуардо. Выход найти можно…

ЭДУАРДО. Какой?

ДЖЕННАРО. А на что существует дезинтоксикационная терапия? Как поступают врачи в подобных случаях? Постепенно уменьшают дозу яда, ибо, если это сделать разом, пациент неминуемо погибнет.

ЭДУАРДО. Да при чем тут врач, дезинтоксикация и прочая чепуха?

ДЖЕННАРО. А вот послушайте и поймете. Конечно же, донна Грациелла должна была любезно помочь вам…

ЭДУАРДО. Каким образом?

ДЖЕННАРО. Стоило ей надеть полный траур по несчастному Каммарота — и все было бы в порядке! Вы бы сразу оказались в своей тарелке. Затем мало-помалу Грациелла должна была расстаться сначала с черным покрывалом, накидкой, потом должно была бы надеть украшения и так, постепенно, развдовелась бы. Этак, незаметно для себя, вы полностью избавились от своего недуга. И все бы пошло как по маслу!

КОНЧЕТТА (которая просто упивалась словами Дженнаро, прижимая к себе руку Эдуардо). Вот-вот… Послушайте Дженнаро, и все образуется, вы увидите! Чего не случилось сегодня, может случиться завтра… Как это говорят? Утро вечера мудренее.

Новая дверь, ведущая на половину супругов Палумбо, при этих последних словах приоткрывается и показывается голова КУВЬЕЛЛО. Увидев вернувшегося Эдуардо, он снова притворяет дверь.

ЭДУАРДО (слегка успокоившись). У меня появилась слабая надежда. (Встает.) Дженнаро, Бог с ними, с твоими рассуждениями. Комплекс или не комплекс — мы еще поборемся. Одно ясно: я сдаваться не собираюсь!

КОНЧЕТТА. Браво! Вот таким вы мне нравитесь! (Гладит Эдуардо.) Мой красавчик! Мой лев!

Эдуардо вдруг почувствовал неуместность присутствия Кончетты. К тому же в дверях появился КУВЬЕЛЛО, при котором Эдуардо не хочет признаваться в своей слабости.

ЭДУАРДО. Донна Конче, я устал, и мне бы хотелось немного отдохнуть! Пойдите займитесь чем-нибудь, сходите…

КОНЧЕТТА. Куда например?

ЭДУАРДО. Куда хотите! На городскую виллу или там на набережную Караччоло..

КОНЧЕТТА. Если вместе с вами, то я готова…. Я не оставлю вас…. Ни за что не оставлю. (Выходит.)

КУВЬЕЛЛО, который явно добился у Грациеллы полного успеха, горделиво посматривает вокруг. ДЖЕННАРО смотрит на него так проницательно, будто без труда читает его мысли. КУВЬЕЛЛО, желая придать себе в глазах хозяина больше весу, подходит к письменному столу и вытаскивает из ящика листок с надписью «Краткие визиты». Показывает его Эдуардо.

КУВЬЕЛЛО. Что скажете? Это моя идея.

ЭДУАРДО. Прекрасно.

КУВЬЕЛЛО берет молоток и начинает вбивать гвоздь в стену.

Ты что? Грациелла спит!

КУВЬЕЛЛО. Ах спит! …. Извините, я не знал. (Кладет гвоздь и молоток на стол.) К вашим услугам.

ЭДУАРДО. Сходи-ка на кладбище и посмотри, что там делается. Иди

КУВЬЕЛЛО. С удовольствием… Всего доброго. (Уходит.)

ЭДУАРДО (совсем отошедший от недавней истерики. Прохаживается по комнате, несколько раз приседает, расправляя плечи, как на зарядке). Дженна, ты сотворил чудо. Знаешь, я чувствую себя немного лучше. Авось на этот раз дело пойдет как надо. Главное настроиться на тот лад, о котором ты говорил. Покамест же попробуем пособить природе. Прежде всего надо привести себя в должный вид… Ну-ка, подай роскошный спортивный пиджак бедняги дона Джачинто. Быть может он подвигнет…

ДЖЕННАРО (подходит к шкафу и достает пиджак, который был на доне Джачинто в первом действии). Не исключено… вдруг и впрямь подвигнет… (Помогает Эдуардо надеть его и берет платяную щетку.) Минуточку… разрешите, пройдусь разок щеткой…

ЭДУАРДО (расфуфырившись павлином). Отличный покрой! Вот что значит — от Рубиначчи…

ДЖЕННАРО (чистит пиджак и вдруг замечает, что в кармане пиджака что-то есть). А это что еще такое? (Вытаскивает записку.)

