Кошмары города кошек

Мистические повести

Андрей Буторин

© Андрей Буторин, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Кошмар первый. Реквием[1] города кошек

1

В городе Кошково и впрямь жила тьма-тьмущая кошек. Многие считали, что и назвали-то город когда-то именно так из-за них. Другие полагали, что имя свое городок получил от реки Кошка, которая делила его на две почти равные части. Но были и те, что меняли причину со следствием местами. «Это кошки тянутся сюда со всей страны, – говорили они, – узнав, что есть на свете исконно их, кошачий, город».

Как бы то ни было, кошки чувствовали себя здесь настоящими хозяевами. Они важно, степенно, с достоинством разгуливали по кошковским улицам, дворам и садам, гордо сидели, подобно маленьким сфинксам, на каждом углу, праздно полеживали на городских тротуарах и аллеях парка, будучи самодовольно уверенными, что ничья злобная нога не посмеет их пнуть, ни один нечаянный каблук не отдавит им хвост… И ведь действительно – двуногие жители Кошково снисходительно терпели хвостато-усатых сограждан, и даже самые отъявленные задиры и хулиганы предпочитали отчего-то не тревожить кошачьего самосозерцания. Да что там люди – собаки и те в этом городе за кошками не гонялись!

Вот и на парковой аллее, усыпанной золотом и медью опавших листьев, по которой неспешно возвращались из школы Артем и Серега, кошек было куда больше, чем людей. Но друзей не интересовали сейчас хвостато-пушистые согорожане. Они беседовали на тему, которая по сути своей не могла иметь к кошкам никакого отношения. Да и ко всем прочим, кого люди привыкли называть «меньшими братьями», – тоже. Разве что к лебедям и китам, и то спорно…

Артем – он был выше крепыша Сереги – на ходу подпрыгнул и сорвал с низкой ветки клена желтый, в рыжую крапину лист. Серега шел, глядя под ноги, и, надув пухлые губы, хмурился. Поравнявшись с заваленной листвой скамейкой, он остановился, сгреб с края гербарную позолоту, бросил на крашеные деревянные брусья рюкзачок с учебниками, плюхнулся рядом, сунул руки в карманы и закинул ногу за ногу. Артем снял с плеча сумку и сел рядышком, не потрудившись очистить скамейку. Он был всецело поглощен разглядыванием кленового листка. Между ребятами на куче мягких листьев нежилась под скупыми лучами октябрьского солнца кошка. Полосатая, словно тигренок, только черные полосы чередовались не с желтой, а с белой шерсткой. Серега вынул ладонь из кармана и погладил кошку. Та отнеслась к этому равнодушно, не раскрывая блаженно зажмуренных глаз.

– Ты знал его? – спросил Артем, не отрывая взгляда от резного листа в руке.

– Не, – мотнул головой Серега, оставил в покое кошку и застегнул молнию бело-зеленой курточки до самого горла, словно ему стало зябко. – А ты?

– Я из пятнадцатой никого не знаю, – отбросил наконец листик Артем и посмотрел на приятеля. – Они все там, похоже, придурки.

Дунул ветер и ставший ненужным кленовый листок не успел коснуться земли, а закрутился и вернулся к Артему, прилепившись к ярко-красному боку его ветровки.

– Точно, – шмыгнул носом Серега. – Пр-ридур-рки!.. – повторил он и сплюнул.

– Десятый уже… – Артем снял с куртки листок и снова принялся вертеть его в руках. – Или одиннадцатый?

– А ты этих трех дурочек считал, которые… ну, того… из окошка?..

– Считал, с них же и началось!..

Серега опять сплюнул:

– Говорят, они просто упали. Курили, дуры, на подоконнике, одна полетела, за тех ухватилась – и у-ух все втроем! И они не с пятнадцатой школы, а с девятой.

– С девятой еще два чувака, что с крыши шагнули, помнишь? Один – всмятку об асфальт, а второй на крышу тачки шмякнулся, три часа еще пожил, придурок… А те девки – не, они тоже в сознанку!.. У одной же записку нашли: «Похороните нас в одном гробу!»

Серега то ли хмыкнул, то ли всхлипнул:

– Дуры!.. Детство в одном месте заиграло…

– Славка знал одну, – сказал Артем и снова выкинул лист. На сей раз тот мягко лег на землю, сразу затерявшись в куче собратьев.

– И че?.. – Серега достал из кармана пластинку жевательной резинки, сунул в рот, из оберточной фольги скатал тугой шарик и отщелкнул его в сторону урны на противоположной стороне аллеи. Попал. Впрочем, Артем этому не удивился – с талантом друга попадать чем угодно куда угодно, он был давно знаком. И, пожав плечами, ответил:

– Ниче. Просто. Говорит, нормальная была. В танцевальный ходила…

– Нормальная, – фыркнул Серега. – Дотанцевалась!.. – он поглядел в конец аллеи, откуда они только что пришли, и сказал: – Вон еще одна нормальная прется! Тоже танцует, блин!..

– Ирка, что ли? – прищурился Артем. Он был близорук, но очки носить стеснялся.

– Ну, из «А». Которая тебе… – Договорить Серега не успел, Артем двинул его локтем в бок.

Девушка в куртке под цвет опавшей листвы остановилась напротив.

– Привет, – сказала она и поставила на скамейку большой темно-синий портфель. Сама же осталась стоять, покачиваясь на каблуках туфель. Словно пританцовывала. Прямая черная прядка выбилась из под алой шапочки и закрыла левый глаз. Девушка провела рукой по лбу, прибирая волосы.

– Виделись, – буркнул Серега и задвигал челюстями, расправляясь с жевачкой.

– А я не с тобой, а с Артемом здороваюсь! С ним мы не виделись.

– Привет… – Лицо Артема почти сравнялось цветом с курткой. Девушка заметила это, но лишь улыбнулась и присела на краешек скамейки с Артемовой стороны. Кошка, лежавшая до сих пор неподвижно, приподнялась, прогнула спину, зевнула и по ногам Артема перешла к девушке. Та взяла кошку, посадила себе на колени и погладила. Кошка зажмурилась и легла.

Парни молчали. Серега угрюмо сопел, морща курносый нос, Артем начал ерзать, не решаясь начать разговор с Ириной. Девушка заговорила первой:

– Слышали? Еще один.

– Слышали, – фыркнул Серега. – Еще один придурок!..

– А вот и нет, – покачала головой девушка. Прядка волос снова упала на глаз, но Ира будто не заметила этого. – Он на одни пятерки учился, в музыкалку ходил!..

– Переучился, значит, – сказал Серега, – вот крыша и поехала.

– А ты что, его знала? – наконец-то подал голос Артем, оставив без внимания комментарий приятеля.

– Немного. Мы на концерте недавно вместе выступали, он там на скрипке играл. «Реквием» Моцарта. Красиво!..

– Ботаник! – тряхнул головой Серега. – Доигрался!..

– Никакой он не ботаник! – рассердилась Ирина. – Он еще борьбой занимался.

– Борьбо-оой!.. – протянул Серега. – Доборолся!..

– А чего он тогда, правда, того… если нормальный пацан? – спросил Артем, снова не обратив на друга внимания.

– Кто теперь скажет?.. – вздохнула Ира. – Говорят, все хорошо было. Он с мамой и сестрой жил. Мама на работу пошла, его разбудила, чтобы на секцию шел, а он к стенке отвернулся и говорит: «Не пойду сегодня». А школа у него во вторую смену, ну мама и ушла на работу. А сестра в первую смену учится, со школы вернулась, а брат висит в прихожей… Он там перекладину сделал, чтобы подтягиваться.

– Доподтягивался!.. – снова фыркнул Серега. – Все они придурки, самоубийцы эти! Нормальный человек разве в петлю полезет? Или с девятиэтажки – вниз?..

– А еще он мне кольцо подарил, – не обращая внимания на Серегу, Ирина протянула к Артему руку и разжала ладонь. Там лежало широкое темное кольцо, судя по виду – очень старое.

Артем осторожно взял кольцо и поднес к глазам. Металл сверху потемнел так, что истинный цвет кольца определить было бы невозможно, если бы внутренняя его поверхность не блестела, словно начищенная. По кругу бежали маленькие, черные фигурки, глубоко вырезанные в металле.

– Дай-ка, – заинтересовался Серега и загреб кольцо себе. – Че это там на нем? Значечки какие-то…

– На иероглифы древнеегипетские похожи, – сказал Артем. – Помнишь, по истории проходили?

Серега вернул кольцо девочке.

– Фуфло, – поморщился он. – Железяка.

– Сам ты железяка! – обиделась Ирина. – Гляди, как блестит внутри. Это серебро.

– Блести-и-ит!.. – передразнил Серега. – Серебро-о-о!.. Натерли наждачкой «нулевкой», а потом мелом, или этой, как ее… пастой такой зеленой, мой батя блесны ею натирает…

– Сам ты наждачка! – сказала Ира и отвернулась. – Оно серебряное. Дарю! На память… Если не нравится – можешь передарить тому, кто тебе особенно дорог. – Ирина выделила последнее слово с особым сарказмом.

Она или всерьез обиделась, или ей просто надоело общество мальчишек, только девушка сняла с колен кошку, поднялась, взяла свою сумку и зашагала по аллее, даже не попрощавшись.

– Ну, че ты тоже, как придурок? – тыркнул друга в бок Артем. – Железяка, наждачка!.. Ирка-то тут при чем?

– Беги, догоняй! – фыркнул Серега и, надувшись, протянул кольцо.

– Сам догоняй, – сказал Артем. – Тебе же подарили.

– Ладно, – буркнул Серега и спрятал подарок в карман. – Бате покажу… Если и правда серебро, верну этой дурочке.

Артем отвел было локоть, чтобы ткнуть друга в бок за «дурочку», но передумал. Девушка из параллельного класса ему нравилась. Но врожденная застенчивость мешала ему завести с ней более близкие отношения. Серега это видел, но Артема особенно не подкалывал. Спасибо и на этом. Ссориться из-за девчонки не хотелось. Артем решил сменить тему и спросил:

– Ты полярное сияние вчера видел?

– Ага, – кивнул Серега, подхватил рюкзачок и встал со скамейки. – Пойдем, может? – Он выплюнул комочек жевательной резинки, который, описав дугу, шлепнулся точно в урну, и, не оборачиваясь, зашагал.

Артем поднялся, перекинул через плечо ремень сумки и быстро догнал приятеля:

– А чего оно у нас-то светится? Это ж только на севере, вроде, бывает. А тут уже – сколько раз вон!

– Батя говорит, че-то там с Солнцем, – равнодушно ответил Серега. – Повышенная активность, вспышки… «Год активного Солнца», слыхал? Да и мы ведь тоже не больно-то на юге.

– Интересно все-таки!.. – мотнул головой Артем.

– Да чего там интересного! Вот у одиннадцатого «Б» мы вчера выиграли – это интересно. Как Пашка-то Инин злился – десятиклассникам проиграли!.. Он же нас порвать перед матчем обещал, как щенков, а порвали мы их! Как котят…

Сидящая возле Серегиного края аллеи черная жирная кошка вскочила вдруг на ноги, выгнула спину дугой и зашипела на мальчишек. Серега непроизвольно отпрыгнул и прибавил шагу, боязливо оглядываясь:

– Ни фига себе!.. Че она, дура, что ли?

– За котят обиделась, – усмехнулся Артем.

– Дура, – буркнул Серега, все еще оглядываясь на кошку. – Развелось их тут! Людям уже ступить будет некуда скоро!..

Артем опять усмехнулся. Точно так говорила его бабушка. По ее словам, кошек и раньше в городе хватало, но за последние годы их стало гораздо больше. Словно и впрямь они решили сделать Кошково своей столицей, постепенно вытеснив оттуда людей. Ведь и правда, число жителей города постоянно уменьшалось. И особенно сильно как раз в последние годы. Правда, мать посмеивалась над бабушкой, говорила, что люди уезжают из Кошково вовсе не из-за кошек, а потому, что им лучшей жизни хочется. А в этом захолустье, мол, и работы нормальной не найти, и в свободное время податься некуда, особенно молодым. Вот люди и бегут.

2

То, что люди уезжали из Кошково, городка и впрямь, как говорят нынче, «бесперспективного», было хоть и печально, но вполне понятно и логически объяснимо. Куда печальней, а точнее – трагичней, было то, что «убегали» некоторые кошковцы не только из города, но и… из жизни. Еще более трагичным и не поддающимся обычной логике являлся тот факт, что в большинстве своем это были молодые люди, а в последнее время, что особенно страшно, – дети, подростки. С марта месяца, то есть чуть более чем за полгода, добровольно ушли из жизни одиннадцать школьников!

Городские власти забили тревогу еще в мае, когда счет подростков-самоубийц дошел до полудюжины. После первых трех жертв – подружек, выбросившихся из окна восьмого этажа, один за другим покончили с собой еще три школьника – двое повесились, еще один прыгнул с крыши девятиэтажки. В милиции завели уголовное дело, объединив все шесть эпизодов в одно производство. Но расследование быстро зашло в тупик. Не было в Кошково ни тайных сект, не находилось и общей причины, способной подтолкнуть детей на столь необдуманный шаг… Скорее всего – именно на необдуманный, потому что по уверениям родителей, знакомых, друзей погибших те вели себя еще накануне трагедий вполне обычно – шутили, смеялись, строили планы на ближайшие дни. Получалось так, что решение покончить с собой приходило к подросткам внезапно, и было оно таким сильным, что противостоять этому безумному порыву дети попросту не могли.

С началом летних каникул трагедии прекратились. Весь июнь прошел спокойно, и власти наряду с простыми обывателями облегченно вздохнули… Следствие поспешило вынести вердикт, что причиной трагедий стала завышенная нагрузка, плохая организация учебного процесса в школах (все погибшие учились в девятой и пятнадцатой), слабый контроль администрации за внешкольной жизнью учеников и тому подобное… «Стрелочников», как всегда, нашли быстро. Директоров и завучей «провинившихся» школ уволили.

А уже в середине июля, в самый разгар каникул, шагнули с крыши сразу два ученика девятой школы. Следствие возобновили. И вот тогда-то первый раз всплыло упоминание о неком кольце. Дедушка одного из погибших вспомнил, что накануне перед трагедией видел на пальце внука кольцо, которое раньше тот не носил. Дома таких колец тоже не было. Потом, когда следователь стал спрашивать о кольце целенаправленно, о нем вспомнили еще двое родителей. Получалось, что странное кольцо являлось некой «эстафетной палочкой»?.. Вывод казался слишком уж надуманным, «книжным», да и самого вещественного доказательства в руках у следствия не было, поэтому версию об «эстафете» с помощью загадочного кольца решили пока не озвучивать, хотя поиски велись и в этом направлении тоже.

Зато на непривычные в этих широтах полярные сияния почти никто не обратил особенного внимания. И уж никому не пришло в голову связать их как-то со случившимся…

Об атмосферном явлении, которое действительно заинтересовало Артема, заговорила бабушка, когда он, вернувшись домой, первым делом полез черпаком в кастрюлю с борщом.

Тамара Матвеевна, бывшая школьная учительница, выйдя десять лет назад на пенсию, открыла в себе такие кулинарные таланты, что дочь с внуком нарадоваться не могли и на похвалу не скупились. Тамаре Матвеевне похвала льстила, зато на кухне она стала не просто единоличной хозяйкой, но и настоящим тираном.

Вот и сейчас бабушка, услышав подозрительные звуки, влетела на кухню, словно тигрица, и выхватила поварешку из рук Артема.

– Что же это такое? Ты как маленький, право слово!.. А ведь шестнадцать лет через полгода стукнет!

– Так то через полгода еще, – примиряюще улыбнулся Артем. – А пока я маленький, глупенький и очень хочу кушать.

– Вот сейчас как тресну поварешкой! – замахнулась бабушка, но улыбку сдержать все же не смогла. – Маленький он!.. Жениться скоро – а он все маленький.

– Не, бабушка, – обнял Тамару Матвеевну внук. – Никакая жена так готовить не сможет, как ты, и я или умру голодной смертью, или погибну от пищевого отравления. Ты ведь не хочешь родному внуку такой жестокой участи?

– Балаболка!.. – рассмеялась бабушка. – А ну-ка, мыть руки – и за стол!

Когда Тамара Матвеевна разливала по тарелкам борщ – себе и внуку, она болезненно нахмурилась и со вздохом сказала:

– Вот ведь дожили – и у нас светиться стало!.. Солнышко нынче активное очень. А мне от магнитных бурь – мученье одно, давление поднимается. Одни неприятности от шалостей солнышка нашего!..

– Зато красиво, – не согласился с бабушкой внук.

– Толку-то с той красоты! Лучше бы ее и не было вовсе… – Бабушка стала серьезной, даже сердитой. – Вот и ребятки эти…

Артем сразу понял, кого имеет в виду бабушка. О детских самоубийствах дома при нем не говорили, но он не раз слышал, как шепчутся на кухне мама с бабушкой после очередного случая, а потом у обеих были красными глаза и носы.

– Ба, ты что, думаешь, они из-за этого?.. – отложил ложку Артем.

– Магнитные бури и на психику влияют, – проворчала бабушка, а потом вдруг рассердилась окончательно и закричала на внука: – Ешь давай! Нечего за едой лясы точить!..

Аппетит у Артема испортился. Бабушкины слова о связи полярных сияний с психикой не давали ему покоя. Он быстро доел борщ, проглотил котлеты, не замечая их вкуса, и даже отказался от бабушкиных пирожков, на что та заметила:

– Обиделся, что ли? Ну, погорячилась я, извини…

– Да нет, ба, все нормально, – встал из-за стола Артем и чмокнул бабушку в щеку. – Просто я наелся уже, спасибо! – Для верности он погладил живот и тяжело выдохнул.

– Ну-ну, – улыбнулась бабушка. – После с чаем поешь.

– Ага, – кивнул Артем и проскочил в свою комнату. Брыкнулся на диван, закинул ногу за ногу и стал размышлять.

Судя по вчерашнему случаю, все сходилось. Полярное сияние было вчера, и этот парень из пятнадцатой повесился тоже вчера. Только… Ира же сказала, что он сделал это утром, или днем, пока его сестра еще была в школе. А небо сияло вечером… Или оно не сразу сияет после вспышек на Солнце? Сколько, интересно, эти протоны с электронами до Земли летят?.. У кого бы спросить? С бабушкой на эту тему говорить расхотелось, мама вряд ли астрономией увлекается, Сереге тоже больше футбол интересен. Со Славкой, разве что, поговорить? Он тоже, вроде того, – ботаник… Учится хорошо, в музыкалку ходит.

Потом Артем стал вспоминать, совпадали ли предыдущие самоубийства ребят с полярными сияниями? Сам он видел сияние всего два раза – вчера и когда-то весной, то ли в марте, то ли в апреле. Но вот в тот ли самый день, когда кто-то из школьников свел счеты с жизнью?.. Потом, ближе к лету, ночи стали короткими, темнало поздно, и Артем уже попросту спал, когда полярные сияния могли быть видны. Летом тоже было как-то не до них… Где бы можно узнать, когда эти сияния случались? И как бы точно вспомнить, в какие дни совершались самоубийства? Тут уж тем более у мамы с бабушкой лучше не спрашивать! А из друзей тоже вряд ли кто-то записывал… Артем усмехнулся, хотя ему было вовсе не весело. Странные поступки незнакомых мальчишек и девчонок были не только ему непонятны, они доставили Артему настоящую боль. Разумеется, он не признался бы о своей излишней чувствительности никому, даже Сереге, но сам-то он переживал, еще как! Жальче всего ему было родителей погибших. Он представлял себя, лежащим в гробу, страшные, почерневшие от горя лица мамы и бабушки – и ему становилось так беспросветно тошно, что хотелось выть!.. Уже после первого случая с тремя подружками, то ли выпавшими, то ли выпрыгнувшими из окна, Артем дал себе честное слово никогда не решать никакие проблемы подобным способом. Да и какими должны быть те проблемы, чтобы смерть показалась меньшей из них?.. Несчастная любовь? Чушь! Вот он, Артем, любит Иру? Наверное, да… А она его? Нет, конечно! И что – вешаться теперь из-за этого? Вот еще!.. А еще в газете писали, будто ребят в школе довели. Тоже туфта полная!.. Кто знал этих пацанов и девчонок, говорили, что они были нормальными ребятами, а некоторые учились чуть ли не без троек. И в школе их никто не «доставал». Понапишут в этих газетах!..

Стоп! Артем свесил ноги с дивана, сел. Газеты… Конечно же, газеты! В них писали о самоубийствах, в них были соболезнования родственникам, там обязательно указаны даты… А еще, в газетах могло быть написано и о полярных сияниях! Артем вскочил и побежал в прихожую одеваться.

– Ты куда? – выглянула из кухни бабушка.

– В библиотеку! – ответил Артем, натягивая красную куртку.

– Артем, я тебя серьезно спрашиваю! – нахмурилась бабушка.

– А я тебе серьезно и отвечаю, – удивился внук.

– Магнитные бури, что творят!.. – покачала головой бабушка и скрылась за кухонной дверью.

В библиотеке Артем просидел до самого вечера, чем вызвал искреннее удивление заведующей читального зала. Школьников у себя она видела, когда им нужно было найти материал для сообщения, доклада… На большинство подобных тем она заранее приготовила подборки книг и журналов. А вот чтобы так – полистать подшивку местной газеты, которая и самой-то ей была малоинтересна из-за убогости и явной «подкаблучности» городской администрации, – такого она припомнить не могла.

Но Артем был доволен. Он нашел все, что хотел. Даты всех десяти, кроме вчерашнего, самоубийств парень выписал на левую половину тетрадного листка, который он разделил вертикальной чертой на равные части. Справа же отметил даты полярных сияний. Правда, газета упоминала лишь о пяти случаях – в марте, апреле и в мае. Зато все они совпали с датами самоубийств. Артем подумал, что еще о пяти полярных сияниях в газете могли просто не написать – надоело об одном и том же. А может, газетчики тоже рано ложатся спать и летом темноты просто не дождались.

Артем положил подшивки на стол заведующей.

– Спасибо, – сказал он и, засунув листок в карман джинсов, собрался идти. Но библиотекарша остановила его:

– Вот еще сегодняшний номер пришел, я не успела подшить. Не нужен?

– Давайте, – протянул руку Артем. Он подумал, что про вчерашний случай сегодня уже могли напечатать. Правда, тут с датами и так все было ясно, но все-таки… Интересно, что пишут.

Он снова уселся за стол и принялся читать заголовки. Первая страница, как всегда, была совсем неинтересной – какие-то совещания в администрации, что-то про спад производства, короче – фигня сплошная. Артем перевернул газету последней страницей вверх – здесь обычно печатали поздравления и соболезнования. Ага, есть, сразу три… «Выражаем глубокие соболезнования семье… по поводу трагической гибели сына…» От учителей и учеников школы номер пятнадцать, от коллектива музыкальной школы, от семьи такой-то…

Артем развернул газету. Ага, на третьей странице заметка. «Новая жертва трудного детства». Идиоты, ну и название!.. Что там? Ага, это он уже знает, это тоже, это опять «бла-бла-бла» о юном поколении, лишенном цели в жизни, а вот это уже интересней!.. Корреспондент беседует с одноклассниками… Когда и успел? Ах да, тот парень, его, оказывается, Димкой звали, во вторую смену учился. Шустро газетчики действуют!.. Артем стал читать внимательней. Все же одноклассники могли дело сказать, не то что всякие «знатоки молодежных проблем» со своими идиотскими «версиями».

Но одноклассники тоже ничего не знали. Или не захотели говорить. Да и обалдевшие же все еще были! Что, этот корреспондент совсем дебил, у лучшего Димкиного друга спрашивает: «Ты очень расстроен смертью друга?» Надо было ему диктофон в рот засунуть и сказать: «Нет, блин, я очень рад!»

У Артема аж затряслись руки от бестактности журналиста. «А ведь тоже, гад, себя самым умным считает, – зло подумал он. – А нас – великовозрастными детьми, придурками долбанутыми!»

Артем не хотел больше читать это вонючее интервью и стал уже закрывать газету, но тут ему на глаза попалось одно слово… Он вновь распахнул газету и, брезгливо морщась, дочитал заметку. Димкин друг все-таки сказал одну важную вещь… Такую важную, что Артем встал из-за стола, забыв про газету. Он молча прошел мимо заведующей, и та встревоженно проводила взглядом побледневшего парня. «Дочитался, – подумала она, – с непривычки-то!» И крикнула вслед Артему:

– Молодой человек, вам плохо?

Но Артем ничего не слышал. Он не помнил, как получил в гардеробе куртку, как вышел на улицу… Перед глазами все еще прыгали буквы из интервью, те слова, которые – на вопрос, знал ли погибший кого-нибудь из покончивших с собой ранее, – сказал Димкин друг наглому газетчику: «Да он знал одного из этих парней, Колю Горбина. Дима показывал мне кольцо, которое Горбин подарил ему за день до своей смерти. Старинное, с какой-то надписью…»

3

Артем бежал, не разбирая дороги. Куда? Зачем? Он сейчас не думал об этом. Просто бежал. Из под ног, возмущенно мяуча, разлетались кошки. Так бесцеремонно в этом городе с ними еще не обращались! Их просто не замечал этот юный наглец в алой куртке! Он ведь запросто мог на них наступить!..

Ноги сами остановились возле старой четырехэтажки. В этом доме жила Ирина. Разумеется, никогда раньше Артем у нее не был. Но адрес знал. Третий этаж. Квартира двадцать пять. Можно было позвонить по телефону… Даже лучше бы было позвонить! Номер Артем тоже знал. Но у него не было мобильника – зная, что в библиотеке им нельзя пользоваться, он вообще не стал его брать. А бежать домой, чтобы позвонить оттуда – только терять драгоценное время. Его и так могло уже не быть!.. Артем, не раздумывая больше, ринулся в подъезд и, перепрыгивая через две ступеньки, помчался наверх. Уже нажав кнопку звонка, он подумал о том, что станет говорить, если дверь откроет сама Ира?.. Но сам себя и одернул: какая разница, что он скажет! Лишь бы она была дома, лишь бы она была… лишь бы с ней все было в порядке!..

Дверь распахнулась. Бледная женщина с заплаканным лицом, увидев Артема, вздрогнула:

– Где Ира?.. – севшим голосом спросила она.

– А… я не знаю… – выдавил Артем. Холодный ком, замораживая по пути кровь, взлетел от самых пяток и застрял в горле.

– Где она, где?.. – Женщина втянула Артема в прихожую. – Она пошла за хлебом три часа назад!.. Магазин – через дорогу… Я уже была там!.. Продавщица ее видела, Ира купила хлеб сразу, но домой не вернулась!.. У Маши и Леночки ее тоже не было… Ты не знаешь, Ира дружит с кем-нибудь из мальчиков?..

– Не знаю… – вновь обрел голос Артем. – Простите, я поищу Ирину!..

Артем выскочил за дверь и полетел вниз по лестнице.

– Кто ты, мальчик?! – послышалось сверху. – Как тебя звать?..

– Потом, – шепнул Артем и выбежал на улицу.

Девятиэтажек в этом районе было четыре. Одна – неподалеку от школы, три – возле самой реки. До той, что рядом со школой, было чуть ближе, но три против одной – во столько же раз больше вероятность…

И все-таки он полетел к школе. Вернее, ноги сами понесли туда Артема. Через темный вечерний парк, по аллее, где они шли сегодня с Серегой, где встретили Иру… Фонари горели через один, а то и сразу через два-три. Светлые пятачки сменялись сугробами тьмы, из них злобно блестели кошачьи глаза. Шуршали под ногами опавшие листья. Бешено стучало сердце. «Ира! Ира! – в такт ударам гремело в голове. – Только бы успеть!» А еще Артем помнил о Сереге. Проклятое кольцо сейчас у него! Или он успел его кому-нибудь отдать? Если успел, то опасность грозит и лучшему другу! Можно бы было позвонить, но с собой нет мобильника!.. «Гадство, гадство! – чуть не заорал парень. – Только бы все кончилось хорошо!.. Прикую к себе цепью этот чертов мобильник, чтобы он вечно был со мной! Я всегда должен быть уверен, что с моими друзьями все в порядке!..»

Сразу за школой, через дорогу, высилось девятиэтажное здание. В этот вечер не было полярного сияния, зато с неба подглядывала за кошковцами полная луна. Артем близоруко прищурился и в лунном призрачном свете увидел на крыше дома маленькую темную фигурку, стоявшую у самого края.

– Нет!!! – заорал Артем и бросился через дорогу, не обращая внимания на истошный визг тормозов и ругань водителей, летевшую ему вслед. Почему-то подумалось, что это визжат и ругаются кошки, у которых он хочет отнять законную добычу.

У торчащего кургузой свечей дома было всего два подъезда. Артем заметался, но потом ринулся в левый. Лифт долго не опускался, хотя усиленно скрипел и громыхал противовесом. Артем бросился уже к лестнице, когда створки дверей нехотя раскрылись. В лифте пахло кошачьей мочой. Непонятно почему, но Артем был в этом уверен – именно кошачьей!

Ему показалось, что поднимается кабина раза в три медленней, чем опускалась. Словно тянула кота за хвост… Словно сами коты вместе с кошками тянули этот проклятый лифт, привязанный к их проклятым хвостам!

Выскочив наконец на девятом, Артем взлетел по ступенькам, ведущим к двери на крышу. Дверь была закрыта!.. Артем почувствовал, как становятся ватными ноги. Холодная черная тяжесть потянула вниз тело. Захотелось присесть на ступеньки, растянуться на заплеванном полу.

Из последних сил, почти не видя собственную руку из-за темных кругов в глазах, Артем протянул ее к двери. Толкнул. Дверь противно скрипнула, но этот скрип показался ему волшебной музыкой.

Он хотел распахнуть дверь и с криком броситься на крышу, но в самый последний миг замер с уже разинутым ртом. Артема вновь обдало холодом: заори он сейчас, кто знает, как отреагирует на это Ирина? Может, это испугает ее, и она вздрогнет, оступится, упадет? Или этот звук станет последней каплей, рвущей ее сомнения?..

Артем пригнулся и, придерживая дверь, ступил на крышу. Ира стояла спиной к нему у самого края, чуть не касаясь коленями низкого ржавого ограждения. В левой руке она сжимала батон в полиэтиленовом пакете. Справа возле ее ног сидела кошка и смотрела на луну.

Желтая Ирина куртка в лунном свете казалась кленовым листом, приклеенным к небу. Стоит дунуть слабому ветру – и листок этот, плавно кружась, полетит к своим опавшим собратьям…

Артем растерялся. Он не знал, что делать. А еще он подумал: «Странно, что ни кошка, ни Ира не услышали скрипа двери…» Или они слышали, но успели отвернуться, пока он выжидал? Или просто не обратили внимания. Ира сейчас неизвестно как далеко в своих мыслях. А кошка… Что кошка? Какое ей дело до какой-то там скрипнувшей двери? Какое ей вообще дело до этих жалких людишек, временно оккупировавших ее столицу?.. Артем почувствовал жуткую ненависть ко всему кошачьему племени – равнодушному, холодному, злобному…

Что делать?.. Что делать?! Артем опустил голову, взгляд его утонул в черном море рубероида, покрывавшего крышу. Какое-то яркое пятнышко на границе бокового зрения привлекло внимание парня. Он перевел взгляд, прищурился. На крыше лежал кленовый листок. Странно, что его занесло на такую высоту.

Решение пришло неожиданно. Даже не решение в прямом смысле, а нечто неосознанное до конца. Артем опустился на четвереньки и пополз к желтому пятнышку. Привстал на корточки, поднял листок. Взял его за длинный черенок и повел кленовую ладошку по черному рубероиду крыши: «Кис-кис-кис!..»

Кошка дернула ушами, обернулась. Опустила голову к передним лапам и, крадучись, поползла.

Ирина почувствовала, что осталась одна. Медленно, словно во сне, повела головой. Затем так же медленно повернулась, увидела кошку и побрела за ней, деревянно переступая ногами. Артема она, казалось, не замечала, да так оно, наверное, и было. Между тем, расстояние между крадущейся кошкой и Артемом неумолимо сокращалось. Парень продолжал водить листком по крыше, наблюдая одновременно за кошкой и Ирой. Девушка отошла уже от края на безопасное расстояние, но оно все-таки было недостаточно большим. Стоит Ирине очухаться или, напротив, поддаться порыву безумия, она сможет в два счета добежать до низенького ограждения и перемахнуть его сходу!..

Кошка прижала к голове уши и прыгнула. Артем прыгнул навстречу и подмял под себя кошку. Та отчаянно завизжала и принялась царапать куртку и руки Артема, пока тот пытался схватить орущее животное. Не обращая внимания на боль в руках, он все-таки сжал кошку, резко поднялся и швырнул хвостатое исчадие за край крыши. Крик стал похож на человеческий, но очень быстро затих внизу. Зато теперь закричала Ирина. Она бросилась к Артему и принялась хлестать его по лицу свободной ладонью и завернутым в полиэтилен батоном:

– Убийца!!! Изверг!!! Что ты наделал?! За что ты ее так?!..

Артем даже не защищался. Он стоял и улыбался разбитыми губами. Ирка была живой. Истерика лучше, чем ступор. Он слышал об этом раньше, а сейчас он это на подсознательном уровне чувствовал.

Всю дорогу домой Ирина молчала и зябко ежилась. Артем снял изодранную кошкой куртку и набросил на плечи девушке. Перед самым подъездом он задержался, полагая, что Ирина с ним попрощается или хотя бы отдаст куртку, но та с ходу нырнула за дверь. Пришлось подняться и Артему. Когда он подошел к двадцать пятой квартире, та была открыта. В прихожей стояла знакомая уже Артему женщина – Иринина мама – и, прижимая к себе дочь, беззвучно плакала. Рядом мотался взлохмаченный, здоровенный, похожий на медведя мужчина, дотрагивался ладонями то до женщины, то до Ирины, и тут же отдергивал их, будто обжигаясь. Увидев Артема, мужчина обрадовался:

– Это ты ее нашел?.. Да?

– Да, – сказал Артем. И почему-то добавил: – Извините…

– Ты что, ты что! – замахал руками человек-медведь. – Спасибо тебе! Спасибо!.. А мы уже и в милицию, и в… – Мужчина запнулся и побледнел. – Там ее не оказалось, а в милиции заявление только через трое суток принимают… Кстати, а где ты нашел Иру? – Великан нахмурился и подозрительно окинул взглядом Артема, который стоял в одной выбившейся из-под джинсов рубашки. Она тоже оказалась изрядно разодранной кошачьими когтями. – Ты кто вообще такой?..

– Я… – замялся Артем, но на помощь ему неожиданно пришла Иринина мама:

– Это Ирин приятель, я его знаю, он обещал найти Ирочку, и видишь – нашел! – Женщина счастливо засмеялась, еще крепче сжав дочку в объятиях. Ирина от этого пришла в себя, видимо, окончательно, пискнула и затрепыхалась.

Наконец ей удалось вырваться, точнее, – мать сама расцепила руки. Девушка, тяжело отдуваясь, сказала:

– А чего меня было искать? Я ж за хлебом ходила! – и она протянула матери рваный пакет с мятым, наполовину раскрошенным батоном.

– За хлебом? – всплеснула руками мать. – Да ты знаешь, сколько времени?! – Она повернулась к Артему: – Мальчик, скажи, где ты нашел Ирочку?

Тут и Ирина увидела парня и уставилась на него так, словно они не провели вместе последние минут сорок.

– А ты тут что делаешь? – нахмурилась девушка, потом опустила глаза и заметила на себе красную куртку Артема. Ирина сняла ее с плеч и стала рассматривать последствия сражения с кошкой. – Ты где в ней валялся? Подрался, что ли?

– Ладно, я пойду, – сказал Артем, забирая у Иры куртку. И буркнул, глядя в пол: – Ничего я ее не находил. Она сама нашлась. Попалась навстречу, я ее и проводил до дому… – Артем повернулся к двери, но вспомнил вдруг, что осталось еще одно дело: – Извините, от вас можно позвонить?

– Звони, конечно! – Ира показала на трубку, висевшую на стене. Потом нахмурилась и топнула ногой: – Папа, мама! Ну чего вы тут замерли? Дайте Артему поговорить!..

– Ты нам сама должна еще многое рассказать! – строго заметил отец, но вышел из прихожей вслед за женой и дочерью.

Артем набрал Серегин номер. Трубку взяла мать друга.

– Вера Михайловна! – закричал Артем. – Сергей дома?!

– Тише, Артемка, ты чего? – удивилась Серегина мама. – Сережа уже спать лег…

– А он точно дома?

– Конечно точно. А что случилось?

– Нет, ничего. Извините, – сказал Артем и повесил трубку. С его души свалился не камень даже, а целая гора. Он крикнул в сторону комнаты, куда ушла с родителями Ирина: – До свидания! Я пошел.

Артем уже выходил на лестничную клетку, когда его догнала Ира.

– Давай, выкладывай! – зашептала она.

– Ир, давай потом, – поморщился Артем. Внезапно он почувствовал себя безумно уставшим.

– Расскажешь, точно? – не стала настаивать девушка, поняв, видимо, состояние парня. Тот кивнул:

– Расскажу.

Ира повернулась было, но вновь посмотрела на Артема:

– А ты правда меня спас?..

– Ну-у… – замялся Артем и почувствовал, что краснеет. Ирина вдруг привстала на цыпочки, чмокнула парня в щеку и шмыгнула за дверь.

Дома Артема ждали. Мама и бабушка стояли в прихожей, сложив на груди руки. Казалось, они дожидались команды рефери «бокс!», чтобы ринуться в бой.

– Вот, погляди, Люся, в библиотеке он был! – всплеснула руками бабушка. Поединок начался.

Впрочем, тут же и закончился. Полным поражением Артема. Нокаутом. Потому что, переступив порог родной квартиры, он понял, что все наконец позади. Что-то рухнуло внутри, открывая неведомые шлюзы, на душе стало легко-легко, горло забилось сладкой горечью, в глазах защипало, и… Артем разрыдался.

Женщины сразу забегали, запричитали, закудахтали. Бабушка стянула с внука драную куртку, мама прижала сына к себе и стала ерошить его волосы, приговаривая что-то ласково-нежное. Артем заплакал еще сильнее. Слезы текли неостановимым ручьем, плечи прыгали, рыдания спазмами перехватили горло, так что трудно стало дышать.

– Уложи его скорей, Люсенька! – засуетилась бабушка, отбросив куртку на пол, и помчалась на кухню.

Мама провела Артема в комнату, и он лег на диван. Рыданья перешли в частые всхлипы, стало чуточку легче. Примчалась бабушка, неся маленькую бутылочку и кружку.

– Что это? – спросила мама.

– Пустырник, – тоном знатока сказала бабушка и стала капать из бутылочки в кружку. – Успокаивающее. Пусть выпьет.

– Он же на спирту! – всплеснула руками мама.

– Парню пятнадцать лет, а не пять! – возмутилась бабушка. – И я ж ему не весь пузырек даю! Десять капель на сто грамм воды. – Она приподняла одной рукой голову Артема, а другой поднесла к губам кружку.

– Я с-сам, – всхлипнул Артем, отвел бабушкину руку, сел и взял кружку.

Когда же вновь опускал на подушку голову, он уже спал.

4

И все-таки Артем очень боялся не увидеть Серегу в школе. Сказался больным, например, чтобы остаться дома, а сам… Но, с другой стороны, – рассуждал Артем, шагая по знакомой аллее парка, которая утром ничуть не казалась зловещей, – по-идее, очередь была еще не Серегина, а Ирина… «По чьей идее, придурок? – перебил сам себя Артем. – Никому не известно, чья это идея и в чем состоит ее дурацкий смысл».

Серега в школу пришел. Мало того, был, как обычно, подвижен и весел. Артем решил пока не рассказывать другу о вчерашних приключениях, но сразу спросил:

– Где кольцо?

– Какое? Иркино? То есть, то, что она мне подарила? – переспросил Серега. – А его у меня нет. – Для достоверности он растопырил пальцы и потряс ладонями.

– Ты его потерял?! – в голосе Артема вспыхнула надежда. Серега, не ожидав такой реакции, удивленно посмотрел на друга:

– Нет. Я его бате отдал…

– Подарил?! – отшатнулся Артем.

– Ничего я не дарил. Я ему дал, чтобы он определил у себя на работе, из чего оно сделано. Я ж говорил тебе, что бате дам. А ты где вчера пропадал? Я тебе весь вечер звонил!

– В библиотеке, – подмигнул Артем. – И такое нарыл!.. – Он решил рассказать другу про обнаруженную им связь между полярными сияниями и самоубийствами, а вот о страшной и не понятой до конца роли кольца решил пока промолчать.

