Мирам Геннадий Эдуардович

Профессия: переводчик

Геннадий Эдуардович Мирам

ПРОФЕССИЯ: ПЕРЕВОДЧИК

ББК81п

М63

В данной книге в простой и доступной форме ассказывается о специфике профессии переводчика; о том, как понимает со¬временная наука роль и функции языка как средства фиксации информации о внешнем мире и ее обмена в процессе общения; о том, как происходит процесс перевода; о его разновидностях и жанрах. Наряду с вопросами современной теории языка и пере¬вода не меньшее внимание уделяется в книге и практической стороне деятельности переводчика. Излагаемый в книге материал иллюстрируется яркими, запоминающимися примерами.

Предназначена переводчикам, как учебное пособие для сту¬дентов языковых учебных заведений и слушателей курсов повы¬шения квалификации, преподавателям языковых и переводче¬ских учебных заведений при чтении курсов "Теория и практика перевода", а также всем тем, кто интересуется и занимается пере¬водом.

Рецензент: Кафедра иностранных языков Института между¬народных отношений Киевского Национального университета

ISBN 966-521-041-6

© Г.Э.Мирам. 1999 © Оригинал-макет. Издательство "Ника-Центр", 1999

Хорошая ли это профессия - переводчик?

Что это за профессия - переводчик? Почему переводчи¬ка, как правило, не считают специалистом? Откуда бе-рутся плохие переводчики? Что должен знать перево-дчик? Почему некоторые считают перевод "интеллек-туальной проституцией"?

В восьмидесятые годы в Москве я видел красочные пла-каты: улыбающийся красавец сжимает мускулистыми ру-ками рулевое колесо троллейбуса и внизу надпись: "Хоро-шая профессия - водитель троллейбуса!"

А вот как насчет переводчика? Хорошая это профес¬сия - переводчик? Об этом и поговорим для начала.

Когда-то я служил переводчиком в одной ближнево-сточной стране, и мой начальник в отчетах писал прибли-зительно так: "В настоящее время в Аппарате экономиче-ского советника посольства СССР насчитывается 15 чело¬век и два переводчика..."

Это, конечно, курьез, хотя и довольно печальный, одна¬ко он очень точно демонстрирует не только чиновное хам-ство по отношению ко всем стоящим ниже на служебной лестнице, но и всеобщее (а не только властей) отношение к профессии переводчика.

Вот еще пример. Когда направляют за границу делега¬цию или группу, то в сопроводительных документах обыч¬но пишут: столько-то специалистов и столько-то перево-дчиков.

Увы, все это отражает реальную ситуацию. Дело в том, что переводчика действительно почти никто не считает специалистом.

Я совершенно уверен, что каждый переводчик не раз сталкивался с таким отношением. А если кто-то не сталкивался, то ему или очень повезло, или он просто не обращает внимания на такие "тонкости" (тогда я сомневаюсь, что он хороший переводчик и уважает себя и свою профессию).

Надо, конечно, признать, что ценой многолетних усилий и блестящих переводов можно в конце концов завоевать уважение окружающих тебя специалистов. Они начнут понимать, что ты делаешь то, что они сделать не в состоянии, причем даже те немногие из них, которые знают иностранный язык.

Но обычный средний, а тем более начинающий переводчик в глазах окружающих не специалист. Если это красивая женщина, то ее и воспринимают прежде всего как красивую женщину (как говорил один англичанин: "More temptation than translation"). Если же это молодой человек, то могут сказать: "Неглупый парень. Он что в экономический не мог поступить?!"

Принято считать, что художественная литература, по крайней мере, реалистическая проза, отражает жизнь. Тогда назовите мне хотя бы один рассказ, или роман, или хотя бы одну повесть в русской, советской или постсоветской литературе, где переводчик был бы пусть не главным, но все же положительным героем. Я такого произведения не знаю.

Единственный известный мне пример изображения переводческой профессии в искусстве - это, хотя и симпатичный, но явно не положительный герой фильма "Осенний марафон". Не правда ли, это странно, особенно если учесть, что в советские времена литературе о профессиях придавалось особое значение.

Сколько было романов про инженеров и врачей, летчиков и доярок, про швей-мотористок, ученых, геологов и сталеваров. И ни одного (ни одного!) произведения про переводчиков. Может быть, эта профессия и не столь романтична, как, скажем, профессия геолога или летчикаиспытателя, но жизнь переводчика-профессионала уж никак не менее занимательна, чем жизнь швеи, сталевара или того же пресловутого инженера.

Насколько мне известно, такая же ситуация и в зарубежной литературе - прекрасные произведения создаются о ком угодно только не о переводчиках. К примеру, герой знаменитого романа Джона Стейнбека "Зима тревоги нашей" - продавец продуктового магазина. Чем его жизнь занимательнее или духовно богаче жизни переводчика, который может и воевать, и участвовать в увлекательных экспедициях, и наблюдать изнутри "коридоры власти"?!

Но факт остается фактом - переводчиков среди литературных героев нет ни у нас, ни у них! Почему? Наверное, потому, что профессия переводчика не признается полноценной. А некоторые усматривают в этом и глубокий со-циопсихологический подтекст.

Так, один мой знакомый полагает, что причину надо искать в разрушении Вавилонской башни. Незнание языков - считает он - это недостаток, порок, ниспосланный людям в наказание за дерзновенную попытку бросить коллективный вызов небесам, а пороки, как известно, скрывают, их стыдятся. Отсюда и плохое отношение к переводчику, который своей деятельностью постоянно подчеркивает этот постыдный недостаток. Может быть.

Но давайте оставим решение этой проблемы человеческой души психологам и попробуем разобраться, что же происходит на самом деле. Почему инженер - это профессия, учитель - это профессия, водитель троллейбуса - это профессия (причем, хорошая!), а переводчик - это так: "Знаешь язык? Садись и переводи"? В чем здесь причина? И есть ли она или, может быть, это просто, как говорят юристы, "сложившаяся практика"?

На мой взгляд, причина такого отношения достаточно парадоксальна и парадокс состоит в том, что пренебрежительное отношение к переводчику объясняется одновременно и невежеством, и относительной образованностью.

Средний человек достаточно образован для того, чтобы

в общих чертах понимать, что такое перевод, и в то же время настолько невежествен, что не осознает своей очевидной неподготовленности к переводческой деятельности.

Каждый образованный человек что-то переводил в школе, в институте и т.д. и помнит об этом (т.е. считает, что умеет переводить и при случае может опять повторить свой опыт). При этом у него уже есть какая-то профессия, и то, что он умеет еще и переводить, вселяет в него чувство превосходства по отношению к переводчику, который умеет только переводить.

Такое превосходство очень редко бывает оправданным. Без специальной подготовки и опыта, накапливаемого годами, специалист с неязыковым высшим образованием никогда не станет хорошим переводчиком даже при хорошем знании иностранного языка. Другое дело, что знание своей специальности может помочь ему переводить соответствующие тексты, если он пройдет подготовку как переводчик и накопит достаточно большой опыт перевода.

Пренебрежительное отношение к переводу как виду профессиональной деятельности распространено достаточно широко. Я знаю умных и образованных людей, которые легко брались за перевод, уверенные в успехе, но уже на первой странице сталкивались с такими проблемами, которые по плечу только профессионалу, и откладывали перевод в сторону, признавая свою недостаточную компетентность. Я также знаю некоторых образованных (но не очень умных) людей, которые брались за перевод и делали его, но результат их усилий годился разве что для юмористического журнала.

Примеры приведем потом, А сейчас давайте представим себе такую достаточно типичную и наглядную ситуацию. В каком-либо министерстве, ведомстве или даже научном институте готовят доклад на международный семинар. Вот как это обычно делается.

Как правило, за несколько месяцев до семинара референту поручают собрать материал для доклада, потом этот материал подробно обсуждают и референт пишет тезисы доклада, которые тоже обсуждаются. После этого создается черновой вариант, его тоже тщательно проверяют и обсуждают. Наконец, за пару дней до семинара "большой начальник" говорит: "Ну, теперь, пожалуй, доклад готов. Дайте Свете - пусть перепечатает начисто, ну, и этому, переводчику, пусть переведет быстренько, там всего-то страниц пятнадцать получилось". Такие дела.

Здесь я позволю себе аналогию с футболом. Тоже, казалось бы, все просто - мяч умеют гонять все, но чтобы стать профессионалом, нужна специальная подготовка и годы упорных тренировок, не говоря уже о способностях.

Переводчикам в сравнении с футболистами не повезло - футбольные матчи высшей лиги показывают по телевизору и каждый любитель гонять мяч может убедиться воочию в превосходстве профессионалов, а хороший переводчик-профессионал всегда в тени. Это специфика профессии. Незаметность, нейтральность - неотъемлемые качества хорошего переводчика.

Хороший перевод воспринимается читателем и слушателем не как перевод, а как текст на родном языке. Благодаря таланту переводчиков герои Хемингуэя, Ремарка, Грэма Грина говорят на нашем родном языке, мы их пересказываем и цитируем. Благодаря талантливым переводчикам наши дети слушают сказки Андерсена и поют английские песенки и английский Humpty-Dumpty для них понятный и родной Шалтай-Болтай. Но лишь немногие образованные люди знают имена, например, Райт-Ковалевой или Кашкина, талантливых переводчиков, вклад которых в русскую культуру трудно переоценить.

Итак, хороший переводчик незаметен, как человек-невидимка. Обычный, средний переводчик - это не специалист, а, так, непонятно что, но есть же еще и плохие переводчики. Давайте немного поговорим о них и об ошибках перевода, ведь они и создают всем Остальным репутацию "неспециалистов".

О плохих переводчиках ходит много анекдотов. Мы поговорим об этом отдельно, а пока один пример из жизни.

Открытие международной научной конференции. Представляя участников, председатель говорит: "Нас почтил своим присутствием профессор X., известный ас эксперимента". Переводчик-синхронист переводит "We are honored by the presence of Professor X, known as an ass of experiment"1, что вызывает дружный смех англоязычной аудитории. К чести профессора X. надо сказать, что чувство юмора ему не изменило и в перерыве он пришел в кабину к синхронистам и сказал: "Boys, you were right'". Все закончилось благополучно, но все же давайте подумаем об уроке, который можно извлечь из этого случая.

Основной и очень важный для переводчиков урок - это то, что переводчик всегда работает "на грани фола", всегда ходит по узенькой и ненадежной тропинке нечетких межъязыковых соответствий. Потерять репутацию хорошего переводчика, которую ты завоевывал всю свою жизнь, можно в один миг. Вот и в этом случае. Фонетически слова "асе" и "ass" очень ведь близки. А, может быть, всем только послышалось "ass", а переводчик перевел правильно? Может быть, почтенной аудитории просто захотелось поразвлечься за счет переводчика? Такое, поверьте, бывает нередко.

В этом месте, пожалуй, надо напомнить о том, что ссылка на неправильный перевод - достаточно распространенный прием наших горе-функционеров и дипломатов. "Тут что-то переводчик напутал (или чаще "нахому-тал")" - эта фраза обычно произносится в двух случаях: когда сам функционер ляпнул нечто неподобающее и хочет свалить вину на перевод или когда он не знает, как вывернуться из сложной ситуации, и тянет время. Иногда (правда, редко) потом извиняются перед переводчиком, но чаще на этическую сторону этого нехитрого приема просто не обращают внимания.

"Всегда будь начеку!" - одна из основных заповедей переводчика. Если ты не уверен в том, что правильно произносишь слово, или в том, что правильно понимаешь его значение, замени его нейтральным синонимом.

Переводя слово "ас", переводчик мог использовать вместо "асе", скажем, "master" без существенного ущерба для содержания. Надо сказать, что это был хороший переводчик, просто его подвело стремление дословно передать содержание оригинала, а иногда этим лучше пожертвовать.

Так вот, это была ошибка хорошего переводчика, а мы решили поговорить о плохих. Почему же живут и "процветают" плохие переводчики, создавая нам всем нежелательную репутацию, создавая демпинг на рынке перевода (плохому переводчику и платят плохо)?

На мой взгляд, основная причина низкого профессионального уровня переводчиков - малый спрос на высококачественный перевод. Как правило, заказчиков удовлетворяло и продолжает удовлетворять низкое качество перевода (по принципу: понятно, ну и ладно)

Спрос на переводы высокого качества сравнительно мал; их выполняет относительно небольшая группа хорошо оплачиваемых переводчиков высокого класса.

В советские времена высоким качеством отличались литературные переводы. Сейчас, когда рынок наводнен низкопробными переводными детективами и сюжетами "мыльных опер", качество литературных переводов резко упало.

В наше время высокое качество перевода (в основном устного, как последовательного, так и синхронного) требуют, главным образом, такие международные организации, как Всемирный банк, Международный валютный фонд и им подобные, а также крупные иностранные фирмы. Этот рынок переводов сравнительно мал и тоже обслуживается небольшой элитной группой переводчиков. В целом же спрос на перевод высокого качества остается низким, хотя глобализация рынков дает основание считать, что в будущем он резко возрастет.

Низкий спрос на высококачественный перевод определяет и низкое качество подготовки переводчиков.

У нас (я имею в виду страны бывшего СССР) учат не переводу, а иностранным языкам. Даже на специальных отделениях, которых, кстати, немного, подготовка переводчиков оставляет желать лучшего.

При подготовке переводчиков часто забывают о том, что знание иностранного языка необходимый, но далеко не единственный элемент переводческих знаний.

Не менее важно, например, знание родного языка. Недаром говорят, что переводчик иногда ведет себя как собака - все понимает, а сказать не может.

Переводчик должен уметь правильно говорить и писать на родном языке, т.е. не только иметь большой словарный запас, но и уметь правильно пользоваться им, уметь правильно воспроизвести стиль речи человека, которого он переводит. Ведь зачастую образная речь иностранцев переводится у нас не на литературный русский язык, а на "кан-целярит". А в последнее время при переводе фильмов - на молодежный жаргон, и тогда, к примеру, Президент Соединенных Штатов может пожаловаться своему советнику на то, что Конгресс его достал.

Умение правильно говорить на родном языке не дается от рождения, не учат этому, к сожалению, и современная школа или институт. Поэтому родной язык и риторика должны занимать в программе обучения переводчиков такое же важное место, как и иностранный язык

Нельзя забывать и о том, что для правильного перевода необходимо иметь представление о том предмете, о котором идет речь. Пусть эти знания будут не глубокими, но они необходимы. Поэтому общее развитие, начитанность, широта кругозора - это те качества, без которых трудно представить себе хорошего переводчика.

Эти качества в основном дает практика, но и программа обучения переводчиков должна включать обучение приемам работы с литературными источниками, реферированию, быстрочтению и т.п.

Кроме того, большинство переводчиков переводит, "не ведая, что творит". В программе обучения переводу, как правило, отсутствует системное изложение теории и методологии перевода. В лучшем случае студенты узнают об "уровнях эквивалентности перевода" В.Н.Комиссарова, не совсем ясно представляя себе, зачем эти уровни нужны и как их применить на практике. Отсутствует не только теоретическая основа, но и методика ее практического приложения.

Не лучше обстоит дело и с практикой. Ложный принцип комбинированного педагогического и языкового обучения, унаследованный от советских времен, приводит к тому, что переводческая практика подменяется педагогической. Даже сейчас студент-переводчик, который сам не проявит инициативу, своего первого иностранца увидит после окончания учебы и, конечно, половины сказанного им не поймет, потому что никакой магнитофон не заменит живую речь.

Модель обучения переводчиков в постсоветских вузах можно сравнить с подготовкой пловцов-профессионалов в "лягушатнике". То, что иногда получаются неплохие результаты, можно объяснить только необычайной талантливостью нашего народа и его умением приспосабливаться к любой нелепой ситуации, создаваемой власть предержащими недоумками.

Я часто слышу, как говорят: "Вот немцы (голландцы, французы, турки и т.д.) молодцы - на английском с ними заговоришь, они тебе отвечают на английском, на испанском, они тут же переходят на испанский, а мы?".

Успокойтесь, сограждане, вашей вины тут нет. Во-первых, власть семьдесят лет держала нас в полной изоляции от остального мира. А на Западе принято, скажем, детские каникулы и отпуск проводить то в Испании, то во Франции, где волей-неволей продукты покупаешь у испанца или француза и при этом надо как-то говорить с ними по-испански или по-французски, где дети играют с французскими или испанскими детьми. Во-вторых, в нормальных странах интуристы не ходят под опекой, а живут среди местных жителей, общаются и торгуют с ними. Язык в таких условиях усваивается естественно и легко, правда, довольно поверхностно и его знание должно закреплять системное обучение.

Не стоит расстраиваться, сравнивая свои знания иностранного языка со знаниями европейцев. У вас это получится так же легко, стоит только создать соответствующие условия. Приведу один, по-моему, убедительный пример.

Как-то в Сухуми я наблюдал, как абхазские, армянские, грузинские и русские ребятишки играли в футбол и перекрикивались между собой на абхазском, армянском, грузинском и русском языке, прекрасно друг друга понимая, а ведь это очень разные языки, не то что европейские, в которых очень много общих корней, а некоторые так же похожи друг на друга, как русский и украинский.

Наши студенты-переводчики, как правило, не имеют этой естественной основы знания чужого языка. Это очень плохо, поскольку такой пробел трудно восполнить в искусственных условиях. Без естественной основы говорить на иностранном языке научиться можно, но понимать речь иностранцев будет трудно и трудности эти нельзя преодолеть иначе, как прожив в естественной иноязычной среде достаточно долго (не менее года для взрослого человека со сложившимся фонетическим стереотипом). Попробую объяснить, в чем здесь проблема.

Понимание речи основывается на так называемой сигнатуре слова - своего рода фонетической подписи говорящего. У каждого говорящего своя сигнатура - она уникальна и неповторима, как почерк. Сигнатуры родной речи мы начинаем усваивать с детства и продолжаем пополнять свой "банк сигнатур" всю жизнь. Поэтому мы поймем любого говорящего на нашем родном языке, как бы он его не искажал.

В то же время у студента-переводчика, не имеющего естественной языковой основы, после завершения обучения в "банке сигнатур иностранного языка" насчитывается не более десятка сигнатур: сигнатуры речи преподавателей и дикторов лингафонных курсов. Откуда же возьмется понимание иностранной речи, если в реальной жизни никто не говорит, как диктор?!

Более того, и в практической деятельности переводчика почти нет условий для "накопления сигнатур". Зная, что их переводят, иностранцы (правда, не все) стараются говорить четко и в более медленном темпе, опять создавая переводчику тепличную среду. Столкнувшись с реальной быстрой неадаптированной речью, переводчик, как правило, теряется. Правда, не всегда. Приведу один пример.

Шел восемьдесят девятый год, самый пик перестройки. В Финляндии проводился один из первых конгрессов "Восток-Запад". Выступал молодой советский ученый с докладом по математическому моделированию. Он описывал вероятностную модель и скороговоркой бормотал почти одни формулы, перемежаемые связками вроде "отсюда следует", "легко (кому?!) понять, что" и т.п. В общем, никаких сложностей для перевода не возникало и синхронист тоже барабанил свои "hence" и "it is easy to understand".

Доклад закончился. Председатель спрашивает: "Вопросы к докладчику есть?" (В скобках заметим, что обычно после таких докладов вопросов не бывает). И вдруг к ужасу переводчика (и, пожалуй, докладчика) встает японец (!) и задает вопрос. Японцев вообще трудно понять, когда они говорят по-английски, а тут еще и переводчик не был психологически готов к тому, что будут вопросы. Короче говоря, он понял или ему показалось, что он понял, одно слово "gas"(газ) и перевел: "Японский коллега интересуется, можно ли здесь использовать газ?" Докладчик удивленно посмотрел в сторону синхронной кабины и мрачно говорит: "Какой здесь может быть газ?" Переводчик мудро промолчал, и тогда докладчик продолжил: "Впрочем... японский коллега? Да? Впрочем, может быть и газ". Переводчик перевел, и теперь уже японец посмотрел на кабину удивленным взглядом. Больше вопросов не было.

Как видите, иногда имеет смысл подождать, как будет развиваться ситуация. Но об этом мы еще поговорим, а теперь вернемся к сигнатурам.

Что нужно делать, чтобы развить у студентов навык понимания иностранной речи? Ответ один - отправлять студентов в страну изучаемого языка, причем не в тепличные условия какого-нибудь представительства, а в реальную языковую среду - работать на неквалифицированных работах: посыльными, подсобными рабочими, санитарами. Так делают во всем мире, только мы почему-то как всегда составляем исключение.

Есть еще один неплохой способ - смотреть как можно больше кинофильмов на изучаемом языке. Но и здесь мы "впереди планеты всей". Кто может мне сказать, почему у нас дублируют фильмы или сопровождают их закадровым переводом? Во всех странах, где мне пришлось побывать, иностранные фильмы сопровождают субтитрами.

Дублированный фильм и воспринимается совсем иначе. Как-то я смотрел советский фильм о войне, дублированный по-турецки. Там русские солдаты шли в атаку с криком "Алла-а!". По меньшей мере смешно, не правда ли? Конечно же, фильм был дублирован на нашей студии по заказу Совэкспортфильма.

Советского Союза нет, а фильмы продолжают дублировать. Кому это надо? Зачем? Не знаю. А ведь если бы, скажем, тот же сериал "Сайта Барбара" выпустить с субтитрами, то даже наши советские бабушки уже через неделю стали бы спрашивать: "How are you doing?" и "Are you O.K.?", ну, а изучающие английский язык уж наверняка получили бы возможность, сами того не замечая, легко освоить нехитрые речевые клише американского среднего класса и существенно улучшить понимание английской речи.

Пока же им такую возможность не дают и мы, как говорится, имеем то, что имеем - один не очень самокритичный переводчик как-то сказал мне, когда я вышел из синхронной "будки": "Если бы я смог разобрать, что они (т.е. докладчики) там бормочут, я бы лучше вас перевел!"

Таким образом, плохие переводчики существуют потому, что их плохо учат, а спрос на хороший перевод мал. Но только ли в этом причина? Отнюдь. Основная причина в том, что перевод один из самых сложных видов интеллектуальной деятельности человека.

Один мой знакомый, не переводчик, а очень талантливый программист, вынужденный подрабатывать переводами, называл перевод "дешевой интеллектуальной проституцией", имея в виду, что переводчик, подобно проститутке, дешево торгующей телом, так же по дешевке продает свой интеллект. Я склонен с ним согласиться.

Приведу один пример. Попался нам с коллегой перевод текста по технике безопасности на нефтехимическом предприятии. В тексте расписывались обязанности рабочих смены в случае пожара и эвакуации персонала установки. Казалось бы, что тут может быть сложного. А вот что.

А ну-ка, попробуйте подыскать русские аналоги таких временных должностей, как Fire Manager (вроде бы ответственный за пожарную безопасность на смене, да не совсем), Fire Team Leader (начальник добровольной (добровольной ли?) пожарной команды на смене), Fire Contact (лицо, ответственное за установление и поддержание связи с муниципальной пожарной командой, полицией и скорой помощью; что, вот такой эквивалент и оставить?), Fire Master (вроде бы то же, что и Fire Team Leader, но Fire Team Leader сидит в конторе и руководит действиями пожарников оттуда, a Fire Master непосредственно возглавляет борьбу с огнем, а что же, спрашивается, тогда делает Fire Manager?), Evacuation Captain (человек, который ведет смену в убежище), Evacuation Controller (тот, кто контролирует проведение эвакуации, следит, чтобы никого не забыли и т.д.). И это только малая часть должностей, те, что я запомнил.

Ну, что? Подыскали? Сомневаюсь. У нас вначале легко пошло с Fire Master. Мы решили, что это наверняка брандмейстер, но потом в энциклопедии прочитали, что это полицейский чиновник в старой России, начальник городской пожарной части. Оказалось несколько "не из той оперы". Сначала частный вывод, по этому примеру.

Конечно, точные русские эквиваленты подыскать можно, но для этого потребовался бы не один день работы с литературой (в каких библиотеках?), со словарями (какими? где взять?), консультации со специалистами (какими?)) иными словами, это работа на несколько дней для специалистов по разработке технической терминологии, а у нас на весь этот текст было несколько часов и эквиваленты мы, конечно же, подыскали. Мне представляется, что это типичный пример дешевой интеллектуальной распродажи.

Теперь общий вывод. Перевод как интеллектуальная деятельность сложен не только сам по себе, его сложность усугубляется следующим:

- почти неизбежным, присутствием экстремальной, стрессовой ситуации;

- отсутствием единой надежной и практически выполнимой теории и методологии перевода;

- отсутствием механизма учета и накопления переводческого опыта (словари и учебники представляют переводческие знания лишь в части регулярных лексических и грамматических соответствий, чего явно недостаточно).

Поэтому переводчик не только человек-невидимка, но и почти всегда первопроходец. У инженера есть ГОСТы, СНиПы, справочники. Да, у переводчика есть словари, но специфика нашей профессии такова, что даже самый полный словарь не дает гарантии качества перевода.

Кроме того, сложность профессии переводчика усугубляется еще и тем, что это профессия очень индивидуальная. Подобно актеру, выступающему один на один со зрительным залом, переводчик тоже может полагаться только на свое мастерство и умение. Свои ошибки он не может "списать" на коллектив, как это часто делают представители других профессий, выполняющие работу "бригадным методом".

Короче говоря, переводчик - профессия сложная, утомительная и нервная. Я могу с полным основанием утверждать это исходя из своего почти тридцатилетнего опыта. И все же: "Хорошая это профессия - переводчик?"

Я думаю, что хорошая. Потому что интересная. Никакая другая не ставит перед тобой ежеминутно столько почти неразрешимых проблем, которые тем не менее нужно решать, и ты их всегда решаешь, хуже или лучше, но решаешь. Никакая другая профессия не даст тебе такую уникальную возможность наблюдать самых разных людей (от президентов до простых крестьян) в самых разных обстоятельствах (от войны до научного семинара), оставаясь при этом в тени. Никакая другая не даст тебе возможность увидеть столько чужих стран, узнать столько чужих обычаев.

Но это и очень тяжелая профессия, иногда просто физически. Ты не только постоянно решаешь сложные интеллектуальные задачи, но и почти всегда находишься в состоянии нервного напряжения, часто стресса. Чего стоят, например, 4-5 часов последовательного перевода дискуссии с десятком-другим участников, а несколько часов синхронного перевода, который даже бюрократы из Международной организации труда относят к разряду самых тяжелых профессий!

Перевод, бесспорно, сложная штука, но решение переводческих задач можно себе облегчить, и иногда значительно, если знать тот необходимый минимум сведений о переводе, который позволяет правильно определить эти задачи и реальные возможности их выполнения, если владеть тем "джентльменским набором" средств и приемов, которым владеют все опытные переводчики.

Отчасти я вижу цель этой книги в том, чтобы дать читателю этот необходимый минимум сведений о переводе и поделиться приемами из своего арсенала и арсенала моих коллег, переводчиков-профессионалов.

Но это только отчасти. В основном же в этой книге вы найдете мои собственные мысли и суждения о языке и переводе. Многие из них спорны и нет среди них "истин в последней инстанции", как нет их и в переводе, в языке, да и в самой жизни.

Давайте начнем с самого основного, с фундамента, материала и инструмента нашей профессии. Давайте попробуем понять, что такое язык.

Глава1 Язык, окружающий мир, человек

Язык не несет в себе никаких аналогий с окружающим миром и в то же время очень точно его отображает. Значение слов — результат договоренности, которая постоянно нарушается Язык — самый неоднозначный и в то же время самый надежный способ фиксации и передачи информации. Как объяснить эти парадоксы языка? Как мы понимаем друг друга при таком ненадежном "средстве общения"?

"Язык - действительность мысли, язык - средство человеческого общения",- так говорили марксисты. Что ж, как и многие другие марксистские определения, эти определения верны, но слишком общи и мало дают для понимания сути явления. Ну и что из того, что с помощью языка мы общаемся и выражаем свои мысли? Что это дает нам нового?

Мы можем общаться также и жестами, а мысли иногда выражаем, например, с помощью рисунков или чертежей. Это что, тоже языки? Если так, то чем отличается вербальный способ выражения мыслей и общения (язык) от невербального (жестов, рисунков и т.п.)?

Для того чтобы понять это различие, давайте будем считать, что язык - это код, с помощью которого мы фиксируем свое представление об окружающем мире и передаем друг другу информацию о нем^2.

Предположим также, что рисунки, чертежи и т.п. - это тоже своего рода невербальный код, выражающий наше представление о мире. В чем же тогда отличие языка как кода от других способов кодирования информации?

Это отличие состоит в том, что как средство "кодирования" представлений об окружающем мире язык не несет в себе никаких аналогий с "закодированным" объектом окружающего мира и обладает при этом огромной неоднозначностью.

"Ничего себе код! Как же его расшифровать?" - скажете вы и будете правы, но лишь отчасти. Давайте разберемся.

Прежде всего надо иметь в виду, что все результаты сознательного отображения окружающего мира в человеческой деятельности связаны с этим миром не прямо, а опосредованно, т.е. через мыслительный образ (концепт) того фрагмента реальности, который человек отображает. А поскольку мыслительные образы субъективны, то сразу возникает неоднозначность любых отображений.

Это значит, к примеру, что когда мы рисуем дерево, то мы изображаем не дерево, каким оно есть в окружающем нас реальном мире, а образ (концепт) этого дерева в нашем сознании. Чаще всего это обобщенный образ, но может быть и утрированный, карикатурный, нарочито искаженный образ или образ, в котором выделяется одна из черт, присущих дереву: сравните, например, схематическое изображение дерева на топографической карте, деревья на картинах художников, генеалогическое древо, дерево решений и т.п., и вы увидите, что все эти образы, хотя и различны, но похожи на дерево, так как выражают общий концепт дерева.

Несмотря на стремление копировать действительность, изображение никогда не будет точной копией изображаемого предмета или фрагмента реальности (даже на фотографиях или картинах натуралистического направления в живописи) и всегда будет нести в себе черты индивидуального восприятия. Кроме того, в вечно изменяющемся мире двух одинаковых объектов не существует. Это наглядно демонстрирует пример так называемого персептрона.

Идея персептрона была выдвинута в свое время в кибернетике. Предполагалось создать автомат (персептрон), который должен был регистрировать все измеряемые параметры предмета (форму, размеры, материал, цвет, массу и многое другое) и потом на основании этих данных опознавать такие же предметы. Идею не удалось реализовать, так как выяснилось, что двух предметов с абсолютно одинаковыми параметрами не существует и поэтому персептрон не смог опознать даже самые простые геометрические фигуры.

С одной стороны, данный пример свидетельствует о постоянных изменениях в окружающем мире, но с другой -показывает, что человек изображает и опознает не сам объект окружающего мира, а его идею, собственное о нем представление.

Тем не менее изображения объектов реального мира имеют определенное сходство с оригиналом, их узнают по этому сходству разные люди. Это, конечно, своего рода код, но код, который легко разгадать. Когда мы рисуем, мы в большей или меньшей степени копируем окружающую реальность и узнаем предметы, изображаемые другими, поскольку человечество выработало их обобщенные образы. А вот автомат не узнает, так как такой обобщенный образ создать не может.

В отличие от рисунка язык не только не стремится копировать окружающий мир, но связан с ним исключительно на основе соглашения (конвенции) между говорящими на этом языке.

Поэтому говорят, что знак языка конвенционален, т.е. считается, что люди договорились о том, что, например, в русском языке такой предмет окружающего мира, как дерево, будет обозначаться сочетанием символов или звуков Д Е Р Е В О, в английском - сочетанием Т R Е Е, в немецком - В A U М, во французском - A R В R E и т.д.