ЭДУАРДО. Что там?

ДЖЕННАРО. Записка!

ЭДУАРДО. Читай!

ДЖЕННАРО (читает). «Вокруг меня происходит что-то неладное…» Подпись: «Джачинто Каммарота»

ЭДУАРДО. Боже! И больше никаких пояснений? А ну покажи… Уж не о рогах ли идет речь? Посмотри в других карманах…

ДЖЕННАРО (шарит). Пусто… Пусто…

ЭДУАРДО. Взгляни, нет ли чего в другой его одежде.

ДЖЕННАРО подходит к шкафу, снимает четыре или пять костюмов покойного Каммарота и кладет их на постель. Вместе с ЭДУАРДО начинают обшаривать один карман за другим. Находят несколько записок и складывают их стопкой.

Теперь читай все подряд… О чем там?

ДЖЕННАРО (читает одну за другой короткие записки). «Чувствую себя все хуже и хуже. Ни в чем не уверен», «До сих пор селезенка еще не болела. Теперь болит и она. Интересно, что это движется в темноте?», «Грациелла во что бы то ни стало хочет сделать мне укол тестостерона…»

ЭДУАРДО (леденеет от страха). Дальше…Дальше..

ДЖЕННАРО (читает). «Кому выгодна моя смерть? Кто наследует мне?»

ЭДУАРДО. Кто может наследовать? Разумеется, вдова!

ДЖЕННАРО (продолжает читать). «Внимание! Я слег… Нет сил пошевелиться… Чувствую, что умираю и моя смерть неестественна. Пусть расследуют!»

ЭДУАРДО (от страха подвывает). У — ууу — ууу… Повтори!..Нет, нет, не повторяй! Уууу-уу… Его спровадили на тот свет? Жена обманщица? Преступление? Уууу — уу… О, пресвятая дева Мария! Спаси и помилуй мя! Ууууу — уу… Так это, должно быть, Грациелла?..

ДЖЕННАРО. Здесь не сказано!

ЭДУАРДО. Но побудительная причина? У кого она могла быть? О, святая троица! (Сбрасывает с себя пиджак Каммароты и зашвыривает его в дальний угол комнаты. Шатаясь доходит до постели и в изнеможении бросается на нее.)

ДЖЕННАРО. Успокойтесь!.. Успокойтесь!.. Отдохните и возьмите себя в руки. Не так страшен черт, как его малюют…

ЭДУАРДО (распаляясь). Подумать только, в такой небесной оболочке такая черная душа! Ну и Грациелла! Это ты уверял, будто мое невезение с ней объясняется комплексом вдов? Так вот, черта лысого! Дело не в комплексе, а в здоровом инстинкте самосохранения!

ДЖЕННАРО. Дон Эдуа, прошу вас, успокойтесь… Этак вас хватит удар… Отдохните малость… Обождите… Примите успокоительного…

ЭДУАРДО. Успокоительного? В моем-то положении?… Нет, это не пойдет! (Словно в бреду.) Расследовать? Это мысль! Но как? Надо эксгумировать его! Однако кто же это сделает? Я? А если эта стерва и меня отправит на тот свет?

ДЖЕННАРО (дав хозяину таблетку). А лучше бы две… теперь вытяните ноги…так. полный покой… Между прочим, дон Джачинто собирался оставить номера спортлото…

ЭДУАРДО (вытянувшись на постели, продолжает бормотать). Кто может быть заинтересован в моей смерти?… Яснее ясного… селезенкой я еще не страдал… Слег в постель… Нет сил двигаться…

ДЖЕННАРО тем временем спускает жалюзи на балконной двери, и в комнате воцаряется почти полный мрак. Тишина. ДЖЕННАРО, проверив, спит ли Эдуардо, удаляется в закуток. ЭДУАРДО спит. Пауза. Из темноты выплывают одна за другой фигурки сказочных картинок: рыбак, охотник, танцовщица, фея. На шее у них висят картонки с крупно написанными номерами. Фигурки движутся балетными па. Они располагаются вокруг постели, наблюдая за спящим Эдуардо. Но вот из темноты возникает уже знакомая зрителю фигура: это дон ДЖАЧИНТО КАММАРОТА в позе благолепного покойника; правда, он бос, в одних только носках, поддерживаемых резинкой на икрах ног; на теле старая рваная рубашка. КАММАРОТА знаками показывает стоящим вокруг постели фигуркам, что желает остаться наедине с Эдуардо.