Рассказ произвел на Серегу впечатление. Он даже подпрыгнул:

– Бли-и-ин!.. Точно, это сияния во всем виноваты! Погоди… – Серега замер на одной ноге. Опустил вторую и нахмурился: – Но ведь сначала они… это… того, а потом уж были сияния… Что-то наоборот все выходит.

– Да ничего не наоборот, – фыркнул Артем и поведал профессорским тоном то, что смутно помнил из своих астрономических познаний: что сначала происходят вспышки на Солнце, потом частицы летят к Земле, а уж потом появляются полярные сияния.

– Гениально!.. – хмыкнул Серега. – Не знал, что ты такой специалист в этой области. Но давай-ка для верности, уж извини, друг, у Славки еще спросим, – подал он идею, которая уже приходила в голову Артему. Славка любил такие штучки про Солнце, Луну, планеты всякие…

На том и порешили. После уроков позвали с собой отличника Славика и снова устроились на скамейке в парке. Слава, серьезный паренек в очках, даже внешне был похож на Знайку из мультфильма «Незнайка на Луне». Книжку Носова друзья, конечно, не читали, а вот мультик видели.

Знайка-Славик молча выслушал парней, поправил очки и важно заявил:

– Ну, ты прав, Артем. Заряженные частицы достигают Земли через несколько дней.

– Значит, нет связи между ними и самоубийствами? – выдохнул Артем.

– Ну, почему. Как раз, думаю, есть. – Слава вновь посмотрел на листок, заполненный вчера Артемом в библиотеке. – Частицы – они ведь не на минутку прилетают! Просто днем полярного сияния не видно. И длиться магнитные бури даже несколько дней могут. Так что все сходится. Надо, думаю, сообщить в милицию эти факты.

– Ага! – фыркнул Серега. – Будут нас в милиции слушать!

– Но у нас же факты! – потряс тетрадным листом Слава.

– Фа-акты!.. – передразнил Серега. – Не смеши. И потом, ты сам-то точно про эти сияния знаешь? Протоны, электроны… В музыкалке твоей это вряд ли изучают.

– Я читал, – важно сказал Славка. – И вообще, интересовался специально. Я ведь даже последнее сияние на видеокамеру снял.

– Да ну?! – ахнули разом друзья. – Покажи!

– Ну, пойдемте, – поднялся со скамейки Слава.

Дома у Славика никого не было, и ребята вольготно расположились на диване напротив большого телевизора. Слава включил запись и сел рядом с друзьями.

На экране заиграли сполохи. Они то переливались всеми цветами спектра, то вспыхивали какой-нибудь одной краской, то ритмично начинали мигать, пульсировать, меняя цвета и ритм. Происходящее на экране не казалось природной какофонией. Напротив, создавалось впечатление, что…

– Как музыка!.. – Артем первым озвучил то, что подспудно напрашивалось в головы ошарашенных неведомой красотой мальчишек.

– Что?! – подскочил Славка. Очки его съехали набок, но он даже не заметил этого, и продолжал смотреть на Артема так, будто тот сделал открытие. – Ты гений, Темка!.. И как же я сам-то… – Он бросился к плееру и поставил запись с начала. Потом притащил нотный альбом и, поглядывая на экран телевизора, стал рисовать в альбоме нотные знаки. Артем с Серегой не были тупицами и знали, как выглядят ноты, но Артем все-таки спросил:

– Чего это ты?..

– Не мешай, – буркнул Славка. – Я цвета в ноты перевожу.

– Как это? – оторвался Серега от буйства красок на экране.

– А вот так! – сказал Слава. – Из скольких цветов состоит спектр?

– Из семи.

– А нот сколько? – посмотрел на друзей Славка.

– Наверное, тоже семь, раз ты так спрашиваешь, – улыбнулся Артем.

– А так вы, что ли, не знали?! – Слава даже отложил нотную тетрадь.

– Да знали, знали, – отмахнулся Серега и снова уставился в телевизор. – Чего там знать-то? До, ре, ми, фа, соль, ля, си!..

– Ну, правильно, – успокоился Славка и снова взялся за альбом. – Вот я и привожу в соответствие цветам ноты. Кстати, давайте вернемся к началу, я пропустил.

Возвращались раз сорок, если не больше. Прошло уже часа полтора, как ребята пришли к бывшему однокласснику. Артем даже начал позевывать.

И тут Славка сказал:

– Готово!

Он подошел к какой-то каракатице на ножках, стоявшей в углу комнаты под черным чехлом, жестом фокусника этот чехол сдернул и явил друзьям электронный синтезатор. Слава включил аппарат, пробежался по клавишам, что-то подкрутил, настроил громкость, положил перед собой исписанный нотными закорючками альбом и заиграл.

Музыка оказалась просто завораживающей! А еще – необычайно грустной, даже трагической, но в то же время торжественной и величественной. Внезапно все смолкло. Слава поднял наполненные ужасом глаза. Они казались больше, чем линзы очков. Руки музыканта тряслись. Губы тоже.

– Ты чего?.. – ахнули Артем и Серега.

– Н-не м-может б-быть!.. – Славка замотал головой и затрясся еще сильнее. Очки слетели с носа и упали на ковер. – Эт-то же… Эт-то же «Реквием» М-моцарта!..

Артем и Серега переглянулись. И снова уставились на трясущегося Славку.

– Да перестань ты дрожать! – не выдержал Артем. – Иди пустырника выпей. Есть у вас?

– Н-не з-зн-наю, – отстучал зубами Слава.

– А чего с ним вообще такое? – Серега переводил взгляд с Артема на Славку и обратно. – Моцарт не нравится, что ли?..

– Дурак ты, Серега, – вздохнул Артем. – Ты подумай, кто этого Моцарта играл!..

– Славка… – открыл рот Серега, да так и забыл закрыть.

– Ага, – оценил реакцию друга Артем. – Вот именно!

– Так чего, блин, это сияние разумное было, что ли?! – заморгал Серега.

– Тогда уж Солнце, – хмыкнул Артем.

– Нет, вы не понимаете! – хрипло крикнул Слава и выскочил из-за синтезатора. Трястись он перестал. Резко, будто дернули рубильник. – Вы же ничего не понимаете!.. Это же рек-ви-ем!

– Рек-ви-ем, – спопугайничал Серега. – Ну, не понимаем. Так скажи!

– Это заупокойная месса, – вращая глазами, зашептал Славка. – «Вечный покой даруй им, Господи!»

– Молитва, что ли? – Серега почему-то посмотрел на Артема.

– Типа того, – пожал тот плечами.

– А Моцарт к ней музыку написал, – со знанием дела выдал Серега.

– Ха! – Подскочил к друзьям Слава и плюхнулся на диван. – Не только Моцарт. Кто только не писал!.. Берлиоз, Лист, Верди, Шнитке… еще кто-то, не помню… Дело-то не в этом! Вы подумайте только: заупокойная месса – после такого!..

– Сам же говорил, что вспышки на Солнце еще до этого случаются, – напомнил Артем.

– Но полярное-то сияние – после! И как раз над нашим городом.

– Погоди, – насупил брови Артем. – С чего ты взял, что только над нашим?

– Может, и не только, – отмахнулся Слава, – но я почти уверен, что «Реквием» показывают только нам.

– «Почти» – не считается, – вставил Серега.

– Да ладно тебе, – одернул друга Артем. – Ведь показывает же кто-то… Блин, просто мистика какая-то!.. – Он посмотрел на Славу: – А ты говоришь, в милицию!..

– Да уж, – помотал головой Славка.

Перед тем как расстаться с Серегой, Артем спросил друга:

– Когда твой отец будет дома?

– Наверно, скоро. Он до пяти работает. Но они с приятелем на рыбалку вечером собирались, с ночевкой… А тебе-то чего?

– Если застанешь, спроси у него про кольцо.

– А чего про кольцо?..

– Ну, из чего оно все-таки сделано… Слушай, и спрячь ты его подальше. И никому больше не давай. Ни в коем случае!

– А чего?..

– Да что ты заладил: чего-чего! Потом расскажу. – И Артем, махнув другу, отправился домой.

Бабушка, взглянув на часы, нахмурилась и раскрыла было рот, но Артем ее опередил:

– Мы у Славки были, музыку слушали. Он нам Моцарта играл. И вообще, хватит меня пасти! Сама вчера говорила, что мне не пять лет.

Бабушка закрыла рот и неуверенно улыбнулась. Артем попал в точку. Мама с бабушкой всегда ставили ему в пример Славика. Круглый отличник, да еще музыкой занимается! Маме-то музыка была до лампочки, а вот бабушка ее обожала. Особенно классическую. Так что на Моцарта сейчас она отреагировала соответствующе. Но все-таки не удержалась:

– Вчера библиотека, сегодня Моцарт…

– Да. А что? Взрослею, умнею.

Бабушка рассмеялась:

– Иди давай, взрослый, мой руки – и за стол! Пятый раз уже обед грею. Скоро ужинать пора.

Вечером, когда стемнело, Артем сел возле окна и, не зажигая света, просидел, наверное, целый час, глядя на небо. Полярного сияния не было. Артем облегченно вздохнул и позвонил Сереге:

– Ну, что, спросил у бати про кольцо?

– Ну… – неуверенно ответил Серега.

– И что?

– Серебро, – неохотно процедил друг.

– Ты его спрятал?

– Я его и не забирал у отца, – буркнул Серега.

– Почему?

– На фиг оно мне сдалось!.. А батя его на блесну собирался раскатать.

– Серьезно?! – заорал Артем. Ему захотелось пуститься в пляс.

– Ну да… – сказал Серега и спохватился: – А ты чего обрадовался-то? Завидно было, что у меня есть Иркино колечко?..

– Дурак ты, Серега, – засмеялся Артем. – И все равно я тебя люблю, дружище!

А потом он позвонил Ирине. Просто так. И они просто так, ни о чем, поболтали. О вчерашнем не говорили. Артем помнил про свое обещание все рассказать девушке, но он почему-то не хотел делать этого по телефону. Видимо, так же считала и Ира.

5

Следующий день обошелся без происшествий. Вечером Артем пошел к Сереге. Скрывать от друга тайну кольца он больше не мог.

Серега слушал внимательно. И, против обыкновения, не шутил и не прикалывался. Он даже чуть побледнел к концу рассказа. А потом сказал:

– Я чувствовал что-то такое… Как-то мне избавиться от него все время хотелось.

– Ну, избавился же!

– Ага, – неуверенно улыбнулся Серега.

А потом Вера Михайловна позвала их пить чай с вареньем из крыжовника. Они пили уже по третьей чашке, когда вернулся с рыбалки Игорь Аркадьевич, Серегин отец. Он был явно не в духе, даже не ответил на Артемово «здрасьте», только кивнул.

– Как новая блесна? – спросил Серега. – Много поймал?

– А!.. – неопределенно махнул рукой отец. – Ни одной поклевки!.. Ни у меня, ни у Мишки. Все, пора сезон закрывать. Теперь зиму станем ждать, на подледную пойдем. А кольцо твое я пожалел. И зря, наверное. Может, на него бы…

– Как пожалели?! – подскочил Артем. – Что же вы!.. – Он с досадой ударил кулаком по ладони, но тут же быстро убрал руки за спину, словно этот случайно вырвавшийся жест мог раскрыть Игорю Аркадьевичу их с Серегой тайну.

Отец друга и впрямь удивился:

– Странная реакция!.. Что тебе плохого это кольцо сделало?..

Заметив, как одновременно и даже будто виновато отвели глаза Артем и Сергей, Игорь Аркадьевич еще больше нахмурился, но ничего не сказал и пошел переодеваться.

Друзья переглянулись и тоже навострились было из кухни, но Серегина мама, отдернув занавеску, ахнула:

– Ребята, смотрите, опять полярное сияние! Как красиво…

Артем вздрогнул и пулей вылетел из-за стола. Серега метнулся следом, ворвался в комнату, подбежал к тумбочке с телефоном и без слов протянул другу трубку.

Непослушными пальцами Артем набрал заученный наизусть номер и заорал:

– Ира! Ира!!!

– Ты чего?.. – раздался из трубки голос девушки. – Что-то случилось?

– Н-нет… Ничего… – выдохнул Артем, но тут же спохватился и заорал: – Никуда не уходи! Ничего не делай!.. Я сейчас приду, – он понял, что настал черед рассказать все Ирине, слишком далеко зашло дело, люди продолжали гибнуть. Ведь не зря же снова засияло вечернее небо. Вот только кто бы мог быть очередной жертвой кольца? Ведь оно…

Артем, не успев додумать мысль, только положил на место трубку, как телефон взорвался трелью. Артем посторонился, подпуская к аппарату друга.

Серега вежливо поздоровался, отвечая на звонок, но лицо его почти сразу изменилось – стало напряженным, а вскоре откровенно испуганным.

– Тетя Тамара, я сейчас!.. – крикнул он незримой собеседнице, швырнул трубку на тумбочку и пулей вылетел из комнаты. – Папа! Папа, скорей!.. – донесся его встревоженный вопль.

Артему стало не по себе. Дурное предчувствие пробежалось холодком по коже, украсив ее пупырышками. Парень поежился, покосился на телефонную трубку, показавшуюся ему чем-то откровенно зловещим, и вышел в прихожую.

Из кухни выскочил Игорь Аркадьевич, бросился к телефону и с грохотом захлопнул за собой дверь. Но громкий, почти истеричный его голос все равно было отчетливо слышно:

– Тома!.. Томочка! Что с Мишкой?! Что?!.. Но… как?.. Почему?! Когда?! Ведь мы же только что…

Артему все уже было ясно, но он все равно не хотел верить своей догадке. Теперь уже не только по коже его бегали мурашки – и волосы начали шевелиться.

Из кухни выбежала Вера Михайловна. Лицо ее было мертвенно-бледным, губы тряслись. Она ринулась в комнату к мужу, и дверь за ней снова яростно хлопнула – похоже, Серегин отец шарахнул по ней ногой.

Затем из кухни выглянул и Серега. Он был тоже иссиня-бледным. Глянул на Артема с таким испугом, словно увидел привидение.

– Иди сюда… – шевельнул он деревянными губами.

Ноги Артема тоже задеревенели. Он шагнул в кухню и выдохнул:

– Что?..

– Дядя Миша… застрелился…

Игорь Аркадьевич сорвал с вешалки куртку, не сразу попал в рукав, а все же надев ее, не потрудившись застегнуться, трясущимися руками стал бороться с непослушным дверным замком.

Из комнаты выбежала заплаканная Вера Михайловна и бросилась помогать мужу. Но, опустив глаза, со всхлипом охнула:

– Игорь, ты же в тапках!..

Серегин отец, казалось, не слышал и не видел супругу, продолжая крутить рукоятку замка не в ту сторону.

– Игорь! – зарыдала Вера Михайловна, обняла сзади мужа и прижалась щекой к его трясущейся спине.

Игорь Аркадьевич наконец обернулся. По щекам его тоже текли слезы.

– Как же так?.. Как же так, Верочка?! Этого не может… Мне надо к нему!

Он снова набросился на замок, и тот все же поддался. Отец Сереги распахнул дверь, но Вера Михайловна с ботинками мужа в руках успела загородить дверной проем:

– Переобуйся, Игорь!..

Игорь Аркадьевич наконец-таки понял, чего хочет от него жена. Он потер трясущейся ладонью сморщенный лоб, раздраженно скинул с ног тапки – так, что один отлетел к дальней стене прихожей – и принялся натягивать ботинки.

Артем рассудком понимал, что сейчас не стоит лезть к мужчине с расспросами, но он и сам находился сейчас в таком состоянии, что прислушиваться к разуму было недосуг.

– Дядя Игорь! – шагнул Артем в прихожую из двери кухни, в проеме которой они с Серегой стояли до сих пор, ошалело наблюдая за действиями Игоря Аркадьевича. – Вы… Кольцо… оно у вас?..

– Какое кольцо? – глухо и обреченно переспросил мужчина. Похоже, вспышка аффекта сменилась у него депрессивной фазой. Он даже перестал завязывать шнурки – трясущиеся пальцы все равно не слушались, – и это, стоя перед мужем на коленях, делала Вера Михайловна.

– Серебряное, что вам Серега дал. Вы из него блесну хотели сделать… И сказали сегодня, что пожалели.

– Пожалел, – все так же бесстрастно и глухо повторил, словно эхо, Игорь Аркадьевич. – Красивое. Мишке понравилось. Я ему подарил…

– Дяде Мише?! – вывалился в прихожую Серега. – Так вот почему… – Он спохватился и обеими ладонями зажал рот.

Отец словно пробудился от спячки. Он тряхнул головой, заморгал, вытаращился на сына. Потом перевел взгляд на Артема.

– Что?.. – свел он густые брови. – При чем здесь кольцо? Немедленно!.. Сейчас же!.. – Он будто вдруг задохнулся, судорожно вдохнул, но не смог больше выдавить ни слова. Со злостью влупил кулаком по стене, затряс перед ребятами пальцем, прохрипел: – Говорите!.. Вы знаете!..

Серега опять побледнел. Он с испугом глянул на Артема, почти с ужасом – на отца, перевел взгляд на мать и еще больше испугался.

– М-мы… с тобой пойдем… – снова посмотрев на мать, он стал отчего-то оправдываться: – Мам, мы с Артемом батю проводим…

Артему было понятно странное поведение друга. Он испугался, что рассказав правду о кольце, сведет с ума мать, которая и так была близка к нервному срыву, только держалась чуть лучше мужа. Но, узнав, какая опасность грозит сыну, могла и не выдержать.

Артем-то это понял, а вот Игорь Аркадьевич – нет. Он вспыхнул, покраснел, затряс кулаками. Даже перестал задыхаться и всхлипывать.

– Ты что, не понял меня?! А ну-ка живо рассказывай, при чем тут кольцо!!!

Артем поспешил прийти на помощь другу, который вполне мог расколоться под таким нажимом:

– Игорь Аркадьевич, дело в том, что кольцо чужое. Его вернуть надо.

– Че-ло-век по-гиб!.. – по слогам выдохнул отец Сергея. – А вы о каком-то кольце!.. Да я заплачу, сколько нужно!.. А Мишка… Нет, не верю! – снова замотал он головой и, отстранив жену, закончившую возиться со шнурками, распахнул дверь и нырнул, словно в омут, на лестничную клетку.

– За ним! – шепнул Артем, срывая с вешалки свою и Серегину куртки.

– Мы проводим его, мам! – впрыгивая в кроссовки, повторил матери Серега, и та, хоть и подозрительно нахмурившись, закивала:

– Да-да… Проводите… Он такой сейчас!.. Ведь Миша… Боже мой, как же так?.. – Вера Михайловна снова было заплакала, но, вспомнив что-то, быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони: – Подождите, я тоже с вами! Ведь там же Тома! Она-то как сейчас?..

– Мама, ты догоняй, мы побежали! – взмолился Серега. – А то батя, чего доброго, под машину попадет в таком состоянии!.. Только ты тоже осторожно, не спеши. Ладно?

– Да-да, правильно, догоняйте, – закивала Вера Михайловна. – Я доберусь. Тут недалеко. Скажи тете Тамаре, что я сейчас буду.

Артем с Серегой кубарем скатились по лестнице. Выбежав на улицу, огляделись. Игорь Аркадьевич как раз сворачивал за угол дома. Парни бросились вдогонку.

Догнали Серегиного отца они уже возле сквера, напротив дома, куда тот так стремился сейчас. Увидев сына с другом, Игорь Аркадьевич сбавил шаг, а потом резко остановился.

– Ну?.. – сверкнул он глазами на Серегу. Потом с раздражением, граничащим с брезгливостью, посмотрел на Артема: – Ты опять насчет своего кольца? Я же сказал…

– Батя! – гаркнул вдруг Серега и даже притопнул. – Выслушай нас! Это не просто кольцо!..

– Отвяжитесь вы от меня! – рубанул ладонью Игорь Аркадьевич и повернулся, чтобы идти дальше. Но Серега вцепился в куртку отца:

– Да постой ты!.. Это ведь все из-за кольца и случилось!

– Что?.. – замер Игорь Аркадьевич. – Что ты сказал?.. Что случилось из-за кольца?

Его лицо не побледнело даже, а приобрело зеленоватый оттенок, словно у покойника. И стали синими губы.

Серега испугался, как бы не случился с отцом удар, или еще что-нибудь в том же духе. Он замолчал, лихорадочно соображая, говорить сейчас всю правду, или отделаться отговорками. А батя вцепился в отвороты Серегиной куртки и встряхнул сына:

– Ну же, ну! Говори!.. – Видя, что парень совсем ошалел от такого с ним обращения, Игорь Аркадьевич переключился на Артема: – Что вы темните?! Что вы всё мямлите и тянете кота за хвост?.. Вы ведь не дети уже, а все в игрушки играете!.. А тут… А тут такое… – Он судорожно вздохнул, почти всхлипнул.

– Игорь Аркадьевич! – внезапно вспыхнул Артем, нервное напряжение которого исчерпало все лимиты, и он попросту перестал воспринимать отца друга как человека, старшего по возрасту. – Может, вам тоже хватит истерики закатывать?.. Я понимаю, у вас друг погиб, но вы ж теперь из-за этого родного сына избить готовы, – он дернул подбородком на Серегу, которого мужчина до сих пор держал «за грудки». – И мы вам ничего сказать не можем, потому что боимся, как бы вам совсем не подурнело…

– Что?.. – от неожиданности Игорь Аркадьевич разжал пальцы, и Серега, трепыхнувшись и нахохлившись по-воробьиному, отошел на пару шагов, буравя отца взглядом исподлобья. А тот продолжал хлопать глазами на Артема: – Что ты сказал?..

– То самое и сказал, – не стал прятать глаз Артем. – Что пора вам взять себя в руки и выслушать нас. Вы о друге убиваетесь, а сыну вашему грозит не меньшая беда!

– Что? – снова задал свой популярный вопрос Серегин отец, но в глазах его наконец-то промелькнула некая осмысленность. Похоже, он начал вникать в смысл сказанного. Пелена аффекта явно начала спадать. Мужчина поморщился, тряхнул непокрытой головой и хрипло буркнул: – Закурить дайте!..

– Мы не курим, – сердито бросил продолжавший хмуриться Серега. – Да и ты вроде бросил.

– Бросишь тут, – махнул рукой Игорь Аркадьевич, сунул ладони в карманы, словно ища сигареты, да так и оставил их там, став похожим на большую взъерошенную птицу. Огляделся – видимо, в поисках ближайшего ларька, но такового рядом не оказалось. Зато взгляд его упал на скамейку, стоявшую в темном сквере, освещаемом лишь фонарями с проспекта да окнами ближних домов. – Пойдемте, присядем, что ли. А то ноги уже не держат совсем.

Не дожидаясь ответа на предложение, он прямо сквозь кусты, на которых почти не осталось листьев, зашагал к скамейке. Не глядя, плюхнулся на нее и уставился меж колен на черную землю.

Артем подошел, смахнул со скамьи мокрые листья и примостился на краешек. Серега сделал то же по другую от отца сторону.

– Ну?.. – не поднимая взгляда, сказал Игорь Аркадьевич. – Валяйте, выкладывайте. Не бойтесь, я уже почти в норме. – Тут он все же поднял глаза на Артема. – Надеюсь, насчет Сереги ты сгоряча сказал?

Артем глянул на друга. Дескать, сам расскажешь, или мне отвечать? Серега коротко мотнул – давай, мол, сам.

Артем кашлянул в кулак и произнес:

– Вы меня извините, Игорь Аркадьевич, что я так грубо с вами. Только иначе, сами понимаете…

– Брось извиняться, – поморщился мужчина. – Ты все правильно сделал. Я и впрямь того… Расклеился. Но все же, что ты сказал насчет Сергея?

– Ему угрожает опасность, – четко и твердо ответил парень. – Большая беда. Та, что случилась с вашим другом.

– Но при чем здесь Мишка-то?! – тоскливо простонал Игорь Аркадьевич, обхватив голову. Но тут же спохватился и опустил ладони на колени.

– Вы ему кольцо подарили, – отчетливо сказал Артем.

– Да, подарил. И что?

– С теми, кому дарят это кольцо, случается беда. Эти люди… кончают с собой.

– Да брось ты свои сказки! – вспылил Игорь Аркадьевич и собрался вскочить на ноги. Но Серега хлопнул со всего маху отца по колену:

– Батя! Ты опять за свое!.. Темка, покажи ему свои записи!

Артем полез было в карман за листком с таблицей, заполненной в библиотеке, но, оценив скудость освещения, только хмыкнул:

– Тут только читать!..

– Что там хоть у тебя? – угрюмо буркнул Игорь Аркадьевич.

– Выписки из газет. Даты самоубийств и полярных сияний.

– Какие еще сияния? Вы же про кольцо мне толковали!..

– Про кольцо тоже в газетах было. Тут все связано. Вы будете слушать, или мне нет смысла вам сказки рассказывать?

– Ишь, обиделся!.. – снова буркнул отец Сереги. – Сам-то себя на мое место поставь!..

– Мне и на своем приключений хватает, – хмуро пошутил Артем.

– Ладно, не дуйся. Давай, рассказывай, я слушаю.

И Артем, сначала не очень охотно, а потом, увлекшись, поддерживаемый возгласами и репликами Сереги, рассказал отцу друга все, начиная с подаренного его сыну вчерашним утром неказистого колечка, собственных библиотечных изысканий, попытки самоубийства Ирины, и заканчивая странной, таинственной игрой полярными сияниями «Реквиемов» после смерти тех, в чьих руках побывало в качестве подарка серебряное кольцо с загадочными иероглифами.

Игорь Аркадьевич поверил. Он окончательно пришел в себя, хоть и съедаемый по-прежнему горем. И понял, что сочинить такое ребята попросту не могли. Ведь он так хорошо знал обоих. Еще бы, ведь одним из них был его собственный сын, а второго он видел с семилетнего возраста практически каждый день!

И вот теперь его сыну грозила беда. А лучший друг сына хотел эту беду отвести. Сам же он вел себя так, что теперь было стыдно смотреть в глаза этим парням.

Но Игорь Аркадьевич все-таки сделал это. Он положил руки на плечи друзьям и сказал, пристально поглядев в глаза сначала одному, затем другому:

– Простите меня. Я был не прав. Но сейчас… Сами понимаете, все слишком серьезно. И мне обязательно нужно сейчас к Ми… к Тамаре.

Парни кивнули.

– Ты иди, – сказал Серега. – Конечно, иди.

– Но я недолго. Нам надо срочно решать, как быть дальше. Ведь опасность грозит не только тебе, – кивнул он сыну, – но и этой девушке, Ирине.

При этих словах Артем вздрогнул. Беспокойство за Иру и так уже терзало его вовсю.

– Поэтому сейчас, – продолжил свою мысль Серегин отец, – ступайте-ка вы к ней. И будьте там, я тоже потом подойду. А до этого ты, Артем, с них обоих глаз не своди! Надеюсь, тебе это кольцо никто не дарил?

– Нет, – мотнул головой Артем. – Только… поздно ведь уже… Что мы Иркиным родителям скажем? Да и ей самой?..

– Ее родители – разумные люди? – нахмурился мужчина.

– Да вроде бы, – хмыкнул Артем. – Не австралопитеки!

– Вот и хорошо, – не воспринял шутку Игорь Аркадьевич. – Тогда расскажите им все то же, что рассказали мне. А потом все вместе думать будем. Надо прекратить эту чертовщину во что бы то ни стало!

– Ладно бать, не беспокойся, – хлопнул по плечу отца Серега, довольный, что тот снова стал самим собой – решительным и хладнокровным. – Нас теперь много, а вместе мы – сила. Всем чертям тошно станет!

6

Игорь Аркадьевич позвонил в дверь Ириной квартиры за час с небольшим до полуночи. Артем и Серега уже рассказали все девушке и ее родителям, и теперь они молча сидели на кухне, где собирались попить чаю, но невероятная история заставила всех забыть не только о чае, но и вообще о реальности происходящего. Мама Ирины, Валентина Ивановна, очень похожая на дочь – такая же темноволосая и невысокая, – смотрела широко распахнутыми карими глазами на приятелей дочери с таким видом, словно эти мальчишки только что вынырнули, как минимум, из преисподней. В ее взгляде читались и неприкрытый ужас, и немая мольба о том, чтобы все рассказанное ребятами оказалось кошмарным сном или жестокой глупой шуткой.

Отец же, Александр Михайлович, взлохмаченный неуклюжий гигант, очень похожий на недоуменного медведя, рассказу друзей сразу поверил и весь как-то сник, сжался; теперь он напоминал уже не медведя, а печального, выкинутого жестокими хозяевами на улицу сенбернара.

Лучше всех приняла жестокую новость сама Ирина. Она положила ладони на руки родителей и, поглаживая их, шептала: «Ну же, ну!.. Все будет хорошо, успокойтесь! У меня все прошло, я ничего не сделаю с собой…»

Звонок заставил Валентину Ивановну вздрогнуть, а потом на ее лице появилось выражение откровенного облегчения. То ли переживать обрушившуюся беду ей казалось легче, когда вокруг больше народу – словно тяжесть ее, согласно законам физики, должна была меньше давить теперь на плечи каждого, – то ли она надеялась, что незнакомый ей мужчина, Сережин отец, сумеет найти выход из положения быстрее и легче, чем собственный увалень-муж и уж тем более, чем два этих великовозрастных юнца. Одному из них, Артему, она была, конечно, благодарна за спасение дочери, но все равно не верила, что тот сможет защитить Ирину и впредь.

Валентина Ивановна открыла дверь, и в прихожую ворвалась… Вера Михайловна. Игорь Аркадьевич шагнул следом, скорчив Сергею с Артемом извиняющуюся гримасу – дескать, ничего не мог поделать, пришлось рассказать…

Вера Михайловна, не раздевшись, сходу подлетела к Сергею и прижала его к себе.

– Сынок, сыночка! – запричитала она. – Да как же так? За что же нам такие напасти?..

– Мам, ты чего? – покраснев как рак, стал отдирать от себя руки матери парень. – Ничего ж не случилось со мной! Вот же я – жив-здоров!..

– Вер, ты и правда, того… – забубнил Игорь Аркадьевич, виновато оглядывая окружающих.

– Вот что, дамы и господа! – вернул себе роль хозяина Ирин отец. Он поднялся с табурета и вновь стал медведем – огромным, сильным, внушающим доверие и надежность. – Давайте-ка прекращать истерику. Для начала познакомимся, а потом это знакомство отметим.

– Придумал!.. – замахала на мужа руками Валентина Ивановна. – Какое еще отмечание?..

– Самое обычное, – пожал крутыми плечами человек-медведь. – К нам гости пришли, а мы сидим, как пришибленные! Тебе не стыдно? Ну-ка, накидай чего-нибудь на стол!..

Сам же он подошел к Игорю Аркадьевичу и протянул тому огромную лапищу. Серегин отец осторожно вложил в нее свою ладонь.

– Сашка, – представился великан. – А это супруга моя, Валентина, – кивнул он в сторону жены, – и дочь, Ирина, – последовал кивок на девушку.

– Игорь, – ответно представился Игорь Аркадьевич. Перевел взгляд на жену, которая продолжала бороться с Сергеем за право обнять того покрепче, хотел представить и ее, но Александр Михайлович сам уже шагнул к заплаканной светловолосой женщиной и осторожно коснулся ладонью ее плеча:

– Я извиняюсь, вы бы разделись, – добродушно пробасил он, – жарко у нас…

– Что? – подняла на великана мокрое красное лицо Валентина Ивановна. И отпрянула в испуге, перестав наконец хвататься за сына.

– Ну-ну, не бойтесь, – заулыбался гигант. Улыбка у него оказалась такой добродушной и обезоруживающей, что Серегина мама невольно перестала всхлипывать и тоже улыбнулась в ответ.

– Ну, вот и хорошо, – еще шире улыбнулся Александр Михайлович и снова представил себя и членов своей семьи.

Пока Серегины родители раздевались и приводили себя в порядок, Валентина Ивановна успела расставить на столе нехитрые закуски, а отец Ирины достал из настенного шкафчика и водрузил по центру столешницы бутылку армянского коньяка.

– Детям не наливайте, – забеспокоилась Вера Михайловна.

– Никто и не собирается, – добродушно улыбнулся Александр Михайлович. – Для них у нас морс есть, клюквенный. Сильная вещь! Сам бы пил.

– Не такие уж мы и дети, – буркнул под нос Серега, но услышал его, похоже, только один Артем. Впрочем, самому Артему морсу хотелось куда сильнее, чем коньяку. Да и Сереге, как он подозревал, тоже. Друг просто обиделся на «детей».

Расселись, чокнулись, молча выпили. Вера Михайловна, Серегина мама, сразу раскраснелась, глаза ее заблестели. Позже других узнав о несчастье, свалившемся на их семьи, она и отходила от шока последней. И коньяк явно ей в этом помог.

– О-ох! – протяжно вздохнула она. – Неужели все это правда?

Игорь Аркадьевич успокаивающе положил руку на сцепленные ладони супруги.

– Успокойся, Вера, – тихо сказал он. – Видишь, мы уже не одни. Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем.

Сидящие за столом, включая молодежь, разом закивали головами.

– Ну, ладно… – снова вздохнула женщина. Но в этом вздохе слышалось уже больше облегчения, чем беспросветной тревоги. Вера Михайловна обвела всех взглядом, остановилась на Артеме. – Тема, а твоя мама не будет волноваться?

– Мы ей позвонили, – успокоил Серегину маму Александр Михайлович. – Я потом провожу его.

– Да зачем? – вспыхнул Артем. – Мне скоро шестнадцать, а со мной, как с маленьким…

– Цыть! – погрозил пальцем великан. – Здесь я хозяин.

– Ладно, друзья, – подобрался Игорь Аркадьевич, – давайте все же поговорим о деле, а то и правда поздно.

– О деле, так о деле, – взял в руку бутылку Александр Михайлович. – Только сначала еще по одной…

Когда с трапезой было покончено, взгляды собравшихся подобрели, лица обрели привычные выражения, разве что были чуть более напряженными. Даже обе женщины успокоились, видя рядом с собой мужчин, на которых можно без сомнений во всем положиться. Последним же доставляло явное удовольствие ощущать себя надежной опорой и защитой в глазах женщин.

Артем, Ирина и Сергей, наблюдая за преображением взрослых, невольно запереглядывались и заулыбались.

– Чего лыбитесь? – подмигнул Александр Михайлович. – Не страшно уже?

– А нам и не было страшно, – фыркнула Ирина. – Эту вы тут панику устроили.

– Ну, панику – не панику, а дело-то все же серьезное, – нахмурился Игорь Аркадьевич. – Начать хотя бы с того, что кольца я так и не нашел.

– Как?! – подпрыгнул Артем. Серега тоже уставился на отца с изумлением.

– А вот так. Не видел я его нигде. У… Мишки на пальце его не было. На видном месте тоже нигде не валялось. А у Тамары, сами понимаете, я спрашивать не стал, не до того ей сейчас. – На лоб Игоря Аркадьевича снова легла угрюмая тень, смерть друга вновь затуманила его сознание.

– Игорь, не надо, – погладила плечо мужа Вера Михайловна. – Потом…

Игорь Аркадьевич мрачно кивнул, а затем поднял голову и окинул присутствующих извиняющимся взглядом: – Друг у меня сегодня погиб…

– Мы знаем, – тихо сказала Валентина Ивановна. – Сочувствуем вам.

– Давайте помянем… – потянулся за коньяком Александр Михайлович.

– Может хватит, Саша? – шепнула супруга.

– Нет, – твердо ответил тот. – Это не оспаривается. Надо. – Он разлил остатки коньяка по рюмкам, плеснул дочери с приятелями морса.

Выпили молча, не чокаясь. Потом Валентина Ивановна поднялась и стала наливать воду в чайник. Остальные продолжили прерванный разговор.

– Пап, так что же теперь делать? – спросил Сергей. – А если кольцо еще к кому-нибудь попало?

– Я об этом как раз и волнуюсь, – ответил отец. – Но важнее понять, кто – или что – за всем этим стоит…

– Как это «что»? – изумленно воскликнул Александр Михайлович. – Какое тут может быть «что»? Разумеется, это человек. Сволочь и мразь, убивающая невинных людей!

– Убивающий? – подняла брови мама Сереги. – Но ведь все… погибшие сделали это сами…

– Сами? – фыркнул великан, перестав казаться добродушным. – Как бы не так! Это внушение, гипноз. Это же очевидно!

– А кольцо? – посмотрел в глаза гиганту Игорь Аркадьевич.

– Ну-у… не знаю!.. – развел тот руками. – Может, в этом кольце некий приемник. Преступник настроен на его волну и передает посылку на самоубийство.

– Зачем?

– Откуда я знаю! – мотнул всклокоченной головой Александр Михайлович. – Да и какая разница?

– Должен быть мотив, – подал голос любитель детективов Артем.

– Вот именно, – согласился Игорь Аркадьевич. – Просто так только психи убивают. Да и то, у них тоже есть какие-то свои, недоступные здравому пониманию доводы.

– А что это вообще за кольцо? – спросил вдруг отец Ирины. – Что оно из себя представляет?

– Серебряное, я проверял, – ответил Игорь Аркадьевич. – Потемневшее от времени, черное почти. А внутри – светлое, блестящее.

– И внутри еще иероглифы по кругу, – добавил Серега.

– Какие иероглифы? Древнеегипетские? – заинтересовался Александр Михайлович.

– Может быть, – пожал плечами Серегин отец. – Мы ведь не специалисты.

– Жаль, что нет кольца… – почесал растрепанную шевелюру Александр Михайлович.

– А вы что, египтолог? – усмехнулся Игорь Аркадьевич.

– Нет, но я, вообще-то историю в школе преподаю. Во всяком случае, отличить древнеегипетские иероглифы от каких-то еще сумею.

– Вы ведь все равно не сможете прочитать, что там написано, – сказал Артем.

– Не смогу. Но что сейчас об этом – кольца-то нет.

– Я еще завтра к Тамаре зайду. Если она чуть получше будет себя чувствовать, спрошу. Может, она кольцо все-таки прибрала куда-то.

– А кошка?.. – неожиданно спросил Серега.

– Что «кошка»? – удивленно переспросил Игорь Аркадьевич.

– У дяди Миши ведь была кошка?

– Да, была… – пожал плечами отец. – Да она и сейчас есть. Кошка-то тут при чем? Думаешь, она кольцо закатила?

– Я думаю, что дело тут не только в кольце, – сказал Серега. Все, в том числе и Артем с изумлением уставились на парня. Тот заметил это, всеобщее внимание явно польстило ему, и он продолжил: – Я вот что подумал. Допустим, это магическое кольцо…

– Ну-у!.. – протянул Александр Михайлович и устало махнул рукой.

– Нет-нет, вы погодите, пусть Сергей выскажется! – запротестовал его отец. – Я вот тоже не сразу ребятам поверил, а оказалось…

– Да, папа, – сверкнула Ирина глазами на отца. – Ты забыл, что со мной… на крыше тоже была кошка?

– Случайность!..

– Случайность?! – ахнула девушка. – А ты куртку Артема видел?

– Ну, ладно, ладно!.. – замахал руками великан. – Пусть рассказывает. Я разве против? Нам сейчас как раз и нужен «мозговой штурм». Надо выслушать любые, даже самые на первый взгляд бредовые версии. Где-то зерно да и может найтись. А курочка по зернышку…

– Давай, сын, рассказывай, – оборвал рассуждения здоровяка Игорь Аркадьевич.

7

– Кольцо магическое, – повторил Сергей, бросив неприязненный взгляд на отца Ирины. – Заколдованное. Говоря по-современному, запрограммированное. Но если просто так держать его, даже носить, ничего не происходит. А если его кому-нибудь подарить, программа включается…

– Активируется, – подсказал Артем.

– Да, активируется, – кивнул Серега. – И переписывается в мозг тому, кому это кольцо подарили. Но это тоже еще не страшно. Человек живет себе, как ни в чем ни бывало, пока…

– …не повстречает кошку! – продолжил за друга Артем. На сей раз Серега за подсказку обиделся. Он пихнул Артема в бок локтем, и тот приложил к губам пальцы: молчу, дескать, молчу.

– Да, пока он кошку не встретит, – продолжил Сергей. – А вот кошка-то через эту вживленную в мозги программу делает с человеком, что хочет. Управляет им, словно куклой. И с крыши прыгнуть может приказать, и повеситься. И ничего против этого приказа человек сделать не может – собственные мысли блокируются.

– Ха! – не выдержал Александр Михайлович. – По-твоему, кошки обладают разумом?

– Не знаю я, чем они обладают, а только все так и получается. Возле Ирины на крыше кошка была? Была. Ирка, ты помнишь чего-нибудь?

– Нет, – покачала головой девушка и поежилась. – Все словно в тумане происходило… Даже не в тумане, а словно не со мной. Я ведь и не помню ничего. Пошла за хлебом, а потом… меня уже Артем домой привел.