И эту договоренность надо знать, потому что иначе закодированную надпись не расшифруешь. Как, например, понять, что значит "onemli not^3, если ты не "присоединился к конвенции" говорящих по-турецки.

На заре человеческой цивилизации, когда письменность только начинала зарождаться, ее пытались создать, копируя образы окружающего мира. Письменный язык как информационный код был ближе к рисунку. В этом вы можете убедиться, рассмотрев египетские иероглифы (Рис. I^2). Устная речь, по-видимому, тоже пыталась копировать природу. И сейчас элементы звукоподражания присутствуют в нашей речи: "кукушка" (ку-ку), "мяукать" (мяу-мяу). "рычать" (р-р-р) и т.п. Потом, однако, язык утратил какое-либо сходство с окружающим миром и возобладала конвенция (т.е. некое условное соглашение между говорящими).

Но мы же знаем, что конвенцию частенько нарушают (вспомним г-на Паниковского). Так, из-за нарушения конвенции возникла многозначность.

Кто же они, эти нарушители конвенции о языке? Да если подумать, то все мы, в большей или меньшей степени. Отдельные группы людей (территориальные, профессиональные, социальные, религиозные) начинают придавать иное значение словам - возникает жаргон, говор, диалект, потом эти новые значения признаются всеми, "подписывается новая конвенция", но и старая зачастую остается в силе. Возникает неоднозначность (многозначность). Новые поколения начинают иначе понимать значение слов, но и старые значения сохраняются, и снова возникает неоднозначность (многозначность).

Рис.1^4

В английском языке возникновение новых слов обозначают образным словом "coinage" (чеканка). На мой взгляд, это очень удачный образ - новое слово, как новая монета: четко обозначено ее достоинство, т.е. она значит что-то одно, определенное. Но проходит время, монета стирается, происходит деноминация и, глядишь, 10 коп. уже означает один, а то и сто рублей или наоборот. Так и слова, как монеты в процессе обращения, принимают и теряют свои значения.

За примерами многозначности языка далеко ходить не надо, если знаешь английский. Возьмем, скажем, слово "board" - "доска", "стол", "питание", "полка", "картон", "борт", "правление", совет", "департамент", "министерство" и т.д. или на той же странице словаря "blue" - "голубой", "лазурный , синий , "испуганный", "унылый", "подавленный", "непристойный", "скабрезный", "относящийся к консерваторам". Шпиону, которому пришлось бы пользоваться таким кодом, не позавидуешь!

Сравним значения этих слов с рисунком или чертежом, на котором будет нарисован стол синего цвета (blue board) - никто ведь не подумает, что этот рисунок изображает, скажем, "унылый совет директоров"!

Английский, наряду с другими аналитическими языками (китайский, японский и др.), конечно, держит рекорд неоднозначности, но и синтетические языки (русский, немецкий и др.) отстают не намного.

Сравним, к примеру, рисунок или фотографию собаки со словом "собака". "Что делают, собаки, а?!", "Гяур, собака!" - в этих и подобных восклицаниях слово "собака" означает "человек". Или, помню, в детстве, когда мы носились как угорелые, моя бабушка бывало говорила: "У детей собачьи ноги". Едва ли она хотела этим сказать, что у нас ноги, как у собаки, т.е. покрыты шерстью, с когтями и т.д.

Таким образом, слово ."собака" означает иногда "человек", а слово "собачий" - "неутомимый", "выносливый". Как-то один грузчик сказал своему товарищу, который собрался было тащить тяжелую тумбу по лестнице: "Брось! Лифтом поднимем". Но, как это не удивительно, товарищ не бросил тумбу, а аккуратно поставил на пол. В данном случае "брось" значит "оставь эту мысль".

Таких примеров множество. Каждый мог бы привести не один. Язык, бесспорно, очень неоднозначен, но тем не менее мы друг друга почти всегда понимаем. Как же это получается?

Я хочу предложить вам еще одну аналогию. Давайте будем считать, что язык (слова, части слов, некоторые устойчивые словосочетания) - это набор деталей детского конструктора, а речь, или текст (фразы, предложения),- это те предметы, которые можно построить из таких деталей^5.

Когда ребенок строит из такого конструктора, скажем, дом, то одна и та же деталь (например, кубик) может стать и частью стены, и элементом крыши, и ступенькой лестницы. А если из тех же деталей малыш начнет конструировать уже не дом, а, к примеру, слона или жирафа, то наш кубик может оказаться и ногой, и головой, и глазом этого животного.

Так мы приходим к понятию контекста. Контекст - это другие слова-кубики, которые окружают наше слово-кубик, и в зависимости от того, какую конструкцию мы создаем (какие кубики окружают наш кубик), слова приобретают то или иное значение. Если это дом, то наш кубик - это стена, ступенька, крыша, если же мы задумали построить жирафа, тот же кубик станет ногой, головой или даже хвостом. Назначение (значение) каждого кубика подсказывают нам соседние кубики и сама конструкция.

Возьмем то же слово "board" в разных контекстах (кубик в разных конструкциях): "board and lodging" - "стол и постой", "board of directors" - "совет директоров", "starboard" - "правый борт". Соседние слова (соседние кубики) подсказывают нам значение слова "board".

Конечно, контекст самый надежный и распространенный способ устранить многозначность. Но есть еще и другие. Это ситуация и так называемые фоновые знания.

Возвратимся к той же аналогии с многозначным кубиком. Если известно заранее, что наш малыш решил построить дом (т.е. если известна ситуация), то можно заранее (когда контекста еще нет) сказать, что кубики будут служить деталями стен, крыши, окна, а не ногами, головой или хвостом слона.

Понимание ситуации предполагает и наличие фоновой, т.е. уже известной информации. Сказать, что при постройке дома кубик не будет выступать в роли ноги, головы или хвоста, можно только в том случае, если знаешь заранее, что у дома ни ноги, ни головы, ни хвоста быть не может.

Курс общей лингвистики.- М., 1933) и положил начало современной структурной лингвистике.

Фоновая информация о связи значений необходима и при уточнении значения слова на основе контекста. Правильный выбор значения слова "crane" в предложениях "Cranes are flying" - "Летят журавли" и "Heavy powerful cranes" - "Мощные, тяжелые краны" можно сделать на основе контекста и фоновых знаний. Мы знаем: а) что краны не летают и б) что журавлей едва ли можно назвать тяжелыми или мощными^6.

Проиллюстрируем эти средства устранения неоднозначности языка на примере английского слова "conductor". Вы прекрасно поймете, что это "провод" ("проводник"), если вам при этом покажут на какую-нибудь электрическую схему, и у вас не возникнет сомнений в том, что имеется в виду "дирижер", если разговор пойдет во время или после концерта, ну а если этим словом назовут человека, который продает билеты в автобусе или троллейбусе, то вы наверняка поймете, что это "кондуктор".

Во всех этих случаях значение слова "conductor" подскажет вам ситуация, но свой выбор вы сделаете на основе ранее усвоенных фоновых знаний о том, что тот, кто продает билеты в автобусе, зовется "кондуктор", а музыкант, дирижирующий оркестром, - "дирижер".

Однако здесь следует сделать оговорку, точнее, две.

Во-первых, выбор того или иного значения на основе ситуации и фоновых знаний носит относительный характер (в какой-то мере и журавля можно счесть тяжелым и даже мощным, а кран может летать, например, если привязать его к вертолету). Свой выбор мы, следовательно, делаем исходя из вероятности этого значения относительно других значений в пределах своего опыта.

Во-вторых, и ситуация, и фоновые знания - это тоже контекст, точнее, либо невербальный контекст, либо проекция ранее воспринятого вербального контекста на настоящий случай.

О том, что дядю во фраке и с палочкой в руке называют "дирижер", мы могли узнать от родителей во время первого в нашей жизни концерта, или услышать по телевизору, или прочитать в детской книжке, т.е. в ранее воспринятом вербальном контексте. Мы могли видеть, как журавль летит, и собственными глазами наблюдать, как работают краны где-нибудь на стройке или в порту, и понять из "контекста реальной действительности" (т.е. из невербального контекста), что краны мощные и тяжелые, а журавль умеет летать.

Для правильного понимания механизмов "означивания" слов необходимо учитывать, что все окружающие нас предметы располагаются "в контексте совместимости" и что все процессы тоже происходят в определенном "контексте". Все уместно и органично только в определенном окружении и выглядит странно и нелепо в "чужом контексте" (помните выражение "как слон в посудной лавке"?).

Язык отражает "контекст реальности" в речевом контексте, согласуй жизненные законы совместности со своими внутренними законами грамматики и благозвучия.

Однако, не забывая о том, что контекст, ситуация и фоновые знания основываются на едином принципе "совместимости вещей", мы все же будем разделять эти три средства устранения неоднозначности языка.

Такого рода разделение, хотя его и не всегда удается четко провести, очень важно для перевода. Об этом мы поговорим подробно в последующих главах книги.

Итак, естественный язык - этот неопределенный и ненадежный код, благодаря контексту, речевой ситуации и фоновым знаниям превращается в идеальное средство фиксации и передачи информации, с которым не может сравниться ни один искусственно созданный код или язык.

Многозначность, кажущаяся на первый взгляд недостатком языка, благодаря тем же трем магическим средствам обращается в достоинство. Язык как информационный код отличается гибкостью и помехоустойчивостью, которую нельзя сравнить ни с какой другой системой передачи информации. Это объясняется тем, что любой знак языка (будь то слова, слоги или даже буквы/звуки) означивается троекратно, т.е. получает свое значение из трех разных источников:

* за счет конвенции (договоренности) о том, что этот знак языка будет означать то-то и то-то;

* за счет ситуации/контекста, "подсказывающих" значение данного знака;

* за счет фоновых знаний о том, что в этом контексте (в этой ситуации) данный знак языка должен означать именно это, а не что-либо другое.

Своего рода чистым экспериментом, подтверждающим означивающую функцию контекста, ситуации и фоновых знаний, можно считать международные политические телевизионные новости на совершенно незнакомом языке. Вы поймете достаточно много, не понимая языка или плохо зная его, потому что вы будете узнавать имена и географические названия (контекст), уже связанные для вас с известными событиями (фоновые знания), и видеть происходящее на экране (ситуация). При этом первый источник означивания (конвенция) будет отсутствовать полностью или почти полностью, так как вы к этой конвенции не присоединились. Я ставил этот опыт на себе в Турции, Финляндии, Израиле и Египте с одинаковым результатом -понятна приблизительно половина. Можете попробовать сами, и я уверен, что вы получите примерно тот же результат.

Приведу еще несколько примеров. Однажды стюард-египтянин на пароходе сказал мне: "I shall wash your cabin, sir", но я понял, что он не будет мыть мою каюту, а скорее всего просто приберет в ней. Ситуация и фоновые знания откорректировали значение слова "wash".

Или вот еще случай. Как-то я подслушал на улице такой разговор двух женщин на украинском:

- Тут вiн пiдходить до мене i той. (Тут он подходит ко мне и это.)

- Таке! (Надо же!)

Для меня "той" и "таке" не значили почти что ничего помимо того, что первое выражало некое действие, а второе его эмоциональную оценку - я не был членом их "малой конвенции",- в то время как для собеседниц эти, казалось бы, бессмысленные слова были наполнены глубоким и конкретным содержанием.

Так мы приходим к понятию "малой конвенции". Рискуя надоесть читателю, я предложу еще одну аналогию: не только "Вся наша жизнь - игра", но и всякий вербальный контакт (т.е. попросту говоря, разговор) это тоже своего рода игра. Участники контакта определяют ее условия, заключая между собой договор о том, что будет что значить.

Если помните, в детстве мы играли, например, в поезд, и один из нас "понарошку" становился паровозом, второй вагоном, третий семафором на время игры и для участников игры. Подобную "малую конвенцию" заключают и участники вербального контакта на время контакта и для участников контакта.

Существуют "малые семейные конвенции", в которых значения определенных слов понятны только членам семьи. В нашей семье, например, старый сундук, стоящий на балконе, издавна было принято называть "хельга" - "Посмотри в хельге", "А в хельгу ты не положил?" (К сведению молодых читателей недоступно дорогой гарнитур финской мебели когда-то назывался "Хельга".)

Существуют "малые конвенции" в пределах города, района и т.п. Так, в моем районе один из магазинов все называют "Темп", хотя никто уже не помнит того времени, кода он так назывался. Для человека, не живущего в этом районе, название "Темп" ничего не значит - он не "подписал" эту "малую конвенцию".

Еще один пример "малой конвенции" в пределах города или даже региона. В Москве я как-то безуспешно спрашивал у продавщиц "кулечек", они не понимали это киевское конвенциональное слово, в сфере их "малой конвенции" пластиковый пакет зовется "пакетик".

А вот диалог из американской книжки о жизни Нью-Йорка, который, по-моему, говорит сам за себя:

- You know he is a PR?

- You mean Public Relations?

- Why? No. Puerto-Rican.

Все это "малые конвенции". Они могут касаться значения отдельных слов или охватывать весь лексикон, которым пользуется определенное сообщество (так называемый "in-house language"), они могут существовать долго, многие годы, века, и тогда их начинают называть жаргоном, говором и изучать. Они могут заключаться на определенное, очень малое время, для определенных преходящих ситуаций.

Мои коллеги, переводчики-синхронисты, работающие на международных конференциях в Турции, выработали схему общения с турецкими продавцами на базе двух турецких слов "kьcьk" (маленький) и "bьyьk" (большой). Например, "kьcьk bьyьk" в этой схеме означает пол-литровую бутылку в отличие от просто "bьyьk", означающего бутылку 0,75 л. Продавцы их прекрасно понимают. Это тоже "малая конвенция" о значении для узкого круга посвященных.

Подведем некоторые предварительные итоги. Итак, язык - это код (набор звуков или символов), значение которых определяет конвенция ("малая конвенция"), контекст, ситуация и фоновые знания. Конвенция определяет значение очень широко, контекст, "малая конвенция", ситуация и фоновые знания его сужают (Рис. 2).

Вот так. Казалось бы, проще некуда. Но давайте посмотрим, какие логические операции нужно было бы выполнить какому-нибудь лингвистическому автомату для того, чтобы правильно определить смысл такого, например, очень знакомого предложения, как "I go to school". Чтобы получить полное представление о сложности и числе таких логических операций, давайте их пронумеруем. 1. В письменном варианте предложение "I go to school" может восприниматься автоматом и как "h, т.е. римская цифра I. и "go to school" - "иди (идите) в школу", как некая часть пронумерованных инструкций, одна из кото-

ЗНАЧЕНИЕ (конвенция):

CRANE = журавль, кран, сифон (техн.)

ЗНАЧЕНИЕ ("малая конвенция"):

CRANE = сифон (техн.)

ЗНАЧЕНИЕ (контекст):

Cranes are flying = летят журавли / Heavy powerful cranes

= тяжелые мощные краны

ЗНАЧЕНИЕ (фоновые знания):

журавли летают/краны тяжелые и мощные

ЗНАЧЕНИЕ (ситуация):

(видишь журавлей) crane = журавль/ (видишь кран) crane = кран

Рис.2

рых гласит "Иди в школу!" Отметим первую логическую операцию: если после I. есть точка, то: "Иди в школу!", если же нет, то: "Я иду в школу".

2. Далее. "School" также имеет значение "косяк (рыб)", и наше предложение может означать "Я иду в косяк (рыб)". Мы, люди, по всей вероятности, отвергнем это предположение, поскольку ситуация нам подсказывает, что речь идет не об этом, но для автомата это равновероятный вариант.

3. "Go" наряду с "идти" означает "ехать, уходить, уезжать". Так как ни контекст, ни ситуация, ни ранее усвоенные знания не подсказывают автомату с определенностью, что эти значения не соответствуют рассматриваемому случаю, он будет считать, что "I go to school" может также иметь значение "Я еду в школу / Я ухожу в школу / Я уезжаю в школу".

4. Такое же положение и со словом "school" в значении глаголов "учить" или "учиться" - у автомата нет оснований отвергнуть такие значения "I go to school", как "Я иду учить" и "Я иду учиться".

5. Зато у лингвистического автомата есть формальные основания отвергнуть такое значение "go", как "иметь хождение , поскольку в этом значении у сказуемого "go" должно быть подлежащее из иного семантического ряда, отличного от "я" ("money, currency, notes" - "деньги, валюта, банкноты").

6. Автомат отвергнет и значения "гласить", "говорить" как значения "go" в этом контексте (например, "as the saying goes" - "как гласит пословица"), поскольку сказуемое в этом значении требует подлежащего из другого смыслового ряда ("word, message, saying" - "слово, послание, поговорка").

7. Не примет он и значения "гибнуть", "пропадать", так как в этом значении глагол "go" непереходный и противоречит предложному дополнению "to school".

8. С некоторой долей вероятности можно сказать, что автомат отвергнет и "к" и "до" как значения предлога "to" ("Я иду к школе", "Я иду до школы"), поскольку в этом случае перед словом "school" нужен был бы определенный артикль ("to the school"), хотя полностью алгоритмизовать употребление артикля, насколько мне известно, невозможно.      ,

Итак, для гипотетического автомата, по крайней мере, такие значения "I go to school", как "Я иду в школу", "Я хожу в школу", "Я еду в школу", "Я иду учить", "Я иду учиться", "Я иду в косяк (рыб)", "Я иду собираться в косяк" ("to school" - "собираться в косяк") будут равновозможны. Он исключит значения номер 5,6,7 и 8.

Как же поступает человек? Неужели мы, перед тем как понять значение этой фразы, мгновенно проводим весь Описанный выше анализ? Скорее всего не проводим. По крайней мере, об этом свидетельствуют мои эксперименты со студентами - все они на вопрос, как перевести (т.е. что значит) "I go to school", не задумываясь, отвечали "Я иду в школу". Почему?

Это, во-первых, фоновые знания. Мы (в том числе и студенты) достаточно давно и часто встречали эту фразу именно в значении "Я иду в школу" и поэтому считаем, что и в данном случае это будет самое вероятное ее значение.

Иными словами, в процессе означивания слова или фразы человек интуитивно выбирает то средство означивания, которое скорее всего дает результат (в данном случае фоновые знания), и не прибегает к другим средствам, если этот результат не будет опровергнут дальнейшим развитием речевой ситуации.

Кроме того, и это важно для наших последующих рассуждений, "Я иду в школу" самое общее и наиболее широкое значение английского предложения "I go to school" ("Я еду или я уезжаю в школу", а также "Я иду учить" и "Я иду учиться" - это частные его варианты), а человеку свойственно в случае неопределенности выбирать из всех значений слова или фразы наиболее общее, чтобы потом уточнить его в ходе разговора. Это подводит нас к вопросу о том, как строится речь.

Помните детский стишок "Словечко за словечком тянулся разговор..."? На мой взгляд очень точное, а главное, простое определение того, что в лингвистике называют всякими мудреными словами, вроде "генерация текста" или еще хуже "речепостроение". Итак, "словечко за словечком", но давайте зададимся вопросом, всякое ли "словечко" может следовать за всяким или есть какие-нибудь правила и ограничения? Как всегда, удобнее начать с примера.

Возьмем, к примеру, слово "дом" и посмотрим, какие слова могут за ним следовать. "Дом стоит," "дом строится", "дом горит" - т.е. за этим словом могут следовать глаголы, но давайте теперь посмотрим, все ли глаголы. В определенной мере все, но некоторые из них в переносном (метафорическом) употреблении: "Дом летит, дом думает" и т.п. А как насчет прилагательных: "Дом большой, красивый, светлый" и т.п.? Можно? Можно, однако прилагательные в этом положении, как правило, будут не определениями существительного "дом", а частями составного именного сказуемого с опущенной связкой ("Дом есть большой"). Исключения из этого правила (т.е. когда прилагательное-определение идет после существительного) относятся скорее к поэзии, например, "на Севере диком", "Союз нерущимый" и т.п. Уже на основании этого примера можно сказать, что слова следуют друг за другом не случайно, а подчиняясь некоторым правилам грамматики и стиля.

Давайте возьмем теперь какой-нибудь предлог, например "в"- После него можно поставить существительные, прилагательные, даже наречия ("в реке, в глубокой реке, в очень глубокой реке"), а вот глагол или еще один предлог -нельзя.

В каждом языке свои ограничения и запреты. Например, в английском нельзя поставить глагол или предлог сразу после артикля.

Однако во всех языках построение речи определяется:

• независимой от языка речевой ситуацией;

• внутренними правилами нормы и системы языка (его грамматикой, фонетическими правилами, стилистическими и жанровыми особенностями речи)7. Знание правил построения речи (особенно иностранной) насущная необходимость для переводчика, поэтому к ним мы еще вернемся, а сейчас рассмотрим в этом свете значения слов.

Из правил построения речи можно сделать вывод о том, что слово обладает значениями двух основных видов:

• лексическими значениями, которые соотносят слово с внешним миром;

• грамматическими значениями, которые определяют его отношения с другими словами в системе языка.

Конечно, эта классификация значений далеко не полна - в пределах каждой из этих двух разновидностей значения вы найдете множество градаций. Так, лексическое значение обычно разделяют на прямое (референтное) и переносное (метафорическое), а грамматическое значение на грамматические категории и синтаксические функции слов.

В задачи этой книги не входит дать сколько-нибудь ис-черпывающую классификацию значений. Я полагаю, что мои читатели достаточно об этом слышали на лекциях по грамматике и лексикологии. Открытым же остается во¬прос о том, поняли ли они, как и многие другие жертвы советской и постсоветской систем образования, зачем нужны им эти классификации значений и как применить их в своей практике владения иностранным языком.

Учитывая сложившуюся ситуацию, т.е. предполагая, что вам известны основные типы значений, но не извест¬но, для чего они, рационально посвятить несколько стра¬ниц проблеме связи типа значения с уровнем владения иностранным языком.

Я почти уверен, что об этой проблеме вы даже не слы¬шали, не говоря уже об изучении методов ее решения на лекциях и практических занятиях по иностранному языку, хотя неосознанно попыткам ее решения было посвящено немало времени.

Начнем с довольно, как мне кажется, необычного ут-верждения:

• При изучении иностранного языка не так важно за¬помнить значения отдельных слов, как усвоить пра¬вила их объединения при разговоре.

• Хорошо знает иностранный язык не тот, кто знает много слов этого языка, а тот, кто умеет правильно соединять их в законченные высказывания.

Иначе говоря, для правильного владения иностранным языком грамматические значения слов и правила их объе¬динения важнее, чем их лексические значения.

В таком утверждении, однако, заключается следующий парадокс: для смысла высказывания важнее всего лексические значения слов, а грамматические носят второстепенный, служебный характер.

Приведу такой пример. Как-то на конференции я запи¬сал на диктофон выступление одного монгольского док¬ладчика на русском языке. Вот отрывок: "Монголия хочет делал мир во всем мире и дружба всем народы на разных странах и континентах не только Азия". Понятно? По-моему, абсолютно ясен смысл предложения, хотя с точки зрения русской грамматики оно совершенно неправильно.

Таким образом, перед каждым изучающим иностран¬ный язык стоит дилемма: знать много слов и говорить не¬правильно или уметь говорить правильно в рамках до¬вольно узкого словарного запаса.

У нас эту проблему чаще всего решают путем компро¬мисса - и слов желательно знать побольше и говорить же¬лательно правильно. Правда, раньше, когда в обучении иностранным языкам преобладал так называемый акаде¬мический метод, учили прежде всего правильно говорить, т.е. грамматике. Но учили обычно плохо и в итоге из школьных знаний сохранились лишь временные формы неправильных глаголов.

На Западе (в широком смысле) поступают иначе. Там учат в основном речевым клише, которые легко запоми¬наются в условиях естественной среды общения. Обратите внимание на то, как говорят на английском, например, немцы, голландцы и "прочие шведы", легко "выстреливая" длинные предложения. Сравните с мучительным поиском каждого следующего слова с бесконечными "э-э-э" и даже почесыванием в затылке, свойственным нашим соотечест¬венникам, учившимся при советской и постсоветской сис-теме. Наши дети, молодежь, обучавшаяся "у них", говорит так же легко, как иностранцы.

Казалось бы, выход, как всегда, найден "у них": учите речевые клише иностранного языка и будете говорить правильно. Выучите много таких клише, сможете говорить на любую тему.

Но, к сожалению, все не так просто. Учить язык, запо¬миная речевые клише, это все равно, что учить наизусть разговорник. Системные отношения между словами (грамматические значения слов) выучить таким путем нельзя, и любое, самое малое отклонение от стандарта мо¬жет завести в тупик. Кроме того, речевые штампы охваты¬вают лишь малую часть языка, и их заучивание нельзя продолжать до бесконечности.

Этот метод хорош для продавцов, официантов, и за границей люди таких профессий широко им пользуются, создавая иллюзию свободного владения несколькими иностранными языками. Этот метод годится и для того, чтобы поддерживать светскую беседу о погоде, здоровье, общих знакомых и т.п. Но тематически этот метод естественно ограничен тематикой разговорника, и серьезную беседу на иностранном языке, усвоенном таким путем, вести нельзя. Тем более не подходит этот метод обучения для переводчиков. Поскольку эта книга предназначается в первую очередь переводчикам, поговорим подробнее о методике обучения иностранному языку, приемлемой для них.

Переводчик не должен ограничиваться заучиванием речевых клише исходя, по крайней мере, из двух соображений:

• Профессия переводчика предполагает умение говорить на иностранном языке на любую тему.

• Переводчик не просто говорит на иностранном языке, произвольно выбирая форму выражения своих мыслей, а передает средствами этого языка чужие мысли и (в идеале) форму их выражения.

Итак, переводчик должен знать грамматические значения слов и правила их соединения друг с другом, но при этом столь же обязательно для переводчика и знание лексических значений очень большого числа иностранных слов (желательно иметь такой же словарный запас, как у образованного носителя языка). К тому же по изложенным выше причинам переводчик не должен ограничивать изучение иностранного языка заучиванием речевых штампов.

Это означает, что переводчик в процессе изучения иностранного языка должен стремиться достичь гармонии между полнотой своего лексического запаса и умением правильно им пользоваться в речи.

Отсюда естественным образом следует, что переводчик должен учить иностранный язык иначе, чем те, кто собирается на нем просто говорить, пусть и на самые различные темы.

Необходимость учить иностранный язык иначе объясняется еще и тем, что в отличие от других изучающих, которые должны стремиться оторваться' от родного языка, и по возможности полностью погрузиться в иноязычную среду, переводчик в процессе обучения иностранному языку должен сохранить и укрепить его связь с родным языком. Что, несомненно, очень усложняет задачу обучения.

По вполне понятным причинам на страницах этой книги я не смогу даже кратко изложить методику обучения переводчиков иностранному языку. Более того, насколько мне известно, такой особой методики вообще не существует - переводчиков учат иностранному языку так же, как всех.

Тем не менее, достаточно убедительно (как мне кажется) показав необходимость особой методики, я постараюсь изложить ее основы.

Прежде всего с самого начала обучения (после коррективного фонетического курса) должен преобладать академический метод. Студенты-переводчики должны сознательно усваивать чужой язык, постигать его структуру, логику взаимодействия его элементов и частей с подобными элементами и частями родного языка. Обучение на первом этапе следует проводить на ограниченном, специально подобранном лексическом материале, так, чтобы можно было продемонстрировать взаимодействие с род-ным языком во всем разнообразии.

На первом этапе не следует поощрять расширение словаря, заучивание новых слов, не вписывающихся в уже усвоенные логические структуры. Также не следует стремиться к беглости речи - пусть студент чешет в затылке, медленно подбирая иностранные слова, но пусть подбирает их правильно.

Особенно важно, как для первого, так и для последующих этапов обучения, постоянно проводить параллели с родным языком, демонстрируя студентам "проекцию" их ошибок на родной язык. Например, при обучении употреблению артиклей в немецком или французском языке, Шло сказать, что они выражают категории рода и числа существительных (это пустые слова, которые тут же забываются), нужно показать, что, если студент говорит, к примеру, "die Affe" вместо "der Affe", то это все равно, что по-русски сказать "обезьян" вместо "обезьяна". Это смеш¬но и, в отличие от "категорий", запомнится.

На этом же первом этапе следует начать развивать вос-приятие иностранной речи. Восприятие (listening compre¬hension), как я уже говорил, слабое место наших студенток языковых вузов. Нужно, чтобы студенты как можно больше слушали иностранную речь, желательно в объеме уже усвоенного ими словаря, весьма желательно - речь разных людей, быструю и "непричесанную".

Таким образом, после первого этапа обучения (продол-жительность его, конечно, будет зависеть от множества объективных и субъективных обстоятельств) студент-пе¬реводчик должен в основном представлять себе иностран¬ный язык как грамматическую систему, связанную опреде¬ленными аналогиями с системой его родного языка. Кроме того, к концу этого этапа он должен научиться понимать быструю, неадаптированную речь в пределах ограниченно¬го словаря.

После такой подготовки, как мне представляется, сту¬дент должен быть готов отправиться "в свободное плава¬ние". Лучше всего послать его работать на неквалифици¬рованной работе в ту страну, язык которой он изучает, дав какое-нибудь полезное задание, например, составить сло¬варь идиом и выражений, услышанных им во время рабо¬ты в этой стране и т.п. Здесь роль преподавателя должна сводиться к периодическим консультациям и проверкам.

Такова, по моему разумению, общая схема обучения пе-реводчиков иностранному языку. Безусловно, чтобы ее реализовать на практике, нужно еще очень много сделать, начиная с соответствующих методических разработок и заканчивая специальными учебниками иностранного язы¬ка для переводчиков, которых, насколько мне известно, очень мало^8.

Все сказанное выше о системе значении в языке и о том, как; по моему мнению, следует учитывать соответствие систем родного и иностранного языков при обучении пе-реводчиков, необходимо дополнить еще одним утвержде¬нием, которое также может показаться парадоксальным.

Для хорошего перевода важно не столько знание зако¬нов лексической и грамматической сочетаемости всей сис-

темы языков, участвующих в переводе, сколько той их подсистемы, которая используется данными сообщества-ми носителей этих языков. Такая подсистема обычно на-зывается в лингвистике неблагозвучным словом "узус" (т.е. употребление).

И здесь мы снова возвращаемся к двум проблемам, о которых уже говорили. Это проблемы "малой конвенции" и речевых клише.

На основе общей "конвенции о сочетаемости лексических и грамматических значений" языковым сообществом за¬ключается "малая конвенция о том, как принято и как не принято говорить", и речевые клише возникают и сущест-вуют в рамках этой второй, "малой конвенции".

Для переводчика проблема в данном случае состоит в том, что представления о том, как принято и как не при-нято говорить у носителей разных языков, как правило, не совпадают.

Мы говорим "резать курицу, несущую золотые яйца", а англичане говорят "убить гуся, несущего золотые яйца" (to kill a goose that lays golden eggs). Можно, конечно, сказать по-английски и "курицу", а не "гуся" - это будет понятно, но так не говорят".

Мы говорим "осторожно, не споткнитесь", а англичане

- "следите за своим шагом" (mind your step); мы говорим "не торопитесь", а англичане - "располагайте своим време¬нем" (take your time); мы желаем "приятного аппетита", а англичане желают вам "насладиться едой" (enjoy your mea1).

Можно и по-английски сказать "be careful, "do not

stumblе", "do not hurry" и пожелать "pleasant appetite" - все

это будет правильно с точки зрения правил лексико-грам-матической сочетаемости английского языка, но "так не говорят"!