КАММАРОТА (наклоняясь к Эдуардо). Дон Эдуа! Дон Эдуа!

ЭДУАРДО (во сне). Кого я вижу! Дон Джачинто Каммарота!

КАММАРОТА. Собственной персоной!

ЭДУАРДО. Ну, что касается персоны, то это сильно сказано.

КАММАРОТА. Оно кончено…но, так или иначе, это я. Как поживаете?

ЭДУАРДО. Благодарю, вашими молитвами. А вы?

КАММАРОТА. Похвастаться не могу. Однако и не жалуюсь.

ЭДУАРДО. Одежонка-то ваша оставляет желать лучшего.

КАММАРОТА. Что делать. Это она отправила меня в таком виде на вечное жительство в Поджореале.

ЭДУАРДО. Кто «она»?

КАММАРОТА. Грациелла. Она наверняка рассудила: какого черта ему наряжаться? Для тамошних знакомств и так сойдет… кто знает, куда подевались мои вечерние костюмы.

ЭДУАРДО. Туда же, куда и ваши спортивные пиджаки и брюки.

КАММАРОТА. Куда же, интересно? Дома я их больше не видел. А в самом деле, куда они могли подеваться?

ЭДУАРДО. А вы не догадываетесь?

КАММАРОТА. Нет.

ЭДУАРДО. Тем лучше.

КАММАРОТА. Нас там держат в полном неведении, и я решительно ничего не знаю. Единственно, о чем меня уведомили..

ЭДУАРДО. О чем?

КАММАРОТА. О том, что я умер… Но как и отчего это произошло — ума не приложу!

ЭДУАРДО. Серьезно?

КАММАРОТА. Окажите любезность, дон Эдуа, просветите меня на этот счет.

ЭДУАРДО. А как я могу просветить? Сказать по совести, я ведь не присутствовал при сем. Слышал только истошные крики Грациеллы: «Дон Эдуа, на помощь! Джачинто приказал долго жить!» Короче, когда я прибежал, вас уже не было.

КАММАРОТА. И у вас не явилось по этому поводу никаких соображений? Ну, может, какое легкое подозрение? Как вам кажется, дон Эдуа, чья тут рука?

ЭДУАРДО (с содроганием). Откуда мне знать? Успокойтесь, дон Джачинто, не надо так волноваться. Скорее всего, это была рука Божья.

КАММАРОТА. Нет… Нет и нет… Это невозможно. Неужели вы не можете дать мне вот хоть такусенькую (показывает кончик указательного пальца) зацепку?

ЭДУАРДО. Увы!

КАММАРОТА (двусмысленно). Ну, а как поживает Грациелла?

ЭДУАРДО. Крепится.

КАММАРОТА. Новым супругом не обзавелась?

ЭДУАРДО. Ммм. мм…не знаю…возможно…

КАММАРОТА. Кто бы ни был ее новый муж — не хотел бы я оказаться в его шкуре.

ЭДУАРДО. Не хотели бы?

КАММАРОТА (поглядывая на воображаемые ручные часы). Теперь я должен попрощаться с вами… Мне пора… (Идет к двери).

ЭДУАРДО. Обождите! Ради Бога, еще минуточку!.. Расскажите мне о ваших подозрениях… (Повышает голос, как бы пытаясь удержать исчезающего во мгле Каммароту.) На кого вы думаете?… Грациелла? Она помогла вам покинуть этот мир? Скажите! Заклинаю вас!

Каммарота качает головой, делает прощальный жест рукой и растворяется в темноте.

(Сидя на постели, корчась от страданий, кричит.) Остановитесь! Дон Джачинто! Ради всего святого, остановитесь!

Испуганный криками ДЖЕННАРО бежит на помощь хозяину.

ДЖЕННАРО. Дон Эдуа, что с вами?

ЭДУАРДО (хватаясь рукой за горло). Задыхаюсь…воздуха… Во сне мне примерещился дон Джачинто! Вот он только что вышел! Позови его! Он еще на лестнице!..

ДЖЕННАРО. Хорошо, хорошо! Не спешите! Да будьте же мужчиной! Вы ведете себя словно ребенок!

ЭДУАРДО. Шкура не имеет возраста. А сейчас речь идет о моей шкуре. О моей любимой, незаменимой шкуре!

ДЖЕННАРО. Это вам дон Джачинто сказал?

ЭДУАРДО. Да. Он выразил мне соболезнование. (Драматически.) Дженна, мне угрожает смертельная опасность!

ДЖЕННАРО. Ну?