– Вот, – торжествующе поднял палец Серега. – И у дяди Миши… – парень виновато посмотрел на отца, но тот едва заметно кивнул, хоть и ощутимо побледнел при этом. – У дяди Миши тоже была кошка. А у меня вот кошек нет. И не встречались они мне пока. Так что моя программа, – постучал он согнутым пальцем по темени, – пока бездействует.

Серегина мама вслед за мужем стремительно побледнела и вскрикнула:

– Нет!.. Не надо программы! Не надо кошек!..

– Да ерунда все это, – снова махнул рукой Александр Михайлович. – Только догадки, фантазии. Даже если допустить, что программа существует, все равно остается куча вопросов. Например, были ли кошки рядом с теми, кто покончил с собой раньше? Есть такие данные?

– Наверное, нет, – вступился за друга Артем. – Но если нет данных, это еще не значит, что не было кошек. Разве на них кто-нибудь обращал внимание? До этого разве было? И ведь тела не всегда обнаруживали сразу. Кошка ведь не будет сидеть, кого-то дожидаться, если дело сделано.

– Впрочем, тут тоже можно кое-что выяснить, – подхватился Игорь Аркадьевич. – Можно узнать, были ли у погибших кошки. Хотя бы у тех, кто… расстался с жизнью у себя дома.

– У Вити была кошка, он рассказывал… – прошептала вдруг Ирина, и карие глаза ее округлились.

– У какого Вити? – спросил Артем и переглянулся с Серегой. – У того, что борьбой занимался и на скрипке играл?

Ира кивнула и прикрыла ладонями щеки. Ей стало по-настоящему страшно. Пожалуй, она поверила в Серегину версию безоговорочно. Остальные тоже отреагировали на известие – кто нахмурился, кто побледнел. Даже скептик-великан Александр Михайлович покачал головой и прогудел:

– Ну-у… Да-а-аа… Кошки, значит…

– Похоже на правду, – хмурясь, произнес Игорь Аркадьевич. – Каким-то образом они, видимо, с этим связаны.

– Вообще-то, – встрепенулся отец Ирины и обеими руками еще сильней взлохматил и без того растрепанную шевелюру, – связь-то здесь интересная прослеживается!

Все, затаив дыхание, уставились на человека-медведя. Он не стал злоупотреблять чужим терпением.

– Древнеегипетские иероглифы на кольце и кошки. Это вам ни о чем не говорит?

– В Древнем Египте кошка почиталась священным животным, – неуверенно сказала Ирина.

– Правильно, дочка, – улыбнулся Александр Михайлович. – Для египтян кошка являлась «добрым гением жилища», хранительницей домашнего очага и была взята под защиту закона. Они обожествляли ее из-за загадочности, ночного образа жизни, светящихся во тьме глаз, редкостной плодовитости и женственности. За убийство кошки полагалась смертная казнь, иногда отрезали палец или руку. Когда умирала кошка, в доме объявляли траур, все обитатели его обрезали волосы и выщипывали брови, а саму кошку часто бальзамировали и с почестями хоронили на особом кладбище. Даже в гробницах фараонов найдено большое количество мумий кошек. Но и это еще не все! Египетская богиня Баст, или, иначе, Бастет, связанная с радостью и весельем, обычно изображалась в виде женщины с кошачьей головой. В городе Бубастисе – центре культа Бастет – обнаружено целое кладбище кошек. Бастет называли еще богиней Луны, плодородия и деторождения.

– Ничего себе – связь! – воскликнула Вера Михайловна. – Плодородие, деторождение – и самоубийства!

– А еще что там – радость и веселье? – подхватил слова жены Игорь Аркадьевич. – Да уж…

– Ну-у… – развел руками Александр Михайлович. За что, дескать, купил… Впрочем, он тут же наморщил лоб, потер его широченной ладонью и пробасил: – А ведь была у них и еще одна богиня с кошачьей головой… – Мужчина поднял глаза к потолку, подвигал бровями, словно вчитывался в невидимые остальным письмена на побелке, и сказал, вновь обведя взглядом присутствующих: – Сохмет – «Могучая». Грозная, не знающая жалости и сострадания богиня, карающая людей за их грехи. Страшен гнев Сохмет: он приносит засуху, эпидемии, мор, войны…

Александр Михайлович внезапно вскочил и, бормотнув: «Сейчас!», быстро вышел из кухни. Вскоре он вернулся, держа в руках раскрытую потрепанную книгу. Остановился возле стола и торжественным голосом зачитал:

– «Богиня Сохмет – в египетской мифологии богиня войны и палящего солнца. Священное животное Сохмет – львица. Изображалась в виде женщины с головой львицы или кошки. Вместе с Уто и Иехбет, Сохмет охраняла фараона. Находясь рядом с ним во время битвы, она повергает врагов к его ногам. Ее вид наводит ужас на противника, а пламя ее дыхания уничтожает все. Обладая магической силой, Сохмет может убить человека, напустить на него болезнь. Вместе с тем Сохмет – богиня-целительница. Она покровительствовала врачам, считавшимся жрецами. Сохмет очень рано была отождествлена с Тефнут и Хатор, отождествлялась также с богинями Баст, Уто, Мут и со многими другими богинями-кошками».

– Вот это уже ближе, – хмуро произнес Игорь Аркадьевич. – Только это все мифы, легенды. А у нас – факты. И я пока не представляю, как нам все это может помочь на практике.

– Вот именно, что легенды, – захлопнул книгу Александр Михайлович и опять сел за стол. – И версия юноши, – кивнул он на Сергея, – не более, чем версия. Объясняющая, кстати, далеко не все.

– А что еще? – надулся Серега.

– Например, полярные сияния. Их так называемую цветомузыку. Если ваш друг… как его, Слава?.. вообще не ошибся.

– Не ошибся, – буркнул Сергей.

– А про сияния тоже все логично, – сказал вдруг Артем. – Вот вы прочитали сейчас: богиня войны и палящего солнца. А ведь полярные сияния – последствия вспышек на Солнце!..

– То есть, ты хочешь сказать, – хмыкнул великан, прихлебывая горячий чай, который успела разлить по чашкам супруга, – что Сохмет сама убивает, сама же и отпевает?

– А почему бы и нет? Если убивает она, например, вынужденно… – Артем замолчал, уткнувшись взглядом в клеенку на столе. Он и сам понял, что ляпнул какую-то кощунственную несуразицу.

Замолчали и все остальные. Полный тревогами и переживаниями день вкупе с поздним часом давали о себе знать. Ирина так и вообще начала позевывать.

– Ну, вот что, – хлопнул по столу Александр Михайлович. – Вы меня, конечно, извините, не подумайте, что я вас прогоняю, но мне так думается, что ни до чего путного мы сейчас не додумаемся. Давайте-ка так договоримся… Завтра вечером все свободны?

– Я не знаю, – опустил голову Игорь Аркадьевич. – Как там с Тамарой, что там с Мишкой… когда…

Все его поняли, но прокомментировала лишь супруга:

– Если что, с Тамарой и я побуду. А насчет Мишки… Такие дела решаются днем, а не вечером. Так что вечером ты будешь свободен. Тут дела тоже срочные. Сереженьки ведь касаются! И девочки, – посмотрела она на Ирину, – Ирочки.

Больше ни у кого возражений и «самоотводов» не нашлось. Тогда Александр Михайлович поднялся из-за стола, потер огромные ладони и сказал:

– В таком случае, завтра вечером, как освободитесь, милости прошу! И подумайте за это время как следует, поанализируйте, пофантазируйте даже. Любые версии будут внимательно выслушаны. А вы, Игорь Аркадьевич, попытайтесь все же спросить насчет кольца.

– Хорошо, – коротко кивнул Серегин отец, вышел из-за стола и направился в прихожую. Вера Михайловна прошла следом. Александр Михайлович тоже вышел из кухни и стал одеваться, чтобы проводить Артема.

– Да вы не беспокойтесь, – сказал ему Игорь Аркадьевич, – мы проводим Артема.

– Ну уж нет, – помотал головой великан, надевая плащ. – Я обещал его маме. А обещания, знаете ли, я привык выполнять.

– Хорошо, – пожал плечами отец Сергея. – Мы тогда пойдем. Сергей, ты готов?

– Ага, – откликнулся парень, хлопнул по протянутой ладони Артема, кивнул зевающей Ирине и зашагал к двери.

Артем быстро набросил курточку, хотел пожать Ире руку – очень уж хотелось ему коснуться девушки, – но постеснялся и тоже лишь кивнул. Попрощался с Валентиной Ивановной и следом за Александром Михайловичем вышел на лестничную площадку. Как раз в это время внизу хлопнула дверь подъезда – это вышли из него Сергей с родителями.

Когда Артем с Александром Михайловичем оказались на улице, та была уже пустынной. Черное небо затянуло облаками, и бледное пятнышко луны, едва пробивавшееся сквозь них, не давало света, а казалось ослепшим бельмом.

Артем бросил взгляд на темный сквер – скорее всего, Серега с мамой и отцом пошли домой через него, – но разглядеть в ночной тьме никого не смог.

– Нам куда? – спросил Александр Михайлович.

– Да тут недалеко, – на всякий случай попытался избавиться от провожатого Артем. – Пару кварталов по проспекту. Там светло и люди ходят. Возвращайтесь домой, я сам. Я ж не маленький, в конце-то концов!

– Дружище, – склонился над парнем гигант. – Я ведь прекрасно вижу, что ты не маленький. Хотя… – хмыкнул он и распрямился во весь рост, отчего Артем стал ему по грудь, – это все относительно. Но дело тут в другом, – снова согнулся великан. – Понимаешь, я обещал! О-бе-щал!.. А обещания свои я всегда выполняю. Даже если ты попытаешься от меня сбежать, я тебя все равно догоню, поймаю и понесу подмышкой.

– Не собираюсь я никуда сбегать, – буркнул Артем. – Вот еще! Глупо просто. И… неприятно.

– Стыдно?.. – хмыкнул Александр Михайлович. – Перед Иркой? Я смотрю, там у вас что-то… – Он покрутил в воздухе пальцами, словно вворачивал лампочку.

Артем очень обрадовался, что на улице темно. Щеки его запылали, это он чувствовал наверняка.

– Вот еще!.. – начал он было оправдываться, а потом вдруг подумал, что ведь и впрямь уже не маленький и с вызовом бросил ухмыляющемуся мужчине: – Ну, а если да? Вы против меня что-то имеете?

– Ого! Ерепенистый! – деланно удивился Александр Михайлович. – Люблю таких. – Впрочем, он тут же стал серьезным и усталым голосом сказал: – Ладно, извини. Дружите, любите, я против ничего не имею. Глупостей только не наделайте. Хотя… – махнул он рукой, – тут учи – не учи… Все, проехали. Пошли давай.

Но стоило им сделать всего лишь пару-тройку шагов, как дикий вой, донесшийся из темного, как сама ночь, сквера, заставил их замереть на месте, а последовавший затем нечеловеческий визг ножом резанул по нервам.

– Стой здесь! – крикнул человек-медведь, бросился в сторону сквера, тормознул, снова вернулся: – Нет, беги к нам, позвони в милицию!

– Я с вами, – замотал головой Артем.

– Я кому сказал! – дико завращал блеснувшими во тьме белками великан.

– Я с вами! – тоже повысил голос парень. – Там мой друг!..

– А-а!.. – махнул рукой Александр Михайлович и снова развернулся к скверу. – Ладно, только на рожон не лезь, за моей спиной держись!

– Там поглядим, – буркнул парень.

– Ну и зятек у меня будет! – заухал вдруг филином отец Ирины. – Скучать не придется!..

– С вами тоже – обхохочешься, – почти неслышно сказал Артем, бросившись догонять будущего тестя. По крайней мере, называть так прущего танком навстречу неведомой опасности гигантского мужчину даже мысленно – было чертовски приятно!..

8

Александр Михайлович и Артем мчались по дорожке сквера буквально наугад – почти все окна ближайших домов уже погасли, и если бы не далекие фонари проспекта, не было бы видно ни зги. Но вот впереди замелькали огни. Множество маленьких желто-зеленых огней, мерцающих во тьме, будто стая светлячков собралась на грандиозное гуляние. Но какие могут быть светлячки в середине октября? И разве могут издавать безобидные насекомые такие странные, жутковатые звуки: шипение, визг, мяуканье?..

Боже мой, похолодел Артем, да ведь это же кошки! Сколько же их здесь? Сотня, две, три?..

Снова раздался холодящий кровь вой. Он был моментально подхвачен, он нарастал оглушительной волной и вновь оборвался на самой высокой ноте захлебывающимся в нечеловеческой ярости визгом. Зеленоватые огоньки пришли в движение. Задвигались решительно, но плавно и стройно, будто бы даже ритмично; завращались, словно в размеренном колдовском танце. Огоньки выстроились в ровный полукруг, и полукруг этот стал быстро смыкаться, захватывая в шипящее злобой кольцо три темные фигуры, уже видимые впереди.

– Серега, сюда! – крикнул Артем, но фигуры не двинулись с места.

– Да что же вы?! – рванулся к людям замерший было вместе с Артемом человек-медведь Александр Михайлович.

– Помогите нам, – глухо раздался из центра смыкающегося живого кольца голос Игоря Аркадьевича. – Сереже плохо. Нам его не удержать.

– Серега! – рванулся вперед Артем, обгоняя отца Ирины.

– Ку-уда-аа?! – завопил тот, хватая парня за полу куртки. – Я же сказал – из-за моей спины не высовываться!

– Так чего ж вы… как слон?! – затрепыхался Артем, пытаясь вырваться из лап великана.

– Спокойно!.. – запыхтел Александр Михайлович, не разжимая цепких пальцев. – Не мешай только, и все будет нормально.

Но Артем уже понимал, что нормально будет вряд ли. Между горящими глазами кошек и темными силуэтами людей оставалось не более трех-четырех метров. Вот зеленоватые огоньки замерли, вспыхнули, как показалось Артему, сильней… Еще мгновение, подумалось ему, и шипящая живая масса ринется в центр круга, сожмет кольцо, и тогда…

Артем внезапно запнулся. Обо что-то мягкое, пронзительно рявкнувшее под ногами. Кошки были уже и с этой стороны!

Парень пнул наугад и снова попал по кошке. Он увидел блеснувший ненавистью взгляд, направленный ему прямо в глаза. По спине пробежал холодок. Стало невыносимо жутко. Стоит разозлить этих тварей – они разорвут и его, и продолжавшего держать его за куртку человека-медведя. Тем более, что Александр Михайлович, чертыхаясь, тоже начал ногами расшвыривать кошек.

– Стойте! Не надо… – сказал великану Артем. – Не надо, будет только хуже!

Впрочем, вырвалось это у Артема случайно. Что может быть хуже того, что уже есть? Простоять в сторонке молчком, пока милые пушистые животные будут рвать на куски друга и его родителей – это, что ли, лучший выход? Но, с другой стороны, если растерзают заодно и его самого вместе с отцом Ирины – кому станет лучше от этого?

Мысли эти проносились в мозгу Артема с положенной им скоростью – кошки за это время не успели, к счастью, сделать завершающего прыжка.

«Но что же делать?! – мысленно завопил парень. – Должен же быть какой-то выход!..» Позвать на помощь? Но что такое один-два, пусть даже десяток человек для этой дикой, сплоченной в мистическом единстве стаи? Кошки даже не заметят, как порвут вместо трех – пять, восемь, десять человек!.. Интересно, будет ли полыхать по ним полярное сияние, или оно предназначено только самоубийцам?

Неожиданная, глупая и неуместная, казалось бы, мысль будто щелкнула в голове Артема неким переключателем. Идея пришла внезапно – он не успел ее даже как следует осмыслить.

– Серега! – крикнул Артем. – Кинь мобильник!

– Артем, он не может, – откликнулся Игорь Аркадьевич, тяжело, учащенно дыша. – Им управляют эти… – Мужчина натужно застонал, с трудом, видимо, удерживая сына.

– Я достала… – послышался из шевелящейся темноты голос Веры Михайловны. На удивление, он не был истеричным и не дышал безнадежностью. У Артема даже сложилось впечатление, что женщина прочла его мысли и загорелась надеждой. – Лови, Артем!..

К счастью, Серегина мама догадалась – а может, это вышло случайно – нажать на телефоне клавиши, и вспыхнула подсветка. Иначе вряд ли сумел бы поймать Артем вынырнувший из темноты гаджет.

Но и Вера Михайловна постаралась – видимо, от матери передался Сереге талант к точным броскам, – телефон упал прямо в руки Артему. И он принялся быстро тыкать кнопки, пролистывая адресную книгу. «Ну же, ну! Только бы он тут был!» – взмолился всем богам парень. …«Папа», «прачечная», «Раиса Матвеевна», «Сашка», «Сергей Шабайлов», «Серега Малов»… Ну, наконец-то – «Славка»!

Артем вдавил кнопку вызова. Казалось, прошла целая вечность, пока в трубке не послышался сонный голос Славика:

– Серый, ты чего?.. Знаешь, сколько сейчас времени?

– Славка, это я! – заговорил Артем, понизив голос, словно опасаясь, что кошки подслушают и сорвут его план. – Слушай и ничего не спрашивай!.. Серега в беде. Срочно врубай свою шарманку и играй… Этот, как его?.. Что там полярное сияние играло?

– «Реквием»… – пробормотал обалдевший Славка.

– Вот и ты играй «Реквием»! Только громко. И телефон к динамику поближе поднеси, чтобы здесь слышно было хорошо. Только быстрее, пожалуйста, Славка, не тяни!

Видимо, по тону Артемова голоса Славик понял, что приятель не шутит. Не прошло и десятка секунд, как в телефоне послышались торжественно-мрачные аккорды. К счастью, аппарат у Сереги был «продвинутый», с возможностью «громкой связи». Артем переключил на нее звук и сделал его максимально громким. Траурная мелодия Моцарта поплыла по темному воздуху сквера.

Желто-зеленые огоньки кошачьих глаз, как по команде, повернулись в сторону Артема. В первое мгновение парню показалось, что кошки сейчас бросятся на него всем скопом. Рука его непроизвольно дернулась, в попытке закрыть лицо, и свет от дисплея мазнул по серой застывшей массе. Да-да, застывшей!.. Кошки замерли и не шевелились, словно множественные копии египетского сфинкса. Артем направил свет телефона туда, где в центре серой кошачьей массы, на совсем небольшом круглом пятачке, замерли три человеческие фигуры. Впрочем, они вовсе не замерли. Сергей, перестав вырываться из рук отца, внезапно обмяк и повис в отцовских объятьях. Вера Михайловна поддерживала сына за талию. Видно было, что Игорь Аркадьевич держит Сергея с большим трудом – силы почти оставили мужчину. Еще немного – его руки разожмутся, и матери будет не удержать сына одной.

– Александр Михайлович, помогите! – подтолкнул Артем замершего с открытым ртом отца Ирины. Казалось, великан тоже впал в транс, подобно кошкам. Только для него стимулом к этому стала не музыка, а то, чему он только что стал свидетелем.

Но толчок Артема вывел человека-медведя из ступора, и он ринулся к Игорю Аркадьевичу, наступая на лапы и хвосты медитирующим животным, не издававшим при этом ни звука.

Руки Серегиного отца разжались как раз в тот момент, когда Александр Михайлович протянул лапищи к потерявшему сознание парню. Схватив Сергея в охапку, великан закрутился на месте, не зная, что предпринять дальше. Артем опять взял руководство на себя.

– Бегите к подъезду, скорей! – крикнул он.

– А ты? – коротко охнула Вера Михайловна.

– Бегите, пока они не опомнились! Я им не нужен.

Артем вовсе не был в этом уверен. Но другого выхода он все равно не видел. Дождавшись, пока отец Ирины с Серегой, перекинутым через плечо, словно вытрясенный ковер, а следом за ними и Вера Михайловна с мужем скрылись за дверью подъезда, Артем стал медленно пятиться туда же.

Шажок, другой, третий, остановка… Кошки не шевелились, лишь чуть повернулись зеленые огоньки, провожая взглядом источник музыки.

Артем прикинул расстояние до подъезда. Метров двадцать – двадцать пять. Если рвануться и побежать? Двенадцать-пятнадцать быстрых прыжков – и он за спасительным щитом двери!.. Только успеет ли он сделать эти прыжки? Ведь те, кто завороженно смотрят на телефон в его руке, умеют прыгать куда быстрее и лучше его.

И все-таки он побежал. Не выдержали нервы.

Он успел сделать два или три прыжка, когда темно-серая масса позади него дрогнула. Нарастая, словно вырвавшись из подземной адской бездны, покатился по пустынному скверу вой. Артем выскочил уже на асфальт возле дома Ирины, когда цокот множества коготков, топот сотен лапок слились за его спиной в лавинообразно нарастающий рокот, усиленный и доведенный до леденящего душу предела невероятно потусторонним воем, рычанием и ревом. Невозможно было представить, что издают эти дьявольские звуки милые, ручные домашние зверюшки. Казалось, из черного сквера выпрыгивает огромное, жуткое, отвратительное, кошмарное исчадие – порождение самой разверзнутой бездны ада.

Артем не мог потом вспомнить, как он преодолел эти несколько метров, отделявших его от подъезда. Запомнилось лишь, как захлопнулась за спиной тяжелая дверь на мощной пружине – и в то же мгновение с другой стороны в нее заскреблось, зацарапалось то ужасающее многолапое существо, что не успело дотянуться до него совсем чуть-чуть.

Дверь завибрировала, заходила ходуном. Артем поблагодарил небеса, что открывалась она не вовнутрь подъезда.

Перепрыгивая через две ступеньки, парень помчался на третий этаж. У раскрытой двери двадцать пятой квартиры его уже поджидали – Александр Михайлович, Валентина Ивановна и… бледная, с огромными, в пол-лица глазами, Ира.

Только теперь Артем услышал, что из его руки все еще доносятся звуки траурной музыки. Он не глядя ткнул пальцем в кнопку отбоя и медленно опустился прямо на бетонный пол лестничной клетки.

9

Теперь сидели не на кухне, а в зале. Кто на диване, кто на стульях возле большого овального стола. Лишь хозяин квартиры – великан Александр Михайлович – оставался на ногах, расхаживая взад-вперед по комнате.

Сергей сидел на диване, между отцом и мамой. Вера Михайловна прижимала к себе обалдевшего, ничего не понимающего парня. Сознание лишь недавно вернулось к нему, и он не вполне осознавал еще, что случилось, почему он вновь находится здесь, отчего так взволнованы родители и все остальные.

– Что?.. – сипло выдавил Серега, пытаясь высвободиться из материнских объятий. – Почему мы вернулись?

– Ты помнишь что-нибудь? – озабоченно спросил Игорь Аркадьевич, с откровенным беспокойством разглядывая сына.

– Ну… да… – нахмурился парень, сосредоточенно пытаясь восстановить в памяти события. – Мы попрощались, пошли домой. Потом… Не помню. Мы по скверу шли, темно было очень… – Сергей замотал головой, словно пытаясь вытрясти из нее залепивший память мусор. – Нет, дальше не помню!.. Будто заснул. А во сне музыка играла. Какая-то похоронная словно… Проснулся – меня несут. Или это тоже во сне?

– Это уже не во сне, – сказал отец. – Тебя Александр Михайлович вынес, спасибо ему. И Артему спасибо, догадался, чем кошек остановить.

– Кошки?! – встрепенулся Сергей. – Так это были кошки? Все же добрались до меня?

– Почти, – кивнул Игорь Аркадьевич. – Еще бы немного, и…

– А что Темка придумал? – Серега перевел взгляд с отца на друга. Но ответил все-таки отец:

– Музыку заказал. Для кисок.

– Как это? – завертел головой Сергей. Ему было откровенно неприятно, что все всё давно уже знают, а он один «проспал» такие важные события.

– Я Славке позвонил, – подал голос Артем. – Попросил «Реквием» сыграть. Кошки прибалдели просто.

– Да?.. – удивился Серега. – Круто! А чего они вообще хотели? Чтобы я с собой… того?.. – Он чиркнул по горлу пальцем.

– Они, похоже, сами хотели нас «того», – хмуро пробормотал Игорь Аркадьевич. – Их там не меньше сотни было.

– Больше, – сухо прокомментировал продолжающий мерить шагами комнату Александр Михайлович. – Сотни три.

– Ого! – подпрыгнул Сергей. – Как же мы теперь домой пойдем?

– Никак, – остановился наконец великан. – У нас заночуете.

Серегины родители спорить с этим не стали, Вера Михайловна так даже обрадовалась и поспешно закивала.

– А мне-то домой надо! – опомнился Артем, вскакивая со стула.

– Никаких «домой»! – замотал головой отец Ирины. – Тоже у нас останешься.

– Но я-то кошкам не нужен!

– Да?.. – невесело улыбнулся великан. – А за кем они гнались?

– Ну… – неуверенно покрутил рукой в воздухе Артем, – они просто разозлились на меня, что добычу отнял.

– И ты думаешь, они уже все забыли?

– Конечно. Они же глупые. Разбежались уже по домам и подвалам, да спят давно.

– Не думаю, – насупился человек-медведь. – Мне эти кошечки очень не понравились. Очень уж они себя разумно вели. И… – он пощелкал пальцами, подбирая слово, – организованно. Словно ими кто-то руководил. Будто они были единым целым.

– Странно, – пожал плечами Артем. – Кто-то руководил кошками, кошки руководили Серегой… Не проще было сразу Серегой руководить этому «кому-то»?

– Значит, не проще, – сказал Александр Михайлович. – И, как бы то ни было, домой я тебя сейчас не отпущу.

– Но вы же моей маме обещали меня проводить!

– Никто тогда не знал, что будет этот форс-мажор. И потом, представь: ну, допустим, провожу я тебя, никто нас не тронет. А потом-то мне одному возвращаться придется! Я ведь тоже… гм-м… не Терминатор.

– Но мама!.. – плюхнулся на стул Артем.

– А это мы сейчас, – улыбнулся отец Ирины и направился в прихожую, к висевшему на стене телефону. Вскоре оттуда забухал его голос, источающий столько фальшиво-приторной сладости в попытке успокоить маму Артема, что сам Артем откровенно испугался за мать – как бы она в страхе за него сама не помчалась сюда!

– Дайте-ка я!.. – бросился парень в прихожую и буквально вырвал из рук великана трубку, из которой доносилось надрывное мамино: «Что?.. Что с ним?!»

– Мам, это я, – как можно более спокойно сказал Артем. А потом зевнул и добавил: – Мы тут засиделись, извини… Александр Михайлович так интересно про Древний Египет рассказывал. Можно, я у них ночевать останусь? Зачем человека в такую поздноту гонять? А одного он меня никак не отпускает…

– И правильно делает! – вырвался из трубки облегченный вздох матери. Помедлив немного, она сказала: – Ну, оставайся… Только… ты не доставишь людям неудобств?

Стоявший рядом и все слышавший Александр Михайлович склонился к трубке и прокричал:

– Нет-нет! Не доставит! У нас места хватает!

– Ну, ладно, Артем, – снова вздохнула мама. – Только как же школа? У тебя ведь тетрадки с учебниками дома остались…

– Ничего, – ответил Артем. – На первый урок опоздаю, фигня!..

– У тебя все фигня! – Голос матери стал недовольным и строгим. – А ведь ты обещал…

– Мама, давай потом об этом, ладно? – сказал Артем и, не дожидаясь новых возражений и нотаций, быстро закончил: – Все, пока, бабушку поцелуй! – И повесил трубку.

Для Игоря Аркадьевича и Веры Михайловны разложили диван в зале. Сергею с Артемом хозяева собрались было уступить свою кровать, но друзья бурно запротестовали и сказали, что будут спать на полу. Сдавшись, Валентина Ивановна постелила на пол в том же зале большой матрас, но тут неожиданно взбунтовала Ирина:

– Они будут спать в моей комнате!

– Доченька, но это же… неприлично!.. – вспыхнула женщина. Но на помощь дочери пришел Александр Михайлович:

– Валя! Ну что ты говоришь?.. Она же не в свою постель их приглашает!

– Саша!.. – замахала руками мама Ирины и возмущенно вытаращила на мужа глаза. – Как ты можешь… такое?!

– Вот именно, – ничуть не стушевался тот. – Нечего дочку краснеть заставлять.

Впрочем, покраснела отнюдь не Ирина, а Серега с Артемом. Причем, Артем гораздо сильнее. Ирина заметила это, но лишь чуть улыбнулась, и то почти «про себя». Валентина Ивановна же, продолжая недовольно мотать головой, молча понесла матрас в комнату дочери. Ира подскочила к матери, чтобы помочь, но та недовольно отдернула в сторону ношу и вошла в Ирину комнату.

Александр Михайлович коротко и негромко хохотнул и подмигнул смущенным друзьям. Артем покраснел еще больше, а Серега отвернулся. Заметив это, отец Ирины опять подмигнул Артему, уже без улыбки и коротко мотнул головой: отойдем-ка, дескать, после чего направился к дверям кухни. Артем последовал за ним, заранее «предвкушая» некую нравоучительную проповедь на тему «Как себя вести ночью порядочным молодым людям в одной спальне с порядочной наивной девушкой».

Но заговорил отец Ирины совсем о другом.

– Ты спишь чутко? – спросил он у Артема, плотно прикрыв за ним дверь.

– Не знаю, – пожал плечами растерявшийся парень. – По-разному… А что?

– Сергей и Ирина… они же… – замялся Александр Михайлович. – Ну, ты знаешь…

Артем вспыхнул было, подумав невесть что, но быстро сообразил, о чем хочет сказать человек-медведь.

– Вы о кольце?.. О программировании этом?

– А о чем еще-то? – округлил глаза Ирин отец. – Конечно, об этом. Ты один там будешь… неинфицированный. Из-за чего я, собственно, и настоял, чтобы вы спали в одной комнате. Откровенно говоря, боюсь я за дочку. Особенно после того, как своими глазами этих кисок увидел, на что они способны…

– Ну, сейчас-то их рядом нет, – попытался возразить Артем.

– Не скажи, – нахмурился Александр Михайлович. – Кто знает, какой у них «радиус действия»? Ладно когда одна-две кошки… А тут – сотни! Может, такой гурьбой они и через десятки метров, через стены свое возьмут. Ты уж, будь добр, последи за Ирой и своим другом. Если чего странное заметишь – сразу за мной беги. Лучше перестраховаться, чем… – Великан потер лоб и бессильно уронил ладонь. – Ну, ты понял…

Артем кивнул:

– Хорошо, я прослежу. Надо матрас поперек комнаты развернуть. Я с краю лягу. Если Ира или Сергей захотят выйти – им придется перешагивать через меня. Я проснусь, не беспокойтесь.

– Ладно. – Человек-медведь положил тяжелую ладонь на плечо Артему. – Иди, ложись. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – ответил Артем.

– Чего он? – спросил Серега, когда Артем вышел из кухни.

– Спокойной ночи пожелал, – буркнул парень.

– Ну-ну, – хмыкнул Сергей. – Небось, следить за мной попросил? Чтобы я ночью, если опять с катушек съеду, не передушил тут всех.

– Дурак ты, Серега, – поежился Артем, поражаясь, насколько точно угадал друг тему разговора. Впрочем, в противоположность только что сказанному, Артем понимал, что дураком Сергей как раз не был и догадаться, что мог сказать Александр Михайлович, было совсем нетрудно.

– Хорошо что ты у нас умный, – вздохнул Сергей. – Пойдем спать давай. У меня уже глаза закрываются.

Хоть спать всем троим действительно ужасно хотелось, уснули ребята не сразу. Первой из темноты подала голос Ирина:

– Как вы думаете, они все еще там сидят?

– Чего им сидеть? – буркнул Серега. – Нас же нет.

– Но ведь они знают, что мы тут.

– Они про меня только знают. Тебя же они здесь не видели.

– Может, они чувствуют? Через стены… – шепнула девушка, и Артем даже вздрогнул, поразившись, как одинаково с отцом мыслит Ирина.

– Ерунда какая! – фыркнул Сергей, перевернувшись с боку на бок.

– Никакая не ерунда! – горячо зашептала Ирина. – Ведь они как-то почувствовали, когда ты домой пошел. Не могли же они за пару минут такой гурьбой собраться! Наверняка заранее тебя почуяли. Вернее, нас обоих. Точно… Когда нас стало двое рядом… таких, сигнал от нас, скорее всего, намного усилился. Вот они и…

– Слушайте!.. – раздраженно буркнул Артем, которому очень не понравились рассуждения Ирины, слишком уж они походили на правду. – Перестаньте языками молоть, а то кошмары ночью замучают. Давайте спать!

– Тебе-то хорошо… – начал было Серега, но Артем внезапно разозлился и сел.

– Мне хорошо?! – возмущенно зашипел он. – Еще скажи, что я радуюсь! Вот, мол, счастье-то, что не мне это чертово колечко подарили, а Ирке с Серегой! Поскорей бы их кошки задрали, да я бы домой пошел!

– Ну ладно, чего ты? – забубнил Сергей, понимая, что напрасно обидел друга. Который, между прочим, спас его совсем недавно от вполне вероятной гибели.

Артем быстро остыл и снова забрался под одеяло.

– Артем, ты прости, – зашептала Ирина, – мы не хотели…

– Да ты-то тут при чем… – тихо ответил Артем, а потом спросил вдруг: – Ребята, а вы сами-то сейчас что-нибудь чувствуете?

– Что? – переспросил Серега, обрадованный, что друг сменил тему и вроде бы перестал обижаться.

– Кошек? – совсем тихо спросила Ирина.

– Ну да, – кивнул Артем, хотя разглядеть его кивок никто все равно не смог бы.

– Да вроде бы нет, – после некоторого молчания ответил Сергей. – Голова только гудит немного.

– Это у тебя отходняк, – без доли шутки сказал Артем. И перевел взгляд в ту сторону, где должна была находиться кровать Ирины: – А ты как?

– Я ничего не чувствую, – отозвалась девушка. – Убиться тапком не желаю. И выпить яду – тоже.

– Ну и хорошо, – почувствовал Артем небольшое облегчение. Его порадовало, что Ира еще находит силы шутить. – Давайте тогда и правда спать. Завтра обязательно надо будет что-то придумать.

– Если кошки не придумают что-то за нас, – пессимистически заметил Серега, после чего друзья замолчали. Вряд ли они могли заснуть сразу, но, во всяком случае, остаток ночи прошел спокойно.

10

Утро следующих суток началось в общем-то обычно, если не считать того, что четверо из попавших в таинственную переделку людей встретили его не дома. Первым проснулся Игорь Аркадьевич – его рабочий день начинался раньше других. Да еще нужно было заскочить домой – проводить жену и сына, а заодно и побриться. Вообще-то он планировал отзвониться с утра начальнику, взять неофициальный отгул, предстояло ведь заняться похоронными делами друга. Но, пошарив по карманам, мобильника Игорь Аркадьевич не обнаружил. Тогда он разбудил жену:

– Вера, ты не видела мой телефон?

– Нет, – ответила супруга, приподнявшись на локте и с удивлением оглядывая незнакомую обстановку. Впрочем, она тут же проснулась окончательно, все сразу вспомнила и уже более осознанно отнеслась к вопросу мужа: – А ты его вообще брал?

– Не знаю, – пожал плечами Игорь Аркадьевич. – Обычно беру.

– Но вчера… ты ведь в таком состоянии был… – Вера Михайловна положила теплую ладонь на плечо супруга.

– Да помню я! – поморщился тот. Спохватился, погладил ладонь жены и уже мягче сказал: – Поднимайся, я вас провожу, а потом съезжу на работу – надо отгул взять.

– Так позвони с городского, – мотнула головой супруга в сторону прихожей.

– Я Николаичу на сотовый хотел брякнуть, пока он еще на работу не ушел. Так-то я его номер не помню, он у меня в мобильнике забит. Да и ладно, лучше сам съезжу, напишу официальное заявление, сразу на три дня.

Наскоро умывшись и выпив по чашке чая, который успела заварить вставшая следом Валентина Ивановна, Серега и его родители ушли. Правда, выскочивший из спальни в одном халате Александр Михайлович ни в какую не согласился отпускать их, пока не натянул брюки и джемпер и не спустился к входным дверям. Лишь убедившись, что поблизости нет кошек, он поднялся в квартиру и дал гостям «добро» на выход.

Последними проснулись Артем и Ирина.

– Вы в школу-то сегодня идти думаете? – спросил у них Александр Михайлович, уже надевавший в прихожей плащ.

– Надо бы, – ответила Ирина. – У нас третьим уроком контрольная по алгебре.

– У нас вторым, – откликнулся Артем.

– То есть, первый урок вы уже, так сказать, вычеркнули из своей жизни? – усмехнулся Ирин отец.

– Мне же еще домой надо, – начал было оправдываться Артем, но на защиту школьников неожиданно встала Валентина Ивановна.

– Разок прогуляют, ничего страшного, – сказала женщина и тоном, не терпящим возражений, добавила: – А после вчерашнего им еще прийти в себя нужно, поесть хорошенько. Вот я завтрак сейчас настоящий приготовлю, покушают как следует, тогда и пойдут.

Тут-то как раз и прозвенел звонок, прервавший размеренное течение спокойного в общем-то утра. Трубку схватил Александр Михайлович, сразу почувствовав, что звонок этот напрямую связан с недавними событиями. Он не поздоровался со звонившим, и Артем догадался, что на том конце провода – Игорь Аркадьевич.

Отец Ирины долго держал трубку возле уха молча, пока не сказал наконец, хмуро насупив брови:

– Да, видимо, так. Но все-таки мы не знаем наверняка. Хорошо, я жду вас вечером.

Александр Михайлович повесил трубку, потер наморщенный лоб и обвел невеселым взглядом трех человек, с затаенным дыханием ожидающих его рассказа.

– Игорь Аркадьевич звонил, – подтвердил хмурый великан догадку Артема. – Он вчера, как с рыбалки вернулся, мобильник свой выложил и до сегодняшнего утра его не касался. А сейчас посмотрел – там SMS непрочитанная.

– От его друга? Миши?.. – выдохнул Артем. Ира и Валентина Ивановна одинаковым синхронным жестом схватились за щеки.

– Да, – не удивившись прозорливости парня, ответил Александр Михайлович. – Короткое сообщение, но… Вот, послушайте, я дословно запомнил: «Прости. И Тамара пусть простит. Сопротивляться не могу, это сильнее меня. Но я уничтожил его, больше смертей не будет. Прощайте».

Ирина прислонилась к дверному косяку. Ее лицо стало одного с ним цвета. Казалось, еще немного – и девушка упадет. Артем подскочил к подруге и притянул ее к себе, нежно, но крепко обняв за плечи. Он впервые сейчас обнимал Ирину, тем более – делал он это на глазах у ее родителей, но даже мысли о том, что он делает нечто недозволенное или постыдное, не возникло в голове у парня.

Впрочем, ни о чем подобном не подумали и родители девушки. Тем более, они еще раньше самих Ирины с Артемом поняли, что дочь их связывает с этим симпатичным, решительным парнем нечто большее, чем просто приятельские отношения. И они ничего не имели против этого. Хотя, теперь им тоже было не до подобных мыслей.

Ирина же благодарно уткнулась лбом в плечо Артема и прошептала:

– Значит, он догадался, что это кольцо?.. И он его уничтожил! Но почему же он все равно… сделал это с собой? Ведь он никому не подарил его.

– Успокойся, Ира, – ласково сказал подруге Артем. – Пойдем, сядем.

– Нет-нет, со мной все в порядке! – вскинулась, отстраняясь от Артема, девушка. Теперь ее широко распахнутые карие глаза смотрели на отца. – Почему это все-таки случилось, папа?

– Пойдемте и правда присядем, – сказал человек-медведь, глянув мельком на часы. – У меня еще есть минут пять. – И он, не разуваясь, прошел в комнату и опустился на краешек жалобно скрипнувшего дивана. Ира пристроилась рядом с отцом. Артем сел на стул. И только Валентина Ивановна осталась стоять, прислонившись плечом к косяку.

– Может, мы вообще ошиблись насчет этого кольца? – первой продолжила тему мама Ирины.

– Нет, этого не может быть! – подпрыгнул на стуле Артем. – Все сходится: кошки воздействуют только на тех, кому дарили это кольцо…

– И кто передаривал его дальше, – поспешила добавить Ирина.

– Да, на сей раз – это первая нестыковка, – пошевелив бровями, сказал человек-медведь. – Но мы ведь не знаем точно, что сделал Михаил с этим кольцом.

– Во всяком случае, он его никому не подарил, – отпарировал Артем. – Он же ясно написал, что уничтожил его!

– Ну, если быть точными, в сообщении о кольце ни слова, – поднял одну бровь Ирин отец.

– Но это ведь понятно и так! – воскликнула Ира. – Он не стал уточнять, чтобы не делать больно Игорю Аркадьевичу, ведь это он подарил Михаилу кольцо!