Различие иногда, казалось бы, и небольшое - мы пишем "Входа нет", американцы - "Do not enter", мы пишем "Пос¬торонним вход воспрещен", а они - "Staff only", но оно сра¬зу бросается в глаза. Как-то наши лингвисты от Аэрофлота перевели "Служебное помещение", как "Service Room", и сразу не стало отбоя от иностранцев, которые вполне ло¬гично принимали эту комнату за "бюро обслуживания".

Как-то давно я, тогда молодой и наивный выпускник Иняза, спросил у американца мнение о моем английском. Вежливый американец ответил в том смысле, что в общем-то все хорошо, но "phrasing is a bit unusual". Я запомнил этот деликатный отзыв на всю жизнь и стараюсь с тех пор посмотреть на себя со стороны. Как звучит мой англий¬ский? Как русский у чукчи из анекдотов? Или все-таки не¬много лучше?

Услышать себя со стороны, поверьте, очень не просто, но это абсолютно необходимо, особенно переводчику. И не очень полагайтесь при этом на мнение иностранцев -это, как правило, воспитанные и деликатные люди и горь¬кой правды вы от них не услышите.

Различие "узуальных структур" разных языков часто бывает очень тонким, трудно уловимым для иностранца, но если его не учитывать, может получиться и смешно, и грубо.

Один мой знакомый чех сказал, что прочел роман "Боги хотят пить", имея в виду роман А.Франса "Боги жаждут". Американский студент, учивший русский, говорил, уходя: "Имейте хороший день" (have a nice day) и предлагал "ис¬пользовать ступеньки" (use the stairs), а не подниматься лифтом.

Избегайте дословности, особенно в сфере эмоциональ¬ных, экспрессивных высказываний или императивов. Вос¬питанная английская дама, которая восклицает "shit!", на¬пример, уколовшись иголкой при шитье, хочет сказать, в

худшем случае "Черт!", а совсем не то, что приписывают ей некоторые переводчики телевизионных фильмов. Я видел в центре Киева рекламу нового телевизионного канала на украинском с призывом "Спостерегайте нас!", что означает "наблюдайте за нами", а уж никак не "смотрите нас". Это опять буквальный перевод с английского (Watch us) - анг-личане и американцы, как известно, телевизор не смотрят, а "наблюдают" (по-украински "спостерегають").

Нужно постоянно помнить о различии культурных и этических традиций. В фильме об американской тюрьме меня поразила скудость неформальной лексики заключен¬ных - один уголовник кричал своему сокамернику, кото¬рый только что его чуть было не зарезал: "Fuck you!" И все! А представьте, что мы услышали бы в подобной ситуации в нашей тюрьме?!

Если помните, говоря выше о речевых клише, я утвер¬ждал, что переводчик не должен изучать иностранный язык, заучивая клише, а теперь вот говорю об их важности. Нет ли здесь противоречия? Думаю, что нет. Речевые кли¬ше и штампы, выражающие наиболее "ходовой" лексиче-ский слой языка, знать переводчику совершенно необхо-димо, однако их изучение должно происходить на фоне прочно усвоенных правил лексико-грамматической соче-таемости.

Заканчивая эту тему, я хотел бы коротко коснуться еще двух ее аспектов, имеющих значение для перевода. Во-первых, узуальные фигуры присущи речи не только бытовой, но и профессиональной. По неясной причине определенные слова и выражения вдруг становятся очень популярными среди представителей той или иной профес¬сии, и если кто-либо вдруг использует вполне нейтральный синоним, то он прозвучит явным диссонансом. В речи англоязычных чиновников из таких междуна-родных организаций, как Всемирный банк, Международ-ный валютный фонд и им подобных "обязательство (сде-лать что-либо)" - это всегда "commitment", "льгота" -"in¬centive", "иностранцы" - "expatriates". Это не означает, что нельзя пользоваться синонимами (obligation, relief, foreigner). Можно, но как-то "не комильфо". А иногда могут и не понять, если английский для них не родной. Вопрос тут не в правильности употребления терминологии, а в следовании своего рода "моде".

Так у нас вдруг стали говорить "проплатить", несмотря на то, что этой формы нет в словарях. Говорят, и все тут. Просто имейте это в виду - знание такой "речевой моды" может оказаться полезным для переводчика. Лучше, если вы будете говорить "на их языке".

Во-вторых, при переводе клишированных словосочетаний, многие из которых идиоматичны, нужно остерегаться их "обыгрывания" в дальнейшем.

Например, русский докладчик говорит: "Яблоко от яблони недалеко падает", переводчик совершенно правильно переводит, используя эквивалент этой поговорки "Like father, like son" ("какой отец, такой и сын"), но докладчик продолжает говорить про яблоню, что была, мол, червивая и т.п. Вывернуться здесь можно, продолжая английскую аналогию (отец, мол, был плохой), но можно и растеряться и начать говорить про яблоню, что вызовет по меньшей мере недоумение англоязычной аудитории. Будьте осторожны.

Английское выражение "Beat about the bush" - "ходить вокруг да около" (дословно: "бродить в кустах") причинило немало неприятностей переводчикам. Говорят, Никита Сергеевич Хрущев очень разгневался, когда американский президент сказал ему (в интерпретации переводчика), что он бродит по кустам. Переводчика, говорят, выгнали, и поделом - такие распространенные идиомы надо знать или хотя бы не переводить дословно.

Но в продолжение нашей темы я хочу рассказать о более сложном случае. Исходный текст звучал так: "We seem to beat about the bush and the bush is thick", т.е. говорящий стал развивать идиоматическое выражение и переводчику пришлось выкручиваться. Насколько я помню, он сказал "Мы, похоже, ходим вокруг да около, и это естественно,

так как дорога трудная". Вот так. Будьте внимательны, переводя речевые клише, особенно идиоматические!

А в общем случае ситуация с означиванием языковых единиц выглядит следующим образом:

• широкое значение в рамках общеязыковой конвенции и общие правила лексико-грамматической сочетаемости и на этом фоне;

• частное значение в "малой конвенции" и определенная выборка устойчивых сочетаний.

В общем случае все, кажется, просто, но когда доходит до конкретных вещей, то увы...

Я навсегда запомнил то, что мне сказал когда-то один Львовский профессор-лингвист старой школы, из тех, что учились в Европе и свободно говорили на трех-четырех языках, из тех, что считали (по-моему, справедливо) лингвистику одним из разделов философии. Я тогда занимал-ся так называемой квантитативной лингвистикой, пытаясь

поверить алгеброй гармонию". И вот, говоря о моем докладе, он сказал "Це добре, що ви тут пiдрахували, i навiть корисно, але, розумiете, мова це о!"' И он широко развел руки.

На этой ноте давайте перейдем к следующей теме, к переводу и попытаемся понять, чем же мы, переводчики, собственно, занимаемся, зарабатывая свой хлеб.

Это хорошо, что вы здесь подсчитали, и даже полезно, но, пони-масте, язык - это о-го-го!

Глава 2

Перевод или интерпретация - чем же мы все-таки занимаемся?

Возможен ли перевод с одного языка на другой? Чем отличается перевод от интерпретации смысла на другом языке? Как трактуют перевод различные теории? Только ли содержание интересует нас в переводе, или кто такие Бармаглот и Брандашмыг? Отличается ли английский "гад" от русского?

Начнем, пожалуй, с примеров.

Первый пример - это перевод английского текста, вы-полненный системой машинного перевода^9: Group I surfactants were identified as being the most promising for tertiary oil recovery since their tension ranges coincide most closely with the measured equivalent alkane carbon numbers of crude oils.

Поверхностно-активные вещества группы 1 были идентифицированы в качестве наиболее перспективный для извлечения третичного масла (нефти), так как серии (диапазоны) их натяжений совпадали наиболее близко с числами углерода алана измеренного эквивалента неочищенных масел (нефтей).

Второй пример взят из книги блестящего сатирика Ю.Полякова:

"...по подстрочнику можно переводить даже с древне-азотского языка, который, как известно, полностью утрачен. Делается это элементарно. В подстрочнике значится: У моей любимой щеки, как гранат, Лицо, как полная луна, Тело, как свитки шелка, Слова, как рассыпавшиеся жемчуга

Задача поэта-переводчика - следовать, конечно, не букве, но духу оригинала:

Нас с Зухрою луноликой

Ночь укроет повиликой..."10

Вот так мы и переводим, лавируя между Сциллой неуклюжей дословности и Харибдой вольной интерпретации. А как же надо переводить?

Считается, что переводить следует так, чтобы передать в переводе всю полноту содержания оригинала, включая его тончайшие оттенки. Мне это требование напоминает известный призыв Н.Островского "...прожить... надо так, чтобы не было мучительно больно и т.д." Требование передать в переводе всю полноту содержания так же категорично, как этот призыв, и так же редко выполняется.

В этой главе мы еще вернемся к вопросу о том, насколько возможен полный перевод, а сейчас попытаемся разобраться, как же вообще протекает процесс перевода с одного языка на другой.

В принципе для целей практических, которые мы преследуем в этой книге, все разнообразие теорий перевода^11 можно свести к двум основным подходам, трансформационному и денотативному. Это, по крайней мере, упростит нашу задачу.

Трансформационный подход рассматривает перевод как преобразование объектов и структур одного языка в объекты и структуры другого по определенным правилам.

В ходе трансформации преобразуются объекты и структуры разных языковых уровней - морфологического, лексического, синтаксического.

Так, на лексическом уровне мы преобразуем слова и словосочетания исходного языка в слова и словосочетания языка перевода. То есть, попросту говоря, заменяем одни другими по определенным правилам или, точнее, спискам

соответствий, меньшая часть которых хранится в нашей памяти, а большая - содержится в двуязычных словарях и грамматиках.

Однако нельзя забывать, что слова в составе словосочетаний могут преобразовываться иначе, чем отдельно взятые. Словосочетание - это уже маленький контекст, а контекст, как вы помните, изменяет значение слов и влияет на выбор эквивалента в другом языке.

Таким образом, трансформации (и не только на лексическом уровне) мы производим, как принято говорить, под управлением контекста.

Например, если трансформировать отдельно взятое английское слово "book", то можно с полным основанием заменить его главными словарными эквивалентами - существительным "книга" и рядом глаголов "заказывать", "бронировать", "резервировать". Эти же эквиваленты слова "book" останутся и при переводческих трансформациях большинства словосочетаний с этим словом: "interesting book" - "интересная книга", "book tickets" - "заказывать билеты" и т.п.

Однако, если мы трансформируем, скажем, словосочетание "book value", то получим совершенно иной русский эквивалент "балансовая стоимость", в котором нет русских эквивалентов отдельно взятого слова "book".

Одна из проблем трансформационного метода, как видите, состоит в том, чтобы при переводе с помощью трансформаций отделить связанные словосочетания от отдельных слов, объединенных лишь грамматически, и произвести трансформацию в соответствии с результатами такого разделения.

Надежного формального метода выделения связанных словосочетаний не существует, т.е., скажем, для систем машинного перевода, которые в большинстве своем базируются на трансформационном подходе, более тесная связь между словами "book" и "value" в словосочетании "book value" не заметна - для них такое словосочетание ничем не отличатся, например, от сочетания слов "book store"

(книжный магазин). Человек же выделяет словосочетания такого рода на основе сложного анализа смысла, а соответствующий эквивалент хранит в памяти или находит в словаре.

На синтаксическом уровне в процессе перевода осуществляются трансформации синтаксических конструкций исходного языка в соответствующие конструкции языка перевода.

Примером может служить соответствие конструкций будущего времени в русском и английском языках: личные формы служебного глагола "быть" + неопределенная форма основного глагола преобразуются в личные формы служебного глагола "to be" + неопределенная форма основного глагола. Множество других примеров синтаксических трансформаций при переводе можно найти в любом учебнике грамматики иностранного языка, например английского.

Трансформации осуществляются и на морфологическом уровне. Наиболее наглядный пример - это трансформации словообразовательных моделей. Скажем, английская модель образования отглагольных существительных "глагольная основа + суффикс -tion (-sion)" трансформируется в русскую модель "глагольная основа + суффикс -ание (-ение)" (например, rota-tion - вращ-ение).

Трансформации при переводе не обязательно производятся в пределах одного языкового уровня. Так, например, английская синтаксическая структура have (has)+ Participle II может трансформироваться в русскую структуру морфологического уровня с глагольными приставками с-, на-, про- (например, has done - сделал, have drawn - начертили, has read - прочитал)

Трансформационный метод перевода можно сравнить с расшифровкой зашифрованного текста с помощью "книги кодов", роль которой выполняет двуязычный словарь, и "свода правил дешифровки", изложенных в грамматическом справочнике.

Давайте проведем эксперимент - переведем отрывок из романа Грэма Грина "Брайтонский леденец", используя трансформационный подход, т.е. пользуясь только словарями и своим знанием правил лексико-грамматической сочетаемости английского и русского языков.

Будем действовать, как при расшифровке, т.е. начнем с первого слова, затем перейдем ко второму и т.д.:

"The Boy stood with his back to Spicer staring out across the dark wash of sea. They had the end of the pier to themselves; everyone else at that hour and in that weather was in the concert hall"12.

Выполним последовательно лексические и синтаксические трансформации, используя правила русской лексико-грамматической сочетаемости для выбора эквивалентов и согласования:

the - определенный артикль, не переводится или переводится как "этот";

Boy - мальчик, парень, школьник, молодой человек (в тексте это слово написано с прописной буквы, т.е. это - имя собственное, может быть, кличка или прозвище); stood - стоял (синтаксическая трансформация английской формы простого прошедшего времени в русский ее аналог);

with - с, от, у, при, творительный падеж управляемого слова (выбираем творительный падеж, учитывая значение управляемого существительного);

his - его, своя, не переводится (по правилам русской стилистики притяжательное местоимение в таком сочетании не употребляется, не переводим); back - спина, назад, поддерживать (выбираем эквивалент

"спина" из-за притяжательного местоимения); to - к, до (выбираем "к" по правилу сочетаемости); Spicer - Спайсер (имя собственное);

staring out - пристально глядя (связанное словосочетание); across - через, сквозь (учитывая сочетаемость со словами "морской прибой", выберем эквивалент "на");

the - определенный артикль, не переводится или переводится как "этот";

dark - темный;

wash - мытье, стирка, прибой (по понятной причине выбираем прибой);

of - родительный падеж управляемого слова, не переводится;

sea - море (здесь "моря");

wash of sea - переводим как устойчивое русское словосочетание "морской прибой";

they had... to themselves - был в их полном распоряжении (связанное словосочетание);

the - определений артикль, не переводится или переводится как "этот";

end - конец (край);

of - родительный падеж управляемого слова, не переводится;

the - определений артикль, не переводится или переводится как "этот";

pier - пирс, мол (здесь "пирса", "мола");

everyone - все;

else - кроме;

at - в, при (выбираем "в");

that - тот;

hour - час;

and - и;

in - в;

that - ту;

weather - погода (здесь "погоду");

was - был (здесь "были" по согласованию с русским подлежащим "все");

in - в;

the - определений артикль, не переводится или переводится как "этот";

concert hall - концертный зал (атрибутивное словосочетание). В итоге, согласовав слова и сделав некоторые перестановки по правилам согласования и управления русского языка, получим вот такой перевод:

"(Этот) Мальчик (парень, школьник, молодой человек) стоял спиной к Спайсеру, пристально глядя на темный морской прибой. (Этот) край пирса (мола) был в их полном распоряжении; все кроме (них) в тот час и в ту погоду были в концертном зале".

Что ж, трансформационным методом, как видите, можно сделать вполне приличный перевод. Правда, останется несколько нерешенных вопросов:

- Кто стоял, мальчик, школьник или молодой человек?

- Этот мальчик, школьник и т.д. или просто мальчик, школьник и т.д.?

- Этот край пирса или просто край пирса?

- Пирс или мол?

- Почему прибой темный, если известно, что ночью полоса прибоя светлее моря?

Значит ли это, что трансформационный метод не позволяет сделать полный перевод? Чего же не хватает в нем такого, что не позволяет прояснить эти неясные места?

Перед тем как попробовать ответить на эти вопросы, посмотрим, как этот текст перевели другие переводчики. Вот перевод этого отрывка из сборника: Грэм Грин "Меня создала Англия" и "Брайтонский леденец" (перевели "Брай-тонский леденец" Е.Петрова и А.Тетеревникова):

"Малыш стоял спиной к Спайсеру, глядя вдаль на темную полосу прибоя. На конце мола не было никого, кроме них; в такой час и при такой погоде все были в концертном зале".

Оставим на совести автора "темный прибой" и посмотрим на отмеченные курсивом отличия.

Как видите, эти переводчики внесли полную ясность в наш перевод и решили почти все проблемы. Но удалось это им не потому, что они применяли какой-то иной подход, а потому, что им был известен более широкий контекст (они знали, что прозвище одного из героев этого романа Грина ранее было переведено, как Малыш и что действие происходит на молу, а не на пирсе).

Однако сравнение переводов по другим признакам показывает, что переводчики действительно применяли не только трансформационный подход. Об этом свидетельствуют появившиеся "из воздуха" слова "вдаль" и "полоса", которые нельзя получить путем трансформаций слов и словосочетаний исходного текста.

Подход, который использовали вместе с трансформационным переводчики этого отрывка, называется денотативным. Это второй наиболее распространенный подход к теоретическому истолкованию переводческого процесса

Согласно этому подходу, перевод осуществляется как трехэтапный процесс, состоящий из следующих этапов:

• Этапа восприятия сообщения на исходном языке.

• Этапа формирования мыслительного образа (концепта) этого сообщения.

• Этапа интерпретации этого образа средствами языка перевода.

В отличие от трансформационного, денотативный подход не устанавливает прямую связь между словами и словосочетаниями двух языков - перевод по денотативному механизму предполагает свободный выбор средств языка перевода для передачи смысла сообщения на исходном языке.

Схемы процесса перевода по трансформационному и денотативному пути приведены на Рис. 3.

Название этого метода происходит от слова денотат, т.е. фрагмент объективной реальности, с которым соотносится как исходное сообщение, так и его перевод.

Наиболее наглядно этот подход иллюстрирует перевод идиом. В приведенных ниже примерах отсутствие прямой связи между исходным текстом и его переводом очевидно, они связаны лишь общим смыслом:

"A stitch in time saves nine" - "Хороша ложка к обеду".

"There is many a slip between the cup and the lip" - "He говори "Гоп!", не перепрыгнув".

"Out of sight, out of mind" - "С глаз долой, из сердца вон".

Трансформации

Морфологические

Лексические Синтаксические

Исходный текст

Перевод

Перевод по трансформационному механизму

Мыслительный образ исходного текста (концепт)

Исходный текст

Перевод

Перевод по денотативному механизму Рис.3

Нет прямой связи между исходным текстом и переводом и в тех речевых штампах, о которых мы говорили в предыдущей главе, например:

"Mind your step!" - "Осторожно, не споткнитесь!" "Enjoy your meal!" - "Приятного аппетита!" Перевод, выполненный по денотативному методу, иногда называют интерпретацией, в отличие от собственно перевода, выполняемого путем трансформации форм одного языка в формы другого.

Зачастую мы прибегаем к денотативному механизму перевода в силу необходимости разъяснить тем, для кого предназначен перевод, смысл обращенного к ним высказывания:"You must show your commitment" - "Вы должны показать свою готовность участвовать" (например, в проекте).

Если бы мы переводили путем трансформаций, то среди русских эквивалентов слова "commitment" не нашли бы подходящего (commitment - вручение, передача, заключение под стражу, обязательство, совершение, например, преступления).

Различия в образе жизни и мышления носителей разных языков довольно часто приводят к тому, что переводчик бывает вынужден интерпретировать, объяснять то или иное понятие, прибегая к денотативному подходу.

Много таких понятий появляется сейчас, в постсоветский период. Это не только термины и квазитермины, которые чаще всего транслитерируются и не вызывают затруднений при переводе (например, "римейк", "фан", "бу-тик"); это и новые понятия качественной оценки действий (такие как "integrated" или "counterproductive"), которые почти всякий раз требуют от переводчика интерпретации в зависимости от контекста и речевой ситуации.

Мы еще вернемся к этому, а с(ейчас, я думаю, у читателя возник вполне закономерный вопрос: "Как же мы, собственно переводим? Какая из этих теорий соответствует истине?"

Ответ достаточно однозначно подсказывает нам практика перевода - в определенной мере обе теории соответствуют истине, и при переводе мы пользуемся как одним, так и другим методом.

Переход от трансформаций к интерпретации смысла средствами языка перевода точнее всего описан В.Н.Комиссаровым^13.

Он выделяет пять так называемых уровней эквивалентности перевода, из которых два первых (уровень слов и словосочетаний и уровень предложения) соотносятся с прямыми межъязыковыми трансформациями, а остальные предполагают достаточно свободную интерпретацию смысла переводимого текста на основе более широкого контекста, ситуации и фоновой информации.

Следует отметить, однако, что на практике такое четкое разделение уровней вещь достаточно редкая. Как правило, переводя, мы применяем своего рода комбинацию этих двух подходов и тот или другой подход преобладает в зависимости от переводческой ситуации, вида перевода, типа переводимого текста и, конечно, прямо связан с профессиональным уровнем переводчика.

Прежде всего следует сказать о роли "человеческого фактора" в выборе одного из этих механизмов.

Сколько бы не утверждали обратное певцы "трудового подвига", все мы довольно-таки ленивы и склонны идти по пути наименьшего сопротивления, а именно этот путь предлагает трансформационный метод.

Перевод по трансформационному механизму требует меньше "умственных усилий" и, как правило, переводчики предпочитают его в своей рутинной работе, переводя слово за словом, пока не натолкнутся на такое слово или на такую грамматическую конструкцию, которые заставят их изменить порядок слов, перефразировать перевод или вообще отказаться от трансформаций и пойти по пути интерпретации содержания оригинала (т.е. применить денотативный подход).

Приведу пример из того же "Брайтонского леденца":

"The banister shook under his hand, and when he opened the door and found the mob there, sitting on his brass bedstead smoking, he said furiously..."

"Перила шатались под его рукой, и, когда он открыл дверь и увидел, что все ребята здесь и курят, сидя на его медной кровати, он гневно крикнул.."

Можно, по-видимому, с достаточным основанием утверждать, что до слов, отмеченных курсивом, переводчики переводили этот текст "слово за слово", т.е. трансформационным путем, и только натолкнувшись на конструкцию "found the mob... sitting... smoking", прибегли к денотативному механизму (почему перевод этой конструкции нельзя считать сложной синтаксической трансформацией, я скажу чуть позже).

А ведь у переводчиков художественной литературы времени на обдумывание, на интерпретацию, казалось бы более чем достаточно, но, во-первых, трансформировать текст легче, во-вторых, трансформации нередко дают вполне приемлемый результат, поэтому, как говорится, "от добра добра не ищут".

При синхронном переводе на интерпретацию просто нет времени, поэтому синхронисты, как правило, переводят по трансформационному механизму, зачастую жертвуя стилистической "гладкостью".

При устном последовательном переводе, когда нужно запомнить и перевести сразу несколько предложений, естественно, преобладает денотативный подход, т.е. интерпретация, и перевод редко бывает структурной копией оригинала.

На выбор подхода, безусловно, влияет и жанр оригинального текста - в общем случае при переводе художественной литературы, особенно поэзии, преобладает денотативный подход, так как задача такого перевода не только и не столько передать содержание, сколько создать адекватный образ, вызвать у читателя соответствующие эмоции и ассоциации, а средства для этого в разных языках бывают разные (об этом мы еще поговорим).

При переводе научной и технической литературы, наоборот, важнее всего точно передать содержание и здесь естественным образом преобладают трансформации.

А теперь давайте подумаем, так ли уж различны эти два подхода, трансформационный и денотативный?

Ведь и денотативный перевод, т.е. свободную интерпретацию данного отрезка текста оригинала, тоже можно считать трансформацией, т.е. структурным аналогом этого отрезка текста в другом языке. Да, это, безусловно, так, но два существенных различия все-таки есть.

Первое различие количественное:

- Трансформации используются многократно или, как принято говорить, являются регулярными.

- Переводческие соответствия на основе денотатов (интерпретации) применяются только для данного случая или, как принято говорить, являются окказиональными.

What'er I be, old England is my dam!

So there's my answer to the judges, clear.

I'm nothing of a fox, nor of a lamb;

I don't know how to bleat nor how to leer:

I'm for the nation!

That's why you see me by the wayside here,

Returning home from transportation^14.

Отвечу судьям ясно: край родной,

Где б ни был я, душе моей оплот.

Овечкой блеять и вилять лисой

Не стану я. Мне дорог мой народ.

По этой лишь причине

Из Англии я изгнан был, но вот

Домой я возвращаюсь ныне.

В этом примере поэтического перевода соответствие оригинала и перевода окказионально, т.е. уместно лишь для этого случая, в то время как, скажем, соответствия "Good morning - Доброе утро", "come in - войдите", "open the window - откройте окно" и им подобные регулярны, т.е. употребительны во всех или почти во всех случаях.

Правда, переводы идиом и речевых штампов употребляются многократно, но они все-таки относятся к соответствиям на основе денотатов, так как обладают вторым отличием - выражают единый и неделимый мысленный образ (концепт).

Трансформационные соответствия отрезка текста можно разделить на составляющие (например, "good morning" = "good" - "добрый" + "morning-утро"; "open the window" = "open" - "откройте" + "window" - "окно"), в то время как соответствия на основе денотата разделить на отдельные составляющие нельзя.

Чтобы убедиться в этом, достаточно взять какое-нибудь отдельно взятое соответствие, скажем, из приведенного выше стихотворения или из речевого штампа "Staff only" -"Посторонним вход воспрещен" и посмотреть, будет ли оно правильным.

Легко убедиться, что слово "transportation", взятое отдельно, едва ли означает "изгнание", а слово "staff вряд ли еще где-нибудь может иметь значение "посторонний", или "вход", или "воспрещен".

Соответствие из перевода "Брайтонского леденца", о котором мы говорили выше ("found the mob... sitting... smoking" - "...увидел, что все ребята здесь и курят, сидя..."), также нельзя считать трансформацией из-за его неделимости и окказиональности ("все ребята" нельзя, очевидно, считать регулярным эквивалентом слова "mob").

Конечно, в больших фрагментах даже поэтических переводов можно найти отдельные правильные регулярные соответствия, но это не будет означать, что в целом мыслительные образы оригинала и перевода-интерпретации не составляют единое целое и не созданы только для данного случая.

На Рис. 4 наглядно показано еще одно отличие трансформационного метода - он процедурно (алгоритмически) прозрачен, и перевод, выполненный путем трансформаций, легко преобразовать в обратный, в отличие от перевода, сделанного по денотативному механизму - например, обратный перевод "The Arabian Nights" даст нам "арабские" или "аравийские ночи", но никак не "тысяча и одна ночь".

Мне представляется, что трансформационный и денотативный механизмы достаточно убедительно показывают, как происходит процесс перевода. Однако для того, чтобы ответить на вопрос о том, все ли мы переводим, и показать влияние переводческих знаний на процесс перевода, его удобно представить в виде особого типа коммуникации.

Перевод с помощью трансформаций

The book describes the experimental methods that are most feasible for studying the properties of these products.

Книга описывает экспериментальные методики, которые лучше всего подходят для изучения свойств этих продуктов.

Отдельные трансформации/ соответствия

ОТДЕЛЬНЫЕ КОНЦЕПТЫ

The book

книга

книга

Describes

описывает

описывать

Experimental

экспериментальный

экспериментальный

the methods

методики

метод

That

которые

Most

лучше всего

оптимально

are feasible

подходят

подходить

for

ДЛЯ

Studying

изучения

изучение

the properties

свойств

свойства

of

-

These

этих

Products

продуктов

продукты

Перевод по денотативному пути

The Arabian Nights Тысяча и одна ночь

Единое соответствие

ЕДИНЫЙ КОНЦЕПТ

The Arabian Nights -тысяча и одна ночь

Невероятные, фантастические события

Рис.4

Перевод как особый коммуникативный акт рассматривает "коммуникативная теория перевода", предложенная О.Каде^15.

Согласно этой теории, отправитель сообщения на языке оригинала "означивает" это сообщение, пользуясь своими системами знаний о предмете и о том языке, на котором он формулирует свое сообщение. Эти системы знаний принято называть "тезаурус", т.е. отправитель сообщения пользуется своим предметным и языковым тезаурусом.

Сообщение получает переводчик, "расшифровывает" его и формулирует на языке перевода, пользуясь уже своим предметным и языковым тезаурусом (причем у переводчика языковой тезаурус состоит из двух частей -исходного языка и языка перевода).

Затем от переводчика сообщение поступает к получателю, т.е. к тому, кому оно предназначено, и тот его интерпретирует опять с помощью собственного предметного и языкового тезауруса (см. Рис. 5).

ТЕЗАУРУС ПЕРЕВОДЧИКА

ТЕЗАУРУС

ОТПРАВИТЕЛЯ

ТЕЗАУРУС ПОЛУЧАТЕЛЯ

Исходный текст

в интерпретации

автора

Исходный текст

в интерпретации

переводчика

Перевод

в интерпретации

получателя

перевода

Рис.5

Для понимания процесса перевода важно иметь в виду, что тезаурусы отправителя сообщения, переводчика и получателя сообщения никогда полностью не совпадают.

Самые большие информационные потери происходят в том звене цепочки коммуникации, где производится перевод (перекодирование) сообщения. Отчасти это вина переводчика (ни один переводчик не может знать одинаково хорошо оба языка), отчасти же смысловые потери и расхождения - результат иного оформления сообщения на языке перевода и иного восприятия получателем.

Я уже приводил пример с английским словом "commitment", которое в большинстве контекстов не понятно русскоязычному читателю или слушателю в прямом переводе и нуждается в дополнительном разъяснении (т.е. на русском языке это понятие должно быть иначе оформлено).

Приведу еще один пример. Американцы, которые "учат нас жить" на разных семинарах, любят пользоваться так называемым SWAT-анализом (SWAT - Strengths, Weaknesses, Achievements, Threats) для оценки деятельности фирм, проектов и т.п. Это сокращение обычно при переводе "расшифровывают" так: "сильные стороны, слабые места, достижения и факторы, угрожающие деятельности".

Однажды при синхронном переводе переводчик перевел "threats" дословно: "угрозы". Ко мне подошел участник семинара из Грузии и спросил: "Скажи, дорогой, вот это "угрозы", они что рэкет имеют в виду, да?"

Почему в одном и том же контексте "achievements" можно перевести как "достижение", a "threat" как "угроза" нельзя?! Потому что в данном контексте на русском языке это понятие оформляется по-иному (мягче, не так "в лоб") и в непривычном речевом оформлении неправильно воспринимается не только грузинскими участниками.

Несоответствием тезаурусов объясняются многие ошибки перевода, а также тот печальный факт, что получить перевод, полностью передающий все оттенки смысла оригинала, практически невозможно.

Давайте сначала поговорим о природе ошибок. У переводческих ошибок два источника: недостаточное знание языка и недостаточное понимание того предмета, которому посвящен переводимый текст (т.е. неполнота языкового, предметного или обоих тезаурусов).

Нет смысла много говорить о тривиальных вещах, об ошибках начинающих переводчиков (неправильном употреблении времен, игнорировании артиклей, незнании идиом и т.п.). Постепенно, с приобретением опыта они исчезают. Приведу лишь два случая.