ЭДУАРДО. Да, Дженна, я погиб. Открой окно. Надо действовать, что-то предпринимать!

ДЖЕННАРО. Что вы собираетесь делать?

ЭДУАРДО. Прежде всего хочу освободиться от этой женщины!

ДЖЕННАРО. Но вы же в браке?

ЭДУАРДО. Освещенном, но не материализованном. Дженна, этот брак можно расторгнуть мигом. А едва он будет расторгнут — я переселяюсь на конец Неаполя!

ДЖЕННАРО. А, понял вас. Вы хотите снова обрести свободу?

ЭДУАРДО. Свободу и жизнь!

ДЖЕННАРО (таинственно). Вы родились под счастливой звездой…

ЭДУАРДО. Я?

ДЖЕННАРО. Судьба благоприятствует вам… Она позаботилась о вас еще до того, как это потребовалось…

ЭДУАРДО. Ну-ка объясни…Ничего не понимаю…

ДЖЕННАРО. Не ломитесь в открытую дверь.

ЭДУАРДО. Господи, да ты говоришь, словно Сивилла Куманская!

ДЖЕННАРО. Дон Эдуа, имя вашей судьбы — Кувьелло.

ЭДУАРДО. Как так?

ДЖЕННАРО. Покамест вы бегали за лекарствами, Кувьелло обтяпал ваше дельце.

ЭДУАРДО. С кем обтяпал дельце?

ДЖЕННАРО. Простите, Дон Эдуа, с вашей супругой.

ЭДУАРДО (глухо). Быть того не может! (Однако тут же его лицо озаряется улыбкой, будто его посетила счастливая мысль.) Быть не может!.. Неужели правда?

ДЖЕННАРО. Даю слово.

ЭДУАРДО. Спи… Спиритический сеанс при живом муже?

ДЖЕННАРО. Хотите, называйте это спиритическим сеансом. Он поднял ее на руки, унес на вашу половину и… что вам еще сказать…

ЭДУАРДО. Экая грязная скотина! (Пауза.) Молодец, браво! Он наверняка станет моим заместителем в душе и теле Грациеллы. Долго он, понятно, не проживет, но… волков бояться — в лес не ходить!

Открывается дверь, и на пороге появляется ГРАЦИЕЛЛА, освеженная и сияющая после сна и любви.

ГРАЦИЕЛЛА. Эдуа… А я-то думала, что тебя нет дома… (Смотрит на смятую постель.) Ты спал?

ЭДУАРДО. Да. (Обменивается понимающим взглядом с Дженнаро.) Да, но не вечным сном, на который ты, быть может, рассчитывала.

ГРАЦИЕЛЛА. Эдуа, как тебе не стыдно? Уж не пьян ли ты?

ЭДУАРДО (величественным жестом показывает ей на кушетку). Сядь. Я в здравом уме и трезвом рассудке. Хочу задать тебе несколько личных вопросиков.

ГРАЦИЕЛЛА. Слушаю. (Садится.)

ЭДУАРДО. Для начала я бы хотел получить кое-какие сведения о твоем прошлом.

ГРАЦИЕЛЛА. Сведения какого рода?

ЭДУАРДО. Супружеского. Я имею в виду покойного дона Джачинто.

ГРАЦИЕЛЛА. Как? Ревность к прошлому?

ЭДУАРДО. Хочу знать все, от начала до конца. Где ты с ним познакомилась?

ГРАЦИЕЛЛА. В трамвае.

ЭДУАРДО. Вы поженились?

ГРАЦИЕЛЛА. Конечно.

ЭДУАРДО. Тебе было хорошо с ним? Ты понимаешь — хорошо во всех смыслах: и днем и ночью?

ГРАЦИЕЛЛА. Не скрою, хорошо. Какое-то время я была очень довольна,… что там говорить!

ЭДУАРДО. А потом?

ГРАЦИЕЛЛА. Потом — знаешь, как это бывает… Джачинто рано состарился. Как-то сразу сник… По вечерам не хотел выходить… Казалось, что его гложет какое — то предчувствие…

ЭДУАРДО. А вот мы и приехали! Так, значит, предчувствие?

ГРАЦИЕЛЛА. Потом я познакомилась с тобой… остальное мы знаем оба…

ЭДУАРДО. На сей раз, дражайшая Грациелла, речь идет о другом. (Пауза.) Предположим, что и я однажды утром просыпаюсь постаревшим, изменившимся… не хочу больше выходить по вечерам, прилипаю к телевизору и газетам, у меня появляется бронхиальная астма и прочая дрянь…

ГРАЦИЕЛЛА. Почему это ты так торопишься ставить телегу впереди быка?

