Нокаут чемпиону

Часть 2

Галина Маркус

Моему другу Леночке Проценко с благодарностью за главную идею романа

Нижеприведенный текст является литературным произведением. Все совпадения имен, фамилий, ников и названий, так же, как и описываемых персонажей и событий с реальными являются случайными.

© Галина Маркус, 2015

© Елена Проценко, иллюстрации, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Раунд восьмой

Следом за гостьей в комнату ввалился Серый. Вид у него был ошарашенный, в руках он все ещё держал Ленкину сумку.

– Где охранник, твою мать? – рявкнул Игорь. – Сигнализация, наблюдение, где, черт возьми?

– Это я отключил… – виновато оправдывался Белозерцев. – Позвонил с дороги Денису, сказал, что еду, попросил снять. Мол, дрыхни дальше… Прости, Гош!

– Быстро буди его. И предупреди персонал, – сквозь зубы проговорил Мелихов.

Ленка в недоумении уставилась на них – эти двое понимающе смотрели друг на друга, не обращая внимания на визитёршу, словно и не обменивались оскорблениями ещё пару минут назад.

– Сейчас, – послушно кивнул Серый, бросил сумку на пол и направился в дом.

– Серёжа, – опомнилась Ленка, – я тогда поеду, наверное… Ты такси не отпустил?

– Подожди, Лен, – нетерпеливо мотнул головой тот. – Поедем чуть позже. Стой здесь.

Девушка перевела растерянный взгляд на Игоря. Она не знала, как быть. Понятное дело, её присутствие при семейной сцене необязательно. Пойти в свою бывшую комнату и подождать Белозерцева? Или уехать одной? Но…. При виде Ольги Ленка впала в странное гипнотическое состояние – она не могла оторвать от неё глаз. И не могла уйти, не увидев реакции Мелихова.

– Здравствуй, Игорь, – произнесла Ольга неожиданно низким, грудным голосом. – Чего ты задергался? Я не привезла с собой батальон немецкой пехоты… Я одна в Москве.

Тот не отвечал – даже не повернулся к ней, а смотрел сейчас только на Ленку. Губы у него были крепко сжаты, глаза горели мрачным огнем. Девушка видела – Мелихов потрясен, но старается держать удар. Бывшая супруга тоже глянула на неё.

– Здравствуйте! Вы – Лена, да? – Ольга и голосом, и улыбкой демонстрировала приязнь. – Очень рада знакомству.

Кажется, баронесса, в отличие от Вики, вовсе не собиралась игнорировать помощницу, а её вежливое, приветливое обращение вызывало невольное расположение. Да и одета она была неярко, по-дорожному – джинсы, свитер, кроссовки. Вещи смотрелись просто, хотя наверняка стоили бешеных денег.

– Я тоже, – пробормотала Ленка.

– Как поживаешь, Игорёк? Где Настенька? Спит ещё? – женщина перевела взгляд на Мелихова.

Однако Игорь продолжал её «не замечать», и она снова обратилась к Ленке, словно желая вызвать её сочувствие:

– Ну, не глупо ли? Ведь взрослые люди… Леночка, насколько я знаю, вы… эм-м-м… – новая сожительница Игоря?

– Не трогай Лену, – произнёс Мелихов.

– Игорёк, ты стал очень нервным. Никаких свар. Я просто знакомлюсь.

– Вы ошибаетесь, – решительно вступила девушка. – До настоящего времени я работала здесь администратором.

– Одно другому не мешает, правда? – рассеянно проговорила баронесса, действительно не вкладывая в свои слова никаких эмоций.

– Неправда, – ответила Ленка раздражённо.

– Странно, а меня так проинформировали. Ну, как хотите. Я ведь очень надеюсь на вашу помощь, Леночка, – снова улыбнулась гостья. – А то с мужчинами разговаривать трудно…

– Я здесь больше не работаю, – быстро проговорила девушка.

– Останься сейчас, – попросил вдруг Игорь, – пожалуйста…

В его взгляде, голосе была настоящая, искренняя мольба – ему снова была нужна Ленкина помощь. И она поняла, что не сможет ему отказать.

– Хорошо, – кивнула Ленка и увидела, как разгладилась морщина у него на переносице.

Повисла пауза, но на эти несколько секунд что-то снова объединило их с Игорем, вернуло к прежнему пониманию и родству.

– Я, похоже, не вовремя? – любезно прервала их молчание Ольга. – Но я здесь ненадолго, пролетом. Хочется побыстрее решить дела.

– Что тебе надо? – Игорь, наконец, повернулся к ней.

– Как что? Повидать дочь.

– Я спросил, чего тебе. Отвечай на вопрос…

– Повидать Настю, конечно же! – баронесса выглядела очень довольной, её словно забавляла его ярость.

А Мелихов, и правда, будто взбесился. Он сделал несколько кругов по комнате, потрясая сжатыми кулаками, и наткнулся на Серого.

– Всё в порядке, – кивнул Белозерцев и уставился на гостью.

Следом за ним появился и встал в дверях Денис. Впрочем, женщина не обратила на охранника ни малейшего внимания.

– Серёжа, ты забыл со мной поздороваться, – она не экономила на улыбках.

– Салют, – буркнул Серый.

– Раньше ты был приветливее… – вздохнув, Ольга снова обернулась к девушке. – Будьте так любезны, Леночка, позовите мне Настю.

– Её здесь нет! – выпалил Игорь.

– А где же она? Мама сказала, что предлагала тебе посидеть с ней, но ты отказался. У Валентины, что ли?

– Юлия предлагала? – хмыкнул Белозерцев.

– Да, – неожиданно призналась Ленка, – несколько дней назад. Это я отказала.

Мелихов поднял на неё удивленный взгляд:

– Почему?

– Мне показалось странным, что… Прости, Игорь, это было спонтанно. А потом не решилась тебе рассказать.

– Ещё бы не странно, – задумчиво произнес Серёга. – Юлия рвётся сидеть с Настей. Видать, знала, что кое-кто должен приехать.

– И что ты собираешься делать? – шеф старательно скрывал тревогу.

– Увижу дочку, поговорим, – пообещала Ольга. – Так где ребёнок?

– Можешь проверить, её здесь нет.

– Тогда где? Лена, я вижу, вы тут не последнюю роль играете. Вы ведь не собираетесь препятствовать матери увидеть дочь, нет? Это подсудное дело.

– Не надо никого пугать! – не выдержал Мелихов. – Это тебе дорого обойдется.

Ситуация приближалась к катастрофе. И тогда Ленка заговорила, словно по наитию:

– Игорь, она права, я тебе как юрист говорю. Лучше сказать правду. Понимаете, Насти вообще нет в городе. Она много болела последнее время, мы отправили её в санаторий, для поправки. В Москве холодно, а на юге ещё жара. Не волнуйтесь, она под хорошим присмотром. Если бы вы сообщили о приезде, мы бы подождали с путёвкой.

Баронесса внимательно слушала. Ленка видела: она сосредоточенно пытается понять, не лгут ли ей. В её проницательных, на редкость трезвых глазах словно работал какой-то счётчик. Материнской тревоги в них не было, только что-то другое, и это другое очень пугало девушку. Она сразу решила, что ни при каких условиях не выдаст Ольге, где сейчас её дочь. Даже если это преступно. Вот только не проговорятся ли тренер или горничная? Внезапно до Ленки дошло: да ведь Мелихов и посылал Серого всех предупредить! Как это они оба так сразу сообразили?

– И где же это? – вымолвила гостья. В её голосе слышалось сомнение.

– Краснодарский край, село Вороново, санаторий называется «Солнышко», – не моргнув глазом, выдала девушка. – Это под Анапой. Я думаю, вы можете навестить Настеньку – она будет рада. Наверное, с билетами на поезд сейчас проблем нет, осень всё-таки. Можно и самолётом, но тогда потом два часа на электричке ехать, а до посёлка уже можно автобусом, там часто ходят. Ну, мы вам всё объясним и нарисуем.

Ленка лепила что ни попадя, просто на вдохновении. Она видела – женщина не горит желанием разыскивать дочь в Краснодарском крае. На лице у баронессы появилась досада. Девушке в какой-то момент показалось, что она возмутится, что Настю сплавили так далеко. Но этого не случилось.

– Ты ведь понимаешь, Мелихов, – чуть подумав, Ольга обратилась к бывшему мужу, – я могу это проверить…

Но Игорь уже настолько пришёл в себя, что смог подыграть Ленке.

– Проверяй, ради Бога, – равнодушно кивнул он. – Мы готовились к бою, было не до Настёны. Матери твоей доверия никакого, возьмёт её, а через день вернёт. Моя – приболела. Да и девочка всё лето в соплях. Лена нашла путевку, мы и обрадовались.

– Поня-ятно… – протянула красавица. – Кстати, прости, совсем забыла – с победой тебя, чемпион! Я видела бой по телевизору, у нас прямая трансляция была. Пришлось уходить из дома – ты знаешь, Томас не даёт мне смотреть бокс. А я… не могла оторваться, хотя через час – на самолёт. Не поверишь, чуть было не крикнула на весь ресторан: «Этот мужчина был мой!»

Она многозначительно усмехнулась и уставилась на Мелихова. Какой надо было обладать силой воли, чтобы выдержать такой выразительный взгляд и не растаять! Ленка понимала – бывшая жена пытается передать сейчас Игорю нечто интимное, что-то типа «а помнишь…»

Девушка перевела взгляд на шефа – как он отреагирует? На его неподвижном лице застыла маска презрения, но под ней, Ленка чувствовала – прячется страх.

– Ближе к делу, Оля, – вдруг тихо сказал он. – Давай без игр. На это уже нервов не хватает.

– Хорошо, – весело согласилась она. – Я решила забрать Настю к себе. Вот и Томас говорит – ну что это такое, ребёнок растет без матери! Я была слишком увлечена… новым чувством. А теперь поняла, как соскучилась. Да ты, наверное, и сам уже с Настей устал. И девушкам твоим – неохота взваливать на себя чужого ребёнка, правда, Леночка?

У девушки внутри всё похолодело. Она в ужасе ждала, что ответит Игорь. Но он только сложил на груди руки – кажется, всё это не стало для него неожиданностью. Мелихов как будто даже успокоился.

– И что ты молчишь? – не выдержала Ольга.

Она явно рассчитывала на другой эффект.

– Да просто слушаю. Ну и? Говори дальше.

– А что дальше? – заколебалась баронесса.

– Как, разве ты ещё не определилась?

Женщина молчала, глядя на него с лёгким прищуром. Кажется, она всё ещё что-то просчитывала.

– Когда определишься, приезжай, – также ровно продолжил Мелихов. – А хочешь забрать Настю – жди. Она вернётся в начале октября. Или можешь сама за ней съездить.

– То есть, ты не возражаешь? – подняла брови Ольга.

– А почему я должен возражать? Ты ведь сама сказала – я устал. Вот, личная жизнь не задалась, – он зло усмехнулся.

Ленка не могла понять, что же он делает? Собственными руками отдаёт Настю этой женщине? Он подумал, что будет с ребёнком? Наступило напряжённое молчание.

– Всё, Оль, извини, мне некогда, – первый прервал его Игорь. – Телефон мой знаешь? Если захочешь выразиться яснее.

– Я… Я ведь могу и в суд подать, – визитёрша, похоже, произнесла домашнюю заготовку, которая никак не вписывалась сейчас в ход разговора, сама это поняла и досадливо поморщилась: всё шло не по плану.

– Да зачем в суд-то? Разберёмся, – пожал плечами Мелихов.

– Ладно, я тогда позвоню, – она сделала шаг назад.

– Угу…

Ольга неспешно подошла к двери, но у самого порога обернулась:

– Леночка, хочу вам дать чисто женский совет, – серьёзным голосом, с наигранной жалостью произнесла она. – От всей, как говорится, души. Вам это платье, зелёное, в котором вы на матче были, совсем не идет… У вас ноги короткие и некрасивые.

И, ослепительно улыбнувшись, баронесса скрылась за дверью.

***

– Вот стервь! – сплюнул Серый.

Выжатый, как лимон, Игорь рухнул в кресло и закрыл лицо руками.

– Лихо ты с ней, молодец! – одобрил Белозерцев. – А я боялся, начнёшь буйствовать. Кричать, что не отдашь… Молодец, умно!

А Мелихов ничего не мог сказать в ответ. «Умно – не умно…» Все равно он опять проиграет… Такого удара судьбы он не ожидал. Почему именно сейчас? Хотя… ясно, почему.

Во всём этом кошмаре была только одна светлая нотка – Ленка пока ещё здесь, и она помогла ему. Сегодня, как только он понял, что, несмотря на все его ухищрения, она всё-таки уедет, он сдулся, выбросил полотенце.

Возможно, он переборщил в своей жесткой игре. Или наоборот – плохо сыграл, и девушка не поверила…

Когда она наотрез отказалась остаться, Игорь едва сдержал оскорблённый возглас: значит, и работать с ним теперь тоже… противно! Но вовремя остановился. А через секунду вдруг понял, что и это ему больше неважно. Потому что если Ленка сейчас уйдет, то он уже никогда её больше не увидит… что бы там она не говорила про Настю… Никогда.

Впервые в жизни он так попирал свое самолюбие, но факт оставался фактом: ещё немного – и Мелихов забыл бы про всё, начал унижаться и умолять… даже физически удерживать её.

Но что же будет теперь, когда Настя в опасности? Теперь Ленка не сможет бросить его одного. Или – сможет?

– Ладно, Лен, поехали, отвезу тебя, – Белозерцев поднял с пола сумку. – Понимаешь, нельзя было оставлять Гошу наедине с его рыбкой.

Мелихов оторвал ладони от лица и тревожно взглянул на Ленку. Он был слишком измотан, чтобы притворяться дальше.

– Игорь… – произнесла она своим обычным, волнительным тоном. – Ты ведь не собираешься… Настя – ей же нельзя… То есть, конечно, это не моё дело, но… Игорь, пожалуйста, не делай этого! Она же погибнет там!

– Да я умру, но не отдам ей Настёну, – глухо ответил он. – Как ты могла подумать?

– А что же мне думать?

– Да Ольге девочка не нужна! – объяснил Серый. – Это очередной шантаж. Просто набивала цену. А сейчас малость сдулась.

– Как?

– Да так, – безразличным, каким-то чужим голосом, произнёс Игорь. – Мне положен призовой фонд – ты помнишь цифру? Теперь у меня не будет призового фонда – дешевле она не возьмёт, по опыту знаю. Для того и прилетела.

Гнев с новой силой поднялся в нём. Он отвернулся от девушки, чтобы не видеть ужаса на её лице.

– Но ты… ты ведь платил ей уже? Она что, после каждого боя будет…

– А ты не знаешь, что такое шантаж? Заплати один раз, и… – мудро изрек Белозерцев.

– Если ты… не отдашь деньги, – стараясь справиться с волнением, прошептала Ленка, глядя на Мелихова, – думаешь, она и правда заберёт ребёнка?

– А хрен её знает! – Игорь вскочил и снова заходил кругами по комнате. – Может и заберет. Отдаст там опять няньке, и дело с концом.

– Ну, Гош, это вряд ли, – протянул Серый. – На ребёнка бабки нужны. А она ж ни копейки не хочет…

– Да что я, рисковать стану?! – не выдержав, заорал Игорь и остановился, упершись лбом в оконную раму.

Некоторое время все молчали.

– Тут кто кого переиграет, – почесал в затылке Белозерцев. – Ольга не глупа, сейчас подумает-подумает, да и поймет, что ей голову надурили.

– Зато выиграли время, – неожиданно трезво сказала девушка.

– И что нам это даёт? – Мелихов безрадостно смотрел в окно.

Жёлтые листья, кружась под порывом ветра, ложились на дорожки вдоль дома. Но Игорю мерещился золотой дождь, бесконечный, бесцельный…

– С шантажистами можно бороться, – продолжала Ленка.

– Как? Замочить разве только? – удивился Серый.

– Не пойдёшь же в прокуратуру, не скажешь – мать хочет отобрать дочь, – криво усмехнулся Мелихов. – Спасибо ещё, что ты послала Юлию на фиг! А то сейчас бы цена включала мои последние трусы.

– А по-моему, всё время платить нельзя, – твёрдо сказала Ленка. – Есть другие способы…

Игорь обернулся и с неожиданной надеждой посмотрел на неё.

– Какие, например?

– Подожди. Напомни мне… Ты говорил, никаких решений суда, с кем будет жить ребёнок, или соглашений о порядке осуществления родительских прав у вас с Ольгой не было?

– Ничего не было. Даже расписку с неё не взял! Спохватился потом уже. Позвонил своему адвокату… Тому же, который занимался нашим разводом…

– Вы разводились в России? – уточнила Ленка.

– Нас представляли адвокаты, только один раз слетать пришлось, когда доказывал, что провёл бой с британцем, ну, в ноябре, уже после того, как… как мы фактически расстались. Как же она взбесилась тогда! На самом-то деле в суде я соврал: про барона я узнал позже всех. Но совесть меня не мучила.

– Ещё бы! Твои бабки, потом и кровью… – поддакнул Белозерцев.

– А её адвокаты тебя что, не уличили во лжи? – удивилась Ленка.

– Не-а. Мне барон помог. Невольно, конечно. Я готовился к бою в тренировочном лагере. А они тем временем светскую жизнь вели. И фон Штольц уже везде представлял Ольгу, как свою супругу. Так что достаточно было нескольких свидетельских показаний… – Игорь поморщился, вспоминая тот мерзкий суд.

– Понятно, – кивнула Ленка.

Сейчас она смотрела на него, как раньше – сочувственно и тревожно, и Мелихов на секунду забыл про выросшую между ними стену. Наверное, что-то изменилось в его в лице, потому что Ленка тут же отвела взгляд, уставившись куда-то в сторону.

– Да к чему это я? – Игорь пытался вспомнить, о чём говорит.

– Ты начал про адвоката, – подсказала она.

– А, так вот… Адвокат мой предложил это самое соглашение составить – с кем будет жить Настя и так далее… Но я побоялся. Задним числом Ольга ничего бы не подписала. Сразу бы новые условия выдумала, да ещё помешала бы нам уехать. Рисковать я уже не мог. Было же предчувствие, что всё сделал не так, что добром не кончится! А в Москве успокоился как-то, забыл. Далеко вроде, Ольга ни разу не объявилась, даже не звонила. Ну, а как возникла сейчас, сразу понял… вот оно, начинается…

– Точно, – подтвердил Серый. – И я, как увидел… Дурак ты, Гош! Надо было обязательно бумажку с неё взять! Спорол горячку…

– Ну, расписка бы её прав на ребёнка не лишила, – перебила Ленка, – Ольга могла бы в любой момент заявить их. Адвокат был прав. Даже чтобы девочка просто проживала с отцом, требуется или взаимное согласие, или решение суда. Но и при этом мать осталась бы матерью, она имела бы право…

– А как её можно лишить этих прав… полностью? – Мелихов в очередной раз прошёлся по комнате и остановился напротив девушки.

Но Ленка только расстроено помотала головой.

– Игорь… послушай… как вариант. Что, если попробовать договориться с нею теперь? Подписать соглашение, что дочь будет проживать с тобой, прописать порядок встреч…

– И заплатить ей за это?! – взбеленился Мелихов. – Чтобы она в любой момент снова потащила меня в суд? А если нарушит? Мне тогда в суд идти? А о Насте ты подумала?! Для чего ей эти визиты и нервотрепка? Ведь Ольге дочь не нужна! Ей только бабки нужны! Она будет продолжать отравлять нам жизнь! И не в деньгах ведь даже дело! Я не хочу, понимаешь, не хочу! Чтобы эта гадина вообще приближалась к девочке! К моему дому! В Москве появлялась!

Тут он схватился руками за голову.

– Верно, – поддержал Серый. – Если уж платить, так чтоб уже не маячила! Пусть подпишет добровольный отказ от ребёнка! Навсегда!

– Такая бумага юридической силы не имеет, – упрямо качала головой Ленка. Поймите! Лишить родительских прав может только суд, через органы опеки, да и то, потребуются веские доказательства – жестокое обращение, преступление, алкоголизм…

– Ну, а ты предлагаешь оставить её матерью?! Так я тебя понял?! – выходил из себя Мелихов.

– Не ори на меня, – неожиданно жёстко произнесла девушка. – Я просто рассматриваю ситуацию и ищу выход.

***

Она запнулась. Ей не хотелось рассказывать Игорю об ещё одном варианте, но она сделала над собой усилие и произнесла, не глядя на Мелихова:

– Что она может подписать по закону, так это нотариально заверенное согласие на удочерение другой женщиной…

И добавила быстро:

– Но в любом случае это должно быть решение суда. И до этого решения она вправе согласие отозвать.

– Наверняка это должна быть твоя жена, Гош. Чтобы удочерить-то… Не Вике же ты это доверишь? – резонно заметил Серый.

– Я не знаю, можно ли давать согласие, если не указано конкретное лицо, – бесцветно произнесла девушка. – Кажется, можно, когда сдают ребёнка в детдом. Но у Насти ведь есть отец, как-то странно – потенциальной новой жене, что ли? Которой и в проекте нет? Могут возникнуть вопросы. Вообще-то, я не очень хорошо знаю тонкости семейного кодекса. Тебе нужен грамотный адвокат.

Она со страхом ждала, что ответит Игорь. Скажет ещё сейчас, что женится на Виктории и та будет Настиной мамой!

– Нет, это не годится, – помотал головой Мелихов. – Деньги Ольга потребует сейчас, и я хочу, чтобы она убралась побыстрее, пока не увиделась с Настей. Удочерять – тоже некому. Не доверю я больше ребёнка никакой бабе. Нет таких женщин на свете! И адвокатов мне не надо. Никто не должен ничего знать, ещё не хватало мне процессов, скандалов и репортёров! Нет, придумай что-нибудь сама!

«Нет таких женщин»… Ленка могла бы сказать, что… Только теперь он даже слушать об этом не станет. Не будет же она набиваться к нему в жены ради Насти? На фига ему такая супруга, пускай и фиктивная? Курам на смех… К тому же слабо верилось, что Ольга на это пойдёт. Конечно, деньги ей нужны, но она постарается переиграть бывшего мужа и добиться своей цели без серьёзных уступок. С неё станется просчитать, что под старость ей Настя ещё и алименты должна будет платить.

– Да и не подпишет она сейчас ничего, имеющего законную силу… – задумчиво проговорила девушка. – Я бы на её месте не стала. Пока все козыри у неё на руках. Стоит пригрозить Игорю процессом или начать добиваться встреч с дочерью – он и так раскошелится, зачем ей лишние проблемы, официальные инстанции, когда можно снова и снова качать из его кармана.

Мелихов, кажется, совсем упал духом. Он больше не смотрел на Ленку с надеждой, перестал ходить по комнате и рухнул обратно в кресло.

– У меня есть вариант – но не совсем по букве закона, – решительно произнесла девушка. – Если уж придётся снова платить, это должно быть в последний раз. Значит, нам нужны доказательства шантажа.

– Ты же сама сказала, что расписка – это филькина грамота, даже если Ольга её и даст.

– Конечно. Да будь это хоть договор на ста страницах, ни один нотариус не заверит добровольный отказ от ребёнка за деньги. А нам надо, чтобы Ольга чётко выразила свои намерения и назвала сумму. Мы запишем это на диктофон.

– Точно! Или на видео, – подхватил Белозерцев. – У нас же система подключена.

– Да, молодец, Серёж! Ещё лучше! Передать ей деньги – и всё это зафиксировать. Как требует – раз. Как берёт – два.

– Лен, ты же юрист, – Мелихов разочарованно махнул рукой. – Я где-то слышал, что такие записи в суде не предъявишь. Вроде как без санкции…

– Глупости, ты путаешь. Если суд решит, можно предъявить. Но увидишь, до суда дело не дойдёт. Журналистам и этого хватит, чтобы раздуть скандал: «Жена знаменитого боксёра продает ему ребёнка!» Думаю, она не захочет, чтобы об этом узнал барон. Или представь, что запись попадёт в Интернет. Ты говорил, Ольга – известная модель?

– Ух ты, хороша рекламка! Можно ведь и работы лишиться, и нового муженька, – одобрительно кивнул Серый.

– А если наплюет на всё это, у нас будут доказательства, какая она мать, – продолжала Ленка. – Сможем сами начать процесс. К тому же, попробуем раскрутить её в этот раз на расписку. Но только на долговую. Такая действительна и без заверения нотариуса, тем более, будут свидетели. Этого по закону достаточно.

– Как – долговую? Она побоится, что мы потребуем вернуть деньги.

– Нет, мы пропишем условие. Такая-то получила такую-то сумму на таких-то условиях. Я ещё подумаю, как лучше составить. А в случае, если нарушит условия, например, захочет увезти девочку от отца, полученная сумма будет считаться долгом. И указать срок возврата.

– Для Ольги – это смерти подобно… – горько усмехнулся Мелихов. – Вряд ли согласится.

– Неважно. Это только дополнительный аргумент. У нас будет самое главное – запись. Главное наше оружие – не бумажка, а угроза огласки!

– А ведь точно! – обрадовался Серый. – И Оленьки больше не будет в твоей жизни! Ты зарыдаешь, Гоша?

– Никогда не будет… – задумчиво произнес Игорь. – Звучит заманчиво.

– А может, тебе жаль, а? – заёрничал приятель. – Подумай… Предложи ей другие условия. Может, вернёшь себе этот бриллиант? Камушек-то шикарный, даже сейчас загляделся небось, а?

Мелихов медленно поднял на Серого опустошённый взгляд:

– Этот бриллиант не столько сверкает, сколько воняет. Слишком много свиней его скушали…

– А потом высрали, – хмыкнул Серый. – Интересно, кто будет следующий?

В дверях появилась Светка.

– Можно входить-то теперь? – поинтересовалась она.

Никто не ответил, и горничная продолжала:

– Я накрываю тогда на завтрак, да? Игорь Глебович, а бассейн-то сливать?

Игорь вздрогнул и бросил на Ленку невольный взгляд. Девушка залилась краской, а Серый прищурился.

– Сливай, – обречённо ответил Мелихов.

Светка кивнула и вышла.

– Ладно, Гош, мы поехали, – бодро сообщил Белозерцев.

Она замерла в нерешительности. Пора было, и правда, уезжать, но девушка медлила, сама не зная, чего ждёт. Глаза у Игоря тоже стали растерянными.

– Лен, ты… нужна мне здесь… – выдавил он, наконец. – Умолять не буду. Но подумай о Насте…

– Я только о ней и думаю, – проговорила Ленка. – Настю, разумеется, надо оставить у нас. И мне по-любому лучше быть с ней, так надёжнее. Когда буду нужна – позвони. Я приеду.

***

– А вдруг Ольга найдёт твой адрес? Откуда она вообще про тебя знает? – Серый лихо крутил баранку, как обычно, подрезая на шоссе «чайников».

– Понятия не имею…

– Надо посмотреть, что напишут сегодня про матч. Не нравится мне такая осведомленность фрау.

– Мне тоже. Но Настю я ей не отдам! – Ленка решительно сжала кулаки.

– Бедный Дракон! Выиграть такой бой… Чтобы снова потерять все бабки! Может, получится не платить? Запишем её на камеру, а потом пригрозим…

– Платить всё равно придется, я же сказала, нам надо зафиксировать факт добровольного получения денег, – покачала головой девушка. – Иначе может сказать, я пошутила или передумала. Мы не знаем, в какой форме она выразит своё требование, она, кажется, не глупа. Да ещё адвоката наймёт. А устроить шумиху Ольга способна – суды, журналисты… Информационную войну Мелихов может и проиграть, и суд тем более, пока у нас нет доказательств шантажа. Возьмёт и скажет, что муж увёз дочку силой.

– Ага, а она полгода молчала?

– Скажет, искала… Или болела.

– Верно… преподнесёт так, что Гоша ещё будет в говне. Блин, плакали наши денежки…

– Главное – остановить её, – строго сказала Ленка. – И расписку надо хорошенько продумать… так составить, чтобы Настя была в безопасности.

Они помолчали.

– Кстати. Рассказывай, давай, – начал вдруг Серый, – что там у вас с Гошей – любовь или наоборот?

– Не сейчас… Серёж, смотри на дорогу, пожалуйста.

– Лен, я всё равно ведь узнаю. Говори, давай. Всё уже было, да?

– Серёжа! – возмутилась девушка.

– Да ладно тебе! Взрослые люди.

– Не могу, – она опустила глаза.

– Скажи только: было или нет! – настаивал Белозерцев.

– Нет!

– В смысле – не было, или в смысле – не скажешь?

– Не было… – Ленка уставилась в окно.

– Правда? – обрадовался парень. – Ну, ты умница! Начала соображать, да? Ну, я всё понял… поэтому Гоша и взбеленился, да? А чего же потом уговаривал? Решил ещё раз попробовать?

Серый, как всегда, выражался грубо, но лаконично. Девушка не ответила, но он, довольный, начал посвистывать под музыку радио «Кекс».

– Ну, тогда имей в виду, – произнёс он после паузы, – моё предложение в силе!

– Мой отказ – тоже, – устало, но твёрдо ответила Ленка. – Мелихов, кстати, извинился. Сказал, что был пьян, а так я ему вообще… по барабану.

«Пусть лучше знает, – решила она. – А то будет намекать на что-то… когда всё уже ясно».

– Да? – недоверчиво протянул парень. – Ну-ну…

Он хотел было что-то добавить, но прикусил язык и резко сменил тон.

– Вот видишь! – произнёс он как-то фальшиво. – Я же знаю его вкус. Теперь чуешь разницу между нами?

– Серёж… – прервала его девушка. – Глянь, пожалуйста. Там какая-то машина красная за нами всё время едет. Может, Ольга кого следить наняла?

– «Хёндай», что ли? Да не, он с Киевки повернул. Ладно, сейчас уйдём, не боись.

Белозерцев резко перестроился и встал в левый ряд. Ему возмущённо загудели сзади. Подозрительный автомобиль спокойно пролетел мимо, а Серёга развернулся на светофоре и поехал в обратную сторону. Для спокойствия они ещё покружили, съехали на местную трассу, уже в полном одиночестве миновали какой-то коттеджный посёлок, и только тогда въехали в Москву по Рублёвке.

***

– Ну что ты опять в окно уставилась? Пошли на кухню! Поговорим, пока Настя спит.

Ленка, не оборачиваясь, раздражённо поморщилась. Она ничего не собиралась рассказывать, ей надо было самой во всем разобраться.

Сначала долго выпроваживали Серого, просидевшего у них до самого ужина, а остатки вечера Ленка посвятила Настёне, чья шумная радость при её появлении была просто неописуемой. Девушка понимала, что пора бы потихоньку отучать от себя малышку, но вместо этого только крепче её обнимала. Любовь к ребёнку – это всё, что осталось у Ленки. И всё, что связывало её отныне с Мелиховым.

И вот теперь мама взялась за допрос. Ни минуты не дадут побыть наедине с собой! А в душе у Ленки творился полный сумбур – её кидало из крайности в крайность.

В голове все ещё звучали слова Игоря о том, как она «случайно оказалась рядом». Цинично, зато жизненно. Худшее понять всегда легче – оно привычнее. Оскорбительные высказывания в транспорте – это реальность. Насмешки в школе – тоже. Всё так и есть, как он говорит, как она сама расценила ночью… низко, тупо, больно. Дико больно. Случайно оказалась… специально взял…

Но сейчас память подкидывала иные факты, которые сперва отошли на другой план. И картинка никак не хотела складываться.

Ленка не понимала… Вспомнить хотя бы ночь перед боем или то, как Игорь, выпрыгнув из ринга, бросился к ней… Это было самым ярким воспоминанием – невозможно поверить, что Мелихов притворялся тогда.

Может, он просто благодарил, радовался общей победе? А горячие поцелуи, и нежность, и ласка после матча, в машине – тоже, благодарность? Да и раньше, ещё до боя, Игорь относился к ней… не равнодушно, нет. Не настолько, насколько пытался сейчас представить. Как он её называл – «детка, девочка моя?»

Да, конечно, всё это – из области сказки, которую Ленка сначала боялась читать, но в которую потом погрузилась почти как в реальность. Но это же было! Ночью, после того, что произошло в спальне, Ленка списала все его знаки внимания на обычные мужские хитрости. Однако теперь Игорь утверждает, что вообще никогда не думал о ней в этом плане, рассказывает про «пьяный случай» и ведёт себя так официально, словно она только что устроилась к нему на работу. Девушка находилась в недоумении – если он притворяется, то зачем? Если говорит правду – то как объяснить всё, что происходило между ними до боя и сразу после него?

Может, ключевое слово здесь именно «бой?» Марк говорил, что период подготовки может вызывать у боксёра психоз, неадекватные поступки. Игорь тогда нуждался в поддержке. А потом ему понадобилось разделить победу с женщиной – всё равно, с какой. К тому же он выпил, и, как предсказывал Марк, сразу отъехал.

И что если ответ прост, даже если сам Мелихов не смог или не захотел его сформулировать? «Оказалось рядом» – в действительности значит гораздо больше, чем ужасная ночь после боя. Ленка постоянно была с ним, под рукой – всё это время. Во всех делах, проблемах и обстоятельствах. Что и привело к логичному концу – под рукой, так под рукой. Легче взять. Заодно и «поблагодарить» за помощь. «А я-то думал, ты счастлива…» Ну, ещё бы… кто он и кто она? В его представлении, она должна плакать от счастья – может, и раньше у него после боя бывали в постели такие вот восторженные поклонницы. И он их «осчастливливал».

Вот только утром Игорь протрезвел. Прогулялся. Увидел всё ясным взглядом. Не только эту ночь, но и всё, что было до неё. Теперь, после победы, Мелихов осознал, насколько ему это не нужно. Если подумать, то его извинения, попытка расставить всё по местам должны заслуживать уважения. В том числе это означает, что он понял и признает – Ленка не осчастливлена. Ленка оскорблена. С ней так нельзя было!

Он взял нужный тон – официальный и доброжелательный. Обвинил только себя и не стал мстить – не каждый шеф поступил бы так же. Игорь – совестливый… Предложил работать дальше, хотя не очень-то и нуждается.

После того, как Ленка увидела его бывшую жену, хотелось хохотать над собственными подозрениями. Больше ему дела нет, как продолжать добиваться близости от ничтожной, хромоногой помощницы! Возможно, самолюбие у него слегка и задето, но благодарил он, несомненно, искренне.

А может, Ленка и правда, ещё нужна ему, как работница – зря она ему не поверила. Мелихов успел к ней привыкнуть и почему-то проникся доверием ко всему, что она делает. Постельная сцена кажется ему только маленьким ляпом. Он не хочет лишаться надёжной, верной сотрудницы, к тому же она так замечательно ладит с его дочерью. Это не выдуманная причина – во всём, что касается Насти, Игорь чувствует себя неуверенно. Как искренне он просил остаться – когда приехала Ольга… Да просто умолял.

Вот только если раньше между ним и Ленкой существовала душевная близость, то теперь – не будет и её. Всё испортила, сломала сегодняшняя ночь. Дружба или симпатия – теперь это невозможно.

Да и зачем нынче Ленке его дружба? После недолгого, но такого яркого безумия, когда девушка решила, что он способен любить её, дружба – это только искусственный тусклый свет по сравнению с яркими солнечными лучами придуманного ею счастья. Которого у неё не было и никогда не будет.

А Игорю этого не понять. Ему всё равно. Он полагает, что всё будет, как прежде! Да, у него-то всё просто… где вошел, там и вышел. А она… она заплыла слишком далеко, и вот её бросили тонуть. Одну… Унизив – сначала дешёвыми домогательствами, потом – уважительным равнодушием.

Всё, хватит гадать, как относился к ней Мелихов и чего от неё хотел! Они никогда не будут равны, они живут в разных системах координат. Если Игорь занимал все Ленкины мысли и чувства, то сама она помещалась где-то на переферии его сознания – как повар или горничная. Нужная, конечно, в хозяйстве вещь. И даже, что уж там скромничать, трудно заменимая в какой-то период жизни, но всё ж таки – вещь…

А может… взять да и выйти замуж за Серого? Эта мысль впервые пришла к ней в голову именно сегодня, после того, как Белозерцев проторчал у них целый день, и девушка поняла, что может спокойно, без напряга существовать рядом с ним. Если бы не интимная сторона вопроса…

– Лена! – снова позвала мать. – Иди сюда. Утром отец со смены придет, при нём вообще не поговоришь.

Девушка, вздохнув, отправилась на кухню, старательно контролируя выражение лица. Вернувшись домой, она объявила, что Игорь дал ей отпуск, но попросил побыть с ребёнком. Сейчас не было сил говорить о разрыве – она боялась, что просто расплачется. Серёга, слава Богу, догадался промолчать. Но вёл себя очень уверенно, даже позволил себе шутливые намеки на будущие родственные отношения. Мама, правда, только удивлённо подняла брови: Белозерцева она всерьёз не принимала.

Ленка села за стол и, придвинув к себе чашку, принялась долго и сосредоточенно размешивать сахар.

– Ну и? Как всё прошло?

– Что прошло? – как можно равнодушнее переспросила она.

– Когда вы вернулись домой, после драки… Как он себя повел?

– Кто? После какой драки?

– Лен, прекращай дурака валять! Рассказывай, что там у тебя с твоим шефом.

– Мама! – девушка подняла на неё глаза, и старательно выговорила:

– Я тебе тысячу раз говорила – ни-че-го!

– Да ты же как в воду опущенная приехала! Вы поссорились? Я же твоя мать, я беспокоюсь! И я знаю мужчин, могу тебе что-нибудь посоветовать.

– Не о чем беспокоиться, всё нормально, – потухшим голосом проговорила Ленка.

– Понятно, – мать стукнула чашкой об стол. – Поругались, значит. Ты имей в виду, мужчины – у них психология совершенно другая. С ними можно только по-хитрому, как с детьми или больными…

– Что-то я не пойму, – удивлённо подняла глаза девушка. – Ты же сама меня предостерегала… А теперь что – за Мелихова агитируешь?

– Ну не за Серёгу же этого! С ним и так всё ясно – полностью наш, только мигни.

– Что за глупости!

– Да ладно тебе, не придуривайся, – отмахнулась мать. – А Игорь твой… Он порядочный парень, это видно. Только надо умнее быть, не бросаться ему сразу на шею, пусть сначала полностью порвёт со своей пассией. Вот послушай меня…

– Зачем? – резко спросила Ленка. – Не хочу я ничего слушать. Не нужен мне этот Мелихов…

– Не нужен! Высохла вся, а говоришь: «Не нужен!» Я же не слепая…

– Мама! Ты когда-нибудь будешь воспринимать этот мир реально? И меня – реально? То мечтаешь сплавить меня, лишь бы кто взял… каждому чудику, а то вдруг считаешь, что такой, как Игорь, может обратить на меня внимание?

У девушки на глаза навернулись слёзы – она больше не могла притворяться.

– Ты не видела его жену, его любовницу! – яростным шёпотом, задыхаясь, прокричала она. – Забудь о своих домыслах! Он никогда, слышишь, никогда на меня не посмотрит! Даже если бы я была здорова!

– Детка моя… – расстроенная, мама подсела к ней на диванчик и прижала её к себе.

Ленка ткнулась лицом ей в халат и разревелась.

– Ну, прости меня… – вытирала ей слёзы мама. – Мне показалось, что он к тебе дышит неровно. Забудь о нем, правда, забудь… И чего в нём хорошего-то? Подумаешь, чемпион! Сегодня – чемпион, завтра – инвалид… А Серёжа-то, кстати, очень даже неплохой парень, надёжный, сильный.

– Мам! – девушка вырвалась из её объятий. – Ничего не говори. Я… Дай мне раскладушку, наконец!

– Твой мобильник звонит? – мать прислушалась.

Действительно, из Ленкиной куртки раздавались знакомые позывные. У девушки сжалось сердце – «Confessa» Челентано она поставила на звонки Игоря. Она взяла телефон и включила «без звука», чтобы не разбудить Настю. Может, не подходить? А если что-то случилось, вдруг появилась новая угроза от анонима или вернулась Ольга?

– Привет. Не спишь ещё? – раздался в трубке знакомый голос.

Мелихов говорил спокойно, очень официально. Она попробовала взять тот же тон, стараясь отвечать коротко, чтобы Игорь не догадался, что она плакала.

– Собираюсь уже. А что?

– Как там Настёна?

– Хорошо.

В трубке помолчали.

– Серёга у вас?

– Нет, уехал.

– Давно?

– Не очень. А что, ещё не вернулся?

– Недавно?

– Что-то случилось? Он тебе нужен?

– Да, будет нужен завтра. И ты будешь нужна. Закажи утром такси и приезжай.

– Зачем?

– Будет прием по случаю победы. Родственники и друзья.

Девушка чуть не рассмеялась сквозь слезы.

– Думаю, Света прекрасно справится. Я лучше побуду с Настёной.

Неужели он полагает, что она когда-нибудь ещё решится показаться на глаза всем этим людям, тем, кто видел, как Мелихов целовал её после боя?

– Хорошо, – холодно произнес он после короткого молчания. – Есть более важные дела. Сегодня мне звонил Гурьков, хочет встретиться. Собираюсь пригласить его на среду, часиков на двенадцать. Видишь ли, в свете новых обстоятельств другой юрист мне снова не по карману. Уж выручи, пожалуйста, и на этот раз.

Ленке хотелось ответить ему что-нибудь грубое. Но она удержалась.

– Так сможешь или нет? – повторил Игорь.

– Хорошо, приеду. Придется тебе довольствоваться услугами недоучки, – только и позволила себе съязвить девушка.

На самом деле, правильнее было бы отказать ему, тем более после такой формулировки. Но ведь у него действительно нет другого юриста, и Гурьковы могут обвести его вокруг пальца. Вот только какое ей теперь до этого дело! Или… всё ещё есть? «Всё это только ради Настены! Раз обещала не бросать их…» – оправдывалась перед собой девушка, заставляя гордость умолкнуть.

– Значит, договорились, – спокойно утвердил он.

– Договорились, – ответила Ленка и после очередной натянутой паузы спросила:

– Ольга больше не объявлялась?

– Нет. Думаю, взяла тайм-аут. Но это ненадолго.

– Ясно.

– Ну, тогда до встречи. Спасибо, что согласилась.

– Не за что…

Он первый нажал отбой, и девушка швырнула трубку на тумбочку.

– Аппарат-то в чём провинился? – покачала головой мать. – Ну, чего там ему надо?

– Это по работе, – мрачно ответила Ленка.

– Кстати, он заплатил тебе за прошлый месяц, как обещал?

– Мам, какие деньги! Знаешь, сколько куртка с туфлями стоят?

– Ну не шестьдесят же тысяч…

– Костюм ещё есть… придётся на переговоры одевать. Вместе с ним – как раз шестьдесят.

– Ничего себе… Поработала! Ты уж за следующий месяц возьми, пожалуйста, деньгами!

– А следующего, наверно, не будет, – выдавила девушка.

– Как? Разве ты не в отпуске? – насторожилась мать.

– Ну… У Мелихова уже нет необходимости в постоянном помощнике. Так, иногда может понадобиться юрист. Прости… плохой из меня кормилец оказался.

Мама покачала головой.

– Ну и ну…

Но потом утешающее погладила дочь по голове.

– А может, это и к лучшему. Не расстраивайся, Леночка… Чего тебе там делать? Переживать только… Пожила месяц, и ладно. Бог с ними, вещами, пригодятся, в конце концов. Сами бы такие дорогие, конечно, не купили… Мне сразу не понравилось, что он взялся тебя одевать! Хорошо ещё, расплачиваться не потребовал. Или потребовал?

– Мам, ты опять? Сил уже нет, честное слово!

Девушка вскочила, выбежала из кухни и с такой силой захлопнула дверь перед самым носом матери, что даже Настя, уютно устроившаяся на Ленкиной кровати, забормотала и дёрнулась во сне. Ленка села у неё в ногах и погладила, успокаивая. Надо чем-то занять себя завтра, лишь бы не сидеть дома. Можно погулять с девочкой в парке. Кстати, Ирина с Кирюшкой сейчас тоже в Москве.

Решено, Ленка позвонит Смальковой и договорится о встрече. Во-первых, напомнит подруге о логопеде для Насти. А во-вторых… пора подумать о новой работе.

***

После того, как девушка уехала с Белозерцевым, Игорь заперся у себя в комнате и тупо пролежал там до самого обеда. На душе было темно и пусто. Страсти как будто отбушевали в нём, осталась только горечь потери. Ленка вот-вот исчезнет из его жизни – её удерживает только тоненькая ниточка – Настя… Мелихов поймал себя на мысли, что ревнует девушку к собственной дочери. Он уже не хотел наказывать Ленку равнодушием, но оно становилось теперь неотъемлемым атрибутом их общения. Да она и сама больше не допустит ничего иного.

В какие-то моменты гордыня подхлёстывала гнев, и он вновь закипал в его сердце. Но почти сразу же на смену ненависти приходила тоска. Игорь не знал, что станет с ним дальше. Ему было наплевать на всё. Апатия, которая так давно не посещала его, теперь захватила всецело. Он смотрел в потолок и ни о чём не думал. Даже притязания Ольги оставили его почти равнодушным. И так понятно – его снова ограбят, и все труды, все старания этого безумного месяца пойдут насмарку. И только когда Мелихов представлял себе Ленку, душу сжимали тиски – если он и хотел чего-то в этой жизни, так это чтобы она была сейчас рядом. Но она вместе с Белозерцевым, и он, Игорь, ничего не может с этим поделать.

На столике лежал подаренный девушкой томик стихов. Мелихов протянул руку, взял его и открыл где-то посередине. «Я кончился, а ты жива…» – прочитал он. Что это? Удар после гонга? Какого чёрта? Игорь с размаха кинул книгу в угол. Она упала, распахнувшись и замяв страницы, словно подбитая птица крылья. Её беспомощный вид мучил Игоря, через минуту он встал, поднял книжку и положил на подоконник – подальше от глаз.

К обеду приехал Марк – осмотреть рассечение. Мелихов нехотя отпер дверь комнаты – и то лишь когда стук стал настолько громким, что начал раздражать. Врач с недоумением уставился на чемпиона:

– Это что, переутомление? Обычно после проигрыша так бунтуют, но никак не после триумфа! – покачал головой доктор. – Плохо себя чувствуешь? Головная боль?

Игорь не отвечал, и Марк потребовал срочно измерить пульс и давление. Мелихов только равнодушно протянул руку.

– Всё в норме, – врач внимательно смотрел на него своими чёрными, въедливыми глазками. – А можно полюбопытствовать, где у нас нынче Елена?

– А пошел бы ты… – нагрубил ему Игорь, снова лёг и отвернулся к стене.

– Чудненько, – констатировал Марк.

В дверь боязливо постучалась горничная.

– Игорь Глебович, обед на столе… – пролепетала она.

Светка лучше других чувствовала настроение шефа – сейчас она серьёзно рисковала.

– А ну-ка, вставайте-с, господин чемпион, – доктор сильно ткнул его кулаком в бок.

Мелихов послушно поднялся и отправился в столовую – пожрать, и правда, не помешает…

– Игорь Глебович, – снова жалобно начала горничная, – вам весь день звонят – мама, Марина… Ещё кто-то… Я не знаю, что говорить, и не подхожу. Лены нет…

– Так где у нас Лена? – уже строже повторил вопрос Марк.

– Она вообще уехала, с сумкой! – охотно объяснила Светка. – Игорь Глебович, а вы её что, уволили?

Приняв его мрачное молчание за положительный ответ, женщина затараторила:

– И правильно, давно пора! Да она и не делала ничего, только командовала!

– Света! – прорычал Игорь. – Ты сейчас сама отсюда с сумкой уйдёшь!

Доктор поднял брови и вопросительно глянул на Виктора.

– Лена, кажется, с Настенькой, – ответил тренер, боязливо посматривая на шефа.

– Кстати. Предупреждаю всех! – заговорил Мелихов. – Ни одна душа не должна знать, где сейчас Настя.

Все молчали, опасаясь нарваться на новый приступ гнева.

– Все поняли? – повторил он.

– Да, Сергей нам уже объяснил, – подтвердил тренер.

– Не только Ольга и Юлия, но даже моя мать – ясно? Версия такая: Настя в санатории, в Анапе.

– Валентина Михайловна не поверит, – осторожно возразила Светка.

– Я с ней сам разберусь. Ваше дело молчать. И про то, что Ольга в Москве, тоже.

– Разумеется, никто ничего не скажет, раз ты требуешь, – произнес доктор. – Но о какой Ольге идет речь?

– Приехала моя бывшая жена, – буркнул Игорь.

– Ах, вот оно что… – понимающе протянул Марк.

– Я сначала так испугалась! Сергей прибегает, лицо страшное, и всем нам сразу: «Про Настю – ни слова!» – доверчиво поделилась неугомонная горничная. – Я подумала – снова угрозы…

– Та-ак… А ты откуда знаешь про угрозы? – Игорь со звоном отшвырнул нож и перевел взгляд на Виктора.

Светка испуганно отскочила к дверям.

– Она сама догадалась, – поспешил оправдаться тренер. – Столько мер принято… Кстати, зачем ты отпустил Дениса? Конечно, я думаю, эти письма нужны были, чтобы заставить тебя проиграть. Но осторожность пока не помешает.

– А чем я платить буду твоему Денису? – совсем взбеленился Мелихов. – Знаешь, сколько один день у этого бездельника стоит? А мне ещё вам с Мариком надо выложить круглую сумму, Серому, массажисту, катмену!

– А как же призовой фонд? – поднял брови Виктор.

– Призовой уедет во Франкфурт…

Наступило угнетённое молчание. Никто не рискнул спросить, почему деньги должны отправиться в Германию.

– Не бойтесь, не обижу, – горько усмехнулся Игорь. – Лучше сам останусь ни с чем.

– Я слышал, утром звонили Гурьковы… – начал тренер.

– Да, звонили. В среду переговоры.

Мелихов отодвинул от себя почти нетронутую тарелку.

– Значит, так, Света. Приглашай всех, кто рвётся меня поздравить, на завтра. Всё равно не отстанут – отделаюсь в один день.

Он встал из-за стола, и, не прощаясь с Марком, вернулся к себе и пролежал там до самого вечера. За окошком давно стемнело. Рассеченное веко к вечеру заболело сильнее, но Игорь даже не встал, чтобы обработать его, как положено. Периодически он смотрел на телефон – звонили дальние и близкие знакомые, но Игорь не отвечал. Потом, уже около десяти, не выдержал и сам набрал Ленкин номер. Поговорив, он с силой метнул трубку в кресло. Подпрыгнув, она с грохотом упала на паркет. «Белозерцев только что ушёл от Зориных. Пробыл там целый день». Нет, это невыносимо. Надо срочно понять, что же у них происходит.

Он подобрал с пола мобильник.

***

– Привет, Гоша! – голос у приятеля казался довольным. – Ты как, живой ещё?

– Не дождёшься, – буркнул Мелихов. – А ты где?

– Да вот, еду.

– Куда едешь?

– А ты бы куда хотел?

– Давай домой, разговор есть.

– Ах, вот так значит, да? Теперь ты хочешь перетереть? Какая досада! А у меня другие планы!

– Серый…

– Ладно, ладно, успокойся. Я уже подъезжаю.

– Ты что, был уверен, что я тебя жду? – удивился Игорь.

– А где мне ночевать прикажешь? У Ленки – порядки строгие, хаты я пока не приобрёл, всё на твои бабки надеялся. Собственно, я уже здесь, принимай! – хохотнул в трубку тот.

Мелихов услышал, как во двор заехала машина, и через пару минут парень уже входил в дом. Игорь вышел навстречу в гостиную и с отвращением увидел в зеркале собственное отражение – бледное, небритое, какое-то кривое лицо с заплывшим глазом. А вот Серый, напротив, сиял, как начищенный пятак.

– А чё, Денис сигнализацию на ночь не ставит? – спросил он.

– Я отпустил Дениса. Включи всё сам.

– О, кей, – снисходительно согласился приятель и пошел к себе.

Когда он вернулся, Мелихов сидел на диване и невидящим взглядом смотрел в тёмный экран телевизора. Серый, как в лучшие времена, плюхнулся рядом.

– В общем, я тут ещё поживу у тебя, – спокойно произнес он. – Снимать хату – бабок жалко, да и за тобой присмотреть надо. Охраной без меня некому заниматься. Ольга, опять же, тебя донимает. Короче, совесть у меня есть, харчи отработаю, так что не дрейфь.

Игорь не отвечал, соображая, как приступить к нужной теме. Он испытывал сейчас к бывшему другу двойственные чувства. С одной стороны, готов был задушить от ненависти. С другой… Белозерцев прав – Дракону по-прежнему не на кого больше опереться.

– Молчание – знак согласия, – констатировал Серый. – Так о чём разговор будет, шеф? Давай, не тяни, дрыхнуть охота – устал.

И он зевнул во всю глотку. Ну и наглая же свинья!

– Благодетель ты мой… Поживёт он ещё, харчи отработает! Не знаю, как и благодарить! – сквозь зубы произнёс Игорь.

– Знаешь, знаешь… – нахально опроверг тот. – Только – плакали наши денежки, да?

Мелихов поморщился.

– Попробую что-то оставить, чтоб вам заплатить… Но если Ольга доберётся до Насти – отдам ей всё!

– Понятное дело, – кивнул приятель.

Подумал и добавил несколько другим тоном:

– А ведь Ленка права, Гош. Придумать-то мы придумали, но я бы на твоём месте нашел хорошего адвоката. Девочка-то наша умница, конечно, но она только-только институт заканчивает. Может, она чего и не знает, а ты на неё полагаешься, как на…

– Нет, – отрезал Игорь. – Сделаем всё, как решили.

– Только не надейся, что я откажусь от своей доли. Конечно, если будет угроза Настёне – ничего не попишешь. А пока я скажу тебе вот что: думай хорошенько, как твою рыбку умерить… Это не только твои бабки. Видишь ли, у меня на них серьёзные планы были.

– Я помню. Ресторан открыть?

– Во-во. И жениться.

Игоря перекосило.

– Жених, твою мать! – не выдержал он. – Не нужен ты ей!

Убеждал Мелихов, похоже, самого себя.

– Это ты ей не нужен, смирись, наконец, Гоша, – серьёзно произнес Серый.

– Может, ты и согласие уже получил? – Игорь сверлил его взглядом.

– Ну… Будет и согласие. Оно ведь как – всё познается в сравнении. Вот девочка сравнила и поняла…

– Зря губы раскатал, – как можно увереннее произнёс Мелихов. – Мы с Леной поссорились. Она просто делает мне назло.

– Правда? – хмыкнул Белозерцев. – А мне она са-авсем по-другому всё рассказала.

У Игоря упало сердце.

– Что она тебе рассказала? – глухо спросил он.

Не следовало задавать этого вопроса, он тотчас же пожалел – Серый только рад был поиздеваться.

– Да жаловалась на твоё поведение… нехорошее.

– Она – тебе – жаловалась?!

Как бы то ни было, Игорь не мог поверить, что девушка стала бы откровенничать с Белозерцевым про эту ночь. «Я ничего ему не рассказывала», – ответила она утром. Это ведь Ленка, а не кто-нибудь! Если только у них с Серым, и правда…

– Ага! Как порядочных девочек со своими шлюхами путаешь – пристаёшь, заставляешь, настаиваешь … – радостно продолжал приятель.

– Ты бредишь, идиот? – рассвирепел Мелихов. – Врёшь ты всё!

Он даже вскочил на ноги – его трясло от гнева. Ленка обвинила его в насилии и домогательствах? Никогда и никому Дракон не навязывал себя насильно, ни одну женщину в мире не «заставлял»! И уж её бы точно не стал. Он ошибался во взаимности своих чувств, но, как только понял… Да нет, не могла она так сказать! Так – не могла.

– Ну-ка, давай, повтори, что она тебе говорила? – он схватил приятеля за грудки. – Соврёшь – убью!

– А ей и не надо было говорить – я сам не дурак, всё понял, – хмыкнул Серый прямо ему в лицо. – А ты сейчас подтвердил.

– Что, что ты мог понять?!

Что может этот дебил понимать в его чувствах, в его любви? Примитив!

– Да всё. Сбежала от тебя Леночка. Не хочет тебя, вот и всё. Я, правда, честно сказать, малость беспокоился. Всё ж таки, думаю, чемпион, бабы на это падкие. Увидел, как она к тебе прильнула после боя, приревновал, дурак… Нельзя было вас оставлять. Но Ленка молодец оказалась! Отворот – поворот, да? Нет, такую жену никому не отдам! Редкая девочка! Видит разницу, видит.

Может, всё-таки вышвырнуть этого самодовольного типа? Так ведь и правда, отправится к Зориным: «Пустите сироту бездомную…»

– Видеть тебя не могу, Серый… – честно сказал Мелихов.

Он опустил руки и отвернулся. Встал, схватил куртку и вышел на улицу. Час назад пошёл проливной дождь – холодный, с пронизывающим ветром. Но Игорь не обращал на него никакого внимания, разгул стихии совпадал с настроением – чем хуже, тем лучше…

Значит, Ленка выбрала Белозерцева… Но почему? Неужели потому, что предложил выйти за него замуж? Неужели все женщины, даже такие, как Ленка, всегда выбирают рабство вместо любви?

Когда он мечтал, как они с Ленкой будут вдвоём, никогда не думал о будущем. Просто знал, что всё будет очень хорошо, всё сложится само собой. Про какие-либо обязательства после брака с Ольгой он и слышать не мог. Разве в ЗАГСах скрепляют чувства и фиксируют любовь? Глупости… Печать в паспорте означает лишь принуждение. Куда дороже свобода выбора – когда человек знает, что может уйти, но не уходит.

Получается, Серый был прав – и девушка счастлива, что кто-то позвал её замуж? Да, конечно, нога, комплексы, мечта матери поскорей выдать дочь…

Игорь осадил себя. Хватит выдумывать. Обвинять Ленку в расчётливости гораздо приятнее, чем поверить в истинную причину. Вот только она сказала ему ночью открытым текстом…

«Не хочет тебя девочка, вот и всё…» – звучал в голове голос Серого.

Мелихов под дождем сделал круг вокруг дома и уселся в беседке. Одно хорошо – после разговора с Серым апатия прошла, снова появилась злость. Если эти двое собираются построить свою примитивненькую семью у него на глазах и пригласить в свидетели – не дождутся.

И вообще, Белозерцев малость погорячился. Ничего у них ещё не сложилось. И пусть Ленка никогда не будет принадлежать ему, Мелихову, но и тупорылому Серому она тоже не достанется. Игорь знал: причины-то для такой убежденности нет. Но с этой мыслью можно было хоть как-то держаться. Ничего более светлого у него в голове не осталось.

***

Утром продолжился противный дождь, начавшийся ещё ночью – планы на прогулку рухнули. Настёна с утра немного покапризничала – вернулся со смены «дедушка Женя» и прогнал малышку из ванной. Правда, иначе она проторчала бы там ещё минут двадцать – Настя находила удовольствие часами полоскать под водой руки.

Во время завтрака опять разворчалась мать – ей все ещё не давала покоя стоимость Ленкиных обновок. Сегодня её уже не так волновали личные переживания дочери – муж сообщил, что у них урезали заработную плату на целых пятнадцать процентов и должны сократить треть сотрудников.

– Такие деньги… Зря целый месяц проработала! Диплом, небось, на том же месте, да? Лучше бы шубу на зиму взяли…

Мама делала небольшую паузу, и начинала снова:

– Нет, ну как так можно? Соображает у тебя голова-то? На шестьдесят тысяч можно двадцать таких курток купить…

Девушка только морщилась – спорить не хотелось, тем более что мама была права. Когда у них с Мелиховым всё было нормально, о деньгах как-то не думалось. И зачем только было соглашаться на эту провокацию с одеждой? Теперь не получится гордо отказаться от зарплаты – вещи-то в магазин не вернёшь.

А если бы Игорь был должен ей? Взяла бы? Нет, нет… Брать от него деньги? После всего, что она чувствовала к нему, к Насте, как волновалась за него на матче – разве измеряется это в рублях? Вот только операция… О ней теперь можно забыть навсегда.

Словно в ответ на её мысли после завтрака позвонил Марк. Немного удивившись, девушка взяла трубку.

– Леночка, здравствуйте, милая! – он продолжал обращаться к ней на «вы», скорее шутки ради, чем из вежливости. – Я, простите, по щепетильному вопросику звоню… Что там у нас с чемпионом нашим?

– А что с ним? – испугалась Ленка.

– Да у него, матушка, депрессия снова. А при первом же упоминании вашего имени – послал меня в известное место. Полагаю, только вы и в курсе дела…

– Я не в курсе. Спросите у него, – быстро ответила девушка. – У него неприятности, приехала…

Она запнулась – а хочет ли Мелихов рассказывать Марку про Ольгу? Но доктор, кажется, сделал свои выводы:

– Леночка, вы не сердитесь, но я, как говорится, уточняю диагноз. Вы ведь потому сбежали, что вернулась жена Игоря?

– Да нет, конечно! – искренне удивилась Ленка. – А, ну то есть да, Игорь просил, чтобы я побыла с Настей, сейчас это важнее всего.

Она решила, что не стоит пока говорить доктору о полном разрыве с Мелиховым. Судя по всему, ей ещё придется появиться в Жаворонках.

– Ясненько… – многозначительно произнес Марк. – Собственно, у меня к вам ещё темка имеется, уже больше в ваших интересах. Я договорился, как мы условились, с профессором. В пятницу, ровно в одиннадцать, вы должны быть в больнице.

– Хорошо… – растерялась девушка.

Но тут же опомнилась:

– Ой, нет, спасибо, наверное, пока, не стоит. Нужной суммы у меня всё равно нет и не будет.

– Да-сс… Что-то не ладится с призовыми, верно? Но Игорь нам всем вчера пообещал, что заплатит. А вам, получается, отказал?

– Нет, просто… Когда меня брали на работу, речь шла только о заработной плате.

– Это несправедливо.

– Вполне справедливо, – возразила Ленка.

– А знаете что? На консультацию всё же сходите, раз я договорился. За неё профессор много не возьмёт, посмотрит вас ради меня.

– А толку? Если операции не будет?

– Будете хотя бы знать – стоит ли деньги копить. Определенность лучше, не правда ли?

– Не знаю…

– Лена! Другого шанса попасть к такому специалисту не будет! Соглашайтесь. И думайте обо мне, как угодно – я только о вас забочусь.

– Хорошо… Конечно, спасибо вам!

– Да не стоит благодарности, Леночка. Мне вы глубоко симпатичны.

– Только, пожалуйста, не говорите никому… в Жаворонках, о том, что мы поедем в больницу, ладно? Пожалуйста.

Повисла небольшая пауза, но через секунду доктор пообещал:

– Разумеется, не волнуйтесь, никто не узнает. Послушайте, Лена… Можно, я всё-таки кое-что вам посоветую? Из самых лучших побуждений… Зря вы так с Мелиховым! Характер у него сложный, он не всегда умеет держать себя в руках, но он редкой порядочности человек. Даже, пожалуй, несовременный… Ваш отъезд кажется мне весьма опрометчивым.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась девушка.

– Не стоит так нервничать из-за его бывшей жены. Поверьте, всё ещё наладится.

– А я тут при чем? То есть она…

– Ну, признаюсь, ваши отношения с Игорем ни для кого уже не секрет… И я вижу, что он…

– Нет у нас никаких отношений! – отрезала Ленка громким шепотом – на кухне завтракал отец.

– Ну, как вам будет угодно… – сразу пошел на попятную доктор. – Поверьте, я никогда не лезу в чужие дела, но мне обидно наблюдать…

– Марк, простите, я немного опаздываю…

– Конечно, конечно… Ну-с, так я жду вас в пятницу?

– Да… До свидания, Марк! Спасибо большое! – поспешила распрощаться девушка.

Она сжала кулаки. Это всё сцена в развлекательном комплексе! Теперь все, все – и Марк, и Виктор, будут думать, что у Ленки с Мелиховым роман, а уехала она из-за ревности. Девушка попыталась представить, как это выглядело со стороны… там, после матча… но мучительно поморщилась. Теперь, когда она больше не заблуждалась насчет чувств Игоря, воспоминания приносили одну только боль.

Дождь всё ещё накрапывал, и девушка усадила Настю за рисование. Наверное, следовало открыть компьютер и посмотреть почту Игоря. Но Ленка тянула – боялась. Для начала она решила проверить своё почти забытое домашнее «мыло». Ленка вспомнила, что писала Наталье, и расстроилась ещё больше. Вот читай теперь, что ответит подруга на её дурацкие излияния! Но ответа, как ни странно, не было, хотя обычно Наташа реагировала быстро. Может, обиделась на долгое молчание?

Потом, замирая от страха, девушка набрала логин и пароль Мелихова. Сто четыре непрочитанных сообщения! И все – поздравления, поздравления… Она медленно пролистывала их мышкой, как вдруг увидела письмо от собственной подруги. Оказывается – вот идиотка! – Ленка написала ей с адреса шефа. Она настолько привыкла считать его почту своей (тем более что компьютер стоял у неё в комнате, и никто другой, включая самого Мелихова, в него и не заглядывал), что забыла про осторожность и поленилась ещё раз зайти в почту со своим паролем.

Ленка быстро пробежала строчки, не в силах выносить Наташины восторги. Медленно, подбирая слова, напечатала ответ, а затем удалила всю переписку – чтобы не прочёл Игорь. Не забыла почистить «корзину» и вернулась к просмотру писем.

Увы! Аноним был здесь! Ленка не сразу заметила среди открыток и спама зловещеё послание. Всего два слова: «Поздравляю. Жди». Датировано сообщение было седьмым сентября – значит, о результатах боя шантажист узнал одним из первых, вполне возможно, он был в этот день в зале! Её снова трясло мелкой дрожью. Ну почему, почему она, эгоистка, упустила столько времени? Игорь до сих пор не знает об угрозе! Дрожащими руками Ленка набрала телефон Серого – разговаривать она предпочитала с ним.

– О, Ленок, привет! – обрадовался парень.

– Привет… Ты где сейчас?

– Да мы тут гостей с Гошей ждем.

Она несказанно удивилась – странные у них всё-таки отношения. Ну что ж… хорошо, что друзья, наконец, помирились. Здравый смысл победил – не расставаться же им из-за какой-то помощницы. Но главное, Игорь теперь не один, а так гораздо спокойнее.

– А что? Приехать? – спросил Белозерцев.

– Не надо, – поспешила отказаться Ленка и торопливо рассказала ему о новом послании.

Белозерцев досадливо крякнул.

– Наверное, просто понты? – в сомнениях произнес он.

– Не знаю… Как теперь быть, Серёж?

– Сейчас ребятам своим позвоню. Может, ясно стало – кто сорвал куш, а кто проиграл… Ай, да нереально это выяснить, Лен!

– Что же делать? Сидеть и ждать?

– Завтра, вроде, переговоры с Гурьковыми? – заметил Серёга. – Если всё пойдёт, как надо, потребуем охрану для Мелихова.

– А Денис?

– Его Гоша выгнал. Он теперь из-за бабок расстраивается.

– Ольга не появлялась?

– Не-а… Появится ещё… Лен, а ты будешь завтра на переговорах?

– Да, я обещала.

– Тогда я за тобой заеду.

– Угу… Ладно, Серёж, мы тут с Настей гулять собрались. Тогда до завтра.

На улице, и в самом деле, прояснялось. А вот на душе у девушки было темно. Всем сердцем она рвалась сейчас к Игорю, словно её присутствие могло защитить его от неведомой беды. Воображение рисовало страшные картинки, и Ленка так растравила себя, что стала вспоминать последние слова и взгляды, которыми одарил её Мелихов. А вдруг они и в самом деле станут последними, вдруг… Она дошла до того, что начала жалеть, что не осталась с ним в ту ночь. Пусть он её не любит, был пьян, унизил бы… наплевать, наплевать! Зато она не обидела бы его, не бросила… А теперь, если, не дай Бог, что случится, она никогда себе не простит…

Усилием воли она прекратила это безумие. Для этого оказалось достаточным представить его тон, которым он поблагодарил её вчера утром, объясняя принципы своих отношений с секретаршами. Всё, хватит себя мучить! У Игоря есть охрана, рядом Серый, а она, Ленка, должна заниматься Настей. Это самое лучшее, что она может сделать для Мелихова. И пора заканчивать бесконечные телефонные переговоры. Оставалось только созвониться с Ириной.

Смалькова обрадовалась. Брюсов уехал на съемки, и она с радостью поддержала идею увидеться. Договорились встретиться в Коломенском. Узнав, что они идут гулять с Кирюшкой, Настя сразу же перестала ныть и быстро, без понуканий оделась. Встреча прошла забавно: дети кинулись друг к другу, словно пережили долгую разлуку, обнялись и простояли так, сцепившись, пока Ленка с Ирой, отсмеявшись, не растащили их.

– Глядишь, породнимся! – веселилась Ирина.

Но, заметив Ленкин взгляд, осеклась:

– Ой, прости, дорогая! Всё время забываю, что ты Насте не мама! До того вы с ней смотритесь, как одно целое.

Девушка расстроено опустила глаза. А Смалькова тут же перевела разговор на другую тему:

– Ну, вас можно поздравить с победой? Брюсов на бой не попал, так жалел, что не было трансляции. Говорят, в следующую субботу покажут запись. Так как всё прошло?

– Отлично, Игорь выглядел великолепно, – как можно бодрее ответила Ленка.

– Да, мы слышали, нокаут в шестом раунде!

– Ага…

– Ну, расскажи поподробнее!

– Да сами в выходной посмотрите… – девушке не хотелось говорить о Мелихове, а тактичная подруга, внимательно глянув на неё, перестала допытываться.

Они долго гуляли по парку, и Ленка старалась поддерживать видимость хорошего настроения. Но беспокойство за Игоря снедало её, отравляя всё вокруг. Расставаясь, договорились насчет логопеда.

– Значит, записываю вас на четверг, – ещё раз повторила Ира. – Только имей в виду, один сеанс – тысяча рублей. Зато отличный специалист! Ну, для Мелихова, думаю, это не проблема. Пока вы с Настёной в Москве – поездите к доктору сами, а там, может, договоритесь, и он к вам приезжать будет…

«Ну да, для Мелихова-то, может, и не проблема», – подумала девушка. А ей придется просить денег у матери. Хороша трудяга – помогла родителям!

– Ир, а помнишь, ты насчет работы говорила… – неловко начала она.

– Помню, конечно. Просто мне показалось, ты не рвёшься пока уходить. А теперь что – созрела?

– Понимаешь, мне всё-таки по специальности надо. Да и трудовая не открыта.

– Ладно, поговорю с Димкой ещё раз. Вот только не знаю, сколько тебе Игорь платит.

– Много. Но это неважно…

– Да? – с сомнением глянула на неё Ира. – Дима начинающему юристу сразу много не даст. Ну, тысяч двадцать пять – двадцать семь положит, наверно.

– Ну и отлично! Мне бы опыта набраться, а то я не пойми кем работаю.

– Договорились. Узнаю, и сразу позвоню. Только одно условие – Сашке ничего не говори. Он не любит, когда я с Димой общаюсь.

– Да где я его увижу, чтобы сказать? – засмеялась Ленка.

– Ну мало ли… Может, в Жаворонках столкнемся – Брюсов скоро вернется, поедем к свекрови.

– Зато меня там уже не будет, – буркнула себе под нос девушка.

Смалькова ещё раз задумчиво посмотрела на неё.

– Ты ведь хотела накопить на операцию?

Ленка уже давно поделилась с Ириной своими надеждами.

– Хотела…

– А сколько надо?

– Десять тысяч евро.

– Сколько-сколько?! – изумилась та. – Да за такие деньги можно всего человека заново сделать!

– Ир, я знаю, но у меня ведь случай особенный. Марк говорит – застарелая проблема, если только этот хирург чудо не сотворит. К нему одни знаменитости едут. Но деньги дикие – ты права.

– Знаешь что? Я посоветуюсь с Брюсовым. Во-первых, пусть проверит, что за хирург. Раз знаменитостей режет, значит, что-нибудь про него известно. Во-вторых, поможем с деньгами.

– Нет, ты что! Мне всё равно отдавать нечем.

– Сашка регулярно перечисляет на благотворительность. Неужели откажет моей подруге?

– Нет, – категорически замотала головой девушка, – это другое. Я, что, сирота или к постели прикована? Сама заработаю.

– Значит, возьмёшь в долг.

– Нет-нет, спасибо… И вообще, Мелихов собирался дать премию, из призового фонда. Вот тогда, может…

– Ну, смотри. Если что – скажи, ладно?

– Ага…

***

– Тут Леночка звонила, – Серый махал перед ним мобильником.

Игорь молчал. Он сидел в кресле и наблюдал, как суетится Светка в ожидании гостей. Утром он заявил горничной, что полагается только на неё. «Предупреди Алика, и особо не выпендривайтесь со столом, будут только свои – обойдутся без изысков», – предупредил её Мелихов. Но женщина любила, чтоб всё было идеально, поэтому страшно нервничала и даже взяла в помощь Виктора.

Занимаясь делами, оба поглядывали на шефа, но обходили его стороной. Виктор был героем дня номер два, поэтому за час до мероприятия бросил Светку одну, ушел наверх переодеваться и вернулся в новеньком парадном костюме. О возобновлении тренировок он пока даже не заикался. Ясное дело, ждёт, чем закончатся переговоры с промоутерами.

– Она проверила твою почту… и… э-э-э… снова нашла письмо… – нервно покручивая трубкой, продолжал Белозерцев.

Игорь молчал.

– Короче… – не выдержал друг. – Там новое послание. «Жди меня, и я приду». Или типа того.

– Ну и поскорей бы, – только и сказал Мелихов.

Серый прогулялся по комнате и встал напротив него, возвышаясь, как скала.

– А я тебя понимаю, Гоша! Хочешь, чтобы Ленка на могилке у тебя порыдала? «Прости, Дракоша, на кого ты меня покинул…» – завыл приятель. – Нет, конечно, мы оба поплачем, не сумлевайси… А потом заберём твою Настю и станем жить припеваючи.

Игорь поднял голову: Серый, кажется, совсем с катушек слетел! Виктор, испуганно глянув на них, поспешно ретировался.

– Слу-ушай! – Белозерцев хлопнул себя по лбу. – А ты завещание-то составил? А то глядишь, и домик баронессе уйдет. Давай-ка, пиши: мне и Леночке. Будет нам, где жить, а то пока я ещё на квартиру накоплю…

Мелихов в ярости вскочил и сжал кулаки:

– Поцелуй меня знаешь куда? – прорычал он.

– Не по-русски ругаешься, Гоша, – довольно ответил Серый. – Но уже лучше. А то я уж думал, с трупом разговариваю.

Игорь бессильно опустил руки. А Белозерцев сочувственно похлопал его по плечу.

– Да хватит тебе уже, Дракон, изводиться! Ну чего ты в Ленку вцепился, а? Ну, не дала… с каждым бывает. А переспал бы – и что? Сам бы потом понять не мог, чего в ней нашёл. Ты посмотри на себя – ты кто? Ты – чемпион мира, по двум версиям! Третью скоро возьмёшь обратно! Кумир всех девчонок. Видал, как они пищали на стадионе? Да выбери себе любую – хоть актрису, хоть теннисистку, хоть певицу… Ну, взгляни ты правде в лицо! Что такое Ленка? Девочка неформатная, хромая… Не пара она для тебя!

– А для тебя?

– Я – другое дело. Объяснял же тебе: она у меня – вот здесь, – парень показал себе на грудь. – И ничего с этим не попишешь… Попал я… Жениться вот теперь собираюсь, как дурак. И ни на кого смотреть не могу – все обрыдли как будто. А тебе-то что? Ты у нас парень свободный. С Ольгой развяжешься до конца. Вокруг – столько возможностей! Ну, смешно же, ей-богу!

– Смешно – смейся!

Мелихов встал и ушёл в свою комнату. Серый ещё издевается! А Игорь ничего не может поделать в своей бессильной злобе, ничего не может противопоставить…

Через полчаса к нему робко постучалась горничная и сообщила, что начали подъезжать гости. Он выполз навстречу, пытаясь сменить выражение лица – ещё не хватало вместо поздравлений принимать соболезнования.

