Варис Муса оглу Елчиев

13 дней января

Варис Елчиев

Варис Муса оглу Елчиев родился в городе Сумгаит Азербайджанской Республики. Имеет высшее образование. Окончил факультет филологии Бакинского Государственного Университета. В разные годы работал заместителем директора Молодежного Центра, главным редактором газеты «168 часов», а также главным редактором в издательстве «Азербайджан» Управления Делами Президента Азербайджанской Республики. В настоящее время занимает должность начальника департамента ЗАО «Азербайджанское телерадиовещание».

Является членом Азербайджанского, а также Российского Союза писателей и кандидатом в члены Интернационального Союза писателей. В Азербайджане вышли в свет 9 книг (10-я готовится к печати), в Турции – 3 (4-я готовится к печати), в Узбекистане – 2, в Канаде – 1 книга автора.

Лауреат Высшей Литературной премии Азербайджанского правительства «Золотое слово», а также премии Евразийского Писательского объединения.

Его 5 раз переизданный роман «Надежда умирает последней» объявлен Бакинским Книжным клубом «самой читаемой книгой Азербайджанской Республики». Тираж же в Узбекистане этого произведения составил 126000 экземпляров.

В рейтинге «Самые популярные книги» престижного турецкого портала «1000kitap.com», охватывающего книги классических и современных писателей мира, его роман «Последнее письмо» занимает 54-ю ступеньку среди 40000 книг.

Женат. Имеет троих детей.

* * *

Посвящается H. A.

14-го сентября 1935-го года отсюда проехал первый и единственный электропоезд.

(Надпись на железной табличке, прикрепленной к рельсам)

Погиб, попав под электропоезд.

(Надпись на надгробье близлежащей могилы)

Пролог

Тысячелетия назад наш континент был полностью покрыт ледниками. Не было нынешней красоты, зелени, нынешнего тепла. Были лишь бескрайняя белизна и холод…

1 января

Честно говоря, и сам толком не знаю, как начал писать. Сперва писал пером, затем – мозгами, а в настоящее время пишу кровью.

* * *

Знаете, о чем подумал в первый день Нового года, наблюдая из окна за ночным городом? Включив свои ближние, изредка и дальние фары, автомобили мчались, прорывая светом ночную тьму. И люди, подобно машинам, имеют ближние и дальние фары. Первые нужны для освещения пути на обзор расстояния. Абсолютное большинство людей пользуются именно ближними фарами.

Лишь у очень немногих из нас имеются дальние фары.

* * *

Слабаки всю жизнь страдают из-за своих ошибок, сильные же стараются не помнить о них.

* * *

Среди разбросанных на полу игрушек моей дочурки внимание мое привлекают алфавитные карточки. Все они перевернуты, кроме одной – буквы «Э».

* * *

Все мы тупые режиссеры, никудышные операторы, лишенные эстетического вкуса декораторы и идиоты-продюсеры. Но, тем не менее, как актеры все мы виртуозы.

* * *

На входной двери в управлении висела табличка «Уходя, не забудьте выключить свет!» Этот вроде нехитрый совет, в принципе, имеет большой смысл: Пусть после вас весь мир будет во мраке!

* * *

Кстати, в толковом словаре значится несколько заимствованных слов на букву Э.

Эмбрион – зародыш животного или человека в начальной стадии развития.

Экстенсивный – направленный в сторону только количественного увеличения, а не в сторону улучшения качества.

Эристика – умение дискутировать и показать свое превосходство.

Эндшпиль – заключительная стадия игры.

На этой стадии тебя ждет Эшафот – помост для казни.

Наконец, последняя твоя участь: Эпитафия – надгробная надпись.

* * *

Настенные часы в нашей гостиной всегда отставали, а наручные часы у отца ходили с точностью до секунды.

То есть часы, которые всегда в движении вместе со своим хозяином, они могли шагать в ногу со временем, часы же, находящиеся в покое, отставали от времени.

Интересно, ждет ли меня участь настенных часов?

* * *

Когда творческий человек ведет беседу со своими мозгами, он создает прозу, а когда беседует со своим сердцем, то создает поэзию.

* * *

Будучи школьниками, мы посещали музыкальный кружок в Доме пионеров. У нашей учительницы по сольфеджио Фариды Мамедовны было излюбленное выражение, которое повторяла она, постукивая железной линейкой по столу:

– Адажио, адажио и вдруг аллегро!

Как она говорила, если играть до конца адажио, то есть в медленном темпе, от этого музыка наскучит. Играть до конца аллегро, то есть в быстром темпе, также не следует. От этого голова разболится. Так что формула успеха такова: адажио, адажио и вдруг аллегро!

Точно так же и в жизни. В большинстве мы свыклись жить в темпе адажио, то есть нерасторопно, и поэтому ни в чем не успеваем. Незначительная же часть нашего брата в аллегро потеряли ритм жизни. Мы, задыхаясь, второпях растрачиваем свои силы.

Сейчас нам нужен учитель по жизни, чтобы бил своей железной линейкой по нашим рукам и твердил:

– Адажио, адажио и вдруг аллегро!

* * *

1 января всегда короче других дней. Он пролетает в один миг. Это словно предупреждение человеку, насколько коротка жизнь.

Стрелки часов стремительно приближаются к 12. На моем письменном столе кипа бумаг, а также ручка с исписанным стержнем. Срочно надо найти новую ручку и написать историю, которая не дает мне покоя. Историю о тех двоих, считающих себя забытыми.

Бывает, мы забываем про какую-то вещь, которую считаем ненужной. Если она не годна к использованию, значит, про нее забудут. Это в порядке вещей. Но бывает, что забывают не про вещь, а про человека…

* * *

Мне нравится следить за человеческими судьбами. Уверенное стремление к цели и ее отсутствие… Печаль и радость, траур и веселье… Эйфория от зажиточности и заботы о хлебе насущном… Радость любви и боль расставаний… На одной стороне – достигнутые успехи и осуществленные мечты, на другой – безысходность столкнувшихся с предательством и изменой. Словом, всевозможные триумфы и падения!

Жизнь людей складывается по-разному. У одних она проходит в один миг, у других тянется, казалось бы, вечность. Но один штрих у всех одинаковый: все люди начинают свою жизнь с большой буквы, а заканчивают ее крошечной точкой.

Забытые

Он увидел, что каждый занят своим делом. Танцуют, рассказывают анекдоты и смеются, чокаются… Тихонько открыл дверь и выскользнул из этого мирка, пропахшего алкоголем и табаком, спустился по лестнице во двор.

Луна была огромной и залила всё светом. Сначала ему показалось, что выпал снег. Даже нагнулся, чтобы взять горсть снега. Но когда пальцы коснулись песка, понял, что и этот Новый год не принес с собой осадков.

В отдалении мерцал свет размером с точку. Ну и ну. Оказывается, и кроме них кто-то еще справляет Новый год на даче…

Закурил. Раньше он думал, что в жизни нет ничего постоянного. Поэтому верил: рано или поздно неудачи закончатся… Теперь не было и этой веры…

Сделал несколько шагов между виноградными грядками. Вдруг услышал шелест, вздрогнул и… застыл как вкопанный. Возле колодца, сложив руки на груди, стояла женщина. Платье на ней было словно из золота, горело, пламенело.

– Вы тоже вышли? – спросила с улыбкой она, увидев его.

Он ее узнал. Она сидела в самом углу, рядом с Рауфом.

– Да, все были заняты друг другом, на меня никто не обращал внимания, вот и вышел…

– Да и я тоже, – вздохнула женщина.

Он внимательнее пригляделся к той, которую видел мельком внутри. Она была красивой. Но чувствовалось: ее красота уже начала увядать.

Ему всегда оставалось сожалеть, что даже самый красивый цветок обречен на увядание. Хоть в золотой вазе держи, бесполезно…

…Вдруг он обнаружил себя прямо перед ней задающим вопрос:

– Вам не холодно?

Время от времени слышалось завывание ветра. Он накинул свою куртку ей на плечи. Женщина немного подергалась:

– Наденьте сами, мне не зябко. – Затем успокоилась: – Большое спасибо. Не хочу лишний раз заходить за пальто.

Некоторое время смотрели на луну. Женщина протянула руку, будто желая ее ухватить:

– Никогда не видела такой огромной луны.

– Я тоже, – откликнулся он.

Он стоял в шаге от женщины. Когда до него донеслись аромат ее духов, ее дыхание, затрепетало сердце, и он сказал дрогнувшим голосом:

– Можно у вас кое-что спросить?

– Спрашивайте смело.

– Кем вы приходитесь Тофику?

Женщина сконфузилась. Не проронила ни слова. Он тут же сменил тему:

– Может, покачаемся?

Поднялись на качели. Когда они качались, казалось, луна кружилась над их головами. Женщина спросила чуть ли не крича:

– Как вас зовут?!

Он тоже принялся кричать:

– Тофик ведь нас представил друг другу! Меня зовут Руфат! А вас Сара!

Они еще немного покачались. Руфат рассказал о дочери, обожающей карусели, шаловливости сына, заботах жены.

– Остановите, голова кружится, – сказала Сара.

Руфат нехотя был вынужден подчиниться.

Они сели на край колодца.

– Давно женаты? – спросила Сара, будто бы рисуя пальцем на камне.

– Семь лет. А у вас нет семьи?

– Есть дочь, замужем, – вздохнула Сара.

Руфат удивился:

– Может, и внуки есть? – спросил он, удивленно улыбаясь.

– Не верите? – перестала рисовать Сара. – Как хотите. Она уже пять месяцев как замужем. Мне тридцать шесть. Не настолько молода, как вам думается… А муж умер… Для меня… – она снова вздохнула: – Как ваша жена согласилась вас сюда отпускать?

Руфат тоже вздохнул:

– У моего тестя традиция: каждый Новый год отмечать со всей семьей.

– А вы почему не пошли?

– Сходил в первый год женитьбы, и этого оказалось достаточно, навидался сполна.

– Чего навидались? – Сара с интересом посмотрела прямо в глаза Руфату.

– Да так… Не нравятся мне их компании. Свояки ведут себя так, будто кроме них мужиков нет. Работают ведь в жирных местах… А я всего лишь мастер по ремонту телевизоров… Правда, я тоже неплохо зарабатываю. Но тем не менее уважения от них не вижу. Как только собираюсь что-либо сказать, они меня перебивают. И жена под столом толкает ногой – как бы я не ляпнул чего лишнего. Тесть их на руках носит, а на меня внимания не обращает… Человек ведь должен оцениваться не за должность и деньги, а за человечность, верно? Как бы не так… Мне уже надоело жить без уважения, без должной оценки. Каждый год говорю жене: не иди. Плачет, ссорится, обижается. Я этого вынести не могу и потому соглашаюсь. Детей она тоже берет с собой… Новогодний вечер – моя самая одинокая пора. Сегодня сидел перед телевизором, вдруг позвонил Тофик и сказал, что собираются на даче. Честно говоря, удивился. Дача? Зимой? Но согласился. Ребят давно не видел. Мы ведь дружили вчетвером: Тофик, Рауф, Акиф и я…

– Тофик, Рауф, Акиф и Руфат… В имени каждого из вас есть буква «ф»…

– Что?… Я совсем не обращал на это внимания… Какая еще буква повторяется в наших именах?

– По-моему, больше никакая.

Немного помолчали. Молчание нарушил голос Сары:

– Не обидитесь, если я кое-что скажу?

– Нет, конечно.

– Кажется, у вас с Тофиком прохладные отношения. Я обратила внимание: он не шутит с вами так, как с другими друзьями…

– Некогда мы были очень близки с Тофиком, – вздохнул Руфат, – выросли в одном дворе, дружим с детства. Затем появился Рауф и взял на себя половину внимания, которое Тофик оказывал мне. Потом пришел Акиф. Они стали дружить друг с другом теснее, я остался в стороне. Не знаю почему, может, потому что в отличие от них я без высшего образования… Таким образом, одним прекрасным днем обнаружил себя лишним человеком, забытым. Понимаю, почему они сегодня про меня вспомнили. Сделали одолжение.

Еще некоторое время помолчали. Внутри хлопали в ладоши, топали ногами.

– Веселятся, – сказала Сара.

Окна нижнего этажа были залиты ярким светом. А в тёмных окнах верхнего отражался свет луны.

– Бывшие друзья, – понизил голос Руфат, – бывшие знакомые, бывшая любовь… У меня всё это было. А у вас?

– …

– Разве у вас не было бывшей любви?

Сара неотрывно смотрела на среднее из залитых светом окон. А Руфат, казалось, говорил для себя:

– Прежде мы любили друг друга безумно. Потом я узнал, что она раньше любила другого. С этим смириться не мог…

– …

– По сути у каждого мужчины до свадьбы бывают романы. Но вы, женщины, по большей части остаетесь верны первой любви…

Сара не сводила глаз с окна:

– Когда вы вышли, Тофик танцевал?

– Кажется, нет, – пришлось прерваться Руфату. – Никто не танцевал. Разговаривали.

– Тофик разговаривал с той девушкой в черном платье?

– Я не обратил внимания.

Сара поднялась и принялась ходить из стороны в сторону:

– Я уже битый час здесь. Он так увлечен, что моего отсутствия не замечает…

Руфат много об этом думал. Люди всю жизнь ищут счастья, но сталкиваются лишь с болью, мучениями и смертью… Горстка людей, знающих верный адрес счастья, не желает делиться им с другими…

– Вы, мужчины, все такие?! – разозлилась Сара. – Сначала умоляете, встаете на колени, а после того, как овладеете, становитесь грубы, отравляете всю жизнь. Я жила в мучениях со своей первой ошибкой. Это стало второй ошибкой в моей жизни. А теперь он, наверно, влюбился в ту, что в черном платье. Потому что той девушке самое большее лет 25, она очень молода, свежа… Почему не женится? Стольким жизнь отравил. Через какое-то время остынет и к той, что в черном платье. Он вытягивает весь их аромат, а потом выбрасывает. Зверь, хищник, подлец… А я, глупая, его люблю… А сюда меня позвал, наверно, для того, чтобы я проведала о его новом увлечении и оставила его в покое…

Шум раздался совсем близко. Это открыли дверь. Сара смотрела в проем с надеждой. Но дверь быстро закрыли. Она застыла, обратившись лицом к окну.

…Только сейчас Руфат почувствовал, что мерзнет от холода, поднялся, начал прохаживаться. Интересно, сколько часов он уже находился во дворе? Довольно долго шагал между виноградными грядками. Когда в последний раз был на этой даче? Лет семь-восемь назад. Был еще холост, приехали на «семерке» (модель автомашины «Жигули» 2107– авт.) Тофика. Тогда Тофик еще не купил джипа. Тогда и эта дорога еще не была вымощена камнем… Не было и этого навеса из виноградной лозы…

Вернувшись, увидел Сару плачущей.

– …Пока была жива мама, я терпела. Теперь ни на что не надеюсь. Где бы ни увидела пожилую женщину – сердце готово сорваться. Кажется, это мама стоит предо мной. Хочется позаботиться…

По соседству живет одна старушка. Всегда ей помогаю. «Будь счастлива», – сказала она однажды. Унтам своим не поверила, переспросила: «Что вы сказали?». Она повторила. «Куда мне до счастья», – сказала я… Представьте себе, нарядила елку, приготовила бисквитный торт, написала на нем: «С Новым годом!». Думала, придут дочь с зятем, справим праздник вместе. Семье зятя я не нравлюсь. Из-за знакомства с Тофиком. По их мнению, оставшаяся вдовой женщина не имеет права строить с кем-то новые отношения… Дочь они не пустили. А может, она сама не захотела. Позвонила, поздравила с Новым годом, вот и всё. Я отправилась за старушкой. Думала: товарищ по несчастью. Но к ней приехал сын. Вот счастливица! Хотя бы по праздникам ее вспоминают… Два года назад Новый год мы встречали втроем: мама, я, дочь. В прошлом году только я и дочь. А в этом году я осталась одна… И телевизор не работает. Сидела и расстроенная смотрела на елку, а тут позвонил Тофик…

Фраза «телевизор не работает» всколыхнула Руфата:

– Почему телевизор не показывает?

– Не знаю, включается, но ни изображения, ни звука…

– Знаю отчего, – тут же откликнулся и просиял Руфат, – я б его за пару минут починил…

Снова открылась дверь. Сара снова с надеждой уставилась в проем. Когда дверь закрылась, она посмотрела на позолоченные часы и спросила:

– Сколько ехать до города?

– Минут за 40–45 можно добраться… Максимум, за час.

– До Нового года три с половиной часа…

Руфат прикурил очередную сигарету. Странно: люди каждый новогодний вечер смеются, веселятся от души… А что они приобретают взамен? По сути, теряют еще один год жизни. Правильно ли радоваться потере? Кто-то умирает, а ты этому рад?

Немного погодя он уверился, что мысль-имитация «в этом году мне не везло, наступающий, видимо, будет удачным» стала для всех устойчивым поверьем.

– Может, уйдем? – повторила Сара.

Руфат промолчал.

– Почему вы молчите?! Пусть поймут: у нас тоже есть чувства. Вы почините телевизор, а я угощу вас тортом. У меня они получаются очень вкусными. Пальчики оближешь…

– Ради Бога, давайте уйдем, – схватила она за руку Руфата.

– Как же так, неудобно ведь… – слегка дернулся Руфат.

– А по-вашему, они правильно с нами поступают?! – не скрывая обиды, отстранилась от него Сара. – Что это за неуважение по отношению к нам?!

Руфата постоянно беспокоила потребность людей отчего-то иногда врать, входить в другой образ. Выгодные тебе, устраивающие сегодня тебя отношения уже на завтрашний день становятся тяжелым ярмом, мешают на тернистом пути к новым отношениям… Ты вынужден отдалиться от них, оставить в грязи эту цепь, обвившую твои ступни… Но наряду с этим ты прибегаешь к тому, чтобы скрыть свои действия, думая о том, что «неудобно»… Будучи голым, считаешь, что выглядишь одетым…

…Руфат зашел внутрь и вышел буквально через минуту:

– Вот и ваше пальто. Хорошо, что только у вас оно белого цвета, иначе я бы растерялся… Жаль, меня заметили…

Луна стала еще больше, а погода холоднее. Они шли по краю канала. Дорога была в рытвинах. Когда Сара оступалась, Руфат брал ее под руку.

– …Вы почините телевизор, а я поставлю чайник. Разложу еду, разрежу торт. Тарелки уже готовы.

Руфат закашлял.

– Вы, кажется, простудились? Всё из-за меня, я отобрала вашу куртку…

– Ерунда.

– Захотите, поставлю вам банки. Даже помассирую козьим салом…

Скромная уютная квартира. Посередине украшена елка. На столе стоит торт. Дымятся две чашки с чаем…

Руфат ощущал жар, тепло, тело приятно покалывало. Ему стало лучше, и он принялся кокетничать впридачу:

– …Скажу сразу: индийский чай я не люблю, куда ему до нашего ленкоранского (южный район Азербайджана, прославленный цитрусовыми и чаем – авт.)!

– А какие блюда вам нравятся?

– Без разницы. До сих пор дома по моему заказу ничего не готовилось.

– Что вы говорите?! Мой муж любил вкусно поесть. Я, можно сказать, из кухни не выходила. Он что попало не ел, командовал: «Приготовь пити, кюфте-бозбаш (азербайджанские национальные блюда – авт.)… Приготовь лангет…» Эх, чтоб подавился… Он меня не ценил…

Руфата мучил вопрос, который он затруднялся озвучить: «Почему вы расстались?». А еще его очень интересовало, где и при каких обстоятельствах познакомились Сара с Тофиком…

Канал всё уходил и уходил дальше…

– Ничего, – сказала после долгой паузы Сара. – Сегодня будет готово блюдо по вашему заказу. Есть фарш, есть мясо для соуса. Впридачу есть и курица. Я приготовлю вам ваше любимое блюдо, а вы пролистаете альбом. Я фотографировала дочь на каждый ее день рождения. 18 фотографий. Ваш друг тоже любил смотреть фотографии…

Сара глубоко вздохнула… На ее лице появилось прежнее застывшее выражение.

Они продолжали идти. Когда оставили поворот позади, вдали показались огни города. Руфат радостно вскрикнул:

– Вот огни микрорайона… В квартире сейчас тепло… По всей вероятности, у вас есть музыкальный центр. Вы умеете танцевать?

– Говорите, вас видели, когда вы забирали пальто? – оглядывалась Сара.

Внезапно шаги Руфата стали тяжелее.

– Да, видели, – сказал он расстроенно.

…Они продолжали молча идти. Время от времени слышался вой ветра. Сара часто оступалась…

Вдруг позади послышался сигнал. Свет фар автомобиля был направлен на них. У Сары дрогнул голос:

– Это он…

– Да, – вздохнул Руфат. И подумал, что Тофик сильно разгневался, поэтому решил погнаться за беглецами, не позвонив никому из них.

Они добрались довольно близко к городу. Сара ухватилась за руку Руфата:

– Давайте сбежим.

– Как же так, нельзя…

– Нет, можно. Пусть поймет, что я – не вещь. Пусть увидит, что я от него сбегаю, что я его ненавижу…

– Ладно, вы можете его ненавидеть и бежать. Но с моей стороны это неправильно.

– Прошу!

– Не хочу впадать в ребячество…

– Умоляю…

Они и вправду побежали…

Кажется, автомобиль тоже добавил скорости.

– С ума сейчас сходит… Ну и пусть… – говорила Сара, задыхаясь. Потом остановилась: – Жалко его… Пускай догоняет. По этой дурацкой дороге мы бежим быстрее его машины…

Руфату тоже пришлось остановиться. Перед его глазами рушился целый мир: теплая квартира, неработающий телевизор, украшенная елка, бисквитный торт, ленкоранский чай…

Внутри него поднялся гнев против приближающегося автомобиля. Он был готов разнести его вдребезги.

А голос Сары доносился словно откуда-то издалека:

– Я была уверена, что он поедет за мной. Увидите, как он будет сожалеть… Он знает, прекрасно знает, что, хотя девушка в черном платье моложе меня, ей со мной ни за что не сравниться…

Они смолкли и стали дожидаться автомобиля. Казалось, это мгновение растянулось на целый год…Автомобиль притормозил перед Сарой. Прежде всего Сара поняла, что это не «джип» Тофика. Ей стало больно. И тут же посетила надежда: может быть, из-за обилия машин во дворе Тофик не смог выехать на своей и приехал на одном из автомобилей гостей… Однако…

Незнакомый полный мужчина высунул голову из окна и сказал с сожалением:

– По тому, как вы бежали, я понял, что вам очень холодно… Что поделать, ей-богу, свободных мест у нас нет… Сами с трудом уместились… Хотели перед Новым годом сделать шашлык на даче…

Руфат провожал взглядом автомобиль до тех пор, пока тот не скрылся из виду. После того, как красный свет его тормозных огней скрылся из поля видимости, он глубоко вздохнул, обернулся к Саре и сказал дрожащим голосом:

– Может, вернемся?

Сара сидела на плоском камне у обочины и рыдала. В лунном свете поблескивали ее слезы.

Первое отступление

Древние человеческие останки, найденные на нашем континенте, привлекают внимание неразвитым передним мозгом и слаборазвитым задним мозгом в затылочной части.

Переход от примитивного, полудикого древнего человека к современному развитому человеку был очень длинным и неровным. Человек, пользовавшийся пещерой вместо дома, листьями вместо одежды, постепенно усовершенствовал свой труд, образовал коллективный труд, включил в свой быт прирученных животных. Возникли орудия труда и охоты.

По мере того, как ручной труд испытывал потребность в различных орудиях, возникала необходимость усовершенствования этих орудий. Отдельные процедуры и действия нашли воплощение в различных приборах и сооружениях. Постепенно стали пользоваться мельницами, парусниками.

Поскольку перевод процессов на технические сооружения приводил к появлению более сложной техники, появлялись крупные станки, автомобили, паровозы и корабли.

А во время следующей технической метаморфозы машины объединились в комплексы, люди стали пользоваться агрегатами и автоматами…

2 января

У одних в груди находится сердце, у других – кусок мяса.

* * *

Было время, когда людей на земле можно было пересчитать на пальцах. Тогда и несчастий было столько же, и их можно было считать таким же способом. Сейчас население планеты исчисляется миллиардами. Значит, и несчастий столько же.

Есть же на свете наука вроде этики, философии, психологии. Вполне вероятно, что появится и такая наука, как несчастьеведение, более того – кандидаты, а также доктора этих наук.

Когда будет проводиться классификация несчастий, возможно, что наряду с материальными бедами, возникшими вследствие поражений, нужд, несчастных случаев и болезней, появится также идеалистическое горе вроде горя недопонимания. И выяснится, что состояние вторых будет незавидным по сравнению с первыми.

* * *

Появление на свет – это устройство на работу в управлении под названием «Жизнь». А работа наша заключается в том, чтобы жить. Срок контракта в один прекрасный день иссякнет, и мы будем освобождены от занимаемой должности.

Это есть смерть.

А возможно, мы уйдем с работы по собственному желанию, не выдержав тяжелых условий.

А это есть суицид.

* * *

Несмотря на то, что наступил второй месяц зимы, погода все еще осенняя.

Осень я люблю так, как весну. В действительности осень – это такое время года, которое пробуждает чувства и волнения. Осенью душа будто изголодалась и требует пищи. Это время года можно неустанно любить и любить…

Однако цвет осени как бы схож; с цветом разлуки. Короткие расставания, дней на пять-десять, бывают светло-желтого цвета. Долгие расставания имеют коричневый цвет. Вечное же расставание бывает темного цвета, почти черного…

Как вам идти по сырой земле и опавшим листьям в осеннем лесу, вдыхая этот смешанный запах, и забрести вглубь так, чтобы заблудиться, не найти обратной дороги и никогда больше не вернуться назад?

* * *

Жозе Сарамога – одна из самых значимых фигур современной мировой прозы, настоящий виртуоз и настоящий творец, последний пантеист нашего времени, человек, больше всех обеспокоенный полным хаоса сегодняшним днем, а также загадочным будущим человечества, самый суровый скептик и пессимист, человек, живущий в придуманном им самим мире вместе со своими героями. Последний бастион постмодернизма. Я с удивлением и восторгом закончил читать его роман «Слепота». Еще долго не решался открывать у себя двери и окна: как бы самому не заразиться жуткой эпидемией слепоты…

* * *

Все равно не достать нам рукой высоты. Просто кто-то из нас может найти лестницу, а кто-то – нет.

* * *

У кого-то судьба написана «паркером» ценою в пять тысяч долларов, а у кого-то – 20-центной китайской авторучкой. Чувствуете разницу?

* * *

Один очень обеспеченный мой знакомый, который занимал к тому же высокую должность, так и сказал: помогать неимущему – это означает протестовать против Бога, так как, если не было бы Богу угодно, он не создал бы его бедным.

* * *

Есть ли разница глазам, какие слезы они проливают: радости или отчаяния?

* * *

Мы все вправлены в одну рамку. Везет только тем, кто помещен к уголкам, так как им может выпасть возможность вырваться из нее, если найти маленький пробел на стыке. Но их судьбу запросто может решить клей.

* * *

История Сары и Руфата получилась печальной, не правда ли? Но история Эйюба, опять-таки в Новогоднюю ночь, на мой взгляд, еще печальнее. Такие как он, незапачканные, на этом свете еще встречаются. Эти люди как будто не из мира сего. Они очень хрупки и уязвимы. Даже кости и мышцы их словно состоят из чувств. В эту ночь я должен написать историю про Эйюба. Обязательно напишу!

История желтой тетради

Ему подумалось, что в первой половине жизни готовятся ко второй. А во второй – к следующей жизни. И не находят ни одного беззаботного, свободного дня, чтобы сесть, удобно вытянув ноги…

Он поднял ворот пальто, чтобы слегка спастись от декабрьского мороза.

Гюльнар не переставала торопить их:

– Давайте побыстрей. Я должна скоро быть дома, заняться готовкой и уборкой…

А Имран знай всё шутил:

– Эйюб, ради Бога, сколько лет ты уже носишь это пальто? Настоящий антиквариат, жизнью клянусь. Продай историческому музею. Себе купишь новое, а кроликам – корм.

Они оставили позади и этот переулок. Гюльнар вздохнула:

– Вот и этот год прошел…

До торгового центра пели втроем. Имран отсюда заворачивал в свой двор. А они продолжали путь. (На самом деле у Имрана был автомобиль, кажется, «Мерседес». Но из-за ожирения печени он шел пешком из дома на работу и обратно.)

Где бы он ни был, что бы ни делал, Эйюб всегда тосковал по этим пяти-десяти минутам, когда оставался наедине с Гюльнар…

Этот временной отрезок всегда заканчивался быстро, как безумно красивая музыка… И на протяжении пути Эйюб уподоблял себя пианисту, сидящему за черным, блестящим инструментом и играющим ту музыку…Как только они оставили Имрана позади, Гюльнар прикоснулась к его руке:

– Что ты снова дуешься? Это ведь Имран, без шуток ему никак.

Почему же не дуться?! Шутки Имрана порой выходят за все рамки… Лишь бы его печень побыстрее выздоровела…

Немного спустя Гюльнар добавила:

– Помнишь, как вы шутили в студенческие годы? На каждый праздник Новруз мы вспоминаем с Самедом ваши проделки и смеемся до слез. Да, до Новруза рукой подать.

Бесцветность серой улицы, серого воздуха, казалось, впиталась и в людей. Все спешащие куда-то прохожие казались серыми…

Снова Самед?

Он представил: на столе шекербура, гогал (выпечка Новруз-байрама – авт.), разноцветные яйца, свечи, сямяни (проросшая пшеница, атрибут Новруз-байрама – авт.). За столом Гюльнар и Самед… Нет, Гюльнар и он. А рядом дети. Их дети. Свет от свечи то увеличивает, то уменьшает тени на голубых стенах (Гюльнар как-то сама сказала, что их стены голубые). Гюльнар рассказывает детям, что их отец (то есть Эйюб) с сокурсниками на праздник Новруз бросал шапку к дверям (обычай праздника Новруз – авт.) однокурсниц. А затем они составляли список праздничных даров и всё оценивали. Шекербура – пятнадцать баллов, гогал – двенадцать, яйцо – десять, яблоко – семь, конфета – пять, орехи – три балла… И тем самым определяли самую щедрую семью…

Дети слушают Гюльнар и смеются.

– Эйюб, ради Бога, почему я тогда должна была занять второе место? Правда, главное, я обогнала Рену. Но должна была обогнать и Валиду. Вы судили пристрастно. Бедная мама, кажется, та ушанка была Эльдара, как она ее наполнила всякой снедью. В ту пору редко у кого дома имелись московские конфеты, а мама положила шоколадные «Мишка косолапый»…

При этих словах в голосе Гюльнар послышалось некое сожаление. Столько воды с тех пор утекло. Но женская конкуренция все еще дает о себе знать. Гюльнар и Валида в ту пору были самыми близкими подругами и в то же время самыми непримиримыми соперницами…

Теперь Гюльнар счастлива с Самедом. Интересно, как все сложилось у Валиды, создала ли она семью, есть ли у нее дети? Где она работает? Или занимается домашними делами?

Его размышления о Валиде прервал голос Гюльнар:

– Ты прочел вчера статью о Расуле? Там была и семейная их фотография. А сегодня по телевизору покажут Самендера. Оба очень счастливы… Он вздрогнул. Будто на пальцы упала крышка пианино…

Статью он видел, но читать не стал… О передаче тоже был в курсе. Смотреть не собирался…

– Многие из ребят женились на своих любимых…

А на сей раз будто бы силой нажали на упавшую крышку пианино и раздробили пальцы… Впереди во всей мощи стояло девятиэтажное здание, в котором жила Гюльнар… Естественно, из восьмидесяти одной квартиры (это число тоже некогда озвучила она сама) лишь одна принадлежала Гюльнар и ее семье. Но здание казалось ему привлекательным, нежным и милым в целом…

– Чего это ты воды в рот набрал?

Что ей сказать?! Часто так бывало. Гюльнар говорила, он тоже что-то хотел сказать, обдумывал предстоящую фразу. Решал заменить некоторые слова новыми, принимался их подбирать… А потом становилось поздно. Гюльнар уже переходила на другую тему…

– Ладно, пока, я пошла. Ой… чуть не забыла. Еще раз поздравляю тебя с праздником.

Она вручила ему какой-то сверток и быстрыми шагами пошла в сторону своего блока.

После работы все таким образом спешат домой. А он даже не помнит, что когда-нибудь спешил к себе. Наведывался по пути в магазины, заглядывал в киоски, читал афиши. Затем, оглядывая этот безграничный проспект, думал, что на жизненном пути никто не хочет дойти до последнего пристанища. Но что поделать? Ведь годы их гонят вперед.

Он поднял ворот пальто, тот снова упал…

Гюльнар не нарушает традицию, поздравляет его на каждый Новый год. Отдаривается, поступает как и он на 8 Марта. Ведь после отмены 23-го февраля мужского праздника не существует. Интересно, что на этот раз? Одеколон, ручку, галстук… Может, что-то другое?

Он погладил сверток…

Впереди шли две женщины. Обе были закутаны в шали. Без теплой одежды. Наверно, «пришлые».

Тяжело вздохнул. Если «сворачивающий горы» Самед (Гюльнар как-то сказала, что зарабатывает Самед очень прилично) увидит этих женщин, захочет ли купить им недорогое пальто или плащ?

Посмотрев им вслед, он продолжил свой путь. Снова поднял ворот пальто. Зубы стучали от холода…

Нет, так нельзя, надо успокоиться. Неудачи и несчастья ждут, когда ты поднимешь руки и сдашься…

Начал внушать себе, что все в порядке, все отлично…

Надо было купить кроликам корм. К счастью, зоомагазин был по пути. Покупал корм всего на два дня, чтобы заходить сюда почаще. Вдоволь смотрел на сине-зелено-желтых попугаев, чирикающих в клетках, ослепительно белых хомячков, красных, черных и золотистых рыбок в аквариумах… Ну и ну, как быстро дошел до своего дома! Мороз пробирал до костей, так как одет был неважно. Он был сам не свой. Ворча что-то под нос, поднялся по ступенькам (будь проклят этот пятый этаж;) и постучался в свою дверь. Он много об этом думал: если хоть что-то в этом мире ему принадлежит, то эта дверь из их числа.

Хоть бы сегодня Зейнаб не молчала. Как-никак ведь праздник… Нашла время дуться. Как будто рухнул мир и она осталась под завалами…

Попробуй после этого съесть что-нибудь. Оттолкнул тарелку с макаронами, вышел на балкон и закурил сигарету. Оба кролика съежились в углу. Он на них прикрикнул:

– Вы тоже хороши! Вечно сидите на одном месте. Не хотите шевелиться.

Один был белым, другой серым. Наверно, им было холодно, вот и съежились. Ему очень нравилось наблюдать за ними. Особое удовольствие получал, когда они, прошмыгнув через открытую дверь балкона, взбирались на кресло…

Сразу после того, как выкурит сигарету, пойдет листать тетради с воспоминаниями, заново проживет те редкие счастливые дни, что были в жизни…

Порой он забывает настоящее и живет лишь прошлым: мечты и чаяния снова заполняют его сердце, как поток. Серый мир снова становится ярким. И в этой ослепительной пестроте красок его счастье радостно ему улыбается… Он видит: между ними лишь пядь расстояния…

Может, самая крохотная, всего на 10–15 домов, деревня, приютившаяся на склоне гор, а может, самая большая во всем мире… Родное дыхание матери доносится до его лица, грубые руки отца треплют ему волосы. Он спускается к берегу реки по росистой тропинке, сплетает разноцветный венок из цветов, завороженно созерцает восход солнца. Становится гостем скал и туманных гор, ежевичных кустов и ореховых лесов, кричит изо всех сил, и голос его слышит весь мир:

– Как красиво!!!

И странно, что и дыхание матери, и руки отца, и эта росистая тропинка, и журчащая река с улыбающимся солнцем – всё, всё, всё принадлежит ему. Ему одному…

Возможно ли навеки остаться в своем прошлом, никогда не возвращаться в настоящее?… Вдруг он вскочил как ошалелый:

– Зейнаб, где одна из тетрадей?!

– Эльчин взял поиграться, – спокойно отреагировала жена на этот рёв.

Он окликнул с балкона сына, но ответа не получил. Когда увидел тетрадь с желтой обложкой в руках у одного из соседских мальчишек, его будто током ударило. Беспокойно рванулся во двор прямо в домашних тапочках.

Дети вырывали листы тетради, мастерили из них кораблики и запускали в большую лужу на детской площадке, образовавшуюся после дождя. Один из них – мальчишка с недостающими передними зубами, в чьих больших глазах играла хитреца, едва завидев Эйюба, бежавшего на них с ревом «Верните мою тетрадь!», закричал «Полундра!». И все кинулись врассыпную. Если бы Эйюб не поскользнулся и не упал, кто знает, сколько еще он бегал бы за сорванцами.

– Ладно, придешь домой! – огрызнулся на сына, стоявшего на углу здания и не сводящего с него глаз.

Прихрамывая, вернулся назад и прежде всего взял сильно поредевшую тетрадь, которую бросили дети, затем зашел в лужу и принялся собирать кораблики. Несколько из них, отплывшие совсем далеко, остались на лоне вод. Он совсем обессилел, не мог их взять. Сквозь мокрые носки в ступни будто бы вонзались иголки.

Не обращая внимания на смеющихся над ним соседей, вернулся домой с целой грудой корабликов. Не обращая внимания на гневные слова жены: «Боже, пошли мне смерть! У других мужья горы сворачивают, а мой в игры играется!», он раскрыл листы и разложил на полу, чтобы те подсохли. Написанные чернилами никуда не годились. Буквы слились друг с другом.

Может, все условились сегодня ему насолить? Сначала Имран, затем Зейнаб, а теперь Эльчин…

Ничего-ничего, позвонил двоюродный брат Ариф и сказал, что в воскресенье планируется поездка на охоту. Пойдет на охоту, немного развеется…

«С возрастом всё, что мы любим в этой жизни, постепенно нас покидает. Вдруг видим, очнувшись, – ни кола ни двора. Придет время, эта любовь тоже исчезнет».

Заграничный одеколон, купленный Гюльнар, он отложил в сторону. «Да, да, исчезнет, вот и все дела. В таком случае, во имя чего мы будем жить? Наверно, будем утешаться тем, что уже всё на исходе, мы в этом мире лишь гости».

Он уже вызубрил слова «Versace. Homme. Eau de Toilette», которые читал неоднократно, и даже мелкий текст о содержании одеколона…Взял свой подарок и, потирая колено, прошел на кухню, к Зейнаб, которая кормила Эльчина. Некоторое время назад Зейнаб не дала ему как следует отругать Эльчина: «Ты как ребенок, собирающий игрушки, копишь эти пыльные, все в микробах тетради… Для чего, для кого? Не пойму…»

Ограничился на сей раз тем, что грозно взглянул на сына, а тот улыбнулся. Затем слегка приобнял жену за плечи:

– Ради Бога, хоть сегодня не дуйся. Это мне купила Гюльнар, – показал он ей свой подарок.

Зейнаб оттолкнула его:

– Одну ты уже осчастливил, осталась другая.

Нельзя разве было прожить тихо-спокойно несколько этих праздничных дней? Не может же всю жизнь человек провести в напряжении и беспокойстве.

Ему так захотелось смягчить жену.

– Налей мне чаю… В воскресенье еду на охоту с Арифом. Он сам позвонил и позвал… Принесу тебе куропатку.

– Мне тоже, – сказал Эльчин, но, увидев грозный взгляд отца, снова улыбнулся.

– Только этого не хватало! – повысила голос Зейнаб, наливая в большую кружку кипяток из чайника. – В воскресенье исполняется два года сыну Ирады.

Проклятье! Она всегда находила какую-нибудь причину, чтобы нарушить его планы.

– Но ведь она не пришла на день рождения Эльчина…

– Мы с Ирадой как сестры. Она не пришла потому, что их здесь не было… Ты на себя посмотри. Все, кому ты нужен по делу, становятся с тобой друзьями, братьями. А потом – грош тебе цена.

Он совсем съежился. Встал и ушел в свою комнату. Чай остался остывать на столе.

Смотрел на тетради, а мысли витали где-то далеко. Взял телефон.

– Алло, это я, Эйюб. Знаешь… Прийти к вам? Нет, у нас тоже весело. Позвонил сказать, что на охоту съездить не смогу… Как это – какая еще охота? Ты ведь сам недавно приглашал… Ладно, ладно…

Положил трубку. Ох, как же болело колено! Нагнулся и собрал с пола высохшие листы. Было нетрудно написать новые слова поверх стертых. Потому что он помнил каждое слово чуть ли не наизусть.

«Сегодня Гюльнар обручили с Самедом, учащимся на два курса старше, – сыном какого-то помощника прокурора. А я любил ее ровно три года. Три года тосковал по ней, не знал покоя. Почему же побоялся раскрыть свое сердце, признаться?…»

…Вот тебе и Новый год.

Зейнаб уложила Эльчина спать и, кажется, легла и сама, было тихо…

Музыка, топот, смех, доносящиеся из соседних квартир, порой отзывались звоном в приборах, собранных в их серванте.