ЭДУАРДО. А потому, что бык хочет жить. Он хоть и рогат, а жить хочет. Стоит позади телеги и в ус не дует! Грациелла, ты дорожишь своей жизнью? Я тоже дорожу. К жизни у меня настоящая страсть. В семейной жизни есть защита против всего, даже против рогов. Единственное, против чего нет защиты, — это против смерти!

ГРАЦИЕЛЛА. Ну и что?

ЭДУАРДО. Я хочу жить!

ГРАЦИЕЛЛА. Кто же тебе мешает?

ЭДУАРДО. Ты.

ГРАЦИЕЛЛА. Я?

ЭДУАРДО. Ты. Однажды ты уже… Впрочем, читай вот это. (Показывает ей записку дона Джачинто.)

ГРАЦИЕЛЛА. Дай сюда.

ЭДУАРДО (колеблется. Затем, вспомнив что еще есть и другие записки, протягивает записку Грациелле). Узнаешь подчерк дона Джачинто?

ГРАЦИЕЛЛА. Еще бы! (Молниеносно рвет записку и делает жест, словно хочет проглотить ее.)

ЭДУАРДО (тоном торжествующего Шерлока Холмса). Приятного аппетита! Мне эта записка не нужна. У меня еще штук двадцать.

ГРАЦИЕЛЛА (в испуге подымается). Врешь?

ЭДУАРДО. Клянусь. Вот они. (Показывает записки.) Одна страшнее другой. Меня и сейчас еще мороз подирает по коже!

ГРАЦИЕЛЛА (укрощенная). Что ты с ними собираешься делать?

ЭДУАРДО. Сперва я хочу узнать все! От «а» до «я». Когда и в связи с чем тебе явилось эта жуткая мысль?

ГРАЦИЕЛЛА (почти детским лепетом). Когда ты начал мне нравиться…

ЭДУАРДО. Я? Заруби себе на носу, что во всей этой жуткой истории я решительно ни при чем! Замужней я никогда тебя не хотел, как, впрочем, не хотел тебя и вдовой. Это ты силой женила меня на себе. Признаешь это?

ГРАЦИЕЛЛА. Верно… Ты лично тут ни при чем… Но я-то думала о тебе…

ЭДУАРДО. Чтобы накормить… толченым стеклом? Подмешать яду? Каустической соды?

ГРАЦИЕЛЛА (нерешительно). Нет… Нет..

ЭДУАРДО. Не нет, а да. Только уж слишком это вульгарно… Подыскала бы способ поизящнее!

ГРАЦИЕЛЛА (погружаясь в прошлое, как будто вновь переживая случившееся). При чем тут способ!.. Случилось то, что и должно было случиться… с теми, кто прибегает к восстанавливающим уколам, так случается нередко…

ЭДУАРДО (охваченный страшным подозрением). А что это за уколы?

ГРАЦИЕЛЛА. Гормонные…витамин А…

ЭДУАРДО (сраженный ее словами, вздрагивает). Все ясно. Можешь не продолжать. Это то самое, что ты советовала мне! Тысяча чертей! Восстанавливающие средства хороши… когда они безвредны! Что еще ты подливала в шприц, чтобы добиться своего?

ГРАЦИЕЛЛА. Решительно ничего более… конечно, случается, что, покамест ты готовишься к уколу, игла выскользнет из рук и упадет на пол… Тогда снова надо ее кипятить… Больной в это время ждет обнаженным…

ЭДУАРДО (в полном смятении). Септицемия! (В сильном возбуждении обращается к отсутствующему Каммароте.) Дон Джачинто! Дон Джачинто! Наконец — то мы узнали всю правду! Вы умерли от септицемии!!

ГРАЦИЕЛЛА, глядя на него, начинает улыбаться. ЭДУАРДО этого не замечает. Он расхаживает взад и вперед, боясь приблизиться к Грациелле.

Твое присутствие стало для меня невыносимым. Необходимо прийти к какому-то соглашению. (Пауза.) Поскольку наш брак, в сущности, не состоялся…

ГРАЦИЕЛЛА (перебивая). По моей вине?