Как-то в одной экзотической стране наш "военный советник", высказывая местному генералу неудовольствие по поводу опоздания с доставкой техники в пункт X, сказал: "Хороша ложка к обеду!" Переводчик, не задумываясь, перевел: "A spoon is good for diner".

Воспитанный генерал, следуя законам восточного гостеприимства, тут же стал приглашать на обед. В конце концов все оказались довольны и переводчику сошло с

мы наблюдаем неполноту двух тезаурусов - языкового тезауруса переводчика, который не знал идиомы, и предметного тезауруса получателя перевода - генерала, который вместо того, чтобы попросить уточнить перевод, подумал, наверное, так: "Загадочная страна Россия. Должно быть, у них в такой форме намекают на то, что неплохо бы и пообедать".

Второй случай связан с переводом "Графика поставок" с русского на английский, речь в котором шла о том, что к такому-то сроку фирма обязана поставить кран. Переводчик употребил неопределенный артикль (a crane) и хитрые "империалисты" поставили такую ма-аленькую лебедку, хотя кран требовался для монтажа очень крупной установки, где самая маленькая деталь весила несколько тонн.

Конечно, в конце концов фирма поставила такой кран, который требовался, но... отчасти за счет русской стороны. График поставки составлял неотъемлемую часть контракта, а контракт был согласован и подписан обеими сторонами и, более того, оба его текста, английский и русский, имели одинаковую юридическую силу.

Где же ошибся переводчик? Какой тезаурус оказался неполным? Я думаю, предметный. Ему надо было помнить о том, что этот график - часть контракта, а там об этом злосчастном кране уже говорилось и не раз. Переводчик в данном случае был неопытный, опытный переводчик уж точно вставил бы определенный артикль хотя бы для того, чтобы подстраховаться. В худшем случае у него бы стали спрашивать: "Что это у вас за такой конкретный кран в переводе, нас ведь любой устроит?" Он бы извинился, и дело с концом. Во всяком случае лишние тысячи долларов за артикль никто бы не платил.

А вообще, тяжелая у нас профессия, правда?! И есть такие несоответствия в переводе, которые я рискнул бы назвать неизбежными. Давайте о них поговорим подробнее. Начнем, пожалуй, с английских артиклей.

За исключением хрестоматийных случаев (предметы, единственные в своем роде, и повторное употребление одного и того же существительного) все остальное, что касается определенного артикля, для меня, например, "вещь в себе". Впрочем, многие очень хорошие переводчики признавались мне в том же.

Самое же для меня непонятное это то, чему английский определенный артикль соответствует в русском языке. Я спрашивал лингвистов, пытался найти ответ в литературе -все напрасно: кроме шаманского бормотания про категории определенности/неопределенности, ничего определенного я не услышал и не прочитал, а меня интересует вот что: если мы неправильно употребляем английский определенный артикль, то чему (какому грамматическому или стилистическому нарушению) это соответствует в русском?

Если, к примеру, неправильно употреблять немецкие или французские артикли, то в русском это будет примерно соответствовать рассогласованным родовым и падежным окончаниям, и мы будем говорить как "один большая друг русское народом". А если неправильно употреблять английские?

В одном учебнике по теории перевода^16 английский артикль связывают с инверсией: "Вошел человек" - "A man came in", а "Человек вошел" - "The man came in". Впрочем, и сам автор считает, что это случай далеко не универсальный.

А Джон Ле Карре пишет, например, о "пролетарской манере говорить, без артиклей". Пролетарская манера разговора - это речь малообразованных людей, т.е. в речи образованных людей определенный артикль играет свою немаловажную роль, которая нам, переводчикам, боюсь, не до конца ясна.

Я думаю, что по этой причине возникает неизбежная неточность при переводе с русского на английский, да и с английского на русский. (Едва ли в большинстве случаев, просто опуская артикль в русском переводе, мы полностью передаем его роль и значение!)

Хотя и принято говорить, что все языки в равной степени могут передать своими средствами любое содержание, мне все же кажется, что такие "эндемические" языковые средства, как артикли, не могут быть со всей полнотой переданы в тех языках, в которых они отсутствуют.

Похожая ситуация с переводом английского "you", как "вы" и как "ты". И хоть известно, что "англичане даже собаку на "вы" называют", "ты" они все-таки говорят, но вот в каких случаях?

Как правило, необходимость "перейти на "ты" в переводе нам подсказывает ситуация (ребенок, друг, товарищ и т.п.), но вот у меня, например, есть товарищ, которого я знаю лет двадцать, и мы с ним до сих пор на "вы", а я ведь далеко не англичанин...

Иными словами, в случае определенного артикля и местоимения "you" наш предметный и языковой тезаурус, по-видимому, не полон, и в этих случаях перевод не передает всего содержания оригинала или передает его неправильно.

Но это, как говорится, полбеды. Сложность перевода, по крайней мере литературного, усугубляется еще и тем, что слова, словосочетания и даже отдельные звуки или буквы связаны в сознании носителей языка не только с определенными значениями, но и с определенными ассоциациями и передать их в переводе, по-видимому, вообще невозможно.

Различие "ассоциативных тезаурусов" автора и переводчика удобно показать на примере текста, в котором содержания почти нет. Вот два небольших четверостишия из "Алисы в Зазеркалье":

Twas brillig, and the slithy toves Did gyre and gimble in the wabe; All mimsy were the borogoves And the mome raths outgrabe.

Beware the Jabberwock, my son! The jaws that bite, the claws that catch! Beware the Jubjub bird and shun The frumious Bundersnatch!

Варкалось. Хливкие шорьки Пырялись по наве, И хрюкотали зелюки, Как мюмзики в мове.

О бойся Бармаглота, сын! Он так свиреп и дик, А в глуще рымит исполин -Злопастный Брандашмыг!17

Здесь я привел очень талантливый перевод, и все же можем ли мы с полной уверенностью сказать, что "хливкие шорьки" вызывают у русских читателей те же ассоциации и будят такие же эмоции, как "slithy toves" у английских, или что "Бармаглот и злопастный Брандашмыг" так же пугают или смешат наших детей, как "Jabberwock" и "frumious Bundersnatch" английских?!

Я думаю, что в силу различий в воспитании, образе жизни и, как теперь говорят, "менталитете" ассоциации и эмоции у нас с англичанами и американцами нередко вызываются очень разными вербальными стимулами, а потому даже очень хороший, талантливый перевод этого отрывка нельзя считать полным.

Давайте поставим такой опыт. Большинство слов в этом стишке ничего не значит, поэтому возьмем близкие к ним по звучанию - мне кажется, что на основе этих "фонетических соседей" и возникают ассоциации у русских и английских читателей. Конечно, результат, который мы получим, может служить лишь косвенным доказательством. Составим такую таблицу:

Таблица 1

Английское слово

"Соседи"

Русское слово

"Соседи"

1

2

3

4

slithy

Slither (скользить, скатываться)

хливкие

хлипать, хлипкий

toves

Tow (бечевка, очески, пакля)

шорьки

шоркать, шорох, хорьки

Jabberwock

Jubber (болтать, тарабарщина)

Бармаглот

Бармалей, живоглот

frumious

Frumpish (сварливый)

злопастный

злая пасть

1

2

3

4

Bundersnatch

Bunder (набережная, порт) snatch

Брандашмыг

шмыгать

(хватать,

протягивать руки /чтобы схватить/)

Теперь судите сами. Мне кажется, что эмоции (смех или страх), вызываемые этим стишком, например, у английских и русских детей, могут быть и одинаковы, но ассоциации, на основе которых они возникают, явно разные, Т.е. на уровне ассоциаций перевод не соответствует и не может соответствовать оригиналу.

Вы можете справедливо мне возразить, что, мол, пример взят особый, что поэзия, мол, вообще штука специфическая. Хорошо, приведем вполне прозаический пример.

Предположим, что мы перевели русское восклицание "Ах, ты, гад!" как "You, bastard!"

Можно заметить, что, несмотря на общую экспрессивность, ассоциации, вызываемые русским словом "гад" (скользкий, ползучий, ядовитый) и английским "bastard" (незаконнорожденный ребенок, ублюдок), различны. Такой перевод, встречающийся довольно часто, строго говоря, нельзя считать полной передачей смысла.

Перед тем как завершить это достаточно поверхностное рассмотрение общих теорий перевода (дальше мы еще не раз будем возвращаться к отдельным аспектам разных теорий), я хочу немного рассказать об одной экстремальной точке зрения на перевод, в которой, на мой взгляд, есть немалая доля истины.

Лингвист и философ У.Куайн^18 утверждает, что значение определяется исключительно воздействием речевых форм на получателя сообщения и не существует вне речевого поведения в виде соответствия между языковой формой и ее мыслительным содержанием, которое, как вы помните, определяется конвенцией.

Объективно существует лишь "стимульное значение", т.е. значение как стимул к речевой или физической реакции или, наоборот, стимулируемое этой реакцией. Все остальные значения субъективны. Например, "Иди!" может объективно означать лишь "побуждать к хождению", так как вызывает эту реакцию у всех носителей русского языка.

Соответственно, объективный перевод (т.е. установление соответствий между речевыми формами разных языков) возможен только с неизвестного языка некоего затерянного в джунглях племени на известный язык путем наблюдения и регистрации речевой реакции туземцев. Скажем, пробежал кролик, и туземцы что-то при этом сказали, тогда сказанное может означать "кролик" либо "вот бежит кролик" и т.п.19

Любой же другой вид перевода является принципиально неопределенным, и не стоит говорить о большей адекватности какого-либо перевода, поскольку это не доказуемо.

Есть, как видите, и такая крайняя точка зрения на перевод. Она во многом справедлива, но пусть это вас не пугает - перевод все-таки существует, и доказательство тому наша с вами деятельность. Более того, теории, о которых мы говорили, справедливы и достаточно объективно описывают процесс перевода, что же касается неоднозначности в языке и в переводе, то не будем забывать о таких мощных средствах ее устранения, как контекст и ситуация.

Подводя некоторые предварительные итоги нашего краткого экскурса в теорию перевода, можно сказать, что Для анализа ошибок перевод удобно и полезно рассматри-

вать как коммуникативный акт, в котором переводчик выступает в качестве посредника и полнота которого зависит от совпадения у всех его участников двух тезаурусов -предметного и языкового, причем в последнем немалую роль играют ассоциации.

Конечно, в переводе литературном ассоциации играют более существенную роль, чем в переводе, скажем, техническом; различна и роль языкового и предметного тезауруса. Но об этом поговорим в следующей главе.

Глава 3

Алгебра и гармония - жанры и разновидности перевода

Перевод. Творчество или ремесло, "алгебра или гармония"? Есть ли в переводе "зона интуитивного", непостижимая для современной науки? Как связаны жанры перевода с долей "алгебры и гармонии" в нем? Свойственны ли прямые трансформации переводу художественному?

Надеюсь, теперь вам более или менее понятно, как мы переводим и какие факторы оказывают влияние на качество нашей деятельности. Я сознательно говорю "более или менее", поскольку на этих нескольких страницах я, конечно, не смог рассказать обо всех теориях перевода, и, кроме того, насколько я знаю, как именно происходит процесс перевода, точно не может сказать никто. Об этом свидетельствуют, в частности, "врожденные пороки" систем машинного перевода, которые не в состоянии преодолеть качественный барьер и достичь качества перевода, сопоставимого с тем, которого может добиться человек.

Значит ли это, что перевод - искусство, законы которого непостижимы, и что, как всякое искусство, это некая таинственная "гармония", которую нельзя переложить на сухой язык "алгебры" научных фактов? Да, в определенной мере это действительно пока что так и есть. В переводе, как и во всяком ином творчестве, существует непостижимая для современной науки "зона интуитивного".

Конечно, она сильнее выражена в переводе художественном, но это не означает, что "интуитивного" нет в техническом переводе или что все переводчики художественной литературы работают исключительно в периоды творческого озарения и их работе чуждо ремесло. Отнюдь.

Надо сказать, однако, что жанры перевода и его отдельные разновидности в немалой степени связаны с пропорцией в нем "алгебры" и "гармонии". Об этом, в частности, и пойдет речь дальше.

Теоретические построения, о которых мы говорили, (трансформационный и денотативный подход и коммуникативная схема) можно считать удобными и довольно достоверными моделями процесса перевода. Это достаточно убедительно доказывает тот же машинный перевод, успешно применяющий эти модели (о чем мы еще поговорим).

Попытаемся охарактеризовать отдельные жанры и разновидности перевода, основываясь на этих моделях и коммуникативной схеме. Попробуем сравнить с этих позиций перевод художественной литературы и научно-технических текстов; устный и письменный; последовательный и синхронный.

Сравним для начала художественный и технический перевод. Это разные литературные жанры, и, по крайней мере на первый взгляд, представляется, что перевод художественных и технических текстов должен производиться по совершенно различным схемам и разными методами. Посмотрим, насколько это соответствует истине.

Рассмотрим два примера перевода художественного и технического текстов. Первый пример - это фрагмент перевода романа Грэма Грина "Брайтонский леденец" (см. выше) и перевод нескольких строк из книги "Rheological and Thermophysical Properties of Greases"; второй пример -перевод одного абзаца из повести Алистера Маклина "Ночь без конца"20 и небольшого текста из той же книги "Rheological and Thermophysical Properties of Greases".

1. "They came in by train from Victoria every five minutes, rocked down Queen's Road standing on the tops of the little local trains, stepped off in bewildered multitudes into fresh and glittering air: the new silver paint sparkled on the piers, the cream houses ran away into the west like a pale Victorian water-colour; a race in miniature motors, a band playing, flower gardens in bloom below the front, an airplane advertising something for the health in pale vanishing clouds across the sky".

2. "Каждые пять минут люди прибывали на поезде с вокза¬ла Виктория, ехали по Куинз-роуд, стоя, качались на верхней площадке местного трамвая, оглушенные, толпами выходили на свежий сверкающий воздух; вновь выкрашенные молы блестели серебристой краской, кре¬мовые дома тянулись к западу, словно на поблекшей ак¬варели викторианской эпохи; гонки миниатюрных ав-томобилей, звуки джаза, цветущие клумбы, спускаю¬щиеся от набережной к морю, самолет, выписывающий в небе бледными, тающими облачками рекламу чего-то полезного для здоровья".

3. "The calculation procedure suggested enables us to convert the flow curves obtained on smooth surfaces and distorted by .the wall effect into real grease flow curves which can determine grease properties in bulk. Moreover, the pro¬cedure proposed enables us to avoid making multiple measurements with capillaries of different diameters".

4. "Предложенная методика вычислений позволяет преоб-разовать кривые течения, полученные на гладких поверхностях и искаженные пристенным эффектом, в ре¬альные кривые течения пластичной смазки, по которым можно определять свойства смазки в объеме. Кроме то¬го, эта методика позволяет избежать многократных из¬мерений с капиллярами различного диаметра".

5. "Carburetor ice was a constant problem. The steering box froze and had to be thawed out by blow-torches. Generator bushes stuck and broke, but fortunately we carried spares enough of these. But the biggest trouble was the radiator".

6. "В карбюраторе постоянно образовывался лед. Коробка передач замерзала, и ее приходилось отогревать паяль¬ной лампой. Втулки генератора примерзали и ломались, но, к счастью, мы взяли с собой достаточно запасных частей. Но больше всего хлопот доставлял нам радиа¬тор".

7. "The calorimeter is fed with a grease sample through the branch connection to fill the clearance between the shell and the disc. The capillary is used to control the grease filling and to allow for its escape due to temperature expansion".

8. "Образец смазки вводили в калрриметр через патрубок, заполняя пространство между корпусом и диском. Ка¬пилляр использовался для контроля уровня заполнения смазкой и для выпуска избытка смазки в результате те¬плового расширения".

Сравним первую пару переводов (1-2 и 3-4).

Я думаю, с полным основанием можно сказать, что оба перевода (художественный и технический) выполнены в основном одним и тем же трансформационным методом. В художественном переводе есть элементы интерпретации ("вокзал Виктория", "викторианская эпоха"), необходимые Для того, чтобы русский читатель понял о чем речь.

Вполне возможно, что эти разъяснения были внесены позднее переводчиками или даже редактором, в целом же и тот, и другой перевод - это трансформации в чистом ви-де. Так что на этом примере (как и на бесчисленном мно-жестве других примеров перевода художественной литературы) мы видим, что трансформации также свойственны переводу художественному, как и техническому.

Теперь отметим некоторые фактические неточности в художественном переводе. "They" - это никак не "люди", а "они"; "band" - скорее "оркестр", чем "джаз" (тем более в начале века в консервативной Англии); "little local trains" -"трамвайчики", а не "трамваи"(если вообще не "маленькие пригородные поезда").

В примере технического перевода неточностей нет, и не потому, что переводчик лучше, а потому, что у художественного перевода другая задача - не только и не столько передать содержание, сколько создать образ (передать созданный автором образ праздничной атмосферы приморского курорта).

Сравнение второй пары переводов (5-6, 7-8) дает похо жую картину.

И художественный, и технический перевод выполнены также главным образом путем трансформаций, хотя и и том, и в другом есть элементы интерпретации. Это - "Carburetor ice was a constant problem" - "В карбюраторе постоянно образовывался лед" (художественный перевод) и "уточняющие" понятия, присутствующие в английском тексте неявно и выразившиеся в словах "уровень" и "избыток" в русском переводе (технический перевод).

Есть в художественном переводе и неточности: "blowtorches" - "паяльные лампы", а не "лампа"; "stuck" - "прилипали", а не "примерзали", и я совсем не уверен, что "bushes" - это "втулки". Здесь для переводчика также не так важно точно изложить факты, как передать созданный Грэмом Грином образ трудностей, которые преодолевают его герои.

Поэтому, несмотря на то что текст данного отрывка художественной прозы очень "технический" по содержанию, это все же не технический текст и не технический перевод.

Чтобы продемонстрировать разницу, давайте изменим форму выражения, сохранив содержание (факты):

"Carburetor ice was a constant problem. The steering box froze and was thawed out by blow-torches. Generator bushes stuck and broke, and had been replaced by spares. The radiator was also a big trouble."

"В карбюраторе постоянно образовывался лед. Коробка передач замерзала, и ее отогревали паяльными лампами. Втулки генератора примерзали и ломались; их заменяли запчастями. Проблемы также часто возникали в радиаторе".

Как видите, убрав из текста слова, выражающие видение этой сцены глазами автора или героя ("had to be", "fortunately we" etc.) и заменив их нейтральной констатацией фактов, мы превратили художественный текст, создающий образ трудной, даже героической жизни за Полярным кругом в сухой отчет о поломках тягача в условиях низких температур.

Таким образом, если использовать для сравнения художественного и технического перевода уже знакомые нам модели, то можно прийти к следующим заключениям:

• Перевод художественный, так же как и технический, основан на комбинированном использовании прямых межъязыковых трансформаций и денотативного подхода (интерпретации), и в этом смысле различий между ними нет.

• Различие между переводом художественным и переводом научной и технической литературы состоит в том, что в переводе художественной литературы наряду с предметным и языковым тезаурусом участвует "тезаурус образов" автора, переводчика и читателя перевода (см. Рис. 6). Соответственно, задача технического переводчика заключается в том, чтобы передать факты, а переводчик художественного текста должен суметь передать образ.

От совпадения "тезауруса образов" у автора, переводчика и получателя перевода в основном и зависит качество художественного перевода, причем предметный тезаурус автора художественного текста и переводчика/получателя Перевода может сильно различаться. Это особенно ярко Демонстрируют переводы поэзии:

ТЕЗАУРУС

ОБРАЗОВ

(ПЕРЕВОДЧИК)

ТЕЗАУРУС

ОБРАЗОВ

(ОТПРАВИТЕЛЬ)

ТЕЗАУРУС

ОБРАЗОВ

(ПОЛУЧАТЕЛЬ)

Перевод

в интерпретации

получателя

перевода

Исходный текст

в интерпретации

автора

Исходный текст

в интерпретации

переводчика

Коммуникативная схема художественного перевода

ТЕЗАУРУС

ФАКТОВ

(ПЕРЕВОДЧИК)

ТЕЗАУРУС

ФАКТОВ

(ОТПРАВИТЕЛЬ)

ТЕЗАУРУС

ФАКТОВ

(ПОЛУЧАТЕЛЬ)

Исходный текст

в интерпретации

автора

Исходный текст

в интерпретации

переводчика

Перевод

в интерпретации

получателя

перевода

Коммуникативная схема научно-технического перевода

Рис.6

DOVER BEACH

The sea is calm tonight,

The tide is full, the moon lies fair

Upon the Straits - on the French coast, the light

Gleams and is gone; the cliffs of England stand,

Glimmering and vast, out in the tranquil bay.

Come to the window, sweet is the night air!'

Matthew A. Dover Beach / Пер. М.А.Донского // Английская поэзи в русских переводах - М., 1981.

ДУВРСКИЙ БЕРЕГ

Взгляд оторвать от моря не могу.

Тишь. Смотрится луна

В пролив. Там, на французском берегу

Погас последний блик. Крут и высок

Английский берег над водой навис.

О, подойди к окну! Как ночь нежна.

Думаю, пример говорит сам за себя - сплошные факти-ческие несоответствия и в то же время искусно передан-ный в переводе образ лунной ночи на берегу Ла-Манша.

Итак, различия двух жанров письменного перевода (художественного и научно-технического) определяются различной задачей, хотя подходы и приемы те же -прямые межъязыковые трансформации и свободная интерпретация. Однако есть еще и устный перевод, которым главным образом занимается большинство переводчиков-профессионалов.

Рассмотрим более подробно различия в коммуникативных задачах, подходах и приемах между разными видами устного перевода - синхронным и последовательным.

Кратко мы уже говорили об этом в предыдущей главе. Помните: синхронный перевод - это трансформации, а последовательный - в основном денотативный подход?

В общем случае это действительно так. У синхрониста нет времени на обдумывание, а при последовательном переводе трудно запомнить и скопировать формальную структуру исходного текста. И все-таки имеет смысл поговорить об этом более подробно.

Я рискну предложить аналогию. Устный перевод (как последовательный, так и синхронный) можно сравнить с такой достаточно реальной ситуацией, когда вам приходится рассказывать кому-либо (например, ребенку) о том, что вы видите из окна быстро движущегося поезда.

При этом рассказ о том, что вы видите рядом с полотном железной дороги (о том, что быстро мелькает и исчезает) будет моделью синхронного перевода, а рассказ о том

пейзаже, который медленно разворачивается перед вами вдали, - хорошая модель последовательного перевода.

Вблизи перед вами быстро мелькают отдельные детали и части ландшафта и по отдельным фрагментам вы реконструируете целое. Вы увидели мелькнувшую металлическую конструкцию и, зная, что такие конструкции используют при строительстве мостов, говорите: "Проезжаем мост". Мелькнувшие позднее другие мостовые конструкции подтверждают ваши слова. Мелькнул кусок улицы, трамвай и вы говорите: "Какой-то город", и действительно, позднее мелькнут высокие дома, витрины и ваша догадка получит подтверждение.

Так и при синхронном переводе вы слышите фрагменты предложений и реконструируете продолжение, только сразу его не "озвучиваете". Чтобы не отстать, заранее делаете "заготовки" из возможных вариантов. Докладчик говорит: "The research that we..."; вы переводите: "Исследование, которое мы..." и держите в голове заготовки "провели", "предприняли" или "проведем", "предпримем".

Вдали вы не различаете отдельные детали, кроме того, вы видите так много предметов сразу, что не можете запомнить все, и, рассказывая, вы на основании целого реконструируете детали.

Так и при последовательном переводе. Вы воспринимаете сразу большой текст и, переводя его, точно воспроизводите основные, ключевые его положения, а связи, "детали", как правило, передаете своими словами, т.е. при последовательном переводе на основании целого реконструируете детали.

Правда, был один случай, когда переводчик реконструировал все.

На семинаре по деятельности коммунальных служб в условиях рынка ему нужно было перевести выступление (правда, довольно краткое) делегата из Чикаго, но случилось так, что во время выступления на него, как говорится, "нашло затмение" - он видел, что докладчик что-то говорит, видел, как шевелятся губы, как время от времени он

энергичным жестом подчеркивает сказанное, однако, что именно он говорит, переводчик, хоть убей, понять не мог.

Вот выступление закончилось, последовала пауза и... переводчик стал переводить. На основе трех слов, которые ему удалось "ухватить" из речи выступающего: "Чикаго", "водопровод" и "муниципалитет", он сумел построить связное повествование о трудностях, которые испытывает муниципальная служба водоснабжения крупного американского мегаполиса. Аудитория была вполне удовлетворена "переводом", выступающему задавали вопросы.

Оставим в стороне мораль, которую можно извлечь из этого переводческого курьеза, и вспомним основные компоненты означивания - контекст, ситуацию и фоновую информацию. Очевидно, такой псевдоперевод полностью исключает использование контекста и опирается на отличное знание ситуации (слушатели ожидали от докладчика именно такого сообщения) и превосходное владение фоновой информацией (которую переводчик усвоил в основном в ходе семинара).

А теперь посмотрим, какова роль этих компонентов означивания при последовательном и при синхронном переводе. При последовательном переводе мы располагаем контекстом достаточно большой протяженности, в то время как при синхронном переводе контекст очень ограничен и фрагментарен (см. Рис. 7).

Иначе говоря, при последовательном переводе перед нами последовательно разворачивается континуум контекста и, опираясь на фоновые знания и ситуацию, мы выбираем нужное из значений, предлагаемых конвенцией, и передаем его средствами другого языка.

При синхронном переводе перед нами мелькают фрагменты контекста и мы слепливаем их воедино также на основе ситуации и фоновых знаний. И самое большое отличие от последовательного перевода состоит в том, что при синхронном переводе надо переводить сразу, и если потом окажется, что переводчик ошибся, ничего уже нельзя исправить. Поэтому "на синхроне" так много значат ситуация и базовые знания.

контекст 2

контекст 3

контекст 1

СИТУАЦИЯ

ФОНОВЫЕ ЗНАНИЯ

Схема означивания при синхронном переводе

КОНТИНУУМ КОНТЕКСТА

СИТУАЦИЯ

ФОНОВЫЕ ЗНАНИЯ

Схема означивания при последовательном переводе

Рис.7

Предположим, что переводчик-синхронист слышит предложение: "At the first stage the chips are put on the conveyer". Он немедленно должен сделать выбор и перевести "chips" либо как "стружка", либо как "щебень", либо как "нарезанный сырой картофель", либо как "чип". Скажем, он выбирает эквивалент "чип", что не противоречит контексту в рамках приведенного предложения, но уже следующее предложение: "Then they are transferred to the frying oven" подсказывает, что он допустил серьезную ошибку и нет времени даже извиниться.

Обычно такие ошибки синхронисты не делают, так как ситуация и базовая информация помогают им сделать выбор заранее, но потенциально такая опасность не исключена, и особенно велика она при смене переводчиков, потому что при этом изменяются тезаурус переводчика (т.е. то, что знает этот переводчик) и контекст (см. Рис. 6 и 7). Я проиллюстрирую это довольно забавным примером.

На одном семинаре докладчик упомянул термос, называя его по-английски сначала "thermoflask", а потом просто "flask". Переводчик, который переводил с самого начала (и знал первичный контекст, "контекст 1"), переводил "flask" правильно - "термос". Но вот его сменил второй переводчик, не знакомый с первичным контекстом и опирающийся на "контекст 2", и он переводил "flask" уже как "фляжка". Сменивший его третий синхронист, используя "контекст 3", переводил "flask" по-своему - "колба".

При последовательном переводе переводчик ждет разъясняющего контекста, и ошибки такого рода у хорошего переводчика исключаются в принципе.

В сущности же, любой перевод, устный и письменный, технический и художественный - это непрерывное выдвижение гипотез и их проверка по контексту, ситуации и базовым знаниям.

Проверяя вариант перевода, выдвинутый в качестве первичной гипотезы, мы учитываем, насколько его текст соответствует:

• общему и частному контексту;

• теме письменного или устного текста оригинала (выступления, дискуссии, книги, статьи и т.д.);

• нашим общим знаниям о жизни, об окружающем мире, "о совместимости вещей в нем";

• ситуации;

• стилю;

• правилам сочетаемости единиц языка. Зачастую бывает очень непросто сказать, какой из этих факторов оказывает влияние на наш выбор, и тогда мы

начинаем говорить об "интуиции", "чувстве языка", "переводческом чутье" и тому подобных мало понятных вещах.

И все же можно привести несколько таких примеров, когда с большей или меньшей определенностью (!) можно сказать, какой именно фактор оказывает влияние на наш выбор эквивалента.

Скажем, в общем контексте выступления слово "interpretation" может значить "интерпретация" или "толкование", однако частный контекст "interpretation into official languages" подсказывает иное значение: "перевод".

Бывает и наоборот - общий контекст (определяющий значение всего текста) во всех случаях противоречит частному. Скажем, вы переводите на русский язык письмо, написанное от первого лица, традиционно используя мужской род ("я считал...", "я ожидал" и т.п.), и только подпись какой-нибудь Дженни или Джуди (общий контекст) заставляет вас изменить весь перевод.

Тема - это тот фактор, который определяет значение всей терминологической лексики. При этом значения могут расходиться настолько сильно, что никакое "переводческое чутье" не поможет, например, "withdrawal" - "отвод войск" (воен.), но "withdrawal" - "абстинентный синдром" (мед.). Общее значение слова может бытовать в тексте параллельно с тематическим, например, "interest" - "интерес" и "процентная ставка" (финанс.). То или иное значение определяет частный контекст.

В одном кинофильме фраза героя "I'll go get the supplies" была переведена "Пойду принесу что-нибудь поесть". Думаю, здесь повлияла ситуация. Общей ситуацией детективного романа можно объяснить и перевод фразы "They will throw the whole book on you" как "Они на тебя повесят все статьи".

Лексическая сочетаемость и стиль взаимосвязаны. Сочетание не сочетающихся разностилевых элементов, к сожалению, достаточно типично для литературных переводов последнего времени. Как тут не вспомнить блестящую пародию Татьяны Толстой: "...А как задует сиверко, как

распотешится лихое ненастье - резко замедляется общий метаболизм у топтыгина, снижается тонус желудочно-кишечного тракта при сопутствующем нарастании липид-ной прослойки"21.

Было бы, конечно, неразумно требовать от переводчиков анализа факторов, определяющих выбор эквивалентов, в процессе устного (да и письменного) перевода. На это просто нет времени. Но при подготовке к переводу следует обязательно четко сформулировать для себя:

• тему выступления, дискуссии, переговоров;

• ситуацию;

• стиль речи, соответствующий этой теме и ситуации. На этом мы заканчиваем теоретическую часть и переходим к делам более практическим.

Глава 4

Синхронный перевод-

психофизиологическая аномалия

в качестве профессии

Казалось бы, что может быть обыденней переводческой профессии. Этому расхожему мнению противоречит "профессиональная аномалия" синхронного перевода. Психическое напряжение и физиологический дискомфорт, постоянно испытываемые синхронистом, ставят эту профессию в один ряд с профессией летчика-испытателя.

Представьте профессора, который читает лекцию, балансируя на проволоке, подвешенной высоко под потол-

ком аудитории. Представьте инженера, который производит расчет какой-нибудь сложной конструкции, стоя на голове, или слесаря-водопроводчика, который одновременно (т.е. синхронно) чинит кран в ванной и на кухне, не перекрывая при этом воду! Вы наверняка скажете, что это аномалия, что так работать может только ненормальный.