От горечи стояли слезы в глазах. Закурил сигарету. Впервые курил дома.

«…Моя жизнь прошла в общежитиях, тесных каморках, снятых в аренду. Я так тосковал, так тосковал по квартире, на двери которой было бы мое имя…Но, к сожалению, порой и квартиры не приносят человеку счастья. Четыре стены и потолок служат лишь для того, чтобы скрыть от соседей то, как ты несчастлив…»

…О Боже, что написано в тех листах, что остались в луже? Что там написано?…Пробило одиннадцать часов, и стрелки двинулись дальше. Он не стал бы покидать свое любимое занятие, но телефонный звонок заставил его дрогнуть. Нажал на кнопку и услышал пьяный голос Имрана:

– Чем занят, дорогой?

– Да так, ничего…

– Что ты там бубнишь?

– Говорю, что собираюсь спать…

– Ну и ну, разве в праздник спят? Я позвонил потребовать с тебя магарыч.

– Почему?

– Приходи к нам – увидишь. У нас шикарное застолье.

– Поздно ведь… В это время…

– Вовсе не поздно. Мы приготовили тебе сюрприз…

– Что за сюрприз?

– Она тоже у нас…

– Кто?

– Не прикидывайся незнайкой. Разве мы слепые? Не видим ваши отношения? Я о Гюльнар. Давай быстро, ждем…

Он чуть ли не бежал по безлюдной улице. Его сопровождала огромная луна.

Ну и дела, Зейнаб проснется утром и увидит, что его нет. Вот будет скандал! Надо придумать приличную отговорку. А с какой стати Самед отпустил Гюльнар? Наверно, отправил с ней одного из детей. Он всегда так поступает, когда собирается компания. Но ведь компании всегда собираются днем, до вечера. А сейчас так поздно. Надо еще и Новый год встретить… Во всяком случае, интересно, как Гюльнар уговорила Самеда…

Вот и окно Имрана. Свет выключен. Наверно, шутники танцуют. Как им взбрело в голову отметить Новый год вместе? Ведь по дороге домой об этом даже не заикнулись…

Да, вот и блок. Кажется, третий этаж. Вот и дверь. «Аскеров Имран Аскер оглу».

Нажал на звонок. Он тоже обязательно укажет золотыми буквами на своей двери: «Джафарли Эйюб Али оглу». Чем он хуже Имрана?

Еще раз нажал на звонок. Наверно, сердце Гюльнар тоже так яростно бьется. Да нет, ей, может быть, совсем безразлично: придет Эйюб или нет. Скорее всего, сейчас она шушукается с подружками – Мединой и Зибой…

Он долго звонил в звонок. Они что, не собирались открывать ему дверь? Каждый занят своим, кому есть дело до звонка?!

Принялся ждать, не отводя пальца с кнопки звонка.

Когда, наконец, послышался звук отпираемого затвора, на сердце полегчало. Решил упрекнуть хозяина за столь долгое ожидание. Но…

Увидев вышедшие из орбит глаза посиневшего Имрана, растерялся.

– Я… ты… – промямлил он.

Имран долго не сводил с него глаз и вдруг внезапно расхохотался. Затем быстро посерьезнел:

– Ты что, дурак, не соображаешь, что нельзя тревожить людей по ночам?!

– Ведь… Ты… Компания…

– Это была шутка. Какой же ты болван!.. Дорога обратно казалась длиною в вечность.

Шаги путались друг в друге, сердце бешено колотилось. К тому же он плакал. Рыдал, как ребенок.

Не знал, почему в голове крутилась лишь одна мысль: дымящееся счастье роскошных дворцов никогда не согреет ледяное несчастье жалких лачуг… Роскошные дворцы… Жалкие лачуги… Дымящееся счастье… Ледяное несчастье… Не согреет… Ни за что не согреет… Еле-еле добрался до своего двора. Который час? Идти домой совсем не хотелось.

Свет фонарного столба падал на одну, свет луны – на другую сторону лужи. В полосе этого ближнего и дальнего света медленно покачивались бумажные кораблики… Поднимаясь тяжелыми шагами по ступенькам, вспомнил вдруг, что на одном из листов в луже написаны именно те слова, которые только что по пути вертелись у него в голове.

Остановился. Надо было подобрать листы…

3 января

Сердце настолько перегружается горем, что однажды просто не выдержит тяжести и погрузится в глубину тела.

* * *

Звезды все одинаковы. Просто кому-то они могут казаться яркими, а кому-то – тусклыми.

* * *

Кто-то обнимает свою любимую, а кто-то – свои колени…

* * *

Двух поэтов – Осипа Мандельштама и Иосифа Бродского, имевших особую значимость в русской поэзии, объединяло многое. Главное – это то, что сравнительно простая жизненная философия, начатая первым, спустя 60 лет была основательно доработана вторым.

Холод, докучающая темнота от слабого света фонарей. Игрушечные волчата на новогодних елках. Небо, напоминающее мертвое полотно. Куча чужих и безразличных людей вокруг. Утомленный жизнью в убийственной степени. И утешение от проглатывания сладких пилюль… – Осип Мандельштам.

Постоянная очередность тусклых осенних и зимних пейзажей. Жажда света и тепла. Ноша на человеческом плече подобно пыльце на лепестке цветка. Натюрморт, состоящий из ветра, сырости и обледеневшего моря. Злые и голодные люди на очереди продовольствия. Капля, желающая идти против течения… – Иосиф Бродский.

И протест внутри, крик души, затем шепот, и в конце молчание каждого…

Силентиум!!!

* * *

Когда я впервые увидел Мадрид, то назвал его музеем под открытым небом. Здесь так много исторических памятников, а также архитектурных шедевров, что невозможно наглядеться. Особое впечатление на меня произвели скульптуры. Как их много для одного города! Чуть ли не в каждом переулке можно увидеть монументальное сооружение. Эти шедевры разных объемов, возрастов и назначений не только дают информацию об истории города, они также придают ему неповторимую красоту. На площади Пуэрто дель Соль стоит памятник, считающийся символом города: фигура медведя, тянущегося за плодами земляничного дерева.

Чуть дальше изваяние Люцифера – сатаны, ниспосланного, по преданию, с небес.

В Паласе-де-Торосе перед дворцом для проведения боя быков можно увидеть фигуру тореадора, сражающегося с разгневанным животным.

Меня поразил также бесподобный памятник легендарной Сибелес, сидящей в упряжке львов на фонтане, именуемом в ее же честь. Этот памятник стоит на площади «Реал», где фанаты одноименного клуба отмечают победы своей любимой футбольной команды.

В Палас-Майоре можно увидеть бронзовый монумент Филиппа III на коне.

Особую привлекательность столице Испании придает изваяние со сложной композицией, где Мигель де Сервантес – всемирно известный испанский писатель – сидит напротив своих героев Дон Кихота, а также Санчо Пансы, и смотрит на них.

Из сотни скульптур я, классифицируя, перечислил лишь несколько: символ города, религиозный образ, объект для развлечений, легендарный герой, правитель, деятель культуры…

Надо заметить, что в Мадриде поставлены памятники даже пассажиру, студенту, дворнику… И что главное, в этом городе развита традиция установления памятников, а не их снесения. Здесь ни смена формаций, ни государственные перевороты, ни культурные революции не служат поводом для разрушения произведений скульптуры, объявив врагами своих предшественников.

Даже жестокий режим Франко, гражданские войны внутри страны, теракты националистического характера не послужили поводом для нерадивого отношения к этим объектам. Испанцы не опасаются за разгром произведений скульптуры, когда их сооружают.

Мы же – бывшие советские люди – боимся ставить памятники, с мыслью, что после нас их все равно снесут.

Оборвать струны тара и превратить его в обыкновенную палку – это то же, что и обесценить очень ценное…

* * *

Мамед Эмин Расулзаде (лидер первого на востоке демократического государства – Азербайджанской Демократической Республики (1918) – авт.) говорил: «Если новое поколение какого-то народа выросло менее цивилизованным и менее опытным, чем предыдущее, то существованию этого народа и его независимости грозит опасность».

Это высказывание в наши дни должно звучать более чем актуально.

* * *

Интересно, можем ли мы после визита к пластическому хирургу изменить то, что написано у нас на лбу?

* * *

В начале прошлого века в Баку жил певец по имени Сейид Мирбабаев. Рассказывают, что, став нефтяным магнатом и разбогатев, он стеснялся своего прошлого и бил все свои пластинки, которые попадались ему на глаза. В наше время, однако, те, кому ничего не стоит изменить своим политическим убеждениям, абсолютно не стесняются своего прошлого.

* * *

Недалеко от Сумгаита, среди серых холмов, находится небольшое озеро. Зимой сюда слетаются лебеди, с наступлением же теплых дней они улетают.

Я люблю наблюдать за ними. Лебеди, на мой взгляд, отличаются от других птиц. Они более умные и чуткие.

Очень редко среди них можно увидеть особей с черным оперением. У меня почему-то сложилось впечатление, что белые лебеди завидуют своим черным сородичам. Первые никак не могут подавить в себе желание выделяться, быть иными. Мне в то же время кажется, что, в свою очередь, черные лебеди точно так же завидуют белым.

Выделяться среди массы и привлекать к себе внимание влечет за собой трудности, это также большая ответственность.

Лебединая песня

Вернись и вспомни о себе…

Джалаледдин Руми

– Кто это был?

– Понятия не имею. Раб божий. Хотел пить. То и дело глотал слюни и облизывал пересохшие губы.

– Как он выглядел?

– Лицо у него было вытянутое, а взгляд был неопределенный.

– А во что был одет?

– Был в обносках. И плащ, и панама на голове были старые.

– Ты дал ему воды?

– Дал, разумеется. Я же не изувер какой-нибудь.

– Наверное, выпил все до последней капли, да?

– Как ни странно, нет. Уставился на чашку какое-то время, а потом вернул и удалился…

* * *

Не помню, сколько улиц я прошел? То ли две, то ли три. Очень люблю прогуливаться. Шагать по тротуарам – мое любимое занятие.

Стук, который раздается во время ходьбы, заставляет сосредоточиться и прислушиваться к нему. Тяжесть шагов при этом зависит от степени загруженности мозга и сердца на тот момент, и еще от величины и веса плит на тротуаре. В результате от постукивания раздаются не монотонные звуки, а различные по тембру. В зависимости от угла зрения на них дома, деревья, машины, силуэты людей иногда воспринимаются в движении, а иногда создается иллюзия бутафории.

Сегодня необычный день для меня. После ряда удач кажется, что я проделал еще несколько шагов на пути к важной миссии. Я – человек неординарный. Верю, что придет время, и этот мир изменится благодаря мне. И это придает мне уверенность в себе.

Стрелки часов показывают время 18.30. До начала балета «Лебединое озеро» остается полтора часа. Жаль только, что я не нашел своего друга Н., чтобы он мог составить мне компанию. В кармане пальцами я разглаживаю билет, на котором помечено: 13-й ряд, 13-е место. Как-то не обратил внимания на эти «чертовы дюжины», когда покупал билет. Но, в любом случае, следует учитывать цифру «13». По меньшей мере, проводя пальцами по поверхности билета и ощущая оттиски с цифрами «13», я убеждаюсь, что это все-таки необычная цифра.

* * *

– В школе на занятиях дети сперва делали записи в черновике, где могли зачеркивать и перечеркивать, а после исправлений ошибок переписывали свои работы в беловик… Всевышним же нам дается одна тетрадь, чтобы написать свою биографию. Зачеркивать и перечеркивать здесь не разрешается. Ошибки тут стереть невозможно. Записи в этой тетради надо вести так обдуманно, чтобы не приходилось потом исправлять. Здесь надо семь раз отмерить, один раз отрезать, – сказал человек в обносках. А потом спросил: – У тебя, разумеется, был и черновик, и беловик? Я прав?

– Да, – пробормотал я.

Вздохнув, он продолжил:

– Поскольку родители мои были люди бедные, они не могли купить мне две тетради. У меня никогда не было черновика. Так что я не имел права на ошибки.

* * *

– Пас…

– Сиссонне…

Девушки и в самом деле были как лебеди. В белоснежных пачках из тюли они танцевали в два ряда. Когда один ряд двигался вперед на кончиках пальцев, другой в это время отходил назад.

Махая руками словно крыльями, становились на ступню, регулируя каждое па с движениями рук. Мужчина с тонкой бородой, стоя посреди сцены, направлял балерин, показывая движениями пальцев рук. При этом произносил какие-то термины:

– Пас…

– Темпе…

– Сиссонне…

Девушки были тоненькие и длинноногие. Губы у них красные, но не от помады, глаза и брови – черные не от туши и карандаша.

Талия их, казалось, может пролезть через обручальное кольцо.

А как они были кокетливы…

И свежи, как нераскрывшиеся бутоны…

Тонкобородый мужчина громко произнес:

– Девушки, скоро восемь. Заканчиваем репетицию. Кордебалет, снижаем темп и сводим на нет…

Потом повернулся в сторону кулис:

– Идет корифей!

Еще не стихло эхо от его команды, как появилась фея в черной тюлевой пачке и, кружась словно юла, дошла до середины сцены.

Она была прекрасна и тонка, словно роса на лепестках в весеннее утро…

* * *

Мне надо пройти еще одну улицу.

Люди сегодня выглядят почему-то мрачновато.

Н. в тот день не смог завести свою машину, и ему пришлось поехать на метро. Как он говорит, люди были словно озабочены чем-то, грустны. Каждый был занят своим любимым телефоном. В прежние годы же все было по-другому. Пассажиры подземки улыбались друг другу, были более обходительны в отношении к другим…

Должен сказать, кстати, друг мой тоже непростой человек. Он руководит проектированием огромного водохранилища на северо-востоке страны. Интересно, что он делает сейчас? Такой спектакль упустил…

И на звонки не отвечает.

Он собирался в Париж; лететь, на отдых. Думал, хоть какое-то время не видеть назойливых журналистов. Те совсем замучили бедного. Дело в том, что из-за строительства пришлось спилить деревья на каком-то участке лесного массива и засушить небольшое озеро. Это и явилось причиной атаки на моего друга работников прессы. Они подняли шумиху вокруг этого. Как можно, мол, это же уничтожение флоры и фауны…

В одной газете в тот день писали, что вследствие уничтожения леса и засушивания озера тысячи птиц могут погибнуть.

И никто не хочет подумать о том, сколько пользы может принести строительство этого водохранилища.

Но почему он не известил меня о том, что летит в Париж;?…И в самом деле, люди сегодня ведут себя очень странно. Молодой человек, который задел меня за руку, не соизволил даже извиниться. А та супружеская пара, которая ругается посреди улицы, никого во внимание не принимает…

Ну что можно сказать той женщине, что положила пакет с мусором на край тротуара?

Стрелки часов показывают 18.54. До начала спектакля остается чуть больше часа.

Интересно, где расположено 13-е место 13-го ряда? Посередине ли? Как оттуда видна сцена?

Уже который раз иду на балет, но все еще не удалось запомнить расположение мест в зрительном зале Театра оперы и балета. В принципе, так оно и должно быть. Мой мозг – это камера хранения для более важной информации.

Нарушение экологического равновесия в результате научно-технического прогресса, а также экономического штурма ведет постепенно к утончению озонового слоя стратосферной прослойки в атмосфере. Это очевидно. Мы не можем остановить прогресс. Так что я работаю над путями воздействия на естественный состав воздушного слоя, для спасения атмосферы, которая считается потолком Земного шара и защищает его от разрушительного воздействия метеоритов и других инородных тел.

Выходит, совсем скоро я могу перестроить мир.

Есть еще время. Спускаюсь в полуподвальное кафе, чтобы выпить чашку кофе.

Поскольку официант знает меня как постоянного клиента, не спросив ничего, приносит и ставит на стол чашку с турецким кофе и сахарный песок в розетке.

Кто знает, есть ли среди тех птиц, которым грозит гибель от засушивания озера для строительства водохранилища, лебеди? Или они не обитают в тех краях?

Голоса молодых людей, сидящих за соседним столом, нарушают тишину в полумрачном помещении:

– Ты слышал, вчера мужчина в Сабунчах (поселок в Баку – авт.) застрелил жену, тестя, тешу и двух своих шуринов?

– Правда?

– Да. И еще, по «Euronews» показывали, как в Австралии маньяк, ворвавшийся в школу, убил 13 школьников…

– 13?! – переспрашиваю я сидящих за соседним столом…

Вопрос, заданный мною, пополам рассекает пар, выходящий спиралью из чашки.

* * *

– Мне надо было взять горсть песка с морского берега. Нагнувшись, я стал подбирать по одной песчинке, в результате потерял время. А вы черпаете песок, объединив ладони, – сказал мужчина с несуразным лицом, одетый в обноски.

– Что вы сказали? – с безразличием переспросил я, не вдаваясь в суть его слов.

Он разжал ладонь и показал линии на ней. Они, подобно паутине, переплетались между собой.

Невозможно было определить, где начало, где конец. Эти линии исчезали в лабиринте, как в пучине.

* * *

Боже мой, что я вижу?!

Никогда не мог подумать, что когда-нибудь мне придется встретиться с драконом, явившимся из других миров и извергающим огонь, как это бывает в сказках. Притом не где-нибудь в отдалении, а в самом центре города: посреди проспекта Бейбутова, где кипит движение автомобилей и пешеходов. Нет, мне не мерещилось. Это был юродивый, непонятно какого цвета, окрашенный словно в глянец из разных цветов: черного, коричневого, желтого и зеленого. Это был он, но с еще не раскрытой пастью, из которой может извергать огонь. Чтобы стереть разницу между реальным и вымышленным образами, я взобрался на его липкую шею (как только осмелился на это, не могу понять), обеими руками стал разжимать его стиснувшиеся губы и выдирать сплетенные клыки. Пасть у него полностью открылась, но огня в ней не было. Его пришлось искать мне самому. Я стал высекать огонь из зажигалки, а когда ничего не получилось, решил воспользоваться костром, который разжигал недалеко сутулый дворник из сметенного с тротуара мусора. Огонек не воспламенился, а лишь сверкал иногда.

Тогда я обхватил его за шею и стал душить. Глаза у дракона выходили из орбит. Я думал увидеть гнев и презрение в глубине его покрасневших глаз, но наткнулся на безмерное равнодушие и беспечность. Я стал бить кулаками по его окаменевшей голове, пытался разорвать ему морду. Однако мне не удалось сделать ему больно. Я лишь расшиб себе пальцы.

Вдруг мне показалось, что этот дракон мне кого-то напоминает. Во всяком случае, его лицо, особенно взгляд, я, кажется, где-то видел.

Видать, юродивый догадался о моих мыслях, так как тоже стал вглядываться в меня, хлопая намокшими глазами, словно и я ему кого-то напоминал.

Вскоре он сосредоточился, сделал глубокий вдох и решил исполнить мое желание: надув щеки, стал извергать огонь. Языки пламени распространялись налево и направо, сжигая все вокруг.

Своим ужасающим зрелищем дракон поверг в шок тех, кто находился поблизости на этот момент.

Люди в панике стали убегать оттуда. Случилась давка. Сталкивались автомашины, толкали и сваливали друг друга люди. В один миг все эти раздавленные нечто и некто превратились в чудовище.

О Боже, что же я творю!

Этот же за секунду может уничтожить все и всех… Я в ужасе набросился на дракона. Взобравшись к его пасти, попытался голыми руками погасить огонь. Обжег себе пальцы и застонал от боли…

* * *

– Хорошо родиться до того, как умереть. Ты успеваешь прожить, учишься ходить. Если сможешь хороню ходить, то в награду получаешь возможность летать, а если нет, то в наказание должен пресмыкаться. Жизнь для тебя становится залом ожидания, где можешь располагаться на противоречиях то серого, то красочного мира и живешь в бесконечном ожидании своего конца. Живешь в надежде на то, что будет лучше, но в конце приходится утешаться тем, что не стало еще хуже…

Так и есть. Лучше родиться до того, как умереть. Хоть успеваешь прожить какое-то время. Ужаснее всего умереть до того, как родиться, – сказал мужчина в обносках. И вдруг посмотрел на меня, прищурившись, и спросил: – Ты из каких? Первых или вторых?

«Прилип как банный лист», – подумал я про себя.

Тут он сам выручил меня:

– Несомненно, из первых, как все. – А потом добавил с иронией: – Может, думаешь, что тебе удастся перестроить мир? Запомни: те, кто отравляют сознание людей, намного опаснее тех, кто отравляют воздух, землю и воду.

Несмотря на хриплый голос, речь у него была внятная.

– Все вы на одно лицо: одинаково ходите, питаетесь и удовлетворяете свои потребности. Одинаково обманываете и изменяете. Часть из вас служит Богу, а часть так же служит Дьяволу. Одинаково и ваше рвение на свет в утробе матери в течение 9 месяцев. Умираете все вы также одинаково за 9 минут, когда Бог посылает за вами ангела смерти. Любви в вас столько, сколько ненависти, а счастье ваше соразмерно с вашим несчастьем. Радости и веселья в вашей жизни столько, сколько горя и печали… – и вдруг спросил сердито: – Когда ты перекусил в последний раз?

Я непроизвольно взглянул на свои наручные часы и вспомнил про фаст-фуд, что купил и съел недавно у станции метро «Академия наук».

– Прошло три часа, – ответил я.

Вспомнил даже молодую нищенку у кафе, с дрожащей протянутой рукой, которой подал 5 манатов (национальная валюта Азербайджана – авт.). Хотел сказать и об этом, но промолчал.

Я окончательно убедился, что этот человек не отвяжется от меня, и от этого сконфузился, как машина, движение которой ограничено.

– А когда в последний раз ты кормил свою душу? – спросил мужчина. Своим вопросом он загнал меня в тупик. Ограниченное движение мое полностью остановилось.

Вообще я мог бы ответить ему по шаблону, приукрасив свою речь высокопарными словами, но понял, что это не удовлетворит его, и поэтому предпочел промолчать.

* * *

Танец черного лебедя словно заколдовал белых птиц. Они завороженно следили за красивой пластикой и мимикой балерины.

Она махала руками, словно крыльями. Черный отблеск от ее наряда распространялся и ложился на белые пачки застывших белых лебедей.

Мужчина с тонкой бородой хлопнул в ладоши и взволнованно крикнул:

– Боже! Какое очарование! Корифей, быстро за кулисы! Я не могу смотреть на тебя! Кордебалет, вы торжествуете, создаете гала, быстро! Грандиозное гала!

Как бы нехотя, медленными шагами черный лебедь удалился вглубь сцены.

Построившись в два ряда, белые лебеди снова стали танцевать, взмахивая крыльями.

Тонкобородый мужчина продолжал громко повторять:

– Pas de chat!

– Pas de ciseaux!

– Pas de poisson!

Дракон все извергал огонь. Обжигая свои руки, я старался погасить пламя, но мне не удавалось.

Вдруг огненная лава стала извергаться уже из его глаз. Все вокруг было охвачено огнем. Горели дома, деревья, машины и люди…

Я понял, что голыми руками мне не потушить это пожарище, и стал проклинать себя: «Боже, что же я наделал!»

* * *

И вдруг в помещении запахло гарью. Зрительный зал заполнился дымом. Девушки в недоумении прекратили репетицию. Увидев, как начал гореть зал, тонкобородый мужчина стал кричать:

– Пожар, пожар! Персонал! Мы горим!!!

* * *

– То, что видит человек, эта информация передается в мозг и сердце. Сигнал от глаз в мозг и сердце – это как эскалатор в два направления. Но почему-то с годами информация от глаз передается только в одно направление – в мозг! В итоге сердце из-за неосведомленности становится бесчувственным, начинает каменеть, – сказал тот человек. – Если присмотреться, не отличишь окаменевшего человека от камня, одеревеневшего – от дерева и ставшего железным – от железа…

И еще добавил:

– Когда горит мясо, не получается яркого огня, а дерево, железо и камень вместе горят приятным ярким пламенем, похожим на фейерверк. Раскаяние, которое потом вы испытываете, не может оградить вас от совершения грехов.

Дальше сказал, ликуя:

– Количество грехов у вас соразмерно керосину, который будет уготован для сжигания вас на костре…

* * *

Я беспрерывно набирал номер мобильного телефона своего друга, но бесполезно…Наконец он ответил. У меня застыла кровь в жилах, когда услышал его прерывистый голос сквозь шуршание в трубке:

– Ты представляешь… В Париже, в Мулен Руж, – объявился дракон…

* * *

Были слышны шум, крики и стоны. На небе образовался толстый слой дыма. Стая серых воронов стала атаковать слой дыма. С каждым разом птицы с жадностью клевали дым. Люди в панике бросились бежать, сваливая на ходу кого попало: женщин, детей и стариков.

Мое внимание привлек черный силуэт, единственно неподвижный в этой суматохе. Это была нищенка, которую видел я у кафе, куда заходил недавно, чтобы перекусить. Она стояла с протянутой рукой и просила милостыню…

* * *

Балеринам, протирающим глаза от едкого дыма, задыхаясь, удалось кое-как выбраться в фойе, а оттуда – на улицу.

Но первым покинул зал, отталкивая девушек, мужчина с тонкой бородой.

Исполнительница же роли черного лебедя почему-то пыталась узнать, какое из кресел стало причиной возгорания. В результате была охвачена огнем. Пачка на ней из черной тюли сразу воспламенилась.

Языки пламени с 13-го места в 13-м ряду стали подниматься еще выше, как бы отмечая удовлетворение от своей добычи…

* * *

…Вдруг я вспомнил, откуда мне знакомы глаза дракона, извергающего огонь. Я узнал его по неопределенному взгляду и вытянутому лицу. И одет он был в старье…

4 января

Никогда не бывает плохо так, чтобы подумать: «Хуже не бывает». Так что особо ругаться на плохое тоже не следует.

* * *

Тысячи людей в мире поэтов пишут стихи, выстраивая слова и соблюдая правила стихосложения: рифмы, а также количество слогов. А десятки тысяч людей, называя этот набор слов стихами, считают их поэтами.

Кто же тогда, позвольте спросить, Рамиз Ровшан и Вагиф Самедоглы, те, кто создают империю мысли, сплетая венок из смысловых оттенков и волшебства, загадки красоты и глубины буквы, звука, слова, выражения и предложения?

Нет у меня ничего за душою,

Чтоб унести в последний день с собою.

Боже, забери меня наполовину,

Половину храни оплакивать же мною.

Это Вагиф Самедоглы

Если ночью вдруг взойдет солнце

И увидим мы грехи тайные,

То потеряем рассудок

И, возможно, убежим из этого мира.

А это Рамиз Ровшан

* * *

Наши балконы с дядей Джалилом были рядом. «Нефтчи» тогда выступал в чемпионате СССР в составе 16 сильнейших команд.

Я учился в школе, в младших классах, но, несмотря на это, был ярым болельщиком.

Таблицу с календарем игр наш сосед знал наизусть. И когда в Баку матчи заканчивались, он, стуча в балкон, звал меня и спрашивал: «Ну, как „Нефтчи“?» Интересовался счетом. Если были забиты голы, то спрашивал, кто забил, узнавал, как в целом прошла игра.

Телевизор у них в доме был в рабочем состоянии. И конкуренции за то, кому смотреть, тоже не было. Но дядя Джалил почему-то никогда не следил за матчем…

Меня всегда поражало: как можно знать с точностью календарь игр, детально справляться о каждой игре, а самому при этом не смотреть матчи?

Но, к сожалению, когда много позже, уже будучи студентом, я решил спросить его об этом – узнал о кончине соседа и на свой вопрос не получил ответа.

Сейчас, каждый раз, когда играет «Нефтчи», я вспоминаю дядю Джалила и хочу найти ответ на тот вопрос.

Бывает, мы считаем бессмысленным своевременную разгадку незначительных секретов и от этого создаем сокровищницу тайн.

* * *

Одно и то же слово можно произнести и с уверенностью, и в обычном тоне, и робко. И каждый раз оно будет производить различное впечатление.

Интонация – облачение для слова.

* * *

На этом свете, оказывается, нет ничего более бессрочного, чем временное явление…

* * *

Люди делятся на две категории: те, кто смеется вместе с тобой и те, кто смеется над тобой.

* * *

Весной наступит пробуждение природы. А пробудятся ли надежды? Торговый центр «Караван» для Сумгаита был тем, чем является Кремль для Москвы, Елисейские поля для Парижа, Таксим для Стамбула, Крещатик для Киева, Торговая для Баку. Это место с прилегающей улицей было не только объектом, где производился шопинг, но и местом для массовых гуляний и общения людей. К тому же тысячи людей здесь зарабатывали себе на кусок хлеба (половина населения города обеспечивает свое существование, работая в Баку, а половина – в торговле).

Пожар, случившийся в «Караване», стал огромным убытком для города.

Сотни людей, взявшие кредит в банках, проливали слезы, созерцая свой сгоревший товар, и рылись в пепле в надежде найти хоть что-то уцелевшее.

Больше всего меня огорчило состояние вынужденного переселенца из Карабаха, у которого на рынке торгового центра сгорело три мешка с картофелем.

Перебирая обгоревшие картошки, он откусывал и ел уцелевшие части…

* * *

Существует такое выражение: «Человек живет столько, сколько отпущено ему судьбой». Он уходит из жизни по разным причинам. Кто-то по старости, кто-то вследствие болезни, кто-то в результате несчастного случая. Но бывает, причиной нашего ухода из жизни становятся невероятные события, а то и предметы, такие, например, как заржавевший зонтик. Невообразимо, не так ли?

Эту ночь я намерен посвятить Гуламу – человеку, испытывающему одиночество среди людей. По мере того, как много ждет он от жизни, получает от нее также немало побоев. Ладно бы, побои эти были не столь сильными…

* * *

В восьмидесятых мы, будучи подростками, сильно увлекались исполнением группы «The Bee Gees». Особенно были без ума от песни «Too Mich Heaven». Эта лирическая песня в красивом исполнении пробуждала в наших юных сердцах жажду любви. А слова «We are will never die» («Мы никогда не умрем») давали нам стимул в жизни и воодушевляли нас. О чем еще думать, как не о бессмертии, когда смерть в твоем понимании – за горами…

Однако, слушая эти слова сегодня, сожалеешь о том, какими наивными мы тогда были. Сейчас видишь, что у человека средних лет уже другое понятие о смерти. Она для него уже не за горами… Утверждение «Мы никогда не умрем» вызывает у него в лучшем случае ироничную улыбку…

А самое главное то, что троих из того квартета уже нет в живых.

* * *

А может, жизнь – это срок, отпущенный нам до наступления смерти? Только и всего.

Ржавый железный зонт

Естественно, сегодня был обычный день, и он, привычно встав с постели, подогрел чайник в пахнущей морем квартире, выпил чаю со вчерашней заваркой и вышел из дома. Вот уже три дня как его супруга, поссорившись с ним, взяла с собой десятилетнюю дочку и отправилась в дом своего отца… Больше всего его задело то, что перед уходом она сорвала со стены все его почетные дипломы…

Сегодняшний день был особенным – последним днем уходящего года, всего через несколько часов наступит Новый год, но все это ничего не меняло. Он снова, как и все последние месяцы, не знал, куда идти, но по многолетней привычке побрился, нацепил галстук в полоску, надел костюм и, так же не изменяя привычке, вышел из дома… Сверху он надел легкий плащ.

Ноги снова привели его поначалу на приморский бульвар – к играющим в лото и нарды пенсионерам, а оттуда к морскому берегу…

…Вдруг он остановился.

По сути, он не был так несчастен, как считал сам. Но знал также то, что не будет счастлив насколько хочется.

Двое мужчин медленно прохаживались по кромке берега…

Бабушка с внуком чертили какие-то фигуры на песке…

На берегу стояла белая «Lada». Из открытых окон раздавался речитатив рэпа…

В 20–25 метрах от берега три рыбака, выстроившись в ряд, осторожно извлекали брошенную в море сеть…

Ему стало интересно. Поймают ли золотую рыбку? Захотелось увидеть чудо и поверить в его существование. Но он тут же сменил мнение. Ему захотелось увидеть в сетях самую обычную, но большую рыбину.

Он стал грезить о большой рыбине, бьющейся в сетях и разбрызгивающей воду на рыбаков…

…Никто не понимает, что он всё потерял. От него снова и снова чего-то требуют… Знай только повторяют: Гулам, ты должен! Что у него осталось? Чувства, эмоции, любовь, надежды, мечты… Он все отдал…

Никто не хочет понимать и того, что в момент выбора он пошел не в ту сторону, где лаяла собака, а в ту, где горел свет. Просто собака залаяла на него в той стороне, где горел свет…

Он зашагал так же внезапно, как остановился. Не разбирал, почему здесь задержался… Рыбаки, их сети и большая рыбина исчезли в той стороне его жизни, которая разбилась вдребезги… В той стороне до этого момента много чего произошло. Впоследствии он не пытался извлечь из отсутствия ни одно из них…

Шел вдоль берега, отдалялся от города… Он родился в этом городе, был с ним чуть ли не ровесником. Осенью отметили шестидесятилетие города. В то время ему исполнилось сорок лет… С самых ранних лет он видел город и море вместе. Город за эти годы совсем изменился, но море было тем же. Во все эти годы, с самого детства до сего дня, приходя каждый раз к берегу, он устремлял свой взгляд в морскую даль, горел мечтой увидеть белый-белый корабль. Отчего-то ему всегда казалось, что тот самый белый корабль принесет ему счастье. Что выйдут его книги, во всем мире его узнают как писателя-философа, он прославится, разбогатеет… В студенческие годы он даже решил, что когда начнет работать и разбогатеет, то даст немалую сумму капитану какого-нибудь белого корабля в столичном порту, и корабль приплывет в его город, к горизонту видения…

К сожалению, по прошествии времени он понял: если белый корабль не приплывет по собственной воле, чтобы принести ему счастье, у него никогда не будет много денег, чтобы отдать капитану и привести корабль сюда насильно…

…И в этот раз он расстроился, не увидев белого корабля. Даже прослезился… На этом берегу до сих пор ему удалось увидеть лишь один корабль. Много лет назад. По сути, его и кораблем-то назвать было нельзя. В конце прошлого века, еще в советский период, утративший срок эксплуатации корабль «Большевик Нариманов» привели сюда и привязали к строящемуся здесь мосту. Вроде старались создать видимость порта. Со временем корабль сгнил, вода забила его трюм, он превратился в развалину… До недавнего времени из-под воды выглядывали лишь его корма и мачта, так как задняя часть полностью погрузилась под воду…

А теперь даже их не было видно…

Ну и дела: три дня назад рассказал дочери в качестве внеклассного чтения сказку «Белый корабль»…

Рассказал, что жила одна бедная семья. Каждое утро глава семьи отправлялся на берег, ловил несколько рыб, половину из них готовила жена, а половину они продавали, чтоб купить хлеб… Однажды мужчина увидел красивый белый корабль, причаливший к берегу. Матросы корабля махали ему рукой. А капитан, достав изо рта трубку, улыбался ему… В тот день в сети мужчины попалась золотая рыбка. Трепыхающаяся в сетях золотая рыбка сказала человеческим голосом: «Назови три желания…»

…Несколько каркающих ворон ринулись на прибой. Что-то там нашли и принялись клевать. Эти черные вороны совсем его разозлили. Наверно, он знал, что это место – угодье чаек. Полет чаек, их нырок в воду – сам по себе был произведением искусства, это всегда доставляло ему душевное наслаждение. А теперь вороны, вызывающие безнадегу, пессимизм…

Нагнулся в поисках камня, чтоб швырнуть в ворон. На расстоянии трех-четырех шагов лежал подходящий камень…

…Но почему?! Почему человек падает, а потом не встает? Боится снова упасть?! Ему стало интересно: почему все хотят возвыситься? Для возвышения самым главным условием является наличие возвышенности. При отсутствии же возвышенности более крупные люди встают на плечи мелким…

…Выпрямился и продолжил свой путь. Забыл и о камне, и о воронах.

Стояла зима, но море выглядело спокойным. Катились мелкие волны. С шипением бились о берег, затем таяли и исчезали. Хазри (ветер с моря – авт.) донес до него неповторимый запах моря.

В каждый свой приход он несколько раз повторял свой маршрут: сто шагов наверх от закопанных наполовину в песок и не годящихся к использованию автомобильных шин, а затем обратно.

Еще ему нравилось отгонять чаек от того места, где грязная канализационная вода выливалась в море. Ему не хотелось, чтобы чайки испачкались…

Он с удовольствием собирал мелкие гладкие ракушки вокруг напоминающей руины бывшей спасательной станции, выкапывал четыре ямки, собирал в одну – черные, в другую – белые, в третью – серые, а в четвертую – разноцветные…

Время здесь летело так стремительно… Дома, среди пустых стен, казалось, что стрелки часов объявили ему войну и потому не двигались, наслаждались тем, что держали его в воронке печали, мучений и горести. А здесь тех часов, тюремных конвоиров, не было…

Он заметил чуть поодаль, среди кустов лохового дерева, что-то красное. Присмотрелся внимательнее. На двух соседних пнях сидели девушка с парнем. Парень гладил волосы девушки…

По жару, охватившему тело, он понял: давно покинувшие его чувства снова ожили. Биение сердец двух влюбленных, их пылкая страсть словно перешла и к нему.

Вот сейчас парень начнет целовать девушку… Он сглотнул. Всем своим существом начал ожидать предстоящий ход событий…

Вспомнил, как давным-давно целовался с краснощекой дочерью почтальона у забора здания почты. Они целовались долгими минутами, вздрагивая от каждого звука, робко, не смея даже вздохнуть. Порой ему даже казалось, что они задохнутся…Странно, если ты не хочешь, чтобы цветы в твоем саду завяли, – обязательно должен убрать ограду… Убрать, чтобы кто-то мог ими завладеть…

Странно и то, что все люди рождаются учить самих себя. Подавляющее их большинство хорошо справляется с ученичеством. А учителями становятся единицы…

Он ускорил шаг и направился в сторону заката. Парень с девушкой были уже в таком состоянии, что…

Но он позабыл о существовании парня в черной куртке и девушки в красном пальто…

Шел, закрыв глаза, открывая их время от времени.

Смеркалось, и сумерки провожали редких людей на берегу по домам…

Он, голодный и одинокий, снова провел весь свой день в этой «свободной зоне» – на этом родном берегу…

Скоро наступит новый летний сезон. Здесь яблоку негде будет упасть от обилия людей. Купающиеся, загорающие, игроки в мяч, продавцы семечек, мороженого и воды…

А сейчас были лишь он и бескрайнее море…

Оставаясь с морем наедине, он любил вспоминать…Он учился на третьем курсе. Лекцию им приехал читать профессор Заслонский из МГУ. Темой лекции было «Основные нормы нравственности». Профессор должен был читать два сдвоенных часа подряд. Под конец первого часа он в первый раз вмешался в спокойную, неторопливую, связную речь профессора и сказал с места:

– Законом материального мира является равенство, духовного мира – доброта. К сожалению, социальное расслоение портит материальный, а эгоизм – духовный мир…

Тут же сделавший паузу профессор поправил очки:

– Кто это сказал?

Он, борясь со стеснением, поднялся со своего места…

Немного спустя он во второй раз вмешался в лекцию профессора:

– Материальное, будучи зримым, всегда считается выше духовного, которое незримо. Лишь слепцы, видящие материальное и духовное одинаково – в качестве тьмы, не ставят одно из них превыше другого…

Профессор снова поправил очки:

– А это кто сказал?

И он снова нерешительно поднялся с места…

Под конец второго часа он снова не удержался от того, чтобы озвучить свою мысль:

– Близко то, к чему можно прикоснуться, а то, что можно лишь почувствовать, всегда вдали…

Профессор и на этот раз удивленно смерил его взглядом. Наконец, сказанные напоследок слова «Человек может обрести духовность лишь настолько, насколько ему позволяют его материальные обстоятельства», – заставили профессора подойти к нему. Профессор попросил его подняться и сказал, что крайне удивлен:

– Вы понимаете духовность иначе, чем Ницше, Кант и Гольбах. Вы – талант!

И настойчиво попросил его согласиться поехать с ним в Москву, продолжить учебу в МГУ…Он задыхался. Остановился. Перевел дух. Готов был опьянеть от раскинувшейся перед ним красоты. На небе светилась огромная луна. Никогда прежде не видел такой огромной луны. Окрасившиеся в темные оттенки море и небо слились, казалось, воедино… Луна воткнула в эти темные цвета серебряный световой поток… Исчезли и мелкие волны. Он не мог разобрать: море окрасилось в цвет неба или небо впитало цвет моря… Это был неповторимый пейзаж. Он глубоко вдохнул запах моря. И только сейчас ощутил: этот потрясающий запах, наполняя его квартиру через окна и двери, становится тяжелой вонью…

По правую сторону был виден полуостров и на нем – силуэты постепенно погружающихся во тьму маленьких домиков. Он принялся считать разноцветные крыши, казавшиеся ему величиной чуть ли не с ноготь. Но ощутил: что-то терзает его дух…

Что-то перехватывало ему дыхание, сжимало сердце, давило на голову…

Обернувшись, заметил прямо перед собой сгнивший, ржавый зонт, наполовину торчавший из воды. Зонт портил всё великолепие…

Он выругался. Решил вытащить этот зонт, торчащий на расстоянии пяти-шести шагов от берега, очистить естественную красоту от этого фальшивого пятна. Он направился к воде…И самой большой неправдой было то, что его обманывали не ложью, а истиной. Новая же истина – дитя старой лжи…

Скинув плащ и обувь, засучив брюки, он по колено зашел в воду. Вода была ледяная, холод пробирал до костей. До железного зонта еще надо было добраться… Он шел медленно, чтобы не порезаться осколками стекол и железками…Сделать добро означало простить то зло, которое причинили тебе?