ЭДУАРДО. По моей, и мне во спасение. Брак наш мы можем расторгнуть по нашей доброй воле. Если будешь упорствовать, то дело закончится для тебя каторгой, а брак все равно будет расторгнут. Стало быть, решай: либо ты соглашаешься на немедленный развод, либо я подаю на тебя в суд. Выбор простой: адвокат или полицейский комиссар? (Размахивает перед носом Грациеллы записками, найденными в пиджаке Каммароты.) Обожди! Обожди отвечать! Скажешь в присутствии свидетеля! Дженна, Дженна!

ДЖЕННАРО (входит с магнитофоном). Все в порядке, дон Эдуа, весь ваш разговор записан.

ЭДУАРДО (Грациелле). Ну, теперь отвечай!

ГРАЦИЕЛЛА. Предпочитаю адвоката.

ЭДУАРДО. Молодец. Вот это деловой подход.

ГРАЦИЕЛЛА внезапно меняет поведение и заливается веселым смехом.

Гиена! Подлое ты животное! Чего тут смешного!

ГРАЦИЕЛЛА. Как чего? Да ведь дело-то все в том, что я сама не умею делать уколы. Уколы делала медицинская сестра. Что касается несчастного Джачинто, то самые знаменитые профессора могут подтвердить его болезнь. Он страдал манией преследования и повсюду видел убийц. Сколько записок Джачинто ты нашел? Штук двадцать? Ну, а я их находила сотнями. Среди них есть такая: «Дон Эдуардо Палумбо все врет и скрывает. Однажды он спустит меня с лестницы».

ЭДУАРДО. Что ты болтаешь? Быть того не может?

ГРАЦИЕЛЛА. Спроси районного полицейского комиссара, он подтвердит. Все записки Джачинто я отнесла ему, приложив заодно и дневник, который, по правде говоря, больше смахивает на детективный роман! (С хохотом заваливается на диван; к Дженнаро.) Адвокат, полицейский комиссар, расторжение брака… Дженна, раз уж вы здесь… запишите и это! (Хохочет прямо в микрофон.)

ДЖЕННАРО. Не столько звезд на небе, сколько лиц у истины.

ЭДУАРДО. Что ты сказал?

ДЖЕННАРО. Не я, Юрий Гагарин.

ЭДУАРДО (Грациелле). Так как же порешим?

ГРАЦИЕЛЛА. Как договорились. Обратимся к адвокату: подадим на расторжение брака. Во всей этой кутерьме я одна затронута…

ДЖЕННАРО. Прошу прощения… Ради пущей точности я бы сказал, что одна только вы не тронуты даже…

ГРАЦИЕЛЛА. Вот-вот! (Примирительно.) Не понимаю, зачем нам портить друг другу кровь? Ты ошибся, ну а я ошиблась еще больше… Мы оба совершили ошибку. Что касается меня, то я желаю тебе всяческого счастья…

ЭДУАРДО. А я тебе. Думаю, что не пройдет и полугода (подмигивает Дженнаро), как ты обзаведешься новым мужем… Пусть Господь сохранит его тебе подольше… Однако в случае чего… я здесь… К твоим услугам…

ГРАЦИЕЛЛА (смотрит на него, улыбается). Ну, Господь с тобой… (К Дженнаро.) Дон Дженна, потрудитесь замуровать эту дверь…

ЭДУАРДО вздрагивает.

За мой счет понятно. И будьте здоровы. Вы всегда были мне симпатичны. Может, поцелуемся на прощание? (Раздвигает бородку Дженнаро и целует в обнажившийся пятачок подбородка.)

Когда ГРАЦИЕЛЛА собиралась уже уходить, на пороге главной двери появился КУВЬЕЛЛО. Она одаряет его приветливой улыбкой и машет рукой. Напетушившийся КУВЬЕЛЛО отвечает ей взаимным приветствием, каким-то напыщенным балетным жестом. ГРАЦИЕЛЛА выходит.

ЭДУАРДО (придравшись к позе Кувьелло). Вольно! Подойдите сюда. (Подходит к письменному столу, садится в свое кресло и жестом приглашает сесть Кувьелло.) Садитесь.

КУВЬЕЛЛО. Я побывал на обоих кладбищах, и Поджореале и Анаграфе. Никаких новостей.

ЭДУАРДО. Зато у меня есть новость для тебя. (Играет карандашом с видом президента какой-нибудь крупной промышленной компании.) Считай, что ты уволен.

КУВЬЕЛЛО. А почему?

ЭДУАРДО. Излишества в кадрах. Непроизводительные расходы..

КУВЬЕЛЛО. Но ведь я… я должен был заменить вас….

ЭДУАРДО. Правильно. А теперь ты уже не будешь меня заменять. Я отбираю у тебя полномочия и снова становлюсь полновластным хозяином.