Игорь пригласил всех, кто был на выступлении – Сашку-журналиста, пару друзей с женами. Только Марк сегодня не смог. Позже всех приехала мама, и, конечно, разохалась при виде заплывшего глаза сыночка – впрочем, больше по привычке. А чуть раньше появились Маринка со своим другом, бизнесменом Мишей и… Виктория. Её Мелихов, кажется, не звал. Но она сразу же залепетала:

– Игорь, я так переживала за тебя… Прости, не могла не поздравить. Если ты не хочешь меня видеть, я сразу уйду…

– Зачем, оставайся… – безразлично бросил он.

А может, Серый прав? Чего он так мучается, из-за кого? Найти женщину – не просто женщину, а такую, чтобы все завидовали – не составит труда. Но только зачем долго искать? Мелихов откровенно рассматривал прибывших гламурных дамочек. Телеведущая, дочь президента косметической фирмы… Какая разница? Чего он не видел? Кого? Все они одинаковые – грудь, маникюр, стилист, визажист… Так для чего утруждать себя поиском? Не так давно у него было подобное счастье, причём по самому полному варианту. И вот оно снова здесь: бери – не хочу.

– А где же Лена? – сразу поинтересовался Сашка.

Но на этот раз Игорь подготовился.

– Ей в институт надо было, с дипломом. Серый вчера отвез.

Мелихов бросил красноречивый взгляд на Белозерцева: попробуй, мол, что-нибудь вякни.

– Так ты её ещё не уволил? – пожала плечами Маринка. – Сейчас-то она на кой? Найми хоть целый штат юристов! И менеджера нормального. У тебя теперь всё должно быть по высшему разряду. А то позорище такое… Пусть ей пособие по инвалидности в другом месте платят!

– Марина! – остановила её мать. – Игорь сам разберётся. Вот вернется Настя из санатория – может, оставить Лену вместо няни? От неё-то побольше толку будет…

А Мелихов чуть было не расхохотался. Сестра и мать даже не догадывались, как жалко сейчас выглядят и хамство одной, и практичное милосердие другой. Эта презираемая ими «инвалидка» бросила его! Ей не нужны ни чемпион, ни его чувства, ни высокая зарплата! Ей всё это… «противно»!

Друзья – те, которые были на матче, переглянулись, но развеять заблуждение женщин никто не рискнул. Александр очень вовремя перевел разговор на другую тему, рассказывая, что готовит статью про бой с Будресом.

– Говорят, у вас есть видеозапись? – полюбопытствовал Миша. – Я ведь так и не смог приехать.

– Есть, – подтвердил Виктор. – Сашкин оператор записывал.

– Ой, поставь, пожалуйста! – загорелась Виктория.

– Да ладно – в субботу увидите, – отмахнулся Игорь.

– Показывай, показывай! – вмешался Александр. – Это же супер было!

Мелихов только пожал плечами. Он уже забыл этот бой. Но Виктор принёс диск, и Игорь, уставившись в телевизор, впервые увидел поединок со стороны. Он даже увлёкся – вспоминал все свои ощущения, боль от рассечения, удовольствие от удачно проведенных ударов. И вот, наконец, триумфальный момент – Будрес в нокдауне, конец пятого раунда, перерыв – и нокаут!

– До сих пор не могу спокойно смотреть, как они бьют друг друга! – продекламировала мама, качая головой. – Так страшно всегда!

– Да нет, здорово! – восхищался Маринкин бой-френд.

Все обменивались впечатлениями, глядя, как чемпиону вручают пояс. Вдруг Вика напряглась, вперившись в телевизор: оказывается, оператор заснял, как боксёр кинулся приветствовать Ленку. Сцена их объятий была настолько красноречива, что не требовала комментариев. Мелихов, метнув взгляд на экран, схватил со столика пульт и выключил запись, но сделал это слишком поздно. Наступило гробовое молчание. Те, кто наблюдал эту сцену в реальности, не знали, как разрядить обстановку. А мать с сестрой изумлённо взирали на Игоря. Мама потёрла рукой в области сердца.

– Игорь! Какой ужас… Нет, это уму непостижимо…

– Ну, знаешь! Вот так я и думала, а никто мне не верил! – Маринка, наконец, тоже обрела дар речи. – Нет, вы гляньте только, какие девицы пошли! К любому в постель залезут. Братик, милый, ты сумасшедший? С какой-то колченожкой лизаться… Что ты там нашёл-то, в этой косточке мышиной переломанной?

– Марина! Ну что за язык у тебя противный! – мать осуждающе покачала головой. – Нельзя так говорить ни о ком, надо быть толерантной… Но, Игорь, по сути-то Марина права – как это можно понять?! На весь мир – с кем? Чем ты думал?! Ох, подожди, что-то мне нехорошо. Давление, наверное, подскочило… Света! Света, я к вам обращаюсь! Есть в этом доме тонометр?

– Конечно, Валентина Михайловна, сейчас принесу, – засуетилась горничная, которая до этого момента стояла, как вкопанная, таращась на шефа.

– Поскорее, пожалуйста!

Все старались не смотреть на Викторию. Девушка сидела, не двигаясь, глаза её были полны слез. Ясное дело – это она должна была быть там, возле ринга, и принять на себя восторг Мелихова. Она, а не эта убогая!

Серый с интересом наблюдал за Игорем – как он выкрутится. А тот сидел, опустив голову на кулаки и уставившись в пол. Даже сейчас, в такой неподходящий момент, увидев Ленку на экране, он испытал то же желание, что и тогда: сжать её в объятьях и целовать… Вот только он ни с кем не собирался делиться своими чувствами.

– Это моё дело, – произнес он глухо. – Не лезьте в мою жизнь.

– Я никогда в твою жизнь не лезу! – с напором ответила мать, продолжая держаться за сердце. – Но тебе придётся объясниться. Лена, конечно, сильно тебе помогала, но мне бы и в голову не пришло, что ты можешь к ней что-то испытывать! Ну, такое впечатление, честное слово, что тебе всё равно – первое, что под руку подвернулось! Должны же у тебя, наконец, появиться запросы, у человека такого-то уровня!

Услышав эту неоднозначную тираду, Вика всхлипнула.

– Да чего вы к мужику пристали? – добродушно пробасил Михаил. – Вам, женщинам, вообще нас трудно понять…

– Да где уж там! – вздёрнула подбородок Маринка. – Сложные вы наши!

Интересно, как этот милый парень уживается с его сестрой – стервой и грымзой?

– Ничего не было и нет, – глухо произнёс Игорь. – И больше не хочу обсуждать это. Тем более при людях.

– Да люди сами всё видели – ты их не постеснялся! – не унималась сестра. – Все в шоке – только воспитанные, молчат.

– А ты – невоспитанная, – хмыкнул Серый. – Успокойтесь, господа. Гоша правду сказал. Ленка – моя девушка.

– Что?! – Вика впервые раскрыла рот.

– Да, Викусь, тебе снова – зелёный свет, – усмехнулся Белозерцев.

Сейчас он ещё объявит, что Ленка предпочла его!

– Да она, я смотрю, по рукам у вас пошла! – качала головой Маринка. – Ну вы, мальчики, даёте!

Игорь встал.

– Закрываем тему. Или я ухожу.

Мама, чуть ли не застонав, встала, и медленно, шатаясь и опираясь на стену, словно больная, подошла к непутёвому сыну.

– Успокойся, сыночек, родной, и не злись на нас… – она погладила его по плечу. – Мы же просто тебя любим. Ладно, ну было и было. С кем не бывает… После такого-то боя… Главное, что теперь ты всё понял!

Это уже совсем вывело его из себя. Положение снова спас Мишка.

– Кстати, Серый! – весело заметил он, повернувшись к Белозерцеву. – Сколько бабок-то снял?

– Каких… бабок? – парень неожиданно смутился.

– Ну, как же? Мы же с тобой виделись – помнишь тогда, в казино? Прикиньте, за неделю до боя встречаю Серёгу – оба пришли делать ставки.

– Забавно… – прищурился Мелихов. – А ты на кого ставочку-то делал, Серый?

Его поразило, насколько растерялся приятель – наверное, впервые в жизни он не сразу нашёлся с ответом.

– На кого, на кого… На тебя, на кого же ещё, – буркнул он.

– А почему скрывал?

– Да просто… не хотел и всё. Чтобы не зазнавался.

– И много выиграл? – продолжал допрос Игорь.

– Да где там, много! Там все на тебя ставили… Так, мелочь…

– Это верно! – подтвердил Мишка. – У меня есть знакомый букмейкер, говорит, на Дракона было процентов восемьдесят. Только какой-то хрен с горы бухнул на Будреса полсостояния… Теперь ногти грызёт.

– Небось, сам мексикашка или его промоутер! – воодушевился Серый, многозначительно уставившись на Игоря. – Вот я так и думал, слышь, Гош!

– А нельзя узнать, кто это был? – спросил Мелихов, повернувшись к «зятю».

– Да ну как узнать? Ставки во всём мире принимались, – пожал плечами тот.

– И небось, через Интернет, – добавил Белозерцев.

– А помните, когда Геннадий Крючков так странно бой проиграл? – вступил в разговор Александр. – Все тогда говорили, что промоутер противника поставил на его проигрыш, даже подозревали, что Крючков был отравлен. Но доказать не удалось.

– Ну, Игоря-то не отравили, – хмыкнул Мишка. – Если это промоутер Будреса ставил, то просто слишком верил в успех, вот и всё. Многие считают наших профи дутыми чемпионами.

Разговор снова свернул на бокс, начался горячий спор. Серый утверждал, что наши боксёры самые лучшие, а кто-то говорил, что профессиональные бои с русскими (ну, кроме Дракона, конечно) – смотреть неинтересно. И только Вика одиноко сидела в углу, а мама с Маринкой тихо перешёптывались у камина.

К Мелихову подошел Сашка, хлопнул по спине и предложил негромко:

– Игорёха! Пошли на воздух – погода наладилась…

Он согласно кивнул, и они потихоньку вышли. Игорь оглянулся на дверь.

– Не дёргайся, дорогой, – Александр достал сигарету и закурил. – Пусть себе языки чешут. Всем не угодишь.

– Да мне плевать… – отвернулся Мелихов и протянул руку:

– Дай мне тоже!

– Не, тебе нельзя, – Сашка спрятал пачку. – Ну, что с тобой происходит? «Шерше ля фам»? Знаешь, а я вот тебя понимаю – мне она тоже понравилась, есть в ней что-то такое… Чего во всех этих – днём с огнем не сыщешь, правда? А с Белозерцевым она, небось, так, чтоб тебя позлить. Я ж видел тогда – она по тебе с ума сходит.

Он говорил так проникновенно, что Мелихов не смог лукавить. Что-то смягчилось у него внутри – всё-таки он живой человек, ему нужно было чьё-то сочувствие.

– Нет, Сашка, – негромко произнес он. – Ничего не вышло. Мне тоже казалось, но… где-то я ошибся. Плохо мне, Саш…

– Ничего… Пройдёт, – покачал головой друг. – Из-за чего разлад-то? Я думал, вот счастливые люди, когда вы были там… вместе… Просто мурашки по спине – так завидно стало!

– Видно, нельзя мне… любить. Всякий раз плохо кончается. Мне, наверное, только такие, как Вика, годятся.

– А хочешь, я позвоню твоей Лене, поговорю с ней? Она ко мне с доверием относится, – предложил Александр.

– Не вздумай! – отрезал Игорь.

– Ладно, ладно, как скажешь… Ты прости, а с ногой-то у неё что – поправимо?

– Поправимо! – упрямо сказал Мелихов. – Врождённая травма, но мы планировали операцию…

– Слушай, ты извини, конечно. Но, может, эта Лена просто использовать тебя хотела? Ты же для неё – как пропуск в другую жизнь.

– Хотела бы – использовала, – невесело усмехнулся Игорь. – Ладно, пойдём в дом. Думаю, там уже насплетничались.

***

Он проснулся и поспешил выбраться из постели. На часах было девять – впервые за многие годы Мелихов встал так поздно. Надо было срочно принять душ. Вика ещё спала. Он даже не взглянул в её сторону. Никогда раньше у него не было таких ощущений после ночи с женщиной. Сейчас как нельзя лучше подходило Ленкино слово – «противно». Словно в грязи вывалялся… Но почему? Ведь они не чужие. Потому ли, что, занимаясь любовью с Викой, представлял другую? Или потому, что решил переспать с ней из мести? А может, просто потому, что не любил… Раньше ему это совсем не мешало. А теперь… Наверное, он больше не сможет прикоснуться к Виктории. Или здоровое желание снова победит? Мелихов не знал. Он уже плохо разбирался в том, что с ним происходит.

Чем закончился вечер, он помнил смутно. Ленки не было, никто Игоря не контролировал, Виктор сам увлёкся возлиянием… В итоге Мелихов выпил больше, чем позволял себе когда-либо раньше. Вика осталась, а он и не возражал.

Мелихов тяжёло выбрался из душевой кабины, сдернул с крючка одно из полотенец и уткнулся в него лицом. В двенадцать приедут промоутеры, а он все ещё ничего не решил. Может, и правда, уехать обратно, на Запад? Чего здесь ещё ловить… Не только Дитер, многие сейчас примут Дракона с распростёртыми объятьями. Уже звонили несколько представителей, выражали заинтересованность. Но… Ленка была в Москве, и он тоже мог быть сейчас только в Москве.

Игорь накинул халат и вышел из ванной. В гостиной уже нарисовался Белозерцев – бодрый и собранный.

– Привет, чемпион! А я думал – сколько ты дрыхнуть будешь. Небось, жаркая ночка была?

Мелихов болезненно поморщился:

– Далеко намылился?

– За Ленкой, куда же ещё. На фиг ей неизвестно с кем на такси кататься.

Приятель подошел к зеркалу, осмотрел себя со всех сторон и остался доволен.

– Как думаешь, – мрачно спросил Игорь, – что делать с Гурьковыми?

– Это не мне решать, – покачал головой парень. – Но я бы подписал. Ты здесь хорошо сидишь сейчас, тебе и условия ставить.

– Мне звонили из Штатов… Да и Дитер, если бы я сделал первый шаг, не стал бы выпендриваться. Но Германия исключена, ты же знаешь. А Штаты – это вариант.

– Ну, охота тебе – двигай в Штаты, – пожал плечами Серёга. – Откуда я знаю, чего ты хочешь? Ладно, я поехал, а то вдруг – пробка. А ты давай, приходи в себя.

Белозерцев хитро глянул на него и достал мобильник.

– Леночка! Ты уже встала? Я выезжаю, ага… Ну всё, целую.

И только потом покинул гостиную, небрежно махнув рукой. А Игорь в бессильной ярости ударил кулаком по стене. Он представил себе, как Серый целует Ленку. Или не только целует? Что между ними? Разыгравшееся воображение было не унять.

– Котёнок… Ты куда убежал? – послышался мелодичный голосок за спиной.

Ему даже не захотелось оборачиваться. Его тошнило сейчас от Вики, от её приторных речей. Наученная горьким опытом, несчастная девушка не позволила себе ни единого упрёка или вопроса. Она только сюсюкала и ублажала его, и за одно это Мелихов с трудом её выносил. Он бросил на неё косой взгляд – Викуся вышла из спальни в короткой кружевной ночнушке и прозрачном халатике.

– Оденься, – приказал Игорь. – Скоро люди придут.

– Люди?

– У меня переговоры.

Вика помолчала.

– Игорёчек, можно я останусь… Я не хочу домой – там так одиноко! Я столько плакала эти дни…

Мелихов, разумеется, мечтал, чтобы она убралась восвояси. Но сейчас в нем клокотала ревность. Пусть Ленка видит, что он не страдал без неё.

– Ладно, – кивнул он.

– Спасибо! – девушка прильнула к нему, но Игорь сразу же её отодвинул.

– Мне надо в спортзал, завтракай без меня.

Вика отправилась одеваться, но в тренажерку Мелихов не пошёл. Он заперся у себя в комнате, как вчера, предупредив Светку, чтобы никого к нему не пускала, нашёл в мобильнике тупую игру-стрелялку и тупо провалялся несколько часов на диване, нажимая на кнопку-курок и уничтожая нарисованных врагов. Если бы все проблемы могли решаться вот так… Истратил две жизни – в запасе осталась третья. Которую можно прожить иначе…

***

– Ты чего это? – удивился Серёга, увидев, что она залезает на заднее сиденье.

– Меня укачивает с тобой, – ответила девушка, – страшно смотреть вперёд.

На самом деле она боялась новых знаков внимания. Пока ей удавалось держаться от Серого подальше, и парень, кажется, занял выжидательную позицию. Сейчас он только обиженно пожал плечами, но уговаривать не стал. Усевшись сзади, Ленка прикрыла глаза, вроде как задремала. А на самом деле всю дорогу думала, как увидит сейчас Мелихова, что ему скажет, и как он на неё посмотрит. И только когда они уже подъехали, глянула на часы и впервые обратилась к спутнику:

– Пять минут первого. Опаздываем.

– Да, простояли на переезде, будь он неладен.

– Интересно, Гурьковы уже приехали?

– Не знаю… Но тебя ждет сюрприз.

– Какой?

– Увидишь.

Серый припарковался во дворе, рядом с двумя незнакомыми иномарками – значит, промоутеры уже здесь. А около забора сверкал белизной новенький «Лексус» Виктории.

Девушка встала, как вкопанная. Сюрприз… стоит ли удивляться? События развиваются в полном согласии с логикой. Но Ленка не ожидала от себя, что будет так реагировать. Она стояла, не в силах сделать шаг по направлению к дому. Как это выдержать? Как? Руки задрожали, острой иглой пронзило сердце. А воображение уже рисовало ей голую Вику – как она предстала тогда в ванной, во всей своей красе.

– Что с тобой, Лен? – Серый, посерьёзнев, вглядывался ей в лицо. – Ты вся белая прям.

– Ничего… Я… Отвези меня обратно, Серёж. Я не могу, – Ленка едва контролировала голос.

– Да чего ты? Не бойся. Вика теперь кроткая, как овечка, слова тебе не скажет.

Девушка ещё несколько секунд постояла, приводя себя в чувство и пытаясь смириться с открытием. В конце концов – она сама отказалась от роли любовницы, сочла себя оскорблённой, так что ревность к Виктории выглядит теперь неуместно. «Потому что ты была – на одну ночь, на один день… А с Викой они давно, и вот теперь они снова вместе!» – в отчаянии отвечала себе Ленка.

Нельзя, чтобы Мелихов видел её такой. Хорошо ещё, что она узнала заранее, а то вообще не смогла бы себя контролировать. Девушка сжала всю свою волю в кулак и оглянулась на Белозерцева. Тот терпеливо ждал.

– Ладно, всё нормально. Идём, – наконец, произнесла она и взошла на крыльцо.

Из гостиной раздавались голоса. Ленка только сейчас вспомнила, что одета в привычные джинсы. Впрочем, делового костюма у неё больше нет – он висит в шкафу в её бывшей комнате, а переодеваться теперь уже некогда. Плевать. Ленка с силой дёрнула на себя дверь.

– Здравствуйте!

Двое мужчин, один из которых был Гурьков-старший, обернулись. Вика сидела здесь же, на диване, и выглядела великолепно. К изумлению Ленки, она даже выдавила в ответ что-то похожее на «здрасьте», правда, это далось ей таким трудом, что захотелось её пожалеть. «А Ольге-то ты и в подметки не годишься! И Мелихов тебя не любит, он сам говорил», – злорадно подумала Ленка. Эта не очень достойная мысль не слишком её утешила. Девушка не сомневалась, что Вика провела здесь ночь.

Тренер – в костюме, при галстуке, правда, немного помятый, приветливо улыбнулся. Сам Мелихов стоял вполоборота к двери. Он кивнул, продолжая смотреть в другую сторону.

– Добрый день, Елена! – поздоровался промоутер. – Позвольте представить – это мой юрист, Владислав. Теперь все в сборе, Игорь?

– Да, все, – подтвердил тот, всё так же не глядя на Ленку. – Прошу вас.

Он неопределенно повёл рукой, приглашая всех сесть. Гости разместились вокруг журнального столика, выдвинутого на середину комнаты. Серый с Викторией устроились на диване, как сторонние наблюдатели.

– Ну, во-первых, ещё раз поздравляем, Игорь. Это было зрелище!

– Спасибо, – равнодушно буркнул Мелихов.

– Мы готовы изложить тебе наше предложение, – Гурьков переглянулся с Владиславом. – Мы отдаём себе отчет, что оно не станет для тебя единственным. Скоро начнутся звонки из-за рубежа.

– Уже начались, – брякнул Серый. – Вон, в Штаты зовут, к Риду.

– Но мы постарались сделать наши условия не менее интересными для чемпиона такого масштаба! – поспешил закончить предложение гость, заметно нервничая.

Ленка украдкой глядела на Игоря… не могла не глядеть. Она знала, что всё пройдет тяжело, но не предвидела, что настолько. Всё в нем было дорого ей, всё вызывало боль. Не надо было соглашаться и приходить сюда… Лучше было бы вообще никогда его больше не видеть! Вот только… Что если Мелихов, и правда, возьмёт и уедет в Америку? Как же здесь жить – без него? Эти две мысли, противореча друг другу, прекрасно ладили между собой в душе девушки.

Словно почувствовав её взгляд, Игорь вдруг поднял голову. В его тёмных, таких любимых глазах появилось знакомое выражение – напряжённая и мрачная мысль. Он нахмурился, и Ленка отвернулась первая. Гурьков продолжал перечислять условия – суммы, премии, вознаграждение штабу, условия подбора сотрудников, тренировочные базы.

– Наша цель – привлечь широкое внимание профессиональных боксёрских организаций. Встречи в Москве начинают приобретать популярность и вес. Ради этого мы готовы на многое. Федерация тоже поддерживает нас – проблем не будет. Мы можем пригласить и хорошо оплачиваемого тренера из-за рубежа, если появится необходимость. И планируем выбирать для спаррингов и боев самых интересных боксёров мира.

Виктор заёрзал в кресле, и Мелихов поспешил сказать:

– Меня устраивает мой тренер, я хотел бы для него соответствующих условий. А также мой врач – Рудольский. И… мой юрист.

Девушка прикусила губу, но промолчала.

– Нет проблем. А что касается менеджера?

– Менеджера у меня нет, – ответил Игорь.

– В таком случае, мы можем помочь с его подбором. Но мы предпочли бы вести тебя полностью. Так как вам наши условия? Возможно, есть ещё пожелания?

– Да нет, условия как условия…

– Ну, тогда дело только за тобой.

Казалось, всё было сказано. Повисла пауза – все ждали решения Мелихова.

– А вы сможете принимать участие в организации матчей за рубежом? – поинтересовался Виктор. – Не каждый рейтинговый боксёр согласится выступать в России.

– Разумеется. Будем общаться и находить компромиссы. У нас уже есть опыт в этой области. Но в России устраивать бои становится всё выгоднее. Цены на билеты огромные, а затраты – значительно меньше. За счет этого можно увеличить вознаграждение командам.

Вика поднялась с места и подошла к Мелихову сзади, обвив его шею руками.

– Игорёчек, давай согласимся. Ты ведь хотел остаться в Москве… И все твои здесь – мама, Марина…

Ленка подумала, что Виктория побаивается, что чемпион может уехать за рубеж без неё.

– Сядь на место, – грубо бросил Игорь.

Вика испуганно и послушно ретировалась. Всех, в том числе и Ленку, покоробило это обращение. «Видишь? – сказала она себе. – Вот что бы ты получила, в конце концов. Да что там – намного хуже…»

Гурьков с недоумением проводил глазами Викторию, пытаясь понять, наверное, кто же из девушек является подругой боксёра – сцена после боя и его ввела в заблуждение. А Мелихов снова поднял на Ленку тяжёлый взгляд.

– Что скажешь?

Она растерянно смотрела на него. Что она может сказать? Разве ей решать – уехать ему или остаться?

– Могу я увидеть проект договора? – попросила девушка.

– Да, конечно, – Владислав передал ей бумаги.

Она отодвинула стул и углубилась в чтение. Бубнящий голос Гурькова, продолжающего расписывать прелести контракта, ей сильно мешал.

– Если денежные вопросы всех устраивают, то остальные условия вполне приемлемы, – наконец, произнесла Ленка, и все снова повернули к ней головы. – Надо только чётче изложить пункт про досрочное расторжение и прописать про тренера и врача. И ещё. Не знаю, говорил ли вам Игорь, но у нас проблемы с охраной.

– А в чём дело? – поинтересовался Гурьков.

– Наверное, мы можем рассказать? – девушка посмотрела на чемпиона.

– До боя в мой адрес поступали угрозы, аноним требовал проиграть Будресу, – объяснил тот.

– Звонки?

– Нет, письма. Последнее поступило уже после боя, – добавила Ленка. – В настоящий момент мы не можем позволить себе оплачивать охрану из собственных средств.

Гурьков явно недоумевал – он знал сумму призового фонда. Но промолчал, решив, очевидно, что чемпион просто решил их дожать.

– Думаю, мы в состоянии обеспечить круглосуточную охрану, но об этом надо говорить отдельно. А вы обращались в соответствующие органы?

– А что можно сделать с таким посланием? – встрял Серый. – Заходит человек в интернет-кафе, открывает себе новый адрес и шлёт… Найди его, попробуй!

– Ну, не скажите. Что-то сделать можно. И мы попробуем это организовать. Перешлите нам все анонимные письма.

– Хорошо, – обрадовалась Ленка. – Но что касается контракта… Я не поняла, Игорь, ты хочешь его заключать или нет?

– Я спросил твоё мнение, – упрямо повторил Мелихов.

– Откуда мне знать твои планы?

Они снова уставились друг на друга, словно хотели что-то выяснить, понять по лицу собеседника.

– У меня нет никаких планов, – глухо произнес Игорь.

Это уже вообще никуда не годилось… Не зная, что и сказать, девушка снова опустила глаза в бумаги.

– Мне тут одно не нравится, очень длительный срок. Если тебе трудно принять решение, возможно, стоит заключить договор на ближайший год, и посмотреть, как вы сработаетесь?

– Отличная идея! – снова вмешался Белозерцев.

Но Гурькову она не понравилась.

– Понимаете, Елена, – начал промоутер, – мы вкладываем в спортсменов немалые деньги. Увидите – с нашей помощью Мелихов всегда будет одним из самых рейтинговых боксёров. Не хотелось бы знать при этом, что через год он может уйти от нас.

– Пока я не могу заключить контракт больше, чем на год, – отрезал Игорь. – Но зато могу подписать его в том виде, в котором вы предлагаете, только с поправками про штаб, в ближайшее время. Обещаю, если работа у нас сложится и не будет причин расстаться, никто меня не переманит. Я человек слова.

– Ребята, – Серый встал с диванчика. – Даже если вы всего год будете промоутерами Мелихова, вы станете конторой, известной во всем мире, а не просто московскими дельцами.

Гурьков помолчал и, наконец, решился:

– Хорошо. Владислав переделает договор.

– О, кей. Только пусть потом скинет Елене, – кивнул Игорь.

– Договорились.

– Пообедаете с нами? – вежливо предложил Мелихов.

– Нет, благодарю. Очень рад, что мы пришли к соглашению, – Гурьков пожал чемпиону руку.

Гости распрощались и покинули дом. А Ленка взглянула на Белозерцева:

– Останешься или отвезёшь меня?

– Не спеши, – сдвинул брови Мелихов. – У нас с тобой есть дела.

– Какие?

– Конкретные, – усмехнулся он и повернулся к дивану:

– А вы чего расселись? Отправляйтесь обедать. У меня ещё разговор.

Тренер послушно встал, но ни Серый, ни Вика даже с места не двинулись.

– Пойдём ко мне, – раздражённо произнес Игорь и потянул Ленку за локоть.

Она отдёрнула руку, однако отправилась за ним в его комнату. Вика не решилась ничего сказать, но Белозерцев попробовал было пойти следом.

– Серёж, подожди, – приказала девушка.

Мелихов хлопнул дверью перед самым его носом, встал, прислонившись к ней спиной, и сложил на груди руки.

– Присаживайся, – хмуро предложил он.

– Я постою.

– Боишься? – в его голосе ясно звучал сарказм.

– Нет, конечно.

Ленка присела на кончик кресла, но сам Игорь остался стоять.

– Во-первых, – начал он, – как там Настя? Я не хотел говорить при Вике, она, как и все, думает, что девочка в санатории.

Ленка хотела съехидничать – за что же такое недоверие самому близкому человеку, но удержалась.

– С Настей всё в порядке. Вчера гуляли с Кирюшкой. Настёна хорошо с ним ладит.

– Вот как?

– Да. Кстати, Игорь, – начала она деловито, – Ирина договорилась насчет логопеда, на завтра. Пока Настя в Москве – буду её возить, а потом можно попросить доктора, чтобы приезжал в Жаворонки. Тысяча рублей за сеанс – ты согласен?

– Да, спасибо.

Ленка предполагала, что Мелихов сразу передаст ей деньги на логопеда, но чемпиону это в голову не пришло. Правда, он добавил:

– Я тоже приеду и посмотрю, что за врач. Кстати, сколько ты думаешь держать Настю у вас? Твоя мама ещё не бунтует?

– Нет, будем держать столько, сколько надо для её безопасности. Я очень надеюсь на Гурьковых.

– Спасибо, – ещё раз поблагодарил Игорь.

– Не за что, – опустила глаза девушка.

– Не волнуйся, твой труд будет оплачен, – сухо заметил он. – У меня должны появиться доходы – Гурьковы займутся рекламой, а со временем – продажей прав на телепоказы. В общем, деньги будут. Теперь следующее. Я должен тебе за прошлый месяц.

Мелихов подошёл к столу, выдвинул ящик и вытащил пачку купюр.

– Ты ничего мне не должен, – запротестовала Ленка. – Куртка стоит двадцать две тысячи, осенние туфли – восемь. Не говоря уже о платье с костюмом…

– Мы договаривались, что шмотки покупаю я. Да ты их и не забрала.

Он что, заходил к ней в комнату и проверял?

– Мы ни о чем не договаривались, это ты так решил. Куртку и туфли я ношу теперь каждый день. Да и остальное обратно не сдашь.

– Ты купила всё по моему приказу! – он решительно положил деньги ей на колени. – Возьми. Эти бабки – только за август. Сейчас сентябрь, и ты продолжаешь заниматься моими делами. Настя живёт у вас. Значит, я ещё остаюсь тебе должен. Рассчитаемся и не будем тратить время на чепуху!

– Нет, ты ничего мне не должен. И с Настей мы не за деньги…

– Что-то я не пойму. Ты заделалась моим спонсором? Чего ради?

Ленка замялась. Наверное, и правда, в глазах Игоря это выглядит глупо. Нельзя изображать из себя оскорблённую любовницу. Пожалуй, лучше вести дела официально – она просто уволилась, вот и всё.

– Хорошо, я возьму, но только за сентябрь. Я работаю с пятого августа, сегодня десятое? Значит, вот так будет по-честному. Больше ты мне пока ничего не должен.

Девушка отсчитала себе десять тысяч – за пять дней сентября, остальное положила на столик. Мелихов нервно сунул ей деньги обратно. Ленка снова отодвинула их от себя. В гневе он замер над ней.

– Слушай… Может, хватит? «Мы бедные, но гордые!» Тупой разговор, Лена! Заработала, значит держи! – сквозь зубы проговорил он. – Чего ты выламываешься? И увези платье с костюмом. Здесь всё равно ни у кого нет такого размера.

– Да и вряд ли когда-нибудь будет, – тихо произнесла девушка, глядя на него снизу вверх, – неудачный размер…

– Что ты мелешь?

– Я не возьму это платье, Игорь, – не выдержала она. – Слишком много у меня с ним связано…

И зажмурилась от досады – деловая беседа не получилась.

– Что? – не понял шеф.

Он переменился в лице – теперь они смотрели друг на друга иначе. Ленка вдруг поняла, что хочет, чтобы Мелихов подошел к ней и обнял. Она ни на секунду не забывала об угрозах в его адрес, и шальная мысль снова мелькнула у неё в голове – почему, почему она отказала ему тогда, когда у неё был шанс хотя бы одну ночь провести рядом с ним, целовать его, принадлежать ему… Испугавшись собственных мыслей, она вскочила с кресла. Теперь они стояли прямо напротив друг друга – очень близко. Надо было просто пройти мимо него, но Ленку словно загипнотизировали. Ей почудилась в глазах Игоря какая-то борьба.

– Возьми, пожалуйста, бабки, – проговорил он негромко, совсем другим тоном. – Если не хочешь, чтобы я совсем упал в своих глазах. Я ещё в состоянии кормить собственного ребёнка и платить своим работникам.

– Заплати лучше Вере – у неё вынужденный простой.

– Вере я заплачу. Лен… Не унижай меня. Я обещал тебе премию и помню об этом. Но, увы, пока ничего сказать не могу. Возьми, это – лишь гроши от того, чем я тебе обязан. Я не хочу быть в долгу.

– Хорошо, – нехотя согласилась девушка и быстро добавила:

– Но ты ничем мне не обязан. Ни о каких призовых не может быть и речи – это деньги твои и твоей команды.

Внутренне морщась, она решила пощадить его самолюбие, и успокаивала себя только тем, что потратит всю сумму на Настю.

– Спасибо. И за то, что приехала сегодня – тоже. Забери одежду, она твоя.

– Нет. Хватит куртки, – твёрдо повторила она.

– И куда я это дену?

– Выброси.

– Лен, это просто нелепо.

– Прости, я не могу…

– Ты, и правда, выходишь замуж за Серого? – неожиданно спросил Мелихов.

– Что? С чего ты взял? – растерялась девушка, но тут же поправилась. – То есть… какое тебе дело?

– Да собственно, никакого. Просто любопытство, – он криво ухмыльнулся.

– Я же не любопытствую… про Вику, – вырвалось у неё.

– И правильно делаешь, – жёстко произнес Игорь.

Как только она вспомнила про Викторию, наваждение исчезло. Не составило труда представить, как и чем они тут занимались сегодня ночью. Ленка решительно двинулась в сторону двери, но он всё ещё стоял, загораживая ей проход.

– Пропусти, мне пора. Насчет логопеда – созвонимся.

Тогда он медленно отодвинулся, и девушка вышла из комнаты, глотая ртом воздух, словно выброшенная на мель рыба. Мелихов двинулся за ней. Обстановка в гостиной не изменилась – никто не ушёл обедать. Вика, прищурившись, пыталась что-то прочесть на Ленкином лице, Белозерцев смотрел не менее хмуро.

Девушка поняла, что все ещё держит в руках деньги, и запихнула их в сумочку.

– Получила зарплату! – сообщила она Серому, притворяясь довольной. – Так что? Подвезёшь, или я на такси?

Парень встал:

– Я здесь пока ещё штатный водитель. Гош, твоего юриста везу – значит, на твоей!

Ленка знала, Белозерцев бережёт свою родную машинку, а по работе старается ездить на джипе Игоря. Мелихов оставил реплику без внимания. Он схватил Вику за руку и резким движением стянул её с дивана.

– Пошли обедать… любимая.

И, не прощаясь ни с кем, потащил свою красотку в столовую. А Ленка схватила куртку и так быстро, как только могла, вылетела из дома. Наверное, она хромала сейчас слишком сильно, потому что Серёга, догнав её, произнес:

– Да стой ты, ненормальная… Никто за тобой не гонится! Не могу я смотреть, как ты бегать пытаешься…

– Не можешь, не смотри, – чуть не плача, ответила девушка.

– И не смотреть не могу, – вдруг тихо произнёс Серый, обнял её за плечи и добавил жалостно, как ребёнок:

– Ленка… не убегай от меня, а?

***

После тех страшных слов, после того, как она вырвалась из его объятий два дня назад, Мелихов не дотронулся бы до неё даже, если бы умирал от желания. А он почти умирал…

Во время обеда Виктория, прерывая тягостное молчание, поинтересовалась, почему это у него нет денег на охранника, и Игорь в двух словах поведал ей о визите и притязаниях Ольги. Ему было интересно, как отреагирует Вика. Появление бывшей жены, разумеется, сильно встревожило девушку, но она смекнула, что из этого можно извлечь кое-какую пользу.

– Игорёчек, но может быть она, и правда, соскучилась по ребёнку? – робко предположила Викуля. – Она же имеет право… Нет, нет, конечно, я Настеньку очень люблю и буду по ней тосковать. Но я же всё понимаю… девочке нужна родная мать… Ольга ведь не собирается вернуться к тебе, нет? Только заберёт Настю и уедет?

Её хитрость выглядела настолько наивно, что Игорь даже не разозлился. Разумеется, Вика не возражала бы, если б Мелихов остался и без Ольги, и без Насти, но при деньгах. Как бы ни мечтала Викуля об общих детях, с Настёной они никогда бы не поладили.

– Кто же ей отдаст? – ответил Игорь. – Считай, что теперь я на полной мели. Надо готовить бабки.

Он с интересом наблюдал за девушкой. Сначала она казалась раздосадованной, но быстро взяла себя в руки. В её глазах появилось нечто похожее на одухотворенность, что при правильных, но слишком кукольных чертах лица Викули выглядело забавным – по-детски трогательным и комичным.

– Игорёчек! Это же не последний твой бой, ты ещё заработаешь! Слыхал, что Гурьковы сказали? Не переживай… Всё у нас наладится, главное – мы снова вместе!

Тут было всё: и решимость не смиряться перед страшными ударами судьбы, и мужество жены декабриста, и восхищение собственным героизмом. Нет, она не бросит любимого, пусть даже практически нищего! Подвиг-то не слишком великий – в конце концов, Мелихов, и правда, ещё заработает, но всё-таки девушка говорила искренне, и её горячая поддержка тронула Игоря.

– А сейчас на что жить? Я ведь только на призовой и рассчитывал. Людям своим бабки должен, за охранную сигнализацию – должен…

– Можно пока занять, – разумно посоветовала Виктория. – Тебе сейчас никто не откажет. А хочешь, я к отцу обращусь? Он мне на свадьбу денег обещал…

На свадьбу? Какой глупый, непродуманный ход… Одно ясно – отступать девушка не намерена. Значит, его всё-таки можно любить? С деньгами или без, Вике он не противен!

– Не стоит. Имей в виду – держи язык за зубами. Ни Маринке, ни матери – никому! Они могут осложнить ситуацию. Не дай Бог проговоришься про Ольгу – больше мне на глаза не попадайся!

– Что ты? – испугалась Виктория. – Я никому не скажу.

Мелихов удовлетворенно кивнул – в этом она не подведёт, не болтлива, как кажется с первого взгляда. Одно дело – пожаловаться Маринке на судьбу, другое – хранить тайны Игоря. Вика не раз доказывала, что её обещаниям можно верить – не первый день вместе… Мелихов подумал сейчас об этом с каким-то теплом – всё же их многое связывало. Почему бы им не попробовать снова? Ленка выйдет замуж за Белозерцева? А может, и правда, взять да и жениться на Вике?

Эта мысль показалась Игорю бредовой уже через минуту. К вечеру он понял, что едва выдерживает Викино общество, но никак не мог придумать предлога, чтобы её спровадить. Тогда он и в самом деле отправился в тренажёрку и занимался там до полной потери сил, пытаясь не представлять, где сейчас Белозерцев и что они делают с Ленкой. Виктория, набравшись смелости, заглянула к нему, но Мелихов безжалостно её выставил. В итоге бедная девушка весь день в одиночестве просидела перед телевизором. Но не сдалась.

После ужина Игорь устроился в кресле и принялся внимательно изучать спортивный журнал, на все вопросы отвечая только «да» или «нет». Он прислушивался – не заскрипят ли тормоза за окном. Но Серого всё не было.

Наконец, терпение Вики закончилось. Около полуночи она в очередной раз прильнула к нему и произнесла, поглаживая ему запястье красивыми длинными пальцами:

– Игорёчек, ты не устал? Пойдём спать…

Мелихов ни единым движением не отреагировал на ласку – с таким же успехом Вика могла прикасаться к дереву или камню.

– Иди, ложись, я скоро приду, – бросил он. – Мне ещё надо договор с Гурьковыми почитать.

– Ночью? – изумилась девушка.

– А когда? Ты же весь день за мной ходишь, как хвост, ни минуты покоя!

От изумления её глаза стали ещё больше. Но даже на эту наглую ложь она не решилась возразить. А Мелихова передёрнуло от почти брезгливой жалости. Прежняя Виктория – полная снобизма, устраивающая показные выступления на публику или страстные сцены ревности, импонировала ему куда больше этой послушной, на всё согласной курицы. Проглотив явное хамство, девушка нежно поцеловала его в лоб:

– Хорошо, милый, прости… Я подожду тебя в спальне. Ты ведь не очень долго, правда?

Он буркнул что-то неопределённое. Но когда она исчезла с его глаз, сразу отбросил журнал в сторону и поднялся. Ноги сами принесли его в запретную комнату. Игорь открыл шкаф и, как дурак, уткнулся в Ленкино платье – оно все ещё пахло её скромными, свежими духами… Потом, презирая самого себя, усмехнулся и захлопнул дверцу. Вернувшись в гостиную, он взял в руки надорванный конверт, оставленный Ленкой. Несколько секунд подержал в руках, а потом решительно вскрыл.

Письмо от Консалеса было вызывающим и провокационным. Этот ненормальный высмеивал выбор Будреса как соперника и обвинял Мелихова в излишней предусмотрительности, подразумевая – трусости. Забавно, но испанец ещё до боя предрек чемпиону победу – не мог же он напечатать письмо прямо в развлекательном комплексе? Предложение Консалеса, вообще-то, попахивало дурдомом – он хотел встретиться уже в начале ноября. «ОДжиЭн», конечно, не будет рассматривать этот бой, как титульный, ни в какие графики он не войдёт. По другой версии – тоже самое. А простые рейтинговые бои Игорю в настоящий момент невыгодны. Невыгодны с точки зрения профессии – есть риск потерять титул меньше чем через два месяца после его защиты. Но… Сумма, которую испанец предполагал выручить с помощью конкурса, в два раза превышала призовой фонд последнего боя. Это и понятно – встреча будет сенсационной. Игорь даже ощутил соблазн – выйти, подраться и заработать снова…

Да ну, полный бред! Виктор никогда этого не одобрит, да и Гурьковы, если они не идиоты, тоже. Никому не нужен сейчас заведомый проигрыш, после которого только ленивый не помянет победу над Будресом как слишком лёгкую. Мелихов отшвырнул предложение в сторону – как бы плохо у него ни было с деньгами, с ума он ещё не сошёл. Ещё есть надежда отделаться от бывшей жены легкой кровью. И тогда он оплатит Ленке операцию – это стало сейчас для него делом чести. Правда, после сегодняшнего разговора он с трудом представлял, как предложить девушке деньги. Ну, да ничего, найдутся варианты. Можно, к примеру, тайком от неё сговориться с Надеждой Викторовной.

Игорь почувствовал себя победителем при одной только мысли, что Ленка приобретет здоровье и красоту за его счёт. И никогда об этом не узнает… Он пошел к себе, расстелил на диване постель и лег, продолжая мучительно решать денежные вопросы. В час ночи в гостиной, наконец, послышалось какое-то движение, затем раздались тяжёлые шаги по коридору, и скрипнула дверь соседней комнаты. Мысли Игоря сразу потекли в ином направлении. Нет, не может быть, чтобы Серого не выгнали от Зориных раньше одиннадцати! Скорее всего, он снова где-то прошлялся или засиделся в ресторане. А если… Вдруг они вообще не поехали с Ленкой домой?

Мелихов сжал зубы и попытался заснуть, считая овец… Вместо овец перед глазами чередой проходили полуголые девицы, демонстрируя таблички с номерами раундов. Тогда он встал и впервые в жизни принял снотворную таблетку, которую однажды оставила ему мать. О том, что переживает сейчас Виктория – одна, на огромной кровати в их бывшей спальне, Игорь думать не собирался.

***

– Я заеду за вами, – заявил Мелихов.

Он позвонил рано утром. Ленка только что вылезла из-под одеяла и натянула на себя халат.

– Может, всё-таки не надо? – засомневалась она. – Охраны у тебя пока нет… А мы на метро доберемся. Насте понравилось на метро, она его, оказывается, никогда раньше не видела.

– Ничего, в другой раз посмотрит, – упрямился тот, – угроз ведь больше не было?

– Не было, но это же ничего не значит… Да и Ольга может тебя выследить, подумай о Насте.

– А, ну да. О Насте, – едко среагировал Игорь. – А я уж удивился, что обо мне заботишься.

– И о тебе тоже, – разозлилась Ленка. – Думай, что говоришь!

– Короче. Диктуй адрес… Приеду прямо туда.

Удовольствие от поездки на метро, прямо сказать, оказалось небольшим – они попали в конец часа-пика. Так что впечатления от лесенки-чудесенки у Насти забылись сразу, как они втиснулись в вагон. Уступать место ребёнку никто не спешил, и Ленка кое-как пристроила девочку в углу между перилами и дверьми, загородив, чтобы не раздавили. Взмыленные, уставшие, они вылезли из подземки и ещё десять минут шли пешком до клиники. Слава Богу, Мелихова ждать не пришлось – он уже прохаживался у входа.

– Папочка! – обрадовалась девочка и бросилась к нему в объятья. – Пап, мы гуляли с Кихюшкой! В Коломенском! А ещё у меня есть Максим – ему уже семь лет! Он в школу ходит! А дедушка Женя лугался на меня в ванной! Он сказал, что я смою себе все луки! А я не смыла! Но потом он показал, как пылесосить! Я пылесосила! Сама!

Настя спешила выложить отцу все свои впечатления. Тот странно кривился – непонятно было, что он обо всём этом думает.

– Скучала по папе? – спросил он, присев и нежно прижав к себе дочку.

– Не-ет… – честно протянула та.

– Настён. Ну ты что? – Ленка строго посмотрела на на неё. – Ты же все время про папу говорила!

– Пап, я скучала, скучала! – поправилась девочка. – Ты только меня не забихай. Ты лучше с нами останься…

– А чем тебе дома плохо? – обиженно нахмурился отец.

– Игорь, мы опаздываем, – Ленке не хотелось, чтобы радость ребёнка была отравлена, а все шло именно к этому.

Недовольный, Мелихов взял Настю за руку и потащил наверх. Девушка, прихрамывая, едва успевала за ними. Перед нужным кабинетом притормозили. Она постучалась и приоткрыла дверь.

– Здравствуйте, – проговорила Ленка. – Мы от Ирины Смальковой.

– Да, да, проходите, – кивнул логопед.

Накануне Настя совсем не волновалась. Девушка ещё дома настроила её, что логопед – это не врач, а человек, который учит правильно выговаривать буквы, рассказала, как сама изображала в детстве «моторчик», чтобы научиться произносить звук «р». Но сейчас малышка испуганно схватила Ленку за руку, так что пришлось буквально втягивать девочку в кабинет.

Игорь сунулся было за ними, но доктор попросил:

– Кто-то один, пожалуйста.

Удивительно, но Мелихов послушался. Ленка закрыла за собой дверь и огляделась. Здесь действительно не пахло поликлиникой, обстановка напоминала комнату игр. Моложавый, но полностью седой мужчина произвел на девушку приятное впечатление. В кабинете, кроме логопеда, сидела пожилая, приветливая медсестра. Врач указал девушке на стул в углу и подозвал к себе Настю. Видимо, он вызвал у ребёнка доверие, потому что малышка сразу же подошла.

Через несколько минут она весело болтала, рассматривая забавные картинки, расшифровывая комиксы и разгадывая загадки. Она даже показала, как умеет читать короткие слова, и продекламировала с выражением, правда, не выговаривая половину букв, наизусть длинное стихотворение. Ленка слушала с невольной гордостью. Может быть, Настёна демонстрировала не слишком большие достижения для пятилетней девочки, но ведь логопед не знал, что с ребёнком несколько лет практически не занимались.

– И кто тебя читать учит? – поинтересовался доктор.

– Мама! – гордо заявила Настя.

Девушка открыла было рот, чтобы объясниться, но врач махнул ей, упреждая: мол, потом, и продолжил беседу-игру с девочкой. Наконец, он обратился к Ленке.

– Ну, что я хочу вам сказать. Заниматься придется много, и не только мне, но и вам…

– Ой, подождите, пожалуйста, – попросила она, – там отец сидит, он сам хочет послушать.

– А, ну, пожалуйста, позовите, – мужчина кивнул медсестре, и та пригласила в кабинет Мелихова.

Игорь уселся на соседнем с Ленкой стуле. А Настёна взгромоздилась к девушке на колени и обвила её шею руками. Доктор начал сначала:

– Дело в том, что у нас не отдельные проблемы, а комплексные. Отдельные звуки обычно подлежат быстрой коррекции, но здесь имеет место дизартрия.

– А что это? – испугался отец.

Логопед принялся объяснять им про спазм, нервную систему и внутриутробное развитие, но Ленка почти ничего не поняла.

– Это следствие перинатальной энцефалопатии, – сыпал терминами доктор. – Вы когда-нибудь проверяли внутричерепное давление?

– Нет, – ответил Мелихов. – Это что-то с головой? Что-то не в порядке с развитием?

– Да ну что вы! С развитием у Насти всё замечательно. Она просто умница, ребёнок у вас творческий. Я вот предложил ей рассказ сочинить по картинке. Так поверьте моему опыту – редко кто столь быстро схватывает суть и проявляет такую фантазию. Да и память прекрасная – Пушкина мне тут почти всего наизусть прочитала…

– Мы просто кассету слушали, – почему-то виновато объяснила девушка.

– Значит, с психикой? – снова забеспокоился Игорь. – Как она себя вела?

– Да прекрасно она себя вела. Вполне адекватно. А что, есть какие-то проблемы?

Мелихов замялся.

– Да… бывало у нас…

– Какого рода? Расскажите, это может быть важным. Видите ли, здесь всё очень тесно связано с нервной системой. Настенька, а ты не хочешь собрать пазлы? Аннушка тебе поможет…

Ленка спустила девочку с колен, а улыбчивая медсестра взяла её за руку и увела в дальний угол кабинета. Но и оттуда малышка продолжала оглядываться на девушку – чтобы та не сбежала.

– У нас и истерики случаются, – выдавил Игорь. – Глаза закатывает, губы синеют…

– Когда в последний раз?

– Ну… наверное, месяц назад. Чуть больше.

– А это, позвольте спросить, как-то связано с обстановкой… эээ… в доме, в семье? – негромко спрашивал доктор. – Потому что я ничего такого не обнаружил – истеричный ребёнок сразу себя проявляет. У Насти повышенная возбудимость, но об этом мы ещё поговорим.

– Она не истеричная, – возмущённо вмешалась Ленка. – Просто избалованная немного. И давно уже ничего подобного не случалось!

– Скажите, когда у девочки закрылся родничок? – мужчина смотрел на Ленку.

Она повернулась к Мелихову.

– Не помню, – пожал плечами он.

– Мне нужна информация о перинатальном периоде. Какая по счету беременность? Как проходила? Понимаете, слишком ранние роды тоже способствуют… Родовых травм не было? – логопед продолжал обращаться к Ленке, забрасывая её вопросами.

– Да всё нормально было. Какие там ранние роды? – удивился Игорь.

– Папа, вы так и будете за жену отвечать? – в свою очередь удивился врач. – Может, ей лучше знать?

– Это не жена, с чего вы взяли? – обомлел Мелихов и зло уставился на девушку. – Ты кем здесь представилась? Настиной матерью?

Он прорычал это так, что Настя сразу оставила игру и бросилась к Ленке. А та совсем растерялась. Контраст между благодушием, с которым он когда-то позволил заблуждаться Ире Смальковой, и нынешней жёсткостью потряс её.

– Я?! Нет. Нет, конечно! – возмутилась она.

– Простите, это я виноват, – заволновался теперь уже доктор. – Девочка назвала вас мамой…

– Та-а-ак… Она опять за своё? Настя, посмотри на меня! – Мелихов резко дёрнул дочь за руку, отцепляя от Ленки. – Настя! Это не мама, и прекрати так говорить! Или я тебя накажу!

Он готов был обрушиться на ребёнка, ни капли не стесняясь посторонних. Но девочка и не думала пугаться.

– Мама! Лена – мама! – Настёна уставилась на него не менее злым и упрямым взглядом.

Отец и дочь стоили сейчас друг друга, и ни один из них не собирался отступать.

– Минуточку, – резко прервал семейную сцену логопед. – Аннушка, покажите, пожалуйста, Настеньке наш аквариум в коридоре. Насть, там такие рыбки у нас есть оранжевые, больше, чем твоя рука.

– Пойди, Настён, посмотри скорее, и мне расскажешь, – подхватила Ленка. – А мы здесь подождем… не бойся…

Девочка, секунду посомневавшись, ушла с медсестрой, а доктор придвинул стул поближе к «родителям», уселся поудобнее и несколько секунд разглядывал их.

– Господа, прошу понять меня правильно, но я должен прояснить ситуацию. Это очень важно: кто чья жена, где настоящая мама и тому подобное.

– Разве это входит в вашу компетенцию? – вспылил Игорь и вскочил. – Какого чёрта вам надо? Вы что – семейный психотерапевт?

– Нет, – спокойно ответил доктор, внимательно наблюдая за ним. – Но я не ремесленник. Чтобы лечить следствие и не допускать ошибок, надо понять причину. А лечение предстоит длительное – надо не только отрабатывать звуки, но и делать внутренний массаж полости рта и языка. Снимать спазм нелегко. Малейший стресс – и всё насмарку. Если вас не устраивают мои методы, то – никаких проблем. Госпожа Смалькова попросила меня заняться девочкой, и я выкроил время, но у меня нет недостатка в клиентах.

Девушка с уважением смотрела на него – ей импонировал профессионализм и люди, которых деньги волнуют меньше, чем качество работы. Мелихов, видимо, тоже это ценил, потому что, поколебавшись, сел.

– Хорошо, – ответил он. – Объясняю. Мы с женой в разводе, Настей она не занимается. Не занималась и прежде.

– Так. А Елена?

– Елена – мой администратор.

– Я уже не работаю, – поспешила добавить Ленка.

Взгляд доктора стал ещё внимательнее.

– Вы говорили о припадках. Почему начались эти состояния и когда прекратились?

– Начались, когда мы стали жить с Настей вдвоём. Она никого не воспринимала. Может, и раньше были, но я не знал… Я редко бывал дома. А прекратились… – Игорь помолчал и ответил так честно, как, наверное, мог, – с появлением Лены. Они нашли общий язык.

– И не только, – заметил доктор. – Я так понимаю, что развитием ребёнка тоже занималась она.

– Иногда, – смущенно пролепетала девушка. – Какое развитие… я ведь только месяц…

– И Настя уже называет вас мамой? По чьей инициативе? Только честно.

– Не по моей! – Ленка бросила взгляд на Мелихова. – Я много раз объясняла ей, чтобы она так не делала. Но все бесполезно.

– Значит, плохо объясняла, – Игорь был чернее тучи.

По-хорошему, надо было припомнить Мелихову его же слова в лифте, но Ленка чувствовала справедливость обвинения. В самом деле, благодушное отношение Игоря привело к тому, что она расслабилась. Она, конечно, поправляла Настёну, но уже не так категорично. Мало того, Ленке было приятно, очень приятно… Девушка опустила глаза.

– Господа! – начал логопед после затянувшейся паузы. – Я предлагаю заниматься с Настей два раза в неделю, примерно в это же время. Сможете?

– Кто будет возить? – Игорь глянул на Ленку.

– Я отвезу, – заторопилась она. – Только можно перенести часов на двенадцать? А то утром в метро такая давка, Настя не привыкла.

– Возьмёте такси, – буркнул Мелихов.

– Попадут в пробку, – вмешался логопед. – В двенадцать тридцать устроит? У меня пересменка, но я постараюсь что-нибудь придумать.

– Да, спасибо огромное! – обрадовалась Ленка и сразу смутилась от его пристального взгляда.

Логопед нравился ей всё больше и больше – сразу видно, тонкий и умный мужчина.

– И ещё, в плане рекомендации. Я понял, что между вами двумя существует некий конфликт. Так вот, вам обоим следует постараться, чтобы он не задел девочку. Её душевная организация очень ранима. Я понял, что вы больше не работаете в доме, Елена? Расставание с вами может стать для Насти серьёзным потрясением.

– Никто её не выгонял, – заявил Игорь.

– Я не брошу Настёну, – одновременно произнесла девушка и добавила:

– Если отец не будет против.

– Отлично… – поднял брови врач. – Главное – не манипулировать друг другом, используя ребёнка.

Ленка не поняла, в чей адрес это было произнесено, и задумалась. Медсестра привела Настю – рыбки ей очень понравились, и она потянула девушку в коридор показать аквариум. «Хорошо бы завести такой в Жаворонках», – автоматически подумала Ленка.

– До встречи, Настенька! – улыбнулся доктор. – Приезжай ещё!

Мелихов, погружённый в свои мысли, кажется, всё-таки забыл про деньги. Ленка неловко выложила на стол тысячу, попрощалась, взяла девочку за руку и направилась к двери. Игорь двинулся было за ними, но врач попросил его задержаться.

Однако Мелихов догнал их уже на лестнице.

– Я отвезу вас, – бросил он, – нечего в метро давиться. Никаких слежек нет, я же вижу.

***

– Задержитесь на секунду! – сказал ему логопед. – Только один вопрос.

– Я слушаю вас, – Игорь старался говорить как можно суше.

– Вы сочтёте это бестактностью, но всё-таки… Вы кого и к кому ревнуете: Настю к Елене, или… наоборот?

Кровь прилила Мелихову к голове – это уже не бестактность, а настоящая наглость! Логопед провоцировал его – непонятно, правда, зачем. Но Игорю вдруг стало так тоскливо, что гнев отступил.

– И то, и другое, – негромко ответил он. – Каков же диагноз, доктор? Я – псих?

– Нет. Но я опасаюсь за развитие событий, – очень серьёзно произнёс врач. – Пожалуйста, думайте, прежде чем что-либо предпринимать. Хотя бы считайте до десяти. Мне сказали, что вы – боксёр. Выдержка – главное качества спортсмена.

– Постараюсь, – горько усмехнулся Игорь и вышел, не попрощавшись.

Теперь он вёз Ленку и Настю в Выхино – они сидели на заднем сиденье. Девочка задремала, положив голову на колени новоявленной «маме». Разговаривать никому не хотелось. Возможно, Ленка боялась снова попасть под его горячую руку. «Самодур разбушевался», – наверное, думает она. В таком напряжённом безмолвии и добрались до дома.

– Настенька, просыпайся! – Ленка погладила малышку по голове. – Приехали…

Они вылезли из машины. Девушка взяла Настю за руку, но не торопилась заходить в дом. Игорь тоже замялся.

– Поднимешься? – вежливо предложила Ленка.

Мелихов впервые задумался над тем, что знают обо всём случившемся её родители. Он вспомнил подозрительный взгляд Надежды Викторовны. Пожалуй, заходить к Зориным не стоило. И уезжать… тоже… не хотелось. Ответить он не успел – навстречу из подъезда, с трудом открыв дверь, появилась юная мама. Одной рукой она держала грудничка, другой – пыталась спустить коляску. Малыш истошно орал. Игорь подскочил к крыльцу, поднял коляску и снёс её на землю.

– Большое спасибо! – поблагодарила молодая женщина, «утрясая» ребёнка, прежде чем уложить.

Настя с восторгом уставилась на младенца. Тот чуть примолк, его мать подняла голову и удивлённо воскликнула:

– Ленка! Ты откуда? Я тут к твоим заходила, они говорят, ты где-то в пригороде живешь.

Она с нескрываемым любопытством перевела взгляд на Мелихова, а потом на его огромный джип. Ленка замялась.

– Я? Нет, мы сейчас здесь, – неловко объяснила она. – Юль, извини, мы спешим. Я тебе позвоню.

Не дожидаясь расспросов, Ленка потянула Настю в подъезд. Мелихов невольно последовал за ними. Подъехал лифт, но никто в него не зашёл.

– Ладно, я – домой, – сказал Игорь. – Созвонимся. Настён, пока…

Он наклонился поцеловать дочь.

– Папочка, пойдём к нам! – девочка ухватила его за рукав. – Ну, пожааалуйста… Посмотхишь мою комнату!

– Я же тебе не нужен! – не удержал желчи Мелихов. – Вот и иди со своей «мамой».

Знала бы Настя, как ему хочется сейчас остаться – здесь, в этой бедной квартирке, с двумя самыми любимыми на свете людьми! Но… Он, и в самом деле, не нужен им – ни Ленке, ни Насте. Почему этот драный логопед считает, что именно Мелихову надо переступать через себя? Ревность – чувство разрушительное, Игорь и сам это знал. Но было в этом чувстве и какое-то противное наслаждение. Он понимал, что ведёт себя глупо, но сейчас слишком жалел себя, чтобы щадить других.

– Ну пожа-а-алуйста… Папочка…. – на глазах у малышки показались слезы. – Ты мне ну-у-ужен.

– Может, и правда, посидишь, отдохнешь? – торопливо предложила девушка.

В отличие от Игоря, она старалась беречь ребёнку нервы. Мелихов, наконец, взял себя в руки и обнял дочку:

– Киска, не плачь… В другой раз обязательно, ладно? Я скучаю очень… Но мне надо домой…

Он поцеловал ребёнка и, не глядя на Ленку, развернулся и пошел вниз по ступенькам.

– Игорь, будь осторожен! – донёсся вслед её голос.

***

Она знала – подруга теперь не отстанет. Вечером Юлька, конечно же, позвонила и стала напрашиваться в гости. Но Ленка не могла разговаривать при матери.

– Хочешь, мы с Настей сами зайдём?

– Конечно! Можешь и молодого человека с собой прихватить.

– Игорь уехал.

Вечером они поднялись на этаж выше. Юлькин муж работал допоздна, так что никто не мешал. Настёна сразу же прилипла к детской кроватке и принялась трясти погремушками перед самым носом младенца, да ещё с такой силой, что тот вытаращил глаза от изумления. А Юлия потянула Ленку на кухню.

– Ну, колись, давай! Где ты его подцепила? Крутой парень! Тачка – охренеть! Он, что, в разводе? Вдовец? А почему ребёнок с тобой?

Юлечка была добрейшей души человеком. Один факт, что она дружила с Ленкой в той мерзкой школе, говорил о многом – не каждая девочка согласилась бы иметь при себе подругу, над которой насмехается половина класса. А Ленке, и правда, надо было, наконец, выговориться. Одно дело – писать Наташе, другое – живые и отзывчивые глаза Юльки.

– Никого я не подцепила, – грустно ответила девушка. – Это просто мой шеф.

– А ты няней, что ли, устроилась?

– Нет, юристом.

– И что, хочешь сказать, у тебя с этим Игорем ничего нет? Да между вами электрические разряды бегают!

– Да когда ты… с чего ты взяла? Это он гром и молнии просто метал!

Стараясь быть краткой, она выложила Юльке всю историю – как устроилась на странную работу, как подружилась с Настей, сцепилась с Викой. Даже про Белозерцева. И откровенно призналась в своих чувствах к Мелихову. Подруга слушала очень внимательно, но конец истории привел её в недоумение.

– Подожди… Я думала, ты страдаешь, что он на тебя не смотрит…

– Ну да…

– Как же не смотрит? – рассмеялась Юлия. – Раз в постель затащил?

– Ты не понимаешь! – рассердилась Ленка. – Не нужна я ему… Он утром прямо сказал – не знаю, мол, чего это я. Пьян был.

– Ну и что? – не вразумилась подруга.

– Как что? Он меня не любит – тормозишь, что ли?

– Да уж! Ты всегда была… странная. Ну, какая любовь, Лен, с первого раза? До этого далеко ещё было. А ты свой шанс упустила!

– Юль… Ты чего говоришь? Он по пьянке полез, а я – пользуйся? Зачем?

– Да ну тебя! «По пьянке…» Небось, выпил рюмку-другую. Парни все так – от спиртного быстрей возбуждаются. А тут – чемпион! Да что там – такой мужчина! Был бы у тебя первым, класс! Нет, ты извини меня, конечно, знаю, у тебя закидоны свои… ну, то есть, принципы… Но ты что, вообще без этого обойтись хочешь?

– Без чего – без «этого»?

– Ну… без этого самого…

– А зачем «это» без любви?

– Так ты же его любишь!

– Юль, это унизительно!

– Слушай, дорогая! Так всю жизнь проживёшь и ничего не испытаешь! Ты не обижайся, солнышко, я ведь тебя очень люблю! Но у тебя самооценка… неадекватная. Знаешь, сколько красивых-здоровых-одиноких о мужской ласке только мечтают? Пойми: если судьба предлагает радость – бери её, хватай обеими руками! Будет, что вспомнить хотя бы.

– Радость? В чем радость? – завелась от обидных слов Ленка. – Вот ты у нас – хорошенькая и не хромая, да? А своего Гришу три года вымучивала, чтобы женился, пока не забеременела! Это – радость? Это – любовь? Да на фига мне такая радость?!

Девушка была уверена, что Юлька сейчас прогонит её прочь. Но подруга согласно закивала головой:

– Вот-вот! Я про то и говорю! Даже такого, как мой, надо было измором брать! А ты от Мелихова отказываешься. Да я бы от этого Игоря просто так родила – боксёрчика маленького, было бы, что вспомнить на старости лет! Глядишь, и сам бы к тебе привязался. Смотри, как ты с его дочкой ладишь – это же козырная карта!

– Юль… мы пойдём. И давай больше никогда об этом не будем.

Можно было и раньше догадаться, что здесь её не поймут. А кто бы понял? Ленка вспомнила ещё одну подругу – с английской школы, та увела парня с какой-то вечеринки, прямо к себе домой. И уже три месяца встречается с ним тайком от его жены – собственной однокурсницы. Жизнь, мол, есть жизнь…

Но и дома Ленка продолжала мучительно вспоминать разговор с Юлей. В голову закрадывались новые сомнения – может, и правда, нельзя было отталкивать Игоря? Разве бывает так, что все живут по одним правилам, а ты считаешь верными другие, никому не понятные? Может, и в самом деле, надо хватать всё, что способна подкинуть твоя убогая судьба?

Но в памяти всплыли равнодушные слова Мелихова: «Сейчас, на трезвую голову, не могу даже понять, что на меня нашло…» И ещё – его грубый окрик Вике. Ленка поморщилась от отвращения. «Нет, спасибо, дорогая судьба! Таких отношений мне и даром не надо, можешь не предлагать».

Раунд девятый

Когда Игорь уезжал этим утром из дому, он даже не заглянул в спальню. Его не столько мучила совесть, сколько не хотелось объясняться. И он надеялся, что к его возвращению Виктория всё поймет сама. Но не тут-то было…

Стоило ему припарковаться во дворе, как Вика выпорхнула на улицу, защебетала как ни в чем ни бывало и предприняла попытки одарить его новыми ласками. Игорь смотрел на девушку и понимал, что, в сущности, попросту издевается над ней. Пора было окончательно расставить точки над «i».

Белозерцев был дома. Он перетаскивал компьютер из Ленкиной комнаты в свою, даже не испросив на то разрешения Мелихова. Игорь не стал возмущаться и уселся в гостиной, поджидая, пока горничная соберет на стол. А Виктория принялась развлекать Мелихова разговорами. Непрерывно болтая, она умудрилась не затронуть ни одной опасной темы, хотя понятия не имела, где пропадал с утра Игорь. Времена допросов с пристрастием явно прошли. Переставляя с журнального столика на камин какие-то безделушки, Вика весело рассказывала очередную забавную историю из жизни тусовки.

А Мелихову становилось всё более тошно. Наконец, он не выдержал.

– Сядь, – приказал он, и девушка послушно опустилась на диван рядом с ним.

Положила было голову ему на плечо, но Игорь сразу же отодвинулся. В глазах у Виктории появились слезы. Притворное веселье исчезло, как ни бывало.

– У тебя другая, да? – тихо спросила она. – Я знаю… Это Ольга. Она вернулась к тебе. Ты что, её простил?

Её откровенность подействовала на Мелихова удручающе – раздражение исчезло, и появилось чувство вины.

– Не в этом дело. Нам просто надо расстаться, – он отвернулся. – Собственно, мы давно разбежались. Я объяснил тебе ещё месяц назад – между нами ничего нет. Последняя ночь была нелепой случайностью. Прости.

– Она тебя бросила! Изменила тебе! А теперь снова грабит! Или – ты сам ей?..

– Ольга тут вообще не при чем, не мели ерунды… Вик, ты красивая женщина, легко найдёшь другого. К тому же – я неудачник. У меня даже нет денег, чтобы обеспечить такой, как ты, достойную жизнь.

– У тебя ещё будут деньги! – пылко заверила девушка.

– Послушай. Если у меня что останется после Ольги – я с тобой поделюсь, чтобы ты не чувствовала себя… В общем, на первое время хватит, а потом найдёшь себе хорошего мужика с баблом.

– Игорь, ну почему? Если у тебя никого нет… Ты больше не любишь меня? Разве тебе плохо со мной?

– Послушай… Я свинья, что не сказал раньше. Но я не люблю тебя. Никогда не любил. Ты мне просто нравилась.

– Ну и что, пускай… – она уже почти умоляла. – Можешь ничего мне не покупать – вообще… Не прогоняй меня, Игорь, пожалуйста!

– Вик, ты что, любишь меня? – страдающе сморщился Мелихов. – Ты только не отвечай, как обычно, на автомате. А вот так, положа руку на сердце?

– Да… – девушка заплакала. – Очень… Я не могу без тебя…

– Блин… Я сочувствую, честно… Послушай, я буду помогать тебе, чем смогу…

– Да что ты заладил! – слёзы текли из её глаз, не переставая. – Мне нужен ты! А не твои деньги!

– Рад это слышать… Но уже не греет.

– Значит, потому, что у меня не может быть детей…

– Не повторяй эту глупость. У меня есть Настя. И это никогда не играло для меня роли.

– А для других будет играть!

– Ну что ты! О тебе мечтают все мои приятели. Ты ведь просто картинка… – Игорь устало провёл рукой по глазам.

На сердце у него было тяжело, как никогда. Оказывается, приносить боль другим немногим легче, чем испытывать самому. А Вика в отчаяньи качала головой:

– Ты изменился, когда в доме появилась эта… Игорь, пожалуйста, объясни мне, что она с тобой сделала?

– Не знаю… – честно ответил он. – Что-то сделала.

– Значит, правда? Это – она? Она?! Я тебе не верю… Я надеялась…

– Вик… – устало произнёс Мелихов. – Ты же своими глазами все видела! Ты видела меня с ней после матча. Зачем же ты осталась?

– Я думала, это так просто… Маринка говорит, что тебя переклинило.

– Переклинило. Обратно только – никак.

– Игорь, ну как можно к ней что-то испытывать? Она же калека, невзрачная, одета в какую-то дешёвку! Твоя мама права – у тебя же есть вкус!

Он смотрел мимо неё, словно не видя, и ждал только, когда закончится эта тягостная сцена.

– Серый хочет на ней жениться, – высказал он свою самую больную мысль.

– Да вы оба сошли с ума! Она вам что-нибудь подмешала!

Игорь не имел никакого желания снова начинать эту тему. Хлопнула входная дверь. Никогда он так не радовался приходу доктора, как сейчас.

– Не слышал даже, как ты подъехал, – Мелихов встал и от души пожал ему руку.

– Я, кажется, не вовремя? – спросил Марк, оценив ситуацию.

– Да нет, всё в порядке.

– Хотел посмотреть твой глаз, – доктор бросил на Вику красноречивый взгляд.

– Марик, подожди меня в комнате, я сейчас… – попросил Игорь.

Доктор понимающе кивнул и оставил их наедине.

– Вика, миленькая, уезжай, пожалуйста, – буквально взмолился Мелихов.

Она только беспомощно мотала головой, а по щекам текла размазанная тушь.

– Давай, я тебя отвезу, – он решительно встал и взял её за руку. – А за машиной завтра пришлёшь.

– Не надо, я сама! – взвизгнула она и выдернула локоть.

– Нет, ты слишком взвинчена…

Игорь буквально насильно надел на неё длинный белый плащ, вывел на улицу и усадил в джип. Всю дорогу Виктория всхлипывала, изредка обретая голос, только чтобы дать новые уничижительные характеристики Ленке. Мелихов терпеливо молчал. Перед тем, как высадить девушку, он взял у неё сумочку и положил туда пачку купюр. Куда большую, чем всучил вчера Ленке.

– Это на первое время. Позже ещё подкину.

Возражать Вика не стала. Игорь всё понимал – ей надо было на что-то жить в промежутках между редкими папочкиными вливаниями.

– Хорошо эта дрянь пристроилась! – прошипела она, застёгивая сумку. – Хитрая, наглая тварь! Только она тебя не любит!

– Не любит, – согласился Мелихов. – Она меня бросила, ты разве не в курсе?

– Что? – девушка заморгала, не в силах понять его слов. – Как это – бросила?

– Да вот так, взяла и уехала, – горько хмыкнул Игорь. – Так что ты отомщена. Я позвоню. Закрой, пожалуйста, дверцу.

***

– Завтра везу Лену в больницу, – как будто между прочим сообщил ему Марк, осмотрев рассечение.

– Куда это? – насторожился Игорь. – К твоему хирургу?

– Именно, дорогой.

– А мне она ничего не сказала… – нахмурился Мелихов.

– А что говорить? У тебя же какая-то катавасия с премией, – прищурился доктор. – И, кстати, я нарушаю обещание – Леночка просила, чтобы никто ничего не знал.

– И где же она бабки собирается брать?

– Пока нигде. Для начала мы сходим на консультацию. Надо понять, что у неё всё-таки там, и сколько будет стоит операция.

– А тебе какой интерес? – прямо поинтересовался чемпион.

– Я привык выполнять обещания, Игорёк, – ответил врач.

Так, понятно. Намекает, что Мелихов – пустобрёх. Он ведь уже озвучивал Марку свои намерения помочь девушке.

– Я тоже. Сказал – оплачу, значит… Но насчет призовых, Марик… пока не решено с Ольгой… – Игорь болезненно скривился.

– Хочешь вернуться к ней? Уводишь деньги в Германию?

– С ума сошёл? – обалдел от такого предположения Мелихов. – Нет, конечно. Просто придётся… кое-что ей компенсировать.

– Ясно… Жаль. Леночка очень страдает… Вдруг деньги понадобятся сразу?

Игорь ударил кулаком по воздуху.

– Серёга! – позвал он. – Серый, сколько стоит моя машина?

– Чё? – Белозерцев откликнулся из глубины столовой, где доедал ароматное узбекское кушанье.

– Сколько моя тачка стоит?

– Ну, тысяч сто баксов, я думаю. Ей всего года три, да? Минимум – девяносто – девяносто пять. А что? Загнать хочешь? Подожди, вот я разбогатею, тогда куплю. Классная вещь.

– С чего это ты вдруг разбогатеешь? – пожал плечами Мелихов.

– Игорь, Игорь, это уже какой-то психоз, – начал вразумлять его доктор. – Думаю, можно будет уговорить Чернявского сделать операцию в кредит. Заработал миллион долларов, а не знаешь, где найти десять тысяч. Абсурд.

– Ты с Оленькой дела не имел, – возразил ему Серый. – Где эта дама пройдёт – и двух рублей не останется. Об чем речь-то? Про Ленку?

– Про неё, про неё, – подтвердил Марк.

– Здоровье в кредит – плохая примета! – заявил Белозерцев. – А что, у тебя от Германии совсем ничего не осталось? Сумма-то небольшая, скажем.

– Смеяться будешь, если скажу, сколько осталось. Только чтобы этот дом содержать да зарплату вам всем платить… Охрана одна грёбанная сколько съела! А Насте скоро в школу. В какую попало её не отдам – хорошая, говорят, около лимона в год стоит. Да и проели мы всё в расчете на этот бой…

– О, а ты «Лексус» Викусин продай и домик! Хватит вам и здесь на двоих.

– Да пошёл бы ты! – отвернулся от него Мелихов. – Ладно, дело не в этом. Ты прав, Марик, десять-то штук по любому найду. Только… не возьмёт она у меня.

– Это точно! – удовлетворённо заметил Серый. – Зато от меня возьмёт. Сделаем, как будто от меня.

– Ага, разбежался! – Игорь одарил его презрительным взглядом. – Через кого угодно, только не через тебя. Может, через её мать попробовать?

– Есть ещё варианты, – предложил доктор. – Можно попросить Чернявского особым образом преподнести ситуацию Лене. Мол, интересный случай, пишу диссертацию… Поэтому для вас, мол, всё будет бесплатно.