«Не имеющие будущего старики ищут счастье в прошлых воспоминаниях. Не имеющие прошлого молодые ищут счастье в грезах о будущем. В самом плохом положении находятся такие же среднего возраста люди, как он, которые не относятся к двум этим группам и потому обречены искать свое счастье в настоящем. Потому что вчера и завтра далеко. А сегодня – совсем близко, в полушаге».

…В голову приходили мысли, но они не могли сбить его с пути, не хотели предать исчезновению ржавый зонт в разнесенной на части стороне его жизни. Он был в воде уже по пояс. Ледяная вода его исполосовала. Внутри шевелилась дикая боль. До железного зонта он еще не дошел…Нитей, отделяющих его от других, обязательно должно было быть больше соединяющих его с другими…

Всю осень и оставшийся позади первый месяц зимы он сидел безработным и ждал прихода предстоящей весны. Импровизация времени превратила его желание осветить миры в желание зажечь лампу в холодные и мрачные зимние дни, чтобы осветить свое жилище…

Он знай только писал: когда закончились чистые листы, принялся за ученические тетради своей дочери, исписал их целиком, привел в негодное состояние, затем, горестно плача, сжег все написанное…

Он мыслил и страдал, понимал и ущемлялся. Спасение было в неумении мыслить и понимать. Разве это возможно?…Вода доходила уже до горла. Теперь он был настроен еще решительнее. Камни стерли в кровь его онемевшие ступни, но он ничего не чувствовал, шел к железному зонту, который всё только отодвигался дальше в море. Он пришел к непоколебимому мнению: этот железный остов является носителем абсолютного Зла…

В голове совсем прояснилось. Здесь небольшое место занимали слова дочери, которая со слезинками в синеватых глазах сказала, вдохнув запах из соседней шашлычной: «Я тоже хочу». Слова «Дядя, лучше б ты писал о криминале или сексе» редактора-молокососа, оттолкнувшего его текст под названием «Падение человеческой духовности» занимали чуть большее место. Слова другого кабинетного хозяина: «Ты уже пожилой, нам не подходишь» занимали место побольше… Огромное место занимало то, как жена в слезах швырнула ему в лицо мятые манаты, заработанные продажей мелочевки по дворам… Большое, огромное место…

Лишь голова до сих пор не превратилась в кусок льда. Но по тому, как начала замерзать и она, он понял, что вода уже выше горла…

Но почему, почему по совету свояка, владельца магазина во дворе, он пошел на прием к человеку по имени «Аликрам муаллим», попросил у него помощи? Самый состоятельный человек во дворе, владелец платного туалета в каком-то из парков Баку, Аликрам муаллим оттолкнул его красный диплом кончиком пальца, будто брезговал.

– Ей-богу, эти дипломы – ерунда, – сказал он и добавил, что время корочек прошло.

Потом этот человек, которого называли Аликрам муаллим, сказал, что ему его жалко, он поможет ему заработать на хлеб детям и потому обязательно что-то придумает. Ровно через неделю Аликрам муаллим передал ему через свояка, чтобы тот пришел вечером в кафе «Баяты», где они лично с Нураддин муаллимом будут сидеть за одним столом. Пусть подойдет к ним, Аликрам попросит Нураддин муаллима, а тот, в свой черед, даст Гуламу работу…Вода была ледяной…

Он никак не мог дойти до железного зонта… До дна уже не доставал…

Когда Гулам открыл большую, очень легкую пластиковую дверь, зашел внутрь и увидел представительной наружности человека по имени Нураддин муаллим, его словно молния поразила. Это был тот Нураддин, с которым они вместе проучились с пятого класса по восьмой. Этот высокий чернявый человек, который был старше него, в ту пору остался на второй год и стал его одноклассником. А по окончании восьмого класса его отчислили из школы, чтобы он продолжил образование в профтехучилище, так как в институте ему не место…

По дороге в институт и обратно Гулам несколько раз видел Нураддина в нижнем квартале, тот занимался тем, что запускал в небо голубей…

Однажды Нураддин встретился ему в облике помощника сантехника со связкой ключей в испачканной мазутом руке…

Ну и дела, Нураддин тоже сразу его узнал, смерил взглядом:

– Эй, ты, отличник Гулам? (Так как он был отличником в то время, его так называли).

– Да, Гулам, – виновато произнес он и тут же понял, что уйдет отсюда несолоно хлебавши. Кажется, они учились в седьмом, однажды он крепко пригрозил сидящему за ним Нураддину, который, вытянув шею как жираф, списывал у него. Они даже подрались…

Гулам упрекал, проклинал себя за недальновидность: «К черту быть отличником». Он принял как должное слова Нураддин муаллима: «Ради Аликрам муаллима я на все пойду, но подходящей тебе работы нет». Опустив голову, покинул кафе. Последняя фраза Нураддин муаллима, которую тот произнес перед тем, как Гулам собирался закрыть дверь, вонзились в его спину будто нож:

– Свяжись со мной через Аликрам муаллима в конце месяца, должна освободиться вакансия курьера.

Наверно, ты справишься с этой работой: отнеси то, принеси это. Ты ведь был отличником… Рыбаки вытягивали сети. Черные вороны кидались в нечистоты в поисках пищи… Парень в черной куртке целовался с девушкой в красном пальто… Море словно срослось с небом… Этот вид и полуостров вдали дополняли друг друга, а ржавый железный зонт этот вид портил…

Погоди, погоди… Кажется, все это он уже видел. В очень далеком прошлом… В те времена, когда отец, взяв его за руку, приводил сюда – на берег моря… В те счастливые дни он созерцал все это с детским интересом, удивленно расширившимися глазами…

Может, человек и вправду живет для того, чтобы избавиться от жизни?!

Все неоднократно повторяется, и однажды все повторится в последний раз.

Может, тот день настал?

…Почувствовал, что задыхается. Раскрыл рот, ледяная соленая вода стремительно ворвалась туда. Мгновенно потяжелел, невольно закусил губу… Стал биться, сделал толчок, чтобы подняться на поверхность. Как только вышел из тьмы в полусвет, раскрыл глаза… Странно – сразу начал искать железный зонт.

Не было никакого зонта… Ни справа, ни слева. Ни спереди, ни сзади…

Еще раз ушел под воду. Сделал толчок и снова вышел на поверхность. Но ведь зонт был там. Ржавый, сгнивший зонт, наполовину погрузившийся под воду… Куда же он делся?

Затем море снова его поглотило…

На этот раз вода была уже теплой…

Второе отступление

Развитие в материальной, духовной и социальной сфере произошло в результате перехода технического процесса из одной формы в другую. Стихийно возникшая на первой стадии технология превратилась в гомотехнологию, возникшую осознанно, целенаправленно.

В то же время древний человек, обладающий как физическим, так и ментальным миром, можно сказать, вовсе не отличался в физической жизни удовлетворением таких физических потребностей, как сон, отдых, еда, жажда, потребность в тепле, совокуплении, но он крайне отличался каждой вещью, формирующей мысль в ментальном мире, – передающимися по наследству особенностями, воспитанием, поведением, характером, образованием и начитанностью, влиянием общественной среды, наличествующим положением организма.

Со временем из-за уровня бытовых требований физического мира человека и эмпирических требований мира ментального сформировался астральный мир, состоящий из чувств и ощущений, дополняющих эти два мира.

С прошествием лет это дополнение еще более усовершенствовалось…

5 января

Мы все приговорены помалкивать. Однако на фоне робкого молчания части из нас единственным утешением для некоторых является смелое задумывание над своим молчанием.

Согласитесь, однако, слабое утешение.

* * *

Те, кто пишет мемуары, всегда неискренни. Ведь не все, что пережил, можно изложить на бумаге. Какой писатель может сознаться в своей зависти, гневе, ненависти, а также похоти. Писатель, когда пишет о судьбе чужого, может быть искренним, однако о собственной жизни он так сердечно не напишет.

Я не верю мемуарам.

* * *

С момента возникновения человечества люди – в поисках счастья.

Цитата от Никиты Хрущева – одного из бывших руководителей СССР: «Счастье не в богатстве. Как говорил великий Владимир Ленин, самое ценное – это не золото, а человек. Люди, строя коммунизм, будут украшать общественные туалеты золотом, – говорил вождь пролетариата».

Большинство пожилого населения испытывает ностальгию по СССР. Конечно, упускать возможность украшать общественный туалет золотом очень досадно.

* * *

На свет появляются сотни знаменитых мыслителей, художников, композиторов, писателей, ученых, государственных деятелей. Однако ни одному из них не посчастливилось запечатлеться на 100-долларовой купюре США, как это произошло с Бенджамином Франклином, которого от мала до велика узнают во всем мире.

* * *

В конце прошлого года, кроме Мадрида, благодаря агентству «Millenium Tourism», мне посчастливилось также побывать в Стамбуле и в Праге.

В последние дни что-то часто вспоминаю о Праге.

Приветливые сотрудники агентства перед вылетом предоставили мне немало информации и буклетов о Праге. Так что я уже был осведомлен о достопримечательных местах этого города.

Если решишь поехать в этот чудесный город, то обязательно надо посещать там музеи. В столице Чехии функционирует огромное количество музеев. Это Национальный и Национально-технический музеи, музей культуры Азии, Африки и Америки, музей Алхимиков и Магов, музей секс-машин и другие.

Но в этом городе музеев интригующим для меня было посещение одного важного адреса. После того, как обозрел дом, в котором родился известный представитель постмодернизма в мировой литературе – писатель Франц Кафка, – я решил посетить его музей.

Здесь все навеяно постмодернизмом. С помощью лирической симфонической музыки воспроизводится аура тех времен… Не ускользает из внимания и тот факт, что полумрачные экстравагантные салоны музея оформлены в соответствии с постмодернизмом… Здесь экспонируются фотокарточки, запечатлевшие детские и юношеские годы писателя, а также годы творчества… Рукописи, книги и газетные статьи о его творчестве… Ретрофильм о Праге конца XIX – начала XX веков, информация о его родословной и родителях… В специальном уголке экспонируются документы и его письма к Милене, проникнутые нежной любовью…

Во дворе музея на бассейне стоит памятник: двое мужчин, справляющих нужду. Эта сцена как бы дополняет маленький мир писателя еврейского происхождения, который отличался нетрадиционным взглядом на реалии жизни.

* * *

Прага – это одновременно славянский и еврейский город.

Здесь находится самая древняя синагога Европы – Староновая. Известный еврейский раввин – легендарный Йехуда Лев бен Бецалель являлся гражданином Праги. Кресло, в котором он совершал молебен, сохранилось здесь до сих пор.

По преданиям, Голем, которого бог создал из глины, а потом наградил душой, увидел свет именно здесь – на берегу реки Влтава. В этом и кроется святая таинственность этой реки.

Еврейский квартал, еврейское кладбище, уголок пророка Соломона, старинные вышивки на еврейском алфавите и разговор на иврите, который слышишь на каждом шагу…

* * *

У нас по соседству кто-то умер. Сооружают траурную палатку. Надо пойти, узнать, кто скончался.

Конечная станция поезда метро – Депо. Конечная станция жизни – Смерть.

* * *

На компьютере набираем текст. После каждого абзаца пропускаем пробел. Наша жизнь – такая же. В конце каждого дня наступает пустота длиною в ночь.

Текст набран. Точка, и на этот раз – бесконечный пробел. Точно так же, как пустота в конце жизни.

* * *

Тело умершего доставили из Восточной Украины. Попал под обстрел. Молодой был… Поехал на заработки…

* * *

Ах, да. Я же о Праге рассказывал…

Там все рассчитано на туристов. Вдоль улицы свои работы демонстрируют художники и мастера декоративно-прикладного искусства. На каждом шагу можно встретить уличных музыкантов, играющих на различных музыкальных инструментах.

Несколько молодых людей на площади развлекают маленьких детей, надувая огромные мыльные пузыри из специального приспособления.

На одном квартале города, напоминающем Венецию, веселые клоуны-гондольеры в разноцветных нарядах с шумом гребут гондолы. Созерцание этой сцены вызывает улыбку после долгих хождений по зимнему городу. Я узнаю, что к собакам здесь относятся как к своим сородичам. В Геральдическом парке на Новый год специально для них украшают елку, под которую кладут собачий корм, а на ветки развешивают игрушки из кости.

* * *

Вижу, многолюдно на одном месте, и подхожу ближе. На земле сидит человек с железным посохом в руке. Другой, ухватившись за этот посох, сидит над его головой, в воздухе. Да, да, в воздухе. Туристы в восторге спешат запечатлеть эту невероятную композицию на свой фотоаппарат и камеру.

Я подхожу еще ближе. Так и есть: человек виснет в воздухе, но без какой-либо поддержки. Я интересуюсь принципом этого чуда. Один из собравшихся утверждает, что этот человек прибегает к методу йога, с помощью которого вытесняет массу своего тела. Поэтому ему так легко удается сидеть в воздухе.

Я что-то не верю своим глазам и ушам…

* * *

В этом городе даже попрошайки просят милостыню по-иному, стараясь пускать в ход свою фантазию. Один, стоя на руках, указывает на свою шапку на полу. Другой принимает позу птицы, приставив к земле свой лоб…

* * *

Я не могу сказать, насколько похожа Прага на нашу Шушу – жемчужину Карабаха. Но знаю: чтобы полюбить Шушу, достаточно было хоть раз увидеть ее, так же, как и Прагу. После оккупации 1992 года наш город был полностью разрушен. Было уничтожено огромное количество объектов культуры. Кстати, среди них 8 музеев, 241 исторический памятник. Есть такой цветок – «хары бюльбюль». Этот уникальный образец флоры, внешне напоминающий соловья, не растет нигде, кроме Карабаха.

По рассказам очевидцев, после того как Шуша была превращена в пепелище, это растение больше не цветет.

Я не знаю также, насколько схожа Прага с Луганском.

Я обещал ничего не писать этой ночью. Решил отдохнуть. Но вынужден. Я не могу не писать об одном молодом человеке, который волею судьбы вынужден испытать горечь войны вместе с местным населением Восточной Украины в Луганске. Он был родом из Шуши.

Траурная палатка, установленная на улице, погружается в темноту.

Однажды в Луганске…

Здравствуй, мама. Извини, что давно не поддерживаю связи с тобой. У нас прервана связь со всем внешним миром, а не только с тобой. Здесь мне приходится воочию увидеть такой ужас, который до сих пор видел только в фильмах про войну. Луганск – бывший Ворошиловград – напоминает сегодня огромную руину. Люди покидают свои насиженные места, потому что каждый день здесь рушатся дома. Все стараются убежать подальше от этого ада. Знаешь, мама, по идее, я тоже должен убежать отсюда. Мне очень тяжело видеть сегодняшний убогий вид города, в котором проходил когда-то армейскую службу. Тогда, во времена Советского Союза, этот город очаровал меня своей красотой и дружелюбием. По этой причине я и решил остаться здесь жить: создал семью, построил карьеру. Сегодня же у меня нет уверенности в завтрашнем дне. А когда подумаешь о том, что зима приближается, то вообще охватывает ужас.

Но куда мне податься?! Инна с детьми уехала во Львов, к своим родителям. Куда еще мне попереть в их коммунальную двушку и жить на иждивении тестя-пенсионера. К тому же, не думаю, что там мне удастся после этого начать какое-то дело. А мне семью надо содержать.

Знаешь, мама, здесь, в Луганске, я имел скромный бизнес. Начинал с нуля. На протяжении долгих лет трудился без устали, не покладая рук, не знал отдыха. Круглый год 3 ресторана и 7 столовых я снабжал свежими овощами и фруктами. Это не так просто.

Поначалу каждый день поднимался в 6 утра и отправлялся на центральный рынок, где закупал овощи и фрукты с первых рук и перепродавал с небольшой надбавкой. Свое состояние я накапливал по копейкам. Незадолго до этих событий я построил большое овощехранилище. И в это вложил все свои сбережения, продал все, что можно было продать, плюс взял огромный кредит, заложив в банке свою квартиру. Новое хранилище было заполнено овощами. Я строил большие планы на будущее. Думал, заработаю хорошие деньги, начну нормально жить. Думал решить также твои жилищные проблемы. Мечты, мечты, где ваша сладость? С началом военных действий мое овощехранилище разбомбили. Мама, если бы ты видела эту картину, когда я стою посреди пепелища и ищу среди дымящихся мешков уцелевшие овощи, сердце твое, наверно, не выдержало бы. За одну ночь я потерял все, что имел. Все свое состояние, концессию, а главное, веру в завтрашний день.

Теперь скажи сама, что мне, несчастному, делать?

Для меня перекрыты также дороги на родину, обратной дороги у меня нет. На военную службу в 1988 году я отправлялся из Карабаха – из прекрасной Шуши. Меня очень угнетает то, что этот самый прекрасный на земле город, который является колыбелью культуры, сегодня оккупирован чужеземцами. Как мне смириться с тем фактом, что ты, горянка, вынужденная покинуть свой роскошный 3-этажный дом из 12 комнат, ютишься в одной комнате без удобств в студенческом общежитии Баку? Я не могу позволить себе удвоить твои заботы своим присутствием.

Мама, ты знаешь, почему я вдруг решил написать тебе? Хочу поделиться тем, что накопилось у меня с годами и терзает меня. Я не могу уже это держать в себе. Пора излить душу.

Молодой человек, который доставит тебе письмо, хороший парень. Зовут его Рахиб, родом из Шамкира. Он очень помогал мне в работе и сам при этом неплохо зарабатывал. А сейчас может спокойненько вернуться в Азербайджан, потому что холост и здесь у него нет ни объектов, ни недвижимости. К тому же документы у него не заложены, в отличие от меня. Я попросил его по приезде в Баку первым делом навестить тебя. Сейчас 12 часов дня. За посылкой Рахиб приедет часам к 5. А выезжает он ночью поездом. Передвигаться по автомобильным дорогам здесь небезопасно. Я попросил его передать тебе это письмо и свои последние деньги – 200 долларов, которые приберег до сих пор.

Мама, знаю, ты рассердишься на меня: почему, мол, в такой трудный момент я отправляю тебе свои последние сбережения? Но не стоит волноваться. Кто знает, что будет завтра. Может, мне больше не выпадет возможность посылать тебе деньги. Хочу почувствовать облегчение от того, что хоть в какой-то мере смог вернуть свой сыновний долг. Я в неоплатном долгу перед тобой, родная моя. Тогда я покинул тебя, оставив одну. Считай, бросил на произвол судьбы. По моей милости ты жила все это время без сына, без внуков. Все эти годы я не был в курсе – голодна ли ты, одета ли? Я не заботился о тебе, не сидел у твоей кровати, когда ты болела. Прошу тебя, мама, прости своего блудного сына. И не думай о том, что эти 200 долларов мне могут пригодиться. Здесь деньги теперь уже никому не нужны. Их мы обычно тратим на продукты, одежду, коммунальные услуги, на посещение кино или театра на досуге. Деньги нужны человеку, чтобы обеспечить себе безбедное существование. Однако в этом аду я постепенно забываю, что являюсь человеком. Так что деньги мне здесь ни к чему.

Я не помню, когда последний раз мылся, ел горячий обед. В чем хожу, в том и ложусь спать. Не помню также, когда последний раз брился. Все произошло так неожиданно, мама. Цветущий город в один миг превратился в пепелище. Ты, наверно, смотришь телевизор, а вести из Украины слушаешь с содроганием сердца. Кому нужна эта война? Кто ее затеял? Как счастливы мы были! Инна преподавала в музыкальной школе уроки фортепиано. Тарас учился в 8-м классе, а Руслан – в 6-м. В этой квартире, где я пинту тебе письмо, всегда было веселье.

Вечером, когда возвращался домой с работы, дети подбегали ко мне. Я всегда покупал им подарки, сладости. Мы были очень счастливы, мама. Только жаль, что мне ни разу не удалось уломать тебя приехать к нам и увидеть свою невестку, своих внуков.

Знаешь, мама, когда в мае начались волнения, наша центральная площадь бушевала из-за митингов. Наш сосед – Тимофей Акимыч, который является активистом движения «Отделение от Украины», твердил с уверенностью, что мы создадим Луганскую Народную Республику, что Луганск, а также Донецк станут независимыми, как это произошло с Крымом, присоединенным к России.

Луганск сейчас напоминает мертвый город. Тишину его утром и вечером нарушают лишь звуки выстрелов из «Града» и гаубицы, а еще лай собак под утро. Тимофей Акимыч сегодня также является активистом в отряде из добровольцев, защищающих город.

Украинская армия этим утром разгромила электростанцию. Город остался без воды и света.

Руководство Украины на весь мир трубит о том, что здесь все сепаратисты и террористы. А жители города считают украинскую армию западными палачами и бандеровскими фашистами. Сам черт не поймет, что здесь происходит.

Скоро должен прийти Олег – мой сосед. Наши балконы с ним рядом. В нашей кухне, где вместо выбитых стекол прибиты картонки (ты бы знала, как старательно чистила Инна окна в нашей квартире!), мы с Олегом будем пить горилку.

Здесь только днем можно почувствовать себя человеком. Город в это время не бомбят, стрельба прекращается, люди хоть на несколько часов могут спокойно дышать.

Прошу тебя, мама, только не подумай, что сын твой стал алкоголиком. Просто все мы сейчас вынуждены запивать. Спирт затуманивает сознание, притупляет чувство безысходности, на время помогает забыться.

Хоть бы Олег прихватил с собой и сигареты. Найти сигареты в городе – большая проблема. Ты же ведь знаешь, что я курю еще с подросткового возраста. Помнишь, сколько раз ты меня лупила за это?

Горилки у нас много, бутылок 12. В день пьем по одной. Значит, еще 12 дней нам удастся выстоять. Однако с пропитанием трудновато. Давно не едим хлеба, а также мяса и картошки. Если обойти все магазины, то найдешь разве что макароны, рис да рыбные консервы, и все.

Родная моя, ты бы знала, как хотел бы я сейчас смаковать горячий и душистый, посыпанный сверху тмином чурек, испеченный твоими руками. А также всякую вкуснятину, которую ты готовила в те годы. Особенно плов у тебя отменный получался. Ты ставила на стол блюдо с шафрановым пловом, от которого шел пар, а рядом – соус из жареного мяса, лука, каштанов, урюка и изюма…

О, как бы я хотел вернуться в те времена…

Знала бы ты, родная, как я соскучился по твоему нежному голосу, которым ты то ласкала, то ругала меня. А когда возилась по дому, тихо напевала. У тебя был хороший голос, так же как у всех шушинцев.

А эта песня все время у меня на слуху.

Бурным был в горах апрель,

Затопил долину сель,

Уволок с собой Сару,

Сероглазую газель.

Мама, не могу понять, почему люди хотят войны? Почему они этот мир, подобный раю, сами превращают в ад, забывая о том, что живут на этом свете один раз? Почему любовь к Всевышнему в душах людей вытесняется, а это место занимает любовь к дьяволу?

В дверь стучатся. Это, наверно, Олег. Мама, я продолжу письмо.

Так, мама, Олега я уже проводил. Сейчас у меня сознание яснее прежнего. Могу лучше рассуждать.

Луганск я очень любил. Этот город был жемчужиной Восточной Украины. Знаешь, как красиво здесь бывало весною, когда широкие улицы и проспекты утопали в зелени. Бесподобную красоту извивающихся, как змеи, рек Лугань и Ольховка дополняли старинные соборы, памятники, музеи, театры, а также другие объекты культуры. Люди, принарядившись, стекались на Театральную площадь, которая считалась центром бурной культурной жизни города. Для детей это было местом игр, влюбленные назначали здесь свидания, а люди пожилого возраста встречались, чтобы пообщаться.

Мама, ты знаешь, какие радушные, дружелюбные и добропорядочные люди здесь жили? Да что там говорить! Вот я пинту тебе обо всем этом, а у самого душа изливается кровью.

Для жителей, не покинувших город, невзирая ни на что, сегодняшний Луганск – это боль в сердце. На безлюдных улицах бродит лишь военная техника. Всюду воюющие. Чуть ли не в каждом дворе можно увидеть деревянный гроб, ожидающий своего владельца.

Все это невыносимо, мама.

Предки Олега были малороссийскими казаками, обосновавшимися в Луганске одними из первых в 18 веке. Предок его во время войны с Наполеоном был передовым специалистом на Луганском литейном заводе, снабжающим российскую армию боевыми снарядами. Дед Олега – мужественный офицер – на Юго-Восточном фронте в 1943 году освобождал город от фашистов. Отец его занимал должность администратора команды «Заря» Ворошиловграда. Команды, которая в 1972 году стала чемпионом СССР по футболу. Все они были достойными и почетными гражданами.

Олег говорит, что не может бросить могилы своих предков и будет стоять до конца.

Братья и сестры его уехали с семьями. Но он остается. Олег теперь единственный собеседник мой. Что бы я делал без него?

Мама, вот снова стреляют. Опять взрываются снаряды…

Знаю, что все спешат укрыться в бомбоубежище. Но я не последую их примеру. Сколько можно? Будь что будет. Мне надо докончить письмо. Ведь скоро Рахиб за ним придет. Он может опоздать на поезд. Я же не могу сказать ему: «Подожди, пока я закончу писать»…

Мама, хочу рассказать тебе кое о чем. Родная, умоляю, только не думай, что сын твой набухался и поэтому мелет всякую ерунду. То, что хочу рассказать, это мои секреты, которые я держал в себе все эти годы. Теперь настало время делиться ими. Родная моя, я всегда был достаточно воспитанным ребенком и всегда старался оправдать твое доверие. Но только однажды я поступил подло. Мне тогда было лет 14. Ты помнишь нашу соседку, которая жила напротив, тетю Вести, полную женщину? И еще она все время красила волосы в соломенный цвет. Однажды она шла по откосу в сельмаг, а я шел за ней. В руке она держала платок, в который были завернуты деньги. Вдруг одна из купюр выпала из платка. Я не смог удержаться от искушения. Догнал и поднял красную десятку, которую потом втайне от тебя потихоньку потратил. Я ведь рос без отца. Ты, конечно, старалась, чтобы твой сын не чувствовал себя безотцовщиной. Но все же я не питался и не одевался, как мои ровесники. Я глотал слюни при виде шоколада, лимонада и мороженого. Десятку я потратил на эти лакомства. Но все эти годы они были язвой у меня внутри. Мама, родная, если ты знаешь, где сейчас живет тетя Вести, верни ей эти деньги.

Боже, как стреляют. Хоть уши затыкай…

10 рублей того времени сейчас равны, наверно, 50 долларам. Умоляю тебя, 50 из этих 200 долларов, что я тебе посылаю, отдай той женщине. Пусть Всевышний простит нам наши грехи. Одна из купюр потрепанная, а другая новая. Если хочешь, новую купюру оставь, а старую разменяй.

И еще, мама, я никогда не говорил тебе причину, по которой не вернулся домой после армии. Теперь пришло время рассказать. Ведь это любопытно знать не только тебе, но также всем родным и знакомым, почему я, бросив здесь мать, остался жить в Луганске. Все доводы, которые я приводил тебе до сих пор (байки про то, что «здесь проще строить карьеру», «заработаю немножко денег и вернусь», «по состоянию здоровья мне противопоказано менять климат», «жена не хочет ехать туда, а я не могу бросить семью» и т. д. и т. п.) – все это пустые отговорки. Мама, помнишь, через два квартала от нас жила тетя Фатима? Так вот, я был безумно влюблен в ее младшую дочь Дурдану. Как сумасшедший, разговаривал с ее образом, часами стоял на дороге в ожидании, когда она здесь пройдет. Но известие о том, что она сбежала с другим парнем, стало для меня на службе большим потрясением. Даже думал покончить собой. Но я не лишил себя жизни. Вместо этого мне пришлось лишиться родины и тебя. Пойми меня, мама, я не мог вернуться. Жить поблизости и думать о том, что твоя возлюбленная наслаждается в объятиях другого, я бы не мог.

Человек может только один раз предать. Я предал тебя, родную Шушу. Думаю, хоть в отношении Луганска не совершить этого. Правда, я очень тоскую по своим детям. Знаешь, сейчас я готов отдать все только ради того, чтобы Руслан прикоснулся своей щекой к моей. Для родителей нет большего блаженства, чем находиться рядом со своими детьми. Я хорошо осознал это. Проклятая война, к сожалению, лишила меня такого удовольствия. Но в поисках никакого счастья я не намерен покинуть этот город.

Мам, ты помнишь, как ласточка свила себе гнездо с наружной стороны нашего чердака? Каждый день она носила еду в клюве и кормила своего птенца. Как-то однажды, если помнишь, птенчика она не застала в гнезде: то ли улетел, то ли его утащила кошка. Жалко было смотреть на ласточку. Бедная птица в отчаянии билась то о гнездо, то об окно, то об стену. Эту сцену я никак не могу забыть. В конце своего письма я прошу прощения у тебя и у родной Шуши. Хочу, чтобы простили меня – вашего блудного сына.

Мама, дом содрогается от взрывов снарядов. Выйду на балкон и посмотрю, что там происходит. Потом вернусь и докончу письмо…

Как-то один индеец рассказывает своему внуку о правде жизни:

– Внутри у каждого человека идет война. Это как бы война между двумя волками. Один из них олицетворяет зло: ненависть, ложь, измену. Другой волк – носитель добра: любви, преданности, правды, честности…

Маленький индеец, растроганный рассказом дедушки, спрашивает:

– Какой же волк в конце побеждает?

Старый индеец, задумавшись, отвечает:

– Побеждает тот волк, которого ты вскармливаешь!

6 января

Материальные ценности имеют рамки и границы, духовные же безграничны.

В «Новостях» передавали, что Ватикан выразил благодарность Азербайджану. Первая леди Мехрибан Алиева содействовала реставрации редких рукописей Ватиканской Апостольской библиотеки, римских катакомб святого Марчеллино и Пьетро. Это первый случай в истории, когда мусульманская страна вносит свою лепту в духовные ценности центра христиан.

* * *

Как говорил известный испанский философ Бальтазар Грациан: «Делай так, чтобы окружающие всегда нуждались в тебе. Выжатый фрукт, в лучшем случае, может стать гостем в емкости для мусора. После того, как человек напьется от родника, он отворачивается и уходит».

У нас, азербайджанцев, бытует эквивалентная поговорка: «Когда в твоем саду растет абрикос, все с тобой здороваются…»

Значит, для нас задача первостепенной важности – не допустить, чтобы абрикосы в нашем саду закончились. Даже если они кончились, на ветке надо повесить искусственный фрукт – бутафорский.

* * *

Как бы ты ни высовывался, ни вставал на пальцы, ни прыгал – противоположного берега моря тебе не увидеть.

* * *

В тот период, когда я читал роман Харуки Мураками «Норвежский лес», одноименную песню «Norwegian Wood» в исполнении легендарного «The Beatles» слушал, если не соврать, раз сто. Я очень любил такие хиты группы, как «Yesterday» и «Michelle», а с этой песней не был знаком. Но с чтением книги «Норвежский лес» она стала моей любимой песней. Я представлял себе, что эту балладу слушаю в исполнении Рейко в темном сыром лесу вместе с Наоко и Ватанабэ. Переживал состояние душевнобольных пациентов санатория «Амире». Я старался воображать себе их маленький мир, которому чужды такие понятия, как зло и порочность, а также ложь и предательство, царящие в большом мире. И от этого на душе становилось спокойно.

Но не учитывал то, что в то же время эти люди отрезаны от общения со своими родными и близкими… Это дорога в один конец. А если нет обратного пути, разве это не смерть?!

* * *

Когда решение выносит рассудок, вероятность ошибиться у тебя мизерная. Когда же сердце выносит решение, будь готов к оплошностям.

* * *

Алфавитные карточки в детской моей дочурки на этот раз не разбросаны по всей комнате. Они аккуратно сложены. Это какое-то чудо – буква «Э» на самом верху.

* * *

Детский мир очень интересен. В прошлом году я купил красивую куклу для своей дочери, которой было тогда два с половиной года. Она не расставалась с ней. Засыпала вместе с куклой.

Вчера к нам пришел родственник и подарил малышке недорогую и некачественную куклу. Так она бросила дорогую куклу и схватила эту, новую. Для детей нет разницы: хороший или плохой, дорогой или дешевый. Для них важно – новый или старый.

* * *

На одном международном мероприятии американец, который выступал с трибуны, говоря о своей стране, часто употреблял эпитеты «самые» и «первый». Я стал вспоминать наши «самые» и «первые» и пришел к выводу, что у нас таких преимуществ насчитывается больше, чем у американцев: границы нашей страны омывают воды самого большого озера в мире (Каспия). Самое большое количество грязевых вулканов на земле (более 300) приходится на долю территории нашей страны. Империя сефевидов (XVI–XVIII вв.), считающаяся одной из самых великих империй в мировой истории, относится к нашему народу. Добыча нефти со дна моря (1846 г.) впервые была произведена в Азербайджане. Первая на Востоке опера была написана нашим композитором (1908 г.) Провозглашение демократической республики (1918 г.), а также учреждение Музыкальной академии (1920 г.) тоже впервые на Востоке осуществлялось у нас. Первый пуск в эксплуатацию электропоезда в Советском Союзе проводился в нашей республике (1926 г.). И, наконец, проведение Первых Европейских Спортивных Игр (2015 г.) тоже можно считать большим достижением Азербайджана на мировой арене (это только то, что я вспомнил).

Я убежден, что сидящие со мной за одним столом русский и француз тоже были недовольны выступлением американца и перебирали в памяти достижения своей страны, где они были «самыми» и «первыми».

Может, вам следует проявлять некую скромность, дядюшка Сэм?

* * *

Я снова вспоминаю о Праге. Мои впечатления об этом чудесном городе помогают согреться в этот холодный январский день. Наряду с достопримечательными местами, которые я посетил во время путешествия по Праге, мне также посчастливилось познакомиться с известными людьми.

Брать мастер-класс у человека, каковым является известный физик, философ и режиссер, президент Общества «Ekrovision», советник Комиссии по делам культуры Ватикана, глава Польского пен-клуба, обладатель ряда престижных международных премий в области кино, театра и ТВ Кшиштоф Занусси, – согласитесь, это большая честь. Давать мастер-класс в столицах Европы – любимое занятие Кшиштофа Занусси. В Прагу он приезжает довольно часто и каждый раз – с новой темой. Тема его очередного урока звучит так: «Современный кинематограф. Тенденции развития».

Человек этот всегда для меня представлял интерес своими знаниями, кругозором, интуицией, трудолюбием и целеустремленностью.

Правила, по которым он пишет киносценарии, я считаю вполне приемлемыми для себя и стараюсь придерживаться их.

Следующее высказывание К. Занусси из текста, который недавно перевел я на наш язык, очень четко характеризует пребывающую в кризисе культуру XXI века: «В XVIII веке, когда Моцарт представлял свои сочинения, в зале насчитывалось человек 60–70 слушателей, в лучшем случае – 100. Однако платежеспособность императора, епископа, герцога и князя была высока. И поэтому великий композитор жил в достатке. А исполнитель поп-музыки того времени представлял свое искусство где-то на ярмарках и перебивался грошами, брошенным ему, как нищему в шапку. Если бы олигархи наших дней были бы ценителями культуры, как в эпоху Моцарта, то могли бы, как сейчас говорят, спонсировать подлинных деятелей культуры.

Жаль, что большая часть нынешних зажиточных людей вышли, как говорится, „из грязи в князи“. А это не может привести к духовному обогащению».

* * *

Если ты говоришь по-русски, то путешествовать по Праге тебе не доставит большого труда, так как большинство чехов, пускай на ломаном, но все же могут говорить на русском языке. Чешский и русский – это родственные языки. Однако иногда замечается существенное различие между ними. Например, видишь знак дорожного движения с надписью «Позор, дети!» Думаешь: что за грех совершили бедняжки, чтобы им было позорно? А потом выясняется, что «позор» на чешском означает «осторожно».

Или же надпись на крупном торговом центре: «Слева». Сначала думаешь: наверное, вход слева. Идешь в ту сторону и натыкаешься на стену. Оказывается, слово «слева» в переводе значит «снижение»…

* * *

Что же касается человека, сидящего в воздухе… Поскольку он днем меня очень заинтересовал, я решил задержаться на этом месте, когда проходил мимо вечером. Люди уже разошлись.

Вот к друзьям-волшебникам подходит человек. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что их никто не видит, он берет на руки одного из сидящих – верхнего – и осторожно сваливает вниз. Автоматически сваливается и нижний. Они быстро снимают с себя брюки и рубашку, тем самым освобождаются от железа и встают с земли. После этого снова одеваются.

Разгадка найдена. Значит, железный посох имеет два конца. Один утончается книзу, другой – кверху. На каждом конце – по сиденью. Поскольку одежда у друзей покрывает эти части, они совсем не видны.

Благодаря ежедневным тренировкам, а также легкому весу у друзей выработался навык пребывания в продолжительной неподвижной позе и возможность демонстрировать такой вот трюк. Только и всего.

Я подхожу и внимательно наблюдаю за ними, а потом тихо удаляюсь.

Сказать честно, они и вправду достойны похвалы, потому как вызывают у людей уверенность в то, что чудеса случаются и в наши дни. Что в этом плохого?

* * *

Мне кажется, что любовь к земле и родине начинается со знамени. В советский период на всех знаменах 15 союзных республик доминировал красный цвет, а также изображение серпа и молота. Сегодня же каждый народ имеет свое знамя.

Когда видишь, как развевается знамя государства, которое ты представляешь, тебя распирает от гордости. Это непередаваемое ощущение.

Все же любовь к своему знамени у нас выражена не так ярко. Может быть, это связано с тем, что мы – бывшие советские народы – воспитывались в духе космополитизма, но отнюдь не патриотизма и шовинизма.

Моего нового героя зовут Эмре. Он простой строитель…

Гибель экипажа «Мария Селеста»

До того дня мне казалось довольно нелогичным и смешным желание человека подчинить своей воле все, что его окружает, тогда как появление на свет и уход из жизни происходят не по его собственной воле.

* * *

Я имел невероятное хобби: в последнее время пытался докопаться до внутреннего резонанса всего, что происходило.

Закон о том, что при звучании одного из созвучных тел второе в ответ будет звучать в том же тоне, по идее должен сработать также в отношении ритма сердец и человеческих чувств.

Во всяком случае, никто не сможет меня переубедить в том, что ритм сердца у двух влюбленных не созвучен…

* * *

Посеребренные предметы, выставленные на витринах, сверкали под лучами солнца, хотя оно не так ярко светило. Тонкие ножи, вилки, ложки, большие тарелки, вазы для фруктов, графины для вина… Большие старинные подсвечники изумительной красоты. Роскошные острые старинные кинжалы с резными узорами. Вместе вся эта утварь, состоящая из предметов разной величины и формы, производила впечатление яркого и ослепляющего табло…

Ежедневно на обратном пути домой, где я снимал комнату, обязательно наведывался на этот прелестный серебряный рынок у Москва-реки. А еще на пути меня манил также плакучий ивняк, под деревьями которого отдыхали рабочие. Кто-то пил чай, кто-то играл в домино, а кто-то просто болтал с товарищами.

Здесь строился гигантский спортивно-концертный комплекс. Работающие на этом строительстве были, в основном, гастарбайтеры, местных русских редко можно было встретить. Они жили там же, в деревянных бараках. Среди гастарбайтеров можно было увидеть представителей разных национальностей: турков, таджиков, белорусов, молдаван, украинцев, румын…

По нижней части стройки, примерно в 10–15 метрах от ивняка, на высоких флагштоках висели знамена разных стран, среди которых был и красный со звездой и полумесяцем – флаг Турции. Нижний угол его был несколько истрепан. Иногда в ветреную погоду в моей комнате было слышно, как шелестят знамена. Это отвлекало меня от моей писанины. Мне становилось трудно сосредоточиться. Знамена также очень часто преграждали попадание в комнату прямых солнечных лучей… Но в определенные часы дня солнечные лучи все же проникали через окно и озаряли письменный стол, кресло, книжные полки и выцветшие стены в моей комнате.

Иногда мне приходилось наблюдать весьма забавную картину.

Солнечные лучи, попадая на серебряные изделия, а также на воды Москва-реки, создавали потрясающее сияние, и свет отражался на всех окнах нашего 16-этажного дома, в том числе моей квартиры…

Рабочий день у меня начинался в 8 утра с питья крепкого сладкого чая из стакана в посеребренном подстаканнике. После я отправлялся во 2-е Архивное управление, откуда возвращался около 6 вечера с копиями писем и прочих бумажек. Для этого мне приходилось копаться в кипах пыльных документов с запахом сырости. Дома после недолгой передышки я снова садился за работу над монографией, перебирая копии архивных бумажек. При этом неоднократно пил чай из стакана в посеребренном подстаканнике. Работал я до поздней ночи.