КУВЬЕЛЛО. Разве это справедливо, дон Эдуардо? Ещё недавно вы были мною довольны, а теперь вышвыриваете на улицу?

ЭДУАРДО. Настоящий промышленник не должен считаться с такими мелочами. Сегодня девятое число, получай за полмесяца и убирайся.

ДЖЕННАРО. Все, что имеет начало, имеет и конец. А из конца может родиться начало.

КУВЬЕЛЛО. Вы сказали?

ДЖЕННАРО. Не я, Чехов.

КУВЬЕЛЛО (в сильном раздражении и запальчивости). Так вот этот ваш Чехов совершенно прав. Послушайте меня внимательно, дон Эдуа. Вы мне за это заплатите!

Эдуардо передаёт ему подписать расписку и вручает деньги. Кувьелло расписывается и засовывает деньги в карман.

И знаете, каким образом? Я открою в Неаполе ещё такую же фирму, а с опытом, который я получил, я разорю вас… Срок — три месяца!

ЭДУАРДО. Ты? Разоришь меня?

КУВЬЕЛЛО. Я разорю вас.

ЭДУАРДО (смеётся). Мокрая курица… Ничтожество…..

КУВЬЕЛЛО. Вы так думаете? Да по части спиритических сеансов я вам дам тысячу очков вперёд! (Быстрыми шагами направляется к двери.)

ЭДУАРДО. Вот тут-то и настаёт тебе конец. Знаешь, как ты кончишь? Могу предсказать: став мужем.

КУВЬЕЛЛО (в дверях). Как? А вы разве не стали?

ЭДУАРДО. Я спасся in extremis чудом! (Идёт вслед за Кувьелло; с порога.) Хочешь основать конкурирующую фирму? Изволь, изволь! Рожа твоя мигом превратится в сморщенный старый блин! Подохнешь от толченого стекла!..

КУВЬЕЛЛО исчезает. На пороге появляется дон КАРЛО ФИГУРЕЛЛА. Выражение лица грустное, унылое, но вид преуспевающий. Весьма элегантен.

Кого я вижу? Какими судьбами? Присаживайтесь, Фигурелла, прошу вас!

ФИГУРЕЛЛА (показывая на диванчик). Можно тут?

ЭДУАРДО. Прошу, прошу вас, будьте как дома.

ФИГУРЕЛЛА (садится, тяжело дышит). Спасибо. Знаете, лестница…

ЭДУАРДО. Ещё бы! Лестница и …. Молоденькая жена. (Посмеиваясь, садиться рядом и непроизвольно, по укоренившейся привычке, ощупывает материю пиджака Фигуреллы.) Ну, вообще-то как дела?

ФИГУРЕЛЛА. Какие уж там дела! Старость не радость!

ЭДУАРДО. И всё-таки, дорогой мой, не вам клеветать на жизнь! Взгляните на себя! Свеженький! Сияющий! (Обнюхивает гостя.) А запах? Что это? «Табак Аррар»? Надо признать, что у донны Джулии отличный вкус.

ФИГУРЕЛЛА (вздрагивает). У донны Джулии?

ЭДУАРДО. Простите, а разве вашу супругу зовут не донной Джулией?

ФИГУРЕЛЛА не отвечает. Заёрзав на диване, испускает два глубоких входа. Чтобы прервать неловкое молчание, ЭДУАРДО забарабанил пальцами по его спине.

Вы меня слышите?

ФИГУРЕЛЛА. Слышу. Но как вам сказать…я…хоть и три месяца прошло с тех пор, как бедная Джулия ….

ЭДУАРДО (вздрогнув). Бедная?

ФИГУРЕЛЛА (возводя глаза к небу). … как бедная Джулия померла.

ЭДУАРДО. Что вы говорите? Такая здоровая женщина …

ФИГУРЕЛЛА. Врожденный порок.

ЭДУАРДО. Смотрите-ка… а вы, который, казалось, уже больше там, чем здесь…

ФИГУРЕЛЛА. Внешность обманчива. Все мы ходим под богом, дон Эдуа. А потому я пришёл просить вас…

ЭДУАРДО. Об утешении?

ФИГУРЕЛЛА. При чем тут утешение? Мы же мужчины. Я пришел сказать, что мое предложение все еще остается в силе.

ЭДУАРДО. Боже милостивый! В каком же это смысле?

