Сделка

Любить актёра

Галина Маркус

© Галина Маркус, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Нижеприведенный текст является литературным произведением.

Все совпадения имен, отчеств, ников и названий, так же, как и описываемых персонажей и событий с реальными являются случайными.

Ира попробовала улыбнуться и изобразить благодарность, но улыбка получилась неестественной.

Кажется, начальница отдела кадров сама впервые увидела открытку. Дочитав поздравление, она бросила недовольный взгляд на одну из сотрудниц, но Ира и сама уже догадалась, кто подбирал стихи.

Пускай тебе давно не двадцать,

Морщинки на лице твоем.

Не стоит, право, огорчаться!

Есть прелесть в возрасте любом!

Наступило неловкое молчание. Всем хотелось разрядить обстановку, но никто не мог придумать, что сказать после таких странных пожеланий. Тогда, с трудом сдерживая эмоции, Ира произнесла избитую фразу, которую сама терпеть не могла:

– Наука не стоит на месте! Лет через сто снова буду, как девочка.

Голос у нее был нарочито веселый. Все облегченно заулыбались, посыпались комплименты, трудно сказать – дежурные или искренние. Но Ира отвечала чисто автоматически. Вообще-то, она и сама считала, что выглядит гораздо моложе своего возраста, но сейчас ей стоило немалого труда оставаться любезной. Она разлила по бокалам шампанское, выслушала тост за свое здоровье, угостила всех тортом и с облегчением вздохнула, только когда гости ушли.

Они остались с Ленкой вдвоем. Не глядя на коллегу, Ира вернулась за свой стол – в душе у нее все клокотало. Конечно, вирши Ленка скачала в Интернете, но для своей соседки по кабинету выбрала самые «лучшие».

Как будто Ире исполнилось семьдесят, а не тридцать три! Не говоря уже о том, что стихи совершенно бездарные. Впрочем, это скорее смешно, чем обидно… А может, у девушки плохо со вкусом? И где, интересно, она разглядела морщинки? Незаметным движением Ира достала было из ящика зеркальце, но бросила обратно, даже не посмотревшись.

– Отмечать будешь? – невинным голосом поинтересовалась Ленка.

– Нет, – стараясь оставаться спокойной, ответила Ира. – Родители работают, приедут только в выходной.

– Ну, при чем тут родители? С друзьями… С молодым человеком…

– Не с кем, – отрезала Ира.

– А как у тебя с тем парнем, помнишь, заезжал за тобой пару месяцев назад? Интеллигентный такой, приятный.

– Неделя общения – и все стало ясно.

– Ой, ну у тебя все плохие! Не мешало бы самой изменить имидж. Длинными волосами сейчас никого не удивишь. Чтобы кому-то понравиться…

– Послушай, дорогая, – не выдержала Ирина, – займись своими делами. Или вот – почитай стишки, может, пригодятся!

Она в бешенстве швырнула открытку на соседний стол. Конечно, стоило просто посмеяться над Ленкиными высказываниями, как она всегда и делала, но настроение с утра было отвратительное – последние несколько лет собственный день рождения вызывал у Иры депрессию.

– Псих… – пробормотала Ленка. – Сразу видно, что мужика лет сто не было. И с такими замашками – еще столько же и не будет!

– Лен, – неожиданно спокойно произнесла Ирина, – скушай лучше тортик. Он низкокалорийный.

Она собрала букеты, подарки и ушла, не прощаясь. По привычке, выходя из здания, чуть задержалась на крыльце. Еще не стемнело, в воздухе пахло осенней листвой. Ира медленно побрела к метро. Она представила, как придет, расставит по вазам цветы, а потом… Выпьет чаю и ляжет спать. Подруги уже отчитались, так что ей предстоит тихий вечер у телевизора. Такой же, как и всегда, даром, что день рождения.

Эх, надо было не забирать эти букеты, а отправиться в центр. Погулять, завернуть на какую-нибудь выставку. Впрочем, все выставки, которые только могли заинтересовать ее придирчивый вкус в этом месяце, она уже посетила. Одно радовало – в сумке лежал билет в театр, завтра они с подругой собрались на спектакль, о котором давно мечтали. Тем более что главную роль будет играть он, Брюсов. Впервые Ира сможет увидеть его не на экране, а так близко – на сцене. Но сегодня…

Нервы не выдержали, и по лицу потекли слезы. Ира шла, не обращая внимания на взгляды окружающих. Ну, пожалела себя раз в году, что тут такого! Стихи из открытки больно кольнули ее вовсе не из-за глупых слов про морщины. «Есть прелесть в возрасте любом». Все верно – есть. Если ты бежишь после работы в детский садик забирать малыша, а вечером приходит усталый муж и рассказывает о своих дневных передрягах.

Ира вспомнила Ленкины слова о мужиках. Знала бы сотрудница, как обстоят дела – вот повеселилась бы! Единственная попытка выйти замуж лет восемь назад начисто отбила у Иры способность кому-либо доверять. С тех пор ни с одним мужчиной отношения до близости не доходили. Кому сказать – не поверит.

Ей давно говорили, что она живет иллюзиями. Вот и лучшая подруга Вера утверждала, что Ира не способна принять обычного человека с его недостатками, а ищет совершенство, которого в реальной жизни не бывает.

Ира не возражала, только улыбалась. Ну, как им всем объяснишь, что ей вообще давно никто не попадается! Нет, она многим нравилась, на нее смотрели в метро, улыбались на работе, но… Все мужчины действовали по обычной схеме, и, кажется, не понимали ее ответных реакций. В итоге отношения так и не завязывались.

Возможно, Ира просто не умела делать встречных шагов. Родители не научили ее выказывать знаки внимания лицам противоположного пола, зато привили «женскую гордость» и убежденность, что благосклонности девушки мужчина должен добиваться долго и упорно. Неудивительно, что желающих этим заниматься что-то не находилось.

Вот только последний «экземпляр»… Он-то как раз не боялся быть настойчивым в своих ухаживаниях. Как там выразилась Лена – «интеллигентный»? Они познакомились у друзей. Действительно, интересный, начитанный парень. Программист. Правда, физического притяжения у нее к нему так и не возникло, но дело было даже не в этом. Этот милый молодой человек ни разу, ни в одном кафе или кинотеатре не заплатил за себя сам, не говоря уже о том, чтобы угостить женщину. Сначала она решила, что это просто случайность. Он так и говорил: «Забыл деньги». Или: «Что-то я сегодня пустой». Вскоре Ире стало смешно. Зарплата у менеджера финансового отдела была приличной, и ей ничего не стоило платить за них обоих, но мысль о вырождении мужского пола после недолгого общения с программистом приходила в голову все чаще. В общем, тоскливо и скучно.

Вернувшись домой, Ирина вспомнила, что Вера оказалась единственной, кто забыл поздравить. Понятное дело: семья, ребенок, домашние дела. Девушки дружили со школы, но последнее время перестали понимать друг друга. Нет, вкусы и интересы у них всегда совпадали, а вот проблемы стали разными. Вера вышла замуж шесть лет назад, и с тех пор они неизбежно отдалялись. Удивительно, у подруги всегда были такие претензии, а выбрала парня простого и, с точки зрения Иры, не очень глубокого. Впрочем, несомненно, порядочного и доброго, но такая жизнь казалась Ирине неинтересной. Хотя, после подобных вечеров…

«Нет, хватит на сегодня слез!» – приказала она себе. Поужинав без особого аппетита, Ирина открыла книгу. Недавно она решила перечитать всех любимых поэтов и уже «проглотила» на одном дыхании томики Цветаевой и Пастернака. А вот Мандельштам почему-то не «шел». И сейчас строчки расплывались у нее перед глазами.

Тогда Ира отложила книгу, включила DVD-плеер, поставила диск и прилегла на диван. Единственный мужчина, который вызывал ее восхищение, появился на экране. В этой роли он снимался совсем еще юным. Новые герои Брюсова, конечно, сильно отличались от того трогательного романтичного образа, созданного им несколько лет назад. Но – неважно! Ирине необходимо было кого-то любить, иначе ее жизнь стала бы совершенно пустой. Умные, понимающие глаза актера глядели на нее с экрана. Есть же на свете женщина, на которую он смотрит так прямо сейчас…

***

На другой день Вера, разумеется, объявилась:

– Ир… С днем рождения! Прости, а? Мы вчера к утреннику готовились, прикинь – костюм инопланетянина клеили! Вот и выпало из головы. Ну, прости бессовестную, Ириш!

– Да ладно, – сказала ей Ира, – ерунда. Про театр, надеюсь, не забыла?

– Вот не поверишь, – ответила подруга, – а только сегодня и вспомнила. Хорошо, хоть голову вымыла, а то бы всех распугала. Сейчас свекрови позвоню, чтобы забрала Полинку. Ты в чем пойдешь?

– Да в театр сейчас ходят, кто во что горазд.

Ира оделась так же, как и на день рождения. Темные бриджи, яркий джемпер с открытым горлом, сапоги на каблуках. Давно она не покупала себе обновки, что и говорить – не для кого. Работа стала привычной, коллектив – почти домашним.

«Конечно, для любимого артиста можно было одеться и получше. Вот только на кой черт ты ему нужна, он и не глянет, даром, что места во втором ряду», – усмехнулась про себя Ирина.

Все-таки чувствовать себя привлекательной было приятно. Наверное, она могла бы ему понравиться, если бы оказалась где-нибудь рядом, в одной кампании. «Хватит обольщаться! – осекла себя она. – Посмотри лучше вокруг». В вестибюле, где Ира ждала подругу, у закрытых пока дверей собралось множество зрителей. Большинство из них составляли совсем юные девочки с огромными букетами. У Иры тоже возник порыв купить цветы и взять после спектакля автограф, но она тут же отмела эту мысль. Еще не хватало уподобляться фанаткам и унижаться перед мужиком, кем бы он ни был.

Хотя, стыдно признаться, но Ира представляла себе накануне, когда не могла заснуть, как он обращает на нее внимание во время спектакля, а после каким-то образом узнает на улице. И вот он говорит ей: «Я вас сразу заметил», а она отвечает… Да нет, хорошо, что такого никогда не случится. Артист в роли и в жизни – совсем не одно и то же. Она это прекрасно понимала и ругала себя за глупую детскую влюбленность в экранный образ – идеал, который сама для себя выбрала.

«А еще умная женщина! Да что там говорить, в душе ты считаешь себя намного умнее других», – посмеивалась над собой Ирина. В чудеса она, конечно, не верила. Но любила сочинять истории. Сюжеты иногда снились ей, словно целые кинофильмы с продолжением. В детстве она мечтала стать литератором, но не случилось, а случился финансово-экономический отдел, бухгалтерия по соседству и «любимый» начальник с вечно недовольным выражением лица.

Наконец, подошла Вера, они поцеловались. Подруга с трудом отдышалась.

– Все нормально, – проговорила она. – Ребенок с бабушкой, можно настраиваться на праздник!

Но уже через десять минут, когда девушки заняли место за буфетной стойкой, в глазах у Веры появилось беспокойство, и она полезла за мобильником.

– Да все у них там в порядке! – попробовала успокоить ее Ира.

Но та уже в тревоге слушала длинные гудки:

– Нет, ну почему они так долго не подходят!

И только проворковав пару минут со свекровью, убедившись, что Полиночка покушала кашу, жива и здорова, Вера снова приготовилась «наслаждаться жизнью». «Надолго ли?» – усмехнулась Ирина. Честно говоря, вот сейчас она подруге завидовала.

Они устроились во втором ряду, убедившись, что сцена возвышается прямо над ними, и даже посетовали, что не попросили места подальше – слишком уж близко, можно увидеть то, чего видеть и не стоило бы.

– Кстати, надо поблагодарить Толика, – вспомнила Ира.

Толик тоже был их одноклассником. На связь они вышли сравнительно недавно, нашли друг друга в Интернете, обрадовались и начали переписываться. Толик, конечно, оказался капитально женат, да и как мужчина никогда Иру не привлекал, что не мешало, а напротив, весьма способствовало их дружескому сближению.

Тем более что Толик работал в сфере искусства – в этом популярном театре он подвизался вторым режиссером, по звуку или свету… неважно. Ирина даже решилась показать ему несколько своих стихотворений, и он их не высмеял, а очень серьезно обсудил и с той, и с другой стороны.

Правда, он сразу заявил девушкам, чтобы в театре его не искали – жутко занят. Но Ира не оставляла надежды, что они встретят Толика, а рядом с ним окажется… Ну вот, опять…! Во-первых, она уже аккуратно расспрашивала его о Брюсове. Приятель отозвался пренебрежительно: мол, высокомерен, нагловат и меняет дам, как перчатки. Конечно, полностью верить Толику все же не стоило – он еще в детстве любил прихвастнуть и приврать. А может, все так и есть: в этой среде не принято быть постоянным и верным, что тут поделаешь?

Ленка недавно показывала фотографии, напечатанные в журнале: Александр Брюсов со своей девушкой Лизой на Московском кинофестивале. Вид у блондинки был гламурный, рост – чуть не выше, чем у него. Но Ира даже не стала вникать, кто такая – актриса ли, модель. Подобная информация вызывала у нее брезгливость. Ирина не желала знать, с кем спит или кого бросил Брюсов, ей становилось от этого больно и тоскливо, и она начинала ревновать, совсем, как девчонка. Поэтому Ира убеждала себя, что хочет видеть только то, как он играет и что хочет сказать своими ролями.

Кстати, внешне Брюсов не казался ей таким уж эталоном. Да, он обладал своеобразной мужской красотой и каким-то неуловимым обаянием. Но Ирину когда-то подкупила не внешность Александра, а его необыкновенный талант.

Впрочем, посмотрим сегодня вблизи, а не в кино. Вчерашний приступ сентиментальности прошел, теперь ей стало скорее любопытно. Ведь театр – совсем иное. Здесь надо быть настоящим не с десятого дубля, а сразу, вот в этот момент существования. И не сфальшивить. И не переиграть. Тем более Ира будет сидеть так близко к сцене.

И она не разочаровалась, хотя ей даже хотелось этого. Как только спектакль начался, и первый приступ учащенного сердцебиения прошел, Ира забыла, что пришла сюда смотреть на актера. Она видела не всем известного Сашу Брюсова, а его героя – глуповатого, но доброго, неловкого, но искреннего. Мальчика, который не понимает простых вещей и рвется в бой за чужие идеи. И это после всех его «мачо» в кино! Первый признак таланта настоящего – когда перестаешь думать, как хорошо играет актер, и забываешь, кто перед тобой. В его героя влюбиться было можно, но совсем по-другому, с жалостью и теплом.

Разумеется, в зал он не глядел – это все выдумки поклонниц, что кумир смотрит со сцены именно на них. Он не видел зрителей, а смотрел внутрь себя. Или вдаль. Или еще куда. Был внутри роли. А может, думал о своей блондинке, но глаза его располагали к сопереживанию.

Планка была высокая, но временами актеры ее теряли, и тогда Ирина сразу упускала нить спектакля и сравнивала Брюсова в кино и в театре. Сейчас как нельзя лучше представлялось, что у него своя жизнь. Отыграет спектакль и будет совсем другим – самим собой, никому из зрителей неизвестным и недосягаемым.

В антракте она побеседовала с Верой. Та похвалила спектакль, игру, сделала несколько метких замечаний, но, конечно, не находилась под таким впечатлением, как Ирина. Одной частью души подруга была дома, среди разбросанных игрушек и детских колготок, которые надо еще постирать.

Спектакль закончился на такой пронзительной ноте, что у Иры сжалось сердце. Но рассудок говорил: «Вот и все, посмотрела, и хватит». Актеры вышли на поклон, девочки потрусили вручать цветы, Брюсов от души расцеловал каждую, подарив всем свою широкую, открытую улыбку. Кое-кто из зрителей невоспитанно потянулся к выходу, не дожидаясь, пока актеры покинут сцену.

Наконец, овации закончились, и опустился занавес. Подруги пробрались сквозь толпу до гардероба и достали номерки.

– Спасибо тебе за праздник, Ириш, – Вера запахнула пальто.

Выйдя из здания, девушки остановились, вдыхая прохладный ночной воздух. Накрапывал мелкий дождик. Ирине не хотелось уходить от желтых слезящихся фонарей, из уютного маленького театра. А Вере, напротив, не терпелось домой – она дергала подругу за рукав:

– Идем? Ир… идем?

– Ну, как, понравилось? – раздался знакомый голос.

Значит, Толика они все-таки сегодня увидели. Довольный, он курил неподалеку с приятелем. Девушки подошли и, разумеется, рассыпались в благодарностях.

– Уже отработал? – поинтересовалась Ирина.

– Угу. Подвезти вас, девчонки?

– Да мы в разные стороны, – Вера беспокойно поглядывала на часы. – Что-то я стала бояться ходить по вечерам одна.

– Помнится, раньше гуляли до полуночи, а времена были смутные, – улыбнулась Ирина.

– Отвыкла…

У Толика зазвонил мобильный, он коротко переговорил и досадливо поморщился:

– Блин… унес ключи от подсобки, а там еще не переоделись. Девочки, одну секунду, развезу обеих, не дергайтесь. С Иришкой рядом живем.

– Я в другую сторону, – повторила Вера.

– В какую вам? – уточнил молчавший до этого момента приятель Толика.

– На Ленинский.

– С оседи, – кивнул тот. – Поехали со мной, раз торопитесь.

Вера растерянно глянула на подругу.

– Езжай, – кивнул Толик. – За Мишку ручаюсь, довезет куда надо. Да не стесняйся, будь проще.

– Я и не стесняюсь, – нетвердо ответила Вера.

Ее усадили в «Ауди», и подруга, оглянувшись на Иру, уехала.

– Ты-то хоть не спешишь? Вместе веселее. Подожди здесь, я быстро, – Толик бросил сигарету и придавил ее ногой.

Ира кивнула в знак согласия: небольшое, но приключение, да и с Толиком ехать куда интереснее, чем с Верой.

– А можно я с тобой? – неожиданно для самой себя попросилась она. – Никогда не была за кулисами.

– Пошли, – легко согласился приятель.

Толик провел ее вокруг здания и по-хозяйски распахнул тяжелую дверь служебного входа. Они поднялись по ступенькам и пошли по коридору, то и дело натыкаясь на кого-то, здороваясь или прощаясь. Ирина смотрела во все глаза. Встретить его – это ведь так реально. Наверняка Брюсов еще здесь, где-то рядом.

Они прошли в закуток, где висела рабочая одежда, и стояла аппаратура. Толик отдал ключи пожилой женщине с усталым лицом. Ирина поинтересовалась, где гримерки, и приятель махнул в сторону коридора. Актеров нигде не было видно.

– Может, сидят еще после спектакля, бывает, что отмечают. А бывает, и сразу расходятся. Пойдем, а то мне жена уже звонила, – теперь Толик сам посматривал на часы. – Все ревнует к актрисам. Видела бы она их вблизи и без грима!

Ира потухла, сникла, поняла: это все… Осталось только спуститься вниз и выйти на улицу. И тут ее надежды сбылись самым неожиданным образом.

Лампу в маленьком коридорчике зачем-то погасили, свет остался сзади, а внизу было темно. Ира внимательно смотрела себе под ноги. Ей показалось, что лестница кончилась, и она сделала большой уверенный шаг, но обнаружилась еще одна ступенька. Ира промазала и, только чудом не упав плашмя, с ускорением полетела вперед, где буквально врезалась в мужчину, стоящего у дверей. Только это ее и спасло – иначе травмы было бы не избежать.

– Да кто выключил свет? Достали уже уборщицы, – раздался голос Толика откуда-то сверху.

Кто-то, наконец, повернул выключатель, и Ира смогла оценить обстановку.

Внизу находились двое. Человеком, в которого она так неизящно влетела, оказался Брюсов – в длинном кожаном плаще и с букетом подмышкой. Романтическая встреча омрачилась еще и тем обстоятельством, что Александр тоже довольно сильно ткнулся в своего низкорослого спутника. Ирина узнала в этом господине актера, который был занят сегодня в спектакле на втором плане.

Брюсов смачно выругался и уставился на причину своей неприятности.

– Простите, – пробормотала она, подняв глаза.

Нет, на такую гримасу Ирина в своих мечтах не рассчитывала. Впрочем, во взгляде его было веселье – потешался над идиоткой.

– Простите, – повторила она уже тверже, стараясь вложить в голос побольше холода.

Совершенно ясно, что он считает ее очередной ненормальной поклонницей. Не отвечая на извинения, Брюсов перевел глаза – кто-то еще выходил из театра и подошел к нему попрощаться. Унижение обожгло Ирину, и она отвернулась.

– Это со мной, – поспешил объяснить спустившийся Толик, хотя никто его ни о чем не спрашивал, и подхватил Иру под локоть.

Около служебного выхода Брюсова караулили несколько расторопных поклонниц. Он остановился на крыльце со своим собеседником – то ли еще кого ждал, то ли думал, как добраться до машины, минуя девушек. Чтобы выйти, Ирине и Толику пришлось протискиваться мимо актеров с очередными извинениями.

– До свидания, Александр Борисович, – подобострастно произнес Толик.

– Давай, – коротко кивнул тот.

Анатолий гордо поднял подбородок: мол, гляди, мы почти приятели. Со вторым артистом он прощаться не стал.

– Смотри, – прошептал Толик Ирине на ухо, – вон тачка Брюсова! Скажи, не хило?

Все это не слишком вязалось с его презрительными отзывами, и ей стало смешно – неужели они все здесь такие подхалимы и снобы одновременно?

Раздраженная, разочарованная, Ира отправилась вслед за одноклассником. Вот и встретилась с Брюсовым! И он ей совершенно не понравился – совсем не такой, каким она его себе представляла. Чужой и неприятный человек – действительно, сплошное высокомерие. А лицо красное и нечистое – наверное, от грима. И, конечно, никакого внимания Брюсов на нее не обратил, ну, разве что как на досадную помеху. Да и не мог обратить, теперь это стало ясно.

Ира уже садились в автомобиль к приятелю, как вдруг его окликнули. Сзади нарисовалась знакомая фигура в плаще – со своим коллегой Брюсов, очевидно, уже расстался. Попятам за ним семенили три юных создания, очевидно, отчаявшиеся получить автограф, так недоволен был их кумир.

– Э-ээ, как тебя… Слушай, какой-то урод меня запер, – Брюсов кивнул в сторону своего огромного джипа.

Действительно, непонятно каким образом пристроившаяся на дороге «Газель» загораживала ему выезд со стоянки. Водителя поблизости не было.

– Меня ждут, через пятнадцать минут должен быть на Тверской. Подкинь, а?

– Ноу проблем, Александр Борисович, – мигом согласился Толик, даже не спросив согласия у своей спутницы.

Ирина злилась все больше и больше – на себя в ничтожной роли, на Толика, а главное, на своего кумира. Лучше бы она не встречалась с ним сегодня. Пропало все очарование от спектакля. А ведь могла вспоминать о нем весь вечер с замиранием сердца! Теперь даже этой радости у нее не будет…

Странное дело, она была убеждена, что влюблена в Александра, а сейчас не чувствовала к нему ровным счетом ничего. Не потому даже, что Брюсов не взглянул на нее, как на женщину – напротив, от этого стало очень обидно. А потому, должно быть, что он оказался иным. Не лучше и не хуже – просто совсем другим, не тем Брюсовым, которого она себе выдумала. Только очень похожим внешне, вот и все.

– Вы не против? – все-таки поинтересовался он у Ирины, усаживаясь рядом с водителем.

– Только если не слишком далеко. Я спешу, – заявила она, претендуя, чтобы с ней считались.

Ей показалось, Александр посмотрел удивленно. Ну, еще бы, такое счастье: ехать в одной машине с самим Брюсовым!

Толик завел мотор.

– Вот, Александр Борисыч, девушка только что со спектакля, – распинался он. – Ваша фанатка.

Убить этого Толика мало!

– Не заметил фанатизма, чуть меня с ног не сбила, – ухмыльнулся Брюсов.

– Не надо спать на ходу, – ответила Ира в тон.

Александр рассмеялся, и знакомая открытая улыбка немножко примирила Ирину с его обществом.

– Понравился спектакль? – спросил он.

– А вам нравится? Мне показалось, играете с удовольствием.

– Конечно, – кивнул Брюсов. – Где-то раз в месяц играем, пока не надоело. Правда, я не театральный актер… Так как вам?

Странно, неужели нужен еще один комплимент? Весь зал только что рукоплескал ему, девочки чуть не визжали, а когда Брюсов вышел на сцену в начале вечера, раздался один длинный вздох. Чего ему надо – мнения какой-то Иры из Чертаново?

– Вообще-то, я и правда хотела посмотреть на вас в театре, – призналась она. – И не разочаровалась, нет. Забыла, что это вы… И спектакль понравился. Не слишком глубокий, но милый, затягивает. Нет, а Васильева? Просто здорово! Наверно, с такой актрисой работать – классная школа, да?

Толик едва не проехал на красный, глаза его – она видела в зеркале – чуть не вылезли из орбит. А Ира и сама не знала, почему вместо общепринятых восторгов просто сказала, что думала. Брюсов даже соблаговолил оглянуться на нее, внимательно посмотрев в темноте салона.

– Да, не то слово, – подтвердил он. – Васильева – великая актриса.

Ирина замолчала, не желая задавать банальные вопросы и приставать.

– Следующий только в декабре, Александр Борисович? – подал голос Толик минуту спустя.

– Да, двенадцатого.

Похоже, Брюсов уже погрузился в свои мысли и отвечал чисто автоматически.

– Ир, устроить билетик? – Толик подмигнул ей в зеркало.

– Зачем? Второй раз смотреть – только впечатление портить, – пожала плечами она.

– Я знаю людей, которые по много раз ходят на один спектакль, – произнес Брюсов.

Кажется, он был задет.

– Согласна, есть вещи, которые можно смотреть и смотреть. Игрой наслаждаться или там подтекст расшифровывать. А есть спектакли – эмоции, которые проживаешь… единожды. А второй раз – уже не то совсем будет. Я не смогу снова испытать такие чувства… как сегодня в финале.

Ей не хотелось уточнять, что спектакль, хоть и замечательный, не относится к тем произведениям искусства, которые стоят внимательного изучения. Ну не на Брюсова же любоваться ходить, даже если очень хочется!

– Да вы просто не театрал, судя по всему, – голос его прозвучал суховато.

– Верно, выбираюсь раз в год. Зато праздник.

Брюсов, наверное, устал от разговоров. Он нервно потер глаза и откинул голову на подголовник. Дальше ехали молча.

– Приехали, вот сюда подрули, – скомандовал, наконец, Александр.

Толик послушно вывернул.

– Спасибо, выручил, – он протянул руку Толяну, а потом повернулся назад. – Извините, что задержал.

При свете уличного фонаря Ира заметила, что Брюсов часто моргает.

– Ничего страшного… Устали сегодня, да? – неожиданно для самой себя спросила она.

– Умотался малость. Глаза режет, хоть плачь.

Он вылез из непривычно низкой машины и еще раз обернулся, пригнувшись:

– Ну… до свидания.

– До свидания, – кивнула Ира.

Брюсов почему-то помедлил и через секунду спросил:

– А как вас зовут?

– Ирина, – ответила она слегка удивленно.

– До свидания, Ирина, удачи вам.

Он захлопнул дверцу и скрылся со своим букетом в подъезде особняка.

– Ну вот, сэкономил деньги. Цветочки с собой прихватил, – хохотнул Толик. – И верно, чё зря тратиться?

Маленькое приключение закончилось приятнее, чем она ожидала, но, несмотря на чудесную встречу, выглядело довольно обыденным. Всю обратную дорогу Толик обсуждал Брюсова, других театральных актеров, причем всем снова досталось по полной.

– А ты ему, видать, понравилась, – с усмешкой заключил он.

– С чего ты взял? По-моему, наоборот.

– Ну, спросил, как зовут.

– Так он, наверное, думал, я автограф попрошу. Актеры для автографа имя обычно спрашивают. Ну, знаешь, «Ирочке на память» и так далее.

– А чего же ты не попросила?

– Да неудобно как-то… Если честно, забыла.

Ира действительно огорчилась. В принципе, Брюсов вел себя достаточно мило, и можно было смело подписать у него программку. А завтра на работе всем рассказывать, что ехала с самим… Интересно посмотреть Ленкину реакцию!

***

Но завтра она никому ничего не рассказала, даже Вере, которую благополучно доставили домой. Наоборот, подруга позвонила сама и долго обсуждала своего спутника. Оказалось, Миша работает помощником главного режиссера. Всю дорогу он развлекал ее анекдотами из театральной жизни, так что у Веры тоже осталось множество впечатлений от вчерашнего вечера.

Сегодня конкретные реалии происшествия подзабылись, покрылись романтической дымкой и вызывали легкое радостное возбуждение. Разочарования Ира уже не испытывала. Теперь воображение рисовало ей образ усталого, задумчивого мужчины, с которым интересно было бы пообщаться и поспорить хотя бы еще разок. Ирине захотелось пойти и купить в киоске какой-нибудь фильм с участием своего «знакомца», поставить дома и посмотреть на Брюсова совсем другими глазами.

А через годы, усмехнулась она про себя, ей уже будет казаться, что они содержательно поговорили, он долго смотрел ей в глаза и никак не мог распрощаться. Память сольется с воображением, образ будет додуман и приукрашен. Ира станет хранить этот случай в сердце, доказательством того, что и она могла когда-то…

Ирина посмотрела на часы – пора на обед. Она полезла в ящик за деньгами и мобильником. Надо будет узнать, кто идет сегодня в кафешку… Хотя сегодня ей и одной будет не скучно. Она даже вздрогнула, когда телефон зазвенел прямо у нее в руках. На звонки своих близких Ира поставила «Времена года» Вивальди, а сейчас звучала стандартная мелодия телефона. Номер был ей неизвестен – то ли прямой мобильный, то ли городской.

Ира протянула немного настороженно:

– Алло…

– Ирина? Добрый день. Вы меня простите за неожиданный звонок?

– А кто это? – не слишком вежливо поинтересовалась она.

– Мы с вами вчера познакомились. Это Саша.

– Какой Саша? – она напряженно вспоминала.

Наверное, ошиблись номером. Или очередной идиот – звонит наобум в целях знакомства.

– Брюсов, – прозвучало в ответ.

– Кто?!

На секунду она замерла, а потом недоверчиво рассмеялась:

– Ааа, ну да.

Она все поняла – это Толик прикалывается после вчерашнего.

– Толь, хорош, не смешно.

– Да нет, – на другом конце трубки тоже засмеялись. – Это действительно я. Вы удивлены, понятно, мы ведь почти не знакомы. Знаете, странно… мы, как вечером расстались, я сначала и думать забыл. А утром почему-то вспомнил. И захотелось пообщаться. Вы не рассердитесь на Анатолия, что дал мне ваш номер?

Ира слушала и не понимала. Вроде бы голос не Толика… Да ладно! Сейчас она попадется на крючок, и вот он будет рад! Больно все походило на ее мечты – те же фразы и задушевные интонации… Чушь, мистика, не может такого быть. Она прекрасно видела вчера, что не произвела на Брюсова никакого впечатления, а несколько лет для того, чтобы заблуждаться на этот счет, еще не прошло.

– Нет, я понимаю, это выглядит странно, – продолжил мужчина после паузы. – Вы тогда просто пошлите меня… подальше. Но лучше не надо.

– А вас часто посылают подальше?

– Ну, если честно, давно не посылали.

Ирина замялась. Как бы не попасть впросак – вдруг это все-таки шутка? Да не может это быть чем-то другим!

– Мне казалось, вы занятой человек. Чем я заслужила ваше внимание?

Она произнесла это и уважительно, и ехидно одновременно. Как только все окажется розыгрышем, можно будет сказать, что она просто удачно подыграла.

– Занятой, конечно… А сейчас отдыхаю. Тихо, пусто. Ну, так всегда после спектакля бывает. А в голове – вы. Почему, сам не знаю. Ирин, вы только трубку не кладите! Я пока до вашего Толи добрался, несколько человек прозвонил. Фамилии его я не удосужился заучить.

И тут она поверила. Очч-чень похоже… Бедненький. Прямо герой! Наверное, девушка его куда-нибудь ушла или спит после ночного банкета, а ему стало скучно. Вспомнил единственного человека, который разговаривал с ним, не разбрызгивая слюну. И стало любопытно.

– Это просто подвиг с вашей стороны, – сарказм в ее голосе прозвучал слишком явно.

– Послушайте, Ира, – произнесли на другом конце трубки, – как вам такая идея? Давайте встретимся. Прямо сейчас, у меня как раз есть время.

Ну, все ясно. Ира даже задохнулась от оскорбления. Собственно, это был скорее комплимент: она давно изучила его биографию, он был на пять лет моложе.

– А у меня как раз нет. Прямо сейчас у меня обеденный перерыв, и еще пять часов рабочего дня, – отчеканила она.

– Тогда вечером, – не унимался он, не обращая внимания на ее тон.

– Слушайте, а что, рядом совсем никого нет? – Ира действительно очень этим интересовалась. – Ну, может до вечера найдется?

Нет, она догадывалась, что у богатых свои причуды – вот понадобился именно этот кусочек, а не тот, который сам лезет в рот. Скушает и забудет. Собственно, чего там удивляться, почему именно она? Вот так ему сейчас захотелось.

– Ира… вы меня, наверное, неправильно поняли. И зря обиделись, – он явно подбирал слова. – Я вовсе не в том смысле.

– Да вот и я думаю, что для «того смысла» не гожусь. Тогда зачем?

– Давайте встретимся. Разберемся на месте, а?

– Нет, давайте, вы позвоните часиков в шесть. Если до этого времени вам еще захочется встречаться, тогда и поговорим. Извините, у меня скоро обед закончится. До свидания! – Ирина нажала отбой.

А потом несколько секунд просидела неподвижно. Может, она ненормальная? Это было – или нет? И если было, то почему она так разговаривала с ним? Шикарный артист, в которого она много лет влюблена, ей звонит – вот это чудо! И она, вместо того, чтобы всеми силами удержать его на связи, хамит и бросает трубку. Идиотка, идиотка… странно, если она была бы замужем при таком характере – самовредительском!

И все же… голос Брюсова еще звучал у нее в голове, и Ирина вдруг поняла, что общалась совсем не с тем человеком, которого возвела в ранг своего идеала. С тем она не посмела бы так разговаривать. А здесь – вроде как обычный парень, только вчера она ехала с ним в машине, не испытывая особого восторга. Талант, роли, популярность – все это где-то сбоку. А на виду – живой характер, самоуверенный голос, банальные фразы. Короче, просто человек.

Однако к вечеру Ира вся извелась. И чего она кочевряжилась? Все носится со своим самолюбием. Чего бережет? Ну, выкинет он ее на другой день, зато какие воспоминания!

Какие? Что не нужна, как и все другие? Нет уж, лучше она будет вспоминать, что, в отличие от других, она его послала. Ирина ненадолго взбадривалась, но через секунду сердце снова сжималось от страха, что он больше не появится в ее жизни.

В половине шестого снова раздался звонок. Она схватила трубку – Анатолий.

– Слушай, я тут твой телефончик кое-кому дал. Думаю, возражать не будешь, – голос у Толика был игрив.

И как она могла принять Брюсова за него?

– Кому же?

– Твоему кумиру. Так что с тебя причитается. Я же говорил, он на тебя подвис вчера.

– И как он попросил телефон? Что сказал?

– Прикинь, через десятые руки. Не успел придти на работу, говорят, меня ищет Брюсов. Ну, я бегом. Костюмерша дает трубку. А он без предисловий: «Та девушка вчера с нами в машине, Ира, кто она тебе?» Я объясняю: туда, мол, сюда, просто одноклассница, девушка свободная. Я-то сразу понял, что к чему. Он и говорит: «Давай телефончик».

– А ты?

– Что я тебе – враг что ли? Он еще интересовался, чем занимаешься. Я говорю: «Поэт». Ну, как? Красивую я тебе легенду создал?

– Угу, – Ирина вспомнила свои слова об обеденном перерыве и восьмичасовом рабочем дне.

– А он: «Да я сразу понял, что она другая…»

– Угу, – с еще большим отчаянием выговорила Ирина.

Ясное дело, Брюсов больше не объявится…

– Так что, не звонил еще?

– Нет, – Ира положила трубку.

Ленка с интересом прислушивалась к разговору.

– Ты познакомилась с кем-то? – насторожилась она.

Беспокоится… вдруг «старая дева» кого-то найдет?

– Ага. С Брюсовым. Вчера, в театре.

– А-аа… – с облегчением захихикала Лена.

Так что же делать, если Брюсов все-таки объявится, соглашаться на встречу или нет? Выпендриваться дальше – значило испытывать судьбу. До завтра его запала, конечно, не хватит. Нет, отказаться от свидания Ира не в состоянии, но как согласиться с достоинством?

Он позвонил ровно в шесть.

– Ирин, как видите, я не передумал. Так как?

Ира чувствовала, что Брюсов не сомневается в ее ответе.

– Не знаю. Думала весь день, но так ничего и не решила, – честно призналась она.

– Давайте встретимся, а тогда и будем думать, – голос был напорист. – Вы где работаете? В центре? Подъезжайте к театру, что ли. Я объясню, где лучше припарковаться.

Как будто не помнит, что она ехала вчера на чужом авто!

– Я не за рулем, – поспешила вставить Ирина.

Хорошо, хоть хватило такта не спрашивать, почему.

– На метро? – способ этот был для него непривычен. – Какая станция?

– Работаю на Новокузнецкой, доеду до Театральной, – она и сама не заметила, как успела согласиться, все произошло само собой.

– Не надо, я подъеду к Новокузнецкой, буквально минут через тридцать. Машину мою видели вчера? Вылезать не буду, сами понимаете.

– Хорошо…

– Только, если задержусь в пробке, не убегайте, обещаете?

– Минут десять подожду, – сказала она, пытаясь сохранять достоинство.

– Если что, позвоню. Договорились?

– Да.

В трубке послышались короткие гудки. «Ладно. До метро – минут пять, – лихорадочно соображала Ира. – Может, опоздать, пускай сам ждет?»

Ее охватило возбуждение, близкое к панике, и все это плавно сменилось унынием. Видел-то он ее один единственный раз, в темноте, а потом в машине, вот и показалось, что девушка – вроде ничего. Конечно, возраст на ней не написан, заботами она не обременена, но что не двадцать, тоже видно. Как только Ирина представила разочарование на его лице, ей стало дурно. Будет еще думать, как от нее избавиться. Или отделается сразу? А ей что потом делать, как привести в порядок самооценку?

Перед выходом Ирина несколько раз сбегала к зеркалу в туалет – нет, вроде как все в порядке… Но устала после рабочего дня, да и не выспалась вчера совершенно. Ладно. Как будет, так будет. Попробуем отнестись с иронией. Для начала вернемся к исходной позиции: некий Саша – обычный парень, и она сама еще не уверена, нужен ли он ей. Она – интересная девушка. Нельзя комплексовать, мужчины сразу это чувствуют.

А еще… пусть одно противоречило другому, но Ира боялась и собственного разочарования, крушения своей последней мечты. Вдруг Брюсов окажется человеком, недостойным ни ее восхищения, ни того волнения, которое она сейчас испытывает? И после встречи останутся только досада и оскорбление?

Ладно, что будет, то будет, обратного пути нет. Ох… Трудно вспомнить, когда она последний раз вообще ходила на свидание, ну, не считая встреч с жадным программистом. Да лучше и не вспоминать.

***

Громадный черный джип с тонированными стеклами она увидела сразу. Но его ли это машина? Такие джипы в Москве давно не редкость. Номера Ира не знает. Вот попала! Не звонить же Брюсову? Она решила встать в пределах видимости и ждать, пока он сам ее узреет. А что еще делать?

Зазвонил мобильник, она трясущимися руками достала его из сумочки.

– Ира, я вижу вас. А вы?

– Я смотрю на черную машину…

– Это я. Вы могли бы подойти?

Ира кивнула и направилась к авто. Брюсов открыл правую дверцу:

– Садитесь скорее.

Ирина села и посмотрела на него в некотором замешательстве.

– Здорово, что вы пришли. Может, на «ты»? Так проще, – сразу предложил он.

Пытаясь выехать с места парковки, Брюсов смотрел не на нее, а в зеркало заднего вида.

– Проще что? – не утерпела она.

– Общаться.

– Ну, раз проще, давайте на «ты», – угрюмо произнесла Ирина.

Он бросил на нее смеющийся взгляд:

– Знаешь… Со мной давно так никто не разговаривал.

– Как – так?

– Колко, – Брюсов уже снова смотрел на дорогу.

– Просто я в идиотской ситуации, не знаю, как себя вести, и не представляю, чего от меня надо, – выпалила Ира на одном дыхании.

Ей сразу стало легче, а он расхохотался во все горло:

– Откровенно! Но насчет последнего можешь не беспокоиться.

– Спасибо, – буркнула она. – Остаются мелочи… Понять, что я тут делаю.

Вопрос Ира адресовала скорее самой себе, но Брюсов пожал плечами:

– А ты что, привыкла так сразу все выяснять? Может, я и сам не знаю.

– А куда мы едем, вы знаете?

– Мы договорились на «ты».

– Пока не получается…

– А куда бы ты хотела?

– Я могу выбирать?

– Угу.

– Может, просто погулять по Москве? – робко предложила она.

– Хочешь, чтобы с нами гуляло еще человек десять?

– Ну, может, у вас… у тебя есть черные очки?

– Не помогает. Ладно, стемнеет побольше, посмотрим.

– Тяжела доля кумира молодых девушек, – иронично вздохнула Ира.

– Не то слово! – снова засмеялся он. – Но я не жалуюсь – еще не надоело. Вот когда перестанут узнавать на улице, вот тогда будет хреново. У меня предложение: пока не стемнело, давай поужинаем. Есть одно местечко, где пальцем не тычут. Согласна?

Она неопределенно пожала плечами. За ужином обычно следует приглашение домой. Хотя дома, наверное, ждет блондинка?

– А где сейчас ва… твоя девушка?

Вот уж поистине, что на уме, то и на языке. Нет, так он ее долго терпеть не будет!

– Какая девушка? – с некоторым напряжением спросил он.

– Блондинка из «ТВ-парк». Официальная девушка Брюсова.

Он несколько секунд молчал, а потом ответил небрежно:

– Какая тебе разница? Забудь про нее.

– Главное, чтобы ты не забыл, – нахмурилась она.

– Слушай, – Брюсов начал раздражаться, – я же тебя не спрашиваю, с кем ты была вчера. Сейчас есть только ты и я. Договорились?

– Знать бы еще, что это значит…

– Ты, наверное, зануда по жизни, да? Пытаешься узнать то, что никто еще знать не может. Обязательно расставляешь точки над «и». Ну, можешь ты жить вот этим моментом, а?

– Не могу, – упрямо ответила Ира.

Обвинение в «занудстве» было справедливым и больно кольнуло ее.

– А ты попробуй, – безмятежно улыбнулся он. – Приехали, вылезаем.

Здесь его, очевидно, привыкли видеть. Не успели они выйти из машины, как подбежал швейцар и широко распахнул дверь. Навстречу вышла девушка:

– Александр Борисович, добрый вечер! Рады вам.

– Вика, нам столик где-нибудь в углу.

– Конечно, проходите.

Ирине тоже досталась ее приветливая вышколенная улыбка. Приятно удивило, что администратор не позволила себе оглядеть посетительницу с ног до головы. На лице у Вики не отразилось ни одной эмоции, только радушие. А эмоции-то, наверное, были.

Ира не часто ходила в рестораны, но немножко в них разбиралась. Она сразу поняла, что публика здесь исключительно своя, почти все женщины – в вечерних туалетах, или, по крайней мере, в одежде от известных брендов. Хорошо, что Ирина этого не знала и не имела времени подготовиться. Все равно любая попытка нарядиться, даже в свой лучший английский костюм, выглядела бы здесь смешно. Джинсы и ярко – синий свитер смотрелись, разумеется, неуместно-эксцентричными, ну и плевать. Самым странным явлением, наверное, была она сама. Немногочисленные посетители, люди, очевидно, воспитанные, только незаметно проводили их глазами, кто – то кивнул Александру. Ира не смотрела на них, но кожей чувствовала любопытство. Теперь напишут, что видели Брюсова с неизвестной девушкой в свитере из «Панинтер».

Они сели за столик, и официантка подала меню.

– Не боишься газетчиков? – поинтересовалась Ирина, оглядевшись по сторонам.

– Здесь не бывает газетчиков, а остальным все равно. Мало ли, с кем я пришел. Может, со своим агентом или даю интервью, например. Я же не на тусовке.

Ира хотела съязвить, но решила подождать. Все-таки было очень интересно, как он себя поведет и что скажет. Она уже совершенно успокоилась. Стало понятно, как с ним держаться, да и общаться с Брюсовым оказалось просто. Он ничего из себя перед ней не строил, хотя действительно имел, по крайней мере, одно неоспоримое, в отличие от денег или популярности, преимущество – талант, а некоторая доля снобизма исходила из его образа жизни и не была оскорбительной. Если бы ему сказали про эту долю, он бы, наверное, удивился – Брюсов явно хотел выглядеть простым. Кроме того, она усекла у него вполне человеческие недостатки, например, излишнюю раздражительность и некоторую бесцеремонность. Небожитель спустился на землю, и собственно, не было причин комплексовать. Да и красавцем вблизи он оказался еще меньше, чем на экране. Хотя улыбка… Улыбка у него была бесподобная, за такую улыбку многое можно отдать.

– Что будешь заказывать?

Ирина открыла меню, сдержала возглас при виде цен, и отложила его в сторону.

– Какой-нибудь салатик и чай.

– Бережешь фигуру?

– У меня все в порядке с фигурой.

– Я заметил, – в глазах у него появились лукавые искорки. – Пить будешь?

– Можно мартини. А ты?

– Я же за рулем.

Брюсов подозвал официантку и сделал заказ, навязав Ире горячее и пирожное к чаю. Наступила пауза.

– Ну, во-от… – протянул он и уставился на Ирину.

Глаза у него при довольно неправильных чертах лица были красивые – живые, выразительные и глубокие. Вот только белки красные, словно от недосыпа. Как и вчера, он часто щурился и моргал.

Брюсов молчал, а Ира не собиралась облегчать ему задачу. Она спокойно смотрела и ждала, что он скажет. Выражение его подвижного лица несколько раз странно менялось. Веселая ирония превратилась в задумчивость, потом он немного помрачнел. Им принесли напитки.

– У тебя, наверное, дел полно. А ты здесь время со мной теряешь, – не выдержала долгой паузы Ирина.

Она не кокетничала, ей действительно показалось, что он чем-то озабочен.

Александр повертел в руках вилку.

– Это еще вопрос, что считать потерей времени. Я даже отключил мобильный. Хочу, чтобы этот вечер был спокойным. Расскажи мне о себе. Все, что хочешь.

– Рассказывать нечего… Может, объяснишь, почему меня пригласил? Что я такого вчера сказала или сделала?

– А если просто понравилась?

– Чепуха.

– Чепуха? Почему? Считаешь, что не можешь понравиться? Или напрашиваешься на комплимент?

– Считаю, что могу. Но не тебе – раз. Я видела твоих девушек в журналах. А во-вторых, таких, как я, вчера был полный театр.

– Пожалуй. Но это необъяснимо. Почему, к примеру, одна книга ложится тебе на сердце, а другая – нет?

Сравнение, хоть и не слишком оригинальное, ей понравилось. Ира сразу представила свой любимый книжный магазин:

– Но среди тысяч книг трудно выбрать одну, если они стоят к тебе корешками.