– Это самое вероятное, что приходит в голову, – рассудительно заметил Александр Михайлович, – и тем не менее, мы не можем утверждать это наверняка. Но все же допустим – речь идет о кольце. Допустим и то, что Михаил почувствовал внезапное желание покончить с собой, против которого он не смог устоять, и понял, что исходит это желание извне, а именно – от кольца.

– От кошки, – поправила Ира. – Может, он имел в виду кошку? У него же была кошка! Может, это ее он уничтожил?

– Он написал «его», – уточнил отец. – Нет, я думаю, что он имел в виду именно кольцо.

– Но ведь он его никому не дарил, – замотала головой Ира. – Почему же он все равно убил себя?

– Возможно, мы не все правильно поняли в этом деле, – ответил Александр Михайлович, вновь взглянул на запястье и поднялся. – А может быть, кольцо стало вести себя иначе, что-то изменилось.

– Например, ему понравилось убивать, – очень тихо сказал Артем, но его все услышали.

– Или, наоборот, количество смертей достигло необходимого предела, – добавил человек-медведь и направился в сторону прихожей. – Но, прошу меня извинить, теперь мне пора. Договорим вечером. Возможно, к тому времени у нас появятся новые идеи или… данные. – Александр Михайлович задержался в дверном проеме и внимательно поглядел на Артема: – Надеюсь, вам не стоит напоминать, молодой человек, чтобы вы были поосмотрительней? – Великан скользнул взглядом по дочери, коротко подмигнул парню, и Артем понял, что человек-медведь намекает ему не только о собственной безопасности.

Он не стал ничего говорить Ириному отцу, только кивнул – уверенно и твердо. Тот благодарно кивнул в ответ и через пару мгновений хлопнул входной дверью.

Позавтракали молча. Артем стал одеваться, а Ирина уселась на диван с книжкой в руках.

– Ты чего это? – удивился Артем.

– Что именно? – подняла на него большие красивые глаза Ирина.

– Пошли давай!

– Мне еще рано.

– Э, нет! – нахмурился Артем. – Вместе пойдем.

– Вот еще! – неожиданно взбунтовала Ирина. – Ты что, меня пасти собрался?

– Не пасти, а… охранять, – запнулся Артем, подбирая нужное слово.

– Тоже мне, телохранитель, – презрительно фыркнула Ира. – Что, папе пообещал? Думаешь, я не видела, как вы перемигивались?

– Ты!.. Ты… – вспыхнул Артем, а потом быстро подошел к дивану, взял девушку за плечи, решительно поднял ее, отчего раскрытая книга, прошелестев страницами, словно крыльями, шлепнулась на пол, прижал к себе, уткнулся лицом в густые черные волосы и горячо зашептал в затылок: – Глупышоныш!.. Ты такой глупышоныш!.. Да я… Да разве я из-за него?.. Ведь без тебя мне – ничего не надо… Ведь ты мне – дороже всех на свете! Ведь ты для меня – самая-самая!..

Ирина подняла на парня глаза, в которых, кроме застывших слез, он прочитал все, о чем только мог мечтать.

– Правда?.. – шевельнула губами Ирина. Вместо ответа Артем накрыл эти ждущие губы своими.

В жизни каждого человека бывает такой день – даже несколько, но уж один – как минимум, – который позже заставляет мысленно делить эту жизнь на «до» и «после». Артем думал, что таким был для него вчерашний день, или же тот, когда он спас Ирину. Но теперь он понял, что нет. Переломным днем для него стал именно этот, текущий. Невольно признавшись Ире в своих чувствах к ней, он лишь после неосознанно вырвавшихся слов понял, насколько же они верны! Ведь без Ирины ему и впрямь было ничего не нужно. Эта девушка на самом деле стала ему дороже всех на свете. Были еще, конечно, мама, бабушка, Серега, но там было совсем другое. За каждого из этих людей он, не задумываясь, отдал бы свою жизнь, но… Как ни кощунственно это могло прозвучать, без каждого из них он все-таки смог бы прожить. Было бы ужасно больно, плохо, горько, но он бы смог. А вот без Иры – нет. Никак. Это он знал теперь точно. Наверняка.

Валентина Ивановна выглянула из кухни, увидела дочь в объятиях Артема и замерла, боясь выдать свое присутствие, опасаясь спугнуть это волшебное, самое, пожалуй, важное в человеческой жизни мгновение. Уж она-то не понаслышке знала об этом! Даже теперь, спустя почти двадцать лет, она помнила, как впервые признался ей в любви Саша, как первый раз, неловко, неуклюже, но так волнующе сладко коснулись они друг друга губами.

Женщина смахнула ладонью слезу и беззвучно отступила на кухню.

Вечер этого необычного дня еще больше подчеркнул его необычность. В двадцать пятой квартире вновь собрался вчерашний состав. Не было только Веры Михайловны – она осталась с женой Михаила Тамарой.

Последним пришел Игорь Аркадьевич. После событий этих двух дней он осунулся, похудел, под воспаленными глазами легли темные круги.

Раздевшись и войдя в комнату, он, не говоря ни слова, подошел к овальному столу, протянул над ним руку и разжал побелевший от напряжения кулак. О дерево звякнул металл. Присутствующие невольно подались к столу. В центре его, тускло поблескивая внутренней гранью, лежало темное снаружи кольцо.

Коротко охнула и тут же зажала рот ладонью Валентина Ивановна. Словно боясь упасть, вцепился в край столешницы Александр Михайлович. Они видели страшное кольцо впервые, и неожиданное его появление произвело на них сильное впечатление. Но и ребята, которые не только уже видели, но и держали кольцо в руках, изменились в лицах, побледнели. Ира отпрянула назад, прикрыла глаза руками. Серега непроизвольно зажмурился, словно его ослепил отраженный от поверхности кольца неяркий свет люстры. И только лишь Артем смотрел на темный ободок широко раскрытыми глазами, в которых пылали ненависть и решимость, открытая злоба и яростное желание расправиться с непримиримым врагом.

– Но как?.. – скрипнул он зубами. – Ведь его уничтожил… ваш друг! – Артем протянул к кольцу руку, словно хотел схватить его и раздавить, как мерзкое насекомое. Но Игорь Аркадьевич опередил парня и опустил кольцо в карман пиджака.

– Он… уничтожил, – глухо сказал после этого мужчина. – Мишка думал, что унесет его с собой… Он ведь не предполагал, что будет вскрытие. Самоубийц обычно не вскрывают. Но Тамара настояла. Она не могла понять, почему Мишка сделал это. Не мог же я ей рассказать… Это было бы слишком. Да она бы и не поверила. И у Тамары появилась навязчивая мысль, что Мишка был болен. Тяжело, смертельно. Знал об этом, но скрывал от нее. И она настояла на вскрытии. Это нашли… у него в желудке.

– Он проглотил кольцо! – ахнула Валентина Ивановна.

– Да. – Голос Игоря Аркадьевича стал еще отрывистей и суше. – Кольцо отдали Тамаре. Она ничего не могла понять. И я ничего не стал рассказывать. Я ведь тоже не понимаю. И пока не пойму, пока не найду того, кто это сделал… – Кулаки мужчины сжались, костяшки пальцев побелели. Он не стал продолжать, но все и так прекрасно поняли его мысли и чувства.

11

Артему показалось, что в комнате распахнули окно – так ему стало вдруг холодно. Не до дрожи или окоченения, но неуютно, зябко. Захотелось потереть ладони одна о другую и подышать на них.

Валентина Ивановна, вероятно, чтобы разрядить обстановку и нарушить зловещую тишину, нарочито оживленно воскликнула:

– Что же мы тут стоим? Ведь ужин стынет! Пойдемте на кухню. Или сюда принести?

Есть никому не хотелось, хотя, кроме Ирины, никто поужинать не успел. Но обижать хозяйку хотелось еще меньше, да и обсуждать проблему за кухонным столом стало уже как бы привычней.

– Если не возражаете, давайте на кухне, – озвучил общее желание Игорь Аркадьевич. Снял пиджак, набросил его на спинку стула и пошел в ванную мыть руки.

Александр Михайлович отправился на кухню, помочь жене, Артем с Серегой вышли в прихожую и стали ждать, когда освободится ванная.

– Как думаешь, что теперь будет? – прислонился спиной к стене Серега.

– Может, всё?.. – понял мысль друга Артем. – Кольцо ничье, никому не подарено.

– Я последний… из живых, – уставившись в противоположную стену, сказал Сергей.

– У тебя что, есть желание его кому-нибудь подарить? – насторожился Артем.

– Нет, но… – пожал плечами Серега. – А вдруг… появится?

– Кольцо в любом случае у Игоря Аркадьевича. Он ведь его тебе не отдаст. И дарить никому уж точно не станет.

– Я уже всего боюсь, – прерывисто выдохнул Сергей. – Все как-то неправильно стало. С дядей Мишей вот…

Тут дверь ванной открылась, вышел Игорь Аркадьевич, и Серега замолчал. Отец посмотрел на друзей, потом улыбнулся вдруг и подмигнул. На душе у Артема сразу потеплело. Стало легко и хорошо. Появилась уверенная мысль, что этот человек, отец лучшего друга, – очень надежен. Он не подведет, он придумает, как решить проблему. На пару мгновений сердце Артема сжала острая зависть – у Сереги есть отец, настоящий мужик, в которого можно верить, которым можно гордиться, которому, наконец, можно поведать свои тревоги, попросить совета…

Артем же своего отца не помнил. К чести Людмилы Николаевны, мамы Артема, она не стала рассказывать маленькому сыну, впервые спросившему, где его папа, сказок о погибшем летчике-испытателе, о полярнике, дрейфующем на льдине и подобной лабуды. Она, как смогла, объяснила малышу, что папа перестал дружить с ними и уехал в другой город, к своей маме. Став постарше, классе в четвертом-пятом, Артем выпытал у матери новый отцовский адрес и написал тому письмо. Ответ пришел месяца через три. Причем, написал не отец, а его мама, вторая Артемова бабушка, которую мальчик никогда не видел. Она написала, что папе Артема некогда писать, он много работает и часто болеет, поэтому надоедать ему не надо. И лишь учась в восьмом классе, когда мама получила известие о смерти бывшего мужа, Артем узнал, чем так часто «болел» его отец. Тот попросту спился.

Вспоминать об этом было неприятно, но не очень уж, говоря откровенно, больно – все-таки отца Артем не видел и не знал. А вот такая некрасивая штука как зависть к другу, бывало, нет-нет да и накатывала. И ничего с этим Артем поделать не мог.

Не на шутку разозлившись на себя, зайдя после Сереги в ванную, он открыл одну горячую воду и принялся ожесточенно намыливать вмиг покрасневшие руки. Впрочем, долго такое «самобичевание» он выдержать не смог, и перед тем как смыть пену, сделал струю немного прохладней.

По дороге на кухню он заглянул в комнату. Ира, забравшись с ногами на диван, читала книгу.

– Скучаешь? – улыбнулся Артем.

– Наедине с собой мне никогда не скучно, – улыбнулась в ответ девушка. Артем помнил, что это цитата, но вот чья и откуда… Впрочем, это было неважно. На душе вновь стало тепло. Даже злость на себя улетучилась.

Хоть и собрались за ужином обсудить проблему, никто долго не начинал разговор. Звякали вилки о тарелки, постукивали ложечки, размешивая в чашках сахар, шелестела обертка конфет. А люди молчали. Поэтому то, как захлопнулась входная дверь, все отчетливо услышали. Но почему-то никто не придал сразу этому звуку значения. Лишь когда Валентина Ивановна спохватилась, что надо бы пригласить на чай Иру, Александр Михайлович растерянно обвел взглядом собравшихся за столом:

– А разве она не?..

– Ирочка ведь раньше поужинала… – прошептала супруга. Ее лицо приобрело вдруг такое выражение, будто произошло нечто непоправимое, во что еще не хотелось верить. Женщина так же растерянно, как только что муж, поглядела на сидящих за столом: – Это она сейчас ушла?..

– З-зачем?.. – медленно, словно на него давил непосильный груз, стал подниматься Александр Михайлович.

Зато Артем выскочил из-за стола быстро. Метнулся в комнату. На диване, обложкой вверх, лежала раскрытая книга.

– Она ушла! – ворвался парень в кухню и столкнулся в проходе с Игорем Аркадьевичем.

Серегин отец довольно бесцеремонно оттолкнул Артема и бросился к висевшему на спинке стула пиджаку. Сунул руку в карман, в другой, проверил даже внутренний и нагрудный.

– Кольца нет, – выдохнул он.

– Где же оно?.. – замерла вышедшая из кухни последней Валентина Ивановна. Хотя она и так уже знала, где. Точнее – у кого.

Александр Михайлович же ничего спрашивать не стал. Он метнулся в прихожую и сорвал с вешалки плащ.

– Постойте! – рванулся за ним Игорь Аркадьевич. – Куда вы?

– Разве не ясно? – замахал руками великан. – Искать Иру! – Он смахнул с ног комнатные шлепки и быстро натянул туфли. Кинулся к входной двери, но Серегин отец догнал его и двумя руками схватил за плечо. Хоть по сравнению с огромным Александром Михайловичем он и казался почти подростком, но впечатление это было обманчивым. Худощавый и жилистый, он обладал крепкими мышцами. Отец Ирины протащил по инерции Игоря Аркадьевича с полметра, но тот, словно якорь, уперся в пол ногами, и человек-медведь остановился, продолжая тянуться к дверной ручке.

– Постойте, – снова повторил Игорь Аркадьевич. – Вы ведь не знаете, где ее искать. Я пойду с вами.

– А вы, что ли, знаете? – пропыхтел великан, не прекращая попытки приблизиться к двери.

– Я – нет. Может, Артем знает?

– Артем?.. – Александр Михайлович прекратил тянуть упирающегося Серегиного отца, и тот облегченно выдохнул. – А ведь действительно! В прошлый раз… – Человек-медведь ворвался в комнату и подскочил к Артему: – Ты ведь говорил!.. Рассказывал, что в прошлый раз… Где была Ира?!

Несмотря на сбивчивые выкрики взлохмаченного гиганта, бешено вращающего глазами, Артем понял, о чем спрашивает его отец Ирины.

– На крыше девятиэтажки, – сказал он. – Возле школы.

– Есть еще три – у реки, – напомнил Игорь Аркадьевич.

– Нас же как раз четверо! – воскликнул Артем. – Давайте я снова сбегаю к той, а вы идите к реке…

– Нет! – резко отрубил Серегин отец. На скулах его заиграли желваки.

– Почему?.. – оторопел Артем. – Ведь так больше вероятность!

– Сергей никуда не пойдет, – тоном, не терпящих возражений, сказал Игорь Аркадьевич. – А ты будешь рядом с ним. Все время, пока мы не вернемся.

Артем скрипнул зубами. Как же так?.. Его любимая – в беде, а он… Он будет сидеть здесь в няньках?!

Парень почувствовал, как в нем начинает закипать неприязнь, почти откровенная злоба к Сереге. Ведь это его он должен здесь стеречь, словно несмышленыша. И сразу стало стыдно. Очень. До слез, от которых лица мужчин, глядящих на него, исказились и совсем расплылись в его близоруких глазах. Артем сморгнул. Видно стало чуть лучше. И увидел он в первую очередь Валентину Ивановну, растолкавшую далеко не хилых мужиков в стороны.

– Артем, ты разучился считать? – строго спросила она. – Меня ты в расчет совсем не берешь? Ира – моя дочь, неужели ты думаешь, что я брошу ее в беде?

– Вот и хорошо, – поставил точку в споре Игорь Аркадьевич. – Я побегу к школе, а вы двое, – повернулся он к супругам, – отправляйтесь к реке.

– А мы?! – взвыл Серега, которого слова отца тоже несказанно обидели.

– Я же сказал: сидеть здесь! – рявкнул на сына Игорь Аркадьевич. – Тебе пятнадцать лет, а ведешь себя как пятилетний!.. Ты уже забыл, что было вчера? Или ты хочешь связать нас по рукам и ногам? Хочешь, чтобы Ирина погибла?

Это он сказал, конечно, зря. Разумеется, ничего подобного Серега не хотел. А вот Валентина Ивановна после таких слов сначала помертвела, но уже через пару секунд рванулась в прихожую одеваться. Мужчины бросились следом, но Ирина мама все равно первой выбежала на лестничную клетку.

– Ни шагу отсюда! – оглянулся Игорь Аркадьевич, перед тем как захлопнуть дверь.

Друзья переглянулись. Серега виновато опустил голову. Он переживал не меньше Артема – и за судьбу Ирины, и чувствуя собственную вину в том, что Артем оказался в роли невольного пленника. Точнее, сторожа.

Артем же, помня недавнюю вспышку гнева на друга, тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Он уже собрался сказать Сереге что-нибудь успокаивающее, как у того залился мелодией телефон.

– Да! – рванул парень к уху мобильник. – Ты?.. Привет… Слушай, Славка, мне сейчас не до… – Серега внезапно замолчал, брови его сошлись у переносицы. – Что?.. – Теперь Серегины брови поползли вверх. – Ты уверен?.. А раньше? Ах да, ты ведь не записывал… Может, они всегда разные? …Так помнишь? Да ну, выдумываешь!.. …Ладно, ладно, это я так… Верю. …Ладно, спасибо. Пока не знаю. Все, Славка, прости, некогда.

Серега ткнул клавишу отбоя и спрятал телефон в карман.

– Ну, что там? Не тяни, – ткнул Артем кулаком в бок задумавшегося друга.

– Да Славка тут одну вещь сказал… – неуверенно начал Серега. – Фигня какая-то… Говорит, что в последний раз… ну, когда дядя Миша… В общем тогда полярное сияние не Моцарта играло, а этого… Верди, что ли…

– А какая разница? – не понял Артем.

– Вот и я не знаю, – пожал плечами Серега. – Только Славка говорит, что раньше всегда Моцарт был.

– Откуда он знает? Ведь до этого он только одно сияние на камеру записал! Которое мы у него смотрели.

– Вот и я ему это же сказал. А он говорит, что помнит некоторые картинки. И теперь понимает, что это был Моцарт.

– Вообще-то у него память хорошая, – кивнул Артем. – Может, и помнит. И что у нас тогда получается?

– Получается, что с дядей Мишей и правда не так все было. И кольцо он никому не дарил, а все равно с собой покончил, и музыка не та играла. Может, потому что он его уничтожить хотел? Или вообще все изменилось. Может, и Ирка неспроста…

– Стой! – схватил Артем за локоть Серегу. – Как ты сказал?! Уничтожить?..

– Ну да, ты что, не помнишь, что он в SMS написал?

– Серега… – Горло у Артема пересохло и слова ему давались с трудом. – А ведь Ира… Она ведь тоже захотела его уничтожить!

– Да ну…

Артем наконец-то сумел сглотнуть и говорить стало легче:

– Нет-нет, я понял! Смотри, ведь кошек рядом не было. Ну, допустим, через стены, ладно… Но зачем ей тогда брать кольцо? – еще сильнее сжал он локоть друга. – Нет, она все сознательно сделала! Она себя виноватой считает, что подарила тебе кольцо. И решила сделать то, что не удалось дяде Мише. Только уже наверняка.

– А как его наверняка можно уничтожить? Расплавить? Утопить?

– Расплавить ей его негде. Утопить – бессмысленно. Оно ведь не уничтожится все равно. Те же рыбаки зацепят случайно – и вытянут.

– Рыбаки?.. – задумался Серега. – Помнишь, батя его раскатать хотел? Ирка ведь знает про это, мы рассказывали. Может и она?..

– Как она его раскатает? – фыркнул было Артем, но хлопнул вдруг себя по лбу: – Ну, конечно! Пути!..

– Какие пути?

– Тут ведь недалеко железнодорожные пути проходят! Вокзал же рядом! Помнишь, мы ведь с тобой в детстве там монетки на рельсы подкладывали, а потом сравнивали, у кого «блинчик» больше получился?

– А-а-а!.. – застонал Серега и, вытащив телефон, начал тыкаться в кнопки.

– Ты кому? – кивнул Артем.

– Бате. Блин, временно недоступен… Зарядить забыл!

– Пошли! – направился Артем в прихожую.

– Но ведь… – заморгал Серега, глядя в спину друга.

– Как хочешь, – дернул плечом тот. – Я пошел.

– Может, в милицию лучше позвонить?

– Да? – обернулся Артем и сощурился. – И что скажем: спасите девушку, она колечко под поезд хочет бросить, а ее за это кошки раздерут?

– Да ладно, чего ты… – смутился Серега. – Пошли, я чего… Только от бати влети-и-ит!..

– Пусть, – мотнул головой Артем. – Мне Ира дороже. Я… – он судорожно вдохнул, – люблю ее.

Серега даже не улыбнулся. Только кивнул. И принялся одеваться.

Уже выйдя на улицу, друзья поняли, что они на верном пути. Туда, откуда в вечерней тишине отчетливо доносились гудки локомотивов и перестук вагонных колес, направлялись не только они. Обгоняя ребят, по одной, по две, а то и целыми стайками из пяти-шести особей, в сторону железнодорожных путей неслись… кошки.

Серега, увидев их, даже вздрогнул и остановился. Но пушистым хвостатым созданиям было сейчас явно не до него. Это понял и Артем, отчего, испугавшись поначалу за друга, теперь облегченно вздохнул. У него мелькнула даже мысль, что, возможно, «программа» в мозгах у «инфицированных» активируется всего лишь единожды, и если за этот единственный раз кошкам не удается осуществить свою черную миссию, люди становятся свободными. Ведь и на Серегу, и на Иру было всего по одному «покушению»… Пока, во всяком случае.

Но рассуждать сейчас об этом было недосуг. «Бежим!» – крикнул Артем другу и припустил со всех ног. Серега бросился за ним. Страх перед кошками у него почти прошел. Тревога за Ирину – более сильная сейчас – перевесила опасения за собственную судьбу. Ведь девушке угрожала явная опасность, а его самого кошки просто-напросто проигнорировали.

Луна то выглядывала из-за облаков, то, словно испугавшись увиденного, снова надолго скрывалась за ними. Но разглядывать что-то ребятам сейчас было не нужно, они прекрасно знали, куда надо бежать. До железнодорожных путей и так-то было недалеко, а подгоняемым быстро растущей тревогой друзьям и вовсе показалось, что они домчались мгновенно. Но уже когда стали видны блестевшие в свете мощных фонарей ниточки рельсов, ребята поняли, что опоздали. Ирина не дошла до путей каких-то десять-пятнадцать шагов. Но теперь ей невозможно было сделать и шагу, кошки обступили девушку плотным кольцом. Вероятно, животные стояли даже друг на друге – настолько их масса казалась тяжелой и плотной. Верно говорят, что ночью все кошки серы, – было похоже, что темная туча опустилась с небес на Ирину. Девушка стояла в самом ее центре. Подойти к ней не представлялось возможным.

Артем застонал и бессильно сжал кулаки. Серега раздраженно сплюнул и громко ругнулся. Артем нечасто слышал подобные выражения от друга, но удивляться не стал. Вернее, не стал удивляться этому, потому что появился совсем другой повод для удивления… Едва услышав Серегин голос (скорее всего, дело было вовсе не в голосе, но впечатление создалось именно такое), кошки одновременно повернули к нему головы и разомкнули плотное кольцо. Теперь в живой туче оказался «прорезанным» узкий, не шире полуметра, и очень ровный, словно отчерченный по линейке, проход, соединяющий друзей и Ирину.

Девушка не видела Артема с Сергеем, но сразу заметила образовавшуюся «тропинку» и дернулась к ней. Увы, радость Ирины оказалась преждевременной – кошки тут же сомкнули проход с Ириной стороны. Но стоило ей вернуться на место, как проход образовался вновь. Теперь Ира повторила попытку медленно и осторожно, однако результат оказался тем же. Девушка снова встала в центр свободного от кошек пятачка. И проход опять услужливо распахнулся. Только тогда, проследив, куда ведет «тропинка» и подняв глаза, Ирина увидела друзей. Глаза ее вспыхнули радостью, девушка умоляюще протянула в сторону ребят руки.

Артем не мог больше терпеть. Он одним прыжком преодолел те пару шагов, что отделяли его от начала прохода. Но и за это мизерное время кошки успели сомкнуть разрыв. А парень уже не мог остановиться и по инерции врезался прямо в живую серую массу. Кошки под его ногами истошно заверещали, Артем получил несколько болезненных ударов когтями по икрам и голеням, вполне ощутимых даже сквозь джинсы. Он с трудом, но все же удержался на ногах, с ужасом представив, что бы с ним было в противном случае. И, с болью, в сотни раз превышающей боль в исцарапанных ногах, вынужден был отступить.

– А ну-ка, теперь я попробую! – движением руки отодвинул друга в сторону Сергей и решительно шагнул во вновь открывшийся проход. На сей раз кошки даже не пошевелились.

12

Серега без труда дошел до Ирины. Артем, не мигая, смотрел в спину друга, не замечая, как в ладони впились ногти судорожно сжатых в кулаки пальцев. И лишь когда Сергей остановился рядом с девушкой и положил ей на плечо руку, Артем подумал: что же сейчас сможет поделать Серега, как он сумеет помочь Ире?

Друг, видимо, подумал о том же. Он взял девушку за руку, и они с Ириной шагнули к «тропинке». Но та мгновенно затянулась. Тогда Сергей выпустил из ладони Ирину руку и один подошел к линии кошачьей массы. Но проход не открывался.

И вдруг произошло нечто странное. Ирина схватила Серегу за ворот куртки и дернула его к себе. Лицо ее при этом приобрело надменное и, как показалось Артему в холодном свете фонарей, брезгливое выражение. Это поразило Артема, но по-настоящему шокировал его голос Ирины, которым она отчетливо и громко заговорила вдруг с Сергеем. Еще не вникнув в суть сказанного, Артем был ошарашен тем, что этот голос был вовсе не Ирин – скрежещущий и каркающий, произносящий слова с ощутимым, незнакомым акцентом, он принадлежал, скорее, властному сварливому старику.

– Ты хочешь жить? – спросил голос губами Ирины.

– Что?.. – неуверенно улыбнулся Серега. Он, видимо, еще не сумел – или не захотел – понять, что с ним разговаривает вовсе не Ира. Неизвестно, подумал ли он, что девушка в такую минуту решила вдруг столь странно пошутить, или он убедил себя, что у Ирины так проявило себя нервное потрясение, только парень продолжал улыбаться и когда тот, кто завладел телом и сознанием девушки, повторил, медленно и четко, выделяя интонацией каждое слово:

– Ты? Хочешь? Жить? – Ирина помедлила, не отрывая надменного взгляда от глаз Сергея, и ткнула себя в грудь: – И ты хочешь, чтобы жила она?

– Да!!! Да! – завопил Артем, хотя вопрос адресовался не ему.

Истошный крик друга отрезвил Серегу. Теперь и он начал понимать, что перед ним не просто девушка Ира, что ее губами общается с ним Нечто. И парень тоже почти беззвучно прошептал:

– Да…

– Тогда возьми это! – Ирина (хотя, по сути, это была вовсе не она) протянула руку и разжала кулак. На ладони лежало злополучное кольцо.

Сергей беспомощно оглянулся на друга, но потом все же взял этот кусочек металла – двумя пальцами, боязливо, словно тот был горячим.

– Теперь ты должен подарить его кому-нибудь. – Холодная улыбка прорезала лицо девушки.

– Кому?.. – вякнул Серега.

– Все равно. Пусть он, – кивнула Ирина на Артема, – приведет того, кого ты назовешь. Подаришь кольцо, и я освобожу вас с девчонкой.

– Кто ты?! – снова закричал Артем. – Почему ты распоряжаешься жизнями людей?!

Он и не предполагал, что получит ответ, но та, кто совсем недавно была его любимой девушкой, сказала:

– Потому что я служу божеству.

– Какому? – спросил Артем, хотя уже знал, что сейчас услышит. И он не ошибся.

– Сохмет! – торжественно воскликнула Ирина и вскинула руки к небу.

– И все же, кто ты сама такая? Или такой?..

– Мое имя тебе знать ни к чему. Я жрец великой Сохмет – и этого достаточно.

– Достаточно для чего?

– Для служения ей. Замыслы Сохмет должны быть исполнены.

Скорее всего, жрецу захотелось поболтать – наверное, он был очень долго лишен этой возможности, – потому что, не услышав больше вопросов, он спросил сам:

– Что ты еще хочешь узнать, юноша? Спрашивай, великая Сохмет позволила мне удовлетворить твое любопытство.

– С чего бы это? – хмыкнул Артем.

– Люди должны знать о великой Сохмет! Ей нечего скрывать. – Тут патетический тон жреца сменился на прежний – старчески-сварливый: – К тому же, если мое требование не будет исполнено, все вы, трое, погибните. А если исполните – все и так узнают о нас.

– Хорошо, – кивнул Артем. – Скажи тогда, в чем смысл этого кольца? Зачем оно убивает?

– Оно не убивает… – буркнул жрец. – Это кольцо было изготовлено по моему заказу и наделено с помощью божественной силы некими свойствами…

– Например, толкать людей к самоубийству! – не удержался Артем.

– Не смей перебивать меня! – проскрежетал жрец. – Что ты понимаешь в жизни и смерти? Этим людям оказана великая честь – они принесли себя в жертву великой Сохмет. Я навел на кольцо заклятье – каждый, кто передаст его в дар, получит возможность услышать повеление богини, переданное через меня…

– С помощью кошек?.. – вновь не выдержал Артем, но жрец на сей раз не стал огрызаться. Напротив, на лице Ирины появилась хищная улыбка:

– Конечно. Ведь я и живу в этих священных животных. Кольцо собирает их, призывает к себе, и когда их количество становится достаточным, я обретаю сознание. А скоро обрету и тело!

– Достаточное количество – это сколько? – насторожился Артем.

– Ты чересчур любопытен! – снова разозлился жрец. – Все, хватит на этом. Пусть он назовет того, кому собирается подарить кольцо.

– Одно условие! – вскинул руку Артем.

– Условия здесь ставлю я, – попытался возразить жрец, но Артем ожесточенно затряс головой и выпалил:

– Мы ведь можем не согласиться сделать то, что ты просишь!

– Тогда вы погибнете.

– Ну и что? – встрепенулся молчавший до сих пор Серега. – Тебе-то что за беда? Это наше дело, что выбрать.

Артем одобрительно подмигнул другу. Признаться откровенно, он подумал было, что Серега скис.

Прислужник кошачьей богини поморщился:

– Красивые слова… Как вы любите ими сыпать, пока смерть не заглянула вам в глаза. Ну, хорошо. Интересно даже послушать, что за условие ты хочешь мне поставить?

– Сергей подарит кольцо, но сам останется жить. Ира – тоже.

– Они и так останутся, заклятие действует один раз… – сказал жрец и осекся, поняв, видимо, что сболтнул лишнее. И замахал руками: – Все! Хватит разговоров! Они будут жить, если он подарит кольцо. Пусть назовет…

Резкий тепловозный гудок прервал тираду жреца. Луч мощной фары прорезал темноту. Со стороны вокзала, медленно набирая скорость, двигался пассажирский состав. Машинист, заметив рядом с путями странное темное пятно, окружившее двух людей, не смог видимо, понять, что это такое, и на всякий случай дал сигнал.

Сергей посмотрел на приближающийся поезд, и если бы жрец заглянул сейчас в глаза парню, то увидел бы, как вспыхнули они неожиданной радостью.

– Я подарю кольцо ему, – кивнул Серега в сторону друга.

Артем изумленно уставился на Сергея, и, как ни велико было расстояние между ними, он сумел прочесть в его глазах некий намек, предупреждение, просьбу подыграть… Не понимая еще, что придумал друг, Артем сказал:

– Хорошо, я готов.

Кошки тут же расступились, вновь сделав в плотном кольце ровную дорожку прохода.

– Подойди, – сказал жрец Артему.

Тот медленно двинулся к центру кошачьего круга. Поезд почти поравнялся уже с Серегой и Ирой-жрецом, когда Артем наконец догадался, что придумал друг. Не доходя до Сергея трех-четырех шагов, он остановился, протянул руку и крикнул:

– Кидай!

И Серега кинул. Но не Артему. Он дернул рукой, делая вид, что бросает кольцо, а потом резво провернулся на пятке и оказался лицом к рокочущему локомотиву.

Жрец сразу все понял и с ревом бросился на парня, но тот успел, прищурив для верности глаз, сделать ловкое движение кистью, и кольцо звякнуло о рельс, подпрыгнуло, но тут же было накрыто надвинувшимся колесом и расплюснуто многотонной тяжестью тепловоза.

Тело Ирины, летящее на Серегу с руками, готовящимися впиться в его горло, внезапно обмякло в броске, по инерции врезалось в парня, сбив того с ног, и в этот же самый момент огромная кошачья стая издала оглушительный рев – куда громче, чем тепловозный гудок, – и пушистые создания, перестав быть единым целым, ринулись врассыпную.

Артем с ужасом видел, как кошки, обезумев от мощного ментального удара, мчатся во все стороны, словно осколки рванувшей бомбы, не разбирая дороги, не видя ничего перед собой. Часть из них ринулась прямо под колеса поезда, но бегущие следом, не обращая внимания на гибель собратьев, тут же повторяли их участь.

Впрочем, Артему некогда было озадачиваться кошачьими судьбами. Его волновала сейчас другая судьба – самого дорогого и близкого ему человека.

В три стремительных прыжка оказался он рядом с Ириной, рухнул на колени перед ее неподвижным телом и дрожащими пальцами убрал рассыпанные по родному лицу черные волосы.

Ира дышала. Веки закрытых глаз дрогнули и медленно, будто опасаясь увидеть нечто ужасное, раскрылись. Испуганный взгляд упал на Артема и осветился такой искренней радостью, что сердце Артема екнуло и загрохотало под стать набирающему скорость поезду. Ирина попыталась сесть, но Артем тут же подхватил ее, прижал к себе и, так и не поднявшись с колен, принялся целовать ее волосы, лицо, губы…

Сергей, который уже успел встать и приводил теперь в порядок одежду, деликатно отвернулся. А когда состав, прогрохотав, мелькнул на прощанье красными огоньками последнего вагона, парень подбежал к рельсам и принялся высматривать в гравии между шпал то, что должно было остаться от кольца. Фонари вдоль путей давали достаточно света, чтобы довольно скоро он смог заметить блеснувший меж камешками металл. Серега схватил серебряный продолговатый «блинчик», тут же выронил его и затряс ладонью – расплюснутое кольцо оказалось горячим. Он осторожно, двумя пальцами, поднял его снова и стал перебрасывать с ладони на ладонь.

– Нашел? – услышал Сергей, обернулся и увидел, что Артем и Ирина уже, обнявшись, стоят и с умиленно-счастливыми улыбками наблюдают за его ужимками.

– Горячо, блин! – прокомментировал он свои действия.

– Так положи, пусть остынет, – посоветовал Артем.

– Ну уж нет! – замотал головой Серега. – Я лучше потерплю.

Со стороны пустыря, раскинувшегося между железнодорожным полотном и ближайшими домами, послышались возбужденные голоса. Свет фонарей туда не доставал, и ребята замерли, настороженно прислушиваясь. Но тут как раз снова показалась из-за облаков луна, высветив трех человек, бегущих по пустырю. Первой узнала, кто это такие, Ирина:

– Это же мама с папой!..

– Ага, – радостно закивал Серега, – мой тоже там.

Вскоре Иру вовсю уже тискали и мяли в объятиях родители, смеющиеся и плачущие одновременно. Игорь Аркадьевич же не столь бурно проявил свои чувства при виде сына. Серега виновато опустил голову:

– Пап, мы это… Иначе нельзя было. Иру надо было спасать.

– А я разве что сказал? – усмехнулся отец. – Вижу, спасли. Молодцы. А кольцо где?

– Вот, – раскрыл Серега ладонь, на которой тускло блеснул серебряный «блинчик». И тут же сжал кулак снова: – Только я тебе его не отдам…

– Почему?

– Так надо, пап… Правда. Мы тут узнали кое-что…

– Вы еще не все знаете, – стала вырываться из родительских объятий Ирина. Наконец ей это удалось, и девушка, отдышавшись, возбужденно заговорила: – Представляете, пока он был во мне, я все видела и слышала, только ничего сделать не могла. И помню многие его мысли. То, что он нам не сказал.

– Кто? Кто был в тебе?.. – посыпались на Иру вопросы от родителей и Серегиного отца.

– Давайте дома расскажу, а? – взмолилась девушка. – Не могу здесь больше и минуты находиться!

Но рассказывать она начала еще по дороге к дому. А потом все снова сидели на знакомой кухне и, раскрыв рты, слушали Ирину, забыв про стынущий чай.

История и впрямь оказалась занятной. Если бы присутствующие здесь не стали самоличными свидетелями ее последствий, девушку вполне могли бы записать в сказочницы. Ведь то, что она рассказала, и было на первый взгляд сказкой, легендой, мифом…

…Жрец древнеегипетской богини Сохмет жил много столетий назад – чуть ли не во времена Тутанхамона. Он столь преданно и верно служил своей хозяйке, что та сделала ему божественный дар: жрец мог существовать и после смерти. Но не постоянно, а лишь когда в одном месте – не обязательно на одном «пятачке», но хотя бы в одном городе – соберется сто тысяч кошек, священных для Сохмет животных. Помочь этому должно было серебряное кольцо, изготовленное искусными мастерами по заказу жреца. Но самое главное, если в жертву богине будет принесено сто тысяч человек, тело последнего получит жрец и сможет ожить по-настоящему.

Жрец придумал хитроумный ход. Он сотворил над кольцом такое заклятие, что любой человек, получивший его в дар, непременно должен был в скором времени захотеть передарить кольцо. А в момент дарения вместе с кольцом одариваемый получал в сознание некую метку, как сказали бы в наше время – код программы, который срабатывал при встрече человека с кошкой. И человек, не задумываясь, приносил себя в жертву Сохмет.

Но с течением веков заклятие ослабевало и порой давало сбои. Так и Серега, получив кольцо в дар от Ирины, сам не подарил его никому. Зато это совершенно случайно сделал его отец. Друг Игоря Аркадьевича Михаил стал невольной жертвой, зато – волею судьбы или случая – последней перед стотысячной, после которой жрец мог получить тело. Но Михаил, почувствовав тягу подарить кому-нибудь кольцо, кое-что понял. И он решил его уничтожить, забрать с собой в могилу. Не получилось… И теперь кольцо мог передарить только предыдущий его «законный» владелец, то есть Серега.

– Но как это кольцо вообще попало в наш город?! – воскликнула Валентина Ивановна.

– Скорее всего, это случилось еще в позапрошлом веке, а то и в самом начале истории нашего города, – откликнулся Александр Михайлович. – Он ведь образовался на торговом пути, скорее всего купцы его и основали. Вот, видимо, какой-то купчина и вывез его из Египта. Перекупил у тамошнего расхитителя гробниц…

– Не перекупил, – поправила отца Ирина. – Это кольцо ему подарили.

– Ах, ну да, конечно, – согласился Александр Михайлович. – Вот, кстати, почему и кошки в наш город потянулись.

– Почему же самоубийства вспыхнули лишь в последнее время? – спросил Серега, который слушал рассказ Ирины и комментарий ее отца с раскрытым ртом.

– Вряд ли только в последнее. Возможно, кольцо пролежало где-то, забытое или потерянное, а теперь вот его снова нашли, на беду…

– И почему погибали только подростки? – задал Сергей очередной вопрос, но тут же сконфуженно поправился: – До дяди Миши…

– Ну, это можно объяснить, – забарабанил по столу пальцами Александр Михайлович. – Ведь кому обычно такие вещи дарят? Друзьям, подругам… Вот оно среди школьников и покрутилось. Наделало дел…

– Самое интересное, почему возникало полярное сияние? – вступил в разговор Артем. – Да еще такое… музыкальное.

– Я знаю, – тихо сказала Ирина. – Это Сохмет… Так она высказывала свою… благодарность за жертву.

– Да ну, – не поверил Артем. – Это ж не древнеегипетская музыка!

– Она ведь богиня, – посмотрела на парня Ирина. – И она ведь не умерла тысячелетия назад. Боги вообще не умирают, на то они и боги. А про Сохмет я не просто так сказала, я это… от жреца знаю. Сохмет очень нравится Моцарт. И если она «играет» Моцарта, значит – удовлетворена и довольна.

– Так вот почему после дяди Мишиной смерти был не Моцарт, а Верди! – воскликнул Серега. – Ей не понравилось, что он сделал!..

– Но почему все же полярные сияния, я не могу понять? – не унимался Артем. – Что у них общего с Египтом?

– Сохмет, в первую очередь, – сказала Ирина, – это богиня уничтожающей силы, палящего солнца, войны и болезней.

– Да-да, – поддержал дочку отец. – Помните, я вам рассказывал?