– Не поверит…

– Отчего же? Такое практикуется. Только за лекарства возьмут с неё, вот и всё. А заплатишь ты.

– Ладно, хорош бренчать! – снова встрял Белозерцев. – Пусть сперва этот дядя скажет, что можно, а что нельзя, и не вздумает резать Ленку без полной проверочки!

Врач уехал, а Мелихов отправился в тренажерку, даже не позвав обленившегося за эти несколько дней Виктора. Разделся и принялся быстро лупить по самой маленькой груше – так ему всегда легче думалось. Ленкину операцию, он твёрдо решил, оплатит любой ценой. Займёт, выкрутится – не такие огромные деньги. Если подумать, Вике на шмотки уходило не меньше.

Но в целом положение, действительно, сложное. В ожидании призовых «проели» последнее. Спасибо, что хватает пока на основные траты – дом, персонал… Продажа машины всех проблем не решит, всё равно придется покупать другую – не на маршрутках же ездить? И ежемесячное вознаграждение от Гурьковых не сможет быстро поправить дела. Существовал ещё один, самый верный и самый безумный выход. Но его стоит использовать, только если Ольга не оставит иного шанса.

Игорь перешёл к другой груше – самой тяжелой, и прицелился. А с операцией, доктор прав, нужно решать сейчас, пока у Мелихова остался хоть какой-то контакт с Ленкой. Он ударил со всей силы – раздался громкий характерный хлопок. Чемпион сдернул зубами перчатку и набрал телефон Марка:

– Ты где? В дороге ещё? Короче. Звони своему косторезу. Договаривайся. Пусть запудрит Ленке мозги. Бабки найдутся.

***

Очень старый мужчина в толстых старомодных очках листал привезённые выписки. Он подолгу всматривался в каждую бумажку, так низко склоняясь над столом, что его огромный, с горбинкой, нос почти водил по бумаге. Казалось, подрагивающая голова старика вот-вот перевесит и упадет с тонкой, морщинистой шеи. Профессор, к которому привел Ленку Марк, оказался таким дряхлым, что девушке стало не по себе – как он ещё может делать операции?

Однако уже через пять минут разговора Ленка забыла про его возраст. Поговорив с ней, изучив все бумаги, Семён Эдуардович почти четверть часа осматривал Ленкину ногу, давил, поворачивал, сверялся со старыми снимками. А потом принялся читать заключения предыдущих коллег по второму разу.

Наконец, Чернявский поднял очки на лоб и внимательно уставился на девушку. У него были живые, умные, выразительные глаза. И Ленка почувствовала надежду – его рукам она бы доверилась… наверное… В любом случае, это её единственный шанс. Если доктор скажет, что она когда-нибудь сможет ходить, как все, она найдёт, заработает, достанет нужную сумму! Пусть через год или два… Нет, быстрее – уж больно стар этот доктор. И тогда больше никто не назовет её ни «калекой», ни «хромоножкой», а мужчины будут испытывать к ней только симпатию, а не жалость или брезгливость. И, может быть, если Мелихов разрешит ей общаться с Настей, он тоже увидит Ленку – здоровую, весёлую, нормальную…

– Отвлекаетесь, милая? – прервался профессор.

– Ой, простите… – опомнилась она. – Что вы сказали?

Доктор уже полчаса расспрашивал её про всякие, казалось бы, мелочи – как она спит, во сколько встаёт, сколько может пробежать, не задохнувшись, бывает ли у неё головокружение или сердцебиение, словно она попала на приём к кардиологу, а не к хирургу.

– Сначала надо серьёзно обследоваться, чтобы исключить вероятность того, что случилось с вами во время последней операции, – повторил очень строго профессор.

– Марк говорит, что тогда, скорее всего, намудрили с наркозом.

– Возможно. Могло быть связано с изменениями организма в подростковом возрасте. Но я даже не притронусь к вам, пока не буду убеждён, что тут у нас всё в порядке.

– Да я вообще никогда на сердце не жаловалась! – Ленка уже досадовала, что так скрупулезно отвечала на вопросы, припоминая все случаи недомоганий. Наверное, у врача создалось ложное впечатление, что она постоянно плохо себя чувствует.

– Не волнуйтесь, мы во всём разберемся. Вот, смотрите, – доктор разложил перед ней направления на рентген, кардиограмму, УЗИ сердца, компьютерную томографию… – Это на четвёртом этаже, в третьем отделении. Это на пятом. Кровь из вены, моча – сдадите по ходу дела.

– Вы знаете, – забеспокоилась девушка, – я ведь пока только проконсультироваться… У меня… Я пока не готова, у меня ещё денег нет, Марк обещал вас предупредить…

– Да, да, я в курсе. Не переживайте, делайте пока обследование. Как же я вас проконсультирую без результатов анализов?

– То есть? – не поняла Ленка. – Обследование ведь тоже денег стоит. А у меня сейчас…

– Нет, обследование перед операциями у нас бесплатно, – Семён Эдуардович смотрел на неё с непонятным лукавством.

– Такое бывает? – изумилась она. – Чудеса просто…

– У нас, Леночка, операции стоят огромных денег. Поэтому всё остальное списывается на дополнительные расходы.

– Спасибо… Ну, а вообще… Такие, как у меня… проблемы – они решаются?

– Если бы ваша проблема была не решаемой, я бы и разговаривать не стал, – уклончиво ответил врач. – Но пока ничего обещать не могу. Вопрос надо рассматривать в комплексе, верно? ЭКГ сделаете сегодня, остальное – на следующей неделе, договоритесь о времени по телефону.

***

Ленка не стала рассказывать дома о визите к хирургу – всё равно до дела пока далеко. Марк, встретив её после приема, ещё раз обнадёжил: Чернявский – специалист самой высокой категории. Если возьмётся – всё будет нормально.

О деньгах она решила пока не думать. Кстати, звонила Ирина, поинтересовалась, как они сходили к логопеду, и сообщила, что Дима готов пригласить девушку на собеседование через пару недель, когда вернётся из отпуска. Ленка обрадовалась: будет работа – будут и деньги, пусть и не сразу. Почти тридцать тысяч в месяц – это просто шикарно для человека, который только заканчивает институт! Пора, наконец, перестать быть обузой для родителей. А про сказочные гонорары лучше забыть…

Вечером того же дня позвонил Мелихов. Только услышав его голос, Ленка задрожала от волнения и в который раз порадовалась, что Игорь не может её видеть. Разговаривали подчеркнуто вежливо. Расспросив про Настю, он вдруг сообщил:

– Сегодня Ольга объявилась.

– И что? – испугалась девушка.

Она всё ещё боялась, что непредсказуемый Мелихов решит устроить бывшей жене свидание с дочерью.

– Сообщила, что приедет.

– Когда?

– Точно не сказала. Или в воскресенье, или в субботу вечером. Я намекнул, что может меня не застать, а она – подожду, мол.

– А Серёжа знает? Он дома?

– Нет… – после небольшой паузы ответил Игорь. – Понятия не имею, где он сегодня. Он ничего тебе не говорил?

– Да он не звонил со вчерашнего дня.

– Правда? Забавно… Утром уехал, я думал, к тебе, – недобро усмехнулся на том конце трубке Мелихов.

Ленка промолчала – пусть он полагает, что Серый ездит к ней, как на работу. Ему-то что?

– Так я хотел попросить тебя… – снова начал Игорь, прервав молчание, – чтобы ты приехала в субботу после обеда. Во-первых, ты обещала мне помочь с этими расписками. Во-вторых, я могу сорвать спектакль – нервы ни к черту. В-третьих… Видишь ли, Ольга думает, что ты… Короче, пусть считает, что ты живёшь здесь. А то будет ещё у тебя Настю искать…

Последние аргументы были сомнительными, но Ленка и сама давно решила, что должна присутствовать при разговоре с шантажисткой. Ради Насти, конечно. Другая причина больше походила на мазохизм.

– А если Ольга в субботу не приедет?

– Тебе в любом случае придётся у меня переночевать. Не уедешь же ты ночью, даже если она заявится. Да и как дело пойдёт, неизвестно.

Повисла новая пауза. Девушка знала, что ночевать у Мелихова ей не стоит. Конечно, он извинился и дал понять, что она ему «по барабану», но в ситуации была какая-то двусмысленность.

– В чём причина сомнений? – глухо проговорил Игорь. – Я не маньяк, Лен.

– Хорошо, я приеду, – быстро ответила девушка.

– Возьми такси, я оплачу, – в его голосе послышалось облегченье, – я бы сам за тобой сгонял, но вдруг Ольга раньше объявится.

– Не волнуйся, доберусь.

– Поцелуй от меня Настёну. Спасибо тебе. Жду.

***

До Жаворонок Ленка решила доехать на электричке. Для чего тратить бешеные деньги на такси из Москвы, если машину можно поймать и на станции? Правда, привычка ездить с комфортом дала о себе знать – Ленка забыла, что на Белорусском установлены турникеты.

Девушка замешкалась, отыскивая в сумке билет. Опаздывая, она побежала, едва не кувырнулась с лестницы, но всё равно не успела. Следующая электричка подошла только через сорок минут. Вагон оказался забит до предела – то ли нагулявшийся в Москве народ возвращался домой в пригород, то ли кто-то из москвичей запоздало спешил на дачу, закончить с осенней уборкой. Пришлось всю дорогу стоять.

Уже сильно вымотанная, Ленка сошла на станции и обнаружила, что поймать здесь такси – дело не из простых. Подозрительного вида частники на полуразбитых «Жигулях» доверия не вызывали. Автобусы в коттеджный поселок не ходили, а маршрутка минут пять как уехала.

В итоге пришлось лезть в попутный автобус, а потом ещё километр идти пешком. Слегка накрапывающий дождик, как нарочно, перерос в сильный холодный ливень. Зонта у девушки не оказалось – поверила прогнозу. Благодаря хмурой погоде на улице быстро темнело, дорога была пуста, и Ленка почти бежала, подгоняемая холодом и страхом. Слава Богу, охранник на въезде в поселок её признал и сразу впустил.

В общем, когда она ввалилась, наконец, в дом, вода с неё текла ручьем, чёлка напоминала паклю, а ноги в дорогих туфлях хлюпали так, словно она гуляла босиком по лужам.

– Ой, это ты? – изумилась Светка. – А воды-то, воды! Ну-ка, стой на месте, я здесь только что вытерла!

Горничная смахивала пыль с камина – никто так ни разу и не видел, чтобы его топили. По обращению стало ясно, что хозяйкой Ленку здесь больше не считают.

Девушка послушно разулась. Джинсы набрякли от воды, было холодно и неуютно.

– Вика дома? – первым делом спросила Ленка.

Надо было знать, к чему готовиться. Правда, машины на стоянке она не заметила, но это ещё ничего не значило.

– Не-а! – тут же оживилась Светка и возбуждённо зашептала:

– В четверг уехала… Кажется, Мелихов её ночью одну в спальне бросил – то ли поругались, то ли что… А когда из Москвы вернулся – она ему сцену ревности закатила. Про Ольгу что-то, но я только краем уха слыхала… Вика даже ревела. Ну, да тут Рудольский заявился, да и Белозерцев с компьютером громыхал. Так я и не поняла, чем дело закончилось.

Горничная с интересом наблюдала за реакцией девушки. Наверное, Виктор поведал подружке всё, что произошло после боя, и теперь она гадает – ревнует Ленка Мелихова или нет.

– Ясно… – только и отозвалась Ленка.

Она даже не знала, кого предпочла бы видеть в качестве любимой женщины Мелихова. Хотя нет, знала… Не Ольгу, это уж точно. Потому что бывшую жену Игорь всё ещё любит, чтобы он не говорил. Теперь девушка точно знала: можно ненавидеть и любить одновременно. Но одно дело любить, другое – простить…

– Чё-то я не пойму, а ты у нас ещё работаешь, или уже всё? – невинно поинтересовалась Светка.

Вне всяких сомнений, у неё была своя версия на этот счёт. Ленке не хотелось думать, что в глазах горничной ей отводилась роль надоевшей и отвергнутой ради Ольги любовницы третьего (после Вики) сорта. Но, похоже, так оно и было.

– Уже всё, – поспешила сказать Ленка. – Надо только дела закончить.

Та довольно кивнула – мол, так она и думала.

– Кстати, Свет… – вспомнила девушка. – Не забудь, при Ольге – ни слова, что Настя у меня. Версия та же – девочка в санатории.

Горничная сразу же потеряла интерес к разговору.

– Да ну… Матери врать… Начнёт расспрашивать – а где, а как? Скажу просто, что ничего не знаю, ничего не слышала… – буркнула она куда-то в сторону.

Махнула ещё разок метёлкой и повернулась к Ленке спиной, собираясь удалиться. Девушке это ужасно не понравилась. Она вдруг испугалась: Светка сплетничает всем и обо всём только из «любви к искусству»! А ведь баронесса может и заплатить…

– Света, – окликнула Ленка негромко, однако её интонация заставила горничную замереть у дверей и опасливо оглянуться.

– Света, дорогая, – повторила девушка. – Ты будешь говорить Ольге то, что тебе велено. А если девочку найдут у меня, я даже не стану выяснять, откуда ноги растут! И ответишь тогда ты.

– И как же это, интересно? – взъерепенилась горничная.

– Ну, во-первых, тебе здесь больше не работать – даже не сомневайся. Во-вторых, об этом сразу же узнает Виктор. А, в-третьих, никаких Ольгиных денег не хватит тебе на лекарства! Я об этом позабочусь!

Ленка сама сейчас свято верила, что размажет противную тетку по стенке, если ребёнку причинят вред. Поверила и Светка.

– Да ты что? – заговорила горничная совсем другим тоном. – Конечно, я ничего не скажу. Я Игорю Глебовичу не враг!

Не успела она произнести его имя, как в комнате появился Мелихов. Вошёл и замер от неожиданности:

– Не слышал, как ты… Ну и видок у тебя! Где ты так вымокла?

– Так получилось, – отмахнулась девушка.

– Ты расплатилась с такси? Сколько с меня?

– Да я на автобусе…

– На чём?! – изумился Игорь. – У тебя как с мозгами? Трудно было такси взять?! Вся мокрая! Давай, раздевайся скорее!

Возмущённый, он почти содрал с неё куртку и покачал головой, оглядывая.

– Ну и ну… Всё фокусничаешь?

Потом приказал:

– Быстро в душ!

Повернулся и вышел из комнаты.

– Свет, дай мне, пожалуйста, что-нибудь переодеть, – нехотя попросила Ленка.

– А разве у тебя здесь ничего не осталось? – с притворным удивлением спросила горничная.

– Нет, не осталось, – резко ответила девушка. – Дашь или нет? Хотя бы носки…

– Нет, конечно. Это негигиенично. А джинсы высуши на батарее, – отрубила та.

– Ладно, спасибо, – спокойно кивнула Ленка.

Она подавила в себе гнев – собственно, Светка ей ничего не должна.

Глянула на часы – двадцать минут седьмого.

– А что, Мелихов изменил расписание тренировок? – спросила она.

– Да он вроде как и не тренируется больше, – пожала плечами женщина.

– А Виктор? Работает? – Ленка пыталась найти хоть кого-то, кто был бы здесь с ней приветлив.

– А чего тебе Виктор понадобился? – подозрительно уставилась та.

Говорить с ней было бесполезно. Девушка в раздражении подняла с полу насквозь промокшую сумку (в ней лежали только смена белья, косметичка да зубная щетка) и, как была, без обуви, отправилась в свою осиротевшую комнату. Что здесь делать, она не знала – даже компьютер отсюда уже унесли. Она начала подмерзать, особенно раздражали мокрые голова и ноги. Ленка с трудом расчесала волосы – пользоваться Викиным феном её отучила жизнь. Вдруг она вспомнила – Алик! Вот кто хотя бы обрадуется. Она решила заглянуть к нему – поздороваться.

Кулинар действительно просиял и воздел руки к небу:

– Ой, какой мокрый! Приехаль наконецт! – воскликнул он. – Зачем уехаль? Зачем убежаль?

– Так получилось, Алик…

Было приятно видеть такую радушную встречу.

– Как – так получилось? – продолжал возмущаться узбек. – Хозяйк не должен уезжать.

– Да какая я здесь хозяйка?

– Хозяйк не должен бросать муж один. Ночеваль тот дженщин, высокий, тёмный. У нас в Узбекистан за такой с мужчина все здороваться пересталь бы! А жена – всё равно, оставиль и уехаль!

– Да ты всё перепутал, Алик! – грустно улыбнулась Ленка. – Это Вика, можно сказать, здесь хозяйка, а не я… Посмотри на меня – какая я ему жена?

Забавно, как это он, практически не выходя из кухни, умудрялся видеть всё, что происходит в доме? Правда, повар упорно продолжал делать собственные, непонятно, на чем основанные, выводы.

– Глупость говоришч! Какой этот Вик жена для шеф? Зачем ему такой конь? Не женщин, а ёлка бесстыжий!

Ленка мысленно пожала ему руку за это описание Вики и засмеялась:

– О вкусах не спорят, Алик!

– Не уезжай большч! Я тебе на завтрак твой любимый пахлава сделаю!

– Где Лена? – в коридоре послышался требовательный голос Мелихова.

Она поспешила выйти из кухни.

– Что ты тут делаешь? – Игорь хмурил лоб. – Живо иди сушись!

– Так высохну, мне переодеть нечего.

– Надень халат.

– Нет уж, халаты с меня здесь быстро снимают! – выпалила Ленка.

Она имела в виду происшествие с Викой, и только когда закончила фразу, осознала другой её смысл. Мелихов застыл на месте. Девушка лихорадочно придумывала, как выйти из положения.

– Затопил бы лучше камин, – пролепетала она, ругая себя за неуместное остроумие.

– Хорошо, – неожиданно согласился Игорь.

Он и в самом деле, не откладывая, занялся растопкой и через пятнадцать минут в комнате уже весело полыхал огонь.

– Как же здорово! – искренне восхитилась Ленка. – Первый раз в жизни сижу перед настоящим камином!

Она придвинула пуфик и протянула поближе ноги – жар ещё не шел, но так хотелось побыстрее избавиться от холода и сырости. Мелихов бросил взгляд на её мокрые джинсы и куда-то ушёл, а через минуту вернулся, протягивая собственные носки и тренировочные брюки.

– Не побрезгуешь?

– Нет, конечно, спасибо, – поспешила ответить девушка и взяла штаны. – Но они же огромные!

– Подвернёшь, – сказал он. – Иди, суши голову, хватит уже выпендриваться. Простудишься, потом Настю заразишь. Вот тебе тапки.

На этот раз Ленка возражать не стала – её уже немного знобило. Вскоре она приобрела оригинальный вид – в собственном джемпере, но в мелиховских трениках и носках. Забавное, наверное, зрелище! Девушка снова пристроилась у огня. За окном шумел дождь, а здесь, в этом почти родном уже доме, казалось тепло и уютно. Она начала согреваться, однако душевный комфорт не приходил. Ленка не оглядывалась, хотя знала: Мелихов сидит сзади неё на диване, но так тихо, словно и не шевелится.

– Здорово ты управляешься с камином! А я даже не знаю, как к нему подступиться, – не выдержав, обернулась девушка, по своей дурацкой привычке первой разряжая обстановку.

– Опыт. Дома в Германии тоже камин был, только покруче и побольше. Из настоящего мрамора.

– А топить почему не любишь?

– Не выношу жары. Ольга зато обожала. У нас шкура огромная валялась перед камином…

Игорь снова замолчал. А Ленка вдруг угадала то, чего он не договорил: наверное, они с женой занимались любовью на этой шкуре. Как тягостно стало находиться с ним в одной комнате! Ещё нет и восьми – что же они будут делать весь вечер, о чем говорить?

– Ты больше не тренируешься? – придумала новый вопрос девушка.

– Иногда днём. Виктор разрешил отдохнуть.

– Не боишься потерять форму?

– Тебя это волнует? – неожиданно грубо отрезал Мелихов, и Ленка растерянно умолкла.

– Как будем действовать, когда Ольга приедет? – после минутной паузы спросил, как ни в чем ни бывало, он.

«Что называется, ближе к делу, – подумала девушка. – Правильнее было бы вообще тебе не помогать, а встать и уехать отсюда!»

Но вслух ответила:

– Я составила расписку от её имени, не указывая цифр. Пусть обязательно впишет своей рукой. Взяла диктофон, положу в карман. Кстати. Ты ничего ей не предлагай, пусть первая начнет разговор про деньги, сама назовет сумму. А вот как быть насчет видео?

– Понятия не имею. Серёга тебе не объяснил?

– Нет… Интересно, где он всё-таки? Днём был недоступен.

Девушка оглянулась в поисках мобильного, нашла его на полу рядом с пуфиком и набрала номер Белозерцева.

***

Ленка сидела к нему спиной – такая милая, беззащитная в его собственных огромных штанах. И в душе Игоря боролись два желания: обнять, приласкать и наорать, дёрнуть, обидеть. Как было бы чудесно сидеть здесь вдвоём, если бы…

Этот огонь всегда казался Мелихову символом его страсти к Ольге. Но сейчас всё приобрело совсем иное значение – девочку надо согреть, ей нужно тепло. Увы, ей не нужно тепло самого Игоря. Он ей противен…

И вот она уже спешит позвонить Белозерцеву.

– Серёж! А ты где? – спросила Ленка своим звонким голосом.

А потом удивлённо замолчала, выслушивая что-то в ответ.

– Ладно, а чего не позвонил? А… Слушай, сейчас, кажется, Ольга приедет. Как нам быть с видеозаписью? Да, да, я в Жаворонках… Да… Нет! Серёж! Я так ничего не пойму… Помедленнее… А, и всё? Да, поняла. А на сколько времени хватит кассеты? Ясно. Ну, давай тогда, до встречи…

А где же «целую»? Постеснялась при Игоре? Чёрт возьми, ну, как бы узнать – есть ли что между ними? Серый и соврёт, недорого возьмёт, да и самоуверенности в нём тьма. Ленка могла ведь и отказаться помогать Мелихову, не приезжать сегодня. Но она здесь – почему? «Ради Насти, конечно», – ответил он самому себе, подавил глупую надежду и спросил как можно спокойнее:

– И где же наш супермен?

– Да странно как-то. Говорит, нашёлся покупатель на его старый дом в деревне, ну, он и рванул. Хотел позвонить оттуда, а сеть не везде принимает. Вроде как дождётся его и обратно поедет. Но, если Ольга появится раньше – там всё налажено, только включить запись, и всё.

Ясное дело, приятелю нужны бабки. Жених! Игорь встал и прошёлся по комнате. Ему очень хотелось увидеть Ленку, он вызвал её сюда, а теперь понятия не имел, как себя с ней вести. Выяснять отношения – глупо, после всего сказанного и сделанного. Говорить как ни в чём ни бывало – о чём?

– Неприятный человек этот логопед, – вспомнил он. – Ирина говорит, он хороший специалист?

– А по-моему, и врач, и человек замечательный, – возразила девушка. – А тебя просто злит, что он полез в твою жизнь.

Ну, как обычно – говорит всё, что думает.

– А кому это понравится? – скривился Мелихов.

– Игорь… – на лице у девушки появилась тень. – Я тут подумала… Я и правда виновата… Что Настя так зовёт меня. Надо было её наказать, а я расслабилась. Вот теперь проблема.

– Да нет никакой проблемы! – жёстко улыбнулся он, наслаждаясь, что нашёл, наконец, повод причинить ей боль. – Дети быстро всё забывают. Забудет и про тебя когда-нибудь.

– Ты… запретишь мне с ней видеться? – побледнела Ленка. – Но ведь доктор сказал…

«Удар пришёлся в цель! – удовлетворённо заметил Игорь. – Единственно, с кем ты боишься расстаться, это Настя…»

– Ну, зачем так сразу – запрещать? Отучим от тебя потихоньку. Сама понимаешь, ни тебе, ни мне не нужно… – Мелихов пожал плечами, не закончив фразы.

Сейчас он сам себе противоречил – ещё меньше недели назад он чуть ли не на коленях умолял Ленку остаться и подготовить Настю к школе. Но девушка ничего не заметила, слишком была подавлена.

– Ясно, – тихо сказал она и отвернулась к камину.

Игорь не испытывал к ней никакого сочувствия. У Ленки была возможность не расставаться с ребёнком, и нечего теперь изображать страдания! «А как только пойму, что ты с Белозерцевым, больше ты к Насте не подойдёшь», – решил он. Что там сказал этот мерзкий логопед? Не манипулируйте ребёнком, не делайте его игрушкой в своих руках? Плевать. У Насти, в конце концов, есть настоящий отец, придётся ей вспомнить об этом! Только… не сейчас, когда-нибудь потом. Пока он ещё не готов. Он должен видеть Ленку, видеть как можно чаще, любить и ненавидеть одновременно… Готовить Настю к школе, кстати, можно ещё целых два года. Но пока незачем говорить об этом девушке – пусть переживает.

Ему не терпелось узнать, как прошёл визит к Чернявскому. Но спросить, разумеется, он не мог. Марк отзвонился вчера, но сообщил только, что приём состоялся, и Ленке назначили обследование. Операция теперь стала для Мелихова делом чести. Сегодня, когда девушка пришла, такая усталая и промёрзшая, ему показалось, что хромает она больше обычного. Сердце сдавило привычной болью – он никак не мог смириться с её болезнью. Игорь хотел бы сейчас поддержать девочку, рассказать ей о собственных травмах, поделиться с ней, показать, что понимает её.

Но ведь Ленка не хочет, чтобы он её жалел. Вскоре она станет здоровой, уверенной… короче, как все. Красивой и желанной для каждого. В этом Игорь не сомневался – как можно было не желать её? Будет крутить с кем-то любовь, а он, тот, который сделает для неё всё это, навсегда останется один, забытый и не нужный…

– Ужин! – провозгласила горничная и небрежно кивнула на Ленку. – На неё накрывать?

Каким-то невообразимым чутьём Светка угадывала отношение хозяина к любому человеку, и сейчас имела наглость открыто проявлять неприязнь к девушке.

– Разумеется, не будь дурой! – разозлился Мелихов. – Где там Витя?

– Я здесь, – в комнату как раз входил тренер. – Ой, Леночка, здравствуй! Как поживаешь?

– Всё хорошо, – ответила та, но голос у неё странно звенел.

Во время обеда Виктор разговаривал с девушкой на общие темы, горничная метала на них недовольные взгляды. Тарелки с едой она не ставила перед Ленкой, а буквально швыряла.

– Свет, ты чего? – не выдержал даже всегда флегматичный тренер. – Что с тобой?

А Игорь демонстративно молчал, притворяясь, что ничего не замечает. Поев, он вышел в гостиную, разложил на столике шахматы и сделал вид, что увлёкся партией. Девушка несколько секунд постояла, а потом, видя, что он не обращает на неё внимания, спросила:

– Игорь, можно я посижу у себя… то есть в комнате. А компьютер далеко унесли? Я бы почту проверила…

– Писем больше не было? – поднял голову он.

– Нет, я утром смотрела.

– Компьютер теперь у Серёги, – небрежно бросил Мелихов.

– А, прекрасно, – кивнула Ленка. – Как только Ольга появится, я включу запись, и не будет подозрений. Ты только позови сразу, если не услышу.

– Договорились, – как можно равнодушнее согласился он.

– Знать бы, ждать ли её сегодня. Может, позвонишь ей?

– Нет. Не надо показывать, что мы нервничаем. Ты потерпи уж, пожалуйста. Я всё оплачу.

– Хорошо, – коротко ответила она, даже не возразив по поводу денег, и вышла.

Практически прогнав девушку из гостиной, Игорь тотчас почувствовал тоску и желание вернуть её. Он тупо смотрел на доску, не различая фигур. Настроение упало до нуля. Ленка – рядом, но так далеко… Зато скоро приедет Ольга. Вот праздник так праздник!

Мелихов попытался найти повод позвать Ленку обратно, но так ничего и не придумал. Из столовой, расставшись со Светкой, появился Виктор.

– Пять минут до начала трансляции! – заявил он, взглянув на часы.

– Какой трансляции? – бессмысленно повторил Мелихов.

– Как какой? Твое выступление в России покажут. По НТВ.

– Ну и что? Мы уже видели.

– Да ведь это телевизионная передача, с комментариями Вейдмана – он хороший специалист, будет разбирать бой. Интересно же, как всё народу преподнесут.

– Ладно, включай! – вдруг опомнился Игорь. – И постучи Ленке, она, может, тоже захочет.

Виктор понимающе кивнул и ушёл, а Мелихов откинулся на диване. Он испытывал огромное желание посмотреть этот бой вместе с ней. Чтобы она снова увидела стадион, полный болельщиков, беснующихся поклонниц, девушек, пытающихся взять у него автограф, поверженного Будреса, осунувшиеся лица мексиканцев и поняла, от кого отказалась!

***

Она едва сдерживала слезы – кажется, Игорь позвал её, чтобы поиздеваться, продемонстрировать свое небрежение. Сначала, когда он проявил к ней заботу, даже заставил переодеться в свои вещи, Ленке показалось, что они вернулись в недавнеё прошлое. Она вспомнила, как Мелихов укрывал её полой плаща, накидывал на плечи куртку, держал за руку… Но потом… В какой-то момент – кажется, как только зашел разговор про Ольгу и их прежнюю жизнь, в его глазах появился металл, пробиться сквозь который стало невозможно. Да и не нужно…

Вот и сейчас – уселся со своими шахматами. Раньше, правда, Ленку это не раздражало. Напротив, ей всегда импонировал этот образ, разрушающий стереотипы, образ интеллектуального спортсмена. Игорь частенько передвигал фигуры, разбирая по журналу сложные партии – достойных партнёров у него здесь не находилось, разве что Маринкин бой-френд. Девушка как-то попробовала поиграть с Мелиховым, но тот, поставив ей мат в четыре хода, заявил, что ему неинтересно. Предлагал научить, но Ленка не вдохновилась. Она с детства болезненно воспринимала любые проигрыши, а в этой игре, как ни странно, чувствовала разницу между мужским и женским интеллектами. Иначе чем объяснить, что отличница, способная разобраться в любом запутанном законе, не может просчитать партию на несколько ходов вперёд и целиком охватить ситуацию на доске?

В комнате Серого царил бардак – парень даже не собрал постель, наверное, сильно спешил. Девушка скинула со стула несколько пар грязных носков и села за компьютер. На рабочем столе она сразу обнаружила новую папку под названием «Открытки», созданную Белозерцевым, щёлкнула по ней из чистого любопытства и очень удивилась. Оказалось, это не просто скачанные из интернета картинки, Серый пытался делать что-то типа коллажей. У него получалось достаточно симпатично, хотя и наивно. На одной из открыток было изображено сердечко, роза и плюшевый мишка, а фиолетовая надпись витиеватым шрифтом гласила: «Моей маленькой Леночке!» У девушки сжалось сердце – так стало жаль Серого. Но одновременно – тепло от мысли, что кто-то способен любить её…

Ленка потерла виски. Она почему-то снова мёрзла, да ещё начала болеть голова, наверное, от камина, а может, и от компьютера. Немного поламывало поясницу. Такие ощущения у девушки обычно бывали, когда поднималась температура. Но Ленка надеялась, что это всего лишь усталость – не хватало ещё разболеться здесь, в этом доме…

В дверь постучали, и она поскорее закрыла Серёгину папку. Это был Виктор.

– Лен, пошли бокс смотреть, – позвал он.

– Что смотреть? – удивилась она.

– Ну, бой с Будресом, по телевизору сейчас показ начинается.

– Да? – засомневалась девушка. – Не знаю… не хочется вам мешать…

– Игорь просил тебя позвать.

– А… ну… ладно… Я сейчас приду…

Она проверила джинсы – они никак не желали высыхать на чуть теплой батарее. Придется идти так, в этом дурацком виде. Хотя, надо сказать, в одежде Мелихова девушка чувствовала себя очень уютно – она даже слышала едва различимый, такой родной запах Игоря. Сестра рассказывала, что любит носить старые рубашки мужа – Ленка теперь хорошо её понимала.

Мелихов сидел на том же месте, уставившись в телевизор. Тренер, как нарочно, занял кресло, а второе стояло слишком далеко от экрана. Садиться на пуфик у камина было смешно. Игорь подвинулся, и Ленке не оставалось ничего другого, как только пристроиться рядом с ним на диване. При желании они могли соприкоснуться локтями.

Передача уже началась. Припрыгивающий в своём углу Будрес уверенно и вызывающе смотрел в камеру.

– Как страшно… Словно всё заново… Хоть и знаешь, чем кончится, а всё равно трясёт, – проговорила девушка, глядя, как чемпион выходит в ринг под громогласное объявление ведущего.

Это оказалось захватывающе интересно – смотреть всё с самого сначала, с замедленными повторами самых ярких моментов. Оператор показывал так, что происходящее становилось намного понятнее, чем тогда, в зале. Да ещё очень помогали комментарии Вейдмана. А ещё… можно было снова, не скрываясь, смотреть на Игоря, смотреть и не отрываться. В какой-то момент камера выхватила её собственное бледное лицо: Ленка сидела, сжав кулаки, в глазах – тревожное ожидание, губы что-то шепчут. Наверное, оператор решил показать кого-нибудь из штаба Мелихова. Но после третьего раунда девушка снова появилась в кадре крупным планом, потом – ещё раз…

– Чего они всё время меня показывают? – не выдержала она.

Мужчины промолчали. Наступил шестой раунд. Ленка в напряжении ожидала развязки. И вот, наконец, Будрес в нокауте. Как и тогда, в зале, она выдохнула с облегчением. Теперь она могла наблюдать происходящее не снизу, а откуда-то с потолка. Она увидела полный людей ринг, как Дракону вручают пояс, как чемпиона поздравляют тренер и Белозерцев. Трансляция должна бы на этом закончиться, по крайней мере, Ленка очень на это надеялась. И вдруг оператор меняет план: вот Игорь выпрыгивает из ринга… Она замерла. Изображение приблизилось, и девушка увидела то, чего так боялась – себя в объятиях Мелихова.

***

Он-то уже видел этот момент, хотя не был уверен, что его покажут при телетрансляции. Но для Ленки, конечно, это стало сюрпризом. Наверное, на её лице появилось смущённо-брезгливое выражение? Мелихов не смотрел на неё. Не хотел смотреть.

Игорь знал: существует негласный закон – личная жизнь боксёров во время телепоказов не обсуждается. Поэтому никаких комментариев на этот счет Вейдман не дал, а камеру повернули на Будреса – его утешал тренер. Передача подошла к концу, и на экране появились рекламные ролики спонсоров.

Виктор, по-видимому, решил спасти ситуацию и, пытаясь заполнить паузу, принялся критиковать реплики Вейдмана. Но Мелихов не слушал. Сейчас он заново переживал то своё состояние после победы… почти физически чувствовал прильнувшее к нему худенькое тело девушки, её руки, обвившие его шею. На Ленкиной щеке Игорь заметил пятна крови со своего века. Когда он смотрел первый раз, четыре дня назад – тоже было нелегко. Но сейчас, когда она сидела так близко…

Да что же такое?! Где логика в поступках этой девочки? Он снова видел – она отвечала ему тогда, отзывалась на ласку, тянулась, рвалась к нему. Какое там, к чертям, уважение! Разве прижимаются так из уважения? «Противно»? Мелихов мог дать голову на отсечение – не было, не было ей противно в эту минуту! Но тогда почему, почему?!

Игорь опустил голову и сжал кулаки. Впервые в жизни он не получил ту женщину, которую так желал – его желание наткнулось на непреодолимую стену. Почему Ленка воздвигла её? Мелихов не находил ответа. Теперь ему стало просто необходимо посмотреть на девушку, увидеть её реакцию, разгадать, что она думает, но он не мог решиться.

Реклама закончилась, и комментатор попрощался, поздравив телезрителей с интересным зрелищем; сразу пошли титры какого-то фильма. Красноречие Виктора уже полминуты как иссякло, и в комнате повисло тягостное молчание. И тут Ленка с Игорем, не сговариваясь, повернулись друг к другу, словно каждый хотел подглядеть, прочитать тайком мысли другого. Девушка испугалась и сразу же отвела взгляд, но Мелихов продолжал смотреть на неё в упор. Плевать на Виктора, пусть думает, что угодно. Игорь спросит её прямо сейчас, выяснит, зачем она обнимала его тогда? Почему не сказала, как он ей противен, не вырвалась и не сбежала? Может, льстило внимание телекамер?

Он открыл было рот, но Ленка заговорила первая. Лицо у неё горело, однако на губах появилась усмешка.

– Домой можно не возвращаться! – произнесла она весело. – Мои наверняка смотрели трансляцию.

Что и говорить – ей нельзя было отказать в выдержке. Зато Игорь напрочь оставил игру – ему было сейчас не до притворства. Если между ними существовала стена – он должен разрушить её, любой ценой!

– Не возвращайся! – глухо произнёс он, не отводя от неё сверлящего взгляда. – Не возвращайся, Лен…

– Да какая кошка меж вами пробежала? – вдруг досадливо и некстати вмешался тренер. – Так всё хорошо было!

Раньше Виктор никогда не позволял себе оценивать поступки Мелихова, и уж тем более не лез в его личную жизнь! Взбешённый, Игорь резко повернулся к нему.

– Приму что-нибудь от головы… – быстро проговорила девушка и буквально вылетела из гостиной.

Но Мелихов так и не успел сорваться на тренера.

– Кажется, кто-то подъехал… – проговорил тот и поспешил к окну.

И действительно, тотчас раздался сигнал домофона – звонил охранник.

– Живо предупреди Ленку, – вскочил Игорь. – Пусть включит запись – и быстро сюда. Сам – наверх.

– Хорошо, – послушно кивнул Виктор и выбежал вслед за девушкой.

***

Она, конечно, помнила, что Ольга может явиться в любой момент, но приезд баронессы всё равно стал неожиданностью. Напуганная, Ленка дрожащими руками включила камеры и нажала на запись. На мониторе в трёх проекциях отобразились все части гостиной. Девушка бросила в карман диктофон и поспешила обратно.

Она вошла в комнату одновременно с гостьей, разумеется, как была, в широких, спадающих с талии и подвёрнутых снизу тренировочных. Самой себе Ленка напоминала сейчас Чарли Чаплина – уверенности это, конечно, не прибавляло.

На Ольге были всё те же обтягивающие, песочного цвета джинсы, но свитер другой – темно-синий, с глубоким вырезом. Разумеется, всё это сидело на ней идеально.

– Оу, приветствую! Ну вот, я снова у вас! Заждались? – баронесса, как и в прошлый раз, приветливо улыбалась.

Вела она себя столь же уверенно и бесшабашно. Бросив на диван сумочку, тут же подскочила к камину:

– Мелихов, ты прелесть! Разжёг для меня камин? Как я люблю огонь!

Игорь молчал, а Ольга по-хозяйски огляделась и пожала плечами:

– Что у тебя на полу, Игорёк? Холодный паркет да шерстяная тряпка. Здесь не хватает белого ворсистого коврика. Или шкуры, как у нас, помнишь?

На камине стояла фотография Насти, Ольга взяла в руки рамочку, подержала и поставила фото на место, словно обычную безделушку, ничего не сказав. По её лицу невозможно было понять, какие эмоции она испытывает.

– И сколько у тебя здесь комнат? – задала новый вопрос гостья.

Ответа не дождалась и повернулась к девушке:

– Лен, как настроение? Забавный у вас, однако, нарядец! Сейчас в России так модно?

– Да нет. Просто скрываю свои кривые ноги, – невозмутимо парировала Ленка.

Мелихов бросил на неё изумлённый взгляд, а баронесса весело расхохоталась:

– Один-один! Лен, да не обращай ты на меня внимания! Баба – она и есть баба, сама знаешь! Кстати, давай на «ты»?

– Давай, – согласилась девушка, однако улыбаться в ответ не стала.

Неожиданно зазвонил её мобильник – она забыла его на полу возле камина. Мелихов поднял аппарат и протянул ей.

– Это отец, – испуганно проговорила Ленка. – Секунду…

Она сняла трубку и быстро заговорила в неё:

– Пап… Я сейчас не могу…

– Лена! Нам нужно поговорить!

– Пап, я перезвоню, у нас деловая встреча…

– Какие дела в такое время!

– Папа, я не могу сейчас! Потом всё объясню… – девушка нажала отбой.

Телефон зазвонил снова, и она нетерпеливо отключила его. Ольга тем временем закончила осмотр комнаты.

– Да ты бы разговаривала, мы никуда не спешим! – всё ещё улыбалась она. – Родителей надо уважать!

– Ничего, это терпит…

– Тогда, Леночка, покорми меня, пли-из… – баронесса сложила руки в игривой мольбе. – Мелихов, как видит меня, так сразу становится истуканом. А я с утра крошки во рту не имела.

– Света! – позвала девушка, не сомневаясь, что горничная караулит где-то поблизости.

Та, и правда, быстро нарисовалась в гостиной.

– Здрас-сте.

– Здравствуй, милая, – повернула к ней голову Ольга, – как поживаешь? Собери-ка скорее на стол.

Она хотела казаться демократичной, но Светка не торопилась выполнять её приказания. Лицо горничной приобрело вызывающее выражение. Ещё немного, и заявит: «Какая я тебе милая?»

– Свет, скажи, пожалуйста, Алику, пусть разогреет ужин для нашей гостьи. И подавай прямо сюда, в столовой прохладно… – поспешила вмешаться Ленка.

Нельзя было допустить, чтобы разговор переместился в другую комнату!

Девушка опасалась капризов горничной. Но та, похоже, решила, что ужин на журнальном столике выражает пренебрежение, и послушалась. Новоявленная хозяйка явно не понравилась Светке, что было сейчас очень кстати. Впрочем, особенно на это полагаться не стоило – горничная всегда держит нос по ветру, и если понадобится, быстренько перестроится.

А баронесса, перекусывая, непринужденно болтала – о погоде, о пробках, о том, как изменилась Москва. Ленке поневоле приходилось поддерживать разговор – Ольга задала свойский, дружеский тон. Ни слова о дочери она ещё не произнесла. Уж не заблуждается ли Мелихов? Может, она не имеет никаких меркантильных намерений, соскучилась по Настёне и не знает, как подступиться к вопросу? Ольга ни капельки не манерничала, казалась простой в общении, чем вызывала невольную симпатию. Голос у неё был грудной, низковатый, очень приятный. Да и в уме, и в характере гостье тоже нельзя было отказать.

Ленка понимала, что к такой сопернице бессмысленно ревновать, и краем глаза наблюдала за Игорем – как он реагирует на бывшую жену. Теперь Ленке стала понятнее и собственная роль в этом треугольнике – Мелихов оказался катастрофически не способен на ровное общение с Ольгой. Он так и не проронил ни слова, а если баронесса обращалась к нему, делал вид, что не слышит. Похоже, он с трудом сдерживался, чтобы не сорваться. Ленка считала такое поведение глупым – Игорь только выдавал этим своё неравнодушие.

Однако через какое-то время она заметила, что и гостья не то чтобы нервничает, но, как и в прошлый визит, сосредоточена на некой задаче и усиленно соображает, как бы получше её решить. Баронесса медлила приступать к делу, и Ленка забеспокоилась. Она не знала, на сколько времени хватит памяти аппаратуры, а разговор по существу так и не начинался.

После ужина женщина очень естественно и заразительно зевнула:

– Я бы спать легла, честное слово! Набегалась сегодня с матерью по магазинам – не может себе даже колготки приличные выбрать. Ходит, не пойми в чём, никакого самоуважения.

Девушка вспомнила Юлию. «Ходит, не пойми в чём» к Ольгиной матери точно не относилось. И как же тогда баронесса презирает в душе Ленку?

Ей самой очень хотелось лечь – видимо, сегодня уже ничего решаться не будет. Поясница разбаливалась всё сильнее, голова заплывала туманом, затылок ломило. Скорее бы уйти к себе… Интересно, а где Мелихов собирается укладывать баронессу? Игорь, видимо, тоже задался этим вопросом, и у него прорезался голос.

– Света! – позвал он. – Постели Ольге в комнате для гостей.

– В какой? – уперлась руками в бока горничная. – В маленькой – Лена, во второй не работает отопление, сегодня холодно. Разве что у Сергея, но там убираться надо.

Ленка испугалась – в комнате Белозерцева находится аппаратура, почему эта Света такая тупая?

– Укладывай у меня, – быстро произнесла она. – Я могу лечь в детской.

– Да в той части вообще дубак! Говорю же, всё левое крыло отключено! – повторила горничная.

«Могла бы и мастера вызвать, – подумала девушка. – Как, интересно, Настя вернётся домой?»

– Ничего. Как-нибудь посплю, ещё не зима, – сказала она вслух. – В квартирах вообще ещё не топят.

– Так то в квартирах! А у нас, чуть на улице дождик – и сыро, и холодно, – охотно сообщила Светка.

– Тогда я сама лягу у Белозерцева, Ольге там будет неудобно, – нашла вариант Ленка.

– А, ну хорошо, – согласилась горничная, – бельё тебе менять или не надо?

– Вы не спите вместе? – удивилась баронесса, с прищуром глядя на Мелихова. – Вообще-то мы с мужем тоже имеем личные спальни. Но у нас до сих пор медовый месяц, так что его кроватка пустует!

Игоря, видимо, задели слова про медовый месяц, потому что он вдруг произнёс бодрым голосом:

– Всё, Лен, хватит уже дуться. Чего ты, как маленькая? Иди в спальню и не выдумывай.

Подошёл и приобнял оторопевшую девушку за плечи.

– И не позорь меня перед людьми, ладно? – добавил он.

– Не просто перед людьми, а перед бывшей женой! – довольно улыбнулась Ольга.

Казалось, спектакль её забавлял. Ленка прекрасно всё понимала – Мелихов использует её как подручный материал, разыгрывая сцену счастливой семейной жизни. Тоже – глупее не придумаешь. Позвал бы лучше Вику, а то – курам на смех! Ну разве непонятно, как убого всё это выглядит? Ольга же откровенно потешается!

– Да, лучшие мужчины заняты… – полушутя-полувсерьёз сказала та. – А знаете что? Постелите мне здесь, у камелька. Я жару люблю, а согреть меня нынче некому.

Проговорив последние слова притворно несчастным голосом, она стрельнула в Мелихова кокетливым взглядом.

– На этом диване у нас не спят! – возразила Светка, любившая порядок во всём.

– Нет, нет, только здесь! Буду лежать и смотреть на огонь. Ну, жалко вам, что ли?

– Хорошо, – кивнул Игорь и впервые обратился к бывшей жене напрямую, – спи здесь.

– О, милый, неужели ты меня заметил? – снова засмеялась Ольга и повернулась к девушке, – раз уж такая удача, Леночка, не могла бы ты оставить нас с Игорем наедине? Всего на пару минуточек… Не бойся, я его не украду. Знаешь, есть ряд чисто личных вопросов…

– Лена никуда не уйдёт, – быстро проговорил Мелихов. – Она в курсе всех моих личных дел.

– О, даже всех? Но у нас с тобой есть совсем-совсем личные дела… Ну просто не вижу, каким боком они её касаются.

– Если речь о Насте, – не выдержал Игорь, – они касаются её больше, чем тебя.

Ленка нахмурилась – не стоило так выдавать себя. Но женщина, казалось, ничего не заметила, или её мысли сейчас были заняты чем-то другим.

– Речь не про Настю, обещаю, – беззаботно ответила она, ни капли не возмутившись его заявлением.

Ленка кивнула Мелихову:

– Пойду, посижу в интернете…

«Увижу всё на экране и буду наготове», – решила она про себя.

– Я позову тебя! – нервно ответил Игорь.

***

Ленка ушла, горничная отправилась за бельем, а они остались вдвоем с бывшей супругой.

Светкины слова про постель и бельё Белозерцева вывели его из себя. А если парень вернётся сегодня, придёт к себе в комнату, и… Ну уж нет! Игорь не допустит, чтобы Ленка провела эту ночь вместе с Серым. Положа руку на сердце, Мелихов до сих пор не верил, что между ними возможна близость. Просто представить себе этого не мог, вот и всё.

Он пригласил девушку в свою спальню и по другой причине. Ему нравилось изображать, что они с Ленкой вместе. Нет, Игорю не нужна была ревность баронессы фон Штольц – ему было плевать на её чувства. Это ему самому хотелось представить себе, что… Думать сейчас надо было, конечно, совсем о другом. А он, словно одержимый, пытался использовать любую ситуацию, даже такую сложную, чтобы оказаться рядом с девушкой.

Конечно, он рисковал – Ленка могла возмутиться и всё испортить. Но она была умной девочкой, и поэтому, как ни странно, позволила себя провести, согласившись играть по его правилам. Ради дела, конечно, как она полагает. Вот только он сам понятия не имел, что из этого выйдет.

– Игорь, что ты молчишь? Не хочешь узнать, о чем речь?

– Если честно, не очень…

Мелихов с трудом переключил мысли на Ольгу. Он смотрел не на неё, а на пламя в камине. В языках огня плясала, насмехаясь, его прежняя страсть. Плясала и сгорала, оставляя лишь грязь золы. Дрова почти прогорели, и если баронесса собирается спать в тепле – пусть топит сама, её греть он не имеет никакого желания.

– Мелихов! Я хочу тебя! – неожиданно произнесла она.

– Что? – не понял он.

– Дурак, я хочу тебя! – повторила Ольга, подошла вплотную и дотронулась до его плеч своими гибкими пальцами.

Потрясённый, Игорь уставился на неё. Он испытывал сейчас странную гамму чувств – восхищение, ненависть и презрение одновременно. Физическое, почти животное желание вновь обладать этой женщиной внезапно накатило на Мелихова, но тут же наткнулось на давний барьер, поставленный для всего, с нею связанного. Но так ли крепок окажется он сейчас, не рухнет ли при первом прикосновении?

А Ольга придвигалась всё ближе… Нежно провела ладонью по его щеке, губам, шее. Потом её рука бесстыдно опустилась по его спине на ягодицы. И вот уже она прижималась к нему всем телом, обвивала его, словно змея. Что и говорить, баронесса знала, как моментально завести мужчину! На секунду Мелихов представил себя с ней: словно в кино, всю сцену – от и до. И вдруг все его эмоции вытеснило отвращение. Игоря просто перекосило от гнева. Он резко отпихнул Ольгу, грубым движением отодрал от себя её руки.

– Спятила? – процедил он. – Даже не думай.

– Почему? – она снова сделала попытку приблизиться.

– Не понимаешь?!

– Я всё понимаю, милый… Ты не хочешь травмировать свою травмированную золушку. Ой, прости за тавтологию! Кстати, я даже не удивилась, что ты нашёл себе вот такую – тебе был нужен полный контраст, верно? Ты всё ещё не можешь меня забыть, ну признайся, Дракон! – звонко засмеялась она. – Как насчет встречи в холодном крыле, часика через три? Твоя Джейн Эйр заснёт, и я тебя согрею…

Мелихов больше не отворачивался, он глядел на неё в упор, изучающее-беспристрастно, как смотрят в музее на осколки керамики. От искушения ничего не осталось. Ольга больше не могла обмануть его, да и внешность её давно перестала действовать на него. Словно в переливающемся календарике из его детства, под одной картинкой пряталась другая – всё зависело от того, как посмотреть. Иной ракурс – и красота исчезала, а Мелихов смотрел на алчное, бездушное, и потому уродливое лицо.

Было бы всё равно, что говорит эта неприятная, чужая ему женщина, но издевательская фраза про Ленку его взбесила. Разумеется, Ольга заметила, что Ленка хромает, хотя та, бедная, так старалась, преодолевая боль… И эта гадина посмела вылить дерьмо своей души на чистую, хрустальную девочку!

– Ты – мразь, – брезгливо произнес он. – Обычная грязная шлюшка. А грязи в своей постели я больше не допускаю.

– Ой, – иронично воскликнула она, – я даже не обижаюсь. Помню я, помню твою лебединую верность. «В моей постели всегда только одна!» Я думала, ты это уже перерос… К тому же ты слишком ревнив, Мелихов, а надо просто принять ситуацию, как она есть. Да, я променяла наш брак на бабки. Ну и что? Дружочек, ты ведь тоже продаёшь своё тело, а не мозги!

– Подводишь под свою пошлость теорию? – усмехнулся он. – Философия, Оля, твоё слабое место.

– Нет, слабое место у меня совсем другое, – расхохоталась она. – Послушай, ну можем мы просто получить удовольствие друг от друга? Радость жизни, а? Сам ведь знаешь, никогда у тебя не будет такой партнёрши, как я. Только не говори, что вот эта несчастная крошка что-то умеет! И я тоже не буду врать, что барон отлично трахается. Признаю и всегда признавала: ты лучший любовник в моей жизни.

– Все проститутки хорошо трахаются, открыла Америку, – скривился он. – Мне было с чем сравнить, не очень-то льсти себе.

– Всё-таки ревнуешь… – укоризненно, как мудрая учительница, покачала головой Ольга.

Но в глазах её Игорь увидел разочарование.

– Это всё, что ты хотела? – он нетерпеливо посмотрел на часы.

– Боишься, жёнушка сбежит? – хмыкнула она. – Не забудь закрыть глаза и представить меня… Я всегда так делаю с Томасом. Только как это у тебя получится… прямо не знаю. Мы такие… э-э… разные с этой Леной.

– Я спросил тебя – это всё? – Мелихов больше не желал отвечать на её реплики.

– Как знаешь… – досадливо пожала плечами Ольга. – Остальное завтра, утро вечера мудренее. Куда тебе стучать, если что? Спальня во флигеле, надо думать? Кстати, отлично придумано! Но я бы дала тебе несколько отличных советов по устройству дома…

– Оставь их себе. И стучать мне не надо.

– А если мне что понадобится? Или станет плохо?

– Звони «девять-один-один». Твой санузел – налево в конце коридора. В ближний не ходи, Лена не любит посторонних в своем джакузи.

– Святая святых! – иронично воскликнула женщина. – Смотри, потом локти кусать будешь, второй раз не предложу.

– Упаси Бог, – бросил Игорь. – Свет, давай заходи, не прячься.

Он уже заметил за стеклянными дверьми замершую в нерешительности горничную с бельём в руках. Светка принялась стелить, а Ольга застыла у камина, слегка покусывая губу. Покидая её, Мелихов обернулся:

– Спокойной ночи. Отдыхай, баронесса, от своих и моих проблем. Завтра загрузишь по полной…

Прикрыл за собой двери гостиной, вышел в коридор и взялся за ручку двери в комнату Серого. И только тогда понял, что Ленка наблюдала всю эту безобразную сцену на мониторе.

***

Девушка видела, как Игорь выходил из гостиной, но всё равно вздрогнула, когда он появился за спиной.

– Смотрела? – сразу спросил он.

– Да… Прости, я не хотела. Я думала, вдруг она про Настю начнет.

– Ничего. Хорошо, что всё записалось. Барону понравится.

– А ведь верно… – сообразила Ленка.

Она всё ещё пребывала в шоке от увиденного. Поведение Мелихова вызвало у неё глубокое уважение. Вика, наверное, будет счастлива узнать про его верность. Хотя… Игорь ведь знал про «присутствие» посторонних.

– Может, не платить ей теперь? Когда у нас есть эта запись? – предложил шеф.

Она задумалась.

– Нет… Нам нельзя использовать такого рода шантаж, – тихо и быстро заговорила девушка. – Рассчитывать только на барона нельзя. Умри он или разведись с Ольгой, и всё. Она скажет, что ей угрожали записью, забрали ребёнка, а она побоялась разрушить свой новый брак. Что там на плёнке: только то, что она тебя любит, ни подлости, ни коварства. Я бы на стороне суда ей посочувствовала, суд ведь не Томас. Нет, нам надо записать, как она тебя шантажировала, добровольно отказывалась от ребёнка, да ещё вымогала за это круглую сумму. Но как дополнительная гарантия – конечно, неплохо… тут ты прав.

– Как скажешь. Сможешь пока выключить? – он указал на монитор. – Надо экономить память.

– Да, сейчас… Вот, всё, остановила.

– Хорошо. Пошли.

– Куда? – не поняла она.

– В спальню. Всё должно быть достоверно. Пусть Ольга и дальше считает, что мы вместе, так легче пройдёт разговор про Настю, – он поднял руку, заранее отметая её возражения. – Уж потерпи, ради Бога! Можешь назначить компенсацию, если уж очень… противно.

Тут он зло усмехнулся:

– Да не бойся! Безопасность гарантирую. Где твоя сумка?

– Здесь…

Хорошо, что Ленка ещё после ужина принесла сюда вещи – она ведь не знала, сколько придётся дежурить у монитора.

– И как ты себе это представляешь? – попробовала сопротивляться она.

– Разберёмся.

Мелихов чуть ли не силой вытолкнул её в коридор, запер комнату на недавно врезанный замок и буквально впихнул девушку в злополучную ванную. Ленка успела заметить, что двери гостиной снова распахнуты настежь – баронесса, и правда, хотела быть в курсе всего.

Не останавливаясь, прошли в спальню. В комнате было прохладно и сыро, словно в ней несколько дней не ночевали.

– Думала, никогда сюда больше не попаду, – растерянно пробормотала Ленка, ставя на пороге сумку.

– Понимаю, – саркастически кивнул Мелихов. – Бедняжка…

– Игорь, – решительно начала девушка, – я не тот вариант, чтобы злить Ольгу. Ты что, думаешь, она станет ревновать ко мне? Самому не смешно?

Она ждала ответа на свой прямой вопрос, но он словно не слышал. Прошёлся по комнате и распахнул форточку, впустив ещё большую сырость. Дождь изо всех сил затарабанил по подоконнику. Мелихов, ссутулившись, застыл у окна – совсем как она у себя в Выхино. Ленка ёжилась, тревожно вглядываясь ему в спину. Она видела – Игорю плохо, очень плохо сейчас, и сердце у неё сдавило от жалости. Всё равно, как он относится к ней, лишь бы ему стало легче и радостней жить!

– Надо было мне у Сережи остаться – утром придется включать запись, – снова подала реплику она.

На это Мелихов отреагировал сразу:

– Ну да, конечно, в его постели куда приятнее!

– Что?

У Ленки даже не было сил разозлиться – усталость валила с ног.

– Ничего, забудь, – Игорь бросил на неё взгляд и уселся на кровать лицом к окну.

Она чувствовала себя отвратительно. Притащить он её сюда притащил, а дальше-то что? Голова уже просто раскалывалась, всё тело ломило, но прилечь и расслабиться не было никакой возможности. Ноги едва держали, и Ленка тоже примостилась на краешке огромного лежбища, только с другой стороны.

Неизвестно, сколько они так просидели – минуту, две, пять? Девушка спиной ощущала то самое электрическое напряжение между ними, про которое говорила подруга. А в душе творилась полная неразбериха. Если бы Игорь подошёл сейчас, сел рядом и прикоснулся… Что бы сделала Ленка? Она испугалась ответа. Нет, ни в коем случае! Только бы он не вздумал к ней приближаться! Но он ведь и не захочет теперь… Зачем ему? Как это больно… Так она боится или… хочет этого?

Девушка в панике взывала к собственному разуму, но чувствовала, как он уступает нахлынувшему безумию. Ей нельзя здесь оставаться, это ненормально, бессмысленно!

Чем дольше длилось молчание, тем страшнее было из него выходить. Ленка сама удивилась, услышав свой, разбивающий тишину, голос.

– Ольге, по-моему, всё равно, кто из нас где ночевать будет.

– Ты хорошо слышала наш разговор? – тут же ответил Мелихов. – Я не хочу, чтобы она заявилась сюда. А как только ты уйдёшь – так и будет.

Ах, вот он что – Ленка должна помочь ему избежать искушения?

– Не понимаю, зачем ей это? Чего она добивается?

– И не поймёшь, – жестко усмехнулся Игорь.

– Она что, хочет помириться? Или рассчитывает получить побольше? – упрямо доискивалась до сути девушка.

Мелихов неожиданно вскочил, обошел кровать и встал прямо перед Ленкой, уставившись на неё сверху вниз почерневшими от ярости глазами. Желваки так и играли на его скулах.

– Ты. Никогда. Не поймёшь. Чего она хочет.

– Игорь… Ты ненавидишь меня? – вырвалось у девушки.

Несколько секунд он стоял молча, потом отвернулся от неё и тяжело вздохнул, почти застонал.

– Пойду посмотрю, может, Ольга заснула, – произнес он совсем другим, отстранённым голосом. – Переночую в своей комнате, а ты ложись здесь. Будильник поставь на шесть.

– Я здесь не останусь! Я тоже пойду к себе.

– Да какая тебе разница?

– Большая. Здесь… Викино место.

– Постель поменяли вчера, – бросил Мелихов и отправился в ванную.

Но тут же вернулся.

– Телевизор включен, двери открыты. Уйду позже.

Он плюхнулся на свою половину кровати – прямо на покрывало, только скинул обувь. Подложил под спину подушку и врубил телевизор.

– Что будем смотреть?

На экране совсем некстати появилась откровенная эротическая сцена. Мелихов поспешно переключил канал.

– О, футбол. Не любишь?

– Мне всё равно, – устало проговорила Ленка. – Я неважно себя чувствую. Можно, я, правда, полежу?

Ей, и в самом деле, становилось всё хуже. Глаза резало, зуб на зуб не попадал. Она скинула тапочки и тоже прилегла поверх покрывала, с наслаждением опустив голову на подушку. Начинало саднить горло – девушка понимала, что всё-таки заболела. И как же это всё некстати сейчас…

– Говорю же, ложись и спи! – буркнул Игорь. – Пойду прогуляюсь, а ты укладывайся по-человечески. Телевизор оставить?

И, не глядя в её сторону, он бросил пульт на кровать.

***

Мелихов и сам уже понял – затея дурацкая. Он начал терять самоконтроль. Если он останется с Ленкой в одной спальне, случится то же, что и неделю назад, с той лишь разницей, что сейчас он точно знает, что девушка этого не хочет.

Но и уйти Игорь не мог. Дело было не в баронессе. Он почему-то беспокоился. Казалось страшно оставить Ленку одну в целом флигеле, в этой огромной комнате, словно кто-то мог прийти сюда и обидеть его девочку.

Стоило, по крайней мере, немного охладиться. Мелихов приоткрыл дверь, выходящую прямо на улицу – погода «шептала». Дождь сразу же застучал на пороге комнаты, забрызгивая ковер. Игорь прикрыл дверь и оглянулся в поиске какой-нибудь куртки.

– Телевизор оставить? – повторил вопрос он. – А свет?

Ленка не отвечала, и он решился посмотреть на неё. Девушка свернулась на огромной кровати так, что её почти не было видно, притянула коленки к груди, словно маленькая. Ему показалось, она дрожит.

– Ты что? Замёрзла? – насторожился Игорь.

– Не знаю… Знобит. Наверное, температура, – еле выговорила Ленка.

– Приехали! – испугался он. – Ну-ка, дай посмотрю.

Мелихов обошел кровать, присел перед девушкой на корточки и тронул губами её висок – он всегда проверял так, нет ли жара у Насти. Голова была горячей, а рука, которой он невольно коснулся – ледяной.

– Ленка, блин, что тебе дать? Может, таблетку какую?

– Не надо… Я уже выпила, должно помочь.

– Да когда ты заболеть успела? Вроде весь вечер была в порядке…

– Не знаю… Сначала ничего, а сейчас всё хуже. Ломает…

– Ну, давай, давай, гуляй под дождем! Такси она, видишь ли, взять не могла! – досадливо прикрикнул Игорь.

Ему самому стало плохо, до того несчастный у девушки был вид. Желание отступило, сейчас он испытывал только тревогу, жалость и острую, болезненную нежность.

– Знаешь что? Давай-ка, поднимайся! – вдруг приказал он.

– Что? – не поняла девушка.

– Ничего! Ложись по нормальному, в постель, под одеяло. Давай, давай, – Мелихов осторожно, но решительно потянул её за руку, заставляя сесть. – Встань на секунду.

Ленка послушно опустила ноги на пол и поднялась, дрожа от холода, а Игорь сдернул с кровати покрывало.

– Сейчас, подожди, найду тебе что-нибудь переодеть.

Он открыл шкаф, порылся и достал свою любимую байковую футболку.

– Держи, она чистая. А штаны снимай.

Девушка медлила, в сомнениях глядя на него, и Мелихов заорал злым шепотом:

– Да видел я тебя уже сто раз! Сама переоденешься или помочь?

Ленка болезненно поморщилось.

– Что, страшно? – отчаянье душило его изнутри. – Не дрейфь! Нужна ты мне очень! Вон там, в гостиной лежат куда более интересные шестьдесят килограмм. Надо будет – схожу.

Она переменилась в лице, хотела что-то ответить, но, видать, сил на словесные перепалки у неё уже не было. Глаза у неё блестели от лихорадки, щёки были пунцовые, а губы – совершенно бескровными. С обречённым видом девушка взяла майку, а Игорь, отвернувшись, сделал несколько кругов по комнате, стараясь не смотреть в запретную сторону.

– Ну что, улеглась? Накрылась?

– Да… – слабо ответила Ленка. – Холодно…

– Сейчас согреешься…

Мелихов оглянулся – чем бы ещё укрыть её? Легкое шелковое покрывало не поможет. Он взял свое одеяло и плотно укутал девушку, подоткнув концы, словно ребёнку.

– Как не вовремя. Что же делать… завтра? – беспокойно приподнялась она.

– Разберёмся. Вызовем Марка.

– Нет, какой Марк… С Ольгой надо решать. Я встану, выпью ещё таблетку и встану. А потом – сразу домой.

– Сколько надо, столько и будешь лежать, – отрезал Игорь. – Хоть неделю.

– Нет, мне в понедельник к врачу…

– К какому врачу? – притворился он, что не знает.

Ленка снова откинулась на подушку.

– Да нет, ни к какому… Логопед во вторник, – пробормотала она.

– Спи, – велел Мелихов.

Он погасил верхний свет и зажёг ночник над своей кроватью. Потом выключил телевизор, и дом погрузился в тишину. А сам уселся у девушки в ногах, тревожно вглядываясь ей в лицо. Ленка, кажется, сразу задремала. Дышала она тяжело, болезненный румянец усилился. Она по-прежнему ёжилась – то ли температура продолжала подниматься, то ли так и не согрелась. Игорь нащупал её ногу поверх одеяла, потом решительно засунул под него руку – ступня девушки напоминала ледышку. Ленка вздрогнула, почувствовав его прикосновение.

– Ты что? – спросила она испуганно.

– Подожди….

Он отправился в ванную и нашёл свою разогревающую мазь. Откинул краешек одеяла и принялся растирать девушке ноги, массируя, словно перед соревнованиями. Ленка не сопротивлялась.

– Жжётся… – только и сказала она.

– А, это хорошо.

Мелихов снова подоткнул одеяло и ещё бросил поверх него свою старую толстую куртку. Сколько прошло времени, он не знал. Наконец, ему показалось, что девушка согрелась и заснула, но он всё ещё продолжал сидеть рядом. Сидеть и смотреть на неё.

Как же он любит её… просто сердце разрывается. Никакого Белозерцева он не пустит сюда, пусть хоть сто раз приезжает! Мелихов сам всё для неё сделает. По крайней мере, пока она сейчас позволяет ему это, пока находится здесь, в его власти.

Он привстал и снова коснулся Ленкиного лба, ощутив на губах капельки её пота. Кажется, температура спадала – наверное, подействовала таблетка. Осторожно, рискуя разбудить девушку, Игорь провёл рукой по её волосам, погладил поверх одеяла плечо… Нет, лучше остановиться. Он тоже очень устал сегодня. Выключил ночник, разделся (приказ Петровича никогда не спать в одежде за долгие годы стал аксиомой), сложил в несколько раз шёлковое покрывало и укрылся им. В отличие от Ленки, сейчас Мелихову было скорее жарко. Нервы ещё долго оставались в возбуждённом состоянии, но постепенно организм взял своё – Игорь уснул.

Проснулся он рано утром, словно кто-то дёрнул его, и несколько секунд пытался осознать, где он, и что с ним. Во сне все запреты отключились, и он, замёрзнув, инстинктивно придвинулся к девушке. Покрывало сползло, и Мелихов непостижимым образом оказался у Ленки под одеялом. Лицом он уткнулся ей в волосы, а рукой крепко прижимал к себе, словно даже во сне пытаясь защитить и согреть. Нога лежала поверх её ноги, да что там – вся она была сейчас здесь, в его объятьях. Осознав это, он ещё минуту пролежал в совершенно нереальном состоянии, не в силах отодвинуться. «Мы смежены, блаженно и тепло, Как правое и левое крыло…»

Девушка чуть повернулась во сне, и он испытал дикое желание начать ласкать её. Он не мог сейчас вспомнить, что мешает ему сделать это. Только крайним усилием воли Игорь прояснил рассудок. Память вовремя нащупала нужное слово. «Противно…» Слово, которое отравило ему жизнь! Ещё не хватало, как сказал Серый, приставать и навязываться. Ни у кого ещё «Дракон» не выпрашивал любви на коленях!

И всё-таки он не мог отодвинуться. Рука его, помимо воли, двинулась вдоль тела девушки, провела по её груди, спустилась на живот. Майка, одетая на Ленке, задравшись, обрывалась чуть выше талии. Коснувшись открытой кожи, Игорь замер, пронзённый ещё более острым, уже нестерпимым желанием. Дыхание у него прервалось на вдохе. Его нога, ещё крепче прижав бедро девушки, медленно заскользила вдоль её ноги, а губы уже искали её шею … Ленка не просыпалась, даже не шевелилась, а Игорь вдруг понял: ещё секунда – и ничто уже его не остановит, ни протесты, ни сопротивление, ни даже мольбы. Он просто воспользуется её беззащитностью, заполучит её прямо сейчас, и ему наплевать, что с ними будет потом.

Во всём доме стояла мертвая, звенящая тишина. И в этой тишине он внезапно услышал, как где-то за окном затормозила машина. Резкий, противный, пугающий скрип тормозов. Внутри у Мелихова что-то оборвалось. Вернулся Серый? Он внутренне вздрогнул, прислушиваясь. Тишина. Наконец, автомобиль тронулся и проехал мимо. Наверное, кто-то ехал в гости и искал нужный дом.

Но что-то неуловимо изменилось. Как будто тормоза завизжали не снаружи дома, а где-то внутри самого Игоря. Минута безумия прошла. Мелихов, беззвучно обматерив себя, сжал зубы, оторвался от Ленки и одним рывком отодвинулся на край постели.

«Но вихрь встаёт – и бездна пролегла От правого – до левого крыла…»[1] Игорь вдруг вспомнил забытую строчку того же стихотворения. Что ж, всё верно. Кажется, не обошлось без вмешательства высших сил, но зато Дракон не совершил ужасной ошибки. Правда, радоваться этому он пока ещё не мог. Но уже понимал, как ему повезло, что девушка не проснулась. Он мог потерять её навсегда, безвозвратно… Надо быть осторожным, очень осторожным, не допускать больше подобных срывов. Что делать дальше, Мелихов тоже не знал, но выбора-то не было.

Игорь сел на кровати, спустил ноги и принялся растирать лицо. За окном было серое утро, но дождь, кажется, кончился или едва моросил. Настроение упало до нуля. Однако он снова аккуратно подоткнул девушке одеяло, натянул тренировочные и отправился в ванную – привести себя в порядок. Когда он вернулся, Ленка уже сидела, опираясь на подушку. Под глазами у неё были синяки. Некоторое время они просто смотрели друг на друга.

– Сколько сейчас? – первая проговорила она.

Голосок у неё совсем охрип, и его начал мучить стыд. Девочка больна, а у него на уме только одно…

– Без пятнадцати шесть. Как ты?

– Не знаю… Кажется, температура есть, но не такая высокая. Или я уже свыклась. В голове шумит и горло…

Она не спрашивает, где он спал. Или… знает? Он не был уверен, что не разбудил её. Не могла же она совсем ничего не почувствовать, даже во сне? Почему же не возмущается, не говорит, что ей «противно»? Решила не обострять? И что теперь думает о нём?

Наверняка давно уже всё поняла, не дурочка. Плевать… Мелихов забросил свои планы её нарочитого унижения. Теперь, когда она всё равно его бросила, это было бесполезно, да к тому же опасно. Но и демонстрировать свои чувства, навязываться – тоже позорно. «Пристаёшь, заставляешь, настаиваешь…» – снова вспомнил он и чуть не зажмурился от досады. Ну почему чем больше он старается изображать безразличие, тем больше срывается и выдаёт себя с потрохами?

– Лежи. Принесу тебе чай с лимоном.

– Игорь… Я должна встать. Пожалуйста, попроси Свету найти мои джинсы, они на батарее в Сережиной в комнате. И ещё – где-то мобильный оставила…

– Говорят же тебе, лежи! – рассердился он. – Сейчас вызову доктора, посмотрим, что скажет.

– Ничего он не скажет. Это обычное ОРЗ. Как только Ольга уедет, я отправлюсь домой, – хрипло, но твёрдо сказала Ленка. – Вчера звонил отец, а я телефон отключила. У меня будут проблемы…

– Хорошо, – скрепя сердце согласился Мелихов. – Сейчас всё сделаю.

На душе было тускло. Ленка отправится домой, и он снова ничего не будет о ней знать. Нахлынули новые подозрения. Что там у неё с Серым? Белозерцев долго ждать не будет. Воображение нарисовала сцену, где тот дотрагивается до девушки так, как сегодня Мелихов, и… У Игоря сразу свело скулы. Не может такого быть. Потому что не может быть никогда!

Он желал бы, чтобы Ленка осталась и продолжала болеть у него в комнате. Чтобы она никуда от него не делась… Но…

– Когда Ольга уедет – я сам отвезу тебя, – только и произнёс он, прежде чем выйти.

***

С утра Ленке, и правда, стало чуть легче. Теперь предстояло заставить себя встать. Девушка сделала усилие и села – надо было одеться, пока Мелихов не вернулся. Натянула джемпер и его тренировочные, сунула босые ноги в тапки, порылась в сумке в поисках зубной щётки и потащилась в ванную. Её шатало, как после аттракциона. Девушка пыталась соображать. Так… надо снова принять жаропонижающее, решить все дела с баронессой и срочно ехать домой.

Ленка боялась думать о прошедшей ночи, о том, как они с Игорем её провели, но думать о чем-то другом всё равно бы не вышло. Когда он заботился о ней вчера, укрывал, растирал ноги, Ленка даже через недомогание испытывала нереальное счастье, пускай и обманное. Наверное, Игорь был просто добр, или даже… расчётлив? Ведь он нуждался в её услугах. Неважно… Ночью у неё не было сил размышлять об этом.

А сегодня… Сегодня она проснулась в его объятьях. Сначала Ленка провалилась в мучительный сон. Её сильно знобило, и никак не получалось согреться. Где-то в середине ночи она почувствовала, как придвинулся Мелихов, однако то, что он рядом, сквозь жар и сновидения казалось совершенно естественным, даже закономерным. Как чудесно, что он остался, обнял, не бросил наедине с темнотой и болезнью… Ленка согрелась, ей стало легче дышать, и всё это было связано с его присутствием, с его теплом. Она знала во сне, что её защищают и любят, и это было так просто, так понятно. Надёжные мужские руки держали её всю ночь, охраняя от зла и беды.

Очнувшись утром, Ленка не сразу поняла, где она, и что с ней произошло. Она лежала, с головы до ног укрытая в нежные и крепкие объятья Мелихова. Несколько минут она находилась где-то между небом и землей, без единой мысли. Потом вялым, едва живым червячком в голове шевельнулся рассудок. Он уже понимал, что битва проиграна, но всё ещё старался анализировать: укладывается ли ход событий хоть в какие-то рамки, в логику непонятных, престранных отношений с Игорем. Ленка пыталась оправдаться. Она была больна, к тому же понятия не имела, что Мелихов останется ночевать во флигеле. Рассудок сообщил, что ещё не поздно всё исправить, надо только отодвинуться и встать, и даже призвал на помощь совесть, но… Душою Ленка была совсем на другом свете. Здесь, как и раньше, позволялось мечтать, и мечты сбывались. Призрачные химеры вырастали прямо на глазах и безжалостно топтали всё, что могло им помешать. И девушка почти верила сейчас, что Мелихов небезразличен к ней. Как заколдованный принц, днем он думает, что она чужая ему, а ночью, во сне – любит…

Ленка боялась пошелохнуться. Каким-то десятым чувством она вдруг поняла, что Игорь проснулся. Невольно вздохнула глубже, насколько позволяла его тяжелая рука, лежащая у неё на груди и обнимающая плечо. В ту же секунду он крепче стиснул объятья и… мир окончательно рухнул. Это было не так, как в ту ночь, о которой она так постоянно и мучительно думала. Сейчас всё казалось продолжением какого-то сладкого сна. Ни возмущения, ни желания сбежать девушка не испытывала, напротив, она готова была ответить на его порыв, разделяла его, ощущала родство их тел. Так можно было, наверное, проснуться рядом с мужем. Но ведь Мелихов ей не муж и никогда им не станет! Тогда что же с ней происходит?