– О, меня предупреждали, что ты – поэт, – хмыкнул он.

– Да где там… Толик соврал. Я – экономист.

– Одно другому не мешает. Я вот пытался стать инженером-машиностроителем.

– Я в курсе. Так почему именно эта книжка? – улыбнулась она.

– А, кажется, знаю! Ты же в меня влетела вчера, как ураган. Значит, книжка упала в руки, обложка понравилась, первые страницы заинтриговали. Да я вообще давно не брал в руки толстых книжек. Все больше рекламные проспекты.

– Нет, поэт – это ты, – засмеялась Ира. – И фамилия у тебя поэтическая.

– Стыдно только, не читал своего тезку не разу.

– Неуч…

Он мотнул головой, чем-то очень довольный:

– Слушай, так здорово с тобой. Можно говорить обо всем, и слов не подбирать. А я тебе нравлюсь? Только честно.

– А зачем врать? – пожала плечами Ира. – Нравишься, конечно. Как актер. И даже очень. Только не все твои роли нравятся. И зачем ты снимаешься в тупых сериалах? Уж насколько я тебя люблю, но и то смотреть не могу.

– Э-э-э… Ты так сразу все не выкладывай, а то я совсем голову потеряю. Значит, любишь, говоришь?

– Как актера, я же сказала.

– А как мужчина я тебе нравлюсь?

– Ну, чисто внешне ты не красавец, хотя обаятельный. Да ты и сам знаешь. Но, видишь ли, трудно отделить экранный образ от реальности. Поэтому девушки и влюбляются. А кто его знает, этого артиста, что он за человек? Это ведь еще понять надо.

– Ну и как? Как я тебе, как человек?

– Откуда же я знаю? Я с тобой пятнадцать минут знакома.

– Ладно. Оставим эту скользкую тему. Мы собирались беседовать о тебе. А ты меня ловко сбила.

Брюсов отодвинул от себя тарелку и демонстративно уставился на Ирину.

– Только не говори, что это тебе неинтересно, – усмешка в ее голосе прозвучала слишком явно.

– Звездной болезнью я не страдаю, заметила? – нахмурился Брюсов.

– А звездная болезнь здесь не причем… повышенной любовью к себе страдают все мужчины. Ты не исключение.

– А ты – язва!

– О, вот это в точку. Как раз обо мне, – Ира, допив мартини, почувствовала, что начала болтать, что ни попади.

На часы она не глядела – дома никто не ждал, что они, кстати, выяснили довольно быстро. Все, что Ира могла о себе рассказать, она рассказала, не пытаясь выставить себя в лучшем свете. Училась, работала, не замужем. Читаю – то-то, смотрю – это. Он тоже много говорил, все очень интересное: с какими режиссерами работал, кто из артистов вредный, а кто классный. Как оказался во ВГИКе… Про родителей и даже про дедушку-железнодорожника. Короче, совершенно нормальное первое свидание – такое приятное и занимательное, что она забыла о нереальности происходящего и просто получала удовольствие.

Они смеялись, острили, ему нравилось, когда Ира говорила ему в лицо все, что думала. Кажется, он тоже развлекался и не смотрел на время. Наконец, официантка стала поглядывать в их сторону, очевидно, собираясь предложить заказать что-то еще. «Пора закругляться», – подумала Ирина, и ее охватила тоска. Ну, вот и все…

Брюсов сразу почувствовал перемену в ее настроении:

– Что? Что-то не так?

– Нет… Все замечательно. Но пора.

– Да, пойдем отсюда. И правда, прогуляемся.

Прогуляемся? Ира ухватилась за слово. Прогуляемся – значит, еще не прощаемся.

Александр расплатился, и они вышли на свежий воздух.

– Банально, но люблю осень, – он сделал глубокий вдох.

– Да, чудесное время, – согласилась она, – для тех, кто помнит, что все заканчивается.

Он нахмурился, снова задумавшись о чем-то своем.

– Так и не включишь мобильный? А вдруг тебя ищут, что скажешь? – осторожно спросила Ирина.

– Я ни перед кем не отчитываюсь. Сам найду, если кто нужен, – ответил он высокомерно.

Разговаривая, они шли по пустым, ярко освещенным улицам и добрели до набережной Москва-реки. Остановились у парапета.

– Сто лет не гулял вот так, как молодой.

– Можно подумать, ты старый!

– Через два года будет тридцать.

– Просто ужас, – усмехнулась она.

– А тебе сколько? Ну, знаю, знаю, девушек об этом не спрашивают. Но до тридцати еще можно.

– Значит, уже нельзя. Позавчера тридцать три исполнилось.

– Да ладно! – он посмотрел на нее с искренним изумлением.

– Вот тебе и ладно, – вздохнула она. – Так что ты для меня совсем мальчик.

– Ну-ну… мальчик. Забавно. День рождения, говоришь? Нужен подарок! Что бы ты хотела?

– Подарки дарят только близкие. От тебя ничего не требуется.

– Значит, я тебе никто?

В голосе его прозвучала настоящая обида, так что Ира даже посмотрела на него с удивлением. Он помрачнел, потом повторил упрямо:

– Подарок с меня, ясно?

– Да эта прогулка уже подарок! Лучший за долгое время, так что успокойся.

Ира в который раз заметила, что в некоторые моменты вечера столь живо протекающая беседа перестает клеиться, и ее спутник становится задумчивым и угрюмым.

Она решилась спросить:

– У тебя проблемы?

– Нет, с чего ты взяла, – очнулся Александр. – Просто решаю для себя одну задачку.

– У тебя глаза красные. До сих пор болят?

– Лучше немного.

– Это от грима?

– Вряд ли. Грим сейчас качественный.

– Наверное, аллергия. Есть капли хорошие.

– Вылечишь? – произнес Брюсов игриво, но во взгляде его была непонятная тоска.

Ира подумала, что не стоит больше утомлять его своим обществом. Во всем хороша мера… Им будет приятнее вспоминать этот вечер, если расстаться на нужной ноте.

– Мне пора домой, – заявила она.

Некоторое время Александр не отвечал, потом кивнул. Тем же маршрутом они вернулись к машине.

– Здесь недалеко Третьяковская, так что… – проговорила Ирина.

– Собираешься удрать от меня на метро? За кого ты меня принимаешь? Если я приглашаю девушку, то доставляю ее до дома.

– Повезешь в Чертаново? – ухмыльнулась она.

– Хоть в Новокосино.

Ира решила согласиться – в конце концов, метро закроется через десять минут, да и страшно ехать ночью одной. На обратном пути больше молчали, она старалась часто к нему не поворачиваться. Зато его редкие отрывистые фразы стали более сердечными.

– Устала, наверное? Утром во сколько встаешь?

– Около семи. А ты?

– Когда как. Смотря, какое расписание.

– А что у тебя завтра?

Завтра, понятное дело, подумала она, у тебя другая жизнь, настолько отличная от ее собственной, что непонятно, как две параллельные линии могли пересечься в этот странный вечер.

– Съемки после обеда. С утра отосплюсь.

Ей все-таки очень хотелось понять, живет ли с ним Лиза в одной квартире. Про девушку свою он так и не рассказал, даже вскользь не упомянул. Но Ира удержалась. Кто она такая, чтобы его допрашивать?

Удивительно, что в это позднее время Москва все еще стояла в пробках. Видимо, народ гулял по вечерам, сидел в ресторанах. Наконец, доехали до дома, Александр припарковал автомобиль, Ирина вылезла, а Брюсов – следом за ней. Она не знала, стоит ли ожидать соответствующей сцены, но события развивались по всем законам жанра.

– Уф… Неужели сразу обратно? – Брюсов в очередной раз потер глаза и хитро улыбнулся. – Пригласишь меня на минутку? Кофейку бы выпил, а то засну за рулем.

– Нда-а… – Ира глядела на него изучающе. – Я, кажется, не слишком честно с тобой поступила. Ты потерял целый вечер, а кофейку-то не будет.

– Как это – не будет? Тебе кофе жалко, что ли? – прищурившись, он тоже вглядывался ей в лицо.

Собственно, до этого момента Брюсов не позволял себе никаких посягательств или намеков, за весь вечер ни разу не распустил руки. Поэтому Ире на мгновенье показалось, что она заблуждается и выставляет себя дурой перед исключительно дружески настроенным молодым человеком.

– Да, жалко, – ответила она, не поддаваясь на его невинные интонации.

– А, ты из тех девушек, которые на первом свидании кофе не пьют? – продолжал он в том же духе.

– Или из тех, которые и на десятом не пьют. Но не будет же у нас десять свиданий.

– Это еще почему?

– Ну, посуди сам. Если ты пойдешь пить кофе прямо сейчас, то второго раза не будет по определению. А если поймешь, что до кофе, как до луны – то охота тебе время терять, когда кругом столько кофе?

Он покачал головой:

– Ты мне зубы не заговаривай. Я тебе что, не нравлюсь? Так и скажи…

– Мы же договорились – чтобы ответить, надо узнать человека получше.

Брюсов недовольно посмотрел на нее, а потом вдруг искренне рассмеялся:

– Слушай, за всю жизнь меня так обламывали только в десятом классе.

– Ну, ты сам выбрал такую неподходящую книжку.

– Что это за книга такая, которая не дает себя читать?

– Просто ты хочешь читать ее сразу с конца. А мне жалко содержания. Надо было купить себе комикс.

– Я лучше знаю, что мне надо было, – пристально глядя в глаза, Брюсов привлек Иру к себе и провел рукой по ее волосам.

Она спокойно смотрела на него, точно зная, что сейчас будет. Он действительно наклонился к ней и поцеловал. Через полминуты Ирина отстранилась от него и сказала тихо:

– Саша, тебя ждут дома.

– Никто меня не ждет.

– Все равно. До свидания.

Она выскользнула из его рук и торопливо направилась к подъезду. Больше всего на свете Ира боялась сейчас передумать и оглянуться. Он не пошел за ней, и это и успокоило, и огорчило ее.

Увы, бороться с собственными чувствами оказалось труднее, чем с его напором. Она была влюблена, влюблена смертельно. Поэтому, когда через несколько минут после ее возвращения домой раздался звонок по мобильному, и Саша коротко пожелал спокойной ночи, Ира едва удержалась от желания позвать его.

Но она удержалась. Она знала, как будет больно, если он больше не появится. Но понимала – намного больнее будет, если он не позвонит после проведенной вместе ночи. А это, увы, гарантировано.

Так что же теперь? По какому сценарию пойдет Брюсов? Забудет о потерянном времени или решит добиваться своего? Какая разница… Конец все равно будет один. Сказать, что она смогла заснуть в эту ночь – значило соврать.

***

Неизвестно, на что и рассчитывая, утром она оделась с особой тщательностью. Под глазами, правда, были синяки. На работу Ира, разумеется, опоздала. Лена глянула на нее с подозрением, наверное, гадая, куда это Смалькова вырядилась.

А Ира никак не могла сосредоточиться на отчете. К тому же директор привел к ним в отдел для знакомства нового сотрудника – симпатичного парня, руководителя одного из проектов. И Лена совершенно преобразилась, пытаясь казаться обворожительной.

Поскольку Ира себе такой цели не ставила, Дмитрий – так звали молодого человека, решил, очевидно, что с ней общаться будет проще, и все утро бегал к ее столу, выясняя нужные для работы моменты.

В одиннадцать часов зазвонил телефон. Она так и не ввела номер Брюсова в телефонную книжку, из вполне понятного суеверия. Значит, уже проснулся? Ира вышла в коридор, чтобы не разговаривать при всех.

– Привет! – голос у Саши был бодрым, но слегка напряженным.

– Привет! Выспался?

– Да мне плоховато спалось.

Все понятно. Брюсов пошел по сценарию «получить свое». Но сдержать внутреннюю радость, что общение продлится еще какое-то время, она не могла.

– Хочу извиниться за вчерашнее, – продолжал Александр. – В начале вечера я знал, что с тобой так не стоит, но…

– Но решил попробовать.

– Прости. Нам надо увидеться сегодня.

– Что, дубль два?

– Нет, поговорить хочу.

– У тебя же вечером съемки…

– Заеду к тебе домой после съемок. Часов в десять – не поздно?

– Хорошо, позвони снизу, я спущусь.

Он засмеялся:

– Ладно, договорились. До встречи.

Не успела она положить трубку, как раздался новый звонок – Толик.

– Ириш, услуга за услугу. Кстати, как там Брюсов – звонил?

– Нет, конечно.

– Странно… – в его голосе послышались сомнения. – Ну, не хочешь, не рассказывай. А мне от тебя нужен Веркин телефончик.

– Зачем?

– Угадай.

– Толь, ты вроде женат…

– С ума сошла? Мишка просит. Нет, ты только подумай: весь театр у ног моих одноклассниц! Думаешь, он правда на Ленинском проспекте живет? Как бы ни так! Ему до Ленинского, как до луны. Девочки, с вас точно по коньяку!

– А он в курсе, что у Веры семья?

– Ну, Ир, не будь ребенком. Дай номерок.

– Нет.

– Ира!

– Ты с ума сошел? Она замужем. Не буду давать никаких телефончиков. Хотела бы Верка – дала бы сама.

– Чего ты за нее решаешь?

– Да пожалуйста, могу спросить! Слушай, у нее ребенок маленький, озверели вы, что ли, со своей богемой?

– Ладно, обещаешь?

– Спрошу. Толь, я ее прекрасно знаю. Так что Миша твой пусть отдыхает.

– Посмотрим…

Рабочий день тянулся долго, мысли ее были далеко, а Дима этот не давал посидеть спокойно. Приходилось улыбаться, что-то долго объяснять ему, да еще ловить на себе недовольные Ленкины взгляды.

Хорошо, что Брюсов, если и объявится, то только к вечеру – она сможет привести мысли в порядок. Теперь Ирина находилась в постоянном напряжении. Может, было бы легче, если бы ничего такого с ней не случалось?

Одиночество стало для нее по-своему комфортным. Например, когда из Саратова приезжали двоюродная сестра с племянником, Ирина радовалась, но через день уже с нетерпением ждала, когда сможет остаться одна. Правда, она никогда не жила, просыпаясь рядом с любимым человеком, это, конечно, совсем иное. Так хотелось семью, детей, все, как у людей… О чем это она? Эпизод с Брюсовым останется ярким пятном в ее жизни, но ждать от него чего-то большего не стоит, чтобы не сделаться совершенно несчастной.

К десяти часам вечера Ира находилась во всеоружии и беспокойно мерила шагами комнату. Дома она навела идеальный порядок, хотя и не собиралась приглашать Сашу. Но так было комфортнее на душе.

Брюсов объявился в начале одиннадцатого, извинился, сказал, что только вырвался и уже едет. Наконец, пытка ожиданием кончилась, он послушно позвонил снизу, и Ира спустилась. Соседка, гуляющая с собакой, таращилась на огромный черный джип у подъезда и еще больше вылупилась, увидев, как Ира залезла на переднее сиденье.

– Больше не буду приезжать на «Хаммере», – сказал Александр вместо приветствия, – слишком много внимания привлекает. Для Чертаново твоего подберем что-нибудь попроще.

Ира отметила про себя, что он собирается приезжать сюда еще. Но ему не хочется, чтобы его здесь видели…

– И сколько у тебя машин?

– Только эта. Возьму в прокат другую. Поедем сегодня ужинать?

– Я только из дома. А ты голоден?

– Ужасно. Пока доберемся до центра, могу сдохнуть.

– Мне нечем тебя угостить, – поспешила сказать она.

– А я и не напрашиваюсь. Здесь есть что – нибудь поблизости?

– Есть. «Мак-Дональдс» и «Ростикс». Только не знаю, до которого часа работают. А, еще «Пицца – Хат», в автосалоне.

– Ладно. Попробуем «Пицца-Хат». На «Макдональдс» я не способен даже ради тебя.

– Думаешь, я там завсегдатай? – улыбнулась Ирина.

Доехав до автосалона, Александр надел темные очки, надвинул пониже кепку, и они отправились в ресторанчик. Брюсов сел спиной к залу, но его все равно узнали, и пока они находились там, несколько посетителей порывались подойти и взять у него автограф. А кое-кто специально проходил мимо и здоровался. Иру это раздражало, он тоже дергался.

– Нет, ну что за люди! – возмущалась она. – Как будто у них есть право лезть к совершенно чужому человеку только на том основании, что видели его по телевизору.

– Ну, это психология такая – вроде как знакомого встретили. А что я-то их не знаю – не суть важно.

Нормально поговорить не удалось. Проглотив по куску пиццы, они поспешили вернуться в автомобиль. Но Брюсов не стал заводить мотор. Некоторое время он сидел молча, поглаживая руками баранку, а потом повернулся к ней.

– Знаешь, я собирался сказать тебе вот что, – голос у него стал серьезным. – Ты, как я понял, мыслишь стандартами. Думаешь, я девушек каждый день меняю? Но представь, я – не любитель приключений. Мне эти связи не льстят. И для здоровья опасно.

Он усмехнулся и продолжил:

– Конечно, я вчера поспешил. Если тебе еще не надоело сравнение, то я просто давно не читал хорошей литературы. Я понял, скорочтение – не наш с тобой случай.

«Интересно, – подумала Ира, – он каждый раз тратит на обольщение столько энергии, или давно не тренировался?»

– Короче. Сегодня одна, завтра другая – не мой стиль. Ир, я предпочитаю серьезные отношения. Хочу, чтобы ты это четко осознала и не боялась.

– Я осознала. Значит, твой стиль – это две одновременно, так? – Ира понимала, что нарывается, но раз уж он взялся все объяснять…

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Брюсов.

– У тебя есть Лиза, но ты предлагаешь мне серьезные отношения. Ты ведь не считаешь меня идиоткой? Или возможны серьезные отношения сразу с двумя? Или отношения бывают серьезными в разной степени?

Похоже, Ирина действительно перешла грань. Кто она такая, чтобы качать права? Глаза у Брюсова стали узкими, она ясно прочла в них ярость. Ну, сейчас пошлет ее подальше… И чего ей неймется, чего она добивается? Ну не мечтать же, в самом деле, о настоящем романе с ним! Так зачем полезла в бутылку?

– Значит, послушай меня! – желваки у него так и ходили. – Хочу сказать тебе раз и навсегда – не тычь мне Лизой и не задавай вопросов. Мы знакомы всего два дня, однако я точно знаю, что ты мне нужна. Тебе этого мало? Что касается остального, я сам разберусь. Не стоит сейчас предъявлять мне претензии!

Она кивнула, тоже взбешенная до такой степени, что стало даже радостно, и сказала тихо, но яростно, отчетливо выговаривая слова:

– Послушай меня теперь ты. Я тоже говорю раз и навсегда. Мне этого мало! Я никогда и ни с кем не буду одновременно. Исключения для знаменитого Брюсова делать не собираюсь. Я-то пока не в чем не уверена… насколько ты мне нужен. Не нравятся вопросы – расходимся прямо сейчас!

Ее даже трясло от гнева. Нет, она не позволит себя унижать. И ждать, когда он ее выкинет, тоже незачем. Ирина взялась за ручку, но двери в машине оказались заблокированы.

– Открой, пожалуйста, – спокойно попросила она.

Брюсов смотрел на нее, и на лице его отражалась внутренняя борьба. Он молча кусал губы, а потом буркнул:

– Не надо торопиться! Я тебя уважаю. И все понимаю… И мне бы не понравилось, если… Просто мое отношение к тебе приобрело серьезную форму быстрей, чем… чем жизнь успела поменяться.

Собственно, надо было быть полной дурой, чтобы на это купиться. Какая серьезная форма? Они действительно видятся только второй день. Просто обычная отговорка, чтобы потянуть время и добиться своего.

Брюсов взял ее за руку:

– Такое со мной впервые, хочешь верь, хочешь нет. Я не отказываюсь объяснять, просто прошу подождать. Прошу, понимаешь?

Теперь он смотрел так глубоко и искренне, что невозможно было ему не верить.

– Хорошо, – выдохнула, наконец, она.

Лицо у него стало взволнованным:

– Ир… Все будет нормально, я знаю…

Она видела – ему было все равно, что говорить, он обнимал ее – крепко, настойчиво. Потом поцеловал: не так, как вчера – осторожно и нежно, а страстно и долго. Так, что когда они оторвались друг от друга, еще пару минут не могли отдышаться.

Оба какое-то время молчали.

– Что ты делаешь на ноябрьские праздники? – поинтересовался, наконец, он, и, не дожидаясь ответа, предложил:

– Мы выезжаем за город, на съемки эпизода. Поехали со мной?

– И где ты будешь меня прятать – в гостиничном номере? В твоем или отдельном?

– Как захочешь. А зачем мне тебя прятать? Тебе неинтересно посмотреть на съемки?

– Интересно, конечно. А что ты скажешь – кто я такая? Все знают про Лизу…

Он поморщился, как от головной боли, но сдержался.

– Думаешь, кому-то есть дело? Не собираюсь отчитываться.

– Попадешь со мной в новости, а я не формат для журнала.

– Прекрати, Ир. Какой-то бред, говорю тебе, мне все равно.

Зазвонил мобильный, и она привычно схватилась за сумочку, когда поняла, что телефон звонит у него. Саша взглянул на номер и отрубился, не отвечая. Ира не произнесла ни слова – все было написано в ее глазах.

– Я разберусь с этим, – твердо сказал Брюсов, – и как можно скорей, не волнуйся.

***

Остаток этой недели и всю следующую Ирина прожила, как во сне. События происходили слишком быстро, чтобы успеть их осознать. С Брюсовым общались каждый день, он встречал ее на Новокузнецкой, они ужинали, гуляли по Москве, а после Саша всегда отвозил Иру домой.

В субботу ее навестили мама и отчим – поздравить с прошедшим днем рождения. А Брюсов был занят на съемках, но в воскресенье освободился пораньше и снова приехал за ней. Пару раз в ресторане они встречали его знакомых, и Саша представлял им Ирину как свою подругу.

За эти дни она услышала столько приятного о самой себе, что почти поверила, что Брюсов в нее влюблен. Говорил он просто, но искренне. Например, что она – не как все, что таких он еще не встречал, что она перевернула его жизнь и тому подобную чепуху, которую умные женщины не воспринимают слишком серьезно. Ее зеленовато-серые глаза были названы колдовскими и восточными. Что, впрочем, немного соответствовало действительности: разрез глаз и густота темных, почти черных волос достались ей от деда – грузина. Больше дедовские гены ни в чем не проявились – Ира была белокожей настолько, что по весне на носу появлялись веснушки. Мама утверждала, что дочь у нее не красавица, но девушка миловидная.

Кстати, маме Ира только обмолвилась, что познакомилась с мужчиной, но, пресекая расспросы, постаралась избавить ее от необоснованных надежд. Тогда та заявила, что в следующие выходные все выяснит досконально. Пришлось сообщать, что на праздники Ира уедет, что повергло мать в еще большее беспокойство. Впрочем, идти против дочери она не привыкла, во всем ей доверяя. Мама отчего-то была убеждена в исключительном благоразумии своей Иришки. Наверное, зря.

Ирина почти забыла, что имеет дело со знаменитостью, быстро перестала обращать внимание на чужое любопытство, научившись, как и он, смотреть на ротозеев невидящим взглядом. Саша стал для нее просто мужчиной – человеком, которого она любит и хочет видеть постоянно. Казалось, и Брюсов относился к ней так же, но…

Ира старалась не думать о том, что будет, когда он добьется своего. Впервые в жизни рассудку не удавалось одержать победу над чувствам, в голове прояснялось все реже. Ее бывший кумир заезжал за ней каждый день, обнимал и целовал, и, хотя, делая комплименты, в любви пока не признавался, нельзя было не верить его глазам. Она как будто летала на головокружительной высоте, зная, что когда-нибудь упадет, но за это восхитительное чувство короткого парения готова была многое отдать.

Про Лизу Ирина решила пока не спрашивать – ей же пообещали разобраться. К тому же, на съемки позвали ее, а не Лизу. Телефон у Саши звонил регулярно, но ничего похожего на звонки любимой девушки больше не было, поэтому Ира не стала испытывать его терпение. И ей, и, наверное, ему казалось, что все решит предстоящая поездка. Видимо, не заметно для самой себя Ира все-таки попалась на удочку надежды.

Накануне праздников они никуда не пошли. Саша поднялся к ней домой, потому что Ира видела – он действительно очень устал после съемок. Она покормила его, они хорошо посидели, и Брюсов уехал. На близости он не настаивал, но Ира понимала – расчет сделан на завтрашний день.

Саша должен был заехать за ней в полдень. Ирина в суматохе собиралась, а на журнальном столике стоял и грел душу его подарок – огромный букет из пятнадцати красных роз.

Неожиданно позвонила Вера – поздравить с никому непонятным праздником. Последний раз они общались, когда Ира спрашивала разрешения дать Веркин телефон ассистенту Мише. Подруга тогда немного помолчала, и тихо сказала:

– Ну, дай, наверное… что тут такого…

– Вер… Я хорошо расслышала? Какие, ты думаешь, у него намерения? Поговорить с тобой об искусстве?

– Ириш… Я все понимаю. Не волнуйся, ничего такого не будет, я же не идиотка. Просто любопытно. Приятно, что мною интересуются. Я в любой момент это прекращу.

– Но зачем? У тебя есть муж!

– Ир, а ты посиди пять лет дома в халате, и увидишь, зачем. Хочется себя хоть немного почувствовать молодой женщиной, поверить, что нравишься. Вот и все.

Ира спорить не стала, телефон Толику продиктовала, а узнавать, чем все закончилось, совсем не хотелось.

Но сейчас она все-таки спросила:

– Как Миша – звонил?

– Да, звонил.

Ирине показалось, что подруга и смутилась, и оживилась одновременно.

– И что ты думаешь с этим делать? Вы не встречались, надеюсь?

– Нет, конечно. Точнее, он очень просит встретиться, но я, разумеется, не хочу.

– Тогда пошли его подальше.

– Да вот еще! Пусть звонит, так веселее…

– А муж знает?

– Не-а… Можно подумать, ему интересно, – голос у Веры помрачнел.

– Ну, конечно!

– Ладно, расскажи лучше, как у тебя? – прервала ее подруга.

– Да вот, за город собираюсь. Сотрудница одна пригласила.

– Сотрудница? – саркастически переспросила Вера.

– Да, а что?

– Ничего. Мишка тут странные вещи рассказывает…

– Какие именно?

– Толик обмолвился ему, что вы подвозили Брюсова в тот вечер, и что Брюсов попросил твой телефон. А Мишке показалось, что он видел тебя с ним в ресторане недалеко от театра. Туда вся тусовка театральная ходит.

Ира молчала: однако, как быстро в этих кругах тайное становится явным.

– У Брюсова есть девушка, Лиза. При чем тут я? – попробовала отговориться она.

– Говорят, Лизу с ним на этой неделе не видели. Зато видели невысокую темноволосую девушку в джинсах. А одна актриса в театре знакома с Лизой, так вот, ходят сплетни, что Лиза расстроена, похоже, ей дали отвод. Впрочем, как говорят, не впервые. Имей в виду, от этой девицы трудно отделаться, она очень хитренькая и умеет возвращать свое. И ей всего двадцать два. А я сижу тут и диву даюсь – неужели все это касается моей Ирки? Моя Иришка разбивает сердца артистам, портит жизнь красоткам, каково, а?

– Да… информация поставлена у них хорошо, – Ира была в шоке.

Ей казалось, что все происходящее секрет для окружающих. Но больше всего задело другое. «Не впервые…»

– Значит, правда? – воскликнула подруга. – Ой, Ирка… потрясающе! Везет тебе!

– Везет? Мне очень плохо, Верочка, очень… Извини… поговорим потом, – Ира положила трубку на рычаги.

Почти в тот же момент раздался звонок в дверь. Она медленно пошла открывать. Это был Брюсов – радостно-возбужденный, в руках – ключи от машины. За его спиной маячил сосед с выпученными глазами. Ира поспешила закрыть дверь. Наверное, вид у нее был расстроенный, потому что Саша взял ее лицо обеими руками и внимательно посмотрел в глаза:

– Что-то случилось? Ты не передумала?

– Не знаю, – она отвернулась и ушла в комнату.

Но Брюсов начал допытываться, и она пересказала разговор с Верой. Пересказала дословно, чтобы увидеть его реакцию. Держать что-то в себе не было сил.

На Сашу этот рассказ не произвел никакого впечатления:

– Ну, теперь ты видишь? Убедилась, что ты не «одновременно»?

– Да. И что после короткого загула ты всегда возвращаешься к ней.

– Угу… Бред собачий. Хочешь подробности той истории? Не думаю, что тебе понравится, но, чтоб ты успокоилась…

– Расскажи, как есть.

– Лиза с детства в околокиношных кругах. В актрисы не вышла, но пропиариться умеет. Ей навесили статус «официальной девушки Брюсова», и она решила, что имеет на меня какие-то права. Одно время я позволял ей так думать, но себя-то считал человеком свободным. Несколько раз я встретился с другой девушкой, актрисой. Лиза устроила скандал и пожаловалась всем, кому только можно. На ее счастье, с той девушкой у меня не сложилось. Лизу тоже стало жалко. Вот и все «возвращение». А срослось бы с другой, возвращаться б не стал.

Вот так. Грубо и безапелляционно.

– Но ты же любил ее? Иначе что вы так долго делали вместе?

– Она красивая очень, ты же видела фотки, – признался он. – Выходить с ней в общество было приятно. Выходы она любит. Затаскала по тусовкам, отсюда и снимки. Мне эти тусовки всегда были по барабану.

– Понятно…

Ира уже ничего не хотела узнавать, да и вообще больше ничего не хотела.

– Чего тебе понятно? – ласково спросил он, заглядывая в глаза. – Я потому и не рассказывал всю эту шелуху, знал, что так отреагируешь. А теперь послушай внимательно. Я сам не понимаю, чем жил до тебя. И только сейчас чувствую себя собой.

Фальши в его голосе не было, но Ирина поморщилась.

– Не веришь? Я тебе докажу. Собирайся, поехали.

Она все еще растерянно стояла посреди комнаты.

– Так. Эту сумку брать? Еще что-нибудь? – он огляделся.

На диване лежали несобранные вещи – брюки, пара джемперов… Ира так и не решила, что взять с собой. Конечно, вся одежда у нее приличная, но кто знает, как принято выглядеть в его круге? Высказывать свои сомнения Брюсову она не собиралась, но Саша как будто прочел ее мысли, потому что предложил:

– Слушай, давай, купим тебе что-нибудь?

– Зачем? – нахмурилась она. – Я плохо одета по сравнению с гламурной Лизой? С которой так приятно выходить в свет?

Он отмахнулся.

– Не придирайся к словам. Все нормально, у тебя хороший вкус. Просто хочу сделать тебе приятное. Есть пара отличных местечек. Подберем что-нибудь новенькое. Хочешь?

– И сколько там шмотки стоят?

– Приемлемо. Не заморачивайся. Могу я подарить своей девушке красивую вещь?

– Нет, не можешь. Я за чужой счет не одеваюсь.

– Значит, опять «чужой»?

– А какой? Ты мне вроде не брат и не муж. Так что буду исходить из собственного кошелька.

– Мы бедные, но гордые? – прищурился Брюсов.

– Ага, – легко ответила она. – Так что подумай, хочешь ли показывать меня своим киношникам.

– Нет, не хочу. Хочу тебе показать своих киношников. А они пусть завидуют. Тебя как представлять – как поэта или как экономиста?

– Как дурочку.

Он подхватил сумки и решительно подпихнул Иру к выходу.

– Договорились. Надевай теплую куртку. К вечеру обещают снег.

***

В джипе оказалось тепло и уютно, Саша включил красивую музыку. Почти четыре часа в дороге показались просто мгновеньем, так хорошо и комфортно им было вдвоем. О чем-то говорили, шутили и в любой теме находили полное понимание, а если и спорили, то сами пересечения их мыслей были забавны. Ира старалась не думать о будущем, слишком здорово было в настоящем.

Ехали они в старинный русский город Суздаль – прежде Ирина ни разу там не бывала. Саша рассказывал, что городок необыкновенно красивый – храмы, монастыри…

С утра шел мокрый снег, и весь город оказался залеплен белым. Белые церкви, белые деревья – все это создавало сказочное впечатление. Они быстро устроились в гостинице, в шикарном номере из двух комнат – кажется, об отдельном проживании речь теперь даже не шла. Ира промолчала. Поехав с ним, она, понятное дело, дала согласие на все дальнейшее. Не сблизиться с ним – означало порвать. Но Ира уже не была на это способна. Она хотела быть с ним, быть любимой так долго, как только позволит ей судьба и настолько, насколько это вообще возможно с его стороны.

Вечером в ресторане при гостинице для съемочной бригады устроили ужин. Саша заметил, что Ира запаниковала, поэтому решил пойти попозже, когда народ разойдется. К тому времени, как они появились, несколько столиков уже освободилось, и они выбрали самый дальний. Но к ним сразу подвалил какой-то парень. Лицо его показалось Ире знакомым – он точно где-то играл, но вспомнить имя не удавалось.

– Саш, привет! Не помешаю?

– Да садись, раз пришел, – Брюсов протянул ему руку.

– С девушкой познакомишь?

– Конечно. Ириш, это Синялин Олег, знаешь такого?

– Ирина, – представилась она и добавила вежливо. – Конечно же, знаю. Очень приятно.

– И мне. Сань, смотри, про нас уже статейка вышла. Правда, про фильм – пару строчек всего, а про тебя – полстраницы, – Олег бросил на стол газету.

Действительно, фотография Брюсова украшала всю публикацию.

– Палыч просил передать, завтра в семь утра – чтоб как штык. Вы в боулинг идете?

Саша перевел на нее вопросительный взгляд. Ира смотрела растерянно. Тогда он покачал головой:

– Не знаю. Вряд ли.

Олег ушел, а Ира спросила:

– Ты из-за меня отказался? Так тебе скоро надоест, со скуки помрешь.

– Я скорее с ними со скуки помру, чем с тобой. С тобой вообще не соскучишься. Хотя в боулинг можно было бы сходить, с народом познакомиться.

– Там известные актеры?

Он назвал ей несколько фамилий.

– Ты сходи… пообщайся со своими, – нерешительно начала она. – Можно, я не пойду? Ну не могу я, сбоку припеку – кто такая?

– Ладно, обойдемся без боулинга. А завтра на съемках тебе будет проще. Ты, главное, не дергайся, держись спокойно. Я бы сегодня пораньше спать завалился, вставать рано придется, – он зевнул и протянул ей руку. – Пошли?

Они вернулись в номер. Ира начала разбирать сумки, разглаживая руками и развешивая помятые вещи. А Брюсов развалился в кресле с газетой, которую принес Олег – Саша не забыл прихватить ее со стола, и зачитывал вслух статью:

– «Начались съемки нового сериала… известный культовый режиссер… в фильме заняты…» Смотри-ка, информация лично для тебя!

– Да ну?

– Вот, послушай, с кем ты сейчас в одном номере. «К радости своих многочисленных поклонниц в главной роли картины занят знаменитый кумир молодежи, талантливый артист, да и просто обаятельный красавец, любимец всех российских женщин – Александр Брюсов». Заметь – всех российских женщин! Ты – российская женщина?

Вид у него был очень довольный, и она улыбнулась, но промолчала.

– Так как? Этот господин – твой любимец или нет? – не отставал он. – Как ты к нему относишься?

– Да видишь ли, – протянула Ирина, – я его не знаю… А что, такой существует? У меня есть знакомый Саша Брюсов. Неплохой, в принципе, парень. Но с кучей недостатков. Талантливый – да. Но немного заносчивый. Открытый, но… не нараспашку.

– Ну и как же ты относишься к этому парню? – Саша больше не улыбался.

Газету он отложил в сторону, поднялся с кресла и, забрав из Ириных рук сумку, бросил ее на пол.

– Можешь нарисовать себе еще одну звездочку на крыле… – тихо сказала Ира, подняв на него глаза.

– Она давно вырезана у меня на сердце, – серьезно ответил Брюсов. – Ир… Я люблю тебя.

Сколько раз он повторял эту фразу в кино, и каждый раз она звучала так же искренне, сильно и страстно. И, однако, сейчас Ира поверила, что слова эти адресованы ей, только ей, и слова эти – правда…

***

Когда она проснулась от звука будильника на его мобильном, снег уже не валил, как вчера. Вышло солнышко, день обещал быть прекрасным. Саша спал, не взирая на то, что телефон орал мелодию – саунд-трек к его последнему фильму. Она растолкала его, и Брюсов, еще не открывая глаз, сжал ее в объятьях.

– Саш, ты опоздаешь! Вчера сказали, машина будет к семи, – забеспокоилась Ира.

Он крепко поцеловал ее и бодро вскочил на ноги.

– Ты тоже собирайся. И не подумаю тебя оставлять здесь. Поехали!

Ира так боялась ударить лицом в грязь, что прокопалась дольше обычного, и к их приходу в автобусе уже сидела вся съемочная группа. Но попреков не раздалось. Режиссер – Палыч, как его тут называли, пожал руку Александру, молча кивнул Ирине. Они сели в серединке, она – к окошку. Не обращая на нее особого внимания, весь автобус о чем-то разговаривал, перешучивался, обменивался сплетнями. Брюсов был здесь в своей стихии, она видела – он душа всей компании, остроумный, меткий, общительный. Вся беседа крутилась вокруг Саши и его реплик. Впрочем, ей показалось, он спокойно обошелся бы и без этого, хотя играл свою роль с удовольствием.

На съемочной площадке Саша только и успел, что пристроить ее под навесом, и начался процесс. Ира никогда не знала, что на съемках столько суеты, крика, мельтешения. Однако при этом каждый точно знал свое место и, в отличие от нее, находился при деле. Только незанятые в конкретном дубле актеры слонялись – курили неподалеку. У технического же персонала была своя тусовка.

Интересного оказалось мало. Эпизоды снимались в нехронологическом порядке, видимо, на всю катушку использовалась природная обстановка. На каждый эпизод приходилось по два – четыре дубля, причем она лично никакой разницы между игрой актеров не замечала. Ей казалось, что все это должно делаться тщательнее. Режиссер только бросал между дублями короткие реплики. Может, концепция кадра была озвучена заранее? Зато перекуров практически не было – Палыч выжимал из актеров все, что можно, за самое короткое время. Только пару раз принесли горячего чаю, согреться.

Да и роль Ире не нравилась. В очередной раз эксплуатировался образ Брюсова – крутого парня, в одиночку бьющегося против мафии и продажного милиционера одновременно. И это после его ролей по Чехову и в «Утреннем дожде»…

Ирину очень вежливо игнорировали, отвечали на вопросы, но по собственной инициативе никто не обращался. А Брюсов был слишком занят, чтобы это заметить. Он постоянно находился «в кадре». Да еще ругался о чем-то с Олегом.

Кроме того, сидеть стало холодно. Автобус привез их в центр Суздаля, на берег небольшой реки. Отсюда открывался потрясающий вид на монастырь, и Ирина решила прогуляться. Она потихоньку отошла подальше, причем никто не обратил на это никакого внимания, и отправилась гулять по городу. Обошла два монастыря, послушала колокольные звоны. Ей надо было побыть одной, осознать происходящее.

После ночи, проведенной с Сашей, осталось ощущение восторга и нереального счастья. Теперь Ире хотелось вспомнить каждое его прикосновение, каждое слово и поверить в то, что все это случилось на самом деле. Что и говорить, она оттягивала сближение с Брюсовым не только из-за своих принципов. Ирина боялась. Боялась увидеть Сашино разочарование, когда он поймет, что у нее отсутствует какой-либо опыт. То, что происходило с ней много лет назад, уже и самой Ире казалось неправдой. Зато Брюсов, считала она, настолько избалован женским вниманием и лаской, что наверняка ждет от близости чего-то необыкновенного.

Но все оказалось совсем иначе. То есть, Саша, конечно, сразу понял, что Ира не искушена в вопросах любви, но это его, кажется, только позабавило. Мало того, он стал с ней еще более внимательным и нежным. А потом они разговаривали почти до четырех…

Все было настолько хорошо, что просто не могло быть правдой. И что будет дальше? Вопрос этот мучил Ирину, не давая получать радость от происходящего. Как сказал тогда Саша? «Попробуй жить одним днем, только этим моментом». У нее снова не получалось…

Брюсов сказал, что съемки затянутся до вечера, поэтому Ира не торопилась, перекусила в кафе пирожками и даже попробовала местную медовуху. Купила пару сувениров маме и отчиму. Но когда она вернулась на место съемки, обнаружила, что всё, кроме каркасного павильона, свернуто, и автобус уже уехал.

Странно, почему Саша не позвонил? Ира достала мобильник и увидела, что аппарат отключился – ну правильно, забыла вчера подзарядить, не до того было. Ее это не огорчило, она прекрасно запомнила дорогу до гостиницы. Не спеша, прогулочным шагом, Ира вернулась «домой». Но на рессепшене ее встретила администратор с перепуганными глазами.

– Вы Смалькова? Ну, слава Богу! Ваш Брюсов поднял на ноги весь город.

– Почему? Что случилось?

– Подождите, мне велено срочно позвонить, когда вы вернетесь.

Она набрала номер, сообщила, что «объект» задержан и мертвой хваткой вцепилась Ирине в рукав:

– Велено никуда вас не отпускать!

– Да не беспокойтесь, я в номер пойду!

– Вы что, хотите, чтобы я работу потеряла? Стойте здесь!

Через десять минут в гостиницу влетел Александр, взмыленный, со злыми глазами. Ничего не объясняя, схватил Иру за руку и потащил за собой в номер. Ей показалось, что Брюсов взбешен, поэтому, когда он отпустил ее, усадив на диван, приготовилась услышать, по крайней мере, грубый выговор.

– Господи… – выдохнул он только. – Где ты была?

– Гуляла… Я не думала, что вы так быстро закончите.

– Технические неполадки – отбой до завтра. Я как увидел, что тебя нет… не знал, что и думать!

– А что тут думать? Мне что, весь день было мерзнуть? Здесь такая красотища, я побродила…

– Хорошо, а мобильник? Мобильник зачем вырубила?!

– Батарейка села, – в качестве доказательства Ира протянула ему телефон.

Брюсов отвернулся и выругался, а она с удивлением смотрела на него.

– Да что случилось-то, Саш? Здесь близко до гостиницы… Городок крошечный.

– Я боялся, что ты уехала, – наконец, выдавил он.

– Почему? – подняла брови Ирина.

– Не знаю… Может, обиделась на что… Не знаю! Не могу объяснить. Но я как представил, что ты уехала и бросила меня, чуть с ума не сошел.

– Тебя что, часто бросали? – засмеялась она.

– Не смешно, – он отвернулся и вышел из номера.

Ирина проголодалась, но решила не бегать за ним. В конце концов, никакого преступления она не совершила. Взяла книжку и улеглась на кровать. Но смысл строчек убегал от нее, сердце у Иры билось слишком часто.

Неужели он действительно боится ее потерять? Или на него так подействовал ее рассказ? Этой ночью Сашка выпытал у нее все, что касалось ее прошлого, а именно отношений с единственным женихом, ту самую историю восьмилетней давности. За месяц до свадьбы Ира ушла с вечеринки, на которую их пригласили вместе с Игорем. Утвердив право собственности на невесту незадолго до этого, парень решил, что без всякого риска может приударить за другой девушкой – Ира-то теперь никуда от него денется… А она – «делась». Никакие уговоры и посредничество обеих мам не помогли. Свадьба не состоялась.

…Минут через десять Брюсов вернулся и спокойным голосом предложил отправиться ужинать. Вел он себя, как ни в чем не бывало, и остаток дня прошел спокойно. Правда, вечером Сашу кое-что расстроило. Они вышли подышать свежим воздухом перед сном, когда зазвонил его телефон. Она видела, как Брюсов помрачнел, взглянув на номер, но трубку взял:

– Да, Эдуард Николаевич!

Он слушал, и глаза его превращались в узкие щелки.

– Да что вы! Даже целых две недели даете? Как это человечно с вашей стороны… ага… вот именно… нет, не нуждаюсь. Абсолютно точно. У меня тоже есть имя, кое-кому известное! Как-нибудь переживу!

Лицо у Брюсова перекосилось, он захлопнул телефон и достал сигареты. Повертел пачку и засунул обратно в карман.

– Сволочь! – негромко процедил он сквозь зубы.

– Кто это? – испугалась Ира. – У тебя неприятности?

Таким она его еще не видела.

– Да так, одна мразь из начальства. У нас с ним не сложилось. Не обращай внимания, не в первый и не в последний раз.

– А какое над тобой может быть начальство?

– Да хватает шишек, которые на бабках сидят. От них кое-что зависит. Только зря он думает, что всё на свете контролирует…

– А все-таки…

– Забудь, говорю, – он довольно резко оборвал ее, но потом ласково взял за руку.

– Все нормально, Иришка, правда. Не грузись.

***

Два дня пролетели мгновенно. Отношения с остальными потихоньку налаживались. К актерам Ира не совалась, зато сблизилась кое с кем из персонала. Помощница режиссера стала приветливо разговаривать с ней на общие темы, и жить сразу стало легче. Олег тоже пару раз заходил к ним в номер.

Но по большему счету ни Саше, ни ей никто не был нужен – они пытались использовать каждую минуту, чтобы остаться наедине. В последний день съемок они прогулялись по городу, заглянули в одну из церквушек и постояли на службе.

– Как тут тихо и хорошо, – сказал Саша, когда они вышли. – Так тихо, что кажется, всей суеты в мире вообще не существует. Ты бы хотела жить в таком городе?

– Не знаю… Без Москвы себя не представляю. А вот побыть здесь еще с тобой – не возражала бы…

– Я тоже. Но пора собираться.

– Вот все и кончилось, да?

– Что кончилось?

– Три дня праздника.

– Глупости. Наш праздник зависит только от нас.

– Любой праздник когда-нибудь кончается, – вздохнула она.

– Не на этот раз.

Ирину даже поразило его упрямое выражение лица, как будто он что-то доказывал – то ли самому себе, то ли кому-то невидимому. Они вернулись в номер, и Ира начала распределять и раскладывать вещи по сумкам.

– Да клади как попало, потом разберемся, – заявил Саша.

Но поскольку вопросы дальнейшего сосуществования обсуждены пока не были, Ира все-таки собрала им по отдельной сумке.

В дверь постучались. Это был Олег.

– Укладываетесь? Саш, разговор есть.

Они ушли в «гостиную» комнатку. Говорили тихо, но Ира поневоле прислушивалась.

– У нас проблемы, – заявил Олег. – Палыч поделился только со мной, но я считаю, ты имеешь полное право знать.

Александр молчал, и приятель продолжил.

– Сегодня ему звонили от спонсора – они отказываются финансировать вторую часть… Я просто оказался рядом, слышал весь разговор. Правда, Палыч взял с меня слово… Короче, открытым текстом не сказали, но намекнули, что работа Сухомлина.

– Твою мать… – выругался Брюсов. – Я знал, что пакости будут. Но причем тут фильм?

– Палычу поставили условие – с тобой в главной роли финансирования не будет.

– Даже так…

– Саш, никто тебя не винит! Сколько можно загонять тебя в угол? Послушай, Палыч – кремень-мужик. Он ответил, что фильм снимается только с тобой, а бабки найдет в другом месте.

– А мне он ничего не сказал.

– И не скажет. Палыч – человек.

– Спасибо, Олежка. Если что – держи в курсе.

Они вышли из комнаты, и Олег сердечно попрощался с Ирой:

– До встречи, Ирочка, рад был познакомиться.