– И… что? – не понял Серега, и Артем напомнил:

– Солнца!.. Богиня солнца. Я ведь еще тогда говорил! Полярные сияния – это…

– Помню, помню!.. – замахал руками Сергей. – Все теперь понятно.

– Кроме самого главного… – тихо произнес Артем и опустил глаза. – Как все это вообще может быть?.. Ведь такого просто не бывает! – Он вновь поднял голову и обвел присутствующих вопрошающим взглядом.

– Не хочу показаться банальным, – хмыкнул в кулак Александр Михайлович, – но лучше, чем сказал Шекспир, все равно не скажешь…

– Есть многое на свете, друг Горацио… – подхватил Игорь Аркадьевич.

– …Что и не снилось нашим мудрецам! – торжественно закончила Валентина Ивановна.

В субботу похоронили последнюю жертву кровожадной богини – Михаила. Поздно вечером Серега сказал вернувшемуся с поминок мрачному отцу:

– Пойдем завтра на рыбалку?

– Какая рыбалка?.. – отмахнулся Игорь Аркадьевич.

– Пап, надо. Правда.

– Да уже сезон закончился…

– Ничего. Пожалуйста, я прошу, – не отставал Сергей.

Удивленный настырностью сына, который в общем-то рыбной ловлей не увлекался, Игорь Аркадьевич пристально посмотрел тому в глаза:

– Выкладывай. Зачем тебе это?

– Вот… – Серега положил на стол перед отцом блестящую вещицу. – Блесна. Я сам ее сделал.

– Из кольца? – задал риторический вопрос Игорь Аркадьевич и стал разглядывать изделие сына – несколько корявую, но вполне похожую на блесну выгнутую овальную серебряную лепешку.

– Да, – сказал Сергей. – Я ведь должен его все-таки подарить…

Отец все понял.

– Ложись спать, завтра рано разбужу.

По черной глади реки медленно плыли желтые листья. Сам Игорь Аркадьевич почти не ловил, в основном, помогал сыну – у Сереги почти не было рыбацкого опыта. Но после десятка-другого неудачных забросов, у него стало наконец что-то получаться, и отец отошел, чтобы и самому попытать удачу.

Но первым повезло все-таки Сергею.

– Есть! – коротко вскрикнул он, и спиннинг в его руках ощутимо выгнулся.

– Вываживай, вываживай! – подскочил к сыну отец. – Не торопись!.. Сейчас подсачек принесу.

– Не надо, – сказал Серега и криво усмехнулся. – Дай лучше нож.

Игорь Аркадьевич выгнул дугой брови, но в следующее мгновение понял, что хочет сделать Сергей. Он вынул из ножен охотничий нож и протянул его сыну рукояткой вперед.

Серега покрепче перехватил удилище правой рукой, взял в левую ножик, помедлил немного и чиркнул лезвием по леске:

– Дарю!..

Ночи во второй половине октября были уже очень темные. Но только не эта. Разноцветные отблески сполохов играли в потухших глазах здоровенной щуки, выбросившейся около часа назад на глинистый берег реки Кошка. Из ее разинутой пасти свисала серебряная блесна, отражавшая блики полярного сияния, столь редкого в этих широтах.

По обе стороны от мертвой рыбины в позе сфинксов лежали две кошки. Их пасти щерились в злобном оскале, а морды были задраны к небу, на котором неведомый исполнитель красками вместо звуков играл «Реквием» Шнитке.

Кошмар второй. Призрак города кошек

1

Город Кошково получил свое имя из-за обилия живущих в нем кошек, считали многие кошковчане. И, наверное, не напрасно – кошек в нем и впрямь была тьма. Особенно до прошлого года, когда странные, по слухам даже мистические события всколыхнули этот небольшой город. Загадочную гибель более десятка подростков связывали потом именно с кошками. Не все верили слухам, да и самоубийства детей, к счастью, прекратились, но кошек в городе после этого и впрямь стало меньше.

А как раз год назад кошка появилась и в семье Стаса. Мама принесла от своей подруги, тети Лизы, черный пушистый комочек и сказала им с папой:

– Вот, познакомьтесь, новый член нашей семьи, Виолетта.

– Скорее, Чернушка, – ухмыльнулся папа.

– Чернушка – это корова, а не кошка, – не согласилась с ним мама.

– Кстати, от коровы куда больше пользы, – заметил тот.

– Нет, кошка лучше коровы, – внес в обсуждение свой голос и Стас, – она меньше, ее можно на руки брать. Только и впрямь, мама, почему ты зовешь ее Виолеттой?

– Когда я первый раз увидела котят у Лизиной Серафимы, они были еще слепые и почти голенькие. Там было три серых и один – непонятного цвета, мне он показался фиолетовым, наверное потому, что розовенькое тельце просвечивало сквозь черную шерстку. Вот я и назвала его Виолеттой, и попросила Лизу оставить его для нас, очень уж он мне понравился. Она, в смысле. Это кошечка.

Кошечка подросла и стала очень красивой черной кошкой. Стас и папа звали ее Вилкой; отчасти потому, что так было проще, а еще, пожалуй, в отместку – из всех членов семьи Виолетта признавала только маму. Причем, мама говорила, что все происходит наоборот: это кошка обижается на папу и Стаса за дурацкое прозвище, потому и относится к ним безразлично.

Зато накануне дня, когда со Стасом произошло несчастье, Вилка повела себя странно: она так и ластилась к нему, так и терлась о его ноги, точнее, об одну – правую. Но тогда никто не придал этому особого значения, поудивлялись слегка, да и только. А самому Стасу в тот день вообще было не до кошки – ему наконец-то купили компьютер!

Папа обещал еще в прошлом году, что купит его сыну, когда тот будет учиться в восьмом классе, и Стас предположил, что родители приурочат эту покупку к его четырнадцатилетию в ноябре. Вышло же еще лучше! Так, по крайней мере, думал Стас в тот радостный вечер. На самом же деле компьютер и стал одной из причин случившейся с ним беды.

Рассуждая здраво, Стас, конечно, понимал, что виноват во всем лишь он сам, его разболтанность и невнимательность. Но уж очень он торопился на следующий день из школы, чтобы засесть поскорей за новенький, волнующе и остро пахнущий свежим пластиком монитор. Так торопился, что тащиться до перехода показалось ему досадной и напрасной тратой времени. И даже покрутить как следует головой, когда перебегал дорогу, он не удосужился – все мысли были заняты компьютером.

Что ж, теперь ему эту голову и вовсе не повернуть полностью: мешают и боль, и воткнутые повсюду трубочки, а что-либо перебегать и вообще бегать ему теперь однозначно придется не скоро…

Самого удара Стас не почувствовал, услышал лишь визг тормозов, а в следующее мгновение мир исчез, словно его выключили. Но еще через мгновение снова включили. Только вокруг уже не было того мира, к которому привык Стас. Там, где он очутился, был один свет – яркий-яркий и очень добрый и теплый. Стас купался в нем, будто в море. Но уж очень недолго. Скоро он почувствовал, что не может пошевелиться, что ему очень больно, и он даже заплакал оттого, что не удалось остаться в той теплой, яркой доброте.

И хотя Стасу показалось, что все случилось быстро: визг тормозов – добрый свет – боль, на самом деле, как признались ему потом папа с мамой, он провел без сознания пять дней. А боль… с одной стороны, даже хорошо, что она была, ведь это означало, что он жив. Родители, опасаясь его волновать, не стали рассказывать Стасу, насколько тот близок был к смерти. Но однажды, когда мама и папа думали, что он спит, Стас услышал, как они шептались о том, что доктор, который делал ему операцию, настоящий волшебник, вернул его с того света. Стас этому вовсе не удивился, ведь он и правда побывал на каком-то другом свете, где было удивительно хорошо и тепло. Гораздо лучше, чем здесь, где у него так сильно болели голова и нога. Та самая, правая, о которую накануне трагедии долго терлась Вилка, будто хотела его предупредить о грядущей беде. «А может, и правда хотела?» – подумал Стас, но сам же себе и ответил, что все это ерунда, обычное совпадение, ничего подобного попросту не бывает. «А как же добрый свет, в котором ты купался? – задал он себе новый вопрос. – Он-то ведь точно был. А это значит…» Что именно это значит, Стас додумать не успел, поскольку очень устал и уснул.

Когда он проснулся, была уже ночь. Стас снова закрыл глаза, собираясь спать дальше, но услышал вдруг, что в палате кто-то плачет. Сначала он подумал, что это мама. Стас кое-как сумел повернуть голову, но в тусклом свете фонаря из-за окошка смог разглядеть, что мама спит, свернувшись калачиком на раскладушке. Это потом он узнал, что те пять дней, пока он купался в теплом свете, мама не закрывала глаз. Так что теперь она спала очень крепко. И тогда Стас решил, что плач ему только приснился, или что это ветер шумит с таким звуком. Но только он так подумал, как рядом опять кто-то всхлипнул. Но как-то странно, очень тихо и шелестяво, будто и правда ветер решил поиграть с листьями. Из-за гипса и всяких воткнутых в него трубочек, Стасу было не повернуться, и он тихонечко позвал:

– Эй! Тут кто-то есть?

– Ес-с-сть… – прошелестел в ответ листьями ветер. Или все же не ветер?

Стасу вдруг стало холодно. Он даже забыл про боль. Хотелось позвать маму, но язык не захотел шевелиться.

Он долго лежал, боясь закрыть глаза, и прислушивался. Он и впрямь услышал звуки ветра за окном, услышал глухой отрывистый кашель за стенкой, далекую трель телефона, тихое мамино дыхание… Но это были вовсе не те звуки, что его напугали. Пытаясь убедить себя, что плач и всхлипывание ему все же послышались или приснились, Стас не заметил, как снова заснул.

Ему приснился город, очень похожий на Кошково. И все-таки это было не Кошково, хотя бы потому, что в этом городе не было ни одного современного здания, зато была крепостная стена – высокая, с трехэтажный дом, и почти такая же широкая. Стена начиналась у реки, огибала город и заканчивалась у реки же. А по ту сторону реки, где в «его» Кошкове был Зареченский район, Стас увидел лишь черную, будто выжженную землю. Она простиралась до самой линии горизонта, и казалось, что по ту сторону реки мир погружен в вечную тьму, что там нет не только жизни, но и вообще ничего. Впечатление усиливали низкие темные тучи, повисшие над Заречьем.

Стас невольно поежился и стал пятиться, не находя в себе мужества повернуться спиной к черной пустыне. Казалось, сделай он это, темнота перепрыгнет реку, проглотит его и растворит в своей жути.

Но пятился он недолго, через три-четыре шага споткнулся и упал – плавно и мягко, как и положено во сне. А потом увидел мальчишку, который стоял рядом и тянул ему руку. Стас сжал протянутую ладонь, и мальчишка легко поднял его на ноги, словно Стас весил не больше котенка. А может, этот мальчишка просто был очень сильный, тем более что и одет он был, словно воин – древний воин, – в серые штаны из грубой ткани и кольчугу, перетянутую кожаным поясом. На ногах у «воина» были добротные с виду сапоги, а вот шлема, против ожидания, у странного парня не было; его длинные светлые кудри свободно развевались на легком ветру. Если бы не эта «повышенная волосатость», мальчишку было бы легко принять за самого Стаса – он был одного с ним роста, такой же курносый, широкоскулый, и сероглазый. Собственно, и у самого Стаса, волосы тоже были светлыми, только гораздо короче.

С полминуты мальчишки рассматривали друг друга, а когда Стас открыл рот для первого вопроса, он заморгал и проснулся.

2

Стас провел в реанимационной палате еще пять дней, а потом, когда боль поутихла и дела его, как сказал доктор, пошли на поправку, его перевели в обычную палату, где лежали двое взрослых мужчин, тоже с загипсованными ногами, но уже передвигающихся с помощью костылей.

Потянулись утомительные и тоскливые больничные дни. Перевязки, капельницы, уколы прямо-таки замучили Стаса. Но еще, пожалуй, мучительней, были вынужденная неподвижность и тоска по дому. Даже в школу Стас побежал бы сейчас вприпрыжку, с огромным удовольствием! Сердце его порой сжимала такая грусть, что он бы, пожалуй, заплакал, лежи в палате один. Правда, соседям Стаса и так не было до него дела. Они то играли в шахматы, вытянув ноги в гипсе на табуретах, то шелестели газетами, то попросту спали, сотрясая храпом палату. Но плакать при посторонних Стасу все равно не хотелось. Тем более что до дня рождения оставалось каких-то два месяца, а четырнадцать лет – это уже тот возраст, когда плакать парню недопустимо в принципе. Так, во всяком случае, думал сам Стас. Пора было к этому привыкать и закаливать волю. Благо что и времени было для этого достаточно, и текущие обстоятельства способствовали подобной закалке как нельзя лучше.

Мама, конечно, больше не ночевала в больнице, но все равно то она, то папа, то и та, и другой вместе навещали его порой не по одному разу в день. И все равно было очень тоскливо и скучно. Поэтому, когда дней через десять к Стасу пустили Андроида – он чуть не пустился в пляс, несмотря на сломанную ногу. Андроид тоже выглядел радостным от встречи. Точнее, выглядели, поскольку данное прозвище носили сразу два человека: брат и сестра – Андрон и Даша, близнецы, одноклассники Стаса и его лучшие друзья. Андрона звали именно Андрон, а не Андрей, это не было его вторым прозвищем. Да никакое другое прозвище ему и не подошло бы, потому что один он никогда не был, как, соответственно, никогда не была одной Даша – они всюду ходили вместе, словно приклеенные. Даже собственные родители подшучивали иногда над детьми, называя тех сиамскими близнецами. Так что прозвище, придуманное кем-то как простая сумма двух сокращенных имен, приклеилась к близнецам намертво, и разделять его на отдельные составляющие попросту не имело смысла. Пожалуй, в их классе один только Стас звал Андрона и Дашу их настоящими именами. Зато, когда сам он в этом дуэте стал третьим, их попытались переименовать в Стандроида, но это прозвище не прижилось – все-таки Стас на фоне близнецов был слишком отдельной, чересчур самостоятельной личностью. Да и большую часть времени он все-таки проводил без них.

Как раз за день до прихода Андроида Стасу первый раз разрешили подняться с постели. Пока даже без костылей; с одного боку его придерживал доктор, с другого папа. И хоть стоял – а, скорее, висел на руках у взрослых – он не больше пары минут, устал так, словно пробежал трехкилометровый кросс. И все равно это событие Стаса очень обрадовало; он уже начинал опасаться, что от него скрывают правду, и что весь остаток жизни ему доведется провести в кровати.

Так что Андрон и Даша застали друга в прекрасном настроении и после приветственных возгласов и осторожных рукопожатий сознались:

– Мы думали, что застанем тут живой труп, даже идти немного боялись, а ты вон какой, словно и не случилось ничего.

– Ага, не случилось, – задрал одеяло и постучал по гипсу Стас, – а это что?

– Подумаешь, – синхронно пожали плечами близнецы, – от тебя же не убыло, а наоборот прибыло. Вот если бы ногу совсем оторвало – тогда да.

– Или голову, – буркнул Стас, но не сумел сдержать улыбку. – Бестолковую глупую голову. Зато теперь я буду умней, стану переходить улицу только по переходу! Подземному.

– А если подземного не будет?

– Вырою.

– Тогда тебе придется повсюду таскать лопату. А мы будем всегда носить фотоаппарат, чтобы не пропустить моменты твоих героических пересечений проезжей части.

Удивительно, но Андроид говорил о себе исключительно во множественном числе, независимо от того, кто это был – Андрон или Даша. Даже в те исключительные моменты, когда они ненадолго разлучались – например, у врача, или в спортивной раздевалке. Поэтому возникало некое лексическое несоответствие – они говорили о себе: «Мы пришли; мы сказали», а о них говорили: «Андроид пришел; он сказал». Но те, кто общались с Андроидом часто, к этому быстро привыкали.

А вот внешне брат с сестрой не были совсем одинаковыми. Даша выглядела более стройной, и даже казалась чуть выше брата. Нос у нее был меньше, чем у Андрона, зато рот – и пошире, и с более пухлыми губами. Похоже, самим им такое положение дел очень не нравилось, и во всем остальном они старались быть максимально похожими: одинаково стриглись, носили одинаковую одежду – разумеется, в мужском стиле, ибо юбку Андрон не надел бы ни за какие коврижки. Так что их зачастую считали братьями-двойняшками, а их мелкие внешние «несоответствия» были почти незаметными, особенно для посторонних. Учитывая еще, что оба они были одинаково черноволосыми и кареглазыми.

Но уж кто-кто, а Стас-то хорошо отличал своих друзей одного от другого. Точнее, одного от другой, или одну от другого. И не только внешне. Наверное, еще и поэтому он не любил называть их Андроидом.

– Ох, ребята, – вырвалось у него, – как же я по вам соскучился!

– И мы по тебе, – сказал Андроид. Кто именно, Даша или Андрон, было совсем несущественно. – И вообще, в классе о тебе каждый день вспоминают. Даже слух пошел… – Близнецы опустили головы и шмыгнули носами, но продолжить никто из них не решался.

– Ну, – приподнялся на подушке Стас, – что за слух? Не тяните!

– Что тебя… что тебе… – замямлили брат с сестрой, – что ты теперь не справишься с программой, и тебя того…

– Что «того»? – насупился Стас. – Расстреляют? Что вы мямлите, говорите как есть! На второй год меня, что ли, в восьмом классе оставят?

– Ну, типа того, – выдохнул Андроид.

– Это мы еще посмотрим! – прищурился Стас. – Я пропустил меньше месяца, нагоню.

– Так ведь ты же еще не завтра вернешься…

– Ну и что? У меня нога сломана, а не голова. Вернее, голова тоже была… того… немножко, но ее уже вылечили. – Стас, не выдержав, фыркнул: – Я надеюсь. Так что, если вы мне поможете, я не сильно отстану.

– Да мы-то поможем, – вскинулись близнецы, – но тебе ведь тяжело будет заниматься, наверное?

– Мне тяжело валяться без дела! – стукнул кулаком по одеялу Стас. – Если бы вы знали, как мне это безделье осточертело! Да для меня сейчас алгебра будет как песня, а физика как фантастический роман! Кстати, вы мне почитать чего-нибудь тоже принесите, а? Фэнтези какое-нибудь или ужастик.

Брат с сестрой вдруг быстро переглянулись. Стасу показалось даже, что они мысленно о чем-то посовещались. Наверняка как-то вроде: «Скажем?..» «А стоит?».

И Стас припечатал:

– Давайте-давайте! Вываливайте. Что там у вас еще?

– Да это тоже как бы слух. Но ты сказал про ужастики и фэнтези…

– И что? Кошково, пока я тут валяюсь, захватили злобные орки?

– Гоблины.

– Что?!.. – выпучил глаза Стас. – В каком смысле?

– Да мы шутим, – сказал Андроид. – Никто ничего не захватывал. Просто… – Близнецы обернулись на Стасовых соседей, но те увлеченно сражались в шахматы. И все-таки дальше Андроид продолжил шепотом: – В нашем городе завелось привидение.

– Ребята, ну, хватит шуток. Уже не смешно. Или говорите, или не нужно было и начинать.

– Так… мы и сказали, – синхронно заморгали Андрон и Даша.

– Что вы сказали? – нахмурился Стас.

– Что приведение в Кошково завелось. Призрак. Его уже многие видели.

– Кто? Где? Когда? – выдал Стас учительским тоном. – Вот вы видели?

– Мы нет, – замотал головами Андроид. – Видела бабушкина подруга – утром в прошлое воскресенье, возле церкви; видел дядя Саша… ну, дворник… А еще в школе про него много шепчутся.

– Бабушкина подруга? – хохотнул Стас. – Возле церкви? Сколько той подруге лет? Сто? Да у нее, может, такое зрение уже, что ей все привидениями кажутся! А дворник… Ну, ребята, вы даете! Ему, небось, каждый вечер чертики зеленые являются, а утром, с похмелья, призраки.

– Дядя Саша не пьет, – неуверенно произнес кто-то из близнецов. Второй промолчал.

– Вот-вот, – кивнул Стас. – Что там еще осталось? Школа? Шепчутся, говорите? А скажите мне, о чем в школе не шепчутся? Вот о чем?

– Да, но… – близнецы опять быстро переглянулись, – его видел Иван.

– Что еще за Иван? – нахмурился Стас. – Не помню никаких Иванов… У меня племянника Ванькой зовут, так он еще…

– Нет, – замахал руками Андроид, – не племянник! Ты его не знаешь, они только в начале сентября в Кошково переехали, он в четвертой учится, в десятом.

– В десятом? В четвертой школе? В начале сентября?.. Откуда же вы его тогда знаете? – Стас почувствовал легкий укол ревности.

Но ответить близнецы не успели. В палату вошли мама с папой, и Андроид, шепнув: «Потом. Пока! Поправляйся», поздоровался с родителями Стаса и растворился за дверью.

3

Папа и мама в этот раз вели себя несколько странно. Они, как обычно, расспрашивали Стаса о самочувствии, о том, что и как он ел, нужно ли ему что-нибудь принести, рассказали немного о домашних новостях, но при этом родители часто переглядывались, будто напоминая друг другу о некой договоренности. А еще Стас заметил, что глаза у мамы воспаленные и красные, словно она не выспалась, и обратил внимание, что папа, против обыкновения, даже не пытается шутить.

Наконец он не выдержал и прямо спросил у родителей:

– Чего вы сегодня какие-то не такие? Что-то случилось? Или вы тоже привидение увидели?

Мама с папой одновременно вздрогнули. И так же разом, словно Андроид, воскликнули:

– А ты откуда знаешь?

– Опа!.. – приподнялся на локте Стас. – Вы что, сговорились?

– С кем? – нахмурился папа.

– Насчет чего? – спросила мама.

– С Андроном и Дашей. Насчет привидения, – сухо ответил Стас. – Может, вы меня так пытаетесь развеселить? Так вот, мне не смешно. Мне, наоборот, становится за всех вас страшно.

Папа и мама опять переглянулись.

– Расскажи, – кивнула мама, и папа, крякнув, пробормотал:

– Ты понимаешь, в городе и впрямь разговоры начались про какой-то там призрак, которого то там, то сям кто-то видел. Мы… во всяком случае, я этим россказням не верил. Но сегодня… – папа снова крякнул и помотал головой, – сегодня ночью мы проснулись от Вилкиных воплей…

– Виолетта шипела и мявкала как сумасшедшая, – не выдержав, встряла в папин рассказ мама. – Мы выскочили в прихожую…

– Мы выскочили, – махнул на маму рукой папа, – а Вилка стоит там, выгнув дугой спину, и шипит в раскрытую дверь твоей комнаты.

– И мявкает, – придержала папину руку мама. – Жутко так, у меня мурашки по коже поползли! Да еще в полумраке все, свет только от фонарей из-за окошек да от луны.

– Я вбежал в твою комнату, чтобы включить свет, – снова продолжил папа, – думал, воры забрались. Но лишь руку к выключателю протянул – и остолбенел…

– А я из-за его спины туда глянула, а там…

– …привидение!.. – закончили они вместе зловещим шепотом.

Стас невольно вздрогнул. Только сейчас он заметил, что его соседи-шахматисты забыли про свою доску и тоже прислушиваются к рассказу родителей.

– Вы людей-то не пугайте, – тоже шепотом сказал он, легонько кивнув на соседей.

Мама с папой оглянулись, придвинули стулья ближе к кровати и, наклонившись к Стасу, зашептали:

– Настоящее приведение!.. Прозрачный такой, светящийся силуэт. Ростом примерно с тебя. Он стоял возле окна. Призрак…

А мама, всхлипнув, добавила:

– Мне показалось, он тянул к нам руки… Будто о чем-то просил.

– А потом я все же включил свет, – сказал папа, – и все пропало. Привидение исчезло. И Вилка сразу успокоилась. Я снова выключил люстру, мы ждали полночи, но призрак так и не вернулся.

– А вы что, хотели, чтобы он вернулся? – Стас поразился последним словам отца больше, чем всей этой невероятной истории.

– Понимаешь, – вздохнула мама, – он был совсем не страшный. Наоборот, мне показалось, что страшно ему, и что он просит у нас помощи.

– Мне тоже так показалось, – кивнул папа.

– Ну, вы даете!.. – только и смог вымолвить Стас.

– Зря мы тебе это, наверное, рассказали, – закусила губу маму. – Теперь спать плохо будешь. Я вот так и не смогла заснуть до утра.

– Ну вы даете… – опять повторил Стас. Никакие другие слова ему в голову почему-то не шли.

А родители вдруг засмущались, вскочили, стали собираться. Мама стала опять говорить, чтобы он хорошо ел и принимал все лекарства. А папа, отведя глаза в сторону, спросил:

– Может, тебе книжек принести? Или еще чего?..

– Книжки мне Андрон с Дашей принесут, – сказал Стас и вспомнил, о чем хотел попросить родителей: – Кстати, вы передайте им мои учебники и пару чистых тетрадей. Я заниматься буду, а то отстану совсем, выгонят еще.

– Ну и ладно, – замахала руками мама, – подумаешь, один год пропустишь. Тебе сейчас тяжело еще заниматься.

– Чего мне тяжело-то? – возмутился Стас. – Учебники – не гири. У меня скоро мозг засохнет от безделья! И не хочу я год пропускать, я хочу со своими ребятами дальше учиться.

– Ну и правильно, – поддержал Стаса папа, став наконец-то самим собой. – Чего ты его отговариваешь, Марина? Стас дело говорит. – Он снова посмотрел на сына: – Не переживай, мы все передадим Андрону с Дашей, пусть зайдут, возьмут что надо. Кстати… – отец снова засмущался, – ты упомянул, что ребята… его тоже видели…

– Не видели они, – буркнул Стас. – Только сплетни слушали.

Ему стало неловко. Он не верил ни в какое привидение, но, в то же время, не мог не верить маме с папой. Вряд ли они с ним так странно шутили. Тогда что? Сошли с ума? Оба разом? Тоже непохоже. Может, над Кошково распылили галлюциногенный газ? Но тогда почему он ничего такого не видел?.. И тут Стас вспомнил вдруг свою первую ночь, когда он пришел в себя. Вспомнил странный шелест, похожий на всхлипывания, тот холод, что накрыл его тогда с головой…

Пораженный, Стас даже не заметил, как ушли родители. И вздрогнул от неожиданности, когда к нему впервые обратился один из соседей:

– Ты, парень, напрасно папке с мамкой не веришь. Моя старуха тоже его видела. А она у меня училка, зря врать не станет.

– И что же тогда это такое? – спросил его Стас. – Настоящее привидение? Неприкаянная душа? В двадцать первом веке?

– Да хоть в сорок втором, – подал голос и второй сосед. – Души, они, брат, вечные. И на твою веру или неверие им наплевать.

– А почему же тогда эта душа только одна? И почему появилась только сейчас? Почему именно у нас?

– Ну, не только сейчас и не только у нас они появляются, – откликнулся тот же, второй. – Почитай, вон, газеты с журналами, – кивнул он на груду макулатуры на своей тумбочке, – почти в каждом номере пишут о чем-то подобном: то там их видят, то сям.

– Если верить желтой прессе… – начал Стас, но его оборвал первый сосед:

– Ишь, какие вы нынче, молодые-то! Ни во что вы не верите, никаких у вас ни идеалов, ни целей в жизни.

– Привидение – это что, идеал? – возмутился Стас. – Или цель? Так к этой цели чего стремиться? Как говорит моя бабушка, все там будем.

– Да чего ты с ним споришь? – махнул рукой второй сосед. – Давай партию доигрывать.

Окончательно расстроенный Стас отвернулся к стене и неожиданно быстро заснул.

Ему снова приснился странный, похожий на Кошково город. Теперь Стас мог его видеть почти целиком, потому что стоял на крепостной стене, на той его части, что примыкала к реке. Стас был тут не один. Слева и справа от него длинной цепью с равными интервалами стояли люди. Здесь были только мужчины: зрелого возраста, молодые, пожилые и даже такие мальчишки, как он. Почти все были одеты в кольчуги и шлемы, у всех в руках были луки с наложенной на тетиву стрелой. Воины напряженно всматривались в даль черной пустыни за рекой. Стас тоже посмотрел туда, и ему показалось, что выжженная пустошь у горизонта клубится темной пылью.

Он опустил взгляд и ахнул: его левая рука тоже сжимала лук, а правая держала на нем длинную оперенную стрелу. Заметил Стас и то, что на нем была надета кольчуга, грубые холщовые штаны и сапоги – все в точности такое, как он видел в прошлом сне на помогшем ему встать парне. Стас прижал стрелу левой рукой, а правую поднял к голове. На ней тоже был металлический шлем. А вот из-под шлема… Стас провел ладонью от края шлема до плеч и скосил глаза. Из-под шлема, спадая на плечи, струились длинные, светлые, волнистые волосы. Совсем как у того парня. Да что там «у того»! «Тем парнем» и был сейчас Стас.

Подтверждением этой мысли стали слова кряжистого чернобородого мужика, стоявшего от него слева:

– Готовь стрелу, Слава, сибры уже близко.

Стас поспешно опустил руку и снова наложил стрелу на тетиву. Посмотрел за реку. Клубы черной пыли и впрямь заметно приблизились. Оттуда доносился шум – словно рокотал вдали водопад. Иногда слышались отдельные звуки, от которых зашевелились под шлемом волосы: они походили на вой, но не на человеческий и даже не на звериный – от этого вынимающего душу воя, хоть и был он еще очень далеким и негромким, хотелось заткнуть уши и вжаться в кирпич стены, самому стать камнем.

Словно в ответ на его мысли, по цепи пробежала команда:

– Достать затычки! Заткнуть уши! Стрелять после зримых сигналов!

Стас – или все-таки Слава? – снова перехватил стрелу левой рукой, а правой машинально полез за пазуху, где в холщовом мешочке лежали тряпичные, туго свернутые затычки. Вынул их, воткнул в уши и вновь изготовился к стрельбе, боковым зрением следя за сигнальщиками с длинными пиками, на остриях которых развевались алые флажки. Вот пика справа дрогнула, взметнулась ввысь и стала описывать вымпелом красные тревожные окружности.

Лучники слева и справа от Стаса подняли луки и натянули тетиву. Он поспешил сделать то же. Лук был очень тугим, тетива больно врезалась в пальцы. Стиснув зубы, Стас все-таки умудрялся держать ее натянутой. «Нет, это точно не я, – невольно подумал он. – Мне бы ни за что не удержать». Казалось, занемевшая рука сейчас отвалится. Еще бы мгновение-другое, и все, пальцы бы непременно разжались. Но как раз в этот миг алый флажок на пике замер и резко упал вперед. Даже через затычки Стас услышал мощный согласный аккорд, будто сотни рук разом ударили по струнам гитар. Густой рой стрел взвился над рекой. Где-то там была и его стрела; Стас даже не заметил, что уже ее выпустил – понял это лишь по тому, как облегченно заныла рука.

А в следующий момент ныла уже не рука, а нога – не облегченно, но очень привычно. Стас проснулся.

4

На следующий день первыми к Стасу пришли родители. О привидении они больше не говорили и вели себя как обычно. Ну, почти. Разве что папа почти не шутил, да и мама больше хмурилась, чем улыбалась. Родители сказали, что Даша с Андроном заходили к ним еще вчера вечером, и учебники с тетрадями они им передали. Особых новостей ни у папы с мамой, ни у Стаса не было, так что ушли родители довольно быстро.

А вот потом… При виде следующих посетителей Стас испытал двойное удивление. Да что там удивление – настоящий шок! К нему в палату зашла Даша. Но не с Андроном, что и стало для Стаса первым шоком: он никогда прежде не видел Дашу отдельно от брата. Впечатление было примерно таким, как если бы в палату зашла половина человека, например, его доктора, и, допрыгав к его кровати на одной ноге, единственной рукой стала бы совершать с ним врачебные манипуляции.

Но даже небывалое «располовинивание» Андроида затмил собой второй гость. В первое-то мгновение Стас подумал, что это Андрон, тем более, что оба гостя были в одинаковых больничных халатах. Но уже во второе, открыв уже рот для приветствия, Стас захлопнул его, едва не прикусив язык. Во-первых, парень был на голову выше Андрона, а во-вторых… это был негр!..

В палате повисла тишина, которую разорвал грохот рухнувшей с табуретки шахматной доски и разлетевшихся по полу фигур. У Стасовых соседей были такие физиономии, что Стас наверняка залился бы сейчас хохотом, если бы и сам не находился в подобном ступоре.

Чернокожий парень привык, вероятно, к подобной реакции, поскольку ничуть не смутился, кивнул, сказал: «Здрасьте» и, усмехнувшись, обратился к Даше:

– У твоего друга, что, еще и челюсть вывихнута?

Сначала Стас не понял, о чем тот спрашивает у полу-Андроида, но почувствовал вдруг, что у него открыт рот. Он его быстро захлопнул, но удивление от этого меньше не стало.

– Ладно тебе, – одернула парня Даша, – не издевайся над больным, – и потянула его к Стасовой кровати.

– Знакомьтесь, – сказала девочка. – Это Стас, а это…

– Иван, – протянул негр черную, с белой ладонью руку.

Стас ее машинально пожал, подумав, что пора уже, наверное, просыпаться. В этом абсурдном сне не хватало еще только Андрона в боевой индейской раскраске верхом, например, на дельфине.

Впрочем, отсутствие брата объяснила Даша, как ни в чем ни бывало усаживаясь на стул:

– Нас втроем к тебе не пустили, Андрон в пропускнике остался. Привет тебе от него.

Чернокожий парень тоже уселся на стул и, закинув ногу за ногу, с ухмылкой стал разглядывать Стаса.

– Ну, что, камикадзе, как самочувствие? – спросил он.

– Почему камикадзе? – с трудом выдавил Стас сквозь пересохшее горло.

– А кто ты еще, если безоружным самосвал атакуешь?

– Какой самосвал? – сглотнул Стас, но слюны во рту не было. Умница Даша каким-то образом догадалась о Стасовой проблеме и налила ему в кружку минералки из стоявшей на тумбочке бутылки.

– На-ка, выпей, – заботливо сказала девочка, протягивая Стасу кружку, – а то ты, смотрю, на себя не похож.

Стас в три глотка осушил кружку. Теперь ему и впрямь стало легче. Во всяком случае, говорить. Да и сознание наконец смирилось с тем, что все происходящее не сон.

– Какой самосвал? – уже внятно повторил Стас. – Не было никакого самосвала. Всего-навсего автобус, да и то «микро». А ты, собственно, кто такой?

– Я-то? – обнажил белейшие зубы негр. – Я ведь уже сказал: Иван. Можно просто Ваня.

И тут в мозгу Стаса окончательно прояснилось. Он сразу вспомнил вчерашний разговор с Андроидом и рассказ о десятикласснике из четвертой школы.

– А-аа! – протянул он. – Так это ты из четвертой?

Даша обрадованно закивала. Иван вновь растянул в белозубой улыбке рот:

– Ага.

Стас присмотрелся к парню более внимательно. Его раздирало понятное любопытство, до этого он видел негров лишь на экране телевизора. Вообще-то, как он теперь заметил, Иван не был совсем уж черным. Его кожа цветом напоминала, скорее, молочный шоколад. Да и волосы, хоть и были черными и кучерявыми, не завивались жесткими колечками, как у «телевизионных» чернокожих. А вот губы были такими же, как у них, толстыми, и белки глаз так же резко контрастировали с темным цветом лица.

– Откуда ты к нам такой упал? – вырвался у Стаса бестактный вопрос.

Он спохватился и собрался уже извиняться, но Иван, похоже, ничуть не обиделся.

– Разумеется, с Сатурна, – ответил он. – Откуда ж еще?

– На Сатурне не может быть жизни, – сказал Стас. – Это газовый гигант.

– Ну, теперь-то, конечно, ее там нет, – кивнул парень, – я ведь тут. А вообще, я пошутил. Я не с самого Сатурна, я с Титана, его спутника. Там жизнь на аммиачной основе. Для нас вода, например, чистый яд. Не веришь?

Не дожидаясь ответа, Иван взял минералку и плеснул немного на дно кружки. Влил в себя одним глотком, задрожавшей рукой вернул кружку на тумбочку, а потом вцепился себе в горло и захрипел, жутко выкатив глаза. Все выглядело настолько натурально, что Стас чуть было не поверил этой пантомиме.

Но тут Даша бесцеремонно пихнула в бок «умирающему» локтем:

– Вань, хорош дурачиться! Это больница, а не цирк. – А Стасу пояснила: – Они с мамой из Твери приехали.

– А… папа? – вновь невольно вырвалось у Стаса.

Иван моментально стал серьезным.

– А вот это, друг, не твое дело. Договорились?

– Извини, – потупился Стас, чувствуя, что краснеет.

– Ты лучше спроси, кем был мой прадед, – подмигнул ему Иван и опять улыбнулся. У Стаса с души упал камень.

– А кем был твой прадед? – поспешно повторил он.

– Мой прадед, – завращал парень белками, – был могущественным зимбабвийским колдуном! Вообще-то не совсем колдуном, – вернул Иван глаза на законные орбиты. – Колдуны – они немного того, шизанутые как бы становятся, когда в них духи вселяются. Сами они в тот момент ничего не соображают. А мой прадед был ведуном. Ведуны, наоборот, делают все обдуманно, выполняя инструкции духов, и рассудок при этом не теряют.

– Иван тоже хочет стать колдуном, – фыркнула Даша.

– Ведуном! – поправил девочку Иван. – Да, хочу. И я уже тренируюсь понемногу, учусь. Вот школу закончу, поступлю в медицинский, а после окончания поеду в Зимбабве, буду у настоящих магов опыт перенимать. Может, даже когда-нибудь стану магом-жрецом, это высшая ступень иерархии. – Парень вновь завращал белками и скорчил жуткую рожу.

Упоминание о духах словно щелкнуло выключателем в мозгу у Стаса. Он сразу вспомнил о приведении и о том, что говорил вчера Андроид про Ивана. Опасаясь вновь сказать бестактность, Стас посмотрел на Дашу, словно прося у нее помощи, и осторожно спросил Ивана:

– А вот… ты что уже делать умеешь? Вот… духов ты можешь уже вызывать?

– До этой недели не мог, – усмехнулся Иван, сразу, впрочем, убрав с лица улыбку. – А два дня назад вызвал.

– С Титана? – не удержался от подколки Стас. Но Иван не только не обиделся, он вроде бы даже за шутку это высказывание не принял, потому что ответил:

– Не знаю, может и оттуда. Я не успел ничего у него узнать. Честно говоря, я просто струхнул маленько и прервал сеанс. Но дух был. Можешь не верить, но я его видел, как тебя сейчас.

Даша, закусив губу и выкатив глаза, закивала Стасу: дескать, да-да, он видел, об этом, мол, мы тебе вчера и говорили.

– Иван, – сказал Стас. – Допустим, я тебе верю. Даже скажу так: я тебе готов поверить. Но объясни тогда вот какую штуку: почему этого духа кроме тебя видела еще куча народу? Ведь они-то не учатся магии. Мои родители точно не учатся, а призрак этот тоже видели.

– Твои родители?.. – ахнула Даша, но Иван ее перебил:

– Я не знаю, почему. Возможно, в Кошкове граница с потусторонним миром стала тоньше. Тут ведь, говорят, и в прошлом году какая-то чертовщина творилась? Может, она и повлияла. А может, это просто случайность, так вот орбиты пересеклись.

– Какие орбиты? Чьи орбиты? – буркнул Стас. – Потустороннего мира и Кошкова? Тебе за нобелевкой ехать пора.

– Ага, съезжу, – показал белые зубы Иван, – чуть позже. Но ты меня, друг, не дослушал. Во-первых, я сделал предположение. Во-вторых, не это главное. Это, как говорится, только присказка, или, если по-научному, предпосылка. Но!.. – поднял Иван палец. – Главное – сам призрак. Если это вообще один и тот же призрак. Может, я прав, и граница действительна стала здесь тонкой, стали возникать разрывы – вот призраки сюда и поперли. А если проход небольшой, если возник или возникает на короткое время, то попало или попадает сюда одно-два привидения… Хотя, какая разница, да и… тьфу!.. совсем не то я хочу сказать. Запутал ты меня!

– Я тебя запутал? – возмутился Стас. Он даже сел, опершись спиной на подушку. – Ну ты даешь!..

– Правда, Вань, что-то не то ты говоришь, – нахмурилась Даша.

– Да у меня мысль все время выскальзывает, – смутился Иван. – Я только ее ухвачу, а она – фьють!..

– Это призрак твои мысли блокирует, – буркнул Стас. – Не хочет, чтобы ты его разоблачил.