Так однообразно проходили дни. Я почти не видел Москвы, гигантского мегаполиса, который раскрыл свои объятия для таких, как и я – представителей бывшего Советского Союза, представив им возможность заработать кусок хлеба.

Мне даже некогда было тосковать по родине. Дом, письменный стол, бумажки, дорога в архив, пыльный и пахнущий сыростью. А на обратном пути серебряный рынок, рабочие бараки, наконец, снова дом… И еще 157-й гастроном, куда наведывался иногда за продуктами и сигаретами…

Тема, над которой я работал, была довольно интересная и в то же время достаточно сложная, как алгебраическая задача, решение которой не удается: «Передача при резонансе на огромное расстояние амплитуды колебаний от незначительных воздействий, не входящих в такт». Одно время в архиве я занимался даже исследованием таинственного происшествия, описанного в Библии: историей разрушения Иерихонского собора во время молебна. В действительности же причиной тому послужило созвучие инфразвука мелодии в исполнении духовых инструментов с диапазоном основной части голосов прихожан, читающих молитву, то есть в результате резонанса.

Как-то мне довелось изучать материалы еще об одном невероятном явлении. 1906 году в Санкт-Петербурге, когда эскадрон кавалерии переправлялся через Египетский мост, то последний не выдержал резонанса из-за внутреннего колебания. Причиной тому был слаженный и равномерный топот копыт коней. В результате мост рухнул в одно мгновение…

На досуге я не упускал возможности спускаться вниз, надев спортивный костюм и тапочки, и бегать, чем точить лясы с Верой Тимофеевной – пожилой соседкой по лестничной площадке. Шум неимоверного количества автомобилей, носящихся по огромному проспекту, смешивался с гулом башенных кранов и тяжелой техники, плюс голоса строителей. Все это хоть и нарушало спокойствие Москва-реки, меня почему-то не раздражало. Отрывая от тишины и собственного эго, это непродолжительное время помогало мне ощущать себя частью огромного шумного мира.

Выкуривая сигарету, я одновременно наблюдал за рабочими, которые отдыхали, сидя на деревянных скамейках под ивами. Недалеко от моей квартиры в бараке жили трое китайцев, двое румын, двое белорусов, один молдаванин и один турок по имени Эмре. Бывало, здоровался и переговаривал с турком. Это был незавидного телосложения юноша лет 22–23.

Китайцы были эмоциональны, часто скандалили, иногда дело доходило до драки. Они всегда заступались за своих. Румыны и молдаване после распития красного вина веселились и пели. Белорусы приводили себя в порядок и, спускаясь к реке, где вечерами разгуливали местные девушки, пытались заводить с ними знакомство…

Эмре же выделялся необщительностью. Это был парень некомпанейский. Бывало, правда, захаживал в барак к другим своим согражданам на огонек, но, в основном, отличался своей замкнутостью.

Однажды он пригласил меня на чай к себе в тесную комнатушку, на стене которой был наклеен портрет турецкого лидера Эрдогана. За время чаепития он лишь однажды заговорил о большой любви к своей родине и своему народу. В основном же он говорил о гостеприимстве русских, о том, какие добродушные и заботливые пожилые русские женщины.

Когда я прислушивался к разговору рабочих, мне становилось ясно, что они любят националистические выступления. Каждый старался расхваливать свою нацию. В такие моменты дело доходило до перебранки, а иногда и до драки. Излюбленным занятием для них было фотографироваться на фоне знамени… Они снимали друг друга на телефон, меняясь ролями…

Иногда устраивали поединки по борьбе. Тот, кто переборол другого, свою победу засчитывал как преимущество своего народа и своей страны.

Эмре держался дальше от таких времяпрепровождений.

Время летело очень незаметно. С наступлением пасмурных октябрьских дней мне все чаще становилось тоскливо. Внутри как будто играла грустная музыка. Я уже не видел сияния с серебряного рынка и поверхности Москва-реки. Уже не слышны были громкая музыка и звонкий смех отдыхающих на берегу.

В своей научной работе я набрел на интересную мысль… Выходит, если инфразвук будет достаточно сильным, то он может воздействовать даже на живые организмы и механически, и физиологически, и психологически. В человеческом организме, оказывается, имеются такие точки, которые склонны вступать в резонанс, если будет воздействие снаружи. К таким точкам можно отнести грудную клетку, внутричерепные полосы, а также печень, сердце и кости… И если механические колебания резонансных инфразвуков доходят до 185–190 децибел, то происходит разрушение легочных альвеол, в результате чего человек сразу может умереть…

Все дело в том, что инфразвук, представляющий реальную угрозу для живых существ, в природе является достаточно распространенным понятием. Он возникает во время стихийных бедствий, таких как землетрясение, ураган, торнадо, смерч, потоп, извержение вулкана, и волны его распространяются на очень большом расстоянии… А возникновение в это время у людей психозов, то есть массовое впадание в панику, галлюцинации – это следствие инстинктивного страха инфразвуковых колебаний…

Синоптики обещали выпадение первого снега. Я только что пришел домой из архива и, обогрев над газовой плитой руки, сел у окна со стаканом горячего чая, выпивая который, смотрел на бесконечный проспект и сопровождающую его безбрежную реку. Было серо и мрачно. И небо, и река, и проспект казались серыми. Даже мчащиеся автомобили разных цветов и яркие знамена на флагштоках были окутаны в серый цвет…

Когда крупные дождевые капли застучали по железному подоконнику, я понял, что очень скоро дождь перейдет в мокрый снег…

Через некоторое время я вернулся к своему письменному столу и долго строчил на белой бумаге. Рука моя выводила сначала буквы, затем слова, вливающиеся в предложения. Я намерен был завершить раздел и настолько увлекся, что не заметил, как пролетело время. Из-за письменного стола я встал, когда часы показывали 02.44.

Я расправился и зашагал в кухню. Услышав журчание, подошел к окну: лило словно из ведра. Значит, дождь до сих пор не перестал, наоборот, еще больше усилился…

С того времени, как жил в Москве, мне не приходилось видеть такого ливня. Это меня немного вспугнуло. Осенняя тоска, одолевшая меня, приобрела после этого новый смысл…

Но, когда поутру, проснувшись, я увидел дождь сильнее вчерашнего, меня поистине охватила тревога. Сразу включил телевизор, чтобы узнать новости. И то, что я услышал, окончательно подавило мое настроение… «Ливневый дождь будет продолжаться в течение дня. За сутки ожидается выпадение месячной нормы…»

Моя любимая работа… Архив… Новые документы и письма… Как это оставить незавершенным? Сегодня мне предстояло исследовать материалы о загадочном исчезновении в Тихом океане команды корабля «Мария Селеста», который был найден в 300 милях от берега целым и невредимым. Все шлюпки были на своих местах, в камбузе даже котел, полный обеда, стоял на огне, а в каюте капитана дымилась его трубка… Из личного состава, однако, никого обнаружено не было, словно все испарились…

Существует вероятность, что на той акватории появился мощный инфразвук, из-за которого команда впала в панику, и, как результат массового психоза, весь экипаж бросился в воду…

Я должен был во что бы то ни стало пойти в архив. Как подавить в себе любопытство?

Надел на себя плащ и спортивную шапку. На ноги натянул две пары носков, чтобы они особо не промокли. «Надо было купить полусапожки, а не обычные туфли», – подумал я и ругался про себя в собственный адрес. Захватил зонтик и вышел. Когда спускался по лестницам, встретил Веру Тимофеевну, промокшую до ниточки. В полиэтиленовом пакете, с которого текла вода, она несла буханку белого хлеба. Когда узнала, что я иду на работу, начала паниковать. На проспекте, по ее словам, настоящий потоп, движение транспорта парализовано, на улицах ни души. Стала рассказывать, с каким неимоверным трудом сходила в гастроном, который находится в двух шагах. Я не стал прислушиваться к ее отговоркам и решил все увидеть своими глазами. Когда, спустившись вниз, открыл входную дверь в подъезд, чтобы шагнуть на улицу, увидел, какой дождь льет с неба. Я протянул вперед руку, но она у меня опустилась под давлением дождевой струи. Мне ничего не оставалось делать, как вернуться домой, сильно расстроившись. «Кто знает? Может, это и к лучшему», – подумал про себя.

Дома я заварил чай и, налив себе в стакан, сел у окна, чтобы понаблюдать, что происходит на улице. Несмотря на слабую видимость, уставился в серую панораму…

Как это удается небесам держать в себе столько воды? Как выдерживают такую тяжесть облака, хоть мы и воспринимаем их как естественное водохранилище? Когда лечу в самолете, мне очень нравится вблизи любоваться облаками. И всегда гадаю, где же это они хранят дождевые воды. Но, к сожалению, так и не могу догадаться…

Не помню, как заснул. Давно уже привык поздно ложиться и рано вставать, и поэтому хроническое недосыпание дает о себе знать. Сегодняшний день спровоцировал недосыпание последних лет… Мне снились смешанные сновидения… Караван верблюдов, двигающихся по безводной песчаной пустыне… Родной Азербайджан, родители, которых не видел уже сколько лет… Белые голуби, летающие над папкой архивных документов…

Скрип, стон, крики о помощи – все эти звуки смешались… Может, это продолжение сна?…

Журчание дождя, грохот, гул…

Но я же ведь проснулся… Тогда что это за звуки? Я непроизвольно бросился к окну и то, что предстало перед моим взором, повергло меня в шок. Вышедшая из своего русла река сметала все на своем пути…

Медлить было нельзя. Надо было спешить на помощь людям, попавшим в беду, а заодно услышать инфразвук селевого потока, если удастся…

Я, не раздумывая, бросился на улицу. Поскольку дом наш стоял на возвышенности, поток воды еще не настиг его, однако проспект полностью утопал в воде. Иногда были видны крыши автомобилей и разные предметы, которые уносил поток воды. Очередным ударом вода накрыла уже второй слой. Серебряный рынок, здание строящегося спортивно-концертного комплекса, рабочие бараки…

И вдруг меня ослепило огромное сияние, носящееся на поверхности воды… Я почувствовал сожаление… Серебряные предметы, качаясь на плаву, неслись вниз… Это та самая тарелка… Это подсвечник… А это кинжал…

Выбежавшие из барака рабочие пытались спасти вещи. Вода была уже им по колено… Китайцы, молдаване, белорусы… Один из румын… А вот и Эмре.

Вытаскивали какие-то коробки и складывали на крышу барака…

Я промок до ниточки. Мокрая одежда создавала мне дискомфорт, поэтому я мерзнул в холодный октябрьский день… Я метался. Не знал: к кому броситься на помощь? Кто из попавших в беду людей больше нуждается в моей помощи?

Следующий поток воды ударил по флагштокам, и я увидел, как разноцветные знамена окунулись в серые воды.

Один китаец, находящийся поблизости, попытался спасти хоть какое-то знамя, до которого мог бы дотянуться. Однако сильный поток воды был беспощаден и унес их с собой…

В середине потока образовался водоворот со знаменами… И вдруг я заметил красное, со звездой и полумесяцем знамя, которое уносило водой. Меня охватило чувство досады. Я аж прослезился… Ведь самым родным для меня в этой дали было это самое знамя. Рабочие ничего не могли предпринять, они лишь с сожалением наблюдали за коварством стихийного бедствия. Знамена кружились в водовороте. Потоку воды еще не удавалось перебросить их в безбрежную реку…

И вдруг случилось невероятное. Эмре взобрался на крышу барака и, ползая по забору, стал двигаться вперед. Он не обращал внимания на отговорки товарищей. Куда же он шел? Сначала я не мог догадаться.

Когда же я увидел, как он спрыгнул вниз и поплыл к водовороту со знаменами, то обомлел… Он явно шел на гибель…

– Эмре-е-е! – вырвалось у меня непроизвольно. Но журчание воды приглушило мой голос…

Эмре уже приблизился к знаменам. Мог бы он добиться своего? Могла бы успешно завершиться его миссия, которая с первого взгляда казалась невообразимой и несбыточной?

И вдруг мощный поток ударил по нему, он исчез из виду и погряз в водах. Внутри меня словно что-то оборвалось, и я горько зарыдал. От бессилия у меня подкашивались ноги. Я замерзал от холода и в то же время горел в огне… Кто-то, ругаясь, стал волочить меня к подъезду. Когда догадался, что это Вера Тимофеевна ругается на чем свет стоит, я потерял сознание…

* * *

Интересно, сколько минут, часов или суток прошло? Когда я очнулся, меня ослепили солнечные лучи. Облизал обсохшие губы и встал с постели. Встал у окна и с горечью смотрел на картину, которую после себя оставила разбушевавшаяся вода. Все было снесено. После этого бедствия осталась лишь печальная картина с грудой камней, дерева и металла. Москва-река же текла себе преспокойненько, как ни в чем не бывало…

Вдруг меня охватила радость. Красное, со звездой и полумесяцем знамя, угол которого был потрепан, гордо развевалось, прикрепленное к корпусу башенного крана.

Я не поверил своим глазам, потер их и снова посмотрел на это великолепное зрелище. «Браво, Эмре!» – вскрикнул я непроизвольно. Это ли не показатель резонанса: гармония сердечных колебаний человека с колебанием развевающегося знамени…

Пришла Вера Тимофеевна и принесла мне горячего молока. Соседка была в недоумении, увидев меня радостным. Когда пыталась узнать причину моего приподнятого настроения, я спросил, что она знает про резонанс и инфразвук. В ответ женщина бросила: «Не болтай ерунду и пей свое молоко. Тебе надо поправляться», после чего настроение у меня еще улучшилось.

Мне, конечно, нужно было скорее поправиться и вернуться в обычный ритм. Надо было довести до конца свою работу. И самое главное: никогда не переставать думать о том, что довольно нелогичным и смешным кажется желание человека подчинить своей воле все, что его окружает, тогда как появление на свет и уход из жизни происходят не по его собственной воле…

7 января

Человеческое сознание, преодолевая сперва теологический, затем метафизический, после абстрактный пути развития, а дальше путь научного прогресса, в действительности же на всех этих этапах готовится осознать лишь одну аксиому: твое развитие делает неизбежным твою гибель!

* * *

Действительность современной цивилизации: чтобы подняться, ты обязательно должен перед кем-то унижаться. И после этого, будь добр, унижай других!

* * *

Когда США стали угрожать войной России и призывать мировые государства к применению санкций против последней, мы все были в смятении. Страны, жившие долгие годы под общим знаменем, даже если распадаются когда-то, независимо от того, на каком расстоянии они находятся друг от друга, все равно продолжают чувствовать над собой тень того знамени.

О чем я сейчас подумал?

Упоминание о какой-нибудь стране ассоциируется либо с известным человеком, представляющим ее, либо с предметом, имеющим к ней отношение, либо с событием, произошедшим в истории той страны.

Когда мы слышим о Бразилии, например, у нас тут же возникают ассоциации, связанные с футболом или кофе, когда слышим о Голландии – нам на ум приходят тюльпаны, арабские страны ассоциируются у нас с нефтью, Германия – с пивом, Италия – с модой, Швейцария – с банками, с часами, Таиланд напоминает нам о транссексуалах…

А теперь обратим внимание: с чем в мире ассоциируется Россия? Это коктейль Молотова, пистолет Макарова и автомат Калашникова. Судить вам: можно ли победить такую страну?

Сегодняшняя Россия с Владимиром Путиным смотрится со стороны такой же могущественной, как во времена правления Ивана Грозного и Петра Великого.

* * *

В средней школе мы зачитывались книгой «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого. Старались брать пример с героя этого произведения – русского летчика Алексея Мересьева, который, несмотря на то, что потерял в бою обе ноги, нашел в себе силы и через год снова вернулся за штурвал самолета-истребителя. Подвиг, совершенный им, служил нам школой мужества.

Такие герои не перевелись и сегодня. Есть такой русский автор – Владислав Титов. Недавно вышла в свет его книга «Всем смертям назло». Он работал на шахте. Когда произошла авария, он вызвал огонь на себя, то есть, чтобы предотвратить взрыв, от которого могли бы погибнуть его товарищи-шахтеры, потушил горящий кабель голыми руками. В результате у него обгорело тело, и он потерял обе руки.

Этот автобиографический роман автор написал карандашом в зубах.

Азербайджанец Ильхам Закиев в 1999 году, когда проходил воинскую службу, попал под обстрел армянского снайпера. 18-летний сержант был тяжело ранен. Представляете, пуля насквозь пробила ему виски. 5 дней он пролежал в коме. Никто не надеялся, что юноша выживет. В результате он потерял зрение, но не веру в жизнь. Этот патриот продолжает приносить пользу своей стране. Присоединившись к паралимпийскому движению, он стал 5-кратным чемпионом континента, 2-кратным чемпионом мира и 2-кратным чемпионом Паралимпийских игр.

«Паралимпиец ведет борьбу и в спорте, и в жизни. Я настроен на борьбу!» – говорит наш герой.

* * *

Ты плывешь против течения со скоростью в сотни раз меньше, чем по течению. Но это требует от тебя силы в сотни раз больше.

* * *

То страх, то тревога, то отчаяние – кардиограмма раздумывания о завтрашнем дне…

* * *

Счастье подобно проститутке. Лезет в постель к тому, у кого много денег.

* * *

Я много наслышан о любовных историях, неудачных любовных историях. И во многих случаях виноваты почему-то мужчины. Может, это оттого, что мужчина любит только мозгами, а женщина еще и сердцем?

Сегодня я решил написать историю Гюнель – девушки, которая обожествляла любовь и ради нее была готова пожертвовать даже собственной жизнью. Но на ее долю выпали слезы и горечь. То, что пришлось ей вынести, очень огорчило меня.

Разве человек рожден для того, чтобы испытать горечь?

Одновременно с историей про Гюнель я хочу написать также о жизни приятелей-студентов. Кто-то из них оказывается в безвыходном положении из-за нужды. Но есть такие, которые с жиру бесятся. Парадоксально: то, что одним нужно для спасения, другим губит жизнь…

* * *

Любовь начинается с самообмана, а кончается обманыванием другого.

* * *

Не стоит бояться боли, которую терпишь от болезни и травм, потому как эта боль намного слабее другой боли – душевной.

* * *

И еще: когда сталкиваются радостные глаза с плачущими, то на стыке этих двух взглядов образуется дуга из полусмеха и полуслез.

* * *

Я думаю написать и в эту ночь. Но завтра – нет. Решено!

Ни с тобой, ни без тебя

Вещи, о которых она не могла говорить, вещи, о которых она даже боялась задумываться, оставаясь наедине с собой, снова не давали ей покоя.

Один благородный человек позвал ее к себе, чтобы помочь, и тем самым дал надежду. Теперь она шла за своей надеждой. Но боялась задумываться о счастливой концовке. Так как она привыкла считать плохое, хорошее казалось ей невероятным образом недостижимым…

В этот новогодний день она должна была отправиться в Гекчайский район, где родилась. Вместе с матерью и сестрой они должны были отметить Новый год в доме у деда. В эти два года, когда она была студенткой, каждый праздник отправлялась к родным, немного успокаивалась в их окружении, отдалялась от печали и грусти. А на этот раз отправиться не смогла… Она находилась в очень трудном положении. Кое-как уговорив мать с сестрой, убедила их отправиться без нее… Сказала, что у нее срез и за эти два-три дня должна сходить к преподавателю и подготовиться, чтобы получить оценку. В противном случае с колледжем придется распрощаться…

Утром просыпаться не хотелось. Знала, что дома одна. Одиночества она очень боялась. В этой однокомнатной хрущевке, которую они снимали, она бродила как призрак…

Было пасмурно. Иногда накрапывал дождь. Всегда в таких случаях думала, что дождь оплакивает ее участь. Небо – это голова, облака – глаза, а дождь – слезы.

Ей надо было отправиться пешком по тому адресу, что назвал благородный человек – в «Железный базар», о котором прежде она не слышала, потому что не было даже лишней копейки, чтобы заплатить за проезд в маршрутке. Точнее, мать перед уходом оставила ей два маната. Но она не могла притронуться к этим деньгам. Требовалась сотня таких же манатов, чтобы выбраться из того трудного положения, в которое она попала.

О «Железном базаре» она узнала то, что это большая мусорка из железных отходов. Люди приносят сюда ненужные, старые железные трубы, обогреватели, различные автозапчасти и бытовое оборудование, железные баки, шифер и сдают за гроши. А здешние дельцы прямо здесь перепродают некоторые вещи, например, железные трубы, баки тем, кто не в состоянии купить новые, а остальное сдают в сталелитейные заводы и хорошо зарабатывают.

Ей сказали, что это место в юго-восточной части города. Возле каменного базара, намного ниже, на дне оврага.

Дорога была дальняя, но надо было идти, и она шла…

Отчего-то в праздничные дни она особенно горевала по отцу. В такие дни никак не могла забыть этого родного человека, который, оставшись один на один с горестями и бедами, всё равно не переставал улыбаться. Однажды она услышала, как после очередной шутки отец сказал матери: «У меня кроме смеха нет оружия против горя…»

Они очень бедствовали. В ту пору жили в районе. Когда она училась в 5-м, дядя забрал ее в Сумгаит – к себе, сказал: «Пусть Гюнель остается с нами». Ее называли «дядиной дочкой». Раньше она думала, что дядя забрал ее в свою семью оттого, что любил. Лишь много спустя узнала, что мать уговорила состоятельного брата забрать старшую дочь к себе, так как она была не в силах прокормить двоих…

Было 17 февраля – один из дней, когда она оставалась у дяди. Мороз пробирал до костей. Она вышла на балкон, смотрела вдаль. Дома дядя играл с детьми в лото. Затем ее позвала двоюродная сестра: «Иди обедать». Дядина жена дала ей бутерброд с колбасой. Дядина семья называла копченую колбасу «черной», а вареную – «белой». Теперь они ели «черную колбасу»…

Она была готова заплакать. Больше всего из съестных продуктов ее отец любил «черную колбасу». Есть она не смогла, прошла в ванную и тайком проплакала. Часто так бывало. Здесь вкусная снедь в горло ей не лезла, перед глазами вставали не могущие прокормиться родные в районе…

В ту же минуту позвонили из района, сказали, что умер Ашраф. Она сразу же подумала, что это кузен матери, зовут Ашраф, наверно, это он умер. Она даже думать не хотела, что это мог быть ее отец. Когда дядины дети стали ее упрекать («Почему ты не плачешь? Твой отец умер»), она провалилась под землю…

По дороге в район она умоляла Бога увидеть отца живым.

Соорудили большую палатку. Ее отца уложили посреди комнаты, накрыли красной шелковой тканью.

Она всегда прижималась щекой к его губам, чтобы он ее поцеловал. И сейчас поступила так же. Подумала, снова поцелует…

В ту ночь ее никак не смогли оттащить от тела отца, она до утра лежала с ним в обнимку, под утро так и заснула…Улицы были полны людьми. Повсюду продавались елки, разноцветные игрушки, серпантин, хлопушки. Дед Мороз и Снегурочка фотографировались с детьми на фоне искусственной елки…

Она была еще в центре города. До «Железного базара» было еще далеко.

Дождь время от времени усиливался, потом снова моросил. Во всех ее воспоминаниях в связи с праздником находился отец, а воспоминания, связанные с дождем, имели один адрес: Азер – ее сокурсник и первая любовь.

Воспоминания находились внутри старого сундука с тяжелой крышкой. Каждый раз ей приходилось с трудом, запыхаясь, поднимать и опускать эту крышку.

«Не стану смотреть ни на одного парня, нельзя допускать никакой любви. Только учеба!» – говорила себе девчушка, поступившая в колледж, но однажды обнаружила, что влюблена.

Молния вероломна. Сверкает и тут же угасает. Мгновенный свет так же краткосрочен, как мгновенная радость. Она обманулась в свете молнии тому, что будет радоваться вечно, и увидела Азера. Устремилась вслед за этим светом. Но в конце осталась одна. Одна со своим сердцем, одиночеством и ближайшей подругой – слезами…Однажды была точно такая же погода – дождливый, холодный день. Азер ждал ее. Они вышли из школы и сели в автобус. Должны были сесть на тот, который едет вниз. Но сели на тот, который ехал наверх и затем поворачивал, чтобы растянуть совместный путь.

Ей было очень холодно. Азер взял ее за руки, увидел, что они ледяные. Затем расстегнул пуговицу на рукаве своей рубашки, просунул ее руки туда и застегнул пуговицу…

Для нее не было большего счастья, чем находиться возле Азера. Он звонил ей каждый день, каждый час. Когда заканчивались контуры, переходил на телефоны друзей…

Она очень боялась потерять любимого. Имей такую возможность, она вселила бы его в свое сердце, опекала бы там… Однажды Азер позвонил. Было воскресенье. Спросил, чем она занимается. «Я дома одна, скучаю», – ответила она. «Где твоя мама?» – спросил Азер. «Поехала в Баку», – сказала она.

И Азер пришел к ним. Обещал, что увидит ее на минуточку и уйдет. Но он зашел внутрь, улыбнулся:

– Мне очень интересно, где ты готовишь уроки, где спишь…

После знакомства с квартирой, он внезапно схватил ее за талию, прижал к себе и стал целовать.

Ей было 19. Это был первый в ее жизни поцелуй. Хотелось расплакаться. Ей казалось, что отныне все об этом прознают. Она даже взглянула на себя в зеркало, подумалось, следы от поцелуев отчетливо видны… До того дня она думала, что, по сути, девушка теряет девственность с первым поцелуем…

И в дальнейшем, когда она была несколько раз дома одна, Азер приходил ее целовать… Она думала, что должна допустить эти поцелуи, чтобы крепче привязать его к себе… Не то Азер от нее отдалился бы, стал бы интересоваться другими…Можно было пройти до конца по этой улице, затем повернуть в сторону «Шерг базары» (Восточного базара – авт.)… Можно было бы повернуть направо и выйти на проспект… Как срезать путь?

Она выбрала первое…Каждую минуту, каждую секунду она стремилась к Азеру. Будто бы она была кораблем, а он портом, где надо было бросить якорь… В ушах звенели слова Азера: «Скоро пошлю своих сватов», «Я тебя очень люблю», «Без тебя мне жизнь не жизнь». Жизнь была прекрасной. Она парила в небесах от любви, неповторимых мгновений, чувств и ноток волнений, грез о счастливом будущем. Она была очень счастлива… Нашла принца на белом коне, о котором мечтала, чего же еще желать…

Она одевалась и вела себя так, как того хотел Азер. У него была одна любимая песня: «Если я тебя потеряю, мир обернется вспять…». Она тоже полюбила эту песню. Больше всех Азер любил своего 3-летнего племянника. Она тоже поместила на экран своего телефона фотографию того малыша…

Была зима прошлого года. Они должны были быть на практике. Но вышло так, что сперва надо было зайти в колледж за документами, а потом отправиться на практику. Тогда тоже шел дождь. Ей надо было спуститься во двор и позвать преподавателя по практике. Когда она дошла до угла здания, то застыла не месте как вкопанная. Азер был с девушкой из другой группы. Они обнимались…

Она и прежде пару раз их видела за разговором, на вопрос «Кто это?» Азер тогда ответил: «Родственница».

Она прошла рядом с ними, чтобы увидеть: сможет ли Азер посмотреть ей в глаза. Он смог…

Когда на следующий день она, рыдая, спросила у Азера причину такого поведения, он сказал: «Плачешь из-за меня? Не будь дурочкой. Ей-богу, это не стоит твоих слез. Я обещал той девушке, поэтому не могу ее бросить. Ее брат тоже меня знает. Если б не это, я был бы с тобой до конца. Но будь уверена, я всегда рядом». Его ответ чуть ли не свел ее в могилу.

О Боже, как легко и спокойно Азер вышел сухим из воды… Воспользовался ее плачевным положением… Как он ее сломал, унизил. И самое ужасное: однажды потребовал, чтобы она пошла и поговорила с его любимой девушкой. Та девушка прознала об их отношениях. Пусть она пойдет к ней и поклянется, что между ними не было никакой любви, что они просто дружили…

И она на это пошла. Сделала это, вызывая жалость. Она так любила Азера, что даже брошенная им грязь не могла запачкать ее чувства… Это «Шерг базары». Более половины пути уже позади. Ей надо пройти до конца улицы, затем спуститься прямо по проспекту, где окажется «Каменный базар». Оттуда она спустится вниз и дойдет до «Железного базара».

Она привыкла ходить пешком. Не очень устает. Тот благородный человек сказал ей: «Приходи до 3-х пополудни, из-за праздника мы не будем работать после обеда». Который час? Она посмотрела на экран мобильного – 13:44. Прибавила шагу.

Что только не приключилось с ней за эти последние дни… Кроме удара, нанесенного Азером, остался срез, надо было уплатить половину денег за обучение, но сделать этого она не смогла. Дядя, воспитавший ее, сказал: «У меня нет возможности» и тем самым снял с себя ответственность. Хотя в прежние годы плату за обучение вносил он…

Она попросила у руководства отсрочки, ей дали месяц времени…

Дома ситуация была крайне тяжелой. Денег у них не было. Откуда им было взяться?! После смерти отца они получали 100 манатов в месяц в качестве пенсии. Половина этих денег уходила на съем квартиры. Коммунальные долги, еда, одежда, необходимые для дома вещи, деньги за проезд, школьные расходы…

Мать находила кое-какую работу и иногда что-то зарабатывала, но в последнее время работать как прежде не могла, болело сердце, мучило давление…

«Бессовестное существо», которую называли «старостой», каждый день загоняла ее в колледже в угол с требованием принести деньги.

Ей было жаль маму. Она не могла изложить свою проблему. Даже если б сказала, откуда матери достать деньги?

Дни сменяли друг друга, времени оставалось все меньше. Наконец, угроза исключения из колледжа стала вполне реальной. Настал последний день отсрочки. Она была в безвыходном положении. До самого рассвета умоляла Бога явить чудо. Очень боялась наступления утра…

Как только рассвело, собрав все остатки надежды, она отправилась к дяде. Со слезами на глазах изложила суть дела открывшей дверь дядиной жене. А та захлопнула дверь со словами: «Зарабатывать становится все трудней. Своих детей еле кормим. Где твоему дяде взять деньги?».

Не переставая плакать, она вернулась домой и написала сообщение самой близкой своей подруге Назлы, попросила 50 манатов. Ответное сообщение пришло сразу же: «Денег у нас нет, сосед попросил в долг, мама отдала все, что было на руках».

Других близких людей у нее не было. С трудом подавляя смущение, она попросила денег у друга Азера Али. Тот сказал, что деньги нужны самому, предстоит экзамен.

Последним, кто пришел на ум, был другой друг Азера Рамиль. Не надеясь на благополучный исход, она написала ему сообщение и тут же получила ответ: «Не проблема, приходи забирай».

Она чуть ли не бегом взяла деньги у Рамиля и отнесла их старосте, сказала, что скоро доплатит и оставшуюся часть. Немного успокоилась.

У Рамиля она взяла деньги на пять дней, сказала, что возьмет у дяди и вернет, что дядя внезапно уехал в Россию, вернется дня через четыре…

Как только прошло пять дней Рамиль потребовал свои деньги. Она была готова умереть от стыда. Когда она попросила у Рамиля отсрочку, то изумилась тому, как сменился его тон:

– Послушай-ка, я ничего знать не хочу! Даю тебе день! Не то…

Она снова проплакала до утра. Утром еще раз собрала волю в кулак и отправилась к дяде. Дверь снова открыла дядина жена, на этот раз ее слова прозвучали гораздо жестче: «Больше сюда за деньгами не приходи!», – сказала она и хлопнула дверью. Последним, что она от нее услышала, стало слово: «Сиротка!».

Рыдая, она вернулась обратно… Надеяться было не на что. Рамиль звонил и оскорблял, ругался. Она выпросила еще один день. Ночью вся в слезах она, не переставая, думала, что делать, как спастись. В первые дни учебы в колледже в нее влюбился парень по имени Субхан, преследовал ее как тень…

Оставшись в безвыходном положении она набрала его номер. Ответа не последовало.

Она была дома одна. Мать с сестрой уже выехали в район. Она плакала, рыдала, чтобы облегчить свое горе…

Вдруг поздно ночью раздался звонок. Звонил незнакомый человек. По голосу можно было предположить, что это мужчина средних лет.

– С вашего номера поступил звонок, – сказал он дружелюбно.

Оказывается, номер Субхана она набрала ошибочно. Она извинилась и дала отбой. Ровно через полчаса снова раздался звонок:

– Ханум, у вас очень грустный голос. Кажется, вы плачете. Что-то случилось?

– Нет, ничего… – сказала она и тут же всхлипнула.

Звонящий не сдавался:

– Я могу разделить ваше горе, скажите, что случилось.

Она снова дала отбой. Но тот человек отступаться не хотел:

– Слава Богу, возможности у меня хорошие, повсюду есть друзья. Не бойтесь, скажите мне, в чем дело, поверьте, ваша проблема решится сразу же. Все знают меня как доброго человека. Такой девушке, как вы, не пристало плакать и горевать…

Поневоле она рассказала все этому незнакомому человеку. Тот рассмеялся:

– И всё это из-за 50 манатов? У меня на «Железном базаре» есть несколько объектов. Офис тоже там же. Приходите завтра до 3-х и заберите деньги. Я дам не в долг, а просто так…Она оставит позади еще один светофор и дойдет до «Каменного базара». Снова стал накрапывать дождь. Навстречу шли две разговаривающие и смеющиеся девушки под зонтом. Она всегда мечтала о таком зонтике. Темного цвета зонт с изящным узором. И всегда мечтала, чтобы и она могла улыбаться, как веселые и счастливые люди вокруг, вот впрямь как эти девушки…

Орхан… Конечно же, Орхан… Лишь он один готов был ее смешить. Он был соседом ее дяди. Целыми днями простаивал под их окном. Однажды двоюродный брат пожаловался ее дяде, что Орхан из-за Гюнель целыми днями смотрит на их окно, они уже опозорились… И дядя дал ей пощечину.

После того как Гюнель стала студенткой и ее мать с сестрой переехали из района, они стали втроем снимать квартиру. Орхан чуть ли не каждый день приходил за ней. Он любил ее искренне и чисто. Матери Гюнель он тоже нравился. Он был студентом, из хорошей семьи, с неплохим достатком.

В пору встреч с Азером она всегда убегала от Орхана, ее раздражали его визиты, но, увидев его в прошлом месяце, она обрадовалась. Ей надоело быть одинокой, надоело мучиться.

Орхан вернулся из армии, прямиком пожаловал к ним, постучался в дверь и попросил разрешения у ее матери:

– Тетя, с вашего разрешения я украду Гюнель… Есть разговор…

По соседству жила одна женщина по имени Вести. В тот день она недобро посмотрела им вслед…

Они немало погуляли, покатались на карусели в Насиминском парке, выпили чаю… Орхан сказал, что уговорил родителей, что в конце недели они к ним придут…

Он был очень ревнив. «Что это за сообщение тебе пришло?», «Кто этот парень, который на тебя так посмотрел?», «Почему так коротко одеваешься?»…

Она разбила свои грезы об Азере и возвела на их месте мечты о совместной жизни с Орханом.

Спустя два дня Орхан пришел за ней в колледж, он был очень зол:

– Оказывается, ты приводишь домой парня? Как же я не знал до сих пор, что ты распутная… Хорошо, что твоя соседка мне об этом сказала… Перед магазином электротоваров стояли несколько рабочих. Она подошла к одному из них, сравнительно пожилому, и спросила о местонахождении «Железного базара». Рабочий указал пальцем вниз – на железные горки в долине…

Порой она упрекала себя за торопливость по обретению счастья. Думала, всему свое время. Торопиться – значит, нарушать порядок…

А жизнь так и проходила в ожидании. Вот и очередной Новый год… Еще один год, полный надежд… Когда только наступал этот уже старый год, ее самой большой мечтой было воссоединение с Азером. А чего теперь ей желать?

Она снова, запыхаясь, открыла старый сундук с тяжелой крышкой, отпустила воспоминания на волю. Есть скамейка в углу зданий, когда сворачиваешь от берега во 2-й квартал, они всегда сидели с Азером на этой скамейке и смотрели на море. Азер обнимал ее за плечи и они вместе слушали песни на его телефоне:

Если я тебя потеряю, мир обернется вспять,

Если я тебя потеряю, все во мне умрет…

Она слушала и все больше убеждалась, что никогда не потеряет Азера, что будущая их жизнь пройдет совместно… Даже когда они состарятся и станут бабушкой с дедом, эта песня будет жить, как их общее воспоминание…

В те годы, пока был жив отец, на Новый год она всегда ждала больших нарядных кукол. Каждый раз отец расстроенно обещал, что на сей раз не получилось, но на следующий Новый год обязательно купит ей самую большую куклу. Самую-пресамую большую…

Вокруг никого не было видно. Под ногами грязь доходила чуть ли не до самых колен. Как бы осторожно она ни передвигалась, всё-таки пачкала обувь в грязи, шла среди железных остовов, искала белый одноэтажный офис благородного человека, представившегося Османом.

Вот и офис…

Она постучалась в железную дверь.

– Войдите! – прозвучал голос изнутри, и она вошла. Осман оказался светловолосым, усатым, полным человеком средних лет. Он сидел за столом. Затем встал и подошел к ней, сказал:

– Добро пожаловать! – и тут же указал на расстеленный ковер: – Если можно, снимите обувь.

Внутри было очень жарко. Работал кондиционер.

– Куртку тоже снимайте, – сказал человек по имени Осман. Увидев, что Гюнель колеблется, он сам снял с нее куртку, резким движением запер изнутри дверь и прижал девушку к себе.

Обомлевшая на секунду Гюнель в ужасе вырвалась из его объятий и заорала:

– Что вы делаете?!

– Как это что делаю? Разве ты не за этим сюда пришла? – сказал так же невозмутимо человек по имени Осман.

– Что вы говорите?! – заикаясь от волнения выпалила Гюнель. – Я не из таких, вы ошибаетесь!

Человек по имени Осман расхохотался:

– Не старайся понапрасну, здесь тебя никто не услышит. Здесь только мы двое.

Он вновь ринулся на девушку.

Гюнель плакала, умоляла. Осман же все твердил:

– Раз пришла – раздевайся. Ты ведь пришла сюда ради пятидесяти манатов? Будь со мной – дам твой полтинник. Сделаешь мне хорошо – получишь все шестьдесят…

Гюнель, дрожа, припала к его ногам, стала умолять:

– Ничего мне не надо, дайте мне уйти, у меня есть два маната, хотите – дам вам и это, только отпустите…

Честно говоря, она не надеялась спастись. Но чудеса случаются. Внезапно в дверь постучали. Осман, не переставая ворчать, открыл дверь и принялся с кем-то беседовать.

Как только Гюнель увидела приоткрытую дверь – изо всех сил ринулась в эту щель и принялась бежать, не оглядываясь. Ей было уже не до скинутой обуви и куртки. Раздающиеся за спиной голоса оставались позади:

– Стой! Кому говорят?! Куда бежишь, сучка?!

* * *

Сюда привели ее мечты о светлом будущем. Получилось так, что здесь она лишилась не только их, но и того, что имела – своей куртки, обуви и последних денег.

Убежать от этого человека как можно дальше… Вырваться из тьмы в свет, где у нее еще есть на что надеяться. Может, вернется Азер или Орхан в ее жизнь… А может, дядя изменит свое отношение к ней и снова станет ей опорой.

Ведь на свете у нее есть еще и мать, сестра, дедушка…

* * *

Вещи, о которых она не могла говорить, вещи, о которых она даже боялась задумываться, оставаясь наедине с собой, снова не давали ей покоя…

P.S

Я закончил писать. Около 3-х часов ночи. Рассказ в действительности получился очень короткий. Я даже не знаю, удалось ли мне довести до читателя свою идею?

Всевышний смотрит на тебя глазами человека, по отношению к которому ты поступил нечестно, глазами ребенка, которого ты оставил в слезах, сквозь сердце, которое ты поранил. Он все видит, и будь уверен, рано или поздно тебе придется ответить за совершенные злодеяния. Кажется, я спешил, когда писал этот рассказ. Порой мы, волоча, поднимаем слово на гору и вдруг замечаем: то, что поднимали до этого, скатывается вниз…

Мне все равно не уснуть так рано. Может, заодно и историю со студентами написать, но с большей ответственностью. В спальне у меня очень холодно. В кабинете было теплее…

Нельзя душе отказывать

Свет не горел…

Зажегся…

Распространяясь по комнатам, домам, дворам, а также улицам, световой поток образовал целое море света.

* * *

Ну что ты скажешь?… Снова эта помятая карта. Червовый валет. Не знаю, как эти негодники умудряются тасовать, что эта проклятая карта все время ему попадается.

Он поднес руки под стол и выдавил вторую карту. С открытого уголка заметил черную пометку, нервозно открыл третью, и снова шваль. За 3 карты всего 9 очков. Бубня себе под нос, он все швырнул на стол.