Тем не менее в столь же аномальном режиме работает профессиональный переводчик-синхронист, слушая текст на одном языке и одновременно (т.е. синхронно) "озвучивая" этот текст на другом.

Послушаем, что говорят ученые, называя рабочий режим переводчика-синхрониста экстремальным:

"Профессиональный синхронный перевод - это такой вид устного перевода на международной конференции, который осуществляется одновременно с восприятием на слух... предъявляемого однократно устного сообщения на исходном языке в изолирующей переводчика от аудитории кабине и в процессе которого - в экстремальных условиях деятельности - в любой отрезок времени перерабатывается информация строго ограниченного объема".

"Экстремальные условия осуществления профессионального синхронного перевода иногда приводят к постановке вопроса о возникновении состояния стресса у син-хрониста..."22

К этому нечего добавить, кроме, пожалуй, того, что синхронный перевод не "иногда приводит к постановке вопроса о", а всегда связан с огромными психическими нагрузками, часто стрессом, и это естественно, так как одновременно слушать и говорить нормальный человек не может - это психофизиологическая аномалия. Организм сопротивляется, и его сопротивление можно сломить только ценой большого психического напряжения, а ведь еще и переводить надо, и желательно не кое-как.

Сейчас, когда "плеер" с наушниками не редкость, легко проделать такой опыт: поставьте кассету с каким-либо тек-

стом на вашем родном языке и попробуйте вслух повторить каждое второе слово или (более сложная задача) каждый глагол в этом тексте. Так вы создадите условия, слегка приближенные к синхронному переводу,- вы не сможете просто "отключить внимание", придется слушать и анализировать текст и одновременно говорить. Те, у кого сразу хорошо получится второй опыт (с глаголами), могут попробовать свои силы в синхронном переводе.

Поэтому всегда звучит забавно, когда какой-нибудь не очень самокритичный "устный" переводчик говорит, что он переводит синхронно. Это так же смешно, как иногда слышишь, что кто-то знает иностранный язык в совершенстве. (Тут и родной-то не всегда знаешь на твердую тройку!)

Переводить синхронно без специального оборудования невозможно (да и нежелательно - будешь заглушать того, кого переводишь). Нужны специальные наушники, в идеале нужна кабина (или, как говорят синхронисты, "будка") и больше всего нужны особые навыки и приемы перевода, о которых и пойдет речь в этой главе.

Итак, во время синхронного перевода выступающий говорит или читает свое выступление в микрофон на одном языке, а переводчик слышит это выступление в наушниках и, говоря одновременно с выступающим, синхронно переводит его выступление на другой язык.

Переводчик говорит в свой микрофон, и у слушателей, которые слышат в наушниках его перевод, должно создаваться впечатление, будто выступающий говорит на их языке. У хорошего синхрониста совпадают с выступающим даже ораторские паузы, а жесты, которыми выступающий подчеркивает свои слова, точно сопровождают перевод (некоторые синхронисты жестикулируют в кабине, повторяя жесты докладчика).

Я думаю, что сложность такого перевода очевидна даже неспециалисту. Специалисты же обращают внимание на следующие факторы, определяющие сложность синхронного перевода:

• Психофизиологический дискомфорт, вызванный необходимостью слушать и говорить одновременно. Обычно мы сначала выслушаем то, что нам говорят, а потом отвечаем. Трудно говорить даже тогда, когда вас перебивают или когда несколько человек говорят одновременно.

• Психическое напряжение, связанное с "необратимостью" сказанного докладчиком в микрофон. Докладчика не остановишь и не попросишь повторить.

• Психическое напряжение, связанное с "необратимостью" перевода и большой аудиторией слушателей. Не извинишься и не исправишь.

• Психофизиологическое напряжение, вызванное быстрым темпом речи. Синхронист должен всегда говорить быстро, без пауз - иначе отстанешь, а ведь паузы в речи несут не только смысловую, но и психофизиологическую нагрузку (чтобы перевести дыхание, собраться с мыслями).

• Сложная лингвистическая задача "увязки" при синхронном переводе высказываний на языках, имеющих разную структуру, при крайне ограниченном контексте и остром дефиците времени на перевод. Например, структурная "увязка" высказываний на языках со свободным и детерминированным порядком слов (скажем, русский и английский).

• Сложная лингвистическая задача "речевой компрессии", призванной компенсировать отставание перевода на язык с большей длиной слов и многословной риторикой. Например, слова русского языка на 7-8% длиннее английских, кроме того некоторые довольно распространенные понятия, передаваемые в английском одним словом, требуют нескольких слов в русском языке. Это в особенности относится к новым, "не устоявшимся" понятиям.

Не надо забывать и о том, что перевод сложен сам по себе, без этих дополнительных осложняющих факторов. Об этом мы немало говорили в предыдущих главах.

Перечисленные факторы убедительно доказывают сложность синхронного перевода. Но это, как говорится, полбеды. Эти факторы действуют в идеальном случае, когда докладчик говорит в нормальном темпе, на понятном литературном языке, когда у него стандартное произношение и он понимает, что его переводят и заинтересован в том, чтобы аудитория его поняла. К сожалению, так бывает очень редко.

Дополнительную сложность синхронного перевода, чрезвычайно затрудняющую и без того непростую задачу синхрониста, можно объяснить тем, что большинство людей совершенно не понимает специфику перевода, особенно синхронного, рассуждая так: "Знаешь язык? Переводи". Помните, мы об этом уже говорили в начале?

Учитывая такое пренебрежение к переводческому труду, синхронист должен быть всегда морально и профессионально подготовлен к тому,

• что выступающий будет говорить очень быстро или читать текст своего выступления (при чтении скорость значительно выше);

• что произношение докладчика будет нечетким или нестандартным (особенно сложно понимать англо-говорящих из стран Африки, из Индии, японцев и французов);

• что выступающий будет использовать в своей речи нестандартные, предварительно не введенные сокращения или словечки и выражения профессионального жаргона.

Все эти сложности, безусловно, могут присутствовать и при последовательном переводе, но там всегда есть обратная связь с выступающим (можно переспросить, попросить повторить) и контакт переводчика с аудиторией, где обязательно найдется кто-нибудь, знающий язык и предметную область выступления, и он всегда подскажет и поправит, причем, как правило, доброжелательно, если в общем перевод хороший.

Иное дело синхронный перевод, где нет связи ни с докладчиком, ни с аудиторией. Приведу несколько примеров.

На одном семинаре синхронист, которому из кабины докладчик не был виден (кстати, еще одна сложность "синхрона", встречающаяся на практике чаще, чем принято считать), переводил доклад, искренне полагая, что докладчик - представитель Болгарии. Он так и переводил: "У нас в Болгарии...", "Население Болгарии...", и только высунувшись из кабины, он с ужасом осознал свою ошибку -докладчик был негром, как выяснилось, из Нигерии, который так произносил название своей страны, что ближе всего по произношению была Болгария.

На семинаре по малым и средним предприятиям все англоязычные докладчики пользуются сокращением SME (small and medium enterprise). В русском языке стандартного сокращения нет, а переводить это словосочетание полностью - "малые и средние предприятия", в то время как докладчик говорит SME, на "синхроне" нельзя - потеряешь время. Синхронисты ввели сокращение МСП (малые и средние предприятия), которое восприняли не все. Один участник задал вопрос: "Что значит МСП? СП мы понимаем: совместное предприятие, а МСП?

Что тут можно сделать? Пожалуй, ничего. Можно поговорить с докладчиком и попросить не пользоваться сокращением, но, во-первых, всех докладчиков не попросишь, а, во-вторых, - бесполезно: пообещает и забудет. Нужно "выкручиваться", например, говорить "малый бизнес".

В стране Т. на открытии конференции должен был выступать президент, но, как это обычно бывает, он не приехал в силу загруженности делами государственными, а прислал приветствие, которое зачитал его референт очень быстро и с ужасным "Т-акцентом". У синхрониста текста не было, понять выступление на слух было абсолютно невозможно. Что делать? Зато у синхрониста был текст выступления вице-президента, который он и перевел с выражением. Были аплодисменты. Потом выступил сам вице-

президент, и синхронист опять прочитал этот текст, и никто ничего не заметил, и опять были аплодисменты. Мораль? Конечно, так делать не следует, но виноват, по-моему, не переводчик, а референт президента.

Беда для синхрониста, если попадется докладчик-шутник.

Один американский политолог, говоря о демографической ситуации, сказал, что в Вашингтоне она напоминает Hershy's: половину населения составляют chocolates, а другую половину - nuts. Синхронист сказал, что демографиче-:ая ситуация пестрая и правильно сделал. Не говоря уже

расистском подтексте, перевести эту так называемую ку нельзя, не объяснив предварительно: что "Hershy's" распространенная в Америке марка шоколада с орехами;

что "chocolates" презрительное кличка чернокожих; что "nut" имеет два значения "орех" и "сумасшедший";

• что американцы считают своих вашингтонских политиков абсолютными "nuts".

Один наш выступающий смеялся и говорил, что некоторые рассматривают приватизацию как "прихватизацию", стараясь прихватить кусок получше. Переводчик перевел "прихватизация" как "appropriation", но никто из англоязычной аудитории, конечно, не засмеялся.

Работа синхрониста, безусловно, очень сложна. Те трудности, о которых я только что упомянул, не редкость, не нечто такое, что происходит раз или два в жизни - они встречаются в работе профессионального синхрониста постоянно и их надо постоянно преодолевать. Как преодолевать? Что нужно для того, чтобы ваш синхронный перевод звучал пристойно? Давайте немного поговорим об этом.

Прежде всего, как и для всякого неординарного дела, для синхронного перевода нужен талант. Я глубоко убежден, что без определенного набора врожденных психофизиологических характеристик стать синхронистом нельзя. И эти врожденные черты обязательно должны дополняться приобретенными качествами. Какие же это характери-

стики и качества? Сначала я их перечислю в произвольном порядке, а потом объясню, почему они нужны и что, по-моему, важнее всего.

Психофизиологические характеристики

• Сосредоточенность, способность предельно концентрировать внимание, способность "отключаться" от помех.

• Способность распределять внимание на несколько задач одновременно.

• Быстрота реакции.

• Быстрая речь.

• Психическая и физическая выносливость.

Приобретенные качества

• Широта кругозора, энциклопедические знания.

• Свободное владение родным языком, богатство словаря.

• Способность свободно воспринимать на слух любую речь на рабочем иностранном языке.

• Свободное владение рабочим иностранным языком, особенно его разговорным, идиоматическим слоем.

• Изобретательность, "гибкость ума".

Конечно, всем комплексом этих качеств и характеристик в полном объеме обладают лишь редкие люди - это синхронисты высшего класса, и их имена хорошо известны в профессиональной, и не только профессиональной, среде. Обычно у среднего синхрониста одни качества бывают выражены сильнее, другие - слабее, но тем не менее каждый синхронист-профессионал явление довольно редкое. Достаточно сказать, что синхронисты есть не в каждой стране, а в тех странах, где они есть, настоящих профессионалов не более десятка.

Итак, предположим, что вы решили стать синхронистом. Будем исходить из того, что у вас есть специальное

языковое образование (Институт иностранных языков, языковой факультет университета и т.п.) и вы несколько лет регулярно занимались последовательным устным переводом. Если у вас такого образования или достаточной практики последовательного перевода нет, то синхрони-стом вы едва ли сможете стать.

Сначала проверьте, есть ли у вас необходимые психические и физические качества. Для этого нужен плеер, кассеты с записями иностранных текстов на разные темы и диктофон.

Начните с простых тестов.

Тест первый

Проверка способности сосредоточиться на задаче, способности "отключаться" от помех.

Поставьте кассету с любым английским текстом. Для начала не нужно брать такие записи, где диктор говорит очень быстро, — к скороговоркам (например, спортивным комментариям) можно перейти позднее. Записывайте свою речь на диктофон

Задание: Вести счет предложений вслух на родном языке. Считать сначала второе предложение (говорите: "второе предложение"), затем седьмое (говорите "седьмое предложение"), затем пятое (говорите "пятое предложение"). После этого начинайте отсчет опять со второго (второе — седьмое — пятое) и так до конца текста.

Продолжайте до тех пор, пока не перестанете сбиваться в счете.

Если вы успешно прошли этот тест, можете проверять себя дальше.

Тест второй

Проверка способности распределять внимание.

Возьмите магнитофонную запись текста на иностранном языке и письменный перевод этого текста. Слушайте запись и читайте перевод. Усложняйте задачу, читая перевод не подряд, а, скажем, каждого второго предложения.

Если вы хорошо справились с этими тестами, можно считать, что синхронист из вас может получиться, но надо,

конечно, работать, развивая в себе врожденные качества и приобретая необходимые навыки, о которых говорилось выше. Возникает естественный вопрос: "Как это делать?" Вопрос тем более уместный, если учесть, что в большинстве даже специальных вузов синхронному переводу не учат.

В качестве общего ответа я позволю себе привести слова одного великого древнегреческого скульптора, который сказал своим ученикам приблизительно следующее: "Я не смогу вас ничему научить. Я покажу вам, как правильно держать резец, а всему остальному вы должны научиться сами".

Эти слова полностью применимы к синхронному переводу - хорошего синхрониста создает практика и опыт, наложенные на врожденные качества. Тем не менее научить "правильно держать резец" можно и нужно.

Так, очень хорошие упражнения для развития навыков синхронного перевода есть в учебнике А.Ф.Ширяева^23. Они применялись (да и сейчас, я думаю, применяются) для обучения синхронному переводу в Военном институте, Дипломатической академии МИД и подобных заведениях в Москве.

Упражнения эти разные, но все они направлены на выработку навыка разделения внимания, способности сконцентрироваться на главном. По сути, они напоминают тесты для подготовки агентов, прекрасно описанные Ле Кар-ре: "Эти пленки он (агент) должен был слушать постоянно первые две недели подготовки. Записи были сделаны со старых пластинок; на одной была царапина, и треск повторялся, как счет метронома. Все это напоминало салонную игру: то, что необходимо было запомнить, упоминалось вскользь, неявно, часто на фоне отвлекающих шумов, факты мелькали в разговорах, оспаривались и уточнялись. Слышались голоса трех главных собеседников: один женский, два мужских. Иногда вмешивались другие голоса... На первой пленке женщина быстро читала разные списки.

Вначале это был перечень покупок: два фунта того, кило этого, потом без перехода она начинала перечислять цветные кегли - столько-то зеленых, столько-то желтых; потом пошло оружие: пушки, торпеды, боеприпасы такого и такого калибра, потом цифры по какой-то фабрике, производительность, объем отходов..."24 И так далее. Потом агента спрашивали, например, сколько было куплено яиц или сколько в списке зеленых кеглей.

Я думаю, что достать такого рода текст для тренировки вам будет трудно, но можно попробовать создать похожие условия. Можно, например, регулярно слушать новости (CNN, Euronews etc) и регистрировать в памяти или лучше письменно ключевую информацию. Например, Ирак -бомбардировки радаров, Босния - освобождены сербские заложники и т.п. Записывать следует по ходу передачи. Выработайте свой собственный символьный код (сокращения, стрелки и т.д.). Записывать надо на языке перевода. Навык такой записи поможет вам и на "синхроне", и при последовательном переводе длинных выступлений.

В основном же подготовку к синхронному переводу должна определять его специфика. Мы уже кратко говорили об этом в предыдущей главе, давайте сейчас рассмотрим этот процесс более подробно.

Итак, при синхронном переводе "на вход" поступает, как правило, всего несколько слов, так как ожидать, пока поступит более длинный отрезок текста синхронист не может - это приведет к неизбежному отставанию. Обычно синхронист ждет окончания синтаксической конструкции или логической синтагмы и после этого переводит^25.

Таким образом, при синхронном переводе контекст практически отсутствует и выбор эквивалента из набора, предлагаемого конвенцией (словарем), приходится делать

на основе ситуации и фоновых (общих и тематических) знаний.

Отсюда можно сделать вывод, что для успешного синхронного перевода необходимо:

1. Иметь как можно более широкий и универсальный набор эквивалентов.

2. Иметь хорошую общую и специальную "базу знаний".

3. Хорошо знать ситуацию и уметь правильно ее использовать в своих интересах.

Остановимся теперь несколько подробнее на этих вопросах.

Обычно выбрать правильный эквивалент-термин не трудно. Если известна тема, то едва ли вы будете переводить "default" как "умолчание" на семинаре по банковскому делу и как "дефолт" на конференции по компьютерам.

Вопреки достаточно распространенному мнению, главную трудность при синхронном переводе представляют не специальные слова и выражения, а бюрократические клише и некоторые общеупотребительные речевые конструкции, так как именно в этом лексическом слое речевая оформленность в английском и русском языке резко различается.

В предыдущих главах я уже приводил примеры таких различий, приведу еще несколько. Например, как сказать по-английски "обсудим в рабочем порядке" или по-русски "first come, first served" так, чтобы избежать при этом дословности? Или как передать непереводимую аллитерацию в выражении "last but not least"?

Я бы предложил "в порядке живой очереди" для "first come, first served"; один говорящий по-русски американец предложил "shall discuss when it comes to it" для "обсудим в рабочем порядке", но сказал, что у них такого выражения нет; "и последнее, что тоже немаловажно" - это лучшее, что я мог придумать для "last but not least". Все это мои (и американца) предложения, и вы вольны предложить что-нибудь другое.

Важно же здесь то, что в бытовом слое таких "нестыко-

вок очень много, и синхронист должен иметь в запасе заготовки, потому что, если перевести "в рабочем порядке" как "in the working order", вас едва ли поймут.

Русский язык склонен к номинативному способу выражения, а английский - к вербальному. У лифта в одном учреждении я видел такой призыв: "Вызывайте лифт нажатием кнопок легким касанием". Дословный его перевод вызвал бы у англоязычного человека тихое недоумение.

По правилам (например, по правилам ООН) синхронист должен переводить только на родной язык, но это правило, как и многие другие, редко соблюдается и мы переводим на английский, совмещая несовместимое - канцелярский стиль наших докладчиков с формулами английской риторики, которые, честно говоря, мы почти не знаем.

Есть и еще одна сложность, о которой следует сказать. С ней синхронист может столкнуться при переводе как на иностранный, так и на родной язык. Это те случаи, когда докладчик пользуется жаргоном или каким-либо сленгом. Причем сложности с переводом будут возникать и в том случае, если синхронист будет переводить жаргон - жаргоном, сленг - сленгом, и в том, когда переводчик (как это и положено) будет стараться заменить ненормативные лексические элементы нормативными.

В первом случае очень трудно соблюсти эквивалентность, например, иностранного и "своего" молодежного сленга или профессионального жаргона. Кто может, к примеру, с определенностью сказать, что "cool" - это "клево", а не "круто" или "классно" или "piece" - это "пушка", а не "ствол"? Кроме того, не все понимают жаргон или, точнее, не все понимают его одинаково, поэтому и не рекомендуется им пользоваться во время публичных выступлений.

Но не все этой рекомендации следуют по разным причинам - некоторые считают, что так народу понятней, некоторые - что это смешно. И тогда синхронисту приходится прилагать дополнительные усилия, чтобы заменить не-

нормативную лексику нормативной (в пределах одного языка) и уже потом переводить. Это значительно усложняет и без того сложный процесс синхронного перевода.

Так, например, одна парламентская леди из украинской Рады в своем докладе говорила о том, как "протолкнула" законопроект через один комитет, а другой на нее "наехал" и "пытался выкрутить руки". Хорошо, предположим, я перевел бы "протолкнула" как "pushed through", а как быть с "наехал" и "выкручивать руки", сказать "assaulted and started twisting arms"? Боюсь, что иностранцы меня бы неправильно поняли или у них сложилось бы ложное впечатление об отношении к женщине в украинском парламенте.

Приходилось сначала переводить на нормативную лексику, а потом на английский. И это очень непросто. Ведь что значит "наехать"? "Требовать деньги, угрожая физической расправой". Но едва ли парламентский комитет так сурово обошелся с упомянутой дамой, скорее всего они просто критиковали ее проект (может быть, несправедливо) или не соглашались с ним. Следовательно, переводить "в лоб" тоже нельзя, а времени на то, чтобы гадать, что же имела в виду эта дама, во время "синхрона" просто нет.

Что делать? Переводить в нормативную лексику -больше ничего не сделаешь. И это еще раз свидетельствует о том, как важно для синхрониста "иметь как можно более широкий и универсальный набор эквивалентов". Эти эквиваленты нужно постоянно искать в словарях, "выуживать" из речи иностранцев и учить, доводя владение ими до автоматизма.

Теперь о фоновых знаниях и умении правильно чувствовать и пользоваться ситуацией. Начнем с того, что, по моему убеждению, существует два разных вида синхронного перевода.

Назовем первый из них - "декоративным". Это перевод докладов на больших научно-технических или политических конференциях. С полной ответственностью за свои слова на основе многолетнего опыта синхрониста и участника таких мероприятий могу утверждать, что перевод

докладов на таких конференциях мало кто слушает (разве что два-три аспиранта в целях совершенствования своего английского).

Во-первых, почти всегда издаются тезисы докладов, во-вторых, как человек, защитивший две диссертации, могу смело утверждать, что на конференции ученые приезжают: а) для того чтобы пообщаться с коллегами в перерыве и 6) для того чтобы прочитать свой доклад.

Значит ли это, что на таких конференциях можно не переводить или переводить плохо? Отнюдь. Просто у синхронного перевода здесь своя специфика. Это так сказать перевод-монолог.

Выступает докладчик - вы его переводите, потом - второй, третий и т.д. Вопросы задают редко, иногда (тоже редко) у переводчика есть текст доклада. Темп перевода (как правило, очень быстрый) задается с начала доклада и выдерживается до конца (30-40 мин), и вы к нему привыкаете. Синхронный перевод на таких конференциях не полон по определению: перевод 80% считается очень хорошим уровнем.

Самое же главное отличие - это то, что при "декоративном" синхронном переводе у переводчика почти полностью отсутствует связь с аудиторией и качество перевода определяет только самоконтроль. Как говорится, отбарабанил, и с колокольни долой!

Другое дело синхронный перевод на семинарах, в рабочих группах и на заседаниях так называемых круглых столов. Сюда же нужно отнести и синхронный перевод пресс-конференций. Это перевод в режиме постоянного диалога между двадцатью-тридцатью участниками, и здесь качество вашего перевода получает немедленную оценку аудитории - неточно перевели, и диалог не состоялся, его участники друг друга не поняли. Перевод в таких случаях должен быть точным, полным и представленным в понятной для слушателей форме.

Есть такая немецкая поговорка: "Здоровье - молчание тела", т.е. если ты здоров, ты не замечаешь своего организ-

ма. Можно сказать, что хороший синхронный перевод -это иллюзия его отсутствия: люди как бы говорят между собой, не замечая переводчика. И именно такой перевод нужен для свободной дискуссии, для лекции с проверкой заданий или для отчета перед представителями контролирующего органа (например, отчет правительства перед МВФ об использовании кредита).

Уже названия тем нескольких семинаров, требующих полного синхронного перевода диалогов, на которых мне пришлось переводить, говорят сами за себя.

Семинар "Принципы составления формулы изобретения". Патентоведов учат, как составлять формулу патента США, лекторы задают им упражнения, слушатели задают лекторам бесконечные вопросы, уточняются термины.

Семинары по разработке модельного закона по инвестициям. Представители 20 стран предлагают и обсуждают положения закона, юридические определения и термины.

Семинар пользователей прикладных программ системы "Oracle". Лекции представителей фирмы, упражнения по работе с программными пакетами и вопросы слушателей, вроде такого: "Если вот тут в окошке у меня текущие запасы, то как посчитать суточную потребность?"

Понятно, что здесь общими фразами не отделаешься. Твой перевод внимательно слушают, записывают и делают так, как ты (т.е. преподаватель) сказал.

Сравните это с такими, например, мероприятиями, как "Конгресс молодых политиков" или "Роль профсоюзов в демократизации общества". Думаю, что комментарии здесь излишни.

Таким образом, синхронный перевод бывает разный, и предварительное знание речевой ситуации может существенно помочь.

Уровень специальных знаний, необходимых для "диалогического" синхронного перевода, несравнимо выше, чем те знания (в основном термины), которыми можно обойтись при "декоративном синхроне". При переводе свободного диалога нужно достаточно хорошо изучить предмет.

Например, к семинару по системе "Oracle" мы готовились неделю и еще многое приходилось уточнять, так сказать, "по ходу".

Однако в процессе любого синхронного перевода, как уже говорилось, синхронист выбирает переводные эквиваленты на основе:

- общелингвистических знаний (конвенции);

- микроконтекста;

- общей фоновой информации;

- специальной информации.

Давайте проследим по мере возможности процесс выбора переводных эквивалентов на примере стенограммы синхронного перевода фрагмента доклада "Patents and other industrial property titles and their licensing". Проследить этот процесс можно лишь в очень малой, наиболее очевидной его части. Основу же такого процесса составляют интуитивные решения, выявить которые едва ли возможно.

Текст фрагмента доклада:

When technology is to be used in cooperation with a third party, whether in the form of a license, as it is the main aspect of this paper, or by merger or by taking capital investment of a third party into the company owning the technology, it is of tremendous importance to determine the value of patents and other intangible assets, in the following designated as intellectual property rights (IPR), belonging to the respective entity.

Синхронный перевод фрагмента:

Когда технология применяется совместно с третьей стороной, либо в форме лицензии, как в этом докладе, либо путем слияния или же вложения капитала третьей стороны в фирму, владеющую технологией, чрезвычайно важно определить стоимость патентов и прочих нематериальных активов, что в дальнейшем мы будем называть Правами на интеллектуальную собственность, принадлежащими данному субъекту.

Прежде всего отметим, что переводчик, очевидно, не

выбирал в процессе перевода эквиваленты основных терминов, а выбрал и запомнил их заранее.

Это такие термины, как "merger" - "слияние", "intangible assets" - "нематериальные активы", "entity" - "субъект (пра-ва)".

В то же время в процессе перевода произошло переосмысление и замена некоторых стандартных эквивалентов более подходящими структурно и стилистически, например, более общепринятый перевод термина "capital investment" - "инвестиция" заменен на "вложение капитала"; более естественный для синхронного перевода эквивалент "in cooperation" - "в сотрудничестве" заменен на "совместно".

Обратим внимание и на неточности. Так, "when technology is to be used" следовало перевести как "когда технологию предполагается применять", а не "когда технология применяется"; "as it is the main aspect of this paper" правильно было бы передать как "что является основной темой настоящего доклада", а не как "в этом докладе", но я думаю, что все это сознательные действия синхрониста, направленные на структурное упрощение (компрессию) перевода при минимальном искажении смысла.

Той же причиной можно объяснить и такие стилистические шероховатости, как перевод "by merger or by taking capital investment of a third party into the company" - "путем слияния и вложения капитала", а не "путем слияния с фирмой третьей стороны или вложения капитала третьей стороны".

Вот таковы решения, которые, по нашему мнению, принял синхронист, а также неточности и стилистические шероховатости, явившиеся следствием этих решений. Как же можно оценить качество синхронного перевода этого отрывка, и как оценивать качество синхронного перевода вообще?

При оценке качества синхронного перевода прежде всего следует принимать во внимание то, как переводчик выполнил свою "коммуникативную задачу" или, попросту го-

воря, удалось ли ему донести до слушателей мысль выступающего.

Если несущественные фактические неточности, стилистическая неровность и синтаксические погрешности перевода не искажают основное содержание оригинала, то качество синхронного перевода можно считать вполне удовлетворительным. Я думаю, что приведенный отрывок соответствует указанным критериям, и мы также сочтем его приемлемым.

В заключение нашего короткого очерка о синхронном переводе имеет смысл немного рассказать о технической стороне данного процесса. Синхронистам эти технические сведения, конечно же, хорошо известны, но новичкам могут оказаться полезны.

Переводчик-синхронист во время перевода находится в специальном помещении, оборудованном звукоизоляцией. В стационарных конференц-залах это небольшая комната, где есть стол с пультом и два стула для синхронистов. Если зал небольшой, то кабина синхронистов обычно располагается выше уровня кресел и оборудуется окном с широким обзором, через которые синхронисты могут видеть докладчика и зал. В больших залах на столе синхронистов устанавливается телемонитор, в котором виден выступающий. Визуальный контакт с докладчиком очень важен для переводчика, прежде всего психологически, поэтому так тяжело работать, если докладчик не виден, а такое еще встречается.

В помещениях, временно используемых для синхронного перевода, в зале устанавливается временная кабина ("будка") с окном. Кабина обеспечивает частичную звукоизоляцию, в ней также стоит стол с пультом и два стула.

На пульте для синхронного перевода имеется: переключатель микрофонов (правый-левый микрофон); две кнопки включения микрофона и два регулятора громкости (для правой и левой пары наушников). В некоторых системах синхронного перевода на пульте располагается также переключатель каналов (языков), например, канал 1 - рус-

ский, канал 2 - английский (следует отметить, что это усложняет работу переводчика). К пульту подключается две пары наушников, иногда это наушники вместе с микрофоном.

К сожалению, в некоторых случаях работать приходится без кабины, в плотных наушниках, которые обеспечивают некоторую звукоизоляцию. Такие условия работы значительно ее усложняют, поскольку:

• звукоизоляция неполная и собственный голос мешает переводчику;

• нужно контролировать громкость своего голоса, а это дополнительный "раздражитель", который не дает сосредоточиться.

В таких условиях работают только "советские" переводчики, и кто же тут виноват, если мы сами не можем отстоять свои профессиональные принципы перед чиновниками или посредниками из переводческих фирм?!

При синхронном переводе в кабине одновременно должны находиться два переводчика - один из них переводит, второй слушает перевод, помогает первому (например, пишет для него цифры, названия, фамилии и т.п.) и, вообще, всячески подстраховывает его. Третий переводчик в это время отдыхает. В группе синхронного перевода должно быть, по меньшей мере, три переводчика.

Сменять переводчиков-синхронистов следует через 10-15 мин. Переводить синхронно более 15 мин и отдыхать менее 30 мин нельзя по нормам охраны труда.

Смена переводчиков должна производиться следующим образом: первый начинает и переводит не более 15 мин, второй его в это время "страхует", затем вступает второй и первый его страхует, через несколько секунд (не сразу) первого сменяет третий и первый отдыхает и т.д.

Но это, господа, теория! В нашей постсоветской действительности синхронистов, как правило, двое. Один переводит, второй отдыхает. Переводят и по 20 мин, и по полчаса. Но это только мы - иностранцы тут же устраивают забастовку: они уважают себя и требуют уважения к своей

профессии. А у нас профессиональная гордость, кажется, свойственна только сантехнику, перед которым все хозяева по струнке ходят. А попробуй ему перечить, и унитаз придется чинить самому!

Такие дела. А теперь поговорим немного о последовательном переводе.

Глава 5 Рутина последовательного перевода

От просьбы соседа перевести аннотацию лекарства до перевода двухчасовой лекции или шутки президента во время саммита — все это устный последовательный перевод. В чем состоит его специфика? Какими приемами пользуется переводчик, чтобы запомнить и перевести двухминутное выступление? Молено ли прерывать выступающего? Чем занимаются "шептуны"?

Устный последовательный перевод - это ежедневная рутинная работа профессионального переводчика. Последовательным такой перевод называют потому, что, в отличие от синхронного, он выполняется не одновременно с восприятием текста на том языке, с которого переводят, а следует за ним.