Она вопросительно посмотрела на Брюсова, но тот ничего не собирался объяснять. Подхватил собранные сумки и потащил к машине. Она едва успевала за ним. Брюсов молча завел мотор, включил радио. Но Ира протянула руку и приглушила музыку.

– Саш…

– Что, Ириш?

Саша отвечал спокойно, но она видела – его мучают мысли.

– Что случилось? Это все тот мужик, который звонил тебе вчера?

– Ты что, подслушивала?

– Не подслушивала, а слышала.

– Не обращай внимания. Вопросы финансирования – постоянная головная боль. Это проблемы Палыча, а не мои.

– Мне показалось, что речь о тебе…

– Слушай, я ведь уже объяснял… Одному м… у я сильно не нравлюсь. У него есть свой протеже. Это мы уже проходили, не грузись, ладно?

Он изобразил улыбку и погладил ее руку. Остаток дороги Саша старался разговаривать и шутить, но периодически надолго замолкал. Однако когда они въехали в Москву, стал выглядеть веселее. Ира не сразу поняла, что везет он ее не в Чертаново, а к себе домой, на Фили.

– Саш… Уже поздно, мне мама будет звонить.

– А ты позвони ей сама, вот и все, – беззаботно ответил он.

В таких красивых домах Ира еще не бывала. Брюсов оказался владельцем шикарных апартаментов в модной кирпичной новостройке. Сама Ира жила в неплохой, на ее взгляд, двушке, доставшейся ей от бабушки, но никогда раньше не видела комнат такого размера. Ирина прошлась по квартире, огляделась. Относительный беспорядок был только в его спальне, остальные помещения блестели чистотой. Сразу чувствовалась женская рука – мужчина так убраться попросту не способен.

Брюсов бросил сумки посередине комнаты.

– Обустраивайся, – весело заявил он и обнял ее за плечи.

– А кто у тебя убирается? – не выдержала Ира.

– Приходит женщина.

– Я и не подумала, что у тебя есть слуги.

– Это недорого, и ты можешь себе позволить. Завтра заедем после работы в Чертаново, возьмешь все, что надо.

– Ты хочешь, чтобы мы жили вместе? – поняла она, наконец.

– А ты предлагаешь гулять вечерами по набережной? Ир, я хочу быть с тобой. Тебя это удивляет?

Она еще раз огляделась по сторонам. Красиво, что там говорить. Видела бы это Верка…

– Хорошо, – внезапно согласилась Ира, – но только условие.

– Сколько угодно, – довольно улыбнулся Брюсов, наверное, рассчитывая на список необходимых для ее переезда вещей.

– Мы будем жить у меня, – заявила она.

– Шутить изволите?

– Нет. Чтоб ты мог уйти, когда захочешь. Это лучше, чем выгонять меня отсюда, правда? И у тебя будет, куда отступать.

– Я не собираюсь никуда отступать! Это ты, наверно, меня выгнать планируешь, если что не по тебе, так?

– Может, и так.

– А, вот ты и призналась!

– Угу.

– Дело, небось, снова в Лизе? – он досадливо поморщился.

Иру поразила его догадливость.

– И в этом тоже, – честно призналась она. – Ты ведь жил с ней… здесь.

– Не буду врать, что ее здесь не было, но жил я всегда один. Ты первая, кого я…

– Все равно, это не главное, – прервала Ирина.

– Короче, Ир, не выдумывай. Полная чушь!

– Саша, я не ломаюсь, пойми. Ну, не могу я… Ждать тебя здесь по вечерам, одна, в чужом доме… И размах этот угнетает. Слишком уж все богато.

– То есть сиди теперь на своем шестке? Чем плохо улучшить качество жизни?

– Тем, что я этого не заслужила. И не хочу себя чувствовать Золушкой на твоем балу.

– А если бы ты вышла замуж за миллионера? Тоже привела бы к себе?

– Я ведь не замужем за тобой, верно? – тихо произнесла она.

Александр несколько секунд молча мерил шагами комнату.

– Уперлась, да? – наконец, раздраженно выговорил он.

– Да, – твердо ответила Ира.

– Хрен с тобой. Поехали к тебе, – резким движением он снова закинул сумки на плечи, – и если ты рассчитываешь от меня отделаться – дудки!

– А ты не хами, – ответила она, но на душе у нее полегчало.

Почувствовав себя виноватой, что заставляет человека покидать свой дом, Ира дотронулась до его плеча:

– Спасибо, Саш.

– Угу. Поехали к твоим чертановским бабкам. Хоть им радость – будет, что обсудить. И где мне машину там ставить, скажи на милость?

***

Машину благополучно пристроили на стоянке недалеко от дома. Охранники клятвенно обещали бегать вокруг нее всю ночь ради такого человека, как Брюсов.

А ему даже понравилось жить в Чертаново. Ира видела – Брюсову комфортно. Ему нравилось забирать ее с работы, вести по пробкам домой. Пробки? Не важно! Они же находились в машине вместе, а значит, время, проведенное в дороге, потерянным не было. Потом она готовила что-нибудь на скорую руку, а он с удобством устраивался на крохотном диванчике в маленькой кухне, и на лице у него было написано прямо-таки кошачье удовольствие.

Любовная лодка радостно плыла по волнам быта, и не думая о них разбиваться. Зная нелюбовь Иры к кулинарии, Саша, когда отдыхал после съемок, иногда сам подходил к плите, но чаще они ездили ужинать в ресторан. Брюсов оказался на удивление неприхотлив и даже аккуратен – настолько, насколько это вообще возможно. Правда, у него была дурная привычка – засовывать грязные носки под диван и забывать там. Но Ира почти не ворчала. Она и не знала раньше, что убирать и стирать за любимым мужчиной может быть настолько приятно.

Картинка выглядела идеально, даже слишком для того, чтобы Ира могла избавиться от страха. Иногда тревога охватывала ее с такой силой, что она впадала в настоящую, ничем не объяснимую депрессию. А поделиться было не с кем. Вера, наверное, считала, что подруга должна быть на седьмом небе от счастья. Ну, не рассказывать же Брюсову, как она боится его потерять! С ним Ира старалась держаться уверенно и независимо.

Но Саша по-прежнему не давал повода в себе сомневаться. Был нежным, ласковым. Иногда они ссорились, когда ей казалось, что он на нее давит, а ему – что она упрямится. Но это всегда заканчивалась сценой страстных признаний и любви. Брюсов даже побеседовал однажды по телефону с ее мамой, совершенно очаровав ее. Представился он просто Сашей. И теперь мать рвалась с ним познакомиться, но Ира твердо решила избегать подобных встреч, и пока это ей удавалось. Мама недоумевала, но решила, что Ира прячет своего жениха просто из суеверия, и, в принципе, была недалеко от истины.

Кстати, мама Брюсова, напротив, никакого желания знакомиться не испытывала. Саша дал ей телефон чертановской квартиры, но она, если звонила, только официально подзывала сына, общаясь с Ириной, как с его секретарем. Женщину можно было понять – стоило ли обращать внимание на очередные Сашкины фокусы? Наверняка она думала, что все это несерьезно. И, очевидно, не только она, в чем Ира вскоре смогла убедиться.

В декабре Брюсов снова играл в том спектакле, после которого они познакомились. Утром двенадцатого, провожая Ирину на работу, он спросил как будто между прочим:

– Поедешь в театр? Подождешь меня, потом поужинаем.

– Конечно, поеду, – обрадовалась она.

Вид у него сразу стал довольный:

– А кто говорил, что по второму разу смотреть – только впечатление портить и тому подобную чепуху? Я тогда, помнится, подумал: «Вот нахальная девица!»

– И поэтому решил позвонить, да? – засмеялась Ира. – А я и сейчас так считаю. Просто теперь не на спектакль иду, а лично на Брюсова.

– А раньше ты не хотела на меня идти?

– Хотела, – призналась она, – только не могла позволить себе подобную глупость. Саш, прекрати, я опаздываю…

Ира пыталась высвободиться из его рук, впрочем, без особого энтузиазма.

– Отвезти тебя на работу? – предложил Саша.

– Не надо. Готовься к спектаклю, я подъеду вечером. Только скажи, как пройти и куда.

– Позвонишь, подойдешь к служебному входу – помнишь? Я встречу и попрошу кого-нибудь тебя усадить. Кстати! Ты в каком ряду тогда сидела?

– Во втором.

– Я, наверное, тебя видел. Да, да, помню, сразу заметил…

– Ну, ты врать горазд, – снова рассмеялась Ирина. – Все, я побежала.

Вечером Саша встретил ее, как обещал, и протянул билет со штампом «служебный». Билетерша усадила Ирину все в том же втором ряду. На этот раз Ира пришла с розами – для Васильевой.

Спектакль начался, Александр появился на сцене. А она смотрела на него и чувствовала себя странно. Прошло меньше месяца, как она сидела в этом зале рядом с Верой и мечтала о таком недосягаемом ей Брюсове. Где он сейчас – этот артист? Это же просто Саша – ее Саша! Только он великолепно играет, классно выполняет свою работу.

А Брюсов, действительно, играл настолько хорошо, что через пять минут она снова забыла, что это он, и очнулась только в конце. Ира вовсе не собиралась пускать слезу в финале, но и это получилось против ее воли. Когда девушки снова потянулись на сцену с цветами, она тоже встала и преподнесла свой букет Васильевой со словами благодарности. Ира заметила, как улыбнулся Саша, что-то шепнул актрисе на ухо, и та очень любезно кивнула девушке.

Кстати, Брюсов, в очередной раз раскланиваясь, увидел кого-то в зале и приветливо помахал рукой. Ира обернулась, но так и не поняла, кому улыбался Александр. Когда зрители начали выходить, она, как и условились, подошла к билетерше, и та провела ее через маленькую дверцу в коридорчик за сценой, а оттуда в Сашину гримерку.

Войдя, Ира замерла в недоумении: У Брюсова уже была посетительница, очевидно, та самая знакомая, которой он подал знак. Это оказалась довольно молодая женщина, полноватая, но миловидная, к тому же счастливая обладательница такого выдающегося бюста, которому могла позавидовать сама Памела Андерсон.

Ирина замешкалась, не зная, как поступить, но Саша заметил ее и кивнул, жестом приглашая войти. В глазах у него мелькнула смешинка, однако он продолжал сердечно улыбаться своей собеседнице. А уж восторженное лицо дамы не оставляло никаких сомнений в природе ее отношений к Брюсову.

– Познакомьтесь, Надежда, – церемонно произнес Александр. – Это Ирина, моя девушка.

Женщина бросила на Иру скорбный взгляд. Примерно так смотрят на некое болезненное явление, неприятное, но неизбежное, вроде сыпи при ветрянке или краснухе.

– Да, да, я в курсе, – вздохнула Надежда.

«Откуда, интересно?» – удивилась Ирина.

– Ириш, это Надя, – продолжал представлять Брюсов. – Надежда создала мой персональный сайт в Интернете, да так замечательно, что я считаю его своим официальным сайтом.

– За свой счет? – поинтересовалась Ирина.

– Разумеется! – гордо ответила Надежда. – Я – руководитель фан-клуба!

– Какого клуба? – переспросила Ира.

– Фан-клуб Александра Брюсова, какого же еще? – дама глядела в недоумении, а грудь ее сердито колыхнулась.

Брюсов смущенно поморщился.

– Как интересно! – заявила Ирина. – И давно вы этим занимаетесь?

– Третий год. И наш сайт самый лучший!

Надя отвернулась от нее и обратилась к Брюсову сладким грудным голосом:

– Александр Борисович, у меня к вам просьба. Хотелось бы обновить на страничке фотографии. У вас есть что-нибудь?

– Ну… – задумался Саша. – Только если из последнего фильма.

– Ой, давайте! Здорово! – обрадовалась Надежда.

– Я пересмотрю потом фотки и напишу вам. Там… надо кое-что удалить.

Надя укоризненно покачала головой:

– Александр Борисович, я думаю, не стоит пока убирать ваши фотографии с Лизой. Поклонницы уже примирились с ее существованием, тем более что потом придется… – тут она осеклась.

– Потом придется вывешивать обратно, – невинным голосом договорила Ирина. – Так ведь?

Брюсов нахмурился. А Надя, кажется, сама испугалась того, что сказала. Фальшиво улыбаясь, она залепетала:

– Нет, ну что вы… Я имела в виду совсем другое. Александр Борисович, вы ничего такого не подумайте. Просто часто менять фотографии – очень вредно для вашего имиджа! Ой, то есть не часто, конечно, но…

Видно было, что Надя окончательно запуталась и не знает, как выкрутиться, чтобы не рассердить своего кумира. Тот метнул на Ирину обеспокоенный взгляд и решительно заговорил:

– Надя, фото с Лизой придется убрать. Мне наплевать, что скажут поклонницы, уж простите. Ира – моя жена, и никакая Лиза больше…

– В каком смысле жена? – испугалась Надя.

Очевидно, она заслужила право задавать подобные вопросы, потому что Брюсов даже и не подумал поставить зарвавшуюся фанатку на место.

– Во всех. Ну, кроме печати в паспорте.

– А-аа… – облегченно выдохнула дамочка. – Ну, это еще ничего. Только вы нигде так больше не говорите, Александр Борисович, жена – это очень плохо! Помните, какой мы вам выбрали имидж? Даже при наличии постоянной спутницы Брюсов должен быть свободным мужчиной! Женатый артист теряет в популярности до двадцати процентов.

– А кто-то подсчитывал? – поинтересовалась Ирина.

Ей стало и смешно, и грустно одновременно. Видно было, что разговор этот Брюсова ничуть не шокирует. Однако в его взгляде появилась тревога – Саша предвидел сцену обиды или ревности.

– Фото надо заменить, – буркнул он.

Тогда Ира взяла себя в руки и спокойно произнесла:

– Да прекрати, Саш. Делай, как тебе говорят. Мне абсолютно все равно, кто там у тебя будет на сайте. Главное, кто у тебя в душе. К тому же, я сама не хочу, чтобы моя фотография висела в Интернете. Ни в коем случае, слышишь?

– Совершенно верный подход! – обрадовалась Надежда и даже одарила Иру одобрительным взглядом. – И вот еще что… Мы придем на спектакль в январе, нас будет восемнадцать человек. Кстати, Веронику, ну, ту, которая пишет на сайте под ником «Красотка», я больше не приглашаю! Она тут ходила на спектакль Подольского и визжала там от восторга с первого ряда. А теперь сама обижается! Так что, если будет вам письма строчить, жаловаться на меня, вы не обращайте внимания.

Брюсов засмеялся и пообещал не обращать внимания на Веронику и зарезервировать места, только сократил количество гостей с восемнадцати человек до десяти. Тема фотографий, таким образом, исчерпалась сама собой, и, как показалось Ирине, Саша был этому рад. Настаивать, чтобы сняли фотки, он больше не стал.

Взяв Надины руки в свои, он несколько секунд ласково держал их, потом легонько потряс, как бы давая понять, что разговор окончен. Совершив это своеобразное рукопожатие, артист и его поклонница распрощались, и Саша повернулся к Ирине. Кажется, он все еще не знал, как она будет реагировать на эту сцену.

– Оригинально! – весело произнесла Ира. – Как ты ее за ручки-то подержал!

– Да у меня просто жест такой выработан для самых преданных поклонниц, – усмехнулся Брюсов. – Вроде как нежно, но на расстоянии. А то многие целоваться лезут.

– А меня ты так не держишь за руки…

– Ну, так ведь ты и не поклонница!

Поняв, что скандала не будет, он подошел к ней и ласково обнял за плечи:

– Ирка… Я ведь и правда считаю тебя своей женой. Хочу, чтобы ты знала…

– О чем ты? Мы вместе чуть больше месяца, – она отвернулась, чтобы Саша не видел ее глаз, – так что…

«Пусть Лиза повисит еще, – закончила она про себя, – а то мало ли…»

Но Брюсов, будто читая ее мысли, только крепче прижал Иру к себе:

– Глупая… Чтобы понять, что ты единственная для меня женщина, много времени не надо. А на наши фокусы с имиджем – просто не обращай внимания!

– Я стараюсь, – ответила она. – Только, по-моему, Надя специально хотела меня унизить.

– Да нет… – недоверчиво протянул Брюсов. – Она у меня давно за имиджмейкера на общественных началах. Ну, то, что не считает моих девушек за людей, это правда. Как она выразилась – примиряется с их существованием. Я понимаю, как это выглядит для тебя, но, знаешь, отругать ее – все равно, что ребенка побить.

– Твоих девушек? – подняла брови Ира.

– Ну, она же не знает, что с тобой все иначе, и… – принялся выпутываться Александр.

– Саш, а тебе это очень надо? Я имею ввиду – клубы, сайты, имидж… Тебе в кайф, что ли? Ты же сам над ней смеешься, я вижу.

– Ну, что поделать? Взялся за гуж… играй по правилам. А Надя мне очень нужна. Во-первых, она не истерит, как другие девчонки, а наоборот, еще строит их. У нее все организовано. Есть адрес для писем, Надя сама их фильтрует, убирает всякие пошлости, типа предложений родить от меня. Да и сайт по-настоящему хороший сделала. Добрейшей души человек.

– И что, много таких предложений? – удивилась Ирина.

– Бывают, – усмехнулся Брюсов.

– Кажется, эта Надя сама не прочь от тебя родить. Она влюблена в тебя по уши, невооруженным взглядом видно.

– Ну, это ее проблема. Я уже объяснял ей, что никогда не рискну нарушить нашу трепетную дружбу, – Саше стало смешно. – Да еще я опасаюсь за свою жизнь. Быть задавленным Надиным бюстом – не слишком красивый финал, верно?

Ира тоже рассмеялась, и инцидент был исчерпан.

***

В принципе, она действительно не жаждала увидеть свою фотографию на брюсовском сайте. Ей вовсе не улыбалось афишировать их отношения. Кроме Веры и Толика, среди Ириных знакомых никто ничего не знал. Конечно, на работе быстро усекли, что она с кем-то встречается – телефонные звонки, нюансы, которые невозможно скрыть. Ленка пыталась выпытать подробности, но Ирина молчала, как партизан.

Ничего не замечал только Дима – она уже поняла, что новый сотрудник уделяет ей недвусмысленное внимание. Парень он был приятный и очень неплохой, Ленка с удовольствием наладила бы с ним отношения. Но Димка не отходил от Ириного стола, чем ужасно ее раздражал, а что еще хуже – постоянно рвался провожать.

Обычно Ирине удавалось убежать раньше него или придумать какие-нибудь отмазки. Но однажды она вышла с работы чуть позже обычного – задержал начальник. Ира очень спешила – Сашка уже полчаса ждал ее у метро. Съемок сегодня не было, и с утра он встречался с приятелем, Петром Старковым, не менее популярным актером, партнером по прошлогоднему фильму. Ира знала Старкова, пару раз они сидели все вместе в клубе – она, Брюсов и Петр со своей девушкой Олей, танцовщицей какого-то шоу, немножко легкомысленной, но неизменно доброжелательной. А один раз Петя даже ночевал у них.

Женщине всегда легко понять, как относится к ней любой, даже посторонний мужчина. Она видела, что нравится Старкову, и тот с удовольствием общается с ней. Поэтому и Ирине было легко в его компании.

Вот и сегодня Петя должен был приехать к ним в гости, а заодно обговорить один проект. Они с Брюсовым давно задумали по примеру других актеров создать параллельный бизнес – речь шла об открытии ресторана. Ира уже начала помогать им с финансовыми и юридическими вопросами. Так что сегодня она очень спешила.

Но на крыльце ее поджидал Дима.

– Привет… тоже припозднилась?

Пришлось идти вместе – никакой отговорки, чтобы избавиться от него, она не сумела придумать. У метро Ирина остановилась:

– Дим, у меня тут встреча, давай тогда, до завтра.

– До завтра, – вид у него был расстроенный.

Но Ира уже видела «свой» джип – возле него стояли Саша с Петей, Брюсов что-то укладывал в багажник. Прохожие оборачивались на известную парочку. Ира решила подождать, пока Дима уйдет, но Старков увидел ее и толкнул приятеля. Саша закрыл багажник, поднял голову и помахал ей рукой. Пришлось идти к ним под испепеляющим Димкиным взглядом. Брюсов поцеловал ее, и Ирина залезла в машину, даже боясь обернуться на своего коллегу.

Вечер прошел весело. Они заказали еду из ресторана, Петя рассказывал анекдоты и смешные случаи со съемок. Потом обсудили помещение, которое присмотрели сегодня.

Но Ира с самого начала уловила странную напряженность – ее не покидало ощущение, что от нее что-то скрывают. Однако при попытке прояснить ситуацию мужчины сделали изумленные лица. Быстро переведя разговор на другую тему, Старков спросил:

– Сань, на премьеру пойдете? У Воронича что ни фильм – такая шумиха. И момент выбрал удачный – под Новый Год. Будет касса, уверен!

– Да, приглашение валяется. Вот у кого я сыграл бы…

– О чем ты? У Воронича свой состав. Ну, и Заблудова в главной роли. Я тогда случайно в ленту к нему залетел.

Брюсов усмехнулся:

– Да еще как залетел! Теперь он тебя вообще никогда не позовет, уж будь уверен.

– Да ладно… – Петя тоже хмыкнул. – Кого тогда вообще снимать будет? С кем у его Таньки ничего не было?

– У меня, – заявил Брюсов. – Но меня не пригласят. Только по другой причине.

Он нахмурился.

– Что же это ты так лопухнулся? – поинтересовалась Ира. – У всех было с Заблудовой, у тебя не было…

– Да сам не знаю, – пожал плечами Саша, подыгрывая. – Прямо недоразумение какое-то.

– Петь, а ты пойдешь? – Ира повернулась к Старкову.

– Ольга хочет, пойдем, наверное. Я, правда, фильмы сильно мудреные, как у Воронича, не люблю. Кино должно развлекать. Вот боевик или фэнтэзи – это всегда пожалуйста.

– И чем больше трупов, чем круче развлечение, – невинно заметила Ира.

– Как? – притворно изумился Петр. – Тебе не нравится «Ловушка для анаконды»? Разве ты не влюбилась в Александра после этого фильма? Мы с ним вдвоем угробили там столько народу!

– Ну… – Ирина вздохнула.

Она видела, как Сашка смотрит на нее с характерным прищуром – наверное, ждет от нее резкостей. На лице у него было написано предвкушение – он обожал ее высказывания.

– Вы там, конечно, хороши, ничего не могу сказать. Только ради вас это и можно смотреть. Но Саша мне понравился после другого фильма.

– Какого же? – не утерпел Брюсов.

– «Утренний дождь».

– А такой был? – с удивлением обернулся на друга Петр.

– Иришка – знаток моей творческой биографии, – довольный, Саша широко улыбался. – А ты не помнишь, что ли? Между прочим, после этого фильма меня и заметили. А лента эта – редкость неимоверная, на какие-то копейки из госсубсидий ВГИКу снимали. Тогда ее признали неудачной и некассовой. Кому нужен рефлексирующий интеллигент в поисках смысла жизни?

– Мне, – заявила Ирина.

– А мне Сашка нравится в роли везунчика и крутого мэна, – честно признался Старков.

Ира заметила, что Александр на секунду помрачнел, как будто о чем-то вспомнил, но тут же вернул лицу прежнее выражение. Нет, сегодня точно что-то было не так…

***

Все разъяснилось на следующее утро. Когда Ира вошла в кабинет, он был полон народу – кроме Ленки с Димой, тут находились двое бухгалтерш, зам по финансам и три менеджера из коммерческого. Ирине показалось, что идет бурное обсуждение каких-то новостей, но, заметив ее, все тут же умолкли; один только Дима продолжал о чем-то тихо переговариваться с Ленкой. Ира услышала, как он повторял: «Не надо, прекрати».

Посторонние сразу шли, и где-то около получаса в кабинете стояла полная тишина. Ира уставилась в незаконченный отчет, но ей все время казалось, что на нее смотрят. Однако стоило ей только поднять голову, как Ленка с Димой тотчас же отворачивались.

Наконец, любимая коллега не выдержала. С загадочным лицом она подошла к Ириному столу, помахивая сложенной пополам газеткой.

– Ни за что бы ни поверила, – заявила Ленка, продолжая свои игривые телодвижения, – но Дима сам кое-что вчера видел.

– Прости, – парень выглядел подавленно.

– Ну, выкладывайте, – не удержалась Ирина, – или не мешайте работать. Чего там у вас?

– Секрет…

– Ну и иди в баню со своим секретом.

– Фу… А еще изображает из себя интеллигенцию! А на деле ругается, как простой гастарбайтер.

– Блин, Лена, – Дима резко встал и вышел из кабинета.

Ира выхватила газетку из Ленкиных рук. Грязного чтива она никогда не покупала, поэтому у нее были все шансы не увидеть сего шедевра эпистолярного жанра. Впрочем, ей показалось, что писал статью вовсе не молоденький журналист. Несмотря на обычный для подобных изданий стиль, каждое слово было хорошо выверено в духе партийного прошлого. Газетенка называлась «Загляни за кулису».

На центральной полосе размещался заголовок: «Новая девушка Брюсова – гастарбайтер из Грузии?» Стараясь сохранять равнодушный вид, хотя кровь сразу прилила ей к голове, Ира медленно села на место и прочитала про себя:

«Недавно вся околокиношная тусовка обсуждала странное поведение киноактера Александра Брюсова – героя-мачо, известного всей России по знаменитым блок-бастерам последних двух лет «Ловушка для анаконды» и «Ловушка для анаконды – 2». Все началось с того, что у артиста появилась новая подруга. Александр всегда выходил в свет с девушками, отличающимися неординарной красотой и прекрасным вкусом. А самые долгие и романтичные отношения связывали его с очаровательной блондинкой по имени Лиза.

Тем более были шокированы друзья Александра, увидев его на съемках нового сериала с особой совершенно иного склада. По сведениям из достоверных источников, эта не слишком молодая женщина недавно приехала из солнечного Тбилиси. Некоторое время она проработала на стройке, потом устроилась бухгалтером в какой-то лавочке, но быстро нашла более легкий способ проживания в столице. Каким образом этой малоинтересной особе удалось завоевать доверие такого актера, как Александр, объяснению не поддается. Достаточно взглянуть на ее фотографию, чтобы понять – история темная.

Правда, в последнее время Александр почти нигде не снимается, ходят слухи, что он страдает алкоголизмом. Не в этом ли таится загадка его дурновкусия? В принципе, тогда удивляться не приходится. А нам, поклонникам его таланта, остается только взывать: «Александр! Вернись в нормальную жизнь! Мы ждем тебя!»

…Фото было сделано в Суздале в первый день съемок. Ирина сидела, нахохлившись, на скамейке, в куртке и вязаной шапочке, натянутой до глаз, а в руках стакан – ассистентка как раз разлила всем горячего чаю. Рядом стоял Сашка, замерзший, с красным носом, и приобнимал ее за плечи одной рукой. В другой он тоже держал пластиковый стаканчик. Ни дать, ни взять – «алкаши на остановке».

Значит, Брюсов уже вчера был в курсе, но не захотел ее расстраивать… Ира медленно и брезгливо отодвинула от себя газету.

Ленка так и пожирала коллегу глазами. В том, что статья обошла всю фирму, сомневаться не приходилось. Ира на себе почувствовала, что значило оказаться в центре «такого» внимания. Единственным выходом было игнорировать любопытные взгляды, что она и делала весь день, уткнувшись в компьютер. Но все мысли вертелись только вокруг прочитанного.

Саша несколько раз звонил, но она отвечала бодрым и веселым голосом – еще не хватало радовать Ленку, которая только что не смотрела ей в рот, заслышав звонок. Наконец, та не выдержала и налетела с кучей вопросов:

– Ир… ну чего ты скрытничаешь? Ты действительно с ним в театре познакомилась?

Ира молчала.

– Неужели Брюсов пьет? Вот не подумала бы! Ирка, ну, колись давай, чего уж там!

– А чего я тебе одной буду рассказывать? – Ира подняла на нее спокойные глаза, хотя внутри все клокотало от бешенства. – Представляешь, сколько тебе потом людей придется обойти? Зови уж сразу всех!

– Да я никому не скажу, честное слово! А ты правда до нас на стройке работала?

– Да пошла ты! – ответила Ира и отвернулась.

Ну ладно, «бухгалтера», стройку и гастарбайтера она еще могла понять, просто выдумали на ходу. Непонятно только, чем ее хотели оскорбить? Ира не видела ничего позорного ни в том, ни в другом, ни в третьем. Хотя, она допускала, что в определенных кругах это, действительно, оскорбление.

Но откуда они узнали про ее грузинские, хоть и далекие, корни? Единственным человеком, кому она заикнулась об этом в ответ на привычный комплимент глазам, была помощница режиссера в Суздале. Но она показалась Ирине вполне искренней и очень милой. Что же это за народ такой? Впрочем… где он другой?

Вечером, как она и ожидала, обнаружилось множество желающих пойти за ней следом. Не было только Димки – он весь день не показывался ей на глаза. Но сегодня Саша был занят, и, к разочарованию сослуживцев, Ирина завернула к метро.

Весь день она как-то сдерживалась, но когда осталась дома одна, не вытерпела и разрыдалась. За что? Что такого плохого она им всем сделала? Чем она хуже или уродливее других? Неужели дело только в том, что она не из нужного круга, не вхожа в бомонд и не является чьей-то протеже? Что сама зарабатывает на жизнь и живет в обычном микрорайоне? Да нет, не может этого быть. Вот Петр, Оля – оба прекрасно к ней относятся. А вдруг – только притворяются, а за спиной вздыхают о несчастном Брюсове и его плохом вкусе? И что теперь сделает Саша? Может, он тоже жалеет, что связался с ней?

Брюсов вернулся поздно, и, разумеется, все понял, только взглянув. С порога он заключил ее в объятия.

– Саш… я испорчу тебе карьеру, – Ира отвернулась, пытаясь отодвинуться от него, но Брюсов держал крепко.

– Глупенькая… При чем тут ты? Ну, успокойся, малыш… Просто ты не привыкла к нашим фишкам. А я давно не обращаю на это внимания. Мало ли шавок сидит и сочиняет со скуки пасквили? Прикупили фотку и обрадовались – есть, о чем написать, занять колонку.

– Но за что? Неужели я настолько хуже всех твоих красавиц, что меня преподнесли в таком виде? И откуда эта фотка?

– Да продал кто-то со съемок, мало ли там дерьма ошивается! Ну, не грузись, родная моя, ну, пожалуйста…

– Я видела, ты сам вчера был расстроен.

– Нет, – достаточно убедительно ответил он, – просто не хотел огорчать тебя, знал, как ты воспримешь.

– Твоя Надя, небось, рвет и мечет!

– О, да! Она уже звонила. Собирается писать опровержение. Я ее немножко охладил.

– Но ведь, и правда, раньше о тебе никогда не говорили в таком тоне! Назвали алкоголиком… Вот дерьмо…!

– Ну и что? Это обычные вещи в шоу-бизнесе. Сначала делают из человека кумира, потом начинают рыться в его белье, а затем якобы узнают шокирующие подробности. Да ты просто никогда такого не читаешь, да и я тоже. Видела статью «Кротова неизлечимо больна?» Оказывается, у нее просто повреждено колено, и это уже не лечится. Представляешь, каково ей? Со временем привыкаешь. Ну, не писали раньше гадостей, когда-то это должно было случиться. Если на каждую грязную газетку так реагировать…

– И все-таки… неужели я так плоха для тебя, что они сочинили именно это? – повторила она.

Он устремил в пространство ненавидящий взгляд:

– Ириш… Если кому-то и пытались досадить, то только мне. А тобою воспользовались, как средством.

– Кто? Ты ведь только что говорил про активных журналистиков!

– Да мало ли завистливых людей на свете. Кто-то решил проплатить эту заказуху, вот и все.

– Надеюсь, мама не узнает…

– Да она и не увидит этой газетки!

– Зато твоя точно увидит. И на работе на меня теперь пальцами показывают.

– Привыкай, – ухмыльнулся он, – слава – вещь обременительная. И вообще, в воскресенье пойдем на презентацию, пусть все видят, что ты не алкоголичка, а наоборот, просто красотка.

Ира посмотрела на него испуганно.

– Чтобы на меня тыкали пальцем уже твои?

– Нет. Они будут подходить к тебе и приветливо улыбаться.

– Ага, а потом отворачиваться, обсуждать твоего «гастарбайтера»!

– Ну и пусть. Я не собираюсь тебя прятать, я горжусь тобой, ясно?

– А… – Ира попробовала удержать этот вопрос, но он так и соскользнул с языка, – а Лиза там будет?

– Наверняка, – Саша спокойно смотрел ей в глаза. – Тебя это пугает?

– Нет, – вдруг твердо заявила она. – Я обязательно пойду.

***

Ирина едва выдержала эти два дня на работе, так ей хотелось прикинуться больной и уехать домой. Народ в офисе разделился на две категории. Некоторые женщины, в том числе Ленка, стали относиться к ней с показательной вежливостью, говорили комплименты и всячески льстили. Другие кидали завистливые или презрительные взгляды и не здоровались. Мужчины смотрели с повышенным интересом, и только Димка старательно избегал ее. Обращался лишь по делу, говорил подчеркнуто официально, не глядя в глаза. Иру это даже слегка угнетало. Впрочем, ее могли не узнать на дурацкой фотке, если бы не Димкин треп. Так что она и сама не рвалась с ним общаться.

Кроме этих неприятностей, существовала проблема, о которой Саше, очевидно, было невдомек. Как принято выглядеть на презентациях? Как одеться, причесаться и накраситься так, чтобы не опозориться самой и не подвести Брюсова? Напоминать ему об этом, а значит, просить помощи с нарядом, не хотелось категорически. До этого момента Ира могла спокойно утверждать, что практически ни в чем не зависит от него материально.

В принципе, когда речь шла о других, ей казалось естественным, что любимой девушке могут покупать одежду или украшения. Но что касалось ее самой… Ира боялась, что в их отношения с Брюсовым прокрадется хоть что-то еще, кроме искренности и любви, любая форма зависимости или обязательств. До этого момента все Сашины попытки ее «приодеть» заканчивались ссорой, и он осторожно не трогал больную тему. Правда, прикрываясь прошедшим днем рождения, Брюсов сделал ей несколько дорогих подарков, от которых уже неудобно было отказываться, в том числе кольцо и колье, которые она еще ни разу не надевала.

Поэтому в пятницу Ира сняла со счета кучу денег и отправилась по магазинам. Странное дело, но в дорогих бутиках висели совершенно неприглядные, неинтересные шмотки, только цены на них были астрономическими. После нескольких часов, проведенных в бесплодных попытках найти показательно-дорогую вещь, Ира зашла в магазинчик попроще и купила там «маленькое черное платье» в стиле Коко Шанель, решив, что это, по крайней мере, классика, а также новые туфли на высоком каблуке. Ноги у нее были стройные, так что краснеть Брюсову в этом отношении за спутницу не придется. А с укладкой она разберется сама.

Впрочем, вскоре выяснилось, что Саша вовсе не забыл про ее наряд, но только не знал, как подступиться к вопросу. Вечером позвонила Оля – обсудить будущее мероприятие, и как бы между прочим спросила, в чем Ира пойдет, и не хочет ли она вместе пробежаться по магазинам. Ирина, сразу не врубившись, ответила, что у нее все есть.

Но в субботу Брюсов повез ее обедать, а перед этим завернул куда-то и остановился перед бутиком. Правда, магазин этот на порядок отличался от тех, что обошла Ира накануне.

– Слушай, я тут себя костюмчик от «Армани» прикупил. Надо бы и тебе что-нибудь в стиль – завтра мероприятие, – невинным голосом заявил он.

– Я уже все купила, чего ж ты меня не спросил? – поинтересовалась она.

– Да спросишь тебя! Я тебя боюсь.

– И правильно. Обойдемся тем, что есть. И еще одену твой подарок – колье.

– Ир, ты же сама говоришь…

– Саш, даже если я куплю себе что-то крутое, они все равно скажут, что «бухгалтершу» приодели. Так какая же разница? Если стесняешься, я спокойно могу не ходить. Ты знаешь, деньги у меня есть. Но тратить годовую зарплату на одну шмотку… да еще на один раз!

– Ну что ты деньги считаешь, если я могу это сделать?

– Слушай… Не начинай, ладно? Посмотришь вечером: пойдет – не пойдет. Я хочу обедать. Поехали отсюда.

Брюсов вздохнул и развернул машину. В принципе, Ира его понимала – Саша хотел показать «товар» лицом. Но не могла переломить гордыню: нет, она ничем не будет от него пользоваться, не будет пускать пыль в глаза за его счет. Саша недвусмысленно дал понять, что имидж пока не позволяет ему думать о семье. Ира, конечно, и не рассчитывала… Но и быть содержанкой не собиралась. Не жена – значит, не жена. Вот и все.

Вечером она померила платье, и, как ни странно, Саша остался доволен: сидело оно на ее фигуре замечательно, качество ткани – отменное, а от какой оно марки – пусть гадают те, кому интересно!

***

Обычно, когда Ирина волновалась, как ее примут, в ней включался защитный механизм, этакая бравада и пофигизм: «А вот я такая, и будь, что будет!» Но сейчас, когда они подъехали к кинотеатру, ее даже затошнило от страха. Поскорее отдав скромный полушубок, Ира подошла к зеркалу, стараясь не обращать внимания на толпу вокруг. Отражение ее успокоило, и она высоко подняла подбородок, выпрямила спину.

Саша взял ее за руку, и только после этого Ира рискнула обвести глазами полное народа фойе. Знакомых лиц было так много, что это даже не казалось удивительным – актеры, режиссеры, толпа журналистов. Кто-то подходил и здоровался, к кому-то Саша сам ее подводил. Многие актеры, особенно постарше, были душевны и щедры на улыбки, некоторые – приветливо-равнодушны. Но кое-кто из молодых и малоизвестных дамочек морщил при ее виде нос, перешептывался за спиной.

Мужчины поглядывали оценивающе, и кажется, оценка эта была скорее одобрительной. А по большому счету, они с Сашей не стали таким уж центром вселенной – все были заняты собой. Здесь Александр Брюсов был просто одним из многих, и каждый считал настоящей звездой лишь самого себя.

Странно, но именно сейчас она остро почувствовала, что Саша действительно ее любит. По тому, как он сжимал ее руку, с какой заносчивостью и гордой нежностью представлял знаменитостям… Ей показалось, что это слишком, совсем незаслуженно, и даже захотелось одернуть его, чтобы привлекал к ней поменьше внимания.

Гости кучковались в основном вокруг фуршета в глубине зала. Ира наотрез отказалась туда подходить. По-настоящему она обрадовалась, только увидев знакомые лица Пети и Оли. Ольга сразу защебетала о чем-то, и Ирина рискнула выпустить Сашину руку. Он отошел вместе с приятелем, а Оленька начала просвещать Иру насчет последних киносплетен, обсуждать чужие наряды, не забыв сделать комплимент ее платьицу. Ира только сейчас сообразила ответить тем же. Худенькая и спортивная Ольга была в необыкновенно красивом белом брючном костюме.

– Ой, смотри, видишь Заблудову? Вот это разрез на спине! Главную роль у Воронича играет в новом фильме. Она его любовница, а я ее терпеть не могу, – Ольга резко отвернулась. – И все почему? Потому что Петенька изображал с ней такую страсть в одной картине. А ты? Не ревнуешь Брюсова, когда смотришь любовные сцены?

– Ревную, – Ира перевела взгляд на Александра, который как раз очень любезно беседовал с Заблудовой. – Но те, что были, я уже пережила. А вообще тяжело.

– А вот я ревную Петьку по-страшному. Он когда в кадре целуется, я просто разговаривать с ним не могу несколько дней, а он только ржет.

– Я придумала для себя такой способ, – поделилась Ирина, отвернувшись от Брюсова, – представляю сразу, что вокруг них куча народу – осветители, режиссер, оператор… и режиссер ему подсказывает – сильнее обнимай, больше чувств, повернись другим боком – и сразу как-то легче.

– Ничего подобного! Знаешь, сколько на съемках романов начинается, – возразила Ольга.

Она повернула голову в сторону фойе и вдруг протянула:

– Смотри, Сухомлин…

Что-то в Олиных интонациях насторожило Ирину, и она обернулась. Сухомлин, Сухомлин… знакомая фамилия.

– Эдуард Николаевич! – раздались вокруг приветственные возгласы.

Народ спешил засвидетельствовать свое почтение новоприбывшему. Полненький, но высокий господин с сильными залысинами и маленькими круглыми глазками цепким взглядом оглядывал зал.

Саша, который уже закончил разговаривать с актрисой, увидев Сухомлина, тут же вернулся к своим. Ира заметила, что с появлением нового лица толпа вокруг Брюсова сильно обмелела. Казалось, теперь все ловко его избегают. Каждый, к кому он обращался, отвечал односложно и старался побыстрее отойти. Вот это да… Ира вспомнила – Эдуард Николаевич! Это он звонил Сашке в Суздаль. У Брюсова с ним вражда, а тот, сразу видно, пользуется здесь серьезным авторитетом.

Петя с Олей их не покинули, за что Ира была очень им благодарна.

– Блин, зуб даю, та грязная статейка про вас – работа Эдика, – поморщился Старков.

– Петь… Ира не знает… забыл? – испуганно пролепетала Оля.

– Нет, я уже читала, – спокойно произнесла Ирина.

– Да? – глаза у девушки почему-то округлились. – То есть ты уже…

– Хрен с ним, – перебил ее Саша, горько усмехнувшись. – Тоже мне, пуп земли. И его прилипалы.

– А что ты хочешь? Все мы люди зависимые… Ну, смирится же он когда-нибудь, – задумчиво проговорил Петя.

– Он, может быть, и смирится, да только… – начала было Ольга, но Саша резко дернул ее за рукав, и та замолчала.

В этот момент один очень немолодой человек отделился от толпы и направился к ним. Мужчина оказался популярнейшим актером эпохи Ириного детства, он часто снимался в фильмах про войну. Он сердечно поздоровался с Брюсовым и Старковым, поцеловал руки девушкам.

– Саша, у вас очаровательная спутница, – произнес актер.

Брюсов глянул на него с благодарностью.

– Ириш, узнаешь? Познакомься – это мой любимый мастер, еще по ВГИКу.

– Как же я могу вас не узнать… – Ира смотрела на актера во все глаза. – Вы – один из моих самых-самых…

– Да ладно, – мужчина отмахнулся, улыбаясь. – Все уже в прошлом, а вот их курс был как на подбор. Талантливые ребята. И Петя, и Саша.

Сцена эта не укрылась от зорких глазок Сухомлина. Неожиданно он развернулся и довольно шустрой для его комплекции походкой подкатился к их небольшой компании.

– Саша, дорогой, приветствую тебя! – начал он настолько громко и радушно, что Ира даже засомневалось – а тот ли это Сухомлин?

Александр после секундного колебания пожал его протянутую руку.

– Представишь мне прелестную незнакомку? – Петю с подругой он как будто вовсе не замечал, и Оля отошла, скривив губки.

– Обязательно, – высокомерно произнес Брюсов. – Это Ирина, моя девушка.

– Угу, угу, – суетливо закивал Сухомлин, – очень, очень приятно!!! Ирочка, конечно, тоже мечтает сниматься в кино. И знаете, Ирочка, у вас есть некоторые данные…

Саша обеспокоено сжал ее руку. Но она уже видела презрение в глазах Эдуарда Николаевича, слышала лицемерие в его интонациях. И ее понесло.

– Конечно, – вызывающе ответила Ира. – Есть даже роль, на которую я претендую.

– Вот даже как? И что за роль? – теперь в его глазках-бусинках появилось сосредоточенное беспокойство.

– Могу сыграть бухгалтера на стройке в фильме про гастарбайтеров. Пару слов по-грузински я уже знаю.

Ольга, прислушавшаяся к разговору, хихикнула. Кое-кто из окружающих тоже ухмыльнулся – зрителей у этой сцены собралось немало.

Сухомлин на секунду обомлел от такой наглости, но сразу же снисходительно заулыбался:

– Да, да, да… Такая оскорбительная статья в ваш адрес, Ирочка… Гастарбайтер из Грузии! Надеюсь, вы не очень расстроились. Эти господа, – он неопределенно повел руками в сторону людей с камерами, – пишут, сами не зная о чем, лишь бы написать, и совсем не думают о чувствах других.

– Сашу там действительно оскорбили. Только последняя скотина может назвать его алкоголиком. Ну, да это смешно. Что касается меня, я не нашла ничего обидного. Если кто-то считает, что можно оскорбить национальностью, пропиской или профессией – этот человек достоин жалости. А если что-то и переврали, так это неважно.

Сухомлин несколько секунд молчал, очевидно, раздумывая, относятся ли к нему слова о «людях, достойных жалости». Потом, очнувшись, изобразил на лице теплую улыбку «крокодила»:

– Что же, молодые люди, дерзайте, дерзайте, у вас еще все впереди… Будем надеяться, конечно, – жестко заключил он и отошел.

И тут же вся тусовка отодвинулась вместе с ним, снова оставив их в одиночестве.

– Брюсов, я тебе завидую, – серьезно произнес пожилой актер, который так и стоял все это время рядом. – Береги эту девушку…

Как только Сухомлин скрылся, отправившись в кинозал, пустота вокруг них исчезла, народ расслабился. Саша смотрел на Ирину удивленно и восхищенно одновременно:

– Ну, ты даешь… – только и смог вымолвить он.

– Я не сильно тебе навредила? – забеспокоилась Ира.

Возмущение прошло, и теперь ее мучила совесть.

– Да нет, хуже, чем я сам себе, уже не навредишь, – «обнадежил» ее Брюсов.

Вообще-то, Ирина успокоилась – вся эта тусовка напоминала обычный «корпоратив», мало чем отличающийся от их офисных вечеринок, с той лишь разницей, что стоимость одежды и украшений многократно превышала стоимость всего кинотеатра. Единственное, что ее теперь волновало – это обещанная встреча с Лизой, которой пока не было видно на горизонте.

Но вот народ потянулся в зал, и в этот момент в фойе с огромным опозданием вошли новые гости. Ира сразу узнала девушку с фотографии, и сердце ее болезненно сжалось: Лиза была, вне всякого сомнения, хороша. Очень молоденькая, свежая, высокая и стройная, с глубоким декольте, обнажающим красивую грудь, она сразу привлекла внимание всех находившихся в зале мужчин. Единственным недостатком на ее прехорошеньком личике было высокомерное выражение слишком светлых глаз, не дающих подозревать у их обладательницы глубину или душевую щедрость. Впрочем, неизвестно, какое выражение было бы у Иры в такой ситуации – Лиза сразу увидела Брюсова. Но не отвернулась, как сделала бы другая. Наоборот, она подвела своих спутников – девушку и двух молодых людей, лица которых были Ирине незнакомы, прямо к ним.

– Сашенька, здравствуй, дорогой! – проворковала она, не отрывая от него нежного, откровенно страстного взгляда.

На Иру она даже не глянула, как будто удачливая соперница была для нее пустым местом.

Ирина сразу почувствовала, как напрягся Александр. Однако он вежливо кивнул и поцеловал ручки дамам. Та часть публики, которая еще не покинула фойе, наблюдала за этой пикантной сценой.

– Познакомься, – Лиза представила остальных, назвав англоязычные имена, а к имени одного из молодых людей присовокупила титул.