Несмотря на то, что в помещении было прохладно от кондиционера, с него лился пот. И диван, на котором он сидел, скрипел как назло. Уставившись на скуластую физиономию хозяина дома по имени Гоша, который за 10 манатов с каждого сдавал свою квартиру в качестве казино, поднял наверх указательный палец, что означало «неси еще одно пиво».

Манатную бутылку местного пива тот продавал своим постояльцам за 3, что приносило ему дополнительный доход. Играли вчетвером. За ночь выпивали около 6 бутылок на каждого.

Васиф, сидевший напротив, шухарился с Марданом.

– Открыть?

– Открывай!

– Тебе нету хлеба, Марданчик, у меня трояк, 27 очков всего.

– Эй, Васифчик, чик, чик, ты что деньги хапаешь? Осторожно, подавишься. У меня тридцать.

Опять Mapдану повезло. Счастливчик. Уже который кон выигрывает.

Он вздохнул.

Жизнь ему всегда казалась скучной. И в детстве, и подростком, и сейчас, когда молод. Он никогда не имел настоящего друга. Приятелей у него немало. Взять хотя бы этих троих сокурсников: Мардана, Турала и Васифа. Но никто не может показать ему невидимую сторону жизни, возбудить в нем интерес к ней.

В этом смысле, Яхья где-то отличается. Интересные вещи иногда рассказывает, но имеет свои странности. И еще старательный. Занимается. Зачеты и экзамены сдает самостоятельно.

В тот день домой они шли вместе. Дом Яхьи находится недалеко от его съемной квартиры. Он увидел, как в «ГАЗели» везут зеленые в полоску арбузы, и остановил машину, чтобы купить.

Яхья сперва не хотел покупать, так как сезон этих плодов еще не наступил. Но все же купили, каждый по одному арбузу. Как пришел домой, разрезал свой арбуз. Внутри он оказался белым. Ругаясь на продавца, стал набирать номер Яхьи. Выяснилось, что арбуз у Яхьи тоже оказался неспелым. Он предложил пойти и купить новые: очень хочется смаковать арбуза. А когда душа желает чего-то, нельзя ей отказывать. Яхья стал отнекиваться: «Это судьба. Неспелый так неспелый. Не тратить же все деньги на арбузы…»

Вот эта черта в характере Яхьи никуда не годится. Прижимистый на себя. Он же в надежде «Авось на этот раз спелый попадется» пошел и купил сразу 2 плода. И действительно арбузы оказались красные. Поместил их в холодильник, а потом со смаком наслаждался красными и сладкими как мед арбузными дольками…

Он пасовал. Бросив на стол карты, стал наблюдать за игрой своих товарищей. Васиф не играл. С кем-то переписывался по мобильнику. Мардан с Туралом громко спорили между собой.

– Мардан, ты еще дышишь?

– А ты что думал?

– Сейчас я тебе кислород перекрою, будешь знать. Играем на 50 манатов.

– На сколько?

– На 50 манатов.

– Шутишь?

– Шутить будем в другом месте. В игре за деньги не шутят.

– Ладно, открывай.

– Ребята, а может, нам в Лас-Вегас смотать?

– Больше ничего не хочешь? Скажи, что у тебя там?

– В Лас-Вегас, правда, нереально, а вот в Тбилиси могли бы поехать. Говорят, у них там отменные казино. Может, смотать нам завтра? Ты что, серьезно раскрываешь?

– Слушай, завтра сессия начинается. Раскрываю, ты скажи, что у тебя?

– Что нам до сессии? Деньги есть, и все дела. У меня 18.

– Ха-ха. А у меня 20!

– На, подавись!

Опять Мардан выиграл. И в этом ему везет, и в университете, и в жизни. Не каждому чуваку пахан 200 тысяч может загрузить на карту – иди, мол, сынок, на день рождения тачку себе купи. У него, думаете, отец меньше, чем у Mapдана, зашибает? Однако посмотрите, какую машину купил сыну. Тьфу…

В серванте, который стоял в углу, была видна всякая стеклянная посуда. Среди них стоял старинный металлический кувшин ручной работы. Он хорошо разбирался в таких вещах. У них в районе через один квартал от их дома находилась мастерская медника Джумшуда, куда он часто наведывался. Какие только изделия не изготавливал мастер Джумшуд из меди: сковородки, казаны, подносы… Можно было засмотреться… На самой верхней полке стояла антикварная пиала, которая использовалась во дворце Узун Гасана – правителя государства Аггоюнлу. Это изделие – ручная работа прадеда медника Джумшуда. Среди орнаментов отчеканено имя мастера-изготовителя. Ты прикинь, проходит более 500 лет, но красота, сотворенная твоими руками, еще живет! У него тоже зародилось желание обучиться этому ремеслу. Мастер догадывался об этом и пытался обучать мальчика секретам своей профессии. Однажды даже сказал: если всерьез возьмешься за это дело, то из тебя хороший медник получится. Но когда об этом узнал отец, отругал его как следует, заявив: «Никакой медник нам не нужен! Я из тебя прокурора сделаю…»

Он первый раз выигрывал с начала игры. Все три карты у него были пиковые. 25 очков. Кажется, другие игроки догадались и объявили пас. Ему осталось забрать лишь деньги в банке. И то хлеб. Может, впредь ему повезет в картах. Хоть что-то выиграет. Лиха беда начало…

Проигравший Турал швырнул свои карты и демонстративно встал из-за стола, объявив: «Не играю». Стали уговаривать его, чтобы продолжил играть. А Турал – малый не робкого десятка. Как бы ни проигрывал, домой уходил с деньгами.

Mapдан снова стал спорить с Васифом.

– Раздавай по три четверти, пусть карты хорошенько перемешаются.

– Ты всегда заставляешь меня трудиться. Ничего, когда я буду заказывать, то потребую, чтобы ты раздавал по пять карт. Тогда тебе придется перетрудиться.

– Васифчик, чик, чик, так трудно считать по 4 карты? Я же не требую, чтобы ты объекты своего пахана считал.

– Объекты моего отца тебе глаза колют? Как будто у самих никаких объектов нету.

Из-за приоткрытой двери доносилась вонь. Это был туалет. Временами вонь становилась невыносимой. Он сморщил лицо. Этот Гоша-падло с каждой игры столько денег сдирает с них, а приводить свою квартиру в божеский вид сдыхает. Посмотри, какой кондиционер у него допотопный. А этот запыленный скрипучий диван… Этого подлеца надо один раз потащить в его квартиру, чтобы показать, какой должна быть нормальная хата… Хороший у него хозяин. За 400 манатов ему не квартиру сдает, а считай, музей.

Турал, рассевшись поудобнее, взял его бутылку. Это взбесило его. Очень многое себе позволяет этот наглец. Он вырвал пиво из рук Турала.

– Не трогай мое пиво. У тебя что, денег мало? Не можешь себе купить?

– Эльвин, что это с тобой? Я хотел только посмотреть, холодное оно или нет. Ты что взбесился? Крохобор.

Из ребят он больше всех не любил Турала. Через каждые два-три дня он соблазняет всех пойти на гульбу и любовные утехи… Это еще терпимо. В прошлый раз вообще сдурел. После того, как хорошо покушали и выпили, взял и положил на стол марихуану. Распутник. Совсем с пути сбился. Отец у него уважаемый человек, а сын каков? И еще ему ничего не стоит унизить человека. Бывает, дразнит его, бросив в лицо: «Провинциал». Не всем же быть бакинцами…

Ну ладно. Выдавит свои три четверти. Авось, повезет.

Он выдавил свои карты. Йес, вот это клево. Первая у него – туз трефовый. Сразу взбодрился. «Ставлю один манат», – сказал он и сделал ход, не взглянув на другие карты. Те трое тоже сделали ход.

Ему пришлось выдавить другие свои карты. Черт побери, продолжения не следовало. Бубновый король. Червовые восьмерка и семерка. Всего 15 очков. Стал сомневаться: идти ему или нет? Сделал еще один ход на один манат. Турал увеличил ход до 5 манатов. Мардан объявил пас. «Десять манатов», – это сказал Васиф.

Он бросил свои карты на стол. Никак не везет.

Открыл бутылку с пивом и стал пить из горла.

Назавтра ему нужны деньги. У них сессия. Староста объявил: принести каждому по 500 манатов. В маркет он где-то 300 должен. У Лейлы, его девушки, день рождения. Ей какой-нибудь приличный подарок надо купить. Манатов хотя бы на 300. За квартиру должен 800, уже 2 месяца как не платит. А еще машина на ремонте. Ударил ее в тот день. Надо буфер поменять.

Отец каждый месяц 2000 манатов высылает. Все равно не хватает. Ему же за квартиру платить, на бензин, еду, контуры, сигареты столько уходит. В последнее время пахан совсем скупится. 2000 манатов – это разве деньги?…Он выдавил карту. Снова пусто.

Выпил пивка, потом зажег сигарету.

Отчего так? Почему ему не везет? На этот раз деньги со стола схапал Васиф. И Васифу везет больше, чем ему. Его отец имеет власть в своем районе, а у Васифа пахан всего-навсего дорожным строительством заведует…

Гоша пришел и встал рядом.

– Ну, как тут дела, кто выигрывает? – спросил, щерясь. – Может, кто-то сигарет или пивка желает?

Mapдан заказал пачку сигарет. И еще, пригрозил, чтобы в следующий раз сигареты у него были «Marlboro», а пиво – «Muller», по крайней мере.

Гоша с противной улыбкой на скуластом лице стал оправдываться:

– Я не могу дорогой товар брать. Вдруг не купите, и я останусь внакладе…

Он думал о том, что купить Лейле. На День влюбленных он подарил ей дорогой набор духов от «Bvlqari», а та, неблагодарная, вместо того, чтобы «спасибо» сказать, скривила губы…

Может, купить какое-нибудь ювелирное украшение от «Svarovski»…

Сестра Яхьи, наверное, разбирается в таких делах. Надо попросить ее выбрать что-то красивое…

Выдавил карту. Черт, снова пусто…

* * *

Свет погас и снова зажегся.

Бесчисленные огоньки в виде мелких звездочек, слившись, прорвали тьму.

– Что случилось, почему ты сел?

– Ей богу, сил уже нету, поясницу ломит…

– Только 80–90 мешков натаскали, на каждого, а ты уже устал.

– Честно говоря, учеба в университете меня утомляет.

– Ну, если так, тогда сюда не ходи.

– Как не ходить? Мне же деньги нужны.

– Слушай, всех денег не заработаешь. Все равно, мы ничего не унесем с собой на тот свет. Не будь таким падким на деньги.

Он злобно взглянул на Батю, по лицу которого пот лился градом, и с трудом сдерживал себя, чтобы не нахамить ему.

Стряхнул руки о свои брюки, которые тоже были все в цементе. Открыл кран, вымыл руки. Затем открыл рот под струей теплой воды и напился.

– Ну что, Яхья, перекур так перекур, – сказал Батя и стал ждать, когда тот отойдет от крана, чтобы вымыть себе руки. После чего подошел к столу, которого не видно было из-за груды цементных мешков. Кажется, обедать собирался. Так и есть. Достал из полиэтиленового пакета вареные яйца, котлеты с хлебом, помидоры, огурцы, бутылку с «фантой», положил все на стол и не забыл пригласить его. Запах свежих огурцов, а также жареных котлет пробуждал аппетит. У Яхьи потекли слюни, но он пересилил себя и отказался. «Спасибо, я сыт», – сказал он и снова принялся пить воду из-под крана, чтобы как-то притупить чувство голода.

И в эту ночь им надо таскать 400 мешков, как всегда. Каждому по 200 приходится. Каждый мешок весит 40 килограммов. Батя сильнее и здоровее его. Однако как выполнит свою норму, завалится дрыхать. Словно изувер какой-то, не поможет ему. Ни одного мешка не сгрузит за него.

Ох, страсть, как аппетитно пахнут огурцы…

Прислонившись к мешкам, он сел на пол. Как бы ни трудно было им, все же выкручивались. Отец работал каменщиком. Неплохо зарабатывал. Руки у него были золотые. Он и сестра учились в вузе. Беда пришла, откуда не ждали. У отца началась гангрена на левой руке. Пришлось ампутировать. На тот момент у них не было денег на операцию и пришлось брать кредит в банке. Бедный отец, все говорит, что люди берут деньги в кредит, чтобы заработать на хлеб, а я взял, чтобы лишиться своего хлебного дерева (фразеологизм, означает предмет, которым человек зарабатывает себе на жизнь – авт.). После этого начались тяжелые дни. Деньги в дом не приходили, плюс еще надо было платить ежемесячный взнос в банк. Какое-то время перебивались на деньги, что мать зарабатывала, прислуживая у людей. Но когда поняли, что этим не покрыть им расходов, он тоже решил работать. Пристроился к Бате, соседу своему, и стал ночами грузить мешки здесь – на цементном заводе…

– Айда за работу. Некогда нам!

Услышав призыв подкрепившегося Бати, он нехотя поднялся с пола. Почувствовал покалывание в ногах и руках. Ему трудно было разогнуться…

Восемьдесят восемь…

Восемьдесят девять…

Девяносто…

Завтра сессия начинается. Только бы не срезаться ему… Учебу в университете он принимал за основу для построения своего счастливого будущего (сам-то он хотел иметь другую специальность, но по настоянию отца пришлось учиться в этой сфере). Думал, заработает денег, вытащит родных из бедственного положения, купит сестре приданого, женится на своей любимой Рене…

Ее последняя СМСка так и стоит у него перед глазами…

«Ты себе кайфуешь. Бог знает, где сейчас гуляешь со своим дружком Эльвином. Даже на письмо мое не можешь ответить. Если я для тебя ничего не значу, так и скажи, чтобы знала и больше тебя не беспокоила».

Мог бы загрузить контуров в свой телефон на два маната?

Взнос за кредит ему нужно внести послезавтра. Деньги за сегодняшний и завтрашний день – 40 манатов – он целиком должен отнести домой. В месяц в банк платят 360 манатов. 300 из них дома имеется…

Девяносто восемь…

Девяносто девять…

Сто…

Полнормы он выполнил. Как хорошо! Его охватила радость.

Ты только посмотри. Рена думает, что он с Эльвином кайфует. Ничего себе кайф… Рубашка его, потная и вся в пыли, прилипла к спине. Тело жгло и чесалось…

Эльвин – самый близкий ему из всех ребят в группе. Ему можно все рассказать, с ним можно делиться.

Он может выслушать. Все другие же кичатся своим материальным положением. Но он скромен. Не задирает носа. К тому же настойчив и упорен. Взять хотя бы тот случай, с арбузами. Арбуз оказался белым, но он не поленился, пошел и купил другой…

Эх… Хорошо, однако, когда выпадает второй шанс человеку в жизни…

Сто пять…

Сто шесть…

Сто семь…

Словно всех людей художник одной кистью и одними красками рисует. Требования родителей от детей одни и те же, также ожидания детей от своих родителей не отличаются разнообразием. Те твердят: будьте разумны, учитесь. А эти говорят: дай столько-то денег, купи то-то… То же самое с ожиданиями девушек от парней и парней от девушек. Эти говорят: уделяй мне внимание и заботу. Те же нудят: не смотри на другую…

Интересно, что будет, если однажды взять и поменять кисть и краски у художника. Ну, чтобы на свет родились новые требования, желания и ожидания. Чтобы все изменилось. В корне…

– Перекур!

Голос Бати оторвал его от раздумий. Цементный мешок, от тяжести которого согнулся, кряхтя, он сбросил в кузов грузовика и присел там же, прислонившись к заднему колесу машины…

Почувствовал в паху тупую боль, которая перешла затем в резь. В прошлый раз он спросил у Бати, что это может быть. Тот ответил, что это, наверное, грыжа.

Не дай бог, вдруг на самом деле заболеет. Как быть тогда?

Который час? Он взглянул на экран своего мобильника, надетого на ремень. 03.42. Если бы успел до 5, хоть мог бы уснуть на пару часов. А то идти на занятия, не выспавшись, очень тяжело. Даже невыносимо…

Он посмотрел на ночное небо. Звезд было не много, а луны вообще не было видно. В небе, чертя дугообразную траекторию, двигался мигающий красный огонек в виде треугольника. Сердце затрепетало. Самолеты – его слабость. Он с детства зачитывался всеми статьями о гигантском небесном корабле в старых номерах журнала «Наука и жизнь», что были у них в доме. Он знал обо всех деталях, моторе, а также панельных приборах его. Даже изобрел симбиоз самолета, отличающегося неподвижными крыльями от вертолета, наличием мотора – от планера и мощностью аэродинамического взлета – от дирижабля и аэростата, а также обогащенного всевозможными преимуществами этих летательных аппаратов. Даже сконструировал из бумаги его модель.

Ему удалось встретиться в Академии наук с одним ученым, которому рассказал о своем желании создать мини-вариант симбиоза. Тот же, в свою очередь, объяснил, где и по какой цене он может приобрести запчасти для реализации своей идеи. Но когда он сказал отцу об этом и попросил у него денег, тот заявил, опустив взгляд, что средств у них на такие вещи нет…

* * *

Свет снова погас, а потом зажегся. Что это такое? Уже который раз так происходит…

Каждый раз меняют карты. Покупают новые, а к концу игры они становятся потрепанными. Многие можно узнать с обратной стороны. Но ведь не каждая запоминается так, как червовый валет. Как догадаться, какая карта с более потрепанным уголком, а какая – менее? Какая с горизонтальной линией посередине, а какая – с вертикальной? Как запомнить, какая карта смята в двух местах, а какая – в трех? Какая из них с желтым пятном, а какая – с черным? Одарил бы бог человека таким талантом, чтобы одним взглядом можно было бы запомнить все карты. Вот бы было клево! Все деньги выиграл бы у этих шакалов.

Он внимательно осмотрел всех своих товарищей. Mapдан и Турал играли со всей бдительностью. Все их внимание было сосредоточено на игре.

Васиф одним глазом был на телефоне. Какой беспечный. Будто на кону не деньги, а фантики. И проиграв, не расстраивается. Он и в университете такой. Весь день ходит с телефоном в руке. Даже когда машину водит, одной рукой руль держит, другой – мобильник. Вечно с кем-то переписывается.

Сколько раз за время игры и он, и Mapдан с Туралом просили его, чтобы отложил телефон и не сбивал ход игры, – все бесполезно. Да еще грозится, что сфотографирует их за игрой в карты и выложит в «Instagram», чтобы паханы опозорились…

Внезапно почувствовал спазм в голове. В последнее время с ним часто происходит так: сознанием овладевает какая-то мысль, сжимает какое-то время, а потом отпускает.

Отчего это в жизни постоянно чередуются радость с печалью, так же, как день с ночью?

И почему одни и те же явления не приносят только радость или только печаль? То, что сегодня доставляет радость, завтра может доставить боль.

Однажды он столько думал, что чуть было не лишился рассудка: отчего все в жизни так однообразно и скучно? Ничто не спасет человека: ни лихачество за рулем, ни любовные утехи, ни гульба в самых престижных ресторанах, ни покупка шмоток в дорогих бутиках…

Им преподавал учитель по имени Буньят. Пожилой человек. Так вот, в конце он спросил его: почему это при наличии такого разнообразия красок в палитре рисунки у него получаются серые? Учитель был мудрым человеком, подумав немного, ответил: изобилие красок порой приводит к бесцветию, точно так же, как их отсутствие. Закрашиваешь всеми красками подряд, и у тебя получается бессмыслица какая-то…

Он взял карты, которые раздал Васиф. Обе были шваль. Ударил по столу от злости. Когда перечислял свои предстоящие расходы, про один забыл. Ему срочно надо поменять телефон. Уже «iPhone 6» вышел, а у него все еще «iPhone 5». Душа нового телефона желает. Нельзя душе отказывать.

Гоша стал толкать речь о пользе пива. Будто, знакомый врач говорил, что это – настоящий эликсир. Вот наглый! Как можно расхваливать дурные пристрастия: выпивку, курение, игру в карты?… Но его можно понять. Ведь этим деньги зашибает…

Он спросил у Гоши:

– Что за кувшин в серванте? Небось старинный, рунной работы, да?

– Не знаю. Это мне от предков досталось, – ответил тот.

– Орнаменты на нем свидетельствуют о том, что это лагичская школа чеканки (Лагич – горное село в Азербайджане – авт.), – заметил Эльвин.

Его слова вызвали неописуемое удивление у товарищей.

Турал опять продемонстрировал развязность, предложив:

– Давай вызовем чувих, чтобы нам стриптиз показали…

А самый дурацкий поступок в своей жизни он совершил не по настоянию Турала, а по настоянию Мардана. Последний ведь имел еще одну машину – «Нива». Это чтобы автохулиганить. Однажды от безделья Мардан предложил: «Давайте, для экстрима нажмем на газ и выпрыгнем из окна, а машина перевернется». Турал с Васифом, долго не думая, поддержали идею. Он же возразил, сказав: «Это дурачество». Но когда товарищи стали подтрунивать над ним, обозвав трусом, сдался.

Один Мардан вышел целым и невредимым из этого трюка. Васиф сломал руку, Турал – ребро, а он разбил себе голову…

Да, и еще учитель Буньят сказал однажды такую фразу: «Цветок может завянуть как без воды, так и от ее избытка». Но он не понял смысла этого выражения.

Он взял карты, розданные Туралом. Мардан заказал две. Вышла сека. Игра стала более напряженной. Все четверо оказались в секе. Взял новые две карты. Выдавил. Первая была бубновая дама. Ну и дела. Когда он шел сюда, в кармане у него было 5 стольников и 30 по одному манату, чтобы сделать ход. А сейчас всего 26 манатов осталось.

У бубновой дамы была милая мордашка, даже чем-то напоминала Лейлу. Он почему-то решил, что и дальше ему повезет. Чуть-чуть отогнул уголок второй карты, увидел красный цвет и обрадовался. Выдавил. Снова бубны. Валет бубновый. Двадцать очков. Слава богу. Он почувствовал прилив крови по всему телу. Почувствовал, как приятно заныло в голове, притуманенной от пива. Он ждал этого момента. Ждал, когда настанет его час. И наконец он настал. Чтобы соперники не учуяли, не стал увеличивать ставку, а прикинулся угрюмым и сделал ход на один манат. Мардан швырнул свою карту. Турал же с Васифом остались играть. Он поднял ставку до 5 манатов. Соперники продолжали играть. Он сделал ход на 10 манатов, те тоже последовали его примеру. На кону было около 600 манатов. Поскольку играли оба соперника, он не мог предложить открыть карты. Он также не рисковал предложить другим показать свои карты. Вдруг очки окажутся равные, и ему придется выйти из игры…

У него осталось всего 11 манатов. Снова пошел на 10 манатов. Турал переглянулся с Васифом. Последний дал понять товарищу жестом, мол, у фраера, наверное, очки, иначе не стал бы рисковать. И швырнул свои карты в пас. И вдруг как гром средь ясного неба.

– Иду на 300 манатов, – заявил Турал…

Ему стало не по себе. Только этого не хватало. А может, пугает? Не может же быть, чтобы у того тоже оказались большие очки.

– Будь мужчиной, я же не фашист какой-нибудь. Открой свои карты, – стал предлагать он, однако Турал стоял на своем.

Это же большие деньги. Он и проигранные может возместить и плюс разбогатеет еще.

Он чуть ли не умолял:

– Давай раскроемся. У кого будет больше, тот и выиграет.

Но это не подействовало на Турала. Тогда он предложил делить деньги пополам, но тот опять был неумолим.

– Нет, и все, – твердил подлец с безразличным взглядом.

Он был в безвыходном положении. Когда предложил открыть за 300 манатов, Турал заорал:

– Деньги на стол, в долг не играем!

Его просьба о том, что внесет завтра, не возымела действия. Турал отступать не собирался…

Просить в долг у других игроков по правилам игры тоже не допускалось…

* * *

Сто сорок четыре…

Сто сорок пять…

Сто сорок шесть…

Яхье тяжело было дышать. Под тяжестью огромных мешков он едва держался на ногах.

Батя выполнил свою норму и мылся под душем. Яхья пьянел от шуршания воды. Всего в одном шаге от него был комфорт, было счастье. Но тебе еще предстоит заслужить это…

Ничего, отдохнет на летних каникулах, выместит свою усталость… Днем будет отдыхать, а ночью работать. Хорошая эта работа, ее нельзя упускать. Дай бог здоровья Бате. На работу его устроил. Характер у него, правда, скверный. Недобродушный он, но все же благодарен ему за эту работу…

А до летних каникул рукой подать…

Однако о каком отдыхе он может размышлять? У отца Мардана в Бузовнах (поселок возле Баку – авт.) ресторан имеется. Он никогда ни о чем не просил у своих сокурсников, но на этот раз придется. Днем на каникулах будет работать там, а ночью – здесь. В доме все сыплется. Надо подремонтировать. Обстановка в квартире и домашняя утварь пришли в негодность. Следует обновить. Ему еще много денег надо заработать.

Невысыпание, видать, судьба его.

Сестра-бедняжка пристала в тот день: мол, ты не высыпаешься, переутомляешься, веди меня тоже таскать мешки с тобой…

Дай бог ей счастья, хорошая она, сердобольная.

Если мог бы немного подзаработать, купил бы ей шмоток. А то бедняжка выделяется среди своих подружек одеждой.

Когда заметил человека, заходящего в амбар, то удивился. Кто это мог быть в такое время?

Увидев почерневшее лицо Эльвина, удивление его удвоилось.

– Эльвин?! Что-нибудь случилось? – спросил он встревоженно.

То, что рассказал Эльвин, для него было как нож: в сердце.

– Влип я. Мне нужно 300 манатов.

Он не спеша отряхнул с себя цементную пыль, умылся под краном и сказал:

– Пошли.

* * *

Из-за сигаретного дыма в помещении невозможно было что-то различить. Специфический запах от работы кондиционера БК советских времен, сигаретный и алкогольный запах, а также запах пота. Все смешалось. И все это дополняла вонь, несущаяся из-за приоткрытой двери туалета напротив.

Рука с огрубевшими пальцами сквозь дым выложила на стол мелкие скомканные двадцати– десяти– и пятиманатные денежные купюры. Потом смело были брошены две карты – бубновая дама и бубновый валет.

– Придурок, я же предупредил тебя, не надо рисковать, – сказал Эльвин и одновременно схапал деньги.

Червовая десятка и червовый туз своими сверкающими и острыми, как нож, уголками рассекли дым от сигарет.

От восклицания Турала: «Убери свои поганые руки, не оскверняй ими деньги!» аж посуда в серванте задребезжала.

Приговаривая: «Этого не может быть. Как это, двадцать против двадцати одного в двух картах», Эльвин взял червовую десятку с тузом той же масти и, переворачивая их дрожащими руками, несколько раз пересмотрел с той и другой стороны…

Дым стал еще гуще, запах – еще едче…

* * *

Свет снова погас.

Вытесняясь из комнат, домов, дворов, а также с улиц, огромный световой поток погрузился в черную бездну.

8 января

И январь следующего года будет для нас всех таким же серым и бессмысленным отрезком времени, именуемым жизнью, и ничем не отличится от своих предшественников, уверяю вас!

Мысли убежденного пессимиста…

* * *

«Мы вернемся туда, откуда пришли»

(Анаксимандр).

* * *

В конце 90-х у нас работала девушка-корректор. Однажды поздним зимним вечером, когда она возвращалась с работы домой, в темном переулке на нее напали двое подонков и изнасиловали ее. Не работу она вышла лишь через полгода после этого случая. Девушка стала пугливой, от всего вздрагивала. Малейший шорох мог вспугнуть ее. Глаза были словно неживые, в них не было видно ни малейших признаков жизни…

Бывало, тихо плакала, упершись взглядом в одну точку, стонала, не замечая вокруг никого.

Сейчас многие чиновники и бизнесмены, пользуясь своими полномочиями, принялись писать стихи, романы, издавать свои творения. Они стараются, чтобы композиторы писали песни на их слова, чтобы в театрах ставили их произведения, чтобы литературные критики хвалили их сочинения, чтобы эти «шедевры» переводились на иностранные языки и издавались за рубежом. Они даже мечтают о том, чтобы их включали в учебники для средних школ. Наблюдая за всем этим, я вспоминаю тот случай с изнасилованием.

В данном случае насилию подвергается наша литература. Вы разве не замечаете ее трусливого и пугливого состояния? Не слышите ее стонов?

* * *

Хаос – это похороны порядка.

* * *

Пока есть часы, значит, будет и часовщик.

* * *

Понимать, сознавать – это значит горевать, переживать.

* * *

Некоторые люди говорят, что писатель не должен идти за своими читателями, он должен вести их за собой. Некоторые же считают, что наоборот, писатель должен идти за читателями, а не вести их за собой.

Но, думаю, оба эти подхода ошибочны. А что же тогда верно? Чтобы уметь вести за собой своих читателей, писатель сначала сам должен следовать за ними.

* * *

В составе смерти присутствует боль, а также боль, смешанная с кровью. В первом случае – это обычная смерть, во втором же – трагическая.

* * *

Когда скончался великий Федерико Феллини, жизнь в Риме остановилась. За гробом выстроилась стотысячная армия поклонников его таланта. На гражданской панихиде о великом мастере отзывались как о гордости, славе, а также истории культуры Италии, тогда как жизнь свою он провел в нищете, работая день и ночь. Чтобы найти продюсера для своих фильмов, ему приходилось терпеть всякие унижения. Его преследовали, над ним издевались. Бывало, даже плевали в лицо за фильм «Сладкая жизнь».

Как же похожи на нас итальянцы…

* * *

«Хорошая книга всегда умнее своего автора.

Чаще она может рассказать о вещах, которых автор и не предполагал»

(Умберто Эко).

* * *

Порою умная мысль и ценный совет, подсказанный кем-то, попадает, как говорится, в десятку и может изменить сознание человека, его взгляды на жизнь.

Житель республики Беларусь, общественный деятель и композитор Мазахир Самедоглу любит часто повторять: «Что бы ни происходило с тобой в жизни, не следует отчаиваться. Чему быть, того не миновать. Чем переживать за случившееся и падать духом, ты лучше собери свою волю в кулак и продолжай свою жизнь. Горечь за вчерашний день не должна лишить тебя сладости завтрашних мечтаний». Действительно, сколько людей становилось жертвой одного фиаско.

Пусть они слушают Мазахира Самедоглу и в корне изменят свою жизнь…

* * *

Еще я хочу написать о волшебной смоковнице. О том, как злые руки хотели уничтожить это чудодейственное плодородное дерево, считающееся символом благополучия целого рода.

Это очень поучительная история, особенно в наше время, когда чаще зло побеждает добро. Знать про такие случаи, мне кажется, очень важно.

Значит, и этой ночью я не буду спать.

* * *

Хоть бы пошел снег…

Прошлой зимой я обратил внимание на форму снежинок и заметил, что они имеют форму шестиконечной звезды. И мне почему-то подумалось, что снег еврейского происхождения.

* * *

Все вокруг утонуло в ночной тьме. Дует ветер, который все больше усиливается. Голые ветки деревьев бьются друг о друга. Где-то играет музыка. Вой ветра доносит ее звуки то издалека, то с близи. Слова песни, тоскливые и грустные, отражают мое душевное состояние.

Бокал вином мой полон,

В душе вопросов омут.

Зачем весной цветет,

А осенью все увядает.

Зачем же в этом мире

И радости есть море.

Кому-то жизнь как праздник,

А кому-то только горе…

Это поет Адалят Шукюров

Изверги, дедушка и смоковница

Многоуважаемая учительница Зумруд! Вы, может быть, рассердитесь на меня, а может, даже накажете. Но, поверьте, я вынужден написать эту историю вместо сочинения. Ни в коем случае не подумайте, что я хочу показать свой талант писателя. Эта история все время сидит у меня внутри. Я дышу вместе с ней, пью воду, ем, засыпаю и просыпаюсь. Меня все время терзают изнурительные моменты в этой истории, не давая жить. Не думаю также, что могу освободиться от этого камня на душе и найти какое-то облегчение, даже если поделюсь со своими друзьями и одноклассниками. Историю эту надо излагать подробно и в спокойной обстановке. Упускать в рассказе какие-то моменты – это все равно, что описать большую гору в виде холмика. Поэтому я решил все, что накопилось у меня, вылить в школьную тетрадку. Хотя бы успокоюсь тем, что это будете читать вы – уважаемый человек. Вполне возможно, что эта поучительная история затронет и ваше сердце, заденет вас за живое. Может, вы даже дадите прочитать мое сочинение своим коллегам.

К этой истории можно придумать различные заголовки: «Мой дед», или «Смоковница», или «Жестокость». А можно объединить их и дать обобщенный заголовок: «Изверги, дедушка и смоковница». Так, по-моему, будет лучше. Здесь кроется все: и частичка, и целое. И капля, и море.

Учительница Зумруд, еще раз прошу извинить меня. Пожалуйста, отнеситесь ко мне с пониманием.

Итак, я начинаю.

Это произошло два года тому назад – летом. С наступлением лета была написана первая буква этой истории, а весной следующего года поставлена последняя точка в ней.

Изверги… Их можно встретить в любой точке Земли. Кто-то из них начинает войну, чем разрушает города и села, убивает детей, женщин и стариков. Кто-то занимается разбоем и грабежом, доставляя семьям несчастья. Другие же допускают нечестность и подлость, чем губят жизнь тех, кого взяли в мишень.

Мой дед… У нас есть такое выражение: «Человек застал шаха Аббаса у престола, а царя Николая – в пеленках». Это можно сказать также про моего деда, которому уже под девяносто, но осанку свою еще держит. Седая борода придает его лицу благородное выражение. На голове всегда носит чеплашку. В руке все время перекидывает четки и не обходится без молитв. Он хоть и не зарабатывает в силу своего возраста, тем не менее, является опорой семьи. Если проведет рукой по бородке, улыбаясь, – значит, все хорошо, жизнь идет своим чередом, как положено.

Смоковница… Она росла за нашим домом, у забора, отделяющего нас от соседа. Большая часть ее была изогнута и перекинулась на соседский участок. Это было огромное дерево, высотой свыше 3-х метров, толщиной не уступающее иве. Еще мой отец застал ее с самого своего рождения, не говоря уже обо мне. Это дерево служило для нашей семьи не только зеленым насаждением и источником, которым можно полакомиться, оно в то же время являлось для нас символом плодородия, спокойствия и безопасности…

Дни в нашей жизни не все одинаковы. Бывают дни, когда хочется плясать от радости, а бывает, день приносит горечь и неприятности, доводит до слез. Семья наша жила обычной жизнью. Дни наши ничем не отличались и шли своим чередом. Было начало июня.

Дед мой совершал намаз и перекидывал свои четки. Под навесом пил чай с мятой, заваренный мамой. Сидел на старой вековой скамейке и обсуждал жизнь с соседскими стариками. Нередко ухаживал за смоковницей, гладил дерево по стволу и разговаривал с ним.

Отец мой работал в строительной компании. Трудился без выходных. Уходил рано утром, домой возвращался после захода солнца. Руки у него были рабочие, затвердевшие от мозолей.

Мать вела домашнее хозяйство. С утра до вечера возилась по дому: готовила, убиралась, смотрела за курами и еще уделяла внимание нашему с сестрой воспитанию.

Я окончил 8-й класс, а сестра моя – 6-й. Мы оба были на вершине счастья оттого, что начались каникулы – 112 полных радости дней. Я уже писал о том, что наша смоковница приросла к забору между нашим и соседским двором. Соседи наши по ту сторону забора – пожилая бездетная пара – продали свой дом и уехали куда-то. И очень скоро в их дворе закипела работа. Из окна в дедушкиной комнате я нередко наблюдал за стройкой, которая там развернулась. Те, кто купил этот участок, снесли лачугу бывших владельцев, срубили все деревья и кустарники и начали возводить роскошный 3-этажный особняк. Это было настоящим шедевром архитектуры с узорчатыми железными перилами на балконах, высокими дверями и резными колоннами. На окнах комнат играли лучи солнца.

Посередине двора построили огромный бассейн – одно загляденье. В углу была построена роскошная конура для собаки, из чего следовало, что у новых жильцов будут породистые псы.

Поговаривали, что этот двор купил некий Мелик-заде. Я не знал, что это за персона и чем он занимается, но полагал, что это солидный и состоятельный человек.

В середине июня особняк уже был готов. Во дворе выгрузили три мебелевоза с обстановкой для новой виллы. После этого состоялось новоселье. Было устроено торжественное открытие с развешанными разноцветными шарами, шоу-представлением с участием деятелей искусств и банкетом. Меликзаде был мужчиной средних лет, высокого роста и довольно серьезного вида. Несмотря на летний зной, он всегда ходил в костюме и надевал галстук. За ним приезжал «Мерседес» жгуче-черного цвета.

Жена его была молодая красивая женщина. За целый день у нее другого занятия не было, как давать указания прислуге, ковыряться в мобильном телефоне, плавать в бассейне и играть в теннис с девочкой моего возраста по имени Айка. Во всяком случае, ее так называли. Возможно, полное имя было что-то вроде Айсель или Айла, а может, Айтадж. Смугляночка была не сказать что красивой, но достаточно кокетливой и с «изюминкой». Только не подумайте, учительница, что я влюбился в нее. Я, как обычно, смотрел из дедушкиного окна и видел, как она со своей мамой плавает в бассейне. А когда она увидела меня, у нее вырвалось: «Чушка», и она нервно отвернулась. Это прозвище сильно задело меня. Если бы это сказал про меня какой-нибудь пацан, я бы отлупил его по полной за такое унижение. Жаль, что это была девчонка…

Пес у новых соседей был породистый – ротвейлер лоснящейся черной окраски. Целый день он бродил по двору, привязывали его лишь тогда, когда в дом приезжали гости.

У себя мы весь день говорили про эту семью. В ходе разговоров отец, указывая движением головы в их сторону, нередко произносил типа: «Говорят, он имеет доступ ко всем министерствам. Если бы удалось наладить с ними отношения, попросил бы устроить меня на приличную работу», «Вопрос с нашей ипотекой тоже он мог бы запросто решить», «Пенсионное дело деда тоже пустяковое в его руках, только бы наладить с ними добрососедские отношения». Я даже слышал, что на работе папу стали больше уважать из-за нового соседа. А мои сверстники рассказывали всякие байки о полномочиях Меликзаде и завидовали мне, как бы приплетая к нему, словно мне тоже перепадает от его полномочий. Скоро к нам зачастили родственники и знакомые, которых не помню, когда я видел у себя в последний раз. Многие обращались, чтобы отец попросил Меликзаде помочь им в решении каких-то проблем. Отец же, в свою очередь, старался никого не обидеть и всех обнадеживал. Нетрудно было понять, что он каждую минуту пытается уловить момент для знакомства с новым соседом. Но это никак не удавалось.

Иногда он обвинял маму в необщительности, якобы она мямля и поэтому не может наладить знакомство с новой соседкой. Как-то отец попытался даже уговорить сестру, чтобы та позвала их дочку (то есть Айку) поиграть вместе. На что сестра фыркнула, бросив: «Да ну их! С их то гонором…»

А первое знакомство с новыми жильцами состоялось совершенно неожиданно. Было уже начало июля.

Плоды на смоковнице начинали расти и наливаться соком. Дед срывал засохшие листья с дерева, взобравшись на лестницу, и проверял, не завелись ли насекомые на его стволе. В это время Айка подошла к дереву с той стороны забора и на полурусском-полуазербайджанском языке спросила деда, что это за дерево. Дед же радостно ответил, что это смоковница – шах деревьев.

Мой дед, как настоящий тюркский мужик, привязан к земле и семейному очагу. Такие всегда гордятся посаженным своими руками деревом, а также своим потомством. Здоровое плодовитое дерево и умный, сильный наследник во все времена считались предметом гордости для тюркского мужика. Дед охотно стал рассказывать Айке о смоковнице. Говорил, что на апшеронский сорт этой ягоды, ввиду его сочного желтого цвета тонкой кожуры, а также бесподобного сладкого вкуса, всегда имеется спрос во всем мире. Он пояснил, что едят не только свежие плоды смоковницы. Из него готовят дошаб (сгущенный сироп), варенье, а также сухофрукты. Из листьев и корней этого дерева делают настойку, что имеет целебное свойство при лечении различных заболеваний.

Девочка со жвачкой во рту слушала рассказ деда. У меня даже сложилось впечатление, что Айка с нетерпеньем ждет созревания плодов, чтобы скорее полакомиться этими волшебными ягодами.

Учительница Зумруд, в сказках все происходит быстро. Наконец, наша смоковница поспела. Дед попросил у мамы поднос, куда аккуратно сложил отборные плоды, сорванные с дерева, и отправился с гостинцем к соседям, когда вся семья Меликзаде собралась ужинать за столом у бассейна. Я, разумеется, сразу бросился к дедушкиному окну, чтобы понаблюдать, чем кончится его визит. Отец также стоял рядом, но он подглядывал тайком за занавесом.

Меликзаде, надо признаться, встретил дедушку приветливо, предложил сесть с ними. Дед мой поблагодарил и положил гостинец на стол. Меликзаде взял и отведал одну ягоду, после чего стал расхваливать нашу смоковницу. Он сказал, якобы, что наш инжир и на вид приятный и на вкус очень сладкий. А дед, в свою очередь, проявил дружелюбие и сказал, что ветки дерева перекинулись в их двор, а по обычаю, если растение прорастает во двор соседа, значит, достается ему. Так что срывайте и ешьте на здоровье!