Чаще всего это устный текст - вы слушаете текст на исходном языке и, выслушав, переводите. Но часто это бывает и письменный текст - вы его сначала читаете, а потом переводите. Обычно такой перевод называют "переводом с листа", однако это тоже разновидность последовательного перевода.

Чтобы понять специфику последовательного перевода и некоторые его отличия от синхронного и письменного, Давайте обсудим несколько конкретных случаев.

Начнем с самого простого и обыденного. К вам зашел сосед с просьбой перевести аннотацию к какому-нибудь иностранному лекарству. Что он обычно просит вас перевести? Как и когда принимать лекарство, какая дозировка, побочные эффекты, возможно, еще и показания, хотя едва ли, ведь врач уже прописал ему это средство и он должен знать, от каких оно болезней. Это последовательный перевод.

А недавно я зашел в одну коммерческую организацию. Вдруг вбегает начальник с каким-то листком и говорит переводчику: "Переведи быстро!" Переводчик начинает читать документ про себя, но начальник, не дожидаясь, пока он закончит, нетерпеливо спрашивает: "Ну что, дадут?" "Дадут, 250 тысяч",- отвечает переводчик, и начальник, удовлетворенный, уходит. Это тоже последовательный перевод.

Когда я работал переводчиком, у меня был шеф, который перевод того, что говорили ему иностранцы, не слушал. Во время переговоров, не дожидаясь перевода, он говорил мне: "Вишь, как их заело! Не нравится! Ты им вот что еще скажи..." Это тоже разновидность последовательного перевода.

У меня в моей долгой практике был и другой шеф, которому того, что я переводил, всегда было мало. Обычно он спрашивал меня: "А этого он не говорил, нет? А этого?"

А однажды я переводил отчет правительственного чиновника перед миссией Международного валютного фонда об использовании кредита. Послушав некоторое время чиновника и не дожидаясь перевода, руководитель миссии вдруг сказал: "This is all blah-blah. Ask him how much". И добавил на ломаном русском: "Сифры, сифры. Сколко?"

Я думаю, уже основываясь на этих нескольких примерах, можно заключить, что последовательный перевод (в отличие от письменного или "декоративного синхрона") всегда предполагает тесное взаимодействие с конкретным пользователем и является избирательным в зависимости от интересов конкретного пользователя, •

Можно сказать, конечно, что иногда последовательный перевод не связан с интересами конкретного пользователя, например, перевод лекций, докладов и т.п. Но это не так -он связан с интересами конкретной группы пользователей (слушателей), и переводчик постоянно взаимодействует с ними - попробуйте переводить не все или неправильно и увидите, какая будет реакция.

Кроме того, последовательный перевод является неполным по определению. Во-первых, даже уникальная память немногих легендарных переводчиков едва ли в состоянии сохранить все детали длинного выступления, не говоря уже о памяти "простых смертных". Во-вторых же, если помните, последовательный перевод выполняется в основном по денотативному механизму, т.е. это не послов-но-пооборотная трансформация исходного текста, а его более или менее свободная интерпретация. Это тоже предполагает различия и неполноту.

Для описания специфики последовательного перевода удобнее всего коммуникативная схема. Давайте вернемся к Рис. 5, из которого видно, что в процессе перевода происходит "увязка" трех систем знаний (тезаурусов) - автора текста, переводчика и так называемого получателя перевода (читателя, слушателя).

Согласование этих систем - необходимое условие успеха любого вида перевода, однако в случае последовательного перевода оно еще и наглядно демонстрирует тот несколько неочевидный факт, что при неполноте последовательного перевода его коммуникативная задача выполняется полностью.

Вернемся к примерам и убедимся, что действительно:

• человека, который просит перевести описание лекарства, интересует время приема и доза (остальное уже есть в его системе знаний);

• бизнесмена интересует сумма кредита (остальной, стандартный текст письма, которое высылают в таких случаях, уже есть в его системе знаний);

• чиновника из МВФ интересуют "сифры" (неуклюжие объяснения аппаратчика уже ему известны);

• у бывших моих шефов, о которых я рассказал выше, тоже свои системы знаний - у первого априори полная, у второго же неполная, но перевод ее не может пополнить (там нет "того" и "этого").

Объединяет же все эти примеры то, что коммуникативная задача перевода в них всегда выполняется при его очевидной (или кажущейся, как в случае моих шефов) неполноте.

Значит ли это, господа переводчики, что можно переводить не все? И да, и нет. Мы еще поговорим об этом, а пока посмотрим, что же при переводе теряется.

Для того чтобы понять, какая информация сохраняется и какая может теряться (или видоизменяться) при переводе, нужно сказать несколько слов о так называемом "актуальном членении текста".

Актуальное членение - это структура текста на логико-коммуникативном уровне, в которой каждое высказывание состоит из темы (того, о чем говорится), переходного элемента и ремы (того, что говорится о теме).

Обычно рема предыдущего высказывания становится темой последующего, т.е. по мере развертывания текста наблюдается так называемая тематическая прогрессия. Приведу пример (тема подчеркнута, рема выделена курсивом).

Он приехал вчера. Его приезд всех обрадовал. Радость, однако, вскоре исчезла. Ее исчезновение было вызвано неожиданным известием^26.

В отличие от грамматической, которая в разных языках различна, логико-тематическая структура остается почти неизменной при переводе, и именно на нее опирается переводчик при последовательном переводе.

Давайте проследим это на примере записи устного последовательного перевода одного интервью:

- Как вам кажется, какие основные проблемы решает сегодня российский театр?

- What do you think are the main problems of today's Russian theater?

- Знаете, я бы не стал делить: российский, украинский, белорусский. Наши славянские страны - одна театральная империя. Потому что никто так, как Россия, Украина и Белоруссия, не оказывает влияния на мировой театр. Есть английская, польская, грузинская театральные школы, но, пожалуй из всех по мощности влияния выделяемся мы. Американцы имеют более слабый драматический театр... Я бы не сказал, что от московских театров сейчас веет рутиной или мертвечиной.

-1 wouldn't distinguish between Russian, Ukrainian, Byelorus sian. Slavonic countries are one theater empire. No other country has such influence on the world theater as have Russia, Ukraine, and Byelorussia. There are English, Polish and Georgian schools but ours is the most influential. Americans have weaker drama theaters... I would not say that Moscow theaters today are dull or dead.

- Однако, если почитать некоторых театральных критиков, создается впечатление, что театр переживает отнюдь не лучшие времена.

- But according to certain theatrical critics the theaters are hardly prospering nowadays.

-Да кто вообще дал им право судить - худшие, лучшие? Плохой, хороший спектакль? Кто владеет этими сантиметрами, килограммами, которыми измеряется произведение искусства? Есть критики, которые вообще не любят успеха. Они считают, что все настоящее в театре должно происходить при полупустых залах. Это абсолютный абсурд, чистоплюйство. И, видимо, считают, что только они понимают, что такое театр. Их раздражает успех, определенность. Они предпочитают половую неопределенность. Когда непонятно, мужчина это или женщина. Они говорят: "Главное в спектакле - любовь. Я чувствую - это любовь, поверьте мне". Я терпеть этого не могу !

- Who gave them this right to judge - the best, the worst? Good performance, bad performance? Who knows those meters and kilos to measure the value of a piece of art? Some critics hate success. They think that everything that is real art is performed in a half-vacant house. This is really absurd, art for art's sake. They seem to think that only they know what theater is. They get irritated when they see success and stability. They prefer sexual indeterminacy. When you cannot say if its a man or a woman. They say: The most important thing in a performance is love. I feel it is love, believe me. I detest it!

Ниже вы найдете главные темы и ремы части исходного текста этого интервью и его устного последовательного перевода (табл. 2).

Таблица 2

Тема

Рема

1

2

российский театр

основные проблемы

Russian theater

main problems

Российский, украинский, белорусский.

я бы не стал делить

Russian, Ukrainian, Byelorussian.

I wouldn't distinguish

славянские страны

одна театральная империя.

Slavonic countries

one theater empire.

Россия, Украина и Белоруссия

оказывает влияние на мировой театр

Russia, Ukraine, and Byelorussia

influence on the world theater

Английская, польская, грузинская театральные школы

из всех по мощности влияния выделяемся мы.

English, Polish and Georgian schools

ours is the most influential

Американцы

более слабый драматический театр

Americans

weaker drama theaters

московские театры

Я бы не сказал, что веет рутиной или мертвечиной.

Moscow theaters

I would not say that are dull or dead.

1

2

театр

переживает отнюдь не лучшие времена.

theaters

are hardly prospering

кто

дал право судить

who

gave this right to judge

кто

владеет сантиметрами, килограммами

who

knows meters and kilos

критики

не любят успеха

critics

hate success

все настоящее

должно происходить при полупустых залах

Everything that is real art

is performed in a half-vacant house

это

абсурд, чистоплюйство

this

is absurd, art for art's sake

они

понимают, что такое театр

they

know what theater is

успех, определенность

их раздражают

success and stability

they get irritated

они

предпочитают половую неопределенность

they

prefer sexual indeterminacy

Мужчина или женщина

непонятно

a man or a woman

you cannot say

любовь

главное в спектакле

love

is the most important thing in a performance

я

чувствую любовь

I

feel it is love

я

терпеть этого не могу

I

detest it

Я думаю, что приведенная логико-тематическая струк-тура исходного текста и перевода достаточно убедительно свидетельствует о том, что при последовательном переводе именно она служит опорой для переводчика. Хотя выделе-

ние главных тем и рем вещь довольно субъективная (как и все в языке) и переводчик может увидеть в тексте логико-тематическую структуру, отличную от той, которую видит в нем автор этого текста, все же опора на эту структуру служит определенной гарантией выполнения основной коммуникативной задачи.

Действительно, в исходном тексте (да и в переводе) информации больше, но то основное, что хотели сказать собеседники, выражено в логико-тематической структуре этого диалога. Прочитайте внимательно текст, приведенный в табл. 2, и вы убедитесь, что это своего рода мини-реферат.

Какие же из этого можно сделать выводы? Первый вывод следующий:

• В отличие от текста синхронного перевода, который развивается в основном линейно, повторяя структуру исходного высказывания, текст последовательного перевода организуется в виде двухуровневой структуры - первый, главный уровень которой составляет логико-тематическая прогрессия, а второй - переходные элементы и элементы, дополняющие логико-тематический уровень (вводные, оценочные, модальные, атрибутивные и т.д.).

Вернемся к примеру и посмотрим, как происходило развертывание текста перевода.

В первом предложении сначала организовалась структура тема-рема: "театр-проблемы", потом вокруг нее стали наращиваться атрибуты "российский", "основные", "сегодня" и переходный элемент "решает" ("какие проблемы решает..."), переданный в переводе с некоторым искажением как "существуют" ("what are...").

Во втором предложении в переводе не отражена вводная часть "знаете", в третьем - атрибут "наши" и так далее во всем тексте - некоторые информативные элементы исходного текста в переводе не отражены, но в целом благодаря сохраненной основной логико-тематической структуре главная коммуникативная задача оказывается выполненной.

Конечно, приведенный пример последовательного перевода далек от совершенства, но он, на мой взгляд, наглядно демонстрирует специфику построения текста, присущую этому виду устного перевода.

Сказанное позволяет сделать второй вывод:

• В последовательном переводе могут быть пропуски и искажения, но, в отличие от синхронного, в нем отсутствуют "логические провалы". По целому ряду причин (не расслышал, не успел) синхронист может разорвать логико-тематическую прогрессию текста, при последовательном переводе этого, как правило, не происходит.

И наконец третий вывод:

• Подготовка к последовательному переводу и запись в ходе такого перевода должны опираться на логико-тематическую структуру текста

Вырабатывать навыки последовательного перевода, регистрируя письменно "канву" исходного текста, как уже говорилось выше, надо на языке перевода. Слушая исходный текст, переводчик должен записывать прежде всего то, о чем говорится и что об этом говорится (т.е. тему и рему), и уже вокруг этого наращивать дополнительные атрибуты. Например, вы должны перевести на английский следующий текст:

"В Крыму планируется проведение конкурса на создание стихотворного текста гимна Крыма. В понедельник на рабочем совещании президиума крымского парламента спикер дал поручение подготовить документы для принятия президиумом парламента решения об объявлении конкурса на создание стихотворного текста гимна Крыма".

Вы можете сделать такую запись:

Основное содержание: competition - verse - national anthem; speaker - instructions to prepare documents; presidium - decision on above.

Дополнения: Monday, working meeting.

Эта запись даст вам возможность передать основное со-

держание исходного текста. Не стоит указывать в записи очевидные и легко запоминающиеся факты, например, то, что речь идет о Крыме (вы это и так запомните) или что имеется в виду спикер парламента (а чего еще?!).

Кроме того, переводя на основе такой записи, вы сможете избежать копирования структуры исходного текста и построить перевод в соответствии с грамматическими и стилистическими канонами языка перевода, т.е. выполнить коммуникативную задачу оптимальным образом.

В связи с этим мой совет "последовательным" переводчикам:

Не переводите по предложениям, дайте говорящему

возможность дойти до логической паузы, делайте за-, пись по ходу перевода, и тогда вы сможете не копиро-- вать выступающего, а в более естественной для слушателей форме точно передать суть сказанного.

В хорошем переводе всегда отсеивается "словесный мусор", всякие там "значит", "самое", "вообще". Некоторые неумелые ораторы были бы немало удивлены, услышав себя в хорошем переводе.

Как уже не раз говорилось, речевая оформленность мыслей сильно отличается в разных языках, особенно в таких, как, скажем, английский и русский или украинский.

Тут и стилистические, и структурные различия, и, что главное, различия "культурного фона". Так что, даже известная украинская шуточная песня "Ти ж мене пiдманула" в дословном переводе на английский звучит почти трагично:

You have allured me,

You have betrayed me,

You are driving mad the young fellow!

Нужно, конечно, учитывать специфику последовательного перевода, о которой мы только что говорили и еще немного поговорим, но, переводя последовательно так же, как и при синхронном переводе, следует опираться:

1. На как можно более широкий и универсальный набор

эквивалентов.

2. На контекст.

3. На максимально полную общую и специальную базу

знаний".

Ну и, конечно, нужно хорошо знать ситуацию и уметь правильно ее использовать в своих интересах.

Однако, если при синхронном переводе широкий контекст практически отсутствует и выбор эквивалента из набора, предлагаемого конвенцией (словарем), приходится делать на основе ситуации и фоновых (общих и тематических) знаний, то при последовательном переводе ведущую роль играет контекст.

Именно в контексте, широком или ближайшем, и находится тот "ключ" к переводным соответствиям, найти который ваша переводческая задача. Приведу яркий, как мне кажется, пример.

"The carrying of a very heavy weight such as a large suitcase or trunk, immediately before sending practice, renders the muscles of the forearm, wrist and fingers too insensitive to produce good Morse"27.

"Если непосредственно перед сеансом связи азбукой Морзе вам придется нести что-нибудь тяжелое, например большой чемодан или дорожную сумку, мышцы предплечья, кисти и пальцев настолько потеряют чувствительность, что вы не сможете хорошо передать сообщение".

Думаю, очевидно, что без ключевого слова "Morse" правильно перевести словосочетание "sending practice" было бы невозможно и этот текст вообще лишился бы смысла.

Если же контекста реального перевода в вашем распоряжении еще нет, если вы только готовитесь к последовательному переводу, нужно прежде всего выяснить для себя тему перевода и на ее основе найти в словарях и в специальной литературе термины и их эквиваленты, относящиеся к этой теме. Полагаться надо в основном на специальную литературу по предмету перевода, так как в словарях

вы многого не найдете и, что еще важнее, словарь дает эквиваленты в отрыве от контекста.

Эту предварительную работу надо обязательно проделать тщательно - зачастую, казалось бы, очевидные дословные эквиваленты терминов оказываются неправильными. Вот несколько примеров.

Когда перевод касается объектов интеллектуальной собственности, то "trade mark", которую так и хочется перевести как "торговая марка", следует переводить как "товарный знак"; "полезная модель" - это не "useful model", a "utility model" и "промышленный образец" не "industrial sample", a "industrial design".

Сказанное касается не только терминов. Часто обычные, хорошо, казалось бы, известные слова в специальной области приобретают совершенно иное значение, причем в каждой области свое. И перевод, конечно, уже будет другой.

Возьмем, например, слово "compliance". Оно наверняка вам хорошо известно в значении "соответствие", однако, если речь идет о налогах, то оно означает уже "уплату налогов" ("compliance level" - "уровень уплаты налогов"); если о законах вообще - то "соблюдение законов"; если же текст связан с медициной, то " compliance" значит "выполнение предписаний врача", "соблюдение режима лечения".

Словарь вам тут мало поможет, разве что очень подробный, специальный, а такие словари редки. Поэтому так важно, готовясь к предстоящему переводу, читать специальные тексты, желательно, конечно, параллельные, на двух языках (а где их взять?). Читая специальные тексты, непонятные места обязательно переводите и перевод записывайте.

Трудно переоценить и значение для последовательного перевода общей эрудиции и способности к правильным логическим заключениям на этой основе.

Ведь если подумать, значения (и разные переводы) того же слова "compliance" можно вывести из простой логической цепочки: "соответствие" - "соблюдение (законов, ле-

чебного режима)" - "соблюдение закона о налогах" - "уплата налогов". В английском языке эта связь легко прослеживается, так как значение слова "compliance" как бы включает в себя все эти смыслы, в русском же она не очевидна, и задача перевода ее выявить.

Чтобы все сказанное выше лучше запомнилось, давайте вместе немного посмеемся над дураками и халтурщиками от перевода^28.

Простой здравый смысл и элементарные знания никогда не позволили бы грамотному человеку сделать вот такой перевод:

Georgian house - дом в грузинском стиле (это в Англии!).

Caucasian^29 - лицо кавказской национальности (по фамилии Джонсон, найден мертвым в своем загородном поместье в штате Мэн!).

Orthodox jews - православные евреи (оказывается, населяют один из кварталов в Париже!).

Secretary of State - секретарь штата (с ним советуется Президент Соединенных Штатов по вопросам внешней политики!).

Тут уж, как говорится, No comment!

Теперь еще несколько практических советов тем, кто переводит последовательно.

Прерывать выступающего весьма не желательно. Конечно, можно столкнуться и с таким любителем послушать самого себя, что прервать придется, но это всегда производит плохое впечатление. Надо постараться установить с говорящим почти телепатический контакт, чтобы он не забывал о вашем присутствии; можно взглядом или неза-

метным для окружающих жестом показать ему, что пора бы и остановиться.

Переспрашивать, просить что-либо уточнить можно и нужно, если возникает необходимость, - в этом, в прямом контакте с выступающим, преимущество последовательного перевода и им надо пользоваться. Конечно, не следует это делать слишком часто, только при очевидной необходимости.

Если вы тщательно подготовились к переводу и в целом хорошо переводите, то ваши быстрые, точные и нечастые вопросы выступающему обычно воспринимаются слушателями благожелательно - ведь аудитория заинтересована в правильности и полноте перевода.

Очень важно с самого начала установить контакт с аудиторией. Если вы говорите в микрофон, не помешает до начала перевода сказать слушателям несколько слов, например, пояснить, что вы переводчик, и спросить, хорошо ли вас слышно. Слушатели тогда как бы настроятся на ваш голос, начнут привыкать к нему.

В профессии устного переводчика очень большое значение имеет голос. Ваш голос должен звучать отчетливо, уверенно, достигать самых отдаленных уголков зала. "Поставить голос" не просто, и, если вы чувствуете, что говорите слишком тихо или слишком громко, тренируйте свой голос. Очень желательно взять несколько уроков "сценической речи". Правильная постановка голоса важна не только для тех, кто вас слушает, но и для вас - если голос "поставлен" неправильно, он быстро "садится" и вы не сможете говорить долго.

Кстати, о голосе. Есть разновидность последовательного перевода, которую можно назвать "перевод нашептыванием". Переводчик сидит или стоит позади того, кому он переводит, и тихо говорит, почти шепчет ему перевод так, чтобы не мешать окружающим.

Работа "шептуна" очень тяжелая, ее можно сравнить с синхронным переводом. К тому же все время надо следить за своим голосом - это требует постоянного внимания и

мешает полностью сосредоточиться на переводе. Кроме того (это мое частное мнение), в таком переводе есть нечто унизительное для переводчика, и я бы его вообще запретил - нет денег на синхронное оборудование, пусть будет нормальный последовательный перевод.

Вообще, в работе переводчика, который переводит последовательно, часто на виду у большой аудитории, есть много общего с работой актера - надо подумать, как одеться и где встать или сесть, но об этом у нас будет отдельный разговор.

При последовательном переводе, как известно, приходится переводить и на родной, и на иностранный язык, впрочем как и при синхронном, в большинстве случаев. Но у "последовательного" переводчика по сравнению с синхронистом есть одно преимущество - непосредственный контакт с тем, кого он переводит.

Синхронист впервые видит иностранца, которого ему предстоит переводить, на трибуне у микрофона. У обычного же переводчика, как правило, есть возможность общения с иностранцами до начала перевода, и эту возможность ни в коем случае нельзя упускать!

Перед тем как начнутся переговоры (доклад, лекция), непременно подойдите к иностранным участникам, представьтесь, скажите им, что вы будете их переводить, спросите у них значение какого-нибудь термина (пусть вы его и так знаете, не важно), поговорите с ними, наконец, просто о погоде.

Это, во-первых, необходимое проявление вежливости и внимания - вы как бы заявляете о своей готовности к сотрудничеству, и все иностранцы это ценят. Не надо сидеть в углу этакой советской букой!

Во-вторых, это очень важно для вас. Вы заранее услышите голос выступающего, познакомитесь с манерой и темпом его речи.

В-третьих, такой предварительный разговор - прекрасная возможность договориться о том, как долго выступающий будет говорить перед тем, как сделать паузу для

перевода; дружески попросить его "не гнать". Это также очень важно для вас.

Не навязывайте ему свои требования, выслушайте сначала его пожелания, и вполне возможно (если это опытный докладчик), что они вполне устроят и вас. При этом не обольщайтесь и не забывайте, что благие намерения редко воплощаются в жизнь. Будьте готовы к неожиданностям: все ваши "джентльменские соглашения" могут быть нарушены.

При последовательном переводе на иностранный язык очень важно установить и поддерживать так называемую обратную связь с тем, кого вы переводите. Иными словами, в процессе перевода нужно мгновенно схватывать выражения, которыми пользуется иностранец, и тут же применять их в переводе.

К примеру, если в начале перевода вы перевели словосочетание "бюрократические барьеры" как "bureaucratic barriers", а потом услышали, что иностранец вместо этого говорит "red tape", нужно быстро переключиться и переводить "бюрократические барьеры" тоже как "red tape".

Что ж, пожалуй, хватит давать советы - пора переходить к следующей главе.

116

Глава 6

Письменный перевод - ступенька к творчеству

Чем отличается письменный перевод от устного? Какими приемами и методами пользуется технический переводчик и переводчик художественной прозы или поэзии? Можно ли сказать, что переводить технические тексты легче, чем художественные? Чтобы переводить поэзию, надо быть поэтом. Надо ли быть врачом, чтобы переводить медицинскую литературу? Можно ли переводить сродного языка на иностранный? Как передать в переводе непереводимую игру слов? Словари — эти "сложные" друзья переводчика.

Представим .себе человека, который с вдохновенно-возвышенным выражением на интеллигентном лице сидит за рабочим столом в окружении шкафов с разными словарями, справочниками и энциклопедиями. Перед ним книга, стопка бумаги и ручка (в современном варианте - компьютер). Это переводчик, который переводит письменно на родной или - реже - на иностранный язык. В комнате тишина, на столе вполне можно мысленно дорисовать чашку чая или кофе.

Конечно, эта картинка почти идиллическая. В реальной жизни переводить письменно часто приходится где попало и на чем попало (мне, например, однажды пришлось письменно переводить в бронетранспортере, на ходу). В реальной жизни всегда спешишь и далеко не всегда есть словарь, не говоря уже о справочниках, энциклопедиях и кофе - я об этом писал раньше и не буду повторяться.

Но тем не менее, по сравнению с безумием синхронного перевода и постоянным нервным напряжением последовательного, письменный перевод занятие куда менее суетливое и нервное - можно и подумать, и словари полистать. А

вот как насчет методов и приемов перевода? Чем отличается в этом смысле письменный перевод от устного?

При сравнении процессов письменного и устного перевода мы будем, как обычно, опираться на трансформационную и денотативную модели, описывающие собственно перевод и интерпретацию, а также на коммуникативную схему.

Если применить такой подход к письменному переводу, то сразу выяснится несколько любопытных фактов.

Во-первых, письменный перевод не привязан к какой-либо из известных нам двух моделей. Не так, как, скажем, устный последовательный, где довлеет денотативная модель, или синхронный, в котором преобладают трансформации. Переводя письменно, переводчик пользуется то прямыми межъязыковыми трансформациями, то прибегает к свободной интерпретации смысла исходного текста.

Посмотрим, как это происходит на примере маленького отрывка художественного перевода. Легко заметить, что вначале идут прямые трансформации, которые затем естественно переходят в денотативные соответствия (отмечены курсивом), а после них опять идут прямые соответствия и т.д.:

"Tommy and Guy did not exchange a word on the road home. Instead they laughed, silently at first, than loud and louder. Their driver later reported that he had never seen the Colonel like it, and as for the new Copper Heel, he was "well away". He added that his own entertainment below stairs had been "quite all right" too.

Tommy and Guy were indeed inebriated, not solely, nor in the main by what they had drunk. They were caught up and bowled over together by that sacred wind which once blew freely over the young world. Cymbals and flutes rang in their ears. The grim isle of Mugg was full of scented breezes, momentarily uplifted, swept away and set down under the stars of the Aegean".

"По пути домой Томми и Гай не обменялись ни единым словом. Они только смеялись, сначала тихо, потом все

р громче и громче. Шофер позже рассказывал, что никогда не видел полковника в таком состоянии, а новый "медный каблук" был "еще хлеще". Он добавил, что его самого тоже "здорово"угостили внизу. Томми и Гай действительно опьянели не только и не столько от выпитого. Их обоих подхватил и сбил с толку священный ветер, который некогда свободно разгуливал над молодым миром. В их ушах звенели цимбалы и флейты. Мрачный остров Магг овевался ароматным легким ветром, мгновенно поднимающимся, уносящимся вдаль и затихающим под звездами Эгейского моря"30. Во-вторых, преобладание той или иной модели перевода связано с жанром переводимого текста и его стилем или, точнее, с тем, в какой мере возможны прямые соответствия между языковой оформленностъю смысла в исходном языке и языке перевода.

Очевидно, например, что в поэзии возможность прямых соответствий минимальна, а, переводя технический или научный текст, переводчик, напротив, почти всегда пользуется прямыми соответствиями. Перевод же художественной прозы занимает в этом смысле промежуточное положение: там, где можно, - трансформации и переход к интерпретации в тех случаях, когда прямые трансформации не допустимы.

Это можно заметить и в приведенном коротком примере. Там, где идет достаточно нейтральное описание действий, можно установить прямые соответствия, а в том месте, где надо, например, передать экспрессивное просторечие шофера, прямое соответствие установить нельзя и переводчик прибегает к денотативному подходу.

Интересно посмотреть на письменный перевод и с точки зрения коммуникативной схемы. И здесь мы видим отличия от устного - письменный перевод как коммуникативный акт не направлен на конкретного пользователя

и никак не ограничен требованиями конкретного лица или группы.

Письменный перевод (пусть это будет хоть инструкция к мясорубке или кофемолке) - литературное произведение и адресован он, как говорили древние, Urbi et orbi^31.

Как же так? - можете вы возразить. - Если я, например, сделал перевод описания трубопрокатного стана для какого-нибудь завода Тяжмаш, то и пользоваться им будет этот Тяжмаш. И да, и нет. Конечно, в первую очередь переводом будет пользоваться завод Тяжмаш, но впоследствии он может стать частью фонда технической библиотеки города или всей страны, и, главное, делать письменный перевод надо не по требованиям какого-то завода, а в соответствии с общепринятыми терминологическими и прочими стандартами русской художественной, научной и технической прозы.

Отчасти поэтому к письменному переводу и предъявляются более высокие требования - это письменный источник и он должен удовлетворять всем нормам грамматики, стилистики и орфографии того языка, на котором написан.

Переводя устно, вы можете и пропустить что-то, и выбрать не совсем подходящий синоним - вас поймут (это главное для слушателя) и сразу забудут все несущественное для понимания. С письменным переводом все обстоит иначе - ведь его будет читать не один человек, а много; к нему, если он содержит важную информацию, будут не раз возвращаться, пересказывать его, цитировать в своих работах.

И это я говорил о переводе научного или технического текста, а если речь идет о переводе романа, рассказа, стихотворения, то тут и говорить нечего - в переводе эти произведения должны стать неотъемлемой частью русской (украинской, японской или любой другой) литературы, хотя и написаны они были, скажем, на английском языке. Мало того, что их будут цитировать и читать наизусть -

английское стихотворение может стать русской песней (примеров очень много: взять хотя бы "Вечерний звон").

Отсюда просто сделать следующий вывод о том, что переводить письменно нужно иначе, чем устно. И дело тут не только в более жестких требованиях и большей ответственности, а прежде всего в том, что в процессе письменного перевода можно и должно учитывать все факторы, определяющие выбор переводного эквивалента.

Нужно посмотреть:

1. Что вам предлагает общая конвенция о значениях в языке, т.е. какие значения дает общий словарь.

2. Зная тему переводимого источника, нужно посмотреть, что может значить слово в соответствующем специальном словаре.

3. Контекст всего источника. Если это роман, надо его сначала прочитать.

4. Узкий контекст - одно или несколько предложений, определяющих значение слова или словосочетания. Общий и узкий контекст могут противоречить друг другу.

5. Речевую ситуацию, определяющую стиль текста. Если это диалог - то, кто говорит, их характер, образование; если описание действия - то, кто описывает, автор, персонаж и какова динамика действия (неторопливое, стремительное и т.д.).

6. Фоновую информацию. Ее значение в переводе трудно переоценить: ваша эрудиция - это внутренний цензор, который поможет вам сохранить в переводе чувство меры и гармонии.

7. Сочетаемость слов в языке, на который вы переводите. Она наряду с речевой ситуацией определяет стилистическую корректность, а иногда и просто грамотность. Поверьте, далеко не все помнят и пишут "принимать меры" и "предпринимать шаги", а не наоборот. Давайте рассмотрим несколько примеров, более наглядно иллюстрирующих действие некоторых из этих факторов, и действительно радикальное влияние всего их комплекса на перевод.

Общее/частное значение

Я уже писал о специальных значениях слов "withdrawal" и "compliance", добавлю сюда слово "dressing", которое вообще почти теряет свою смысловую основу в специальных текстах и приобретает "немыслимые" для неспециалиста значения вроде "перевязка", "приправа", "заправка инструмента" и даже "удобрение".

Общий/частный контекст

"Hale new, before he had been in Brighton three hours, that they meant to murder him" - "Хейл знал, что они собираются убить его в течение тех трех часов, которые ему придется провести в Брайтоне"'.

Нельзя, не прочитав роман, найти такой смысл в этом предложении.

Речевая ситуация и стиль

В одном двуязычном путеводителе пушкинские строки "к нему не зарастет народная тропа" под фотографией памятника Т.Шевченко были переведены "there are always many people at Shevchenko's monument"32. Думаю, что этим все сказано.

Фоновая информация

Я приводил много примеров определяющего влияния эрудиции на качество перевода, поэтому ограничусь лишь одним.