Ленка не знала, что такое возможно – забыть про все свои убеждения, гордость и принципы. «Принципы…» Какое смешное слово. В одно мгновенье всё это стало тупым, бессмысленным, несущественным. Только Игорь, его ласковые руки, его тело – вот всё, что существовало сейчас на свете. Ленка отказывалась что-либо соображать. Все доводы разума канули в небытие. Ей хотелось прильнуть к Мелихову всем телом – сильнее, сильнее… полностью слиться с ним, целовать его, раствориться в нем.

Но оставалось что-то ещё. Что-то необъяснимое, находящееся одновременно и внутри, и извне. То ли ступор, то ли остаток забытой мысли… Оно заставляло девушку следовать тому, во что она больше не верила, или забыла, что верит. Выражалось это одним только словом «нельзя», и оставалось живо, хотя сгинули и рассудок, и совесть, и гордость. Сил этому «нельзя» хватало только на то, чтобы не броситься тут же навстречу желанию, настойчивому и уже почти что мучительному. Усилием воли девушка продолжала делать вид, что спит, надеясь только, что Игорь не слышит, как бешено колотится у неё сердце. Должно быть, вскоре исчезло бы и это, последнее препятствие. Ещё одна секунда, одно движенье мужской руки, и она не сможет сопротивляться….

…Всё кончилось в один миг. Мелихов замер, а через мгновение резко от неё отодвинулся. Ленка слышала, как он встал, оделся и вышел из комнаты.

Она всё ещё чувствовала тепло его тела, но боль одиночества уже вползала в душу холодной змеей. Вползла и ужалила. Яд моментально разнёсся по крови, всё вернулось на свои места и снова приобрело пошлый, ничтожный смысл. Ночью Игоря пригнал к ней обычный холод, и вряд ли он понимал, кого обнимает. Спросонья, ещё не отойдя ото сна, он ощутил рядом с собой женщину и среагировал рефлекторно. Сработал обычный мужской инстинкт. Очухавшись, осознав, кто с ним, Мелихов оставил её в покое, словно отодвинул невкусную, остывшую порцию. Игорь и не думал её домогаться. Те «шестьдесят килограммов», которые были ему желанны, лежат, как он вчера и сказал, в гостиной. Прояви сейчас Ленка оскорблённую гордость, он бы лишь посмеялся. Сложил руки в извинительном жесте и шутливо попросил прощения.

Она окончательно проснулась и пришла в себя. Ничего не изменилось, разве что в ней. Это она оказалась готовой растоптать своё самолюбие ради нескольких секунд наслаждения! Значит, вот как это бывает с нелюбимыми женщинами, которых она так поспешила осудить… Женская слабость, так это называется. Унижение с новой силой нахлынуло на неё. Ленка презирала себя за то, что не выдержала до конца. Как она сможет теперь уважать себя? Как будет презирать её Мелихов?

Но… ведь Игорь ничего о её состоянии не знает, и знать не может. Он думает, что она спала. Значит, пусть и дальше так думает. Её тайна останется при ней.

Равновесие немного восстановилось в душе девушки. Но всё вокруг померкло, стало ещё более тёмным, чем раньше. Болью в горле и ломотой в ногах вернулась болезнь. От яркого сна и следа не осталось – Ленка вернулась в реальность. Отряхиваясь, осматривая себя со всех сторон, вернулся посрамлённый рассудок. Осуждающе покачивая головой, совесть доставала свою пилу. И, зализывая глубокие раны, тяжелой поступью в душу вернулась гордость. Ей, покалеченной, Ленка сейчас была рада больше всего – именно она поможет прожить этот день, продержаться ещё немного.

Девушка встала перед зеркалом – зеркало отразило ей нечто кошмарное. Ну и видок! Вечером она даже не успела снять тушь с ресниц – под глазами, конечно, образовались черные разводы. А сами глаза были совершенно больные. И Мелихов видел её такую утром, кошмар… Впрочем, какая разница! Покачиваясь от слабости, она умылась, почистила зубы и как раз успела причесаться, когда появилась горничная.

– Джинсики совсем высохли, – проворковала Светка, – я погладила. А носочки тебе новые принесла, свои распечатала! Твои совсем чёрные были. И туфельки у камина просохли, я их почистила.

Ленка удивленно подняла глаза – с чего вдруг такая забота? Потом бросила взгляд на неприбранную постель, смутилась и, сделав усилие, начала расправлять одеяло.

– Не надо, не надо, я всё уберу! – любезно пообещала горничная и зашептала. – А эта уже проснулась! Лежит, потягивается. Специа-ально не встает. Ждёт, чтобы Игорь её увидел.

– А где он?

Не успела девушка спросить, как Мелихов появился сам – в руках он нёс поднос с двумя чашками и блюдце с бутербродами и сладостями. Горничная придвинула к кровати столик и поспешно удалилась.

– Позавтракаем здесь, – заявил Игорь. – Чай с лимоном – тебе надо больше пить. Давай, присаживайся.

Ленка боялась смотреть на него, но Мелихов, кажется, не придавал никакого значения ночной истории. Ну, заснул, случайно придвинулся… А там… Очерёдное недоразумение, ляп, или, как он выражается, косяк, о котором и помнить-то незачем. Даже извиняться не надо, потому что не очень-то и хотелось. Вот и ей самой надо поскорее об этом забыть!

Ленка взяла чашку и с удовольствием сделала глоток – тепло разлилось по всему телу.

– Алик тебе пахлаву испек – весь вечер возился, – сообщил Игорь, отправляя в рот изрядный кусок пропитанного мёдом лакомства. – «Это, – говорит, – для хозяйк. Для гость не давай, этот каланча плохой». И когда он умудрился её разглядеть? Даже в коридор не выходил. Я ему сказал, что ты заболела, так он тебе сейчас какую-то адскую смесь готовит – с мёдом и перцем…

– Алик не любит высоких женщин, – через силу улыбнулась Ленка. – Наверное, потому, что сам маленький.

Вкуснейшая, но слишком сладкая пахлава раздражала больное горло, и девушка положила надкусанный кусочек обратно. Мелихов тоже быстро закончил завтрак и глянул на неё слегка неуверенно, словно хотел что-то уяснить для себя. Наверное, не знает, в состоянии ли она вступать в переговоры с баронессой. Ленка решила перейти к делу.

– Игорь, нам надо решить с Ольгой как можно быстрее. Серёжи нет, а как продлить запись, я не знаю. Если, ты не передумал, конечно, – сочла нужным добавить она.

– Да, ты права, – кивнул он. – На сколько времени мы можем рассчитывать?

– Понятия не имею.

– Ладно. Сориентируемся по обстановке – пойдёшь и включишь, прежде чем выйдем в гостиную. Прости, что так получается… а то заставил бы тебя отлежаться. Ты меня так напугала вчера…

Мелихов прервался и бросил на неё быстрый взгляд, а девушка почувствовала, что краснеет. Нельзя, нельзя, чтобы он понял по её виду…

– Ничего. Просто вирус. Сейчас ещё одну таблетку выпью… – глядя куда-то в сторону, прохрипела она.

И уже совсем не к месту добавила:

– Я твою майку возьму постирать…

В дверь очень тактично постучались.

– Встала-таки мадам наша! – удовлетворённо доложила Светка. – Я ей говорю: «Игорь просил позвать, когда вы оденетесь». Так что пришлось ей обломаться. Я уже даже постель убрала.

– Что она делает?

– Ждёт.

– Отлично. Накрывай ей в гостиной. Мол, мы уже позавтракали, а столовой почти не пользуемся, ясно?

– Ага! – с заговорщицким видом кивнула горничная и ушла.

– Пойдём вместе, – Мелихов протянул руку, чтобы помочь Ленке встать.

– Мне надо переодеться, – робко намекнула девушка.

Смешно было просить его уйти после ночи, проведённой под одним одеялом. Но он только кивнул:

– Давай. Пойду, воздуха глотну. Впрок…

***

Переодевшись, Ленка отправилась в комнату Серого. Включила аппаратуру, забрала мобильник; выйдя в коридор, заперла за собой дверь и тут только вспомнила про диктофон. Пришлось возвращаться. Когда она, наконец, вошла в гостиную, Игорь уже сидел напротив баронессы и, усердно высматривая что-то на потолке, барабанил пальцами по подлокотнику кресла.

Почти одновременно в комнате появился Виктор, впервые увидел гостью и растерялся – новых указаний от Мелихова тренер не получал.

– Здрасьте, – неловко поздоровался он.

– О, рада познакомиться! – Ольга была по-прежнему хороша, свежа и выглядела ещё лучше, чем вечером. – Вы – тренер Игоря! Я видела вас по телевизору.

– Когда же? – удивился Виктор. – Вы ведь вчера в дороге были.

– Да не вчера! Я смотрела прямую трансляцию, в Германии, а потом – сразу на самолёт и сюда!

Тренер с нескрываемым восхищением рассматривал молодую женщину – она произвела на него сильное впечатление. Помрачневшая Светка со звоном поставила на журнальный столик тарелку и чашку.

– Витя, завтракай у себя, – приказал Игорь. – У нас разговор.

Тот неохотно кивнул и вышел. Ленка сразу же плюхнулась на диван и откинулась на подголовник. Температуру-то она сбила, но голова кружилась от слабости, очень хотелось лечь. Однако наступал самый ответственный момент. Девушка тайком сунула руку в карман и включила диктофон.

– Такой приятный мужчина… Зачем ты его прогнал? Ай-яй-яй, Мелихов… – улыбалась гостья.

– Начинай уже, а? – тоскливо вздохнул Игорь.

– Что за спешка? – пожала плечами Ольга.

– Желаешь ещё погостить?

– А почему бы и нет?

– Потому что я от тебя устал. Давай, выкладывай, и закончим.

– Ну дай хоть дожевать… – она ела с заразительным аппетитом.

– У мамочки покушаешь.

– У мамочки так не кормят.

– Оля!

– Раньше ты называл меня Лялькой… Помнишь?

– Говори или уходи.

– Ну, ладно, торопыга, – пожала плечами баронесса. – Я тут подумала… Много думала эти дни. Конечно, я жутко соскучилась по Настёне. Но что мы будем кидаться ею, как мячиком – из одних рук в другие. Для детской психики это вредно. И потом, девочка уже привыкла здесь…

Она сделала многозначительную паузу, наблюдая за реакцией Мелихова, но тот спокойно смотрел, дожидаясь продолжения. Внезапно Ольга повернулась к девушке:

– Леночка, ты плохо выглядишь сегодня. И зря не красишься по утрам. Я, например, всегда встаю раньше Томаса, чтобы выйти к нему уже…

– Мне не поможет, – отрезала Ленка.

– Заболела? – догадалась баронесса, услышав её хриплый голос. – Бедняга! Иди ложись, мы сами тут разберёмся.

– Продолжай, Оля, – жёстко сказал Игорь. – Ближе к делу.

– Ну, что же… – пожала плечами та. – Короче, я могла бы оставить с тобой Настю ещё на какое-то время. Но…

– На какое-то время? Оля, ты за кого меня принимаешь? Давай конкретно.

– Ну, хорошо. Просто оставить Настю с тобой… Я знаю, ты её очень любишь, и желаю вам обоим добра. Я готова не вмешиваться, но… Ты ведь понимаешь, о чём я?

Он молчал. Дальше играть было невозможно, и женщине пришлось, наконец, раскрыть карты.

– Мне будет тоскливо. А значит, мне положена компенсация – ты согласен?

Ленка бросила на Мелихова быстрый взгляд – помнит ли он, что о деньгах Ольга должна заговорить первая. Он помнил и продолжал делать вид, что внимательно слушает. На лице у боксёра появилась брезгливость, а баронессе пришлось продолжать.

– Ты у нас сейчас в шоколаде, Игорёчек. Мне тоже полагается вознаграждение. В конце концов, это я родила тебе дочь!

– «Собственноручно», – усмехнулся чемпион.

Он ничему не удивлялся. Зато Ленка, хотя и знала, о чем пойдёт речь, пребывала в шоке. До последнего момента она не верила, что баронесса так откровенно потребует денег. С такими людьми в своей жизни девушка ещё не встречалась и теперь во все глаза разглядывала эту «мать».

– Вот именно! А что ты на меня так смотришь, Лена? Вот роди сама, а потом смотри! Я на два года из карьеры выпала… Кто мне это возместит?

– Дальше, – коротко потребовал Мелихов.

– Что – дальше? Я жду твоих предложений.

– Нет, это я жду твоих предложений.

– Ну, хорошо! – Ольга, видимо, устала ходить вокруг да около. – Полтора миллиона.

– Узнала сумму моего призового?

– Это не сложно.

– И на что я, по-твоему, должен растить ребёнка? – прищурился Игорь.

– Ты ведь мужчина, заработаешь. Твой ведь ребёнок! Ты его так хотел… Сколько лет мне ещё на подиуме осталось? Два, три? Мне скоро тридцать.

– А барон тебя не кормит? Оль, ты бедствуешь?

– Он не даёт мне работать! Поймай разницу! Мне не в кайф получать подачки из его рук. Я должна быть свободной в расходах, а не лизать его всякий раз, когда мне захочется что-то купить.

– Ну, это понятно, – кивнул Мелихов. – Только имей в виду – я должен был расплатиться со штабом, эти обязательства уже вычли из моего призового фонда и по моему распоряжению перечислили деньги людям. Остался лимон.

Баронесса нахмурилась.

– У тебя и штаба-то нет.

– Тренер, водитель, юрист, врач, катмен, охранник…

– По сколько же им перечислили? Дай прикину… Так, ну, тысяч двести баксов, не больше. Так что не лепи мне тут.

Мелихов почти восхищенно покачал головой:

– Классно ты бабки считаешь! Чужие.

– Ну ладно… Пусть миллион триста.

– Дорогая, оставь мне ещё хоть сотню.

– Ты и так меня ограбил.

– Я – тебя? – Мелихов даже засмеялся. – Мать, да ты совсем наглость потеряла.

– Как хочешь! – отрезала она. – Я могу подождать. Вернётся Настя из санатория – посмотрим, с кем она захочет остаться.

– У тебя есть сомнения на этот счет?

– Ну, конечно, ты настроил её против меня! Но существует закон!

– А знаешь, – прищурился он, – если ты пообещаешь, что не бросишь Настю на няньку… Станешь ею заниматься: готовить к школе, водить по врачам… Может, девочке, и правда, с тобой будет лучше?

– Тебе отлично известно, что мне некогда! Раньше ты не приближался к ребёнку – вот теперь и займись, – отрезала Ольга и скривилась. – Ну, хорошо… Оставлю тебе ещё пятьдесят – на первое время. Чтобы Настя не нуждалась.

– Какая ты добрая! – усмехнулся он. – Ладно, заканчиваем торг. Я детьми не торгую. Ты снова решила ограбить меня – у тебя прошло. Забирай все деньги без твоих подачек. Лимон триста твои, и чтоб я тебя больше не видел.

– Игорь, разумный выбор! И смотри – тебе достаётся куда больше. Титул, дочь, любимая девушка… А я – одна с толстым мужем. Меня пожалеть надо!

– Поверь, мне тебя очень жалко, – совершенно искренне ответил Мелихов.

Ленка внимательно смотрела на него. От его вчерашнего нервного раздражения и ненависти не осталось и следа. Казалось, Игорь просто делает нечто вынужденно неприятное, с чем хочется побыстрее покончить, например, отлепляет жвачку от подошвы ботинок.

– Томас на тебя очень зол, а заодно и на меня, – неожиданно плаксиво сообщила им Ольга, словно лучшим друзьям. – Не хотел отпускать, но я объяснила, что еду к дочке и к маме…

– А чего ему на меня злиться? – удивился Мелихов.

– Похоже, всё ещё ревнует. К тому же он снова кинул против тебя кучу бабок, и всё потерял. Для него это копейки, но он такой жадный… А я ведь ему говорила – Дракон выиграет. А он только хуже от этого распалялся. Говорит, ничего твой чемпион липовый не стоит.

Ленка с Игорем переглянулись, а баронесса встала – она добилась своего, разговор был закончен.

– Наверное, деньги у тебя на счету? – деловито спросила она, застёгивая сумочку. – Когда мне подъехать? Или встретимся прямо в банке? Лучше сразу перечислить деньги на мой счет.

– Я снял их вчера. Ради счастья никогда тебя больше не видеть.

Ольга подняла брови.

– Ты отдашь мне наличные?

– Сейчас принесу, подожди, – сообщил Мелихов и отправился к себе в комнату.

– Света! – тут же позвала Ленка.

Настала пора и ей выходить на сцену. Появилась горничная.

– Света, позови Виктора, и сама оставайся.

Лицо у баронессы стало настороженным.

– Это ещё зачем?

– Да не волнуйся ты так, – произнесла девушка.

Горло у неё саднило, говорить было больно. Она с трудом поднялась, вышла в столовую и достала из ящика буфета приготовленную бумагу. Игорь не заставил себя долго ждать. Когда он появился, в руках у него была раскрытая сумка, полная упакованных в бумагу пачек. За ним шли Виктор и Светка.

– Сядьте, – попросила Ленка, указав тренеру и горничной на диван. – Оля, нам нужны свидетели. Игорь больше не будет играть на твоих условиях, это в последний раз. Ему надо растить дочь, и он… ради твоей наживы…

У девушки перехватило горло, но она сглотнула несколько раз и продолжила:

– Он не станет без конца рисковать своим здоровьем… Больше ты сюда не приедешь и Настю не побеспокоишь, или сделка не состоится. Вот расписка. Если согласна – указывай сумму.

Ольга схватила бумагу и пробежала глазами текст. Она напряжённо думала, покусывая губы.

– А при чем тут долг? Я ничего возвращать не буду.

– Это всего лишь подстраховка. Ты ведь не рассчитываешь, что мы поверим тебе на слово? Расписка в другой форме не имела бы никакого смысла. А чего ты волнуешься? Ты же не собираешься нарушать условия.

– А если я не буду ничего подписывать?

– Не получишь денег.

– И пойду в суд! Тогда и поторгуемся.

Момент был напряжённый – этого Ленка и опасалась. Но она должна была сыграть свою роль до конца – так, чтобы Ольга поверила. Девушка пожала плечами и устало вздохнула.

– Иди… какая нам тогда разница – сейчас ты пойдёшь или потом снова заявишься? Так хоть средства на адвокатов останутся. Мы долго думали с Игорем. Если ты начнёшь процесс, мы эти деньги лучше положим на то, чтоб его выиграть. Дешевле обойдётся, чем кормить тебя постоянно! В России, если ты помнишь, очень сильна коррупция, а мы уже прощупали нужных людей. За такие деньги любой суд будет наш. Или ты готова платить больше?

На месте баронессы Ленка бы на это не купилась. Ольге достаточно пригрозить тем, что будет добиваться встреч с дочерью, и…

Но в глазах у гостьи появилась заметная озабоченность. Ленка старалась скрыть напряжение и спокойно смотрела на баронессу, пытаясь угадать ход её мыслей. Если Игорь, и правда, не испугается суда, и начнется процесс… Это силы, время, и, разумеется, деньги. Зачем это Ольге? Для чего вести борьбу за ребёнка, который абсолютно не нужен? Она, конечно же, приехала сюда не швыряться деньгами, а заполучить их. Те самые деньги, которые Мелихов, разорвав упаковку, медленно выкладывал прямо перед ней на журнальный столик. Миллион триста тысяч долларов наличными.

И баронесса решилась.

– Да ладно, не проблема, подпишу, – пожала плечами она, не отрывая взгляда от купюр.

– Считать будешь? – спросил Игорь.

– Да, посчитаю! – она протянула руку к пачке.

– Сначала – расписка, – проговорила Ленка.

– Не обманете? – напряжённо засмеялась Ольга, но послушно взяла ручку, вписала сумму и поставила автограф.

– Напиши в скобках сумму прописью и укажи дату! – приказала девушка.

Баронесса молча выполнила указания, нетерпеливо отодвинула от себя документ и тут же принялась, хватая со стола пачки, быстро пересчитывать купюры ловкими, как у профессионального шулера, пальцами. Её губы шевелились, а взгляд стал отрешённым.

Это продолжалось минут пять-семь. Ленка оторопело наблюдала эту, полную чудовищного великолепия, сцену. Она с трудом верила в происходящее.

– Всё верно, – Ольга, наконец, подняла голову. – Игорь, прости, конечно, что так вышло… В общем, расшаркиваться не буду, да?

– Переживу, – усмехнулся он. – Ты ведь всё поняла сейчас? Больше ты не будешь притязать ни на Настю, ни на мои заработки. Вспомни, что обещала при разводе.

– Говорю же тебе, так получилось. Жизнь заставила.

– Больше не получится, – заявила Ленка.

Сейчас она презирала баронессу всей силой своей души.

– Почему ты так уверена, детка? – Ольга уже спрятала деньги в сумку, встала, крепко держа её, и тон у неё стал наглее. – По закону я всё ещё мать.

Поймав взгляд Игоря, женщина сразу отшатнулась к дверям и вытянула руку вперёд, словно защищаясь.

– Но, но… Поаккуратнее.

– Расписка доказывает, что ты отказалась от ребёнка за деньги, – сказала девушка. – Ты будешь нам должна эту сумму, если приблизишься к Насте.

– Это просто бумажка! Я скажу в суде, что меня вынудили, мучили, угрожали дочери, – продолжала дразнить гусей баронесса, – и никаких денег я не брала.

– Есть свидетели, – Ленка кивнула на тренера.

– Подкуплены! Заинтересованные лица!

– Тварь… Хочешь сделать мою жизнь невыносимой, да? – не выдержал Мелихов. – Всегда висеть надо мной домокловым мечом! Изводить Настю! Да только появись здесь ещё раз! Знаешь, чем шантажисты заканчивают? Смотришь кино?

Ленка испугалась – угрозы им сейчас не нужны.

– Не надо, Игорь, – она сделала упреждающий жест. – Оля говорит ерунду, долговая расписка составлена по закону.

– Пожалуюсь Томасу, и он оплатит мой долг. Скажу, что вы не подпустили меня к дочери, а я… – на ходу искала варианты вымогательница.

Казалось, ей нравилось глумиться над ними, ходить по лезвию ножа и наблюдать, как бледнеет от ярости бывший муж. Это действовало на него просто ужасно. Но и Ленку уже трясло от негодования. Она жестом остановила гневное движение Мелихова, глаза у неё сверкнули.

– Оля больше не придёт, – тихо, но жёстко произнесла она, обращаясь к Игорю, но глядя прямо на женщину. – Я думаю, она вправе услышать, что у нас есть видео– и аудиозапись всего этого разговора.

Баронесса впервые за всё время побледнела.

– Что? Запись? В суде… в суде это недействительно, – пробормотала она.

– Почему? Это же просто домашнее видео. При рассмотрении гражданских дел суд согласится его посмотреть, чтобы определить отношение к ребёнку. Для этого не нужны никакие санкции, – уверенно сказала Ленка. – Но до суда не дойдёт. Думаю, ни один твой муж – нынешний или последующий – не обрадуется тому, что увидит. Мы можем в любой момент показать фильм Томасу. И сделаем много-много копий.

– Вы… вы блефуете.

– Вон в том углу камера, – спокойно указала рукой девушка.

Гостья дёрнула головой, уставившись на маленький глазок у дверного проема.

– Кстати, как ты вчера рвалась ко мне в койку, там тоже есть, – усмехнулся Игорь. – Такое лирическое кино. Подарочек для барона. Вряд ли он захочет оплачивать после этого твои долги. Или лучше сразу – в Интернет?

Несколько секунд Ольга молчала.

– С самого начала… – уставившись на Ленку в упор, неожиданно начала она, – с самого начала я знала, что ты опасна, что от тебя следует ждать неприятностей! Вот было такое чутьё! Откуда ты взялась-то, сучка хромая? Ладно, меня ты уничтожила. Думаешь, Мелихов будет с тобой жить? Мужчины – существа неблагодарные! Когда он тебя выкинет – вспомни меня!

– Никто никогда про тебя не вспомнит. Ты умерла. Ты больше не сунешься сюда. Мы забудем с Настей, как тебя звать, – произносил Игорь, подходя к ней всё ближе и ближе. – А теперь убирайся. Иди и прожирай деньги, за которые продала свою дочь. И когда-нибудь они станут колом в твоей пасти… так, что не сможешь дышать.

Приблизившись к ней вплотную, он резким движением плеча выпихнул Ольгу в открытую дверь и захлопнул её перед самым носом бывшей жены. А потом совершенно без сил рухнул в кресло.

Все пребывали в немом оцепенении. И только когда услышали, как отъехала машина, смогли пошевелиться. Ленка бросилась в комнату Серого и выключила запись. Игорь зашёл следом за девушкой:

– Нормально получилось?

– Надеюсь. Не хочу ничего перематывать и проверять – боюсь испортить. Сережа вернётся, скажи, чтобы разобрался, ладно? Диктофон обработаю дома.

Ленка вспомнила про свой мобильный, включила его и теперь в ужасе читала сообщения о том, кто и сколько звонил ей вчера – пять раз мама и одиннадцать раз отец.

– Игорь… Мне надо домой, побыстрее.

Пока разбирались с Ольгой, она ещё как-то держалась, а сейчас уже еле стояла на ногах.

– Может, ещё полежишь, отдохнёшь?

– Нет.

– Хорошо. Одевайся, поехали… – коротко кивнул он.

– Я лучше вызову такси…

– Угу… уже вызывала вчера. Давай, собирайся.

***

Ленка села не сзади, а рядом. Надо было поблагодарить её, обсудить ситуацию, но нужные слова не шли. Неизвестно почему, но Мелихов почувствовал вдруг надежду. Мысль о потерянных деньгах ушла на последний план – с этим Игорь уже смирился. Разборка с бывшей женой вновь сблизила его с девушкой, показав, что они – всё ещё одно целое. А эта ночь… Он много отдал бы, чтобы узнать, почувствовала ли Ленка хоть что-нибудь или даже не помнит, что лежала в его объятьях.

– Как бы Настю не заразить. Надо переселить её к маме в комнату… – Ленка, как обычно, первая нарушила молчание.

– Как думаешь – Ольгу мы вырубили, или она ещё побарахтается? – спросил Мелихов.

– Я бы на её месте не стала. А она – умная женщина, сразу видно. Знаешь… Я даже к ней испытала вчера что-то вроде… восхищения, что ли. Как она держится, и вообще – какая… Не знаю, как выразить… В общем, я понимаю, почему ты полюбил её.

– Вот спасибо! – хмыкнул Игорь. – Ничего кроме омерзения, я к ней больше не испытываю. Могла бы догадаться вчера.

– Я догадалась сегодня… После того, как она заговорила о Насте, – голос у Ленки изменился, – так, словно это не дочь, а… машина или шуба.

– Кстати… ты слышала, что она о Томасе ляпнула? Что он ставил против меня.

Ленка задумалась.

– Не знаю, Игорь, – наконец, произнесла она. – Думаешь, это барон писал анонимки? Там был такой специфический русский сленг…

– Может, кого просил. А может, и сама Ольга…

– А как это проверить? Слушай, а помнишь, Гурьковы просили переслать им все письма?

– Ну.

– Я тогда отправила сразу, на следующий день. Надо бы рассказать им и эту версию.

– Пожалуй.

– Господи, хотя бы знать, что опасность миновала! – в сердцах воскликнула девушка.

– Понимаю… Вы уже подустали с Настёной…

– Дело не в этом! Ничего не устали! – возмутилась Ленка.

– А в чём тогда?

Мелихов с нетерпением ждал ответа.

– Сам знаешь, – буркнула она. – Не задавай глупых вопросов.

У неё перехватило горло, и она закашлялась.

– Совсем хреново?

– Говорить больно.

У неё зазвонил мобильник, и Игорь безошибочно определил, кто это. Объявился, наконец…

– Серёжа! – возбуждённо заговорила в трубку она, схватилась за шею и засипела. – Да я это… Просто простыла. Ты где пропал? А-а-а… Ага. Всё прошло, как по маслу. Только ты приезжай поскорее в Жаворонки и обработай запись. Надо её размножить и хранить где-то ещё. И на диктофон тоже записала, на всякий пожарный. Ну… да, почти всё, Игорю удалось отстоять только ваши премиальные… Что? Серёж. Прекрати… Где надо!

Ленка вдруг смутилась и снова принялась откашливаться. Что, интересно, Белозерцев спросил у неё? Не иначе как где она ночевала…

– Да, мы едем домой, меня Игорь везёт. Нет, не надо. Я совсем больная, Серёж. Нет, я сказала, сегодня не надо. У меня проблема с родителями. Всё, давай…

Она нажала отбой и повернулась к Мелихову.

– Говорит, не выехал вчера, что-то сломалось. Будет у тебя только к вечеру.

– Кстати, про премию… – начал Игорь, делая вид, что остального разговора не слышал. – Как и договорились, процент твой, оставшихся денег хватит. Да ты больше заслужила, просто не могу никого обидеть. И за сегодня, как обещал – заплачу.

Он намеренно перевёл разговор на деньги, зная, что это её коробит.

– Нет, Игорь, это твой призовой! Виктору и Марку ты обязан. Не знаю, как ты будешь разбираться с Серёжей, но я этих денег не возьму, – замотала головой девушка.

– Почему? Ты работала.

– Мы так не договаривались. И вообще… не собираюсь грабить Настю. Я не дурочка, прекрасно вижу – у вас ничего не остается.

– Это я дурак, надо было заплатить тебе прямо сегодня, – упрямо произнёс Мелихов. – Бабки у меня дома – там всем хватит. А мне… Всё равно придется как-то теперь зарабатывать.

– В каком смысле? – насторожилась Ленка. – Тебе же Гурьковы будут зарплату платить… До следующего боя.

– Я рассчитывал на эти деньги. Промоутеры мне погоды не сделают, я совсем на другое надеялся! Собирался встать на ноги, наконец! – Игорь с досадой поморщился. – Она снова подрубила меня под корень. Мне надо чувствовать себя человеком, понимаешь? Столько лет на ринге, который год – чемпион… А снова копейки считать должен!

– Гурьковы тебе солидно положили, – удивилась девушка. – Сколько же тебе надо, чтобы чувствовать себя человеком? Чтобы каждый месяц Вике по «лексусу» покупать?

– Ага, и для этого тоже, – легко ответил он. – А что?

– Да нет, ничего. Значит, я в твоих глазах не человек? Или мои родители, к примеру? Спасибо, хоть знать буду…

– Что за бред?

– Ты же сам сказал!

– Я про себя говорил. У каждого своё восприятие жизни.

– А по-моему, это не восприятие, а понты. Ты сам себя загоняешь в угол… каких-то неестественных потребностей. Без которых другие живут и не парятся.

– А я заработал право жить, не как все! Потому что рискую каждый раз, не как все! И имя моё кое-что значит.

– Ну да… А знаешь, тут Ира рассказывала, сколько денег Брюсов отдаёт на благотворительность.

– И что? – нахмурился Мелихов.

– Просто, по-моему, только ради этого и стоит иметь так много… чтобы другим помогать. Ну, какая ещё радость от богатства? Сколько человек может истратить на себя?

Нет, она ещё будет учить его, как тратить деньги!

– Да я и так только благотворительностью и занимаюсь! – разозлился он. – Вот сегодня, к примеру – не заметила случайно? А ещё сестра, мать и друзья! Всем от меня чего-то надо.

– Может, не в те фонды вкладываешь? Нет, конечно, я понимаю… – словно специально выводила его из себя девушка. – Такие женщины, как Ольга или Вика дорого стоят, да? И когда женишься на них, и когда разводишься…

– Ну, что ты! – в душе Игоря поднялись горечь и обида. – Дороже обходятся совсем другие. Когда платишь не деньгами, а… кровавыми слезами. А Вика… Она меня любит, не заметила? Я вот сказал ей, что бабок нет и не будет. А она не сбежала. Показатель, правда?

– Я знаю… – тихо сказала Ленка.

– Что – знаешь?

– Что Вика тебя любит.

– Вот видишь! – развеселился Мелихов. – Это ценить надо. Не так часто встречается, чтобы…

– И как же ты собираешься зарабатывать? – перебила его девушка.

– Есть у меня идейка.

– Тоже ресторан откроешь? – она, кажется, устала от разговора.

Он не ответил, а Ленка откинулась на спинку кресла и прижалась виском к стеклу. Они уже подъезжали.

Игорь раздражённо думал о её нравоучениях. Привыкла жить в своей скромной норке! Если ей ничего не надо, это не значит, что… «А ведь и правда, – вдруг осенило его, – Ленка – единственный человек, которому не нужна моя помощь, предлагаешь – и не берет». И единственный, на кого ему хочется тратить. Вот и приходится придумывать, как заплатить ей за операцию. Мелихов тряхнул головой: в первую очередь ему нужны средства именно на это. Хоть и не бешенная вроде сумма, но Марк объяснил, что нормальная реабилитация может стоить ещё столько же, сколько сама операция – массаж, физиотерапия. Игорь сам помнил, что это такое. Так что иная благотворительность подождёт.

– Приехали? – девушка подняла голову.

– Угу…

– Игорь… – нерешительно начала она. – Ты очень по Насте соскучился?

– Соскучился.

– Заходить будешь?

– Как скажешь… А что?

– Я хотела тебя попросить… Только не обижайся! Не ходи к нам сегодня. Не представляешь, что сейчас будет.

– После вчерашней трансляции? – рискнул спросить он.

– Да, – коротко ответила Ленка.

– Ничего не будет. Скажешь, Мелихов козел. А ты ни при чём.

Он припарковал машину и повернулся к девушке. Наверное, в его взгляде было что-то такое, что она не спешила отстёгивать ремень. Игорь и сам не знал, какой реакции он ждет, просто снова пытался пробиться сквозь возведённую ею стену.

– Так и скажи! – повторил он. – Так ведь и есть, верно?

– Верно, – спокойно повторила Ленка. – Только это не прокатит. Мне тогда запретят с тобой общаться, и я не увижу Настю.

– А-а-а… Ну да… – саркастически закивал он. – Есть и другой вариант. Наври, что у нас… отношения. Тогда останутся только два человека, которые будут знать, что это не так.

– Два? – растерянно спросила девушка.

– Ага. Ты и я. Ах, прости, забыл, ещё Белозерцев.

Она отвернулась и уставилась перед собой. Потом выдернула ремень и вытянула с заднего сиденья сумку.

– Во вторник Насте к логопеду. Если я разболеюсь, мама отвезёт, – Ленка уже открыла дверь и поставила ногу на тротуар.

Интересная для Мелихова тема была закрыта, и он почувствовал дикую досаду. Хотелось схватить девушку за руку, усадить на место и выпытать ответы на все вопросы. Но она снова ускользала от него. Игорь лихорадочно соображал, что бы такого сказать – побольнее, чтобы не ехать домой совсем уж оплёванным.

– Ладно, – согласился он. – Тогда я, и правда, поеду, посмотрю Викусе новую тачку. Давно человек просит – под цвет сумочки.

Ничего лучшего он придумать не смог, и, хотя самому было противно, с удовлетворением заметил, как по лицу девушки пробежала тень.

– Знаешь что? Дай мне тысячу рублей, – неожиданно зло произнесла она.

– В смысле?

– В прямом. Строишь из себя крутого, а за логопеда плачу я.

– Прости, я забыл, – растерялся Мелихов и полез за деньгами. – Десять занятий, да?

Он отстегнул десятку и протянул девушке. Та сунула деньги в карман.

– Надеюсь, на лимузин теперь хватит? – саркастически спросила она, вышла и громко хлопнула дверцей его дорогущей машины.

Игорь несколько секунд наблюдал, как Ленка, прихрамывая, идёт к подъезду – совсем больная, но с высоко поднятой головой. Мелихов завёл мотор и медленно поехал вдоль дома. Плевок снова попал в него самого.

Игорь вспомнил, как Ольга призналась сегодня, что с самого начала опасалась Ленку. А он? Дракон никого и ничего не боялся. Но он так и не смог ни разу одержать верх над этой девчонкой. Откуда же она черпает силы, почему всем приходится с ней считаться? И он сам – постоянно рассчитывает на её помощь.

Ленкин характер по-прежнему оставался для него загадкой. Мелихов не знал ни одну девушку, которой мог бы так восхищаться. Сегодня ночью он украл частичку её тепла… Но что толку, если она никогда не посмотрит на него любящими глазами? Самую желанную на свете женщину он, скорее всего, никогда не получит.

Раунд десятый

Мать открыла дверь и тут же принялась разыгрывать пантомиму, указывая на дальнюю комнату и изображая возмущённого отца.

– Где Настя? – успела спросить Ленка.

– Завтракает… Поздно проснулась, не хотели будить.

Девочка, услышав в коридоре Ленкин голос, тотчас же вылетела ей навстречу:

– Мамочка пхиехала! Леночка! А мы вчеха тебя по телевизоху смотхели! И папу смотхели! Как он дядю плохого побил…

– Насть, не лезь ко мне целоваться, я заболела, простыла…

– Значит, мамочка приехала? – раздался саркастичный бас отца. – Ну, пойдём, мамочка, поговорим…

– Пап, я совсем больная. Всю ночь с температурой…

Она искала способ оттянуть неприятный разговор – отец всегда очень переживал, когда кто-то хоть немного заболевал.

– Как? Что с тобой? – сразу забеспокоился он. – Вызвать врача? Какая температура?

– Не надо, сейчас невысокая… Я лечь хочу. Только Настю от меня изолируйте.

– Хорошо, ложись, – засуетился папа. – Надя! Сделай Елене питье! Ну-ка, держи градусник!

Некоторое время её окружали заботой. Напоили клюквенным морсом, заставили померить температуру, которая оказалась чуть больше тридцати семи – сказывалось действие таблетки. Ленка закрыла было глаза, но отец уже присел рядом с ней на стуле. Она поняла, что общения не избежать.

– Можно, я посплю? – попросила девушка без особой надежды.

– Сейчас поспишь. Объяснишь всё и поспишь.

Она видела, отец уговаривает себя оставаться спокойным и рассудительным. Но обычно это плохо ему удавалось. Слово за слово – сейчас он начнёт раздражаться и нервничать, а кончится всё сердечным приступом. Если честно, она больше опасалась этих последствий, чем самой разборки – Ленке столько пришлось пережить за последнее время, что мнение родителей сейчас почти её не волновало.

– Хорошо… – вздохнула она. – Пап, я вчера телефон отключила, потому что ситуация была… Объяснять долго, но меня несколько человек ждало, а ты…

– А потом почему не включила?

– Честно? Забыла… Очень плохо себя почувствовала.

– Мне не нравится, когда со мной так поступают!

– Пап, мне тоже не нравится! Это был форс-мажор.

– Угу… Набралась юридических терминов. Нет, не могу простить себе, что отпустил тебя на эту работу… Настоящая авантюра!

– Почему, пап?

– Не догадываешься!

– Вы смотрели вчера трансляцию, верно?

– Вот именно! – начал кипятиться отец. – У тебя… отношения с этим Мелиховым, а ты даже не сочла нужным поставить нас в известность! Словно мы тебе чужие!

– Пап, успокойся, а?

– Я совершенно спокоен. Просто хочу знать всё – так, как оно есть. И как далеко всё зашло. Отвечай честно. А потом уже будем думать, что с этим делать.

– Ну, во-первых, думать в любом случае буду я, – начала злиться девушка, забыв про решение не выводить отца из себя. Собственно, у неё это тоже практически никогда не получалось.

– Да что ты говоришь?! А во-вторых?

– А во-вторых, можешь успокоиться. Никаких отношений у меня с ним нет.

– А вот маме кажется, что есть…

– Маме кажется!

– Ты что, за идиотов нас держишь? – отец всё ещё старался держать себя в руках, но дело шло к развязке. – Вся страна видела, как вы…

– Что – мы?!

Ленка приподнялась на подушке – лицо у неё горело.

– Сама знаешь что!

Отец был человеком целомудренным, он не умел называть вещи своими именами.

– Не-а, не знаю!

– Нам даже звонили друзья – спрашивали, ты это или не ты… – укоризненно проговорил он.

– Сказали бы, что не я.

– Мы так и сказали!

Девушке стало смешно и грустно одновременно.

– Пап… У Мелихова две жены – бывшая и гражданская. Обе – метр восемьдесят, грудь – четвёртого размера… минимум. Плюс одеты, как звезды гламура. Мне непонятно, о чём – ты – говоришь!

– Успокоила! Лучше бы сказала, что он порядочный человек, в чём я меньше всего уверен. Непонятно ей! Говорит о его женах, а сама чуть не плачет! Ты же неравнодушна к нему!

– Да хоть бы и так! – завелась Ленка. – Между нами ничего не было, и нет.

– А что же тогда мы вчера видели?

– Ну, снова-здорово! Человек выиграл такой трудный матч. Я столько ему помогала, болела, переживала. Мы просто очень обрадовались, вот и всё! У него в штабе почти никого не было – он и подошёл ко мне.

– Называется – не верь глазам своим! – размахивал руками отец. – Это были не дружеские поздравления!

– Тебе показалось!

– Не пудри мне мозги! – он отшвырнул пустую чашку из-под морса, и она полетела на пол.

Этот жест, да и весь папин вид сейчас очень напомнили девушке Игоря. А отец ещё несколько секунд постоял над ней, в гневе сверкая глазами, а потом вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Ленка тяжело вздохнула – настал черед валокордина. Мать, видимо, была наготове, потому что уже через десять минут папа снова появился в «детской», попахивая лекарством и потирая левую сторону груди.

– Хорошо, – заявил он сухим, отчуждённым голосом. – Ты не хочешь со мной говорить, как человек. Но знай – туда ты теперь ни ногой!

– Я и не собираюсь там жить, – примирительно начала девушка. – У Мелихова теперь будет нормальный штаб и первоклассный юрист. Но закончить дела я обязана, мне за это деньги платят.

– Угу, я уже в курсе, чем тебе платят. Платьями да костюмами.

– Я сама себе это купила – на зарплату! Но мне надо отработать сентябрь! Я деньги взяла – понимаешь?

– Ну, в общем, так, – рубанул по воздуху отец. – Настя пусть живёт здесь, девочку жалко, раз родители – идиоты. Но ночевать ты там больше не будешь. Все вопросы решай со своим шефом по телефону. Если захочет приехать – только при нас. И этот второй, громила, мама сказала, тебя привозил – тоже. Одного поля ягодки. Если деньги не отработала – то верни.

– Пап! А тебе не кажется, что мне не десять лет? – Ленка вскочила с кровати. – Тебе не кажется, что приказывать мне уже бесполезно? Я взрослый человек, знаю, что делаю, и умею за себя постоять, если надо!

– Что тут у вас за вопли? – послышался в коридоре голос сестры, и Валерия появилась в комнате:

– Чой-то ты разбушевалась?

– Да поболеть не дадут! Надо было, и правда, остаться в Жаворонках, – Ленка упала обратно на диван.

– Ах, вот как? Остаться? Это как же называется?! – отец был вне себя.

– Пап… Пап! Всё, всё, хватит… – Лера успокоительно гладила отца по спине.

– Женя! – следом вошла мама и ухватила мужа за рукав. – Дай девочкам поговорить. Разберёмся во всём потихоньку. Лена у нас умница, она всё сделает правильно, да, Леночка?

Мама оттеснила отца к выходу, сестра закрыла за ними дверь и плюхнулась к Ленке на постель. Девушка поняла, что её выносливость сейчас снова подвергнется испытанию. В детстве они с Леркой были очень близки и знали друг о друге всё, а отдалились только недавно, как и в случае с подругой – после замужества сестры. Правда, её любовная история сильно отличалась от затянувшегося Юлькиного романа – Валерия вышла за своего одноклассника сразу же после школы, и у них с мужем до сих пор были очень трогательные отношения.

– Ты с Максимкой? – спросила девушка.

– Ага, Настя его уже в оборот взяла – в логопеда играть, – сестра оглянулась на дверь и зашептала:

– Ленка, счастливая! Мы всё видели… Он же без ума от тебя просто! Мать до сих пор в шоке. Говорит, ты ей ничего не рассказывала, а наоборот, жаловалась на несчастную любовь!

– Чего рассказывать-то, Лер? Это всё ненастоящее было.

– Поссорились? – ахнула та.

– Да. Он хотел… совсем другого… Понимаешь?

– Ну и ты, конечно же, высказала ему свое «фи»? – Лерка хорошо знала младшую сестру.

– Ничего я ему не высказывала. Я ничего и говорить-то не могла… Мне так плохо было! Я убежала.

– А он? Прогнал с работы? А Настю почему к нам отправил?

– Нет, не прогнал. Сама сбежала. А он заявил, что много выпил и извинился. Требовал, чтобы я осталась.

– Значит, точно неравнодушен! – утвердила сестра.

– Да нет же! Работай, говорит, дальше… ты меня вообще с этой стороны не интересуешь, – выдавила Ленка. – Так, типа, случайно вышло. А я и не знаю, что хуже, Лерк…

– И ты поверила? – глубокомысленно фыркнула та.

– Конечно.

– Ну, не знаю… Включи логику! – глубокомысленно начала сестра. – Мужчина, получив отпор, идет двумя путями: или выкидывает тебя насовсем – мол, пошла на фиг, другую найдём, или… ищет способ добиться своего. Если придётся жениться – то женится. Ну, это уж если сильно запал. Такое редко бывает, обычно предпочитают не утруждаться. Ленивые они стали, да и выбор у них огромный. Так что, в твоём случае, всё зависит от того, как он к тебе относится.

– Вот-вот… По первому варианту.

– Так не выгнал же!

– Потому что нужна для работы.

– А сама говорила, что чувствуешь себя бездельницей – работы почти нет.

– Это было раньше… Лер, не надо… Я лучше знаю.

– Ладно, не страдай! Ты в любом случае молодец! Конечно, это риск, что парень сорвется с крючка, но риск оправданный. Только не грузись слишком его мотивами, они все думают… не тем местом, которым мы. У них сначала там работает, а потом уже в голове. И под любовью они совсем-совсем иное подразумевают. Надо быть с ними хитрее. Пока ты всё делаешь правильно. Вспомни, почему мой так быстро женился? Потому что другого пути у него не было, – хвастливо рассмеялась Лерка, – иначе ничего бы не добился!

Надо же, сестра её вроде как поняла и одобрила… Но что-то в этом одобрении претило Ленке.

– Нет, Лер… Не хочу ни с кем хитрить и продумывать! И если не бывает такого, как я мечтала… значит, ничего не надо. У тебя всё… в преломлении каком-то, что ли. Не так всё совсем.

– А не надо мечтать. Надо жить в реальности.

– Слышала уже…

– Тебя не переспоришь, – вздохнула Лера. – Ладно, пойду успокою предков. А то они уже чуть ли не пополнения ждут.

– Что?!

– Да ладно тебе! – махнула рукой сестра. – Кстати, а за то, что у вас Настя живёт, этот Игорь твой что-нибудь платит?

– Да… Пришлось взять за сентябрь – но ты же понимаешь, я не могу с Настей за деньги. Она мне как родная! Не знаю теперь, как быть. По работе-то я пару раз к нему съездила, да и только. Не хочу я вообще от него никаких денег, Лер!

Лера только покачала головой:

– Диагноз ясен. Знаешь, тут уж одно из двух. Коли ты такая упёртая, завязывай с этими Мелиховыми – причём со всеми, и с Настей тоже. Или уж иди к своей цели.

Девушка отвернулась к стене. Она так и думала, что сестра ничего не поймёт, чего ж тогда ждать от родителей? В одном только Лерка права – когда обвинила её в непоследовательности. Всё верно – надо завязывать. Но расстаться с Мелиховыми раз и навсегда стало уже для Ленки смерти подобно.

***

Дома ждали гости. Словно подслушав разговор о благотворительности, приехала Маринка и заявила, не дав ему даже раздеться: «Братишка, нужны бабки».

– У тебя же Мишка есть! – мгновенно вскипел Игорь, бросая в угол куртку. – Ну, что я тебе – бездонная бочка, что ли?

– У Миши сейчас дела плохо идут. С бизнесом какие-то проблемы.

«Зять» торговал элитной мебелью. Вот это кресло, к примеру, на котором сейчас расположилась сестра – подарил как раз он. Парень Игорю нравился. Правда, на его взгляд, Мишка был слишком бесхребетным. Этакий добряк, позволяющий сестричке вить из себя верёвки. И в бизнесе у него постоянно были то подъёмы, то провалы.

– А чего это у него дела не идут? Богатые люди перевелись?

– Летом было затишье, брал в долг, но сильно прогорел… кинул кто-то. Игорь, бабки нужны не ему, а мне. Что я – проститутка, за счет любовника жить? У меня тоже принципы есть!

– Блин, Марина! Ну, раз ты такая принципиальная, пойди и поработай, что ли! Я не могу всю жизнь тебя содержать.

– Кем я могу работать?! Секретаршей? Даже на бензин не хватит… Да я и компьютер не знаю…

– Тогда запросы умерь.

– Вот как ты заговорил? – сестра вскочила. – А сам – приезжайте, приезжайте, что вам в Крае делать? Сначала меня вытащил, потом мать. А когда нам с Мишкой реально тяжело…

– Марин, ну не могу я сейчас! Нет у меня денег.

– Как – нет? А призовой фонд?

– Ещё одна! – плюнул от досады Мелихов.

– А кто первая? Ну, говори, говори… Видать, Лена твоя уже денежки оприходовала? Угадала, да?

– Дура, – поморщился Игорь.

Значит, Вика слово сдержала и про Ольгу не проговорилась. И слава Богу – Маринка могла сильно осложнить расставание с деньгами и баронессой.

– Я – дура? Это ты – дурак! Серого, нахлебника – это ничего, второй год содержать можно! Совершенно чужого человека! А для Мишки у тебя денег нет!

– Пусть Мишка возьмёт и позвонит! Я сам ему всё объясню! Уж он-то поймёт!

– Он гордый! Он запретил мне просить у тебя! Я ему даже не сказала, что сюда еду.

Игорь в сомнении смотрел на неё: особой гордости за Михаилом он раньше не замечал, все вливания в эту «семью» принимались весело и без рефлексий. Впрочем, и тратилось всё на Маринку – «зять» был человеком непритязательным.

– Дай хотя бы в долг! – снова начала она.

Правда, таким тоном, словно не просила, а пыталась вернуть своё.

– Марин! У меня самого проблемы, говорю тебе. Покруче, чем у твоего Мишки.

– Ну, И-ига-арь… – противно затянула сестра.

– Сколько ты хочешь? На карманные расходы дам. Но в последний раз.

– На карманные? Вот спасибо! – саркастично поблагодарила Маринка. – Мой хочет начать новое дело! А ты копеечки не пожалел!

– Новое дело? – обалдел Игорь. – И сколько же вам надо?

– Пятьсот тысяч баксов.

– Сколько?! – Мелихов вытаращил глаза.

– У нас действительно очень тяжёлая ситуация! У Мишки долг, на него наезжают…

– Впервые слышу! На ходу, что ли, сочиняешь? Треть всего призового – совсем копейки… – продолжал недоумевать Игорь. – То на жизнь, то на долг, то на новый бизнес… Ты уж что-нибудь одно выбери, и сочиняй.

– Игорь!

– Колись, давай. Дом хочешь купить? Или квартиру новую присмотрела?

– Не смеши меня! Приличный дом стоит не меньше лимона.

– Ну, хватит, знаешь ли… Не в коня корм. Начинай жить по средствам! А Мишка пусть сам звонит – он врать не будет, как ты.

– Всё сказал?

– Всё!

Игорь сложил руки на груди. Сам виноват… Слишком долго тосковал по семье, и вот – позволил на шею сесть. А сегодняшний запрос – вообще из области фантастики. Ладно, призового больше нет, нет и проблемы. Но и без того пора завязывать с этой, как сказала Ленка, благотворительностью. Мать – это, конечно, мать, а Маринка вообще ни копейки больше не получит, разве что с голоду помирать станет! Ничего, все здоровы, не калеки, пусть сами зарабатывают! Каждый бой даётся Дракону потом и кровью. Пусть тоже хоть чуть-чуть попотеют.

– Ну, ты и жмот! – сестра в бешенстве подскочила к дверям. – Ладно, братишка! Спасибо тебе… Работать отправил! А ты содержи дальше своего Белозерцева, Ленку хромую, да хоть целый дом инвалидов! Только знай: Серый твой – предатель неблагодарный!

– Что ты лепишь? – устало выдохнул Игорь.

– Да то! Мишка сам всё видел, только добрый он очень, не стал Серого выдавать!

– Что – видел?

– Как твой дружок ставил против тебя – вот что! На тебя чуть-чуть, говорит, кинул, на всякий случай, а на мексиканца – целую кучу баксов!

– Что ты сказала? – не понял Мелихов.

– Что слышал! А ты корми его дальше, корми! У него всё равно теперь бабок нет – последние профукал! Пока! Передумаешь – позвони!

– Угу, щас-с, – иронично кивнул Игорь.

Маринка уехала, а он сделал несколько кругов по комнате. Да нет, бред какой-то! Серый поставил против него? Сестра врёт, или Мишка ошибся? А вдруг – правда? Белозерцеву давно нужны деньги, он жаждет начать свое дело… Может, испугался, что друг не поделится – они ведь практически разбежались?

Да нет, ерунда! Игорь вспоминал, как Серый болел за него во время матча. Так притворяться попросту невозможно. Хотя… Он и не притворялся – переживал за результат, только за чей? Белозерцев с самого начала не верил в этот бой. И друзьями они уже по-настоящему не были – а были соперниками. Серый хотел заполучить Ленку, она отказала ему перед матчем. А сразу после него Белозерцев пропал – поехал утешаться куда глаза глядят. Ещё бы, такой проигрыш: и бабки потерял, и девушку увели!

И вдруг Мелихова осенило. Уж не приятель ли, правда, писал эти злополучные анонимки? Хотел вывести Игоря из себя, чтобы он проиграл… Вполне, вполне вероятно. В Интернете Серый – как рыба в воде. Да и кто мог подбросить письмо в почтовый ящик после дня рождения Насти? Только тот, кто находился в доме! А потом сам занялся безопасностью, чтобы не вызывать подозрений. При этом сто раз повторял, что найти анонима невозможно. Вот артист! А как он испугался, когда Игорь узнал о его игре на тотализаторе!..

Открытие поразило Мелихова. Он всё больше и больше анализировал поведение Серого и понимал, что всё так и было. Ну, хорошо… А сколько он мог проиграть? Букмекер сказал Мишке, что кто-то поставил огромные бабки – откуда они у Белозерцева? Значит, взял в долг? А теперь оказался в яме – вот и рванул продавать дом! Всё сходится.

И всё-таки… что-то не вязалось. Игорь не мог даже предположить, кто мог одолжить приятелю такую сумму.

Конечно, не исключено, что против Дракона ставил кто-то ещё. Томас, к примеру, хотел снять банк и этого не скрывал. Так что те самые огромные деньги, про которые говорил Мишке букмекер, могли быть и не от Серого. Собственно, это не важно, какой суммой рискнул Белозерцев, дело в самом факте.

А вот угрозы… Тут Мелихов уже не сомневался: Ленка права, анонимки писал не барон.

Что ж! Если угрозы – дело рук Серого, опасаться больше нечего. Убивать Мелихова он, конечно, не станет – в этот бред Игорь не верил. При всём том, что Белозерцев ради бабок предал их дружбу и даже, сволочь такая, пытался запугать, на всю голову он, разумеется, не ушибленный.

Мелихов вскочил с кресла – пусть Серый ему не опасен, но и держать в своём доме этого двуличного типа Игорь не собирается! Сегодня же надо выставить его за дверь! Но… Как тогда узнать, как развиваются их отношения с Ленкой? Кто-то из них двоих должен быть у Игоря на виду. Если не Белозерцев, то девушка. Вот только как это осуществить?

***

Не выдержав неизвестности, Игорь позвонил Ленке перед ужином.

– Как себя чувствуешь?

– Да всё так же. Настю стараюсь не заразить – может, я в электричке вирус подцепила?

– А как обстановка дома? – осторожно поинтересовался он.

– Могло быть хуже, – вздохнула девушка.

– Против меня готовятся санкции?

– Скорее, против меня. Я теперь должна общаться с мужчинами только при свидетелях, – усмехнулась она на том конце трубки.

– Со всеми?

– Нет, исключительно с тобой и Белозерцевым…

Мелихов помолчал, переваривая информацию. Ну, по крайней мере, Серого тоже возьмут под контроль.

– Игорь, послушай, – заговорила вдруг Ленка смущённо. – Прости меня… Мне очень неловко, что я попрекнула тебя деньгами. Ты ведь уже дал мне больше, чем надо, я сразу решила, что это на Настю. Просто… просто… Меня задело… В общем, десятку я тебе верну.

– Лен, мне надоела твоя паранойя. Хочешь, оставь на логопеда, хочешь, выкини. Больше чтобы я об этих деньгах не слышал. Кстати, Серый до сих пор не приехал. Тебе не звонил?

Видимо, в комнату кто-то вошел, потому что девушка вдруг быстро произнесла:

– Нет. Извини, больше не могу говорить…

В трубке послышались короткие гудки. Интересно, как она всё-таки объяснила родителям свои отношения с шефом? Помнится, он предложил ей целых два варианта, но был почему-то уверен, что ни одним из них девушка не воспользуется.

Весь вечер Мелихов с нетерпением ждал приятеля. Очень уж хотелось посмотреть в его невинные голубые глаза! Однако Серый приехал только часов в десять. Как всегда, аккуратно припарковал свою любимую «Хондочку» и вломился в гостиную, словно к себе домой.

– Салют! Чё такой мрачный? А, понимаю, бабок жалко. Зато с супругой разобрались.

– Ага, – саркастически ответил Мелихов. – Сейчас и с тобой разберёмся.

– Ну, давай! – пожал плечами парень. – Ленка сказала, что призовые ты нам оставил.

Игорь молча достал из буфета пачку баксов – долю компаньона, и бросил на диван:

– Твоё.

– Спасибо, Гоша, родной! Разбогатею – не забуду, как ты поделился!

Вот ведь наглец – взял у него последнее и не поморщился! Мелихов с интересом разглядывал бывшего друга.

– На этом будем считать наши отношения исчерпанными, – наконец, произнес Игорь жёстко.

– Чёй-то ты, как депутат, выражаешься? Не, я ещё поживу тут с недельку, пока квартиру найду. На это, – он кивнул на бабки, – даже однушки не купишь. Снимать придется.

– Это твои проблемы.

– А с чего это вдруг? Комнаты тебе жалко, что ли?

– Для тебя – жалко.

Только сейчас Белозерцев начал понимать, что здесь что-то не так.

– Ладно. Давай поподробнее, – прищурился он. – С чего ж я такой плохой?

– Не догадываешься?

– Да что ты, как на сцене, твою мать! – разозлился Серый. – Кто тебя ядовитый укусил? Ольга, что ли?

– Нет. Лучший друг. Когда поставил бабки против меня, на Будреса, – Игорь спокойно наблюдал за его реакцией.

– Че-го?!

– Ты уж прости, Серёг, что я выиграл, – саркастически продолжал Игорь. – Но ты ведь забыл меня предупредить. Может, я бы на ковре повалялся, ради тебя. Зато куш – пополам.

– Мелихов, ты бредишь? Какой урод тебе это наплёл?!

– Не урод, а человек, которому я доверяю. Мишка видел.

Серый хватал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.

– Мишка? Мишка? – он пытался что-то сообразить. – Да не мог твой Мишка ничего видеть! Мы столкнулись только минут на пять, я уже поставил тогда…

– Букмекер – его приятель. Видно, сразу тебя сдал.

Серый несколько секунд бессильно смотрел на Мелихова, потом презрительно выставил челюсть и отвернулся к окну.

– У меня к тебе просьба, – спокойно продолжал Игорь. – С записью разберись, Ленка тебе оставила. Я ничего в этой аппаратуре не понимаю.

– А не боишься, что с Олей договорюсь и диск потру? – вдруг заявил Белозерцев. – Как это ты мне доверяешь?

– Сделаешь или нет?

Серёга поиграл желваками, а потом отправился в свою комнату. Вышел оттуда минут через пятнадцать с расстегнутой сумкой, полной шмоток, и протянул Мелихову диски.

– Держи. Там в компе мои файлы остались. Подожди ещё минут десять, я скину на флэшку. И тогда уж расстанемся.

– Только письма свои не удаляй, оставь на память, – горько произнес Игорь.

– Какие ещё письма?

– Анонимные.

Серый на секунду замер, потом побагровел. Мелихов даже испугался, что ему станет плохо. Но Белозерцев ухмыльнулся и произнес непринуждённо:

– А пистолет ты тоже нашёл?

– Чего?

– Ну, которым я замочить тебя собирался?

– Нет, до этого я не допёр. А надо было?

– Умненький Мелихов! Хорошо придумал. По другому-то тебе Ленку ведь не отбить! Уже рассказал ей?

– Не рассказал. И не буду, – ухмыльнулся Игорь. – За руку я тебя не ловил. Сам я всё про тебя понял, а грязь разносить не стану, это ты у нас… любитель. Кто напел Ленке, что я специально её взял, лишь бы Вика не ревновала? Я тогда решил – по глупости. Оказывается, это я идиотом был!

– И остался, – буркнул Серый.

– Так что Ленка сама разберётся, что ты за тип. Давай, скачивай свои файлы, а потом вали отсюда. И бабки не забудь.

– Не забуду! – Белозерцев поднял пачку с дивана. – Чао! Не кашляй!

Игорь ушёл к себе. Он слышал, как через полчаса Серый покинул комнату. Выждав несколько минут, Мелихов вернулся в гостиную и подошел к окну. Бывший друг не спеша сел в машину и уехал. Навсегда. Удовлетворения Игорь не испытал. Было муторно, тошно и… «Друг равнодушный! Так страшно слушать черную полночь в пустом дому…» (Цветаева). Да, теперь он сам знает, как страшно. Он один. В полном и гордом одиночестве. Но разве он виноват, что вокруг одни только хапуги и предатели? Ленка… единственный человек, которому можно ещё доверять. Не сегодня, так завтра Белозерцев явится к ней, и она его примет.

Это был тупик, окончательный тупик.

***

В понедельник отец отправился на смену, и день прошел относительно спокойно. Мама тоже не приставала, очевидно, решила выждать время. Ленка немного отлежалась, выспалась. Во вторник ей стало значительно легче. Горло почти прошло, зато начался насморк. Мать уехала с Настей к логопеду, а девушка вылезла из постели и добралась, наконец, до компьютера.

Новых анонимок не было. Ленка понемногу успокаивалась – может, неизвестный забросил свою идею преследовать Мелихова. Юрист Гурькова прислал исправленный контракт, она согласовала с ним по почте два-три слова и отправила договор Игорю.

С исследованиями в больнице пришлось договариваться заново, на конец недели. Ленка отзвонилась Чернявскому, извинилась, записавшись на другой день, а потом бросила на разобранный диван покрывало и улеглась прямо сверху, в халате и носках. Взяла с полки любимый роман и приготовилась ещё немного «поболеть» в своё удовольствие.

Звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Девушка посмотрела в глазок, и, вздохнув, открыла.

– А я вчера весь день квартиру искал! – заявил с порога Серый. – Нашёл здесь неподалёку, в Чертаново. Уже залог отдал.

– Чертаново – неподалёку? – удивилась Ленка. – А, ну если, конечно, на машине… Вообще-то мог предупредить, что приедешь. Ты видишь – я болею.

– Это тебя Мелихов доконал. Как у него побывала – бац, и температура.

– Не выдумывай, – поморщилась девушка. – Ладно, проходи, сейчас чайник поставлю.

– Не, ты лежи, я сам.

– Да ладно уже теперь, – она достала носовой платок и высморкалась. – Заражу, не боишься?

– Ко мне зараза не липнет! Никакая. Сто раз проверял.

– Угу… Представляю, – с сомнением произнесла Ленка, решив не уточнять, какую именно заразу имеет в виду Белозерцев.

Она приготовила чай с бутербродами, и они уселись на кухне.

– И как ты подгадал, что моих дома нет? Вообще-то мне велено встречаться с тобой только в присутствии отца, – ухмыльнулась Ленка.

– Ух ты! Почему это?

– Трансляцию в субботу посмотрели…

– А я тут при чем?

– Заодно.

– Ну, я не против, с отцом так с отцом, – бодро начал Серега. – Вот дождусь и поговорю!

– Сережа, не начинай!

– А что не начинай, Лен? Давно бы уж переехал к тебе! А то мотайся туда-сюда и за квартиру съёмную плати!

– Серёж, ты дурак? – шокированная, она качала головой. – Мы вроде с тобой всё выяснили!

– Когда это?

– Перед боем.

– Ну, это когда было! Ты же потом Гошу послала.

– И что это меняет?

– Многое. А кстати… как у вас там с ним… всё прошло? Больше не лез? – осторожно спросил он.

– Серёж…

– Не, как вы – не помирились?

– Не помирились, – Ленка схватила со стола его чашку.

– Ну, а всё-таки… Как он себя вёл? Разошлись спать – и всё? А Ольга где спала? – подбирался к истине парень.

– А ты у Светки спроси. Она всё знает! – разозлилась девушка, больше, правда, на себя, так как почувствовала, что краснеет.

Она побыстрее отвернулась к раковине.

– Да собирался спросить, не успел только, быстро свалить пришлось, – ни капли не смущаясь, признался Белозерцев.

– А почему ты из Жаворонков уехал? Вроде Игорь не возражал, чтобы…

– Да ну! – нахмурился Серый и уставился куда-то в сторону. – Мелихов совсем с катушек слетел.

– Поругались?

– Вдрызг.

– Ну, вам не привыкать.

– Да нет… Думаю, это уже навсегда. Я таких вещёй не забываю.

– А в чём дело?

– Незачем тебе знать. Просто с этим козлом под одной крышей жить не хочу.

– Когда же вы успели? В воскресенье, что ли?

– Угу…

– А… Вика там была?

– Не успел заметить. Слушай… Хватит о них. Вот посоветуй лучше – чё мне в итоге делать? Смотри, процентик мне Гоша отдал…

– И ты взял?

– Конечно, взял. Чё мне, воздухом питаться? Столько времени на Дракона угробил! А ты что – не взяла?

– Ладно, рассказывай дальше!

– Ну вот. Прожирать бабки просто так не хочу – надолго не хватит. Надо дело начинать. Это не так просто, с бухты-барахты. Фирму регистрировать надо, уставные документы там… Бухгалтера заводить. А тут мне Гурьковы предложение сделали. У меня ведь тоже… имя.

– Снова в ринг? – изумилась Ленка.

– Да не, конечно, нет. Начальником охраны к ним.

– А Мелихов? Если узнает, не будет против?

– А какое его собачье дело? Я же не его лично охранять буду. Так вот, может, согласиться?

– Конечно, соглашайся, – кивнула девушка. – А фирму можно параллельно оформить.

– Ты мне поможешь?

– Постараюсь. Только после защиты диплома, ладно? Ну, потихоньку начнём, конечно. Только имей в виду – я помогу с регистрацией, а что ты там с бизнесом собираешься делать – для меня тёмный лес.

Значит, Белозерцев приехал просить профессиональной помощи? Ленка обрадовалась, но, как оказалось, рано.

– Ладно, с этим решили, – парень облокотился на краешек хлипкого стола, и тот сразу же накренился. – Теперь другой вопрос. Самый, можно сказать, насущный. У меня пацан один, вместе служили, ударился в веру. Ударило, значит, его по башке, да так стукнуло, что уже сан принял. Он в ту деревню вернулся, откуда мы оба родом. И теперь в местной церкви большая шишка.

– Интересно… И что?

– Ну, я, конечно, к нему зашел. Говорю, как звать-то тебя теперь, Пашка или отец Павел? А он так серьёзно: я другое имя при рукоприкладстве принял. Иоанн, мол.

– При рукоположении, – Ленка с трудом сдерживала смех, слушая этот содержательный рассказ. – Ой, подожди, Серёж, только высморкаюсь…

Она сбегала в ванную и вернулась, сделав серьёзное лицо.

– Вот… На чём я остановился? Короче, решил я с ним всё про тебя выяснить.

– Как это? – насторожилась Ленка.

– Ну, ты же у нас тоже вроде… веришь во всякое такое. Я и хотел консультацию получить, как с тобой быть – по правильному.

– Серёжа!

– Да подожди ты! Этот батюшка меня совсем за можай загнал. Ты, говорит, в грехе живёшь. Никаких женщин иметь не должен, а только одну жену. Я ему говорю: «Да я и сам не против». Так он, зараза, всё выспросил, то бишь исповедовал меня, и говорит: «Ступай и не греши больше!»

– Здорово! – искренне порадовалась за него Ленка. – Серёг, да ты у нас, значит, как заново родился, да?

– Ну да. Вот только теперь ты решай. Или – выходишь за меня, да как можно скорее, или – все новые грехи на твоей совести. Я вам что – истукан, что ли? Куда ни кинь – всюду клин, и так – грех, и сяк.

– Это в башке твоей клин! – рассердилась девушка. – С чего это мне за твои грехи отвечать? Я тебе уже сказала, замуж за тебя не пойду. Серег, ну имей совесть, не донимай меня.

– Ну, тогда я не виноват! – стукнул кулаком по столу Белозерцев. – И не приставайте ко мне больше с верою вашей…

Он обиженно отвернулся.

– Если есть потребность жить по заповедям – найдёшь выход, – серьёзно сказала Ленка.

– У меня есть потребность жить с тобой.

– Тут наши потребности расходятся, – она встала, давая понять, что разговор окончен.

Но парень сидел такой несчастный… Она вдруг вспомнила про открытки, которые он для неё рисовал.

– Сережёнька, – ласково попросила девушка, – ну не расстраивайся ты так, пожалуйста. Забудь ты об этом. Не могу я, правда, ну что же поделать?

Он поднял глаза, словно побитый пёс в надежде на косточку, и протянул к ней свою лапищу. Но девушка сделала шаг назад и отрицательно замотала головой.

– Расскажи мне лучше, хорошие условия Гурьковы предложили? Хочешь, я посмотрю твой контракт?

– Ты скоро другой контракт смотреть будешь, – усмехнулся Серый. – Мелихов совсем спятил, я же говорю.

– В смысле?

– Дал согласие на бой с Консалесом. В начале ноября. Как тебе эта новость? Сразу взять и отдать титул! Я, кстати, сам буду обеспечивать безопасность, только Гоша ещё не успел обрадоваться.

– Зачем?!

Ленка схватилась за стул. Она уже и так знала ответ – Мелихов решил заработать денег в заведомо проигрышном бою, о котором сам отзывался, как о чём-то немыслимом.

– Бабки вернуть, зачем же ещё.

– Но ведь он проиграет! Так мало времени… Только-только восстановил уверенность в себе, и вот, снова…

– Да знает он всё.

– А что говорит тренер? Марк?

– Все в шоке. Они сами только вчера узнали. В понедельник утром и согласился. Через Гурьковых ответ отправили.

– А Гурьковы? Ты говорил, они разумные люди! Они же должны вести своего спортсмена!

– Ну… Они очень хотят в мировой бокс попасть, имя сделать. А это будет громкий бой, такая касса! Первыми бы они, конечно, такое не предложили. Но Мелихов ведь сам всё решил.

– Разве им выгодно, чтобы их боксёр проиграл?

– Гурьковы надеются, что выиграет. Ну, а проиграет… Их имя назовут рядом с именем промоутера Консалеса. Плохо, что ли?

– Бред… Мне надо поговорить с ним.

– С Консалесом? Или с промоутером?

– Не придуривайся, Сереёж.

– Не пойму, а ты чего дёргаешься? Тебе же на Гошу плевать было?

– Мне не было на него плевать, – отвернулась Ленка.

– Вот как… – настроение у Серого испортилось ещё больше. – А чего же сбежала тогда?

– Не твоё дело.

– Нет, подожди. Ты же сама сказала, он приставал, а тебе это не в кайф стало. Поняла, что за тип, ну и так далее.

– Во-первых, это сказал ты. Во-вторых… всё так и было.

– Ты его любишь? – прямо спросил парень.

– Да, – также прямо ответила девушка.

– Тогда почему…

– Потому что мне не нравится, когда меня считают вещью! А потом говорят: извини, я был пьян, ты меня не интересуешь!

– А ты думала, он замуж тебя позовёт? – поднял брови Серёга. – Никто тебя не позовёт, кроме меня! Гоша вообще никогда не женится. А на тебе – тем более!

– Знаю, – коротко сказала она, едва сдерживая слезы.

– А я – исповедался даже специально! Где ещё дурака такого найдёшь? Которому плевать, что ты хромаешь? Пашке рассказал, тьфу, то есть батюшке, а он: вот, правильно, Сережа, возьми немощную, будет тебе искупление за грехи.

Ленка не выдержала, разревелась и бросилась в ванную.

– Лен, ну ты чего? – Серый виновато застыл в проеме. – Чё я сказал-то?

Щёлкнул замок входной двери – вернулись мама с Настёной.

– Здрасьте… – неловко поздоровался Белозерцев и остался стоять в коридоре, переминаясь с ноги на ногу.

Как следует отсморкавшись, девушка вышла из ванной с полотенцем в руках.

– Мама, мы тоже мотор-р-рчик показывали, как ты маленькая! А ещё мне дядя массаж делал – сер-р-р-ребхяной ложечкой! – сообщила с порога девочка.

– Здрасьте-здрасьте! Ох, намотались… А ты что – ревела? – подозрительно уставилась на Ленку мать, встряхивая мокрый зонт на ковер. – Опять мужики доконали? Ты как здесь оказался?

Она строго уставилась на Белозерцева.

– В гости пришел, – буркнул тот.

– В гости? А тебя звали – в гости-то?

– Сейчас уйду… – так же мрачно ответил он.

– Да ладно, ладно, я так, – переменила настроение мать. – Оставайся, пообедаем.

– Нет, мам, он спешит! – твёрдо сказала Ленка, вытирая лицо. – Серёжа, насчет фирмы – созвонимся и договоримся.

– Угу…

Серый надел куртку в один рукав и сунул огромные ноги в ботинки.

– Я всё равно не отступлюсь, – упрямо сказал он. – А ты думай, думай…

***

– Хорошо, что позвонила! Нам надо поговорить, – сказал Мелихов. – Надежда Викторовна вернулась? Как Настя – позанимались?

– Да, всё в порядке. Игорь, ты получил контракт с Гурьковыми?

– По мэйлу? Наверное. Ещё не смотрел. А что?

– Там всё нормально, прочти и можно подписывать.

– Ладно, тем более я завтра с ними встречаюсь.

– Зачем, можно узнать?

– Обсудить новый бой и его условия.

– Игорь, это безумие!!!

– Что – безумие?

– Бой с Консалесом!

– Откуда знаешь? Серый приезжал? – выпалил Мелихов. – Гурьковы сдуру приняли его на работу!

– Да, был часа два назад.

– Пока Настю к логопеду возили? Ты была дома одна?

– Игорь, ты ведь сам говорил – это заведомое поражение! – не обращая внимания на допрос, торопилась Ленка. – Тебе что, здоровье не дорого? Подумай о Насте! Есть же пределы выносливости организма! Ты устал, надо восстановиться! Начало ноября! Это же снова всего один месяц!

– Так, спокойно, – невозмутимо произнес он, выслушав все её гневные тирады. – Тебя это с какой стороны колышет? Я уже говорил – мне нужны бабки.

– Игорь…

– Ты как себя чувствуешь – получше?

– Получше…

– Хочу, чтобы ты была на переговорах. Завтра логопеда нет, давай, за тобой приеду.

– Не надо, не стоит.

– Не дури. Опять «такси возьмешь»?

– Не-а. Я вообще не собираюсь в этом участвовать! Если ты сошёл с ума… без меня, короче.