– Между прочим, очень может быть, – даже не подумал удивиться Иван. – Но я его пока и не разоблачаю… О! – снова поднял он палец. – Я поймал то, что хотел сказать. Вот ты говоришь, его многие видят, этот призрак. Ладно, согласен. Но видят как? Случайно. А я как увидел? Сознательно! Я ведь его специально вызвал, целенаправленно! Вот в чем, друг, разница.

– Ага, – скривил губы Стас. – Ты специально вызвал именно этого призрака? И чей же он? Как звали его… э-э-ээ… материальную сущность – так это, вроде бы, называется?

Иван смутился еще больше. Даже опустил глаза. Может и покраснел, только по цвету его лица это было не определить.

– Ну-у… если откровенно… В общем, да, – посмотрел он на Стаса, – ты меня уел, друг. Я вызывал не этого духа. Не конкретно этого. Я опробовал обряд в принципе. Но ведь дух явился! Значит, мои заклинания подействовали. А имя его сущности…

– Ничего это не значит, – перебил его Стас. – Это просто совпадение. Если тебе вообще не показалось. Скорее всего, у тебя сработало самовнушение, как и у всех остальных колдунов срабатывает.

– Я не колдун! – вскочил Иван, но его тут же дернула за халат Даша:

– А ну-ка сядь, не колдун! – сверкнула она на него карими глазами. – А чего ты нам тогда заливал: «Святослав, Святослав! Ко мне приходил дух Святослав!..»

– Ну, да, – заморгал длинными ресницами юный ведун, – Святослав. Он успел сказать мне свое имя. То есть, не вслух, конечно, сказал, но я сумел прочесть, что его материальную сущность звали Святослав. А чем вызвано твое возмущение? Я ведь тебе не говорил, что вызывал духа Святослава, я сказал, что Святослава вызвал.

– Ты демагог, – надула губки Даша. – Или как тех древнегреческих спорщиков называли, которых никто не мог переспорить? Софисты? Вот ты тоже такой.

– По-моему, я не очень похож на древнего грека, – попробовал перевести в шутку Дашино высказывание Иван. – И давайте не будем ссориться, а? Я вас не собираюсь обманывать, просто рассказываю, что было.

– Хорошо, – прищурилась Даша. – Тогда докажи и нам, и себе, что это не было случайностью. Теперь ты знаешь имя призрака, вот и вызови конкретно его.

– Прямо сейчас?..

– А что, слабо?

– Так ведь это не так просто делается! Нужно и внутренне настроиться, и амулеты подготовить, и все прочее. Тем более, я пока в присутствии посторонних не смогу, мне будет просто не сосредоточиться.

– Хорошо, тогда дома попробуй, а потом нам расскажешь. Мы тебе поверим на слово. Правда, Стас?

Девчонка и темнокожий парень обернулись к Стасу и только теперь заметили, что тот находится в некой прострации и, похоже, вовсе не слушает их.

– Эй! Ау! – потрясла его за плечо Даша. – Ты живой? Тебе что, плохо? Врача позвать?..

– Что?.. – заморгал Стас. – Врача?.. Нет, не надо… – Он перевел взгляд на Ивана: – Как, ты сказал, зовут призрака? Святослав? А как это будет… ну… уменьшительно?

– Не знаю, – пожал плечами Иван, – наверное, Слава. А что?

– Да нет, ничего, – снова задумался Стас, но вдруг встрепенулся, тряхнул головой и, обращаясь к Даше, перевел разговор на другую тему: – Ты мне учебники принесла?

– Да, вот они, – подняла с пола рюкзачок и достала из него книги с тетрадками Даша. – Вот тебе пока алгебра, геометрия, физика, химия и русский с английским. Это основное, на мелочи пока размениваться не будем. Вот тебе список тем, – протянула она густо исписанный листок, – которые мы уже без тебя прошли. – Начинай догонять. Если будет нужна помощь, обращайся. Насчет математики с физикой мы точно обещаем.

– А мы… то есть, я, – сказал Иван, – без проблем помогу с химией и русским. Ну, худо-бедно с английским еще.

– А ты… разве еще придешь? – пробормотал Стас. – Ты сможешь? – У него чуть было не сорвалось: «Ты захочешь?», но в последнюю секунду он успел заменить слово.

– А почему я не смогу?.. – Иван принялся хлопать себя по бедрам, ощупывать колени и голени. – Ноги, вроде, на месте.

Даша пихнула его в бок, и парень, ахнув, закашлялся, поняв, видимо, что ляпнул бестактность.

Но Стас и не думал обижаться на Ивана. Наоборот, он очень обрадовался, что этот весельчак, и вообще – классный и очень неглупый парень, который, к тому же, старше его на целых два года, вроде бы не прочь стать ему другом.

– Брось, все нормально, – подмигнул ему Стас. – У меня ноги тоже на месте. Просто одной пока чуть больше, чем надо. Но не меньше ведь!

– Ага, – выдал наконец свою коронную улыбку Иван и кивнул на стоявшие в углу костыли. – У тебя, вон, даже второй комплект есть.

И все трое дружно расхохотались.

5

На костылях, кстати, Стас научился ходить уже прилично. Теперь ему не нужны были никакие помощники. И теперь, наконец-то, он мог обходиться без этой злосчастной «утки», которую просто терпеть не мог. Столько стыда и позора он за всю свою жизнь не испытывал, как с этой эмалированной жестянкой за последний месяц!

Неделя после знакомства с Иваном пронеслась для Стаса очень быстро, ведь теперь ему было чем заняться. Никогда прежде он бы и подумать не мог, что получит такое удовольствие от чтения учебников!

Даша сдержала слово: пару раз они с братом провели для Стаса уроки по алгебре и физике. Иван тоже показался разок – позанимался с ним химией. На пятницу наметили занятие по русскому, но в четверг вечером пришла сияющая мама и сообщила замечательную новость: она договорилась с доктором, что долечиваться Стас будет дома!

Стас, забыв про больную ногу, подпрыгнул на кровати.

– Дома?! Значит, с меня снимут гипс? Как же он мне надоел! Если бы ты знала, как под ним кожа чешется!

– Нет, сынок, гипс пока не снимут, – слегка остудила его ликование мама. – Но все равно ведь тебе дома будет лучше. Да и гипс не долго носить осталось. Доктор сказал, что если все пойдет по плану, то недельки через две его снимут, самое большее – через три. Вот, завтра тебя еще раз хорошенько осмотрят, и если никаких противопоказаний не будет, то после обеда мы тебя с папой заберем. Я специально на работе взяла отпуск, две недели, так что буду за тобой ухаживать.

– Да чего за мной ухаживать, – сказал Стас, хотя на самом деле обрадовался, что мама будет с ним целыми днями, – я уже все сам могу делать.

– Ну, обед ведь ты не сваришь, – улыбнулась мама.

– Надо будет, сварю.

– Щи из топора.

– Да хоть из костыля!

Мама и сын засмеялись. Впервые после аварии они были по-настоящему счастливы.

Ночью Стас долго не мог заснуть. А когда все-таки сон взял свое, ему в очередной раз приснился похожий на Кошково город. На сей раз сновидение было совсем коротким и началось почти с того момента, на котором он проснулся прошлый раз. Стас, то есть, Слава, по-прежнему стоял на крепостной стене. Правда, цепь лучников на ней заметно поредела. Быстро мотнув головой влево и вправо, он успел заметить, что многие его боевые товарищи лежат в красной кирпичной пыли. Но красной она была не только из-за цвета кирпича, более яркий, насыщенный алым цвет ей придавала кровь. Кое-кто из упавших еще шевелился, но большинство лежало неподвижно. «Скоро и я тут лягу», – как что-то само собой разумеющееся пронеслось в голове.

Слава-Стас отвел взгляд от павших и вновь устремил его на врагов. Те уже были совсем близко, теперь он хорошо мог их рассмотреть. И если для Славы это было хоть и омерзительным, но знакомым зрелищем, то Стасова часть сознания буквально оцепенела от ужаса и отвращения. Стас до этого мгновения полагал, что враги, хоть и жестокие, но все равно люди – пусть чужие, иначе одетые, по-другому выглядевшие. Но перед ним были… злобные монстры из компьютерной игры! Даже еще отвратительней, потому что были настоящими, живыми. Впрочем, живыми – не наверняка. Нет, они шевелились, двигались, и даже более чем активно, так что в этом смысле живости в них было хоть отбавляй. А вот что касается их принадлежности к миру живых, тут Стаса одолели большие сомнения. У вражеских воинов была серая, лоснящаяся кожа, лысые головы с многочисленными шипастыми наростами, длинные, когтистые передние лапы – руками их не поворачивался назвать язык, – мощные, как у тиранозавра, задние и мясистый, словно у кенгуру, хвост. Все это полчище нечисти было без доспехов и вообще без какой бы то ни было одежды, но самое странное – все до единого монстры были безоружными. Поначалу Стас удивился, но будучи одновременно и Славой, он уже знал, что сибрам не нужно оружие, они прекрасно обходились без него, убивая неведомой силой.

Вот и чернобородый, стоявший слева от него мужчина схватился вдруг за грудь, а из-под его пальцев ритмичными толчками стали бить алые струи. Мужчина медленно осел на колени и неловко завалился набок. Несмотря на затычки в ушах, Стас все сильнее ощущал идущий со стороны врага вой. Он его слышал не только ушами, а будто всем телом. Казалось, еще немного, и грудь его лопнет от этого жуткого воя. Но пока этого не случилось, он должен был сделать то, ради чего и стоял на этой стене. Слава-Стас достал из колчана последнюю стрелу, негнущейся от боли и усталости рукой натянул тетиву и выстрелил в копошащуюся уже под самой стеной мерзкую серую массу. А уже в следующее мгновение он почувствовал сильнейший толчок в грудь. Нет, это был не звук, что-то совсем другое. Но что именно, ему не дано было понять – черная заречная земля встала вдруг дыбом и пристукнула его беззвучным хлопком.

Стас распахнул глаза, но еще какое-то время продолжал ощущать себя поверженным воином. Он крепко зажмурился и потряс головой. Наваждение спало. А когда он снова открыл глаза, увидел мелькнувший по стене отблеск, словно от фар проехавшей под окнами машины. Сначала Стас так и подумал, но тут же одернул себя: какая машина, окна палаты выходят на больничный сквер!

В животе стало неприятно холодно, язык превратился в комок ваты. Стас впился глазами в стену, хотя больше всего на свете ему хотелось закрыть их и забраться с головой под одеяло. Нет, так будет еще страшнее! Лучше поскорей увидеть то, что так боишься увидеть, чем трястись, ожидая его. И Стас, чувствуя, как холод из живота стремительно ползет по всему телу, вздыбливая волоски на коже, просипел, еле ворочая непослушным языком:

– Слава!.. Эй… Святослав!..

Отблеск тусклого света вновь осветил стену. Но нет, это был вовсе не отблеск! И уж он точно не шел из-за окна. Это был тусклый туманный сгусток, очертаниями напоминающий невысокую человеческую фигуру. Пару мгновений он дрожал, словно пламя свечи, возле стены, а потом вдруг стремительно двинулся к Стасу.

– А-а-ааа!!! – истошно завопил тот, нашаривая рукой костыль. Но до костыля он так и не дотянулся, зато свалился с кровати, грохнув по полу гипсом.

С двух других коек повскакивали соседи. Один, выставив загипсованную ногу, запрыгал к Стасу, другой, дотянувшись костылем до выключателя, зажег свет и тоже захромал к нему на помощь.

Стаса подняли и уложили на кровать.

– Ты чего? – закрутил у виска тот, что вскочил первый. – Рехнулся на радостях?

– Так тебя не домой выпишут, – сказал второй, – а в другую больничку запишут.

Стас как раз собирался сказать мужикам, что увидел привидение, но после такого замечания делать это поостерегся. Еще и правда в психушку отправят! Хоть его соседи и сами, вроде, в призрака верили, но лучше не рисковать.

– Мне кошмар приснился, – буркнул он.

– Кошмар!.. – проворчал один из соседей. – Это ты нам кошмар устроил. Теперь и не заснуть.

– Извините, я не хотел.

– Извините!.. Ишь!.. Меня чуть кондратий не хватил.

– Да ладно тебе, Петь, – примиряюще сказал второй сосед. – Он ведь не нарочно. Завтра, тем более, его все равно выпишут.

– Если выпишут, – продолжал бурчать первый. – Ногу-то небось потревожил, когда брякнулся? Болит?

Стас прислушался к ощущениям, пошевелил торчащими из-под гипса пальцами. Нога чуть-чуть ныла, но не сильно.

– Не, не очень, – сказал он и, спохватившись, испуганно затараторил: – Вы только доктору не говорите, ладно? А то он меня точно не выпишет, назначит какое-нибудь дополнительное обследование… Не надо, пожалуйста, ладно?

– Да ладно, ладно, – пробурчал все тот же первый. – Что мы, враги себе? А то и впрямь оставят тебя, будешь нам тут ночные концерты закатывать. – Он повернулся и на одной ноге запрыгал к себе.

– Ты смотри, не хорохорься, – не торопился уходить второй. – Если нога болит, не скрывай. Лучше сейчас лишнюю неделю-другую потерпеть, чем потом всю жизнь с хромой ногой мучиться.

– Не, она правда не болит, – сказал Стас. – Сначала немножко заныла, но теперь уже прошла.

– Смотри, – повторил сосед, подхватил костыли и пошел к своей кровати.

Свет снова погасили. Но уснуть Стас не мог почти до самого рассвета. И вовсе не из-за ноги, она и на самом деле перестала болеть. Ему не давало заснуть недавнее видение. При-видение. То, что это был именно призрак, Стас больше не сомневался. И то, что это был дух того парня из сна, он был тоже почти что уверен. Наверное, привидение каким-то образом могло проникать в сны, чтобы рассказать о себе. Только интересно, оно могло попасть в чей угодно сон, или только в его? Надо будет спросить у мамы с папой, не снилось ли им что-то подобное. Или лучше не спрашивать? А может… Стас вдруг почувствовал, как опять холодеет живот и немеет язык. А может, неспроста этот Слава снился именно ему? Ведь они в первом сне были очень похожи. Да и в двух других, когда он чувствовал себя и самим собой, и юным воином, они и на самом деле были будто одним человеком! Даже имена у них похожи: Станислав и Святослав. «Вдруг это мой предок?» – подумал Стас. Но тут ему пришла новая мысль, еще более невероятная. Стас понял, что его предком Святослав быть не мог. Хотя бы потому, что город в его сне был очень похож на Кошково, а река до последнего изгиба тоже напоминала их реку – Кошку. Но Кошково, это Стас хорошо знал, основали в начале семнадцатого века, до той поры тут была лишь пара деревенек. Уж точно никакими крепостными стенами здесь и не пахло. В любом случае, хоть какие-то куски от такой длинной стены сохранились бы до наших времен. И потом, в какие, скажите на милость, времена русичи бились с нечистью? Не в сказках, не в былинах, а на самом деле? Не было таких времен в истории – ни в новой, ни в средневековой, ни в древней. В нашей истории, поправил себя Стас, и ему опять стало жутко. Так откуда же тогда свалился этот Святослав? Может, и впрямь с Титана какого-нибудь? Но ведь там тем более не могло быть никаких русских воинов, защищавших от монстров Кошково!

Стас от досады скрипнул зубами. Ну зачем он заорал, чего он так испугался? Может, призрак все бы ему и объяснил. Ведь не съел бы тот его, в самом-то деле! Он же бестелесный.

Впрочем, вздохнув, признался себе Стас: бестелесность-то как раз и пугает в первую очередь, слишком уж это непривычно и жутко.

Как раз после этого самопризнания он наконец и уснул.

6

На следующий день Стас еле дождался обхода, а когда доктор наконец пришел, очень разнервничался: а ну как тот останется недоволен его состоянием? Еще это дурацкое ночное падение! Вдруг он все-таки повредил ногу?.. Хоть бы соседи про это доктору не сказали!

– Ты чего такой дерганый сегодня? – не ускользнуло Стасово волнение от хирурга. – Хорошо себя чувствуешь?

– Хорошо, – сглотнул Стас.

– Нога болит?

– Нет.

Доктор возился на сей раз дольше обычного. Настроение Стаса катастрофически падало. Он уже почти убедил себя, что никуда его сегодня не отпустят. И когда услышал: «В следующую пятницу придешь в детскую поликлинику, в хирургический кабинет», не сразу понял смысл сказанного. Лишь когда доктор пересел к соседской кровати, до Стаса наконец дошло: если нужно идти в поликлинику, значит он будет не в больнице. То есть… его выписали!

От радости с ним произошла странная реакция: он обессиленно уронил голову на подушку и почувствовал, как по щекам текут слезы. Домой… Скоро он поедет домой. Как же сильно он соскучился по дому!

Теперь Стас никак не мог дождаться обеда. Мама сказала, что они с папой заберут его после него. Ну почему после? Лучше бы до, лучше бы прямо сейчас! Конечно, мама объясняла, да Стас и сам догадывался, что для выписки следует подготовить нужные документы, а пока обход не закончится, доктор не сможет ими заняться. И все равно Стасу казалось это несправедливым: из-за каких-то бумажек страдает живой человек!

Как ни долго тянулись эти три часа ожидания – Стасу показалось, что прошли все тридцать! – закончились и они. В палату влетела счастливая мама и бросилась обнимать Стаса. Следом, с тюком одежды в руках, вошел папа.

– Одевайся, сыночек, – заворковала мама, – одевайся скорее и поедем домой!

– Ну… ты отвернись, – засмущался Стас, расстегнув наполовину больничную пижаму.

– Да я не смотрю, не смотрю, – села вполоборота к нему мама.

– Ты совсем отвернись, – сказал Стас, и лишь когда мама развернула стул, снял пижаму и натянул родную, вкусно пахнущую утюгом рубашку.

А вот с брюками вышла проблема. Гипс ни в какую не хотел пролазить в штанину. Папа, наблюдавший за потугами сына, задумчиво хмыкнул:

– Марина, штаны-то нам не надеть.

Мама обернулась. Стас собрался было запротестовать, но стерпел, без помощи ему и впрямь было не обойтись. Впрочем, и мама ничем тут помочь не смогла.

«Ну, вот, – чуть не заплакал Стас, – не в трусах же мне домой ехать, даже в кальсонах нельзя, они же больничные!..»

Но мама все-таки нашла выход.

– Давай-ка я тебе аккуратно распорю по шву штанину. Все равно тебе надо будет в чем-то в поликлинику ездить. А когда гипс снимут, я ее снова на машинке прострочу.

Мама достала из косметички маленькие ножницы и быстро проделала задуманное. Дальнейшее одевание не доставило Стасу проблем. К счастью, папа еще дома догадался сделать из своего старого тапка некое подобие сандалии с тесемками, так что и загипсованную ногу удалось обуть.

К машине Стас спустился сам, не позволив родителям себе помогать. С костылями он уже и впрямь управлялся лихо. А когда папа вырулил из больничных ворот и опостылевшие бледно-желтые корпуса исчезли из виду, Стас почувствовал такое облегчение, что готов был выпрыгнуть из машины и бежать впереди нее. Впрочем, этот внезапный порыв ему кое о чем напомнил. Стас повернулся к маме и очень серьезно произнес:

– Я никогда больше и близко не подойду к дороге, если там не будет перехода!

– Никогда не говори «никогда», – хмыкнул папа.

– А вот скажу, – мотнул головой Стас. – Насчет этого точно скажу. Урок не прошел для меня даром.

Папа не выдержал и засмеялся, но быстро прервал смех, кашлянул и тоже очень серьезно сказал:

– Хорошо, если так.

– Да, сыночек, ты уж… – вздохнула мама.

– Я же сказал! – нахмурился Стас. – Ни-ког-да.

Зайдя домой, Стас не сразу признал родную квартиру. Так с ним бывало и раньше – после отпуска, например. Вроде бы все такое же, как было, каким не раз вспоминалось, а все равно воспринималось чуть иначе, будто бы внове.

«А ведь я мог сюда и вовсе никогда не вернуться», – мелькнула страшная мысль, но Стас быстро ее отогнал, и она не успела омрачить его приподнятое настроение.

В прихожую степенно вплыла Вилка. Остановилась, задрала к Стасу голову и тихонько мявкнула, будто поздоровалась. А потом подошла и не потерлась даже, а словно боднула загипсованную ногу: я предупреждала, дескать. Стас неуклюже наклонился и погладил кошку.

Вдоволь набродившись по комнатам, вдыхая их родной, не идущий ни в какое сравнение с больничным, запах, Стас опустился в гостиной на диван и вытянул гудящие с непривычки ноги. Удивительно, но Вилка, не выказывавшая ему раньше нежных чувств, вспрыгнула на диван и улеглась на коленях у Стаса. Тот стал ее машинально поглаживать, ощущая внутри себя добрую теплоту.

– А я думал, ты сразу к компьютеру поскачешь, – улыбнулся папа. Они, обнявшись, стояли с мамой напротив и тоже не скрывали радости.

– Эх, – вздохнул Стас, – я тоже так думал. Но не в компьютере, оказывается, счастье.

Родители засмеялись.

– Ты прямо как Малыш из «Карлсона» заговорил, – отсмеявшись, сказал папа. – Тот, правда, насчет пирогов так высказывался.

– Кстати! – всплеснула руками мама. – Я же пирогов напекла! Пойдемте скорее праздновать!

Пироги были ужасно вкусные. И с творогом, и с ягодами, и с капустой. Стас все ел и ел, и никак не мог остановиться. То ли так истосковался по домашней выпечке, то ли у него от радости, на нервной почве, случился приступ обжорства. Из-за стола, в конце концов, он выполз с трудом. И потому, что не прочь был заглотить еще пирожок-другой, и потому еще, что двигаться стало тяжело в принципе.

– Спасибо, – отдуваясь, сказал Стас и застучал костылями к дивану.

– Может, пойдешь к себе, полежишь? – вышла в гостиную мама.

– Не, я уже належался, – провел ребром ладони по горлу Стас. – Во как! Да мне и скучно там будет, я на вас еще не насмотрелся.

Папа, который тоже был уже здесь, мягко, очень по-доброму улыбнулся. Мама так и вовсе промокнула глаза краем фартука.

– Ну, хоть телевизор включи, – сказал папа.

– Да ну его, – отмахнулся Стас. – Я от него отвык, даже не тянет теперь.

– Вообще-то, разумно, – кивнул папа. – С учетом, что там в последнее время показывают.

И тут у Стаса в голове щелкнуло: он вспомнил, что в недавних снах «показывали» ему. И кто, или что показался ему сегодня ночью… Ему так неудержимо захотелось поделиться всем этим, что он почти решился рассказать все папе с мамой и даже набрал уже в грудь воздуха. Но тут его глаза поймали счастливые взгляды родителей, и Стас понял, что не может, не имеет права портить им праздник. А то, что настроение у обоих после его рассказа испортится, он был уверен. Другое дело, если бы рассказать все Андроиду с Иваном…

Стас хлопнул себя по лбу и, забыв про гипс, вскочил с дивана. Не удержавшись, опять на него плюхнулся и завопил:

– Ребята! Я же совсем забыл про ребят! Они потащатся в больницу, а меня там нет. Дайте мне скорее телефон!

– Только ты их сегодня к себе не зови, ладно? – протянула мама трубку. – Мы еще с тобой поговорить хотим, долго-долго, ведь мы так соскучились!

Вообще-то Стас как раз и собирался пригласить друзей именно сейчас. Но ему не хотелось обижать родителей. И мама была, конечно же, права. Он и сам был не прочь поговорить еще с ней и с папой.

– Пусть завтра приходят, – добавила мама, когда Стас набирал номер. – Как раз будет суббота, уроков делать не надо, вот и пообщаетесь вволю.

Так Стас и сделал. Он поделился радостью с Андроном – тот первым взял трубку, – повторил эту новость Даше – она почти сразу выхватила телефон у брата, – попросил их отзвониться Ивану, поскольку не знал его номера, и пригласил всех троих на завтра к себе.

Потом они и впрямь очень долго разговаривали с мамой и папой, но про сны и про призрака Стас им так и не стал говорить. Потом был ужин с его любимыми котлетами и с остатками пирогов. Затем Стас поиграл все же на компьютере, но совсем недолго – нога от непривычной нагрузки сильно устала и стала довольно чувствительно ныть. Поэтому сначала Стас полежал немного на диване в гостиной, где они вместе с родителями все-таки посмотрели какую-то чушь по телику, а вскоре Стас, позевывая, сказал, что пойдет спать.

– А можно Вилка поспит сегодня со мной? – попросил он вдруг маму. Мысль о кошке пришла к нему неожиданно. Просто, говоря откровенно, Стасу было слегка неуютно оставаться ночью в комнате одному. Все-таки в больнице он от этого отвык. К тому же, призрак, по словам родителей, появился именно в его комнате… Конечно, от Вилки невелика защита, но все-таки живое существо рядом. Да и привидение тогда первой почувствовала именно кошка. Так что…

– Конечно, можно, – сказала мама и улыбнулась: – Если она сама захочет.

Вилка захотела. Вспрыгнула на кровать и улеглась у Стаса в ногах.

Стас заснул сразу. Никаких битв ему в эту ночь не снилось. Призрак к нему тоже не наведался.

7

Проснувшись утром, Стас не сразу понял, где он находится. Обои вместо крашеных стен, вкусный запах кофе вместо запаха лекарств и хлорки… Но уже в следующее мгновение он все вспомнил и торопливо сполз с кровати, нашаривая под нею костыли.

– Проснулся? – улыбнулась из кухни мама, когда Стас шел в ванную. – Вовремя. Я как раз кофе сварила. Пока умываешься, глазунью поджарю. Тебе с колбасой?

– Да! С колбасой! – обрадовался Стас. Какими бы изысканными кушаньями ни пыталась кормить его мама, все равно самым любимым блюдом оставалась для него яичница с колбасой. Ну, еще котлеты. Или жареные грибы с картошкой…

Стас проглотил слюну и поскорей отправился в ванную – аппетит у него разыгрался не на шутку.

После завтрака он не утерпел и позвонил Андроиду.

– Ну, вы идете? – забыв даже поздороваться, спросил он, когда на том конце сняли трубку.

– Куда? – прозвучал в ответ удивленный женский голос.

– Ой, Тамара Павловна, – сконфузился Стас, – извините. Здравствуйте! Позовите, пожалуйста, Андрона. Или Дашу.

– Это ты, Стас?

– Да, я.

– А Даша с Андроном к тебе побежали. Минут двадцать назад. Должны бы уже дойти…

– Наверное, за Иваном зашли, – сказал Стас, и в тот же миг в прихожей прозвенел звонок. – О! Пришли, – заторопился он. – До свидания, Тамара Павловна.

– До свидания. Постой!.. Как твоя нога?

– Хорошо, – юлой завертелся Стас, – до свидания!

Опасаясь услышать новые вопросы, он поскорей нажал кнопку отбоя, подхватил костыли и захромал в прихожую. Там и впрямь раздевалась-разувалась долгожданная троица: Даша с Андроном и Иван.

Мама, впервые увидевшая Ивана, от неожиданности вздрогнула и отозвала Стаса на кухню.

– А кто этот темнокожий парень? – спросила она. Папа, жующий бутерброд, едва не подавился. Он тоже был не в курсе, каков из себя новый друг сына.

– Иван, – улыбнулся над родительской реакцией Стас. – Я ведь вам рассказывал.

– Ты не говорил, что он… – начала мама, но Стас ее перебил:

– А что, это так важно?

– Нет, но… Как же вы понимаете друг друга? Он ведь, наверное, по-русски плохо говорит?

– Он говорит так, что заслушаешься. И почему ему не говорить, если он русский?

– В каком смысле? – отложил надкушенный бутерброд папа.

– В прямом. Он родился в России, его мама русская. Кто же он еще?

– А папа? – спросила мама.

– Не знаю, – пожал плечами Стас. – И не вздумайте у него спрашивать! Он эту тему не любит.

– Ладно, не волнуйся, – потрепала его мама по макушке. – У нас пока головы есть на плечах. Беги, ребята уже заждались.

И Стас «побежал». Даша с Андроном уже зашли в его комнату. Иван топтался в прихожей.

– На, – протянул он Стасу прозрачную круглую коробку. – Передай маме торт.

– Пошли, сам отдашь. Заодно и познакомлю вас.

Стас вернулся на кухню. Следом, держа на вытянутых руках торт, зашел Иван.

– Вот, мама, папа, – сказал Стас. – Знакомьтесь, это мой друг Иван.

– Очень приятно, – ответила мама. – Меня зовут Марина Владимировна, а это мой муж, Ан…

– Марина, у меня есть язык, – улыбнулся папа, поднимаясь с табурета. – Андрей Викторович, – протянул он руку Ивану.

Иван кивнул, не зная, что ему делать с тортом. Стас забрал у него коробку и сунул маме. Папа с Иваном пожали руки. Мама разглядывала прозрачную упаковку.

– А что это? – спросила она.

– В магазине убеждали, что торт, – сказал Иван. – Заверяли, что очень вкусный. Это вам.

– Ой, спасибо, Ваня! – расцвела мама. – Но только есть его будем все вместе. Вот наговоритесь, и будем пить чай.

– А можно мне сейчас кусочек? – сглотнул слюну папа. – А то мне в гараж бежать, когда вернусь – вряд ли мне что останется.

– Конечно, – кивнул Иван. – Вы кушайте с Мариной Владимировной, сколько хотите. Нам можете совсем по чуть-чуть оставить.

– Нет, это я Андрею чуть-чуть отрежу, а остальное мы с вами съедим вместе. А если ты в своем гараже поторопишься, – посмотрела она на папу, – то, возможно, успеешь и на вторую порцию, хотя этого я тебе не гарантирую.

Друзья повернулись, чтобы выйти из кухни, но мама остановила Ивана вопросом:

– Иван, Стас говорил, что ты в Кошкове недавно. А до этого вы где жили?

– В Твери.

– Ты там и родился?

– Да, там.

– А кто твои родители?

Стас вытаращил глаза, корча маме предостерегающие рожи.

– Моя мама программист. В основном, работает с базами данных. Бухгалтерия, кадры и все такое прочее.

– А папа? – несмотря на Стасовы ужимки, спросила мама.

– К сожалению, по этому вопросу я могу поделиться с вами лишь своими домыслами, – чуть дрогнувшим голосом ответил Иван. – Но вам ведь это не нужно, правда?

– Конечно, нет, – покраснела мама. – Ой, заболтала я вас, бегите к ребятам, вам ведь тоже поговорить хочется.

Стас проводил Ивана в свою комнату и, стуча костылями, вернулся на кухню.

– Мама! – зашипел он с порога. – Я же просил!

– А что я сделала? – взмахнула руками мама. Видно было, что она и сама переживает за свою оплошность, но виниться и не думала. – Я ведь должна была поинтересоваться, из какой семьи твой новый друг.

– Но я же тебя предупреждал!..

– А я забыла. Ничего ведь страшного не случилось! А Иван мне понравился, и даже на столь щекотливый вопрос ответил вполне достойно.

– Кстати, да, – подал голос папа, который тоже явно чувствовал себя не в своей тарелке, – парень хороший. По крайней мере, на первый взгляд. Ладно, я побегу. Вы тут не ссорьтесь!

– Если мама не станет выпытывать у Ивана о его бабушках и дедушках, – буркнул Стас.

– Ладно тебе, – потрепала его по голове мама. – Не стану, не дуйся только. Иди к ребятам.

Друзья разговаривали долго. Болтали обо всем на свете, и все никак не могли наговориться. Казалось бы, и так через день-два виделись, а все равно – такое ощущение было, что Стас вернулся из долгого путешествия.

Говорили обо всем, кроме призрака. Почему-то эту тему, не сговариваясь, все аккуратно обходили. Это тоже было странным, ведь в больнице ее поднимали не раз. И, самое обидное, что Стасу как раз об этом и хотелось в первую очередь поделиться с ребятами. Но первым он почему-то начинать не решался, все ждал, чтобы кто-нибудь вспомнил о привидении, а он бы продолжил. Как бы невзначай, заодно, слово за слово.

Выручила Вилка. Как всегда степенно и важно она зашла в комнату, остановилась, высокомерно окинула взором сидящих на ковре Андрона и Дашу, смерила взглядом примостившегося в компьютерном кресле Ивана, мяукнула сидевшему на кровати Стасу.

– Это и есть та самая Вилка, что почуяла призрак? – спросил Иван.

– Ага, – обрадовался долгожданной теме Стас. – Это она, наша Виолетта. Кстати, привидение было именно в этой комнате.

– Ой, – поджала ноги Даша. – А сейчас его тут нет?

– Вилка же спокойна, значит, нет, – сказал Стас. – Зато я сам его позапрошлой ночью видел.

– Но ты же позапрошлой ночью был еще в больнице, – задумчиво заморгал Андрон.

– А я его в больнице и видел, – кивнул Стас, и неторопливо, в деталях, стал рассказывать ребятам о своей встрече с неведомым, а заодно сообщил и о загадочных снах, и поделился своими соображениями по этому поводу.

Завязалось горячее обсуждение. Видно было, что вопрос интересовал всех, и, наверное, каждый ждал, когда об этом зайдет разговор, а когда тот начался, всех будто прорвало.

Сначала шумели спонтанно, перебивая друг друга и повторяя на разные лады уже известные факты. А потом Андрон вдруг выдал:

– А что, если это твоя душа?

– Как это моя? – заморгал Стас. – А я, что, по-твоему, зомби? И с чего это вдруг она от меня отделилась?

– А с того, – подхватила идею брата Даша. – Ведь ты же… ну… – замялась девчонка и проговорила совсем еле слышно: – Ты же ненадолго умер… как бы…

– Ага, – подбадривая подругу, улыбнулся Стас и повторил то, что подслушал от родителей, а потом узнал и от доктора: – Я перенес клиническую смерть.

– Вот! – поднял палец Андрон. – В тот самый момент твоя душа и отделилась от тела, а потом не успела вернуться.

– И что я, по-твоему, сейчас без души? – собрался обидеться Стас.

– Нет-нет, – замотала головой Даша, – все не так! Без души ты бы не смог жить. И вернуться она успела. Но она, как бы это сказать, научилась выходить из твоего тела, ей это понравилось, вот она и повадилась изредка гулять. Например, когда ты спишь. Ведь и призрака видят в основном вечером, утром или ночью.

– Просто потому что днем слишком светло, чтобы его увидеть, – подал голос молчавший до поры Иван. – Нет, это душа не Стаса. Я ведь говорил, что ее… хозяина зовут Святослав. И Стас своими снами это подтвердил. Эти сны ему не зря снились.

– Но там же все неправда! – воскликнул Андрон. – И Кошкова в те времена не было, и монстров таких не бывает!

– В нашем мире не бывает, – подчеркнул голосом «в нашем» Иван.

– А в каком тогда? – заинтересованно спросил Стас, который и сам много думал об этом. – В загробном, что ли?

– В параллельном, – обыденным, почти скучающим тоном сказал Иван. – Существует теория, и многие ученые с ней, кстати, согласны, что в иных измерениях, буквально у нас под боком, существует множество миров, подобных нашему. Вот и представьте, что где-то тоже есть Земля, есть Россия, ну, пусть даже Русь, есть Кошково, только там ход истории пошел по-другому. Возможно, как раз из-за этих тварей, которых нет у нас. И там тоже живет Стас, только зовут его чуть по-другому, хоть и похоже. Может, параллельные миры имеют между собой некоторые точки пересечения, или они периодически появляются и исчезают. Вот и…

– Что «вот»? – вскочила на ноги Даша. – Я еще понимаю, если бы сам этот Слава к нам попал, тогда в твою теорию это укладывается. Но попал-то к нам призрак! При чем тут тогда параллельные миры?

– Кажется я понял, – пробормотал Стас, чувствуя, как опять холодеет внутри живота. – Я ведь говорил, что в последнем сне меня… то есть, Славу, будто бы убили… Так вот, а что если и впрямь убили? То есть, тяжело ранили, и у него тоже наступила клиническая смерть. И случилось это как раз в тот момент, когда здесь меня сбила машина. Наши души… как это называется?.. вознеслись. А потом нас обоих откачали. Души полетели назад к телам, но вот тут-то у наших миров и произошло это пересечение, о котором говорил Иван. Может, совсем-совсем короткое, но душа Святослава успела залететь к нам по ошибке. Но миры опять разъединились, и вернуться к себе она уже не смогла. И не может. Вот и слоняется тут у нас…

– А ведь правда, – прижала к пылающим щекам ладони Даша. – Так оно и есть!.. Как же там Святослав без души? Он умер?..

– Я думаю, если бы умер, – очень серьезно сказал Иван, – то душа бы опять, как сказал Стас, вознеслась. Ведь в первый раз они со Стасовой душой попали в одно место. Наверное, загробный мир един для всех миров. Или только для всех Земель. А раз душа покуда здесь, значит, Святослав еще жив, но находится, например, в коме.

– Так надо же что-то делать! – затрясла кулачками Даша. – Надо ему помочь! Чего мы сидим?!

– А что мы можем сделать? – насупился Стас, которому тоже стало очень жаль Славу. Как-никак, это был почти он сам. К тому же, он даже был им какое-то время. – И потом, я видел его позапрошлой ночью, а этой мне даже сон не приснился. Может, душа нашла переход в свой мир?

– Или вознеслась, – почти неслышно прошептал Андрон, но его услышали все.

8

Судьба гипотетического Славы взволновала ребят. И, хоть это была всего лишь гипотеза, в нее поверили все. Оставалось каким-то образом найти привидение – если оно еще находилось в этом мире, – и каким-то образом с ним побеседовать.

– Иван, – пришла вдруг Стасу в голову мысль, – может, ты еще раз попробуешь его вызвать? Расспросишь обо всем подробно…

– Расспросишь! – фыркнул Иван. – Ну ты, друг, сказанул! Это ж тебе не сосед по парте, с которым можно поболтать о том, о сем во время урока. Призраки не особо разговорчивы. Да им и нечем говорить – у них ни рта нет, ни связок, ни горла, ни легких.

– Я его слышал… – прошептал Стас, вспомнив тихое всхлипывание в ночь, когда он впервые очнулся. – Он плакал. – И Стас поведал друзьям, когда и как это было.

– Не обижайся, друг, – сказал на это Иван, – но ты сам говоришь, что тогда только вышел из комы. Да и снотворным наверняка был обколот, болеутоляющими всякими. Впрочем, вполне вероятно, что ты в тот момент частично находился еще там, в так называемом тонком мире, поэтому и впрямь мог что-то слышать. В любом случае, тот раз – не показателен.

– Но ведь он и тебе сказал в прошлый раз свое имя! – вскинулась Даша.

– Не сказал, – мотнул головой Иван. – И я вам это уже объяснял! Я прочитал его имя из его… даже не знаю, как назвать… мыслесферы, что ли… Мне трудно пока в этом разобраться, я ведь не профессионал, действую, в основном, методом проб и ошибок. Я даже не знаю, смог ли я прочесть его имя потому, что получил доступ к его мыслям, или потому, что он сам захотел мне его сообщить.

– Мы где-то слышали, – задумчиво сказал Андрон, – что медиумы, когда хотят побеседовать с духом, временно подсаживают его в чье-нибудь тело. Это правда?

– Думаю, да. Я читал про это. Даже теоретически знаю, как это делается. Но, как вы понимаете, испытать метод на практике мне не доводилось.

– Так давай и испытаем заодно! – подпрыгнул на кровати Стас. – Вызови духа и подсади его, скажем… в меня. Тем более, мы уже были с ним вместе в одном теле.

– Какой ты шустрый, друг, – нахмурился Иван. – Вызови!.. Подсади!.. Это ж тебе не интернет: кликнул по ссылке – попал, куда надо. Во-первых, вызвать его при вас у меня вряд ли получится; я уже говорил, что мне нужно хорошо сосредоточиться. А во-вторых, даже если я его и вызову, то не стану ни в кого из вас подсаживать. И вообще в кого-либо из людей. Я не знаю, чем это может кончиться. У меня еще нет опыта.

– А если… не в людей?.. – пробормотал вдруг, задумавшись, Стас.

– А в кого же еще? – показал белоснежные зубы Иван и кивнул на Вилку: – В кошку, что ли?

– Хотя бы, – серьезно посмотрел на него Стас. – Сможешь?

Иван даже поднялся.

– Ну, друг!.. Ну, ты даешь!.. – развел он руками. Но, подумав немного, вновь опустился в кресло и негромко сказал: – А почему бы и нет? Только, я думаю, одной кошки для него будет маловато. Я не уверен, но мне кажется, что вес и объем тела должны быть примерно такими же, как у хозяина души.

– Ну, я примерно килограммов сорок пять вешу, – сказал Стас, который и впрямь был довольно худеньким и не сильно высоким. – Так что же теперь – призрак в рысь какую-нибудь подсаживать? Где мы ее возьмем, во-первых, и не загрызет ли она нас, во-вторых?

– Зачем в рысь? – прищурился Иван. – Можно все-таки в кошку попробовать. Только не в одну, а… Сколько твоя Вилка весит?