Как известно, в системах автоматического перевода какая-либо внелингвистическая (т.е. фоновая) информация отсутствует и ее важность легко доказывается "от обратного" такими перлами автоматического перевода, как "Питер большой" (Петр Великий).

Вы можете заметить, что выполнение всего этого комплекса правил скорее идеал, чем реальная жизнь "письменного" переводчика. Да, конечно, вы далеко не всегда заглядываете в словари, разве что при переводе узкоспециаль-

ного текста бываете вынуждены посмотреть значение в специальном словаре, потому что просто можете не знать таких "экзотических" слов, как, например, "обечайка" или "картер". Но это лишь означает, что все необходимые значения есть у вас в памяти (или вы так полагаете).

В остальном же в любой ситуации письменного перевода (и в этом его отличие от устного) действуют все семь перечисленных факторов, определяющих значение и выбор переводного эквивалента, просто вы этого не замечаете и привычно называете интуицией.

Скажем, в словосочетании "secondary oil recovery" вы едва ли станете переводить "recovery" как "выздоровление". Почему? Подействует весь комплекс перечисленных выше факторов: и контекст, и общие ваши знания, и представление о сочетаемости. И хотя трудно сказать, какой из них будет определяющим, вы из-за них "полезете" в специальный словарь в поисках правильного эквивалента слова "recovery".

Я сразу должен оговориться, что сказанное относится к добросовестному переводу и к ебразованным переводчикам. Для полуграмотных халтурщиков, как и для переводящего автомата, эти "тонкости" не имеют значения.

Из всех перечисленных факторов, определяющих качество перевода, самый, пожалуй, загадочный - это фактор сочетаемости.

Приведу пример. В одном переводе, посвященном смазыванию двигателя, переводчик писал "помазать" ("помажьте") и "намазать" ("намажьте") вместо "смазать" ("смажьте") или "нанести смазку" ("нанесите смазку"). Я думаю, что иностранец, даже хорошо владеющий русским языком, разницы бы здесь не уловил и вряд ли нашел бы в словарях разъяснение. Только для человека, говорящего по-русски с детства заметен диссонанс. Только мы знаем, что "помазать" можно, например, царапину йодом или мясо горчицей, а "намазать", например, масло на бутерброд -двигатель же и его детали "смазывают".

Отталкиваясь от этого примера, попробуем ответить на

два вопроса: "Можно ли переводить на иностранный язык?" и "Что проще, художественный перевод или технический?"

По моему мнению, переводить на иностранный язык нельзя, как бы ты его не знал (или считал, что знаешь). Нельзя потому, что иностранец не может постичь всех тонкостей сочетаемости и стилистических нюансов чужого языка. Я уже писал, что такого же мнения придерживаются некоторые международные организации (например, ООН).

Здесь я предвижу несерьезные возражения со ссылкой на легендарных шпионов родом из смоленской деревни, которые будто бы с успехом выдавали себя за английских лордов. Эти аргументы настолько безосновательны, что на них и отвечать не стоит.

Есть, однако, и более обоснованные доводы в пользу возможности перевода на иностранный язык - мне могут сказать: вот Набоков писал свою прозу по-русски и по-английски, а Пушкин стихи по-французски сочинял. Во-первых, это, господа, Набоков и Пушкин, а, во-вторых, мне представляется, что писать грамотно на иностранном языке действительно можно, потому что ты сам выбираешь известные тебе правильные слова и сочетания, а вот переводить нельзя, так как здесь выбор слов и сочетаний навязывается тебе текстом оригинала и знать правильные эквиваленты всего, что встретится, иностранец едва ли может.

И все-таки мы переводим на иностранный язык - возразите вы. Бесспорно. Но я назвал бы такой перевод "информационным" - он передает информацию, факты, действия, но не в состоянии точно передать художественный образ или стилистику оригинала. Информационный перевод полностью выполняет свою задачу при устном последовательном и даже синхронном переводе выступлений, но для письменного перевода художественной литературы этого уровня недостаточно.

Приведу короткий диалог из произведения братьев

Стругацких. Попробуйте перевести его на английский, передав отсутствующую в этом языке категорию рода, и увидите, что я прав:

- Кофе пить полиция разрешает? - осведомилось надо.

-Да,— ответил я.— А еще что вы там делали?

Вот сейчас... сейчас она... оно скажет: "Я закусывал" или "закусывала". Не может же оно сказать: "Я закусывало" 33 .

Конечно, вы смогли перевести этот отрывок на английский язык, если знаете этот язык достаточно хорошо, но подумайте, сколько таких задач встанет на вашем пути при переводе какого-нибудь романа. Едва ли вы сможете их решить с естественностью и легкостью переводчика, для которого язык перевода - родной!

Говоря о сложностях письменного перевода, надо упомянуть и перевод так называемой "непереводимой игры слов". Это главным образом каламбуры, основанные на многозначности какого-нибудь слова в языке оригинала.

О переводе этого языкового явления написано много, поэтому ограничусь повторением достаточно очевидного правила: нужно либо найти аналог этой игры слов в языке перевода, либо описать этот случай в примечании, расписавшись таким образом в собственной беспомощности. Приведу пример, на мой взгляд, удачного решения.

- What gear were you in at the moment of impact?

- Gucci's sweats and Reebock.

- На какой передаче вы были в момент столкновения?

- Кажется, Тала-Радио".

Бот так. А теперь о научно-техническом и художественном переводе. Конечно, технический перевод проще, скажут некоторые. Разве можно, мол, сравнивать перевод "Улисса" с какими-то там железяками.

Не буду спорить - это как кому. Могу только сказать, что тем, кто привык переводить художественную литературу, будет непросто перевести, например, "Правила кот-

лонадзора для емкостей высокого давления" и, наоборот, техническому переводчику будет сложно переводить роман о несчастной любви. Как и в любой другой деятельности, для достижения успеха в переводе нужны постоянные занятия и опыт в определенной узкой области.

Однако принципы художественного и научно-технического перевода абсолютно одинаковы, как одинаковы и те семь факторов, которые определяют выбор переводных эквивалентов и, соответственно, качество перевода. Для технического перевода нужны иные фоновые знания; ему присуща иная стилистика и другие правила сочетаемости, но в остальном он столь же сложен, как и перевод художественный.

Кроме того, мне представляется, что при переводе научной и технической литературы важнее всего для переводчика как можно лучше знать предмет перевода и владеть присущим этому жанру стилем. В то же время при переводе художественного текста важнее всего способность мыслить образами и умение описать образ, пользуясь всем богатством языковых средств и приемов, которыми располагает язык перевода.

Поэтому техническому переводу можно научиться, а переводчиком художественной литературы может быть не каждый. Чтобы переводить поэзию, надо быть поэтом, но для того, чтобы переводить тексты, скажем, по химии, химиком быть не обязательно.

Это не означает, однако, что при переводе научно-технического текста не встречаются сложности, связанные с правильным выбором стиля изложения или сочетаемостью.

При переводе технического текста необходимо в полной мере использовать все перечисленные выше факторы, определяющие адекватность перевода, но из всех этих факторов, пожалуй, самый важный - это фоновые (специальные) знания. Давайте убедимся в этом на примере.

"Lubricity agents rely on polar materials or less-reactive elements to fill or smooth the surfaces and, by polar forces

within the molecules, to form a weak film on the metal surfaces. Six classes of water-soluble lubricity agents are listed. Phosphate esters and zinc dithiophosphates both rely heavily on the phosphorus to increase their lubricity and wear-reduction ability as measured by the Falex Lubricant Tester".

"Действие присадок, повышающих смазочную способность, основано на использовании материалов, обладающих полярностью, или слабоактивных элементов, которые покрывают трущиеся поверхности или заполняют имеющиеся на них неровности и за счет сил полярности внутри молекул образуют непрочную пленку на поверхности металлов. Различают шесть классов водорастворимых присадок, повышающих смазочную способность. Действие сложных эфиров фосфорной кислоты и дитиофосфатов цинка основано главным образом на свойствах фосфора, который обеспечивает повышение смазочной способности и улучшение антиизносных характеристик, как показывают испытания на машине трения "Фалекс".

Полагаю, что уже один тот факт, что русский перевод почти вдвое длиннее оригинала, грворит о необходимости, опираясь на специальные знания, объяснять многое, приспосабливая перевод к нормам русской технической терминологии и стилистики.

В связи с этим примером удобно рассмотреть роль словаря. Я думаю излишне говорить о том, что без специального словаря перевод приведенного выше и вообще любого технического текста едва ли возможен. Однако словарь сам по себе, без специальных предметных знаний не дает гарантии правильного перевода технического текста, и даже отдельных слов.

Б доказательство можно привести перевод слова "less-reactive" как "слабоактивный" или слова "smooth" как "заполнять неровности поверхности". Эти переводы, продиктованные пониманием того процесса, который описывает данный текст, вы вряд ли найдете в словарях.

Подобную роль играет словарь и в художественном переводе. Однако если при переводе технического текста

словарные эквиваленты часто служат исходным пунктом для правильного понимания сути процесса или устройства и их описания средствами языка перевода, то, переводя художественный текст, мы на основе словарных эквивалентов строим смысловую и стилистическую модель текста и, отталкиваясь от нее, создаем художественные образ.

Чтобы это продемонстрировать, достаточно сравнить набор словарных эквивалентов с переводом даже на примере очень короткого отрывка.

Исходный текст:

"I slid so far that I landed on my knees at the two men's feet, and when I picked myself up the headmaster was glaring at me from under his heavy eyebrows".

Перевод:

"Я так разлетелся, что грохнулся на колени у самых ног собеседников, и когда поднялся, то обнаружил, что директор гневно смотрит на меня из-под густых бровей"34.

Набор основных глагольных словарных эквивалентов (Англо-русский словарь В.К.Мюллера):

скользить / кататься по льду / незаметно проходить мимо / предоставлять вещи их естественному ходу / вдвигать, высаживаться на берег / причаливать / приземляться / прибывать / попасть, подняться после падения, пристально или свирепо смотреть.

Как видите, несмотря на отдельные совпадения, в целом художественный перевод использует словарные эквиваленты как своего рода стартовую площадку для создания образа. Недаром говорят, что перевод начинается там, где кончается словарь.

Вспомогательная роль словарей в художественном и научно-техническом переводе вполне объяснима так как словарь:

• регистрирует однословные (редко двухсловные) эквиваленты, не учитывая контекст и сочетаемость;

• не в состоянии охватить все разнообразие эквивалентов;

• не учитывает и не может учитывать влияние на перевод речевой ситуации и фоновых знаний.

Этой краткой репликой о словарях, этих "сложных друзьях" переводчика, можно было бы и закончить обсуждение жанров и разновидностей перевода. Представляется, однако, логичным дать в конце сводную таблицу особенностей разных видов перевода (табл. 3). Может быть, какой-нибудь наш брат - практический переводчик заглянет и нее однажды и скажет: "Боже, ведь я все делал неправильно! Странно только, что получался вроде неплохой перевод".

Таблица 3

Устный последователь-ный перевод

Выполняется главным образом по денотативной модели, т.е. преобладает интерпретация исходного текста. При роследовательном переводе основную роль играет контекст. Последовательный перевод находится в прямой зависимости от пользователя и неполон по определению

Устный синхронный

перевод

Выполняется главным образом по трансформационной модели, т.е. в нем преобладают "копии" структур исходного текста. Влияние контекста минимально, поэтому перевод опирается на ситуацию и фоновые знания. Обычно прямо не зависит от требований пользователя; в идеале должен быть полным - неполнота связана с психофизиологической сложностью.

Письменный перевод

Не привязан к какой-либо из моделей - выбор собственно перевода или интерпретации смысла зависит от жанра переводимого текста и совпадения речевой оформленности смысла. Не направлен на конкретного пользователя. При письменном переводе учитываются все факторы, определяющие выбор эквивалента.

Ну вот, теперь мы знаем или нам кажется, что знаем, как переводит человек. Самое время посмотреть, как это делает автомат. Этому и посвящена следующая глава.

Автоматический перевод, или Когда же неутомимый железный конь придет на смену слабосильной

переводческой лошадке?

Заменит ли переводчика переводящий автомат? Как работает "электронный переводчик"? В чем различие между "электронным" и "живым" переводчиком? Как может помочь переводчику-профессионалу переводящий автомат?

На вопрос, вынесенный в заголовок этой главы, можно с полным основанием ответить: "Не скоро. Не скоро переводящий автомат заменит переводчика. Если вообще заменит". Пока что даже самый совершенный автомат пере-

130

Письменный перевод

Не привязан к какой-либо из моделей - выбор собственно перевода или интерпретации смысла зависит от жанра переводимого текста и совпадения речевой оформленности смысла. Не направлен на конкретного пользователя. При письменном переводе учитываются все факторы, определяющие выбор эквивалента.

Ну вот, теперь мы знаем или нам кажется, что знаем, как переводит человек. Самое время посмотреть, как это делает автомат. Этому и посвящена следующая глава.

Автоматический перевод, или Когда же неутомимый железный конь придет на смену слабосильной

переводческой лошадке?

Заменит ли переводчика переводящий автомат? Как работает "электронный переводчик"? В чем различие между "электронным" и "живым" переводчиком? Как может помочь переводчику-профессионалу переводящий автомат?

На вопрос, вынесенный в заголовок этой главы, можно с полным основанием ответить: "Не скоро. Не скоро переводящий автомат заменит переводчика. Если вообще заменит". Пока что даже самый совершенный автомат пере-

водчика заменить не может. Ведь речь идет о творчестве, а в том, что перевод - занятие творческое, думаю, никого из читателей убеждать не надо.

Другое дело, что переводящий автомат сможет действительно помочь в рутинной переводческой работе. Его можно использовать для перевода списков, таблиц и тому подобных грамматически не связанных текстов, которые переводить надо, хотя и ужасно неинтересно.

Кроме того, "электронный переводчик" может оказаться полезным специалисту в какой-либо области, который язык знает недостаточно хорошо, но тем не менее переводит тексты в своей области. Правда, здесь есть высокая вероятность того, что переводящий автомат тоже "не очень силен" в этом языке, и к его подсказкам следует отнестись с большой осторожностью.

Огромное преимущество автомата, в том числе и переводящего, перед человеком заключается не в более высоком уровне решения задач, а в работоспособности - он не устает, не хочет спать, не просит есгь и не бастует.

В частности, по этой причине, я и решил рассказать об автоматическом переводе: о том, как он выполняется автоматом, и о том, стоит ли практическому переводчику использовать переводящий автомат в своей работе.

Идея автоматизации перевода возникла почти одновременно с компьютерами. Уже в 1949 г., через пять лет после запуска в эксплуатацию в США первого достаточно мощного компьютера, математик У.Вивер обратился к ученым с призывом использовать компьютер для перевода.

Идея Вивера была с энтузиазмом подхвачена многими математиками и лингвистами, и вскоре появились первые модели и системы автоматического, или, как принято говорить, машинного перевода.

Первые модели машинного перевода базировались на принципе перекодирования текста на одном языке в текст на другом: грамматика в традиционном понимании в них отсутствовала полностью. Позднее стали разрабатываться

более сложные системы, включающие грамматику, семантику и даже экстралингвистическую (фоновую) информацию^35.

Об основных типах систем машинного перевода мы поговорим позже, а сейчас давайте посмотрим, на каких принципах основывается работа переводящего автомата.

Как вам уже известно, язык можно представить в виде символьного кода, с помощью которого записываются мыслительные представления о вещах реального мира (концепты).

Мы уже говорили раньше также и о том, что, например, концепт дерева соответствует в русском языке цепочке символов ДЕРЕВО, а в английском последовательности символов TREE.

Тогда, очевидно, можно сказать, что разные цепочки символов, т.е. слова разных языков (например, ДЕРЕВО и TREE), соответствуют одному и тому же концепту (например, концепту дерева).

В таком случае, если слово одного языка, А, равно концепту, С, и слово другого языка, В, тоже равно этому концепту, С, то по принципу транзитивности, если А=С и В=С, то А=В.

Иными словами, элементы разных языков можно приравнять на основе их соответствия одному и тому же значению.

На этом принципе и основана работа переводящего автомата - слова разных языков приравниваются друг другу на основе общности значения.

Для создания переводящего автомата соответствия между словами разных языков закладываются в программу компьютера, и задача такого примитивного автомата достаточно проста - для поступающих на вход слов одного

языка он находит соответствие в другом языке и так слово за словом переводит текст.

Однако, как вам тоже должно быть известно, общее значение в разных языках могут иметь не только отдельные слова, но и словосочетания, поэтому простейший переводящий автомат ищет соответствия не только для отдельных слов, но и для словосочетаний, выполняя так называемый пословно-пооборотный перевод.

Кроме того, соответствие слов разных языков друг другу не является однозначным, т.е. одному слову языка А может соответствовать несколько слов языка В и наоборот. Следовательно, в переводящем автомате необходимо предусмотреть программу выбора правильного эквивалента.

Такие программы обычно основываются на двух принципах:

1. На принципе выбора эквивалента по синтаксической модели входного текста, чаще всего по синтаксической модели предложения. Таким образом, например, автомат может различить эквиваленты глагола "to book" и существительного "book" (соответственно, "резервировать" и "книга").

2. На принципе выбора эквивалента по семантической модели. По разным семантическим моделям автомат, например, может различать такие эквиваленты слова "solution" как "решение" и "раствор". Обе модели обычно применяют в комплексе. И сами модели, и процедуры выбора эквивалентов довольно сложны. Мы кратко и в общих чертах рассмотрим их ниже.

В некоторых более сложных системах в дополнение к этим двум принципам выбора эквивалента применяют также и принцип выбора на основе внелингвистической (фоновой) информации. Модели для выбора эквивалентов, работающие по этому принципу, еще сложнее: их относят к разряду моделей искусственного интеллекта.

В зависимости от сложности выбора правильного зна-

чения слов и, соответственно, правильного переводного эквивалента модели и системы машинного перевода можно разделить на три уровня.

К первому, низшему уровню относятся простейшие модели пословно-пооборотного перевода, в которых выбор эквивалентов не производится и на выход системы перевода поступают все переводные эквиваленты, имеющиеся в словаре.

Системы второго уровня, к которым относятся почти все так называемые "электронные переводчики", имеющиеся на современном рынке программного обеспечения, используют ту или иную комбинацию синтаксических и семантических моделей для выбора правильного эквивалента и преобразования структуры входного текста в структуру текста перевода.

Наконец, модели третьего уровня в дополнение к грамматике и семантике применяют для синтеза текста перевода также и фоновые знания. Надо сказать, что модели и системы этого уровня до сих пор находятся на стадии эксперимента.

Для того чтобы яснее представить себе возможности систем разного уровня и качество перевода, которое вы можете получить с их помощью, давайте проведем аналогию между действиями автомата и человека.

Системы низшего уровня можно сравнить с человеком, который, пользуясь словарем и таблицей словоизменения (списком правил и форм спряжения и склонения), переводит текст на совершенно незнакомом ему языке,

Система действует так же, как действуем в этом случае мы. Берет первое слово, смотрит, есть ли оно в словаре в таком виде. Если есть, выписывает все его переводы, если нет, то ищет в таблице словоизменения форму слова, обнаруженную в тексте, определяет соответствующую словарную форму и выписывает все переводы. Затем берет следующее слово и т.д.

В данном случае отличие от перевода, выполняемого человеком, состоит в том, что человек, делая такой перевод, отбрасывает все неподходящие переводные эквиваленты, система же машинного перевода низшего уровня этого не делает. Вот какой, например, получается перевод короткого предложения: Lead absorbs radiation

свинец / лот / грузило / вести / руководить / лидировать / руководство / лидерство / проводник; всасывать / впитывать абсорбировать / амортизировать / поглощать; излучение/ радиация',

Системы второго уровня по своим действиям напоми-нают более или менее опытного переводчика, который переводит текст на совершенно непонятную ему тему. Подобно такому переводчику система сможет отбросить наиболее неподходящие эквиваленты на основе анализа синтаксиса и семантики, причем глубина и точность такого анализа у автомата будет зависеть от совершенства и полноты моделей так же, как у переводчика, она зависит от полноты его профессиональных знаний.

Но так же, как переводчик, который совершенно не понимает содержания переводимого текста, переводящий автомат этого уровня не сможет сделать выбор экви-валентов на основе фоновой информации.

Можно, например, предположить, что такая система на сновании анализа грамматического контекста (два глаго-на подряд), переводя предложение "Lead absorbs radiation", исключит глаголы в качестве эквивалентов слова "lead". To есть получит на выходе промежуточный текст: свинец / лот / грузило / руководство / лидерство / проводник; всасывать / впитывать абсорбировать / амортизировать / поглощать; излучение/ радиация. Можно также предположить, что на основе элементар-ного анализа семантики субъекта "lead" и предиката "absorbs" и семантических отношений между ними переводящий автомат исключит эквиваленты "руководство" и "лидерство", т.е. получит на выходе:

свинец / лот / грузило / проводник; всасывать / впитывать / абсорбировать / амортизировать / поглощать; излучение /радиация.

После грамматического согласования перевод этого предложения, сделанный системой второго уровня, будет выглядеть приблизительно так:

свинец (лот / грузило / проводник) всасывает (впитывает / абсорбирует / амортизирует / поглощает) излучение (радиацию).

А вот сделать выбор между словами "свинец", "лот", "грузило" и "проводник", между эквивалентами "всасывает", "впитывает", "абсорбирует", "амортизирует", "поглощает", а также между частичными синонимами "излучение" и "радиация" переводящий автомат этого уровня не сможет, так как такой выбор можно сделать лишь на основе фоновых (т.е. специальных) знаний.

Выше я написал, что перевод, выполненный синтакти-ко-семантической системой машинного перевода будет иметь приблизительно такой-то и такой-то вид. И это правильно, так как приведенный здесь пример относится к конкретному случаю перевода, выполненного определенной системой, точнее системой, которую я сам разработал и знаю, что от нее можно ожидать^36.

Не исключено, что другие, более совершенные системы смогут провести более тонкий синтактико-семантический анализ и отбросить некоторые неподходящие эквиваленты. Не это важно.

Важно здесь то, что выполнить качественный перевод без использования фоновых знаний невозможно, а системы второго уровня фоновую информацию использовать не могут.

Системы третьего, высшего уровня можно сравнить с переводчиком-профессионалом, знающим тематику переводимого текста.

Системы третьего уровня используют модели синтаксического и семантического анализа и синтеза, а также (что их и отличает) концептуальные модели окружающего мира. К сожалению, как уже говорилось, они существуют лишь на стадии эксперимента.

Таким образом, рынок коммерческих программных продуктов для автоматического перевода предлагает пока что лишь системы второго уровня. Давайте рассмотрим более подробно, как они работают и как их может применить в своей работе переводчик.

Очевидно, что основой любой системы машинного перевода является автоматический словарь, и коммерческие системы второго уровня не являются исключением.

Как правило, все эти системы снабжены большими словарями, а в некоторых из них имеется очень важная, на мой взгляд, функция пополнения словарей новой лексикой.

Автоматический словарь системы машинного перевода - это программный модуль, который выполняет следующие функции:

а) распознает во входном тексте символьные цепочки слов и словосочетаний, например, символьная строка предложения LEAD*ABSORBS*RADIATION.(* - пробел) будет разделена на цепочки словоформ LEAD, ABSORBS и RADIATION;

6) преобразует текстовые словоформы в словарный вид, например, словоформу ABSORBS в вид ABSORB;

в) по графемному составу слова регистрирует грамматическую информацию о слове, например, флексию S в слове ABSORBS, которая может быть признаком третьего лица глагола или множественного числа существительного, или суффикс -TION в слове RADIATION, который может служить формальным признаком отглагольного существительного;

г) регистрирует информацию, имеющуюся в словарном файле для данного слова, - переводные эквиваленты, грамматические и семантические признаки исходного

слова и его переводного эквивалента, например, для слова RADIATION эти данные могут выглядеть таким образом: RADIATION; (N); (process; characteristics) = РАДИАЦИЯ, (N); (процесс, характеристика); ИЗЛУЧЕНИЕ, (N); (процесс, характеристика);

д) формирует синтаксическое и семантическое представление входного текста (как правило, предложения), например, для предложения LEAD ABSORBS RADIATION такое синтактико-семантическое представление может иметь вид:

(lead)=V(TRANS/OBJ=Nanim,inanim)/N (MATER/ ABSTR); (absorbs) =V(TRANS,SUBJ=Ninanim, mater; OBJ=Ninanim, mater);

(radiation)=N(PROC/PARAM).

Здесь нужно сделать оговорку. Я думаю, достаточно очевидно, что приведенная в примерах информация по синтаксическим и семантическим моделям носит иллюстративный характер и ни в коей мере не претендует на полноту или универсальность. То же можно сказать и о тех примерах, которыми будет иллюстрироваться работа других модулей системы автоматического перевода.

В каждой конкретной системе данные и процедуры их обработки имеют свою специфику. Зачастую такая информация даже носит конфиденциальный характер.

Моя же задача состоит лишь в том, чтобы показать на примерах основные функции программного модуля автоматического словаря и других типовых модулей переводящего автомата. Но вернемся к описанию функций.

Выходные данные модуля автоматического словаря, т.е. синтаксическое и семантическое представление исходного текста и семантико-синтаксическая информация о переводных эквивалентах поступают на вход второго этапа обработки, т.е. на вход модуля преобразования синтактико-семантического представления входного текста в синтактико-семантическое представление выходного. Это преобразование в специальной литературе носит заимствованное название "трансфер".

В процессе трансфера:

1. Производится анализ синтаксиса и семантики входного текста и уточняется его структура. При этом структура предложения выражается в форматах так называемой машинной грамматики, т.е. в виде формального описания синтаксических (и, как правило, семантических) элементов предложения и отношений между ними.

Сейчас чаще всего используют грамматику зависимостей или непосредственно составляющих в форматах "уни-фикационной грамматики {unification grammar)"37.

Так, например, в результате обработки на этапе анализа уточненная синтактико-семантическая структура того же английского предложения может иметь вид:

N(MATER/ABSTR)(SUBJECT)<=(PREDICATE) V(TRANS,SUBJ=Ninanim, mater; OBJ=Ninanim, mater)=> (OBJECT)N(PROQPARAM).

2. Преобразование структуры входного предложения в промежуточную (ядерную) структуру по правилам машинной грамматики. Например, по правилам грамматики непосредственно составляющих такое преобразование будет иметь вид:

NVN=>NV=>V.

3. Синтез синтаксической структуры выходного предложения. Для нашего простого примера она может быть двоякой:

- для предложения с глаголом-сказуемым в действительном залоге:

Nl(nomin) V(active) N2(accus.);

- для предложения с глаголом-сказуемым в страдательном залоге:

N2(nomin) V(passive) Nl (instr.).

После этапа трансфера следует этап лексического синтеза элементов выходного предложения, т.е. выбор эквивалентов по синтаксическим и семантическим признакам.

За лексическим синтезом следует графемный синтез (преобразование словарных форм переводных эквивалентов в соответствующие текстовые формы - в нужном падеже, лице, числе и т.д.). В результате выходное предложение принимает вид:

свинец (лот / грузило / проводник) всасывает (впитывает / абсорбирует / амортизирует / поглощает) излучение (радиацию) или

излучение (радиация) впитывается (абсорбируется / амортизируется / поглощается) свинцом (лотом / грузилом / проводником).

Так в общих чертах работает переводящий автомат второго уровня, построенный по схеме синтактико-семан-тического трансфера. Такой автомат строится для определенной пары языков и, как вы сами можете судить, использует алгоритмические процедуры анализа и синтеза на основе синтаксической и семантической информации.

Как уже говорилось, большинство коммерческих переводящих систем работает на этом принципе. В некоторых из них синтактико-семантическая информация более полная и алгоритмы анализа более тонкие, чем в других. Такие "электронные переводчики" переводят чуть лучше, чем их более примитивно устроенные "братья по классу", но в любом случае без привлечения фоновой информации они не в состоянии конкурировать с человеком.

Кроме схемы трансфера в переводящих системах второго уровня применяется также так называемый язык-посредник. Язык-посредник (interlingua, pivot language) -это некий универсальный код, с помощью которого можно единым образом выразить грамматическую и семантическую информацию, содержащуюся в тексте на любом языке.

Задача переводящего автомата, применяющего язык-посредник, будет состоять в том, чтобы преобразовать текст на одном языке в форму языка-посредника, а затем, используя средства другого языка, генерировать выходной текст из форматов языка-посредника.

Привлекательность этой идеи достаточно очевидна, но ее практическое воплощение оказалось очень непростым. И хотя некоторые зарубежные системы в своих рекламных буклетах пишут об использовании единого языка-посредника для автоматического перевода с разных языков, это, насколько мне известно, скорее рекламный прием, чем действительное положение вещей.

Описать в едином формате даже структурно подобные языки достаточно сложная задача сама по себе, не говоря уже о ее алгоритмической реализации. Поэтому в настоящее время, несмотря на обширный теоретический материал, едва ли можно говорить о коммерческих системах машинного перевода, работающих на принципе языка-посредника.

Такова ситуация с практической реализацией систем второго уровня.

Что же касается систем третьего уровня, то, как уже говорилось выше, экспериментальные системы такого типы разработаны лишь для некоторых очень ограниченных тематических сфер.

В этих системах окончательное решение о выборе переводного эквивалента принимается "блоком принятия решений" на основе так называемой базы знаний - формального описания фрагмента реального мира (его составляющих и отношений между ними). Сложность концептуальной и программной реализации таких систем, я думаю, очевидна.

Особое место в теории и практике машинного перевода занимают системы, основанные на статистических моделях переводных соответствий.

Согласно статистическому подходу к конструированию систем автоматического перевода, любое слово одного языка может быть переведено любым словом другого, только с разной вероятностью.

Задача переводящего автомата, работающего на вероятностном принципе достаточно проста.

На первом этапе, называемом этапом обучения, этот

автомат должен сравнивать оригинальные тексты и выполненные человеком переводы этих текстов и регистрировать величины вероятности разных переводных эквивалентов.

Параллельно на этапе обучения автомата в зависимости от используемой модели регистрируется либо порядок слов в исходном и переводном предложении, либо вероятность перевода двух-, трехсловных словосочетаний.

В итоге на основании анализа параллельных двуязычных текстов автомат после этапа обучения составляет словарь наиболее вероятных эквивалентов.

После этого следует этап перевода, когда автомат, пользуясь составленным таким образом вероятностным словарем, переводит новый текст. В случае неполноты словаря обучение автомата продолжают на новом массиве параллельных текстов.

Такова общая идея. Конечно, она представлена упрощенно - в действительности вычисление вероятности переводных эквивалентов производится по сложным многопараметрическим формулам, учитывающим текстовое окружение исходного и переводного слова.

Идея статистического машинного перевода появилась еще в пятидесятые годы, но сейчас она снова становится популярной. Возрождение идеи статистического машинного перевода можно объяснить следующим:

• Огромными технологическими возможностями современных компьютеров (память, быстродействие).

• Наличием больших объемов двуязычных параллельных текстов на машинных носителях.

• Отсутствием стройной и непротиворечивой теории перевода, которая смогла бы выдержать проверку на компьютерной модели.

Статистические модели перевода активно разрабатываются в США и в некоторых других странах, и, на мой взгляд, у них большое будущее.

Учитывая огромное число факторов, определяющих качество перевода (значительная часть которых либо не

известна, либо не поддается формализации), статистические модели представляются пока единственным надежным способом описания переводческого процесса.