Оля поглядывала с тревогой. А Ирине хотелось взять, да и убежать отсюда подальше. Александр не стал представлять ее, да это было бы и неуместно. Лиза возвышалась над ней, как мраморное изваяние, настоящая гламурная красавица с обложки. Ну, кто она такая, Ира Смалькова, чтобы отбивать такого мужчину у такой женщины? Совершенно ясно, что она им чужая, а эти двое – свои, понятные, подходящие друг другу люди. Вот сейчас Саша стоит и вспоминает минуты близости со своей красавицей, досадует, что почему-то не с ней… «Что он там говорил про нее – не умна, эгоистична, – старалась вспомнить Ирина. – Чепуха, чепуха…»

Ира невольно отодвинулась от Брюсова подальше, но в тот же момент Саша снова поймал ее руку.

– Как поживаешь? – холодно спросил он свою бывшую «официальную девушку».

– А ты, милый, как поживаешь ты? – проворковала она.

– Прекрасно, – был ответ.

Очень демонстративно и медленно, как бы желая удостовериться в его словах, Лиза повернулась к Ирине. Так же медленно окинула ее взглядом с головы до ног – в подробностях, издевательски тщательно. Когда Лиза снова посмотрела на Брюсова, лицо ее выражало такую искреннюю жалость, что Ирина по-настоящему восхитилась ее артистическими способностями. И почему девушка не пошла в актрисы, предпочитая околокиношную тусовку?

Уничтожив соперницу таким образом, Лиза обернулась к своим спутникам, недоуменно пожала плечами и негромко, но внятно произнесла по-английски:

– Impossible…

И все четверо неспешно и элегантно удалились в зал для просмотра.

Петр тоже потащил всю кампанию внутрь. Перед сценой в кинозале была установлена куча микрофонов, по залу сновали операторы. За столом в президиуме, кроме режиссера, продюсеров и актеров, восседал Эдуард Николаевич. Пресс-конференция уже подходила к концу.

Никто не произнес ни слова по поводу инцидента, но Ира была совершенно убита. И только когда Брюсов сильно дернул ее за руку, заставив посмотреть на себя, немного успокоилась, не увидев в его глазах затуманенной мечты или запоздалых сожалений. Напротив, он весело улыбался:

– Кажется, у Лизы испорчен весь вечер… Ты произвела на нее впечатление.

Ирина с удивлением глянула на него:

– С чего ты взял? Да она прирожденная светская львица, в ее возрасте я была абсолютно беспомощной, а она… И как это у нее получается?

– Ты просто плохо ее знаешь. Она сейчас в бешенстве, раз разыгрывает подобные сцены, – усмехнулся Александр.

Кажется, по непонятным причинам, он действительно был убежден, что его Ириша привлекательнее. Разумеется, эта уверенность была только его личной, остальные-то наверняка недоумевали так же, как Лизавета.

Фильм Иру впечатлил. Редкая для последнего времени картина – и со смыслом, и с юмором, местами пронзительная и глубокая. Но премьера понравилась бы ей гораздо больше, если бы Воронич не обнимался так часто с Сухомлиным – кажется, они были близкими друзьями.

Ирина уже мечтала поскорее вернуться домой. Для себя она четко решила – больше на подобные мероприятия не пойдет. Все эти игры – не для нее. А вот Саша, кажется, получал от происходящего непонятное удовольствие – как будто ему удалось одержать серьезную победу. Ира догадывалась: он чувствует себя человеком, мужественно вознесшимся над мнением света. Неужели она настолько выбивается из этого мира, что Брюсову приходится так преодолевать себя? И долго ли ему захочется заниматься подобным геройством?

Когда они вернулись домой, Ира буквально рухнула в постель от усталости, не отвечая на Сашины вопросы и просьбы поделиться впечатлениями. Всю ночь ей снилось, что она застает его в постели с блондинкой, что у нее самой сломан каблук, она хромает, а Брюсов только надсмехается. Проснувшись утром, Ира долго не могла понять, сон это или быль, на работу приехала совершенно разбитая (Саша еще отсыпался после вчерашнего), а потом еще полдня испытывала гнев на ни в чем не повинного Брюсова, отвечая ему по телефону так, как будто он и в самом деле изменил или желал изменить ей.

***

На другой день Саша уехал на съемки, а ей позвонила Вера. Услышав ее голос, Ира почувствовала угрызения совести – за своей необычной личной жизнью она совсем забыла про подругу.

– Как дела? – холодно произнесла та.

– По всякому, – честно ответила Ира. – А у тебя?

– А тебе это интересно?

– Вер… ну прости меня… Я замоталась.

– Разумеется… Высший свет, гламур затягивает.

– Да какой высший свет?

– А что я – не знаю? Мишка говорит – на съемки тебя Брюсов возит, на презентации… А меня не зовешь никуда… Конечно, вдруг я тебя опозорю!

– Вер, ты ненормальная, что ли? Я сама там вчера первый раз была и чувствовала себя как репа среди авокадо. Кого я могу с собой пригласить?

– А просто домой пригласить – тоже не можешь? Брюсов не разрешает, да? У вас другая компания, я знаю…

– Вер… Ну, так получилось! То одно, то другое…

– Понятненько. А у меня есть новости. Я развожусь с Виталием.

– Как? – Ирина чуть не уронила чашку с горячим кофе.

– Так. Я ушла от него к Мише.

– Спятила… – только и выдохнула Ирина. – Как это – ушла? Когда? А Полинка?

– Разумеется, Полинка со мной! Ну, в смысле, это Виталий уехал. Говорят же тебе, мы расходимся.

– У тебя с головой все в порядке? – только и смогла выговорить Ира.

– Да! – вызывающе ответила подруга. – Я счастлива, впервые в жизни счастлива. Меня любят, ценят, мною восхищаются. А не валяются на диване у телевизора.

– Не всегда же он валялся у телевизора… Вы же любили друг друга! А Миша твой не будет через пару месяцев на диване валяться?

– Что-то я не пойму… Ты должна радоваться за меня… если ты настоящий друг.

– Как? Как радоваться, если ты рушишь свою жизнь?! Вер, послушай, если еще не поздно…

– Уже поздно. Мы с Мишей женимся. Ты придешь? Ну, конечно, сначала оформлю развод, а потом…

– Не знаю. Наверное, нет, я не понимаю… – начала было снова Ирина.

– Ах, мы не понимаем, – Вера начала выходить из себя, – мы же такие святоши, такие правильные девочки, начитанные и порядочные.

– Вера…

– Что – Вера?! – подруга практически перешла на крик. – Тебе, значит, можно быть счастливой, а мне нет! Тебе разрешается спать с Брюсовым, а я должна всю жизнь провести с мужчиной, которому нет до меня никакого дела! В свое время ты не вышла замуж за твоего… как его там… Игорька, причем сама же его и отшила, и с тех пор всегда мне завидовала! И даже сейчас, когда у тебя все так здорово, неспособна за меня обрадоваться!

– Послушай, послушай, – тоже завелась Ирина, хотя понимала, что Вера просто собирает все обиды в кучу. – Что за бред, что за чушь! Ты еще детский сад вспомни! Пойми – моя жизнь ненормальна. Был бы у меня муж и ребенок… Но этого никогда, никогда не будет! Конечно, завидовала – и не скрывала! А ты что делаешь – разрушаешь все самое лучшее, то, чему я завидовала, то, что у тебя было – своими руками! А Виталий, а дочка его любит – ты их разлучаешь! Из-за кого, ради чего?

– Это он все разрушил. Он, а не я, – мрачно ответила Вера. – Ладно. Я тебя поняла. Я – плохая, Виталик – бедненький. Ну и можешь считать, что не знакома с такой стервой.

И в трубке раздались короткие гудки.

Расстроенная донельзя, Ира вылила в раковину остывший кофе. Она чувствовала себя виноватой в том, что сотворила Верка. Со стороны казалось, наверное, что у Ирины невероятно интересная жизнь. Да, Ира была влюблена в артиста с телеэкрана, в его талант, мужское обаяние. Но она не лукавила, когда говорила Брюсову: сейчас она живет совсем с другим человеком, просто с Сашей, и весь его киношный антураж – всего лишь бесплатное к нему приложение. Насколько легче было бы ей теперь, если б Брюсов не имел никакого отношения к кино. Но Саша не может существовать вне своего мира. Сколько они еще продержатся вместе? Надо ловить каждую секунду. Сейчас он доиграет спектакль и приедет домой. А вдруг он не на спектакле? Вдруг встречается сейчас с кем-то, как когда-то с нею самой?

Ира схватилась за голову. Так. Стоп. Не надо паранойи. Когда это случится, она сразу поймет. Ведь ничего, кроме любви, не держит Брюсова около нее. И обманывать ему незачем, достаточно взять небольшую спортивную сумку и уехать обратно в свои хоромы.

Но когда Саша вернулся, она еще долго находилась не в духе, под впечатлением своего сна и разговора с подругой. Они даже чуть было не поругались, но Ирина вовремя остановилась. Что же она делает… нельзя, так нельзя…

Она подошла к Брюсову и примирительно обняла его:

– Не обижайся… Я никак не отойду от твоей презентации. И мне приснился плохой сон.

Он ласково обнял ее в ответ:

– Глупенькая… Все будет хорошо. Завтра заканчиваем первую часть. Хочешь, поедем на новогодние? Куда-нибудь, где тепло?

– Поздно уже путевку искать…

– Ничего не поздно. У меня есть отличное агентство, свои люди. Целая неделя выходных, ну?

– Хочу, – неожиданно сказала она. – Получу отпускные как раз. Вот только мне уже становится сложным скрывать тебя от мамы – она все обещает нагрянуть к нам неожиданно. Представляю, как сообщу ей, что улетаю неизвестно с кем.

– Ну и почему бы нам не познакомиться, наконец, с мамой?

– Потому что, – отрубила она.

Настроение у нее сразу испортилось. Объяснять маме, что ее столь разумная дочь живет с мужчиной, с которым даже и не надеется создать семью, она не собиралась. А, поняв, кто такой ее Саша, мама поймет и все остальное.

***

К праздничным дням Ира добавила несколько дней, оставшихся от летнего отпуска, и они действительно слетали и встретили Новый Год на экзотических островах. Эта неделя стала одной большой сказкой, в которую она не верила с начала и до конца. Они – только вдвоем, там, где никто не знает Брюсова и не оглядывается им вслед. Из туристов – одни немцы. После грязной и слякотной Москвы – море, чистый песок, синее небо и яркие рыбки в воде у них под ногами. И никогда они не любили друг друга так радостно, беззаботно и страстно. Это был сон, от которого она боялась проснуться – банально, но иначе не скажешь.

И снова общеизвестные истины – все хорошее быстро проходит. Сон развеялся, и вот они снова в Москве. Снег, покрывавший город, когда они уезжали, совершенно растаял. В столице стояло сильное потепление, и даже, к удивлению метеорологов, показалась зеленая травка. Казалось, природная аномалия доказывала им, что не все в жизни происходит по заранее заведенному сценарию. Они вернулись в свое Чертаново, обнаружив на стенах подъезда несколько новых надписей – признания Саше в любви. Кое-кто умудрился узнать его адрес и при таком скрытном образе жизни.

Впервые за весь период их отношений Ира была преисполнена надежд. Это казалось совершенно неоправданно с точки зрения разума, но так понятно женщине, которая чувствует себя по-настоящему любимой.

Ирина отправилась на работу, где сразу увидели ее загар и забросали завистливыми вопросами. Она обнаружила, что Дима с Леной тоже провели праздничные дни вместе, и их отношения ни для кого не секрет. Неизвестно почему, это ее немного задело. Не то чтобы Ира нуждалась в Диминых чувствах – никто, кроме Брюсова, на всем белом свете не был ей нужен, просто неприятно было осознавать, что мужская любовь столь недолговечна.

Несмотря на личное счастье, с Ириной Дима отношений так и не наладил, они практически не разговаривали. Зато Ленка настолько подобрела, добившись заветной цели, что даже попросила у Иры принести фотографии с отпуска.

А вот фотографий как раз и не было. Они с Сашей даже не брали с собой фотоаппарат: Ира – из суеверия, а Брюсов – попросту забыл. Надо сказать, что они до сих пор ни разу не сфотографировались вместе – почему-то Ире казалось, что это к разлуке, а Саша так и не смог переубедить ее в этом явном заскоке.

Брюсов в этот день ездил к Палычу – за сценарием новых серий. К тому же накануне отпуска ему закинули еще несколько предложений на съемки – надо было забрать сценарии. После работы Саша встретил ее у метро, и они поехали домой, но Ира сразу заметила – настроение у него подавленное.

– Ну что? – не выдержала она. – Рассказывай, не молчи.

– Да… – поморщился он. – Я в полном пролете. Пока нас не было, Диков взял другого актера. Не понимаю, почему он не подождал, я ведь предупредил, что улетаю, он совершенно четко мне обещал, даже просил. А другой вообще избегает меня. Прикинь – велел передать, что его для меня нет!

– И что это значит? – Ира старалась не показывать своей тревоги.

– Это значит, что Сухомлин устраивает мне обещанный «пикник на обочине».

– Неужели все так от него зависят?

– Он очень влиятельный господин, многие продюсерские компании под его контролем. Другие – связываться не хотят. Да ладно… найдутся и другие спонсоры и продюсеры. Вот только время… Что я буду делать, когда закончится этот дурацкий сериал?

– И все-таки, за что он на тебя так ополчился? Что ты конкретно ему сделал? Мало ли, кто ему не нравится, что же – всем кислород перекрывать?

Саша несколько минут молчал, пока она не повторила ему вопрос.

– Ну, ты же меня знаешь… – наконец выдавил он. – Пару раз нагрубил, отказался сниматься у его карманного режиссера. А потом снялся там, где он хотел пристроить своего родного человечка. Ну и так далее… Так получилось по жизни.

Вечером позвонила мама Брюсова – она даже не называла Иру по имени, просто говорила:

– Где Саша?

Ира ушла в кухню, чтобы не слушать, но ей показалось, что Брюсов разговаривает с матерью раздраженно, словно оправдываясь, но при этом упрямо отстаивая свое.

Ира не сомневалась – все Сашины неприятности ставились в вину именно ей. «Саша связался, не пойми с кем, Саша портит свой имидж, упустил выгодное предложение, Сашина жизнь полетит под откос». Мама читала статью, а в совпадения не верила.

Пока Ира убирала посуду после ужина, Брюсов улегся со сценарием. Но буквально через пять минут она услышала звук, как будто что-то швырнули об стенку, и густой трехэтажный мат.

Ира моментально оказалась в комнате:

– Что??

Он кивнул на груду рассыпанных бумаг:

– Почитай.

– Ну, как я тебе почитаю? Расскажи… Они что, придумали в твоей роли какую-то глупость?

– Хуже. Они меня просто убили.

– Ну и что же они сделали?

– Да я же сказал тебе! – заорал Брюсов. – Убили, убили они меня! Героя моего убили – через пять минут после начала второй части.

– И что? – все еще не понимала она.

– А то, – тихо и устало выдохнул он. – Я больше не играю в этом сериале. Палыч тоже сдался. Я без работы, ясно?

– Ну, подожди, – Ира присела рядом, успокоительно гладя его по руке, – может, все так и было задумано?

Но он только раздраженно мотнул головой.

– Хорошо. Все равно, не последняя же это роль. Тем более роль-то дурацкая, совсем не твоего уровня. Не понимаю, кому вообще будет нужен этот «шедевр» без тебя?

Саша молчал, и она продолжила его уговаривать:

– Да и кто снимается без перерыва – только ты! Остальные играют по одной роли в три года.

– Слушай… ну не говори, о чем не знаешь! Если столько не показываться на экране, через год тебя все забудут!

– Не буду, – примирительно согласилась она. – Только ты успокойся, ладно? Ну, не расстраивай меня, пожалуйста… А то я почему-то чувствую себя виноватой. Как будто твоя мама права.

Ира сказала это специально, чтобы он перестал зацикливаться на себе, и Саша, действительно, сразу ее обнял:

– Не грузись… Просто день идиотский.

– Когда-нибудь Сухомлину это надоест, – рассудительно убеждала она, – ну не вечно же он будет тебя преследовать! А пока займись рестораном – а то вам с Петей все времени не хватало. Набрали неизвестно кого в повара, бухгалтер мне тоже не нравится. Да и вообще, надо придумать для ресторана свою концепцию, а не делать все, как у других. Наймите профессионала. Деньги у тебя есть, с голоду не помрешь.

– А ты меня будешь кормить, когда деньги закончатся? Сама-то за мой счет жить не любишь, – грустно улыбнулся он.

– О, да. Я открою тебе кредит. И буду варить тебе гречку. Ты же любишь гречку, – засмеялась Ирина: гречку Брюсов просто терпеть не мог.

***

История со сценарием оказалась не жирной точкой в череде неприятностей, а очередной запятой. Театр изменил репертуар, и место для спектакля с участием Брюсова на ближайшие полгода в нем не оказалось. В общем, «обложили» его по полной.

Но Саша не сдавался, пытался бодриться. По Ириному совету он решил не бегать, напрашиваясь на роли, и не дергаться, а сосредоточиться на ресторане. Одно время это хорошо у него получалось, Брюсов даже повеселел. Но вот только совершенно не мог слышать никаких новостей из мира кино – ни про премьеры, ни про презентации, на которые его «забыли» позвать. Ира старалась поддерживать его, как могла, не обращая внимания на срывы, которые, по правде говоря, случались все чаще. Но когда они проходили, Саша неизменно чувствовал себя виноватым, много раз повторяя, как счастлив быть с нею, и что она единственная женщина в мире, которой он нужен в подобной ситуации. Правда, Иру эти разговоры скорее раздражали – зачем благодарить за то, что для нее так же естественно, как и воздух, – за желание быть с ним?

Наконец, по телевизору начали показывать первые серии фильма, где играл Саша. В день премьеры в утренней телевизионной программе они увидели приглашенного в студию Олега Синялина – того самого, который так часто забегал к ним в номер в Суздале. Ведущая задавала вопросы об актерах и съемках.

– Скажите, это правда, что Александр Брюсов отказался сниматься во второй части фильма? – спросила вдруг миловидная девушка, закидывая ногу на ногу.

– Да, к сожалению, это так, – ответил Олег, состроив огорченную мину. – Пришлось срочно переписывать весь сценарий… Но Александр заявил, что рожден для больших ролей и уже не собирается размениваться по мелочам. Я много раз пытался узнать у него, где же он собирается сниматься в ближайшее время. Однако, похоже, он вообще не слишком желает работать, все чаще отказывается от предложений. Не знаю, чем это и объяснить, а слухам верить не хочется…

– Жаль, жаль, – покачала головой ведущая. – Я всегда была горячей поклонницей его таланта.

Ира схватилась за голову и посмотрела на Сашу. Тот сидел, как каменное изваяние. Обоим было понятно – «они» не только лишают Брюсова ролей, но и делают невозможным сам факт его возвращения.

Вечером, придя домой, Ира обнаружила совершенно непотребную картину. На полу стояли две пустые бутылки из-под водки и еще несколько пивных. В пепельнице, в тарелке и по всему столу были разбросаны окурки его дорогущих сигарет. А сам Брюсов валялся на постели в одежде, пьяный вдрызг. Она растолкала его, и, чуть не плача, стащила с дивана. Он только смотрел на нее мутными глазами.

– Ты что!!! – орала она. – Ты что, хочешь сделать из себя то, о чем они так мечтают, да?! Ты мужик или нет – не смей опускаться!

– Да… – выдавил он, – по фигу… по каждой программе: «Брюсов лентяй, алкаш»… Буду алкашом…

– А мне не нужен алкаш, ясно!!!

– А-аа… вот ты и проговорилась… Всем от меня надо только одного – успеха, денег… знаменитый Брюсов, секс-символ Брюсов, счастливчик Брюсов…

Это было настолько глупо и несправедливо, и так противоречило его собственным словам, что Ира даже не стала ничего отвечать. Просто оставила его и ушла ночевать в другую комнату.

Всю ночь она не спала, а утром решительно вошла к нему. Здесь пахло перегаром, а он так и спал, как вчера – в одежде. Ира с трудом разбудила его, принесла ему крепкого чая, поставила чашку на столик. Брюсов сидел, схватившись за голову, и покачивался из стороны в сторону, пытаясь придти в себя. Потом поднял на нее серое помятое лицо.

– Саша. Ты в состоянии меня понимать?

Он кивнул.

– Так вот. Еще раз я застаю тебя в подобном виде – и ты уходишь отсюда навсегда.

Ира отправилась готовить завтрак, а он встал, долго умывался в ванной, а потом вышел на кухню, пытаясь пригладить мокрые волосы.

– Я тебя правильно понял? Я действительно не нужен тебе сейчас, когда мне особенно тяжело, да?

Сегодня, на его трезвую голову, Ира не собиралась терпеть подобные упреки. Она задрожала от возмущения.

– Ты считаешь, я тебя использовала? – Ира произнесла это тихо, побелев от гнева.

Он сразу переменился в лице, сделался виноватым:

– Нет… нет. Наоборот… ты ни разу… Но…

Но теперь ее было не остановить:

– Зачем же ты лжешь? Ты отлично знаешь, что мне нужен ты! А не твоя слава, не кошелек и не пропуск в мир кино! Я ни разу не воспользовалась ни одним преимуществом твоего положения, как ты меня не просил – и очень этому рада! Познакомилась я со знаменитым Брюсовым, но мне было бы легче, если б ты работал менеджером по продажам. Мы были бы женаты и имели нормальную семью! Так или нет?

– Ты же знаешь, жениться мне не позволяет имидж! А твои попреки…

– Знаю, знаю… имидж. Вот именно. Мне не нужен твой имидж. Каждая готова любить тебя с этим имиджем. «Брюсов из «Ловушки»! Какое счастье…

Она повернулась к нему спиной, чтобы Саша не видел, как слезы обиды потекли у нее из глаз.

– Я знаю, знаю… прости… – он подошел к ней сзади, обнял. – Ты все, что у меня есть. Но ты хочешь видеть во мне кого-то идеального. А я обычный мужик, ну хреново мне сейчас, Ир…

– Никогда не считала тебя кем-то идеальным, – она резко повернулась к нему. – И мне абсолютно все равно, будешь ли ты сниматься или всю оставшуюся жизнь проработаешь грузчиком. Но я должна уважать тебя. А это, – она показала на пустые бутылки, – я не буду терпеть ни от грузчика, ни от знаменитости. Если ты начнешь так жалеть себя, какая же ты опора! Ну, что, что, что у тебя произошло? Не снимают, обложили… Я понимаю, в этом – вся твоя жизнь. Возможно, все наладится, а если нет? Ты что, и вправду станешь алкашом, на радость тем, кто написал эту статейку?

Ира швырнула в раковину чашку:

– Но только это – без меня. Мужик должен оставаться мужиком в любой ситуации. Нет ни какого горя, никто не болеет… У тебя есть ресторан, деньги, в конце концов, есть, чем заняться, – Ира вырвалась из его объятий.

– Ир…

– Следующий случай – и мы расстаемся, Саша, ты меня знаешь.

Он отошел от нее, не делая больше попыток к примирению, сел за стол и начал медленно размешивать чай. Ирина молча собралась и ушла на работу, не попрощавшись. Весь день она переживала, гадая, увидит ли его вечером. Ей ужасно хотелось позвонить, пожалеть его, но она знала – стоит только раз проявить мягкость, и бутылкам в доме не будет конца.

Саша не звонил весь день. Вечером она, замирая от страха, открыла квартиру своим ключом. Все было убрано, вымыто, расставлено по местам. На диване, подложив под голову подушку и закинув ногу на ногу, возлегал Брюсов. Сначала Ира даже испугалась – опять?! Но, подойдя ближе, увидела, что он увлечен чтением – в руках у него была толстая распечатка.

– Новый сценарий? – обрадовалась она.

– Не-а, – усмехнулся Брюсов, – но хорошая штука. Нашел у тебя в компьютере. Забавный романчик. И ситуация у героя похожая – зарыли парня в дерьме. Вот все жду, как он выпутается. Откуда скачала?

Ирина покрылась краской.

– Положи.

– Не понял, куда положи?

– Ну, где взял.

– В компьютер, что ли, обратно запихнуть, – улыбаясь, он поднялся с дивана, – или ты так соскучилась сильно, что…

Саша схватил ее за талию.

– Нет, то есть… в общем, просто это мое.

– Я и не отбираю.

– Мое, в смысле, я – автор. Вот.

– Ты что – серьезно? – он, несомненно, был поражен.

– Ну, а что тут удивительного… Тоскливо было по вечерам, вот и сочиняла.

– И откуда сюжет? Сама придумала?

– Нет, из жизни. Ну, почти… Рассказали мне одну историю в двух словах, остальное додумала и представила.

– Слушай, – возбужденно проговорил Саша, – а я тебя, оказывается, и не знал совсем. Да ведь это полноценный роман! На фиг ты сидишь у себя в конторе – давай напечатаем! И язык отличный – читается влет.

– Издеваешься? Знаешь, сколько такой графомании в Интернете лежит? Если бы всех печатали… А за свой счет – столько денег надо!

– Ну, так у нас есть деньги!

– Я твоих денег не возьму.

– Блин, ну ты зануда… От тебя не возьму, сама не хочу…

– Я же не пухну с голоду. У меня и зарплата хорошая, и накопления есть. Но не буду я эту ерунду за свой счет издавать. Рука не поднимется.

– А у меня поднимется.

– Нет.

– Ладно. Найдем издателя. Пусть раскрутят тебя за счет издательства.

– Насмешил… Где ты таких найдешь?

– Ну, уж это я могу для тебя организовать.

– Да стыдно такое печатать.

– Ты посмотри, что печатают! И не стыдно. А это мне нравится, вот только дочитаю… Ты не мешай, я на самом интересном месте. Иди вон, поужинай. Я там пельмени сварил.

– Кулинар ты мой непревзойденный! И долго пельмени в воде валяются?

– C обеда, наверное, а что? Ты мне только скажи – выкрутится этот парень?

– Выкрутится, – вздохнула Ирина, – только дорого заплатит.

– Тоже мне, сказка! «Хэппи-энд» будет?

– Обойдешься… – усмехнулась Ира и отправилась на кухню.

Главным ее чувством сейчас было облегченье. Он здесь. Он никуда не ушел. «Господи, помоги нам, пожалуйста…» – думала Ира. Может, все как-нибудь образуется…

***

Казалось, жизнь действительно приобрела некоторую стабильность. Зима холодами не баловала, только в феврале намело, наконец, снега, и температура пару раз опускалась ниже десяти градусов.

Саша активно работал в ресторане, и за себя, и за Петю, который забегал к ним только между съемками. Конечно, Ира и не надеялась, что Брюсов перестанет переживать и ждать предложений. Но он держал себя в руках, и она больше ни разу не видела его пьяным. Так же регулярно он встречал ее после работы, они ехали к нему в ресторан, где Ира чувствовала себя, как дома – большая часть предложений по интерьеру и оформлению была сделана ею. Она по-прежнему контролировала и финансовую сторону дела, не слишком доверяя нанятому человеку.

Было так хорошо и спокойно, что начинало казаться, что и для Брюсова это просто замечательно. Эгоистическая часть души требовала, чтоб так все и оставалось. А там гляди – может, он и созреет для… короче, имидж станет ему совсем не нужен. Но той частью души, которая без остатка растворилась в любимом человеке, она желала, чтобы Саше позвонили хотя бы с каким предложением. Чтобы он снова занялся своим делом.

Кстати, Брюсов заставил Иру подписать доверенность, взял ее повесть, еще какие-то мелкие рассказики и съездил с ними в издательство. Подробностей он не рассказывал. Ира поняла, что ему отказали, сказав что-то грубое про ее писанину, и он просто не захотел ее расстраивать. Зато он начал почитывать ее стихи, которыми до этого момента совершенно не интересовался. Правда, некоторые свои вирши Ирина от него прятала – уж больно явно в них сквозила любовь к Брюсову и страх его потерять.

Насчет своих неприятностей Саша теперь больше молчал, ее даже расстраивало, что он не хочет делиться переживаниями. А может, его задел упрек про «мужика». Но с ней Саша оставался неизменно ласков и чуток, они даже почти не ссорились. Расстраивали только звонки его мамы – с каждым разом она давила на него все сильнее. Вскоре он вообще перестал брать трубку, попросив Иру отвечать, что его нет дома.

Да еще когда приезжал Старков и рассказывал что-то про съемки, Брюсов мрачнел, замыкался в себе. Петя начинал его утешать, что, мол, все впереди, подумаешь, каких-то два месяца без работы, но Саша сразу переводил разговор на другую тему.

В начале марта Брюсов умудрился подцепить грипп. Ира уложила его в маленькой комнате и даже отпросилась на несколько дней с работы. У Саши была высокая температура, приходилось постоянно давать ему питье, витамины и обезболивающее. Мужчины, когда болеют, становятся капризными и несчастными. Ира не считала зазорным пожалеть его сейчас, когда ему действительно плохо.

Саша не собирался сообщать матери, что болеет, но та быстро об этом узнала – вероятно, от Нади. Поэтому Татьяна Романовна снизошла до того, что поговорила с Ирой по телефону и не терпящим возражений голосом сообщила, что сейчас же приедет навестить сына.

Ира испугалась и засуетилась. В квартире было не совсем прибрано, невымытая посуда больного все еще стояла у прикроватного столика, в ванной скопилась стирка – не до уборки. Обед Ира начала готовить только с утра – накануне она только и делала, что сбивала Саше температуру большим количеством витаминных напитков. Про себя же она и вовсе забыла – не до еды. Короче, не лучшее время для визита «свекрови»…

Брюсов же, наоборот, обрадовался. Он почему-то решил, что у его постели женщины проникнутся друг к другу симпатией. И стоит только маме увидеть его Иришку, как она сразу поймет, как заблуждалась. Этого, увы, не произошло. Хотя Ира всеми силами старалась понравиться, Татьяна Романовна сразу дала понять, что находится в ее доме только ради сына.

Матери Брюсова не было еще и пятидесяти, да и выглядела она очень молодо. Модная, ухоженная, красивая женщина. В отличие от Ирины, у которой никогда не доходили руки до всяких пиллингов и лифтингов, Татьяна Романовна, очевидно, посещала косметический кабинет как минимум раз в две недели. Кстати, и по возрасту она своей «невестке» в мамы совсем не годилась.

Войдя, она сухо кивнула Ире в ответ на растерянное «здрасте» и первым делом прошла в ванную, вымыла руки. Даже не придумывая предлога, заглянула на кухню, осмотрела все цепким взглядом. Потом надела марлевую повязку и только после этого отправилась в комнату к Саше, коротко поинтересовавшись, какая у него температура.

Все то время, что Татьяна Романовна провела у нее в доме, Иру не покидало ощущение, что марлевая повязка служит не столько защитой от инфекции, сколько средством отгородиться от Смальковой и ее быта. До момента прихода брюсовской мамы Ира пыталась настроить себя на доброжелательный лад. Представляла, что это ее сын встречается с девушкой, которая ей не по душе. Но Ира твердо знала, что не стала бы относиться к его избраннице, как к пустому месту!

Вот что было особенно странно: вне всякого сомнения, мать Брюсова не просто настраивала его против Иры, она искренне считала ее виновницей нынешнего Сашиного положения. Для Ирины это оставалось загадкой.

Первое, что спросила Татьяна Романовна, войдя к сыну, было:

– Где ты мог заразиться? Ты ведь не ездишь в транспорте!

Кажется, вина за болезнь сына тоже приписывалась Смальковой.

– Не знаю, мам, – проговорил Саша, приподнявшись. – Привет.

Ему как раз стало немножко получше, и он даже пытался смотреть в этот день телевизор.

– А я знаю! Если кто-то из твоего ближайшего окружения ездит на метро, он обязан был сделать прививку!

– Но я ведь не заболела, – робко попробовала оправдаться Ирина, но ее реплика повисла в воздухе.

– Мам… Ты уже познакомилась с Ирой? – Саша попробовал перевести разговор в нормальное русло.

– Какая у тебя температура? – не обращая внимания на вопрос, строго спросила мать. – Что ты принимаешь?

Она деловито перебирала лекарства на столике:

– Да ты с ума сошел! Сейчас есть более безопасные и эффективные средства. Тебе вызывали врача?

Мать по-прежнему вела себя так, словно Ира полностью отсутствовала в комнате. А та решила молчать и терпеть. Но когда Татьяна Романовна демонстративно провела пальцем по краю стола, якобы обнаружив пыль, Ирина не выдержала и выскочила на кухню. Между прочим, пыль она как раз только что вытерла, но это было уже неважно. Стало понятно, что разговора не выйдет. На всякий случай Ира все-таки поставила чайник и сделала бутерброды. Она не слышала, о чем говорили в комнате, но Саша отвечал раздраженно. Из последних сил сдерживая гнев, Ира вернулась и очень вежливо пригласила Татьяну Романовну к столу.

– Я уже ухожу, – дама соизволила обернуться и посмотреть на Ирину. – Я вижу, вы экономите на еде и лечении Саши. Вот список лекарств и деньги. Не смейте травить его этой дрянью…

Мать кивнула на тумбочку.

– И вытрите в комнате пыль, в ней сохраняется инфекция. Я попросила бы вас еще пропылесосить, – она наклонилась и приподняла полу ковра.

– Хорошо, – невозмутимо ответила Ира.

Бешеное спокойствие всегда было у нее последней стадией перед взрывом, и Саша это прекрасно знал.

– Мам… – начал он.

Но Ира продолжала:

– А вы уверены, что этого хватит? Саша уже задолжал мне за свет, газ и воду. А что касается уборки – так этот труд вообще сейчас очень недешев! Не говоря уже про услуги сиделки… Знаете, этого все равно слишком мало… Так что…

Ира схватила купюры и пихнула Татьяне Романовне обратно в раскрытую сумочку.

– Заберите. Придется Саше жить в антисанитарии.

Отпора мать явно не ожидала, решив, очевидно, что полностью подавила противницу своей манерой поведения. Татьяна Романовна открыла, было, рот, но Брюсов решил не дожидаться скандала.

– Мам, замолчи, правда. Ира бегает вокруг меня третий день и все для меня делает. Не смей так с ней обращаться!

– Так я и думала! – сокрушенно произнесла Татьяна Романовна. – Ты перестал быть собой. Неудивительно… Раньше ты не позволял себе так разговаривать с матерью.

Со скорбным видом она поднялась с места.

– О чем ты?! Да я давно уже не могу с тобой разговаривать! Ты не хочешь меня слышать! Еще раз говорю тебе – я останусь здесь! Тебе придется с этим смириться.

– Тебя погубят. Уже погубили, – внезапно мать всхлипнула и закрыла лицо руками. – Никто, слышишь, никто из твоих близких не понимает, что тебя здесь держит! Надя говорит, ты теряешь поклонников. Не говоря уже про все остальное… Раскрой глаза, сынок, умоляю! Ты должен бежать, бежать отсюда!

Сцена эта была такой театральной и примитивной одновременно, что Брюсова прямо-таки перекосило. Но, несмотря на плохую игру, Ирина вдруг поняла: горе матери неподдельно, ненависть – мучительна. И тогда, забыв про самолюбие, Ира подошла к Татьяне Романовне очень близко и посмотрела ей прямо в заплаканное лицо:

– Господи… – тихо сказала она. – Что же я такого сделала? Неужели я такое чудовище, хуже всего, что было когда-либо с вашим сыном? Ну, скажите, скажите, Татьяна Романовна. Я пойму…

Но та ничего не успела ответить. Саша почему-то очень встревожился. Он вылез из-под одеяла, и, как был, в одних трусах, встал между ними.

– Уходи, – твердо сказал он матери. – Слышишь, уходи сейчас же.

– Не надо, Саш, – взмолилась Ира, – не смей… из-за меня… Ты потом никогда мне этого не простишь.

Но Татьяна Романовна, оскорбленная, постаревшая от своего непонятного горя, уже подхватила сумку. Она выбежала из комнаты прямо в марлевой повязке, которую так и не сняла во время разыгравшейся сцены. Они только услышали, как с грохотом хлопнула дверь.

Иру трясло мелкой дрожью.

– Нет, ну почему? Ответь мне, за что? И почему ты не дал мне поговорить с ней? Я хочу ее понять! Она любит тебя, но ведь и я люблю! Так почему мы не можем…

Странное дело, но Саша не был даже подавлен. Ире даже показалось, что на лице его появилось облегчение.

– Слушай, дай мне эту… отраву. Обезболивающее, как там его?.. Кажется, опять поднялась температура. И забудь, ясно? Не вздумай еще переживать! У нас с ней всегда так. С детства. Разыграет спектакль, а назавтра звонит как ни в чем ни бывало. Я ей уже давно все объяснил про нас, у нее просто пунктик.

– Какой? Не понимает она, что тебя здесь держит! Что тебя может здесь держать, кроме… Разве она не видит, что ты сам… что тебе… Не под гипнозом же ты, и наркотики я тебе в чай не подсыпаю! – Ире хотелось плакать от обиды. – Или, может, она в привороты верит? А еще интеллигентная женщина…

– А ты точно мне ничего не подсыпала? У тебя в роду, небось, были ведьмы. Глаза зеленые, как это я сразу не догадался! – Саша пытался обратить все в шутку. – Что же мне теперь делать, бедному? Остается только пропадать… Эх, если б ни температура, пропал бы прямо сейчас…

Он закашлялся.

– Саша… Саш, позвони ей. Мне она не нравится, ты уж прости. Но я не могу думать, что ты поссорился с ней из-за меня, выгнал!

– Не буду, – упрямо сказал Саша. – Я болею. Пускай сама звонит.

– Эгоист. Ей же плохо.

– Ну, а кто меня эгоистом вырастил? Вот теперь плоды пожинает.

Саша снова лег в постель, а Ира ушла на кухню прибираться. Теперь она невольно видела свою уютную квартирку глазами Татьяны Романовны. Конечно, по сравнению с Сашиными хоромами в Филях, ее «двушка» – просто сарай. Да, да, надо учитывать образ жизни этой дамы, ее круг. Может, позвонить ей самой – извиниться? Но Ира вспомнила деньги на тумбочке и передернула плечами.

На другой день Татьяна Романовна, действительно, позвонила сама. Ирина отнесла трубку Саше в постель. Кажется, разговор был только о его самочувствии – мама Брюсова интересовалась, дают ли ему прежние лекарства или купили новые. Тема ссоры больше не поднималась, видимо, подобные разборки, и правда, случались в этой семье не впервые. Но Ира так и не смогла вычеркнуть случившиеся из головы. Такое полнейшее неприятие их отношений со стороны Сашиной мамы не давало ей с оптимизмом смотреть в будущее.

***

Саша довольно быстро поправился. Спустя неделю он снова начал ездить на работу в ресторан, Ире даже казалось, что он несколько повеселел.

Но буквально через несколько дней у него вышла размолвка с Петром. Дело было вечером, в пятницу. Ира как раз закончила разбираться с бухгалтером, когда услышала в ресторанном зале знакомый голос и вышла поздороваться со Старковым.

– Сашка! У меня для тебя новость! – как всегда, громогласно, начал тот. – С тебя коньячок. О, привет, Ириш.

– Здравствуй, Петь. Как дела?

Они отправились в директорский кабинет, и Старков, усевшись на стол, принялся рассказывать. Оказывается, Ольга начала сниматься в рекламе, кажется, шоколада. Петр сразу вспомнил, что друг мучается без работы, нашел нужных людей и предложил привлечь Брюсова. Решено было, что Александр вполне справится с рекламой пива. Старков даже привез контракт.

Ира молча смотрела на Сашу. Его реакция не стала для нее неожиданностью.

– Спасибо, ты добр и милосерден, – сухо произнес Брюсов. – А ты где сейчас снимаешься, Петя?

– В смысле? Ты же знаешь…

– Хорошо платят?

– Нормально. Хотелось бы больше. А что?

– Ничего. Рекламируй сам. Подзаработаешь.

Старков уже начал «въезжать», и на лице его отразилась обида:

– Слушай, Сань… Чего ты выпендриваешься? Ты сидишь без работы, я хотел помочь. Из самых добрых побуждений.

– Не сомневаюсь, что из добрых. Из других у тебя мозгов бы не хватило.

– Ну, знаешь! Базар фильтруй… Нет, я понимаю, конечно, ты у нас секс-символ, привык к большой славе! Обычный труд не по тебе! А я вот не брезгую иногда и рекламкой… Честно заработанные деньги – это не позор, Брюсов!

– Старков, ты точно дурак! – Саша вскочил на ноги. – У меня есть деньги и без этой дряни. Ты что думаешь, я только и мечтаю, чтобы перед камерой постоять и морду свою на экране увидеть? Нет, конечно, можно себе позволить подзаработать, коли ты вчера работал в картине. А вот если тебя третий месяц никто не зовет, и ты пивко рекламировать начинаешь – это все, смерть, неужели ты своей идиотской башкой не варишь? Да я лучше торговать этим пивом пойду, чем рекламировать!

Петька был оскорблен.

– Значит, отказываешься? – зачем – то спросил он еще раз.

– Да пошел ты… – тихо и мрачно откликнулся Брюсов, сплюнул прямо на пол и вышел из кабинета.

Старков схватил сигарету и закурил. Ира, до этого молча стоявшая в углу, подошла к нему ближе. Тот смотрел на нее, ожидая сочувствия, но Ира покачала головой:

– Петь… Ты не сердись на Сашку. Я понимаю, ты хотел, как лучше. Только ты сейчас не прав.

Старков почесал в затылке:

– Да, пожалуй, хреново вышло. Ладно, пойду, перетру с ним.

И он ушел вслед за Брюсовым. Неизвестно, о чем они говорили, но, слава Богу, помирились, чему Ира была несказанно рада. Петя был отличным парнем и самым надежным другом, о чем она и сказала Саше по пути домой.

***

Кроме этого инцидента, казалось, ничто больше не напоминало Брюсову о его положении. Он по-прежнему не обсуждал это с Ирой, а стоило ей самой начать разговор, уверял, что относится к происходящему совершенно спокойно. Она сильно сомневалась в его словах, но помочь могла только тем, что старалась отвлечь на другие дела.

Насколько он на самом деле переживал свою невостребованность, Ира поняла только в один прекрасный день, когда раздался звонок по его мобильнику, и Брюсов, взглянув на номер, буквально подпрыгнул на месте.

Переговорив с кем-то, он посмотрел на нее обалдевшими, счастливыми глазами:

– Меня приглашают на фестиваль…

– Правда? – она тоже ужасно обрадовалась. – Когда, куда? Не лето ведь…

– В апреле, в Болгарию. Международный кинофестиваль, с участием наших. Картин девять от нас представят, по русской классике. Фильмы по Чехову повезут, и наш тоже. Режиссеры будут… Тот же Воронич со своей последней картиной. Может, с кем и пообщаться удастся.

– Здорово!

– Слушай, приглашают меня одного, наверное, связано с визами и так далее. Ну, мы тебе туристическую поездку на эти дни оформим. Дней десять все будет идти. Погуляем…

– Ой, – расстроилась Ира. – У меня за этот год больше отпуска не осталось. Да еще отпрашивалась, когда ты болел. Боюсь, за свой счет не отпустят.

– Отпустят, что твой начальник – не человек, что ли?

– Да у нас собственник прилетит из Германии, как раз в начале апреля, все «на ушах» будут. Бюджет, анализ… На Ленку полагаться не приходится.

– Да ничего я не знаю! Увольняйся, и поехали.

– Скажешь тоже! С такой работы не увольняются в пустоту. Ладно, попробую что-то придумать…

Ира была озабочена. Конечно, она не слишком рвалась снова попасть в недобрый для нее бомонд, но уже представить себе не могла, что они с Сашей разлучатся хотя бы на день, не то что на десять. А вдруг его станут там игнорировать, вдруг ему будет там худо, а ее не окажется рядом?

А еще… На подобных мероприятиях всегда куча красивых девушек. Да нет, это как раз ерунда – если не доверять человеку, незачем тогда и быть вместе. Но все равно, так хочется поехать с ним! И она еще никогда не была в Болгарии…

Ира совершила ошибку, выложив начальнику все напрямик. От радости, что Брюсова позвали хотя бы куда-то, она поделилась новостью с шефом. Ведь и на работе все слышали и пережевывали слухи.

Начальнику всё это очень не понравилось. Перед приездом хозяина он всегда сильно нервничал. Высказав что-то раздраженное по поводу тусовок с актеришками в такое серьезное для фирмы время и заметив, что некоторые без конца катаются в отпуска, он отказал Смальковой в довольно резкой форме. Ира и сама знала – на нее сейчас возлагаются самые большие надежды.

Можно было еще попробовать уговорить шефа, заручившись поддержкой сотрудников, если они согласятся ее подменить.

Но общая позиция оказалась такова: «Ты собираешься гулять по фестивалям, а мы тут должны за тебя пахать!» А Ленка даже перестала разговаривать, хотя от нее-то как раз толку и не было.

Короче, выхода не оставалось – даже в случае увольнения Ира обязана была отработать две недели и в Софию не успевала. Но увольнения она боялась как огня, а по болезни больше, чем на три дня, у них не отпускали. Да и использовать эту версию стало уже невозможно, раз заикнулась об отпуске.

Брюсов, конечно, расстроился, но все равно летал, как на крыльях. Ладно, решила Ира, если Саша снова начнет сниматься, разлуки станут регулярными, так что надо привыкать…

***

Прощание далось ей тяжело. В аэропорт Саша ее не взял – вылетали рано утром, а ехать обратно одной он ей не разрешал. И только смеялся, глядя на Ирины слезы:

– Ну, что ты, как маленькая просто! Я не буду там торчать все десять дней, что мне там делать без тебя? Наш фильм – в день открытия, ну, самое большее, пробуду до понедельника. Билеты поменяю на месте. Обещай вести себя хорошо, ладно?

В день прилета он звонил несколько раз, сообщил, что долетел нормально, устроился замечательно. Вечером рассказал, что встретил приятеля – Владимира, с которым вместе снимались в фильме по Чехову. Теперь тот постоянно работает в Штатах. Собираются перед сном зайти в ресторан. Сказал, что позвонит, как только будет возможность, и чтобы не переживала, если он молчит – программа на завтра очень плотная.

Настроение у него было превосходным, и оно передалось Ирине – значит, все хорошо, отношение к нему нормальное. Люди увидят, что Сашка в прекрасной форме, и все сплетни и домыслы рассеются, как дым.

Утром в субботу Брюсов все-таки звякнул, сказав буквально пару коротких слов, что у него все нормально, и что он ее любит. Вечером Ира уселась перед телевизором – может, покажут церемонию открытия? Действительно, в новостях культуры начали рассказывать про начавшийся днем фестиваль. Ира прильнула к экрану. Обычная картинка: по ковровой дорожке вышагивают знаменитости. Вот камера оператора сосредоточилась на группе актеров. Ирина узнает их лица. Голос за кадром комментирует происходящее, называя имена.

– Фестиваль открывается показом российской ленты по мотивам чеховских рассказов. Сейчас мы как раз встречаем популярного киноактера Александра Брюсова с его очаровательной спутницей. Вопреки слухам, он прекрасно выглядит и снова появляется в свете со своей постоянной девушкой, дочерью человека, широко известного в кругу кинематографистов, – Елизаветой Сухомлиной.

Несколько корреспондентов сразу рванули к парочке, орудуя микрофонами, но Сашка, кажется, не собирался позировать перед телекамерами. На лице у него была вымученная улыбка. Зато Лиза прекрасно смотрелось в длинном, до пят, темно-синем платье. Они промелькнули и скрылись в распахнутых дверях, а на экране показались следующие гости.

Ирина нажала на кнопку пульта, и квартира погрузилась в тишину.