– А я думал, у меня есть юрист. Помощник. И хотя бы единственный друг.

– Вот именно поэтому… Из-за последнего.

– Подумай получше! В этот раз чётко договоримся – процент от призового твой. А призовой намечается в два раза больше.

– Мне не нужны твои деньги! – в отчаянии проговорила девушка. – Я не хочу получить бонус за то, что тебя покалечат!

– Списала уже меня? А может, я выиграю?

– Флаг тебе в руки. У Гурькова есть отличный юрист, вот пусть и разбирается.

– Отлично! Обойдусь без твоей помощи.

Он первым нажал отбой.

– Не за что! – крикнула Ленка в молчащий уже телефон и медленно положила трубку на стол.

***

Всю оставшуюся неделю Мелихов не звонил или звонил исключительно Насте. Последние новости Ленка узнавала от Серого, а тот – от Гурьковых. Игорь занимался юридической подготовкой боя. Боксёрская организация не успевала провести конкурс на его проведение, и промоутеры искали обходные пути. Они были счастливы, что Консалес согласился устроить встречу в Москве.

А Ленка, ещё до конца не поправившись, занялась, наконец, дипломом – сроки уже поджимали. В среду съездила к куратору в институт, а в четверг и пятницу – в больницу, чтобы сделать исследования. А потом все выходные просидела у компьютера, набирая текст дипломного проекта. Настя теперь полностью была на Ленкиной матери, только по вечерам девушка успевала порисовать с ней, и, конечно же, почитать на ночь сказку.

В следующий вторник Ленка сама отвезла девочку к логопеду. Тот был очень любезен, лишних вопросов не задавал, зато показал девушке, как делать ребёнку массаж в домашних условиях.

А в среду она неподвижно сидела у дверей кабинета Чернявского, ожидая своей очереди.

Её очень обрадовало, что Марк тоже подъехал в больницу. В коридоре они успели обсудить предстоящий бой с Консалесом. Личный врач Мелихова тоже считал, что затея плохая. Даже рассечение у Игоря до конца не зажило. Спарринг-партнёр, по словам Марка, попал вчера Игорю в правый глаз, и рана мгновенно открылась.

– Да и настроение у нашего чемпиона странное, – поделился доктор, – вне тренировок – сплошная депрессия, а выходит на спарринг – прёт, как танк, словно ему на всё плевать.

– А в контракте прописали возможность отказа от боя? – забеспокоилась девушка.

– Новый юрист настойчиво предлагал ему это сделать. Но в договоре остался один форс-мажор.

Ленка совсем поникла. Зря она так разговаривала с Игорем в последний раз! Надо было попробовать отговорить его, или хотя бы приехать и проконтролировать, как составлен договор. Почему она отказала ему в помощи? Деньги за сентябрь взяла, а работать не стала. Разве есть у неё право влезать в его жизнь, влиять на его решения? Девушка чувствовала себя виноватой и так распереживалась, что совсем забыла о собственных проблемах. Поэтому даже вздрогнула, когда открылась дверь кабинета, и Чернявский пригласил их войти. Он, как и в прошлый раз, доброжелательно улыбался, но Ленка сразу поняла – что-то не так.

Марк на этот раз зашел вместе с ней. Доктора обменялись профессиональными терминами, и Рудольский взялся просматривать Ленкины исследования. А профессор обернулся к девушке:

– Лена. Скажу вам сразу, чтобы долго не тянуть. Я за эту операцию не возьмусь.

– Почему? – сердце у неё упало.

– Не хочу повторения того, что было с вами в прошлый раз.

– Но почему это должно повториться?

– Выслушайте меня, пожалуйста, спокойно, без эмоций.

Он долго говорил, объясняя, что у Ленки обнаружен врожденный порок сердца, что в обычной жизни он может себя не проявлять, однако при введении наркоза возможен тяжелый исход, вплоть до летального.

– Что же мне, теперь никакую операцию сделать не смогут? – совсем испугалась девушка. – А вдруг аппендицит, к примеру?

– При необходимости, если будет угроза жизни, конечно же, сделают. Возможно, всё и обойдется, но… Я не имею права рисковать в том случае, когда речь идёт о косметическом недостатке.

– О косметическом? – чуть не рассмеялась Ленка. – Да мне всю жизнь отравляет эта проклятая хромота!

– Жизнь! Вот именно – ключевое слово, почаще говори его се6е! – врач перешел на «ты». – Я твоей жизнью рисковать не буду. Знаешь такое изречение: «Не искушай…»

– Послушайте… – снова начала она. – Я ведь делала исследования сразу после болезни, а это может отражаться на результатах, я знаю.

– ЭКГ ты сделала раньше… – возразил врач. – Но это не важно.

– А если я попозже приду, через месяц, и ещё раз обследуюсь… – Ленка уже хваталась за соломинку. – Может, что-то улучшится?

Чернявский только молча покачал головой. Марк приобнял девушку за плечи:

– Не расстраивайся ты так… Сама знаешь, не с такими проблемами люди живут.

Она сидела, словно её ударили чем-то тяжёлым по голове. Значит, приговор подписан – ей никогда не стать нормальным, красивым человеком. И всегда оставаться убогой в глазах Мелихова. И одинокой. Разве что только Серый будет искупать с ней свои грехи…

Однако нужно было соблюсти вежливость. Девушка постаралась вернуть лицу нормальное выражение, даже попробовала улыбнуться.

– Что же… В любом случае – огромное вам спасибо! Извините, что так вышло. Как теперь быть с оплатой анализов? Сколько с меня?

– Не беспокойтесь об этом, все расходы мы спишем, – сказал хирург и вдруг взял её за руку:

– Лена, послушай. У тебя всё будет нормально. Это не конец света, не смертельная болезнь. За сердечком, конечно, надо понаблюдать, но причин для паники нет. При благоприятном развитии событий…

– Да, да, я всё поняла! – ей не терпелось распрощаться. – До свидания, спасибо, спасибо…

– Документы возьмите, – напомнил доктор и отпустил её руку, – покажите своему кардиологу обязательно. Он назначит поддерживающее лечение.

Ленка подхватила выписки и, снова поблагодарив Чернявского, выбежала из кабинета. На лестнице её догнал Марк.

– Прости, я сделал, что мог. Видишь, он такой человек, даже ради денег не будет резать, если считает…

– А другие разве будут? – равнодушно откликнулась девушка.

– Да всяких в медицине хватает. А здесь – гарантия. Да не падай ты духом. Велосипедик, массаж, лыжи – понемножку разрабатывай ножку, а там…

Ленка покивала ему для приличия – всё это она уже проходила… Фонарик надежды погас, и никто больше не мог зажечь его. Надо было снова искать, чем жить.

Дома навстречу выбежала Настя. Девушка крепко прижала её к себе: вот единственный человечек на свете, который – кроме родителей, конечно, любит её взаимно. Только бы Мелихов не лишил её возможности видеть ребёнка! Этого Ленка уже не перенесёт.

***

– Мы только что от Чернявского, – сказал ему Марк по телефону.

– Ну и? – нетерпеливо спросил Мелихов.

Доктор помолчал, а потом произнёс:

– Заплатишь только за обследование. Операции не будет.

– Почему? – Игорь замер как вкопанный.

– Опасно для сердца. У Леночки – врождённый порок.

– Как? Может, ошибка?

– Чернявский зря говорить не будет. Если он отказался…

– А если бы не сердце? Можно было что-то сделать?

– Он – мог. Но что толку теперь говорить?

Мелихов прошёлся по комнате.

– А этот порок? Он опасен?

– Как тебе сказать… Вообще-то, люди живут с таким всю жизнь. Но речь-то шла об операции. Тут всякое случается.

– И… как она?

– А как ты думаешь? Серая вся ушла. Мужественная девочка, держалась хорошо. Даже мне эмоций не показала.

– Ясно…

У Игоря было такое ощущение, что это его лишили последней надежды. Он сел на пуфик перед тёмным, холодным камином и уставился в его чёрную пустоту.

– Позвонил бы ты ей… – невинно предложил Марк. – Жалко девочку.

– Зачем… Что я скажу?

– Ну, вообще-то ты прав. Лишние надежды – это тоже лишняя боль. Тогда просто оставь её в покое.

– О чём ты? – не понял Мелихов.

Он не собирался навязываться Ленке с утешениями, особенно после того, как она отказалась помочь с договором. К тому же она даже не знает, что Игорь в курсе её дел.

Он не видел девушку уже больше недели и с каждым днем тосковал всё больше. Пускай она такая чужая теперь, но не встречаться с нею так долго – выше его сил. Да и по Насте соскучился. Хорошо бы появиться у Зориных… они должны понимать, что ему надо навещать дочь!

– А что там у вас с Сергеем? – спросил вдруг Марк. – Он сказал, вы окончательно разбежались.

– Именно так.

– Жаль. Он придавал тебе тонуса. Вообще вся эта команда – Лена, Белозерцев, была очень удачной.

– Угу…

– Ладно, обработай ещё раз на ночь веко. Я приеду на днях.

– Давай!

Доктор отключился, а Мелихов принялся бесцельно бродить по дому. Значит, операции не будет, Ленка на всю жизнь останется такой, какая есть. Сейчас лучше об этом не думать. Надо просто готовиться к бою. А зачем? Заработать бабки, поменять тачку, содержать дом, Настю… Возможно, очередную любовницу… Ленке его деньги не понадобятся. Игорь пытался поймать хоть какую-то цель, ради чего будет вся эта затея с Консалесом. Собственно, девушка права, на вознаграждение от Гурьковых можно ещё пожить и не рубить с плеча.

Но всё равно – надо чем-то занять себя. Лучше нового боя и не придумаешь. Вот только… Готовиться к нему без Ленки – это все равно, что петь без музыки. Ну, доберется Игорь до двенадцатого раунда – всё равно проиграет по очкам. Тупое, неправильное настроение. Даже до встречи с Будресом такого не было.

Мелихов пошёл в свою комнату и достал диск с компроматом на Ольгу. Вернулся в гостиную и вставил его в DVD плеер. На огромном экране появилась картинка – визит бывшей жены, разговор за ужином. Вот они с Ленкой сидят на диване рядом – Ольга пытается болтать, а девушка отвечает своим особенным, волнительным голосом. Такая смешная в его сползающих тренировочных… Глаза блестят – наверное, уже чувствует себя неважно. Но как достойно она держится в присутствии баронессы! Игорь невольно сравнивал их: ту, которую он хотел когда-то больше всего на свете, и ту, которую он больше всего на свете хочет сейчас. Вот девушка уходит из кадра, и Ольга начинает свои домогательства. Мелихов прокрутил неприятный ему эпизод – здесь Ленки нет. А вот – утро другого дня. Игорь всматривается в каждую её черточку – она уже ночевала сегодня в его объятьях. Он ловит каждый её взгляд, брошенный на него – что она ищет в его лице, о чем думает?

– Вечерняя тренировка, забыл? – раздался над ухом голос тренера. – Что смотришь? А, помню, помню…

– Как тебе? – Мелихов махнул головой в сторону экрана.

Они с Виктором так ни разу не обсудили визит шантажистки – Игорю это было ни к чему, а тренер, как обычно, молчал.

– Вообще-то… – Витя оглянулся на дверь, нет ли поблизости Светки, – вообще-то я таких красавиц в жизни не видел! Мелихов, это что-то потрясающее…

– Да что ты? – усмехнулся Игорь.

– Нет, стерва, конечно, та ещё, – поправился тренер. – Но внешность! Мистика просто… Думал, не бывает такой красоты на свете! Смотри, а Леночка наша совсем больная сидит, едва голову держит. А чего ты вдруг? Проверяешь, как записалось?

– Нет, – ответил Мелихов куда-то в сторону. – Соскучился, сил нет. Хоть на экране увижу.

– Понимаю… А она нигде в кино не играет?

Игорь удивлённо поднял на него глаза:

– По Ленке соскучился, Витя! Не знаешь, что мне делать?

Растерявшись от такой откровенности, Виктор только что-то промямлил.

– Ладно, пошли, – Мелихов встал. – Тренировка так тренировка…

Хоть бы Настин голосочек звенел здесь, в доме!

А собственно… зачем ей теперь жить у Зориных? Опасность уже миновала, Серый ничем реальным им не угрожает, даже смешно об этом думать. Встречаться с Ленкой на её территории всё равно не выходит. Значит, надо забрать дочку домой и снова позвать няньку. Но справится ли Вера? И кто тогда будет заниматься с ребёнком, как велел логопед? А главное, тогда рухнет последняя связь с Ленкой.

А что, если… Пусть она не хочет быть его юристом, но разве откажет она в помощи Насте? И как это он раньше не додумался? Мелихов впервые почувствовал новый прилив сил. Завтра же, решил Игорь, он поедет к Зориным. Придётся снова производить нужное впечатление и восстанавливать репутацию. Ничего, всё получится! По крайней мере, стоит попробовать. Он припомнит Ленке слова логопеда и её обещание – совестливая девушка не бросит ребёнка. И Серый тогда не сможет торчать возле неё! А о дальнейшем лучше пока не думать.

Игорь взял скакалку и начал прыгать – три, четыре, двенадцать… шестьдесят девять… восемьдесят три… Если Ленка будет здесь, он выиграет бой с Консалесом! Выиграет вопреки всему и назло Белозерцеву! Девяносто шесть… девяносто девять… Сто.

***

Все сидели в большой комнате – её родители, Ленка и сам Игорь. Настя, радуясь его приезду, то прыгала у него на коленях, то убегала в «детскую», чтобы принести какой-нибудь рисунок или игрушку. Мелихов невольно отметил, как девочка счастлива здесь, в этой неказистой тесной квартирке. Он вспомнил свои слова о материальных возможностях, как много он хочет дать Настёне. Но похоже, в этом семействе девочка получает гораздо больше.

«Сегодня мне очень нужна твоя помощь», – подумал Игорь, пытаясь удержать дочку возле себя. Изредка он поглядывал на Ленку – ничто в ней не свидетельствовало о горьком разочаровании, которое она пережила у врача. «Да с чего Марк взял, что этот Чернявский – такой уж классный спец! Обычный перестраховщик… Ничего, Лен, мы найдём, как тебе помочь. Обязательно найдём!» – подумал вдруг Мелихов и снова воспрянул духом.

Ленкин отец смотрел на него, как на вражеского лазутчика – подозрительно и гневно. Мать была вежлива, но бдительна. А девушка с того момента, как он пришёл, не проронила ни слова и глядела куда-то вбок.

– Вы же понимаете, Настя не может здесь жить до бесконечности, – объяснял Игорь. – Сложный период закончился, и я бы хотел забрать её.

– А Лена? – тотчас же испугалась Настя и вцепилась девушке в ногу.

– Подожди, Насть, не вмешивайся, пока взрослые разговаривают, – строго сказал Евгений Николаевич.

Девочка обиженно надулась, но Ленкину ногу не отпустила. Она настороженно прислушивалась к разговору. Уезжать без Лены она явно не собиралась. Мелихов – тоже.

– А как же угрозы? – произнесла, наконец, девушка. – Гурьковы так и не прислали охрану?

– Почему, прислали одного деятеля, он управляется теперь с системой безопасности. Но опасность миновала.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, и всё. Поверь на слово. Я не стал бы рисковать.

– Ты в курсе, кто писал анонимки? – изумилась Ленка.

– Да.

– Кто же?

– Я не могу тебе сказать – это закрытая информация. Меня просто хотели запугать. А ставки сделаны в штабе Будреса. Сведения достоверные.

Ленка недоверчиво посмотрела на него, но промолчала.

– Мы будем очень скучать по Настеньке, – с сожалением проронила мать. – Так привыкли, словно она всю жизнь с нами жила. Может, побудет ещё немножко? У логопеда ещё половина занятий осталось, сегодня только пятое было.

– Я договорюсь, чтоб он приезжал в Жаворонки. Но девочке надо жить дома, со мной. Я всё-таки отец… Настен, собирайся домой, зайка!

– А Лена? – ещё больше набычилась Настя, приготовившись к бою.

Игорь исподтишка наблюдал за девушкой, а та сидела совсем потерянная, прижимая к себе малышку. И он решился.

– Вообще-то, я хотел попросить Лену ещё какое-то время побыть с Настёной… в Жаворонках, чтобы девочка привыкла. Ну, там логопеда встретить, позаниматься. Кстати, он настоятельно рекомендовал не разлучать их совсем. Если, конечно, Лена не против.

– У неё диплом на носу! – процедил отец.

– Да, я знаю. Мне и самому неудобно уже к ней обращаться. Получается, сели вам на шею и поехали… Но я обещаю, у Лены будет время закончить диплом. Моими делами сейчас занимается менеджер. Юрист тоже есть. И ещё, насчёт оплаты… Условия те же, и вот, это за сентябрь, мой долг, – Игорь выложил на стол пачку купюр.

– Сколько же здесь? – полюбопытствовала мать.

– Сто, как договаривались.

– Мы на шестьдесят договаривались, – разлепила губы Ленка. – И я уже получила за оба месяца. Тем более что в сентябре почти не работала, и месяц ещё не кончился.

– На колу мочало… – возвёл глаза к потолку Мелихов. – Я заплатил тебе только за август. И Настя у вас четвертую неделю живёт, не забыла?

– Мы с девочкой не из-за денег, – поджал губы Евгений Николаевич.

– Я знаю. Но у меня тоже совесть есть.

– Правда? Что-то я не заметил! – не выдержал отец.

– Женя! – Надежда Викторовна красноречиво глянула на него.

– А что «Женя»? Хочешь снова отпустить туда Лену? Спасибо, один раз я тебя послушал! Ты хоть что-нибудь вот об этом, – отец выразительно указал на Мелихова, – человеке знаешь? Кроме того, что он знаменитость!

– Пап… – не выдержала Ленка. – Прекрати немедленно. Я сама всё решу.

– Ты нам ничего не рассказываешь – не желаешь! Значит, пусть этот молодой человек обо всём и поведает.

– Минутку… – Игорь собрал все свои внутренние резервы, словно перед выходом в ринг. – Я готов ответить на любые вопросы. У вас есть ко мне претензии?

– Без Лены не поеду! – твёрдо заявила Настя, решив, что ей тоже пора вмешаться, и крепче ухватилась за девушку.

– Отлично! – продолжал отец. – Тогда ответьте – что у вас с Леной? Какие-то странные отношения, вы не находите? Родители должны быть в курсе или нет, как вы считаете?

– Должны, разумеется, – спокойно ответил Мелихов.

– Папа, я тебе уже всё объяснила! – девушка стала пунцовой. – Никаких у нас отношений нет, только деловые.

– Помолчи. Тебя уже слушали.

– Но я могу сказать только то же самое, – изобразил недоумение Игорь. – А в чем причина для беспокойства?

– Мы смотрели передачу… – извиняющимся тоном пояснила мать. – Ну, и нам показалось…

– Вам показалось! – Ленка вскочила и отошла к окну. Отдёрнула штору и уставилась куда-то вдаль.

– Безопасность вашей дочери в её собственных руках, – произнес Мелихов странную фразу. Сам не понял, что сказал и торопливо добавил:

– Я думал, вы ей доверяете.

– Мы не доверяем вам, – отрезал отец. – Не знаю, что там у вас с вашими женщинами. Но девочку в это не втягивайте,

– Она у нас… не такая, как все, – Надежда Викторовна, поглядывая в сторону дочери, старательно подбирала слова. – И очень… эмоциональная. Мне хотелось бы, чтобы вы щадили её чувства. Она может быть, слишком… привязывается. И не понимает, что…

– Мама! – девушка резко обернулась к ней. – Мам, зачем ты меня унижаешь?

Настя не понимала смысла этого спора.

– Лен… Ты поедешь со мной? – она подошла и подёргала девушку за рукав. – Мы возьмем куклят и пушистого? Пап, смотри, это мне Лена купила!

Настя тыкала в нос отцу синюю плюшевую мышь.

– Поеду, – неожиданно произнесла Ленка. – Раз твой отец разрешает, то поеду.

– Я не разрешаю! – вздыбился Евгений Николаевич. – Твой отец не разрешает!

– В отличие от Насти я уже не обязана слушаться!

– Что?!

– Пап, ну, пойми! Не могу я сейчас бросить ребёнка, Насте нужна помощь! Да и деньги должна отработать.

– Деньги мы вернём!

– Я ничего не возьму, – торопливо возразил Игорь.

– Ладно, всё, пошли собираться, Настён, – девушка решительно встала.

– Нет, ну что же это такое? – Евгений Николаевич беспомощно взмахнул руками.

В глазах у девушки появилась жалость. Она подошла и приобняла отца за плечи.

– Папочка, успокойся, ничего мне не угрожает. Да ты посмотри на него, – Ленка кивнула на Мелихова, словно на неодушевлённый предмет. – На кой я ему сдалась? У него своя жизнь, у меня своя. А с Настей придется помочь – мы в ответе за тех, кого приручили.

– А где всё-таки Настина мама? – тихо спросила Надежда Викторовна.

– Оч-чень далеко, – усмехнулся Игорь. – Вот Лена видела эту… как вы называете, «маму».

Девушка взяла малышку за руку и ушла в свою комнату. Мелихов понял: сегодня победа за ним. Никто не хочет устраивать стресс ребёнку, а Ленкины желания, по крайней мере, в том, что касается Насти, полностью совпадают с его собственными.

– Пожалуйста, не переживайте, – он повернулся к Евгению Николаевичу. – Я никогда не причиню Лене никакого зла. Мы с ней всегда были дружны. Поймите, она – просто спасение для Настёны. Мне больше не на кого сейчас положиться!

– А как же ваша невеста? – не удержалась Надежда Викторовна.

– Ну… – несколько растерялся Игорь. – Она пока не нашла общего языка с ребёнком, а у Лены настоящий талант! Наверное, у неё это от вас.

– Вам надо постепенно отучать от неё ребёнка, – начал сдаваться отец, – не будет же она всю жизнь заниматься вашей дочерью.

– Да, конечно, вы правы, – вынужден был согласиться Мелихов. – Когда Лена уедет, буду просить её приезжать в гости или звонить Настеньке раз в неделю, ну, а там видно будет. Кстати, с понедельника я дома исключительно наездами. Промоутер организовал для меня тренировочный лагерь в Апрелевке. И я, и тренер уедем на целый месяц. Поэтому мне особенно хочется, чтобы за ребёнком присмотрел кто-то надёжный, кому я доверяю. Но не волнуйтесь, охранник постоянно будет с ними.

– Тогда не проще нам с Настей остаться здесь? – спросила девушка, входя в комнату с детскими колготками в руках.

– Лен, я хочу приучить её к дому, это же ненормально, что… Я прошу тебя помочь…

– Хорошо. Только деньги свои забери, – она кивнула на стол. – Иначе не поеду.

– Ладно, – послушно согласился Мелихов, – потом разберёмся.

Он решил не устраивать привычного препирательства. Пусть Ленка считает, что не отработала вознаграждение. Сейчас это только на руку, ну а потом он найдёт способ её отблагодарить.

– И как долго всё-таки… на сколько это? – поинтересовался отец.

Кажется, тон беседы немного успокоил Евгения Николаевича. Трансляция подзабылась, а Игорь с Ленкой, как сговорившись, сохраняли видимость доброжелательных, но вполне официальных отношений.

– Думаю, недельки на две, если можно…

«А там посмотрим», – добавил про себя Мелихов в который раз.

***

Он уложил сумки в багажник, девушка с Настей уселись на заднее сиденье. Малышка выглядела счастливой – она рада была погостить у бабушки Нади и дедушки Жени, но теперь она едет домой, к папе, а самое главное – вместе с Леной.

– Спасибо, что согласилась, – вежливо поблагодарил Мелихов. – Ты меня очень выручила.

– Уверен, что опасности больше нет? – она все ещё не могла в это поверить.

– Да, – коротко ответил он.

– И что за менеджера тебе нашли?

– Нормальный мужик, опытный.

– А Веру ты будешь вызывать?

– Уже вызвал. Незачем тебе возиться со шмотками и кормёжками. Если позанимаешься с Настей хотя бы раз в день, уже большое спасибо…

– Получается, в доме останутся только женщины да Алик.

– И охранник. И потом, я буду приезжать каждый вечер.

– А моим сказал, что только по выходным, – иронично произнесла девушка.

– Иначе бы тебя не отпустили, – честно признался Игорь.

Ленка поймала себя на том, что радуется этой новости. Перспектива жить в доме у Мелихова и не видеть его казалась ей грустной.

– А Вика? – не удержалась девушка. – Как она отнесётся к моему присутствию?

– А что? – вопросом на вопрос ответил он.

– Нет, ну я, конечно, больше не собираюсь ходить в её халатах и ночевать в её спальне. Но вряд ли она будет довольна.

Игорь, остановившись на светофоре, даже обернулся назад, словно желая проверить, в своём ли она уме.

– За это не волнуйся, – наконец, коротко ответил он.

Ленка задумалась. Не так уж давно она сбежала из его дома, решив, что никогда больше не станет жить с Мелиховым под одной крышей, уверенная, что не выдержит его равнодушия. И, однако же, не прошло и месяца, как она изменяет собственному решению и снова играет в его игры. То ли повинуясь порыву, то ли назло родителям, но она, забыв про доводы разума, опять наступает на те же грабли!

Как ловко он купил её Настей! Вот только зачем? Ради ребёнка, конечно, зачем же ещё? Собственно, поэтому Ленка и едет. Или не только поэтому? Даже на деньгах не настаивал… Оба они лукавят или кто-то один? «Только не манипулируйте девочкой», – эти слова логопеда звучали сейчас у неё в голове. «Все это плохо кончится», – обречённо подумала она. Надо было поступить как-то иначе, но обратного хода не было.

Да ведь у неё больше нет никакой радости в жизни… Никаких желаний… только – побыть подольше с Настёной. Приговор Чернявского означал и приговор любым отношениям с Игорем. Даже таким, как сейчас. Теперь Ленка чувствовала себя неполноценной и в собственных глазах – есть ведь разница, ждать операции или считаться пожизненным инвалидом. Последний месяц стал рекордным по количеству надежд, одну из которых внушил ей Марк. Мечта стать здоровой увязывалась в душе с возможностью быть хоть каплю приятной Игорю. Теперь, потеряв шансы и на то, и на другое, предстояло вернуться к исходной позиции. Ведь жила же она как-то раньше – и без Мелихова, и без операции! Но прежнее душевное состояние не удавалось даже примерить, как детское платье. Размерчик уже не подходил.

И вот она едет в Жаворонки. Нет смысла скрывать от самой себя – едет не только ради Настёны… хотя это полное сумасшествие. Ленка должна видеть Игоря. Перед смертью не надышишься, но… хотя бы ещё пару глотков…

В дороге у девушки заиграл телефон – звонила Смалькова. Подруга поинтересовалась, как идут занятия у логопеда, а потом спросила:

– Как там твоё обследование – закончила?

– Да.

– И что говорит врач?

– Пока ничего не выйдет, – уклончиво ответила девушка.

– Почему?

– Да так, надо немного подождать.

Она не хотела, чтобы её жалели. К тому же Игорь прислушивался к разговору.

– Ясно. Ну, ты держи в курсе, если что. Мое предложение в силе.

– Да, спасибо, Ириш.

– Теперь главное. Приезжай в понедельник к Димке в офис. Он готов поговорить с тобой.

– Ой… Ириш, прости… В понедельник я не могу. Мы едем с Настей в Жаворонки, недели на две. Я очень тебя подвожу, да? Ты договаривалась специально, а я…

– В Жаворонки? Мы тоже там будем – в субботу. А можно, мы к вам зайдём? Сашка хочет с Мелиховым познакомиться.

– Хорошо, я спрошу… Вот радость Настёне будет!

– А уж её жениху-то какая радость! – засмеялась Ирина.

– Прости, что так вышло с работой. Понимаешь… Игорь едет в тренировочный лагерь, – Ленка посмотрела на его затылок, – а Настя будет одна.

– А чего же её в Москве не оставили? Наверное, твои родители устали?

– Нет, конечно. Просто Насте надо снова привыкнуть к дому.

– А, ясно, а ты поможешь ей адаптироваться, да?

– Ну, примерно так.

– Ладно, насчёт работы не дёргайся, там терпит. Это ведь я просила Димку взять тебя пораньше, а так он подождёт.

– А вдруг он кого-то найдёт?

– Не бойся, твоё место никто не займёт, я прослежу.

– Ой, спасибо! Отлично!

– Значит, увидимся в субботу. Целую! Привет шефу!

– Тебе привет, – девушка убрала телефон, – от Иры Смальковой.

– Спасибо, – буркнул Мелихов.

– Они хотят зайти в гости, с Брюсовым. В выходной.

– Да? – как будто недовольно пожал плечами Игорь. – Ну… пусть заходят. А о чём вы с ней договаривались? Какую она тебе работу нашла?

– Ира просила Кирюшкиного отца устроить меня к себе. Только Брюсову не говори – он этого Диму терпеть не может.

– Могу понять, – вымолвил Мелихов и за всю дорогу не проронил больше ни слова.

***

Горничная встретила Ленку чуть ли не хлебом-солью. Но девушка уже не обращала внимания на перемены в Светкином настроении. Главное, что вечер прошёл тихо и мирно. С Мелиховым Ленка почти не разговаривала. Она занималась с Настей в гостиной, а он сидел в кресле с книжкой и только изредка отвечал на реплики девочки, если та к нему обращалась. Вера должна была приехать лишь утром, и малышка принялась уговаривать Ленку ночевать в детской. Но Игорь запретил.

– Лена будет ночевать у себя. А ты, Настя, уже большая. Чего ты к ней прилипла? Будь самостоятельной.

– Я бою-юсь одна! – затянула та.

Ленке самой не хотелось оставлять девочку одну в целом крыле. Отопление там, правда, уже починили, но девушка помнила, как страшно ей было спать в детстве на даче, одной на втором этаже. Однако отец был непримирим, и Ленка решила не идти на конфликт.

– Я буду приходить к тебе ночью и смотреть, как ты, – шёпотом пообещала она Насте. – А Пушистик станет тебя сторожить. Он очень верный мыш.

Наконец, девочку уложили спать, причём Игорь долго сидел в детской и слушал «Приключения Нильса» в Ленкином исполнении. Ушёл он только вместе с ней, не дав им с Настёной нормально попрощаться перед сном. А у них существовал особенный ритуал – мышонок разговаривал с девочкой Ленкиным голосом, желал спокойной ночи и целовал Настю в щёчку и носик.

Малышка осталась расстроенной и напуганной, но девушка, уходя, подала ей тайный знак – мол, жди, и та успокоилась. Мелихов по пятам шёл за Ленкой до самой её комнаты. Девушка взялась за ручку, обернулась и пожелала ему спокойной ночи.

Он помедлил, словно хотел что-то сказать, но передумал, кивнул в ответ и пошёл не к себе, а в гостиную. В комнате Ленка вспомнила, что осталась без белья, отправилась искать Светку и обнаружила её в компании шефа. Не обращая на него внимания, женщина поливала огромную экзотическую пальму – подарок друзей после боя с Будресом.

– Свет, у меня нет белья!

– Как – нет? – изумилась горничная. – Я сегодня всё свежее приготовила.

– Я не видела, – удивилась Ленка. – А куда положила?

– Как – не видела? Все постелено давно!

– Ты где постелила? – вмешался Мелихов.

– Как где? В спальне.

Ленка с Игорем невольно переглянулись, но девушка сразу же опустила глаза. Она почувствовала, как краснеет. Кажется, Мелихов прав: только он и она знают, что между ними ничего нет. Так вот чем объясняется Светкина любезность!

– Принеси, пожалуйста, бельё ко мне в комнату, – наморщила лоб Ленка.

Та вопросительно уставилась на Игоря.

– Делай, что тебе говорят! – грубо отрезал шеф.

– Ну, ладно… – пожала плечами горничная, явно недоумевая.

– Я помогу, – сказала девушка и поспешила ретироваться.

Вскоре появилась и Светка со свежей стопкой белья и аккуратно, не торопясь, начала раскладывать простыню.

– Оставь, я сама… – Ленке хотелось остаться одной.

Но та, будто не слыша, засунула подушку в наволочку, встряхнула, а потом задумчиво уставилась на девушку.

– А чего это вы? – вдруг поинтересовалась горничная. – То вместе, то врозь.

– Мы не вместе, – нетерпеливо ответила Ленка. – Свет, я сама постелю.

– Да? – продолжала допрос та. – Ты разве не спишь с Мелиховым?

Кровь прилила девушке к голове.

– Что ты несёшь?

– Ничего не пойму! – искренне развела руками Светка. – Объясни, а?

– Нечего объяснять. В спальне ночевала только из-за Ольги.

– Во как! – засмеялась женщина. – Первый раз вижу, что вместе спят для кого-то… Ну-ну…

– А ты что думала, мы с Викой чередуемся, что ли? – разозлилась Ленка. – День я, день она?

– С Викой? – горничная даже заморгала глазами от удивления. – Мелихов же её послал. Окончательно.

– Когда это?

– Да я же тебе говорила уже! Как отвез её домой, так и с концами.

– И что, с тех пор так и не появлялась?

– Как же, звонила! «Люблю, не могу…» И на тебя, кстати, сильно наезжала. Обзывала. Прознала, что ли, как-то, что ты с ним…

– Погоди, погоди… Как это она могла прознать? Может, ты подсказала?

– Я-а-а? Да я с ней и не разговаривала ни разу.

– А откуда ты могла слышать, что она по телефону Игорю говорила?

– Да так вышло… Он радиотрубку унёс, а я пыль вытирала в холле, и на параллельном аппарате случайно рупор нажала.

– Ну, раз уж ты случайно нажала, – усмехнулась Ленка, – может, слышала, что ей Мелихов ответил?

– Да послал её вежливо, мол, не звони. А про тебя и не отрицал даже… Так я теперь вообще ничего не понимаю!

– Ну, ты сама себя и запутала…

Она уже очень устала от горничной и её непосредственности. К счастью, убедившись, что разъяснений не последует, Светка, ещё раз недоверчиво глянув, закончила с бельём и убралась восвояси.

А Ленка прилегла на диван прямо в одежде и уставилась в знакомый потолок. Значит, Вики, если горничная не врёт, нет здесь уже давно. Но Игорь несколько раз давал понять, что любовница все ещё существует на его горизонте. Как это объяснить? «Да никак! – сердито ответила себе Ленка. – В очередной раз повздорили, может, и правда, из-за Ольги, или из-за того, что я ночевала… Потом снова сойдутся. Твоё-то какое дело?»

Сделав этот разумный вывод, девушка встала и включила компьютер, который Мелихов предусмотрительно вернул. Неужели был уверен, что она согласится? Но заниматься не хотелось, очень уж беспокоилась за Настю. Не выждав и пятнадцати минут, Ленка тихонечко выглянула в коридор – никого. Она прокралась в детскую.

Малышка, конечно, ждала. Снова назвала её «мамочкой» и заставила прилечь к ней на подушку. Ленка прикорнула, не выключая ночник – Настя наотрез отказывалась спать без света. Она задышала ровнее, но все ещё крепко держала Ленкину руку. И девушка, сама не заметив как, задремала.

Сон был поверхностный, и сновидение словно продолжало собой реальность. Ленка сидела здесь же, в детской, держа в руках бабушкиного игрушечного тигрёнка. Неожиданно дверь распахнулась, и в комнате появился Игорь:

– Что это ещё за хлам? – строгим голосом спросил он и приказал: – Выкини немедленно!

– Нет, папа, нет, он хороший! – начала уговаривать его Настя, проснувшись. – Только очень старенький…

Но Мелихов уже вырвал игрушку из Ленкиных рук, открыл форточку и вышвырнул тигрёнка на мокрый газон. Настя истерично закатилась, а Игорь, хлопнув дверью, ушел.

Девушка вздрогнула от неожиданного звука и резко подняла голову, осознав, что уснула. Настя дышала спокойно и ровно, и Ленка осторожно подвинула её вглубь кроватки. Видение было настолько ярким, что девушка с трудом убедила себя, что Мелихов не приходил. Она даже выглянула в окно – не валяется ли там игрушка, но сквозь ночное стекло увидела только чёрные стволы деревьев и потемневшую кучу листвы, которую сгрёб сегодня садовник.

В доме стояла полная тишина. Ленка осторожно пробралась в комнату няньки, взяла там одеяло и вернулась к Настёне. Места на широкой кровати хватило обеим. А снов, которые снились девушке в оставшуюся ночь, она не запомнила…

***

В субботу Ленка созвонилась с Ириной и пригласила Брюсовых на обед. Предупредив Алика о гостях, девушка отправилась погулять с Настей. Дождя, слава Богу, не было, и они просто тихо побродили по дорожкам поселка.

Мелихов, кажется, с утра тренировался. Ленка чувствовала – он снова не уделяет должного внимания подготовке. Права вмешиваться девушка теперь не имела, но не переживать всё равно не могла.

Вообще-то, она чувствовала себя здесь несколько странно. Снова в этом доме, в котором с ней столько всего случилось. Рядом с человеком, с которым её связывают непонятные, сложные отношения. Достаточно вспомнить, как он согревал её недавно, больную, под своим одеялом, или как они разбирались с его бывшей женой. А сейчас он снова ведёт себя так, словно ничего и никогда не происходило – спокойно и апатично. Почти не разговаривает, не злится и не вмешивается в общение с Настей. Куда-то уезжал в пятницу, кажется, к Гурьковым, но ничего никому не доложил. Словно Ленка – по-прежнему его работник, только изменила сферу деятельности.

Алик приготовил прекрасный обед. Игорь переоделся после тренировки и уселся перед телевизором в ожидании гостей. А Настёна то и дело подбегала к окну. Наконец, в домофон позвонили, охранник открыл, и произошла историческая встреча знаменитого артиста с не менее знаменитым боксёром.

Пока они здоровались и знакомились, девушка с интересом рассматривала Брюсова. Она не считала себя падкой на громкие имена, но настоящий талант всегда вызывал у неё уважение. Актёр выглядел очень внушительно, хотя и не столь ярко, как в кино. Его взгляд выдавал человека, отлично знающего себе цену.

Но через секунду Брюсов улыбнулся – а улыбка у него и в жизни оказалась необыкновенно обаятельная, и сразу стал простым и симпатичным. Интересно, что Ирина вела себя в его присутствии как-то иначе. С её лица не сходило ироничное выражение, словно она попала в казусную ситуацию. Зато дети совершенно не боялись выражать свой восторг и сразу подняли радостный гвалт.

С первых же слов актёр взял с Ленкой ласковый, почти родственный тон, и у девушки возникло впечатление, что она знает его давным-давно. Светка, увидев, кто к ним пришёл, выпучила глаза, и, вместо того, чтобы подавать на стол, подлетела к Брюсову за автографом. Тот сразу принял снисходительный вид и, подписывая ей какой-то журнал, заметил пренебрежительно:

– В первый раз даю автограф на чужих фотографиях – уж запаситесь моей, что ли?

Но Смалькова бросила на него такой насмешливый взгляд, что Александр сразу же сменил интонацию:

– Или уж накормите тогда побыстрее, – широко улыбнулся он, давая понять, что пошутил.

За столом он нахваливал повара, а после обеда, усадив на одно колено Настёну, на другое – Кирилла, заявил:

– Игорь, признаюсь, ты – воплощение моей детской мечты. Я ведь тоже хотел стать чемпионом, кикбоксингом занимался. А вот не сложилось. В первый же раз, как вышел в ринг, лет в тринадцать, получил по носу и отпраздновал труса.

– Ну и слава Богу, – буркнула Ира. – Ой, прости, конечно, Игорь… Только я Кирюшку в бокс не отдам.

– И правильно сделаешь, – серьёзно ответил Мелихов.

Ленка с радостью заметила, что гости ему по нраву – особенно Александр. Мужчины сразу перешли на «ты».

– Если бы не дети, никогда бы не пересеклись, – усмехнулся Саша. – Разные тусовки, да?

– Да я вообще не хожу по тусовкам, – заметил Мелихов.

– Мы тоже! – кивнула Ирина. – Ну разве что на премьеры.

– А ещё я хочу вот такую девочку! – Брюсов подбросил Настю на коленках и уставился на жену, – Ир! Ты меня слышишь?

Смалькова бросила на него косой взгляд:

– Не-а, не слышу.

– Ничего, вечером объясню ещё раз, – лукаво пообещал муж. – Кирюш, закажем у мамы сестрёнку? Как у Ромки Старкова?

– Как у Ромки – не хочу, – заявил мальчик. – Она только орёт голая, а как с ней играть?

– Лен, представляешь! – пожаловалась Ирина. – Сам хочет бросить нас на полгода… Съёмки у него на Кавказе зимой, видишь ли. А ещё девочку ему подавай!

– Правильно, до января надо успеть – чтобы не сбежала, как только уеду, – на полном серьёзе ответил Брюсов. – Знала бы ты, Лена, сколько я за ней бегал…

– Молчал бы лучше! – снова отбрила жена. – Нечего пудрить людям мозги. А то напишу новый сценарий и дам тебе роль бегуна… на длинные дистанции.

– Ой, напиши, Ириш! – обрадовался актёр. – Мне как раз надо пару килограммов сбросить.

Ленке нравились их словесные перепалки: молодожены язвили, подкалывали друг друга, особенно остроумно получалось у Иры – девушка просто не узнавала свою подругу.

– А вы у Игоря спросите, – улыбнулась Ленка, которая так и не смогла «тыкать» Брюсову, хотя он и настаивал, – он может за неделю целых пять килограмм согнать или набрать.

– За два дня, а не за неделю, – поправил Мелихов.

– Если я буду так сгонять, боюсь, сразу сдохну, – покачал головой Александр. – Вот малышня столько движений в минуту делает – взрослый бы давно упал!

Актер с нежностью смотрел на Кирюшку, который, на Ленкин взгляд, заслуживал сейчас скорее хорошенького шлепка – он принялся раскачивать любимый цветок Мелихова, прячась от Насти за огромным горшком. И, действительно, схлопотал – только от матери.

Ленка с любопытством наблюдала, как Брюсов относится к пасынку – казалось, и родного сына нельзя любить больше. Мальчик регулярно влезал в разговор, приставая к отчиму, а тот умудрялся отвечать на самые глупые вопросы и ни разу не выразил недовольства. Зато Ирина не выдержала и принялась ругаться – мол, не давай детям перебивать, пусть сами играют.

Тогда они принялись носиться по квартире, и Ленке стоило немалых трудов направлять их бурную деятельность. Первый раз пришлось извлекать их из тренажёрного зала – Кирюшка залез высоко на лестницу, а спрыгнуть боялся. Второй – вытирать с ковра пролитый Настей сок. Пострадала и Светка, которую практически сбили с ног.

– Выйду с ними на улицу, – не выдержала Ленка. – А то весь дом разнесут. У нас во дворе есть качели и горка.

– Я с тобой! – мигом поддержала Смалькова. – Пусть мужчины без нас пообщаются.

***

Дети получили пространство для беготни, а они с Ирой смогли, наконец, поболтать наедине. Ленка ещё в начале вечера поняла – подруга хочет ей что-то сказать.

– Лен… Ты только не переживай. Думаю, лучше я тебе покажу, чем случайно узнаешь. Хотя бы поймёшь, если что, откуда ноги растут. Просто я была в подобной ситуации – все вокруг в курсе, а я – нет.

В глазах у Ирины появилось сочувствие. Она протянула девушке газету.

«Загляни за кулисы», – прочла название Ленка. Внутри у неё похолодело от недобрых предчувствий.

– Что за издание? Никогда не видала.

– Вот-вот… Я тоже раньше не видела, но пришлось познакомиться, – усмехнулась Смалькова. – Оказывается, довольно популярная газетка.

– Там про актёров?

– Не только. Все светские сплетни. Вот здесь. Читай, но без нервов.

Держа газету дрожащими руками, девушка погрузилась в текст:

«Недавно любители профессионального бокса могли насладиться эффектным зрелищем – сенсационный бой за пояс чемпиона мира провел известный русский боксёр Игорь Мелихов по прозвищу «Silver Dragon». Его соперником стал зловещий мексиканец Будрес. Мелихов отправил соперника в нокаут в шестом раунде.

Победа досталась ему нелегко – незадолго до этого Игорь пережил тяжёлый развод с женой, красавицей-моделью Ольгой Волоковой. Во время телетрансляции многие заметили, как камера выхватывает лицо девушки из штаба Мелихова. А после победы Игорь, забыв про чемпионский пояс и друзей, бросился разделять свою радость именно с Еленой – так зовут новую избранницу Дракона.

В эксклюзивном интервью нашему специальному корреспонденту, взятому у Мелихова через несколько дней, чемпион откровенно признался, что испытывает к девушке глубокие чувства и даже бросил ради неё свою предыдущую пассию – светскую леди Викторию Журавскую. В отличие от прежних любовниц и жён Елена не имеет никакого отношения к миру спорта, моды или шоубизнеса, она – студентка, будущий юрист. Удивительно, но чемпиона абсолютно не смущали ни разница в образе жизни, ни даже существенный физический недостаток любимой: у Елены – врождённая хромота, она инвалид второй группы.

Мелихов даже планировал оплатить девушке операцию, но по сведению из достоверных источников стало известно, что влюблённые неожиданно расстались. Несчастного чемпиона снова поджидало разочарование – оказывается, девушка лишь использовала пылкую страсть спортсмена для достижения собственных, весьма прагматичных целей».

Строчки прыгали, буквы мелькали… А сквозь них только одно: за что ей ещё эта мерзость?

– Связалась со знаменитостью – будь готова к подобным вещам, – вздохнула Ирина.

– Я с ним не связывалась… – тихо сказала Ленка, а потом чуть не закричала:

– Это неправда! Между нами ничего… я никогда…

– Успокойся, пожалуйста, Лен! Ну, Леночка… Вот я так и знала, что ты так реагировать будешь!

– Я не взяла бы у него ни рубля! И ничего он ко мне не испытывал!

– Лен… Забудь об этом. Вот послушай – мы уже говорили с Сашкой насчет твоей операции. Деньги найдём…

– Нет, – замотала головой девушка, – нет, никакой операции не будет… Спасибо вам.

– Почему не будет?

Ленка замялась. Ей не хотелось рассказывать всё, как есть. Не хотелось жалости в глазах Ирины, не хотелось оглашать окончательный приговор. Пока другие не знают – она и сама ощущает себя иначе.

– Ну… Врач сказал, надо подождать. Какие-то анализы пока не в порядке.

– А, ну это сути дела не меняет. Скажешь, когда понадобится, и всё.

– Ира… Ир, как мне быть? Вдруг это прочтут… родители, друзья?

– Никак не быть! – твёрдо сказала подруга. – Держи голову выше и знай сама, как всё на самом деле. А пока забудь. И давай вернёмся – что-то прохладно становится.

– А Мелихов? Он не видел? Ему надо показывать, как ты считаешь?

Девушка не представляла, как теперь смотреть Игорю в глаза.

– Я бы показала, – посоветовала Смалькова. – Предупреждён – значит вооружён. Вдруг кто-то ляпнет?

– Да мне-то ещё ладно… – вдруг сообразила Ленка, – а вот ему каково? Связали его имя… не пойми с кем. Такое унижение, у него столько друзей… Небось, сто раз пожалеет, что меня на работу взял.

– Вот ещё! Нечего о его чувствах заботиться, пусть сам думает, а ты ни в чём не виновата! Пошли. Газету забери – если захочешь, покажешь, когда мы уйдём. И сделай нормальное лицо!

– Постараюсь…

– Кстати… Хотела спросить, как тебе Сашка? – неожиданно смущённо поинтересовалась Ирина.

– Он замечательный! – искренне выпалила девушка. – Как же он любит тебя – невооружённым взглядом видно. И какой умница, что выбрал себе такую женщину! Повезло тебе с ним, это точно! А ему с тобой – ещё больше.

– Да? – сделала непонятную гримаску подруга. – А для меня любить Брюсова – это постоянный страх.

– Страх потери? – понимающе спросила Ленка.

– Нет. То есть, и это тоже. Просто я боюсь, что он сделает что-то такое… чего я не смогу простить.

Смалькова вдруг резко отвернулась и принялась звать детей:

– Кирилл, Настя! Ну-ка, быстро сюда – мы идём домой.

***

Они с Брюсовым быстро нашли общий язык. Потрепались о разных странах, об автомобилях – Александр тоже любил навороченные мощные джипы и оказался в них большой спец, обсудили плюсы и минусы той или иной тачки. Короче, нормальный мужской разговор.

Игорь старался не злоупотреблять спиртным. Он выпил совсем чуть-чуть – достаточно для того, чтобы немного расслабиться. На душе стало теплее – приятные гости, непринужденная беседа. Ленка здесь, рядом, хозяйкой в его доме, Настя – весёлая и здоровая… Может, всё как-то и наладится?

Брюсов, в отличие от Игоря, себя не ограничивал, поэтому его неплохо развезло. И тут актер сделал непростительную ошибку. В очередной раз громко радуясь знакомству, которому, разумеется, предстояло перерасти в крепкую дружбу, Сашка заявил, несколько иначе повторив свою мысль:

– Нет, классно, что жены подружились! А то бы не встретились!

– Она мне не жена, – быстро ответил Мелихов, сразу трезвея.

– Блин! – Брюсов поморщился и досадливо потёр лоб. – Вот кретин! Ирка меня теперь убьёт – предупреждала ведь!

– Нормально, я уже привык, – усмехнулся Игорь. – И что же сказала Ира?

– Да… ничего, – ещё больше смутился актер, – что тёмный лес там у вас…

Мелихов даже не разозлился. Он сидел, подперев кулаками голову, и рассматривал свои ботинки. Его не сильно волновало сейчас, что думают обо всем этом Брюсовы. И он не собирался заводить длинные объяснения, что Лена у него просто работает – то в одной, то в другой ипостаси.

– Игорь… – не выдержал молчания опростоволосившийся гость. – Ты только не сердись, брат! Но я по-простому спрошу: может, помощь нужна?

– Какая? – поднял тяжёлый взгляд Мелихов.

Александр помолчал, подыскивая слова. А потом вдруг сказал негромко:

– Может, глупо, мы с тобой первый день знакомы… Но… Я ведь Ирку чуть не потерял тогда… пять лет назад. И вот что тебе скажу. Встречаются нам женщины… разные. На иную посмотришь: с ней – отлично, а без неё – ещё лучше. А появляется одна такая, которая… всё в тебе переворачивает. Как только понял, распознал – держи и не отпускай. Иначе всю жизнь себе не простишь.

– Давай закроем тему, – резко ответил Игорь.

– Ну да… несу тут… Сам не знаю, к чему. Не в кассу, наверное… Прости.

– Ладно, проехали. А… почему пять лет назад? – неожиданно решился спросить Игорь. – Ленка говорила, вы недавно поженились, и Кирюшка – не твой сын.

– Мой! – брови у Брюсова упрямо сдвинулись. – Я его… выстрадал. Всю Иркину беременность внушал себе, что он мой. Иначе жить не получалось.

Мелихов удивлённо посмотрел на него, но не стал выспрашивать, что там за история. У него и своих бед хватало.

Очень кстати, прерывая неловкую паузу, вернулись женщины. Игорь заметил, что при виде жены глаза у Брюсова заблестели и стали чуть виноватыми, словно у человека, которому досталось нечто дорогое не по заслугам, а по счастливой случайности. Мелихов долил свою и его рюмки.

– Ты пьёшь? – внезапно обратилась к нему Ленка. – Тебе разве можно?

Ах, она снова решила заняться его воспитанием… Опоздала, девочка!

– Новый менеджер не видит, а ты с себя обязанности сняла, – ехидно ответил Игорь.

Ленка нахмурилась, но настаивать не стала.

– Дело твоё, – сказала она и отвернулась.

Ира, разряжая обстановку, принялась рассказывать о любимой поклоннице Брюсова. Смешно подкалывая мужа, она поведала о дамочке с огромным бюстом, которая звонит каждый день им домой и не хуже родной матери следит за душевным и физическим здоровьём актёра. Допрашивает Иру, кормила ли она его ужином, и предлагает привезти пирожки.

– А зачем же ты ей отвечаешь? – смеялся вместе со всеми Саша.

– Ну, а как же? Она ведь прекрасно знает – готовить я ненавижу. Так пусть пирожки тащит, я не против.

– Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, – глубокомысленно внесла свою лепту в разговор Светка, расставляя кофейные чашки. – Не боитесь, что уведут?

– Чтобы пообедать, не обязательно жениться на поваре, – поспешил ответить Брюсов.

– А если серьёзно, – задумчиво произнесла Смалькова, – сначала, конечно, зло брало, что она лезет к нам. А потом думаю: ведь в этом вся её жизнь – чувствовать себя нужной великому человеку. Жалко стало. К тому же она самая безобидная из Сашкиных поклонниц. Да и остальных разгоняет, как тучи перед парадом.

– По принципу – ни себе, ни людям, – засмеялся Мелихов.

– Ага. Свято за его репутацией следит – если что, сразу мне доложит, – прищурилась Ирина.

– Вот уж не надейся! – отрезал актер. – Повода сбежать тебе не дам. Можешь хоть сто агентов на хвост посадить.

– Зачем? – серьёзно сказала та. – Ты приходишь домой, а я уже и так всё про тебя знаю. Даже по тому, как молчишь. Как у тебя день прошёл, с кем поругался…

Сашка посмотрел на неё как-то странно, а потом встал, подошел и обнял.

– Я люблю тебя, – сказал он.

Не на показ. А так, словно в комнате никого, кроме них, не было.

***

Гостей проводили до дома, Александр ещё долго и увлечённо показывал Мелихову свою машину, а женщины снисходительно наблюдали за детскими играми мужчин. Но настоящим детям пора было спать, и все нехотя разошлись.

– Ну, как тебе Брюсовы? – спросила Ленка, пока они шли обратно по улице.

– Сашка – отличный мужик, – ответил Игорь.

– А Ира?

– Ира… – Мелихов пожал плечами, – Ира тоже, конечно, симпатичная женщина. Умная.

– Разве она тебе не понравилась? – удивилась девушка.

– Нет, понравилась, ещё в первый раз. Она человек многослойный, с начинкой. Но слишком уж Брюсов от неё зависит. По-моему, нельзя так зацикливаться на женщине, – глубокомысленно заметил Игорь.

– Разве он зацикливается? Просто любит, – негромко сказала Ленка.

– Нельзя так трястись – уйдёт, убежит… От кого уйдёт? От таких мужиков не уходят, это они могут бросить. В конце концов – скатертью дорога!

Они уже были возле калитки. Девушка не отвечала, а слегка принявший Мелихов продолжал развивать больную тему.

– Прикинь, Брюсов маниакально считает мальчишку своим сыном. То есть знает, что он не его, но аж перекосился весь, когда я про это сказал. Там какая-то странная история, я не стал вникать.

– Если любит Ирину, то и мальчик ему родной, – пожала плечами Ленка.

Для неё это было ясно, как день. Словно в доказательство её слов, уставшая, набегавшаяся за день Настя подбежала к ней и обхватила обеими руками:

– Мамочка! А Кирюша ещё придет?

Девушка испуганно глянула на Мелихова, но тот промолчал, словно не расслышал.

Дома он сразу же врубил телевизор и словно отключился от них. Ленка медлила. Она мучительно раздумывала, как показать Игорю газету.

– Идите спать, – буркнул он.

Поднял глаза и сразу что-то заметил:

– Что с тобой? Правительственное сообщение?

– Почти угадал.

– Ну, так не тяни! – нахмурился он.

Девушка только молча протянула ему статью. Мелихов быстро пробежал её глазами, криво усмехнулся и отшвырнул газету в сторону.

– Твою мать… – выругался он. – Спасибо тебе, Саша.

– При чём тут Брюсов? – не поняла Ленка.

– Да не Брюсов… – он погрузился в себя, словно не замечая её. – Нет, можно вообще кому-нибудь верить на этом свете? Друзья, б…

– Игорь, – не выдержала девушка. – Игорь, прости меня… Что так подставила.

– Ты-то в чём виновата? – он уставился на неё своим непонятным взглядом.

– Может, написать опровержение? Или подать в суд? Или не стоит привлекать ещё большее внимание?

Она понимала – Мелихову сейчас гораздо хуже, чем ей, для него престиж и мнение окружающих значат гораздо больше.

– О чём опровержение? – усмехнулся Игорь, продолжая смотреть на неё в упор. – Ну, давай, давай, рассказывай, о чём?

Он словно издевался сейчас – то ли над самим собой, то ли над собеседницей.

– О том, что я тебе никто, – твердо сказала Ленка, не опуская глаз, – о том, что никаких чувств ко мне ты испытывать не можешь. И ничего не собирался мне оплачивать. А я бы ничего у тебя не взяла!

Последнее можно было и не говорить, но ведь её тоже сильно задело содержание статьи. Пусть Мелихов знает – она никогда и ни в чём не собиралась его использовать!

А Игорь тихонько рассмеялся себе под нос – словно злорадствовал. Девушка никак не могла понять его реакцию. И вообще – давал ли он это интервью? И если давал – как его слова умудрились так переврать?

– Этот журналист, твой приятель… Ты ведь на него думаешь? – не удержалась она от вопроса. – Откуда ноги-то растут?

– Сейчас выясним, – с плохо скрываемым бешенством ответил Мелихов.

Он уже набирал номер.

– Здравствуй, Санёк, – произнёс Игорь, вложив в голос максимум сарказма. – Не догадываешься, зачем звоню? Ага, интервью хочу тебе дать. Экслюзив. Правда, мне ещё за прошлое гонорар положен. Гони бабки, Саня.

***

– Гош, Гош, не горячись, ты только послушай… – раздался в трубке взволнованный голос приятеля. – Я не торгую информацией о друзьях, так получилось. Ты поделился со мной, а я, идиот, просто, в обычном разговоре, посетовал, пожалел – так, мол, и так, не везёт Игорехе…

– Ох ты, какой жалостливый, посетовал он! А Ленку зачем грязью облил, скотина? С чего ты взял, что ей нужны мои деньги? Уж хоть бы не сочинял тогда!

– Ну, прости ты меня, кретина! Я ведь ничего такого не говорил… Понятия не имею, откуда они взяли… Игорь, Игорь, поверь… я очень ценю твою дружбу, твою откровенность.

– Угу… Дёшево ценишь. Больше я с тобой откровенничать не собираюсь. И здороваться тоже. Так что лучше не подходи, уловил?

Мелихов бросил трубку и ещё несколько секунд пытался остыть от гнева. Потом перевёл взгляд на девушку и очнулся. В глазах у неё, кроме сочувствия, ясно читалось недоумение. Ну, разумеется… Игорь сейчас практически признался при ней, что такой разговор был. И наврал-то этот козёл только в одном – обвинив Ленку в корыстности.

– Откуда он всё это взял?! – принялся выкручиваться Мелихов, приходя в себя. – Ему бы не статейки, романы писать…

– Оттуда же, откуда и все, – голос её стал усталым и безразличным, – из трансляции…

До чего абсурдная ситуация! Оба сейчас отрицают очевидное. Разговаривают так, словно их объятья в тот день на глазах у всего стадиона – художественный вымысел, а не реальный факт. Но ведь это было, было! Нет, он снова ничего не понимает…

– Пойду Настю укладывать, совсем устала девочка, – Ленка погладила по голове малышку, которая, и правда, уже лежала у неё на коленках и смотрела осоловевшими глазками.

Они ушли, а Игорь все ещё сидел, пытаясь успокоиться. Грязная газетенка валялась у него под ногами. Журналистов этих он ненавидел ещё со времен своего развода с Ольгой. Гадёныши… Чужие страдания для них – только способ срубить бабла. Накатают такую вот пошлость, и плевать им, каково после этого человеку! Что думают сейчас, к примеру, Ленкины родители? Не примчатся ли сюда забирать дочку? А его собственная мать – снова устроит разборку? Вдруг заявится и оскорбит Ленку?

Мелихов брезгливо, двумя пальцами поднял газетку и посмотрел на дату – позавчерашняя. Может, и пройдёт мимо – не все увидят. Собственно, ему уже плевать. Самым болезненным для него стало унизительное сообщение, что Ленка его бросила. Будь они сейчас вместе – посмеялись бы, да и всё…

А откуда у девушки появилась статья? «Ира дала, больше некому!» – осенило его. Значит, разговаривая с ними сегодня, Брюсовы всё знали и гадали: правда-не правда. Да и трансляцию, разумеется, видели. «Тёмный лес там у вас…» – сказал актёр. Чья бы корова мычала!

И как же теперь выбираться из этого леса? Дорожка-то потерялась… Запуталась. Сплошной бурелом. Сашка предлагал помощь… Нет, никто не поможет, не подскажет. Ни с кем нельзя откровенничать, никому нельзя доверять. И обратно – не повернёшь. Поздно.

Для чего Серый остановил тогда на бульваре машину? Как было бы сейчас спокойно, привычно жить, по крайней мере, зная, куда идешь, что делаешь и почему…

Боже… Как страшно представить, что Серый бы её не остановил…

Раунд одиннадцатый

В понедельник рано утром Мелихов отправился на базу. Накануне приехала няня, и сейчас, пока Настя ещё спала, они с Ленкой завтракали вдвоём за маленьким столиком. Вера, как обычно, о чем-то рассказывала – где какие распродажи и скидки, почём стала осенью картошка, и как подорожал сахарный песок. Девушка только привычно кивала. А сама, конечно, думала об Игоре.

Всё воскресенье они почти не разговаривали, Мелихов ходил мрачный, чем-то недовольный, наверное, всё ещё под впечатлением от статьи. Ленка понимала, что Игорю должно быть не слишком комфортно общаться с той, которую приписали ему в любовницы. Однако он постоянно находился где-то рядом, чуть ли не за спиной – Ленка то и дело ловила на себе его испытующий взгляд. К середине дня она точно знала – стоит ей повернуть голову, и она встретится глазами с Мелиховым. Правда, он сразу же отворачивался.

Стоило девушке пойти с Настей в сад побросать мячик – Мелихов тоже выходил на улицу и принимался гулять по дорожкам. Занимались ли они в гостиной – усаживался смотреть телевизор, хотя и в комнате, и в спальне стояло ещё по одному. Шли в детскую – через пять минут Игорь оказывался и там. Проверял, что ли, как Ленка обращается с ребёнком?

В итоге даже Настёна начала раздражаться. «Пап! Ну дай нам поиграть!» – взмолилась она после обеда. «Играйте, я вам не мешаю!» – сразу же рассердился отец. А вечером, когда девочка снова, не обращая внимания на Ленкин предупредительный взгляд, попросила его выйти из детской – устроил совсем безобразную сцену ревности и довёл дочь до слез глупыми попрёками, очень напоминая саму Настёну всего пару месяцев назад. «Ах, я тебе не нужен, вот завтра уеду – обрадуешься…» Даже Ленка не выдержала:

– Игорь, пожалуйста… Она же ребёнок!

Кажется, он собирался ответить что-то грубое, но всё-таки в последний момент сдержался и ушёл, хлопнув дверью. А Ленка ещё долго читала малышке нотацию, что нельзя обижать папу. Всё это было очень плохо. Она и сама видела, что гораздо ближе девочке, чем родной отец, и чувствовала себя виноватой.

Сегодня же, когда Игорь уехал, в доме стало непривычно тихо и одиноко. Но Ленка даже почувствовала странное облегчение. По крайней мере, стало спокойнее… Она не понимала его поведения, и это нервировало. А главное, у неё по-прежнему не получалось оставаться к нему безразличной. Стоило посмотреть на Мелихова, как Ленка вспоминала, как он обнимал и целовал её когда-то. Да, она любила его, с каждым днем всё сильнее. Любила, боялась за него и утешала себя тем, что в лагере за ним будет наблюдать настоящий менеджер, что подготовкой Мелихова теперь занимаются профессионалы.

…День прошёл очень мирно – в играх и занятиях с Настей. Игорь, желая приучить ребёнка к собственному дому и подготовить к расставанию с Ленкой, похоже, сделал что-то неправильно, потому что малышка с каждым днем только сильнее привязывалась к девушке. Да и сама она с трудом представляла, как сможет уехать отсюда и бросить Настёну.

После обеда они долго гуляли по янтарным аллеям поселка. Олег Павлович (так уважительно звали нового охранника домашние) шёл вслед за ними. Это был лысоватый мужчина лет сорока пяти, молчаливый, загадочный, скрупулезно исполняющий свой долг. Девушке он не мешал – общения неразговорчивый телохранитель не требовал, и Ленка могла от души наслаждаться тишиной. Настя собирала по обочинам кленовые листочки и вручала ему, чтобы берёг её ярко-красный букет. Олег Павлович только скупо улыбался, сохраняя спокойную сосредоточенность.

Погода стояла ясная, прохладная, но солнечная. Коттеджный поселок наполовину опустел: многие жители возвратились в московские квартиры, дети отправились в садики и школы, студенты – в институт. Безумная красота опадающих листьев, как всегда, завораживала девушку. Ни в одном явлении природы не было для неё такого сакрального смысла, как в осени – чудо, вызванное печалью, предчувствие гибели, заставляющее искать яркие краски в каждой минуте существования.

Ленка чувствовала себя почти счастливой эти три дня, живя в доме Игоря, греясь в любви Настёны. И сегодня ей тоже было хорошо и комфортно. Она знала – шеф работает, другой женщины с ним нет, не похоже, чтобы он взял туда Вику, Виктор объяснил – там очень строгий режим. Нервы успокоились, и, забыв свои метания, девушка уже в нетерпении ждала, когда Игорь вернётся. Она, конечно, не станет смотреть в его сторону… а просто будет чувствовать его рядом. Оказалось, теперь ей достаточно и этого.

Но Мелихов не приехал. Он только отзвонился после ужина и сообщил, что возвращаться домой каждый день, как он планировал, не получится. Менеджер категорически запретил кататься туда-обратно: первая тренировка начиналась ещё засветло. Ленка с трудом скрыла разочарование. Игорь тоже говорил раздражённым голосом, а под конец сварливо добавил: «Впрочем, скучать без меня вы не будете». Девушка даже не стала это опровергать – всё равно бесполезно. Мелихов ведёт себя как капризный ребёнок, но какое ей до этого дело? Пусть его воспитывает кто-нибудь другой – она давно сняла с себя эти полномочия.

К слову сказать, Вики не было заметно даже на горизонте. За те три дня, что Ленка провела бок о бок с Игорем, она не слышала ни единого телефонного звонка от его любовницы. Может, Светка и не соврала, что Виктории дали отставку? А может, всё дело в пресловутой статье… К счастью, Ленкиным родителям её никто не показал, что было удивительно, потому что и Юлька, и Лерка позвонили и поделились своими восторгами: теперь их было бесполезно в чем-либо разубеждать. Обе были уверены, что Ленка становится знаменитостью, а на остальное не обратили никакого внимания.

Утром во вторник, как и договаривались, приехал логопед. Врач поинтересовался, где хозяин, а услышав, что Мелихова нет, сразу повеселел и согласился выпить чашечку чая после занятий. Ленка боялась, что он снова примется за расспросы, но разговор шёл только о Насте и о погоде. Девушку логопед расхваливал, называя её прирождённым воспитателем, и рассуждал о том, какое важное значение она играет в жизни ребёнка. Наверное, в чём-то он был прав, но никаких особых заслуг Ленка за собой не признавала. Разве это не естественно – дарить любовь одинокой девочке, которая так в ней нуждается? В чём тут подвиг, если Ленка сама получает от этого куда больше, чем отдаёт?

Доктор уехал, а она осталась в приподнятом настроении. Телефонный звонок на мобильник заставил её вздрогнуть, но никаких нехороших предчувствий не было. Девушка надеялась, что это снова Игорь. Но звонил отец. Она неохотно подняла трубку. Ленка теперь постоянно опасалась, что кто-нибудь покажет ему статью.

Однако папа произнёс всего несколько слов:

– Лен. Бабушка умерла.

Ещё ничего не понимая, девушка молчала.

– Мама поехала в больницу… – продолжал он.

– Как… Когда? – только и смогла выговорить Ленка.

– В одиннадцать вечера, этой ночью. Сосед вызвал скорую, приехали быстро, но не довезли.

– Господи… – выдохнула девушка. – Господи… Почему ты только сейчас говоришь?

– Мы сами не сразу узнали. Этот придурок даже не позвонил, продолжил квасить. Потом долго искали больницу, в которую… Да не нужны тебе эти подробности!

– Я сейчас приеду! Как там мама? Пап, я не могу прямо сейчас… Настю боюсь оставить! Что же мне делать?

Она заметалась с трубкой по комнате.

– Да куда теперь спешить? – вздохнул отец. – В четверг похороны, тогда и приедешь. Маме пока не звони, она никак в себя не придёт, с ней Лера поехала. Я с работы отпросился, встречу их. Созвонимся…

Ленка положила трубку. Наверное, надо было заплакать, но в горле стоял ком. Она не могла осознать: как это – бабушки больше нет? Почему она ничего не почувствовала сегодня? Казалось, что стоит куда-то поехать, что-то сделать, и всё можно изменить. Может, просто набрать бабулин номер – и она ответит? Она ведь так быстро научилась пользоваться мобильником – родители очень боялись, что она уйдёт в магазин и заблудится, и купили аппарат с самым крупным экранчиком. Собирались взять её к себе, да всё откладывали переезд…

А когда же Ленка в последний раз видела бабушку? Ну, как же, когда ходили с Мелиховым в театр! С тех пор всё было как-то недосуг – сначала бой, потом Настя, потом Ленка заболела, вот и сейчас уехала, не навестив. И теперь больше никогда-никогда не сможет это исправить.

Почему, почему она не заставила себя – ведь можно было найти время?! Время… Мистическая вещь. Время, которое можно потрогать руками вот здесь, сейчас, и – упущенное, проскользнувшее между пальцев, то, которое не вытянешь назад никакими путями. Ленка вспомнила, как бабуля ругалась за дорогие продукты, которые они с Игорем выбрали в супермаркете, а потом так благодарно поцеловала её на прощание: «Спасибо, Леночка…» и ещё шепнула слишком громко: «Какой интересный мужчина! Приезжайте почаще…» В голове мелькали картинки из прошлого – они с бабушкой вдвоём на даче отбиваются от собаки… Бабуля покупает конфеты в сельпо, но внучка такие не любит, они с вафельной прослойкой, и бабушка расстраивается – не угодила. Ленка приезжает с подготовительных курсов, и устало вздыхает: прежде, чем раздеться и умыться, надо позвонить бабуле – иначе упрямица не ляжет спать… Обычные картинки из обычной жизни. Любовь, которой Ленка почти не замечала.

Рыданья сдавили ей горло. Она бросилась ничком на диван, захлебываясь слезами. Настёна сразу же кинулась к ней:

– Мамочка, ты что? Почему ты плачешь?

Ленка села, пытаясь справиться со спазмом, и прижала к себе девочку.

– У меня бабушка умерла, – жалобно сказала она.

А слезы всё лились и лились по щекам. На шум появились Светка и няня – они перебирали в столовой посуду.

– Сколько ей лет-то хоть было? – сочувственно поинтересовалась горничная.

– Восемьдесят… три… четыре, не помню…

– Ну, ми-и-илая, – протянула Вера, – дай Бог нам с тобою дожить… Да чтобы детки и внуки были, которые похоро-онют.

– Да, конечно… – вытирала лицо Ленка. – Просто… неожиданно очень. Она не болела, ходила сама, вот только всё забывать начала…

– Когда похороны?

– В четверг.

– А как же Настя? – забеспокоилась няня. – Мы тут со Светочкой вдвоём останемся? Боюсь, Игорёчек будет против…

– Не знаю, что делать… Я не могу не проститься, понимаете?

– Пусть маман его приезжает! – посоветовала горничная. – А то только в гости и наведывается.

– Я попрошу Игоря, – согласилась Ленка.

Беспокоить Мелихова днем она не стала – вдруг на тренировке? Вечером он позвонил сам и привычно спросил: «Ну, как там у вас?»

– Игорь… Мне надо отпроситься у тебя на четверг…

– А в чём дело? – сразу насторожился он.

– У меня умерла бабуля… – девушка с трудом подавила новый приступ рыданий.

Мелихов, кажется, растерялся. Видимо, не знал, как правильно выражать сочувствие.

– Я приеду к тебе сегодня, – вымолвил он. – И пошли они все в задницу…

Ленка совсем не ожидала такого участия.

– Нет, Игорь, спасибо, для чего? – ответила она. – Мне в четверг надо…

– Днём не получится, – с досадой проговорил он. – У меня всё расписано. А на Верку оставлять Настю страшно. Ладно, придумаем что-нибудь.

– Может, попросишь свою маму? – нерешительно начала девушка. – Я ведь в тот же день вернусь. Уеду очень рано, к девяти надо быть в Москве.

– О, кей, попрошу мать, чтобы приехала завтра вечером.

– Спасибо тебе!

– Да за что? – с досадой проговорил Мелихов. – Ладно, всё, давай… Держись там.

– Угу…

Она положила трубку и вспомнила вдруг, что уже две недели не видела Белозерцева. После того памятного визита парень несколько раз звонил, но не приезжал – он был сильно загружен на новой работе, а Ленка и сама не жаждала новых встреч.

А узнав, что она снова в Жаворонках, Серега и вовсе пропал. Всё, как обычно – вспоминаешь про человека, только когда тебе плохо. А ведь Белозерцев – настоящий, верный друг. Если бы только он мог забыть про свои притязания и общаться с ней, как раньше!

Девушка не стала ему звонить. Серегу всё равно здесь не примут. Да и чем он теперь поможет?

***

Игорь выполнил своё обещание – в среду вечером приехала Валентина Михайловна. Такси для неё Ленке пришлось заказывать самой – мать привыкла, что её привозят и отвозят. Она поздоровалась с девушкой, но от прежней доброжелательности не осталось и следа. Во время ужина царило гробовое молчание, обе обращались исключительно к Насте и не смотрели друг на друга.

Но вопрос надо было решать, поэтому после чая Ленка произнесла:

– Я завтра в семь утра уеду. Если гулять пойдёте, наденьте, пожалуйста, Насте красную куртку – она потеплее, и плотную шапочку. Вера всё знает и покажет. И пусть Настя по лужам не топает – ботинки вчера немного промокли, надо будет подошву потом проверить… В три приедет логопед. Занятие продолжается час, деньги я оставлю на комоде.

– Во сколько вернётесь? – соизволила спросить Валентина Михайловна.

– Постараюсь не задерживаться. Но сами понимаете – это не регулируется.

– Только обязательно сегодня! Не выношу спать не в своей постели.

– Конечно.

И ни слова соболезнования… Наверное, считает, что смерть старенькой бабушки – это просто досадная неприятность, непредвиденное беспокойство.

– Лена, – вдруг заговорила женщина, – мне надо поговорить с вами. Сейчас как раз подходящий момент, Игоря нет, и…

Девушка не считала момент таким уж подходящим, но, пожалуй, была даже рада, что Валентина Михайловна первая завела разговор. Не начинать же самой оправдываться – Ленка не сомневалась, что речь пойдёт о злополучной статье.

– Я слушаю вас.

– Лена, я – мать! – сообщила дама. – Когда-нибудь вы тоже будете на моём месте… наверное. Поймите, мне надо знать, что здесь происходит. Что у вас с Игорем?

– С Игорем у нас ничего нет! – эту фразу пора было приклеить себе на лоб, так часто за последнее время она произносилась.

– Уже нет? – уточнила мать.

– Вообще нет. Не было и не будет.

– Это радует, – Валентина Михайловна решила не уточнять подробностей. – А сколько он дал вам на операцию? Видите ли, интерес у меня отнюдь не праздный. Сейчас у Марины огромные трудности! Но Игорь отказался помочь сестре, зато активно помогает вам! Если вы человек с совестью, то…

– Я человек с совестью, – живо откликнулась Ленка и встала. – От Мелихова я получила только зарплату за два месяца и десять тысяч рублей Насте на логопеда. Никаким другим врачам он не платил. Не стоит верить всему, что пишут.

Она решила не вдаваться в подробности, что за август «взяла» с шефа одеждой, а не деньгами, дела это всё равно не меняет.

– Надеюсь, что так, – выражение лица у Валентины Михайловны было красноречивым – она не поверила. – Игорь ничего вам не должен, думаю, вы понимаете? И не принимаете его доброго отношения и сочувствия за… за… какие-либо обязательства.