Такова сегодня в общих чертах ситуация с автоматическим переводом. Возможно, кто-то из читателей уже купил себе переводящий пакет, возлагая на него какие-то более или менее радужные надежды. И разочарование, увы, неизбежно. Я думаю, что, прочтя эту маленькую главу, вы несколько лучше представляете себе причины постигшего вас разочарования.

Таким образом, господа переводчики могут не волноваться - в обозримом будущем безработица им не грозит. Но вот как быть с "электронными переводчиками"? Нужны ли они переводчикам "живым"?

Я думаю, что те "электронные переводчики", которые сейчас выпускаются, переводчику-профессионалу ни к чему. Вот что действительно необходимо - так это большой электронный словарь, который вы можете "напустить" на иностранный текст и получить все возможные эквиваленты, а дальше уж, я думаю, вы сами.разберетесь.

Возможно, "электронный переводчик" сможет помочь специалисту в какой-либо области переводить интересующие его тексты. Возможно, но берегитесь скрытых ошибок!

Пока что единственное, на что годится автомат, - это помочь нам еще раз убедиться в собственном превосходстве. Давайте избавляться от столь распространенного и понятного у переводчика комплекса неполноценности. Прочтите этот текст: вы бы никогда так не перевели, правда?!

"Ученик Cabanel, Comerre посетил(сопровождал) Ecole des Beaux - искусства в Париже. Академическое обучение художника ведомого его в направлении живописи чис-ла(фигуры), со специфической склонностью к типу вялой и чувственной представительницы женского пола нагой, что Cabanel так часто окрашиваемый также. В 1875 Comerre выиграл престижный Prix Рим, привлекая внимание публики с его портретами и картинами истории. По-

влиявшийся Символикой, его составы часто имеют основные аллегорические значения и переводят мифологические предметы в современные сроки(термины), как в картине Arachne, датируя с 1905. Свободный и туманный стиль Ко-мерр, с цветами, пропитанными в свете, был много в тре-бовании(спросе) даже для главных декоративных работ, типа художественного оформления Ратуши четвертого района в Париже. Эта живопись, имеющая право Ду-шу(ливню) Золота - одна из лучше всего известных работ Комерр. Окрашенный в 1907, холст иллюстрирует историю Danae как связано Ovid в, изменяется. Запертый(захвачен-ный) в башне ее отцом, Danae был пропитан Zeus, кто направил себя в душ(ливень) золота, чтобы получить доступ девушке. Живописцы очень любили тему, так как мифологическое урегулирование(установка) разрешило им представлять женское удовольствие без опасения цензуры. Comerre упрощает тему, устраняя любую ссылку(рекомен-дацию) на среду и изображая молодую женщину, предлагающую себе к золотому облаку это enfolds ее. Свет transfigures Danae's белый орган(тело), сплавленный(соеди-ненный) с падающим душом(ливнем) золота. Популярность Danae среди художников последних девятнадцатый века демонстрируется фактом, что Klimt окрасил версию того же самого предмета, теперь в Wels Собрании в Зальцбурге, в том же самом году".

Глава 8 Место переводчика в...

(Несколько слов об этике переводческой профессии!

Еще несколько слов о переводческой профессии. Место переводчика в ряду других профессий и занятий. Человек-невидимка. Как переводчику подобает вести себя на переговорах, во время банкета и вообще с теми, кому он переводит? Голос - инструмент профессии переводчика. Можно ли "поставить" голос? "Униформа переводчика". Одевать ли переводчику галстук на "встречу без галстуков"? Должен ли переводчик смеяться, переводя анекдот?

В те времена, которые теперь называют застойными, переводу и переводчикам посвящалось много всяких конференций и семинаров и среди них нередки были конференции под названием: "Место переводчика в..." (в литературе, информационном обеспечении, структуре службы протокола и т.д.).

Очень всех в то время интересовало место, занимаемое переводчиками, хотя никто на это место вроде бы особенно не претендовал - очень уж оно было не престижным и не денежным.

Сейчас времена, как известно, уже иные - переводческие конференции бывают редко, если вообще где-то еще бывают, и вопрос о том, где же "место переводчика в..." как-то сразу перестал занимать научную и официальную общественность.

Тем не менее переводчики остались и играют, пожалуй не менее, если не более, важную, роль, чем раньше. Так давайте же попробуем разобраться сами, где наше место и какова наша роль. Но сначала два примера.

Когда-то пришлось мне работать на переговорах вместе с одним переводчиком, назовем его С. Был это человек крупных габаритов с внешностью и манерами партийного функционера среднего уровня. Носил он строгие костюмы

темных оттенков и галстуки в тон, говорил внушительно, медленно, хорошо "держал паузу".

Обычно, когда иностранцы заходили в комнату для переговоров, то прежде всего замечали этого С. и почтительно с ним здоровались, а он отвечал им в своей небрежной и внушительной манере, выдержав приличествующую паузу.

Конечно, когда они узнавали, что С. всего лишь переводчик, то вид у них был несколько обескураженный, тем более, что переводил он не блестяще.

А теперь пример совершенно иного, я бы сказал, лакейского поведения. В аэропорту я как-то наблюдал, как переводчик, мягко говоря, средних лет таскал на весы багаж группы молоденьких американских "советников" под аккомпанемент их шуток и "подначек". Я еле удержался от того, чтобы подойти к нему и сказать: "Слушай, друг, не позорь профессию!"

Такие, господа, житейские наблюдения за тем, как ведут себя некоторые наши коллеги, так сказать, в предлагаемых обстоятельствах.

Описанные здесь случаи не единичны, а, я бы рискнул утверждать, достаточно типичны для нашей профессии.

С одной стороны, переводчики часто ведут себя как девушки из хорошей семьи, вынужденные зарабатывать на жизнь древнейшей профессией. Мол, вообще-то я не переводчик (переводчица), а преподаю в вузе (работаю редактором, перевожу книги и т.п.), но вот обстоятельства заставили, сами понимаете.

С другой - таскают чемоданы, подают кофе, провожают иностранцев в туалет и выполняют другие, не имеющие никакого отношения к переводу поручения заказчиков.

У нас, в странах бывшего Союза, эта практика смотреть на переводчика как на мальчика (девочку) "на посылках", к сожалению, весьма распространена. За рубежом ситуация совсем иная - об этом мы еще поговорим.

Чем же объяснить такое положение вещей, и как с ним бороться?

Объяснить очень просто - низким, не престижным ста-

тусом профессии переводчика в Союзе и в странах, возникших после его распада. Именно поэтому некоторые переводчики стесняются своей профессии и говорят, что вообще-то они преподаватели, редакторы и т.д. И по той же причине заказчик может послать переводчика за пивом или попросить (без дополнительной оплаты) показать иностранцу город.

Как с этим бороться? Выход только один - повышать статус профессии, заниматься только своим делом - переводом.

Учитесь этому у настоящих ремесленников, например у водопроводчика. Едва ли кто-нибудь осмелится сказать водопроводчику, который пришел к вам чинить кран: "Вот я вижу, тут у вас молоток, так не могли бы вы мне еще пару гвоздей забить за ту же цену или дверной замок починить, отвертка, я вижу, у вас тоже имеется?" После этих слов вам либо придется чинить кран самому, либо заплатить за дополнительные услуги.

Но если говорить серьезно, то для изменения, я бы даже сказал - четкого определения, статуса переводческой профессии нужно то, что обязательно есть на Западе и почему-то отсутствует у нас:

1. Рабочий контракт, в котором должны быть четко оговорены ваши функции и плата за их выполнение. Если вы согласны дополнительно таскать чемоданы, дело ваше (хотя я считаю, что переводчик этого делать нез должен), но это должно быть записано в контракте. Если вас просят показать иностранцам город, то этот, вид деятельности тоже должен быть отдельно оговорен и в контракте с указанием отдельной платы. Кстати, далеко не каждый может быть гидом и провести полноценную экскурсию на иностранном языке. За границей это понимают и платят соответственно. Это у нас экскурсия входит в бесплатные проявления славянского гостеприимства.

В вашем контракте должен быть оговорен вид перевода. Если вы синхронист, то никто не имеет права заста-

вить вас переводить последовательно (например, на банкете, во время обеда, в перерыве, когда вы должны отдыхать). И, конечно, если контракт с вами заключается на последовательный перевод, никто не имеет права заставить вас переводить синхронно или письменно. Письменный перевод в ходе конференции или семинара должен быть также указан и оплачен отдельно. Но все это возможно только в том случае, если в стране (в городе) есть профессиональный союз (объединение) переводчиков.

2. Профессиональный союз (объединение) переводчиков, защищающий ваши права.

Вы платите взносы, а этот союз обеспечивает юридическую защиту ваших прав. Если ваши права нарушаются, профсоюз обязан защитить вас в суде. Профсоюз следит за тем, чтобы вас не заставляли выполнять не указанную в контракте работу и не платили меньше установленного союзом минимума. Прошу не путать с так называемыми бюро переводов, у которых, за редким исключением, одна цель: обобрать вас как липку и обогатиться на демпинговых гонорарах за перевод.

Таким образом, учиться уважать свою профессию надо у хороших ремесленников, заручившись поддержкой профессионального союза. Учиться и учить заказчиков перевода.

В связи с этим давайте немного поговорим о том, как работают западные переводчики.

Начать нужно с того, что за границей переводчик достаточно престижная и хорошо оплачиваемая профессия. Синхронисты, например, в некоторых странах получают по 500-600 долларов за день работы.

Я уже говорил в начале книги о том, что статус профессии переводчика прямо связан с лингвистической образованностью общества.

У нас иностранные языки, как правило, не знают и потому свято уверены, что переводить легко - надо только

язык знать. В Европе и Северной Америке средний образованный человек (чиновник, технический специалист, бизнесмен) говорит, по крайней мере, на одном иностранном языке. Казалось бы, переводческая профессия должна быть упразднена за ненадобностью.

Однако этого не происходит и именно потому, что западные чиновники и бизнесмены на собственном опыте постигли простую, казалось бы, истину: "Для того чтобы переводить, знать иностранный язык не достаточно".

Особых доказательств своей правоты я приводить не буду, скажу только, что на переводы, скажем, тот же Европейский Союз тратит ежегодно сотни миллионов долларов.

В соответствии с высоким статусом профессии ведут себя и зарубежные переводчики. Иногда в наших глазах это даже выглядит несколько смешно.

Например, у голландских синхронистов, с которыми я как-то вместе работал, было два красных флажка с надписями "СТОП" и "МЕДЛЕННЕЕ". Как только докладчик начинал спешить, они тут же выскакивали из кабины в зал с этими флажками.

Однажды синхронисты-иностранцы отказались переводить доклад, тезисов которого не было в предварительно напечатанном сборнике.

Мне как советскому человеку это казалось и кажется странным, но, видимо, так и надо поступать, если хочешь, чтобы к работе переводчика заказчик относился с уважением.

Нашей с вами репутации наносят огромный вред жадные и неразборчивые люди, которые готовы переводить, хоть стоя на голове, лишь бы заплатили. Смею утверждать, что переводят они обычно плохо, нанося двойной вред профессиональной репутации.

Нашей репутации наносят вред и "герои труда", которые переводят по несколько часов кряду без перерыва, работают на "синхроне" без партнера. В условиях нашего ди-

кого рынка и отношения к переводу регламентация и охрана нашего труда особенно необходимы.

Я думаю, почти каждый синхронист сталкивался, например, с такой ситуацией. Во время перерыва, когда вы должны отдыхать, к вам подходит участник или устроитель конференции и говорит приблизительно следующее: "Не могли бы вы, пока вы тут свободны (!), перевести один небольшой материальчик?". И часто мы не отказываем и переводим, потому что, кроме всего прочего, нам не хватает чувства собственного достоинства.

А давайте представим себе такую ситуацию. Обеденный перерыв. Строительные рабочие расположились в уголке, чтобы "культурно отдохнуть", и тут подходит к ним некто и произносит почти такой же текст: "Не могли бы вы, пока вы тут свободны (!), разгрузить машину с кирпичом за ту же плату?" Такого смельчака и представить себе трудно, правда?

Поэтому я призываю вас объединяться и бороться за свои права, не теряя при этом чувства меры и интеллигентности, которые должны быть свойственны нашей профессии.

Теперь, разобравшись немного с нашими правами, давайте поговорим и об обязанностях, а точнее о том, как должен и как не должен вести себя переводчик.

Лучше всего в одной фразе об этом сказал Джон Ле Карре: "Good interpreters efface themselves". Вот из этого и давайте исходить - хороший переводчик должен быть не заметен - это касается и одежды, и голоса, и всего поведения. Но давайте по порядку.

Профессия переводчика, как известно, сродни профессии актера. Так же, как и актер, вы выступаете перед большой аудиторией, и то, что вы говорите, должно быть понятно этой аудитории и восприниматься легко и без усилий. Так же, как и на актера, на вас смотрит множество глаз, и желательно выглядеть соответственно. Так же, как и актер, вы должны чутко чувствовать отношение аудитории к вашим словам.

Однако существует и радикальное отличие. Актер должен уметь вжиться в роль - почувствовать себя персонажем, которого он играет, и, так сказать, имитировать поведение этого персонажа.

Переводчик же, наоборот, должен быть полностью отстранен от образа того, кого он переводит.

Для переводчика должен существовать только смысл переводимого текста, и вызвать какие-либо эмоции у слушателей (смех, негодование и т.д.) он может только за счет правильной передачи смысла, а не за счет таких невербальных средств, как жесты, интонации, тон голоса. Голос и все поведение переводчика должны быть всегда нейтральными, независимо от эмоций выступающего.

В те же застойные времена я был на одном семинаре, где представители КПСС и так называемых дружественных партий (компартий США и Англии) клеймили международный империализм. Особым пафосом отличался один американский коммунист: он то и дело срывался на крик, стучал кулаком по кафедре и т.п.

Интересно, что таким же неистовым обличителем оказался и приставленный к нему переводчик - он тоже кричал и стучал кулаком и даже опрокинул графин с водой. Смотреть на этот дуэт было, право же, смешно.

Позже, в перерыве, я услышал, как один из советских делегатов сказал переводчику: "Не знал, брат, что ты так ненавидишь империалистов!"

Некоторое послабление в отношении эмоциональности перевода можно сделать для синхронистов.

Я уже писал, что некоторые синхронисты говорят слишком громко и даже иногда жестикулируют в кабине, повторяя жесты докладчика. Вызвано это особыми условиями синхронного перевода, большим психическим напряжением переводчика.

Громкий голос и жесты - это так называемая "моторная компенсация" стресса, и синхронист часто не в силах с ней совладать. Однако вреда от этого слушателям нет - гром-

кость голоса переводчика можно регулировать, а жестикуляция в кабине не видна.

Что же касается устного последовательного перевода, то здесь переводчик должен соблюдать все требования "эмоциональной нейтральности".

Переводить нужно громко, отчетливо, но без эмоций. Особенно это относится к шуткам докладчиков. Ни в коем случае нельзя смеяться шуткам до перевода, да и после перевода лучше не смеяться, а отреагировать на шутку сдержанной улыбкой.

Не забывайте, что вы посредник и шутки предназначены не вам!

То же можно сказать и о прочих эмоциях того человека, которого вы переводите (гнев, негодование, обида), они направлены не на вас, и, более того, вы в праве их не разделять. Поэтому переводите точно, но не вкладывайте в перевод еще и свои чувства.

Нужно еще раз подчеркнуть, что переводить шутки и эмоциональную речь очень тяжело.

Во-первых, это трудно само по себе, из-за того, что юмор и эмоциональная речь идиоматичны, т.е. не воспринимаются в переводе дословно и их нужно интерпретировать в понятных для слушателя словесных образах.

Во-вторых, это сложно психологически, так как трудно не поддаться эмоциям говорящих, если они веселятся или ссорятся. Поддаваться же этим эмоциям просто нельзя -вы не сможете переводить и будете вместо этого бессмысленно хихикать или ругаться "своими словами".

Здесь едва ли можно дать еще какой-нибудь универсальный совет, кроме того, что уже сказано. Выходить из таких ситуаций каждый раз вам придется самим. Но можно дать несколько рекомендаций, исходя из собственного опыта.

При переводе шутки или эмоционального высказывания лучше пользоваться косвенной речью. То есть переводить, к примеру, "You, son of a bitch!", не "Ты, сукин сын!", а "Он (она) говорит, что вы сукин сын".

Как видите, косвенный перевод не только четко определяет вашу нейтральную позицию, но и не несет в себе прямого оскорбления. Может быть, вам даже и удастся погасить конфликт.

Еще лучше ругательства не переводить вообще, а говорить тому, кому вы переводите, что его собеседник недоволен или очень недоволен. Но это не всегда возможно, так как от вас могут потребовать точный перевод.

Еще одна рекомендация из своего опыта. Если тот, кого вы переводите, говорит: "Я хочу рассказать один анекдот (смешной случай, одну смешную историю и т.п.)", не переводите это дословно, а скажите что-нибудь вроде: "Я тут хочу вам кое-что рассказать".

При этом никто ничего не потеряет - если будет смешно, все и так поймут, что это анекдот или смешная история, если же нет, то вас, по крайней мере, не упрекнут безвинно в плохом переводе. Ведь шутки не все понимают или, точнее, не все понимают одинаково, особенно "дети разных народов". Вот один пример.

Американский лектор, говоря о реструктуризации государственных предприятий и, в частности, о необходимости правильно оценить полезность той или иной структуры предприятия, сказал: "А сейчас в качестве примера я вам расскажу одну смешную историю".

И он рассказал следующую историю.

На одну ферму приезжает горожанин и с удивлением видит в свинарнике свинью на деревянной ноге. В изумлении он зовет фермера и просит объяснить ему это необычное явление. Фермер говорит, что это совершенно уникальная свинья - она спасла ферму от пожара; подсказала хозяину номер лотерейного билета, по которому он выиграл миллион, и постоянно дает полезные советы по ведению хозяйства и принесла ему этим целое состояние. Свой рассказ фермер завершил риторическим вопросом: "Ну разве можно убивать такую свинью ради нескольких отбивных?!"

Когда я закончил перевод для аудитории хозяйственников из бывших советских республик, то услышал в наушниках лишь несколько неуверенных смешков.

Возникла довольно неловкая пауза. Тогда, чувствуя, что лектор чего-то от них ждет, слушатели стали задавать ему вопросы "по теме": один спросил, принято ли в Штатах иметь подсобные хозяйства, в частности свинофермы при крупных заводах, и попутно поделился своим опытом; другой - надо ли понимать этот пример со свиньей так, что от нерентабельных структур надо избавляться постепенно, извлекая из них всю возможную пользу.

Лектор был довольно обескуражен отсутствием ожидаемой реакции и сказал мне в перерыве, что этот анекдот пользуется неизменным успехом, когда он выступает в Европе или даже в Африке.

Видимо, не зря говорят об особом советском менталитете, и нам, переводчикам, обязательно следует это помнить.

Говоря о юморе и анекдотах, стоит сказать и о переводе тостов и анекдотов за ужином в ресторане. Среди переводчиков этот "застольный перевод" недаром считается очень сложным и неблагодарным трудом.

Мы не будем говорить здесь о проблемах перевода грузинского или еврейского анекдота на английский язык. Это особая большая тема.

Поговорим о внешней стороне этого неблагодарного для переводчика занятия. Попробуем ответить на непростые вопросы: пить или не пить и если есть, то когда (чтобы требование перевести не застало тебя с набитым ртом)?

Мой совет (особенно начинающим): не есть и не пить, а делать вид, что ешь и пьешь. Наешьтесь заранее, выпьете потом с друзьями - это не ваш пир. Для переводчика застолье - это работа и, повторяю, очень тяжелая.

Но нельзя и сидеть истуканом, с каменным лицом - люди веселятся и надо соответствовать.

Признаюсь, что я тут намеренно несколько сгустил краски. Обычно отношение к переводчику на таких неформальных мероприятиях доброжелательное. Вам дадут и поесть, и выпить спокойно, но не забывайте ни на минуту, что для вас это работа.

В этом месте, я думаю, уместно сказать пару слов о том, как следует одеваться, и, конечно, о голосе.

Мои советы, вероятно, покажутся вам не слишком оригинальными. Одевайтесь так, как принято (как одеваются все) в том или ином случае. Не нужно одевать тройку или бальное платье на экскурсию по металлургическому заводу, и не следует щеголять в джинсах на протокольной встрече.

С голосом сложнее - его не "перекуешь" как в волшебной сказке, какой есть, такой есть. Однако голос профессионального переводчика обязательно должен быть правильно поставлен.

Обратитесь за консультацией к знакомым актерам, преподавателям фонетики, наконец, к логопеду - они подскажут вам как тренировать ("поставить") голос. Если вы правильно "поставите" ваш голос, то избавите себя от лишних усилий, вас будет хорошо слышно в любой аудитории, в грохоте цеха и "средь шумного веселья". Советую этим заняться сразу, как только решите посвятить себя нелегкой переводческой профессии.

Теперь еще немного о специфике профессии. Переводчик - это профессия, которая требует постоянного накопления и совершенствования основных знаний. Прежде всего я имею в виду иностранный язык - его надо учить всю свою профессиональную жизнь, и если вы человек, способный быть объективным, хотя бы наедине с собой, то через много-много лет работы с иностранным языком вы обязательно воскликните, подобно философу древности: "Я знаю, что я ничего не знаю!"

Пусть вас это не смущает. Глубины языка, особенно неродного, неисчерпаемы - чем больше вы знаете, тем больше остается в нем непознанного и непознаваемого.

Изучать язык нужно только в общении с его носителями. Копируйте иностранцев, копируйте даже их манеру говорить. Выберите себе героя - кого-то из знакомых иностранцев, иностранного актера - и старайтесь говорить так, как говорит он.

Переводчики-"англичане" моего поколения выбирали своими героями американских актеров (Грегори Пека, Генри Фонду) или, точнее, персонажей, которых эти актеры играли, и старались говорить, как они: мужественно, с отчетливым призвуком "г" в гласных. Конечно, это немного смешно и по-детски, но в языке, как в музыке, слух воспитывает имитация.

Теперь о словарном запасе. Не заучивайте слова беспорядочно, "привязывайте" их к теме - как правильно учили вас в институте.

Я уже говорил, но повторю еще раз - важнее всего бытовой слой лексики. Постоянно вылавливайте и учите эквиваленты выражений вроде "Я с вами свяжусь", "Держите меня в курсе", "Передайте на два билетика", "Кто последний?" и им подобные - в этом слое русский (советский) способ выражения мыслей сильнее всего расходится с иностранным (например, английским). Записывайте такие выражения. Кстати, насколько мне известно, словаря такого рода нет. Можете внести свой вклад в лексикографию.

Конечно, знать иностранный язык переводчику надо, и хорошо знать, но для перевода важнее всего знание родного языка. Недаром синхронно переводить на иностранный язык легче, чем на родной. Этот парадокс знают все син-хронисты.

И наконец, самое важное - общие и специальные знания, широта кругозора. Это отличает нас от переводящего робота, и без широких и всесторонних знаний хорошего переводчика из вас не получится.

А теперь давайте посмотрим, каков же он, герой этой книги, переводчик-профессионал?

Интеллигентный, просто, но со вкусом одетый, безукоризненно вежливый и корректный, непьющий (мало

пьющий), умеренный в еде, с голосом звучным и приятного тона, всесторонне образованный, с чувством собственного достоинства и ощущением значимости своей профессии - таков он, герой этой книги!

Куда до него белозубому красавцу за рулем троллейбуса!

Хорошая профессия - переводчик!

ОГЛАВЛЕНИЕ

Хорошая ли это профессия - переводчик? ......................... 3

Глава 1 Язык, окружающий мир, человек...................................... 18

Глава 2

Перевод или интерпретация - чем же мы все-таки занимаемся?........................................................................... 44

Глава 3

Алгебра и гармония - жанры и разновидности перевода................................................................................. 68

Глава 4

Синхронный перевод - психофизиологическая аномалия в качестве профессии ......................................... 81

Глава 5 Рутина последовательного перевода.. ........................... ....101

Глава 6 Письменный перевод - ступенька к творчеству ............117

Глава 7

Автоматический перевод, или Когда же неутомимый железный конь придет на смену слабосильной переводческой лошадке?..................................................... 130

Глава 8

Место переводчика в... (Несколько слов об этике переводческой профессии). ............................................. ...145

158

Геннадий Эдуардович Мирам ПРОФЕССИЯ: ПЕРЕВОДЧИК

Корректор Е.В.Попова Оригинал-макет О.В.Гашенко

Подписано в печать 19.07.99. Формат 84x108/32. Бумага офсетная. Печать офсетная. Усл. печ. л. 8,4. Уч.-изд. л. 7,09. Тираж 2200. Зак. № 58

Издательство "Ника-Центр". 252021 Киев, ул.Институтская, 25 Свидетельство №20048256 от 25.03.96

Фирма "Эльга". 252042 Киев, ул.Глазунова, 4/47 Свидетельство №23495978 от 27.04.95

Издание осуществлено при участии издательства "Алетейя"

Санкт-Петербург, пр-т Обуховской обороны, 13

Лицензия №064366 от 26.12.95

Отпечатано с оригинал-макета

в Академической типографии «Наука» РАН

199034, Санкт-Петербург, 9 линия, 12

Мирам Г.Э.

М63      Профессия: переводчик. — К.: Ника-Центр, 1999.—

160с.

ISBN 966-521-041-6

В данной книге в простой и доступной форме рассказывается о специфике профессии переводчика; о том, как понимает современная наука роль и функции языка как средства фиксации информации о внешнем мире и ее обмена в процессе общения; о том, как происходит процесс перевода; о его разновидностях и жанрах. Наряду с вопросами современной теории языка и перевода не меньшее внимание уделяется в книге и практической стороне деятельности переводчика. Излагаемый в книге материал иллюстрируется яркими, запоминающимися примерами.

Предназначена переводчикам, как учебное пособие для студентов языковых учебных заведений и слушателей курсов повышения квалификации, преподавателям языковых и переводческих учебных заведений при чтении курсов "Теория и практика перевода", а также всем тем, кто интересуется и занимается переводом.

ББК81п

Notas

[

←1

]

Я рассчитываю, что эту книгу будут читать люди, знающие английский, в первую очередь, мои коллеги-переводчики, поэтому перевод привожу только там, где это необходимо. В данном случае, как вы уже поняли, надо было употребить асе, а не ass.

[

←2

]

Это определение языка принимается в качестве рабочей гипотезы, например, в кибернетике, см.: Мельников Г.П. Системология и языковые аспекты кибернетики.- М., 1978.

[

←3

]

Важное примечание (тур.).

[

←4

]

Иллюстрация взята из книги How to Read Hieroglyphs.- Lehnert & Landrock Succ. Publish. Cairo.

[

←5

]

Такой подход (правда, в иных терминах) был предложен выдающимся швейцарским лингвистом Ф. де Соссюром (см. Соссюр Ф. де.

[

←6

]

Эти примеры взяты из моей книги: Miram G. Translation Algorithms.- Киев, 1998.

[

←7

]

Подробнее см., например: Пиотровский Р.Г. и др. Математическая лингвистика.- М., 1977.

[

←8

]

Очень хороший учебник военного перевода Л.Л.Нелюбима (Нелю-бин Л.Л. и др. Учебник военного перевода.- М., 1978) мог бы служить образцом для такого рода пособий.

[

←9

]

Перевод выполнен системой машинного перевода "СИМПАР" (см. Искусственный интеллект: Справочник.- Кн.1 - М., 1990).

[

←10

]

Поляков Ю.М. Козленок в молоке.- М., 1997.

[

←11

]

См., например, Комиссаров В.Н. Лингвистика перевода.- М., 1981; Рецкер Я.И. Теория перевода и переводческая практика.- М., 1974; Вопросы теории перевода в зарубежной лингвистике.- М., 1978.

[

←12

]

Greene G. Brighton Rock.- Penguin Books.

[

←13

]

Комиссаров В.Н. Слово о переводе.- М., 1973.

[

←14

]

Meredith G. The Old Chartist (Meредит Д. Старый чартист I Пер. В.Е.Васильева // Английская поэвия в русских переводах.-М., 1981.

[

←15

]

См., например, Каде О. Проблемы перевода в свете теории комму-никации / Пер. с нем. // Вопросы теории перевода в зарубежной лингвистике.- М., 1978.

[

←16

]

Федоров А.В. Основы общей теории перевода.- М., 1968.

[

←17

]

Carroll L. Through the Looking-Glass, and What Alice Found There / Пер. Д.Г.Орловской // Английская поэзия в русских переводах.- М., 1981.

[

←18

]

См.: Quine W. From a Logical Point of View. - Harvard Univ. Press. 1953; Quine W. On the Reasons for Indeterminancy of Translation // J. ot

[

←19

]

Philosophy. - 1970. - V. 67, No 6; Самсонов В.Ф. Значение и перевод.-Челябинск, 1978.

[

←20

]

Maclean A. Night without End.- Fontana/Collins. Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев, перевод автора.

[

←21

]

Толстая Т. Любишь - не любишь.- М., 1997.

[

←22

]

Чернов Г.В. Основы синхронного перевода.- М., 1987.

[

←23

]

Ширяев А.Ф. Синхронный перевод.- М., 1984.

[

←24

]

Carre J. Ie. The looking glass war.- New York: Ballantine Books.

[

←25

]

Здесь нужно заметить, что синхронный перевод не является синхронным в строгом смысле слова, а скорее синхронным с отставанием на два-три слова, за исключением начала перевода, когда синхронист первые несколько слов просто слушает.

[

←26

]

Пример взят из статьи Ившин В.Д. Текст, его функции, семантика компонентов и актуальное членение // Вестник МПУ.- Сер. "Лингвистика".- 1999.-№2.

[

←27

]

Сагге J. le. The Looking Glass War. - New York: Ballantine Books.

[

←28

]

Сначала у меня было искушение процитировать источник, но потом я подумал, что, к сожалению, это теперь не редкость - вы и сами найдете немало таких перлов в современных переводах.

[

←29

]

Не все словари дают это значение, поэтому скажу, что Caucasian в юридической (полицейской) терминологии США значит "человек белой расы". Но думать-то все равно надо!

[

←30

]

Waugh E. Officers and Gentlemen.- Penguin Books (Во И. Офицеры и джентльмены / Пер. П.Павелецкого, И.Разумного.- М., 1977).

[

←31

]

Всем (досл, городу и миру), лат.

[

←32

]

Greene G. Brighton Rock.- Penguin Books.

[

←33

]

Стругацкий А., Стругацкий Б. Отель "У Погибшего Альпиниста".-М., 1989.

[

←34

]

Greene G. The Captain and the Enemy (Грин Г. Капитан и враг / Пер. Т.Кудрявцевой).

[

←35

]

Подробнее см., например: Bruderer H.E. The Present State of Machine-Assisted Translation // 3-d European Congress on Information Systems and Networks. Overcoming Language Barriers.- Luxemburg, 1977; Slocum J.A. Survey on Machine Translation: its History, Current Status and Future Prospects // Computational Linguistics. -1985.- V.I 1,1.

[

←36

]

Приведенный пример перевода выполнен системой "СИМПАР (см. Искусственный интеллект: Справочник.- Кв.1.- М.< 1990).

[

←37

]

Здесь я снова отсылаю тех, кто этим интересуется, к своей книге: Miram G, Translation Algorithms.- Киев, 1998.

Content

Мирам Геннадий Эдуардович Профессия: переводчик