«Ну, вот, кажется, и все. Ты этого и боялась, и не ждала», – мозг констатировал факт, а душа отказывалась принимать. Только сегодня они разговаривали по телефону. Как можно так врать? «Как, как… Дурочка, он же артист – забыла? Талантливейший артист!». Интересно, они увиделись с Лизой только в Софии, или договорились заранее?

Ира поднялась и отправилась на кухню, на автомате поставила чайник. Все полетело в пропасть, все кончилось, ничего больше не будет. Нормально, в принципе. Ждать этого было намного страшнее. Даже какое-то не совсем здоровое облегчение – чем хуже, тем лучше.

Только – минуточку… Что-то еще очень важное зафиксировалось в голове и пропало. Надо вспомнить. Что там сказали – Лиза Сухомлина? Сухомлина?!

И как же она сразу… так вот в чем дело! Как она могла быть такой слепой – не вычислить, откуда исходят все Сашины неприятности!

Ира даже вздрогнула от звука мобильного. Взяла в руки трубку и увидела: «Брюсов» – Саша до сих пор остался записан в ее телефоне под фамилией. Некоторое время она в недоумении смотрела на аппарат. Но Брюсов все звонил и звонил. Зачем? Это ведь совершенно необязательно…

Наконец она не выдержала и нажала «ответ». Слышно было плохо, кажется, вокруг стояла шумиха. Голос у него звучал взволнованно:

– Ириш… ты смотрела церемонию? Не важно, тебе все равно расскажут. Короче, мне пришлось пройтись по ковру с Лизаветой. Так попросили. Звоню тебе специально, чтобы ты не грузилась. Это просто пиар, ясно?

«Даже если так, – подумала Ира, – это совершенно не ясно. Твоей официальной девушкой называют другую. Для чего и кому это надо, и в чем тут пиар?»

Ирина не отвечала, и Саша продолжал, уже заметно нервничая:

– Такая вышла фишка – ну, пришлось, попросили это сделать. Тебя со мной не было, а иначе – и речи бы не шло… Ты только близко к сердцу не принимай, ладно? Ведь это все равно, кого как назвать. Это не должно тебя заботить совершенно.

Брюсов все оправдывался, голос его периодически прерывался, видимо, антенна плохо ловила в том месте, а Ира молчала. Наконец, Саша несколько раз позвал ее по имени, и тогда она произнесла запекшимися губами:

– Так когда ты собирался рассказать мне?

– Что… что рассказать?

– Что Лиза – дочка Сухомлина. И что это я виновата во всех твоих бедах.

– Ни в чем ты не виновата! – она почувствовала беспокойство в его голосе. – Послушай… Да, я не рассказал. Именно потому, что ты сразу начала бы – все из-за меня и так далее… Пойми – дело не в тебе. На твоем месте могла быть любая другая.

– Саша… Я ведь только сейчас поняла, какая это огромная жертва с твоей стороны. Ты правильно поступил сегодня. Дальше я этот груз все равно нести не в состоянии. И ты не в состоянии больше жертвовать. Значит, все, как и должно быть.

Может, он и не слышал половину – трубка гудела. Хорошо, что не мог видеть…

– Успокойся, пожалуйста! Я так и знал, что ты сразу начнешь! Я приеду, и мы обо всем поговорим. Помни: я жить без тебя не могу и не собираюсь.

Она не отвечала.

– Ириша! Ира…

Наступила тишина в трубке, и она сразу поняла – кто-то подошел к нему.

– Послушай, меня могут вырубить из роуминга, я сегодня много разговаривал. Я завтра приеду, слышишь?

– Куда спешить? – ответила она. – Занимайся спокойно своими делами. Не думай обо мне. Приедешь – разберемся.

Ира нажала отбой. Она очень устала за этот короткий разговор, как будто таскала кирпичи. Непонятно, откуда взялась эта тяжесть. Если все так, как он говорит, может, и правда, ничего страшного, он приедет, и они все обсудят. Но что-то было еще, что-то еще, что давило – на нее или на него? Ей и хотелось не замечать разных «но»… Но не получалось.

С кухни потянуло гарью – выкипевший чайник начал трещать. Ира бросила его в раковину. Она решила ни о чем не думать и лечь спать. Этот номер у нее не прошел. Зазвонил телефон – обычный, не мобильный. Она удивилась, услышав голос Оленьки – они почти не общались вне Старкова и их компании.

– Ирочка, привет. Ты видела церемонию?

– Да, видела.

В трубке помолчали.

– Слушай, мне Петька звонил. Не велел говорить, к тому же, возможно, это просто сплетни. Но ему звякнул однокурсник бывший – он снимался вместе с Сашкой. Ну, Брюсова в Болгарии встретил, про Петьку вспомнил – соскучился. Даже не специально, между делом, рассказал – он ведь думал, что Сашка до сих пор с Лизой… Вовка давно в России не живет, наших сплетен не знает…

– Короче, Оль… – Ира уже поняла, что сейчас услышит.

Ноги отказывались ее держать, и она села на пол вместе с телефоном.

– Короче, говорю тебе только из бабской солидарности. Смотри, не выдавай. Они все живут в одной гостинице. Брюсов снял одноместный номер. Так вот, Лиза в эту ночь ночевала у него. Тот парень заходил к ним и попал в… пикантный момент. Рассказал Петьке, как курьез, как глянула на него Лиза…

Никаких сил выносить эти подробности у нее не было, но Ольга продолжала тараторить в трубку:

– Ну, ты только не переживай очень… Они все козлы, что с ними делать? Петька тоже мне изменял, я знаю. Но Брюсов тебя любит, это точно. Петька считает, что он просто сдался Сухомлину. Дожали его, понимаешь? Там, на фестивале, все было подстроено… Ты не знаешь, Сашка запретил нам тебе говорить, а на него очень сильно давили, но он все ради тебя терпел. Не повезло ему, конечно, что попался этой сучке в ручки с самого начала, а теперь очень сложно вылезти. Но я уверена – ты победишь. И Петька тоже говорит – Брюсов полностью Иркин! Вот вляпался опять, дурак! А что ему делать? Он же не может не работать… Но ты тоже не сдавайся!

Ира, не выдержав, прервала ее излияния:

– Оленька, извини, мне надо лечь…

– Тебе что, плохо? Ир, только ты не выдавай меня, ладно?

– Ладно, прощай, дорогая.

– Почему прощай? Эй, ты что собираешься делать?

Как ей ни было плохо, Ирина даже рассмеялась:

– Да нет. Просто мы вряд ли еще увидимся в одной компании.

– Ты все-таки думаешь, он к тебе не вернется? – сочувственно проговорила Ольга.

Ира положила трубку. Не станет она ничего объяснять этой милой девушке.

***

В Ириной квартирке не оказалось ни одного уголка, в который она могла зарыться, спрятаться, чтобы избавиться от боли. Боль стучала ей в голову, разрывала изнутри, жгла, пилила, делала с ней, что хотела. Может, получится убежать? Ира оделась и вышла на темную улицу. Направилась в сторону метро, затем обратно, не обращая внимания на подвыпившие компании. Потом села на лавочке у подъезда. Вернуться в квартиру, в которой они были вместе, казалось невозможно. Ира не могла смотреть на свой диван, кухонный стол, на кресло, в котором он любил держать ее у себя на коленях.

Кто-то прошелся грязными ногами по ее душе. В доме ее любви хозяйничали посторонние, грубые нелюди. Топали, не разуваясь, по чистым коврам, срывали занавески, небрежно отбрасывали дорогие ей вещи, нещадно обдирали обои и выкидывали в мусорку плюшевые игрушки. Все предано, все испорчено, все загажено… Скорее бы уж все это кончилось, и в душе наступила тупая пустота… Чтобы ни о чем не думать, ни о чем… Отключить воображение.

Она вернулась домой и осмотрелась по сторонам, как будто попала в гости к незнакомым ей людям. На стуле еще валялась Сашкина одежда, в коридоре стояла его дорогущая обувь.

А может, это уже давно у них с Лизой продолжается? Да нет, нет… он же собирался взять Ирину с собой, нет, она знает точно, он не врал, когда уезжал. А какая, собственно, теперь разница? Да такая… Хотя бы знать, что все его слова и ласки по – настоящему принадлежали ей, а не были лживой и подлой фальшивкой. Этого Ира уже выдержать не сумеет. Оставьте ей то, что ее… Чужого ей не надо.

Вынести эту ночь было сложно. Вот сейчас, в эту самую минуту, он снова обнимает другую… И никогда больше не обнимет ее, никогда. Уж за этим Ира проследит. Ну, вот Лиза и отомщена. Все бумерангом вернулось обратно, все справедливо…

Или стоит притвориться, когда Брюсов приедет, что ничего не было? Вот и Ольга так советует… Быть с ним после Лизы? Ира даже задохнулась. Да она не дотронется до него и пальцем, не вытерпит ни одного его прикосновения!!!

А может, он и не вернется – просто пришлет посыльного за чемоданом. Но Ира откуда-то знала – вернется, да, вернется, и будет смотреть лживыми глазами, стараясь обмануть и ту, и другую женщину. Но Ира не позволит ему упасть так низко.

Она приняла снотворное, но только к середине ночи забылась тяжелым болезненным сном. В пять утра раздался звонок по мобильному, разбудив ее посреди очередного кошмара. Ира посмотрела на номер. Неужели все утехи так быстро закончились?

– Иришка, я вылетаю, – голос у него был показательно бодрым. – Через час самолет. Послушай, я очень скучаю… Вчера был такой суматошный день. Наш фильм прошел на «ура». Потом расскажу – будет интересно. Я тебя люблю, слышишь? Никуда не уходи…

Не дожидаясь или боясь ее ответа, Саша отключился. Конечно, она подождет. Сегодня воскресенье. Она все успеет сделать.

Ира умылась, позавтракала, и принялась методично, бережно укладывать его одежду и книги в большую мамину сумку – свою дорожную Саша взял с собой. Его вещи казались чужаками, обманным путем проникнувшими к ней, такими же предателями, как и он сам. Вот майка, которую она так любила – он ходил в ней по дому. Ира разрывалась между желанием в последний раз прижать ее к себе, почувствовав родной запах, и разорвать на мелкие кусочки от ненависти.

Ирина выпила каких-то таблеток, но успокоительного действия они не оказали, только теперь она находилась в странном, пограничном состоянии – замороженном и истеричном одновременно. Внутри все тряслось. И все же она продолжала аккуратно собирать ему сумку, стараясь ничего не упустить, продумывая, как лучше уместить его зубную щетку и домашние тапочки. Украшения, подаренные Брюсовым, Ира тоже не забыла упаковать.

Телефонный звонок по-городскому вывел ее из себя. Когда они все от нее отстанут! Но трубку все-таки взяла – а вдруг мама? С трудом управляя голосом, произнесла «Алло». Это оказался Толик.

– Приветик! Слушай, вы с Веркой поссорились, что ли?

– Немного, – выдавила из себя Ира. – А что?

– Да я у вас тут как передатчик работаю… Говорит, позвони Ирке, расскажи. А сама, мол, не буду.

– Толь… я очень занята.

– Эхх… Ты послушай все-таки, хотя мне и не очень приятно, но не хочу, чтобы мою Ирку дурили. Цепочка такая: актриса наша дружит с Лизой, бывшей девушкой твоего Брюсова. Лиза вчера отзвонилась ей из Болгарии. Говорит, мы здесь с Брюсовым, снова вместе. Счастья – полные штаны. И еще – ее папик постарался, сразу сосватал Брюсова Вороничу в новый фильм. Они улетели сегодня в Москву, а Лиза еще осталась на фестивале, но тоже вылетает завтра. Она теперь своего не упустит. А тебе что Брюсов сказал – когда вернется?

Ира молчала.

– Ну, в общем, вот тебе информация… А с Веркой помиритесь. Чего ты на нее взъелась? Мишка – нормальный мужик, даже женат никогда не был. У него-то к Верке серьезно. Не то, что у некоторых…

– Все?

– Да вроде как…

– Послушай… – вдруг вспомнила Ира, словно очнувшись. – Значит, ты знал, что Лиза – дочка Сухомлина?

– Конечно, а что?

– Блин, Толя! Почему ты мне не сказал?

– Да я думал, ты в курсе, – удивился Толик.

– Брюсов от меня скрывал.

– Ну, ты даешь! Слона-то и не приметила! Ты чё, не читала, что ему роли подкидывает папочка любовницы? Год назад смаковали в желтой прессе. Правда, недолго – всем стало ясно, что он и сам неплох, как актер. А может, Сухомлин надавил. У него и все журналисты свои.

– Я такого не читаю… – она помолчала. – Миша рассказывал про Лизу, что она умеет возвращать свое. Значит, и Верка была в курсе…

– Не факт. Мишка любит изобразить многозначительность, мол, знаю, но не скажу. Слушай, я не въезжаю, а чё бы это изменило?

– Я бы не стала у него однодневкой по собственной воле, – из последних сил произнесла Ира.

– А на что ты рассчитывала, интересно? Что он тебе предложение сделает? – искренне удивился Толик. – Ты и так побила рекорд, все удивлялись, как он долго с тобой.

Что ж. Толик прав. Сама виновата. Ледяной душ ей сейчас только на пользу.

– Действительно, – ее даже хватило на самоиронию. – Пока, Толь. Спасибо тебе.

Ну, вот и еще одно подтверждение. Забавно, как Брюсов собирался что-то скрывать от нее при таком сарафанном радио?

***

К тому моменту, как Ира услышала поворот ключа в дверях, собранная сумка стояла в коридоре, загораживая проход. Пусть Брюсов все поймет сразу, без лишних разборок. Поймет, и уйдет. Она очень надеялась, что обойдется без заламывания рук и истерик. Все это утро Ира настраивала себя, уговаривала, и, в конце концов, обрела какое-то шаткое равновесие. Но очень боялась в один миг утерять его.

Видимо, он увидел сумку. В коридоре стояла тишина. Тогда Ира вышла, встала с другой стороны от собранных вещей, от слабости прислонясь к стене и глядя куда-то в угол.

Кажется, Саша уже собрался с мыслями, потому что, увидев ее, сразу перешел в наступление:

– Так… я так и знал! Смалькова в своем репертуаре. Ну что, начинается, да?

– Ничего не начинается, Саш, – устало произнесла она, – не видишь – все закончилось…

– Послушай, я же тебе объяснил по телефону. Это была своего рода сделка – меня попросили сопровождать девушку.

– А спать с ней тебя тоже попросили? – спокойно спросила Ира, и, хотя боль казалась по-прежнему невыносимой, перевела, наконец, на него взгляд. – Это было одним из пунктов договора или чистая импровизация?

– Да с чего ты взяла?! Кто тебе сказал?

Его искреннему возмущению можно было поверить, если бы не доля секунды, мимолетное смятение на лице. Если у нее и имелись какие-то сомнения, то в эту секунду она поняла: все, что ей сообщили – правда.

– Ты веришь сплетням больше, чем мне! – теперь весь его вид выражал горький упрек.

Нет, все-таки он замечательный актер… Ногой он отшвырнул стоявшую между ними сумку, схватил Иру за плечи, даже потряс, стараясь поймать ее взгляд. Но она моментально вышла из равнодушного оцепенения, дернулась, отскочила так резко, что Брюсов испуганно замер, не смея сделать вторую попытку.

– Не смей до меня дотрагиваться! – взвизгнула Ира истерично.

И тут же снова привалилась к стене, закрыв лицо руками, и заговорила быстро и тихо:

– Саша… разве ты не видишь, я на грани, держусь из последних сил. Не можешь говорить правду, так хотя бы не лги. Пожалуйста, просто возьми вещи и уходи. Тебе же легче.

– Ириш… тебе плохо? Прошу тебя, выслушай…

– Не волнуйся, я выдержу. Я знала, что все кончится, вопрос только во времени. Я и так принесла тебе много неприятностей.

– Ну что за бред, Ира!

Ирина отняла руки от лица.

– Саша, уходи! – твердо произнесла она.

Взгляд ее выражал то же самое. Несколько секунд Брюсов стоял неподвижно, а потом еще раз пнул ни в чем неповинную сумку.

– Да, я скотина, – признался он неожиданно. – Но я не могу без тебя, не прогоняй…

Саша снова сделал попытку подойти, но Ира протянула руку в предостерегающем жесте.

– Мы будем разговаривать только, если ты не станешь ко мне приближаться.

– Хорошо… Только поговори со мной… Я тебе все расскажу, ты поймешь – это не стоит того, чтобы… Можно, я пройду?

Она нехотя кивнула. Выяснения затягиваются, но это ничего не изменит. Надо попробовать поговорить спокойно, без упреков и сцен. В конце концов, он ничего ей не должен. Он ей не муж и даже не жених. Ну, было у них что-то эти пять месяцев. И хватит с нее…

Они прошли в комнату. Ирина села на диван, поджав под себя озябшие ноги. Брюсов плюхнулся в кресло напротив, наклонился к ней. Лицо у него было по-настоящему несчастное. Но, кажется, он еще на что-то надеялся.

– Ты меня совсем не уважаешь, раз собирался врать? – произнесла она.

– Я не собирался… Как я мог рассказать? Чтобы потерять тебя?

– Ты уже потерял меня в прошлую ночь.

– Нет… ты выслушай. Это был просто… косяк. С любым может случиться. Когда ты ничего не успеваешь решить, даже подумать – все как-то само … Глупо – до безобразия… Она подошла к нам в ресторане. Отозвала меня, попросила сделать вид, что мы еще вместе – для своей подружки, да и Вовик не знал, что мы расстались. Я решил, что ничего такого – почему бы и нет? Посидели. Я, наверное, выпил слишком много. Вместе с ребятами поднялись на этаж, ну не уходить же ей было при них, раз такая версия. Зашли вместе с Лизой в номер. А потом и сам не понял, как… Ну, стукни ты меня чем-нибудь, заори… Ну, убей меня! Мне самому хреново так, что… Ириш, я все сделаю, только прости меня… Я надеялся, что ты не узнаешь…

– Информация поставлена у вас хорошо. Но я бы и так поняла… Неужели ты думаешь, я бы не почувствовала?

– Кто постарался? Хотя… не важно… А, ну да, Вовик вернулся не вовремя. Это мне Лиза уже потом рассказала, сам я ни хрена не помню. А на другой день…

– Саш… не надо… не мучай…

– Нет, подожди… На другой день я проснулся, ее не было, я обрадовался, думаю, сама понимает. Но они отловили меня с папочкой в ресторане, на завтраке. Он не дал мне даже вздохнуть, слово вымолвить. «Как хорошо, что вы снова вместе! Сегодня, Саша, ты поведешь Лизоньку на открытие, а то я в президиуме, девочка будет одна». Никогда не думал, что я такой трус, но все опять как-то само получилось… Я сразу решил, что улечу в тот же день к тебе.

– Ко мне? Или просто вместе с Вороничем?

Такая осведомленность определенно выбила его из колеи.

– Ну да, Воронич меня зацепил, от таких предложений не отказываются! Это будет моя лучшая роль, я чувствую, знаю!

– Рада за тебя…

– Я все равно бы вернулся к тебе сегодня… мне было так плохо… Ир, скажи, пожалуйста, что ты меня простишь! Забудем, и с концами. Все будет, как раньше.

Она теперь смотрела на него во все глаза. Он что, притворяется или действительно ничего не понимает?

– Саш, ты что, идиот? Как ты собираешься обманывать и меня, и Лизу одновременно?

– Какая, к черту, Лиза? Говорю тебе, это не повторится! Один-единственный раз…

– О чем ты? Ты действительно не знаешь, на каких условиях тебе предложили роль? Или считаешь меня слабоумной?

Он опустил голову в руки и несколько минут молчал. Потом снова посмотрел на нее.

– Я запутался. Но если надо выбирать, я знаю, что выберу. Я не могу без тебя.

– Глупости. Ты сделал то, что хотел сделать. И абсолютно правильно. Прекрасно ты без меня сможешь. А вот без кино своего – нет. Я и так уже довела тебя до ручки, права твоя мамочка. Так что… Ты уже заплатил за новую роль, и за все последующие тоже, так какой смысл терять выигрыш?

– «Он выкрутится, но дорого за это заплатит…» – задумчиво процитировал Саша.

– О чем ты?

– Ты считаешь меня проституткой? Я, мужик, ради роли, ради работы в кино, сплю с нелюбимой женщиной! А я говорю тебе – это просто случайность!

– Как женщине, мне от этого не легче, Саш… а много хуже… – она закрыла глаза. – Но и в случайности я не верю, прости. В душе ты все решил, даже если сам не заметил. Да не расстраивайся, все равно, какая же ты проститутка? Ты ведь спал не с уродливой старухой, а с длинноногой красоткой. Ни за что не поверю, что ты испытывал отвращение. Ты просто сочетал приятное с полезным. Хорошо тебе было, а, Саш?

Брюсов встал и прошелся по комнате, потом остановился напротив нее:

– Ир, мне нечего сказать… Ты права. Я – полное дерьмо. Но я люблю тебя.

Он сказал это просто, без всякой игры и надрыва. И она сразу поняла – это правда, до сих пор правда. И ответила так же честно:

– Я знаю. Я тебя тоже люблю. Не должна бы, но люблю, – она больше не могла сдерживаться, и слезы потекли из глаз.

Саша переменился в лице, шагнул было к ней, но Ира вытянула вперед руку, пресекая его попытку.

– Подожди, если я плачу, это ни о чем не говорит, просто эмоции. Не обращай внимания, послушай суть. Ничего уже не изменишь. Ты забыл, а я говорила – я ни с кем не буду тебя делить. И не прощу. Я не умею прощать, так уж сложилось. Мне не нужно было от тебя ничего, кроме тебя. Но это как раз то, чего ты не мог мне дать.

– Ир… Я всего лишь обычный мужик… Такое бывает с каждым.

– Ты всего лишь мужик. Возможно, все мужчины такие, но издеваться над собой я не позволю ни одному. Мне дико хочется рыдать, закатить тебе истерику, вышвырнуть твои вещи в окно. Не знаю, почему я до сих пор этого не сделала.

– Я и не надеюсь, что ты сразу простишь. Но я буду ждать, сколько надо…

– Саш, не ври хоть себе. Тебе надо, чтоб я тебя прощала? Ты ведь тогда вообще не выкрутишься. Скажи спасибо, что я не оставляю тебе выбора. Второго шанса Сухомлин не даст, а тебе надо работать. Значит, ты будешь обманывать… Меня ли, Лизу… Я что, стану загонять тебя в угол, как она? Или ждать, когда ты сам меня бросишь? Я хочу, чтоб ты себя уважал. Поэтому – давай расстанемся по-хорошему. Мне будет легче думать, что ты вспоминаешь эти полгода с теплым чувством.

– Я не собираюсь ничего вспоминать! Я не буду жить без тебя…

– Будешь… Играй, снимайся. Не повезло, конечно, что твой талант зависит теперь от девицы, но кто виноват, что у нее такой папа? Зато она красивая – все легче, правда?

– Перестань, – он поморщился, как от сильной головной боли.

Ира даже посочувствовала ему. Он ведь мог просто уйти, не оправдываясь и ничего не объясняя, или даже не приходить вовсе.

– Может, когда-нибудь ты развяжешься с ними – я тебе этого очень желаю. Если захочешь, конечно, – она раздраженно мотнула головой. – Саш, я вообще не понимаю, почему я тебя уговариваю. Другая бы выгнала, и все.

– Но ты же не будешь ждать, пока я с ней развяжусь… Выскочишь замуж… – Брюсов ухватился за ее фразу, как за соломинку.

– Не будь дураком. Запомни – даже если я останусь старой девой, тебя здесь никогда больше не будет, – во взгляде ее появилась жесткая точка.

Все было ясно, все проговорено. Ирина почувствовала странное спокойствие. Она тоже встала:

– Да, предупреди на стоянке, что больше не приедешь, чтобы не держали место.

– Ира!

– Саш, позвони мне. Звони, если хочешь, я буду знать, что ты где-то есть. И не буду задавать тебе вопросов, которые тебя раздражают. Просто послушаю твой голос.

– Ир…

Она видела по его глазам – Саша только сейчас осознал до конца, что его не простят. Видела, как ему плохо, даже сквозь собственную боль. Возможно, скандал был бы ему понятнее и нужнее, и она зря решила обойтись без упреков. Ира не сомневалась в том, что Брюсов ее любит, но была убеждена и в другом – то, что она отпустила его сейчас – огромное для него облегченье, даже если он скрывает это от самого себя. Впрочем, он не дурак, прекрасно понимает – так будет лучше.

– Саш, уходи, если тебе хоть капельку меня жалко. Уходи прямо сейчас.

– Хорошо, сейчас я уйду, – он все еще пытался сохранить лицо. – Я позвоню тебе вечером, и мы поговорим.

– Разбирайся со своими делами. Завтра приедет Лиза. Позвонишь когда-нибудь…

Ира отвернулась к окну. Слышала, как он подошел сзади и постоял возле нее, так и не решившись дотронуться. Потом быстро развернулся и покинул Ирину комнату и Ирину жизнь. Хлопнула входная дверь. Она видела в окно, как он вышел, поставил сумки на тротуар (вторую он тоже не забыл прихватить), закурил, постоял немного. Потом поднял голову на Ирины окна, и сразу опустил, увидев ее. Быстрыми шагами Саша скрылся за поворотом. Новая жизнь, полная удач и интересной работы ждала его впереди.

Но отчего-то Ире было по-настоящему жаль его. Нет, она не питала иллюзий, будто ее любовь – слишком большая потеря для Брюсова, та самая высокая цена, которую он заплатил. Нет, Саша будет платить иначе, медленно и мучительно. Не бывает палача хуже собственной совести, не дай Бог поругаться с нею раз и навсегда.

Ира отошла от окна, оглядела пустую комнату, в которой еще слышался запах его любимой туалетной воды. Теперь можно было позволить себя разрыдаться, но в горле стоял ком. Хотелось потерять сознание или забыться сном. Однако голова была, как нарочно, совершенно пустая и трезвая.

«Ничего… – сказала себе Ира. – Надо снова научиться жить». Она не пропадет. Не даст этой пустоте раздавить себя. И назло всему кинематографу мира – она, Ирина Смалькова, останется собой.

***

Казалось, что боль никогда не пройдет, всегда будет такой же острой и всеобъемлющей. Она и не прошла, но все-таки слегка притупилась. Ира взялась сочинять новый роман, пытаясь хоть как-то отвлечься, но все, что она писала, каким-то образом выходило похожим на ее собственную историю. Тогда она перестала себя останавливать и просто описала все, что произошло. А потом разорвала это все и выкинула. Оставила только страничку со стихотворением…

Меня ты узнаешь легко,

В сумбуре роящихся улиц.

Людской меня схватит поток

И выплюнет, как несъедобное.

Пальто мне всегда велико.

Гримасой привычною хмурюсь

От новых и старых тревог

Да обуви неудобной.

Сквозь страны и через века

Судьбы предписанием сложным

Виляя в случайностях дня,

На ощупь ступая впотьмах,

Ведет нас друг к другу, пока

Не станет однажды возможным,

Что ты повстречаешь меня,

Узнаешь в бессчетных мирах.

В том месте, где треснут асфальт

И брошен пакет из-под сока,

Ты сделаешь двадцать шагов

На север. И сразу поймешь,

Что это действительно я,

Стою, тебя жду одиноко

Минуту и пару веков!

Узнаешь…

…И мимо пройдешь.

Первое время было очень тяжело на работе. Многие видели церемонию открытия, а кто не посмотрел – тому рассказали. И теперь в ее сторону постоянно устремлялись любопытные взгляды: «Тебя бросили, а ты? Рыдаешь или нет?»

Только начальник смотрел слегка виновато – ведь это он не пустил Смалькову на фестиваль. Если б все было так просто: поехала – не поехала… Не сегодня – так завтра.

Конечно, при них она не рыдала, но, к сожалению, всего утаить было невозможно. В отличие от Брюсова, Ира не была хорошей актрисой, поэтому не составляло большого труда рассмотреть, что ей плохо. Тем более, когда на тебя с показательным сочувствием таращится Леночка, при этом довольно громко воспроизводя новые сплетни из жизни звезд. А из интернета выразительно зачитываются заголовки: «Брюсов вернулся в кино и к своей девушке», или «Брюсов попал в аварию, но не пострадал».

Ира уже знала про аварию. Это случилось, когда он уезжал от нее – слегка стукнул машину, не уступив дорогу на повороте. Через несколько дней Саша сам позвонил Ирине, пожаловался. Заодно сообщил, что нашел в автомобиле ее перчатки. Разговаривали как ни в чем ни бывало. Ира ему посочувствовала. Он сказал, что решил купить новую тачку. Потом немного помолчал и спросил, как дела. Ира ответила, что нормально. Поинтересовалась, как мама, все ли в порядке дома. Не удержавшись, задала вопрос:

– Лиза уже прилетела?

– Да, – замялся он.

– Извини, я больше не буду, – тотчас поправилась Ирина. – А как с Вороничем?

Саша оживился. Сказал, что читает сценарий. Материал – просто супер, роль – тоже. Это будет его звездный час. Съемки пройдут в Китае.

– Почему так далеко? – поинтересовалась Ирина.

– Главный герой уехал в Китай в девяностых, работать. Да так и остался. Но не растворился в чужой ментальности. Потерянный человек, один, надеяться не на кого. Днем пашет в конторе среди китайцев – людей, которые не понимают его, а он их. А ночью бродит по городу, вспоминая жизнь в России, любимую женщину…

– Потерявшись в ночи, – задумчиво произнесла Ирина.

– Как ты сказала?

– Да просто в голову пришло. Стихотворение у меня такое было. «Лишь ангел усталых и поздно бредущих хранит потерявшихся в этой ночи…» Ангел-хранитель тех, кто живет по ночам. Может быть, он выведет твоего героя на свет? Такая идейка…

– Класс! Надо Вороничу подложить…

– Подложи…

– Ир… – начал он вдруг без всякой паузы. – Зачем ты вернула колье? Это ведь подарок. Не надо унижать меня сверх меры. Я и так по горло в дерьме…

– Никакого унижения. Это мне больше не принадлежит, – быстро проговорила она.

– Ира…

Интонации его не оставляли сомнений в том, что он хочет сказать, поэтому Ирина быстро произнесла:

– Саша, извини, мне тут в дверь звонят. Мама приехала. Пока.

И положила трубку.

Мама действительно, словно почувствовав, что дочери плохо, приезжала к ней, но только накануне. Решилась, наконец, нагрянуть неожиданно…

– А где Саша? – поинтересовалась она буквально с порога, глядя в измученное, осунувшееся лицо дочери.

– Нет больше никакого Саши, – ответила Ира. – Ты опоздала совсем чуть-чуть…

Как на духу, она выложила в этот вечер матери историю своего романа. И немножко полегчало. В конце концов, хранить все в себе, не имея возможности поделиться, стало слишком большим грузом. Надо было, конечно, помириться с Верой. Но выглядело бы это не слишком красиво – когда все хорошо, подруга не нужна, а как плохо – так сразу…

Мама ругаться не стала, наоборот, подбодрила ее, посочувствовала, потом сказала, что все к лучшему, все эти люди из телевизора – прогнившие донельзя, и предложила познакомить ее с сыном своей подруги, врачом-стоматологом. «В конце концов, дочка, тебе уже тридцать три. Надо срочно рожать». Ира только посмеялась. Ни о каких новых знакомствах она и слышать не хотела. Но слова эти запали ей в голову. Действительно, она почти упустила свой шанс стать матерью. Еще год, два – и будет поздно. И почему она не решилась забеременеть от Брюсова? Пусть бы они расстались, зато была бы сейчас не одна, с малышом.

Мысль эта постепенно стала для нее чем-то вроде паранойи. Ира заглядывала в детские коляски, заговаривала с детьми в транспорте. Ну почему у незамужней женщины нет шанса обзавестись ребенком? Хотя… почему нет? Надо только найти подходящего мужчину… На счете в банке скопилась приличная с ее точки зрения сумма – Ира давно начала копить на машину, они с Сашей даже присмотрели для нее подходящий вариант. Так, стоп. Никакого Саши. И никакого автомобиля. Она не хочет быть старой девой на лимузине. Ей нужен ребенок.

Как настоящий финансист, Ирина произвела подсчет – с работы ее попросят месяцев через пять, как только станет заметно. Конечно, официально уволить ее не смогут, но, лишившись зарплаты из конверта, она уйдет сама. На год денег должно хватить, пусть и с натяжкой. А потом можно отдать малыша в садик или нанять няню. В своем деле Ирина профессионал – работу найдет, даже если и на меньшие деньги. Мама тоже возражать не будет, поможет. Короче, перебьются как-нибудь. Слабых мест этого плана Ира старалась не замечать. Да и не верила, что когда-нибудь решится воплотить его в жизнь. Однако по ночам, когда становилось особенно одиноко и страшно, она снова и снова принималась за подсчеты, как будто стоило только все распланировать – и дело в шляпе, а найти подходящего отца – вопрос, как говорится, второстепенный.

Кстати, Дима снова начал ходить вокруг нее кругами, присматриваясь и пытаясь заговорить. От этого выступления Ленки становились все злее. Но – нет. Только не это. Никаких серьезных отношений. Только человек, с которым она больше никогда не увидится. Да и Ленку жаль. Несмотря на вредность «любимой» сотрудницы, Ира слишком хорошо знала теперь, что значит, когда мужчина уходит от тебя к другой, и не желала этого никому.

***

Саша звонил раз в неделю. Она и ждала этих звонков, и мучилась из-за них. Говорили они только о его делах и работе, а как только тема сворачивала не туда, Ира быстро находила повод закончить беседу. А после долго не могла успокоиться, пережевывая каждое слово, вспоминая интонации, и так до самого следующего раза.

У нее остались незавершенные дела по ресторану. Все документы она собрала в отдельную папку еще в день его возвращения. Но надо было дать пару советов. В идеале – хорошо бы посетить бухгалтера лично.

Съемочная группа собиралась в Китай в середине мая. Перед отъездом Брюсов позвонил и рассказал о планах. Съемки пройдут в провинции Хэнань – там пейзажи просто супер, и города такие, что есть, где побродить его герою по вечерам. Потом они договорились, что в его отсутствие – а это около трех месяцев, Ира заедет в ресторан и проверит бумаги. Петьку он предупредит. И вдруг Брюсов спросил:

– Ириш… Ты одна?

– В каком смысле? – насторожилась она.

– В смысле, у тебя никто не появился?

– Саша, это не твое дело.

– Подожди… не клади трубку. Ир… можно я приеду? Мы столько не увидимся теперь! Мне очень плохо. Я все это время живу только мыслями о тебе…

– А я думала, ты все это время живешь с Лизой, – резко ответила она.

Сердце у нее бешено колотилось. Стоило только сказать сейчас «да» – и начнется унизительная пытка. Но как же ей хотелось сказать это «да»…

– Знаешь, – не обращая внимания на подколку, Брюсов торопливо продолжал, – я проиграл куда больше, чем выиграл. Конечно, я ловлю кайф, когда работаю, но как домой идти – с души воротит. Мой дом – там, где ты. Я несколько раз поймал себя на том, что заворачиваю в Чертаново. Я не могу так больше…

– А ты постарайся, – жестко ответила она, не желая умиляться на его признания. – Мы же договорились – тему эту больше не поднимаем. Кстати, меня тут постоянно со светской хроникой знакомят – кажется, без тебя и Сухомлиной ни одна тусовка не обходится. Нагоняешь упущенное? Чего тебе от меня нужно, Саша?

– Мне нужна ты, – снова заявил он.

– Лиза уже не справляется? Странно – молодая, здоровая… Правильно газетки писали – у тебя извращенный вкус! Будешь заезжать ко мне на арендованной машине? Вычислят, Саш, не боишься? – она издевалась, но он не хотел этого замечать.

– Ир, я ведь знаю: я тоже тебе нужен.

– Нет, – ответила она. – Не будь таким самонадеянным, Брюсов. Отрабатывай дальше свой контракт. Счастливой поездки.

На другой день Ленка зачитала на весь отдел из интернета, что самоотверженность девушки Брюсова не знает границ – она даже отправляется вместе с ним на съемки, в далекую китайскую провинцию, в ужасные условия. «Наверное, отель будет всего четыре звезды», – прокомментировала Ирина. Все посмотрели на нее с удивлением – кажется, им не нравилось, что она так спокойно реагирует. Нечего будет обсуждать в курилках…

В этот день она задержалась на работе, не хотелось идти домой, в тишину стен. Телевизор в последнее время Ира тоже не переносила. Любая мелодрама, сцена любви напоминала ей о Брюсове. Не говоря уже об артистах и актрисах. Сразу представлялось, как он там… с Лизой.

Наконец, по коридору затопал охранник – посмотреть, все ли ушли, и запереть двери. Ира отдала ему ключ, вышла из здания и медленно побрела по освещенным улицам. Погода стояла прекрасная, на деревьях уже распускалась зелень, и в воздухе пахло весной. Ира не выносила этот запах с самого детства. Весенние ароматы требовали от нее чего-то, куда-то звали и никогда не совпадали с ее тоской. Нет, осенью ей дышалось намного легче.

Народ разошелся по кафешкам. Парочки, кампании… Всем было, куда себя деть, с кем провести вечер.

Неожиданно ее окликнули, и она увидела Димку. Вид у него был решительный.

– Ты чего здесь? – удивилась Ирина. – А где машина?

Дима недавно купил себе подержанного «японца» с правым рулем, и очень этим гордился.

– Отогнал поменять глушитель, – ответил он мрачно. – Ир, сколько можно работать? Меня уже ноги не держат.

– А зачем… – прищурилась она, но не договорила. – Ладно, давай зайдем куда-нибудь. Хочется поесть.

Он обрадовано кивнул, и они отправились в «Елки-палки». Для них нашли единственный свободный столик.

– А где Ленка? – полюбопытствовала Ира, заказав себе «телегу» и клюквенный морс.

– Дома, наверное.

– Вы разве не…

– Я расстался с ней.

– Чего так?

– Не люблю, – ответил Димка.

Его прямота подкупала. Он смотрел прямо в глаза. Давно никто так не смотрел ей в глаза…

– Кому это когда мешало, – вздохнула она, погрузившись в свои мысли.

– Ты очень переживаешь о Брюсове? – спросил он, снова напрямик.

– Да, – честно и коротко ответила она.

Хорошо, что в этот момент принесли тарелку, и Ира отправилась набирать салаты… Потом они долго разговаривали. Обо всем и ни о чем одновременно. Ей не хотелось уходить из кафешки, от человека, которому она была нужна.

Он проводил ее до самого подъезда. Ире стало интересно, будет ли он напрашиваться в гости или понимает, что это бесполезно.

Дима понимал. А может, просто не обладал самоуверенностью Брюсова. Он попрощался, осмелившись только взять ее руку в свою, и уже собрался уходить, когда она вдруг сказала:

– Пойдем, поднимемся. Кофейку выпьешь…

***

Как и обещала, в одну из суббот Ира приехала в ресторан, предварительно созвонившись с Петром. Кстати, название ресторану она придумала сама. Брюсов так и рвался назвать его «У Ирины», но она наотрез отказалась. Во-первых, кроме него, есть еще и Петька. А во-вторых… Просто незачем. Остановились на названии улицы – получилось неплохо. А в интерьер вплели картинки из старой Москвы.

Днем посетителей было немного. Старков радушно встретил ее у входа:

– Сто лет не виделись, Ириш!

– Привет! Как поживает Оленька?

– Нормально, – Петя хитро улыбнулся. – Скоро нас будет трое. Мы поженились – ты в курсе?

– Правда? – поразилась Ирина.

Ей как будто наступили на больную мозоль.

– Ага, позвони ей как-нибудь, она будет рада.

Ира быстро разобралась с делами, дала рекомендации бухгалтеру и спустилась вниз. Петя пригласил ее пообедать. Они сели за свободный столик. Старков был несколько напряжен, не зная, о чем можно говорить, а о чем нельзя.

Тогда Ира решила облегчить его задачу:

– А тебя не пригласили сниматься у Воронича?

И тут же поняла, что сморозила глупость.

– Нет, конечно. Чем я заслужил? – тоже не слишком задумываясь, ответил Петька, сам испугался и начал выкручиваться:

– Ну, то есть, я не его формат. Это Сашка у нас может сыграть все – от бандита до хлюпика. И не поехал бы я никуда на три месяца – Ольгу сейчас одну оставлять…

– Пишут, Лиза все бросила и отправилась за Брюсовым, как декабристка…

– Угу, – кивнул Старков, – следит за каждым его шагом. Боится, что уведут.

– Да кто его в Китае уведет! – засмеялась Ира.

– Мало ли с ними актрис и персонала, – подмигнул Петр. – Всегда есть, где разгуляться.

– По себе знаешь, да?

– Ага! – ухмыльнулся Старков.

А потом осторожно спросил:

– Сашка тебе не звонил из Китая?

– Не-а, ни разу, – спокойно ответила она.

– Мобильный под контролем, наверно, – предположил Старков.

Он помолчал.

– Ты, я смотрю, пришла в себя, да? Хочу, чтоб ты знала, мы с Ольгой всегда были на твоей стороне.

– Спасибо, Петь, я знаю.

– Но если реально посмотреть… Жизнь такая сложная. Вляпался он с этой Лизкой – и надолго. Ну, не было у него выхода, Ир. Спился бы еще без ролей… А тебе это тоже не надо.

– Не надо, – согласилась Ирина.

– Он тебя любит до сих пор. Он говорил мне. И с Лизкой обращается ужасно. Говорят, она постоянно плачет.

– Ну и скотина, – ответила Ира, поднимаясь. – Петь, прости, не хочу знать этих подробностей. У меня теперь своя жизнь.

– Я понимаю, понимаю…

– Я еще заеду недели через две, ладно? Посмотрю, как дела.

– Да, конечно, спасибо тебе, – он замялся. – Слушай, тебе ведь положено вознаграждение?

– Намекаешь, что я вам больше никто?

– Ну, что ты… Я не это имел в виду. Но ты ведь не обязана…

– Петь, я не перетрудилась. И ресторан этот мне дорог. Или я тебе уже не друг?

Он благодарно приобнял ее за плечи, проводил до дверей. Выйдя, Ира достала мобильник и набрала Димкин номер. Сегодня она тоже не хотела оставаться дома одна.

***

За последние полгода ее бурная личная жизнь регулярно становилась достоянием окружающих. После долгих лет спокойного и никому неинтересного существования, Ира оказалась к этому совсем не готова. Дима, кажется, ничего не умел (или не хотел) скрывать, хотя она очень его об этом просила.

А Ленка не стеснялась выражать свои чувства – Ира ей даже позавидовала. Девушка рыдала в туалете, и вся фирма утешала ее, бросая суровые взгляды в сторону разлучницы. Собственно, тогда Ирина и узнала, что, оказывается, у нее талант уводить чужих мужиков, но что и Диму она в результате тоже не удержит. Репутация стервы прочно укоренилась за Смальковой. Ее роман с Брюсовым не прибавил ей симпатий среди женской половины предприятия.

Ленку было жаль, да и Диму тоже. Дать ему Ира ничего не могла, только брать. Остро нуждаясь, чтобы кто-то был рядом, она его элементарно использовала – и сама это понимала.

Никогда раньше Ирина не думала, что будет способна на такое. С бухты-барахты вступить в связь с нелюбимым человеком… Но жизнь ее, казалось, летела под откос, вместе со всеми принципами и устоявшимися привычками.

Димка не жил у нее, только приходил – тогда, когда она была к этому расположена. Иногда Ира по несколько дней не хотела его видеть. Парень был ей симпатичен, но, разумеется, не выдерживал никакого сравнения с Брюсовым, а не сравнивать не получалось. Не обладая остроумием и яркостью, Дима был умен, покладист, спортивен. Немножко даже слишком покладист.

Познакомившись с ним, мама сразу загорелась: «Выходи за него». Но видеть Диму каждый день рядом с собой? Нет, увольте, на это она не способна. Зато Ира старалась никогда не срывать на нем зло. Пытаясь компенсировать отсутствие любви, она была с ним приветливой и сговорчивой, чего так и не смог добиться от нее Брюсов.

В один из вечеров, который она коротала одна, Ирина решилась позвонить, наконец, Вере. «В конце концов, – думала про себя Ира, – сама-то ты кто такая, чтобы осуждать других?»

Ира немного опасалась напряженного или обиженного тона, но Вера обрадовалась, ответила, как ни в чем ни бывало. Пообщались на общие темы, не затрагивая болезненных вопросов. В конце разговора Ира пригласила подругу домой – при встрече все станет проще.

На той же неделе, в дождливую пятницу, Вера приехала в гости. Ирина постаралась, чтобы Димы в этот день у нее не было. Они выпили по бокалу вина, и, конечно, помирились по-настоящему. А, помирившись, выложили друг другу все, что накопилось.

Вера долго слушала Ирин рассказ, впервые взглянув на ее «киношный роман» изнутри. А потом вдруг разрыдалась. Испуганная, Ира бросилась ее утешать.

– Ну что ты, что? Мишка тебя обижает, да? Не хочет жениться теперь? Я ведь так и знала… Все они в этом бомонде такие!

– Не-еет… Он хочет… я не хочу-уу…

– Чего не хочешь?

– Замуж за него не хочу… Господи, Ирка, какая я дурра-аа… Ты права была! Я все испортила, своими руками поломала! Все теперь такие несчастные… Полинка ревет, не отпускает Виталика, когда он навещает. «Хочу к папочке», – орет. А он ходит белый, как вот эта стенка. На меня даже не смотрит. А я гляжу на него и думаю – все равно люблю ведь…

– Кого – Мишу? – все еще не понимала Ира.

– Какого Мишу! Мужа своего, дурака! Я ведь сама не знаю, кому назло сделала. Мне казалось, я ему давно безразлична, ругались постоянно – слово за слово. Ну и захотелось доказать, что я кому-то нужна. Да тут еще твоя история – думаю, вот ведь, бывает же все так красиво! Начала Витальке намекать – а у меня ухажер есть, смотри, мол. Думала, забеспокоится. А он – ноль внимания. Ну, я и… Ты правильно говорила, не надо было даже встречаться с Мишкой… Все само собой вышло. А потом уже пути назад не было – мне в глаза своим смотреть стало стыдно. Вот и стала вести себя, как ведьма. Призналась во всем – говорю, меня замуж зовут. Он и ушел. Но я никогда не думала, что он так страдать будет. Я вижу, ему плохо, а мне и самой тошно – просто ненавижу себя, и Мишку тоже. Это только сначала казалось, что любовь… А теперь…

– Послушай, а если поговорить с Виталиком? Объяснить?

– Что объяснить? Как он сможет простить? Я бы не простила…

– Я тоже… – понурилась Ира. – Но и он ведь не ангел. Нельзя так с тобой было… Вроде как есть жена, да и ладно, чего ей там неймется?

– Не знаю… Не думаю, что он понимает. Считает меня стервой, вот и все.

– Хочешь, я с ним поговорю?

– Бесполезно. Да и как теперь заново начинать – упреков не оберешься. Будет все время думать, злиться…

– Я поговорю, а там посмотрим, ладно?

Ире не слишком хотелось вмешиваться и разговаривать с Виталиком, но в глазах у подруги уже светилась надежда.

***

Набравшись сил, в один из дней Ирина действительно дозвонилась до Веркиного мужа. Виталик удивился – они ведь почти не общались, так, пару раз после свадьбы. Ира заранее решила, как построит разговор. Если слишком много каяться перед мужчиной, он это не оценит, известное дело.

Она предложила ему встретиться, и Виталий на удивление быстро согласился. Уселись в кафешке, и Ира спросила, как ему живется в одиночестве.