– Я ее, вообще-то, не взвешивал… – начал Стас, но его перебила Даша:

– Да погодите вы кошек взвешивать и рысей ловить! Что это нам даст? Ни кошки, ни рыси разговаривать все равно не умеют.

– Говорить-то будет Святослав, – поправил ее Стас.

– Но у кошачьих нет органов речи! – поддержал сестру Андрон.

– Можно что-нибудь придумать, – явно загорелся идеей Иван. – Например, он будет царапать лапой.

– Кого царапать? – поежился Стас.

– Не кого, а по чему. По песку, по земле… Или, если окунать лапу в краску или чернила – то и по бумаге.

– Так он много не нацарапает… А нам хочется побольше узнать, – вздохнула Даша. – Вот если бы была клавиатура для кошек…

– То что?

– То он бы настучал, все что надо, на компьютере.

– А ведь ее можно сделать, – почесал в затылке Андрон. – Помнишь, у нас где-то были пластмассовые кубики с буквами? Мы по ним в детстве читать учились…

– Ну… – уставилась на брата Даша, а потом хлопнула себя по лбу: – Ну, конечно! Надо разломать кубики на грани и сделать такую клавиатуру! Они как раз размером под кошкину лапу.

– Как вы ее сделаете? – недоверчиво глянул на Андроида Стас.

– Легко! – улыбнулись близнецы. – Берется основание, хотя бы фанерка, приклеиваются контакты, над ними крепятся подпружиненные чем-нибудь грани с буквами…

– Ладно, ладно! – замахал на них, улыбаясь, Стас. – Верю, что сможете. Я забыл, что вы технари.

– Тогда поступим так, – поднялся Иван. – Сейчас мы расходимся. Я поштудирую свои книги и записи, освежу и закреплю знания насчет подсаживания души в чужое тело. Вы, – кивнул он Андроиду, – идите делайте клавиатуру. А ты, друг, – посмотрел он на Стаса, – взвешивай Вилку, вычисляй свой вес в кошках и думай, где нам их столько взять. Вечером созваниваемся и решаем, когда и где будем проводить… сеанс.

– Ты же при нас не хотел, – удивился Стас.

– Придется захотеть, – блеснул Иван в улыбке зубами, – одному мне с кошачьей оравой не справиться.

Когда друзья разошлись по домам, Стас принялся думать, как же ему взвесить Вилку. Он знал, что у мамы есть пружинные весы с крючком – безмен. Но, во-первых, как на этот крючок подвесить кошку, а во-вторых, как попросить этот безмен у мамы, чтобы не объяснять, зачем он ему понадобился? Опять же, когда он начнет… подвешивать и, собственно, взвешивать Вилку, та наверняка начнет орать, что также вряд ли понравиться маме.

К счастью, пока он все это обдумывал, выход нашелся сам.

– Сынуль, – заглянула в его комнату мама, – ты один побудешь с полчасика? Мне в магазин сходить нужно.

– Что я, маленький? – едва не запрыгал на одной ноге Стас, с трудом сдерживая радость. – Иди, конечно. Хоть на час. В смысле, на сколько нужно, на столько и иди.

И мама ушла. Стас проковылял на кухню и стал рыться в ящиках. Безмен нашелся быстро. Теперь нужно было решить проблему с подвешиваем на его крючок Вилки. Было ясно, что сделать это, не причинив ущерба кошке, никак не получится. А протыкать животному шкуру у Стаса не поднялась бы рука. Да и вряд ли Вилка позволила бы ему это сделать уже без ущерба его собственной шкуре.

Стас почесал затылок. Его взгляд упал на ручку кухонной двери, увешанную полиэтиленовыми пакетами, что накопились у мамы после прошлых магазинных походов. Идея пришла в голову сразу: Вилку – в пакет, пакет – на крючок безмена. Все, как говорится, дела.

Он принялся выбирать подходящий пакет. Нужных по размеру оказалось аж три штуки. На одном был как раз нарисован котенок. Выбор, конечно же, пал на него.

– Кис-кис-кис! – позвал Стас. Из гостиной выплыла Вилка и посмотрела на него полным подозрения взглядом.

«Неужто она мысли читает? – удивился Стас. – Ничего, сейчас мы ее обманем!»

Он принялся усиленно думать о том, что собирается покормить кошку. Для достоверности он даже открыл холодильник и оторвал от связки сосисок одну. Снял с нее целлофановую оболочку и призывно замахал:

– Кис-кис-кис! Вилка, иди сюда, смотри, что у меня есть.

Кошка поддалась на провокацию и зашла в кухню. Стас отбросил сосиску, схватил пакет и прыгнул на кошку. При этом он зацепил гипсом за стол и на пол с грохотом упала сахарница, рассыпав вокруг содержимое. А вредное животное, конечно же, успело удрать.

Но Стас не собирался так просто сдаваться. Он поднял с пола сосиску, взял с собой также пакет и безмен и отправился на поиски. Поскольку его руки были заняты, от костылей пришлось отказаться, и Стас запрыгал вперед на здоровой ноге. Так он допрыгал до прихожей, и тут, совершенно неожиданно и непонятно откуда под ноги ему вылетела Вилка. Точнее, под ногу, поскольку вторую, в гипсе, Стас держал перед собой на весу. Что именно взбрело в голову кошке, для него так и осталось загадкой, поскольку разгадывать ее, потеряв равновесие, было не очень кстати. Стас, уже падая, невольно взмахнул руками. Из левой тут же выскользнула сосиска, из правой со стуком выпал безмен. Но пакет Стас удержал, а рухнув все-таки на пол, с изумлением обнаружил, что случайно поймал в него Вилку!..

Он прижал к груди истошно рявкающий, трепыхающийся пакет и принялся оглядываться в поисках безмена. Тот обнаружился рядом, но поднять его оказалось непросто, поскольку держать пакет с кошкой одной рукой было чревато последствиями. Впрочем, они уже и без того начинали сказываться: Вилкины когти в нескольких местах прорвали полиэтилен и скребли теперь по Стасову пузу. Это было так больно, что парень очень разозлился на кошку. И злость придала ему сил и решительности. Он все-таки умудрился схватить одной рукой обе ручки пакета и, отставив его как можно дальше от себя, второй рукой поднял безмен. Даже не пытаясь вставать, Стас сидя приступил к процессу взвешивания. Он подцепил крючком безмена ручки пакета, из которого торчали уже молотящие воздух кошачьи лапы и продолжали доноситься истошные вопли. Не обращая на это внимания, Стас разжал пальцы левой руки, и пакет закачался на безмене. Три килограмма двести грамм – успел заметить Стас, и в то же мгновение пакет разорвался окончательно, и Вилка с возмущенным мявом пулей улетела в гостиную.

Усталый, исцарапанный, в подранной футболке, но гордый собой Стас, держась за стену, поднялся на ногу. А потом щелкнула замком входная дверь.

9

Стас не любил врать, тем более маме. Но сказать ей, что он взвешивал кошку, это значит отвечать и на вопрос: зачем? Надеяться, что мама ничего не заметит, было глупо.

Но пришла не мама. Вернулся из гаража папа. Это было чуточку легче. Во всяком случае, Стас на это надеялся.

Напрасно. Папа снял кепку, собрался положить ее на полку над вешалкой и вдруг замер, округлив глаза. Первый же папин вопрос разрушил надежды Стаса:

– Что делает на вешалке сосиска?

– Э-ээ… – поскреб Стас затылок и решил, по возможности, говорить только правду. – Мне не видно… Лежит?

– Действительно, – кивнул папа, – лежит. Сможешь с трех раз угадать мой следующий вопрос?

– Наверное, ты не станешь спрашивать: можно ли ее съесть… – опустил голову Стас. – А лежит она там потому, что я ее нечаянно уронил.

– Уронил? Но, позволь, оброненные предметы имеют свойство падать, а не взлетать.

– Я не точно сказал. Это я падал, когда сосиска выскользнула из руки и улетела. А я не заметил, куда.

– Ага, стало немного яснее, – взял папа с полки сосиску и положил на ее место кепку. – Хотя неясной осталась причина твоего хождения по квартире с сосиской в руке. Ну, и причина твоего падения тоже.

– Причина у всего этого одна, – вздохнул Стас, – Вилка.

– Ты имеешь в виду столовый прибор или кошку? – попросил уточнить папа.

– Кошку.

– А что с ней не так? С чего ей понадобилось ронять тебя и заставлять вооружаться сосисками?

– Я выманивал Вилку этой сосиской, – лаконично ответил Стас. До сих пор ему врать не пришлось, что радовало. И если папа удовлетворится этими ответами…

Не тут-то было! Во-первых, папу наверняка заинтересовала причина выманивания кошки. Во-вторых, он заметил ошметки пакета на полу и разорванную на Стасовом животе футболку. Однако с новыми вопросами он торопиться не стал.

– На, подержи, – протянул папа сосиску, снял куртку и разулся. – Пойдем, побеседуем.

Стас надеялся, что беседа состоится в гостиной, но папа отправился на кухню. Разумеется, копилка папиных вопросов тут же пополнилась. И начал он как раз с крайнего.

– Это тоже сделала Вилка? – показал папа на барханы сахарного песка на полу.

– Нет, это сделал я, – признался Стас. – Нечаянно. Зацепился гипсом за стол и…

– А почему не убрал сразу? Только не надо кивать на больную ногу, подмести пол можно вообще без помощи ног.

– Потому что я как раз шел ловить Вилку, потом поймал, потом упал… Нет, наоборот: упал, а потом поймал, потом она разорвала пакет и вырвалась, а как раз сразу потом пришел ты. Поэтому я просто не успел прибраться.

– У меня такое ощущение, – задумчиво сказал папа, – что в твоем перечислении пропущен, как минимум, один пункт. Что было между «поймал» и «разорвала пакет»?

– Ах, да, – притворился непонятливым Стас. – Между этим я посадил ее в пакет. Вернее, она сама в него попала.

– Просто так – взяла и попала? – нахмурился папа. – Вот что, ловец кошек, неси веник, подметай пол, а потом, без запинок и подталкиваний с моей стороны, все мне подробно расскажешь. Идет? Кстати, – завертел он головой, – а куда ты дел маму? Надеюсь, она случайно, или, того хуже, специально, не попала в холодильник или не упала на люстру?

– Мама на полчасика пошла в магазин.

– Давно?

– Уже минут сорок.

– Ну, тогда у нас еще часа полтора есть. Как раз успеешь прибраться, переодеться, – кивнул папа на Стасову майку, – смазать живот йодом и все мне рассказать. Заодно решим, что будем говорить маме.

– А… разве не правду? – захлопал ресницами Стас.

– Правду тоже можно подать по-разному, – философски изрек папа. – Или стакан наполовину пуст, или он наполовину полон.

Пока Стас выметал из кухни сахарный песок, он лихорадочно соображал, что же сказать папе? Прикинуться дурачком, сказать, что он просто развлекался таким образом? Папа ни за что не поверит. Что-то придумать, соврать? Очень не хочется, да и что тут можно придумать? Причем такое, чтобы, опять же, поверил папа. Нереально. Так что же теперь, рассказывать правду? Подводить друзей? Не попытаться помочь Святославу?.. Впрочем, почему он решил, что, рассказав правду, он все испортит? Может, наоборот? Папа никогда не запрещал ему что-то делать, не объяснив, почему это делать не следует. И если рассказать все папе подробно и четко, он вполне может согласиться, что они с ребятами задумали хорошее дело. Ведь не поразвлекаться же и впрямь они решили!

Смазывать царапины йодом оказалось очень больно. И хоть к боли Стас за последнее время притерпелся, у него на глазах все же выступили слезы. И почему-то от этого решение рассказать обо всем папе лишь укрепилось. Папа – взрослый, папа – умный, а главное – папа справедливый. Он или даст дельный совет, или укажет на ошибки их плана. В любом случае, он им поможет, а не станет мешать.

И Стас все рассказал. Все-все, и про свои сны, и про единственную встречу с призраком, и про их с друзьями гипотезы, и про то, что они решили предпринять. Собственно, говорить о том, зачем ему вздумалось взвешивать кошку, уже и не пришлось.

Папа выслушал его молча. По его сосредоточенному, слегка нахмуренному лицу трудно было что-то понять. Кроме того, что он ему поверил. Иначе давно бы уже сказал что-нибудь едкое и колкое.

Но папа сказал вовсе нечто странное:

– Пойду, вынесу мусор.

Стас даже рот открыл от изумления. Выходит, он все-таки зря надеялся на папину помощь и тому на самом деле настолько безразлична эта история, что мусор ему показался важнее? У Стаса защипало в носу и запершило в горле. Он бы непременно разревелся, если бы папа не пояснил:

– Ни к чему, чтобы мама увидела эти… гм-м… улики. Заодно и сам приду немного в себя.

Так вот оно что! – моментально расцвел Стас. Оказывается, папе совсем не все равно, что он ему рассказал. Наоборот, он принял это, как говорит мама, близко к сердцу.

– А ты пока помирись с Вилкой, – сказал папа, натягивая куртку.

Выполнить последнее папино поручение казалось трудней даже, чем мазать раны йодом. Но сделать это было действительно нужно. Особенно с учетом того, что в их плане кошке отводилась едва ли не главная роль.

Стас снова поковылял на кухню. Открыл холодильник, потянулся было за сосисками, но отдернул руку. Ну их! Опять куда-нибудь улетят.

Он взял пакет молока, наполнил кошачье блюдце и позвал:

– Вилка, кис-кис-кис!.. Иди, молочком угощу. Правда, иди, я больше не буду тебя мучить.

Удивительно, но кошка пришла. Или она на самом деле умела читать его мысли, или просто по голосу поняла, что Стас раскаивается в своем поведении.

Пока Вилка лакала молоко, Стас присел рядом на табурет и попросил у кошки прощения. А еще попросил, чтобы она помогла им с ребятами. Вряд ли кошка что-то поняла, но, похоже, она Стаса простила. Во всяком случае, допив молоко, она посмотрела на него и мурлыкнула, словно сказала спасибо.

А когда вернулся папа, все вообще стало казаться замечательным. Во-первых, папа больше не хмурился. Во-вторых, он сразу сказал, что у него есть некоторые коррективы к их плану. Но тут вернулась мама и, к сожалению, рассказать об этих коррективах он не успел.

А потом раздался звонок телефона. Стас вспомнил, что они договорились с ребятами созвониться и, крикнув родителям: «Это меня!», поковылял в гостиную. Звонил Андрон. Его голос был мрачен:

– Ничего у нас не получилось. Оказывается, мама давно отдала кубики тете Кате. В смысле, ее детям. Но не это главное. Мы уже начали выпиливать клавиши из фанеры, но сообразили, что это напрасная затея. Куда мы потом воткнем провода от контактов? В USB-порт? – Андрон фыркнул. – Можно, конечно, разобрать настоящую клавиатуру и подпаяться к контактам ее клавиш, но папа нам потом так подпаяется!.. Надо где-то найти старую, никому не нужную клавиатуру.

– Я поговорю с папой, – сказал Стас. – Может, он что-нибудь посоветует.

– С ума сошел?! – зашипел Андрон. – Как ты ему собрался объяснять, для чего тебе это?

– Понимаешь… – потупился Стас и зачем-то переложил трубку в другую руку. – Я ему все рассказал.

В трубке повисло долгое молчание. Потом Андрон выдохнул:

– Ну ты даешь!.. Значит все, ку-ку, Святослав…

– Да почему «ку-ку»? – рассердился Стас и горячо зашептал: – Ты думаешь, у моего папы нет мозгов? Или что он тиран какой-нибудь? Он все правильно понял и даже хочет нам что-то подсказать!

– И что же именно? – угрюмо буркнул Андрон.

– Пока не знаю, мама пришла, он не успел сказать.

– Ну, хоть маме ты не проболтался, и то!..

– Что «и то»? – опять стал сердиться Стас. – Да, маме я ничего не рассказал. Потому что не хочу ее расстраивать. А папе мне рассказать просто пришлось. Он увидел последствия взвешивания Вилки. Но я даже рад, что он теперь в курсе. Он нам обязательно поможет, вот увидишь!

– Ладно, посмотрим. Ты Ивану звонил?

– Нет еще. Сейчас позвоню.

И Стас, дав отбой, стал набирать номер Ивана. Он тяжело вздохнул, понимая, что сейчас ему вновь придется оправдываться и отбиваться от упреков. Но Иван, выслушав Стасову исповедь, кажется, даже обрадовался.

– Если твой папа нам поможет, это здорово. Но даже если он просто не будет мешать, это уже хорошо.

– Конечно, он не будет мешать, – буркнул Стас. – Почему все думают, что взрослые – это наши враги?

– Кто «все»? Я не думаю. Мешать могут не только взрослые.

– А кто еще нам собирается мешать? – насторожился Стас.

– Да никто не собирается пока, – Стас почти увидел, как сверкнула Иванова улыбка. – Я в принципе сказал. Успокойся, друг. Скажи лучше, что там с кошками? Сколько их нужно?

– Вилка весит три кило двести. Но она ведь домашняя, кормят ее хорошо. Наверное, те, что на улице бегают, около трех кэгэ будут. Так что надо нам… пятнадцать кошек.

– Пятнадцать? – присвистнул Иван. – Ох, ни фига ж себе! Как же мы столько в квартиру притащим? Да и кто согласится? У меня – однокомнатная вообще…

– У меня мама в отпуске, – испугался Стас, – ко мне нельзя.

– Андрон с Дашей, думаю, тоже вряд ли согласятся, – сказал Иван. – Придется на улице. Но как мы удержим в одном месте пятнадцать кошек?

– Погоди-ка… – осенило вдруг Стаса. – Мне кажется, мой папа нам и впрямь сможет помочь. Хотя бы в этом.

– Гараж? – догадался Иван.

Стас кивнул, хотя делать это при телефонном разговоре было бессмысленно. Впрочем, он еще и добавил:

– Да. И он мне еще что-то хотел сказать по поводу нашего плана. Когда мы с ним поговорим, я тебе перезвоню.

– Обязательно позвони, друг! Хоть во сколько. Я заклинания буду учить, так что спать лягу поздно. Не раньше часа ночи. Только если после одиннадцати соберешься, звони на мобильный, я его на кухню возьму, мама спать уже будет.

10

Стас весь извелся, дожидаясь, когда они с папой останутся наедине. Но мама постоянно была рядом. Ее тоже можно было понять – ведь она по нему соскучилась. Да и он по ней тоже, но если бы не это важное дело, в которое маму не следовало посвящать!.. Или все-таки следовало? Нет, это было бы уже чересчур, Стас и так чувствовал себя виноватым перед друзьями. Да и папа явно не хотел, чтобы мама узнала об их планах. А уж он-то знал маму лучше. Во всяком случае, был знаком с ней на пару лет дольше, чем Стас.

Папе самому, наверное, хотелось поговорить со Стасом. Он-то и придумал, как сделать это, не вызывая у мамы подозрений. После ужина, когда она собралась мыть посуду, папа сказал:

– Пойдем-ка мы со Стасиком прогуляемся перед сном.

– Да ты что! – всплеснула руками мама. – У него же нога!

– Вот именно, – кивнул папа. – Ее развивать надо. В смысле, пока не ее, а остальной организм. Скоро мышцы совсем атрофируются.

– Ну, только недолго. И оденься, Стасик, потеплей, вечера уже холодные. Организм у тебя и правда ослаб, еще не хватало простудиться вдобавок.

Стас был готов надеть хоть шубу, лишь бы скорей поговорить с папой. Но натянул, конечно, всего лишь куртку, под которую, правда, мама заставила поддеть свитер.

На улице было очень хорошо. Свежо, прохладно, тихо. С черного неба подмигивали звезды. Пахло мокрой облетевшей листвой. Стас с наслаждением вдыхал этот вкусный воздух, от которого отвык в больнице, и был благодарен папе уже за саму прогулку, как таковую. Но и о судьбе Святослава он, конечно же, не забывал. И первым начал разговор.

– Папа, – сказал он. – Нам завтра будет нужен гараж. Ты разрешишь?

– Чтобы собрать там кошек? – хмыкнул папа.

– Ну, да. Я же тебе рассказывал. Я подсчитал, их нужно будет штук пятнадцать. Ну, если Вилку не считать, то четырнадцать.

– И как вы собираетесь отловить четырнадцать кошек? Особенно из тебя сейчас ловец отменный.

– Я тоже не знаю, как, – вздохнул Стас. – Но надо же как-то. Ты нам поможешь?

– Ловить кошек? Нет уж, уволь. К тому же, я тебе как раз хотел озвучить свои мысли. Пойдем-ка, вон, присядем на лавочку.

Они подошли к одной из стоявших вдоль пустынной аллеи скамеек. Стас опустился на сиденье, прислонив к спинке скамьи костыли. Папа стоял перед ним, сунув руки в карманы, и покачивался с каблуков на носки и обратно. Потом, обдумав все, видимо, еще раз, задумчиво угумкнул и тоже сел.

– Вот что, – сказал он. – Насчет пятнадцати кошек вы, думаю, не правы. Хотя сама идея с кошками неплоха. Вселять духа в кого-нибудь из вас я бы не позволил.

– Да Иван и сам не собирался!

– Иван молодец. Странно только, что он не подумал о том же, что и я.

– А о чем ты подумал? Кошек нужно больше?

– Меньше. Одну.

– Как одну? Они же маленькие, килограмма три. Ну, пусть даже пять какой-нибудь котяра весит! А я – сорок пять. Если не все пятьдесят.

– А при чем здесь твой вес?

– Ну, как же! Ведь Святослав – это почти я. Мы же с ним были в одном теле в моих снах.

– Две души в одном теле – наверное, допустимо, – мотнул головой папа, – а вот одна душа в пятнадцати телах… Не читал я что-то ни в каких преданиях и мифах, чтобы душа умела делиться на части. А если вдруг и сумеет, то останется ли она при этом единой душой? Нет, мне все-таки кажется, что тут вы дали маху в своих рассуждениях. Да и, сам посуди, при чем тут вес тела, если речь идет о душе? И еще, вспомни гипотезу о переселении душ. Там ведь душа в кого и даже во что угодно может переселиться в новой жизни: или в другого человека – а новорожденный, кстати, весит не больше той кошки, – или вообще в червяка какого-нибудь или цветок.

– Точно!.. – заморгал Стас. – Как же это мы… И, главное, почему Иван об этом не вспомнил?

– У Ивана пока еще опыта нет, – улыбнулся папа. – Я, хоть и не колдун, но все-таки подольше его на свете живу.

– Значит, нам хватит одной Вилки?

– А вот этого я не знаю. Видишь ли, я вообще не очень верю в переселение душ. Даже временное.

– Но ты же сам видел Святослава!

– Я видел нечто. Необъяснимый светящийся сгусток. Необъяснимый лично мною, но…

– Значит, и мне ты не веришь? – обиженно перебил папу Стас.

– Я этого не говорил. Но ты тоже мог видеть что-то, чему именно ты не мог дать объяснения, однако это не значит, что объяснения этому нет.

– Ты об этом и хотел со мной поговорить? – засопел и начал подниматься Стас. Но папа положил ему ладонь на плечо:

– Сиди, не ерепенься. Ишь, обиделся! Я ведь не сказал, что всему этому не может быть и предложенного вами объяснения. Да мне и самому интересно это проверить. Так что гараж я вам, конечно, предоставлю. Точнее, нам. Пойдем вместе.

– Беда еще в том, – вздохнул Стас, – что Андроид… в смысле, Андрон и Даша, не смогли сделать клавиатуру.

– Об этом как раз я тоже подумал, – подмигнул папа. – Компьютер, может, и удобен, но не в данном случае. Тем более, в гараж его не потащишь.

– А ноутбук если?

– Все равно ведь нет специальной клавиатуры, а на ноутбуке клавиши еще тесней, кошачьей лапой на таких много не напечатаешь.

– И что теперь делать? Брать ватман и краску, чтобы Вилка писала лапой? В смысле, Слава…

– Нет, это и вовсе неэффективно. Но я кое-что вспомнил! Как раз в гараж я когда-то отнес твои старые игрушки и книжки. В том числе и азбуку. Помнишь, висела на стене в твоей комнате?

– Помню, – сказал Стас. – Большая, в виде таблицы. Там еще в каждой ячейке, кроме буквы, был нарисован предмет, начинающийся с этой буквы.

– Правильно. Понял?

– Святослав будет тыкать в буквы?

– Ну, да. А кто-нибудь будет зачитывать вслух. А я это еще и на камеру сниму. Если будет, что снимать.

– Зачем на камеру? – испугался Стас. – Ты, что ли, хочешь ученым об этом рассказать?

– Вообще-то следовало бы… Но кто поверит, даже с записью? И, тем не менее, хорошо если Святослава удастся вернуть домой, конечно, если все на самом деле так, как вам… ну, хорошо, нам!.. это представляется. Кстати, как именно его можно вернуть, даже в этом случае я понятия не имею. Но если вернуть его мы не сможем, то не останется ничего другого, как просить помощи у ученых. И одно дело прийти к ним и сказать: «Помогите вернуть в параллельный мир привидение», а совсем другое – не просто сказать, а еще и показать. Хоть какое-то, но доказательство, хоть кто-то, может, да и заинтересуется.

– Это и есть твои корректировки? – посмотрел на папу Стас.

– Да. А что, мало?

– Не знаю. Если честно, я очень переживаю за Святослава. Мне его очень-очень жалко. Уж лучше со сломанной ногой в постели валяться, чем вовсе без тела, да еще в чужом мире маяться.

Папа грустно улыбнулся и потрепал его по затылку.

Перед сном, как и обещал, Стас позвонил Ивану. Приятель, услышав версию о «всевместимости души», даже застонал и молчал, наверное, с минуту.

– Ты чего? – забеспокоился Стас.

– Я идиот, – раздалось из трубки. – Мне надо лечиться, а не учиться.

– Да ну, перестань. Мы ведь все об этом не подумали.

– Но не все мы собираемся стать профессионалами в этой области, правда?

– Правда. Но и ты же еще им не стал. На ошибках учатся, слышал?

– Уже и видел, – фыркнул Иван. – Как раз сейчас в оконном стекле отражается тупая черная морда.

– Ой… – икнул Стас. – К-какая морда? Чья?..

– Моя, чья же еще!

– Уф-ф, ты так не шути, а то мне сейчас спать ложиться.

– Да и я, друг, лягу, пожалуй, – вздохнул Иван.

– Выучил?

– Выучить-то выучил. Но я теперь вообще в своих способностях засомневался. Вдруг я еще что-то важное не учел?

– Нет, в себе сомневаться нельзя, – со взрослой интонацией изрек Стас. – Надо в себя верить, тогда все обязательно получится. Не сегодня, так завтра; не сразу, так постепенно.

– Папа?

– Ага.

– Умный у тебя папа. Мне он понравился. И… – голос в трубке снова прервался, а потом зазвучал несколько глуше: – Я рад, что он завтра будет с нами. Все, друг, отбой! Споки-ноки.

– Пока, – кивнул темноте за окном Стас.

Забравшись в постель, Стас подумал, что и впрямь долго не сможет уснуть. Уж очень много всего крутилось в голове. А тут еще и Вилка пришла, вспрыгнула на кровать, улеглась в его ногах, как и в прошлую ночь. Знать, и впрямь простила свое взвешивание.

Наверное, кошачье тепло благотворно подействовало на Стаса, заснул он почти сразу. А проснулся от странного звука…

Сначала Стасу показалось, что где-то прорвало трубу – водопроводную или, хуже того, газовую. Но приподняв голову, он сразу увидел, что у него в ногах стоит, выгнув спину дугой и взъерошив шерсть, Вилка. Шипела она. Еще Стас успел удивиться, отчего он так хорошо видит при выключенном свете, но переведя взгляд туда, куда уставилась кошка, понял причину как хорошей видимости, так и кошачьего поведения. В дальнем от кровати углу светился призрак.

11

Стас чуть было не завопил, как тогда, в больнице. Сдержался только чудом, да еще потому, наверное, что вмиг пересохло горло. И тело вдруг окаменело, а то бы он, пожалуй, инстинктивно спрыгнул с кровати и помчался к родителям. Хотя, куда бы он помчался! Тут бы, возле кровати, и рухнул со своей «костяной ногой».

Это невольное оцепенение ему как раз и помогло собраться с мыслями и более-менее прийти в себя. Правда, кожу все еще покрывали мурашки, и неприятно действовало на нервы кошачье шипенье.

– Перестань, Вилка, – шепнул Стас, отметив заодно, что язык его слушается.

Кошка перевела на него недоуменный взгляд: какое, дескать, перестань, когда такое творится! Но Стас повторил:

– Перестань шипеть, это… свои.

Кошка – видимо, от изумления – замолчала, но шерсть ее продолжала стоять дыбом. Стас, не отводя взгляда от призрака, протянул руку и погладил Вилку по спине. Ее мышцы немного расслабились. Уверенней почувствовал себя и Стас.

– Эй, – тихонько позвал он, – Святослав, это ты?

Приведение колыхнулось и немного приблизилось. У Стаса во рту опять стало сухо. Он судорожно сглотнул и вновь обратился к призраку:

– Если ты меня понимаешь, пошевелись, а если нет – то… нет.

Призрак опять колыхнулся.

– Только, пожалуйста, близко не подходи, а то кошка боится. – «И я», – очень хотелось добавить Стасу, но он удержался. А чтобы до конца убедиться, что привидение его понимает, он спросил у него: – Дважды два – пять?

Призрак остался неподвижным.

– Четыре?

Привидение дернулось.

– Здорово! – сказал Стас и почувствовал, что страх отпустил его почти полностью. Остался лишь «привкус» некой щекочущей нервы жути, как на просмотре качественно снятого ужастика. – Значит, это ты мне снился?

Призрак заколыхался сильнее прежнего. Стасу показалось, что тому не терпится рассказать о себе. Но общаться вот так, задавая вопросы лишь с одной стороны, да и то лишь такие, на которые можно ответить лишь «да» или «нет», было очень затруднительно. И, тем не менее, терять шанса Стас не хотел.

– Святослав, а ты правда из параллельного мира?

Внезапно привидение повело себя странно. Оно колыхнулось было, но тут же замерло. А потом и вовсе стало совершать непонятные рывки, словно собиралось взлететь, но что-то его не пускало. Даже Вилка при виде этих «па» вновь зашипела.

– Ну, Вилочка! – взмолился Стас. – Ну, прекрати, пожалуйста. – Он взял испуганную кошку и прижал ее к груди. – Не бойся, глупышка. На самом деле это мальчик, такой же как и я. Вернее, он почти и есть я. Просто он попал в беду, и просит, чтобы мы ему помогли. Мы ведь поможем, да, Вилочка?

То ли спокойный ласковый голос умиротворяюще подействовал на Вилку, то ли она уловила что-то своим тонким кошачьим чутьем, только она и впрямь вдруг успокоилась, поудобней устроилась у Стаса на руках и даже тихонько мурлыкнула.

А призрак прекратил свои непонятные дерганья, зато беспрестанно теперь колыхался.

– Ой, прости, Слава, я отвлекся, – сказал Стас. – Тебя ведь можно звать Славой?

Привидение колыхнулось еще раз и успокоилось.

– Вот и хорошо. А я – Стас. Ну, ты знаешь.

В ответ он получил очередное колыхание.

– То, что мне снилось – это правда происходило с тобой?

Колыхание.

– И тот город – тоже Кошково?

Опять колыхание.

– Только в параллельном мире, да?

Призрак снова судорожно задергался.

– Ой, прости! Ты, наверное, сам этого не знаешь, да?

Стасу показалось, что на сей раз привидение колыхнулось даже как-то обрадованно.

– Хотя, между нами, Слава, мы тоже не особо знаем, в чем там дело. Так, одни лишь гипотезы… Эх, жаль, что ты разговаривать не можешь! Но мы знаешь что придумали?

И Стас поведал призраку разработанный ими с друзьями и подкорректированный папой план. Во время этого рассказа призрак то радостно колыхался, то судорожно дергался, то тревожно, будто впадая в ступор, замирал.

– Ты согласен на это? – спросил Стас.

Привидение колыхнулось так, что пролетело чуть ли не половину комнаты. Кошка в руках у Стаса заметно напряглась, но шипеть не стала.

– А ты, Вилка, согласна, впустить в себя ненадолго Славу?

Виолетта, понятно, ничего не ответила, а в Стасову голову пришла вдруг сумасшедшая мысль:

– Ой!.. А что если сейчас попробовать?.. Я, правда, не знаю как, но, может…

И тут вдруг открылась дверь в комнату. От неожиданности Стас подпрыгнул и снова чуть не заорал.

Из-за двери послышался сонный папин голос:

– Ты чего не спишь? Бубнишь все и бубнишь… С кем ты там беседуешь? С кошкой, что ли? Или по телефону? Так ночь ведь на дворе.

– Папа!.. – зашипел Стас. – Тише!.. Заходи скорей, тут…

Но повернувшись вновь к центру комнаты, он увидел лишь темноту, разбавленную неясными отсветами далеких фонарей.

– Что «тут»?.. – вошел в комнату папа и включил свет. – Ничего особенного не вижу, – сказал он, зевая.

– Тут сейчас Слава был… – чуть не плача, ответил Стас. – А ты его спугнул!

– Стас… – замялся папа. – Ты меня извини, но больше мы с тобой на ночь глядя не будем беседовать на подобные темы. Моя вина, не подумал.

– Ты думаешь, я спятил?!

– Я думаю, ты не очень крепко заснул. Вот у тебя и смешались сон с явью.

– У Вилки тоже сон?

– А что Вилка? – Папа посмотрел на кошку. Та все еще была на руках у Стаса, но ничто в ее облике не выдавало ни малейшего беспокойства. – С ней, по-моему, все в порядке.

– Сейчас да, но ты бы видел, как она реагировала на Святослава, пока я ее на руки не взял… Между прочим, ты считаешь, что я так и спал сидя, с кошкой на руках?

– М-мда… – промычал папа, оглаживая подбородок. – Это было бы странно.

– И не ты ли сам мне рассказывал, что видел его в этой же комнате? И Вилка, как вы с мамой сказали, тоже при этом психовала. У вас тогда тоже смешался сон с явью? У обоих сразу?

– Ну, так то… – начал папа и запнулся.

Наверняка хотел сказать «так то мы», подумал Стас. А вслух произнес:

– Вот видишь, сказать нечего. Потому что ничего мне не приснилось, и Святослав был сейчас здесь. И мы с ним разговаривали.

– Ага, – улыбнулся папа, но улыбка его переросла в зевок. – А ты говоришь, не спал. Призраки разговаривать не умеют, сам знаешь.

– Так он же не словами говорил! Я задавал ему вопросы, а он в ответ колыхался, если нужно было сказать «да», или не шевелился, если «нет».

– И что ты успел у него выяснить?

– В том-то и дело, что очень мало. Зато я теперь точно уверен, что мои сны про тот бой были правдой. А еще я рассказал ему про наш план с Вилкой.

Кошка вопросительно глянула на Стаса, а папа спросил:

– И что… э-ээ… Святослав?

– Святослав очень обрадовался, – погладил Стас Виолетту, – а потом как раз ты и пришел.

– Ну, прости. И, если все действительно так, как ты говоришь, то остальное мы завтра и узнаем. Ведь гораздо лучше, когда он сам будет рассказывать, а не только колыхаться в ответ. Так что давай спать. Утро, как говорится, вечера мудреней.

Спорить с папиными аргументами было трудно, да он и не собирался. Поэтому сказал лишь:

– Спокойной ночи, – и, отпустив кошку, забрался под одеяло.

12

Первым утром позвонил Иван. Он был очень серьезен, почти строг. Поздоровавшись, сразу спросил:

– Ну что, идем?

– Конечно! – обрадовался Стас. Хотел было рассказать про ночную беседу с призраком, но решил, что лучше это сделать при встрече, когда соберутся все. – Зайди, пожалуйста, за Андроном с Дашей, и подтягивайтесь ко мне.

– Лучше пусть они за мной зайдут. Что я, по всему городу с тамтамом и прочим таскаться буду? Они знают, где ваш гараж?

– Знают. А…

– Вот мы с ними потом к нему сразу и отправимся. А тебе перед выходом позвоним, чтобы ты тоже выходил.

– Мы с папой придем.

– Я надеюсь, – сказал Иван и отключился.

Стас позвонил Андроиду. Трубку взяла Даша.

– Идем? – без предисловий начала она.

– Конечно, – сказал Стас. И по-быстрому пересказал ей о вчерашнем разговоре с папой.

Даша, как и вчера Иван, обрадовалась:

– Это просто здорово, что твой папа будет! И хорошо, что кошек ловить не нужно.

– Да, все отлично. Так что собирайтесь и идите за Иваном. От него мне позвоните, и сразу к гаражу. Помнишь, где он находится?

– Конечно, помним. Мы побежали.

Стас взял костыли и похромал к папе. Тот на диване в гостиной читал газету. Увидев Стаса, заговорщицки подмигнул и сказал приглушенным голосом:

– Я маму уже предупредил, что мы с тобой в гараж идем. Сказал, что твоя помощь нужна.

– Но ведь врать… – начал было Стас, на что папа сделал большие глаза:

– Где же тут вранье? Я ведь не уточнял, кому и в чем помощь.

Вскоре от Ивана позвонил Андрон и сказал, что они выходят. Стас с папой тоже стали собираться. Предупрежденная заранее мама вопросов не задавала. Только снова напомнила об осенней прохладе и протянула Стасу свитер.

– Мам, я Вилку с собой возьму, – послушно натягивая поддевку, сказал Стас. – Пусть погуляет, пока морозы не ударили.

– Ну, до морозов еще далеко, – удивленным голосом сказала мама. – Но если хочешь, возьми. Что-то вы с Виолеттой такими друзьями стали, чудеса просто.

– Это долгая разлука повлияла, – улыбнулся Стас и позвал: – Кис-кис-кис!

Вилка не спеша вышла в прихожую. Папа, заметив, что Стас примеривается, как вместе с костылями держать еще и кошку, сказал:

– Не суетись, я ее возьму.

А потом они втроем отправились к гаражу.

Там их уже поджидали близнецы и Иван. Андрон и Даша были заметно возбуждены, завидев Стаса, побежали навстречу.

– Там у Ивана такое! – хором загалдели они, забыв поздороваться. Но, перехватив насмешливый взгляд Стасового папы, опомнились и закивали: – Здравствуйте, Андрей Викторович! Привет, Стас. Здорово, Вилка!

У Ивана и впрямь было на что поглядеть. Оставаясь по-прежнему серьезным, он поздоровался с подошедшими и по просьбе Стаса продемонстрировал длинный деревянный барабан.

– А что в рюкзаке? – кивнул Стас на заплечный мешок Ивана.

– Потом увидишь, – строго ответил Иван.

Между тем папа открыл ворота гаража и включил в нем свет.

– Заходите!

Гараж был просторный, и, несмотря на то, что большую его часть занимала белая вазовская «девяностодевятка», все пятеро в нем вполне поместились. Даже шестеро, считая Вилку. Но Иван помотал головой:

– Мне тут будет не развернуться.

– Ничего, – сказал папа, – мы сейчас откатим машину впритык к воротам, сзади места станет больше. Мы сядем в салон, так что тебе и вовсе станет просторно. Да и смущать тебя не будем. Только погодите, я спущусь в подвал, поищу азбуку.

Папа открыл люк в полу гаража и стал спускаться по лесенке.

А Стас, чтобы зря не терять времени, стал рассказывать друзьям о ночном происшествии.

Рассказ все восприняли по-разному, даже мнения близнецов разделились, чего не случалось практически никогда.

– Здорово! – захлопала в ладоши Дарья. – Теперь Ивану и колдовать будет не надо!

– Почему это не надо? – исподлобья глянул на сестру Андрон. – Во-первых, Стаське это могло присниться…

– Да ничего мне не снилось! – взвился Стас, но сзади ему на плечо положил руку Иван.

– Во-вторых, – продолжил Андрон, – призрак все равно сначала нужно как-то вызвать. Да и сам он вряд ли сумеет залезть в кошку. Правда, Вань?

– Думаю, да, – сказал Иван. – Но все равно хорошо, что Святослав в курсе того, что мы собрались делать. Очень хорошо. Все должно получиться.

– Если Стас не… – снова начал Андрон, но тут из-под пола показались папины голова и плечи.

– Думаю, Стас и правда его видел ночью, – сказал папа, выбравшись из подвала полностью. – Но говорить им, конечно, было неудобно. Думаю, вот это нам поможет.

Он развернул рулон, который принес снизу. Большой, формата А1, чуть мятый и пожелтевшем лист был расчерчен на четыре строки и девять столбцов, что в итоге давало таблицу, в которой были пустыми лишь три правые нижние клетки. В остальных красовались четкие крупные буквы русского алфавита. Возле каждой буквы был нарисован предмет, начинавшийся с той самой буквы: рядом с «А» – арбуз, с «Б» – барабан и так далее.