Насчёт того, кто больше проявлял «доброе отношение и сочувствие» в нынешней ситуации, можно было бы и поспорить. Но ведь бабушка ещё не знает, что Настя почти целый месяц прожила неизвестно где, Бог знает у кого…

Ленка поморщилась – не стоит уподобляться этим людям. Пусть себе думает, что угодно, всё равно не поймёт, что с малышкой возились не из-за денег…

– Конечно, нет, – усмехнулась девушка. – В жизни никогда и никем не пользовалась. Спросили бы у Игоря – не пришлось бы так волноваться!

– Видите ли… Я с ним ещё не разговаривала… Но…

– Ну, так поговорите, наконец… Вы же – мать.

Ей вовсе не хотелось грубить, так получилось. Но Валентина Михайловна не нашлась, что ответить. Тема была закрыта, и Ленка повела Настю погулять перед сном, а заодно провести подготовительную беседу – как вести себя с бабушкой, чем заниматься и куда звонить, если что.

…Вечером Ленка заказала себе такси – в этот раз она предусмотрительно взяла с собой деньги. Рано утром она была в Москве.

Всё происходило долго и мучительно. Под конец все так умотались и замерзли, что после церемонии прощания только и думали, как быстрее попасть домой. У мамы было нервное, взвинченное состояние, но она, видимо, уже отплакалась. На обратном пути она долго и эмоционально обсуждала с родственниками какие-то проблемы – и старые, и новые, ведь встречались-то они крайне редко.

А Ленка пребывала в полном ступоре, почти ничего не ощущала, а во время отпевания думала только о том, как там Настя. Как и все, девушка подошла и поцеловала ледяной бабушкин лоб, не осознавая и не понимая, что это и есть её бабуля. Да нет, это совсем не она! Бабушка где-то здесь, совсем неподалёку, рядом, но только не в этом обшитом красной тканью ящике. Смотрит сейчас на свою внучку и сетует, как обычно: «Ленка! Опять вся шея голая! Запахнись, тебе говорят!» Бабулю уложили в платочке, в котором она, модница, в жизни никогда не ходила. Лицо у неё было обиженное, как у ребёнка. Столько родни, а умерла на руках у чужих людей … «Да ладно, ладно, знаю, все вы люди занятые, работаете… Говорила же, вот помру, тогда соберётесь!» – так и слышала девушка её нарочито ворчливый голос. Старческие, сморщенные, такие родные и такие чужие теперь руки лежали крест накрест поверх покрывала. Никогда больше этой рукой бабуля не погладит Ленку по щеке – мимоходом, словно стесняясь своего жеста, не желая напрашиваться на ответную ласку… Девушка почувствовала, как слёзы, которых, казалось, почти не осталось, вновь покатились ручьем.

Автобус привёз их в Кунцево – помянуть решили здесь, в привычной для бабушки обстановке, в её комнате. Выпили, немного отошли, начали вспомнить разные случаи из её жизни – и грустные, и курьёзные. Постепенно беседа утекла в сторону – расспросив друг друга о делах и здоровье, близкие и дальние родственники принялись обсуждать политику и решать глобальные мировые проблемы, почти забыв повод, по которому собрались.

Ленка больше отмалчивалась – на все расспросы только мямлила что-то про диплом. Родители предусмотрительно не хвастались необычным трудоустройством дочери, Лерка молчала, так что если кому из родни и попалась грязная газетёнка, никто бы не понял, что Ленка и героиня статьи – одно лицо. На кухне, куда девушка ушла помогать сестре, торчал шурин – он не любил умные разговоры. Поэтому и здесь неприятной темы не поднималось.

Девушка домывала тарелки, когда зазвонил телефон. Она показала Лерке мокрые руки, и та вытащила аппарат у неё из кармана.

– Какой-то Серёжа звонит, – сообщила сестра.

Белозерцев? Словно почувствовал что-то… Ленка прижала мобильник плечом.

– Привет… Я соскучился… – услышала она.

– Я тоже, – искренне ответила девушка.

– Что делаешь? Где Мелихов – далеко?

– Игорь на базе. А я в Москве…

Ленка объяснила ему, что находится на поминках, но до вечера должна вернуться в Жаворонки.

– Адрес давай, – приказал Серый.

– Зачем?

– Затем. Обратно тебя отвезу.

Отговорки приняты не были, и уже через час упрямый парень объявился в крохотной коммуналке, которая стала казаться после этого ещё меньше. Сосед, которого тоже пригласили за стол, опасливо поглядывал на нового гостя. Да и остальные смотрели с любопытством – ещё бы, к Ленке пришёл мужчина, к тому же такой габаритный! Отец сначала недовольно косился на Серого, но потом они выпили вместе и принялись увлечённо обсуждать российский спорт, а под конец разве что только не обнимались. Неизвестно почему папа быстро проникнулся к парню доверием. Сестра подмигнула Ленке и прошептала ей на ухо: «А у тебя, оказывается, богатый выбор! Правильно. Клин клином вышибают…»

Наконец, сосед, опрокинув для храбрости очередной стакан, решился задать давно мучавший его вопрос:

– А с жилплощадью-то что собираетесь делать?

В последнее время мужик совсем обнаглел – приводил шумных друзей, занимал на весь вечер кухню, вытесняя бабулю в её комнатку, по целому месяцу держал в ванной нестиранное белье, доводя аккуратную старушку до нервного срыва. Но комната была приватизирована, так что претендовать на неё сосед не мог.

– Может, пока сдавать? – нерешительно начала мама. – Лена вряд ли здесь станет жить. Вот выйдет замуж, тогда разменяемся.

– Что значит сдавать? – возмутился сосед. – Без моего согласия вы не можете! Я имею право пожаловаться…

– Я буду здесь жить! – неожиданно заявил Белозерцев. – Иди, жалуйся… Если рискнёшь.

– Нет, нет, конечно же, нет, – испугался мужик. – На вас – нет… Вот вы – живите, вот вам спасибо!

– А что – и то верно! – поддержал отец. – Денег мы с тебя пока не возьмём, начинай свой бизнес, а там разберёмся.

Мама с сомнением посмотрела на мужа, но возражать не стала.

– Ага, вот и договорились! Чем бабки чужим людям отдавать, лучше сэкономлю… на будущее, – заявил парень со свойственной ему непосредственностью. – Когда ключи-то взять?

– Мы тут уберёмся сначала, увезем кое-что. Лена тебя позовёт… – обречённо сказала мать.

Пора было возвращаться в Жаворонки, но девушка никак не могла уйти, точно она у бабули в гостях, и та может обидеться. Только в восемь Ленка позвонила Насте, что выезжает. Белозерцев попрощался и вышел, обещав подождать внизу, а девушка вдруг вспомнила кое-что и вернулась с порога.

– Мам, я заберу его… – она взяла с дивана того самого тигрёнка с зелеными глазками.

Казалось, всего за два дня он стал пыльным и неухоженным.

– Лен, да потом всё разберём, что у бабушки осталось… Она всё про колечки свои говорила: «Девочкам останется». Помнишь?

– Нет, мам, не надо колечки. Я лучше зверя…

Ленка была уверена, что должна спасти его от одиночества в опустевшей комнате, а то и от мусорного бака. Прижав беднягу, точно живого, девушка бросилась догонять Серого. Обратный путь оказался долгим и муторным – из Москвы машины стояли в многокилометровых пробках. Всю дорогу парень травил анекдоты, считая, наверное, что таким образом отлично отвлекает девушку от грустных мыслей. Она только слабо улыбалась в ответ, но ему и этого было достаточно.

Сильно переживая, Ленка поглядывала на часы. Она уже знала, что Валентина Михайловна не дождалась её и уехала, а у няни Веры подскочило давление. За пару часов Настя успела продемонстрировать им всю свою прежнюю, уже подзабытую программу. Слава Богу, после долгих телефонных переговоров она, как послушная девочка, легла в кроватку. Ленка в бессилии смотрела на вереницы машин впереди – за полчаса они так и не сдвинулись с места.

– Заснула, заснула, – зашептала в трубку Вера, когда девушка в очередной раз набрала Настин номер.

На переезде простояли ещё минут сорок и, наконец, добрались до посёлка. Охранник пустил их во двор, и Белозерцев припарковал машину. Ленка очнулась и в нерешительности повернулась к нему.

– Серёж… Я здесь не хозяйка. К себе бы пригласила, а сюда… Мелихов, мне кажется, будет против.

– Да я же ночевать не собираюсь, – обрадовал парень. – Дай чего горяченького глотнуть, и обратно поеду. В ту сторону шоссе пустое.

Отказать она не смогла – человек и так потерял ради неё столько времени. Тем более что остановить Белозерцева было не проще, чем танк. Она объяснила Олегу Павловичу, что гость ненадолго задержится, и тот, спокойно кивнув, отправился в свою (точнее, в бывшую Серёгину) комнату.

Светка, увидев парня, только сложила губы дудочкой, но ничего не сказала, даже принесла бывшему компаньону горячий кофе. Ленка подозревала, что горничная, поставив чашки, далеко не ушла. Впрочем, девушка тут же про неё забыла.

– Доложит Гоше! – удовлетворённо заметил Серый.

– Ну и что? – вызывающе вскинулась Ленка.

– Да мне-то ничего. А ты не боишься? У вас же с ним снова… шуры-муры…

– Что у нас?! – возмущённым шёпотом повторила она.

– Ну, ты же поехала сюда… Ясен перец…

– Сам ты перец! Я отрабатываю сентябрь! И с ребёнком здесь некому… Да его вообще дома не бывает – он на базе!

– Знаю, что на базе. Лен, ты ведь правда… не спишь с ним?

– Так, Белозерцев! Достал ты меня! Езжай-ка домой.

– Не-не, я всё понял… – замахал руками парень. – Я больше не буду… Ты только не спи с ним, ладно? Не поддавайся!

– Все, хватит! Пей кофе и молчи. Я сейчас…

Ленка сбегала посмотреть, как там Настёна, поправила ей сползшее одеяло, и, успокоившись, вернулась назад. Парень, поджидая её, включил телевизор и вольготно развалился на диване.

– Что так громко? Ребёнка разбудишь…

Она села в кресло напротив и, почти забыв про спутника, снова погрузилась в свои мысли. Игорь так ни разу и не позвонил ей сегодня. Наверное, пообщался днём с матерью и считает это достаточным – Ленкины дела его, конечно же, не волнуют.

– Лен… – снова обратился к ней Белозерцев. – Ты на меня обиделась что ли, тогда… у тебя дома. Так я ж не то совсем в виду-то имел!

Надо же! Он начал рефлексировать – это что-то новенькое.

– Да ладно тебе, Серёж, когда я на тебя обижалась? – устало улыбнулась Ленка. – Ты же мой лучший друг! У меня никогда таких не было. Честно.

Она говорила сейчас совершенно искренне – в трудный момент парень снова оказался рядом. Глаза у него сразу потеплели.

– Правда? – обрадовался он.

– Конечно, правда!

Белозерцев одним рывком соскочил с дивана, подошёл и присел перед ней на корточки. И. хотя голова его все равно возвышалась над Ленкой, смотрел он как будто снизу вверх, жалобно, почти умоляюще. Он взял её ладонь в свою большую, тёплую лапищу, а другой нежно провёл девушке по волосам.

– Серёжа… – огорчённо сказала Ленка. – Не надо, милый.

Она тоже погладила его – по щеке, словно прося извинить за свой отказ. Но парень принял её жест как руководство к действию. Девушка не могла понять, как так произошло, но его мягкие, горячие губы уже дотронулись до её губ. В его поцелуе не было агрессии, этот громадный мужчина целовал осторожно и ласково. Как и прежде, контраст между его физической мощью и нерешительным, трогательным прикосновением произвел на Ленку сильное впечатление. Её вдруг захлестнула волна нежности к этому неловкому с виду, но такому чуткому медведю. Невольно, почти не отдавая себе отчёта в том, что делает, девушка ответила на его поцелуй.

Телевизор громко орал, и они ничего не слышали вокруг себя. Опомнившись, Ленка мягким, но твёрдым движением отодвинула от себя Серёгину голову. Перевела взгляд, и… сердце у неё упало. На пороге стоял Мелихов.

***

Он закончил вечернюю тренировку, переоделся и, не заходя к себе, отправился на стоянку. Никому докладывать о своем отъезде Игорь не собирался. Это не подлежало обсуждениям и спорам. Сегодня вечером он должен быть дома, увидеть Ленку, быть рядом с ней.

Соскучился он так, что… Мелихов с досадливым нетерпением смотрел на плотные ряды машин впереди и пытался представить, как встретит его Ленка. Есть ведь такие события и моменты в жизни, которые что-то меняют. Игорь лелеял тайные мечты – вдруг девушка захочет поплакать у него на плече?

Игорь хорошо помнил эту сухонькую старушку, такую же упрямую, независимую и добрую, как и её внучка. Тогда, при встрече, Ленкина бабушка обрадовалась нежданным гостям, с гордостью показывала ему свою комнату и объясняла, что жить должна только отдельно, чтобы никому и в голову не пришло подумать: «Скорее бы она умерла». Бабулька, конечно же, рисовалась – было заметно, что родные не обделяют её заботой.

А Игорь с Ленкой были не просто вдвоём в тот день. Они были вместе. Мелихов не забыл, он помнил, как это… Может, сегодня всё-таки состоится разговор, на который он так рассчитывал: откровенный, честный, без игр и притворства?

Игорь вошёл и обомлел. Это был настоящий удар.

Одно дело – подозревать, другое – своими глазами увидеть Ленку в объятиях Белозерцева. Тем более теперь, когда Мелихов почти совсем разуверился, что между ними что-то могло быть. Такого потрясения он не испытывал, даже когда узнал об измене жены. А сейчас…

Мир почернел, спазм сжал горло, бешено заколотилось сердце. Игорь не мог вымолвить ни слова, руки у него тряслись. На негнущихся, деревянных ногах он прошёл мимо парочки через гостиную, вышел в коридор, отрыл дверь своей комнаты и встал на пороге, ничего не видя перед собой. Вот и всё. О чем он мечтал, наивный идиот, обманутый дурак?!

Всё кончено. Всё ясно… Больше не осталось никаких надежд и сомнений. А сколько они уже тут встречаются без него? С понедельника? Белозерцев ночует в его доме, с его любимой женщиной, они нагло издеваются над ним! Первым желанием Игоря было убить, уничтожить обоих, чтобы больше не мучили его своим присутствием на этой земле.

Кровь прилила ему к голове. Мелихов сорвался с места и бросился назад. Ленка по-прежнему сидела на диване, а Серый теперь просто стоял рядом. Игорь услышал его последние слова:

– Да почему?

Услышав шаги, Белозерцев обернулся, но девушка не шевельнулась. Она глядела прямо перед собой – спокойная и какая-то замороженная, глаза у неё были красными от недавних слез. От ненависти Мелихов сжал кулаки: ему больше не жалко её, ни капельки – она нашла себе утешителя. Значит, Игорь ей противен, а Серый, с его мокрыми губищами – нет? Белозерцева, значит, она хочет?! А Мелихов ей отвратителен!!

Надо было как-то привести в порядок выражение лица – они не должны видеть, как страдает Дракон. Хватит унижений! Не показать врагу своего состояния – главная задача боксёра. Это очень трудно, но он ведь считается профессионалом.

– Что ты здесь делаешь, Белозерцев? – жёстко спросил он. – Кажется, я тебя вышвырнул!

– А я не к тебе приехал, – нагло ответил Серый, – я к Лене.

– С Леной можешь встречаться вон за тем забором, – Мелихов сделал жест в сторону окна. – На моей территории свиданки запрещены.

– О, кей! – спокойно ответил парень. – Леночка, думаю, ты теперь здесь не задержишься. Я подожду в машине.

И как это Игорь не заметил его «Хонду» у себя во дворе? И темно было, и слишком спешил…

– Езжай домой, Серёж, – тихо произнесла девушка и встала. – Я тут работаю, и останусь здесь столько, сколько надо.

– Думаю, тебя не оставят, – хмыкнул он.

Игорь испытывал дикое желание ударить его, сцепиться с ним, самому получить как можно сильнее, пусть, пусть будет больно физически, но не так, как сейчас… Но он понимал, что дракой только поставит себя в ещё более глупое положение. Ленка предпочла этого урода, и незачем махать кулаками ради неё, выставляя себя на посмешище. По этой же причине нельзя было выгнать сейчас их вдвоем. И… ему ещё надо сказать ей… пару ласковых. Спросить…

– Сам уйдёшь или охрану позвать? – только произнёс Мелихов.

– Ладно, я жду снаружи. Лен, позвони, если что, я сразу приду, – пообещал Белозерцев и, громко хлопнув дверью, покинул дом.

Игорь резко повернулся к девушке:

– И давно ты его тут принимаешь?

Она была бледной, но твёрдо смотрела в его потемневшие от ненависти глаза.

– Он привёз меня из Москвы, – проговорила она устало. – Я его не звала, я помню, что вы поссорились.

– Но искушение было сильнее, да? – не сдержал яду Мелихов. – Давненько не виделись?

Он нависал над ней, словно ревнивый муж, наступал, перекрывая пространство, но Ленка даже не пошевелилась, не сделала ни полшага назад. Непонятно, чего он ждал – что она начнёт выкручиваться, как жена, которую застукали с любовником? Но Игорь уже не контролировал себя, забыл, что решил демонстрировать ей полное безразличие. «Спокойно, спокойно», – говорил он себе, но внутри всё клокотало от бессильного гнева.

– Выходи за него замуж, целуйся и делай всё остальное где угодно! – рявкнул он. – Только не у меня за спиной!

– А почему я должна оправдываться?! – взвилась Ленка. – Моя личная жизнь тебя не волнует, верно? Что он приехал – я уже извинилась. Не звать же мне было милицию, если человек хочет отдохнуть с дороги? В туалет зайти, в конце концов!

– Отлил бы под деревом! Если бы ты знала о нем… всё…

– Что – всё?

– Скажу – так решишь, что черню твоего любовничка!

– Он мне не любовничек! – выкрикнула девушка. – Какого чёрта ты меня оскорбляешь? Я любовничков не завожу, в отличие от некоторых!

– Я не слепой!

– Слепой! И глухой!

Ленка отвернулась от него, подошла к окну, и, по своей привычке, отдёрнув штору, уставилась на улицу. Наверное, высматривает, не уехал ли Серый, хочет уйти вместе с ним… Но она почему-то не двигалась.

Игорь в бессилии сжал кулаки. Нельзя было заходить так далеко, его попрёки выглядят глупо и унизительно. «Для тебя это новость, Мелихов? Что у неё роман с Белозерцевым? Что ты ей противен? На что ты надеялся? Пора с этим кончать, раз и навсегда», – горько подумал он, пытаясь успокоиться. Всё, хватит. Больше – никаких скандалов и претензий! Он стиснул зубы, досчитал до десяти, и произнёс так сухо, как только мог, и отрывисто, чтобы снова не заорать.

– Я просил тебя побыть с Настей. Значит, мне некому больше доверять, – в его голосе невольно появилась горечь.

– И чем же я не оправдала твоего доверия? – не менее горько усмехнулась девушка, всё ещё стоя к нему спиной. – При чём тут Белозерцев?

– Твои шашни с ним мне по барабану, – процедил Игорь. – Только – не на моей территории. Сделала свой выбор – отлично. Нравится тебе этот козёл – дело твоё. Но я его больше не принимаю! И тебя, кстати предупреждал.

– Предупреди об этом охрану, – обернувшись, резко произнесла девушка. – Я его не звала, но и вышибать кого-то из дома – дело не моё.

– Угу, твоё дело лизаться с ним, на глазах у ребёнка! В машине не насосались?

– Заткнись ты, придурок! – сквозь сжатые зубы прошипела она. – Или думай, что говоришь!

Они стояли очень близко. Ленка даже занесла свой крохотный кулачок, словно собиралась ударить, но передумала, развернулась и размеренным шагом, хоть и сильно хромая, покинула комнату. Только отправилась она не к выходу. А, ну как же, пресловутая ответственность! Настя завтра останется одна… Что ж, замечательно. Тогда финальный удар будет за ним.

Что там говорил Брюсов – тёмный лес? Нет больше никакого леса! Теперь всё предельно ясно. Чистое, пустое поле – без конца и края. Ни травинки, ни деревца. Чёрное, выжженное, мёртвое. Такое же мёртвое, как сейчас душа Мелихова.

***

Глаза были абсолютно сухи – хуже и быть не могло, а значит, и плакать уже не о чем. Даже если она пустила Серёгу в дом, почему Мелихов считает возможным оскорблять её, как неверную жену? Может, он сошёл с ума? Так ненавидит Белозерцева? Или испытывает что-то типа ревности – иррациональное чувство, потому что ему-то Ленка совсем не нужна! Говорят, ни один мужчина не способен простить, что ему отказали. Пожалуй, так и есть. Нельзя было не заметить – Игорь продолжает злиться.

Белозерцева девушка отправила домой. Она не собиралась связывать с ним свою жизнь. Да и не могла покинуть дом прямо сейчас – Мелихов завтра уедет, не бросать же ей Настю? Девочка проснётся – а её нет… Но и глотать оскорбление Ленка тоже не собиралась. Оставалось только ждать, что предпримет шеф. Ясное дело, ничего хорошего дальше не будет – Игорь опять самодурничает. Раньше после таких срывов он хотя бы просил прощения, но в этот раз надежда совсем слабая.

Теперь-то ей стало предельно ясно – не следовало возвращаться, «уходя – уходи», и тому подобное. Сколько уже бессонных ночей провела она в этом доме, и так ничему и не научилась! Но ведь Мелихов выдвинул беспроигрышный аргумент – помощь девочке. А Ленка и сама ухватилась за него, как за соломинку.

И вот снова оказалась в дурацкой ситуации. «Надо было лучше вызвать такси!» – ругала она себя, а заодно и Серёгу, который все так безнадёжно испортил. Самое отвратительное, что девушка и в самом деле испытывала странную вину по отношению к Игорю, словно она, и правда, предала его, и он имел основания обвинять. «Как можно предать того, кто тебя не любит?» – уговаривала она себя, но ничего не могла с этим поделать – мучила совесть. Нельзя было целовать другого мужчину, вот и всё. И хотя рассудок подсказывал Ленке, что она имела на это полное право, на душе было мерзко.

Утром она вышла в гостиную ни свет ни заря. Светка – ранняя пташка, уже ковырялась в столовой.

– Где шеф? – поинтересовалась девушка.

– Уехал вчера ночью, – пожала плечами горничная. – Я ему говорю – утром езжайте, опасно по ночам гонять, а он…

Ленке стало ещё тревожнее.

– Не звонил?

– Нет.

– Какие-нибудь указания оставил?

– Да нет. Только на Олега Павловича наорал и сказал, чтобы Белозерцева сюда не пускал. Устроил мне целый допрос – во сколько вы вчера приехали, бывал ли он ещё на этой неделе… А ты что, разве не на похороны ездила? – вдруг невинным голосом поинтересовалась Светка. – Или вы случайно встретились?

– Готовишь доклад для Мелихова? – обрезала её Ленка. – Где надо, там и встретились.

Ей было сейчас не до Светкиных интриг, она все ещё пыталась понять, как ей быть. Игорь, конечно, уехал в уверенности, что она не оставит ребёнка на горничную и няню. И девушка приняла решение, хоть и ущемляющее её самолюбие, но наиболее, как ей казалось, оправданное. Да, они обменялись вчера с Мелиховым оскорблениями. Разговаривать с ним она сейчас бы не стала. Но Насти это не касается, надо прежде всего исходить из её интересов. Хлопнуть дверью Ленка всегда успеет, и шеф это знает. А пока лучше умерить гордыню.

И всё-таки, как бы то ни было, расставание с Жаворонками не за горами. Даже если Игорь остынет и вновь попросит прощения… Ей вскоре придется строить новую жизнь, вне Мелиховых и их проблем. Только Ленка надеялась, что это произойдёт не так скоро… хотя бы после боя с Консалесом.

Но она сознавала: надо серьёзно поговорить с Настёной. Ленка и раньше, хотя и без видимого энтузиазма, намекала ей, что уйдет работать в другое место, и они станут видеться реже. Но девочка, привыкшая, что страшилки не сбываются, а «мамочка», напротив, проводит с ней всё больше и больше времени, делала вид, что не слышит.

В коридоре послышался топот – Настя никогда не появлялась бесшумно. Она прибежала к Ленке, как была, в ночной рубашке и босиком, с распущенными волосами. Девушка крепко сжала её в объятьях. Решения решениями, а как оторваться от этого создания? На руках, почти не чувствуя тяжести, она отнесла малышку обратно в детскую, одела и сама причесала. И тут появилась Светка:

– Лен, там Мелихов звонит…

Сердце у девушки упало. Трубку горничная по обыкновению не принесла, и Ленка поспешила в гостиную. Почему Игорь звонит по обычному телефону? Рвёт любые возможности неформального общения?

– У меня есть к тебе разговор, – сообщил он, едва услышав «Аллё». – Это касается Насти. Я надеюсь, ты побудешь с ней до выходных. В субботу я приеду.

– Хорошо, – только и смогла выговорить девушка.

Он первый положил трубку, даже не попрощавшись. «Я терплю это только ради ребёнка, – повторяла себе Ленка, едва сдерживая гнев. – Если бы не Настя, то пошёл бы ты подальше!»

Что же всё-таки придумал Мелихов? Похоже, настроен он по-прежнему агрессивно, и вовсе не собирается упрашивать её остаться. Как же он выйдет из положения? Наймёт няню? Смешно, но одна уже есть. Попросит о помощи мать? Сомнительно, чтобы Валентина Михайловна согласилась, да и дольше, чем на два дня, её не хватит.

Кое-как дожили до субботы. Ленка вся извелась – она так и не смогла ничего внушить Насте. На все объяснения та реагировала только крепко сжатыми губами. Ленка не могла подобрать нужные слова, она ведь не знала, какие планы у Игоря. Конечно, в интересах ребёнка он не станет рвать по живому, наверняка договорится, чтобы Ленка поддерживала с Настей контакт, оставит лазейки для общения. Ну, не изверг же он! Зато самого Мелихова девушка, скорее всего, больше не увидит.

Если бы она пошла завтра на прием к Чернявскому, она смогла бы рассказать ему о своих симптомах намного больше. В эти дни Ленка ни на минуту не забывала, где у неё находится сердце. Только болит оно, оказывается, совсем не слева, а где-то посередине груди.

***

В выходной Мелихов заявился часов в одиннадцать утра, да не один, а с незнакомой женщиной лет сорока пяти. Присутствие постороннего полностью отметало возможность нормального, человеческого разговора. Впрочем, когда они в последний раз разговаривали по-человечески?

Казалось, Ленка готова ко всему, но сейчас ей стало тревожно. Вера тоже занервничала – не нашел ли ей Игорь замену? А лицо шефа напоминало каменную маску. Девушку порадовало хотя бы то, что дама не стала лезть к Насте сюсюкаться, а просто скромно встала в сторонке – это было грамотно.

– Познакомься – Алевтина Ильинична, – представил Мелихов, предварительно попросив няню увести ребёнка. – Она – психолог.

– Здравствуйте, – пробормотала Ленка. – Вы приехали посмотреть Настю?

– Я не договорил, – оборвал её Игорь. – Психолог – из круглосуточного детского сада.

– Ты хочешь отдать Настю в интернат? – поразилась девушка.

Она не верила собственным ушам, зная, как трясётся Мелихов над дочерью, как заботится о её душевном спокойствии!

– У нас просто садик, – приятно улыбнулась женщина, – только очень хороший… Вы, наверное, представили себе какие-то ужасы? У нас проживают и обучаются дети актеров, спортсменов, известных политиков – работа у них связана с разъездами, а няням они не доверяют. У нас всё, как дома, на одного ребёнка – целый штат специалистов…

– И бешеные бабки за пребывание. Пять детей в группе, полный спектр услуг и занятий – логопед, массаж, бассейн, игры, подготовка к школе, – отчеканил Игорь. – Предупреди своего доктора, чтобы больше не приезжал. Настя отправляется туда в понедельник.

– Когда?! – обалдела девушка и беспомощно залепетала: – Надо ведь… Надо её подготовить… Она совсем не садовский ребёнок… Игорь, так нельзя… Ты же сам говорил!

Значит, Мелихов всё решил – Ленке придется покинуть дом. Он ничего не простил и извиняться не собирался, но это не имело теперь никакого значения. Она думала сейчас только про Настю. Нет, как он может?! Почему не посоветовался? Неужели не нашлось бы другого выхода?

Рассудком девушка понимала, что в практическом смысле – это, возможно, разумно. Игорь живёт на базе, ему некогда, а девочке необходимо развитие и общение. Да и Алевтина Ильинична на первый взгляд производила хорошее впечатление. Но ведь у Насти нет матери, Ленка будет далеко, разве можно отдавать её не просто в садик, а в круглосуточное заведение, где она снова почувствует себя брошенной?!

– Не беспокойтесь, – мягко сказала психолог. – Я здесь как раз по этой причине, только мне понадобится ваша помощь. Игорь Глебович сказал, что вы имеете на ребёнка влияние.

– Короче, скажи Насте, что уедешь, – снова вмешался Мелихов. – Придумай что-нибудь, ты ведь у нас талант. Чтобы она мне потом истерик тут не устраивала. Алевтина Ильинична, помогите Елене поговорить с девочкой. И ещё. Елена по своим личным обстоятельствам больше никогда не сможет с ней видеться. Возможно, дочь будет переживать – она немножко привязалась к моей бывшей помощнице. Продумайте, пожалуйста, вместе, как это лучше преподнести.

– Немножко привязалась?! – девушке хотелось сейчас его убить.

Такой мстительной жестокости она от Мелихова не ожидала. Как он может – так поступать с ней, с Настей? Ленка привыкла к отходчивости шефа, к его рассудительности, знала, как он любит малышку и во всём идет у неё на поводу. Но сейчас Игоря как подменили, он словно отгородился от Ленки ледяной стеной. Внутри у девушки всё дрожало, горе просило выхода, но надо было изображать вежливость, разговаривать, что-то решать. И как-то всё это выдержать…

– Конечно, для Насти это будет нелегко, – деловито начала психолог. – У меня есть простой вариант: давайте скажем, что вы уезжаете в длительную командировку. Но будете ей звонить и иногда навещать. Лучше всего, если вы поедете вместе с нами в садик, пройдётесь с девочкой по территории, чтобы это было как бы ваше совместное с ней решение. Это, кстати, поможет ребёнку адаптироваться.

– Нет, так не пойдёт, – вмешался Мелихов. – Настю я отвезу сам. Это первое. Второе. Звонить Елена не сможет. Навещать тем более. Надо сделать так, чтобы девочка осознала – Елены вообще больше не будет в её жизни. Никаких ложных надежд.

– Понимаете, Игорь Глебович, – покачала головой психолог, – так резко обрубать связь с прежним миром нельзя. Настя всё равно будет помнить про своих друзей, ждать и даже грустить. Может, Елене всё-таки попробовать выбрать время для…

– У неё не получится, – отрезал Мелихов.

– Вы ничего не поняли, – Ленка не в силах была сдержать бешенство. – Просто кому-то хочется, чтобы мы с Настей страдали. Чтобы она думала, что я её выкинула! Хороший папа объяснит девочке, что её снова предали.

– Но никто ведь не виноват, что у вас такие обстоятельства! – удивилась Алевтина Ильинична. – Не стоит обвинять Игоря Глебовича…

– Это неважно, – всё тем же ледяным голосом произнёс Игорь. – Просто сделайте так, чтобы девочка не сильно расстроилась. Да, я не разрешаю никах визитов и звонков. А ты как себе это представляла, Лена? На хрена тянуть кота за хвост? Скажи, что звонить не сможешь, вернешься через год… через сто… а к тому времени Настя и думать о тебе забудет…

Психолог нахмурилась, в глазах её появилось недоумение. Она хотела что-то добавить, но девушка перебила.

– Хотите одну историю? – Ленка сжала руки в кулаки, чтобы не дрожали так заметно пальцы. – У моей подруги – ты её видел, Игорь… в детстве умерла мать. Взрослые боялись, как среагирует девочка, и не сказали ей правду. Они долгие месяцы врали ей, что мама в больнице. Юлька до сих пор не может простить им этого ожидания. Она мне рассказывала. Говорит: «Я бы тогда приняла всё как есть – раз и навсегда. Они же вытянули из меня все жилы. Я бросалась на каждый телефонный звонок, стояла под дверью, ждала у окна – и всё никак не могла понять, за что же мама меня бросила? Почему она просто пропала и всё?»

– Очень душещипательно, – прервал её Мелихов. – Так в чём проблема? Вот и я говорю – нечего тягомотничать. Только придумайте, как обойтись без рыданий.

– Какой-то у вас пример… неподходящий, – психолог обращалась к девушке. – Во-первых, смерть… Во-вторых, вы всё-таки не мать, а это разные вещи.

– Не мать… – Ленка посмотрела на Игоря. – А кто у Насти мать?

– Вот-вот! – он категорически не желал ничего слышать. – Внушила девочке эту глупость, а теперь всем головняк.

Девушка даже не стала оправдываться. Она боялась, что они сделают сейчас что-то непоправимое, и не знала, как это предотвратить…

– Может, вы сами что-то предложите? – Алевтина Ильинична уже заметно нервничала и пыталась найти компромисс.

– Игорь, ты знаешь. Я всегда говорила Насте одну только правду, – Ленка невольно прислонила руку к области сердца – было тяжело дышать. – Скажу и сейчас.

Маска впервые спала с лица Мелихова. Даже в глазах у него что-то переменилось.

– Какую ещё правду? – буркнул он.

– Правда всегда одна. И поговорю я с девочкой сама, наедине.

Психолог растерянно пожала плечами:

– Я не знаю… На ваше усмотрение, Игорь Глебович. Я не знакома с обстоятельствами, и…

– Никакого усмотрения, – неожиданно жёстко заявила девушка. – Я заработала право попрощаться с ребёнком и самой решить, как это сделать.

Она шла ва-банк и не испытывала никаких колебаний.

– Это мой ребёнок, – тихо произнес Игорь.

– И мой, – Ленка выпрямила спину и смотрела на него в упор, требуя, чтобы он признал это абсурдное заявление истиной.

По лицу Мелихова пробежала едва заметная тень, и он сказал совсем иным тоном:

– Хорошо. Я знаю, ты всё сделаешь правильно. Но вы расстанетесь окончательно.

– Расстанемся. Но звонить ты мне не запретишь. И навещать её я тоже буду – так часто, как ты позволишь. Не бойся, я объясню ей все ещё раз. Что я ей не мама. И что никак не смогу влиять на её жизнь.

Бояться больше стало нечего. Столкнувшись с открытой ненавистью, Ленка уже не нервничала. По крайней мере, здесь всё было предельно ясно. И она начала сражаться.

– Зачем тебе это, не могу понять?! – раздражённо буркнул он.

– Я ведь не умерла, Игорь, – тихо сказала Ленка. – Есть только две причины, по которым я не смогу ей звонить – или я умерла, или ты запретил. А врать я отказываюсь. Хочешь выставлять себя тираном – дело твоё. Но я не собираюсь тебе в угоду выглядеть в её глазах предательницей.

– Блюдёшь свои интересы!

– Да, наши общие с ней интересы. Пусть лучше девочка ждёт конкретной даты – даже если это один день в году, чем стоит у окна, как та моя подруга и гадает – за что её бросили. Тогда она привыкнет, что меня нет с ней одиннадцать месяцев, и что это в порядке вещёй. И будет жить другой жизнью – спокойной и нормальной.

– Вы абсолютно правы! – решительно кивнула вдруг Алевтина Викторовна. – Я тоже против того, чтобы рвать по живому. Конкретная дата визита или звонка. Только это надо соблюдать неукоснительно. Кстати, при разводе так и поступают.

– У нас не развод! – Игорь терял терпение, ему не удавалось сохранять равнодушно-холодный тон. – Я вам уже объяснял – это моя сотрудница, я её увольняю!

– Увольняешь? – чуть не засмеялась девушка. – Да если бы не Настя, ноги бы моей здесь не было.

– Давайте всё-таки о ребёнке, – взмолилась психолог. – Игорь Глебович, вы согласны – по поводу звонков и посещений?

– Ладно, – сдался Мелихов. – Будешь звонить раз в неделю, а навещать раз в месяц.

– Спасибо тебе… – искренне поблагодарила Ленка. – Большое спасибо!

Конечно, Настя всё равно будет тосковать, но это хотя бы не смерть при жизни…

– Только одно условие, – он сдвинул брови. – Ничего не рассказывай девочке о себе. Ей незачем знать, замужем ты, к примеру, или нет – ясно?

– Ясно… – недоуменно ответила девушка. – А почему, собственно?

– Потому что… Потому что я ничего не хочу о тебе знать.

Алевтина Ильинична чувствовала себя не в своей тарелке. Она поняла, что попала на какую-то нехорошую разборку, но суть дела оставалась для неё недосягаемой. Однако ни Мелихова, ни Ленку это уже не волновало.

– Да, и ещё, – добавил он. – Я приехал на оба выходных, так что можешь собираться прямо сейчас. Я приведу Настю. Вот расчёт. Ещё раз спасибо за всё.

Игорь положил на стол деньги, отвернулся и вышел из гостиной. Он что – всё ещё пытается оплатить купленные в августе шмотки? Или просто хочет унизить? Впрочем, девушку это уже не волновало. Ей хотелось реветь от горя, обиды и страха. Да провалился бы он куда-нибудь со своими паршивыми бабками! Зачем она вообще брала у него деньги – пожалела, называется! Отдать бы ему теперь обратно всё, что он когда-то платил!

Ленка с ненавистью смотрела на пачку. Начать снова отказываться – глупо, театрально, бессмысленно… Сейчас уже не до того… и уже всё равно, что он подумает… Но если Мелихов начнет пихать ей эти деньги – тогда она точно не выдержит! Хватит уже отвратительных сцен!

Девушка растерянно обернулась по сторонам – бросила взгляд на камин, а дальше действовала уже инстинктивно. Брезгливо, двумя пальцами взяла пачку, сделала шаг вперёд и с отвращением бросила деньги в камин – поглубже, за холодные чёрные угли.

– Ох, ну что это ещё за достоевщина! – укоризненно произнесла Алевтина Ильинична.

Ленка и забыла про присутствие посторонних. Достоевщина? Ах, да… вот что это напоминает. Смешно, если бы не было так тошно.

– Не ваше дело… – грубо, но вяло ответила она.

Психолог не обиделась, наоборот, она смотрела на девушку почти виновато:

– Послушайте… Только не волнуйтесь, пожалуйста! Я не знаю, что происходит, не могу вмешиваться… Но будьте уверены – девочке будет у нас хорошо. Не переживайте так, прошу вас…

Ленка не отвечала. Она представить себе не могла, что сейчас будет. Наконец, Мелихов привел перепуганную девочку – кажется, он уже что-то успел ей сказать, потому что она сразу же бросилась к Ленке и вцепилась в неё.

– Мы ведь договорились? – подняла на него глаза девушка.

Игорь кивнул и жестом пригласил Алевтину Ильиничну в столовую. Ленка сама закрыла за ними дверь.

– Мама, я не хочу в садик! – взвыла Настёна.

– Так. Насть… подожди, успокойся. Успокойся, девочка моя ненаглядная… Ну, пожалуйста, а то мы не успеем с тобой всё обсудить…

Кое-как уговорив малышку, девушка усадила её в кресло, а сама присела перед ней на корточки – совсем как тогда Серый. Взяла её ладошки в свои руки и начала объяснять.

– Детка. Я не могу больше жить у вас в доме.

– Почему? – с отчаянным напором вопрошала Настя.

– Потому что твой папа не может мне больше платить. По разным причинам. Но мне надо зарабатывать деньги в другом месте.

– Я его попхошу!

– Нет, ничего не выйдет. Я ведь тебе объясняла – я учусь, а потом мне придется работать, помнишь? Я ведь не обманывала тебя, не говорила, что я буду здесь жить всегда?

– Нет, говохила, говохила!! Я точно помню!

– Нет, Настёна, не помнишь, потому что не говорила. Теперь слушай – папа тренируется перед матчем и не может сейчас быть с тобой дома. А все дети, у которых родители работают, ходят в садик. И Кирюшка ходит, он ведь тебе рассказывал. Это – его работа, ему там нравится. Он там играет и готовится к школе. А ты как же? Представь – приходишь ты в первый класс, а сама ничего не знаешь! Все знают – а ты нет!

– Ты меня научишь!

– Я ведь не учитель… Объясню тебе неправильно, и все будут смеяться.

– Кирюшка ходит в дхугой садик! Его вечером бехут! А папа сказал, что я буду там спать! Ночью!

– Если бы у папы была обычная работа, он бы тебя обязательно брал. Через месяц он проведёт бой и сможет забирать тебя вечером, как Кирюшку.

– А ты?! У тебя же обычная др-р-работа будет? – если Настёне удавалось произнести звук «р», то только пока через «моторчик», так учил её логопед.

А с логикой у девочки всё в порядке… У Ленки разрывалось сердце. Ну разве можно – вот так, сразу, в один момент!

В один момент? Да ведь она знала же, знала, что так и будет! Девушка ненавидела сейчас себя: Игорь прав, только она во всём виновата, она сама создала эту ситуацию, довела, дотянула!

– Нет, малыш… Я не буду успевать… И мои родители станут на меня ругаться, что я не живу дома… – девушка ткнулась головой ей в коленки, чтобы спрятать глаза. – Зайка, я ведь никуда не денусь! Если я не могу с тобой жить, это же не значит, что я не люблю тебя. Я тебя очень люблю!!!

– Не уезжай… – взмолилась Настя. – Мамочка, миленькая, ну пожалуйста!!! Я буду холошо себя вести!

Девочка крепко прижала к себе Ленкину голову.

– Ты и так очень хорошо себя ведешь! Настенька, ну, пожалей меня! Мне тоже сейчас… очень грустно. Я буду думать о тебе каждый день. Ты это почувствуешь…

– Ма-ма… – Настёна, заливаясь слезами, все сильнее обхватывала её, словно стараясь удержать. – Я хочу с тобой… Останься, пожа-алуйста… Я буду ходить в садик… только ты забихай меня вечехом!

– Не могу, детка, – девушка сама едва сдерживала рыданья, слезы текли у неё по щекам. – Не потому, что не хочу. Но ты ведь знаешь – на самом деле я тебе не мама. И не могу ничего решать. Могу только просить твоего папу. Он разрешил мне тебе звонить, а один раз в месяц я буду приезжать к тебе в гости, смотреть, хорошо ли ты ведёшь себя в садике, и что научилась делать. Ты уж постарайся, ладно? Чтобы я за тебя радовалась…

– Не-е-ет… Не хочу-у-у… – ещё сильнее зарыдала Настя, – хочу с тобо-о-ой… всегда…

– Я тоже, но это невозможно, – как можно тверже сказала Ленка. – А раз так, давай вести себя, как взрослые мужественные люди. Будем радоваться тому, что у нас есть. Нам будет очень тоскливо, но мы всё вытерпим, да? Ты ведь у меня храбрая девочка! Сможешь всё преодолеть… Настенька, я бы ни за что не отдала тебя туда, где тебе будет плохо. Умерла бы, но не отдала! Но я поговорила с этой тетей – она хорошая очень. Если тебе будет там трудно – я приеду и снова поговорю с ней. Ты мне веришь? Скажи, ты веришь мне?

– Да… – девочка ткнулась лицом Ленке в плечо.

– Я позвоню тебе уже во вторник, поняла? Давай, я покажу тебе, когда это будет.

Девушка взяла со столика календарь.

– Вот, смотри, вот эта циферка – четыре, это сегодня. А я позвоню – вот в этот день, где циферка семь. Видишь, как близко? Всего-то три дня!

– А я смогу тебе звонить?

– Мы будем разговаривать раз в неделю. Так договорились с папой, давай уж выполнять, ладно?

– А то он отнимет у меня телефон?

– Нет, а то он расстроится, что мы его обманули, – Ленка всеми силами старалась не выставлять Игоря в дурном свете.

– А почему нельзя всегда звонить?

– Потому что… – девушка подбирала слова. – Потому что я буду на работе, там нельзя много болтать.

– А вечехом?

Из столовой неожиданно появился Мелихов. Лицо у него было перекошено. Конечно же, он слышал весь разговор. И, конечно, ему страшно отправлять дочь к чужим людям…

Ленка понимала это. Она видела муку в его глазах, но не испытывала сейчас к нему никакого сочувствия.

– Всё, Настя, хватит рыдать. Будешь звонить вечером, – сказал Мелихов, кривя губы, – только не жалуйся и не требуй у Лены забрать тебя!

– Вот видишь, как здорово! – обрадовалась девушка. – Папа разрешил. Будем говорить каждый день понемножку… Ну, если и не каждый – ничего страшного. У тебя ведь и без меня там будет много всего интересного.

Настя, ещё недавно отметавшая одну только мысль о разлуке, теперь счастливо кивала. Как же быстро человек привыкает – и к хорошему, и к плохому… Девушка ласково утирала ей слезы.

– Ты можешь взять с собой любые игрушки! – улыбнулась Алевтина Ильинична, появившись следом за Игорем. – У нас все живут, как дома. У тебя будет отдельная комната, где все будет только твоё. Вообще-то, там должна жить ещё одна твоя подружка, но сейчас она приболела.

– Я Мыша возьму, ладно? – Настя подняла на Ленку заплаканные глаза. – И твою Катьку. Можно?

– Что, получше кукол нет? – поморщился Мелихов. – Скажут, что я тебе игрушек купить не могу.

Игорь был знаком со старой, поношенной Катькой. Голос у него был уже не такой ледяной и воинственный, а просто тусклый. Кажется, он совсем упал духом.

– Мыша и Катьку! – упрямо заявила Настя. – Лен, а ты меня отвезёшь?

Девочка, кажется, немного успокоилась – неизвестность пугала её, но она ещё не рассталась с домом, а дети, в отличие от взрослых, умеют принимать неприятности по мере их поступления. Но она ещё не знала самого худшего.

– Миленькая… Я уезжаю сегодня… Так надо… Меня ждут.

– Не-е-е-ет! Не сегодня! – истошно заорала девочка. – Нет! Нет! Нет!

Она больше не слышала никаких увещёваний. Игорь схватил её, чтобы удержать, так она начала биться. Девушка не выдержала и тоже разревелась в голос.

– Уходите скорее, – махнула рукой Алевтина Ильинична. – Всё будет хорошо.

У Ленки было такое состояние, что она могла бы сейчас раскидать их всех и отнять у них Настю. Но какой в этом смысл? Оставалось только надеяться, что психолог найдет способ её утешить. Девушка бросилась в свою комнату. Сумка, почти не разобранная, стояла в углу. Ленка покидала туда всё, что попалось на глаза, не забыла плюшевого тигрёнка – а то Мелихов, и правда, выкинет… как сейчас выкидывает саму Ленку. Подхватила сумку и вышла в коридор, прячась за дверью гостиной. Настя все ещё рыдала. Не в силах это вынести, девушка рванула на себя дверь ванной комнаты.

Она даже не кинула на Мелихова прощального взгляда – просто видеть его сейчас не могла. Стараясь не вспоминать обо всем, что с ней здесь было, Ленка выбежала через спальню на улицу. Быстрым шагом пошла, почти побежала через поселок, потом – до перекрестка. Идти было минут сорок, но она даже не заметила, как оказалась в маршрутке, не помнила, как взяла билет на электричку. В расписании был перерыв, до поезда оставался целый час, но девушка не могла потом вспомнить, как его провела.

В вагоне все пялились на неё, но ей было всё равно. «Прости меня, Настя… – повторяла она про себя. – Прости хоть когда-нибудь…»

***

Настю удалось кое-как успокоить. Мелихов обещал ей всё подряд, девочку отпоили водой и валерьянкой, а потом ещё долго «обрабатывали» вместе с Алевтиной Ильиничной. Та умело заговаривала зубы, рассказывая, чем занимаются у них дети, что они научились делать, пытаясь подогреть у ребёнка интерес. Но всё это не производило на малышку должного впечатления. Чуть отвлекшись, она уже через секунду вспоминала о Ленке и снова начинала плакать.

– Знаешь, когда ты приедешь к нам в понедельник, – снова заговорщицки начала измучившаяся Алевтина, – мы с тобой первым делом нарисуем для Лены твою комнату, дом и сад, чтобы она знала, как ты живёшь. И к её приезду подготовим ей книжку – что ты делала и с кем играла…

Психолог уехала только часа через три, на прощание осуждающе покачав головой:

– Игорь Глебович, если бы я знала, что всё так серьёзно, ни за что бы не согласилась. Вам ещё очень повезло, что Елена выполнила ваши условия. Её влияние на ребёнка таково, что она могла бы сознательно осложнить вам жизнь.

– Она порядочный человек, – усмехнулся Мелихов. – В отличие от меня.

Алевтина только возвела глаза к небу.

Няня увела девочку; им было велено собирать вместе вещи – Игорь понятия не имел, что сейчас носит и во что играет дочь. А он отправился в спальню и улегся поперек огромной кровати, уставив глаза в потолок. Ему хотелось удавиться, так он ненавидел сейчас самого себя. Было дико жалко Настёну, просто сердце кровью обливалось при мысли, как она будет там без него и без Ленки. Каково сейчас девушке, он думать не хотел. Мстительное удовлетворение не приходило – слишком велика была цена. Но как он должен был поступить? Иного выхода нет – Настю оставить не с кем. А Ленку он больше видеть не мог!

Девушка ушла пешком, Игорь понятия не имел, как она добралась. Позвонить? Под каким предлогом? Станет ли она разговаривать с ним после случившегося? Стоп, стоп, стоп! Мелихов, ты снова? Тебя не интересует, как она добралась до дома! Ты должен вычеркнуть её из жизни. Ленка и только Ленка во всем виновата! По собственной воле она оттолкнула тебя, а значит и твою дочь! Даже если они с Настей будут созваниваться – он ничего не хочет об этом знать. Со временем девочка привыкнет… То есть отвыкнет…

Это он – родной отец. И он будет хорошим отцом. Он сделает для Насти всё! Станет играть и читать книжки по вечерам, будет внимательным и понимающим. И нечего списывать его со счетов! Повинуясь порыву, Игорь бросился в детскую. Картина была печальной. Вера суетилась, разбирая какие-то шмотки – что-то в стирку, что-то в глажку. А Настя потерянно сидела на кроватке. На лице у неё было написано не упрямство, а настоящее недетское страдание. Он кинулся к ней:

– Доченька… Ну, не расстраивайся так, малышка! Я буду приезжать каждый выходной, а как только проведу бой, стану каждый день забирать. Я был в этом садике, там просто классно! Ты даже не представляешь: комната сказок, кукольный театр, в каждой группе – аквариум настоящий, помнишь, как мы у логопеда видели? А ещё есть попугаи и черепахи. Я буду звонить тебе каждый день, через час, через два. Если что-то не понравится – сразу приеду. Ну, посмотри на меня, Настён… Заинька моя! Всё будет хорошо. Мы завтра ещё погуляем, у нас целый день есть.

– Пап… – девочка подняла на него потухшие глаза, – я с Леной хочу. Почему Лена уехала?

– Настенька… Но ведь Лена совсем нам чужая! Она хорошая, но чужая. У неё есть свои дела. И она больше не может здесь жить.

– Она – не чужая! Она – мама…

– Настя! – чуть не взвыл Мелихов. – Ну, какая она тебе мама? Ты же большая девочка, зачем ты выдумываешь?

– Ты её пхогнал, да? Ты её больше не любишь?

Игорь только хватал воздух ртом. За дверью в столовой он прекрасно слышал, как тактично и аккуратно Ленка, выворачивая наизнанку душу, пыталась выгородить его перед дочерью. Но Настя всё равно обо всем догадалась. «Нет, Настенька, это она меня не любит», – хотел сказать он, но вовремя понял, что это попросту глупо.

Он повертел головой, оглядывая комнату, и не зная, что отвечать.

– Что же ты не собрала игрушки? Завтра успеешь?

– А чего собихать-то? – горько произнесла девочка. – Др-раскхаски, может, взять…

– В садике наверняка полно раскрасок. Ну, возьми Барби. Можешь даже коляску взять. Или кого ты там хотела – покажи мне…

Настя вытащила из-под подушки крохотную плюшевую мышь, старую Ленкину куклу и прижала их к себе.

– Это возьмёшь? Ну, хорошо, бери, – на всё соглашался Мелихов.

Девочка подумала и покачала головой:

– Нет, дома оставлю… Только ты не тхогай и не выбхасывай, ладно?

– Конечно, не выброшу, что ты?! А почему не возьмёшь?

– А где мне там за ними двумя уследить? – совсем по взрослому вздохнула Настя. – Потеряются – и как я тогда жить буду?

***

Звонить Насте при Мелихове в воскресенье не стоило, надо было выполнить обещание и дать ребёнку освоится. В понедельник Ленка весь день пыталась представить, как девочка знакомится с садиком и воспитателями, и колебалась – то ли звонить, то ли выждать. К счастью, вечером малышка объявилась сама, но, видимо, кто-то был рядом, потому что она только сказала: «Мама… Это я…» А потом принялась тяжело дышать в трубку. Ленка испугалась, что девочка плачет. Она наговорила ей чего-то успокоительного, а потом кто-то взрослый отобрал у Насти телефон.

Девушка едва дотерпела до вечера вторника. Весь день она смотрела на часы, отмечая для себя: завтрак, прогулка, занятия, обед, сон… А после семи решилась и набрала Настин номер. Девочка трубку не взяла, зато через полчаса перезвонила сама.

– Мам! Я ужинала! – сообщила она. – А телефон в столовую бхать не велят!

Голосочек у неё был бодрым, и у Ленки немного отлегло от сердца.

– А вчера ты что делала?

– Папа был и не д-р-р-разхешал мне звонить. Меня к д-р-р-разным врачам водили. И к логопеду, но наш с тобой лучше! И я устала вчеха… Папа уехал, а я плакала…

– Ну, ничего, папа приедет в субботу! А с ребятами ты познакомилась? Хорошие ребята? Воспитательницу как зовут? Вы играли сегодня? – забросала вопросами девушка.

– Алятина Ильишна – холошая! Но она не воспитатель. Она сегодня весь день со мной ходит! И зоопахк показала! И аквахиум! И челепаху! Мы о тебе говохили! А дети плохие. Они все отбихают и смеются. Но воспитательница их надр-р-ругала. А завтха в бассейн пойдем. Я сказала, что ты научила меня плавать.

– Здорово! Вот видишь, Настён, а ты боялась. Ты просто умница у меня, оказывается!

– Лен… Ты когда пхиедешь? – без перехода начала девочка, и голосочек у неё сразу задрожал.

Ленка представила, как глаза у малышки наполняются слезами.

– Как и договаривались – через выходной, – бодро сообщила девушка. – А созваниваться будем вечером – ты после работы, и я после работы.

– А ты уже на д-р-р-работе?

– Нет, вот как раз завтра пойду договариваться. Это тети Иры знакомый дядя.

– Мам… Ты только не женись на этом дяде, пожалуйста. Ты помихись с папой. Может, он тебя обхатно пхимет…

– Настён, не говори глупостей, ладно?

– Мам, тут Алятина Ильишна пхишла. Говохит, надо идти к д-р-ребятам. А я не хочу к д-р-ребятам! Можно я телевизох включу?

– Там у тебя телевизор даже есть? Слушай, а дай Алевтине Ильиничне трубочку. А сама пойди к детям, поиграй. Может, с кем подружишься, потом расскажешь.

– Не хочу…

– Ну, пожалуйста, Насть… Обязательно надо дружить – тебе станет веселее. Пойдешь?

– Ладно…

– Вот и молодец! Целую тебя, солнышко моё!

– И я тебя!

– Слушаю вас, – раздался в трубке женский голос.

– Алевтина Ильинична, простите за беспокойство, это Лена. Ну, вы помните, наверное.

– Да, да, конечно.

– Не могли бы вы дать мне адрес садика и ваш телефон? Я не взяла его у Мелихова, а звонить не хочу.

– Понимаю. Пишите.

Ленка записала адрес и спросила:

– Скажите, ну как там Настёна?

– Да, вы знаете, всё в порядке.

– Не плачет?

– Нет, скорее выражает недовольство. Ну, разве что перед сном вчера настроение испортилось… Это у многих так. Правда, совсем не хочет играть с остальными ребятами. Мне приходится постоянно чем-то её занимать. Но ничего, потихоньку начнем вовлекать её в общие игры, а там…

– Она хорошо ладит с детьми, когда их немного, – поспешила объяснить Ленка. – Лучше общается с мальчиками. Конечно, у неё было мало опыта, мы жили уединённо.

– Не волнуйтесь, пожалуйста. Отец звонит несколько раз в день. Если что-то будет не так, мы сразу ему сообщим. Кстати, Лена, вы тоже оставьте мне ваши контакты. На всякий случай.

– Да, конечно, – Ленка продиктовала номер.

– Я, наверное, не должна этого говорить, – замешкалась Алевтина, – но мне кажется, Игорь Глебович не прав. Хорошо, что вы отстояли право общаться с ребёнком – вас нельзя разлучать, может быть травма на всю жизнь. Непохоже, чтобы она быстро отвыкла, и все разговоры… не об отце, а только о вас. Знаете, господин Мелихов не объяснил мне, насколько вы близки с ребёнком. Я бы тогда настояла, чтобы всё сделали иначе. Простите меня, хорошо?

– Да вы ведь совершенно не при чем. Игорь, если что-то решил, идёт напролом.

– Я в затруднительном положении. С одной стороны, я не вправе нарушить распоряжение отца. Но девочку хорошо бы поддержать – первая волна интереса спадёт, и начнёт тосковать. Я ведь только сегодня могла столько с ней заниматься, старалась не давать ей скучать ни минуты. Но у меня есть и другие проблемные дети.

– Мелихов разрешил навещать Настю раз в месяц, но не уточнил, когда должен быть первый визит, – намекнула девушка. – Собственно, я уже пообещала девочке… через выходные.

– Тогда так и поступим, – подхватила мысль Алевтина Ильинична. – На этой неделе, и правда, рановато будет, а то потом Насте придётся долго ждать. А вот в следующие выходные… Мелихова я предупрежу, чтобы вам не столкнуться.

– Но ведь он только в выходные и может… у него вся неделя расписана.

– Да, вы правы. Тогда лучше в будни. Получится?

– Скорее всего в пятницу…

– Хорошо, так девочке и скажу: в следующую пятницу. Годится?

– Конечно, – обрадовалась Ленка.

Разговор с Алевтиной её успокоил – психолог не попала под влияние Мелихова, не собирается мешать Ленке и даже готова находиться с ней на связи.

– Отлично. Мы с вами посмотрим, как будет вести себя Настя после ваших визитов. Если увидим, что это только травмирует ребёнка и выбивает из колеи – примем другое решение.

***

– Конечно, это разумно и вроде как правильно – если со стороны рассуждать. Надо Насте и общаться, и учиться, и отцу некогда. А с другой – как представлю, что у меня Кирюшку забрали, и я его только раз в месяц навестить могу – так сердце кровью обливается…

Ирина словно рассуждала сама с собой. Они встретились сегодня на Новокузнецкой и шли теперь по Пятницкой. Ленка только что рассказала ей, как Настю отправили в сад-интернат, и, к сожалению, не сдержала при этом эмоций. О причине происшедшего она, разумеется, умолчала. А Ира не стала расспрашивать.

– Ты эту начальницу хорошо знаешь? – поинтересовалась девушка, переводя разговор на другую тему.

– Ну, как тебе сказать… Звягинцева раньше меня в декрет ушла. Мы с ней ровесницы, обе долго были одинокими. Иногда по работе пересекались – она в нашем головном офисе работала, на Баррикадной, а у нас своего юриста не было. Так мы к ней по всем вопросам обращались. Мне Таня симпатична была, но она никого к себе даже близко не подпускала. Старый холостяк такой… И вдруг замуж вышла – и словно оттаяла. Правда, только мы с ней немного сблизились, как у меня завертелось… разное. Да и ей не до меня стало – собралась в декрет, в офис приезжала редко.

– А почему она теперь здесь работает?

– Да после декрета Димка её к нам на филиал переманил. Я с ней с тех пор и не виделась. Я ведь дома сидела с Кирюшкой – не хотела на прежнюю работу выходить.

Они уже подошли к большому особняку с огромным количеством вывесок и поднялись на крыльцо.

– Сегодня бабушке девять дней, – приостановилась Ленка, – как думаешь, управимся до двух? Надо на кухне помочь.

– Успеем, я думаю, пока только первый разговор будет. Лен… Я не спрашивала тебя – про бабушку… Может, тебе не хочется рассказывать… но ты как – отошла немного?

– Отошла… Заставили отойти. Ир, я эти дни только о Насте и думаю! А бабуля, бедная, как и при жизни – на заднем плане… – Ленка отвернулась. – Но знаешь – вроде как и была на похоронах, а не вижу её… неживой. Не осознаю. Забываюсь, вспоминаю вдруг, что бабуле надо позвонить – даже рука к телефону тянется. Всё мне кажется, что она так и сидит у себя в комнате в полумраке, свет экономит, а мне просто некогда выбраться её навестить. И ничего страшного не случалось. Я, наверное, чёрствая, да?

– Знаешь, когда умирает старый человек – это горько, но не трагично… Не обижаешься?

– Нет, конечно. Меня только совесть очень мучает. Ладно, пошли? – девушка потянула на себя тяжёлую дверь.

Ира уверенным шагом направилась к охраннику.

– Сначала зайдём к Димке, – объясняла она, пока сонный мужчина в униформе оформлял им пропуск. – Запомни – если устроишься на работу, никому здесь не говори, что ты от меня. А то будут проблемы с финансовым директором.

Они поднялись на второй этаж, Смалькова провела подругу по длинному коридору через всё здание, распахнула дверь стеклянной рекреации и остановилась перед внушительной вывеской «Генеральный директор».

– И не тушуйся, – сказала она. – Димка любит уверенных в себе женщин.

Навстречу им поднялся среднего роста мужчина, очень симпатичный брюнет спортивного телосложения. Даже заметная лысина на затылке совсем его не портила. Мягкий подбородок, ямочки на щеках… Но Ленка не любила такой тип мужской внешности – слишком смазливый.

Масляные глаза выдавали в директоре дамского угодника. При виде Ирины он оживился, засуетился. Ленке показалось, что Дима, разговаривая с женщиной, которую не смог удержать, испытывает нечто среднее между досадой, раздражением и восхищением.

Они обменялись приветствиями. Дмитрий спросил о Кирюшке, но как-то вскользь, словно речь шла не о собственном сыне, а о ребёнке друзей. Ира вежливо поинтересовалась, как его дочка. Наконец, обмен любезностями закончился, и они приступили к делу.

– Помнишь, я обещала тебе привести очень способную девочку? – деловито начала Смалькова. – В конце месяца у неё защита диплома, и она – в твоём распоряжении.

– Я могу выйти прямо сейчас, – поспешила добавить Ленка. – Диплом практически готов.

– Да-да, лучше сейчас, – кивнул Дмитрий, даже не поинтересовавшись её специализацией. – У нас тут сюрприз за сюрпризом. Думали, просто ещё одного сотрудника в юротдел возьмем, работы непочатый край, а тут помощница взяла и уволилась. А начальнице в январе рожать! Спасибо, хоть на больничных не торчит, срок уже немаленький. Так что пока в декрет не ушла, посидите с ней рядом, разберётесь в наших делах.

– Кому рожать? – удивилась Ира. – Татьяне, что ли? Опять?

– Вот именно! Только я обрадовался, что у меня начальник отдела есть… Убить её мужа мало – сначала столько лет где-то бегал, а теперь никак не успокоится!

– Ну и ну… – засмеялась Смалькова. – Молодец Танюша. Но ведь Лена только институт заканчивает, планируешь её сразу в начальники?

– Ну, нет, конечно, пока пусть осмотрится, разберётся, покажет себя. Неизвестно ещё, выйдет ли Звягинцева, то есть она Лебедева теперь, после декрета. А то ещё третьего захочет… В любом случае, ещё один юрист нужен. А уж помощник или руководитель – там будет видно.

– Ну и отлично. Может, Лена и справится, – кивнула подруга. – Она у нас за что ни берётся – всё получается. Тогда мы пойдём к Татьяне, спасибо, Дим.

Ленка благодарно взглянула на неё. Она заметила, что на лице директора появилось некоторое замешательство, словно он рассчитывал переговорить с Ириной наедине.

– Я подожду в коридоре, – поспешила сказать девушка и, попрощавшись, вышла из кабинета.

Дмитрий проводил её взглядом. Ленка вдруг ясно представила себе разговор по ту сторону двери.

Не прошло и минуты, как Ира догнала её.

– Ты чего убежала? У меня с ним секретов нет. Ещё секретарь доложит Машке, что наедине беседовали, – улыбнулась Смалькова, но Ленка заметила у неё в глазах смущение и отвернулась.

– Эй, ты чем заморочилась? – толкнула её подруга.

– Он ведь спросил, что у меня с ногой, да?

Ира поморщилась.

– Лен, свет клином не сошёлся на твоей ноге. У нас с Димой много общих тем, и…

Она глянула на девушку и вдруг призналась:

– Ну, спросил. Что из этого? Люди у нас любопытные, никуда не денешься.

– А ты что ответила?

– Сказала, что ты будешь работать головой, а не ногами, – сердито ответила Смалькова.

– Ир… спасибо тебе… – Ленка резко остановилась посреди коридора. – Я и раньше знала… а сейчас особенно… Самой мне, наверное, было бы не устроиться.

– Чепуха! – возмутилась Ирина. – И, кстати, не спеши благодарить: вот не возьмёт тебя Звягинцева – будешь знать! Она у нас дама принципиальная, Димка ей не указ.

И тут же принялась успокаивать:

– Да не бойся, всё будет хорошо. Татьяна Михайловна – человек грамотный и очень порядочный. Но в обращении жёсткая, неулыбчивая. Ты на это внимания не обращай, у неё просто такой характер.

– Не привыкать, – кивнула девушка.

Срок беременности у Лебедевой-Звягинцевой, и правда, казался солидным. Роста она была небольшого, чуть повыше Ленки, сама по себе худенькая, поэтому выступающий вперед живот, казалось, вот-вот перевесит и уронит свою хозяйку.

Бывшие сослуживицы тепло обнялись и расцеловались. Ира представила Ленку, а потом принялась притворно оглядывать старую приятельницу со всех сторон.

– Танюша! – улыбалась она. – Ты, кажется, поправилась? Как это тебя снова угораздило? Дима, похоже, очень расстроился.

Женщины рассмеялись.

– Сама бы не поверила, – покачала головой Татьяна. – На старости-то лет… Но Костя очень хотел мальчика.

– С ума сошла? Какая старость! А кстати – сколько же мы не виделись?

– Ну, посчитай… Лет шесть, не меньше. А у тебя-то как? Выглядишь здорово, ещё бы – такие перемены! Писательницей стала – раз. За актёра замуж вышла – два. Чего только в жизни не бывает!

– По себе знаешь?

– Знаю. Я когда с коляской гуляла, твою первую книгу прочла…

– И что скажешь? – почему-то насторожилась Ирина.

– Ох, Ир… ничего не скажу…

– Почему? Не понравилось? Обиделась? – испугалась Смалькова. – Ну, говори, говори всё, как есть… Ты же мне сама разрешила – помнишь? И имена я поменяла…

– Я ведь думала, ты пошутила тогда, насчет книги. Поэтому для меня полный шок был. Смотрю в магазине – знакомая фамилия автора. Начала читать, и…

– Всё плохо, да? – совсем расстроилась Ира. – Надо было тебе показать, но это ведь Сашкина инициатива была, я про издательство и не думала. Начала писать той же весной, как ты замуж вышла. А потом, когда Брюсова со съемок ждала, дописывала потихоньку. Ты сильно обиделась?

– Нет, не в этом дело. Просто я не могла читать это, как литературу. Я же особенно не откровенничала – рассказала всё в двух словах… Понятное дело, тебе пришлось додумывать разные подробности. Местами ты, прямо скажем, попала пальцем в небо. Но зато… Не понимаю… Как, как ты могла разгадать то, что я испытывала – чувства, мысли? Ты словно мне в душу влезла и всё там прочла! Мне просто страшно стало, Ир… Словно ты всё-всё про меня знаешь, всю подноготную. Откуда, скажи?

– Я об этом не думала… – растерялась Смалькова. – Я же тогда одна совсем была, когда ты мне свою историю поведала. И такое она на меня впечатление произвела! Я словно пережила это сама, вот и всё… Когда писала самые тяжелые моменты, мне даже плохо было по-настоящему…

Женщины смотрели друг на друга, забыв про посторонних.

– Интересно, что ты тогда скажешь про фильм, – проговорила, наконец, Ирина. – Сашка ведь по этой книге фильм ставит… Скоро уже выйдет. Только там всё переделали – сюжет не узнать. А Костя читал?

– Нет, – помотала головой Татьяна. – Незачем ему… А кто играть будет?

– Брюсов и будет играть. И ещё молодая актриса – очень талантливая, – Смалькова почему-то поморщилась.

– Если Брюсов, то нормально. Они чем-то похожи с Лебедевым.

– Не замечала… Но сыграть Сашка может всё, что угодно. Я видела репетиции – забываешь, что это он.

– И как тебе живётся со знаменитостью? – полюбопытствовала юристка.

– Ну, это для других он великий Брюсов, – отмахнулась Ира, – а я вижу носки под кроватью.

– Но ведь он, и правда, необыкновенный талант! – не согласилась Татьяна. – С этим надо считаться.

– Нельзя, – покачала головой Смалькова, – по-моему, в семье все равны. И судить нас всех будут не за талант… А с таким, как Сашка, это вообще опасно. Нет, Тань, или ты жена, или поклонница – одно из двух.

«Верно», – подумала Ленка. Теперь она понимала – нельзя было так безоглядно посвящать свою жизнь Мелихову, забыв про собственную, растворяться в чужой. К таким жертвам быстро привыкают.

Начальница неопределённо пожала плечами, потом перевела взгляд на девушку и опомнилась:

– Лена, извините, у нас тут воспоминания… Кстати, будьте осторожны, а то Ира и про вас роман напишет.

– Про меня писать нечего, – нахмурилась Ленка.

– Ладно. Оставим лирику. Сколько вам лет?

– Двадцать три скоро.

– Ну, рассказывайте, рассказывайте. И поподробнее – институт, факультет, успеваемость, тема диплома…

Лицо у Лебедевой стало строгим. Ленка, немного волнуясь, начала отвечать на вопросы. Невольно вспомнилось предыдущее «собеседование» – на бульваре. Татьяна как раз интересовалась, есть ли у неё опыт работы. Ленка заранее решила, что не станет рассказывать про Мелихова, но сейчас передумала – очень уж хотелось получить это место. Начальница, кажется, шутить не любит, тут даже протекция Смальковой не поможет.

– У меня было временное трудоустройство – работала администратором и юристом.

– Что за странное сочетание?

– Она у Мелихова работала, Игоря. Он был ею очень доволен. И контрактами занималась, и переговоры вела, – ответила за неё Ирина.

– Кто это? Футболист, кажется?

– Нет, боксёр, чемпион мира. Недавно показывали его бой по телевизору.

– Я бокс не смотрю, – отрезала Татьяна. – Значит, вы познакомились с Ирой у Мелихова?

– Не совсем так, – снова вмешалась Смалькова, – мы с детьми вместе гуляли.

– У вас есть ребёнок? – начальница продолжала обращаться с Ленке.

– Нет, это дочь Игоря, – снова пришлось встрянуть подруге. – Младше твоей девочки на год.

– Ясно. Значит, Лена, вы ещё и няней по совместительству заделались?

Смалькова открыла было рот, но Татьяна сделала в её сторону раздражённый жест, чтобы не влезала..

– Почти, – призналась девушка.

– А почему ушли?

– У Мелихова появился промоутер, там целый штаб теперь, и юрист в том числе, – быстро ответила Ленка.

– Короче, по профилю вы не работали, – резюмировала начальница.

– Нет, ну как же! – возмутилась Смалькова.

Но та только нахмурилась:

– Контрактов с боксёрами у нас здесь не будет. И вообще, Ир, не мешай. Идём дальше. Начнем с административного права.

Она устроила девушке настоящий экзамен. Только в конце этого допроса Ленка облегчённо вздохнула – на лице у Лебедевой появилось удовлетворение.

– Тань, я сама уже взмокла, – не выдержала Ирина. – Ну чего ты её по полному курсу гоняешь? Девочка на красный диплом идёт.

– Мне не диплом нужен, я хочу знать, что оставляю отдел в надёжных руках, – отрезала Татьяна, но несколько смягчилась. – Ладно, хватит. Чаю хотите?

Она встала и полезла в шкаф за чашками, свалила при этом на пол папку с документами, и те разлетелись. Движения у Лебедевой были резкими, а комната тесной. Ленке показалось, что юристка вот-вот заденет животом за угол стола.

– Давайте, я сама! – не выдержала девушка.

Она подняла с полу бумаги, на секунду задержавшись на них взглядом – исковое заявление, реестр объектов, договор на поставку. Собственно, ничего страшного или незнакомого. Ленка повернула голову и заметила, что Татьяна с любопытством за ней наблюдает. Смутившись, девушка взяла чайник – воды в нём оставалось на самом дне.

– А где у вас можно….

– Кулер в коридоре, – сообщила Лебедева.

Интересно, спросит ли она у Ирины, что у Ленки с ногой? Выходя из кабинета, девушка прикрыла дверь, на секунду задержалась и услышала звонкий голос Татьяны:

– Спасибо, Ириш. Хорошая девочка, мы сработаемся.

***

Конечно, домой она опоздала. Лерка попрекать не стала, только молча указала на гору посуды. Домыв последнюю чашку, Ленка сделала над собой усилие и позвонила логопеду. Она ещё в понедельник отменила занятия, но мобильник у доктора был отключен, и Ленке пришлось предупредить, не посвящая в подробности, медсестру. Выглядело это не слишком красиво, доктора надо было хотя бы поблагодарить.

Жаловаться ему на Мелихова девушка, разумеется, не стала. Старательно сдерживая эмоции, она только рассказала, что Настю отправили в круглосуточный садик, да со слов Игоря описала условия в заведении.

– Там есть логопед? – поинтересовался врач.

– Да, там у них полный штат.

– Побеседуйте с ним, передайте мое заключение. Не каждый захочет возиться с дизартрией – это сложно. А ограничиваться обычными занятиями – бесполезно. Так что лучше проконтролировать этот вопрос.

– Боюсь, никто не даст мне такого права, – пришлось признаться Ленке.

– Вы лишены возможности общаться с девочкой? – сразу понял логопед.

– Не совсем… Там хороший психолог, кое-что я вырвала, но… Лучше бы Настёне вообще со мной не встречаться!

Голос у Ленки задрожал. Она и сама знала, что виновата, и предвидела справедливые упреки, но врач только сказал:

– Не казните себя. Вы много сделали для Насти. Сможете ли вы видеться или нет – это навсегда останется с ней, поверьте.

– Нет, это было полным безумием: любить чужого ребёнка. На которого не имеешь никаких прав!

– Любить – всегда безумие, вы не находите? – мудро изрёк доктор.

…Выходить на работу следовало в понедельник, и девушка не могла дождаться, когда закончится неделя. Ей было очень тяжело в эти дни. Не смотря на все предчувствия, разрыв с Мелиховым произошел слишком резко. Она тосковала по малышке, вспоминала, как та обнимает её и называет мамой, видела перед собой полные отчаянья глаза ребёнка. И ей сразу же становилось тяжело дышать.

Про Игоря она тоже думала постоянно, но эти мысли были замешаны на горечи и злости. Ленка не могла не любить его, даже таким, как он есть – жестоким упрямым эгоистом. Но обида душила её – за что он так поступил с ней, почему нельзя было остаться в нормальных, человеческих отношениях? Вышвырнул, словно сменную кассету в бритве… Нельзя было не понять, что причина кроется в Белозерцеве. «Эгоист, эгоист! Собака на сене!» – повторяла про себя девушка.

Она прокручивала и прокручивала в голове события последних двух месяцев, снова испытывая всю гамму чувств – от несбыточной надежды, через разочарование – к трагической развязке. Конечно, прошла всего только неделя, но девушка знала – даже если острота этой боли уйдёт, рана не затянется никогда. А уж то место в сердце, где жила Настёна, кровоточило, не переставая.