– Замечательно, – мрачно ответил он.

– Оно и видно…

– Тебя что, Верка послала поглумиться? Мало ей, что ли?

– Да нет… Ты своими руками разрушил семью, и до сих пор этого не понимаешь.

– Я разрушил?! – возмущению его не было предела.

– А кто? Тебе женщина столько раз намекала, что ей не хватает внимания, хочется быть любимой, хочется нравиться тебе. А ты? Только и сидел с пивом у телевизора… Она и не выдержала. Нашелся человек, который сказал ей: «Ты лучше всех, ты самая красивая». Вот ее и понесло… А ведь она любила тебя и до сих пор любит. Только ты не способен это оценить.

– А сказать она могла? Откуда я знал? Мне казалось, у нас все хорошо! И вдруг – нате вам, на ровном месте, я развожусь, – Виталик достал сигарету и закурил, даже не спрашивая разрешения.

– Она тебе говорила об этом каждый день, ты просто не хотел слышать. А теперь все будут несчастны – она с нелюбимым мужем, Полинка, ты сам.

– Кто ее заставляет замуж выходить?

– Михаил этот настаивает. Говорит, что любит, что дочку будет растить. Твою дочку – заметь! А Верка не хочет, плачет. В пятницу у меня была, не знает, что делать.

– Ага, раньше знала…

– Да прекрати ты, Виталь… Она, конечно, теперь не сможет к тебе придти и сказать, мол, я жалею, вернись. Сам понимаешь, боится, что не простишь. Но поверь взгляду со стороны – ты тут тоже не белый и пушистый. Она мне давно жаловалась на твое отношение, много лет подряд. В таких вещах виноваты обычно оба.

– Я никогда ей не изменял, ни разу!

– Не притворяйся, будто не понимаешь, о чем я.

Виталик промолчал, и она продолжила:

– Я знаю – это тяжело простить. Практически невозможно. Особенно если простишь, а потом всю жизнь попрекать будешь. Тогда лучше не надо. Но есть еще способ – просто начать все сначала, как будто только познакомились. Попробуй, а?

– О чем ты? Ей этого не надо. В доме другой мужик…

– Нет, в дом она его не привела, чтоб дочку не травмировать. И потом – если Вере этого не надо, что я тут делаю, скажи на милость? У меня своих проблем хватает!

Все, что могла, Ира сказала. Обнадеживало хотя бы то, что Виталик не послал ее сразу подальше. А теперь уж пусть сами разбираются.

Она попрощалась с ним и ушла, оставив парня в раздумьях – выбирать между гордостью и отравленной любовью. Выбор для нее слишком легкий – она бы не простила никогда. Но ведь у нее не было ребенка… Пока не было.

Задержка составляла всего пару недель. Ирина еще не ходила к врачу – но чувствовала, как что-то в ней неуловимо изменилось. Хотелось носить себя осторожно, как хрустальную вазу, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

К началу августа поставили срок – пять недель. Узнав о ее беременности, Димка сразу предложил пожениться. Ирина молчала. Тогда он отправился к ее маме, и они насели на Иру вместе. Но она заявила, что ей нельзя нервничать, что никаких свадеб «в положении» не хочет, вот родит, а там видно будет. На самом деле Ира не собиралась замуж, прекрасно зная, что жить с Димкой не сможет. Его попытку переехать к ней она тоже категорически пресекла. С капризной беременной женщиной спорить не стали. Ирина знала, что ведет себя, как последняя стерва, но ей было уже все равно. Дима раздражал ее теперь, и чем больше он проявлял заботы, тем больше становился не нужен.

Главной поддержкой была мама – она приходила, терла дочке морковку, покупала творожки и выжимала соки. И даже ходила вместе с ней в консультацию. Она тоже давно мечтала о внуке.

На работе, конечно, ничего пока знать не могли. Ленка, кстати, уволилась, и Ира вздохнула с облегчением – шипение за спиной давно стало невыносимым. Разбирая Ленкин стол, новая девочка нашла прошлогоднюю газету с фотографией из Суздаля. Маша и понятия не имела о той истории и газету собиралась выбросить, но Ира подобрала.

Теперь эта статья не казалась ей столь отвратительной. Ирина как будто встретила старого потерянного друга или нашла что-то давно забытое, но оказывается, такое же дорогое, как и раньше. Она смотрела на газету и вспоминала, как Брюсов уговаривал ее не переживать. И как они поехали потом в отпуск… И как прожили эту тяжелую для него зиму…

А ведь Саша с самого начала знал, откуда «ноги растут»! Как же долго, думала теперь Ира с удивлением, у него получалось держаться, терпеть все унижения, быть отлученным от собственного мира! И все это только ради того, чтобы быть с ней? Неужели так любил? Или это было временное помрачение, как считала его мама? Ну, в любом случае, помрачение закончилось…

Кстати, ни одной «живой», не журнальной фотографии Брюсова у Иры так и не осталось, а из совместных снимков вообще был только этот – из дурацкой статейки. Ирина забрала газету домой и бережно пристроила ее в ящике с документами. Туда же попадали теперь все интервью и статьи о его фильмах и о нем самом. Димка однажды наткнулся на этот архив и попробовал устроить что-то вроде сцены ревности. Ира повела себя настолько холодно и резко, что больше он таких попыток не предпринимал – тема Брюсова между ними теперь практически не поднималась.

А Саша был далеко, не звонил и не подавал никаких вестей. Только Петя, когда она в очередной раз приехала в ресторан, сообщил, что съемки в самом разгаре, Лиза катается туда-сюда, пытаясь не выпасть из тусовки и не оставить без контроля своего любимого. Ира слушала спокойно. Образ Брюсова в ее голове стал уже немножко идеализированным. Не измотанная его постоянными звонками, как раньше, она старалась забыть неприятное. Конечно, она и сейчас была убеждена, что поступила правильно, сохранив уважение к себе, но и его теперь почти не осуждала. Вот так сложилось, никто не виноват. Нет, он все-таки любил ее тогда, она точно знает, тогда – любил…

***

В конце августа Ира услышала, что съемки в Китае закончились, и вся остальная работа над фильмом будет производиться в Москве. Значит, Брюсов вернулся. Несколько недель она испытывала тревогу, ожидая звонка, но он не звонил. Давно было пора забыть об этом.

К тому же приходилось регулярно посещать консультацию, сдавать кровь, обходить специалистов. И как только Ира немного отвлеклась от мыслей о Брюсове, он объявился. Причем позвонил Саша не по мобильному, а по городскому, часов этак в одиннадцать вечера. И нарвался на Димку. У Иры было низкое давление, и Дима побоялся оставлять ее одну.

– Тебя к телефону какой-то мужик, – он раздраженно махал перед ее лицом радиотрубкой.

– Привет… – услышала Ира знакомый голос.

– Привет! – она быстро взяла себя в руки и изобразила доброжелательное безразличие.

Пусть только попробует спросить про Димку! Но Саша, даже если и был удивлен, ничего не спросил. Поинтересовался, как у нее дела, услышал дежурный ответ, а потом долго и увлекательно рассказывал о съемках и о Китае. Фильм должен был выйти в следующем году. Во время разговора Дима ходил кругами: то выбегал из комнаты, делая вид, что ему неинтересно, а то нарочно нависал над Ирой, сверля взглядом. Однако беседа протекала совершенно безопасно. Они мило попрощались, но пульс у нее участился, она не могла найти себе место, отвечая Диме невпопад или вообще не слыша, о чем он спрашивал. Тогда Димка не выдержал, обиделся и ушел спать в другую комнату, так и не решившись уехать. А может, побоялся, что она снова созвонится с Брюсовым?

Прошло около недели. К выходным Ира очень устала – работать приходилось в прежнем режиме, а у нее появился токсикоз. Небольшой, правда – только немного подташнивало по утрам, но и это выматывало.

В пятницу Дима довез ее до дома на машине, но Ирина отправила его к себе – хотелось лечь и просто отдохнуть. Она и раньше-то не была способна на кулинарные подвиги, а сегодня тем более. Дима же, несмотря на заботливость, готовить катастрофически не умел. Зато мама его была прекрасной кулинаркой, на столе не переводились пирожки, фаршированные индейки и всевозможные изыски. Кстати, и эта мама тоже считала ее причиной всех своих несчастий – Ирине и тут отводилась несвойственная ей прежде роль.

На улице моросил дождик, было прохладно и серо. Оставшись одна, она переоделась в уютный байковый халат, выпила чаю с молоком (хотя не очень любила «портить» чай, но так советовал врач). И вдруг раздался звонок в дверь. Ира решила, что Димка вернулся, и, ругая его за навязчивость, пошла открывать.

Но это был Брюсов. Ей показалось, что выглядит он неважно – то ли много пьет, то ли не высыпается. Глаза его тревожно блестели. Он широко улыбался, а сам вглядывался вглубь квартиры, как будто ожидая здесь кого-то увидеть. Саша явно не знал, как его примут, но вид сохранял веселый и непринужденный.

Она попятилась назад, пропуская Брюсова в дверь – в руках у него была громадная сумка. Ира смотрела недоумевающе – он что, ненормальный, снова приехал с вещами? Все быстро разъяснилось.

– Сюрприз! – заявил Саша.

Присев на корточки, расстегнул молнию и вывалил на пол несколько десятков книжек. Ира взяла в руки одну и прочитала название «По всем счетам». На обороте была ее собственная фотография. Вот это фокус! Значит, он все-таки добился своего…

– И что я буду с этим делать? – спросила она растерянно.

– Раздаришь. Остальные экземпляры поступят в магазины. Если будет продаваться, издатель тебе позвонит, – он снова бросил взгляд в сторону комнаты.

– Да у меня нет столько знакомых…

– Одну вручишь мне.

– И сколько я тебе должна? – наконец, сообразила Ирина.

– Нисколько, – довольный, заявил он. – Все чисто, не придерешься. Издатель выпустил за свой счет.

– Бедняга… Прогорел не хило.

– Это его трудности.

Наступила неловкая пауза. Саша смотрел на нее таким знакомым взглядом, чуть исподлобья – долго и пристально. А она чувствовала себя очень странно. Не слишком верилось, что вот он здесь, рядом. Совершенно чужой и по-прежнему родной до невозможности. Казалось, ничто не отделяет их друг от друга. Ира всеми силами пыталась представить ту толстую стену, которая навсегда оставила их по разные стороны жизни. Неизвестно, видел ли он эту стену, или делал вид, что не видит, но она сразу поняла – сейчас он попробует подойти…

Саша уже протянул было руку, но Ира сделала шаг назад и заговорила – торопливо, спотыкаясь, неловко заполняя паузу, обо всем, что только пришло в голову, старательно выстраивая, восстанавливая эту готовую было рухнуть перегородку. Она и не подозревала, что ее монументальное сооружение из кирпича и бетона при ближайшем рассмотрении окажется таким хрупким – только толкни.

– Я была в ресторане – все идет хорошо. Надо будет еще заглянуть туда в конце месяца. А ты виделся с Петей? Оля должна скоро родить…

Тут Ира замолчала. Сказать ему или нет? Нет, потом… Если он сейчас узнает, то сразу уйдет. А она не хочет… А чего она хочет?

– Может, нальешь мне чайку?

– Да, конечно, – быстро согласилась Ирина.

Она засуетилась на кухне, а Сашка нахально отправился гулять по квартире. Ира не сомневалась – ищет следы пребывания другого мужчины, а кто хочет – тот найдет. Очевидно, он и нашел, потому что на кухню явился подавленный, совсем в другом настроении. А чего он ожидал, интересно?

– Я купил себе новую тачку. Тоже джип, последняя модель, – сообщил Брюсов.

Он назвал марку супердорогого автомобиля и начал расписывать Ирине все его достоинства, внутреннюю отделку и дополнительное оборудование. Несмотря на то, что Саша, несомненно, нервничал, о своей машине он говорил с неподдельным, почти детским увлечением. Иру кольнула острая жалость к нему – как к малышу из песочницы, увлеченному своими куличиками, наивному и беззащитному.

«Стоп, – сказала она себе. – Ты же видишь: это чужой тебе человек из чужого мира, где все играют и демонстрируют друг другу свои выигрыши – блондинок, машины, успех. Тебя, Смалькова, их игрушки не интересуют».

– Таких машин в Москве пока еще не больше десятка, – сообщил Саша, и замолчал, выдохнувшись.

– Саш, так это закономерно, – серьезно произнесла Ира. – Ты ведь у нас и сам уникальный – из первой десятки.

– Иронизируешь? – в глазах его появилась знакомая искорка, такая, как прежде, когда Ирина начинала подтрунивать над его нескромными заявлениями, а он, будто опомнившись, смотрел на себя ее глазами, со стороны.

– Ну, тебе же всегда нравилось пускать пыль в глаза, – усмехнулась она. – Огромный джип, костюм от Армани, девушка метр восемьдесят… А кстати, как там твоя блондинка? Не перекрасилась?

– Да нет… – задумчиво ответил Брюсов, вертя в руках чайную ложку. – Ей это больше подходит… Я все думаю – долго она меня еще терпеть собирается? Вроде все делаю, чтобы надоесть, ан нет…

Он поднял на Иру беспокойные глаза.

– Ну, меня-то избавь от интимных подробностей вашей семейной жизни, – легко ответила Ира. – Я и так их прекрасно знаю. На днях купила «Семь дней» – просто не смогла пройти мимо твоей фотки! Да ни одна бы девушка не прошла. Слушай, а вы классно смотритесь в обнимку на полу, на белой шкуре. Это кто – медведь? Да и в спальне тоже – Лиза у тебя просто фотомодель. А какой у нее красный кабриолет! Где в таком по Москве ездить, интересно? Ты подарил?

– Папик… – мрачно ответил Брюсов. – Не мути мне душу, Ир. Меня от этой статьи тошнит. Я и не говорил там практически ничего, все Лизкина редакция. Да и фотки эти постановочные… Воронич просил – надо было напомнить о себе, сказать пару слов о будущем фильме.

– Ну что ты! Ты так искренне все рассказывал, – ехидно улыбнулась Ира.

Она действительно купила журнал несколько дней назад, но в ее «архив» он не попал. Ира выкинула его в первую попавшуюся урну. В частности, на вопрос корреспондента: «Как вы нашли свою любовь?», Брюсов ответил:

«Такая девушка, как моя Лиза – это просто редкий дар судьбы. Наверное, я не раз обижал ее, но всегда понимал – она все, что у меня есть в жизни. Это тот человек, к которому я всегда могу придти, уверенный, что меня любят и ждут. Иногда я смотрю на нее и думаю – за что мне так повезло?»

– Знаешь… Даже хотел специально позвонить и сказать, чтобы не читала, – поморщился он. – Там ни слова правды. Да и не я это все сочинял, говорю же…

– А я поверила, очень убедительно, да и по смыслу точно, – весело улыбнулась Ирина. – Да ты всегда был убедителен, даже когда говорил одно и то же разным девушкам.

– Тебе я говорил правду, – Саша мрачнел на глазах.

– Ой, Саш… Не смеши меня. Ты так талантлив, что у меня нет никакой возможности отгадать, когда ты врал, а когда нет. Да и желания, если честно, тоже. Что-то мы с тобой свернули не туда, тебе не кажется? Давай лучше о кино. Тебе уже поступили новые предложения?

– Ну да, я лгун и подлец! – Брюсов поворачивать обратно не собирался. – А у тебя появился мужчина, да? Он-то, конечно, не мне чета, надо думать, порядочный и честный.

Ира встала и молча начала убирать со стола чашки.

– У тебя с ним серьезно, – тихо поинтересовался Саша за ее спиной, – или – так?

Ира обернулась:

– А у меня со всеми «или так». Не заметил?

– Кто он? – настойчиво продолжал Брюсов.

– Саш, тебе пора. Тебя ждет твой редкий дар судьбы.

– Ира!

– Мы можем сказать друг другу что-нибудь еще? – сухо спросила она.

Саша нахмурился.

– Да, пожалуй, все сказано.

Он тоже поднялся с места:

– Придешь на премьеру?

– А когда премьера?

– Может быть, даже в июне. Воронич работает быстро. Что не мудрено при таком финансировании.

– Вряд ли, – усмехнулась она своим мыслям. – Но я обязательно посмотрю вас на DVD.

– Я могу тебе еще позвонить? Или твой друг ревнив?

– Звони, – Ира пожала плечами. – Только не знаю, о чем мы будем говорить.

– Просто послушаю твой голос…

– Саш, зря мы решили остаться друзьями, – вдруг сказала Ирина. – Это тяжелее, чем я думала. Я лучше буду собирать о тебе газетные вырезки.

– А ты собираешь? – Саша смотрел на нее, и в его глазах в этот момент ясно читались и страдание, и жалкая надежда.

Или он снова играет?

– Собираю. Только автографа твоего у меня нет до сих пор. Исправим? – улыбнулась она.

– Он тебе не нужен. Подпиши лучше мне свой роман.

Ира подумала секунду и кивнула. Подняла с полу книжку, вернулась на кухню и написала: «Дорогому мне человеку Саше Брюсову, от автора».

Протянула ему, он прочитал вслух, хмыкнул, но молча взял книгу под мышку.

– Где будешь прятать от Лизы? – поинтересовалась она.

– В книжном шкафу, – скривил губы Брюсов. – Она туда не заглядывает.

Взгляд у него теперь стал совсем потухший.

– У тебя синяки под глазами, – заметила Ира, – даже в «Семи днях» заметно…

– От неправильного образа жизни.

– Надеюсь, не пьешь? – встревожилась она.

– Тебя ведь это уже не волнует, верно? А вот ты прекрасно выглядишь. Извини за запоздалый комплимент.

Она иронично кивнула. Ну да, прекрасно… Только утром ее выворачивало над раковиной.

– До встречи, – сухо произнес Брюсов.

Стена между ними никуда не делась, осталась на прежнем месте. Значит, она все сделала правильно. Забавно, вспомнила Ира, в последний раз, когда Брюсов уходил из этой квартиры, они даже не попрощались.

– До свидания, Саш…

Она устало моргала на яркий свет в коридоре, стараясь не думать о том, что вряд ли когда еще увидит Сашу, и борясь с желанием подойти и прижаться к нему.

Он уже открывал дверь, когда Ира запоздало вспомнила:

– Спасибо тебе за издательство!

Брюсов медленно повернулся и ушел, как ей показалось, в каких-то сомнениях. Заперев за ним, она принялась подбирать книги. «Надо же, мой роман», – думала Ира. Чудно! И кому это теперь надо, непонятно? Ну, одну Верке, одну – родителям. Димка такое читать не будет.

Десять, двенадцать… Пачка была неровная, не удержалась в руках и с грохотом рассыпалась по полу, больно ударив Ирину по ноге. И тогда она села рядом на коврик и разревелась.

***

Недели через две позвонила Оленька, с которой не общались со времен фестиваля в Болгарии. Она сообщила радостную новость: у нее родился сын, и они недавно выписались из роддома. Ирина от души поздравила. Стала расспрашивать, где Оля рожала, как проходили роды, интересуясь подробностями – самой ведь скоро.

И в какой-то момент ляпнула, повторяя собственные мысли:

– Я тоже хочу мальчика. Но кто будет, тот будет, лишь бы здоровый.

В трубке повисла пауза. И только в этот момент Ира поняла, что сказала. Ну, и ладно, тем лучше. Когда-нибудь все равно бы узналось.

– Ты беременна? – осторожно спросила Оля. – И какой срок?

– На третьем. Еще столько предстоит… Везет тебе – отмучилась!

– И… от кого, если не секрет?

Может, Оля думает, что Ира до сих пор тайком встречается с Брюсовым?

– От своего друга. Мы вместе работаем, – призналась Ирина.

– Вы поженились?

– Пока нет… Может, после того, как родится ребенок. Сейчас мне не до свадьбы, – она повторила то, что обычно говорила маме и Димке.

– Ясно… Брюсов знает?

– Теперь будет знать…

– Если не хочешь, я не скажу, – испуганно пролепетала Оленька.

– Можешь говорить, какая разница? У него свои проблемы.

– Ир… я ведь… меня ведь… В общем, я рада тебя слышать, но… Меня Петька просил позвонить. Говорит, Брюсов обнаружил, что у тебя кто-то есть, места себе не находит. Просил узнать, насколько все серьезно.

«Нетрудно было догадаться», – подумала Ира.

– Ну, и передай, что серьезно. Не переживай, Оленька, я понимаю. Можно, я тебе буду звонить, если какие вопросы насчет ребенка или врачей?

– Конечно, дорогая, звони, – голос Ольги был расстроен, – обязательно звони…

Ну, вот и все. Все концы обрублены, надежды больше нет. «А какая надежда тебе нужна? – уговаривала себя Ирина. – Не будь собакой на сене. Ты никогда не сможешь его простить, а даже если бы и смогла… Расстаться с Лизой и снова все потерять – он не захочет. Так что смирись, наконец, и пойми – вы разные люди, и ваши пути разошлись навсегда».

Вскоре ей стало совсем не до Брюсова. Возникла угроза выкидыша, и ее отправили в больницу на сохранение. Хорошо, что начальник был в отъезде, заменял ее Димка, и им удалось скрыть причину «болезни». Отлежав две недели, Ира вышла с твердым решением – беречься от любых стрессов. Наверное, никогда в жизни она не забудет тот дикий страх, что она может потерять ребенка. Этого она просто не переживет…

Теперь беременность поглотила все ее чувства. Вся душа, все ее помыслы были посвящены малышу, единственному любимому мужчине. Ира была убеждена, что у нее мальчик, хотя УЗИ на таком сроке пол ребенка еще не показывало. Она питалась витаминами, дышала воздухом, вела правильный образ жизни, ограничивая себя во всем, даже перестала пользоваться косметикой. Диме и раньше почти не было места в ее сердце, а теперь не осталось и подавно. Ирина достаточно откровенно ему об этом сказала, но он надеялся, что после родов она взглянет на все по-другому, да и ее мама объясняла ему, что у беременных бывают всякие странности. На самом же деле мать удивлялась – обычно женщине в таком положении нужен муж, который разделяет все ее беспокойства, родной отец вынашиваемого малыша. Но, видимо, это был не тот случай…

Рожать предстояло в середине марта. В ноябре, спустя год, как Ирина познакомилась с Брюсовым, скрывать животик при ее стройности стало невозможным. Тогда у нее и состоялся серьезный разговор с шефом. К удивлению Иры, тот отнесся к новостям с пониманием. Даже сказал, что выплатит все положенное и надеется, что после родов она побыстрее вернется к работе. Ира, конечно, пообещала. Было приятно – она и не знала, что ее так ценят. Или, брошенная Брюсовым, Ира больше не вызывала раздражения? А может, сыграло роль то, что Димка находился на хорошем счету у руководства и даже лично дружил с шефом.

Ничто не напоминало ей больше о Саше. С днем рождения он ее, если и вспомнил, то не поздравил. Только Оля пару раз за все время поинтересовалась, как она себя чувствует. Но Ира видела – Оле не до нее, она занята грудничком.

Кстати, тогда же объявился издатель – сообщить, что перечислил авторский гонорар. Ирина обнаружила, что ей причитается вполне приличная сумма – оказывается, книга после совсем небольшой рекламы хорошо раскупалась. Издатель пригласил Ирину к себе, заявил, что рад познакомиться с ней лично и предложил заключить договор, по которому все ее последующие книги будут выходить только у него. Она пожала плечами – какие там будущие книги? Но договор заключила.

Как-то позвонила Вера, сообщила, что развязалась с Мишей. Виталик приходил домой, они долго разговаривали. Не сошлись пока, но… Он стал появляться почаще. «В общем, тьфу-тьфу, боюсь сглазить», – голос у Веры был повеселевший. «Дай-то Бог», – подумала Ира.

Она успокоилась. Беременность теперь протекала нормально, она старалась побольше гулять. Предстояло пережить самое тяжелое время – зиму.

А в декабре вдруг объявился Старков. Петя позвонил с извинениями:

– Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, все вроде идет, как надо.

– Ириш, я понимаю, что не имею права к тебе обращаться… ты и так нам очень помогла. Но у нас в ресторане перед самым годовым отчетом уволилась бухгалтер. Взяли новую, а она, конечно, в трансе – что и как. Разбирается потихонечку, девочка умная, но ряд вопросов знаешь только ты. Тебе очень тяжело будет подъехать? За консультацию заплачу, даже не сомневайся.

– Ну что ты, какие деньги… Я Брюсову больше должна – на книжке заработала прилично.

– Да, я знаю. Оля купила, ей очень понравилось. А вот я, извини, не любитель читать, да и некогда. Вот разве что фэнтэзи…

– Только, Петь, пару условий.

– Какие угодно!

– Я отпрошусь с работы, ты меня встретишь и отвезешь, ладно? Чтобы успеть до конца рабочего дня.

– Да, конечно, я понимаю…

Наверное, думает, что «муж» будет против. Ира действительно не хотела говорить Димке, что едет в ресторан, он начнет зудеть, говорить про ее нервы, а на самом деле еще и ревновать.

– А во-вторых?

– А во-вторых, чтобы Брюсова там в это время не было.

Видеть его сейчас, волноваться, да к тому же демонстрировать ему свой живот она не собиралась.

Петя секунду колебался, а потом бодрым голосом заявил:

– Договорились! Он теперь вообще у нас редко бывает, только налетами.

***

Старков действительно подъехал за ней к метро и отвез к ресторану. Ира познакомилась с девочкой-бухгалтером. Та, и правда, схватывала все налету, но все равно они просидели достаточно долго.

Наконец, Ира освободилась и зашла к Пете попрощаться. Вид у Старкова был смущенный, и она сразу поняла, в чем дело. Второго обещания он не выполнил, а может, все так и задумывалось, но в кабинете сидел Брюсов.

– Здравствуй, – Саша поднялся ей навстречу.

– Я сейчас приду, – пробормотал Старков и пошел к дверям.

– Блин, Петя! – рассерженно крикнула она ему вслед.

Они остались с Брюсовым наедине. Недовольная и расстроенная, Ира уселась на кожаный диванчик, по привычке положив одну руку на живот – с недавних пор она все время проверяла реакцию малыша – он уже начал шевелиться, а порой даже и брыкаться.

– Ты хорошо выглядишь, – начал Брюсов. – Тебе очень идет…

Саша кивнул на живот.

Ирина отвернулась. «Мне нельзя волноваться, мне нельзя волноваться», – повторяла она про себя.

– Какой срок? – поинтересовался Саша.

– На шестом, – автоматически ответила она. – А ты что тут делаешь?

– Заехал проверить, как дела. Отчет, новый бухгалтер… Ну, ты в курсе.

– Угу, – она ни капли ему не поверила. – Ладно… Как поживаешь?

– Съемку закончили. Тут предлагают программу вести на телевидении, но я в раздумьях. Есть еще интересный сценарий, только меня и ждут. А твоя книжка, говорят, пользуется успехом?

– Да, тебе спасибо.

– Смотри, скоро ты у нас знаменитостью будешь. Еще меня переплюнешь.

– Где уж нам, – усмехнулась она.

Глаза у Саши были грустные, даже потерянные. И для чего ему это надо, скажите на милость? Ну, когда он от нее отстанет?

– Ты – будешь мамой… Надо же… Ты ведь так об этом мечтала.

– Да, мечтала, – резко обрубила Ирина. – А ты – не женился еще?

– Перестань, Ир, ты же сама все знаешь…

– Саш, – она встала с места, и посмотрела на него – горько и откровенно, – Саш, мне нельзя нервничать, уже были проблемы… Я поеду домой. Старков твой, зараза, обещал меня отвезти.

– А этот твой… друг – тебя не встречает? Он не за рулем?

– За рулем. Но он не знает, что я здесь, а то будет ругаться.

– Я сам отвезу тебя.

– Не надо.

– Могу я просто отвезти тебя домой?! – у него был вид совершенно отчаявшегося человека, и она не смогла отказать, только кивнула.

Они вышли, причем Петя так и не появился – боялся, наверное, ее гнева.

– Вот, глянь-ка, – Брюсов с гордостью показал ей на новый внедорожник.

На его лице, только что совершенно измученном, светилось такое откровенное мужское бахвальство, что она едва удержала улыбку. «Чего стоят все твои страдания, дорогой, – подумала она. – Посмотрела б я, как ты выдержишь хоть день без шикарных машин и поклонниц!»

– Классная тачка! – похвалила она от души.

Внутри оказалось столько места, что можно было жить.

Ехали молча, и только у самого дома он вдруг спросил, видимо, решившись:

– Ир… скажи честно… ребенок – не от меня?

Ира вытаращилась на него в недоумении. Неужели все дело только в этом? Она чуть было не расхохоталась. Вроде умный мужик… Поймав ее взгляд, он нахмурился, и затормозил слишком резко.

– Я задал тебе вопрос…

– Саш, ты что, серьезно? У тебя с математикой плохо или с головой? Я тебе срок назвала, кажется. Ты в это время в Китае был, и помнится, даже не звонил.

– Я умею считать. Но, может, ты врешь. Ты ведь способна на это.

– Нет, Саш… на такое неспособна. Я бы так с тобой не поступила, – посерьезнев, ответила Ира.

– Значит, точно?

– К сожалению. Или к счастью. А для тебя как?

– Для меня – к сожалению, – он припарковался у подъезда.

– Странно! Помнится, ты никогда не забывал об осторожности.

– Идиот был.

– Нет, правильно делал. Зачем нам нужно с малышом, чтобы ты без конца приставал к нам? А теперь ты полностью потеряешь ко мне интерес.

– Ты, как всегда, пряма и откровенна. Я отвечу тебе тем же. Я никогда не потеряю к тебе интерес. Но я не дурак, вижу – ты стала совсем чужая. Ты его очень любишь, да?

Ира, конечно, поняла, о ком он спрашивает. Но положила руку на живот и улыбнулась, прислушиваясь к своим ощущениям – малыш сразу, как будто в знак приветствия, брыкнул ногой.

– Да, – ответила она, – очень. Больше всех на свете.

Брюсов минуту молчал, опустив голову. Потом произнес:

– Ну, пусть хоть кто-то из нас будет счастлив.

Стараясь сдерживать слезы, Ира вылезла из машины. Глянула на освещенные окна: Дима уже дома, наверное, волнуется. Ирина ведь сказала, что отправляется к врачу, и на все звонки отвечала, что сидит пока в очереди. Саша тоже вышел и поднял голову вверх.

– Тебя ждут.

– Тебя тоже. Прощай, Саш…

Не отвечая, он развернулся и сел в машину, громко хлопнув дверцей. Мотор моментально взревел, и автомобиль растаял на дороге…

***

Дома оказался вовсе не Дима, а мама. Она привезла дочери очередную партию фруктов и таких нелюбимых молочных продуктов.

– Мам, зачем? – устало сопротивлялась Ирина. – Димка тащит эти фрукты, ты… Я что – бегемот, столько есть?

– Тебе надо кушать за двоих, – отрезала мать.

– Да врач наоборот говорит, что не надо поправляться!

– А где, кстати, Дима?

– Не знаю… – честно ответила Ира. – Собирался, вроде, сегодня приехать.

Мама посидела и уехала, а Ира легла спать. Все ее мысли были только о Брюсове. Она представляла, что малыш этот – их общий ребенок. «Прекрати! – сказала она себе. – Ты что, стала бы любить его больше? Это существо – все, что у тебя есть, так что не смей его обижать». Она была убеждена, что тот, кто сейчас мирно спит у нее в животе, все понимает и чувствует.

Доработать ей оставалось только декабрь. Ира давно начала передавать дела Маше. В транспорте в час-пик стало тяжеловато, и начальник разрешил Смальковой являться на работу попозже.

Только войдя на другой день в отдел и увидев Димку, она вспомнила, что он так и не позвонил ей вчера. Вид у него был странный – злой и смущенный одновременно. Ира не обратила на это никакого внимания. К тому же на работе она, хоть все были в курсе, старалась отношения не демонстрировать.

В обед они обычно ходили в маленький ресторанчик на бизнес-ланч, вот и сегодня Ира встала из-за стола ровно в двенадцать:

– Идем?

– Я не могу. У меня завал.

Она пожала плечами и отправилась одна. Так еще лучше – можно позволить своим мыслям быть там, где им хочется, и не контролировать выражение лица. А если Димка на что-то и дуется – это его проблемы. Ей не до мужских капризов. Сегодня очень болели спина и ноги – нагрузка сильно возросла, похоже, ребенок обещал быть не мелким.

Вечером Дима все-таки подошел к ней:

– Я отвезу тебя, а потом мне в бассейн.

Он всегда следил за здоровьем, посещал тренажерный зал и занимался плаванием. Значит, домой к ней Дима не пойдет, вот и хорошо. Нет, он определенно чем-то недоволен!

Как и вчера с Брюсовым, всю дорогу ехали молча. А когда остановились, лицо у Димы стало такое, как будто он собирался сообщить ей что-то важное. «Все-таки до чего все мужчины одинаковые», – подумала Ира. Никаких разборок ей не хотелось.

– Нам надо поговорить, – заявил Дима.

– Ну, говори, чего там у тебя, – вздохнула она.

Нет, спина сегодня болит слишком сильно. Надо сказать врачу.

– Так дальше нельзя. Или мы будем жить, как люди, или… У нас скоро родится ребенок, я что – буду приходящим папой? Ладно, ты не хочешь замуж сейчас, я понимаю, с животом и в белом платье – тебе не в кайф. Но что нам мешает быть вместе, как муж и жена, прямо с этого дня?

Странно, и чего ему вздумалось качать права именно сейчас?

– Или? – полюбопытствовала Ирина.

– Или… или мы расстаемся, прямо сегодня. Я так больше не могу.

Она с удивлением разглядывала его. Наконец-то в нем проснулось чувство собственного достоинства.

– Ты пойми, я не хочу, чтобы ты волновалась, тебе нельзя, – торопливо оправдывался Дима, – но я тоже человек.

– Да ты правильно все говоришь, – спокойно ответила Ира. – Давно пора поставить меня на место. И как ты терпел – я ведь стерва еще та! Но ты ведь знаешь ответ, Дим. Сегодня, так сегодня.

– Ир… я не к тому… – вид у него стал испуганным. – Слушай, забудь, никаких условий. Я хочу быть с тобой, ну забудь, пожалуйста…

– Блин, Дима! – она посмотрела на него со злостью. – Ну, будь ты мужиком, пошли меня подальше!

– А ребенок?

– Ну что, я лишу тебя ребенка? Будешь приходить, если захочешь.

– А я… а мы с тобой?

– Ну, ты же сам сказал – или, или. И это верно, Дим, очень верно.

Ира открыла дверцу.

– Слушай, помоги мне вылезти, тут так низко… Что-то спина болит.

– Я могу остаться…

– Нет, Дим, езжай. Я сразу лягу.

– Не хочешь спросить, где я был вчера? – почти отчаянно крикнул он вслед.

– Ой, давай завтра… В бассейн опоздаешь, – Ирина открыла дверь в подъезд и махнула ему рукой.

Она чувствовала какое-то облегченье. Хорошо, если Дима и правда, решит «завязать». Конечно, Ирина уже привыкла к его поддержке, но что касается интимной стороны их отношений – ей больше ничего от него не нужно. Да и совесть замучила – жалко парня. Иногда, когда мама очень уж наседала, у Иры получалось представить, что после рождения ребенка они с Димой поженятся, и у них будет нормальная семья, но как только он приходил… Совесть замолкала. Ира ничего не могла с собою поделать. Ну, как смотреть на него каждый день и думать о другом?

Она уже легла, когда раздался телефонный звонок. Нехотя выбравшись из-под одеяла, ежась, Ирина отправилась за трубкой.

– Алло… – в трубке послышался совсем молоденький женский голос.

– Слушаю вас.

– Ирина! – голос звучал неуверенно и одновременно вызывающе. – Сколько можно издеваться над человеком? Ни себе, ни людям! Вы его мучаете, а сами!

Да кто же это? Очередная поклонница Брюсова, что ли? Совсем с ума посходили, телефон раздобыли…

– Кто вы?

– Это неважно… Я его по-настоящему люблю.

Ну, не Лиза же это звонит? Ира уже ничего не понимала.

– Послушайте, может, вы ошиблись номером? О ком мы говорим?

– Ну конечно, у вас-то их много! О Дмитрии, разумеется.

Ах, вот оно что! Погодите, погодите… Какой знакомый голосочек!

– Маш, это ты, что ли? – догадалась вдруг Ира.

В трубке помолчали.

– Да, я, Ирина Сергеевна…

Ира расхохоталась.

– Слушай, а Димка у нас просто спец по финансам. Как будто вне нашего отдела и девушек нет!

– Вы просто, просто… Вы жестокая, эгоистичная! Вы можете меня, конечно, уволить, но я вам все равно скажу!

– Маш, кого я могу уволить? Я тебе не начальник… Я сама в декрет ухожу. Давай, говори, не стесняйся.

– А я и не буду стесняться! Это вам должно быть стыдно. Вы пудрите Диме мозги, а сами… сами встречаетесь до сих пор со всякими артистами. Мне все рассказали про вас. А Дима вчера, когда вы ушли с работы, пошел следом и видел, как вас увозил этот… Старков. Дима и раньше видел их с Брюсовым. Значит, вы продолжаете эту связь. За его спиной!

Вот забавно… А сам Димка побоялся ее уличить.

– Ближе к делу, дорогая. Чего ты добиваешься?

– Я не о себе, я о нем думаю! Вы не представляете, как Диме было плохо вчера…

– Ну, я надеюсь, ты смогла его утешить? – усмехнулась Ира.

Ей хотелось истерично хохотать. Лебединая верность оказывается, тоже имеет предел. Что и говорить, Димку она, конечно, не любит, но как же больно, что история повторяется! Обман, измена, двойная жизнь…

Да нет, не ей его осуждать, при таком-то отношении. Хотя – для чего врал? После проведенной с Машей ночи еще требует от нее нормальной семьи! Теперь все ясно, как белый день: человеку понадобилось определиться. И что же это за любовь мужская такая – одно предательство и ложь…

– Нет… нет… Вы не правильно поняли!

Ясное дело, девочка испугалась – ну а как Димка не простит ей откровений?

– Маш, мне все равно, было – не было. Не бойся.

– Тогда отпустите его!

– Я его не держу. Можешь считать, он твой.

– Но… Вы внушаете Диме, что это его ребенок.

– Что значит – внушаю?

– Потому что… – девушка, очевидно, собрала все свое мужество. – Потому что это еще вопрос, от кого у вас ребенок!

Вот тут Ира уже не выдержала и рассмеялась от души.

– Представляешь, – заговорщески поведала она Маше, – вчера мне этот вопрос уже задавали. Знаешь, есть такие сериалы – очень дурные. Там на протяжении двадцати серий герои выясняют, от кого ребенок. Вот что я скажу тебе… Если Димка от отцовства откажется, мне будет легче, намного легче, так ему и передай. Ну, мы все с тобой выяснили?

– Да… – растерянно ответила Маша.

– Ну и вперед, – заявила Ира и положила трубку.

Прекрасно! Нет, неприятно, конечно, зато… Теперь ее больше не мучает перед Димкой совесть. Он в хороших руках.

***

Обрадоваться Ира, конечно, поспешила. Дима не собирался отказываться от ребенка, да и от нее, кажется, тоже. Но ей было уже все равно. Ирина быстро пресекла все попытки объяснений и даже истерик, расставив точки над «и». Хватит с нее сцен покаяния!

Честно говоря, до Машкиного звонка она почти не замечала, что происходит вокруг, погруженная в мысли о ребенке и Брюсове. Сейчас, проанализировав Димкино поведение, вспомнив реплики, которыми он обменивался с Машей, Ира поняла, что параллельную связь ее преданный друг завел уже давно. Месяц-то точно будет. Тем более что после больницы Ира категорически не допускала близости – это было опасно для плода.

Что ж, кажется, не привыкать… Все ее отношения с мужчинами развиваются по одному сценарию. Но в случае с Димкой все проще. Ей абсолютно все равно. Никто никому ничего не должен. Если захочет, он сможет навещать малыша. Не захочет – не надо.

В тот же день она написала заявление на декретный отпуск, взяла больничный и больше не появлялась на работе. Уходя, приветливо кивнула Маше – мол, дерзай.

Ире казалось, что она совершенно не нервничает, но в феврале врач опять заговорила об угрозе преждевременных родов. К тому же, малыш неправильно лежал в животе – головой вверх. «Если он не перевернется до тридцать седьмой недели, – сказала врач, – придется делать кесарево. Но надо еще доносить…»

Ира испугалась. Врач предложила опять полежать на сохранении, и Ира сразу же согласилась. Она постоянно разговаривала с малышом и умоляла его: «Маленький, повернись, как надо, ну, пожалуйста… Давай родимся нормально…»

Малыш как будто услышал, и УЗИ показало, что мальчик – а сомнений, что это мальчик, уже не было, развернулся головкой вниз. Ира выписалась из больницы. Еще две недели прошло совершенно спокойно. Дима регулярно навещал – в больнице, дома, с очередной партией полезных продуктов. На все его попытки заглянуть в глаза и поговорить больше, чем о погоде, работе и ребенке, она реагировала холодно. Он попытался вручить ей денег, но Ира отказалась: «Если будет нужно, я попрошу». Деньги у нее были: накопления, гонорар за книгу и выплаченные декретные обещали кормить еще долго.

Она очень боялась родов, наслушавшись страшных больничных историй. Но ей повезло. Как только Ира почувствовала, что что-то происходит, она сразу, как договорились, позвонила Димке, и он (дело было поздним вечером) отвез ее в роддом. В приемной приплатили акушерке, и та отнеслась к ней достаточно бережно. Ирина пошла по пути бесплатных родов, просто потому, что вовремя не сориентировалась, но врачу, который занимался ею, сразу дала понять – будет благодарна. Роды были тяжелыми, долгими, но по большому счету никаких претензий персоналу она предъявить не могла – все сделали профессионально.

Когда ей показали малыша, Ира расплакалась и поняла, что до этого момента никогда не знала, что такое счастье. Она теперь не сомневалась – все будет хорошо, была уверена в этом на сто процентов. Мальчика по ее просьбе положили к ней сразу, хотя после тяжелых родов матери обычно дают отдохнуть. Но Ира ни на секунду не захотела разлучаться с ребенком. Лежа ночью в палате и прислушиваясь к дыханию малыша – такого родного ей незнакомца, к которому еще предстояло привыкнуть, Ира решила: никаких других мужчин в ее жизни больше не будет.

Через три дня их выписали – все было нормально, молоко пришло вовремя. Дима и родители встретили и отвезли их в Чертаново. И началось… Мама переехала к ней, оставив отчима одного – ну не могла же она бросить дочку в трудной ситуации. По очереди вставали по ночам, по очереди отдыхали днем. У Иры была единственная мечта – отоспаться. Дима приходил раз в неделю – но был здесь не при делах, только мешался в налаженном процессе.

В начале апреля позвонила Оленька – она знала Ирин срок, и осторожно поинтересовалась, как дела. Обрадовалась, услышав новость, от души поздравила, спросила, как назвали. Понятное дело, разведка работает! Ирина поговорила с ней коротко – малыш мучился животиком и постоянно орал. Его практически не спускали с рук, а во время прогулки Ира или мама наматывали круги вокруг дома, утрясая ребенка в коляске.

Через пару дней после Олиного звонка в гости заявился Петр, чему Ира даже не удивилась: Старковы всегда появлялись в ее жизни в нужный момент. Нужный – Брюсову.

А мама с изумлением смотрела на знаменитого Старкова. Он шумно вошел к ним, втаскивая тюки. Оля передала кучу вещей для малыша – ползунки, распашонки, нагреватель для бутылочек, какие-то симпатичные и дорогие «прибамбасы», о существовании которых Ира даже не подозревала – то есть практически все, что требовалось на первые полгода. Петя велел ничего дальше не покупать – будет передавать вещички по наследству. А вещички были прелестными – Старков покупал сынишке все самое лучшее.

Потом, помявшись, Петя протянул огромный пакет – подарок от Брюсова. Опасаясь возражений, заявил, что обратно ничего не возьмет. И вообще – надо быть проще, хочет человек поздравить, вот и все. Ира возражать не стала – подарок, так подарок. Пусть Саше будет приятно.

Она поинтересовалась, когда выйдет новый фильм Воронича – оказалось, что скоро, месяца через полтора. Они с мамой напоили Петю чаем, причем та все порывалась взять у Старкова автограф; Ира с трудом ее остановила. Очень вовремя позвонил Дима. Ангельским голосочком Ира попросила «Димочку, дорогого» купить малышу еще памперсов – пусть Петя видит, что мужчина в их жизни присутствует. Дима и в самом деле регулярно завозил им упаковки с подгузниками…

Петя ушел, а она распаковала брюсовский пакет. Подсознательно Ирина надеялась на записочку, но письма не было. Зато был большой белоснежный мишка, прехорошенький набор детского постельного белья, очень красивая механическая погремушка для кроватки, цифровая видеокамера и… ее собственные украшения, когда-то им подаренные. Ира вздохнула: и не надоело ему кидать это туда-обратно? Разумеется, возвращать их снова будет глупо – на то и рассчитано.

Мама, рассматривая Сашкины подарки после ухода Старкова, тяжело вздохнула и, пожав плечами, произнесла:

– Сумасшедший дом, честное слово. Два мужика, и ни одного мужа! Знала бы я, что моя дочка…

– Мам, не причитай, – спокойно отмахнулась Ирина. – Главное дело всей моей жизни сделано. Пойду его покормлю.

***

Жизнь, действительно, наполнилась смыслом. И происходила по расписанию – пеленание, кормление, прогулка. Малыш рос, улыбался, тянулся к погремушкам и забавно агукал. Димка стал приходить реже – они с Машей собирались пожениться. Ему нравилось, когда малыш узнавал его, но, сюсюкаясь с сыном, Дима часто посматривал на часы – Маша закатывала скандал после каждого его визита к Ирине. Кстати, он не стал сильно сопротивляться, узнав, что Кирюшку запишут Смальковым.

В июне вышел фильм Воронича «Потерявшись в ночи». Впервые услышав название, Ира вздрогнула – значит, Вороничу все-таки подкинули ее идейку. По всем телевизионным каналам крутили рекламный ролик со сценами из фильма. Она сразу поняла, что должна его посмотреть.

Мама давно уехала жить к себе – с ребенком Ира вполне справлялась сама, а та уже очень устала бегать между двумя домами. Но дожидаться, пока фильм выйдет на DVD, Ира была не в состоянии. Она еще ни разу не покидала малыша больше, чем на час, чтобы сходить к врачу или сбегать в магазин. Целую неделю Ира мучилась совестью, разрываясь между желанием пойти в кинотеатр и страхом надолго оставить ребенка с мамой. Наконец, та сказала:

– Да иди, иди, смотри своего Брюсова! Как будто свет клином на нем сошелся. Только нервы себе будешь трепать. Если хочешь – иди, ну что за два часа может случиться? Есть же мобильный.

Когда Ира вышла после фильма, то минут двадцать еще просидела на лавочке у кинотеатра, хотя надо было спешить домой. Но она не могла вернуться к сыну в подобном состоянии.

Брюсов играл… Он не играл, он жил. В глазах – реальная тоска человека, потерявшего в жизни что-то самое важное. Этот фильм, и правда, стал лучшим, что он сделал пока в кино. Как это возможно, она не понимала – изобразить такое страдание, такое одиночество? Каждый взгляд хватал зрителя за живое, так, что сердце сжималось. Каждый растерянный жест – напоминал о ежеминутной боли человеческого существования. Но фильм – тут уже была видна гениальная рука режиссера, при совершенно трагическом сюжете и реализме в изображении темных сторон жизни, вызывал, как это стало модно говорить, чувство «катарсиса». Ночной ангел, в полном соответствии с Ириной идеей, берег своего заблудившегося героя, выводя к свету и надежде. И хотя конец фильма был скорее неопределенным, чем хорошим, зрители выходили со слезами очищения на глазах.