После этого дня отец ходил в приподнятом настроении. Думал о том, как достать немного денег и навести во дворе, а также в доме порядок и пригласить новых соседей на чаепитие. Первый контакт с новыми жильцами очень взбодрил отца. Однажды даже я сам слышал, как он кому-то говорил по телефону «Да нет же, мы с ними как одна семья, часто ходим друг к другу. Будь спокоен, я решу твою проблему».

Наша красавица-смоковница в тот год принесла много плодов. Большие зеленые листья, желтые ягоды. Дедушка вскапывал, поливал дерево, промывал листья, белил ствол известью, чтобы не завелись насекомые. Опавшие плоды подметал вместе с листьями, чтобы не наступали на них и не пачкали землю.

Дедушка часто подпевал, когда созревала смоковница. А главное, он почти каждый день водил рукой по бороде. Это был знак благополучия.

Внутри этой желтой прелести скрывались красно-оранжевые оттенки. Это выглядело очень заманчиво. Мы с сестрой срывали созревшую смоковницу, делили пополам и всасывали середину. Несмотря на то, что все лицо наше пачкалось липким сладким соком, от этого получали удовольствие.

Мы угощали также своих соседей и родственников. Учительница Зумруд, дедушка даже несколько раз настаивал, чтобы я отнес в школу и угощал там всех. Но я постеснялся. Эх… Не надо было мне быть таким стеснительным, тогда и вы тоже могли бы отведать нашей смоквы…

Дед говорит: не зря Бог создал эти ягоды в числе первых на земле. Это священный плод, волшебный.

В годы войны с немцами смоковница, оказывается, служила хлебом для людей, люди перебивались сушеными ягодами смоковницы…

Дед мой был настоящим целителем. От боли в сердце он советовал кому-то заварку из листьев смоковницы, для укрепления организма кому-то советовал дошаб, а кому-то от малокровия – сушеные ягоды. Не знаю, насколько это верно, но дед мой говорил, что если на рассвете под этим деревом загадать желание, то рано или поздно оно исполнится. Отец, хоть и усмехался над уверениями деда, но я, во всяком случае, не раз был свидетелем того, как он, стоя под смоковницей, поднимал руки на небо…

Беда всегда приходит, откуда не ждешь. Никогда не подумаешь, с какой стороны она нагрянет. К нам постучалась служанка-толстушка наших соседей (когда я наблюдал из окна, мне всегда казалось, что она вот-вот лопнет) и пожаловалась маме, что мусор от нашего дерева сыплется на их брусчатку и гадит его.

Мама сказала об этом деду. Тот расстроился и не знал, что сказать на это. В тот вечер он лег спать, не поужинав.

Спустя два дня эта женщина заявилась снова. Громким голосом она стала требовать, чтобы мы немедленно прекратили замусоривать их двор. Бедный дед взял метлу, совок и мусорное ведро и направился к соседям, но это тоже не помогло разрядить обстановку. Новые жильцы не согласились с предложением деда ежедневно убирать мусор под деревом.

В силу своей обостренной интуиции дед предчувствовал тогда приближение беды. Ходил как туча, ничего не ел, замкнулся в себе.

Через неделю после первого визита служанки-толстушки к нам в дверь громко постучали. На этот раз к женщине присоединился хилый мужик. Он говорил так сердито, словно извергал вулкан изо рта. Оказалось, что это наше поганое дерево навредило их породистому псу, за которого заплачено, ни много ни мало, пять тысяч долларов. Выяснилось, что пес этот объелся посыпанными на землю плодами и в результате получил расстройство кишечника.

Толстушка в заключение сказала:

– Это вам так не пройдет!

На следующий день к нам пожаловали двое лиц с папкой в руке и в галстуке. Они представились сотрудниками ЖЭКа и категорично заявили, что нам необходимо срубить сук на дереве.

Сколько ни пытался дед объяснить им, что нельзя срезать увесистую часть дерева в такое время года, те не хотели даже слушать и заявили, что за три дня должны выполнить указание.

Люди порой очень жестоки, учительница Зумруд. Не хотят идти на компромисс. Бедный дед дважды пытался поговорить с Меликзаде. Пошел к ним домой, но дверь ему никто не открывал. Часами стоял у дороги и поджидал жестокого соседа. Наконец, ему удалось застать его и поговорить с ним. Однако сосед не хотел отступать: поганое дерево должно быть срублено, вот и все. Даже умудрился нагрубить старику, мол, невозможно ходить во дворе, шлепанцы прилипают к земле, это нетерпимо…

Был субботний день. Все были дома, кроме отца. Мы были взбудоражены. Вдруг резко открылась калитка. Во двор ворвались двое мужчин с пилой в руке и направились к смоковнице. А командовал ими один из тех, при галстуках, который приходил к нам до этого.

Дедушка в ужасе набросился на тех, кто приготовился спилить дерево. Он кричал:

– Рубить дерево – это преступление! Остановитесь, не делайте этого!

Но один из них – верзила – оттолкнул дедушку. Старик ударился о забор. Меня переполняла злость. Утирая слезы рукавами, я набросился на них и стал орать:

– Не рубите наше дерево!

Однако верзила, который оттолкнул деда, вмиг взял меня в охапку и поставил на середину двора. Когда они начали спиливать ствол дерева, дед еще раз крикнул:

– Не совершайте грех, не делайте этого! Бог вас накажет!

Потом он поднял руки к небу и мгновенно окаменел. После этого дед потерял сознание и упал. Мама подбежала к нему, вырывая на ходу волосы на себе. Учительница, клянусь Аллахом, я говорю правду: по мере того, как эти люди двигали пилой взад и вперед, по стволу дерева сверху донизу текла вода. Дерево плакало. Так и есть.

В тот день дед получил инфаркт и попал в больницу. С тех пор у нас изменился образ жизни. В доме уже не были слышны веселые голоса. Мы перестали собираться за чайным столом, смотреть всей семьей телевизор. Порой мы живем в счастье, видим его, дотрагиваемся до него, чувствуем его запах, пробуем на вкус, тем не менее, не представляем себе, чем мы владеем. Лишь когда роняем его, подобно хрустальной вазе, и видим, как она разбилась вдребезги, тогда словно резко просыпаемся и осознаем, что мы потеряли.

Дедушку выписали из больницы через полтора месяца. Он был плох: согнувшийся, подурневший. Никогда не ходил за дом. Занавеси на окнах всегда были задвинуты. Он не мог видеть пень спиленной смоковницы. Пни – это надгробные плиты убитых деревьев. В этом я убедился.

Ни отец с матерью, ни родственники, как ни старались, не могли утешить деда. Старик словно гнил на глазах. Надолго упирался вдаль потускневшими глазами, в которых часто наворачивались слезы…

А через некоторое время дед и вовсе слег.

С наступлением осени нас одолело грустное настроение. Я жил в страхе потерять любимого дедушку, а грустное настроение, смешавшись с этим страхом, терзало меня изнутри. Учительница Зумруд, вы, наверное, поняли, как тяжело протекал для нашей семьи тот период. Хотелось убежать куда глаза глядят. Вы можете подумать: невелика беда. Подумаешь – дерево спилили. Но это было не обычное дерево. Для нас оно было как член семьи, как близкий друг.

Можете себе представить? Ноги непроизвольно вели меня полакомиться плодами смоковницы, отдыхать в ее тени, стоять под ней и загадать желание. Я доходил до того места и обнаруживал вдруг, что дерева уже нет. И мне снова приходилось переживать боль от его порубки. Пила, которая уничтожила дерево, спилила также мою веру в жизнь и в людей. Однажды в ветреную погоду я слышал даже шелест его листьев. Этот звук я могу распознать среди тысячи других. Листья нашей смоковницы шелестели по-особому. Это было словно музыка, берущая иногда высокие ноты…

Поверьте, учительница Зумруд, деревья тоже имеют душу. Не знаю, как у изживших свой век и засохших, но душа безвременно умерших деревьев иногда кружится над пнем, шелестя листьями.

Были последние дни октября. Я вышел в город. Отец, решив, что я уже подрос, ежедневно давал мне 50 копеек (приблизительно 50 центов – авт.) на школьные расходы. Я же половину этих денег тратил, а половину экономил. Таким образом у меня накопилось 12 манатов (приблизительно 12 долларов – авт.). На эти деньги я хотел себе что-то купить. Конечно, на свои сбережения я не мог приобрести то, о чем мечтал, то есть компьютер, мобильный телефон и «Play Station». Но все же что-то можно было купить. Взять хотя бы дорогую общую тетрадь для записи оригинальных идей, которые нередко посещают меня, или авторучку, пишущую чернилами…

Когда я проходил мимо торговых рядов, внимание мое привлек пожилой мужчина, который продавал саженцы, выставив вдоль по стене. Какая-то непонятная сила направила меня к этому ряду. Я стал пересматривать саженцы. И внезапно мне в голову пришла ценная идея. Я спросил у торговца, нет ли среди них смоковницы. Тот ответил, что есть. И стоила она недорого – всего 7 манатов. Я выбрал самую крупную из всех, поинтересовался, как посадить, а также ухаживать за саженцем, и поспешил домой. Меня встретила мама. Я сказал ей, что надумал, и прошел за дом. Выкопал яму, пока мама держала саженец, посадил его, а потом поливал в течение трех дней.

Учительница, кажется, я тяну. Итак, завершаю свой рассказ. Я считал дни и с нетерпением ждал наступления весны, ждал, когда мое дерево начнет прорастать. А когда в начале апреля увидел почечки на ветках, радости моей не было предела. Я побежал к деду.

Он лежал неподвижно. Посмотрел на меня, но глаза его ничего не выражали. Я поцеловал его в лоб. «Встань, посмотри, что тебе покажу», – сказал я. Когда дед равнодушно повернул голову в сторону, я произнес дрожащим голосом: «Взгляни, наша смоковница вернулась».

Я отодвинул шторы и помог дедушке подойти к окну. Учительница, вы не можете себе представить, как ожил мой дедушка, пролежавший долгое время в постели. Посмотрев на дерево некоторое время через оконное стекло, он поспешил во двор, подошел и стал гладить пальцами смоковницу, приставил к стволу свою щеку…

Наша любимица росла не по дням, а по часам. Она, как чародей, вернула в нашу семью прежнее спокойствие. Теперь деда часто можно было застать улыбающимся и гладившим свою бороду.

А прошлой зимой произошел вовсе неожиданный случай. К дому Меликзаде подъехала автомашина без номера, из которой вышли люди в черных масках. Они заковали его руки в наручники и увезли. Никто не знал, в чем провинился наш сосед, какое совершил преступление. Но все были уверены в одном: это божья кара за то, что он так обошелся с нашей смоковницей. Такие вот дела, учительница. Это все, что я хотел вам рассказать. Люди сейчас не верят в победу добра над злом. Не надеются на то, что наступит счастливый конец. Но, как вы сами убедились, он наступает.

Вы не сердитесь на меня?

Смерть – это не телесное, а душевное состояние. Самая ужасная смерть же наступает, когда человека покидает надежда. Желаю, чтобы Господь никогда не лишал бы нас надежд. Аминь!

* * *

Кстати, в тот день я заметил, что вам нехорошо. Знаю, что вас беспокоит давление. Вам поможет настойка из листьев смоковницы. Могу принести, если надо.

Третье отступление

За весь период развития изменились не только мысли и мозг человека, но и его внутренний мир, чувства и эмоции. Эволюционные процессы и социологические законы послужили причиной возникновения в каждой личности привычек, стремлений, умений, нравственного комплекса…

Физическая субстанция Вселенной и духовная субстанция человека в редких случаях находились в гармонии. Они постоянно сталкивались, находились в противоречии. Научно-технические революции, а также кризисы и падения, большие открытия, развитие условий жизни в положительном ключе, кроме того, разрушительные войны и природные катаклизмы непрерывно меняли образ человека. В этих изменениях значительную роль также сыграл другой подход к науке и культуре.

Мы любили, заботились, радушничали, сострадали, жалели, спасали, строили и возводили именно благодаря дополнению нашего физического и ментального мира нашим астральным миром.

Когда же не было этого дополнения или оно было частичным, мы забывали о сострадании, становились равнодушными, ненавидели, разрушали, убивали…

9 января

Кто-то с утра пораньше включил громкую музыку. Надо заметить, что музыка трогательная. Азербайджанская народная песня. Певица поет лирическим голосом:

В Ираване есть водица —

Вместо сахара годится.

Та скромна, а та гордится.

Что за родинки, девица,

На лице твоем, сидят?

Меняется мир, перекраиваются границы, а песни остаются без изменений…

* * *

Уже на протяжении многих лет утро каждого азербайджанца начинается с ознакомления с новостями о Нагорном Карабахе. Еле проснувшийся, читаю обращение к международным организациям сотрудника Президентской Администрации Али Гасанова: «Уже 25 лет, как один миллион человек живет как беженец и вынужденный переселенец. Приняты 4 постановления ООН об освобождении оккупированных территорий армянской стороной. Однако эти резолюции не выполняются. Мы в свое время говорили, что если не будет привлечено внимание к этому конфликту, то за ним могут последовать другие. То, что сегодня происходит в Восточной Европе, это подтверждение наших слов. Пока существует нагорно-карабахская проблема, говорить о спокойствии в регионе и во всем мире не приходится».

* * *

«Какова же вероятность бабочки, взмахивающей крылышками в Бразилии, вызвать своим действием торнадо в Техасе?»

(Из теории «Хаос» Эдварда Лоренса).

* * *

По прогнозам синоптиков, предстоящие 10 дней ожидается поток холодной воздушной массы из Турции, резко понизится температура, пойдут осадки в виде мокрого снега… Однако в советский период, помню, холодные воздушные массы поступали к нам только из России…

* * *

Ведь не только в фильмах и романах бывает любовь с первого взгляда… Это можно встретить и в реальной жизни. Встречаются двое, переглядываются и вдруг понимают, что они созданы друг для друга. Наукой также доказано, что любовь с первого взгляда возможна. Это светлое и святое чувство вмиг охватывает человека, и в организме происходят изменения. В одну пятую доли секунды с момента сталкивания взглядов двенадцать разделов мозга подвергается резкому пробуждению. В результате в кровь выбрасываются различные гормоны, что меняет и напрягает привычную деятельность нервной системы. Так возникает искра любви. Состояние организма во время влюбленности, по мнению ученых, подобно хаотичному состоянию человека во время болезни.

* * *

Жизнь – это роман, а любовь – ее кульминация… Жаль, что после кульминации сразу следует финал. Счастливый или несчастный, но финальный конец… Некоторые сознательно убегают от этой кульминации, застраховав себя от слез и страданий… Тогда их роман перестает представлять какой-либо интерес и уподобляется простому клочку бумаги…

Конечно, в этом романе есть и другие литературные термины. Есть эпилог, завязка, развязка. В некоторых наблюдается выход за рамки основной сюжетной линии хода событий, а также их накал… Но кульминация – это наивысший пик напряжения в произведении… Любовь, бывает, приходит неожиданно, когда ее совсем не ждешь, а бывает, ты сам зовешь ее, как бы заказываешь… И никогда не предполагаешь, что за ней, как тень, следует разлука. Не осознаешь, что они вместе родились, вместе и умрут…

* * *

Любовь и разлука… Жизненные сцены, служащие лишь для дополнения друг друга. В одном случае разлука разрушает любовь, в другом – становится единственным способом ее спасения…

* * *

Едва я успел проводить своих гостей из Турции, как ко мне явились приятели из России. Ознакомились в Баку с красивыми местами, достойными обозрения. Особое впечатление на них произвели Огненные башни. Этот гигантский комплекс из металлоконструкций в виде трех огней можно считать шедевром современной архитектуры.

А еще гости не могли скрыть своего восхищения от прогулки по Старому городу – «Ичери шэхэр».

Помывшись и пропарившись в Восточной бане «Шэрг хамамы», где его растерли к тому же специальной рукавицей «киса», Андрей – мой приятель – посмаковал еще и нашего вкусного бочкового пивка «NZS», после чего испытал истинное блаженство.

Maшa – любительница поэзии – поинтересовалась нашими поэтами, пишущими на русском языке. Когда я спросил, какая тема в стихах ее больше волнует, она ответила: конечно же, любовь. По ее мнению, поэзия и любовь – понятия неразделимые.

Порывшись немного в Интернете, она нашла стихи Лейлы Алиевой, а нам указала жестом помолчать.

Я пойду чуть-чуть поплачу.

Просто так, совсем немножко!

Под подушкой сердце спрячу!

Или выброшу в окошко!

Я пойду чуть-чуть поплачу, не скажу, как мне печально.

Сердце отвезу на дачу, в море утоплю нечаянно.

Выброшу его на ветер, ветер вдаль его несет.

Не смогло оно ответить, почему так душу рвет.

Закопаю прям на грядке, может, вырастут цветы,

И обмажу медом сладким, горечь спрятав пустоты.

Приглашу гостей на ужин, много выпьем мы вина,

Сердце им подам покушать, пусть насытятся сполна.

Там в футбол играют дети, может, мячик нужен им?

Забирайте мое сердце!

Все, мы больше не грустим!

Продаю его на рынке, за бесплатно вам отдам!

В нем колючие опилки, в нем безжалостный вулкан!

Ночью в тишине печальной мы остались с ним вдвоем.

В непогоду спрячу зонтик, пусть промокнет под дождем.

«Забери его навечно», – крикну солнцу и луне!

Почему я не решалась подарить его тебе?

* * *

Мной овладевает неудержимое желание писать. Я с жадностью берусь писать продолжение судьбы одной женщины. «Эмигрант любви» – так называю я ее, судьбу, которую когда-то решил переложить на бумагу, однако довести до конца никак не удавалось…

Выходит, и в эту ночь я не сомкну глаз.

Эмигрант любви

О Всевышний! Ты милосерден! Прости мне мои грехи!

* * *

Я все время чувствовала себя пилотом отсроченного рейса.

Это ожидание не долгосрочное. Предвкушение радости от достижения цели или пункта прибытия, хоть и отсрочивается на некоторое время, все же внутри теплится надежда, что тянучка это скоро кончится… И ты снова поднимешься ввысь и будешь счастлив…

Но сейчас я как пилот отмененного рейса…

Диалог о красках

– Весьма парадоксально – импрессионисты, изображая на холсте свои чувства и страдания, в действительности же рисовали свою душу. Все, что они передавали на полотне, это был плод их воображения, а не то, что есть в реальной жизни. Используя ограниченное количество деталей, эти художники старались передать массу впечатлений… Меньше реальности, больше утопии. В произведениях импрессионистов душа полна грусти, она как бы больна. Рассматривая их работы, даже человек, полный оптимизма, может впасть в депрессию…

– Это почему же?

– Душа в их понимании – это отражение человеческих бед. И чтобы передать их на полотне, эти художники использовали лишь яркие краски из своей палитры. Во всех видах искусства, а также в литературе, в философии боль и грусть принято передавать с помощью мрачных тонов. Импрессионисты же для этой цели использовали яркие краски. Самые большие несчастья, такие как болезнь, человеческое увечье, даже смерть они изображали, используя желтые, фиолетовые, голубые цвета. Представьте, что землетрясения, войны, эпидемии, которые являются причиной массовой гибели людей, также передавались с помощью ярких красок… Думаю, что тем самым они внушали людям встречать беду как праздник…

– Как вы думаете, почему так происходило?

– Про себя я их всегда сравниваю с аскетами. Так же, как сторонники аскетизма, добровольно отказывающиеся от земных благ и предпочитающие духовность и утопию о потустороннем мире, импрессионисты цвета, характерные для добра, отдавали злу. И те, и другие по своим убеждениям служили одной идее…

– Какого же цвета была любовь?

– Одна только любовь была бесцветна…

* * *

Я снова проснулась от голоса с минарета, призывающего к утренней молитве. Это очень таинственное и волшебное пение… Оно будто уносит тебя в мир, лишенный грехов, сближает с Всевышним…

Я приехала сюда, убегая от всего, что связывало меня с моим прошлым. Каждое общение с людьми, соприкосновение с предметами, местностью или воспоминания ассоциировались у меня с той жизнью, полной бед и горечи, и мне снова и снова приходилось окунуться в этот кошмар…

Одно дело – боль в тебе, другое – на расстоянии…

Я приехала сюда в то время, когда там для меня все было закончено.

Там я с нетерпением ждала, когда придет конец моим страданиям. Противостоять всему, что не давало мне жить, уже сил не хватало.

А здесь я в первую очередь научилась ждать. И решила: когда приходит беда, лучше переждать ее, чем пытаться оторвать от себя.

Бывает, правда, что невольно ищешь вчерашний день. Жгучее солнце, дикий ветер, шквалистые дожди, стучащие по желобам, напоминают мне те места…

Но я стараюсь не давать воли воспоминаниям.

Рассветает. Наступает новое утро в моей жизни. Восьмой год, как в этой квартире я просыпаюсь под звуки утренней молитвы. Уже восьмой год, как мой день начинается под звуки этого божественного пения.

Здесь я живу без родных и близких. Утром на работу – на текстильную фабрику Гарун-бека, где работаю модельером, вечером же – домой, в съемную квартиру Айше-абла. После ужина, что готовит мне хозяйка, сажусь у экрана телевизора. Иногда читаю или слушаю музыку, а бывает, болтаю с ее 19-летней дочерью Озлем.

Твоя сегодняшняя жизнь должна быть сильной, чтобы она могла оторвать тебя от вчерашней. Однако, как ни стараюсь, мое настоящее иногда оказывается очень слабым.

Чтобы спастись от горьких реалий жизни, приходится убежать или в прошлое – в воспоминания, или в будущее – в грезы. Это тоже утешение в некотором роде. Самообман!

Одно дело возвести новые хоромы на месте снесенных трущоб, совсем другое – жить в трущобах, сколоченных на месте бывших хором!..

Каждый человек может заблудиться в этом огромном мире, в сложных жизненных перипетиях. Кто-то находит себя в окружении друзей, кто-то – в любви. Я же нашла себя в одиночестве.

* * *

В молодости мы рисуем свои мечты, а когда проходят годы – свои потери…

По мере того, как я стала рисовать свои потери, на плечах у меня образовалась пусть не гора, но, по крайней мере, пригорок. Кисть по имени Воспоминания всегда при мне. Человеку, особенно женщине, тянуть эту ношу не сгибаясь очень непросто.

Но я продолжаю тянуть.

Как может образоваться море без капель, а лес – без деревьев?! Каждое целое состоит из частей, образующих его.

И человек прежде всего – это творение со своими радостями и бедами, мыслями и чувствами. Он человек в силу того, что ему присуще чувство любить.

И я когда-то любила. В первый раз. И в то же время в последний раз.

Самый крутой подъем, а также самый глубокий и бескрайний спуск присущи любви. Если сорвешься с ее крутых скал, то никакая сила не в состоянии удержать тебя. Ты разобьешься на куски…

Роковая любовь, если она была небольшая, оставляет после себя обрыв, а если большая – то пропасть…

Мне тоже пришлось скатиться в пропасть. Ровно восемнадцать лет тому назад.

И все эти годы я пыталась выкарабкаться из этой бездны, царапая ногтями свою судьбу…

Я далека от мысли, что люди средних лет ни о чем не мечтают. И в последние годы своей тридцативосьмилетней жизни в душе у меня зарождались какие-то мечты. Но они не смогли найти света внутри меня и, как слепец, ударились в темноте о каменные реалии жизни, не доходя до адреса.

Сторонники мира в этой жизни бывают счастливы, те же, кто воюет, становятся несчастными…

Сюда меня привело желание заключить мир… Я, лишенная большой радости, приносящей счастье, сейчас в поисках мелких радостей, чтобы развеять грусть…

Но в моем случае, я считаю, мне повезло. Самой крупной удачей я считаю то, что не наложила на себя руки. Жизнь прекраснее, чем смерть.

И самое главное. Жить – это значит надеяться на то, что когда-нибудь на своем пути ты можешь встретить новую, настоящую любовь, которая принесет тебе счастье.

Диалог про суицид

– В любом случае, самое страшное самоубийство, в моем понимании, это самоубийство из-за любви… Если в других случаях люди подвергаются конкретному давлению и опасности, то здесь нет безвыходных ситуаций… Но мимо нее не проходишь…

– Скорее всего, не можешь пройти.

– Однажды поэтесса Гюнай Умид в социальной сети Facebook разместила одну фотографию. Стоящий перед доской молодой человек изрисовал ее всю сердечками и подписал: «Вот и конец». На первый взгляд, эта фотография ни о чем не говорила. Но, как я узнал из комментариев Гюнай ханум, молодой человек сделал свое последнее фото и покончил собой. Я был шокирован. Последняя фотография… Последние мгновения жизни. Сейчас я смотрю на это фото по-другому. Обратил внимание на то, как был одет этот парень. На нем были джинсы, черная рубашка с воротом и легкие туфли из джинсовой ткани… Обратил внимание на его взгляд. В его взгляде я увидел грусть и мольбу о помощи, которые ранее не заметил… Пригляделся к его почерку. Ни в рисунках сердечек, ни в буквах не наблюдалось неровностей, дрожания руки…

– Я видел много людей, покончивших жизнь самоубийством из-за неразделенной любви. Не могу понять мотивацию их поступка. Им больно, когда любимые не отвечают взаимностью. Этим шагом они будто хотят доказать чистоту своих чувств. «Я тебя полюбил, ты не поверила. Вот умру, может, тогда поверишь…» Именно эти слова являются постулатом простой, неразделенной любви. Знаете, неразделенная любовь способна дать различные результаты в зависимости от характера человека. Если человек, получивший отказ от возлюбленной, силен по духу, то со временем он своим семейным счастьем даст достойный ответ той, которая отвергла его. Если же он не столь силен, то остается наедине со своей любовью, так и не создав собственной семьи и живя одними грезами о счастье. Многие талантливые люди из-за неразделенной любви впоследствии становились поэтами, художниками, композиторами и до конца жизни воспевали в своих произведениях недосягаемую любовь… И еще есть люди, страдающие от безответной любви, по своей натуре слабохарактерные. Я определяю их по-другому: возможно, в отличие от своих «коллег», они любят более настойчиво, сильно и фанатично…

Для них нет жизни без любимой, есть только пустота, вакуум. И они выбирают суицид, чтобы навечно слиться с пустотой, уйти в никуда…

– В любом случае, это ужасно. Ты добровольно уходишь из жизни в юные годы, когда все прелести жизни у твоих ног. Вы знаете, что меня беспокоит? Что чувствует та девушка, которая не ответила взаимностью парню, написавшему «Вот и конец», смотря на эту фотографию? В действительности эта девушка является подстрекательницей к самоубийству. Но в этом случае она не несет никакой ответственности. Насильно мил не будешь. Любить или не любить – право любого человека.

– Я бы сказал, что чувства бывают разными. Любовь – самое высокое и красивое из всех чувств. В учениях и теориях философов и психологов я вижу лишь одну основную мысль: главное заключается не в том, чтобы твой любимый человек находился рядом. Главное, что любовь с тобой. Человек не должен слепо доверять чувствам и ощущениям. Чтобы любить, он должен заставить работать свой мозг, свои извилины. И только таким образом любящие никогда не теряют своей моральной свободы. В отличие от первых, вторые становятся рабами своих чувств, своих возлюбленных…

– Интересный подход. Кстати будет сказать, на популярном турецком сайте Canim.net была размещена «Записка самоубийцы».

«Отчего ты меня покинула, любовь моя? Сколько было грез и мечтаний. Как ты могла предать меня, того, кто был готов на все ради твоей любви?»

Было отмечено, что записку молодого человека, покончившего с собой, прочитало около 300 тысяч человек.

– Я упрекаю людей, которые жертвуют собой из-за неразделенной любви. Ну и что от того, что ты любишь? Если ты ей не нравишься, если ты не в ее вкусе, как она может заставить себя полюбить тебя?! И если она не может себя заставить это сделать, ты должен накладывать на себя руки? К сожалению, в наши дни любовь не так часто можно встретить, как страсть. Свободных людей становится меньше, зато увеличивается количество зависимых. Вот это очень плохая тенденция.

– Я считаю, что только несвободный человек, сказав: «Без тебя мне жизни нет», превращает свою жизнь в ад, а потом накладывает на себя руки. Человек же, который любит настоящей любовью, никогда не закончит жизнь самоубийством. Наоборот, любовь придаст ему сил, тягу к жизни, энергии.

* * *

Ожидание… Это очень утомительно. Особенно когда оно бессрочное. Ожидание, конец которому приходит в назначенный срок, не так утомляет, не испытывает терпение. Одно дело ждать выходные, день получки, встречу с друзьями, ответ на СМСки, совсем другое – ждать, когда развеются черные тучи над тобой, когда осуществятся мечты и тебе, наконец, улыбнется счастье.

Единственно, что не утомительно ждать, это любовь. Рано или поздно она нагрянет. А когда она приходит, то оставляет в жизни человека глубокие следы. Дай бог, чтобы эти следы подарили бы нам счастье. Аминь!

* * *

– Все-таки почему же только любовь была бесцветной?

– Потому, что любовь объединяет в себе все цвета.

P. S

Телеканал NatGeoWild. Очень интересный документальный фильм «Бойцы». Не смогу уснуть, если не посмотрю этот фильм. Задача программы – выявить десятку самых бойцовских зверей среди животного мира. Речь идет о борьбе со своими сородичами.

Люди между собой борются за три вещи. Это власть, материальные блага и любовь. Оказывается, животные тоже идут на смертельную схватку в основном за эти же три вещи.

Тигры, замыкающие десятку, больше бьются за довольствие (добычу). На 9 месте – жирафы. Эти бьются за влияние (кто будет главным). На 8 месте южноамериканские верблюды-ламы. Они бьются за любовь (за самую красивую самку).

Поскольку их бои носят периодический характер, в рейтинговой таблице эти звери не занимают столь высокие строчки. 7 место занимает бегемот со своими боями за власть. На 6 ступеньке обосновались слоны с боями за завоевание любви своих сородичей-самок. 5 место принадлежит морским слонам. Эти борются за охрану своих гаремов от нападений других самцов.

4 место занимает мускусный бык, борющийся за добычу. На 3 месте идет лев, который бьется за охрану семьи. 2 место закрепилось за тасманским волком. Он воюет за победу в соперничестве.

Как вы думаете, какое животное лидирует в таблице? Лично я и предположить не мог, что это может быть шимпанзе. Оказывается, с рождения и до самой смерти их самцы воюют, чтобы завладеть все новыми территориями. Эти животные отличаются ненавистью к своим сородичам. Борьба для них является образом жизни. Кто побеждает, тот ликует, а кто терпит поражение – умирает от тяжелых травм, прожив не более одной недели. И что самое странное, ведь среди животных именно шимпанзе считается наиболее близким человеку.

10 января

Я люблю тебя за те времена, которые я не прожил.

Я люблю тебя за тех женщин, которых полюбил.

Поль Элюар

* * *

За свою жизнь мы проживаем не одну тысячу дней, среди которых бывают как обычные, так и необычные, значимые дни. День, когда влюбляемся, когда поступаем в университет, день свадьбы, назначение на хорошую должность, рождение ребенка…

Но два дня среди них самые значимые: это день рождения и день смерти.

* * *

В 1795 году в Карабахе родился ребенок, которому предстояла сложная, трагическая судьба. Он стал одним из последних поэтов-суфиев тюркского мира, шейхом секты Накшибенди, руководителем освободительного движения мюридизма. Звали его Мир Хамза Сейид Нигяри.

Весь в зеленых лугах,

Весь в цветущих садах.

Потому называют его Карабах.

Благолепный наряд всюду радует глаз.

Не сравнятся красой с ним Багдад и Шираз.

Благодатнее он и Египта, считай.

Плодородной землей славится этот край.

Все творчество поэта, автора этих строк, было направлено на восхваление родного Карабаха. Проживший всю сознательную жизнь в ссылке в Сибири и в эмиграции в Турции, Сейид Нигяри получал вдохновение только от существования Карабаха.

Почему-то в этот морозный день вспомнил о Сейид Нигяри и подумал, что если в данное время Карабах находится под оккупацией, то и бродячая душа великого поэта мерзнет.

До каких пор мы будем сдирать одеяло с наших предков?…

* * *

Я был на поминках. На стол подали плов. Скоро мулла прочтет молитву, и люди завершат трапезу.

На что я обратил внимание? Некоторые люди с аппетитом, без всяких комплексов наворачивали рис и мясо, не стесняясь, брали салат, сыр и зелень, запивали минералкой, на десерт лакомились фруктами и сладостями.

Когда мулла зачитал молитву, эти люди были уже наевшиеся и довольные своей жизнью.

Часть же людей стеснялась, как бы опасаясь выглядеть жадными, ковырялась в своей тарелке с пловом.

Эти встали из-за стола, не наевшись.

Мулла прочитал молитву, чтобы сидящие за столом встали, а их места заняли бы те, кто стоял во дворе в ожидании.

Ты должен уйти, чтобы пришли другие. И должен уложиться во времени, отпущенном тебе. Так же и в жизни. Либо сытым уходишь, либо не наевшимся…

* * *

Выходит, циферблат часов вскармливает свои стрелки, чтобы те торопили наш конец…

* * *

Те, у кого траур на душе, радоваться праздникам не могут.

* * *

Рейтинги… Рейтинги…

В рейтинговой таблице лучших книг ВВС по Великобритании имена авторов книг «Властелин колец» – Дж. P. P. Толкиена и «Гарри Поттер» – Джоан Роулинг с большим отрывом опережают таких писателей как Джером Сэлинджер, Чарльз Диккенс, Маргарет Митчелл, Габриель Гарсиа Маркес, Александр Дюма, Виктор Гюго, Федор Достоевский, Джон Голсуорси, Эрнест Хемингуэй…

Ни для кого не является секретом, что сегодня во всем мире больше читают современные бестселлеры. В какую бы рейтинговую таблицу по продаже книг мы ни заглянули, в первых рядах встретим имена известных в мире современных авторов бестселлеров (Харуки Мураками, Умберто Эко, Джон Кутзее, Николас Спаркс, Паоло Коэльо, Халид Хусейни, Пол Остер, Дэн Браун, Патрик Зюскинд, Ален де Боттон, Марк Леви, Орхан Памук, Адам Фауэр, Анна Гавальда, Сесилия Ахерн, Фредерик Бегбедер и др.).

В торговле книгами название «бестселлер», данное наиболее продаваемым книгам в современной мировой литературе III тысячелетия как термин начал приобретать дополнительное значение. Ныне «бестселлер» означает прозаический жанр, вызывающий интерес у читательской массы и находящий путь к ее сердцу…Распространенная во всем мире рейтинговая таблица, по которой выявляются наиболее читаемые произведения, группой лиц в постсоветском пространстве, как ни странно, воспринимается в совершенно ином понимании: «Если большинство людей читает какого-то автора, значит, этот автор писать не умеет. Хорошее произведение читатель не поймет!»

Апокалипсис

Время 10.00.

Меня многие недолюбливают. По их мнению, я слишком многое себе позволяю. Якобы веду себя не так, как подобает 13-летнему мальчугану. Может, они и правы. Я – отличник в классе. У меня нет родителей, мы с бабушкой живем в самом крайнем доме селения. Я не отлыниваю от тяжелых работ: и овец пасу, и дрова колю, и воду таскаю. В то же время гоняю мяч со сверстниками, а бывает, и в чужой огород или сад лезу как шантрапа. А еще я как Меджнун, до безумия влюблен в соседскую девчонку Айтен, которая учится на один класс старше.

Должен сказать, что я устал быть в образе всех этих мальчишек. Если точнее, то надоело.

Я – человек со странностями. Бывает, перед моим взором встают места, где никогда не бывал. Представляете? Один раз мне показался город с высотными зданиями, по улицам которого мчались автомобили. В своем воображении я видел мощеную площадь с фонтанами. Там стояли фонарные столбы и железная статуэтка.

Когда я спросил у оптовика Гасана, который часто ездил в город, есть ли в Баку такое место, он ответил: конечно, есть, ты, наверное, имеешь в виду Площадь фонтанов…

– Кенан, все собираются у клуба. Чего ты ждешь, идем.

– Сказали ведь к 11 часам. Сейчас только 10.

– Учитель Барат сказал, что такие явления не имеют точного времени. Это может произойти и на полчаса раньше, и на полчаса позже. От половины одиннадцатого до половины двенадцатого – в этот промежуток и случится.

– А как же быть с моей бабушкой, Тургут?

– Что значит, как быть? Возьми и ее.

– Не идет ведь. Она не верит в приближение конца света. Я ей передал, что учитель Барат рассказывает. А она говорит: если суждено умереть, то лучше у себя дома.

Бабушка сидит на ступеньках у входа, озабоченная.

Вдруг на небе показывается стая ворон. Старушка вздрагивает.

– Кенан?! Детка, клянусь Аллахом, кажется, и в самом деле конец света приближается. За свои 82 года я ни разу не видела, чтобы над этим селом вороны летали.

Я хватаю ее за руку:

– Бабуля, все собираются у клуба. Не упрямься, давай и мы пойдем!

Бабушка смотрит на меня жалким взглядом. Реакция на приближение конца света у нее уже не та, что раньше – с момента распространения этих слухов.

– Детка, а для чего люди там собираются? Не все ли равно? Если суждено умереть, то какая разница, где?

– Не знаю, бабуля. Учитель Барат сказал, лучше собраться всем вместе. Так легче пережить беду.

Бабушка заходит в дом и выходит минут через пять с небольшим свертком в руке, который кладет за пазуху:

– Взяла то, что осталось от пенсии – 42 маната, карточку пенсионную и свое обручальное кольцо.

Она запирает калитку, и мы отправляемся в путь. Клуб находится в центре села. Мы двигаемся по ухабистой дороге. После вчерашнего дождя на земле грязь, идти непросто…Однажды мне приснился сон: куда-то в танкерах перевозили сотни дельфинов. Они – эти белые гиганты – так беспомощны были в руках крошечных людей… И все они задыхались… Я взял в руки усилитель звука, что в нашем сельском клубе (представитель исполнительной власти в день выборов ходит с этим прибором по селу) и стал кричать во весь голос: «Люди, остановитесь, опомнитесь, ведь они тоже живые, они тоже хотят жить!»

В этот момент море разбушевалось от моего крика, танкеры бросили якоря. Дельфины, словно проснувшись, одновременно кинулись в воду…

У клуба многолюдно. Глазами ищу своих друзей и еще Айтен. На деревянном балконе клуба я вижу учителя Барата. Он грамотный человек: сидит в Интернете в сельском клубе, надевает галстук. Перед ним маленький ноутбук. Смотрит на экран и громко говорит:

– Люди, примерно 1400 лет тому назад народ майя создал каменный календарь. Величиной он с человеческий рост и имеет два ушка. Левое ушко сломано. В этом календаре написано, что 13-е четырехсотлетие завершится 3-го числа месяца Канкин во времена Агавы IV. И с небес снизойдет Болон Йокте. На верхней части правого ушка написана цифра 13 с четырьмя нулями. Это означает завершение эпохи 13-го четырехсотлетия. По нашему календарю это совпадает с 21 декабря 2012 года, то есть с сегодняшним днем…

Начинается галдеж среди людей. Бабушка принимается взывать, обращаясь к небесам:

– Чтоб был проклят этот Балон Йохде. Это он виноват в том, что весь мир перевернется.

Я оставляю свою бабушку возле соседки – тетушки Саялы и пытаюсь протолкнуться вперед. В первом ряду вижу «шефа» школы – Долговязого Вусала из 11-го класса со своими дружками, Рябого Кязыма, фельдшера Гошгара, прижимавшего к груди единственное чадо, которого дождался через 14 лет… Все, затаив дыхание, слушают учителя Барата.

А он рассказывает:

– Как говорит Далай-лама, 21 декабря 2012 года в 11 часов утра по нашему времени на земле воцарится абсолютная тьма и тишина. Прекратится свет, электричество и звук. Земля пройдет по галактическому нулевому полюсу Парада планет. Черное небо будет сопровождаться космическими взрывами, а также световыми вспышками. Животные спрячутся в своих логовах…

Слышны выкрики:

– Боже, упаси!

Учитель Барат продолжает:

– Далай-лама советует припасти дров, свечей и консервов. Чтобы у вас были запасы. Поэтому я целый месяц твержу: люди, покупайте свечи и консервы.

– А кто такой Далай-лама? – спрашивает кто-то из тех, кто стоит поблизости.

– Это Шейхуль-ислам (духовный лидер мусульман – авт.) узкоглазых, – отвечают ему.

Пенсионер дядя Паша, воспользовавшись передышкой учителя, громко говорит:

– Я своими глазами видел в утренних «Новостях». В Турции есть такое село – Ширинли называется. Туда стекаются люди со всех уголков света. Говорят, там не случится столпотворения. А в России, говорят, построили огромный бункер. Вход в него – тридцать тысяч долларов. Там, говорят, имеется генератор, запас бензина и продуктов аж на 100 лет. Все шишки якобы сейчас укрываются там, даже Путин с Медведевым.