Серёга, конечно, названивал. Узнав, что Ленку тоже изгнали, он все порывался приехать, но девушке пока удавалось придумывать отговорки – то ей надо в институт, то на собеседование. Парень не настаивал, девушке показалось, он снова выбрал выжидательную тактику, и в его голосе явно звучало: «Никуда ты теперь от меня не денешься!»

В субботу отец дежурил, а в воскресенье они всей семьей поехали в Кунцево – разбирать бабушкины вещи, чтобы Белозерцев мог въехать в комнату. Мама немного ворчала – затея с жильцом не казалась ей столь заманчивой, к тому же она до сих пор не могла понять, какое место занимает парень в жизни её дочери.

Впрочем, когда, открыв квартиру, они увидели на кухне пятерых мужиков сомнительного вида и трех пьяных девиц, мама оставила всякие колебания.

– И правда… – сказала она, вздрагивая от очередного взрыва пьяного хохота за стеной, – надо, чтобы был кто-то свой! А то поменяют входной замок, вскроют нашу дверь и… ищи потом правды, не выселишь… Даже продать не сможем комнату, никому не покажешь!

Ленка продержалась там пару часов, помогая матери и сестре вытаскивать старые бабушкины платья, посуду и документы. Ей было невыносимо грустно… Хоть бы, и правда, здесь поселился Серёга! Тогда можно будет всё оставить, как есть – и мебель, и комнатные цветы, и скатерку на столике… Продлить иллюзию, что эти стены всё ещё не чужие, что в них будет жить родной человек. «Вот как, родной?», – поймала себя на мысли девушка и сама испугалась. Она боялась даже думать о Белозерцеве иначе, чем о своём друге, боялась сломаться…

Собрав все старые альбомы с фотографиями, Ленка уехала раньше всех под предлогом, что надо постирать и погладить одежду – завтра выходить на работу. По дороге она решила завернуть в церковь и заказать ещё один молебен для бабули – раз уж при жизни так ничего и не смогла для неё сделать.

Домой она всё равно приехала первая, и это было хорошо. Предстояло настроиться на завтрашний день, да и вообще… хотелось побыть одной. Ей стало тяжёло среди самых близких людей – приходилось постоянно скрывать эмоции. Столь быстрое возвращение от Мелихова Ленка объяснила им просто: Игорь говорил про две недели, необходимость отпала раньше.

Про интернат Ленка рассказывать не стала – ничего себе, получится, «адаптация ребёнка к родному дому!» Начались бы расспросы, что, да почему. А так отец только обрадовался, что Ленка устраивается на нормальную работу. Мама, правда, о чём-то догадывалась, она и раньше-то не умела оставлять дочь в покое, а теперь и вовсе – стоило той закрыться в комнате хотя бы на пять минут, сразу же находила предлог и стучалась в дверь.

Пользуясь одиночеством, девушка позволила себе немного всплакнуть – обо всём на свете: о бабушке, Мелихове, разлуке с Настёной и даже о Сером. Потом глянула на часы – восемь, как обычно, можно уже звонить в садик. И не успела взять в руки трубку, как та разразилась песенкой Вини-Пуха – Настя сама установила её Ленке на свой звонок. Настроение у малышки было хорошим.

– Лена! А у меня папа в гостях! Он сегодня весь день со мной! И вчеха был! Я с ним гуляла, а не с детками!

У девушки невольно участился пульс: она-то была уверена, что Мелихов уже уехал – завтра ведь у него тренировка.

– Да? А где он сейчас, рядом стоит?

– Не-а. Он пошел с воспитательницей д-разговахивать.

– Настён… Я к тебе в пятницу приеду, ты скажи об этом папе. Это уже через четыре дня.

– Урр-ра!! А ты со мной целый день будешь?

– Нет, детка, я после работы, я же теперь работаю. Ты меня рано не жди, вот приеду, и всё расскажу. Целую, малыш! – заторопилась Ленка, опасаясь, как бы Мелихов не услышал их разговор.

– Целую, мамочка!

Ленка положила мобильник. Настя до сих пор уверена, что ничего между ними не изменилось. «Мамочка»… И эту катастрофу девушка навлекла на всех них сама.

***

Волнения и беспокойство, связанные с новой работой, пошли Ленке на пользу. В понедельник она впервые с того дня, как покинула Жаворонки, смогла отвлечься от переживаний. Ей приходилось разбираться с документами, притираться к Татьяне, знакомиться с какими-то людьми.

Девушка втягивалась – работа становилась спасеньем. Отношения с начальницей складывались пока неплохо – Лебедева, и правда, оказалась справедливой и сразу оценила работоспособность помощницы. Убедившись в её компетентности, Татьяна стремилась теперь передать ей как можно больше информации и собственного опыта – они работали слаженно и сосредоточенно. Но в душу к себе она не пускала, а Ленка и не рвалась – ведь её личную жизнь тоже никто не трогал.

Остальные сотрудники, конечно, первое время оглядывались на необычную новенькую. Но быстро привыкли и, кажется, перестали замечать её недостаток. Если за её спиной и ходили какие-то разговоры, девушку теперь это мало волновало – она столько пережила за последний месяц, любила и была любимой… Ни один мужчина не занимал её воображения, а потому она не испытывала и обычного дискомфорта в их обществе. На молодых ребят Ленка и вовсе не обращала внимания – после Мелихова все они казались ей незрелыми и неинтересными.

Правда, один неприятный эпизод всё же задел её. В первый же рабочий день в кабинет зашёл парень из коммерческого отдела, увидел новенькую симпатичную девушку, подсел к столу и принялся заигрывать – шутил, делал комплименты. Ленка только вежливо улыбалась. Но вечером… или он сам заметил, или ему рассказали. Столкнувшись с ней в коридоре, мальчик только сухо кивнул в ответ на какой-то вопрос. А во вторник и вовсе положил ей на стол договоры, даже не поздоровавшись.

Кстати, единственный мужчина, который сразу же привлек Ленкино внимание, был муж Татьяны. Он каждый день заезжал за ней после работы, так что собственная машина Лебедевой почти никогда не покидала стоянки. Теперь супруги прихватывали и новую сотрудницу – подвозили её до метро.

Когда этот высокий, стройный мужчина поднимался к ним в офис, в юридическом кабинете под любыми предлогами нарисовывались дамы самых разных должностей, возраста и формата – от юных секретарш до расплывшейся, хоть ещё и не старой женщины с подозрительным взглядом – жены директора. И Ленка их понимала.

Татьянин муж обладал глубокими, выразительными глазами под умным лбом. Лебедева не портили даже ранняя седина и заметные морщины на лбу. Но дело было не только во внешности. В Константине присутствовал какой-то внутренний стержень, тот, что сразу позволяет определить в незнакомце истинное мужское начало. Такие же упорство и несгибаемость девушка всегда чувствовала в Игоре, только у Мелихова это порой переходило всяческие границы.

Сначала Ленку возмущало поведение Лебедевой по отношению к мужу. Первая её реакция, когда он звонил, её полный ожидания взгляд не оставляли сомнений в том, что Татьяна любит его до потери сознания. Но как только Константин появлялся, начальница мрачнела, что-то недовольно высказывала ему, а на ласковые слова только огрызалась. «На кой чёрт ты снова притащился? Лучше бы ребёнка из садика пораньше забрал! – бурчала она. – Или к врачу сходил, в этом году ещё не был. Как у тебя с головой? Сколько ещё повторять?»

В ответ на её реплики Лебедев только улыбался. Девушка гадала, почему он всё это терпит и не поставит Татьяну на место – разве что только из-за её интересного положения? Но из разговоров сотрудниц Ленка поняла, что привычка заезжать за женой у Лебедева уже многолетняя, а к поведению супруги он и прежде относился чересчур добродушно – женская часть коллектива давно возмущалась по этому поводу.

Однако постепенно девушка начала сознавать, что Татьяна скрывает за своей резкостью почти ненормальную страсть к мужу. А Костя обращался с ней, как с обожаемым ребёнком. Строгая начальница была для него маленькой девочкой, которая могла позволить себе любые капризы – ведь её любят.

Чудо, которое Ленка наблюдала собственными глазами, нельзя было не признать. Нет, не все семьи счастливы одинаково. Вот, к примеру, Брюсов с Ириной. Ленка догадывалась, что Саша может быть не только обаятельным, но и высокомерным, и жёстким, в зависимости от человека, с которым общается, но вынужден считаться с личностью Смальковой.

А Лебедевы, казалось, родились вместе. На них было больно смотреть – невозможно не позавидовать. Женщины заглядывали Косте в глаза, но они отражали только Таню, никого больше он не видел. Ленке тоже очень нравился Константин, однако даже он не смог бы затмить для неё Мелихова – со всеми его недостатками и закидонами. Что же тогда говорить о других?

Кстати, в четверг состоялось ещё одно «свидание» с Белозерцевым – надо было передать ему, наконец, ключи. То ли насмотревшись за эти дни на чету Лебедевых, то ли назло сотрудникам, списывающим её со счетов, Ленка, повинуясь порыву, сама вдруг предложила Серёге заехать за ней на работу. Произведенный эффект оказался тем самым, на который она и рассчитывала.

Наверное, контраст между ними действительно был велик. Каждый, кому не лень, заглянул посмотреть на боксёра. В юридическом отделе Серый выглядел как слон в посудной лавке. Даже Таня высоко подняла брови, увидав Белозерцева. А тот не стеснялся – он везде чувствовал себя, как рыба в воде, а, знакомясь, не забывал перечислить свои регалии. Ленка получила настоящее мстительное удовольствие, заметив, как изменился в лице «забраковавший» её менеджер из коммерческого. Когда она со своим спутником вышла из офиса, молодой человек как раз заигрывал с секретаршей на ресепшене. Сначала мальчик открыл рот от изумления, а потом, от греха подальше, спрятался за стойкой, делая вид, что отправляет факс.

Использовав приятеля подобным образом, Ленка сразу охладела к идее ехать с ним в Кунцево. Серёга снова начал испытывать оптимизм, и девушка горько корила себя за это. Но обратного пути уже не было.

Обрадовав несчастного соседа новыми условиями его проживания, состоящими в основном из глаголов с частицей «не», и добрых обещаний, украшенных отборным матом, Белозерцев легко освободил кухню от гоп-компании, загнав всех по месту проживания гостеприимного хозяина – к тому в комнату. Времени на культурное времяпровождение было отпущено немного – к одиннадцати часам тусовка обязана была рассосаться.

Очистив плацдарм, Серёга с Ленкой принялись за работу. Девушка с удовольствием помогала ему обустраиваться – выбрала на кухне посуду, очистила полку в ванной, нашла совершенно новое постельное белье, которое экономная бабушка хранила до лучших дней. Они очень весело хозяйничали вместе. Ленка совсем расслабилась – парень вёл себя вполне прилично, с поцелуями не лез, хотя и пытался порой, словно невзначай, поймать её руку или как-то особенно нежно дотронуться до плеча. И только когда, утратив бдительность, Серый принялся расспрашивать её, как они расстались с Мелиховым, Ленка заторопилась домой.

Приятель послушно отвез её в Выхино и, прощаясь, всё-таки умудрился запечатлеть на её щеке поцелуй. Девушка прекрасно понимала – Белозерцев решил начать всё сначала, он не изменил своей идее-фикс и ни капли не сомневался в успехе, иначе не вёл бы себя столь продуманно. Больше всего на свете Ленка боялась, что у него всё получится. В тот день она снова подумала, что Серега – её единственный шанс завести семью.

***

В пятницу девушка всё-таки отпросилась с работы на целый день. Татьяна глянула недовольно, но… Следующая встреча с Настёной состоится только лишь через месяц, разве хватит им с Ленкой каких-то пары часов?

Накануне Ленка созвонилась с Алевтиной Ильиничной.

– Только не берите никаких подарков, – предупредила та. – У Насти болезненное отношение к игрушкам. Всё, что привёз в выходной Игорь Глебович, Настя тщательно прячет от других детей, а малейшее посягательство воспринимает очень болезненно. Ей свойственен крайний индивидуализм, и я даже думаю, что дело не в отсутствии опыта общения, а в личных чертах характера. Настя – не садовский ребёнок, вы и в этом оказались правы… И знаете… она так вас ждёт! Страдает, действительно, как по маме… У меня просто сердце не на месте…

Но приехать совсем с пустыми руками Ленка не могла. Психолог рассказывала ей об альбоме, который пыталась завести вместе с Настей, но к концу второй недели девочка остыла к любым занятиям и жила только ожиданием «мамы». Лишь желание быть в чем-то лучше других детей могло ненадолго заставить малышку приступить к занятиям. Надо было как-то подогреть её энтузиазм.

Девушка купила простенький, но симпатичный блокнот размером с тетрадку. И всю неделю накануне визита разрисовывала его, придумывая сюжеты с участием девочки. «Настя на качелях с Кирюшей», «Настя с Максимом играют в школу», «Настя с папой гуляют у озера», – подписывала Ленка. Последняя картинка называлась «Настя в садике учится лучше всех».

…Девочка ждала у окна. Приехав по нужному адресу и войдя на охраняемую территорию, Ленка ещё издали угадала в одном из оконных проёмов родное личико. Когда, получив все нужные допуски, она вошла в группу, Настя с криком «мамочка приехала моя!» метнулась к ней и припала, словно к спасительнице. Девушка едва удержалась, чтобы сохранить радостное выражение лица и не разреветься…

Весь день она настраивала Настю на позитив: расспрашивала о детях, занятиях, рассматривала слепленных девочкой зверят, показывала, как рисовать гномика… В общем, старалась занять каждую секунду и отвлечь ребёнка от грустных мыслей. Как только Настя заводила старую песню: «Забери меня, мамочка!», Ленка делала удивлённое выражение лица и повторяла, как попугай: «А как же ты будешь учиться? Я работаю, а ты учишься. Вот папа скоро проведет бой и будет по вечерам забирать тебя!»

Они вместе пообедали у Насти в комнатке, погуляли – благо, что погода позволяла, а вернувшись, долго рассматривали блокнот – малышке очень понравилась «Книжка про Настю», как озаглавила альбом Ленка. А потом девушка вдруг открыла чистый лист и начала рисовать новую картинку. Она сама от себя не ожидала, но когда на листке под её карандашом появились уверенная фигура, мускулистые плечи, напряжённая шея и голова с короткой стрижкой, сердце заколотилось, словно перед нею стоял оригинал.

– А это папа! – радостно захлопала в ладоши Настя. – Видишь – бьёт по груше?

– Да, это он перед боем тренируется.

Ленка захлопнула блокнот. Пора было домой. Алевтина Ильинична уже несколько раз заглядывала к ним – она взяла над Настёной настоящее шефство, и девушка была очень ей благодарна. Ей удалось удержать малышку от новых слез, но жарких объятий было не избежать. Прощаясь, Ленка старалась говорить весело и деловито.

– Ну, вот видишь, Настён, всё идет так, как мы договаривались. Только ты веди себя хорошо, все выполняй, что тебе говорят, с ребятами тоже играй, ладно?

– Ты когда теперь пхиедешь?

Настя всё ещё иногда не выговаривала «р», особенно, когда волновалась.

– Через месяц, как и обещала.

– Это сколько?

– Это… Это немного. Где-то три недели. Мы ведь с тобой по телефону будем разговаривать, каждый день, правда?

На самом деле, это было ужасно долго! И уже после боя Мелихова с Консалесом. Что будет дальше? Если отец заберёт Настю из садика, то как Ленка сможет видеться с ней? Девушка пока не хотела об этом думать. Возможно, всё будет зависеть от настроения Игоря – выиграет ли он или проиграет. В этот раз, рассказывал Серый, российский канал выкупил права на прямую трансляцию. Значит, Ленка всё увидит собственными глазами…

Расставание (не без помощи Алевтины Ильиничны) прошло без загвоздок, но когда девушка, выйдя из здания, подняла голову и снова увидела за окном одинокую фигурку у сиреневой шторы, сердце у неё сдавило. Но Ленка весело помахала рукой, а потом набрала Настин номер, и они ещё раз попрощались. «Какое же это всё-таки чудо – мобильный телефон, – в который раз подумала девушка. – Создаёт ощущение постоянного присутствия рядом».

***

После разрыва с Ленкой, Игорь, как ни странно, начал, наконец, серьёзно готовиться к бою. Наверное, ему просто ничего больше не оставалось. Да он ничего и не хотел – ни новых женщин, ни новой романтики. А хотел просто лупить и лупить по груше, доводить себя до изнеможения тренировками, вкладывая в каждый удар всё свое страдание, всю ревность и гнев.

Консалеса Мелихов ненавидел сейчас не по-спортивному, словно вместо него в ринг выйдет Белозерцев. Эта сволочь, оказывается, ещё нанялся к Гурьковым начальником охраны. Слава Богу, в тренировочном лагере он ни разу не появился. Виктор рассказывал, что Серёга пристроился в Ленкиной комнате в Кунцево. Видимо, парочка там и встречается, или, что скорее, они уже живут там вместе. Представляя это, Мелихов с такой силой ударял по груше, словно надеялся, что она треснет, и из неё потечет настоящая кровь.

Хотел ли Игорь победить в этот раз? Да, хотел, это была его новая и единственная цель. Апатия прошла, ему было не всё равно, каким путём он получит деньги. Мелихов помнил про прямую трансляцию и собирался сделать всё, чтобы Ленка не увидела поверженного Дракона, не посмела проявить к нему снисходительную жалость или презрение. Пусть поймёт, наконец, кому она предпочла тупого бездарного Белозерцева.

Среди обслуживающего персонала лагеря – помощников тренера, массажистов и даже официантов Игорь сразу завоевал славу желчного, неприятного человека. Он словно ждал любого повода сорваться на ком-нибудь, даже поругался с обычно уступчивым Виктором. Тренер посмел сделать чемпиону замечание, заявив, что подобный психоз не поможет ему победить, и потребовал вернуть нормальное, спокойное состояние духа.

– Ты вообще оборзел, Витя! – заявил ему в ответ Мелихов. – Считаешь себя теперь знаменитым тренером? Тоже мне – звезда! Я тебя выдвинул, я могу и задвинуть!

– На тебе свет клином не сошёлся, у меня и другие предложения есть! – наверное, впервые за всё время их отношений разозлился Виктор. – Так что не надо мне хамить! Я – твой тренер и изволь слушать, что тебе говорят!

– Что-то раньше ты так не разговаривал, всё за Ленкиной спиной прятался! – взбесился Мелихов.

– Уж про Лену бы лучше молчал, – сверкнул глазами тот. – Она у тебя за три копейки отработала, как настоящий менеджер, с Настей возилась, с Ольгой твоей разобралась – и всё только из любви к тебе, дураку, а ты хорошо ей спасибо сказал!

– Что?! Ты куда лезешь, баба ты склочная? Ты иди со своей Светкой в постели посплетничай! Что ты знаешь обо всём этом?

Слово за слово, и дело могло плохо кончиться. Кое-как их развели. На вечерний спарринг Мелихов пришел с твёрдым намерением заменить тренера сразу же после боя. Он собирался тут же заявить об этом Виктору, но тот, хоть и мрачный, начал тренировку в обычном стиле, разговаривал, как ни в чём ни бывало, и Игорь немного остыл. В конце занятия он даже первый подошёл к тренеру:

– Ладно, Вить, замяли, что ли? Мы с тобой столько прошли вместе. Не хрен нам сейчас…

– Замяли, – сухо кивнул тот.

– Только Ленкино имя при мне больше не упоминай. За последствия не ручаюсь, – предупредил Мелихов.

– Ты сам первый упомянул, – сдвинул брови Виктор.

– Разве? – удивился Игорь.

В первую же субботу после того, как он отвёз Настю в садик, Мелихов отправился её навещать. Встреча прошла тяжело, дочка вела себя как замороженная. Не было сил смотреть на неё – такую не по-детски грустную, с полными печали глазами. Она сидела на кроватке и только коротко отвечала ему на вопросы.

Растормошить малышку так и не удалось. Игорь планировал пробыть с ней весь день, но трусливо сбежал сразу после обеда. Настя, правда, осознав, что он уходит, разревелась, но у Мелихова уже не было душевных сил. Кое-как успокоив её и буквально сдав на руки воспитателю, он ушёл.

Правда, в воскресенье, мучаясь угрызениями совести, приехал снова. На этот раз девочка была повеселее, обрадовалась ему, сразу кинулась в объятья, и они долго гуляли вместе. Плохо, что она постоянно жаловалась на других детей – кажется, отношения у неё ни с кем не складывались. Игорь невольно поймал себя на мысли, что хорошо бы посоветоваться на этот счет с Ленкой. Про неё Настя не заговаривала, молчала, как настоящий партизан. А Мелихов не знал, радоваться ему или огорчаться. Он не сомневался, что дочь не забыла девушку, но, видимо, не доверяла ему своих переживаний – не заслужил.

Алевтина Ильинична предупредила его, что Ленка собирается навестить девочку в пятницу. Он старался не думать об этом. Нечего умиляться! Кому теперь нужно это лицемерие? У Ленки был шанс стать ребёнку настоящей мамой, она сама этого не захотела. Мелихов пытался заглушить чувство собственной вины, обвиняя во всем Ленку – не предпочти она Серого, Настя могла быть сейчас дома.

В следующий выходной Игорь ехал в садик скрепя сердце. Удивительно, но девочка встретила его радостно, бросилась на шею и сразу же начала рассказывать все свои новости. Причина такой перемены выяснилась быстро – Настя оставила свою скрытность, и все разговоры теперь были только про Ленку, как она приезжала, чем они занимались, и что девочка показывала ей в садике. Всё то же самое было заново показано отцу – эту прогулку можно было назвать «по следам мамочки».

Тот факт, что девушка не обманула и приехала, вдохновил Настёну. А Мелихов испытывал странное чувство. Казалось, Игоря должно было бесить, что Ленка, вопреки его желаниям, осталась бельмом у него на глазу – он совершенно искренне заявил тогда девушке, что не желает ничего о ней слышать. Но… стоило Насте произнести её имя, как сердце начинало биться чаще. Игорь ничего не мог с собой поделать: он хотел знать о ней, знать, что она где-то существует, пусть даже это знание вызывало только мучение. Незачем было думать о предательнице! И невозможно было не думать.

А девочка уже демонстрировала ему «Книжку о Насте», выполненную Ленкиными руками. Игорь по-настоящему удивился, обнаружив, как хорошо девушка рисует – он снова открыл в ней нечто ему неизвестное. Листая альбом, он вдруг наткнулся на собственный портрет, очень похожий, и застыл, поражённый. Ленка нарисовала его? С чего это вдруг?

– Это ты попросила Лену? – спросил Мелихов.

– Нет, она сама! – гордо объяснила Настёна. – Чтобы я не скучала по тебе. Когда ты трр-ренируешься.

– Понятно… А это ещё кто? – он разглядывал картинку «Настя с папой гуляют у озера».

Он сам был нарисован здесь схематично, не так, как на рисунке с грушей, больше внимания Ленка уделила изображению девочки, кормящей чёрных лебедей. Но рядом с фигурой отца Настя жуткими каракулями добавила какое-то чучело: голова с торчащими вверх волосами, две руки в разные стороны и платье треугольником – рисовать малышка так и не научилась.

– Мама… – призналась она.

Игорь глядел непонимающе. Это злобная карикатура на Ольгу?

– Как – мама?

– Ну, Лена! – пояснила Настёна. – Кх-расиво получилось? Мы же с ней вместе гуляли, помнишь?

Надо было выдать очередную гневную тираду – чтобы не называла Ленку мамой. Но перед глазами встал тот самый вечер. Пахнущий дождём лес, чёрный лебедь на тёмной глади воды и Ленкины глаза, полные чего-то загадочного, того, что всегда притягивало к ней Мелихова, как магнитом. То ли печаль, то ли какое-то неземное знание…

– Да, – только и ответил он. – Помню.

***

Странно, но, несмотря на предупреждение Иры, именно с женой директора у Ленки быстро сложились дружеские отношения. Татьяна держала дистанцию: оно и правильно, она ведь начальник. К тому же, ей никто не был нужен: Костя, дочка и тот, кто сейчас рос у неё в животе, заменяли ей мир. А Мария Сергеевна, не взирая на должность, сразу прониклась к новой сотруднице добрыми чувствами и частенько, особенно, когда не было Лебедевой (Татьяну эта женщина почему-то раздражала), заглядывала в кабинет поболтать.

Маня, как звали её за глаза, была не слишком счастливым человеком – ей постоянно казалось, что не только «Техносвязьимпульс», но и весь мир полон вертихвосток, готовых подло увести у неё мужа. Девушке было жаль её – Дима, и правда, сильно интересовался женским полом. Зато Ленку, которая, по всей видимости, казалась Марии безопасной, она одарила своим высоким доверием.

Разговоры с Маней оставляли у девушки тягостное послевкусие, но просто так взять и оттолкнуть человека она не могла. Ленка никогда и никому не жаловалась на судьбу, но однажды, выслушав очередную порцию чужих излияний, словно под гипнозом выложила новой знакомой историю всех своих операций. Маня кивала, расспрашивала и, кажется, искренне сочувствовала.

А Ленке сразу же стало противно за свое нытьё, но отношения с Маней затягивали её, хотя и не вызывали ни интереса, ни радости. Кстати, Мария Сергеевна занимала на предприятии высокую должность финансового директора, и Ленке невольно льстило такое внимание к своей незначительной персоне. Впрочем, специалистом Маня слыла неважным, видимо, Дима, назначая жену, заглаживал перед ней грехи. Мария Сергеевна, как поняла Ленка, была очень одинокой. И это тоже мешало девушке отвергнуть её дружбу.

Только новой приятельнице Ленка и рассказала про свой неудачный визит к Чернявскому, про крест, который поставил знаменитый хирург на её дальнейшей судьбе. Но тут обычно пессимистично настроенная женщина пожала плечами:

– Ну, что за глупости? Кто же ходит к одному врачу? Я всегда делаю так – что бы мне ни сказали, обязательно схожу ещё к одному, а лучше – к двум. И мнения всегда самые противоположные!

– А как же понять, кто прав?

– Поймёшь! – уверенно отмахнулась Маня. – Можно и к четвертому сходить, если надо.

– А куда мне ещё идти? – продолжала недоумевать девушка. – Это вроде лучший специалист… Самый дорогой…

– Вот именно! «Самый дорогой»! Это ещё не значит, что самый лучший. Просто устроили его в эту клинику и разрекламировали.

– Но ведь он отказался от огромных денег! – сопротивлялась Ленка.

В этом «обнадеживающем» разговоре что-то необъяснимо тревожило её. Поставленный диагноз убил мечты о нормальной жизни, но в чем-то даже и успокоил – нельзя, так нельзя. А Маня снова разбередила былую рану – надежду, смешанную со страхом.

– Боится ответственности, тепло сидит, не хочет рисковать, – разумно объяснила Мария Сергеевна. – А в обычной больнице за копейки работают настоящие профи. Они помогают людям на самом деле и берут, кстати, недорого. У меня сноха заведует отделением в городской больнице. Так я только там и лечусь. Представь, сколько людей через их руки проходит, какой это опыт? А кто идёт в платную, дорогую клинику? Только артисты да политики. Конечно, там боятся любых осложнений – мало не покажется, если депутата не так разрежешь. Сделают одну операцию в год – и сидят на бабках.

Ленка чувствовала себя так, словно её затягивают во что-то сомнительное, но сопротивляться не могла – Маня имела на неё странное влияние.

– А хирург там хороший есть? – произнесла она решающую фразу.

– Конечно. Хочешь, узнаю, когда у него завтра приём.

– Что – прямо завтра? – испугалась Ленка.

– А чего тянуть? Так что – пойдёшь или нет?

– Да… Узнайте, пожалуйста…

В конце концов, чего ей терять в этой жизни? Никто не сможет любить её такой, какая она есть…

«Вот, Белозерцев любит тебя такой, как ты есть», – подсказал внутренний голос. «А Мелихов – нет!» – ответила она себе. «Специально взял… Чтобы Вика не ревновала… Специально взял… – вспоминала Ленка, растравляя себя. – А я-то тогда поверила ему, что это не так!»

А Маня? Ревнует Диму ко всему, что движется. Ко всем… кроме Ленки. Нет, надо поскорее сделать операцию. И тогда её карьера больше не будет зависеть ни от чего, кроме собственных способностей.

***

Больница, в которой она побывала, оставила гнетущее впечатление. «Разумеется, это тебе не платный центр! – осадила себя девушка. – Обшарпанные стены не влияют на профессионализм».

Родственница Марии Сергеевны – толстая, неразговорчивая тетка, отвела Ленку к хирургу. Девушка понимала – таких пациентов у него десятки, и всё-таки ждала какого-то индивидуального подхода, обнадёживающего взгляда или тёплого тона. Всё-таки она, как-никак, пришла по блату. Но доктор умудрился за весь разговор ни разу не посмотреть ей в глаза. Единственное, когда он поднял голову, это когда речь пошла об оплате. Понятное дело, оклады здесь мизерные, успокаивала себя Ленка, а он боится, что кто-то узнает о незапланированной операции – деньги, как объяснила Маня, она передаст ему лично, платного отделения здесь нет, а если идти официальным путем, то очередь расписана на год вперёд, да и отношение будет совсем другое.

Ленка вышла оттуда в каком-то смятении. Беседа оказалась конкретной и деловой – просмотр выписок из прежних больниц, сбивчивый рассказ девушки о последней операции, который, как показалось, врач слушал вполуха, и резюме: если Ленка согласна, то уже в начале ноября (вне очереди! – подчеркнула Маня) предстояло лечь в клинику. А как же работа? Ладно, с работой можно разобраться. Но решение придется принимать только самой, в одиночестве. Ведь никто из близких не знает о приговоре Чернявского, а значит, и посоветоваться не с кем. Родителям говорить нельзя – не пустят, если заподозрят хотя бы малейшую опасность. С Ирой – тоже… не стоит. У Ленки сложилось впечатление, что Смалькова отреагирует так же, как и родные. Нет, отступать поздно, одной ногой девушка уже ступила в пропасть…

Тьфу ты, ну почему сразу в пропасть? Прав доктор – это обычная операция, каких делают тысячи. Не на сердце и не на голову. Ленка ведь показала хирургу все предыдущие исследования, он в курсе, чем закончилась прошлая попытка – и это его не пугает. Девушка не отдала ему только одно заключение – от Чернявского… Маша объяснила, что когда идёт к новому доктору, никогда не говорит ему о диагнозе предыдущего, чтобы не повлиять на его мнение. Ленка внушила себе, что в кардиограмме могла быть ошибка, Семен Эдуардович даже не удосужился перепроверить, сделать повторную, как это обычно принято. Похоже, дело было в деньгах, которые девушка не могла заплатить. Отказать Марку профессор не мог, но и возиться с ней, ясное дело, не собирался. Образ Чернявского темнел на глазах, из сердечного профессионала он превращался в нечистоплотного хапугу. Как видно, такова правда жизни, решила Ленка, и хватит смотреть на всё сквозь розовые очки.

А сердце у неё больше не болело, она и почувствовала его впервые только недавно… Всё это – просто нервы. И самое главное: перед операцией все исследования сделают заново, девушка несколько раз переспросила об этом доктора. Этим анализам она придавала огромное значение – провериться ещё раз, в обычной клинике. Конечно, Ленка сознательно шла на некий обман. Ну и ладно… Зато будет лишний шанс убедиться в правоте или ошибочности диагноза Чернявского. Если «приговор» подтвердят, то резать просто-напросто не станут.

Конечно, новый доктор тогда только зря потратит время, и вернёт ли в этом случае деньги – ещё вопрос. Ленка не стала его задавать – неудобно. Тем более что этой суммой девушка готова была рискнуть. И всё-таки странно, что сначала она должна заплатить за операцию, и только потом лечь в больницу и сдать анализы.

– Просто тебе по знакомству всё сделают быстрее, и прямо на месте, – объяснила Мария Сергеевна. – А другие ещё месяц анализы собирают, прежде чем лягут. По-моему, это по-божески – сравни, сколько бы с тебя содрали в том центре?

– Что-то мне страшновато, – пролепетала девушка. – Вроде как уже всё решено…

– Нет, конечно, если боишься, ещё можно отказаться, – пожала плечами женщина. – Я тебя не уговариваю, Бог с тобой. Просто жалко тебя, помочь хочется. Мне-то всё равно. Только моя сноха скоро на пенсию выйдет, тогда уже извини… Прямо не знаю, сама куда буду ходить…

– Я понимаю, конечно, спасибо вам огромное! – искренне поблагодарила Ленка. – Нет, нет, я уже всё решила. Просто всё так быстро, я не успела осознать.

Потом были долгие переговоры с родителями. Они, конечно, беспокоились, но она сумела преподнести ситуацию нужным образом. Папу, правда, пришлось уговаривать дольше всех – он собирался всё выяснить лично. Несмотря на протесты дочери, он отправился в больницу и отнял у недовольного хирурга целый час, допрашивая, как и что сделают Ленке. Маня потом долго ворчала: мол, и так это всё – минуя главврача, а вы лишний шум поднимаете!

Но девушке поход отца принес облегченье – доктор успокоил его, а заодно и её саму. На вопрос об осложнениях врач ответил уверенно: «Ну что вы так волнуетесь? Мало ли что было десять лет назад! Мы всё обязательно проверим». С этого момента родители даже воодушевились – им тоже пришлось нелегко, все эти годы переживали за дочь… А Юлька сразу сказала: «Я бы рискнула, Лен! Представь, будешь, как все! Ты ведь у нас такая хорошенькая, а эта нога – ну всю жизнь тебе отравляет!»

Жаль, что Наталья – лучшая инет-подруга, совсем пропала после последнего Ленкиного письма. Может быть, с ней и получился бы откровенный разговор. Девушка каждый день проверяла почту – свою и… Мелихова. Она хотела убедиться, что нет новых угроз. Но, кажется, Гурьковы действительно решили эту проблему – ничего похожего на анонимки больше не появлялось.

Смальковой Ленка рассказала ту же версию, что и другим. Теперь было не так стыдно просить деньги: штука баксов – это ведь не смертельно, всего лишь одна зарплата. Родители, разумеется, отдали бы дочери последнее, но Ленка твёрдо решила, что после истории с Мелиховым она должна сама встать на ноги – и в прямом, и в переносном смысле.

– Понимаешь, я ещё месяц не отработала, а оплатить место в клинике надо заранее, – объяснила Смальковой девушка. – Да ещё отпуск придется брать за свой счет.

– Конечно, одолжу! – обрадовалась Ира. – Значит, вопрос всё-таки решился положительно?

– Да, в этой клинике нет такой очереди, – соврала Ленка. – А я тебе отдам сразу после первой зарплаты.

– Да ладно, куда спешить! Я рада тебе помочь. А почему так недорого? Ты же говорила, у тебя уникальный случай?

– Это обычная больница, они скромнее.

– Ясно, как всегда – тот же галстук за углом стоит дешевле, да?

– Вот именно…

Они встретились в центре города, зашли в маленький ресторанчик и беседовали за чашкой чая.

– А когда операция?

– Надо лечь где-то третьего или четвертого ноября, сделать исследования, а сама операция – десятого или одиннадцатого, в начале недели.

– Так быстро? Но это и к лучшему, верно? А то думать, переживать… А на работе отпустят? Татьяна не ругается? После операции ещё потребуется время, конечно?

Девушке хотелось поскорее закончить этот разговор. Решив никому не сообщать полной правды, она отгородилась ото всех стеной. Друзья, родные… Они волнуются, но заранее радуются за неё. Зато, если окажется, что операцию делать нельзя… Все вокруг узнают, что Ленка никогда не сможет ходить нормально. А пока никому и в голову не приходит, что события могут развиваться подобным образом.

– С Татьяной Михайловной я договорилась. Конечно, она сначала расстроилась. Но для неё тоже удобнее, чтобы я легла поскорее. Ей рожать в январе, раньше лягу, раньше выйду… Они пока будут искать ещё человека в отдел – одной мне всё равно не справиться.

– А как тебе с ней работается?

– Нормально. Кстати, знаешь, кто мне врача посоветовал? Димина жена.

– Вот как? – удивилась Смалькова. – Вообще-то, Маша – хорошая девушка, отзывчивая. То есть теперь уже не девушка, но ведь она моложе меня лет на семь.

– Моложе? – искренне изумилась Ленка.

Ей-то казалось, что Маня, по крайней мере, лет на десять старше Ирины.

– Ты бросила его из-за Брюсова, и Дима женился на Маше, да? – впервые за долгое время проявила любопытство Ленка.

Ей не слишком нравилась эта сторона Ириной биографии. Конечно, Брюсов куда приятнее Димы, но… Бросить мужа, отца своего ребёнка, из-за известного актера… Конечно, кто такая Ленка, чтобы кого-то осуждать, но…

– Не совсем так. Мы с Сашкой были вместе семь лет назад, потом… расстались. А с Димой… это уже после того… Только ничего у нас с ним всё равно бы не вышло.

– Он к тебе и сейчас неравнодушен.

– Не знаю. Лен, не хочу себя выгораживать, но он тоже не ангел. Меня, может, и любил, но и от других удовольствий не отказывался. Да ты и сама, небось, видишь, какой он. Раньше, правда, был поскромней. В общем, всё быстро кончилось, и он ушёл к Маше… правда, я сама этому поспособствовала. Я тогда Кирюшкой была беременна. Дима звал меня замуж, но я даже слышать ничего не хотела.

– А потом ты снова встретила Сашу? В прошлом году?

– Да, – коротко ответила Смалькова.

– Ир… Знаешь, есть один… человек, который зовёт меня замуж, – вдруг призналась Ленка. – Он очень хороший и действительно меня любит. Я могу на него положиться во всем. Вот и … понятия не имею, что мне делать.

– Почему? Ты его любишь?

– Наверное… То есть… я пока не понимаю. Но ты ведь знаешь – очередь ко мне не выстраивается…

Смалькова поморщилась.

– Лен, что за комплексы такие? То есть… я понимаю, но тут главное – собственное восприятие. Как ты себя воспринимаешь, так и другие будут.

– Угу… Мама тоже так говорит. А сама стесняется, когда кто-то впервые меня видит. А этот человек… он не стесняется.

– Хорошо. Давай рассуждать. Вот ты сделала операцию, и стала такой, как и все. У тебя появились другие возможности. А тот человек как же? Ты бы всё равно вышла за него замуж? Или он у тебя по остаточному принципу только?

Об этом Ленка никогда не думала. Она только сейчас поняла, что так и не верит до конца, что операция сможет что-то исправить. Как и в то, что она состоится. А если всё будет хорошо? Сможет ли она кому-нибудь поверить? Не зная, как бы этот кто-то повёл себя раньше?

– Наверное, да, вышла бы. Ведь только он любил меня такой… как сейчас.

– И всё? А если бы у тебя вообще этой проблемы не было? Лен, при выборе мужа бывает только один критерий: любишь ты этого человека или нет. Точнее, это ещё не всё, но это главное.

– А разве не главное, как он к тебе относится? Ведь человек познается в беде.

– Я жила с нелюбимым, – резко произнесла Ира. – Ничего хуже представить себе невозможно. Может, я не должна влиять на тебя. Я скажу только о себе – мне было легче остаться одной, чем терпеть объятия Димки, а думать про Брюсова.

– И ты столько лет думала про него?

– Да.

– А если бы он больше не появился?

– Не знаю. Может, смогла бы кого-нибудь полюбить – мне трудно сейчас это представить. Но быть с тем, кого не любишь… Это настоящая беда.

– У меня не совсем так, – призналась Ленка. – Мне с ним… приятно… И я как-то по-своему к нему неравнодушна. Какое-то тёплое чувство, но… Просто… просто мне есть, с чем сравнить. А не знала бы, как это… то даже не думала бы.

– Ты читала мою первую книгу?

– Которая про Лебедеву? Нет… Я вообще ничего твоего не читала. Так получилось, – виновато произнесла девушка.

– Это неудивительно, половина моих друзей меня не читала, – усмехнулась Смалькова. – Ну, так фильм посмотришь.

– Мне как-то неудобно перед Таней… Вдруг она не хотела быт?

– Да, кстати! На работе никто ничего не знает, не проговорись, – предупредила Ира. – Но тебе стоит изучить эту историю. Таня чуть не вышла замуж за очень хорошего, но нелюбимого человека. Ты видела Костю?

– Конечно.

– А теперь представь, что его не было бы в её жизни. Что они нашли бы друг друга слишком поздно? Свяжешься с другим, не с тем, кто тебе предназначен, а потом рискуешь однажды встретить его, единственного. И тогда твоя жизнь превратится в кошмар.

– Мне не на что надеяться, – помотала головой Ленка. – Тот человек… которого я люблю… он уже мне известен. Он никогда не будет со мной.

Смалькова задумчиво смотрела на неё, и девушка отвела глаза.

– Я ведь не говорю тебе брать пример с Тани и ждать его всю жизнь… – медленно подбирая слова, начала Ира. – Возможно, появится кто-то совсем другой – но это должна быть любовь. Лен, не пытайся перехитрить себя. Тут недостаточно только чувств или только рассудка. Надо, чтобы они были заодно.

– А почему Татьяна ждала его? Ну, Лебедева. Он что, был женат? Она не похожа на…

– Нет, там такая история… Она не ждала, я неправильно выразилась, ей и надеяться, казалось, было не на что. Знаешь, они ведь с детства знакомы с Костей. Их разлучили в девяностые. А она любила его все эти годы. Встретились случайно, если вообще на свете бывают случайности. И оказалось, что они оба… Короче, не буду пересказывать. Захочешь – прочтешь.

– Правда? Я обязательно почитаю… – пообещала девушка.

Ей стало легче от Ириных слов. Смалькова права – нельзя поддаваться, нельзя обманывать – ни себя, ни Серёгу.

– А когда у Мелихова новый бой? – неожиданно спросила подруга. – По телевизору реклама идёт, не помню число. Сашка хочет посмотреть из зала, Игорь ему билет обещал.

– Второго ноября, – быстро проговорила Ленка.

– Сама-то поедешь?

– Нет, мне ведь надо будет собираться в больницу, настраиваться…

Ира несколько секунд колебалась, а потом решительно взяла её за руку:

– Он? Это он?

– Да, – девушка отвернулась. – А что, так заметно?

– Заметно. И не только это, – задумчиво произнесла Ирина. – Вот только не знаю, стоит ли тебе говорить – вдруг ошибаюсь?

– Скажи! – пожала плечами Ленка. – Всё равно ничего не изменишь.

– Мне показалось… И Сашка тоже так считает, он ведь у нас психолог… В общем, по-моему, Мелихов тебя любит. Только почему-то это скрывает. Ещё и поэтому я боюсь, что ты сделаешь ошибку, выйдя за другого.

– Это вы статей дурацких начитались! – раздражённо выпалила девушка. – И ничего не знаете.

Ей не хотелось объяснять Ире, что любовь тут абсолютно ни при чём.

– Как же я узнаю, если ты не рассказываешь? – немного обиженно произнесла подруга.

– Книжки у тебя не получится, – покачала головой Ленка. – Всё это слишком банально. Спасибо за деньги, Ир… Не обижайся, пожалуйста. Но… я пойду, ладно?

Раунд двенадцатый

«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих…»

(Евангелие от Иоанна)

Защита диплома в конце октября прошла как-то скомкано. У Ленки так и не получилось отнестись к этому, как к серьёзному событию. Нет, она, разумеется, хорошо подготовилась, могла рассказать наизусть содержание и ответить на самые сложные вопросы. Времени для занятий теперь было достаточно.

А вот соответствующего эмоционального настроя – ощущения важности происходящего, мандража или даже лёгкого беспокойства так и не пришло. Наверное, это и к лучшему, ещё полгода назад девушка со страхом представляла, как будет всё происходить. Теперь же её мысли были далеко. Мелихов, Настя, Серый, новая работа, предстоящая через десять дней операция…

Ленка развесила плакаты, отбарабанила подготовленную речь, спокойно ответила на вопросы, дождалась результатов и, убедившись, что получила привычное «отлично», уехала домой. Ей и в голову не пришло отмечать событие с однокурсниками.

Зато Серёга собирался приехать праздновать. Девушке очень этого не хотелось – дома родители, нечего создавать семейную обстановку. К тому же, из домашних разговоров Белозерцев мог узнать об операции, а это не входило в Ленкины планы. Серый мог сообщить Марку, и девушка боялась, что ей помешают.

Всю прошлую неделю они с Белозерцевым только перезванивались. Девушка обещала начать подготовку документов для регистрации фирмы. После разговора с Ириной Ленка всё для себя решила. Она только боялась, что Белозерцев снова тронет её сердце лаской.

Они увиделись на другой день в кафе. Парень основательно подготовился – встретил шикарным букетом цветов и загадочным намёком, что это ещё не все. Девушка только вздохнула – вечер предстоял нелёгкий. Она пыталась держаться с доброжелательной официальностью, сразу же разложила на столике документы и принялась объяснять, что к чему. Но этот номер у неё не прошел. Серый снисходительно сгрёб все бумаги в кучу и достал из кармана футлярчик – видимо, решил делать предложение по всем правилам.

Ленка быстро прикрыла его руку ладонью:

– Серёжа… Не надо, не начинай. Ну, сколько можно?

– А что? – приятель сделал удивлённые глаза. – Нельзя тебе подарок вручить – с окончанием института?

– Я не могу принимать от тебя подарки.

– Да ты глянь хоть! Может, понравится? – он решительно убрал её руку и открыл коробочку.

Серый был чрезвычайно доволен собой. И в самом деле, ему было, чем гордиться – девушка в который раз убедилась, что у парня отменный вкус. Это оказалось колье – небольшое, тонкое, но очень изысканное и, наверное, дорогое. «Слава Богу, хоть, не кольцо», – подумала она.

– Очень нравится! Красотища просто, – ответила Ленка. – Зря только потратился. Взять не могу.

– И куда я его дену? – обиделся Белозерцев.

– Понятия не имею. Подаришь кому-нибудь.

– Кому?! – искренне удивился парень. – Никто такого не заслужил!

– Очень лестно, что я заслужила, – засмеялась Ленка. – Нет, Серёженька, не возьму, не обижайся.

– Принципы твои я знаю, – терпеливо начал он. – Ничего не брать от чужих мужчин, да? Тогда решайся сегодня – выйдешь за меня? У меня теперь бабки будут, не пожалеешь.

Девушка молчала – ну как ему втолковать, наконец?

– Серёж, тебе не надоело? – взмолилась она. – Я не хочу повторять тебе снова… Ты ведь слышал это уже раз сто!

Белозерцев открыл было рот, но Ленка перебила.

– Я знаю, что ты скажешь. Другого шанса не будет, Мелихов – козёл, а ты – хороший, я буду с тобой счастлива…

– Ну, и разве неправда?

– Всё правда. Кроме последнего. Не сможем мы быть счастливы. Между нами всегда будет другой. Буду смотреть на тебя, а видеть его. Ты будешь дотрагиваться, а я – мечтать о нём. Тебе это приятно будет? – Ленка вспомнила слова Смальковой. – Знаю, что делаю тебе больно. Но я откровенно, Сереж, говорю. Чтобы ты понял.

– Я понял… – на лице Белозерцева появилось оскорбление. – Значит, ты целовала меня тогда… А думала о нем?

– Нет… – как можно мягче произнесла Ленка. – Не думала. Я к тебе очень… нежно отношусь. Только это ничего не меняет. Никаких ложных надежд, понимаешь? Я не люблю тебя. И замуж не выйду. Больше мы об этом не говорим, ладно?

– Дура ты, – лицо у Серого стало злое.

– Знаю. Чего повторять? – невесело усмехнулась она.

– Точка, да? Закозлило, да?

– Точка, Серёж.

– Ну и хрен с тобой! – он вскочил на ноги. – Думаешь, такая королева? Слишком плох я для тебя? Да ты себя со стороны-то видела? Зануда… хромая! Дрянь! Втиралась к Гоше, да так и не втёрлась. А на мне отыгрываешься!

У Ленки от возмущения заколотилось сердце. И это после его бесконечных признаний в любви? Ясное дело – он, наконец-то, поверил в её отказ, и его мужское самолюбие требует отмщения. Но такого она от него не ожидала.

– Ну давай, что же ты остановился? – тихо проговорила Ленка. – Я ведь мало слышала оскорблений за свою жизнь. Наконец, и от тебя дождалась. И как, легче тебе?

Серый молчал, в глазах у него стояло бешенство. Но и сама она тоже едва сдерживалась. Ещё секунда, и она опрокинет на него весь этот стол, и тогда ситуация совсем выйдет из-под контроля. Белозерцев только и ждет её реакции, он так просто не отпустит – девушка видела это по его глазам. Ей не было страшно, но совершенно не хотелось устраивать публичного скандала – на них и так уже с любопытством посматривали из-за соседних столиков. Как-то Ленка наблюдала сцену ревности в метро – женщина вырывалась, хотела убежать, даже била своего спутника по лицу, а тот выламывал ей руки… Нет, господа, обойдётесь. Представление отменяется.

– Жаль, что так вышло, – проговорила она как можно ровнее. – Я думала о тебе лучше. Надеялась, мы останемся…

– Друзьями, ага? – деланно невинным голосом пропел на весь ресторан Серый. – Размечталась… Буду бегать вокруг тебя и подвозить, куда надо… То к Гоше, то от Гоши… Нашла себе идиота!

Он и не думал понижать тон, и неподалёку от них появился и замер в нерешительности официант, раздумывая, не пригласить ли охрану.

– Мне ничего от тебя не надо, – не выдержав, Ленка тоже вскочила. – Забери свои вещи, букет и вали отсюда! За ужин я расплачусь. Сколько я тебе ещё должна – за все твои услуги?

Серый несколько секунд нависал над ней, буравя тяжёлым взглядом, но девушка смотрела на него прямо и твёрдо, хотя внутри у неё все тряслось. Вдруг он поморщился, весь как-то обвис и беспомощно рухнул обратно на стул.

– Ленка… – произнес он жалобно, глядя, как обычно, снизу вверх. – Что мне без тебя делать?

– Да мне тоже хреново, Серёж… – искренне ответила она. – Понятия не имею, как жить дальше.

Она тоже села. Официант, расслабившись, махнул кому-то «отбой». За соседними столиками снова занялись своими делами. А они с Белозерцевым так и сидели, молча глядя друг на друга, одинаково потерянные и несчастные. Вот только печали у каждого были свои.

***

После взвешивания тренер рекомендовал Игорю «развеяться», съездить в город, встретиться с друзьями. А Мелихов предпочёл бы остаться на базе и тупо отлежаться. Но к концу недели ему стало тошно от взглядов и подбадривающих разговоров, и он сбежал домой, отказавшись от охраны.

Видеть никого не хотелось. Да и кого видеть? У Насти Мелихов провёл весь вчерашний день. Девочка снова раскапризничалась, а Игорь был слишком занят своими мыслями, чтобы развлекать её.

Виктор после пресс-конференции вернулся на базу – он всё ещё дулся, отношения у них так и не наладились. Даже Марк не соизволил приехать в Жаворонки ночевать. У него нашлись неотложные семейные дела, а может, просто не верил в Мелихова, вот и сочинил предлог, чтобы не разделять с боксёром его тоску. Олега Павловича, охранника, Игорь отпустил давно, сразу, как отправил Настю в садик.

И вот накануне боя Дракон остался в полном одиночестве. Последние несколько лет он всегда мог рассчитывать на поддержку Белозерцева. А перед боем с Будресом светом в окошке стала Ленка. Но… Где сейчас Ленка с Серёгой – Мелихов даже думать не мог, иначе воображение рисовало ему нечто такое, отчего хотелось лезть на стенку. Серый, Серый… Как же ты мог? После семи лет дружбы, после Германии, после всего, что прошли вместе!

Кого же позвать? Маму? Разве сможет она поддержать или утешить? Она только ноет и требует к себе внимания. Сестру? После ссоры Маринка так ни разу и не позвонила. Да её никогда и не интересовали его проблемы. Сашка – предал… Чужих, хотя и приятных «знакомцев» было, хоть отбавляй, но с ними не расслабишься, придется «делать лицо». Неужели на свете не существует ни взаимной любви, ни настоящей дружбы – всё сплошной обман, все используют друг друга, как могут?

Дом… Родной дом, в котором никто не ждёт. Пустой, холодный, нелюбимый очаг. Разве таким он был ещё месяц назад? Светка, конечно, подсуетилась, напрягла Алика, и «хозяин» получил прекрасный ужин. Поев, Игорь уселся в гостиной и тупо уставился в телевизор, с трудом сдерживая искушение снова поставить кассету, где записана Ленка. Это было бы уже полным безумием.

Как это обычно случается, в общую кучу несчастий сваливаются и совершенно ненужные мелочи. Мелихов с раздражением наблюдал за мельтешащей перед глазами горничной – Светка поливала цветы, и уже собирался прогнать её, как та неожиданно ахнула:

– Игорь Глебович! Смотрите – вот ужас-то!

Игорь перевёл взгляд на подаренную друзьями пальму. Деревце, действительно, почти полностью засохло, листья пожухли и начали опадать.

– Выкини, и дело с концом, – разозлился он. – Раз поливать забываешь!

– Что вы?! Я – забываю? Я же её только вчера поливала – и ничего такого…

Следовало отдать Светке должное – в домашних делах она была крайне ответственной.

– Ой, какая примета плохая… – завела-запричитала она. – У моего свата перед смертью погибло дерево, которое он сам посадил… Прямо так и засохло – в один день!

Мелихов никогда не был особенно суеверным, как иные спортсмены. Но сейчас Светкины вопли стали последней каплей, упавшей на его измученную нервную систему.

– Сказал, выбрось это на фиг! – заорал он. – Позови Алика и вышвырните!

– Нет, нет, нельзя, надо попробовать оживить… Говорят, золу хорошо добавлять, как удобрение.

Женщина подошла к камину, взяла совок и почерпнула горстку золы.

– Ой… – вдруг воскликнула она. – Игорь Глебович, а тут у вас ты-ыщи валяются…

– Какие тысячи? – встрепенулся он.

Неужели Серый не взял бабки? Игорь вскочил и глянул на пачку, которую бережно отряхивала от углей горничная. Сердце у него упало… Это, конечно же, не призовые. А он-то злорадствовал, что девушка не забыла зарплату, и он ей теперь ничего не должен! И как он мог в это поверить? Знал ведь, с кем дело имеет, а обрадовался, как дурак… Значит, ей удалось плюнуть в него напоследок, нанести удар перед самым гонгом. И этот удар попал в цель.

– Положи обратно. Сожги… – в бессильной муке выдавил Мелихов.

– Как – сжечь? – изумилась Светка. – Да вы что! Кризис идёт в Россию, а вы печку деньгами топите!

– Хорошо. Забери себе.

– Вот спасибо! – обрадовалась горничная. – А насчет дерева не переживайте – не вы же его посадили, может, ещё ничего и не случится…

– Пошла вон! – рявкнул он на несчастную.

Испугавшись, она пулей вылетела из гостиной. А Игорь готов был истерично расхохотаться. Он пытался заглушить боль циничными мыслями. Ленка не взяла от него бабки? Ничего, много не потеряла… Серый теперь побогаче будет – с мелиховскими-то призовыми. Так что «молодые» не пропадут.

Игорь сильнее сжал зубы и решил больше не думать о них. Он прогулялся по комнате, прикидывая, что ему делать со злополучным деревом: то ли выставить за забор, чтобы убрали дворники, то ли дождаться, пока завянет окончательно, и Светкины приметы сбудутся.

И вдруг позвонил Мишка и поинтересовался, как дела. Игорь даже не ожидал, что так обрадуется ему. На самом деле, Мелихова мучила совесть – следовало ещё после ссоры с сестрой поговорить с зятем и всё выяснить. Было не слишком порядочно просто послать его – парень-то ни в чем не виноват. А вдруг он действительно в затруднительном положении?

– Миш… Ты прости… Давно не общались, – виновато начал Игорь. – У тебя проблемы, Маринка сказала? Но у меня нет сейчас таких денег…

– Ты свою сестру не знаешь? – ответил тот. – Не грузись. Я тебя понимаю – она совсем с катушек слетела. Я как услышал, сколько она потребовала… Совестно тебе на глаза показаться.

– Ну, а что там у тебя? Наладилось?

– Да не совсем, но ничего, выползу. Спад, как у всех. Да забудь ты! Сам как? Завтра бой?

– Да…

– Ну и как себя ощущаешь? Порядок в войсках? Настроение – боевое?

По сердцу Мелихова разлилось тепло – вот единственный человек, который им искренне интересуется.

– Да что-то хреново, Мих… – признался Игорь. – Не тот настрой.

– А что Марк говорит? У него должны быть способы…

– Ничего. Я один.

– Вообще некому поддержать? – сразу догадался приятель. – Между прочим, Вика до сих пор только о тебе и говорит… Ждёт, что ты вернёшься.

– Не, вот только Вики мне сейчас не хватало… Слушай… Может, приедешь? Прямо сейчас! Я… один совсем.

– А Серёга? – удивился Мишка.

– Знать его не хочу.

– Это ты зря, Белозерцев – хороший парень.

– Да не придуривайся, Миш, Маринка мне всё рассказала. Так как, приедешь?

– Да не вопрос – с удовольствием!

– Спасибо тебе! – от души поблагодарил Мелихов.

Он положил трубку и усмехнулся: вот и настали времена, когда ему приходится выпрашивать у близких кусочек тепла.

Зять приехал быстро. Они даже обнялись при встрече. У Игоря прямо камень упал с души – одно дело, стяжательница-Маринка, но ссориться с таким добродушным и милым парнем ему не хотелось.

Пить, конечно, нельзя, но они ещё раз от души поужинали – с весом у Игоря всё было в порядке. А потом устроились на диване с шахматами. Мишка был единственным партнёром, с которым Мелихов с удовольствием передвигал фигуры – умный, талантливый игрок.

– И как ты с моей Маринкой живёшь? – спросил у него Игорь, снимая с доски белую ладью противника. – Я бы с такой стервой двух дней не выдержал. Шах!

– Я люблю её, – просто ответил Мишка. – С первого дня, как увидел. Всё готов для неё сделать.

– А она и пользуется, – нахмурился боксёр.

– Да ведь ты нам так помогаешь! – покачал головой зять. – Знаешь, как мне стыдно, что я сам не могу обеспечить свою женщину – всем, чем она хочет. Познакомились, думал, луну для неё с неба достану! А получается – ни на что не способен.

– Ну вот ещё! – возмутился Мелихов. – Всем, чем она хочет, её даже индийский паша не обеспечит! Очень уж долго мы ей потакали, вот и обнаглела. Завязывай ты с этим, Миш, пусть умерит свои запросы. А то на шею села и ножки свесила.

– Не могу, – помрачнел парень. – Вдруг уйдёт?

– Да и скатертью дорога! Найдёшь себе такую, которая не за деньги любит.

– А что у тебя с Леной? – неожиданно поинтересовался Миша. – Мы тут статейку читали… Получается, что и она – из-за денег? Ну, её-то можно понять… Она – инвалид.

– Не произноси это слово! – моментально вскинулся Мелихов. – Терпеть его не могу!

– Игорь, Игорь, не сердись, – испугался парень. – Если закрытая тема – так и скажи.

– Да ладно! – махнул рукой он. – Ленка выходит за Серого, вот и вся тема.

В глазах у Мишки появилось изумление:

– Да он сказал тогда, а я не поверил… Странно как-то. Разве можно вас даже сравнить?

– Сердцу не прикажешь, – горько усмехнулся чемпион.

– Говорят, маленькие девочки любят крупных парней. Слушай, Игорёк… Насчет Белозерцева. Значит, вы из-за Ленки поссорились? А я-то уж было испугался, что по моей вине. Получается, что накапал я тебе на него. Просил же Маринку ничего не говорить, а вдруг приятель мой что перепутал?

– Не перепутал… И лучше бы ты сразу мне рассказал. А то я ещё терпел эту гниду в своем доме.

– Да может, не он это! – запереживал совестливый Миша. – Как я могу на человека наговаривать? Кажется, он две ставки сделал – и за тебя, и против. Наверное, решил судьбу испытать – что тут такого? Обидно, конечно, друг всё-таки.

– Да не только в этом дело. В мой адрес анонимки приходили до боя. Думаю, их Серый писал…

Потрясенный, Михаил молчал.

– Угрозы, конечно, пустые… Так, на психику давил – бабки свои хотел отбить.

– А ты Лене-то рассказал? Она так за тебя болела на выступлении! Может, она бы его бросила сразу?

– Поэтому и не рассказал. Выбрала Белозерцева – дело хозяйское. Уговаривать не собираюсь. Тебе мат, Миш.

– Гордый ты слишком, Игорь. Я вот не такой… Всё готов терпеть, лишь бы не потерять Мариночку, – вздохнул зять, вглядываясь в позицию на доске. – Эх, ловко ты меня подловил… Давай-ка ещё партейку. Отыграюсь хоть.

– Не везёт мне что-то в последнее время, – заметил Мелихов, заново расставляя фигуры, – разве что в шахматы… Только, чур, не поддавайся. Я пока ещё могу за себя постоять.

***

Серый не звонил. Ленка не думала, что будет испытывать сожаление, но… Друга ей сейчас реально не хватало. В словах парня была доля правды – если человек готов тебе помогать, к этому быстро привыкаешь и начинаешь пользоваться. Они вышли тогда из кафе вместе. Остыв, Белозерцев увёл девушку на улицу, хотел довезти до дома, но Ленка, памятуя его упрек, наотрез отказалась. Осознав, что обидел её, он совсем потух, но девушка прервала новый поток объяснений. Цветы она взяла, а подарок, разумеется, нет, и уехала, оставив своего лучшего друга одиноким и расстроенным.

В больницу предстояло лечь в понедельник – на другой день после боя Мелихова. Маня «успокоила» девушку, объяснив, что время на анализы постараются сократить, чтобы уже в четверг или в пятницу прооперировать, и дело с концом. Вот только с каким? Ленка старалась не думать об этом. Сначала предстояло пережить бой Игоря с Консалесом, дата которого неумолимо приближалась.

Казалось, впереди ещё столько времени, но вот уже в субботу по телевизору показывают взвешивание. Вечерние новости смотрели, как обычно, всей семьёй. Когда на экране появился Мелихов, отец только косо глянул в Ленкину сторону, но не переключил. Девушке было всё равно – ей надо было увидеть Игоря, понять его настрой, что с ним сейчас происходит. Несколько кадров из пресс-конференции боксёров только усилили её тревогу. Противник выглядел великолепно, но не в этом дело. В Мелихове не чувствовалось ни уверенности в своих силах, ни спортивного азарта. В глазах Дракона Ленка прочла пустоту и злость. Да, именно так – то ли пустую злость, то ли злую пустоту. Девушка не могла сейчас ненавидеть Игоря – ей было слишком его жаль.

Спортивный комментатор перешёл на футбол, а она сбежала к себе в комнату. Ленку давно мучили дурные предчувствия. Они не походили на то беспокойство, которое она испытывала перед первым боем. Сейчас она ждала чего-то страшного, ей казалось, что с Мелиховым должна случиться какая-то беда. Страхи подогревали сны, и уже непонятно было, навеяны ли они дневными переживаниями или вызваны интуицией.

Например, сегодня девушке приснилось, что Игорь лежит поверженный в ринге. Во сне она знала – Мелихов не дышит. Все чествуют Консалеса, и никто ничего не замечает, не обращает внимания на проигравшего. Ленка пытается прорваться в ринг, но её не пускают. А ведь его ещё можно спасти! Вызвать скорую, сделать искусственное дыхание! Девушка видит Серого, кричит ему что-то, но тот только смеётся: «Ничего с твоим Гошей не будет… Отлежится!»

Другой сон, особенно мучительный и часто повторяющийся в разных вариантах, был и того хуже. В нём Ленка как будто уже знала, что Игоря нет в живых. Этакий «юридический» сюжет… Она обивала пороги учреждений, пытаясь добиться установления опеки над Настей. Но у девочки имелись родные – бабушка, сестра, мать, которые по собственной воле отправляли её в обычный городской интернат. Ленка бегала между Валентиной Михайловной и Мариной, умоляя их забрать ребёнка и отдать ей, но всё тщетно – её не пускали даже на порог.

Про собственную предстоящую операцию девушке почему-то ничего не снилось, даже старый детский «больничный» сон. Наверное, всё происходило слишком быстро, и Ленка не успевала ничего осознать. И ещё – перед ней стоял неразрешимый вопрос. Как увидеться с Настей до больницы? Если всё будет хорошо, предстоит долгое восстановление, значит, навестить девочку, как обещала, в середине ноября, уже не получится.

По телефону, конечно, они разговаривали каждый день. Ленка даже решила нарушить все договоренности и приехать к Насте до выходных, но Алевтина Ильинична отнеслась к этому отрицательно. Во-первых, Мелихов мог взбеситься и вообще запретить встречи. Во-вторых, он сам собирался провести с дочерью несколько дней накануне боя, а какие, никто не знал. Пришлось объясняться с малышкой по телефону. Ленка откровенно рассказала ей, что должна лечь в больницу и не знает, когда они теперь увидятся. «Ты же обещала…» – заплакала Настя. Ленка принялась давить ей на жалость, рассказывать про свою больную ножку, и, конечно же, девочка поверила ей и смирилась. За последнее время она привыкла к разочарованиям.

После разговора остался тяжёлый осадок – Ленка чувствовала себя подлой обманщицей. «Интересно, а если всё кончится плохо, – подумала вдруг она, – кто-нибудь сообщит об этом Настёне? Или она будет ждать и ждать свою „маму“ до бесконечности?» Да что за мрачные мысли! Сдержав новое желание порыдать и пожалеть себя, девушка попыталась рассердиться. Никто не будет её резать, не уточнив диагноз! Самое плохое, что может случиться – это если доктор откажется от операции.

И вот наступил вечер воскресенья. Ленка заранее решила – дома смотреть этот бой не станет, и напросилась в гости к Юльке. Подруга обрадовалась, она предвкушала развлечение и удивилась, увидев зелёное лицо девушки:

– Ну ты что, все ещё сохнешь по нему? Ничего, сейчас врежут ему за тебя, будет знать!

Но, заметив Ленкину реакцию, тут же поправилась:

– Шучу, я шучу… Он же чемпион! Иди, сейчас начнётся.

Время было уже позднее – бой назначили в самый прайм-тайм. На экране, действительно, появилась заставка, и раздался голос комментатора, приветствующего телезрителей. Вот и пустой пока ринг, вокруг колышется публика. Едва живая, девушка вжалась в кресло. Сейчас она снова увидит Игоря…

***

Утром Мишка залпом осушил чашку кофе, снова по-братски обнял Игоря, пожелал удачи и умчался на срочную встречу с подмосковными поставщиками. Проводив гостя, Мелихов собрал сумку, а потом так и провалялся в своей комнате, глядя в потолок. Он вспоминал прошлый матч – суету вокруг себя, испуганные глаза Ленки, поддержку Марка. И даже не пытался бороться с настроением – оно было на нуле.

Обедать Игорь поплёлся раньше времени. Голода он не чувствовал. Светка только приносила, а через некоторое время молча уносила почти нетронутые блюда.

Во время обеда раздался раздражающий своей резкостью телефонный звонок. Горничная принесла трубку прямо в столовую. Секретарша Гурьковых выясняла, когда прислать машину с охраной. Игорь оборвал разговор: «Сам доберусь. У меня тачка счастливая».

Выезжать надо было не позднее восьми – бой назначен на половину одиннадцатого. Мелихов дотянул до последнего – ему не хотелось ожидания в раздевалке, вопросов журналистов и подбардивающе-фальшивых восклицаний. Наконец, он скомандовал самому себе: «Пора!» и поднялся. Вышел в гостиную, наклонился застегнуть сумку и вдруг услышал скрип тормозов во дворе. Кого это ещё принесло?

Игорь обалдело смотрел, как в гостиную входит человек, которого ему меньше всего хотелось бы видеть. Какого рожна ему… Поглумиться приехал?

– Тебя кто звал? – поднял брови Мелихов. – И почему пустили?

– У меня пропуск от Гурьковых, – спокойно объявил Серый. – Я, Гоша, твоя охрана.

– Я на своей тачке еду. Так что вали, откуда явился.

– На твоей, на твоей и поедем, я такси отпустил. Гурьковы сказали – у тебя примета, на бой только на джипаре ездишь. Что-то, похоже, новенькое…

У Игоря не было сейчас ни времени, ни сил для разборок. Да и желания тоже.

– Гурьковы сказали, ты дома торчишь, – продолжал трепаться Серый. – А вот я к тебе чуть было не опоздал, прямо-таки беспокоился, что ты уже умотал.

– Ладно, пошли, – зло усмехнулся Мелихов. – Довезу тебя до места, охрана! Но баранку не дам. Не нравится – топай пешком.

– Правильно, Гоша. Я не могу рулить и охранять одновременно, – согласился Серый.

Игорь накинул куртку, подхватил сумку, и вышел из дома. Серый степенно шествовал следом.

Джип завелся легко и послушно.

– Привяжись, драгоценный, – заботливым голосом посоветовал Белозерцев, сам и не думая воспользоваться ремнём безопасности.

– Да пошёл ты! – ответил Игорь.

Но рука уже автоматически, по давней западной привычке, пристёгивала ремень.

Они вырулили на шоссе и двинулись в сторону города. Машин оказалось немного, вечером мало кто ехал в Москву. По Минке – километров двадцать пять до МКАД, а там до Развлекательного центра – рукой подать.

– Будем вовремя. Не гони свою «примету», – Белозерцев вальяжно откинулся на спинку сиденья. – Водила ты у нас хреновый. А я за твою безопасность в ответе…

– На кой чёрт ты приперся? – не выдержал Игорь. – Что, больше послать было некого?

– Я ведь твой друг. Это все знают.

– Что же ты их не разуверил?

– А ты чё, Гоша? Всё моих писем боишься? В тачку со мной сел, а сам ссышь?

– Да кто тебя боится, мешок ты с дерьмом? Ты ж только вонять умеешь.

– Ненавижу тебя… – вдруг тихо и очень серьёзно произнёс Серый.

Игорь всем телом повернулся к нему, но Белозерцев закрыл глаза, явно давая понять, что разговаривать не намерен. Мелихов, прибавляя газ, сдавленно процедил:

– Взаимно.

Перед Лесным городком дорога пошла под гору. Джип нагнал растянувшуюся на сколько хватало глаз колонну темно-зелёных армейских грузовиков.

Не снижая скорости, Игорь перестроился в свободную полосу, и, только когда впереди зажегся жёлтый свет и огромная фура с синим тентом, завершая левый поворот, поползла со встречки через перекресток, начал притормаживать. Джип как-то нехотя, будто сопротивляясь, замедлял ход. Мелихов резко вдавил в пол тормозную педаль, но машина отчаянно дёрнулась и, словно освободившись от узды, рванула вперед.

Светофор, перекресток, фура летели навстречу. А за ними навстречу летело тёмное, пустое, злое небо. Острым воспоминанием мелькнуло перед глазами – дорога под Франкфуртом, тупой удар, всё вокруг переворачивается… Но вместо страха теперь – странное, злорадное ликование. Мысль о Насте кольнула и уплыла, не задев. Пусть будет пустота! Ни предательств, ни поражений, ни ликующего Консалеса, ни ненавистного Белозерцева…

Ужас крутым кулаком ударил в солнечное сплетение и вышиб воздух из лёгких. Сейчас, здесь, на этой сраной дороге среди обломков металла, ошмётков шин и осколков стекла не станет огромного, ничего не подозревающего, беспомощного Белозерцева… зачем-то оказавшегося рядом.

Глаза Мелихова не видели ничего, кроме пространства между уползающим вправо хвостом синей фуры и медленно выдвигающимся слева тупорылым фургоном. Руки окаменели на руле, нога расплющила акселератор.

Джип ворвался на перекресток, разрезая его по диагонали. Фургон заревел оглушительно и надрывно…

Плечо Белозерцева вдавило Игоря в спинку сидения, пудовая ручища вцепилась в баранку, и джип, оказавшись за перекрёстком, едва увернулся от подъезжающего к светофору встречного «Нисана».

– Тормози, Гоша! Тормози-и-и!!!

Джип метнулся вправо, но не удержался на шоссе и полетел с обочины вниз, по крутой насыпи, навстречу выстроившимся неровными рядами берёзам.

– Нет тормозов… – Игорь почти не услышал собственного голоса.

– Газ отпусти, сука! Га-а-а-а-аз!!!

Белозерцев рванул ручник и снова крутанул на себя баранку.

Берёзы отшатнулись в сторону, и прямо перед лобовым стеклом Мелихов увидел толстый, корявый, почти чёрный ствол сосны.

Хрипя и рыча, Серый обеими руками выворачивал руль влево.

Джип содрогнулся от удара, заскрежетало железо, дёрнулся ремень, удерживая Мелихова на сидении, подушка безопасности толкнула в грудь, что-то ударило сверху по голове, брызги стёкол обожгли лицо…

По лбу потекло липкое и горячее. Игорь разлепил глаза и несколько минут с трудом выбирался из-под ударившей его подушки. Лобового стекла не было, сосны перед глазами – тоже. А в машине стояла страшная тишина.

***

– Как я уже и говорил, бой продлится всего десять раундов, – повторил диктор. – Это не титульный поединок, поэтому встреча пройдет по сокращённому варианту. Итак, что мы знаем об испанце…

Он уже несколько минут развлекал телезрителей своими комментариями, потому что на ринге происходила какая-то заминка. Давно вышел Консалес со своей командой. Претендент попрыгал перед публикой, перекрестился, помахал рукой. А Мелихов всё не появлялся. Ленка ничего не понимала – это же полный абсурд! Не может быть, чтобы Игорь отказался от боя таким идиотским способом – попросту не пришёл. Но в зале уже заметно нервничали, орали и свистели.

И вдруг на экране пропало изображение, и возникла заставка. Повисела несколько секунд, и сменилась рекламным роликом кетчупа.

– Ну и что за фигня? – повернулась к подруге Юлька. – Будет бокс или нет?

Реклама кончилась, и в кадре снова появился переполненный людьми зал. Но только теперь здесь творилось нечто непонятное. Народ покидал свои места, в ринге расхаживали, переговариваясь, посторонние люди. Никто больше не кричал и не возмущался, но лица у всех были странные – потерянные и ошеломлённые.

– Уважаемые телезрители. Простите за длительное ожидание. Мы вынуждены расстроить вас и сообщить, что бой не состоится. Только что стало известно о трагическом происшествии. Час назад по дороге на стадион разбилась машина Игоря Мелихова…

Всё поплыло у Ленки перед глазами… Онемели руки, ледяной ужас разливался внутри. Крик замер на губах – горло сдавил спазм. Она хотела бы потерять сознание, но не могла. Нет, этого не может быть! Это страшный сон… надо проснуться… Откуда-то из тумана послышалось продолжение – кто-то другой говорил теперь в микрофон:

– Мы пока ничего не знаем о происшедшем. Когда мы поняли, что Игорь задерживается, пытались ему дозвониться – но тщетно. Его команда тоже ничего пока не знает. Кажется, в автомобиле находился ещё один спортсмен, бывший чемпион мира в тяжёлом весе Сергей Белозерцев. В каком состоянии находятся пострадавшие, пока неизвестно. Мы постараемся вас информировать, а пока… приносим свои извинения…

Ленка вскочила и бросилась в коридор за телефоном. Она ничего не замечала вокруг, не слышала успокаивающих слов Юльки, натыкалась на мебель, что-то роняла. Трясущимися пальцами девушка набирала Серёгин номер. Звонить Мелихову она не могла – такого дикого страха она никогда в жизни ещё не испытывала. Если вместо голоса Игоря она услышит чужой голос, то сразу умрёт. Пусть Серый ей скажет…

Но телефон Белозерцева отвечал только длинными гудками. Тот самый вездесущий мобильник снова не мог достать нужного ей человека… В панике Ленка набрала Игоря – тоже самое. После десятка гудков телефон выдавал отбой, но она набирала – снова и снова, то одного, то другого. Вся жизнь превратилась в туннель – ничего снаружи не было, только коридор сотовой связи, по которому она пробивалась – чтобы умереть или воскреснуть. Ослабевшие ноги подогнулись, и девушка опустилась на пол. Колотило так, что подруга обнимала её, держа обеими руками. И вдруг – о Боже! Боже… какое невообразимое счастье! – гудок прервался и послышался родной голос Игоря.