Ира уже слышала – все, кто видел это кино, оставались под долгим и сильным впечатлением. Что же тогда говорить про нее, если, глядя на Сашу в этой роли, она любила его так, как это вообще могло выдержать человеческое сердце, чтобы не разорваться. А она-то думала, что чувства ее давно притупились! Права оказалась мама – не надо было ходить, нет, не надо…

Ира смотрела и думала – что происходило в жизни Брюсова во время съемок? Что он делал там, в Китае, после того, как режиссер кричал «снято», и артисты расходились по гостиницам? Сашу ждала Лиза, они жили вместе, но что было у него на душе? Неужели то, что Ира увидела сейчас на экране? Могли ли все эти чувства иметь какое-то отношение к ней, одинокой и никому больше неинтересной женщине, или это просто гениальная способность Брюсова к перевоплощению? Что толку теперь гадать… Саша останется в ее жизни, останется навсегда, даже если никогда больше не подаст о себе сигнала.

Ей, в принципе, повезло – в отличие от других женщин, которые расстаются с любимыми, она могла наблюдать за его судьбой, благодаря телевидению или прессе выхватывая из нее небольшие кусочки. Да и не брезговала иногда посещать Надин сайт. Хотя, конечно, не регистрировалась – вот посмеялся бы Саша, увидев ее имя в списке поклонниц!

Ира не сомневалась – после этой картины у него будет куча предложений. Наверное, даже Сухомлину станет не под силу остановить рост популярности Брюсова. После выхода фильма она увидела по телевизору интервью с Сашей. Она и не хотела смотреть, и не могла оторваться. Малыш как раз заснул у нее на руках, и Ира не стала класть его в кроватку – так приятно было ощущать его нежное тепло.

Интервью брал очень серьезный господин – известный кинокритик, поэтому вопросы о личной жизни не задавались. Собеседники долго говорили про фильм, про Сашину роль, про его видимый рост и дальнейшие творческие планы. Саша говорил хорошо, в его словах не было ничего напускного. Ей только не понравилось, как он выглядит – под глазами снова мешки, да и настроение не такое, которого следовало ожидать после столь оглушительного успеха. Впрочем, Саша объяснил, что очень устал, выложившись в фильме настолько, что теперь ему требуется время для восстановления. Признался, что отказался уже от нескольких новых предложений. «Эта роль дала мне то, чего я не мог себе позволить долгое время – возможность выбирать, что играть и у кого сниматься», – заметил он. «Планку больше понижать нельзя», – согласился критик.

***

Когда малышу исполнилось шесть месяцев, он стал намного спокойнее. Боли в животе Кирюшку уже не мучили, он хорошо спал, и у Иры даже появилось свободное время. Летом на прогулке она сидела и сочиняла новый роман – не слишком глубокий, но динамичный и жизненный. А по вечерам набивала текст на компьютере.

Закончив и отредактировав его раз сто пятьдесят, Ирина осмелилась позвонить издателю и спросить, не хочет ли он посмотреть ее новый материал. Издатель Смалькову вспомнил и прислал к ней курьера за рукописью, а через несколько дней перезвонил и предложил неплохие условия. Ира, разумеется, торговаться не стала – и книжка вскоре вышла на прилавки.

Она ни на что не рассчитывала, но видимо, кто-то помнил ее первый роман, а может, причины были иные, но книга раскупалась. Лишними эти деньги не были, тем более что Дима женился, и Маша ждала собственного ребенка. Ни о каких алиментах Ира даже не говорила – это было бы несправедливо по отношению к Диме, а он и не настаивал. Но если он привозил что-то малышу, не отказывалась – имеет право.

Вера, крестная мама Кирюшки, прочитав ее второй роман, заявила:

– С меня, что ли, писала?

– Ну, почти, – улыбнулась Ирина. – А что, похоже получилось?

– Виталик сразу сказал, что это про нас… Совсем, как в жизни.

– Да ладно… В жизни все куда сложнее.

– Про себя не хочешь написать?

– Нет… – Ира помрачнела. – Ничего хорошего не получится.

– А еще меня «лечила»! А сама что сделала? Был бы у ребенка настоящий отец, тебя обожал бы – так ведь нет же! Конечно, не ангел тоже, но ведь и с Машкой этой он от тоски связался. Теперь жалеешь, да? Помнишь, как я жалела?

– Не-а… Вер, у меня все неправильно. Ты не сравнивай – мне-то всегда казалось, что мой настоящий муж – Брюсов. И другого не будет. Я как будто изменяла ему с Димкой. А Маше – только спасибо, освободила.

– Вот дурочка-то! Брюсов твой, наверное, и как звать-то тебя забыл. Читала – женится на Олесе Ясеньковой, актрисочке молоденькой?

– Читала…

– И когда они все успевают – то с одной, то с другой?! Только недавно с Лизой везде появлялся. А может, опять врут?

– Вряд ли. Лиза Сухомлина вышла замуж за английского лорда, или как там его правильно. Я, кажется, видела его с ней два года назад на презентации. Так что Брюсов теперь на свободе.

– А чего это она – достал он ее, что ли?

– Понятия не имею.

– Ну, а ты что момент упустила? Позвонила бы Брюсову – то да се… Он же не знает, что ты с Димкой не живешь.

– Шутишь? – Ира нахмурилась. – После всего, что было? К тому же, ты права, он и думать обо мне забыл. Зачем я ему сдалась с чужим ребенком? И насчет Димки – он, между прочим, в курсе…

– Откуда?

– Петя приезжал на днях. Я у них ходунки попросила – мальчик его уже сам ходит. Был поздно, после съемок. Понял, что я одна. Спросил – ну я и ответила, сколько можно врать? Да и какая теперь разница… Нет, у Брюсова нынче все по плану. На самом деле, актеру лучше жениться на актрисе. И поклонницы ревновать не будут – почему она, а не мы. И образ жизни у людей одинаковый, и интересы…

– И гастроли, и измены, – продолжила подруга.

– Да ну их, Вер, – прервала ее Ира, – пусть живут, как хотят…

– Ты на работу-то выходить будешь? Или мама твоя отказывается сидеть?

– Ну что ты, нам еще годика нет. Я сама не могу сейчас Кирюшку бросить. Нет, подождем, пока хотя бы три исполнится… Тогда в садик пойдет. А бабушка очень уж его балует, с рук не спускает.

– Да тебя столько ждать на работе не станут.

– Я и сама на прежнее место не выйду. Димка там теперь начальник – зачем это надо? Мне тут подработку предлагают – бухгалтером, на дому. И еще… Я новый роман задумала. Только это, надеюсь, получится вещь серьезная, может, и продаваться даже не будет. Хочу взять одно явление, один единственный характер, и описать его – тщательно, всесторонне, глубоко, так, как только человек сам себя изнутри знает, а то и вообще не знает.

– Себя, что ли?

– Нет… себя не интересно. Интересно другого понять. Я пока не знаю, как это будет. Скорее всего, выдуманный персонаж. Просто идея. Может, невыполнимая.

***

Прошло несколько лет. Кирюше исполнилось четыре, и только тогда Ирина решилась отдать его в детский сад. Она пребывала в раздумьях. Несколько лет Ира проработала дома, ведя бухгалтерию для нескольких мелких организаций. Третий роман пользовался успехом, причем не только среди домохозяек. Ее имя стало известным в некоторых кругах. Всё тот же издатель выпустил сборник ее стихов, а по той книжке, что так понравилась Вере, откопав издание на лотке, даже поставили сериал.

Правда, по этому поводу Ира скорее расстраивалась, чем радовалась. Бездумно продав права на экранизацию, она не ожидала подобного результата. Ее повесть из двухсот страниц превратили в затяжную мелодраматическую историю, мало похожую на ту, про которую она писала. А игра молодых актеров, будто специально подобранных в модельном агенстве, одинаково безликих и бездарных, заставляла ее выключать телевизор в то время, когда шел этот шедевр. Так что она очень надеялась, что никто из знакомых не увидит ее имени в титрах.

В общем, теперь можно было смело выходить на работу по специальности. Вот только заниматься творчеством тогда не получится. Хотя… Ирине до сих пор казалось, что литература – это не работа, а всего лишь увлечение.

Архив со статьями о Брюсове и его фотографиями постепенно пополнялся. Ира объясняла себе это так: интересно наблюдать, как меняется человек. Брюсов, действительно, женился тогда на Ясеньковой, но через полтора года развелся. А потом слухи о его романах затихли. Фотографии на сайте у Нади отражали теперь только моменты из его профессиональной жизни – ни одной фотки с девушкой. Он вообще перестал привлекать внимание исключительно с этой стороны. Почти не появлялся на светских тусовках. В каждом интервью на вопросы о личной жизни твердо отвечал, что тема не обсуждается. Брюсов снялся еще только в трех-четырех картинах, но эти роли того стоили. Кажется, критики начали относить Сашу к актерам высшего эшелона, приравнивая его работы к значимым событиям в искусстве кино – и это всего за четыре года!

Кроме того, он действительно вел на телевидении программу – глубокого, почти философского содержания, не похожую на обычные ток – шоу, и приглашал на нее неординарных, творческих людей. Порой Ира только диву давалась, услышав тему его новой передачи – неужели кто – то это будет смотреть? Но люди смотрели, и обсуждали назавтра, и спорили…

***

В этот день Кирюшка приболел, и она не повела его в садик. Довольный, он сидел на диване в шерстяных носках, окруженный любимыми меховыми игрушками и слушал аудиосказку – Ира старалась поменьше держать ребенка у телевизора, тщательно выбирая для него передачи. А к ней приехал гость – он уже несколько раз звонил, пытаясь договориться о встрече. Ирина всячески отбрыкивалась, да и сегодня объяснила, что у нее болеет сын, но этот упорный господин умудрился напроситься домой.

Маленький, щупленький, очень подвижный – он заявился прямо к обеду, и Ира усадила его за стол. Человечек обладал богатейшей мимикой и очень живыми острыми глазами. Собственно, он являлся никому неизвестным продюсером, и она должна была ему сейчас отказать.

– Хватит! – так и сказала Ирина, не особенно церемонясь, пока Михайленко поглощал куриный суп. – Я уже однажды связалась с вашим братом. Видели, наверное, сериальчик – слава Богу, в прошлом году закончился? Я, конечно, не утверждаю, что роман был слишком глубоким, но такой пошлости даже я написать не могла. А название? Видишь ли, мое было слишком будничным. Так что свою последнюю книгу я вам на растерзание не отдам.

– Последнюю? Вы говорите про «Менеджеров»? Я читал все ваши книги, эта, конечно, наиболее серьезная. Но я хочу экранизировать совсем другую работу. Вашу первую – самую первую повесть, про которую все забыли. Мне она кажется очень яркой, живой, непосредственной. Вы даже не представляете, как это здорово можно сделать! Я хорошо вижу героя – нормального, честного человека, который по своей ли, чужой вине – но попал в передрягу. Мы покажем его психологию – как он будет выходить из ситуации, сможет ли остаться собой, изменятся ли его окружающие. Все, как в жизни…

– Все, как в жизни… И насколько серий вы планируете растянуть эту жизнь?

– Никаких сериалов! Я не снимаю сериалы, – человечек гордо выпятил грудь. – Только полнометражный фильм, классика жанра. Наш фильм ляжет на сердце каждому.

«Ну да, – подумала Ира, – ты что-нибудь вообще до этого снимал, интересно?» А вслух спросила:

– А кто будет режиссером картины? И откуда берете деньги?

После общения с Брюсовым она уже немного разбиралась, чем отличается режиссер от продюсера.

– Эээ… – замялся Михайленко. – Бюджет у нас, видите ли, скромный. Я, вероятно, буду заниматься режиссурой сам. Я ведь и начинал свою деятельность как режиссер, а сейчас у меня небольшая продюсерская компания. Спонсор – фирма моего друга, он живет в Штатах, это наша общая с ним идея – снять кино о России периода девяностых. Никаких мелодрам, но и чернуха исключена. Просто жизненная история. На историческом, так сказать, фоне. Ваш материал идеально подходит.

– И какие ваши предыдущие работы? Хочется понять, на каком уровне будет фильм.

– Ну, видите ли… До этого я не снимал полнометражного кино… Но за короткометражки я даже получал призы… До перестройки, – бодро закончил продюсер.

Да-аа… Как же от него отвертеться-то? Сказать, мол, подумаю – так будет звонить каждый день и приставать. И вдруг ей пришла в голову отличная мысль:

– Хорошо. Я соглашусь на экранизацию, но только на двух условиях. Первое – я буду знать обо всем, что вы делаете с фильмом и сюжетом и смогу влиять на происходящее, а не просто продам вам права.

– Да-да-да, я и собирался предложить именно это. Вы будете автором сценария. Не беспокойтесь, я вам помогу.

«Наверное, на сценариста тоже денег нет», – подумала Ира и продолжала:

– Но это не главное. Фильм будет сниматься только с теми актерами, которых я одобрю.

– Тоже – согласен. Мы проведем с вами пробы…

– Не надо проб. Пригласите на главную роль Александра Брюсова.

– Кого? – опешил Михайленко.

– Брюсова. Или никто это больше играть не будет. Что называется, без вариантов.

– Да, я понимаю, Брюсов способен поднять эту роль на нужную высоту, но… Вы не знаете, о чем просите! Брюсов – актер такого уровня… Да он даже разговаривать со мной не станет! Он играет только у известных режиссеров, и то не на каждый сценарий соглашается.

– Это ваши проблемы. Извините, мне надо ребенком заниматься.

– Интересно, как он отреагирует, – засуетился Михайленко, понимая, что разговор закончен, а Ира, встав, весьма недвусмысленно оттесняет его в сторону коридора.

– И мне интересно, – усмехнулась Ира.

Она сама не знала, почему ляпнула про Брюсова, но сейчас ей действительно стало любопытно – а вспомнит ли он вообще про нее? И в какой форме откажет?

– Брюсову – привет! – крикнула она вслед расстроенному продюсеру.

***

Через неделю Михайленко объявился снова. Рассказ его оказался весьма занимательным. Все это время он вызванивал Брюсова, с завидным упорством добиваясь встречи. И, конечно, добился. «Кто бы сомневался, – подумала Ира. – Ты и мертвого из могилы поднимешь».

Нехотя Александр выделил ему пятнадцать минут и назначил встречу в ресторане «У Брюсова».

– В каком ресторане? – удивилась Ирина.

Она давно не проходила мимо своего давнего детища. Но в последний раз, года три назад, ресторан еще назывался по-другому.

– Ну, его собственный ресторан, вы не знали?

– Знала. И что дальше?

А дальше было так… Ира слушала Михайленко, так красочно представляя эту сцену, словно сама при ней присутствовала… Брюсов усадил его за столик напротив себя, заказал что-то для них двоих и принялся ужинать, не собираясь, по-видимому, терять время зря.

Гость начал сбивчиво и торопливо выкладывать свою идею. Брюсов слушал вполуха, очевидно, прекрасно зная, что сниматься у какого-то Михайленко не будет. Но угощал горе-продюсера от души. А тому кусок в горло не лез. Наконец, Михайленко изложил все, что хотел. Он ждал, что вот сейчас Брюсов начнет ему советовать пригласить для съемок молодых артистов – выпускников ВГИКа, или попросту пошлет подальше. Но Брюсов оказался человеком вежливым.

– Я обдумаю ваше предложение, – сказал он. – Оставьте сценарий и ваши координаты. Если материал меня заинтересует, я сам вас найду.

– Но… вся проблема в том, что сценария пока нет. Автор не разрешает экранизацию, пока я не заручусь вашим согласием на съемки. Но вы не беспокойтесь – сценарий напишем быстро, автор очень талантлив.

– Губа – не дура у вашего автора, – усмехнулся Брюсов. – А о чем мы тогда говорим? Если у вас даже нет сценария…

«Вот индюк, – подумала Ира. – Тоже мне… губа – не дура. Самомнение у тебя прежнее, Брюсов. Хотя… ты имеешь на это право, что и говорить».

– Зато у меня есть книга! – Михайленко не оставлял надежды.

Он извлек книжку на стол.

Брюсов кинул на нее взгляд и замер. Переменившись в лице, отложил вилку с ножом и уставился на Михайленко.

– Откуда это у тебя? – Брюсов перешел на «ты».

– В каком смысле – откуда?

– Ну, то есть, откуда ты знаешь автора?

– Недавно познакомился. Прочитал книгу и съездил к Смальковой домой.

– К Ирине?

– Ну да.

– И что она сказала?

– Я же вам все объяснил, – удивился Михайленко. – Говорит, соглашусь, только если буду контролировать съемки, потому что один бездарь уже запорол ее материал. И только, если главного героя сыграет Брюсов.

– Так и сказала? А еще что?

– Ничего… А, привет вам передавала.

Брюсов подозвал официантку и велел принести вина. Михайленко отказываться не стал. Выпили вместе. Брюсов что-то расспрашивал, но что тот мог рассказать, когда сам впервые увидел Ирину неделю назад? Только про ее книги. Михайленко хотел оставить экземпляр Александру, но Брюсов сказал, что роман у него есть. Оказывается, он читал все работы Смальковой.

– Все? – не поверила Ирина.

– Все, все, это точно. Особенно ему последняя понравилась и стихи. А чему вы удивляетесь? Настоящий талант всегда распознает другой с первого взгляда.

– Надеюсь, сериал он не видел, – пробормотала она.

– Ирина Сергеевна, мы все никак не подойдем к сути, – Михайленко гордо выпрямил спину. – Я выполнил ваши требования. Александр согласился сниматься у меня!

Потрясенная, Ира молча смотрела на него. Она сама не ожидала подобной развязки. И что, что это теперь будет? Может, Брюсов просто выпил лишнего? Или… или она действительно увидит его спустя столько лет?

– Я привез контракт, – продюсер уже раскладывал на столе бумаги. – Подписывайте.

Как будто под гипнозом, Ира подписала все, почти не читая. Довольный, и, кажется, убежденный, что согласие как Брюсова, так и автора есть результат его собственного красноречия, Михайленко ушел. Работа над сценарием должна была начаться в ближайшее время. Собственно, наметки у него уже есть.

А Ира так и осталась сидеть на кухне. Подошел Кирюшка, залез к ней на коленки:

– Мам… У Бобика болит лапка.

Бобиком звалась любимая меховая игрушка – не собачка, а белый медвежонок, неизвестно почему обретший такую кличку. Тот самый Сашкин подарок.

– И что ты сделал с его лапкой? – автоматически спросила Ирина.

Многострадальному медвежонку давно было пора на пенсию при такой сложной жизни.

– Ничего… Он мне пхосто сказал, что болит. А ты чего такая? – малыш взял ее голову обеими ручками, повернул к себе и заглянул в лицо.

– Я? Я – нормальная… Нет, Кирюш, я ненормальная. Сама не знаю, что делаю. Ты иди, играй.

– А Бобик?

– Сейчас посмотрим твоего Бобика. Иди. Подтяни колготки… Скоро будем кино снимать, пойдешь со мной?

– Да. А камелу возьмем?

– Возьмем, – улыбнулась Ира. – Будем снимать дядю, который подарил тебе Бобика. Хочешь?

– Ага. А кто этот дядя?

– Не знаю, дорогой… Просто чужой дядя.

– Тогда зачем его снимать? Давай лучше снимем папу.

– А зачем снимать папу?

– Потому что он, когда в следующий лаз пхиходит, я его уже плохо помню, – выразился Кирюша.

Ира почувствовала угрызения совести. Конечно, у Димки есть дочка, и, хотя Кирюшку он не забыл, но от жизни сына совсем отстранен. Сначала Дима навещал их хотя бы раз в месяц, но в один прекрасный момент Ира поняла, что нужен ему совсем не ребенок. Она снова расставила все по местам, и с тех пор Дима функционировал, как отец, в основном «откупаясь» дорогими подарками. Да и правильно. Что душу травить, когда можно спокойно жить нормальной семьей – как он всегда и хотел. К тому же у Димы трудная работа, сотня человек в подчинении. А Маша с каждым годом становилась все более ревнивой.

Ну что тут поделаешь, думала Ирина, наверное, она, действительно, способна только портить другим жизнь. Неожиданно она встала и в тревоге подошла к зеркалу. Прошло почти пять лет. Она хорошо выглядела, как говорили друзья, совсем не поправилась, но, конечно, в его глазах наверняка изменилась. Брюсову сейчас тридцать три – столько ей было, когда они познакомились. Судя по светской хронике прошлых лет, ему нравились совсем юные девушки, да и сейчас… Никто не знает, что у него сейчас. Правда, в последнем интервью, где он хоть что-то сказал о своей личной жизни, прозвучали слова: «Наверное, я еще не встретил того человека, с которым хотелось бы прожить всю оставшуюся жизнь. У меня изменилось отношение к браку и семье. Теперь я, если и женюсь, то раз и навсегда, и, скорее всего, буду венчаться». Ира тогда, помнится, ухмыльнулась – Брюсов создает себе новый имидж.

Зря она все это затеяла. Она не переживет его разочарованного взгляда. Подождите, это уже было, было… В тот самый первый день, когда они встретились на Новокузнецкой – Ира тогда тоже ужасно боялась, что не понравится. Нет, не надо опять начинать. Сейчас все по-другому. Неизвестно, почему он согласился на это предложение… Возможно, просто любопытство, а может, решил, что фильм нужен Ирине, и это своего рода благотворительность. Что толку гадать? На съемках она наверняка увидит его новую пассию, так зачем испытывать ложные надежды?

Ира отвернулась от зеркала. Пора понять – в ее жизни больше ничего не изменится. Такая у нее судьба, карма, неизвестно, уж что… Ира отвернулась от зеркала и пошла в детскую комнату – лечить лапку Бобику.

***

Через несколько дней позвонил Михайленко. За это время Ирина уже привела себя в чувство. Какие, к черту, ложные надежды? Как она могла забыть, как ее предали, выкинули, променяли на блондинку и широкий экран? Как ей было больно, тяжело, сколько глупостей она наделала из-за этого… А освободившись от блондинки, Брюсов и не подумал вспомнить про Смалькову! Впереди было много других возможностей. Конечно, она сама говорила, что никогда не простит… Да, не простит, никогда. И она не хочет, не может его видеть…

Только сейчас Ира сообразила, как все это выглядит с точки зрения Брюсова. Услышав предложение Михайленко, он наверняка подумал, что Смалькова ему навязывается. Непонятно только, для чего согласился. Ира все больше и больше жалела об этой авантюре – страдало ее самолюбие.

Ладно, не стоит пока нервничать. Работа над сценарием – дело не одного дня. Когда еще она увидит Брюсова на съемочной площадке… если увидит.

Но Михайленко сообщил потрясающую новость – Брюсов предложил совместную работу над фильмом. Оказывается, Александр давно хочет попробовать себя в режиссуре. Для начала он намеревается оказать помощь с арендой помещения в хорошей киностудии, а не там, где собирался снимать Михайленко. А, кроме того, попробует поговорить кое с кем насчет дополнительного финансирования.

Конечно, продюсер и не подумал отказываться. Во-первых, он действительно до этого момента художественного кино не снимал, а во-вторых, само имя Брюсова в титрах будет многое значить. Да и вообще – без Брюсова никакого фильма не будет. Можно подумать, это было ясно изначально!

«Так, понятно, – сообразила Ирина. – Похоже, Брюсов боится, что фильм окажется дерьмом, а это может повредить его репутации. И поэтому хочет взять процесс в свои руки.

– Может, я вам тогда не нужна? – поинтересовалась Ирина. – Брюсов материала не запорет, уж простите, сценариста тоже найдете, раз финансирование увеличится. Так что…

– Нет, нет, что вы, – испугался Михайленко, очевидно, решив, что Ира обиделась. – Он изъявил огромное желание пообщаться с вами по поводу текста. Только вместе, как и договорились. Завтра у нас встреча, ждем вас в четыре в его ресторане.

– А почему именно там? – нахмурилась она.

– Ну, а где? Не дома же у вас? А какая вам разница?

Разница была. Теперь это точно будет выглядеть так, будто она напросилась. Впрочем, так оно все и выглядит.

Ира положила трубку. Завтра… Она занервничала. Вид у нее должен быть на все сто – не хватало ей еще сочувствующего брюсовского взгляда. Подхватив Кирюшку (садик закрыли на профилактику до конца августа), она отправилась в парикмахерскую – в дорогущий салон, который обычно обходила стороной. Год назад Ира остригла свои густые волосы совсем коротко, а сейчас они отросли до плеч. Но надо было придать прическе хорошую форму…

А в чем пойти? Стояла нестерпимая жара. Ира перемерила все, что было в гардеробе. Сначала она решила надеть свой белый сарафан, но потом подумала, что это будет выглядеть как «вырядилась», и остановилась на светло-коричневом льняном платьице без рукавов. Простенькое, но сидит на ней замечательно.

На другой день Ира отвезла Кирюшку к маме и попросила оставить у себя – чтобы не дергаться, не смотреть на часы. Конечно, про Брюсова она не сказала ни слова – во избежание долгих объяснений.

Еще два года назад Ира купила у Веркиного мужа недорогую подержанную иномарку, было очень удобно ездить на рынок или в поликлинику. В центр Ира, правда, почти не каталась, поэтому долго изучала карту, пытаясь понять все развязки.

Надо только приехать позже, чем Михайленко. Еще не хватало заявиться к Брюсову первой: «Здрасте, я ваша тетя». Настроила Ира себя так: все это очень забавно, будет любопытно увидеться, может, и правда, что-то получится из этой дурацкой идеи с фильмом. А не получится – ну и ладно. Ирина не расстроится.

А с Брюсовым надо держаться спокойно и официально. И вообще – по обстановке. Смотря, как он сам себя поведет. Будет ли он высокомерен и холоден или приветлив и равнодушен?

Совершив маневр, который до сих пор удавался ей с трудом, Ира припарковалась у ресторана и набрала Михайленко – удостовериться, что тот на месте.

– Евгений Максимович, где вы?

– А вы? Мы уже встретились с Александром Борисовичем, ждем вас.

– Я подхожу.

Дверь ресторана услужливо распахнул мальчик в фирменной одежде:

– Вы – Ирина Смалькова? Проходите, пожалуйста, вас ждут.

После залитой солнцем улицы в ресторане царил уютный полумрак. Ира огляделась: дизайн остался практически прежним, но обстановке придали дополнительный шик – то, без чего она так старалась обойтись, придумывая оформление. Навстречу ей уже шли мужчины.

– Вот, Александр Борисович, – засуетился Михайленко, – это наш автор, Ирина Сергеевна.

Наступил неловкий момент. Видимо, Брюсов сам пока не решил, как себя с ней вести. Он стоял и просто смотрел… или рассматривал – Ира не понимала его взгляда. Тогда она тоже молча уставилась на него. Саша не сильно изменился, но, как говорится, заматерел, стал больше похож на мужчину, чем на мальчика, а в глазах его вместо веселых искорок появилась напряженная точка. Весь внешний вид Брюсова выражал уверенность успешного человека. Однако сейчас этот избалованный славой господин, кажется, пребывал в растерянности.

Между прочим, Лизе он давно бы поцеловал ручку. Но кто такая Смалькова? Усмехнувшись про себя, Ира решила взять инициативу в свои руки:

– Здравствуйте, Александр Борисович. Прекрасно выглядите.

Она действительно не знала, хочет ли Брюсов демонстрировать факт их знакомства, поэтому и обратилась к нему на «вы». Ей удалось, к собственной радости, сохранить самообладание. Саша удивленно поднял брови, словно хотел что – то спросить, но вместо этого произнес:

– Здравствуй…

Похоже, продюсера его обращение не шокировало – великий Брюсов имеет право «тыкать» какой-то там авторше.

– Я смотрю, у вашего ресторана теперь новое название? – поинтересовалась она в том же тоне. – С однофамильцем не путают? Хотя… кто сейчас помнит того Брюсова…

– Да… – он заметно смутился. – Но это не моя инициатива. Новый менеджер считает, что мое имя будет на пользу бизнесу.

– А как же Старков?

– Петька не возражает. У него сейчас другие заботы.

Новая пауза затянулась, и Брюсов, наконец, догадался пригласить их за столик. Официант, видимо, заранее получивший указания, быстро и шустро собрал на стол, только задав Ире несколько вопросов по выбору вина.

Михайленко решил, что наступил его час, и приступил к изложению собственной концепции фильма. Они молча слушали, только Брюсов изредка вставлял комментарии или замечания, с каждым из которых Ирина сразу мысленно соглашалась. На самом деле, ей до сих пор казалось странным, что эту «ерунду» обсуждают в таких профессиональных терминах, разбирая по частям образы и мотивы поступков придуманных ею героев, воссоздают интерьер, в который она их поместила по собственной прихоти, и вообще, принимают все происходящее всерьез.

Она старалась не смотреть на Брюсова, но невольно отметила, что на нем тоже легкая льняная рубашка и светлые летние брюки. Сидело на нем все, как всегда – отменно. Из коротких рукавов выглядывали загорелые руки.

Ира поняла, что теряет нить разговора, а пальцы у нее слегка дрожат. Она, конечно, всегда его помнила и любила, но не догадывалась, как будет чувствовать себя, снова находясь так близко. Не глядя в Сашину сторону, Ира ощущала его присутствие каждой клеточкой. Перед глазами стоял Суздаль, их первая ночь в номере, его ласковые руки… Что же она делает? Надо срочно бежать! Бежать отсюда. Как она сможет видеть его каждый день, не имея возможности дотронуться, обнять? Разве это можно выдержать?

Ира постоянно чувствовала на себе вопросительно-грустный взгляд его темных, глубоких глаз. Таких красивых глаз… Что он смотрит, о чем думает? Что она постарела? Ну, не о Суздале же… Не будь дурочкой, да ведь он снова играет! Сцена называется – встреча после долгой разлуки, «как молоды мы были», или что – то в этом роде.

Вот только Саша ни разу не улыбнулся по-старому – простой и широкой улыбкой, на лице все больше появлялась кривая усмешка. Впрочем, ему она даже идет – создает немного циничный образ человека, знающего жизнь и все ее горькие стороны.

– Так как вы думаете, Ирина? – Михайленко обращался с вопросом, а она даже не слышала, с каким.

– Извините, я отвлеклась, – честно призналась она. – О чем идет речь?

– О том, кто будет партнершей Александра Борисовича по фильму. У вас есть пожелания на этот счет?

– Нет, – Ира покачала головой. – Пусть Александр Борисович сам выберет себе партнершу. Ему лучше знать, в какую женщину сможет влюбиться его герой – и играть будет легче, если дама по вкусу.

– Ну, уж нет, Ирина Сергеевна, – ухмыльнулся Брюсов, – от вас потом упреков не оберешься, что не ту выбрал. Вы мне с этим поможете.

– Смотрите, не пожалейте.

– А что с названием? Пока рано об этом говорить, конечно, – сказал Михайленко, – но, как рабочий вариант… «По всем счетам» – мне, если честно, не нравится…

– Это еще почему? – поднял брови Брюсов.

Ирина вспомнила, как они с Сашей подбирали название для книги – это было его предложение.

– Ну… надо что-нибудь более звучное, емкое. И покороче.

– Согласна, – кивнула Ирина. – «Сделка», например.

– Вот! Замечательно. Как вам, Александр Борисович?

– Почему «Сделка»? – нахмурился тот. – Во-первых, банально, где-то уже было, во-вторых, насколько я помню, герой просто попал в чрезвычайные обстоятельства. Тогда уж «Ошибка», к примеру.

– Во-первых, он попал в эти обстоятельства благодаря одной непродуманной сделке, так ведь? – возразила Ирина. – А во-вторых, из положения тоже можно выходить по-разному.

– Кажется, герой ваш вышел из положения вполне достойно, хотя и с потерями, – заметил Брюсов и достал сигарету.

– А ведь Ирина Сергеевна права, – вступился режиссер. – В повести герой получился чересчур идеальным. Это хорошо читать, но неинтересно играть и смотреть. Давайте усложним задачу. Пусть герой станет неоднозначным.

– И подлее, да? – Саша глядел не на Михайленко, а на нее.

– Разве вам такая роль не по зубам? – поинтересовалась Ира. – По-моему, вы сможете сыграть все, что угодно.

– Ну, а это даже играть не придется, верно?

– Зачем вы так, Александр Борисович, – опешил Михайленко. – Это же образ! Да мне ли вам это объяснять?

– Хорошо, я не возражаю, – внезапно согласился Александр. – Только весь сюжет придется перелопатить.

– С вашей помощью все получится, – уверила его Ира.

– У меня к вам довольно оригинальное предложение, Ирина Сергеевна, – Брюсов с прищуром смотрел на нее, но ирония его была невеселой, скорее напоминая сарказм, – может быть, перейдем на «ты»? Как вам такой вариант?

– Так проще общаться, да? – холодно спросила Ирина.

– Вот именно, – он потянулся за зажигалкой.

– Хорошо, Александр, договорились, – ответила она. – При мне не кури, пожалуйста, я этого не выношу.

– Прости, я забыл… Вообще близкие обычно зовут меня Сашей.

– Не имею чести состоять в числе ваших близких.

Михайленко недоуменно прислушивался к разговору, переводя взгляд с одного на другого.

– Ну, я думаю, основные моменты ясны? – робко продолжил он. – Теперь к выбору места для съемок на природе…

– Эпизод на природе? – ехидно повторила Ирина.

– Да, надо будет выехать, посмотреть несколько вариантов. Есть несколько прекрасных русских городов – Сергиев посад, Владимир, Суздаль…

– Только не Суздаль, – резко прервала его Ира.

Брюсов снова нахмурился. Он смотрел на нее теперь тяжелым, откровенно расстроенным взглядом, но она не стала отводить глаза:

– Правда ведь, Александр?

– Посмотрим… – он отвернулся. – Жень, дай мне материал, я еще гляну дома, мне кое-что не нравится…

«Жень…» До чего противное и высокомерное панибратство! Разговор был окончен, и Михайленко попрощался с Брюсовым за руку. Ира тоже встала.

– Ирина, о следующей встрече мы договоримся позже, я позвоню, – пообещал Максимыч. – Вы меня извините, что не смогу проводить? У меня еще переговоры с техническим директором, здесь, недалеко.

– Конечно.

Ирина попрощалась с ним, и Михайленко скрылся за дверью.

– До встречи, – она кивнула Александру и тоже направилась к выходу.

Но он догнал ее:

– Ира… – в отсутствие Михайленко Брюсов явно желал перевести разговор в неформальную плоскость. – Не спеши…

– Вот именно, я спешу, – она снова не глядела на него.

– Тогда я отвезу тебя, – быстро произнес Саша.

– Я на своей, спасибо, – вежливо улыбнулась Ирина и повернулась к нему спиной.

Он все-таки вышел из ресторана и даже прошел за ней несколько шагов до машины, порываясь что-то сказать, пока Ира не нажала на брелок, снимая сигнализацию. Не оглядываясь, села за руль. В заднее зеркало она видела, что Брюсов еще стоит, не зная, как поступить. Ну что ж… Все прошло по ее плану. Довольная собой, Ира завела мотор.

И очень удивилась, когда обнаружила на ближайшем светофоре, что не может разглядеть дороги. Из глаз сами собой текли слезы. «Мокрый» период ее биографии, оказывается, и не думал заканчиваться.

***

Эх, зря она оставила на эту ночь Кирюшку у мамы. Сейчас бы прижаться к его светленькой головке и убедиться, что на всем белом свете ей больше никто не нужен… Она и боялась, и хотела, чтобы Саша позвонил. Но он не позвонил. Что ж, значит, все правильно понял. Может, откажется теперь от съемок? Ну, откажется, и ладно…

На другой день Ира забрала сына домой и решила больше его от себя не отпускать. Присутствие малыша поддерживало ее. Прошло чуть меньше недели в полной тишине. Может, Михайленко и продолжал работу, но она-то об этом не знала. Молчание угнетало. Уж сказали бы что-нибудь – да или нет.

И вдруг раздался звонок. Вдруг – потому что Ира почти всегда безошибочно угадывала, когда он звонил.

– Ирин, это Брюсов, – голос его был вполне официален. – Ты сильно занята в пятницу?

– А что?

– Мы пригласили несколько актрис на пробы. Ты обещала присутствовать, во избежание разногласий.

– Ну, хорошо… А что за актрисы?

Он перечислил несколько фамилий, из них пару довольно известных.

– А они согласились? – засомневалась Ирина.

– Конечно. Я объяснил, что участвую в проекте.

– А-аа, ну да… – иронично протянула она. – На Михайленко и Смалькову такие бы не явились.

– Разумеется, – спокойно подтвердил Брюсов. – А что здесь такого?

– Да нет, все правильно, а я вам зачем?

– Мы, кажется, уже все обговорили. Если актриса тебе не понравится, работа пойдет насмарку. Так или нет?

– Ладно, – Ирина решила, что ломаться не стоит. – Куда приезжать?

Она с трудом отыскала нужное помещение на киностудии, забрав на вахте оставленный ей пропуск. В зале было пусто, только какой-то человек – наверное, оператор, настраивал оборудование.

Кирюшка сразу уставился на камеру – у него была страсть к любым электрическим приборам, а тут столько проводов сразу! Мужчина приветливо кивнул ему. Обычно стеснительный мальчик остановился около оператора, и, обрадовавшись, что его заметили, спросил, указав на осветительный прибор:

– Это что? Лампочка?

– Подожди, Кирюш… Не приставай к дяде. Простите, а вы не знаете, где Александр Борисыч? – она решила, что Брюсова здесь скорее заметят, чем Михайленко.

– Да только что был. Вы позвоните ему.

«Позвоните…» Конечно, она помнила наизусть его старый номер. Но вряд ли он его сохранил. А новый она не спросила. Ира набрала Михайленко, однако телефон оказался «не доступен». И тут, к ее облегчению, послышались энергичные шаги. Ошибиться было невозможно…

Саша, конечно, не ожидал, что она явится с ребенком. Но быстро сориентировался и наклонился к малышу:

– Привет!

– Пхивет! – ответил Кирюшка, отступая чуть-чуть назад.

– Не привет, а здравствуйте, – поправила Ира.

Она все утро учила его здороваться с взрослыми и не путать «ты» и «вы». Брюсов протянул мальчику руку, и тот смело дал ему ладошку.

– Как тебя зовут?

– Киюша, – буква «р» малышу не давалась, как, впрочем, и почти все остальные.

– Илюша?

– Кирюша, – быстро ответила Ира.

– А, прости, конечно, Петька говорил. Как я мог забыть – так звали моего героя в «Утреннем дожде».

Еще не хватало, чтобы он увязал между собой эти действительно напрямую связанные факты!

– А где Евгений Максимович? – поспешила поинтересоваться она.

– Очень на тебя похож, – утвердил Брюсов, не отвечая на ее вопрос, – просто очень. Такие же глаза, только светленький. Так странно… Твой сын…

Саша задумчиво рассматривал мальчика, и тот снова спрятался за Ирину спину.

– Да, мой сын, – раздраженно повторила Ира.

Сериальность встречи становилась почти что комичной.

– Так где Михайленко? – повторила она вопрос.

– Его сегодня не будет, он занят. Вылетел в Америку, обсудить детали со спонсором.

– А как же без него?

– Он потом одобрит наш выбор.

– Лихо…

– Пробы начнутся через полчаса. Так что есть время поговорить.

– Кирюш, пойди, посмотри, что там делает дядя, – Ира кивнула мальчику на оператора. – Только стой молча, не приставай, понял?

Кирюшка только этого и ждал. А они с Брюсовым уселись на потертый диванчик, причем между собой и Сашей она положила сумку и пакет с игрушками.

– И что все это значит? – Ира заговорила первая.

Он прищурился:

– А ты и вправду думала, что мы сможем общаться в таком тоне?

– Не знаю… я ничего не думала. В каком тоне?

– Не притворяйся. Ты не умеешь играть.

– Ну да, мы ВГИК не заканчивали. Только не пойму, какого тона ты хочешь?

Ира даже немного испугалась, так он напирал, давил на нее – взглядом, интонациями. Нет, надо держаться прежнего, ни в коем случае нельзя позволить ему вывести себя на разборки.

– Зачем же ты меня позвала, выбрала на главную роль, если не хотела видеть и разговаривать? Только не говори, что ради фильма – прости, я не верю.

Этого она и боялась. Ира собрала всю свою волю в кулак и ответила как можно пренебрежительней, даже с недоумением:

– Твоя обычная самонадеянность… Я брякнула твою фамилию Михайленко просто так, в надежде, что ты, конечно, откажешься, и он от меня отстанет.

– Вот как?

Кажется, он ни капельки ей не поверил. Значит, пора переходить в наступление.

– Именно так. А вот почему ты согласился, для меня до сих пор загадка.

Саша несколько секунд подбирал слова, прежде чем ответить.

– Ну, во-первых, мне нравится книга, и ты это знаешь, – медленно произнес он, – а во-вторых, давно хотел попробовать себя в режиссуре. И тебе помочь, раз ко мне обратилась.

– Я уже объяснила, почему «обратилась». Можешь, конечно, не верить, дело твое. А у тебя что, не было других планов? Перерыв между съемками, что ли?

– Угу. Перерыв… Отложил два проекта. Ради твоей экранизации.

– Я и забыла… Ты любишь жертвовать собой, – не удержалась Ирина.

И, видимо, зря. Потому что он сразу переменился в лице:

– Ладно, Ир, хватит колкостей. Чего там выпендриваться… – Брюсов провел рукой по лицу, то ли снимая усталость, то ли сбрасывая маску. – Я как услышал твое имя… Так захотелось увидеть… Ни спать, ни есть не мог.

– Очень трогательно… – вся ее продуманная позиция летела в тартарары, но она уже мало себя контролировала. – А раньше ты про мое существование не догадывался?

– Ты же сама меня отправила в нокаут! У тебя был любимый муж… – он вскочил на ноги.

– Не было у меня мужа, и ты это знал! Никогда не поверю, что Петя не доложил. Ну, да ведь тебе было плевать – при молодой-то жене! – Ира тоже поднялась с диванчика.

Они стояли напротив друг друга, чуть ли не сжимая кулаки и не обращая внимания на удивленно поглядывающего на них оператора.

– Мне не было все равно! Но ты отшила меня… Ты постоянно тыкала меня носом в мое же дерьмо… Я и сам о себе все знал, но хотел забыть – непонятно? И вообще, в чем ты меня упрекаешь? Если бы я позвонил – чтобы ты сказала? Снова – «пошел вон»? Сколько можно навязываться и чувствовать себя свиньей, хоть и заслуженно? Ну не может человек вечно жить с такой самооценкой… Хочется и поуважать себя чуток.

– Уважение к себе от других не зависит … – устало ответила Ира.

Нет, эта утомительная сцена сейчас совершенно не к месту! Она уже опомнилась и постаралась сбавить обороты.

– Слушай, ты прав. Так бы я и поступила. И вообще, извини, не знаю, что на меня нашло, – она досадливо поморщилась. – Какие, к черту, попреки, о чем мы? Просто… просто… не надо мне теперь заявлять, что ты не можешь ни спать, ни есть.

– Я сказал правду – ты позвала меня, и все изменилось.

– Ну, значит, теперь ты знаешь, что я тебя не звала. И как ты поступишь с фильмом?

– Я останусь, если ты по-прежнему хочешь снимать Брюсова в главной роли.

Он вызывающе смотрел на нее: мол, как ты выкрутишься.

– Для меня пути назад нет, я дала слово Михайленко, – спокойно ответила она. – Так что решение за тобой.

– Значит, продолжаем! – заявил Брюсов и снова уселся на диванчик.

Выглядел он довольным. Ира видела – он остался при своем мнении об ее мотивах, ему это больше льстило. Да и никогда он так быстро не отступался. «Ничего, на этот раз обломаешься…» – подумала она.

Послышались шаги, и в зал вошла молодая женщина – наверное, актриса, приглашенная на пробы.

– Здравствуйте, Александр Борисович, – она заулыбалась при виде Брюсова.

– Паш, ты готов? – Саша обернулся к оператору, и тот кивнул.

– Проходите, Светочка. Сейчас начнем…

Ирина подозвала Кирюшку и усадила его в уголок, всучив печенье и пару машинок. Но мальчик и так сидел тихо, с любопытством наблюдая за действиями дяденьки-оператора.

Она тоже ни во что не вмешивалась. Но не ожидала, что после всего, что было в их жизни, будет так ревновать. На пробы пришли несколько совсем незнакомых актрис, позже подъехали более известные – с ними Александр был очень любезен, целовался при встрече, они общались по-свойски – посмеиваясь друг над другом, допуская скользкие шутки. На Иру никто не обращал внимания – стояла задача понравиться Брюсову. А она сидела и гадала – не связывает ли Брюсова с кем-то из них что-либо большее?

Проходило все по одной схеме. В двух словах рассказывался сюжет, и описывалась героиня. Затем актриса читала текст короткой сцены, которую выбрал Брюсов. А потом оператор записывал несколько дублей. Своим знакомым Саша в этих сценах подыгрывал, еще раз удивив Иру быстротой и легкостью, с какой вписывался в роль. Кое-кто из персонала студии потихоньку подошел посмотреть, но на зрителей Брюсов внимания не обращал.

Теперь, увидев, как будет выглядеть главный герой в его исполнении, она впервые за все это время вдохновилась – фильм может получиться, и получиться отлично. Ничего это не чепуха, наоборот, все будет просто здорово! Сашка даже в крошечный эпизод вложил столько сложных, разнообразных эмоций, о половине которых она и не задумывалась при написании. Только бы он теперь не отказался…

Вот что, оказывается, значит, «творчество превыше всего». Она даже готова забыть о самолюбии – пусть думает, что хочет, лишь бы сыграл эту роль!

Зато про актрис Ира ничего не могла сказать. Все они – и талантливые, и не очень, вызывали у нее стойкую неприязнь.

Наконец, пробы закончились, последняя актриса, расцеловавшись с Брюсовым, уехала. И вовремя – Кирюшка уже сильно устал, сполз с диванчика и начал бегать по студии. Александр отпустил оператора и подошел к Ирине:

– Ну, твое мнение?

– О чем? – не сразу поняла Ира, так она уже привыкла к мысли, что от нее ничего не зависит.

– Кого берем?

– А ты кого выбрал?

– Вообще, не очень прилично было приглашать всех в один день, – скривился он. – Кое-кто обиделся. Но времени у нас мало. Чтобы решить точно, надо отсмотреть записи. Только не сегодня… Через полчаса мне надо ехать в Жаворонки – у матери день рождения.

– А почему в Жаворонки?

– Я ей дом построил, теперь там весь год живет.

– Передала бы ей поздравления, но вряд ли она обрадуется. По поводу героини – не знаю… Мне никто не понравился… или я ничего в этом не понимаю.

– Тогда играй сама, – засмеялся Брюсов. – А что? Это идея. Попробуешь?

– Конечно, – мрачно заметила Ира, – я даже в садике зайчика не сумела сыграть, воспитательница прогнала. Говорит, зайчики не смотрят «волком», а девочка, которая лисичку играла, была моим заклятым врагом.

– Ну, да, у тебя все на лице написано. К тому же, зайчик – не твой типаж, – серьезно закивал Брюсов. – А вот марку держать умеешь, нечего сказать. Помнишь сцену с Сухомлиным?