ФИГУРЕЛЛА. Сейчас объясню. Когда с Джулией случилось это несчастье… Боже, дон Эдуа, какие это были страшные для меня дни!.. Друзья приняли во мне участие. Семья моего соседа дона Артуро Панталео пришла мне на помощь, всячески поддерживала меня. Ласковые слова, бульоны, сабайоны… В особенности внимательна была Нунциатина…

ЭДУАРДО. Какая Нунциатина?

ФИГУРЕЛЛА. Племянница моего соседа… Для меня она была как спасительный круг для утопающего. И знаете, как это случается?.. Постоянное соседство, взаимная симпатия ….Короче говоря…Мы влюбились друг в друга…

ЭДУАРДО. И поженились!

ФИГУРЕЛЛА. На прошлой неделе.

ЭДУАРДО. Поздравляю!

ФИГУРЕЛЛА. С чем тут поздравлять! Старость…

ЭДУАРДО. … не радость!

ФИГУРЕЛЛА. Но, учитывая огромную разницу в возрасте, снова возникла та же проблема… Иначе говоря, отныне же я хотел бы поручить Нунциатину вам…

ЭДУАРДО. Вы это всерьёз?

ФИГУРЕЛЛА. Абсолютно всерьёз. Сейчас я вас познакомлю. (Кричит в открытую дверь.) Нунциатина!.. Нунциатина!

Входит поразительной красоты молодая женщина.

ЭДУАРДО (разглядывая её). Вот это да! Поздравляю! Поздравляю! Боже милостивый! Да вы поглядите только! Дон Карло, как мужчина мужчине, ответьте мне на один вопрос.

ФИГУРЕЛЛА. Хоть на два.

ЭДУАРДО. Брак ваш платонический или конкретный?

ФИГУРЕЛЛА. Конкретный. А вы как думали? Наиконкретнейший.

ЭДУАРДО. В таком случае выслушайте меня, дон Карло, внимательно: никакой вы не старик, вы совершенно здоровы! Вы просто павиан! И от вас и никогда не буду принимать никаких вдов.

ФИГУРЕЛЛА. Это ещё что такое? Я пришёл сказать: ждите, надейтесь!

ЭДУАРДО. Убирайтесь вон! А вы, сударыня, будьте осмотрительны! Этот тип опасен…Будьте осмотрительны, очень осмотрительны!..

ЭДУАРДО запирает за молодоженами дверь. Он в полной прострации, взволнован, разговаривает сам с собой.

И это жизнь! Что ещё свалится на мою голову? Ох, мама, мама…Мне сдается, что меня укутали в рубашку ужасов…(Ощупывает себя.) Неужели свалится ещё что-нибудь … я…О, как мне плохо… (Шатается.) Дженна! Дженнаро! На помощь!

ДЖЕННАРО и КОНЧИТА МЕЛЕ выбегают из соседней комнаты, на ходу отталкивая друг друга. Успевают поддержать Эдуардо, который вот-вот упал бы.

ДЖЕННАРО. Дон Эуа, дон Эдуа….(Кончетте.) Ничего не попишешь….слишком много волнений…Сюда, сюда…..уложим его в постель…

ЭДУАРДО подчеркнуто изображает полное изнеможение.

КОНЧЕТТА (ухаживает за Эдуардо). Сейчас все пройдет…уже прошло… (Усаживает его, снимает пиджак, пытается стянуть брюки.)

ЭДУАРДО, продолжая сидеть с закрытыми глазами, тем не менее энергично сопротивляется этому.

ДЖЕННАРО. Вам надо хорошенько поспать…

КОНЧЕТТА укладывает Эдуардо, подсовывает под голову подушку.

ДЖЕННАРО закрывает ставни.

КОНЧЕТТА. Бедненький мой, несчастный сыночек…Дженнаро, оставьте его, я сам всё сделаю. (Снимает со стены гитару, усаживается у изголовья Эдуардо и начинает напевать колыбельную, которой неаполитанские матери успокаивают грудных детей.) «Э нона, нона, нона Нунарелла….Тутти со брутте э дон Эдуардо э белло..»

Свет постепенно гаснет. КОНЧЕТТА делает знак Дженнаро, чтобы тот уходил.

ДЖЕННАРО на цыпочках выходит. КОНЧЕТТА продолжает играть и напевать.

ЭДУАРДО (борясь со сном). Вы? Всё ещё вы?.. Вас что??? Огнеметом гнать?.. Огнемётом?..

Засыпает под медленно падающий занавес

Content

Джузеппе Маротта
Белизарио Рандоне
Утешитель вдов

Действие первое

Действие второе

Действие третье