В груди что-то сдавило, Ленка не могла выдавить даже слова, уже не веря, что ей не мерещится.

– Лена… – тихо произнес Мелихов.

«Жив, жив, жив! Господи, он жив! Спасибо Тебе, Господи! Пусть с ним будет что угодно – но он жив! Он может говорить!»

Ленка с трудом выдохнула – её выпустили на свет из туннеля.

– Игорь, что с тобой, что?!! – выкрикнула она.

– Со мной всё в порядке, – так же тихо и бесцветно ответил он. – Приезжай… Серый в реанимации…

***

Ленка уже не помнила, как она оказалась ночью возле приёмного отделения хирургии, какое такси довезло её туда. Её поддерживал за локоть неизвестно откуда взявшийся Юлькин муж, кажется, он и поймал машину. Около подъезда паслось несколько журналистов, которых, видимо, не пускали внутрь. Но девушка, оттолкнув Гришу, прошла сквозь них, как сквозь стену, и вот она уже неслась по холлу, с такой силой наступая на больную ногу, что, казалось, та сейчас откажет совсем. Наконец, взгляд упёрся в квадратик окошка бюро пропусков. Не успела Ленка произнести фамилию, как дежурная начала орать:

– Совесть надо иметь! Сказано – никого не пускают!

– Я не журналист, – произнесла девушка каким-то не своим, мёртвым голосом.

Странно, но этих коротких слов оказалось достаточно. Дежурная подняла взгляд, посмотрела в её лицо и сразу же изменила интонацию:

– Я поняла… Вот, возьмите пропуск. Шестой этаж.

Дальше Ленка металась по белым, одинаковым коридорам, хватала за халаты всех врачей подряд, и в результате оказалась перед стеклянными дверьми под вывеской «Отделение интенсивной терапии». А за этими дверьми увидела Игоря – он стоял в холле рядом с пожилым человеком в белом халате. Фигура мужчины показалась ей знакомой, но сейчас девушка ничего не соображала.

Она распахнула дверь и рванула к Мелихову. Лицо у него было усыпано красными точками, а голова перевязана. Но он живой, на своих ногах! Господи, теперь – только бы Серёга выжил… Больше ей ничего-ничего не надо, честное слово! Ленка подлетела к Игорю, но, увидев выражение его глаз, резко затормозила. Он был здесь, рядом, но словно на другой планете – чужой, отстранённый, сгорбленный, постаревший на десять лет. Странные точки на его совершенно бескровном лице оказались многочисленными мелкими ранками, а правая щека – вся багровая, как от ушиба.

Мужчина, разговаривавший с Игорем, оглянулся, и Ленка узнала Чернявского.

– Лена? – удивлённо произнес он. – Вы как здесь?

Мелихов, казалось, даже не удивился, что хирург знает её, только бросил на девушку короткий, почти невидящий взгляд.

– Пропустите её, профессор, это жена Белозерцева, – каким-то сонным голосом сказал он.

Слова его прозвучали почти приговором, но Ленке было сейчас всё равно. Она и сама знала, что другого выхода теперь нет.

– Да, да, конечно, – взгляд у врача сразу стал понимающим и сочувствующим. – Лена, наденьте бахилы и халат – вон там, в ящике…

Палата реанимации представляла собой большой зал, в котором за перегородками лежали обнажённые, прикрытые одними только простынями пациенты, а в середине помещения находилось нечто вроде ресепшена для дежурных врачей. Ленка сразу заметила Серёжу – даже здесь он выделялся своими габаритами. Она понятия не имела, что сейчас увидит, и внутренне сжалась, готовясь принять самое худшее.

То, что человек такой недюжинной физической силы лежит вот так – беспомощный и неподвижный, под белой больничной простыней, производило тяжкое впечатление. Голову ему выбрили, а сверху наложили повязку, правую руку подвязали кверху. Глаза у Сергея были закрыты, на лице – не мелкие и многочисленные, как у Мелихова, а глубокие бурые рваные раны, правда, уже зашитые хирургами. Рядом стояла капельница.

Кто-то сзади схватил девушку за руку:

– Что же вы так рванули, миленькая? Мне надо сначала поговорить с вами…

Но Ленка вырвала локоть и подошла к Белозерцеву.

– Он без сознания? – стараясь держаться спокойно, спросила она.

Она боялась, что доктор произнесёт страшное слово «кома». Однако Серёга, услышав её голос, тотчас открыл глаза, и девушка облегчённо выдохнула, только схватилась рукой за стоявшее рядом высокое кресло для посетителей. Большей полноты счастья ей было уже не испытать.

– Ленка… – проговорил парень, облизнув губы.

От радости девушка не нашла ничего умнее, как накинуться на него с обвинениями:

– Не пристегнулся, да? Не пристегнулся, скажи! Я так и знала… Ну ты идиот, нет, просто скотина!

– Если бы он пристегнулся, я бы тут уже не расхаживал, – произнёс вдруг бесцветный голос сзади.

Она резко обернулась.

– Игорь Глебович, вернитесь, пожалуйста, в палату, – в реанимации появилась женщина-врач с взволнованным лицом, – вы не закончили перевязку.

– Хорошо, – кивнул Мелихов и повернулся к Чернявскому:

– Семен Эдуардович, спасибо огромное, что приехали.

– О чём вы говорите! Как только доктор Рудольский позвонил…

Мужчины пожали друг другу руки.

– Я позже ещё поднимусь, – бросил Игорь, и, всё так же не глядя на Ленку, вышел.

Девушка приблизилась к койке и неловко погладила Серого по голове:

– Серёжа… Серёжа, прости меня…

– За что? – одними губами проговорил он.

– Я выйду за тебя замуж, слышишь, Серёжа!

Глаза у парня сразу наполнились слезами, он даже сделал какое-то движение, но тут же застонал.

– Поцелуй меня… – попросил он.

Ленка наклонилась и ласково тронула губами его запекшиеся губы.

– Спи, я побуду с тобой…

Серега послушно закрыл глаза. Чернявский отошел к дежурному врачу, что-то объясняя ему. А Ленка просто стояла рядом, стараясь ни о чем не думать, кроме того, что оба дорогих ей человека живы, что за такое счастье положена расплата, и что придется теперь платить, но её собственная судьба – не такая уж большая цена.

Последнее время девушке казалось, что она бредет каким-то узким лабиринтом по большому, чужому городу, кругом – только стены и дома с тёмными окнами, и неизвестно, куда приведёт её дорога. Было понятно, что ничего хорошего больше не будет, но можно было хотя бы брести так ещё очень долго, преодолевая расстояния, идти и смотреть по сторонам.

Но вот она дошла. Впереди был тупик. Оставалось только устроиться в нём поудобнее и внушить себе, что здесь можно жить.

***

Через час дежурный врач сменился, и Ленку выгнали из палаты. Была уже глубокая ночь, Серый спал. А девушка не знала, куда ей податься. Она решила остаться в холле и ждать – неизвестно, правда, чего. Выйдя из отделения, она сразу натолкнулась на знакомые лица – Марк и Виктор стояли в рекреации, разговаривая с профессором.

Марк сразу же приобнял девушку за плечи, Виктор приветливо кивнул. Но Ленка смотрела только на Чернявского.

– Хорошо, что вы вышли, Леночка, – улыбнулся он. – Марк, конечно, всё бы вам объяснил, но я решил поговорить с вами лично. Вы слишком взвинчены… Дайте руку.

Ничему не удивляясь, девушка протянула ему ладонь, профессор цепко схватил её запястье и внимательно прослушал пульс.

– Сильная тахикардия. Вам надо в ближайшее время повторить кардиограмму. Марк, попросите в отделении успокоительное, а то меня они уже видеть не могут. Я бы тоже злился, если бы кто вмешивался в мою работу.

– Не надо успокоительного, я в порядке, – дёрнула головой Ленка. – Ну… Говорите же, наконец, как он? Он ведь будет жить?

– Если бы вы не влетели так стремительно, вы бы уже успокоились, – ласково произнес Чернявский. – Вообще-то, всё это из разряда настоящего чуда. Мы боялись чего угодно – пришлось исключить кровотечение в желудке и внутреннюю гематому головного мозга. Теперь могу сказать с полной ответственностью – не совместимых с жизнью травм у Сергея нет.

– Это точно? – воскликнула девушка.

– Я настоял на самом полном обследовании. Не бойтесь, здесь знают своё дело. Нет, вы понимаете – просто чудо! Но, честно говоря, ваше беспокойство было не напрасным. После таких аварий редко остаются в живых. Подушки сработали, но, как вы правильно сказали, он не был пристегнут. Конечно, джип – не Жигули, и всё же… Знаете, я убежденный атеист. А то бы приписал этот случай промыслу Божию.

– Но что с ним всё-таки? – все ещё не осознавала сказанного Ленка.

– В совокупности – травм множество, но каждая в отдельности – ничего серьёзного. Скорую, слава Богу, вызвали быстро, так что крови он много не потерял. Ну, судите сами: несколько ребер сломано, перелом руки, лицевые травмы, сотрясение мозга. Внутренние органы не повреждены. В общем, в реанимации ваш муж скорее из перестраховки – об этом очень просил Игорь Глебович.

– Сотрясение для боксёра – как для нас насморк, – зачем-то произнесла она.

Профессор глянул на неё с некоторым удивлением.

– Знаете что, – решительно произнес он, – давайте, я довезу вас до дома, всё равно я уже уезжаю.

– Нет, нет, я должна остаться!

– Абсолютно незачем! Сергею будет не легче – узнать, что у вас приступ стенокардии. Я настаиваю, Лена, вам надо лечь, господа, скажите ей!

– Лен, езжай, правда, домой. Мы все здесь, Игорь этажом ниже в палате. А завтра приедешь, – произнес Виктор.

– Я… не могу завтра…

Ленка вдруг вспомнила, что в понедельник должна отправиться в больницу. Операцию отменять нельзя, для пациентки уже подготовлено койко-место. Или – можно? В любом случае, надо самой убедиться, что с Сережей всё хорошо.

– Я лучше останусь сейчас. Завтра… возможны накладки.

– Ничего, созвонитесь, одна рука у Сергея в порядке, – настаивал профессор.

– Почему он трубку не брал? – вспомнила Ленка. – Я чуть с ума не сошла.

– Спал, наверное. Игорь Глебович, видимо, не сразу вам позвонил. Пока Сергея обследовали, он сам всё время был рядом.

– Я из телетрансляции только узнала…

– Ну, а это уже сколько времени прошло… – подтвердил Виктор. – Игорю было не до того, сначала занимались Белозерцевым, потом Мелихова тоже проверили… а в штаб никто не сообщил. В раздевалке царила паника – но мы ещё надеялись, что Мелихов вот-вот появится… Скармливали всем байки, что он задержался в пробке. Короче, не знали, что делать. Потом кто-то сообщил об аварии, стали дозваниваться в больницу. А на телефон отвечала дежурная, такая дура! Ей запретили давать информацию, ну она и выполняла дословно – нет, чтоб сказать, что оба живы, хотя бы не напугали столько народу. Мы с Марком тоже не могли дозвониться долго… А как узнали – сразу сюда, благо, недалеко. После трансляции пошли звонки – в основном, Игорю, но он особенно ни с кем не разговаривал, очень переживал.

– А что всё-таки случилось? Они с кем-то столкнулись? – Ленка вспомнила странные слова Мелихова.

– Игорь сказал, занесло, не справился с управлением, – объяснил Марк. – Серёжа помог ему вывернуть с шоссе, а сам…

– А вы что, уже поженились с Серёгой? – вдруг спросил тренер. – Он ничего не говорил.

– Нет ещё… – Ленка отвернулась. – Я, наверное, правда, поеду домой…

***

Игорь лежал на больничной койке и смотрел в потолок. Он хотел бы сейчас ни о чём не думать, даже попросил у сестры снотворное, но оно не подействовало.

Мелихов вспоминал – вспоминал всё. Соревнования в Ростове. Дешёвая обшарпанная гостиница. И незнакомый парень, тоже приехавший выступать. Как он вовремя вышел в коридор, вмешался в драку и буквально спас Игоря от разъярённых дагестанцев. А потом куда-то пропал, и только во время выступления Мелихов узнал его имя – спаситель оказался чемпионом России в тяжёлом весе. Тогда они даже не поговорили, зато встретились несколько лет спустя, за границей, где Белозерцев уже год как выступал на профессиональном ринге. И с тех пор их пути уже не расходились.

Игорь пролистывал эпизод за эпизодом. Только последние страницы их общения Мелихов открывать не стал – сейчас он не мог переживать заново отвратительную историю их разрыва. Всё, что касалось Ленки, тоже нельзя было трогать пока. У Игоря даже получилось настолько отстраниться сегодня, что, увидев девушку в больничном коридоре, он почти ничего не испытал, а, назвав её женой Белозерцева, навсегда отрезал её от себя. «Жена». Почему это прозвучало настолько фальшиво, ведь скоро так и будет? Наверное, Ленка по-прежнему казалась ему не совместимой с Серёгой. Но… Вопреки всему они будут вместе, пора это осознать и принять.

Игорь резко повернулся на другой бок. Нет, думать о ней он сейчас не станет, иначе не сможет сказать завтра Серому то, что обязан сказать. Всё, что произошло сегодня, слишком ярко стояло перед глазами… Вот – дерево перед лобовым стеклом. Вот – дерева нет. Оно осталось справа, со стороны Белозерцева. Почему он повернул руль так, чтобы принять удар на себя? В такие моменты у человека срабатывает не разум, а инстинкт самосохранения. Но почему же подсознание Серого сработало на спасение Мелихова, а не на собственное выживание? Игорь не находил ответа.

За всю ночь он так и не сомкнул глаз. В шесть утра, не дожидаясь, пока к нему заявится врач или медсестра для перевязки, Игорь снова поднялся в реанимацию.

– Спит? – спросил он у вышедшей в коридор дежурной.

– Сейчас гляну, – любезно кивнула сестричка, и через минуту позвала его.

Серёга лежал с открытыми глазами.

– Привет… – неловко поздоровался Игорь.

– Привет, – отозвался Белозерцев.

– Ну, как ты? Совсем хреново? – Мелихов не мог найти нужных слов и злился на себя за это. – Как себя чувствуешь-то?

– По сравнению с Бубликовым – неплохо, – повторил парень затёртую шутку.

Игорь присел рядом с ним на высокий стул.

– Что тебе принести?

– Ничего не надо, Леночка принесёт вечером, уже звонила…

– Доктор говорит, завтра тебя из реанимации выкинут – мол, не такой уж ты и больной… – произнес Мелихов, проглотив реплику про Ленку.

– Сам поражаюсь, – усмехнулся одними губами тот. – Думал, крантец. «Прощай, Ленка», – даже успел себе сказать. А ты?

– Я не успел, – выдавил Игорь.

– Мне даже померещилось сперва, что ты… хочешь подохнуть. Ну, блин, думаю, урод! Если жизнь надоела, я-то тут при чём?

– Не, Серый… С тобой я на тот свет не хотел. Ты мне на этом уже вот здесь, – Игорь показал себе на горло.

Белозерцев усмехнулся.

– Взаимно, Мелихов… Достал ты меня за последнее время.

– А зачем тогда спас? Ты ведь спас меня, верно? Чё ж ты так лопухнулся?

Разговор в этом тоне приносил странное облегченье – Игорю трудно было притворяться, что питает к бывшему другу искренние чувства. Ну не мог он любить человека, который целует, ласкает, да просто притрагивается к его Ленке! Оказалось, испытывать благодарность, а тем более быть обязанным жизнью – тяжёлый, малоприятный труд, если обязан не тому человеку. И всё же – почему?

– Почему? – повторил Игорь вслух.

– Хотел до Консалеса тебя довезти, – ответил тот вызывающе. – Чтобы тот отметелил тебя как следует. Разуму научил и пояс отобрал.

– Да ты и так у меня всё отобрал, – горько произнёс Мелихов. – Ты ведь угадал, Серый… Что-то я не очень вчера сопротивлялся. Только в последний момент сдрейфил. Не готов я ещё… туда… Сам не знаю – почему, но не готов. Значит, спасибо тебе, что ли…

– Ну тебя, Гоша! Не жалоби меня! Радуйся, что цел, а спасибо своё… Засунь куда-нибудь. Должок на тебя не повешу, не бойся.

– Твою мать, Белозерцев! А ведь снова тебе повезло, как ни глянь, – помотал головой Игорь, словно изумляясь. – Герой раненный! Валялся бы я здесь сейчас переломанный – кто знает, над кем бы она плакала…

– Ленку я тебе не отдам, хоть ты прямо сейчас пойди и вскройся! Мы скоро поженимся, и ничего ты не сделаешь! – повысил голос приятель. – Сейчас кости сращу, и всё, тянуть больше не будем.

Он говорил слишком громко, и сестра, дежурившая у «ресепшена», сразу же подошла к ним:

– Посетитель вас беспокоит?

– Не, оставь… – отмахнулся Серёга. – Всё нормально.

Девушка отошла. Игорь сидел, крепко сжав кулаки, и глядел в пол. Белозерцев тоже отвернулся от него и смотрел прямо перед собой. Некоторое время оба молчали, а потом Мелихов, сделав над собой усилие, произнёс:

– Нужно тебе это или нет… Выслушать придётся. Короче. Прости меня, Серый. Я ведь знал… что не ты анонимки писал. Точнее, не знал, но сам себя накрутил… В общем…

– Мелихов, я не ставил против тебя… – вдруг произнёс парень. – Никогда в жизни.

– Я знаю, Серый… Прости…

– И в этот раз тоже… с Консалесом… На тебя поставил, – добавил Белозерцев. – Сам не знаю, почему.

Игорь удивлённо поднял на него глаза.

– Что ж, теперь ставка пропадет? – хмыкнул он. – Опять ты в пролёте!

– Не привыкать. Подожди, поправь мне… Под головой что-то жёстко, – попросил друг.

Мелихов послушно подтянул ему подушку, стараясь не задевать рану.

– Ты ментам сообщил? – неожиданно спросил тот.

– Нет… – Игорь медленно покачал головой.

Он понимал, о чём говорит Белозерцев, но никак не мог заставить себя озвучить ужасную догадку, тем более – назвать имя.

– Ты сечёшь? Нет, ты точно сечёшь? – разволновался приятель. – Да я эту тачку… каждый винтик в ней знаю, в сервисе от меня все шарахаются – достал. Звони ментам, Гош! Охранник в посёлке что говорит? Кто мог…

– Нет. Я сам должен… – упрямо повторил Мелихов. – Понять хочу – за что.

– Ты… Ты что – знаешь, кто это? Точно?

Серый уставился на него с приоткрытым ртом. В его глазах мелькнула догадка. Игорь отвернулся.

– Гоша… Ты же не думаешь… В общем, когда этот… ну, про ставки-то набрехал. Я-то решил тогда, что просто нас с тобой развести захотел, он же терпеть меня не мог, гнида завистливая…

Игорь обречённо поднял на него глаза. До последнего момента он надеялся, что его догадка – просто бред, совпадение. Но вот и Серый тоже…

Здоровой рукой парень, забывшись, запустил было руку в шевелюру, но вовремя отдёрнул, не дотронувшись до раны.

– Твою мать… А на меня специально стрелки перевёл, значит! – воскликнул он. – Да нет, не могу поверить… Ладно, бабки поставил, угрожал. Но – убить? Не, не он…

– Он, Серый… – Мелихов перевёл взгляд на белое облако за хорошо вымытым окном, – он…

– Когда же он успел шланг-то подрезать?

– Ночевал у меня, утром уехал.

– Ох. еть!.. Гоша, он же понимает, что ты догадаешься, раз живой остался!

– Угу…

– Вызови ментов, Гоша. Давай, я своим ребятам скажу. Пусть найдут. Честное слово, сам заплачу им, лишь бы эту гниду… А то ведь хрен его знает, что он теперь сделает. За сестру не боишься?

– Олег Павлович вчера её к матери отвез и остался с ними. Я сразу же позвонил… А ты, пожалуй, и правда, скажи своим… И пусть ещё кого к маме с сестрой отправят – для надёжности. Только ментам пока не надо. Я в глаза хочу человеку посмотреть.

– Фигня это всё… Какие глаза? Они у него всегда лживые были, как у шакала. Но такое сотворить…

– Не замечал. Я его другом считал, понимаешь?!

– Ну да. Понимаю… – Серый усмехнулся, отвернулся от него и застонал. – Чёрт… Башка трещит…

– Серый! Я… я всегда…

Парень помотал головой – мол, не надо мне твоих сантиментов.

– Слушай! – вспомнил он вдруг. – К тебе тут Вика рвалась. Снизу звонила вчера, поздно уже, пропуск просила заказать. А ты чё трубку не брал? Я сказал, пусть сама до тебя дозванивается, мне-то она на кой…

– Правильно сделал. Она меня вечером доставала. Я запретил приезжать, да Маринка, небось, дура, адрес клиники дала. Хорошо, что здесь строго по пропускам.

– Через лечащего врача не пыталась?

– Я просил его никого ко мне не пускать.

– Значит, так и проторчала внизу, бедняга… А ты чего – совсем её послал?

– Совсем, – отрезал Мелихов.

– Жёстко, однако!

– А тебе-то что?

– Да так… – Серый облизнул пересохшие губы. – А Леночке – ты, что ли, пропуск выписал? Я её звонков не видал, дрыхнул.

– Нет… Я только клинику назвал. Думал, ты заказал, – Игорь глянул на него удивлённо. – Как же она прошла?

– Ну, может, уговорила охрану, сказала, жених помирает… любимый, – предположил Белозерцев.

У Мелихова невольно дёрнулась губа, а глаза превратились в щелки. При новом упоминании Ленкиного имени вспышка сердечности между ними исчезла, как ни бывало.

– Ладно, поеду домой. Не хрен мне тут валяться, – Игорь поднялся. – А ты давай, жених, отдыхай, собирай передачки. И невесте – горячий привет.

– Ага… Передам, не волнуйся, – саркастически бросил парень уже ему в спину.

Если бы это была другая дверь, а не в палату реанимации, Мелихов, наверное, хлопнул бы ею со всей силой. Однако он тихо и аккуратно прикрыл её за собой. Пора привыкать жить тише. Свыкнуться с мыслью, что ничто в этом мире не крутится вокруг него, и никому нет дела до его страданий. Больные должны выздоравливать, любящие друг друга – жениться. А ему предстоит просто жить. «Многим и это уже не отломится, так что – спасибо Тебе, Господи, Ты очень щедр. Вот только пожалел Ты меня или наказал?»

В последнее время Мелихов привык разговаривать вот так – сам с собой. Странно, но в этот раз ответ пришел откуда-то снаружи, не из собственных горьких циничных мыслей. «Не пожалел и не наказал. Научил…»

***

Врачи уговаривали его остаться ещё на пару дней, но Мелихов не послушался. Он вызвал такси и ещё по дороге набрал номер сестры.

– Марин, Мишка не объявлялся?

– Не-ет… – протянула она. – А разве он у тебя не был? Вчера, как только мама тебе дозвонилась, сразу собрался и рванул, сказал, что в больницу. Я говорю – Игорь в порядке, ехать не надо. А он – мол, чёрствая ты… И умотал. А теперь телефон не отвечает.

– Ясно.

– Игорь, а что происходит? Почему ты заставил меня ехать ночью к маме, с каким-то типом? Этот твой Олег как язык проглотил, ничего не объясняет.

– На нас было покушение, не сечёшь? Марин, если Мишка позвонит, сразу же мне сообщи, ясно?

– Зачем?

– Затем. Дверь никому не открывай, только когда ещё охрана приедет, ну, Палыч знает. Но думаю, Мишка не вернётся…

– Это ещё почему? – изумилась сестра. – Нашёл себе, что ли, кого?

– Потом объясню. Не открывай ему – ни в коем случае, поняла? И сразу звони. Запомни – он опасен!

– Сыночек! – услышал он в трубке взволнованный мамин голос. – Ну, у тебя правда – всё хорошо? Я всю ночь места себе не находила, мы с Мариночкой почти не спали! У меня даже давление поднялось – сто пятьдесят, представляешь? Может, мне всё-таки навестить тебя? Тебе что-нибудь нужно? Если бы кто-нибудь приехал за мной, я бы сразу собралась!

– Мам, прими таблетку и отдыхай. Главное, пусть Маринка будет с тобой. К вам сейчас ещё охрану пришлют. А я уже еду домой, меня навещать не надо. Целую.

Игорь нажал отбой. На самом деле, он был уверен, что «зять» уже очень далеко.

Дома Мелихов прогнал с дороги перепуганную Светку и отправился в Ленкину комнату. Сел перед компьютером и некоторое время просто сидел перед чёрным экраном.

Так странно было вернуться сюда сегодня… Всё здесь выглядело таким же, как Игорь оставил меньше суток назад, и всё изменилось, словно он не был тут больше года. Собственно, ничего этого он мог уже не увидеть: ни вот этой царапины на столе, ни шкафа с Ленкиной одеждой. Ни пожухлой травы, ни осеннего неба. И никогда не увидеть дочь.

Сейчас мир казался ему наполненным больше, чем обычно – такими вещами и мелочами, которые он раньше не замечал, но которые так легко потерять в одну секунду. Мир был полным, взгляд цеплялся за этот мир, но душа Игоря – пуста. Совсем по-другому, не так, как до аварии. Это не было апатией или депрессией, горечью или привычной уже злобой. Просто ничто не задевало сейчас Мелихова – глаза отмечали что-то, разум выносил суждение, но никакого отзвука в сердце не происходило.

Игорь словно открыл новую тетрадь и с недоумением вглядывался в чистые клетки – что в них писать, чем заполнять? Прежнее кончилось, новое – не началось. Там, в старом исписанном черновике, остались все помарки и исправления, целые листы, перечёркнутые красной ручкой небесного проверяющего – задача решена неправильно, ответ неверен. А в конце, на последней страничке стояла жирная, расплывшаяся клякса.

«Так чему Ты меня научил, Бог, или как там Тебя? Нет, не справиться мне самому, Ты же видишь! Была бы здесь Ленка – обязательно спросил бы у неё. А так… Где ответы на твои задачи – может, только в конце учебника?»

Мелихов потёр виски. Его психика требовала каких-то действий, движений. Он нажал на кнопку, подождал, пока загрузится компьютер, с трудом вспомнил пароль, несколько раз набирая его заново, и открыл почту. Игорь предвидел, что его ждёт послание, и не ошибся. Первое же, самое верхнее письмо было написано с обычного адреса – домашней почты Мишки. Написано прошедшей ночью.

Мелихову пришлось сделать над собой усилие, чтобы погрузиться в тёмный мир чужой, как оказалось, совсем незнакомой души. Щелчок – и письмо открыто, бьёт в глаза буквами, строчками, но по-прежнему не вызывает ни понимания, ни осознания, что такое вообще возможно.

«Ты выжил, и это конец. Теперь ты всё знаешь. И понимаешь, что рядом с тобой, дрянным чемпионишкой, всё это время был человек, который ненавидел тебя всей душой! Но, Мелихов, тебя ненавидят все! Один ты считаешь, что что-то значишь в глазах этих людей. Самоуверенный глупец…. Думал, я – этакий плюшевый мишка, с которым можно согреться, а можно и вытереть об него руки после обеда… Готовый унижаться и прыгать перед тобой за твои грошовые подачки… Никогда и ни на что не обижающийся. У которого нет самолюбия и гордости! Который регулярно поддаётся тебе в шахматы – а ты думаешь, что можешь выиграть у мастера спорта! Об которого вытирает свои красивые ножки твоя сестрёнка, а ты так снисходительно журишь его за это.

«Мариночка!» Такая же дрянь, как и ты. Может, ты думаешь, что она была очень нужна мне? Мне нужен был ты, я думал, ты поможешь моему бизнесу. Но ты оказался эгоистом. На твои копейки можно было только покупать сестрёнке обновки. Сумма твоего выигрыша была меньше суммы моего долга! А ты продолжал думать, что я мелкий лавочник.

Что ты знаешь о больших деньгах, ты, который только и умеет, что махать кулаками? Разве варит твоя пустая башка? Слушай – я поставил против тебя всё, что у меня было, занял огромную сумму, чтобы отбить прежний долг. Иначе моя жизнь не стоила бы и гроша. Ты должен был проиграть, все знали, что ты проиграешь, хоть и врали тебе в глаза… А ты взял, б…, и выиграл!

Но я дал тебе ещё один шанс – и себе тоже. Эти деньги – какие-то пятьсот тысяч баксов, могли временно спасти меня, отсрочить приговор. Но – ты отказал родной сестре, а ведь её могут убить вместе со мной! Поинтересуйся потом, сколько синяков у неё осталось на заднице – за то, что не умеет просить. Мне нечего уже терять – ты понял это? Меня всё равно замочат – эти люди не прощают. Так что мне всё равно, кто найдет меня раньше. Но я собирался взять с собой тебя!!! Жаль, не удалось. Видно, у тебя есть ангел-хранитель. Мне он уже не положен – за всё надо платить, как сказала твоя умная хромоногая шлюха. Но и она тебя бросила в конце-то концов – ты всем надоел! Прощай. Желаю тебе всего самого худшего».

Игорь прочитал письмо ещё и ещё раз и всё никак не мог поверить, что его писал тот самый милый, отзывчивый человек, который сидел здесь вчера напротив, сочувственно смотрел в глаза и так искренне произносил слова поддержки. Мир в который раз вставал с ног на голову, и Мелихов начинал думать, что он, и правда, тупой идиот, ничего не понимающий ни в жизни, ни в людях.

Не зная, чем занять себя, он взялся просматривать почту – вся она была от незнакомых людей. Первое письмо оказалось обычной рекламной рассылкой. Второе сверху – от какой-то Натальи. Игорь хотел было удалить его, не открывая, но вдруг остановился. В названии стоило «Re: от Лены», а датировано оно было сегодняшним утром. Мелихов нажал на конвертик и начал читать – сначала рассеянно, потом – всё внимательнее.

«Леночка, солнышко! Прости меня, что пропала. Представляю себе твоё лицо, когда ты услышишь мои новости. Лен… я родила. Знаю, знаю, я ничего тебе не говорила. Просто у нас была такая ситуация… угроза выкидыша, я постоянно ревела. В общем, до последнего момента мы с мужем не знали, выживет ли ребёнок, и боялись. Даже самые близкие ни о чем не догадывались. Но сейчас… Сейчас я могу сказать. Девочка родилась, конечно, недоношенная, но здоровенькая. Мы быстро набираем вес. Забот очень много, но сейчас я уже могу немножко расслабиться.

Дорогая, теперь о том, что происходит с тобой… Я тебе ответила тогда, и в тот же вечер… начались схватки. Так что твоё последнее письмо я увидела только после роддома, и, такая свинья, закрутилась с малышкой, когда ты, наверное, нуждалась во мне. Конечно, ты просишь ни о чем тебя не спрашивать, и я не могу настаивать. Но меня так расстроило, что тебе плохо… Леночка, милая, напиши мне, очень тебя прошу. Я ничего не буду говорить, если ты не захочешь…

Да, ты просила меня не отвечать на этот адрес. Но пока я лежала в больнице, Павлик, дурень, почистил почтовый ящик за всё лето, оставил только сентябрь, а ты ведь до этого так давно не писала мне – в общем, другого адреса у меня нет. Понятия не имею, что делать, надеюсь, письмо ты всё же получишь. Надо было нам давно перейти на телефонную связь, вот дурочки-то… Не знаю, с чьего адреса ты писала, но, кажется, я тебя не подвела – рассказала только о себе. Целую!!! Да, кстати, вчера по телевизору объявили, что разбился какой-то боксёр – надеюсь, речь шла о не о неком зашифрованном М. … – ну, ты меня поняла».

Игорь прокрутил курсор вниз, в бешеной надежде, что Наталья не стёрла историю переписки. Ему повезло – девушка оказалась несообразительной или просто очень спешила. В общем, подругу она всё-таки «подвела», потому что прямо за реквизитами начинался текст от Ленки:

«Наташ, прости меня и забудь обо всем, что я рассказала тебе в прошлом письме. И пожалуйста, никогда больше не напоминай мне о моих словах. Человек, которого я люблю, показал своё отношение ко мне. С этим ничего нельзя поделать и изменить. Я для него – просто неодушевлённый предмет, вещь, которую можно использовать, а можно и выбросить. Такие отношения мне противны. Я продолжаю любить его – иначе жить не могу. Но, если тебе меня жалко – ни о чём больше не спрашивай. Пиши мне только на старый домашний адрес, этот удали, он теперь не мой. Лена».

Игорь глянул на дату – девушка отправила письмо через день после боя с Будресом. Мелихов быстро пролистал предыдущее послание Наташи и снова увидел Ленкин текст, датированный шестым сентября – этим вечером они разговаривали с девушкой в темноте спортзала.

«Наташенька, хочу поделиться с тобой тем, что случилось со мной за последнее время. Нет сил держать всё это в себе. Ты ведь знаешь – я человек закрытый, рассказывать про себя не люблю. Да и что рассказывать? Но… Сейчас ты очень нужна мне, только ты можешь понять. Впервые в жизни я люблю. Я не знала, что это бывает так. Нет, я влюблялась и раньше, но то, что я чувствую сейчас… ни на что не похоже. Любовь эту нельзя назвать счастливой – никогда в жизни она не будет взаимной. Но ни за что на свете я не отказалась бы от того, что со мной происходит. Я радуюсь хотя бы тому, что могу каждый день видеть дорогого мне человека, находиться с ним рядом, прикасаться к нему. Это необычный мужчина. Судьба так странно распорядилась мною. Я никогда не думала, что жизнь моя может пересечься с жизнью известного боксёра М., он чемпион мира. Но это неважно. Я люблю его вовсе не за это, ты знаешь – бокс никогда меня не интересовал. Это мужественный, сильный, цельный человек. А ещё – добрый, ласковый, тонкий и умный. Можешь не верить, но это так. И знаешь, я могу сказать тебе, что чувствую себя на самом деле нужной ему. Мне даже кажется, что он проявляет ко мне тёплые дружеские чувства. На большее, конечно, я не претендую – ты же понимаешь… Это очень больно, что он никогда не посмотрит на меня, как на женщину. Смешно, но его друг – очень хороший и добрый парень – признался мне в любви и позвал замуж. Кто-то оказался способен любить меня, но меня это совсем не греет. Я и не мечтаю, что что-то изменится. Просто живу сейчас одним днем. Я очень несчастна. И очень счастлива…»

Кажется, впервые в жизни у Мелихова дрожали руки, когда он двигал мышкой – туда-сюда. Он в десятый раз перечитал оба письма. На всякий случай Игорь даже распечатал их и принялся изучать снова – уже на бумаге.

Но уже через десять минут бессильно откинулся в кресле. Неужели всё, что произошло, то самое пепелище – дело его собственных рук? Ясно только одно – он не ошибался тогда: Ленка любила его, сильно любила! Однако восторг от этого открытия мгновенно потух, и оно легло на сердце тяжёлым камнем. В чем он допустил промах? Когда и чем обидел её?

Мелихов впервые пытался проанализировать то, что происходило с ними в те дни. Горечь и обида, должно быть, затмили для него многие факты. Сейчас он должен не упустить ни одного из них. Первое письмо написано накануне боя. Удивительно, как она могла не догадываться, что значит для него? Разве не всё, что он делал, свидетельствовало о его любви? Мелихов вспоминал каждое слово, каждый жест. Почему же она ничего не замечала и принимала его внимание за дружбу? Хорошо, пусть он играл, но перестал ведь играть перед самым боем! К тому времени Игорю давно казалось, что она всё знает, только ещё сомневается и боится надеяться.

Ладно, сейчас важно не это, а то, что произошло после боя. Даже если их разговор ночью, в тренажерке, не объяснил ей… Когда Игорь бросился к ней из ринга, она, в любом случае, всё поняла. Они вместе ехали обратно, он целовал её, обнимал. Но потом… Второе письмо не давало ответа – в чем всё-таки его вина? С чего Ленка решила, что Игорь хочет выбросить её, плохо относится к ней? В какой момент Игорь сделал что-то непростительное с её точки зрения, то, что перечеркнуло для неё всё остальное? Неловкое слово? Что-то связанное с её хромотой? «Такие отношения мне противны», – пишет она. Тогда, в спальне, она сказала это самое «противно», оказывается, совсем в ином смысле – пытаясь донести до него какую-то обиду. Но почему не донесла? А предпочла попросту уйти к Серому…

И ведь Мелихов почем зря ревновал тогда! До определённого момента Ленка и думать не хотела о Белозерцеве. Но, может, это его работа? Помнится, Серый «открыл глаза» девушке, что Игорь взял её на работу, как инвалида. Мог ляпнуть и что-то ещё.

Мелихов не находил ответа, как ни старался. Он только вспомнил – девушка ещё на обратном пути из развлекательного центра вела себя странно, отстранялась от него, Игорь тогда решил, что она стесняется Виктора. Но когда Мелихов мог успеть обидеть её, если после матча всё было так замечательно? Нет, здесь не обошлось без чьего-то участия, чужой злой воли, навета. Белозерцев? Да ведь он сразу же после боя, расстроившись, уехал к какой-то бабе… Кто ещё мог «помочь» – Сашка? Вот это вполне вероятно. А может, Светка? Виктор? Или, пока он спал в машине, звонила мать, или Вика?

Нерешительный стук в дверь.

– Игорь Глебович… Может, покушаете, а?

Он задумчиво перевел взгляд на горничную, но не видел и не слышал её… Та повторила вопрос.

– Нет, нет… не хочу…

– Игорь Глебович… Вы как себя чувствуете?

– Нормально…

– А как Сергей?

– Жить будет.

– А где… где Виктор? Он позже приедет? У вас ведь нет теперь тренировок?

– Что? А, да… – Мелихов поморщился.

Рассказывать Светке, что Витя завел в тренировочном лагере более свежий, хотя и такой же вялый, не требующий душевных затрат роман с медсестрой, конечно, не стоило.

– У него дела какие-то… Ты сама ему позвони, – не слишком ловко выкрутился Игорь.

– Трубку не снимает… – совершенно убитым голосом произнесла женщина.

Она ещё немного постояла, но, не дождавшись ответа, ушла, оставив дверь открытой. Глянув ей вслед, чемпион впервые осознал, что и у Светки могут быть чувства и страдания, ничуть не меньшие, чем его собственные.

…Он вернулся к своим раздумьям. Ну, а теперь-то, теперь-то как быть? Разве не поздно уже что-либо выяснять? Надо было сделать это сразу, тогда, догнать, спросить, а не погружаться в трясину обиды, не потакать идиотскому самолюбию. Правильно написал Мишка – у Мелихова мания величия, он ничего не видит вокруг себя. И вот результат – любимая женщина досталась другому. А вдруг она до сих пор любит Игоря?

«Вот это уже неизвестно», – уныло подумал он. По крайней мере, ни в одну из последних встреч он не замечал с её стороны никаких проявлений чувств. В какой момент её сердце склонилось к Белозерцеву? В любом случае, они давно вместе… Игорь вспомнил, как застал их у себя в гостиной после похорон Ленкиной бабушки. И всё это Мелихов сотворил сам, по собственной воле!

Ужас… Есть ли вообще на свете человек, в котором он не ошибался? Которого мог понять? Он достал телефон и набрал номер Насти. Услышал её голосок и почувствовал, как забилось сердце – ведь он мог никогда, никогда не увидеть больше дочь! Идиот! Быть любимым, любить, и желать умереть, оставить девочку сиротой…

– Доченька моя, милая… Я сейчас приеду к тебе, жди!

***

В палате, которой предстояло надолго стать Ленкиным домом, лежало ещё пять человек. Девушка с трудом выдержала несколько часов дружного общения про несчастные случаи и неожиданно обнаруженные страшные заболевания. После обеда, под предлогом поиска лечащего врача, Ленка подхватила какие-то журналы и перебралась в коридор. Вскоре она действительно поймала доктора и договорилась с ним, что ночевать сегодня будет дома. Тот особенно не возражал. Зато удивилась соседка:

– На носу операция, а ты станешь по городу разгуливать! А вдруг инфекцию подцепишь?

Девушка только отмахнулась – ладно ещё днем, но оставаться в этих жутких стенах ещё и ночью… Но главное, вечером надо навестить Сережу, она ведь обещала. Он так ждет её и даже не подозревает, что теперь они не скоро увидятся. Ленка не видела смысла отменять операцию и рушить договоренности. Перестать быть хромой – вот лучший для него подарок. Белозерцев, возможно, встанет на ноги раньше неё, а чем она может помочь ему за это время? Носить продукты? Мелихов принесёт… Поддержать морально? Когда они поженятся, она, как и решила, будет отдавать ему все силы своей души. А сейчас… Ленке слишком плохо самой. Вот когда всё закончится…

И что тогда? Никакой радости от того, что она будет здорова, как все, девушка уже не предвидела. Как и вообще больше никакой радости в жизни. Но отступать уже некуда, операция, и правда, запланирована уже на среду. Анализы она сегодня сдала, осталось только сделать во вторник кардиограмму. Всё должно быть готово к концу завтрашнего дня.

Ленке была не по душе эта спешка, она снова мучилась сомнениями. Ещё не известно самого главного, а уже назначена дата! Собирались через неделю, а провели всё обследование за один день. И надо же – как нарочно, встретить Чернявского! Словно кто-то подавал предупреждающий знак… Да нет, ерунда это всё – какое там совпадение? Конечно, как только случилось несчастье, Марк сразу вызвал профессора – ничего удивительного. Если подумать, анализы у Чернявского заняли по общему времени примерно столько же. Так чего тянуть, как правильно сказал нынешний доктор?

Девушка накупила Серёге фруктов и соков и уже в семь вечера была у него. Парня перевели в отдельную палату, как небо и земля отличающуюся от той, где числилась сейчас сама Ленка. Здесь всё было, как дома – телевизор, холодильник, уютный торшер, ковролин.

– Пришла! – обрадовался Серый. – Иди, иди ко мне скорее. Ну, Леночка…

Он полусидел, полулежал на специальной подпорке, и вид у него казался вполне бодрым. Шрамы хорошо обработали, и девушка подумала, что они совсем не будут его портить. Разве что придавать ещё более угрожающий вид.

– Ага, привет! – она быстро и деловито поцеловала его, ускользнув из объятий, что, в принципе, не составляло большого труда – одной рукой парню было не дотянуться. – Серёж, вот смотри: это убираю в холодильник, не забудь, срок годности до пятницы… Сок, если откроешь и сразу не выпьешь, тоже попроси убрать.

– Потом всё объяснишь. Завтра ведь придешь?

– Не приду, Сереж… Не обижайся… Я, вообще-то, сама из больницы отпросилась. Наверное, теперь буду не раньше, чем… Не знаю, когда буду…

– Что с тобой? – испугался Серый. – Почему из больницы?

Ленка вздохнула и присела на краешек кровати – поближе к его ногам.

– Только обещай, что никому не расскажешь! – строго сказала она. – Ни Марку, ни Виктору, ни… Игорю.

– Ну, обещаю! Говори скорей!

– Серёж… Я ложусь на операцию. С ногой. Так что, может, скоро буду, как все, понимаешь?

– Ни фига себе… – присвистнул он. – А почему так неожиданно?

– Вовсе не неожиданно. Просто никому не говорила, вдруг не получится?

– Чернявский будет делать, да? А я думал, там что-то не срослось.

– Нет, не он, – помотала головой девушка и вдруг сообразила.

– Подожди… – она подозрительно уставилась на парня. – А ты откуда знаешь про Чернявского? Марк обещал никому не говорить.

– Ну… как тебе сказать? Мы все знали.

– Кто это – вы? – испугалась Ленка. – И… Мелихов знал?

– Ну… Ладно, чего уж там. Гоша хотел оплатить операцию. Чернявский должен был задурить тебе голову. Ну, теперь-то уж дудки! Теперь я сам всё оплачу… Займу, перезайму – удавлюсь, но оплачу. А ты где, кстати, бабки такие взяла?

Девушка растерянно молчала. Всё перепуталось у неё в голове. Она вспомнила статью в газете – значит, всё это было не на ровном месте?

– Но зачем Игорю платить за меня? – тихо проговорила Ленка.

– Ну, не знаю… – взгляд у парня стал какой-то бегающий. – Вроде как Марк подзуживал его – мол, обещал помочь девушке, а призовой зажал… Он же у нас гордый, Мелихов.

– Призовой я сама не взяла… Он же экономил на всём – после Ольги-то?

– Ну, так он и подписался на Консалеса! – ляпнул Серый и прикусил губу. – Ну, то есть не только из-за этого, конечно.

Она молчала, не в силах ничего понять. А Белозерцев быстро переменил тему:

– Так ты мне не объяснила – откуда бабки на операцию?

– Я не у Чернявского оперироваться буду… – автоматически ответила Ленка. – Я нашла в десять раз дешевле.

– А где же?

– В обычной больнице. Там тоже профессионалы, не хуже, только опыта больше, – повторила она слова Мани.

– Уверена? Что-то мне это не нравится. Чернявский не взялся, а эти взялись?

– Серёж… Здесь всё нормально. Просто я нашла, где дешевле. Не заставляй меня жалеть, что рассказала!

– Лен! Давай подождём с этим, а? Вот выпишусь, сам во всём разберусь, что там за врачи, и кого удавить, если что не так.

– Ни в чем ты не будешь разбираться! – рассердилась девушка. – Это моё решение. Будешь лезть – поругаемся. Навсегда.

Беспокойство Серого отражало её собственные страхи, и она только сильнее злилась на него из-за этого.

– Я же боюсь за тебя… – покачал головой он.

– Ничего… Как будет – так будет…

– Что-то мне не нравится твое настроение!

Парень хмурился и смотрел на неё со все возрастающей тревогой.

– Зря я тебе сказала, – Ленка встала. – Думала, поддержишь, а ты панику сеешь. Всё, Сереж, я лучше пойду.

В эту минуту дверь палаты распахнулась, и на пороге появился Мелихов. Красные точки на его лице были заклеены специальным пластырем. Голова по-прежнему обмотана бинтом. А синяк на щеке побагровел. Увидев девушку, Игорь замер.

– Я попозже зайду, – произнёс он быстро.

– Нет, подожди, – торопливо окликнула его она. – Я уже ухожу…

Ленка сама не ожидала, что решится позвать его. Отвратительная сцена изгнания все ещё стояла у неё перед глазами. Но девушка не испытывала сейчас ни обиды, ни ненависти. Она так соскучилась по нему за этот месяц… И ей вдруг подумалось, что, возможно, она видит его сейчас в последний раз.

Но ещё больше девушка удивилась, что он послушно остался.

– Серёга, привет. Ты как? – Мелихов подошел к кровати.

Парень только молча пожал плечами. Вид у него стал какой-то странный, но Ленке не могла смотреть сейчас на Белозерцева. Игорь тоже перевёл взгляд на неё. Она думала увидеть в них привычное отторжение, но нашла пытливый вопрос, настойчивый и тревожный. Казалось, вот-вот, и Дракон задаст его вслух. Он, действительно, спросил, но это было совсем не то:

– Как у тебя с работой? Ира выполнила обещание?

– Да, всё замечательно.

– Интересно на новом месте?

– Ага… Начальница очень хорошая, ей скоро в декрет, но всё равно отпустила меня сейчас…

– Отпустила куда? – не понял он.

Девушка поняла, что чуть не проговорилась.

– В отпуск… – исправила оплошность она.

– А, понятно, – выражение глаз у Мелихова изменилось, в них появилась привычная злая насмешка. – У тебя же свадьба на носу?

До свадьбы, судя по состоянию жениха, было ещё далеко. Но Ленка предпочла не развивать тему.

– Что теперь Консалес? – спросила она. – Ведь это настоящий форс-мажор. Бой будет или уже нет?

– Думаю, зависит от меня. Могу отказаться. Но, думаю, перенесу на следующий год.

– Конечно! Тебе надо восстановиться… – обрадовалась девушка. – А ты ездил к Настёне?

– Ездил… Я, собственно, прямо от неё, – нехотя ответил Игорь.

– Как она? Как настроение?

– Переменное. После твоего приезда – ничего, даже веселой казалась. Рисунки твои показывала…

– Да? – Ленка смутилась.

– А сейчас снова раскапризничалась. «Забери меня, забери…» С детьми дерётся…

– Она никак не ладит с ребятами, – расстроилась девушка. – А что Алевтина Ильинична говорит?

– Говорит, ребёнок не садовский… А по-моему, чепуха. Как же она дальше будет с людьми общаться, в школе, к примеру?

– Просто ей нужны близкие люди, тогда она и посторонних станет иначе воспринимать. А сейчас они для неё – будто враги… Игорь, ты ведь будешь теперь её забирать? Тренировки закончились?

– Не знаю… Пока не стоит, наверное. Ей там лучше.

– Как это? Почему? – изумилась Ленка.

– Потому что у меня дома пусто! – неожиданно резко произнёс Мелихов. – И в душе – тоже. Мне нечего дать сейчас ребёнку.

Он помолчал, не отрывая глаз от девушки. Она тоже не опустила взгляд, хотя совсем растерялась.

– Ладно, вам надо попрощаться. Серый, я лучше позвоню, – первым произнёс Игорь.

Поставил на столик пакет с гостинцами, ссутулился и вышел из палаты. Ленка ещё несколько секунд смотрела ему вслед, а потом опомнилась и повернулась к Серёге. Парень лежал, отвернувшись к окну, закрывая лицо локтем здоровой руки.

– Серёжа, ты что? – испугалась девушка и метнулась к нему.

Белозерцев повернул голову. На глазах у него были настоящие слёзы. Некоторое время он смотрел мимо неё, вверх, так, чтобы они закатились обратно.

– Серёж… Я обидела тебя? Пожалуйста, не молчи… – Ленка в панике пыталась поймать его взгляд.

– Я не женюсь на тебе, – сказал он вдруг. – Ясно тебе? Не женюсь!

– Чем же я не угодила? – попробовала улыбнуться девушка, но вместо улыбки вышла только жалкая гримаса.

– Думал, смогу… – Серый словно разговаривал сам с собой. – Оказалось, нет… Я вижу – ты правду сказала. Ты только о нём и будешь… когда он здесь – только на него и смотришь. Да не вынесу я этого, Лен!

Она молчала.

– Только не говори, что это не так… – добавил он.

Но его глаза, голос просили совсем о другом.

– Это так, – тихо сказала Ленка. – Но я дала тебе слово, дала добровольно. И обратно не возьму.

– Да ты, небось, решила, что я помираю… – усмехнулся Белозерцев. – А я вот выжил… Теперь сама думаешь – куда меня сплавить…

– Бред! – выкрикнула девушка. – Я знала, что ты не помираешь!

– Да не важно всё это… – обречённо произнес парень. – Нет, Лен, ничего не выйдет. Дурак я невезучий!

Ленка судорожно хватала ртом воздух, пытаясь подобрать нужные слова. А потом не выдержала, села к нему и неловко дотронулась до его руки.

– Серёжа… Ты прав… – призналась она. – Ничего не выйдет, я знаю. Но если ты скажешь, я готова попробовать.

Он только замотал головой.

– Не надо мне твоего подвига…

Девушка вздохнула и нерешительно придвинулась ближе.

– Серёжа…

– Да ладно, всё, закрыли тему, – он снова отвернулся.

– Серёжа! Пожалуйста… – тихо попросила Ленка, – не уходи от меня совсем. Ты мне очень нужен. Я не собираюсь пользоваться тобой. И не о чем не стану просить. Просто будь и всё, ладно? Я люблю тебя… просто по-другому.

– Угу… Останемся друзьями, – горько скривился Серый. – Всё, Ленк. Иди домой. И знаешь что – позвони мне из больницы, как там и что.

– Серёж!

– Позвонишь?

– Хорошо…

Девушка встала и приблизилась к нему, не зная, как быть – поцеловать ли его на прощание или нет, но парень смотрел в окно и даже не пошевелился. Испытывая огромное облегченье и проклиная себя за это, Ленка на цыпочках, словно он заснул, вышла из палаты. Ей было до боли жаль Белозерцева. Но в лёгких впервые за эти сутки появился воздух. Теперь она хотя бы снова могла дышать – так, как хотела сама.

***

Во вторник в три часа дня пришёл врач – в руках у него была пачка Ленкиных анализов.

– Ну-с, так, посмотрим, – доктор быстренько пролистнул несколько бумажек. – Ну, что, всё замечательно. Значит, готовим тебя на завтра.

– А кардиограмма пришла? – замирая, спросила Ленка.

– Пришла… – врач снова открыл какую-то бумагу и быстро в неё глянул.

– И что там?

– Да всё нормально. Небольшая тахикардия. Наверное, волнуешься перед операцией? Дадим тебе на ночь таблеточку…

«Чернявский тоже говорил про тахикардию, значит, всё правильно, всё под контролем», – успокаивала себя девушка. Но сделала над собой усилие и спросила:

– А УЗИ сердца делать не будем?

– А зачем? – удивился доктор. – Я по кардиограмме и по пациенту всегда вижу, надо ли что-то ещё проверять или нет. Опыт… В общем, так… Готовим тебя на двенадцать часов, ложись сегодня пораньше, почитай книжечку, успокойся. Всё будет хорошо.

И он отошёл к следующей пациентке. А Ленку мучили сомнения – стоило или нет рассказывать доктору о предыдущем исследовании, произнести, наконец, эти слова – «порок сердца»? Врач закончил осмотр, а девушка так ничего и не сказала. «Спросит, почему сразу промолчала, зачем мозги компостировала, раз операция невозможна…» – оправдывалась перед собой Ленка. Да и какой смысл говорить? Пусть всё идет, как идёт… Отступать уже поздно. Да и… плевать.

До вечера было ещё так далеко… Ленка легла на железную кровать, так не похожую на ту, что стояла в палате у Серого. «Если ошибся Чернявский, это стоило тебе только надежды, – подумала вдруг она. – А если ошибается другой, то… А может, и хорошо?» Она мотнула головой, в который раз отгоняя дурные мысли, открыла тумбочку и достала Ирину книжку. Смалькова оставила роман, когда отвозила девушку в понедельник в больницу. Про аварию подруга, конечно же, знала – той же ночью она дозвонилась до Ленки. Но та могла рассказать ей только о состоянии здоровья боксёров. Она почти полностью отгородилась от подруги – всё, чем можно было поделиться с Ириной, было чревато спорами и отговорами. Поэтому упросила Смалькову обойтись пока без визитов – мол, так будет легче.

Чтение должно было помочь скоротать день. Но Ленка очнулась, только когда в палате погасили свет. Тогда она вышла в коридор и, пока не дочитала до последней страницы, не закрыла книгу. История Лебедевых потрясла её. Хотелось проводить параллели, возродить собственные надежды, но… Причин для них не было никаких. Да, Тане пришлось ждать много лет, но теперь у неё всё в порядке. Ленкина жизнь – сюжет совершенно иной. И как он повернется теперь – откроет лишь завтрашний день.

***

Весь вторник Игорь провёл у следователя. Разумеется, подрезанный тормозной шланг вызвал вопросы, и по факту аварии возбудили уголовное дело. Мелихов рассказал всё, как есть. Он прекрасно понимал, что милиция никогда не найдёт Мишку раньше, чем его кредиторы или пацаны Серого. Маринка и мать – под надежной охраной. Настя – тоже. В больницу Игорь не поехал – зачем? Белозерцев идет на поправку, и возле него сидит невеста…

Накануне Мелихов пытался понять что-то из Ленкиных глаз, но ничегошеньки не понял. Он был не слишком высокого мнения о собственных моральных принципах, но отбивать девушку за спиной жениха, ценой своего здоровья спасшего ему жизнь… Подлость – не его амплуа. Но дело не только в этом. Не менее сложно, чем перешагнуть через Серого, оказалось пересилить собственную гордыню.

И всё-таки бездействие угнетало. Когда Игорь уверил себя, что девушка его не любит, было в чем-то проще. По крайней мере, изменить ничего нельзя. А теперь… Своими руками отдавать Ленку! А вдруг… вдруг они ещё не живут вместе? Что-то не больно похожи они на супругов. Да нет, глупо сомневаться – чудес не бывает…

Странное дело, когда Мелихов женился на Ольге, мысль о мужчинах, имевших её прежде, не вызывала у него особых страданий. Само собой разумелось, что у красивой женщины может быть прошлое. Ленку же Игорь не хотел делить не с кем. Он с трудом готов был простить ей даже школьные романы, не то что любовную связь. Он приходил в бешенство, думая о её близости с Серым.

Игорь несколько раз хватался за телефон и снова отшвыривал. К вечеру он, не раздеваясь, прилёг на диван в гостиной. Свет и телевизор Мелихов выключать не стал. Психика была доведена до такого предела, что Дракон начал бояться темноты. Ему казалось, что полузасохшее дерево, которое Светка так и не выбросила, утверждая, что оно всё ещё живо, зашевелится во мраке и протянет к нему свои тёмные ветки. Он прикрыл глаза. Ночи, проведенные без сна, травма и накопившаяся усталость сделали, наконец, своё дело, и Игорь заснул прямо под звук телевизора.

Он сразу провалился в глубокий сон, поэтому, когда неожиданно над ухом затрещал мобильник, не сразу понял, где находится, и откуда исходит звук. В комнате и за окном было темно. Телевизор и свет погасила, наверное, горничная. Мелихов схватил телефон и посмотрел на часы – половина пятого. Звонил Серый.

– Гоша, приезжай. Только быстро, – сказал он.

– Что стряслось? Мишку нашли?

– Приезжай, говорю, не тяни, – Серёга отрубился.

Сон сразу слетел с Игоря. Он поспешно оделся и вышел во двор. На улице сильно похолодало и даже слегка подморозило. Мелихов завел машину – автомобиль временно предоставили ему Гурьковы. В приемном отделении больницы, через которое пришлось проходить, Игоря уже знали – редкая медсестра не попросила у него автограф. В коридоре на этаже горел мягкий свет, дежурная удивлённо подняла глаза:

– Ой, а что вы так рано, Игорь Глебович?

– Серёга просил приехать. Как он?

– Да всё в порядке… Проходите, конечно!

Белозерцев ждал.

– Садись! – приказал он. – Садись и слушай.

– Ну, чего там у тебя?

– Молчи… Не хочу никаких твоих реплик. Видеть тебя не могу.

Игорь ничего не понимал, но промолчал.

– Короче… Я тут думал лежал. Весь день вчера думал. И всю ночь. Неспроста мне Бог эту аварию послал. Я виноват. Грешный я очень. Я понял – пока я не исповедался, Там – начхать на меня было. А теперь – хренушки… Шаг влево – расстрел, шаг вправо – побег… Или как там… В общем, от возмездия не уйдёшь…

– Блин, Серый! На кой ты меня в такую рань вызвал, грешник великий? Кайся Ему, мне-то что?

– Нет, тебе надо. Потому что виноват перед тобой.

– Может, всё-таки ты анонимки писал? – хмыкнул Мелихов.

Но парень не обратил на него никакого внимания и продолжил:

– Значит так. Первое. Я один всё знал. Знал, что Ленка тебя любит. И что ты на стенку без неё лезешь. Но молчал.

Игорь сразу понял, что разговор будет действительно важным, и резко придвинулся.

– Любила, ты хочешь сказать? – поправил он.

– Любит. Сказано – не перебивай! На вас вчера смотреть тошно было. Оба с ума сходят, и оба молчат. И я молчу – мне-то какой прок вас сводить?

– А теперь какой прок?

Серёга сделал паузу, собираясь с мыслями.

– Она мне раз десять отказала, ясно? И только после аварии согласилась. А я и рад! Только… не в кайф мне теперь. А то задушу её как-нибудь. Вот увижу ещё раз, как она на тебя смотрит, и сразу убью.

– Погоди… Вы… вы живёте… не живёте вместе?

Игорь с нетерпением ждал ответа. Белозерцев смотрел на него, как на идиота.

– Ретивое взыграло, да? Успокойся… Я и поцеловал-то её один раз… Да и то ты ввалился, не дал кайф поймать.

Оба умолкли, вспоминая тот вечер – каждый по-своему. Мелихову показалось, что клещи, сдавливающие его сердце, отпустили его, а мир приобрел забытые краски. Но это ещё не всё, далеко не всё…

– Серёга, но ведь она меня бросила… – наконец, выдавил Игорь. – Я не знаю причины… Ничего не понимаю! Может, ты…

– Знаю, конечно, – высокомерно ухмыльнулся Серый.

– Ну так скажи, в кайф тебе, что ль, вы… ться?! – не выдержал чемпион.

– Ничего, потерпишь…

Мелихов грубо выругался, но Белозерцев продолжил:

– Я же говорил: это у тебя две извилины, Гоша! Одна – бокс, другая – секс. Ничего, что посередине, туда не вмещается.

– Слушай, ты! Снова твой бред?

– Не бред. Ты чего Леночке предложил? В койку её потянул и ждал приступа счастья?

– Фильтруй базар, Серый!

– Да ладно, страшно мне очень… И так всё переломано по твоей милости…

– Чёрт тебя возьми, или говори, или пошёл ты знаешь куда?

– Говорю. Вот когда я ляпнул – мол, поживём вместе, ну, притрёмся, что ли, она оскорбилась так. Говорит, если я найду человека, с которым захочу быть всю жизнь, венчаться буду. А иначе, мол, и не надо. Понял?

– Ни хрена не понял! С чего она взяла, что я не на всю жизнь… что у меня это несерьёзно?

– А с чего она должна была взять, что у тебя это серьёзно? Может, ты ей это сказал? Сделал предложение?

– Серый, это ты говоришь? В каком веке живём? Да кому сейчас эта печать в паспорте нужна?!

– Не в печати дело. А в отношении. У тебя ведь была раньше жена – верно? С печатью. А все остальные женщины – временные. Ленка – твоя подчинённая. Ты ничего ей не обещал, кроме койки. Даже, небось, в любви не признался – я тебя знаю! Так какого хрена ты ждал? Может, что Ленка у тебя автограф на трусах попросит?

– Да я… Я просто… Я думал, она понимает, что…

Игорь спрятал лицо в ладонях. Белозерцев полностью прав. Ведь это же ясно, как белый день! Мелихов испытывал сейчас к себе отвращение. Вот м… к! Он впервые увидел ситуацию Ленкиными глазами. Откуда ей было знать о его намерениях? Шеф уделяет недвусмысленное внимание, распускает руки, тащит в постель. Что девушка должна была подумать? Разве он признался ей, что смертельно влюблен? Объяснил, что чувствует в её присутствии? Что жизнь без неё давно потеряла смысл?

Игорь привык, что отношения с женщинами укладываются в единую, привычную, несложную схему. Но ведь знал, догадывался, что с Ленкой всё совсем иначе, чем с другими, что у неё есть серьёзные принципы, твёрдые убеждения. Только не взял на себя труда разобраться – для него-то всё было ясно. Получается, он оскорбил девушку, и сам же ещё и взбесился.

– Ты-то откуда всё понял? – простонал Мелихов. – У тебя же с бабами всегда было – раз-два – и готово… Это у меня заморочки всякие… А ты…

– Потому что башка человеку не для того дана, чтобы об стенку биться, – презрительно ответил приятель. – Потому что я думал о Ленке, даже к попу ходил – спрашивал. А ты ко всему готовенькому привык – вынь да положь.

– Серый… – поднял голову Игорь. – Спасибо тебе, ты же меня к жизни вернул… Во всех смыслах! Ты мне… ты для меня…

– Сейчас, разбежался, нужен ты мне! Утри сопли, если бы не…

Серега помолчал, в глазах его появилась тревога. Мелихов насторожился.

– Короче. Слушай главную инфу. Ленка легла на операцию, ногу исправлять, – Белозерцев смотрел на него в упор, словно пытался передать что-то важное, только без слов. – Просила никому не говорить. Так что я сейчас её предаю.

– Что?! Когда это? Чернявский ничего не сказал… Он что – передумал?

– Да он-то вообще не в курсе.

– Тогда куда??

– В городскую больницу. Говорит, недорого, а подробностей не знаю. Операция сегодня, в двенадцать. Вот теперь всё, Гоша.

***

Ленка стояла, прислонившись лбом к стеклу. Белое, крашеное окно выходило в больничный дворик. Вчера, в час посещений, не взирая на холодную погоду, по нему медленно прогуливались пациенты. К девушке тоже приезжали родители, но она быстро их выставила – не было сил слишком долго изображать бодрость. Поторчала у книжного киоска, купила Насте подарочную книжку – сказки и загадки с красочными иллюстрациями (вот только когда теперь отдаст?). А потом долго стояла у окна, наблюдая за людьми.

Вон совсем дряхлая бабушка идёт под ручку с дедулькой, который сам еле передвигает ноги. Кто из них кого навещает? В верхней одежде не разобрать… Вот молодая девчонка, вся в слезах, ткнулась в плечо своего парня, а он растерянно гладит её по голове. А рядом смеются не слишком опрятные пацаны призывного возраста, что-то показывая друг другу в мобильниках – даже больничная обстановка не мешает им тусить. Задёрганный мужчина средних лет с бумажкой в одной руке и объёмным пакетом в другой ищет нужный корпус. Он делает уже второй круг, обходя здание, и никто не может толком ему помочь. Ленка даже придумала такую игру – наблюдая чужую жизнь, строила догадки, как эти люди познакомились, что сейчас говорят друг другу… Так было легче забыть о своей собственной жизни.

Сегодня во дворе было пусто – ещё совсем рано, у пациентов – процедуры и врачебный обход. Пасмурное небо, забывшее свой цвет, полностью облетевшие деревья, скучные, тоскливые стены больничных корпусов… Изредка к главному подъезду подъезжают немногочисленные машины – въезд на территорию запрещён, но, как известно, если нельзя, но очень хочется, то можно. Хлопая дверцами, из них выходят молодые ребята или пожилые благородные дядечки с цветами. Наверное, приехали кого-то выписывать. В каждой похожей мужской фигуре Ленке мерещился Мелихов. Когда это кончится? Да ладно, пускай… Сейчас уже можно.

Она стояла и думала, что, возможно, завтра ничего этого не увидит. Ни тёмно-серого мира, ни покрытого уже поблекшей листвой асфальта. Вообще ничего. А Игоря… Игоря она и так больше никогда не увидит – при любом раскладе. А ведь надо подумать сейчас совсем о другом – более важном, самом важном в жизни любого человека. Там, на небе, Кто-то будет её ждать. Или не будет? Или скажет: «Зачем ты пошла на этот риск, Я же говорил тебе, не искушай!» И отправит прочь, с глаз долой.

«Это обычная практика, что вы так испугались?» – вспомнила Ленка слова врача. Она усилием воли изменила тогда выражение лица на беззаботное и подписала бумагу, в соответствии с которой весь риск неудачной операции ложился на пациента. «Это всего лишь формальность, без неё никто не будет тобой заниматься», – объясняла Маня. Утром доктор снова сказал, что всё будет прекрасно. Ленка даже рискнула и ещё раз задала вопрос про сердце. «Сердце у вас сейчас в полном порядке. Что может произойти? Не волнуйтесь…»

А если… произойдёт? Сегодня Ленка уже точно знала – произойдёт. И Мелихов никогда не узнает об этом. Да и зачем ему знать? Он не способен любить её – ни здоровой, ни калекой. Почему же ей кажется, что она здесь из-за него? Нет, не из-за него… А из-за того унижения и отчаяния, которое испытала, полюбив его. Из-за того, что невозможно стало смотреть на себя его глазами, надоело быть для всех, и для себя в том числе, в первую очередь инвалидом, а потом уже женщиной.

Если бы Ленка пришла сюда несколько месяцев назад, она пришла бы за надеждой. Сейчас она здесь – от отчаяния. Она больше не в состоянии жить неполноценной! Ужасные, греховные слова… Что же она делает? Какое право имеет решать? Ведь она уверена – операции не перенесёт. Неужели, и правда, знает? И обманывает всех – маму, Серого, себя… Тогда ещё хуже, тогда это попросту самоубийство.

И разве не лучше всё-таки жить – просто жить? Дышать, любить, пускай безответно, чувствовать дождь на своих ладонях? Знать, что Игорь где-то есть, существует, пусть и в другом, параллельном ей мире. Ещё не поздно уйти и всё отменить… Или – поздно?

Окружающие верили, что всё будет благополучно. Ленка знала, что всё будет плохо. Но не было ничего, за что она могла зацепиться. Маховик судьбы уже запущен. Её готовят к операции, проведены анализы, подписаны все бумаги, а мама радуется, что сможет с гордостью демонстрировать дочь знакомым… Какая глупость порой распоряжается человеческой жизнью! Какие детские комплексы мешают встать и сказать: «Я не хочу!» Нет, ну как же? Ленка вспомнила одну знакомую, которая вышла замуж за нелюбимого только потому, что уже были позваны гости и порезан салат. Надуманные мелочи, условности, пустые слова и ненужные обязательства решают судьбу человека. И он подставляет шею под гильотину, чтобы не расстраивать палача.

Прощай, Настёна… Ещё одна «мама» бросает тебя. Впрочем, ты и так думаешь, что она тебя бросила. Вчера, когда девушка звонила в садик, в голосе девочки звучали упрёк и обида. Кажется, она только сейчас осознала, как долго ещё не придёт Ленка… Если вообще придёт.

Хлопнула дверь, но девушка даже не обернулась. В палате шесть человек, а родители приедут только вечером.

– Лена… – услышала она и вздрогнула.

***

Она стояла перед ним в стареньком коротком халатике, бледная, совсем больная. Стояла и смотрела таким нездешним взором, как будто была уже далеко-далеко отсюда.

– Лена, – повторил он дрогнувшим голосом.

И она заплакала, одними глазами. Просто по неподвижному лицу потекли слёзы. Надо было взять себя в руки, что-то объяснить ей. Сказать то, что он раз триста повторил про себя, пока ехал сюда. Что ему всё равно, будет ли она всю жизнь хромать. Лишь бы всю эту жизнь она была рядом с ним. А если не захочет с ним, то просто – БЫЛА, где-то близко… на той же планете. Но Игорь понимал, как только он попробует произнести такие длинные фразы, то тоже заплачет, а кто видел слёзы на лице Дракона?

– Пошли, – только вымолвил он.

– Куда? – спросила Ленка, чуть шевельнув бескровными губами.

– Домой.

– Я не могу. Сегодня операция, – качнула головой она.

– Никаких операций, – он подошёл к ней вплотную. – Никаких операций. Я запрещаю тебе, ясно?

– Почему? – она смотрела на него в упор.

В её взгляде не было недоумения или возмущения, она знала нужный ответ, единственный пароль, который мог дать ему пропуск в её жизнь, право принять за неё решение. И нельзя было ошибиться или сфальшивить – иначе всё потеряно.

– Я люблю тебя, – сказал Игорь. – И жить без тебя не умею. Ещё вопросы есть?

Вопросов не было. Оставались мелочи.

– Это твоя тумбочка?

Мелихов распахнул дверцу, вытащил какой-то пакет и сгреб в него всё, что лежало внутри и стояло сверху. За его спиной царила полная тишина – кажется, вся палата замерла, наблюдая за ними.

– Где твоя одежда? – стараясь казаться деловитым, спросил Игорь.

Ленка растерянно молчала – она впала в какой-то ступор.

– Ладно, ничего, не замёрзнешь – машина у подъезда.

Он схватил её за руку и потащил – по коридорам, по лестнице, мимо дежурной, быстрей, быстрей, пока никто не остановил, пока она не передумала. Перед тем, как выйти на улицу, Мелихов сбросил с себя пальто, закутал в него девушку и подхватил на руки, прикрыв длинными полами её ноги в больничных тапочках. «Ничего, здесь рядом». Ему всё время казалось, что кто-то догонит, отнимет у него драгоценную ношу. Вынес её из подъезда, как из Дворца бракосочетаний, и усадил, словно ребёнка, в машину, на переднее сиденье. Бросил назад пакет, сел за руль и завел мотор. И только когда охранник на воротах поднял им шлагбаум, и автомобиль выехал на улицу, сердце у Игоря стало биться чуть-чуть спокойнее.

Они уже отъехали на приличное расстояние от больницы, когда Ленка очнулась:

– Игорь… Ты пожалеешь скоро… – произнесла она. – Ты очень добрый, но мне так не надо… Это просто порыв, а потом… Скоро тебе станет стыдно за меня, а мне – больно. Ещё не поздно вернуться, никто не заметит.

– Дурочка ты, Ленка, – только и сказал Мелихов.

Он остановил машину в каком-то пустом переулке, повернулся к ней и взял её лицо обеими руками.

– Ты будешь моей женой. Ничего не говори, всё равно я тебя не выпущу. Попалась, теперь поздно!

Он наклонился к ней и покрыл её лицо, шею, плечи поцелуями. Держал её, худенькую, в тонком старом халатике, так крепко, как будто действительно боялся, что она выпорхнет из его рук.

– Игорь, Игорь… – она чуть отстранилась, чтобы увидеть его глаза. – Ты разве любишь меня? Разве это… возможно?

– Не смей говорить так – никогда, слышишь? Я же тебя… больше своей жизни! Как ты могла – не понять? Всё, всё, что я делал… самое глупое… только потому, что люблю тебя – с того самого момента, как увидел тогда, на бульваре. Это все вокруг знали – только не ты!

– Только не я… – повторила она, словно эхо.

– И я идиот, не сказал тебе прямо! Ломал голову, почему ты так… со мной. Почему отвергла тогда, после матча. Сошёл с ума от ревности!

– Игорь… Я думала, что тогда… – голос её задрожал.

– Не вспоминай, пожалей меня, ладно? – ткнулся ей в плечо Игорь. – Всё, всё, не плачь, девочка моя, маленькая. Теперь уже всё…

Он крепко прижимал девушку, одной рукой вытирая ей слезы. Сердце у неё бешено колотилось, и Мелихов, испугавшись, успокаивающе гладил её, пытаясь унять собственную дрожь в руках. Но Ленка снова подняла голову, нашла его взгляд и долго смотрела, словно проверяла, всё ли там на месте, достаточно ли там любви, не обманывает ли её слух. И только потом, удостоверившись, что глаза его не лгут, что они полны любви, раскаяния и мольбы, расслабилась, прильнула к нему всем телом, обвила руками шею.

– Скажи мне, что ты хочешь, я всё для тебя сделаю, – шептал он, задыхаясь от нежности. – Хочешь, продадим дом, уедем отсюда? Повенчаемся, как тебе нравится, в церкви… Хочешь, возьмём в Жаворонки твоих родителей? Или, наоборот, купим квартиру в Москве? Устрою тебя на такую работу, где ты будешь начальником надо всеми… Или учиться ещё хочешь? Или ребёнка? Всё, что ты только придумаешь, Ленка! Только не уходи от меня больше… Пожалуйста…

– Всё, что хочу? – неожиданно спросила она.

Голос её больше не дрожал, в ещё мокрых глазах появились лукавые искорки.

– Лен, у меня денег, конечно, сейчас нет … – Игорь досадливо поморщился. – Но дом стоит дорого, его можно продать, и договор с Гурьковыми работает. Не пропадём, правда? Я всё для тебя сделаю, всё, обещаю!!

– Да… катастрофа… Как же ты без денег-то приехал? – серьёзно спросила Ленка, но её ещё мокрые от слез глаза откровенно смеялись.

Нет, всё-таки она непредсказуема! Только что вся была в его власти, плача у него на плече, и вот уже в интонациях слышатся знакомые ехидные нотки.

– И долго ты будешь таким добреньким? До обеда? – поинтересовалась девушка.

– Нет… Всегда… С тобой – всегда, – не желая поддаваться на её шутливый тон, твёрдо ответил он.

– А если я захочу, чтоб ты бросил бокс?

Мелихов в конец растерялся, не зная, что и ответить.

– Я шучу, не бойся… – Ленка снова прижалась к нему.

Она сидела тихо-тихо, замерла у него на груди, словно маленький птенец. А он не знал – бывает ли в жизни такое счастье, или сердце его сейчас не выдержит и разорвётся?

А девушка вдруг подняла голову и попросила:

– Игорь… Заберём Настю из садика, а? Прямо сейчас! Я для неё книжку купила в киоске… Забавная, знаешь…

Примечания

1

Марина Цветаева

Content

Нокаут чемпиону
Часть 2
Галина Маркус

Раунд восьмой

Раунд девятый

Раунд десятый

Раунд одиннадцатый

Раунд двенадцатый

Примечания