– Не помню, Саш, – Ира отвернулась и обняла подбежавшего Кирюшку.

– Эх, стоило бы сделать дублик все-таки…

– О чем ты? В начале фильма героине восемнадцать. На двадцать лет я не помолодею. Твои актрисы, правда, тоже не девочки, но они хоть играть умеют.

– Загримировали бы… – усмехнулся Брюсов. – Вообще, все порываюсь сказать, что выглядишь ты здорово… Ты как вошла в ресторан, я просто…

– Спасибо, – она резко прервала новые излияния.

Саша помолчал.

– Но восемнадцать тебе не дашь, – в глазах его появились прежние веселые искорки, – тут ты права. Знаешь, у женщины возраст в глазах. У тебя глаза слишком умные. И всегда были такие.

– Ладно, ближе к делу, – Ире не нравился его игривый настрой. – Кого предлагаешь ты?

– Харимова неплоха.

– Это которая?

– Из молодых, брюнетка. Я видел ее в спектакле выпускном, был похожий типаж. В понедельник вернется Михайленко, посмотрим дубли, я тебе покажу.

– Хорошо, – устало вздохнула Ирина. – Как скажешь.

Она поднялась с дивана и принялась укладывать разбросанные игрушки. Кирюшка подергал ее за рукав:

– Мам… а мам… Мам… Этот дядя подарил мне Бобика?

– Бобика? – удивился Брюсов. – Это кто же у тебя, собачка?

– Нет, – мальчик доверчиво подошел к нему, – собачку мне мама не разрешает. Это мой медведь.

– Этот дядя, этот, – торопливо объяснила Ирина и посмотрела на Сашу. – Да ты не помнишь, наверное, белый мишка такой, до сих пор существует.

– Помню отлично, – серьезно ответил Брюсов. – Я его долго выбирал. Все думал, какой бы понравился… моему сыну… если бы…

Он прервался и присел перед Кирюшкой на корточки:

– А ты любишь Бобика?

– Угу…

– Покажешь его мне?

– Не-еет, – глазки у мальчика стали испуганными.

– Почему?

– Вы ругаться будете…

– За что же?

– А он… он такой серый-пресерый стал, местами сероватый… Он болеет часто…

Брюсов засмеялся и потрепал малыша по затылку.

Ира выпрямилась:

– Символично, не правда ли? Все сначала бывает белое и чистое…

Он поднял на нее серьезный, встревоженный взгляд:

– Ир…

– Мы пойдем, Саш, ребенок устал…

– Слушай, на выходных что делаете? Давайте погуляем, с Кирюшкой. Отвезу вас в парк. Поговорим нормально, без дураков. Ну, давай, пожалуйста!

Господи, ну до чего у него все просто! Прямо с ума сойти можно. Ира в недоумении смотрела на него, изумленно качая головой:

– Саша, о чем ты?

– А ты не понимаешь? Мы с тобой взрослые люди. Близкие люди.

– Может, у тебя таких близких целый вагон, я не знаю… Все мои близкие – это вот, – она кивнула на Кирюшку.

Уже перед выходом из студии Ира обернулась на него и тихо произнесла:

– Саш, не все можно отстирать в стиральной машинке. Пора бы это понять.

***

Вернулся Михайленко, и они отсмотрели пробы. Разумеется, сошлись на Харимовой. Когда Ира увидела девушку на экране, а не перед собой, она смогла оценить – играет замечательно.

Брюсов отослал Харимовой книгу, и предложил пригласить Наталью для разговора. Ирина должна была помочь девушке понять свою героиню, ответить на возникшие вопросы. Это был его первый звонок за неделю, прошедшую после возвращения Михайленко – после выбора актрисы Ира общалась исключительно с Евгением Максимовичем.

Александр сразу завел разговор о делах, так что придраться было не к чему.

– Понимаешь, – объяснил он по телефону, – Наташка – девочка талантливая, слов нет, схватывает на лету. Но – это современное поколение, оно другое… Мы тут поговорили с ней. Короче, она даже мотивов твоей героини не понимает практически, и в этом нет ее вины. Вот, например, девушка приходит к герою сама, первая… Для того времени вещь нетипичная. А Наталья даже не видит, в чем тут фишка, о чем страдания…

– Хорошо, – согласилась Ирина.

Назначили время. Погода была прекрасная, поэтому договорились посидеть в плавучем кафе на Москва-реке. Ира поймала себя на том, что с нетерпением ждет новой встречи. Умом она все понимала, но что могла поделать со своим сердцем? Кирюшку Ира снова взяла с собой – они собирались покататься потом на речном трамвайчике.

Они немножко опоздали, а когда подошли, Брюсов с Харимовой уже сидели за столиком, оживленно беседуя. Острая ревность пронзила Ирину насквозь. Девушка была молода, привлекательна и явно без комплексов. На ней были заниженные по последней моде джинсы, короткий топик демонстрировал плоский живот. Лифчик под топиком отсутствовал. Обычно Ирина чувствовала себя молодой и привлекательной, но на фоне этой юной полуобнаженной девицы она как-то сразу вспомнила про свой возраст.

Взяв себя в руки, она улыбнулась и поздоровалась. Наталья с любопытством уставилась на нее. Брюсов встал, пододвинул Ирине стул и поздоровался с Кирюшкой за руку.

– Привет! Как дела?

– Нохмально, – ответил за них обоих Кирюшка.

– Как твой Бобик? Поправился?

– Угу, – мальчик сейчас больше интересовался мороженым, стоящим перед актрисой. – Мама вылечила.

– Это она умеет, – Саша бросил на Ирину взгляд. – Слушай, мальчику можно мороженое?

– Только чуть-чуть. Я сама закажу.

Но Брюсов уже давал распоряжение официанту, а потом обратился к дамам:

– Вы ведь знакомы? Виделись на пробах, так?

– Ирина Сергеевна, кажется? – Наталья приветливо кивнула.

– Да, очень приятно. Наталья, Александр Борисович сказал мне, что у вас есть вопросы по сценарию. Я понимаю, вам надо принять решение…

– Да нет, – откровенно рассмеялась Харимова, – сниматься я буду в любом случае, если только Александр Борисович не передумает. От таких предложений не отказываются. Только он хочет, чтобы я лучше понимала героиню. Собственно, я не понимаю ее вообще.

– Наташ, давай без имен-отчеств, – вступил в разговор Брюсов. – Нам с тобой любовь играть, так что привыкай.

– Между прочим, я с первого курса мечтаю с вами любовь играть! – девушка кокетливо улыбалась ему.

А Ира наклонилась к Кирюшке, объясняя ему, как кушать мороженое:

– Бери ма-аленький кусочек, и подольше во рту подержи, пока не растает. А то холодное очень.

– Ладно, вернемся к героине, – Брюсов был явно польщен репликой Харимовой. – Наташ, задавай вопросы.

– Ну, во-первых, я вообще не уверена, что такие женщины, как ваша героиня, существуют. Нет, конечно, любовь, и все такое… Но смотрите – она же полагает, что ее бросили. Как же она столько лет продолжает любить его, никого не может завести другого? Не месяц, не два, а годы! Вот вы – знаете таких женщин?

Ирине показалось, что Брюсов ждет ответа с некоторым напряжением. Но она только смотрела в пространство невидящим взглядом. Когда она писала свой первый роман, сама считала чувства героев – не сказкой, нет, но скорее исключением из правил. А вот теперь стала лучше понимать собственную героиню. Точнее, ее прототипа.

– Знаете, – Ира подняла глаза на девушку, – я не утверждаю, что это типичная история, даже для тех лет моя героиня ведет себя, прямо скажем, нестандартно. Но я знаю таких людей. Нельзя сказать, что их не бывает.

– А вы так могли бы? – поинтересовалась Наталья.

Ира снова помедлила с ответом. Потом нехотя произнесла:

– Да, со мной случалось нечто подобное. Если честно, то такой любви не позавидуешь, врагу не пожелаешь. Настоящая болезнь. Ненормально это, вы правы.

– Вы замужем? У вас есть любимый человек? – продолжала допытываться девочка.

Что это еще за наглость? Ирина подняла брови. Она не собиралась отвечать на подобные вопросы… тем более, при Брюсове.

– Это имеет отношение к делу? – сухо произнесла она.

– Вы извините, конечно, – поправилась Наталья, увидев недовольное выражение лица собеседницы, – но мне действительно хочется понять…

– Да ладно, – Ире вдруг стало все равно, что подумает Саша. – Нет, я не замужем.

– А эта история, которая с вами случилась – речь идет об отце вашего сына?

– Нет, – улыбнулась Ира, – это вообще было давным-давно. Теперь все прошло.

– Значит, вы все-таки поправились после болезни? – удовлетворенно заметила Наталья.

Ира с удивлением осознала, что девушка совсем не глупа и своими вопросами ловко привела собеседницу к нужному выводу. Она усмехнулась:

– Понимаю. Вы хотите сказать, что вечной любви не существует, и тому подобное. Конечно, все проходит… По крайней мере, рана затягивается. Но бывают исключительные случаи, наверное. Давайте считать, что мы снимаем сказку.

– Не такую уж сказку. У кого-то легче заживает, а у кого-то… Остается рубец, он кровоточит, и рана всегда может открыться вновь, – подал голос молчавший до этого момента Саша. – И в какой-то момент понимаешь, что выздоровление невозможно.

Ира испуганно посмотрела на него, но он спокойно продолжал:

– Ведь так это случилось с твоими героями, да, Ирин? Но ты, Наташ, не грузись, что не понимаешь. Этого, если не испытал, не поймешь. А сыграть ты сможешь, просто надо включить воображение. Я тебе подскажу, не волнуйся.

Дальше разговор вошел в более безопасное русло. Брюсов больше молчал, а Ира обсуждала с Натальей детали костюма и прическу героини, которые будут соответствовать тому времени. Вообще-то, актриса скорее понравилась Ирине – прямая, умная. Но от того факта, что Наташа оказалась вовсе не легкомысленной дурочкой, становилось только больнее. Ира помнила – Брюсова всегда интересовали женщины с богатым внутренним миром. Да и красоты Харимовой не занимать.

Никогда Ира не думала, что станет завидовать чьей-то молодости. Но сейчас ей, мягко говоря, неприятно было смотреть, как Наташа совершенно откровенно старается понравиться Брюсову, и, кажется, легко достигает своей цели. Не зря же он пригласил именно ее на эту роль! Что ему какая-то Ира? Сидит, сравнивает двух женщин и недоумевает: неужели он был когда-то влюблен в эту малоинтересную особу?

Впрочем, о чем это она? Ей тоже ничего больше не надо от Саши. Пусть живет, как хочет. Играет любовь и в любовь, но все это – без нее…

Кирюшка доел мороженое, и ему стало скучно. Он уже несколько раз выпрашивал разрешения побегать по набережной, но Ира его не отпускала. Тогда Брюсов взял мальчика за руку и отправился с ним гулять вдоль парапета. Ирина напряженно проводила их глазами: мужчины оживленно беседовали.

Наконец, мучительный для нее разговор закончился, и они стали прощаться. Вернулся Брюсов с Кирюшкой. Наталья без всяких заморочек поинтересовалась, в какую сторону он едет, и напросилась в машину.

– Ир, ты за рулем, или вас подвезти? – вежливо спросил Саша.

– Пешком. Но мы покататься хотим, через час речной трамвайчик. Так что спасибо.

– Ты поплывешь с нами на катехе? – неожиданно поинтересовался Кирюшка у Брюсова.

– Не «ты», а «вы», – поправила Ира. – Дядя занят, он не может.

Саша взял расстроенного малыша за руку:

– Давай договоримся. Ты в следующий раз приезжай с мамой, я тебе покажу киностудию, там много чего интересного. Ир, надо будет пообщаться с декораторами – обстановка в квартире и тому подобное. Я позвоню тебе, ладно?

– Конечно, – она кивнула.

Они остались с Кирюшкой ждать трамвайчика. Ира видела, как Брюсов распахнул перед девушкой переднюю дверцу, потом уселся за руль. Ирина отвернулась. Ей больше не хотелось участвовать в этом проекте.

***

Максимыч теперь чаще бегал по административным вопросам, чем занимался творчеством. Впрочем, с началом финансирования к делу должны были подключиться необходимые люди. Надо сказать, присутствие Брюсова решало все организационные вопросы просто влет.

А Ирина начала перерабатывать повесть для сценария. Приступ уныния прошел – с Наташей больше не пересекались, и Ира по этому поводу совсем не расстраивалась. Она быстро втянулась в работу, разрабатывая эпизод за эпизодом, с увлечением предлагая варианты. Правда, как только она представляла себе, как будет выглядеть тщательно прописанная сцена любви в исполнении Натальи и Александра, ей хотелось переписать весь сюжет так, чтобы герои вообще никогда не повстречались.

По ходу работы у Иры возникло много новых идей. Саша прислушивался к ней, и прислушивался серьезно. Пару раз он даже заметил, что она проявляет отличные способности к режиссуре. Вместе потихоньку подбирали актеров на роли второго плана. Ире пришлось отказаться от ведения бухгалтерии в двух фирмах – она ничего не успевала.

Никаких намеков, разговоров и долгих взглядов больше не было. Брюсов как будто полностью переключился на совместную работу, больше не пытаясь вывести Ирину на откровенный разговор. Формат дружеского партнерства оказался наиболее удачным, и Ира, разумеется, его поддержала – все так, как она и хотела, не прикопаешься. Нарочитую холодность пришлось отменить – для нее не было оснований. Стиль их общения теперь выглядел так: когда-то мы были знакомы, приятно возобновить добрые отношения.

Все шло хорошо… И все было плохо! С каждым днем Ирине становилось всё хуже и хуже. Вынужденная, как выразился Брюсов, при нем «держать марку», дома она все больше впадала в депрессию. Ира сама не знала, чего же все-таки хочет. Уговаривала себя, ругала за непоследовательность.

Пришлось признаться себе, что Сашины страдания были бы ей приятней, чем такое благостное, дружелюбное отношение. Ира и боялась, и хотела его видеть. День, прожитый без совместный работы, казался ей пустым. Более того, она представляла, что в это время Саша находится с какой-нибудь девушкой, быть может, даже с Харимовой, и в сердце у Иры будто шевелилась острая иголка.

И, конечно, она любила его, любила много сильней, чем раньше. Воспоминания о его предательстве не стерлись, Ира знала, сделай Брюсов хоть один шаг в ее сторону – и она поставит его на место. Но как же ей хотелось, чтобы он сделал этот шаг… Наверное, она все-таки хорошо скрывала свои чувства, потому что Саша как будто ничего не замечал.

Однажды, уже в конце лета, раздался телефонный звонок. Ира не сразу вспомнила, кто это, услышав в трубке странно знакомый грудной голос. И только через несколько секунд поняла, что разговаривает с самой давней и преданной поклонницей Брюсова.

– У меня к вам несколько вопросов, – заявила Надежда, когда они, наконец, выяснили, кто звонит.

– Каких? – удивилась Ирина.

– Это касается Александра Борисовича и ваших с ним отношений.

– А вы уверены, что я стану вам отвечать? – Ира пребывала в недоумении.

– Поймите, Ирина, Александр в какой-то мере уже не принадлежит себе. Его поклонницы должны знать, что происходит у него в жизни.

– Раньше, кажется, вы утверждали, что поклонницам не стоит знать слишком много.

– Совершенно верно. Однако, чтобы правильно преподнести информацию людям, я должна сама понимать, что с происходит с их кумиром. Дальше меня это не пойдет, не волнуйтесь.

– Извините, но я ничем не могу вам помочь. Личная жизнь Александра Борисовича никаким боком меня не касается, причем уже давно, – Ира не знала, то ли посмеяться, то ли сразу бросить трубку.

– Но у меня есть сведения, что вы работаете вместе над сценарием нового фильма. Творчество Александра, несомненно, интересует нас не меньше.

– Ну, значит, вы и сами все знаете. Да, работаем.

– И что это за фильм?

– Скажите, Надюша, а не могли бы вы спросить об этом у самого Брюсова? Я не знаю, в какой степени он хочет раскрывать свои планы. Вы ведь, кажется, тесно общаетесь.

– Да, да… – голос у дамочки стал огорченным. – Но почему-то именно об этом проекте Александр наотрез отказывается говорить. Я бы даже сказала, он рассердился на меня. Не понимаю, что случилось. У нас такой стаж знакомства, и я еще ни разу не подвела его, опубликовав непроверенную, несогласованную с ним информацию.

– Странно…

– Да, очень странно, – Надя явно рассчитывала на сочувствие. – Вот я и подумала, может, дело в ваших личных с ним отношениях…

– У нас нет никаких личных отношений. Только дела. Фильм будет по моему сценарию, а Брюсова пригласил продюсер, чтобы… – Ира осеклась, решив, что сказала слишком много. – Кстати, у вас-то откуда эти сведения? Вы и фамилии-то моей раньше не знали, кажется…

– Это моя работа, – гордо произнесла Надя.

– Ну, вот и работайте дальше, – жестко заключила Ирина.

Она положила трубку на рычаги и попробовала засмеяться. В самом деле, это просто комично. Что там напридумала Надя? Что у них снова роман? Нет, и не может быть никакого романа. А что, что может быть?

Ира в который раз задумалась, что будет дальше. Как наркоман без дозы, она уже не могла обходиться без Саши. И при этом прекрасно понимала, что будущего у их отношений как не было, так и нет. А ведь впереди только страдания. Возможно, ее присутствие на самих съемках и не понадобится, значит, расставание уже скоро. Выйдет фильм, но станет ли она его смотреть?

Неважно. Сейчас у нее одна задача: выдержать это все, не показывать Брюсову своих чувств, не сломаться.

***

Садик в сентябре открылся, но Ира по – прежнему брала Кирюшку собой. Ей было очень тоскливо, да и Кирюшка просился. К тому же, присутствие сына придавало ей уверенности.

Ирине поневоле нравилось, как серьезно Брюсов общается с мальчиком. Казалось, он взялся очаровать малыша, и это у него вполне получалось. Он никогда не оставлял без внимания Кирюшкины реплики, всегда отвечал на любые вопросы. Любил повторять смешные выражения, которых у Кирюхи было в изобилии. Малыш ему нравился, а может, просто хотелось собственного ребенка – возраст-то подходящий для сознательного отцовства.

Они действительно на один день выехали за город – она с Кирюшкой, Михайленко и Брюсов, недалеко, километров восемьдесят от Москвы. Выбрали место для съемок, поговорили с администрацией поселка. А потом погуляли. После сухого лета осень в этом году наступила рано. И сейчас, в начале сентября, листья с деревьев уже вовсю сыпались на дорожки разноцветными сухими лоскутиками.

Кирюшке нравилось ходить по листве, загребая ее ботинками, «чтобы шуршало». Сашка взял его за руку, и они ушли далеко вперед. Ира задумчиво смотрела им вслед. Мальчик, обделенный мужским воспитанием, говорил теперь только о дяде Саше. «Дядя Саша рассказал мне это, показал мне то, возьмет меня туда-то…» У них даже завелись собственные секреты. А к чему это все? Для чего Брюсову понадобилось приручать ребенка, о котором потом забудет и думать? Наверное, придется поговорить с Александром. Но как сказать, чтобы он правильно понял? Еще решит, что она вредничает, а ведь ничего плохого Саша вроде не делает…

Повод для разговора представился на обратном пути. Ира оставила машину дома – так далеко ехать с ребенком за город она боялась. В ту сторону ее прихватил Михайленко, а обратно Кирюшка, конечно, захотел с дядей Сашей. К середине дороги малыш стал клевать носом, ему подложили подушку, а Ира перебралась на переднее сиденье.

– Старкова недавно видел, – заметил Брюсов. – Он очень удивился, услышав, чем мы занимаемся. Привет тебе передал.

– А как там Оля?

– Оля немножко располнела. Теперь осваивает всевозможные диеты. Увидела бы тебя – обзавидовалась. Она танцевать снова рвется. После такого-то перерыва…

– А Петька как – отпускает ее?

Брюсов усмехнулся.

– Петька требует второго. И вообще, сказал мне по секрету, что полненькая Ольга возбуждает его больше. Вот только она и слушать ничего не хочет.

– Молодец Петька, – грустно произнесла Ира.

Он бросил на нее взгляд, но ничего не сказал.

– Кстати, по поводу детей… – решительно начала она. – Саш, ты только не обижайся, пойми меня правильно… Кирюшка слишком привязался к тебе. Нет, спасибо тебе, конечно, что ты так хорошо с ним. Но маленькие – они очень чувствительные. Кончится съемка – и он станет спрашивать, где ты. Зачем это нам?

Саша молчал, и Ира испугалась – как бы он не подумал, что она на что-то намекает.

– А что у тебя случилось с тем парнем? Отцом Кирюшки? – спросил вдруг он.

– Да ничего не случилось, – Ира отвернулась к окну. – Не сошлись характерами.

– Он помогает вам?

– Конечно.

– Кирюшка говорит, что почти его не видит.

– Это я виновата.

– Мстишь за свои обиды?

– Что? А, нет… Какие обиды, нет, – она даже засмеялась. – У нас все по-другому. Просто… Диме вредно к нам часто приходить. Так уж вышло, что в этой истории я – полная стерва. Но даже ради Кирюшки…

Да нет, не стоило объяснять Брюсову нюансы ее отношений с Димкой – это означало вырулить на опасную тему. Но Саша, если что и понял, то промолчал. Тогда она решила, что тоже может кое о чем спросить, и произнесла небрежно:

– А у тебя что произошло с Олесей Ясеньковой? Вы были красивая пара.

– Ну, ты, наверное, поняла уже… Лиза меня освободила – и ее железному терпению настал долгожданный конец. И мне так захотелось показать Сухомлиным козью морду – мол, я только на тебе, дорогая, и не хотел жениться. А вот на другой – пожалуйста.

– Месть по-мужски! Мелко плаваете, Александр Борисович…

– Ну, что поделать… Сильнее ты во мне уже не разочаруешься, – он горько усмехнулся.

– Кстати, и для меня урок, – добавила Ирина, не сдержавшись.

Фраза про женитьбу больно задела ее самолюбие.

– Не переворачивай, причем тут ты? – встрепенулся он. – Если я на ком и хотел жениться, то…

Ну вот… Копнули! Нельзя позволять ему думать, что она переживает.

– Прекрати, Саш, – быстро перебила его Ира, – я просто так. Все понимаю. Про имидж я уже наслушалась, сейчас меня это больше не волнует. Так что Олеся?

Кажется, он тоже пожалел, что свернул с их нового стиля общения. Поэтому продолжил уже спокойно:

– Ну, казалось, что-то может получиться. Она дала мне чувство свободы, а я ей – путевку в жизнь. Разбежались мирно, оказалось, что по отдельности нам ничуть не хуже, чем вместе.

– Понятно…

Остаток пути провели практически молча, только изредка обсуждая нюансы предстоящих съемок. До них, правда, было еще далековато. Приехали очень поздно. Ира решила малыша не будить, повесила сумку на плечо и аккуратно вытащила Кирюшку – он даже не проснулся. Брюсов подхватил ребенка из ее рук:

– Давай, донесу его.

Они поднялись на этаж, зашли в квартиру. Сашка огляделся по сторонам. Наверное, вспомнил, как жил здесь, и сам теперь этому удивлялся. Теперь Ира не сомневалась, что Брюсов давно ее не любит. «Ну что такое полгода, проведенные с какой-то Смальковой, в его интересной биографии», – снова подумала она. – Попробовал было устроить вечер воспоминаний, не вышло – ну и не надо…»

От этой мысли больно кольнуло где-то внутри. Ира включила свет, и они, потихоньку раздев мальчика, вместе уложили его в кроватку.

– Глотнешь чаю? – спросила она.

– Конечно. Кофе, у тебя, помнится, не подают, – неудачно пошутил он.

Ирина молча собрала ему на стол – хлеб, сыр, ветчину. Саша казался очень уставшим, опустив голову, разглядывал что-то в чашке и думал о своем. В который раз она задалась вопросом, есть ли у него кто сейчас, и общается ли он с Харимовой, и в который раз одернула себя: «Тебе-то – какая разница!».

Саша поднял на нее глаза, но так ничего и не произнес. Во взгляде у него была непонятная, напряженная тревога.

– У тебя что-то случилось? – сколько раз она задавала ему раньше этот вопрос, чувствуя малейшие нюансы его настроения.

– Я очень устал.

– Да, долго ехали. Столько пробок в выходной.

– Не в этом дело. Я очень устал за последние два месяца. У меня была самая тяжелая роль, которую я когда-либо играл. И чувствую, что не справляюсь.

– Роль? – удивилась она. – Ты же говорил, что отложил все роли?

– Да нет, одну приходится играть… – знакомым жестом он провел ладонью по лбу. – А главное, не уверен в себе и не знаю результата. А от этого зависит все.

– У тебя прекрасно получится, – успокоила его Ира. – Я тебя знаю. Ты не провалил в своей жизни ни одной роли…

– Так уж и ни одной? – он в упор посмотрел на нее, и Ире показалось, что разговор пошел совсем не о кино.

Но Брюсов быстро отвернулся, встал и вышел из-за стола. Заглянул в детскую:

– Как малыша-то сморило… А, вот и его серый Бобик…

Ира, действительно, сразу подложила медвежонка Кирюшке под бок – он всегда спал только с игрушкой.

– Он так похож на тебя. Такое же задумчивое выражение во сне, – произнес вдруг Саша.

Она испуганно повернулась к нему, но Брюсов больше не глядел в ее сторону. Он надел плащ, бросил короткое «до свидания» и скрылся за дверью.

А Ира осталась стоять в полном недоумении. Она ничего уже не понимала. Но на секунду ей показалось, что они вернулись на пять лет назад, нет, не вернулись, а прожили эти пять лет совсем по-другому, так, как могли бы их прожить, и мальчик, который сейчас спит, обняв медвежонка – их общий ребенок…

***

На другой день Ира все-таки собрала Кирюшку в садик. Хватит ему с ними болтаться. И хватит всяких «дядей Саш». Поэтому утром начались капризы.

– Не хочу в садик. Дядя Саша обещал показать танк!

– Какой танк?

– На походной гохе.

– На Поклонной, наверное? Я сама покажу тебе танк, поедем в выходной, и покажу, – сказала Ира.

Ее начинало это злить. Каким образом «дядя Саша» собирается выполнять свои обещания?

– А я хочу с ним! – заявил Кирюшка.

– А он уезжает… – продолжала бороться она.

– Не пхавда. Он меня спхашивал, хочу я с ним жить?

– Что-оо?! А ты что?

– Я хочу, хочу!!!

– А меня ты больше не любишь? Ну и живи, с кем хочешь! – она отвернулась от малыша.

Кирюшка сразу же заревел и обвил ее шею ручонками:

– Мамочка, мама… я с тобой хочу… и с дядей Сашей…

Ира была просто в бешенстве. Во-первых, никогда Кирюшка так не капризничал, а во-вторых… Вот какая пакость эта Брюсов! Посмел тронуть самое дорогое, что у нее есть! Подожди… Зачем ему вообще это понадобилось? Если она сама ему не нужна, для чего ему мальчик? Да просто его постоянная потребность во что бы то ни стало всех очаровывать, чтобы все его обожали! Нет, вот этого она так не оставит.

На сегодня у них была назначена встреча – пора было утверждать сценарий в окончательном варианте. Как обычно, договорились «У Брюсова». Ира настроилась крайне решительно. Сейчас они утвердят сценарий, и больше она на съемках не появится. Дальше справятся и без нее. Пусть играет со своей Харимовой, а Ира этого видеть не может и не хочет!

Михайленко даже отшатнулся, увидев ее злое лицо. Брюсов тоже поднял брови. Вид у него был, как и вчера вечером, угрюмый.

Она швырнула сумку на столик.

– Обедать будешь? – спросил Саша. – А где Кирюшка?

– Спасибо, я сыта по горло. Кирилл в садике.

Она уселась за стол и уставилась в пространство невидящими глазами.

– Ирина, в чем дело? – поинтересовался Михайленко. – Вам не понравился последний вариант? Я готов вас выслушать.

– Нет, нет, все в порядке, Евгений Максимович, – она постаралась взять себя в руки. – Я думаю, работа над сценарием завершена. Собственно, я практически ничего не делала, так что можете мое имя в титрах не ставить.

– Ну, не скромничайте… Вы провели огромную работу. И еще предстоит сделать немало. Во время съемок обычно много чего выясняется.

– Я думаю, Александр Борисович справится. Видите ли, я собралась выходить на работу. Так что дальше вы прекрасно обойдетесь и без меня. Я тебе очень благодарна за помощь, Саша. Думаю, фильм получится, ты даже из такого материала сумеешь сделать конфетку.

Брюсов только исподлобья смотрел на нее, будто изучая.

Михайленко пожал плечами:

– Ну, что ж… Если вы заняты…. Но мы ведь сможем консультироваться с вами по спорным вопросам, не правда ли?

– Конечно. Звоните мне в любое время, я буду рада вам, Евгений Максимович, – она сделала ударение на слове «вам».

Брюсов еще больше нахмурился, но снова промолчал.

Михайленко собрал папки:

– Александр, до встречи. Мы готовы приступить на следующей неделе. Весь персонал предупрежден. Финансирование пошло, так что… Ирина, вы на машине или вас подвезти?

– Спасибо, я на машине.

– Ира, останься на пару минут, – открыл, наконец, рот Брюсов. – Мне надо сказать тебе кое-что важное.

– Все самое важное ты мне уже сказал, до свиданья!

Она вылетела из ресторана так же, как и влетела. Михайленко только с удивлением посмотрел ей вслед.

***

Не успела она войти домой, как раздался телефонный звонок. Звонила Вера. Они редко теперь общались – подруга вышла на работу, и ей было катастрофически некогда – Полинка училась неважно, приходилось каждый вечер сидеть с уроками.

– Слушай!! Ты не представляешь, с кем я сейчас разговаривала! Ну, догадайся…

– Откуда я знаю… – устало отвечала Ира, погрузившись в свои мысли.

– С Брюсовым твоим!

– Что?! Как это??

– Ну, так послушай. Мы тут с Виталиком сидим, гриппуем. Ему-то уже лучше сегодня, а я, наоборот, совсем свалилась. Так мы с ним чуть было не поругались – Виталька решил, что я опять…

– Подожди, Вер… Брюсов тебя даже не знает!

– Вот и я чуть в осадок не выпала! Короче… Не знаю, в каком месте твоего Брюсова вдруг кольнуло, только он разыскал сначала Толяна, допрашивал его о тебе – с кем ты была, с кем сейчас и все в этом роде. Ну, а откуда Толька знает? Решил выслужиться – говорит, дам телефон подруги, она в курсе всего.

И это за то короткое время, что Ира ехала домой?

– Вер… надеюсь, ты ему ничего про меня не рассказала.

– Нет, Ирочка, рассказала… Ты уж меня прости, но я ему выдала по полной! Мало ему не показалось. А он-то, небось, думал – я сейчас в обморок упаду от счастья. «С вами разговаривает Александр Брюсов!» Только что наград своих не перечислил. А я ему: «Очч-чень приятно!» А он: «Хочу поговорить с вами об Ирине». Ну, я и завелась. «И чего вам теперь от Ирины надо? – говорю. – Вы и так ей всю жизнь испортили. Из-за вас у ее ребенка нет отца…»

– Да причем тут он… – застонала Ира.

– Вот и он говорит: «Почему из-за меня?» А я: «Да потому, что Ирка из-за вас отличного парня выгнала, который ее до сих пор любит, готов был на руках носить… Мол, считала, что это вы – ее муж. И с тех пор ни на одного мужика так и не глядит».

Ира даже опустила руку с трубкой. Нет, ну что с этой идиоткой делать – убить, что ли?

– Господи, Верка, ну ты дурында! У него и так самомнение выше крыши. А теперь он вообще убедился, что я по нему с ума схожу!

– Ну, прости, Ир… не удержалась. Он, видишь ли, тобой интересуется, спустя столько лет!

– И чем все закончилось?

– Ну, он вроде как сильно обрадовался… Ой, прости меня, Ирочка! Но, с другой стороны, ведь он вспомнил про тебя, объявился…

– Объявился! Да мы уже два месяца общаемся, как друзья.

– Да ты что?! И молчала!

– Да по работе, Вер. По моей книжке будет фильм сниматься. А он в главной роли играет. И как режиссер… Короче, в каждой бочке затычка. Не понимаю, зачем он тебе звонил. Вроде все между нами ясно. Каждый сам по себе.

– Ир… он и взял с меня слово, что я тебе не расскажу. Вот дурак, да? Ты для меня такое сделала… буду я хранить слово ради какого-то Брюсова. Ир, а знаешь, что он в конце говорит? «Как вы думаете, Вера, она сможет меня когда-нибудь простить?» А я ему: «Вам это нужно, можно подумать?!»

– А он?

– «У меня от этого вся жизнь зависит…» Прикинь? Ир, он тебя любит еще… Я точно тебе говорю! Короче, я ему сказала: «А это вы сами у нее спросите». Ир, может, и правда, все наладится?

– Верочка, милая… Я не смогу ему верить больше. Стоит простить – и жди нового предательства. Это всем известно. Пройдет время, все забудется, и…

– А мне кажется, эти годы чему-то его научили. Если будет бояться тебя потерять… Потерять все легко, а вот вернуть… Ир, я по себе ведь знаю, забыла? Меня же простили. Ты что, считаешь, не надо было?

– Вер, он – мужик. И относится к этому проще. Уедет на съемки – и…

– Значит, не проще, раз все эти годы помнил тебя. Ой, извини, Виталька идет, – зашептала вдруг она. – Он и так мне допрос устроил, я его специально в магазин услала.

Послышались короткие гудки, а Ира тупо уставилась на трубку. Так какую же цель преследует Брюсов? Все это время он вел себя сдержанно и равнодушно. Она не замечала у него никакого к себе интереса. Или – замечала? Если ей что и казалось, Ира убеждала себя, что все это иллюзии. Что он вчера нес – про какую-то роль… Значит, он с ней играл эту роль? Психолог, твою мать! Все продумал. Знал, что ее заденет его безразличие. Обработал малыша. Все вызнал у Верки.

И что же теперь? Она не могла разобраться в собственных чувствах. Одна ее половина ликовала от сделанного открытия – Брюсов ее любит! Всегда любил. И что говорить, она всегда об этом знала. А другая… Ну не может она все забыть! И… боится, очень боится новых страданий. Эти актрисы, его положение в обществе… Все стало еще круче, чем раньше.

Но ведь и он изменился, она видит – он изменился. Вырос и стал вдумчивее, глубже. Однако поставь его снова перед выбором: она или кино – что он выберет? Глупо спрашивать! Нет, ее ценность в его жизни осталась прежней. Первым делом – самолеты.

«А как ты хотела? – тихо возражала первая половина. – Если любишь талантливого человека, то должна понимать, что всегда будешь для него на втором месте». «Вот именно, – ответила она самой себе. – А на втором я быть не умею».

Так ничего и не решив, Ира побежала в садик за Кирюшкой. Там ей пришлось отвлечься от мыслей о Брюсове. Воспитательница пожаловалась, что мальчик отвык от режима, отказывается есть, не спал в тихий час, и вообще, его надо приводить в чувство. Поэтому на обратном пути Ира вела воспитательную работу.

Около самого дома ее всегда послушный сынишка уселся посредине дороги:

– Я устал!

– Ты не заболел? – обеспокоилась она.

– Нет.

– А почему кушать не стал в садике? – Ирина присела перед ним.

– Не хотел. А Вовка кушал мой суп! – заявил вдруг мальчик.

– Прямо из твоей тарелки?

– Да.

– А ты что?

– А я ему говорю: «Плюй мой суп обратно!»

– А он? – испугалась Ира.

– А он не выплюнул…

– Ну и, слава Богу! – облегченно вздохнула она. – Вставай, пойдем скорее.

***

Ирина глянула на свои окна с удивлением – она что, не выключила свет? Отперла дверь и чуть не вскрикнула от неожиданности.

– Дядя Саша! – Кирюшка сразу кинулся к нему в объятья. – Ты не уехал!

– Так можно заикой остаться, – растерянно проговорила Ирина. – Ты как сюда попал?

– Ты у меня ключи не отобрала. А замок не поменяла.

– И где ты эти ключи хранил пять лет?

– Где надо, там и хранил… – буркнул он.

– А где машину оставил?

– На стоянке.

Ну, не выгонять же его при ребенке? И она не была уверена, что хочет его выгонять. Хоть на один вечер создать иллюзию совместного существования… В этом было что-то ненормальное, но…

Пока Ира готовила еду, мужчины чем-то сильно увлеклись в детской. Потом очень мирно поужинали вместе.

– Ты в каком районе сейчас живешь? – поинтересовалась Ирина.

– Там же, на Филях. Помнишь?

– Ага. Чего же это ты не расширился?

– А зачем? Мне этого достаточно. А ты, правда, собралась на работу?

– Собираюсь, – уклончиво ответила она. – Романы каждые три месяца писать не будешь.

– Сейчас фильм выйдет по твоему сценарию. У тебя это отлично идет, надо продолжать. Если у фильма будет успех, пойдут предложения.

– Ну, это еще бабушка надвое сказала.

– Я могу устроить, ты же знаешь.

– Нет, Саш, спасибо. Ты и так уже сильно помог – и с издателем в свое время, и сейчас. Без тебя ничего бы не было. Спасибо тебе, правда! Просто огромное.

– Ир, прекрати… Какое, к черту, спасибо! Ир, я…

Она встала и начала собирать посуду в раковину.

– Саш, уже поздно. Мне надо укладывать малыша.

Конечно, она прекрасно понимала, что так просто он не уйдет – зачем бы тогда приходил.

– Не буду спать! – заявил Кирюшка. – Мы еще не поихрали.

– Поиграли, поиграли…

– А мы и без мамы ляжем, правда, Кирюха? – подмигнул мальчику Брюсов.

– Пхавда! – согласился мальчик.

Они отправились в детскую. Через полчаса Саша вышел на кухню:

– Пойди, посмотри…

Кирюшка сладко спал, конечно же, с Бобиком в обнимку.

– Ну, вот и хорошо, – Ира вытерла руки полотенцем.

– Поговорим? – тихо спросил он.

– Давай. Для начала скажи мне, что все это значит. Зачем охмурил ребенка? Ты понимаешь, что такие вещи делать бессовестно? Кирюшка мне истерики устраивает – хочу жить с дядей Сашей! Ты что – спятил?

Брюсов довольно улыбнулся:

– Просто мальчик меня любит.

– А зачем ему любить тебя? Саш, зачем? Мне ты принес только боль, теперь хочешь сделать больно ему? Я не позволю этого, слышишь!

– Я никогда не причиню Кирюшке зла, – он нахмурился, – разве ты не видишь?

– Ты решил обложить меня? С какой целью?

– А ты не догадываешься?

– Догадываюсь. Но не понимаю, зачем это тебе.

Он подошел к ней, взял обеими руками за плечи. Решительно глядя в глаза, взволнованно произнес:

– Ир. Выходи за меня замуж.

Она повела плечами и освободилась от него:

– А что, твоему имиджу это больше не навредит? Или ты решил круто его поменять? Как лестно, что ты выбрал меня. Почему бы это?

– Потому, что люблю. И всегда любил только тебя. Может, ты не знала?

– Знала. Но любить и жениться – разные вещи. Ты мне сам объяснял. Или жениться на писательнице – не то, что на бухгалтере?

– Прекрати, ты же знаешь, дело было в другом…

– Вот именно. Ты променял меня, продал… Дорого продал, не спорю…

– Ир… все не так… не так просто…

– Конечно, не просто. Может, у тебя и чувства к Лизе были? Так неизвестно, что хуже…

– Какие чувства… Ты сама все помнишь. Я не оправдываюсь. Просто прошу простить.

– Легко сказать – простить. Саш, да ведь ты и сейчас поступил бы так же. И если понадобится, снова переступишь через меня. Но теперь – не только через меня. А этого я не допущу.

– Я не хочу говорить: «Если бы я тогда…» Ир, поверь, я много лет ломал голову, как надо было сделать тогда. Пьяный случай в Софии – он просто помог все разрушить. Я не знал, что надо было делать… Тогда не знал. Было ощущение безвыходности. С одной стороны – ты, не прощаешь, выгоняешь. С другой – дело, без которого жить не мог. Ир, не буду говорить о вчерашнем дне. Скажу только о нынешнем – я больше никогда не предам тебя, даже если это будет стоить мне всего – работы, популярности. Ни за роль, ни за чьи-то длинные ноги, никогда, понимаешь? Слишком дорого мне обошлась наша разлука.

– Глупости, Саш. Наша разлука пошла тебе только на пользу. Посмотри, кем ты был и кем стал.

– Я стал человеком, которого везде привечают, но который несчастлив.

– Может, такой фильм, как «Потерявшись в ночи», того и стоит, а?

– Не знаю, давно не знаю, что и чего стоит… А ты видела фильм?

У него заблестели глаза, а Ира усмехнулась про себя – чего тут знать, когда все написано на твоем лице…

– Видела, конечно. Фильм потрясающий.

– Так вот, если ты видела фильм, ты должна знать, что я испытывал. Я не играл в этой ленте. Ни капли не играл.

– А последние два месяца играл неплохо.

Саша грустно улыбнулся.

– Тебя разгадать было нелегче. Всю голову сломал – есть у тебя кто, нет. Кирюшка правда, ни про кого не рассказывал…

– Так ты и ребенка допрашивал? – возмутилась она. – А к Верке зачем приставал?

– Б лин, а она ведь мне слово дала…

– Нашел, кому верить. Это все неправда! Не думай, что я сходила по тебе с ума все эти годы…

– Я и не думаю. Просто надеюсь, что ты меня любишь еще. И…

– А у тебя что, никого сейчас нет? – перебила она его, не удержавшись.

Он усмехнулся:

– Я хорошо помню про «одновременность». Нет, никого нет. И давно. Как начинаются какие завязки, вижу – и недели не хочу быть вместе, не то, что дольше. Вот так вот. Меня уже ничем и никем не удивишь. И не надо никого, кроме тебя.

Они разговаривали спокойно, тихо и без надрыва. Саша помолчал, потом снова подошел к ней близко-близко, но дотрагиваться не стал, только судорожно вздохнул:

– Ирин… Ирочка, Иришка, попробуй простить. Столько лет прошло… Ну, сколько можно наказывать?

Он помолчал несколько секунд, пытаясь прочесть ответ в ее глазах. А ей просто хотелось плакать, до того было больно. Стоило сейчас протянуть руку, сделать движение навстречу, и Саша обнимет ее, она сможет к нему прижаться… На секунду, на месяц, на год…

– Ир, я люблю тебя, – повторил он. – Все зависит теперь от тебя. Скажи мне, что… Ир, ну пожалуйста!

Из детской послышалось бормотание – Кирюшка часто разговаривал во сне. Она провела рукой по лбу, словно отгоняя наваждение.

– Ладно, Саш… Время позднее, тебе пора. Только езжай осторожно, мало ли всяких придурков по ночам гоняет.

Брюсов закрыл лицо руками. Потом снова посмотрел на нее. Ира отвернулась к окну. Он в тревоге прошелся по комнате, остановился за ее спиной – как тогда, после Болгарии.

– Ира…

– Саш, не получается чего-то. И хотела бы, а не получается. Ты должен уйти, – сказала она, не поворачиваясь.

– Хорошо… – услышала она.

Как и в тот раз, хлопнула входная дверь.

Ну, вот и все. Теперь уже точно все. «Не получается», – сказала она ему. Сказала сущую правду. А жить без него – получится? Раньше она знала, что справится, гнев придавал ей силы. Теперь гнева не было. Была только боль…

Так что же у нее не получилось? Простить? Или она уже простила его, давным-давно простила… Тогда что стало главным? Страх – наступить на те же грабли, снова обжечься? Но будет ли ей хуже и больней, чем сейчас?

Завтра утром Кирюшка проснется и увидит, что дядя Саша ушел. Ничего, забудет. Он маленький, он забудет. А она? У нее был второй шанс – на счастье ли? Или на новое горе? Она никогда не узнает теперь…

Ложиться Ира не стала. Взяла на кухню ноутбук и устроилась за столом. Открыла чистый лист. Поплакать, что ли? Или написать что-нибудь? Что же она сделала? Все правильно она сделала… Ничего хорошего бы у них не вышло. А зачем надо это «правильно»? Кому оно надо?!

А может, стоило просто оставить его на эту ночь… Не задумываясь о дальнейшем. И сейчас еще не поздно позвать. Или – поздно? И как это будет – после чужих женщин и мужчины, всего, что было у него и у нее? Да так. Так, как будто ничего и не было – «только ты и я».

Что ж. Можно себе представить, что он вернулся. Можно написать об этом, сочинить душещипательную историю. Но позвонить, позвать? Она не сможет… И хотела бы, а не сумеет.

Ну почему, почему ее не научили чему-то очень важному? Почему оказалось не под силу сделать крохотный шаг, едва заметное движение навстречу? Через что в себе она так и не смогла переступить, что оказалось сильнее любви, прощения, желания, в конце концов?

Всю ночь Ира просидела на кухне перед экраном…

Открытый лист так и остался белоснежно пуст – на нем не появилось ни строчки. Она встала и выключила свет – на улице уже светало. И через миг раздался звонок на мобильный. Номер у него, между прочим, все тот же… прежний… У нее задрожали руки.

– Ну, и что ты решила? – раздался Сашин голос.

– Ты не спишь? – не поняла она.

– В машине спать неудобно…

Она бросилась с трубкой к окну и увидела у подъезда знакомый автомобиль.

– Что это значит?

– Ты же сама сказала – ночью на дорогах гоняют. И потом – какой смысл ездить туда-обратно…

– А зачем обратно? – тихо спросила она.

– Я тебя больше не отпущу, Ир, – так же тихо, но твердо ответил он.

– Не все зависит от тебя. Ты еще не понял?

– Понял. Я буду ждать.

– Не валяй дурака! Езжай к себе домой! – закричала она в непонятном страхе.

– В общем, я здесь, – был ответ. – Я жду, что ты решишь.

В трубке раздались гудки, а дверца машины открылась, и Брюсов вышел. Она видела, как он достал сигарету. Солнце совсем взошло, день обещал быть ясным. Дул сильный ветер, и Саша, прикуривая, загородил зажигалку ладонью. Ветер, срывая с деревьев последние листья, гонял их по дороге, как маленьких птичек.

Ира постояла у окна. А потом снова села перед монитором, побежала пальцами по клавиатуре, и на экране черным узором проявились строчки.

Нахальный ветер птицей золотой

Гоняет лист по мокрым тротуарам.

А мне сегодня все дается даром —

Твой долгий взгляд, мой призрачный покой.

Не плачу! И не жди, не заплачУ.

На сдачу у тебя – одни разлуки

И мелочь ссор. Отдамся на поруки

Надежде – тонко лгущему врачу.

Идешь – как глупо! – сразу напролом.

Но ветер переменится, наверно.

Он бросит, наигравшись, олух скверный,

Ту птицу – с переломанным крылом.

Как ловкий вор, уходит от расплат

Скиталец, обходящийся без крова.

Он жертвою своей не очарован,

В беде ее ничуть не виноват.

Ты хочешь отомстить мне: боль за боль!

И, жадный, не смиряешься с убытком.

А листик тонкий – птица – инвалидка,

Безжалостно растоптанный тобой,

Лежит в грязи. Тому, кто о цене

Готов забыть – урок. Увы, напрасный.

Послушай… Я на все давно согласна…

Но что ты предложить посмеешь мне?

Content

Сделка
Любить актёра
Галина Маркус