В разговор вступает шофер – дядя Абузар:

– У нас в Шемахе село, забыл как называется, говорят, там тоже не нагрянет конец света. Сам слышал в вечерних «Новостях». Представитель исполкома, муниципалитета, начальник полиции – вчера вечером все выехали из села со своими семьями. Наверное, в Шемаху помчали. Бедный фельдшер Гошгар столько их умолял, чтобы они взяли с собой и его единственное чадо, но начальник полиции не согласился…

– Откуда тебе знать, может, наши шишки в Турцию убежали? – бросает кто-то из толпы.

Дядя Абузар терпеливо отвечает:

– В Азербайджане несколько тысяч деревень. Разве могут уместиться в Турции начальники всех. Наши только в Шемахе могут укрыться. А в Турцию, наверное, шишки из Баку убежали.

Время 10.30.

А однажды, проснувшись утром, я хотел что-то сказать бабушке, но забыл слова. Буквы все я помнил: А, Б, В, Г… А вот слова улетели из памяти. Бабушка подумала, что я онемел. Она ударила себя по коленам и отвела меня к сельскому доктору, который подтвердил опасения бабушки и посоветовал отвезти в Баку и показать профессору…

Бедная старушка кое-как достала деньги, чтобы отвезти меня в столицу. Но в следующее утро я обнаружил, что слова снова вернулись ко мне в память и заняли там свои прежние места.

Тот день, когда я забыл слова, был каким-то необычным. Он никогда не сотрется из моей памяти. Правда, я забыл и такие красочные слова, как любовь, дружба, добро. Но ведь их не так много в языке. Зато я забыл сотни мерзких слов, таких как зло, худо, ложь, подхалимство, фальшь, подлость, пошлость, – чему был безмерно рад.

Я словно, отряхнулся, и эти слова, как вши и блохи, высыпались с меня.

В тот день мне было очень легко.

Мне иногда кажется, что в этот мир я пришел не вовремя. Или опоздал, или поспешил.

А порой мне кажется, что я однажды уже прожил на этом свете: был ребенком, молодым, стариком, а потом умер и снова родился. Будто теперешняя жизнь – это вторая моя жизнь. Поэтому я кажусь старше своих лет и уставшим, как автомобиль со вторым пробегом.

– Кенан, что ты планируешь, что думаешь делать?

А что я должен планировать? Не понимаю Тургута и спрашиваю, что он имеет в виду.

– Ведь конец света, всему хана, – отвечает он. – Каждый воспользуется этим по-своему. А ты что намерен делать?

Честно говоря, я и не задумывался над этим вопросом. Я не особенно верю в эту болтовню про конец света. Думаю, он настал уже тогда, когда человек впервые солгал, поступил нечестно и пролил кровь. Может ли быть еще и конец конца?

Учитель Барат подкашливает, выпивает из бутылки негазированной «БонАква» и, уткнувшись снова в ноутбук, продолжает:

– Проходя мимо земного шара через каждые 3657 лет, 10-я планета Нибиру приносит разные беды на Землю. Очередной проход пришелся на этот день. Как видите, и этот прогноз точь-в-точь совпадает с календарем мидийцев. Кроме того, если вспомнить предсказания Нострадамуса, а также Банги, этот день также должен быть последним на Земле.

В толпе раздаются вздохи. Люди протягивают руки к небесам.

– …По предсказаниям Нострадамуса, человечество погибнет от кометы. Он сказал, что будут большие разрушения, на земле воцарится анархия, произойдут цунами, землетрясения и вулканы, начнутся страшные войны…

– Брехня!!! Бред все это!!! Чушь собачья!!!

В толпе начинается галдеж. Люди в недоумении оглядываются. Пробивая собравшихся, вперед выходит Сумасшедший Мурват и встает прямо перед учителем Баратом.

– Ерунда все это!

Учитель, оторвав свой взор от ноутбука, враждебно смотрит на Сумасшедшего Мурвата.

– Весь мир поднял переполох по этому поводу. Выходит, все дураки, один ты умный нашелся?

Сумасшедшего Мурвата оттуда оттаскивает Дюжий Октай – помощник учителя по компьютерному залу.

Сумасшедший Мурват раньше был умным. Окончил университет в Баку. Даже доучился до ученого. Очки носит. Один раз он написал теорию под заголовком, как его… а, вспомнил – «Прожектор, включенный внезапно ночью». Согласно этой теории все грязные дела делаются под покровом ночи. Наш директор – учитель Арастун – с ним в университете учился. Это он нам рассказывал. Мурват хотел, чтобы среди ночи внезапно включили прожектор, который ярко осветил бы улицы. Тогда стало бы ясно, в каком управлении и каком дворе какие темные дела творятся. Таким методом якобы можно будет пересечь непорядочность, воровство и другие непристойные дела.

Учитель Арастун рассказывает, что Сумасшедший Мурват всюду говорил о своей теории: на улице, в магазине, чайхане, общественном транспорте… Словом, всем надоел своей чепухой.

В конце концов люди стали избегать его. Никому неохота было слушать его белиберду.

Этот несчастный понял, что в Баку его никто всерьез не воспринимает, поэтому вернулся в село и теперь пытается свою «идею» навязать здесь.

Но и в селе люди стали сторониться его из-за чуши, которую несет, и прозвали «сумасшедшим».

Вот и ходит целый день, разговаривая сам с собой…

В принципе, если вдуматься, идея Сумасшедшего Мурвата не такая уж и бессмысленная. Как-то у нас барашек заблудился. Пришлось искать его до поздней ночи. Я трижды обошел село, в овраг спустился, обегал все пастбища. Когда проходил мимо почтового управления, увидел, как оттуда вытаскивают сложенный в обруч кабель, и не одну упаковку, и грузят в машину. А директор почты стоит возле грузовика и в тревоге оглядывается по сторонам…

А когда я проходил мимо дома вдовы Ганифы, то заметил, как наш директор украдкой выходит оттуда…

– Люди, магазин открыли!

– Лавочник Шамшир привез товар!

– Свечи небось опять китайские!

– Тушенка тоже есть или одни рыбные консервы?

В толпе раздаются крики. Все, кто стоял напротив учителя Барата, рвутся в магазин напротив. Бабушка меня тянет в сторону магазина:

– Пойдем, детка, мы тоже накупим свечей, консервов.

Мы встаем в очередь, но она совсем не двигается. Люди лезут без очереди.

Лавочник Шамшир – очень толстый мужчина, страдающий одышкой, – кричит:

– Так не годится, соблюдайте очередь! Вас не отоваришь. Со вчерашнего дня я, может быть, целый вагон свечей продал. Курсирую между райцентром и селом. Начинаю отпускать, а очередь никак не двигается.

Прямо у левого уха я слышу разговор:

– Наш зять ведь в Баку сейчас. Я только что говорил с ним.

– И что?

– Он говорит, в Баку каждый своим делом занят. Какой еще судный день?!

– Он, наверное, КГБ боится, из-за этого так врет.

У правого уха тоже кто-то говорит:

– Я тебе скажу, это даже хорошо, что конец света наступает. У всех у нас кредиты, лизинги…

Очередь никак не двигается. Кто-то кричит:

– Слушай, Шамшир, ты почему это 10-копеечную свечку за 20 продаешь?

А кто-то из очереди подхватывает:

– Безбожник он, поэтому. Хочет на людской беде нажиться.

Грозный голос лавочника Шамшира заглушает ропот недовольных покупателей:

– Из-за 10 копеек скандалите? Несчастные, все равно не унести вам всего, что накопили в своих сундуках…

Время 11.00.

Вдруг все замолкают. С замиранием сердца люди смотрят в небо, будто беда придет оттуда.

А небо темноватое. Его покрывают огромные черные тучи.

Эту черту моего характера в селе не любят. Всюду сую свой нос. Так, во всяком случае, говорят люди. Я смотрел на себя в зеркало. Вроде нос мой какой был, такой и есть: не вспухший и не посиневший, без прыщей. Значит, я не сую свой нос куда попало. Тогда почему про меня так говорят?!

Года 3 тому назад местная власть решила выделять каждой семье дополнительный участок земли. Сказали, что для этого должен явиться старший в доме. Бабушка моя тогда прихворнула, пришлось идти мне.

– Здесь тебе не детский сад. Это административный орган Азербайджанской республики, – с такими словами меня прогнали оттуда. Папа Тургута как-то разговорился, что нам надо было пройтись под усами председателя (фразеологизм, в значении угодить – авт.), тогда и мы могли бы получить пай земли.

У нашего председателя и в самом деле были огромные усы. Однажды, когда он стоял у здания муниципалитета, я подошел и прямо впритирку прошелся перед ним взад и вперед.

«Ты что это, малыш?!» – спросив в недоумении, он отклонился назад. «Прохаживаюсь под вашими усами, чтобы вы и нам выделили земельный пай», – ответил я.

Многие, конечно, усмехнулись над моим озорством и наивностью. Но председатель наш – человек умный. Он передал бабушке, что ее внук у административного здания проводит прооппозиционную акцию. И ей бы следовало его воспитанием заняться. А не то, упекут за решетку, и будет волосы рвать на себе.

После этого случая я прослыл как сующий везде свой нос…

Полная тишина длится минут десять.

Толпа, закупившая в магазине свечей и консервов, разговаривая шепотом, вновь направляется к учителю Барату.

Теперь он рассказывает не так охотно:

– Как это время вышло? Пока рано судить. 11 часов – это приблизительное время. Согласно древнефиникийской и древнеегипетской летописям, конец света приходится на сегодняшний день. Они пишут, что в Азии будет извержение вулканов, европейские страны станут мелкими островами, а Южная Америка превратится в пепел. В связи с тем, что переместятся 2 магнитных полюса Земли, в слое магмы произойдут большие изменения.

Устремив взоры на небо, он продолжает:

– Взгляните на небо.

Все смотрят наверх.

– Видите, Солнца уже не видно. Темно, видите?! Как будто ночь!

Слышны выкрики:

– Да, на самом деле!

– Ужас!

– Боже, упаси!

Учитель Барат продолжает:

– Солнце уже состарилось, оно утрачивает свой свет. По этой причине подходит конец нынешней – пятой цивилизации истории человечества. Солнце, Луна, Земля, Юпитер, а также другие звезды построятся в ряд, и человечеству придет конец.

– Хватит страшить людей своей болтовней! Все, что ты городишь, это чушь и фанатизм!

Сумасшедший Мурват снова вырывается вперед. Помощник учителя Барата – Дюжий Октай – опять хватает его за шиворот и заталкивает назад. У Мурвата падают очки. Когда он нагибается, чтобы поднять их, толпа приходит в движение, и очки оказываются под ногами людей.

– Что случилось, люди?

– Учителя Салама бьют!

– Кто? Где?

– Позади клуба!

Я тоже вместе с потоком направляюсь за клуб. Долговязый Вусал с одноклассниками повалили учителя алгебры на землю и пинают.

Какое-то время люди, остолбенев, созерцают эту сцену. Никто не решается отнять несчастного учителя у разъяренных подростков.

– Падло, после этого будешь знать, как снижать оценки!

– Не бейте, умоляю…

– Каково тебе храбриться, при девчонках давать нам пощечину?! Нравится?!

– Не делайте! Ой, больно…

Спасибо деду Савалану – сельскому аксакалу, который выходит из толпы и разнимает их. Старик принимается отчитывать ребят:

– Сукины дети, что вы делаете? Как можно поднимать руку на учителя?!

Затем он пытается поднимать учителя Салама, у которого все лицо в крови.

Рядом я вижу папу Айтен – дядю Музаффара и убеждаюсь, что сегодня они тоже находятся здесь. Значит, мне надо разыскать Айтен.

Пробиваясь сквозь толпу, я выхожу к клубу и оглядываюсь кругом. Внимание мое привлекает старенький «Москвич» красного цвета. Это их машина.

Подхожу ближе и вижу: там сидит Айтен с мамой. Они смотрят в окно. На крыше автомобиля, где багажник, аккуратно сложены чемоданы и постельные принадлежности. У меня сердце начитает биться. Такое состояние я испытываю каждый раз, когда вижу ее. Если честно, то я не верю во все эти разговоры про любовь. Это нечто другое, вроде привыкания, привязанности.

А любовь бывает только в кино и в книгах.

Два года, как я испытываю к Айтен эти чувства. Она очень красива. Словно русалка: светловолосая с голубыми глазами.

Ростом значительно выше меня. Имеет мобильник. По дороге в школу, а также там, все время ходит с наушником и с телефоном в руке.

Моя бабушка часто употребляет выражение: в таком-то человеке есть «изюминка». Это как будто сказано про Айтен. Очень привлекательная. Манит к себе. У нас дни рождения случайно идут подряд: у нее – 30 апреля, а у меня 1 мая. Сколько раз я ходил за ней, пытался признаться в своих чувствах, но никак не осмеливался. Наконец в прошлый день рождения я нашел дома рамку с блеском для фото, упаковал красиво и написал: «Айтен, я люблю тебя до слез. Кенан». Когда она шла из школы, подсунул ей под мышку.

Зримая разница между нами мне даже на руку. Никто не догадывается о моих чувствах к ней. Не то все село подняло бы меня на смех в тот день.

Она же на следующий день (не могу понять, как узнала, что у меня день рождения) тоже подсунула мне сверток. Когда я распаковал, увидел соску и записку следующего содержания: «Малыш, я тебе не пара».

Своим поступком она меня сильно обидела. Однако мои чувства к ней не ослабли, а наоборот, усилились.

Бывает, я желаю ее, как средь зимы сладкий сочный персик желто-красного цвета. В таких случаях не могу найти себе места и мечусь, как бабушкина блажная курица, в желании увидеть ее.

Ребята говорят, что Айтен заходит в чат в Интернете и весь день переписывается там со своими друзьями.

Учитель Барат не разрешает нам заходить в чат в компьютерном зале. Мы только в игры можем играть. Иначе я нашел бы Айтен…

Ребята говорят, учитель Барат не разрешает нам пользоваться чатом, якобы это может плохо повлиять на наше воспитание, сам же ночью впускает своих клиентов, и те смотрят порно. Я сам не видел, но так поговаривают.

Айтен смотрит в окно, а когда взгляд ее сталкивается с моим, то отворачивается кокетливо и принимается ковыряться в своем мобильнике.

Вижу, как дядя Музаффар подходит к машине, и смываюсь.

Иду искать бабушку и нахожу там, где оставил ее, – у тетушки Саялы.

Вижу, в руке держит свой сверток, который достает из-за пазухи, а потом снова кладет туда. Спрашиваю:

– Бабуля, ты почему достала деньги?

– Как его, Октай, что ли, собирает по 2 маната за интернат. Говорит, учитель Барат специально для вас включил его, – отвечает она, а потом спрашивает: – Детка, а что это за штука – интернат? Это то, где дед когда-то учился в райцентре? Если Барат имеет в виду это, то ну его к черту. Почему мы должны платить за эту дрянь?!

Когда я пытаюсь объяснить старушке что есть что, подходит Тургут и спрашивает:

– У тебя не назрел план?

– Какой план? – спрашиваю я.

Он говорит:

– Мы надумали снять стекло с окна в школе, залезть в спортзал и свистнуть мячи.

– Нельзя, не идите, – говорю я, но он, взмахнув рукой, удаляется.

11.30.

Свеча, лампа и солнце – это разные вещи, но все они освещают.

У меня еще одна странная особенность: могу определять людей по их теням. Будь то на улице на солнце или при комнатном освещении, всех знакомых после недолгого обдумывания могу определить по теням. То, что я вижу, это не темные силуэты. В них ясно видны и одежда, и черты лица.

Когда люди узнают о моей способности, сперва не верят. Приходится доказывать им наглядно.

Как-то в райцентр приехала съемочная группа из Баку, чтобы выявлять детей с различными способностями. Тогда представитель нашей исполнительной власти меня тоже записал в список одаренных детей и сказал, что сам лично отвезет на съемки. Как назло, в тот день, когда нам надо было ехать, у него поднялось давление. Он попал в больницу, и мы не поехали.

Однажды, это было года 4 тому назад, я сидел дома, вдруг в комнату упала чья-то тень. Ее я видел впервые, но, тем не менее, смог распознать, то есть почувствовал какое-то родство.

А рядом была бабушкина тень. Я обернулся: возле бабушки стоял кто-то, похожий на меня, но мой женский и более взрослый вариант.

– Кенан, мальчик мой, – сказав, женщина обняла меня, поцеловала и заплакала.

Свою маму я видел впервые. Она принесла мне полную сумку одежды, альбом, цветные карандаши и сладости.

Одежда оказалась великоватой, альбом с карандашами пролежали в углу комнаты, а сладости я раздал Тургуту с ребятами.

Когда мама была беременна мной, отец оставил нас и уехал в Россию. А когда я родился, она бросила меня на свою мать, то есть на бабушку, а сама вышла замуж за одного вдовца.

Думаю, как мне удалось распознать тень матери, так же удастся распознать и тень отца.

Учитель Барат, запивая из бутылки «БонАква», продолжает «просвещать» толпу:

– То, что я до сих пор рассказывал, это не так страшно. Самое страшное то, что даже Национальное Космическое Агентство Америки, именуемое NASA, подтверждает, что сегодня придет конец света. Солнце сегодня вступает в Млечный Путь, вследствие чего мир возобновится. На Земле начнется жизнь как в Ледниковый период. На Солнце произойдет страшный взрыв, все электроприборы на Земле выйдут из строя. Коллапс погубит жизнь миллионов людей.

– Сволочь! Как он дурит людей! Негодяй!

Прямо возле уха я слышу шепот. Это Сумасшедший Мурват. Поправляя очки с потрескавшимися стеклами, он говорит тише прежнего:

– Конец света не наступит сам по себе. Его приближаете вы, невежественные люди…

Кто-то из толпы бросает:

– Учитель Барат, кажется, время уже, а конца света все нет.

Барат долго утыкается глазами в ноутбук, после чего отвечает:

– Я повторяю: опасность еще не миновала. Все может быть.

Вдруг поднимается шум. С нижней улицы идет дым. По разговору людей я догадываюсь, что случилось.

– Что это горит?

– Дом мясника Мадада. Рябой Кязым поджег!

– За что?

– Как это за что? Когда мясник Мадад брал дочку Рябого Кязыма замуж за своего сына, а спустя месяц вернул обратно в дом к отцу, да еще с позором, он не предполагал, что его может настигнуть возмездие?!

Люди начинают стекаться в ту сторону, как вдруг слышится крик с другой стороны:

– О боже, Гошгар!

Становится страшно.

Оказывается, умер дядя Гошгар от разрыва сердца.

– Что это с ним вдруг? – спрашивает кто-то.

– Наверное, за единственное чадо переживал, – отвечает другой.

Начинается сутолока. Я вижу, как дядя Музаффар и его жена – тетушка Дурра, которые приходятся родственниками дяде Гошгару, выходят из машины и вливаются в толпу. Я оглядываюсь и, убедившись, что никто в мою сторону не смотрит, подхожу к приоткрытой дверце «Москвича» и любуюсь уткнувшейся в экран мобильника Айтен.

Она то хмурится, то на лице появляется улыбка.

Кто-то, кажется, это Топор Джафар, кричит:

– Только что по телевизору передавали, как цунами разрушили Японию.

Другой же, кажется Жалкий Авди, громко объявляет:

– В Центральной Америке произошло землетрясение.

А третий, кажется, это Микки Ризван (не могу понять, что за прозвище «Микки»), орет тревожным голосом:

– Израиль собирается бомбить Ирак!

В это время небо покрывается черными тучами, гремит гром. Слышу, как плачут женщины и кричат мужчины.

Всюду раздаются крики встревоженных людей:

– О Боже! Судный день!

Я оглядываюсь по сторонам и, убедившись лишний раз в том, что никто не помешает мне совершить это, а также проговаривая «Да ну его, этот чертов конец света», врываюсь в «Москвич», обнимаю растерянную Айтен и целую в губы…

Не обращая внимания на ее крик и размахивание руками, прижимаю еще крепче к себе и продолжаю целовать. Потом отпускаю ее и удираю.

Время 12.00.

Белесый дым, поднимающийся зимой из дымоходов, чертит в воздухе одинаковую траекторию. При ветреной погоде, однако, происходит по-другому. Если дым густой, даже при потере в воздухе, хоть какая-то часть его доходит до облаков. Слабый же дым рассеивается в воздухе и до облаков не доходит.

Дым из нашего дымохода самый густой, мне кажется, в селе. Даже с крыш многодетных семей почему-то такой дым не идет.

Моя бабушка часто посылает такое проклятие: «Чтобы из твоего дымохода дым не шел!»

Преступник ведь старается убежать подальше от места преступления. Отдалившись от красного «Москвича», я забегаю в клуб и по железным ступенькам поднимаюсь на балкон второго этажа. Озираюсь вокруг. Ни из одного дымохода не идет дым.

Вот те на! Этот как тут оказался?! С отчаянным выражением на лице сидит Сумасшедший Мурват за старым сломанным столом и гладит выцветшую скатерть, приговаривая что-то. Я стараюсь прислушаться к его голосу:

– Один кровь проливает, другой ворует, третий чужой дом поджигает. И все это делается под предлогом конца света. Среди них не находится человека, который отважился бы перейти границу Карабаха и воткнуть там наше знамя…

Проходит еще какое-то время…

В небе я вижу стаю ворон, пролетавшую недавно над нашим домом. Птицы летят над головами людей.

Спокойные до сих пор сельские собаки начинают дружно лаять. Блеют овцы, мычат коровы. На небе становится светлее. Тучи потихоньку рассеиваются.

Проходит еще некоторое время.

– Люди, слава Богу, светопреставления не будет!!!

Вслед за громогласным заявлением учителя Барата наступает тишина. Ошарашенный народ пытается понять, шутит этот аккуратно одетый человек или говорит всерьез. После того как он повторяет свое заявление, в толпе начинается суматоха. Люди от радости обнимаются и целуются, поздравляют друг друга, выкрикивая «Ура!»…

Учитель Барат продолжает выполнять свою функцию:

– Это информация к нам поступила только что. Как сообщает Свен Грономейер – специалист по истории майя, 21 декабря 2012 года конца света не ожидается. Сегодня лишь завершается один период…

Как молния, спускаясь по лестницам, я спешу найти бабушку среди толпы.

– …По подсчетам Грономейера, сегодня ожидается лишь явление древнего бога войны и плодородия Болоне Йокте. Только и всего. Мир же как стоит, так и будет стоять.

Я нахожу свою бабулю чуть дальше от тетушки Саялы: она стоит с протянутыми кверху руками и молится Аллаху:

– Дай бог тебе счастья, Горонмайыр! Да хранит бог твоих детей!

Кто-то производит в воздух выстрел из охотничьего ружья.

Другой – включает громкую музыку в машине.

Третий наспех режет жертвенного барана…

Бабушка прижимает меня к груди и говорит, прослезившись:

– Да хранит тебя Аллах, свет моих очей.

На своих губах я еще ощущаю вкус губ Айтен. Чувствую, что покраснел до ушей.

Вижу, Турал стоит рядом с растерянным выражением на лице.

– Судного дня не будет, люди, – повторяет учитель Барат.

– Этого не может быть, – шепчет Турал.

Я уверен, что так говорят все ребята, которые клюнули на его призыв воровать мячи. Такого же мнения и Рябой Кязым, который поджег дом соседа, и мальчишки, которые лупили учителя. Окажись здесь начальник полиции, отказавшийся взять с собой в Шемаху единственного ребенка дяди Гошгара, тоже сказали бы: этого не может быть…

Учитель Барат, поглаживая целлофановый пакетик (в нем манаты, собранные Октаем), воодушевленно читает с компьютера:

– Как заявляет Кембриджский астрофизик Альберт Шервинский, имеющий отношение к NASA, в июне 2014 года произойдет разрушение кислотного облака из Солнечной системы. Спускаясь вниз, обломки этого разрушения в июне 2014 года столкнутся с Землей. В результате погибнет все живое. Но сегодня ничего не произойдет. Конца света сегодня не ожидается. Идите спокойненько домой.

В толпе раздаются голоса:

– Когда-когда?

– В июне 2014 года.

– Еще полтора года. Слава Богу!

– Нам сына женить. Хорошо, что не сегодня конец света…

Бабушка берет меня за руку:

– Пойдем, а то у нас скотина некормленая и куры голодные…

По дороге спрашивает:

– Как ты думаешь, то, что сегодня мы купили – свечи, консервы, – не испортятся к июню 2014 года?

Знаете, о чем я думаю порой на досуге? С удовольствием работал бы волшебником, как Копперфилд. Правда, у него больше иллюзия, чем волшебство. Он может творить что-то невероятное, чем удивляет людей. Но, в принципе, все это мыльный пузырь. Никому от этого пользы нет.

Я же своей волшебной палочкой делал бы конкретные дела: кому-то земельный участок нужен? Коснулся бы своей палочкой председателя местной власти, и тот выделил бы без всякой взятки. У кого-то корову украли? Снова пустил бы в ход волшебную палочку, и в полиции без разговора нашли бы скотину. Если кто-то хочет взять деньги в кредит, увидел бы заведующий банком палочку у меня в руке, выдал бы человеку деньги без всякого навара. Или когда кто-то нуждается в срочной операции, я отбил бы у главврача с помощью своей палочки желание получить в лапу…

Может, вовсе и не «волшебной» назвал бы я свою палочку, а как-то по-другому, «палочкой-выручалочкой», например.

Все, кого мы встречаем по дороге домой, поздравляют бабулю с радостным известием.

Ой, что это? Впереди меня подпрыгивает огромный кузнечик. Мне приходится шагать осторожно, чтобы не наступать на него. Безмозглое существо. Мог бы прыгать на обочине, чтобы быть в безопасности. Я же не могу сменить свой путь.

Очень хочется пить. От жажды облизываю губы. О боже! Что это за вкус, что за запах. Он сведет меня в могилу…

Если подумать, не так далек 2014 год.

У меня внутри зарождается желание: хоть бы скорее наступил июнь 2014 года.

11 января

Ты ничего не унесешь из этого мира, так как ничего не принес с собой, когда пришел в него.

* * *

Комплиментов ждут в основном те, кто не заслуживает их.

* * *

В принципе, нет существенной разницы между И., работающим извозчиком на рынке, и 3., который считается состоятельным человеком в городе. И тот, и другой нуждаются в деньгах, и оба они бедные. И. нуждается в одном долларе и этого ему достаточно, а 3. нуждается в одном миллионе, потому что у него аппетит соответствующий.

* * *

Человек, как биологическое существо, по идее, должен прожить лет не 70, как в наши дни, а намного дольше. Однако совершая кое-какие ошибки, не совмещающиеся с моралью, он сам укорачивает себе жизнь.

На празднике книг, проводимом в Бинагадинском районе города Баку, государственный чиновник Халеддин Искендеров, который к тому же является интересным рассказчиком, рассказал один случай в вечнозеленом парке, где за большей частью деревьев ухаживает сам же. Как-то престарелый мужчина лет 100 идет к врачу проверить свои почки. Обследовав пациента, доктор из Турции заявляет, что у старика со здоровьем все в норме. И предлагает ему дать согласие на снимки своих органов, чтобы отправить их в Турцию, так как наличие таких здоровых органов у человека в этом возрасте – это нонсенс.

Доктор, не скрывая своего удивления, спрашивает: «Как же тебе удалось сохранить здоровье до такого возраста?» На что аксакал отвечает, что он никогда не курил и не пил. Врач возражает, качая головой: «Многие люди не курят и не пьют, однако нельзя сказать, что они здоровы. Тут причина не в этом, а в чем-то другом». А когда старик заявляет, что за всю свою жизнь никому не завидовал, тогда врач говорит: «С этого и следовало бы начинать. Вот в чем кроется истинная причина твоего крепкого здоровья».

* * *

Когда мы учились в вузе, нас спрашивали:

– Сколько получил?

А сейчас спрашивают:

– За сколько получил?

* * *

В Сибири ездят на собачьих упряжках. Впрягут в сани 6 собак в 2 ряда, и животные, задыхаясь, тянут сани по снегу и по льду. Те, кто в переднем ряду, им легче. Они видят дорогу. А те, кто сзади, двигаются труднее, теряют часто равновесие.

Мы же, люди, тащим повозку, именуемую обществом. Если ты впереди, то можешь видеть все, что двигается и не двигается. Соответственно, имеешь возможность легко принимать решение.

Но если ты сзади кого-то и следуешь за ним, это значит, что всю жизнь видишь его спину и становишься исполнителем его решений.

* * *

Может ли рыба любить рыбака, который выловил ее?

* * *

Порой, когда ты испытываешь потребность в стихах, начинаешь читать длинные и короткие строчки, в которых кроются молодые и древние мысли, и стараешься, подобно промокательной бумаге, впитать их в свое сознание.

На самом деле, стихи способны духовно насытить человека. И не случайно многие философы в различном контексте озвучивали такую мысль: стихи – это духовная пища.

Что поделать? —

Не могу

Унизиться головой;

О…

Стихотворение века!

Иди… Иди…

Я последую за тобой!

Эти строчки принадлежат Вагифу Бехменли. Поэт словно собирает мозаику из красивых узоров, а также из горьких и приятных воспоминаний.

Жаль, жаль мои цветы —

Мороз их охватил руками…

Жаль мои чистые тетради —

Все заполнил стихами!..

Это тоже из его стихотворения.

Под сухими листьями тень моя,

Снова весь двор пропах той листвой.

Желтые-желтые письма твои

Перечел я осенней ночной порой.

Солнца желток и долька луны

Вместе с листвой улетели прочь.

Пожелтели и пальцы мои —

Столько я выкурил в эту ночь.

А это строки из стихотворения Аждара Ола, поэта, который, живя в наши дни, одной ногой стоит в будущем. В его стихах удачно переплетаются минорные и мажорные нотки, беспокойство и грусть с оптимизмом.

Радость и горе, боль и любовь —

Вот все земное бытие.

В жилах пока не застыла кровь,

Пой же, люби же, сердце мое!

Это тоже его строчки!

* * *

Сегодня я решил дописать «Эмигрант любви». И все. Ничего кроме этого писать не буду!..

На улице опять сильный ветер. Безветренного дня на Апшероне не бывает…

Я стою на мансарде и тоскливо наблюдаю за серым январским днем в сопровождении сильного ветра. А мысли с Наилей – моей героиней.

Черно-белые фотографии

С собой я взяла только две фотокарточки, обе они черно-белые. И на обоих снимках я одна. Еще чистая, не запачканная грязью, брошенной в меня временем. На первом снимке мне лет 5. На мне белая майка с надписью на груди «Москва-1980». В столице нашей бывшей Родины, именуемой СССР, в тот год впервые проводились Олимпийские игры. Талисманом той Олимпиады был симпатичный мишка, милую мордашку которого я помню до сих пор. Я настолько насмотрелась на того мишку, что загорелась желанием иметь такую же игрушку с пятью олимпийскими колечками на груди.

Родители были вынуждены купить мне мишку, но не такого большого, а совсем малюсенького.

А второе фото – память о первом классе. В руке у меня портфель. Одета в белую блузку и черную юбку. На косичках два бантика. Я возвращалась из школы домой. Старший сын соседки – тетушки Гызбес (звали его Турал или Тофик, точно не помню) – приехал из России и привез большой фотоаппарат. Он фотографировал соседей всех подряд, обещая: «Завтра проявлю и дам». Я тоже охотно позировала перед его фотокамерой. На следующий день, когда не получила свою фотокарточку, подняла шум. Послала маму к тетушке Гызбес за фотокарточкой…

По приезде в Стамбул я сожгла все свои последующие фотокарточки вместе с дневником.

Здесь же – в Стамбуле – начала фотографироваться лишь за эти 2–3 года.

Первый раз это было в холодный зимний день. Вдруг дома мне стало так тоскливо, что я наспех надела пальто и выбежала на улицу. Озлем вышла вслед за мной. Мы направились к заливу. В этот серый зимний день откуда-то появился клоун в ярком разноцветном наряде и заставил меня улыбнуться. Он настоял на том, чтобы сфотографироваться с нами. Уверял, что обладает позитивной энергетикой и что после общения с ним все у нас сегодня будут о'кей. Он сказал: «Сфотографируйтесь со мной, чтобы я всегда был рядом с вами и чтобы дела у вас всегда шли как надо…»

Озлем и дальше заставляла меня сниматься, однако эти цветные фотки меня не интересуют. Сейчас я и не помню, где они валяются. Даже если понадобятся, не смогу их найти.

Но эти два снимка для меня очень дороги. Они вызывают во мне ностальгические чувства, как сегодня. Успокаивают душу. Вспоминаю свое детство, когда жизнь была непорочной.

Цветные фото я не люблю так, как черно-белые. Разница между ними не только в цветах, как это может казаться на первый взгляд. На цветных фото ты – есть отражение реального образа, запечатленного на бумаге, но как бы не замечающего границ между жизнью и обыкновенной бумагой. Здесь сохранены цвет фона, твоей одежды, цвет лица. Все – как есть, ничего не изменено…

На черно-белых же снимках ты как бы оторван от приукрашиваний мира, лишен цвета фона, одежды, цвета глаз, губ и вправлен в черно-белый квадратик.

На цветных фото – ты сам.

На черно-белых же – твое фото…

Синий, красный, зеленый, желтый, коричневый, оранжевый, фиолетовый…

А еще черный, черноватый, жгуче-черный, сероватый, темно-серый, белый, ослепительно-белый…

В первом нет надобности в вариациях и импровизациях. Со всем справляются природа и техника. Во втором же, наоборот, все во власти оттенков…

Зимой в сумеречное время Стамбул напоминает черно-белые фотографии. Черные дома, черноватые деревья, серое небо, сероватые облака, машины – черные, серые… Люди черноватые и сероватые…

Мечети: те, что подальше – черные, те, что поблизости – серые…

Море – сероватое…

Но ты утешаешься тем, что в одно весеннее утро этому городу городов предстоит возвращение в цветное фото…

Ожидается изумительная красота от смешивания голубизны неба и лазури залива, зелени деревьев, а также цветов автомобилей, одежды людей и цветов…

В одно весеннее утро этот город-красавец вырвется из рамки фотокадра и оживет…

И с этой надеждой разбрасываешь на пол кипу фотографий, что держишь в руке, пересиливаешь себя, чтобы спокойно созерцать, как гость по имени Время топчет их своими запыленными ботинками…

Странное ощущение. Живя в цветном мире и находясь среди цветных фотокарточек, человек, который никогда не может видеть свое нутро, думает, что нутро у него тоже цветное. Кровь – красная, сердце – розовое, печень – вишневого цвета… Клетки – белые, сухожилия – желтоватые…

Когда же ты находишься в плену у черно-белых фотографий, то с твоего грустного лица, с твоих стонов и каждого внутреннего органа просачиваются серо-черно-белые цвета…

Человек, который видит свое сердце в черном цвете, не может радоваться, так же и человек, который видит свое сердце в красном цвете, не может грустить.

Когда бродишь по улицам наедине со своим черно-белым внутренним миром и с каждым морганием глаз словно фотографируешь черно-белые снимки вокруг, тогда ты не в состоянии ориентироваться ни во времени, ни в пространстве…

Я задумывалась также над тем, что звуки молитвы с минарета, которые раздаются над сумеречным Стамбулом, белого цвета. Музыка имеет белый цвет. Сомнения и тревога бывают темно-серого цвета, волнения и беспокойство – серого, а мечты и чаяния – сероватого цвета.

Страх здесь имеет черный цвет, а разлука – жгуче-черный…

Сегодня я жду. Жду, когда придет конец быстротечности времени, уносящего меня в неизвестном направлении, жду, чтобы потом снова ждать его возвращения.

Жду возвращения в себя…

Эти два фотоснимка я прижала к груди…

Черно-белые снимки имеют еще одно преимущество над цветными, о котором я забыла сказать. Они никогда не изнашиваются. Желтеют, но не изнашиваются…

* * *

Я свою орхидею вот уже пять лет как купила. Она стоит на подоконнике, куда падает солнце. Ее темно-зеленые листья с красноватым оттенком говорят о том, что моя чувствительная орхидея недостатка в солнечном свете не испытывает.

В настоящее время на ней 3 цветочка: боковые четыре больших лепестка белого, средние прямые мелкие лепестки розового, а пестик желтого цвета…

Это очень необыкновенный и в то же время капризный цветок. Его нельзя поливать часто, а также редко.

Это растение поливают четко по графику, как только почва начинает высыхать. Притом поливают его мягкой фильтрованной водой исключительно в первой половине дня. Листья его тоже надо забрызгивать водой, чтобы одновременно со стеблем они тоже могли впитывать влагу. Через час после этого лепестки следует хорошенько протирать. Это растение надо держать в специальных горшках, на него должны падать солнечные лучи, но не прямые. Его следует оберегать от холода. Орхидея также не переносит пыли. Помещение, в котором стоит горшок с этим растением, надо держать в чистоте.

Когда я впервые увидела орхидею, была потрясена. Мелкие причудливые узоры на лепестках словно вышли из-под кисти художника. Больше всего меня удивило то, что это растение держалось не в земле, а в смеси из торфа, сухих листьев и корней. Почва напоминала измельченные камушки.

Продавщица, заметившая, как завороженно я смотрю, стала рассказывать об особенностях орхидеи. Из ее рассказа я узнала, что это растение имеет очень много сортов. Ни одно другое растение на земле не имеет такого огромного количества разновидностей. Подумайте только, 35 тысяч сортов.

Я не могла скрыть своего восторга.

– Если за ним будет хороший уход, то на протяжении многих лет оно может радовать своего владельца прекрасными неувядающими цветками. Оно словно чувствует, когда хозяин грустит, и развеивает его грусть. Когда хозяину холодно, согревает его душевно.

После этих слов миловидной продавщицы я без колебаний решила купить растение, которое, должна заметить, недешево стоит…

Те, кто по каким-то причинам не могли обзавестись семьей, кто не имеет детей, кто живет в одиночестве, обычно держат у себя дома либо собак и кошек, либо рыбок и попугаев. Общение с этими животными помогает людям спасаться от тоски и одиночества. Домашние животные становятся их собеседниками и родными. Для меня же родной человек – это моя орхидея.

Сегодня время поливать ее. Я осторожно переношу горшок в ванную, поливаю из лейки и снова возвращаю на место. Цветочки словно улыбаются мне в знак благодарности.

Сегодня они выглядят еще красивее и свежее. Розовый цвет накрыл большие лепестки, и в результате белый цвет уменьшился. И узоров стало больше.

Я поливаю растение и иду в гостиную.

Что это такое? Озлем снова повесила нос. Она застыла с телефоном в руке. Это словно не та счастливая девчонка, которая двумя днями ранее плясала от радости, узнав, что мы собираемся поехать с Араз-беком (это человек, который предложил мне руку и сердце) в отпуск… Нетрудно догадаться: поссорилась с Нихатом. Я приближаюсь сзади и, обнимая ее за плечи, произношу ее излюбленную фразу:

– Береги свой компьютер от вируса, электронный адрес – от спама и сердце – от любви!

В глазах ее сразу замечаю блеск. Когда знаешь, что все сведется к миру и соединению, ссора и разлука не может тебя угнетать. Она, наверное, убеждена, что в любом случае помирится со своим возлюбленным. Сколько раз за день они ссорятся, а потом мирятся. Что может быть прекраснее этого? Тебя любят, о тебе думают, тебя ждут…

Как счастлива эта красивая и нежная девушка! Великое счастье, когда ты любишь и тебя любят чистой душой.

Я поднимаю ее с дивана и тащу на балкон. На улице сегодня многолюдно. И машин больше.

Мы очень любим сидеть на балконе за столом и озирать прохожих, лузгая семечки. Посмотри на этих белокурых туристов, какой багаж они тащат с собой. А этот старичок, который ходит, постукивая тросточкой. Он нарушает тишину на улице. А эти беспечные подростки. Как они резвятся…

Я берусь рассказывать Озлем пару забавных случаев со своей работы. Приукрашивая, рассказываю о ворчливости Мехмет-бека, о переживаниях ярого футбольного болельщика Онур-бека. Ее расстроенности как рукой снимает. Я интересуюсь причиной их ссоры с Нихатом. Озлем начинает рассказывать. Оказывается, ее парень пошел с друзьями на дискотеку. Спрашиваю, ну и что тут такого? Если он тебя искреннее любит, не то что на дискотеку, даже если на остров попадет, где одни женщины, не станет тебе изменять…

Моя подружка ужасно ревнива. Не может отпускать любимого ни на минуту от себя. То и дело допрашивает его по телефону: «Ты где?», «Ты с кем?», «Чем ты занят?», «Почему поздно написал?»

Родом Нихат из Измира. Там живут его родители. У него есть брат, который тоже студент. Учится в Измире. Оба родителя у него архитекторы. Семья со средним достатком. Нихат и Озлем учатся в одном университете – техническом. Он на два курса старше нее. По вечерам работает официантом в кафе. Знакомство у них было необычное.

Озлем шла возле университета с двумя папками рефератов. В это время ей навстречу шли, резвясь, двое студентов. Один из них столкнулся с девушкой, и она уронила папки, из которых высыпались бумажки. А парень, вместо того, чтобы извиниться и помочь ей подбирать их, бросился догонять своего товарища.