– Здорово! – опять зааплодировала Даша. – Надо повесить его на стену.

– Логичней расстелить на полу, – сказал папа, что тут же и принялся делать. – Вилка хоть и кошка, но по стене ей ползать будет неудобно.

– Ой, – прижала к щекам ладони Даша. – Я и не подумала.

– Ну? – разогнул папа спину и оглядел ребят. – Начнем? Никто не передумал?

Все до одного синхронно замотали головами, и даже Вилка, обнюхивающая по всему гаражу незнакомо пахнущие предметы, оставила свое занятие и, посмотрев на папу, мявкнула.

– Ну, полезли тогда в машину, а ты, Иван, начинай.

– Мне еще переодеться надо, – сказал тот, снял с плеч рюкзак и стал вынимать из него что-то пышно-пестрое.

– У-ух ты! – одновременно вырвалось у ребят, когда на свет показался головной убор из перьев. Но не такой, как у североамериканских индейцев, а круглый, больше похожий на корону. Следом за «короной» Иван достал и черную деревянную маску, довольно жуткую на вид.

– И где ты такие сокровища раздобыл? – спросил папа, по которому было видно, что и сам он поражен не меньше друзей.

– Сам сделал, – не без гордости ответил Иван. – Я много читал об этом, изучал технологию изготовления. Трудней было с материалами, но нашел вот… Не все, конечно, что нужно бы в идеале, но, думаю, сгодится. – Потом он сказал: – Андрей Викторович, а еще, вы не могли бы погасить свет? Я зажгу свечи.

– Вот уж нет, – категорично замотал головой папа. – Никаких свечей в гараже! Тут бензин, масло, промасленная ветошь. Не хватало нам только поджариться. Если тебя устроит, могу повесить на крючок переноску, а большой свет выключить.

– Ну, давайте хоть так, – вздохнул Иван. – Все равно лучше не свечи, а факелы…

– Ты еще тут костер предложи развести.

– Вообще-то как раз костер и нужен, – встрепенулся Иван. – Но я подумал, что хватит и свечей. Тоже ведь огонь.

– Я сказал, нет. Это не обсуждается.

Иван, разведя руками, снова вздохнул, а папа достал с полки лампу в решетчатом защитном кожухе и дотянул на длинном проводе до крюка в стене. Зажег ее и погасил верхние лампы. В гараже сразу стало сумрачно и тревожно. По углам затаилась жутковатая тьма. На стены легли длинные тени.

– Полезли в машину, – сказал папа, открывая ее дверцы. Перед тем, как сесть самому, кивнул Ивану: – Удачи! Я буду посматривать в зеркало. Когда закончишь, пусть он встанет к алфавиту, мы тогда выйдем.

Уже занеся в салон ногу, папа вспомнил:

– Да! Выключите-ка все, у кого есть, мобильники, – сам он тоже полез в карман за телефоном. – А то запиликает в самый неподходящий момент, будет очень обидно.

Стас хотел сесть на переднее сиденье, рядом с папой, но передумал и, положив на пол костыли, полез назад, вслед за Дашей. Андрон уже сидел с другого края. Все трое были напряжены и сидели молча. Папа тоже молчал, но был чем-то сосредоточенно занят. Стас заглянул ему через плечо. Папа готовил к съемке видеокамеру.

– Ой, а где Вилка? – завертела головой Даша. – Мы же ее забыли взять.

– А ее и не надо сюда брать, – сказал папа, продолжая настраивать камеру, – она ведь нужна Ивану.

– Мы думали, что будем ее держать, когда… это произойдет, – сглотнула девочка. – Вдруг она испугается, или еще что.

– Вот именно поэтому ее и не стоит держать в такой момент, – обернулся папа. – Можно и без глаз остаться. А уж с курткой точно придется распрощаться. – Он подмигнул Стасу, и тот сразу вспомнил свою изодранную футболку и расцарапанный живот.

– Ну, ладно, – вздохнула Даша, и в этот момент в гараже застучал тамтам.

13

Звук барабана был таким монотонно-ритмичным, что у Стаса начали слипаться глаза. Он с трудом отогнал дрему и, слегка повернув голову, покосился в заднее окно. Если бы он не знал, что в гараже остался только один Иван, он бы ни за что не подумал, что видит именно его. Возле тамтама, похожего на высокий пень, приплясывал настоящий африканский шаман из приключенческих фильмов! Жуткая маска в свете единственной лампочки скалилась в злобной гримасе, венец из перьев делал ее еще более зловещей. Иван успел раздеться и был теперь лишь в некоем подобии юбки то ли из длинных листьев какого-то растения, то ли из лоскутов ткани. Его коричневое тело блестело, будто смазанное жиром. Наверное, это и был жир, либо какая-то мазь, поскольку вспотеть в прохладном гараже казалось нереальным.

Из-за ударов тамтама Стас не сразу понял, что Иван еще и что-то поет. Точнее, распевно приговаривает, подобно рэперу. Голос его становился все громче и громче, ритм барабана и пения все учащался, и Стас почувствовал, будто его сознание уплывает в некие невиданные дали. Сразу вспомнился добрый теплый свет небытия, очень захотелось еще раз в него окунуться.

Но гипнотический транс оборвал папа.

– Есть! – взволнованным полушепотом сказал он, и Стас, встряхнув головой и проморгавшись, глянул на него. Папа смотрел почему-то вперед. Лишь снова заглянув ему через плечо, Стас увидел, что тот, опустив боковое стекло, снимает на камеру через левое зеркало заднего вида. Затем он непривычно дрожащим голосом прошептал: – Вылезайте тихонько, по одному, не делайте резких движений. Андрон и Даша, вы близко не подходите, а ты, Стас, встань так, чтобы тебе было хорошо видно азбуку. Будешь читать. Как можно четче, только не очень громко. Вопросы задавать буду я.

«Почему?» – хотел возмутиться Стас, да и Андроид, наверное, тоже, но все-таки спорить никто не стал. Вообще-то все было правильно: если бы они загалдели все разом, неизвестно, как повела бы себя кошка, живым неподвижным сфинксом возвышавшаяся сейчас над листом с алфавитом.

– Святослав, это ты? – спросил папа. Голос его прозвучал пугающе глухо, точно в склепе. До Стаса только сейчас дошло, что Иван перестал напевать и стучать в барабан.

Вилка обернулась на голос. В тусклом свете переноски ее глаза сверкнули потусторонней зеленью. Затем кошка встала на лапы и неуклюже переваливаясь, ступила на азбуку. Она остановилась возле первой строки букв. Подняла переднюю лапу, но, пошатнувшись, опять ее опустила. При второй попытке ей удалось сохранить равновесие. Лапа поочередно коснулась букв «д» и «а».

– Читай! – зашипели сзади, и Стас опомнился.

– Да, – хрипло повторил он за Вилкой. Точнее, уже не за Вилкой, а… за призраком. За своим двойником, чьим голосом он теперь стал.

Еле слышно жужжала камера. Больше в гараже не было слышно ни единого звука; казалось, все даже перестали дышать.

– Ты готов с нами беседовать? – разрушил жутковатую тишину папа.

– Да, – опять сказал Стас, следя за кошачьей лапой.

– Расскажи, как ты попал к нам.

– Был бой, – медленно проговорил Стас, – на нас опять напали сибры…

Кошка водила лапой. Стас составлял буквы в слова и монотонно зачитывал их. Через какое-то время он снова впал в некое подобие транса, уже не понимая, что спрашивает папа, и что его собственным голосом отвечает Святослав.

Лишь потом, пересматривая запись, и слушая папины пояснения, он восстановил содержание той невероятной беседы. Святослав рассказал странные, поистине фантастические вещи. Оказывается, в том мире, откуда он пришел, Русь почти остановилась в своем развитии на уровне средних веков их родной истории. Причиной стали те самые жуткие твари, которых Стас хорошо помнил по своим снам, – сибры. Их назвали так, поскольку появились они из Сибири, но как и почему они возникли там, не понимал никто. Однако из преданий и летописей люди знали, что еще пять столетий назад Сибирь была свободной от нечисти. А потом, едва ли не в одночасье она наводнилась этим бесчисленным жутким отребьем, которое многочисленными потоками хлынуло на юг – Монголию, Китай и южнее, до самого Индийского океана, а также на запад – в русские земли, а потом и в Европу. Русь, как единое государство, перестало существовать, цепляясь отдельными поредевшими княжествами, а то и вовсе единичными городами, за выжженную черную землю.

Пожалуй, от полного истребления на евразийском континенте человечество спасло лишь два фактора: во-первых, у монстров, за исключением их дьявольской способности убивать звуком, а то и вовсе непонятно чем – невидимым и неосязаемым, не было никакого оружия, так что хорошо защищенные крепости и мощные городские стены они взять не могли, напрочь, правда, выжигая чем-то тоже невидимым все живое окрест. Во-вторых же, нападения тварей не были постоянными. Порой проходило до двух-трех лет, пока новая смертельная волна не начинала свой сокрушительный бег из сибирских краев.

Конечно, был еще и третий немаловажный фактор – сами люди, защитники родной, многократно и буквально поруганной земли. В периоды затиший они успевали наладить какие-никакие связи с соседними городами и княжествами, восстановить, что можно, из порушенного, залечить раны, наладить быт. Но ни о каком нормальном развитии вперед, ни о каких надеждах на будущее говорить при таком положении, конечно же, не приходилось.

Уже потом, еще и еще раз пересматривая видеозапись, Стас с папой и ребятами высказали предположение, что в Сибири почему-то открылся мощный портал в иное измерение. Точнее, периодически открывался. Поэтому и чудовища досаждали людям не постоянно, а с большими перерывами. Возможно, вообще мир Святослава, а скорее, пространство, в котором он существовал, оказалось заражено непонятной «инфекцией», отчего и стало таким вот «дырявым». Наверное, и в наш мир проход открылся по той же причине. Папа даже высказал догадку, что если найти эту проклятую причину и суметь ее устранить, мир Святослава опять бы стал обычным, разве что отстающим от нашего на несколько веков. Иначе – этого вслух не сказал никто, но подумал наверняка каждый – долго тот мир продержаться не сможет. Еще, может, лет двести – и все… Черная пустыня на месте Евразии. Если, конечно, порталы не открывались и на других материках.

Но все эти переживания и мысли были потом. Сейчас же они просто беседовали с представителем того мира. Хотя, слово «просто» для такого события, конечно же, не подходило. Досадным было то, что Святослав не мог «говорить» быстро по понятным причинам. Правда, беседой происходящее было теперь назвать сложно, вопросов Славе уже почти не задавали. Сначала он долго рассказывал о своем мире, а потом стал спрашивать сам. Неудивительно, что у него накопилось море вопросов, ведь наш мир показался ему сказкой. Сначала он даже подумал, что попал в Рай. Но поняв, что вокруг него живые люди, а дух – лишь он один, Слава сначала впал в панику, потом стал бросаться за помощью к каждому встречному, а потом, осознав, что люди его боятся, потерял веру в спасение и стал прятаться. Но он так и не смог превозмочь в себе тягу к Стасу, поскольку и впрямь был, видимо, его тамошним двойником.

Невероятный, ошеломляющий рассказ призрака так захватил собравшихся в гараже, что никто и не думал следить за временем. Скорее всего, не только Стас, но и другие забыли, где они находятся. Поэтому громкий стук в дверь настолько всех шокировал, что вскрикнула не одна только Даша.

– Андрей! Стасик! Вы там?! – послышались снаружи мамины рыдания. Стук также не прекращался. – Вы живы? Откройте!..

К маминым крикам добавились возбужденные голоса родителей Андроида и еще один женский голос – видимо, мамы Ивана.

– Елы-палы!.. – простонал вдруг папа, вскинув к глазам запястье. – Да мы здесь уже шесть часов!

Он бросился отпирать ворота гаража. В открывшийся проем с воплем ворвалась мама, следом за ней ринулись остальные родители. Куда делась Вилка, в суматохе никто не заметил.

14

Сначала в гараже творилось не пойми что: крики, смех, слезы; мамы принялись тискать своих, а потом и чужих детей; дядя Сережа – папа Андроида – нервно курил, на что папа даже не сделал ему замечания. Похоже, он даже не заметил этого вопиющего нарушения правил противопожарной безопасности. Он лишь мотал головой и хлопал себя по бедрам, приговаривая: «Как же это я?.. И мобильники велел выключить… Вот ведь!»

Мама наобнимала Стаса так, что у того заболели бока. А когда поверила окончательно, что он жив, медленно повернулась к папе. Тот, видимо, прочел что-то в ее глазах, потому что сразу замахал руками:

– Я все расскажу, Марина, я все расскажу! Прости, это я виноват. Я велел всем выключить мобильники.

– Велел выключить? – подбоченилась мама. – А ведь я чуть с ума не сошла! Столько времени вас нет, и телефоны молчат. Что я должна была подумать, по-твоему?

– Андрей, а зачем ты велел выключить мобильники? – подал голос дядя Сережа. – Что тут у вас вообще происходило?

Он перевел вопросительный взгляд на Ивана, и все взрослые, как по команде, повернули головы туда же. Кроме мамы Ивана, которая и без того смотрела только на сына, держа его за руку.

Иван был уже без маски, но все еще в «короне» из перьев и в «юбке». Тамтам тоже, конечно, увидели все.

– Да, что все это значит? – поддержала мужа Тамара Павловна. – Вы устраивали тут шаманские пляски? Андрей Викторович, я этого от вас никак не ожидала.

– Я же сказал, что все расскажу! Вы же сами мне не даете.

– Папа!.. – сурово глянул на отца Стас.

– Что «папа»? – внезапно рассердился тот. – Все, игры кончились. Видите, к чему все привело?

– Игры?.. – ахнул Стас. – Ты называешь это играми? А то, что Слава может умереть, тебе все равно?.. – Он махнул рукой в сторону лежащего на полу алфавита и замер.

Тут-то и обнаружилось, что Вилки нигде нет. Вновь прибывшие вообще ничего не понимали, а ребята принялись обшаривать все углы и закутки гаража, заглядывать под машину, призывно «кискиская».

– Что вы делаете? – всплеснула руками мама. – Какой Слава? Почему он должен умереть? Кого вы ищете, Виолетту? Где она, кстати? Вы принесли ее в жертву?.. – Наконец она резко повернулась и во всю мочь крикнула: – Андрей! Ты наконец объяснишь или нет, что тут за сумасшествие творится?!

Стас уже понял, что скрывать правду больше немыслимо. Тем более, он сам проговорился про Славу. Поэтому лишь вздохнул и махнул папе: рассказывай, дескать… Но потом встрепенулся, обвел взглядом взрослых и в наступившей вдруг мертвой тишине, попросил, чуть не плача:

– Только, пожалуйста, никому, а?.. Пожалуйста!..

– Вы сначала расскажите, – сухо ответил папа Андрона и Даши, – а там мы посмотрим.

– Папа!.. – умоляюще глянул на отца Стас. Что он хотел попросить, он и сам точно не знал. То ли, чтобы папа не вдавался в подробности, то ли наоборот, рассказал так, чтобы им обязательно поверили.

Стас был ужасно расстроен. Даже не столько тем, что про их тайну узнают еще несколько человек – все-таки те не были чужими, – сколько тем, что Слава опять исчез, и неизвестно теперь, встретятся ли они с ним снова и сумеют ли помочь. Может, мальчик-призрак испугался такого налета; может, подумал, что это пришли за ним, чтобы убить, уничтожить, сжечь… Кто знает, какие в его голове предрассудки, все-таки почти в средневековье жил, хоть и в русском.

А папа все никак не мог начать рассказ. Мялся, вздыхал, подбирая слова. Наконец решился и выпалил:

– Мы вызвали призрак. И поместили его в кошку.

– Что?!.. Как? Что за призрак?.. Почему в кошку?.. – зашумели вокруг. А мама так и вовсе заплакала:

– Я так и знала, что ты не скажешь правду!..

Папу это высказывание так рассердило, что он сразу перестал смущаться.

– Что значит «не скажу правду»? Что значит «я так и знала»? Марина, я тебе когда-нибудь врал?

– Все когда-то случается впервые, – всхлипнула мама.

– Ну вот что, – посмотрел папа исподлобья на взрослых. – Кто также считает, что я лгун, – до свиданья. Отправляйтесь домой. Может, своим детям вы поверите больше. А кто мне…

– Нам!.. – перебил его Стас, и папа сразу поправился:

– Кто нам верит, приглашаю в гости, там вы все и узнаете. В конце концов, дети устали и голодны. Заодно и поужинаем.

– Что ты придумал? – нахмурилась мама. – Его ведь там уже нет.

– Ага, – усмехнулся папа, – ты хотя бы вспомнила, что он там был. А называешь меня лгуном.

– Кто был?.. Где был?.. Пойдем? Ты как?.. – зашептались остальные родители, а мама покраснела вдруг и опустила голову.

– Ну, прости меня, Андрюш, – подошла она к хмурому папе и взяла его за руку. – Просто я знаешь как переволновалась?.. Но я все равно не понимаю, что ты хочешь сделать дома.

– Узнаешь, – буркнул папа и посмотрел на остальных: – Так вы идете?

Взрослые нерешительно запереглядывались. Дети, улыбаясь, перемигнулись. Каждый из них понял, что именно придумал Стасов папа. Все помнили о камере. Вспомнил и Стас, но удивился, почему папа не сказал всем о записи сразу. Впрочем, он его, кажется, понял. Очень обидно, когда тебе не верят на слово. Вот папа и решил этих неверующих слегка помучить, подразнить.

И это у него, похоже, получилось. К себе домой не пошел никто.

Пока мама накрывала стол в гостиной – на кухне бы все не поместились, – папа позвал гостей в комнату Стаса.

– Вот здесь мы его с Мариной впервые увидели, – показал он на дальний угол. – Привидение. Призрака. Стас в это время был в больнице. Первой его почувствовала наша кошка… – Папа осекся, вспомнив, что Вилка пропала, и паузой сразу воспользовался дядя Сережа:

– Но привидений не бывает. Не понимаю, к чему этот розыгрыш. Пошутили, и хватит. Совсем не смешно, Андрей, правда.

– А чего же ты домой не ушел, – вновь насупился папа, – а сюда поперся?

– Сейчас уйду, – вспыхнул дядя Сережа и развернулся к выходу. Потом оглянулся и сказал: – А сюда я, как ты выразился, поперся, потому что думал, ты и впрямь что-то дельное покажешь. А вы, судя по всему, снова пляски с бубном затеяли.

– Это тамтам, – буркнул стоявший тут же и прижимавший к себе барабан Иван.

– Ах, простите! – всплеснул руками папа Андроида. – Как я мог ошибиться! Ведь это же в корне меняет дело!.. – Он снова повернулся и направился к прихожей.

– Папа! – со слезами в голосе окликнула его Даша. – А видеозаписи ты поверишь?

Дядя Сережа так и замер с поднятой ногой.

– Где? – не оборачиваясь, сказал он.

– Что «где», папа? – все же всхлипнула Даша. – Ну почему ты такой? Почему не веришь людям на слово? – Слезы наконец хлынули из ее глаз и, оттолкнув замершего в дверном проеме отца, девочка вылетела из комнаты.

– У тебя есть запись? – буркнул, покосившись на папу, дядя Сережа. – Чего же ты сразу не сказал?

– Потому что твоя дочь права, – сердито ответил папа, – людям нужно доверять. Или, по-твоему, к каждому слову нужно прилагать вещественное доказательство?

– Нет, Андрей Викторович, он не такой, – быстро подошла к мужу и приобняла его Тамара Павловна. – Но ведь ваш случай и впрямь неординарный. Я вот тоже не очень верю…

– Мама! – выкрикнул красный как рак Андрон. – Ну, зачем вы так с папой? Вы, что же, и нам с Дашкой не верите? – Он явно порывался броситься вслед за сестрой.

– А вы нам еще ничего и не говорили, – сказал, не глядя на сына, дядя Сережа. Он выглядел растерянным и смущенным.

Неизвестно, чем бы все кончилось, но в комнату, к счастью, заглянула мама:

– А почему Дашенька плачет? Я еле ее удержала, она хотела уйти. Пойдемте за стол, уже все готово.

Ужинали молча. Все чувствовали себя неловко. А мама, судя по всему, еще и очень переживала за Виолетту, потому что все время оборачивалась в сторону прихожей, словно кошка могла прийти и сама открыть дверь квартиры.

Когда мама убрала со стола тарелки и отправилась на кухню за чайником, папа встал и подключил наконец к телевизору камеру.

– Ну, смотрите, – все еще немного сердясь, сказал он. – Тут часа на два, наверное. Снимал, пока аккумулятор не сел.

Теперь и Стас смог впервые со стороны, внимательно посмотреть и послушать их фантастическую беседу со Святославом. Жаль, что не удалось заснять ее всю. И хоть время перевалило уже за десять вечера, расходиться никто и не думал. Папу, ребят и самого Стаса засыпали вопросами. Но первым взял слово дядя Сережа. Он подошел к папе и протянул руку:

– Прости, Андрей. Я неверующий идиот. Это будет мне хорошим уроком.

Папа подмигнул ему и пожал руку. А дядя Сережа обернулся к ребятам:

– И вы меня тоже простите. Ну, такой вот я… – потупясь, развел он руками.

Даша с Андроном счастливо заулыбались. А вот потом-то со всех сторон и посыпались вопросы…

Гости разошлись по домам уже заполночь. Мама вышла проводить их на улицу, в надежде, что Вилка сидит у крыльца. Но вернулась она одна и очень печальная. Правда, спросила совсем не о кошке:

– Что же теперь будет со Славиком?

15

Стасу так хотелось спать, что он с трудом разделся и дохромал до постели. Думал, стоит коснуться подушки – и все, провалится в сон. Не тут-то было! Мысли будто только и ждали, когда им перестанут мешать посторонние звуки и свет. Они тут же бешено закрутились в голове, забегали, заскакали, то подсовывая сознанию воспоминания столь насыщенного дня, то забрасывая его вопросами, то выдвигая безумные идеи. Но пуще всего они играли на Стасовой жалости: в первую очередь к Святославу, ну и к Вилке тоже, конечно.

Стас ругал себя, что не догадался спросить у Ивана: осталась ли душа Славы в кошке, или они вновь существуют порознь? Скорее всего, второе, иначе бы Святослав – он же Виолетта – давно бы пришел сюда. С другой стороны, что им мешает прийти по-отдельности? Кошка уж точно бы домой дорогу нашла, да и Слава в образе привидения был тут по крайней мере дважды. Тем не менее, никто из них не пришел. Хотя, может, Святослав здесь?

– Слава! – негромко позвал Стас, приподнявшись на локте. – Святослав, ты здесь?

Но напрасно вглядывался он в темноту, никого, кроме него самого, в комнате не было.

Неужели случилось что-то плохое? Например, Слава так и остался в теле кошке, и на него, скажем, напали собаки? Святослав не мог научиться виртуозно управлять своим новым, экзотическим телом за столь короткий срок, вряд ли он мог бы так же быстро, как обычная кошка, удрать от собак или забраться на дерево… Он также мог легко попасть под машину, тем более, к ним он еще не успел привыкнуть. Или другой вариант: кошачья нервная система, мозг, или чего еще там, оказались несовместимы с человеческой душой и попросту отказали.

Чем дальше, тем больше накручивал себя Стас, и тем сильнее становилась уверенность в Вилкиной, а значит, и в Славиной гибели. Впрочем, он тут же себя и одернул: погибни кошка и на самом деле, душа Святослава попросту снова отделилась бы от тела, и, опять же, наверняка прилетела бы сюда.

– Святослав, – снова позвал Стас, – пожалуйста, отзовись!

И – о, чудо! – ему вдруг послышалось отчетливое шуршание. Стас впился глазами в черноту угла, откуда в прошлый раз появился призрак. Но все углы были по-прежнему черными. А шуршанье, или, скорее, шебуршанье, царапанье, раздалось снова. Но, прислушавшись, Стас понял, что доносится оно вовсе не из углов комнаты, а будто бы и вовсе из-за двери: в прихожей или на кухне. Мало того, ему послышалось вдруг кошачье мяуканье.

Вилка?! Стас подскочил и, не тратя времени на поиски костылей, на одной ноге запрыгал к двери. Распахнул ее, и в то же мгновение в прихожей зажегся свет. Стас вздрогнул и машинально зажмурился. Но тут же раскрыл глаза снова и, щурясь, уставился на маму, которая в одной ночной сорочке возилась с замком. От волнения ее руки дрожали и не слушались, мама снова и снова принималась крутить запор не в ту сторону, причитая при этом:

– Виолетточка, девочка моя, кисонька! Подожди, я сейчас… Еще чуть-чуть – и впущу тебя…

– Мама, – не выдержал Стас. – Надо в другую сторону поворачивать!

– А? Что? – стремительно обернулась мама. – Уф, как ты меня напугал!.. – Впрочем, она тотчас же снова вернулась к замку и наконец-то с ним справилась. Затем осторожно, чтобы не ударить кошку, открыла дверь. На лестничной клетке и впрямь сидела Вилка. Но в каком она была виде! Растрепанная, серая от пыли, и, самое главное, очень возбужденная. Вместо того, чтобы скорее юркнуть в квартиру, кошка, наоборот, попятилась назад, тревожно при этом мяукая.

Мама, как была, в сорочке и босиком, выскочила на лестничную площадку, в надежде поймать Вилку. Но та лишь отпрыгнула к лестнице и еще громче замяукала.

В прихожую выглянул заспанный папа.

– Что тут у вас происходит? – зевая, спросил он, но, глянув в сторону распахнутой входной двери, окончательно проснулся. – Марина! Ты с ума сошла? Босая, раздетая!.. – Он тоже дернулся к двери, но, вспомнив, что и он в одних лишь трусах и майке, тут же в растерянности замер.

– Там Вилка, – сказал ему Стас.

– Вилка? Ну и что? Сама она в дверь зайти, что ли, не может?

– Она не хочет почему-то… – наморщил Стас лоб и сразу все понял: – Папа! Она же нас зовет куда-то! Она что-то знает.

– Кто знает? Кошка?

– Конечно, кошка. Или… Слава? – Стас быстро доковылял до раскрытой двери и высунулся на площадку: – Святослав! Слава! Зайди в квартиру.

Но Вилка лишь спрыгнула на несколько ступенек вниз, посмотрела на него и снова призывно замяукала. Мама стояла у самого начала лестничного пролета, раздумывая, видимо, спускаться за кошкой или вернуться домой.

– Марина! – вышел к ней папа, успевший набросить халат и шлепанцы. – Ну, что ты в самом деле? Иди сейчас же домой, простудишься!

– Там… Виолетта… – всхлипнула мама.

– Вижу, – кивнул папа. – Вполне живая и здоровая. Поупрямится и придет. – Он обнял маму за талию и повел к двери.

Стас попятился вглубь прихожей, пропуская родителей. Что-то в папиных словах ему не понравилось. Наконец он понял, что.

– Папа! – выкрикнул он, когда отец запер дверь, в которую тут же заскреблись с другой стороны кошачьи лапы. – Ты что же, идти не собираешься?..

– Куда? – нахмурился папа. – Посмотри на часы.

– При чем здесь часы? – изумился Стас. – Вилка нас куда-то зовет, а ты что, спать будешь?

– Представь себе, буду. Мне собственный сон дороже кошачьих прихотей.

– Ну и спи, – повернулся и попрыгал к своей комнате Стас, – а я одеваюсь и иду с Вилкой.

– Я тоже с тобой! – засуетилась мама и побежала к себе одеваться.

– Тьфу на вас, – сказал папа, направляясь за ней следом. – Все равно уже сон перебили.

Стас про себя улыбнулся. Куда он от нас денется, подумал он и тоже пошел одеваться.

Вилка бежала впереди них. Отбегала, поворачивала голову, ждала, пока они подойдут, и бежала дальше. Скоро стало ясно, что ведет их кошка к гаражу. Неужели Святослав до сих пор ждет там? Но когда они пришли на место и папа распахнул створку гаражных ворот, кошка не пошла внутрь. Наоборот, она отпрыгнула, мяукнула и села, выжидающе смотря на хозяев.

– Ничего не понимаю, – нахмурился папа. – Чего она хочет? Привела нас сюда, а сама не заходит.

– А я понимаю, – сказал Стас. – Она хочет, чтобы мы взяли машину.

– Чего вдруг?

– Наверное, место, куда она нас зовет, находится далеко. И Вилка понимает, что мне туда с моей ногой не докостылять.

– Ага, понимает она, – фыркнул папа.

– А почему нет? – вступилась за свою любимицу мама. – Виолетта очень умная кошечка.

– Ну, не знаю, – развел папа руками. – Так что, выводить мне машину?

– Конечно, выводи, – ответил Стас, а мама усиленно закивала.

– Хорошо, – сказал папа, который начал уже открывать вторую створку, но вдруг остановился. – Сядем мы, поедем за Вилкой, она нас куда-то, может быть, приведет, и что дальше?

– Так она же нас, скорее всего, к Славе приведет! – воскликнул Стас. – Наверное, он в беду попал.

– В какую беду может попасть привидение? Но даже если и так, каким образом мы его из этой беды вызволим? Мы ведь даже не сможем засунуть его снова в кошку.

– Но ведь в прошлый раз вы это сделали, – с некоторым осуждением в голосе заметила мама.

– В прошлый раз это сделал Иван, – ответил папа.

– Значит, нужно позвать Ивана.

– Ночью?..

– Ну, раз уж так получилось, – развела мама руками, – придется ночью. Давайте, я сама ему позвоню, поговорю с Ольгой Петровной. Она мне показалась разумной женщиной.

– Да-да, мама! – обрадовался Стас. – Конечно, поговори.

Мама достала мобильник, Стас продиктовал ей номер Ивана. Ждать пришлось довольно долго, Иван, конечно же, давно спал. Наконец мамино лицо оживилось.

– Иван? – заулыбалась она в трубку. – Это Марина Владимировна, мама Стаса. Извини, что я тебя разбудила, но дело очень серьезное и срочное.

Мама вкратце пересказала Ивану суть происходящего и попросила его дать телефон маме. На сей раз долго ждать не пришлось, наверняка Ольга Петровна проснулась от звонка и слышала разговор сына. Мама снова рассказала их историю и попросила отпустить с ними Ивана. Ольга Петровна и впрямь оказалась разумной, вскоре мама опять говорила с Иваном:

– Ты возьми снова все принадлежности, вероятно, придется делать то же, что ты делал днем. Выходи и жди нас у подъезда, мы сейчас за тобой заедем.

Папа вывел из гаража автомобиль. Никак не хотела садиться в него Вилка – она же собиралась указывать дорогу, и не понимала, видать, как она будет делать это из салона. Стасу пришлось долго объяснять кошке, что это временно, что это только до тех пор, пока они не заберут Ивана. Вряд ли кошка все это поняла, но маме удалось ее все же схватить и затащить в машину.

Когда папа закрывал ворота, Стас вспомнил:

– Возьми алфавит! Иначе как мы будем разговаривать со Славой?

Соображение было разумным. Папа ненадолго вернулся в гараж, вынес свернутую в трубку азбуку, и вскоре они уже ехали по пустынным ночным улицам к дому Ивана.

16

Стас попросился на переднее сиденье, вспомнив, как ему, с его гипсом, тесно было днем сзади. На заднем сиденье устроились мама с Иваном, держа на коленях длинный тамтам. Вилка опять неслась впереди, теперь уже не останавливаясь и даже не оглядываясь – пятно света от фар, в котором она и бежала, говорило ей о том, что автомобиль не отстал.

Ехать пришлось медленно, подстраиваясь под Вилкину скорость. Кошка вела их уверенно, явно зная конечную цель. Вскоре многоэтажные дома за окном машины сменились частными постройками городской окраины, потом кончились и они, а когда в луч фар попал длинный бетонный забор, Вилка наконец остановилась.

– Куда это она нас завела? – уставилась в окно мама. – Это же каменоломни, по-моему…

– Каменоломни, – подтвердил папа. – Вы же меня убеждали, что Вилка знает, что делает. Вот, получайте.

– Ну, каменоломни, и что? – сказал Стас. – Значит, так надо. А если бы это был, скажем, стадион – было бы лучше?

– Не знаю, лучше или хуже, – ответил папа, – но ничего хорошего я пока в любом случае не вижу.

– Так надо выйти и посмотреть, – открыл Стас дверь и начал неуклюже выбираться наружу.

Вскоре все они стояли возле машины. Вилка, словно только этого и дожидалась, побежала вдоль забора и вскоре нырнула в пролом между его плитами.

Забор этот стоял тут давно, годов с семидесятых, когда старые заброшенные каменоломни, в которых до начала прошлого века добывали камень для строительства города, взорвали, чтобы туда не лазили любопытные, особенно подростки. Каменоломни хоть и не были такими огромными, как в Одессе или той же Керчи, но тоже являлись довольно разветвленными, запутанными и опасными. Говорят, и теперь находились любители-экстремалы, которые отыскивали все же полузасыпанные проходы и забирались внутрь, но это были все-таки единичные случаи.

Стас опасался, что именно к такому проходу и ведет их Вилка. Ему, с его ногой, под землю было лезть совсем несподручно, да и вряд ли ему позволила бы это сделать мама. Но Вилка, шустро прыгая между нагромождениями каменных глыб, нырнула вдруг в едва видимую в лунном свете трещину.

«Охотники за приведением», недоуменно переглянувшись, остановились.

– И?.. – произнес папа.

Все удрученно молчали.

Но тут из трещины под их ногами снова выбралась Вилка. Она легла на землю и посмотрела на хозяев так, будто хотела сказать: «Я свое дело сделала, теперь думайте сами».

– И что это значит? – опять подал голос папа.

– Там переход, – сказал вдруг Иван. Пожалуй, это было первым, что сказал парень после того, как сел у подъезда в машину.

– Переход куда? – заморгала мама.

– В параллельный мир! – догадался Стас. – В мир Святослава. Да, Вань?

Иван кивнул:

– Думаю, да. Наверное, он находится где-то там, внизу. Я что-то чувствую… Не знаю что именно, но никогда прежде я такого не ощущал.

– А ты разве можешь что-то чувствовать вот так… не колдуя? – спросил друга Стас и смутился. Но Иван не обиделся.

– Раньше не мог, – сказал он. – А в последнее время порой накатывает. Наверное, с тренировками опыт приходит.

– Ладно, – присел возле трещины папа. – Допустим, там и на самом деле переход. Но что нам это даст? Тут взрывчатка нужна, чтобы туда попасть.

– А зачем нам туда попадать? – недоуменно спросил Стас. – Нам лишь надо помочь отправиться туда Славе.

– Если туда пролезла кошка, то призрак уж точно просочится, – задумчиво сказал Иван. – Надо его вызвать и сказать про это. Пусть попробует, вдруг да получится? – И, не дожидаясь ответов, он скинул с плеч рюкзак и достал оттуда знакомые «корону», маску и «юбку».

– Костер нужен? – деловито спросил его папа. – Здесь это вполне можно устроить.

– Не помешает, – кивнул Иван, расстегивая куртку. – Тем более, мне без него будет прохладно голому-то.

– А это обязательно – раздеваться? – спросила мама. – Ты ведь и в самом деле замерзнешь!

– В прошлый раз, когда все получилось, – сказал Иван, – я был раздет. Лучше не экспериментировать, а повторить все в точности.

– Тогда мы пойдем поищем дрова, – потянул за собой папа маму. – Пока мы сюда шли, я видел какие-то палки и доски.

На этот раз все выглядело еще более похоже на настоящий танец африканского шамана. Бледный диск луны, просвечивающий сквозь тонкие облака, стреляющий искрами в черное небо костер, гулкий ритмичный бой тамтама, не сдерживаемый более стенами, коричневое, лоснящееся кровавыми отблесками тело приплясывающего и выводящего загадочные рулады Ивана… Все это вызывало у наблюдающих жутковатую оторопь, и вместе с тем – помнящуюся еще с детства надежду на чудо и волшебство. Особенно был заворожен происходящим Стас, что и понятно – его детство, можно сказать, пока и не кончалось.

Тускло светящийся серебром сгусток заметили не сразу, лишь после того, как призывно замявкала Вилка.

– Слава! – ужасно обрадовался Стас. – Ты пришел!..

Но папа предостерегающе поднял ладонь, кивнув на Ивана: не мешай, дескать. Стас тут же зажал рот ладонью, испугавшись, что призрак опять пропадет. Однако все было в порядке. Ритм барабанных ударов стал учащаться, пение Ивана перешло в кажущиеся бессвязными короткие выкрики, а потом Стас увидел, как это, оказывается, происходит: светящийся сгусток стал вдруг вытягиваться, превращаясь в толстый серебряный жгут, а потом он, словно луч света, направился на кошку и тут же погас.

Иван мгновенно умолк и замер темной каменной статуей. А Вилка, оглядевшись, тяжело, совсем не по-кошачьи, подошла к Стасу.

– Папа, где алфавит? – негромко, все еще опасаясь разрушить волшебство, спросил Стас.

Отец молча расстелил на земле лист, прижав по углам камнями.

– Слава, – откашлявшись, начал Стас. – Похоже, Вилка нашла проход в твой мир… Видишь эту трещину? Она залезала туда. Нам кажется, она нашла именно переход, иначе зачем бы она повела нас сюда через полгорода?

Вилка – то есть, теперь уже Святослав – подошла к азбуке и стала тыкать в буквы лапой.

– Да, – по привычке начал зачитывать Стас, – она меня зовет туда.

– Ты чувствуешь Вилку? – удивился папа.

– Да. Я стараюсь ей не мешать. Она зовет.

– Значит, надо идти, – сказал папа.

– Удачи тебе, Славик, – выдохнула мама.

– Ты… это… осторожней там… – пробубнил Стас, чувствуя вдруг, как запершило в горле и защипало в носу. – Жаль, не увидимся больше…

«Кто знает, – прошлась лапой по азбуке кошка, – может ничего не выйдет».

– Лучше пусть выйдет, – вздохнул Стас. – Давай, иди скорей.

«Спасибо вам», – отстучал напоследок призрак, ловко вдруг прыгнул к трещине и скрылся в ней.

– Похоже, он передал управление Вилке, – нервно усмехнулся папа.

– А как иначе, – снова вздохнул Стас. – Она и ловчее, и знает, куда лезть.

Иван по-прежнему стоял неподвижно. Видимо, чтобы дух оставался в кошачьем теле, ему тоже было надо прилагать усилия. В прошлый раз Стас забыл спросить об этом у друга.

Через какое-то время – минут десять прошло наверняка – Иван зябко поежился и сказал:

– Все. Я их больше не чувствую.

Всем без объяснений было понятно, что это могло значить. Стас облегченно перевел дух. Мама сразу набросила куртку на плечи Ивана и велела тому скорей одеваться. Папа, заложив руки за спину, стал нервно прохаживаться взад-вперед.

Прошло довольно много времени, костер почти догорел.

– Может, поедем? – спросил папа.

– А Виолетта? – возмущенно глянула на него мама. – Нет уж, я ее здесь не оставлю.

– А если она не здесь, а… там?.. – тихо спросил Стас. – Вдруг переход закрылся, и Вилка осталась в том мире?

– Нет, – сказал вдруг Иван. – Она возвращается, я почуял.

И впрямь, вскоре из трещины выпрыгнула Вилка. Кошка тяжело дышала. Видимо, пересекать границы миров было делом нелегким даже для этих издревле считавшихся мистическими животных.

Мама, причитая, взяла Вилку на руки:

– Устала, моя девочка, устала, моя хорошая… Ой, а что это на тебе?

Стас увидел, как мама сняла что-то с кошкиной шеи. Тут луна вышла как раз из-за облака, и он сразу узнал предмет в маминых руках.

Забыв про ногу, он подскочил к маме:

– Мама, дай скорее! Это… мне.

Мама, недоуменно заморгав, передала ему знакомый по снам холщовый мешочек. Такой же, а может быть, этот самый, висел тогда на Славиной шее. Во сне в нем лежали тряпичные затычки для ушей. Сейчас там тоже была затычка, только не свернутая в трубочку, а просто сложенная пополам невзрачная тряпочка. Внезапно задрожавшими руками Стас развернул серый лоскут. На нем чернели неровные буквы – писали, скорее всего, углем и явно второпях. Стас повернулся, чтобы свет луны падал на письмо и увидел всего одно слово: «Спасибо».

г. Мончегорск

2009 г.

Примечания

1

Реквием (по начальному слову латинского текста «Requiem aeternam dona eis, Domine» – «Вечный покой даруй им, Господи»), заупокойная месса. («Большая Российская Энциклопедия»)

Content

Кошмары города кошек
Мистические повести
Андрей Буторин

Кошмар первый. Реквием города кошек

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Кошмар второй. Призрак города кошек

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

Примечания