На помощь к рыдающей от досады девушке поспешил Нихат, находящийся в это время поблизости. Он помог ей собрать все бумажки и вложить в папки. Так они столкнулись взглядами…

Потом в течение нескольких дней она искала его глазами. Один раз даже, когда проходила там, подумала: «Хоть бы снова кто-нибудь столкнулся со мной, я уронила бы свои книжки и тетрадки, а он пришел мне на помощь».

Как-то в субботу на перемене зашла она в буфет, чтобы перекусить. Взяла булку и кофе с молоком и села за стол. Вдруг кто-то обратился к ней: «Девушка, можно к вам подсесть?». Озлем застыла от неожиданности. Боже, это же тот самый молодой человек!

– Ой, это вы? – спросила она с радостью, смешанной с удивлением.

– Какая приятная встреча, – сказал он, не скрывая своей радости.

Так состоялось их знакомство. А в один прекрасный день он признался ей в любви, и не где-нибудь, а на самой высокой точке Стамбула – в Чамлыджа, там, где как на ладони видны синий Босфор, высокие небоскребы и старые минареты.

Признание в любви у них также схоже с нашим. Точно в такой же обстановке признался мне в любви Араз-бек. Странно, не так ли? Возможны тысячи вариантов. Но этот один из тысячи у нас одинаковый.

Озлем любит. Любит, закрыв глаза, рот и уши. Она любит как слепая, немая и глухая, чтобы глаза ее видели только любимого, уши слышали только его голос, а язык звал только его одного.

Мы распаковываем новую пачку белых семечек «Айчичек». На столе постепенно образуется гора из кожурок.

На улице слышны звуки музыки. Это румынские цыгане – муж с женой и девочка лет шести. Настоящие классические цыгане: кучерявые, смуглые и круглоликие… Мужчина играет на аккордеоне, женщина звенит бубенчиками, а малышка танцует, искусно двигая всем своим телом. Потрясающее зрелище. Опершись на перила балкона, мы с Озлем с восторгом следим за их выступлением.

Кто-то из прохожих туристов дает цыганам деньги. Я спешу в свою комнату и несу несколько денежных купюр, которые скручиваю и бросаю им с балкона.

Подняв головы, уличные артисты с благодарностью смотрят на нас.

Они поют удивительную песню. С первого взгляда песня как будто веселая и ритмичная. А если прислушаться, какая-то тоска в ней. Своим лиризмом она как будто уносит тебя куда-то далеко.

Когда они заканчивают свое выступление, я спрашиваю: о чем это они пели? Мужчина на чистом турецком языке отвечает, что эта песня о разлуке, и начинает переводить ее слова: «Чтобы никогда не разлучались рыба с водой, птица с небом, цветок с веткой и влюбленные друг с другом!»

Откуда появилась эта песня в вечерние сумерки? Как она растрогала меня, растеребила, довела до слез. Я начинаю всхлипывать. Еле удерживаю себя, чтобы Озлем не догадалась о моем состоянии.

Потом я обращаю внимание на свою подружку и замечаю, что она тоже в раздумьях. Цыгане уходят. Вечерняя пробка парализует движение автомашин на улице. Сигналя, водители торопят друг друга.

Вдруг Озлем спрашивает:

– Что страшнее, разлука или смерть?

Тут я уже не могу владеть собой и начинаю рыдать. Очень давно – 18 лет тому назад – такой же вопрос задавала я. Точно с такой же интонацией. Вопрос из пяти слов…

Спрашивала, зная о том, что люди больше всего боятся смерти, а влюбленные – разлуки…

Я была на работе. Был обеденный перерыв, и мой шеф – этот изверг, отравивший всю мою жизнь, – был на совещании в министерстве. Ко мне пришел мой любимый Ильгар. На магнитофон «Aiwa» я записывала песню «Дашлы гала» – «Каменистая крепость». Сколько я ни просила жестами Ильгара, чтобы он молчал, иначе голос его может попасть на кассету, он все равно мне мешал: то обнимал, то целовал, то что-то говорил…

Эта песня была очень близка нам. Она – память о нашей непродолжительной жизни, полной любви… И музыка, и слова в ней были прекрасны…

Чтоб никто не испытал в жизни

Ни смерти, ни разлуки…

В тот момент, растроганная, я спросила:

– Ильгар, что страшнее, по-твоему: смерть или разлука?

Он, помолчав какое-то время, ответил: «Конечно же, разлука!»

И мне после того, как он женился на другой, пришлось испытать в жизни разлуку, оказавшуюся страшнее смерти. Одно дело – умереть раз и навсегда, другое – умирать тысячу раз, когда испытываешь тоску…

Озлем прижимает мою голову к своей груди, пытается утешать меня. Мы меняемся ролями. Только недавно я утешала ее, а теперь ей приходится делать это.

Я не могу ей объяснить, что, где бы ни была, куда бы ни шла, меня везде сопровождает та 20-летняя девушка, полная любви к ярким краскам мира, вдыхающая аромат его цветов и обладающая верой в его людей. Эта добродушная наивная девчонка относилась с надеждой и любовью ко всем и ко всему, что окружало ее. Но ее чаяния были беспощадно раздавлены…

12 января

Сегодня утром я съездил в Сумгаит.

Родина – это дом, улица, город, наконец, страна, в которой ты родился. Всегда тянет туда, где бы сегодня ни жил. Каждый раз, когда приезжаю в этот город, я чувствую себя рыбкой в море, которая вырвалась из аквариума.

Все социалистические города – детище СССР – нынче сильно изменились. Стало меньше зеленых насаждений, а также не увидишь былой простоты и уюта. Нет той чистоты на улицах. Все больше в глаза бросаются использованные контурные карточки, пустые бутылки из-под напитков, полиэтиленовые пакеты – плоды научно-технического прогресса. С момента, когда в нашу жизнь ворвались такие понятия как «Facebook», «Одноклассники», «WatsApp», и т. д., дружелюбию и приветливости между людьми пришел, можно сказать, конец. В соответствии с критериями новой общественно-экономической формации, в которой доминируют материальные ценности в ущерб духовным, творческие кружки, клубы, дома культуры, кинотеатры, библиотеки, а также другие объекты такого рода постепенно уступают свое место торговым центрам, ресторанам, чайным и винным домам, а также домам торжеств. Но это не дает тебе повода, чтобы разлюбить свой родной город. Ты продолжаешь любить его по-прежнему.

Мой Сумгаит. Маленький уютный городок на берегу Каспия… Чтобы полюбить тебя, достаточно один раз пройтись по приморскому парку. Я в этом убежден. Башенный дом с дежурным магазином на первом этаже, который являлся для нас смотровой площадкой, огромная вековая сосна у дома культуры имени Дж. Джаббарлы, в тени которого могли прохлаждаться человек 30 одновременно, стадион, носящий имя М. Гусейнзаде, где пацаном гонял футбол, Насиминский парк, хранящий в себе воспоминания о первой любви…

Мне кажется, с годами человек все больше любит места, связанные с воспоминаниями, чем реальные места…

* * *

Независимо от того, в какой день родился человек, по характеру он напоминает определенное время года. Люди, похожие на лето и зиму, более либеральны, а люди, похожие на осень и весну – более радикальны.

* * *

Время задавать вопросы у нас вышло. Теперь время отвечать.

* * *

Есть такое выражение: «сжигать мосты», классическое значение которого – «прервать отношения». Однако в наши дни это выражение имеет еще и другой смысл: лишить следующих за тобой людей благосостояния. После того, как сам перешел на этот берег, ты сжигаешь мост, чтобы остальные не могли перебраться. Это «действие» настолько вошло в привычку, что некоторые, не понимая цели, вслепую исполняют его.

Те сжигают мосты, не успев перейти через него самим.

* * *

Пройдет немного, и ты все забудешь.

И все, в свою очередь, забудут про тебя

Марк Аврелий.

* * *

Когда я езжу в Сумгаит, первым делом посещаю свой старый двор и места, с которыми связаны дорогие сердцу воспоминания, а также стараюсь встретиться со знакомыми и обязательно посидеть в чайхане. Культурно-техническая революция не обошла стороной эти заведения. В чайханах города установлены большие мониторы и применена Wi-Fi зона. В некоторых из них играет живая музыка. Уже не увидишь традиционную подачу черного чая с колотым сахаром. Сегодня здесь подают разнообразные чайные сорта: черный, зеленый, красный, с чабрецом и мятой, с гвоздикой и корицей. А к чаю подают всякие сладости: ногул, шоколад, варенье, рулет, пахлаву, вплоть до всевозможных орехов и сухофруктов. Что осталось без изменения, так это то, что чайхана, как и прежде, служит местом для встречи и общения людей. Здесь ты можешь встретить знакомых, которых давно не видел, а также обменяться свежими новостями.

Я захожу со своими друзьями и занимаю место за угловым столом. После того, как официант приносит нам чай, выпивая глотками душистый напиток, я озираюсь вокруг. Основная тема разговоров – задержание нарушителей наших морских границ.

Посетители с гордостью рассказывают о бдительности наших пограничников, особенно о командире погранвойск – сумгаитце Эльчине Кулиеве.

Кстати, переключение новостей от криминальных к политическим – это показатель современного имиджа сумгаитских чайхан.

В жизни Сумгаита чайханы сегодня имеют такое же значение, как и пивные бары в жизни Мюнхена.

Какой популярностью пользуется там Hofbroy house, точно такой же пользуется здесь, допустим «Divan».

* * *

В действительности жизнь «Эмигранта любви» – это история не для рассказа. Это переживания, достойные романа. Любовь и ненависть… Счастье и несчастье… Свидание и расставание…

Я должен завершить повествование про эту жизнь во что бы то ни стало.

Эта история не дает мне покоя. Мне иногда кажется, что писатели больше живут жизнью своих героев, чем своей собственной.

«До встречи!» и «Прощай!»

На работу я пришла без охоты. Новую коллекцию мы уже сдали, делать, можно сказать, нечего.

Сотрудники нашего отдела – каждый за своим любимым занятием: у Онур-бека гость, и они за чаепитием бурно обсуждают вчерашний матч.

По его мнению, «Галатасараю» для того, чтобы выйти на уровень клубов мирового значения, недостаточно лишь головы Фатеха Терима и ног Снейдера и Дрогбы. Надо привлечь еще нескольких асов, таких, как, например, Робен.

Тут гость не поддерживает его. Говорит, что Робена немцы ни за что не продадут нам. И потом, тандем Снейдер – Робен не то, что раньше. Время берет свое…

Эсма опять звонит домой. Сперва говорит с дочкой. Ругает ее за то, что не уследила, когда разогревала обед. Затем говорит с сыновьями, наставляет, чтобы те вели себя хорошо, не дрались и учили уроки…

В конце звонит мужу, просит, чтобы не задержался на работе, надо пойти и навестить родителей. А когда тот говорит, что сегодня не получится, так как надо участвовать в каком-то party, Эсма приходит в ярость. Говорит: «Хоть один вечер ты можешь уделить своей семье?»

Ясемин рисует эскизы с черным карандашом и резинкой в руке.

Я обращаю внимание на ее наброски. Кажется, рисует дамские шорты. Или… Поскольку работа еще не завершена, я затрудняюсь сказать точно, что это. Обращаясь ко мне, начинает уговаривать: пойдем, мол, вечером в Billonere-clab на дефиле Гемзе Сараджоглу. Уверяет, что на подиуме будут супермодели – Джансу Дере, Дуйгу Акдениз, «и еще, ты не поверишь, сама Эбру Озтурк – твоя любимица».

Я вежливо отказываюсь, ссылаясь на недомогание.

Ясемин упорно работает над собой. Надеется, что сможет стать одной из известных кутюрье. Она думает заложить основу нового этапа в моде. Отныне, по ее мнению, моду будет диктовать не Милан, а Стамбул.

Когда-то и мои мечты точно так же не знали предела.

Я вздыхаю.

Бросаю взгляд на кипу газет. Они пестрят статьями о войне в Сирии. Немало вестей из мира шоу-бизнеса и спорта…

Мое внимание привлекает публикация про Стамбул: «Наряду с крупнейшими городами мира, такими как Нью-Йорк, Токио, Мехико, Лос-Анджелес, Париж, Лондон, Москва, Пекин, Шанхай, Мумбай, Сан-Пауло и Карачи числится также и Стамбул».

Читаю дальше: «В результате агломерации и объединения городов в этих столицах происходит зарождение мегалополисов. Это высшая стадия в процессе урбанизации…»

Сперва думаю, произошла опечатка, вместо слова «мегаполис» напечатано «мегалополис».

Но потом, читая дальше, понимаю, что мегалополис – это географический термин. Некоторые большие города, а также агломерации, расположенные недалеко друг от друга, сливаясь и разукрупняясь, образуют мегалополисы…

В статье пишется как о преимуществах, так и о вреде урбанизации. Отмечается, что население таких больших городов ввиду того, что окружено высокими небоскребами, оторвано от природы и всякого рода природной среды, а это лишает их естественности и общения с природой, а также эстетизма…

В публикации утверждается, что в будущем эта проблема будет проявляться более заметно, так как в результате индустриализации и роста населения тенденция урбанизации может охватить более крупные территории…

Вспоминаю свою поездку в Париж во время работы в «Альбатросе». Я расположилась в отеле «Raphael». По вечерам ходила в ресторан, который находился в саду на крыше отеля. Какое огромное удовольствие сидеть на природе и ужинать, вдыхая аромат цветов! Этот пример является ярким доказательством того, насколько население мегаполисов страдает от урбанизации, и люди стремятся хоть каким-то способом приблизиться к природе…

Авторов статьи я поддерживаю не во всем. По-моему, урбанизация, в худшем случае, может доставить населению Стамбула проблемы с движением на дорогах, питьевой водой и с чем-то в этом роде. Я не думаю, что окруженные со всех сторон небоскребами стамбульцы могут отдаляться от природы и лишаться эстетического вкуса. Здесь, по меньшей мере, есть море и красивый залив, разделяющий город на две части. Если тебя начинает одолевать тоска, то можешь прийти к этой изумительной синеве…

Я уверена в том, что этот чудный город, являющийся когда-то столицей 4-х империй – Римской, Бизанской, Латынской и Османской, и находящийся на стыке Европы и Азии, занимает самую благоприятную территорию в мире. Тот факт, что город расположен на высоте и охватывает два континента, а также имеет наземный путь из Европы в Азию и водный – из Черного моря в Мраморное, а оттуда – в Средиземное, является большим преимуществом Стамбула.

Голос Ясемин отрывает меня от раздумий:

– Подружка, ты что это разговариваешь сама с собой, как наш шофер Мехмет?

Значит, я говорила вслух, сама того не замечая…

Откладываю газету в сторону и обращаю внимание на стрелки часов…

Гость Онур-бека, попрощавшись, уходит. И вскоре у него звонит телефон:

– О, Гачай-аби, привет!

Я вздрагиваю. Сердце начинает биться. Не тот ли это Гачай, сотрудник Пенитенциарной службы Минюста, приехавший из Баку? Я еще просила его узнать о судьбе Ильгара, которого арестовали за употребление наркотиков…

Хоть бы узнала что-нибудь о нем…

Но нет… Лучше, чтобы он ничего не сказал, чтобы забыл про мою просьбу…

Онур-бек начинает говорить громче:

– Что ты сказал? Выполнил просьбу нашей сотрудницы-азербайджанки? Отлично!

У меня сердце начинает сильнее биться.

– Говори номер, я записываю…

Онур-бек что-то записывает на бумажке. Потом что-то еще говорит и прощается.

Он встает со своего стула и подходит ко мне, кладет мне на стол бумажку с мобильным номером и говорит:

– Наиля-ханум, я вынужден огорчить вас. Состояние человека, которым вы интересуетесь, не отрадное. Гачай-аби нашел его обросшим и больным. Полтора года, как вышел из мест лишения свободы. В настоящее время нигде не работает… Он в отчаянии…

Не помню, когда кончается работа, и я иду домой. Что дает на ужин мне с Озлем Айше-абла, смотрю ли телевизор, а если и смотрю, то, что именно. Ничего не помню.

Весь день я в смятении. Несколько раз протягиваю руку к мобильнику, думаю отправить СМСку и каждый раз воздерживаюсь: «Нет, не надо, ты снова обречешь себя в пламя, ты можешь сгореть», – говорю себе.

Не знаю, каким образом догадывается Озлем о моем состоянии.

– Тебе про Ильгара что-то сообщили? – спрашивает она, а потом говорит спокойно: – А если и сообщили, то забудь, прошу тебя.

Я вынуждена рассказать ей, что узнала от Онур-бека. Она готова расплакаться:

– Най, твое будущее с Араз-беком. Ты стоишь на пороге счастья. Не надо совершать необдуманных поступков. Человек, погубивший когда-то твою жизнь, сам сейчас гибнет. Что он может дать тебе, находясь в таком состоянии? Какого счастья от него ты можешь дождаться?

Я в слезах обнимаю подружку:

– Я ничего не хочу от него. Просто мне жаль человека…

Ложусь в постель с телефоном в руке, а палец мой на кнопках для сообщений.

«…Состояние человека, которым вы интересуетесь, не отрадное. Гачай-аби нашел его обросшим и больным. Полтора года, как вышел из мест лишения свободы. В настоящее время нигде не работает… Он в отчаянии…»

Я всхлипываю…

Вспоминаю все – наше первое свидание, дни, когда пьянели от любви, как были счастливы. Все возобновляется в моей памяти…

Терпения моего хватает лишь до 03.48. Дрожащими пальцами я отправляю ему сообщение:

«…Это письмо пишу тебе я – Наиля!»

Я намерена написать его до конца, невзирая на то, что от слез мутнеет в глазах, пальцы с трудом ориентируются в клавиатуре, а сердце разрывается.

«Если б ты знал, сколько писем я тебе писала, но потом рвала и пускала по ветру. Бывало, даже с детской наивностью думала, что какой-нибудь клочок дойдет до тебя…

А сколько в мыслях писала тебе, в голове зарождались и там же зарывались эти письма…

Сейчас я не в состоянии передать все свои переживания и чувства, которые вынесла без тебя. Я не знаю, где и с кем ты в настоящее время. Знаю только то, что нас с тобой разделяют годы и границы, а также погребенные надежды и чаяния…

До каких пор можно жить с одними лишь ожиданиями?»

Я делаю передышку, стараюсь успокоиться, затем продолжаю писать.

«Это – мое последнее письмо тебе. Действительно последнее! Знаешь, с годами все письма или рвутся, или стираются, за исключением первого и последнего. Как ни странно, я тебе не отправила ни первого письма, ни последующих писем. Видать, последнему суждено дойти до адресата.

Я ничего не хочу от тебя, не знаю даже, почему пинту. Написала просто так. Хотела, чтобы ты знал, что до и после тебя я не жила. Жила только, когда была с тобой.

Ты виноват передо мной. Также и я виновата перед тобой. В этом и вся правда.

Внутри у каждого человека горит огонек. Чаще его гасит время. Но огонек внутри нас мы погасили сами…»

Писать мне больше нечего. Убираю палец с клавиатуры мобильника.

Я могла бы ему писать часами, днями, даже месяцами о том, какие горести пришлось мне вынести за эти годы, сколько слез я пролила… Но есть ли смысл в этом? Поезд, взявший курс на счастье, уже ушел, мы же остались стоять на перроне. Теперь смотрим вслед ему с досадой, а он все больше отдаляется от нас. Еще немного, и состав полностью исчезнет из виду…

Я нажимаю на кнопку «enter», и мое письмо отправляется адресату… Отправляется и все, доходит… «OK» означает, что путь одолен…

С минарета слышны звуки утренней молитвы. Рассветает. Я встаю с постели и подхожу к окну. Воздух какого-то синеватого цвета.

Жизнь человека похожа на фильм. Любовью и ненавистью, встречами и расставаниями, изменой и местью, чередованием счастливых и горестных дней.

Но ты, нажав на кнопку «stop», можешь остановить кадры, которые не желаешь увидеть. Фильм же, именуемый жизнью, обязан посмотреть до конца…

* * *

Воодушевленная чередой успехов, я старалась идти дальше, и мне казалось, что добилась намеченной цели. Под брендом «Альбатрос» я делала первые шаги в мировой индустрии моды. Мы старались делать все, чтобы достойно представлять Азербайджан в крупных форумах. В жизни своей я не испытывала никаких лишений. Одевалась в красивые наряды, ела и пила как душе угодно, путешествовала по красивым городам – словом, жила в свое удовольствие. По документам я была Наиля Мамедова. А знали меня как Эсмер Кенан.

Я отправляла деньги семье, матери, хотя они не знали, жива ли я. Помогала материально детям Ильгара. Постепенно вытесняла гнев из души. Даже твердо решила поехать к своим родным, навестить их, а также Ильгара, отбывающего срок в тюрьме. Думала: пора заявить о себе.

Бывало, замыкалась в своем маленьком мире, не замечая ничего вокруг. Поскольку жизнь мне улыбнулась слишком поздно, надеялась, что впредь она не преподнесет мне горьких сюрпризов. И в самом деле, надежда помогала мне жить. Она никогда не покидала меня. Когда что-то теряла, то взамен что-то находила. Жизнь моя – это игра в ловитки с моими чаяниями.

Порой мне казалось, что и успех в бизнесе моды под псевдонимом Эсмер Кенан, и согревающая душу радость от предстоящей встречи с родными, в том числе с Ильгаром, и мечта о счастливом будущем его детей – Нураны, Турала и Нармины – все это искринки по сравнению с большими чаяниями. Чаяния же покинули меня. Это более глубокое понятие. Искринки зарождаются от несметных мечтаний. Надежда же зарождается от веры…

Но было время, когда я жила с настоящей надеждой. Мечтала о счастливой семье, любимом муже, красивых детях… Увы, надежды свои я схоронила, притом не в конце, а в самом начале…

Такое впечатление, будто стоишь на остановке в дождливую погоду и ждешь автобус. Они подходят друг за другом, все садятся, народу становится все меньше, а твой – все не идет… Наконец, подходит последний автобус и забирает последнего пассажира, а ты остаешься один под дождем…

Но в один прекрасный день пришел конец моим сомнениям. Развеялись мои иллюзии о том, кто я такая, зачем живу и к чему стремлюсь. Начала понимать, что мыльные пузыри, что я раздувала, лопнули, а на их месте ничего не осталось.

За все это время, даже тогда, когда ощущала себя самым счастливым человеком на свете, запятнанное прошлое не давало мне покоя…

Однажды на улице случайно встретилась с банкиром по имени Маис, с которым переспала в тот гнусный период своей жизни. Когда он уставился на меня, спросив: «Ты, случайно, не Наиля?», я почувствовала отвращение к себе самой. Словно от меня шел смрад…

Я поняла, что идешь по определенному пути и всю свою жизнь тратишь на то, чтобы одолеть его, а когда доходишь да конечного пункта, то начинаешь понимать, что не следовало идти по этой дороге… Приходишь к выводу, что цель не оправдывает средств. Особенно это касается женщин…

Существует такая притча. На обочине магистральной дороги живет бедный мальчик. Он завороженно смотрит на дорогие автомобили, мчащиеся по трассе, и ему ужасно хочется быть на месте их владельцев – взрослых мужчин.

Проходят годы. Этот мальчуган взрослеет и обретает состояние. Однажды, когда он сам проезжает на дорогом автомобиле по этой магистрали, на обочине видит такого же паренька, с завистью наблюдавшего за такими, как он…

В тот момент ему ужасно хочется оказаться на месте того бедного паренька…

Так, приняв скоропалительное решение, я убежала из своей родины, родного города, а также из своего прошлого. Убежала, бросив все, что имела. В Стамбул я прилетела в надежде забыть свое запятнанное прошлое и начать все с чистого листа. Может, это была не надежда, а ее искринка. Но что бы то ни было, это был повод для начала новой жизни.

* * *

Сегодня я опять в каком-то странном состоянии. Как бы это вернее выразить? Озабоченная? Нет, это неточное определение. Озабоченным человек бывает, когда загружен повседневными делами и думает о том, как решить свои проблемы.

Мое состояние скорбным тоже не назовешь. Скорбным ты бываешь, когда тебя настигает беда, когда ты хмуришь брови и на лице у тебя печальное выражение. Скорбь и горе – это когда ты погружаешься в думы.

Может, грустная? Но нет. В состоянии грусти ты можешь управлять своим сознанием, ты не отчаиваешься. Только выражение лица у тебя мрачноватое.

Мое состояние можно назвать задумчивым и мечтательным.

Ты какая-то иная, как бы сама не своя. Мысли тебя уносят далеко-далеко. Ты не в своей власти. Если кто-то рядом окликнет тебя, ты его можешь не услышать.

Когда у тебя потери будут вдвое больше твоих приобретений, когда туманы воспоминаний о прошлом заволокут твое настоящее, тогда ты будешь пребывать в состоянии задумчивости…

Мы с Озлем сидим за железным столом на балконе и, лузгая семечки, наблюдаем за прохожими.

Взгляды мои устремляются куда-то, в кого-то, но куда и в кого, не имею понятия.

Подружка мне на что-то указывает, что-то говорит, громко смеясь… Но я ничего не вижу и ничего не слышу.

Почему Ильгар не отвечает мне? Неужели он забыл меня? Может ли быть, чтобы он был настолько безразличен ко мне?

А может, ему не до меня? «Состояние человека, которым вы интересуетесь, не отрадное. Гачай-аби нашел его обросшим и больным. Полтора года, как он вышел из мест лишения свободы. В настоящее время нигде не работает… Он в отчаянии…»

Почему он в таком состоянии? Что произошло с ним? Почему, освободившись, не смог устроить свою жизнь?

Что может быть хуже разлуки?

Разлука – это внезапное прерывание ровной и гладкой автомагистрали без каких-либо предупредительных знаков, в том числе ограничения скорости. А любовь – это автомашина, мчащаяся по этому шоссе. И вероятность проваливания в безбрежный обрыв соразмерна, в данном случае, с твоей скоростью, то есть с тем, насколько сильна твоя любовь.

Озлем начинает трясти меня. Я словно просыпаюсь. Айше-абла, принесшая нам чай на подносе, застыла, приложив ладонь к щеке. Я берусь успокаивать их: «Нет, нет, все нормально».

Хозяйка принимается ругать меня…

На перила балкона садится голубь. Как он мил! Головка – черная, а сам – серый. Я вспоминаю прошлое. Муж нашей соседки, тетушки Сугры (не помню, как его звали), держал во дворе голубей. Большую часть времени он проводил с этими птицами. Как-то однажды соседка сказала одну фразу, которая зацепилась в моей детской памяти. Она сказала: «Муж – это как породистый голубь. Если выпустишь из рук – сколько ни свисти, бесполезно, не вернется».

Эту историю я рассказываю Озлем с мамой, чтобы снять напряжение. Они смеются.

Радостное лицо моей хозяйки вдруг мрачнеет. Говорит: «Рамазан никогда мне не изменял, никакой другой женщиной не интересовался…» На этот раз мы с Озлем пытаемся отвлечь ее от грустных воспоминаний.

Чтобы рассмешить ее, я продолжаю дальше рассказывать о нашем соседе, который, разгоняя голубей, однажды зацепился и повис с крыши, а потом долго пытался спастись. Наконец, это удалось ему после того, как с него, расстегнувшись, спали брюки.

Айше-абла от души смеется, а потом, указывая на кожурки от семечек, спрашивает: «Какую на этот раз гору возвысили?» Дальше она не может договорить. Мы с Озлем начинаем хохотать. Каждый раз она забывает название вершины «Эверест».

Перед выходом с балкона она объявляет нам, что через полчаса будет накрывать на стол. На ужин сегодня кюфте.

Выпив душистого чая, я снова принимаюсь наблюдать за прохожими на улице.

С комком в горле говорю своей подружке:

– Представляешь, Озлем, осталось пять дней до моего отъезда к Араз-беку. – И вздыхаю: – Мне будет очень не хватать нашего балкона, железного стола на нем, этой панорамы. Я буду тосковать по нашим вечерним посиделкам. Я – такая. Не могу выносить разлуки.

Озлем прижимает мою голову к своей груди.

– Родная, помнишь, однажды, когда мы сидели здесь, внизу пели цыгане – муж с женой и их дочка? «Чтобы никогда не разлучались рыба с водой, птица с небом, цветок с веткой и возлюбленные друг с другом». Помнишь?

Не дожидаясь ответа Озлем, я начинаю реветь, а потом говорю сквозь слезы:

– Эта сцена всегда будет перед моими глазами и будет терзать меня…

Что же может быть страшнее разлуки?!

Когда влюбленные расстаются, понимая, что это навсегда, смотрят в глаза друг другу в последний раз и, чтобы не слышать частого биения своих сердец, разжимают свои сплетенные руки. Оглядываясь, а также спотыкаясь, они идут вперед к горизонту, ничего перед собой не замечая. Идут к силуэтам друг друга.

А еще бывает временная разлука, когда расстаешься, понимая, что это ненадолго. Тогда живешь в ожидании новой встречи, ругая про себя день расставания. В таких случаях ты не говоришь «прощай», а произносишь про себя «пока» или «до встречи».

Бывает, судьба снова сводит вас, несмотря на то, что расстались навсегда. А бывает наоборот. Расставаясь, надеешься на встречу, но она не происходит.

Последнее отступление

В развитии человеческих технологий создание микроэлектронных схем в кристаллах, использование достижений микробиологии, жидких кристаллов и голографии сулит большие перспективы. Особенно большие достижения будут получены после дешифровки миссии генетических кодов живых органов и освоения клеточного синтеза.

Все это будет достигнуто приблизительно к концу XXI века.

Параллельно также произойдет культурно-биотронная революция.

И, наконец, в XXV веке произойдет последняя метаморфоза, прогнозируемая в связи с технологиями. Будет освоена Солнечная система и начнется полицивилизационная эра.

Ментальный мир постоянно мыслящего автоматизированного человека в полицивилизационную эру будет носить все большую значимость и постепенно увеличит свой вес наряду с физическим миром до максимума.

В итоге астральному миру не останется места…

13 января

Хоть бы пошел снег…

А он все не идет…

Я готов отдать весь мир только ради того, чтобы лежать на спине в заснеженном поле со спокойной душой, а также с протянутыми по сторонам ладонями, и смотреть в ослепительную синеву небес.

* * *

Оказывается, это и в самом деле так…

Чтобы скрывать свою внешность, мы строим стены, а чтобы скрывать нутро, придумываем ложь.

* * *

Награждать хороших людей – это не значит, что наказаны плохие.

* * *

В действительности, мы попели не по той тропинке, где был слышен лай собаки, а по той, где виднелся огонек. Но и там на нас залаяла собака.

* * *

Прочел довольно интересную публикацию.

«Слон в Петербурге впервые появился в 30-х годах XVIII века. Это был подарок иранского шаха Надира императрице Анне Иоанновне. На месте нынешнего инженерного замка был построен величественный Слоновый дворец. В нем наряду со слонами жил также их дрессировщик, командированный Надир-шахом. Тот требовал для своих питомцев в год 365 пудов пшеничной муки, 28 пудов сахара и 100 ведер винно-водочных напитков…» («Голос Рязани» № 12, 1991 г.)

Кто желает слона в виде подарка?

* * *

Встретился с другом детства Ильгаром Нуриевым, с которым давно не виделись. У нас завязалась беседа о цепной связи между событиями, людьми и предметами.

Нуриев на конкретных примерах долго рассказывал о зарождении больших событий от незначительных, взаимосвязи живых существ, которые, казалось бы, ничего общего между собой не имеют. В завершение он сказал следующее: «Человек питается мясом птицы, птица – червями, а те, в свою очередь, питаются человеком. Таким образом, круг замыкается».

* * *

Я вам рассказывал о той девушке, которую изнасиловали. На днях случайно встретил ее на улице. За прошедшие годы она стала еще трусливее и пугливее. Холодное выражение глаз стало еще холоднее. Я поздоровался с ней. Она вздрогнула.

* * *

В детстве, пока я не увидел 9-этажное здание, 5-этажка мне казалась самым высоким домом на земле.

Потом появились 12– и 14-этажки, дальше 17-, даже 20-этажки. 5-этажки среди них растворились, как домики с плоскими крышами.

Сегодня мне кажется, что те 5-этажки были для нас мечтой, к которой стремились. Сперва – самая высокая, а со временем – вершок…

* * *

Все люди – словно музыканты, поневоле исполняющие мелодию под одну дирижерскую палочку. Даже при наличии разных инструментов создается впечатление, что эти люди исполняют одну и ту же музыку. Нельзя допускать, чтобы все стали оппортунистами.

* * *

Мир – это безмолвие. Некоторые приходят, чтобы послушать это безмолвие. Таких – большинство. А есть люди, которые приходят, чтобы нарушить это безмолвие. Таких – человека 3–4.

* * *

В любом случае, сегодня я намерен отложить все другие дела и писать продолжение жизни «Эмигрант любви».

И в этот миг мне почему-то кажется, что эта тема никогда не покинет мое сознание: ни завтра, ни послезавтра, даже ни в следующие месяцы и годы. Она всегда будет жить во мне. Возможно, в другой судьбе или в другом образе. В любом случае, она останется со мной.

* * *

Сегодня 13 января. 13-й день нового года…

Эх… И этот год прошел…

После дождя

Среди ночи на моем мобильнике раздается сигнал о сообщении. Кроме Озлем, мне никто не пишет. А она в это время сладко спит в соседней комнате. Может, это опять дочь Араз-бека? Но я не думаю, чтобы та писала в такое время… Кто же тогда этот абонент?

Хотя интуиция мне подсказывает, кто это может быть. Уже сколько дней я жду его…

Дрожащей рукой беру с тумбочки мобильник и нажимаю на первую попавшуюся клавишу. Телефон засвечивается. Сразу смотрю, с какого номера поступило сообщение. Это он, Ильгар!

Открываю и начинаю с трепетом читать:

«…Я знал о том, что ты жива. Помнишь, когда пришла под другим именем, вот тогда я был убежден, что это ты. Потом про тебя вышла статья. Я в зоне прочитал.

Все эти годы я жил с мыслью о тебе. Хочу, чтоб ты знала это. И в то относительно счастливое время, и потом – в несчастье, и сейчас, когда скатился на дно жизни…»

Я всхлипываю.

«…Мне сейчас очень одиноко. Детей своих я не вижу. Их у меня теща отняла. А больше у меня никого нет. Одиночество губит человека. Я это испытал на собственном примере…»

Слезы, льющиеся градом, не дают мне читать до конца. Я вытираю их и читаю дальше…

«…Меня лишили также квартиры. Состояние здоровья не позволяет работать. Перебиваюсь случайными заработками. Порой не могу найти денег даже на сигареты, лекарство и контуры. По этой причине и тянул с ответом…»

Слезы мешают мне читать…

«…Жизнь – коротка. А если из нее вычесть время, когда мы не живем, а пресмыкаемся, то она выглядит еще короче…

У меня этот период длился, в общей сложности, месяцев 7–8, не более. Это – время, когда мы были вместе».

Я начинаю рыдать.

На мой плач прибегает Айше-абла и, встревоженная, спрашивает:

– Что случилось?

«…Я сейчас одинок…

Одиночество губит человека… Я это испытал на собственном примере… Жизнь – коротка. А если из нее вычесть время, когда мы не живем, а пресмыкаемся, то она выглядит еще короче…

У меня этот период длился, в общей сложности, месяцев 7–8, не более. Это – время, когда мы были вместе».

Вот и все. Так ли должен падать человек, обладающий красивой внешностью, состоянием, счастливый и полный жизненной энергии? Один, без родных и без дома, а может даже, без еды и больной…

Мне в голову приходит мысль: человек – словно электроприбор, который приходит в действие, подпитавшись электроэнергией. Энергию он получает от своих родных и близких, от друзей. Так и живет.

А когда он один, без окружения, то вынужден жить, тратя свою внутреннюю энергию.

А она очень скоро исчерпывается…

* * *

Сто сорок один, сто сорок два, сто сорок три…

Дождевые капли стучат по железному подоконнику в моей комнате. Еще громче, еще упорнее…

Будто хотят сказать что-то. Но что? Кто может знать?

Внезапный летний дождь снова уносит меня в те далекие времена. Я – маленькая девочка с двумя бантиками в волосах, стою под непрекращающимся дождем с протянутыми по сторонам ладонями, пока не промокну как курица. Соседи, как ни стараются, не могут отогнать меня из-под дождя и зовут маму. Мама, ругая, уводит меня домой. Переодевает и обмакивает большим полотенцем промокшие волосы, а потом расчесывает, наставляя…

Мне ужасно не хватает материнской заботы, очень тоскую по теплу ее ласковых рук.

Я также вспоминаю, как застал нас с Ильгаром сильный дождь на морском побережье. Мы со стойкостью переждали ливень, державшись за руку и уставившись в глаза друг другу.

«…Мне сейчас очень одиноко… Одиночество губит человека… Я это испытал на собственном примере…»

По натуре я очень экспансивна, не умею скрывать своих чувств. Айше-абла и Озлем стоят рядом и ругают меня. Хозяйка повышает голос:

– Клянусь, так и хочется задушить тебя. Через 3 дня выходишь замуж, а в голове у тебя всякие ильгары…

Неумение скрывать свои чувства – это неправильно. Как человек скрывает под одеждой свое тело, так же должен уметь скрывать свои чувства.

Допустим, хозяйка и ее дочка стали мне родными. Сослуживцы тоже не в счет. Но ведь порой и при случайных знакомых, а то и вовсе незнакомых могу дать волю своим чувствам и разрыдаться…

Нельзя делиться с чужими. То, что для тебя свято, им может казаться предметом для усмешек…

Но тайну, связанную с моим позорищем, буду скрывать от всех до последних дней. Этой тайной я поделилась с одним только Араз-беком. Я была обязана это сделать, потому как жить с человеком под одной крышей, тая от него гнусную страницу своего прошлого, просто не имела права… В нашем дворе, прямо у подъезда, стояла большая скамейка. На ней всегда бывала пыль. И соседи, чтобы не пачкаться, стелили под себя газету или платок, когда садились.

Она становилась чистой лишь после дождя.

В детстве мы любили дождь еще и потому, что он смывал грязь.

Сто шестьдесят пять, сто шестьдесят шесть, сто шестьдесят семь…

Все совершенные преступления, даже самые тяжкие, прощаются.

Случается, адвокат добивается оправдания подсудимого прямо в зале суда. Иногда преступник бывает помилован, отбыв какую-то часть срока за преступление, которое совершил.

Даже без оправданий и помилований человек после отбывания наказания считается смывшим свою вину.

Жаль, что это моральное преступление мое не подлежит помилованию.

За материальное преступление судят другие. Они более гуманны и снисходительны. За духовное же преступление сужу я сама. А я сама слишком жестока.

Почему я не могу простить себя? Ведь прошло много лет. Почему чувствую себя погрязшей в грехе и от этого постоянно ощущаю себя неуверенной и уязвимой?

Как я могу жить в семье Араз-бека с таким грехом? Смогу ли жить, боясь смотреть ему в глаза? Как можно жить с человеком, когда боишься, что он в любую минуту может вспомнить тебе твое прошлое…

А может, стоит пожалеть и простить себя после того, что выстрадала? Простить для того, чтобы дальше могла жить без камня на душе…

Ведь так дальше не вынесу.

Сто девяносто два, сто девяносто три, сто девяносто четыре…

Дождь стучит по окну. Этот летний дождь вымывает до блеска все – окна, дома, улицу, деревья, машины…

Смыл бы и грехи…

Эпилог

Тысячи лет спустя наш континент полностью покроется ледниками. Не будет нынешней красоты, зелени, нынешнего тепла. Будет лишь бескрайняя белизна и холод…

P.S

Но, кажется, пойдет снег. Слишком низко летают галки. Сероватый воздух на горизонте краснеет. Дует холодный ветер. Чувствуется запах снега.

* * *

Да, кажется, этой ночью обязательно пойдет снег…

* * *

На самом верху стоят люди с уверенной походкой, в середине – спотыкающиеся, а в самом низу – упавшие.

Мы с тобой – спотыкающиеся, то есть в середине. Если найдем в себе силы, будем снова ходить с уверенностью, если же не найдем, то упадем.

* * *

Нам не стоит горевать!

Нам набраться силы воли, выдержки, и эту беду переживем. Не будем отчаиваться.

Достаточно только верить и не сломиться!

P.P.S

Сильнейшие удары свои прибереги для самых слабых времен своей эпохи.

Content

Варис Муса оглу Елчиев
13 дней января

Пролог

1 января

Забытые

Первое отступление

2 января

История желтой тетради

3 января

Лебединая песня

4 января

Ржавый железный зонт

Второе отступление

5 января

Однажды в Луганске…

6 января

Гибель экипажа «Мария Селеста»

7 января

Ни с тобой, ни без тебя

P.S

Нельзя душе отказывать

8 января

Изверги, дедушка и смоковница

Третье отступление

9 января

Эмигрант любви

P. S

10 января

Апокалипсис

11 января

Черно-белые фотографии

12 января

«До встречи!» и «Прощай!»

Последнее отступление

13 января

После дождя

Эпилог

P.S

P.P.S