Андрей Наместников

Историософические письма. Письмо второе

У всякого рассказчика (историка в том числе) изначально в голове присутствует алгоритм, схема причинно-следственных связей — тот способ, которым он привык объяснять причины событий.

Именно исходя из этого алгоритма рассказчик и выделяет события (факты) рассказа (истории).

И это понимание причинно-следственных связей никак не вытекает из самой истории. Напротив, сам подбор фактов изначально подчинён алгоритму объяснения причин…

Не верите?

Тогда вспомните конфликтную ситуацию с близкими, в которой и Вы и Ваш «оппонент» считаете себя абсолютно правыми.

Вы, излагая свою версию событий той истории, которая закончилась конфликтом, выделяете стройный набор фактов и раскрываете причинно-следственные связи. Все стройно и продумано… Не поспорить…

Вот только Ваш «оппонент» и не собирается опровергать Ваши факты. В его истории — совсем другой набор фактов, соответствующий его истории, а часто и другому алгоритму причинно-следственных связей…

И его и Ваши факты полностью соответствуют действительности… А выводы и понимание причин — полностью противоположны… Тупик!

Вспомните свой подбор фактов. Вспомните тот перечень событий, что привёл Ваш «оппонент»… Сталкивались с подобным?

Мы привыкли считать, что личная история и история человечества — это несопоставимые вещи, подчиняющиеся совершенно различным законам. Думаю, что это предрассудок, основанный на переоценке «законов» общественных наук. К этому мы скоро вернемся..

Мы привыкли считать, что существуют объективные исторические факты. Историк (или всякий другой рассказчик) выявляет эти факты и выстраивает их не просто в хронологическом порядке (одно было раньше, а другое позже), а находит причины событий и их следствия.

На самом деле схема работы историка совсем на это не похожа. Вот что писал по этому поводу великий французский историк Марк Блок: «Многие люди, и среди них, кажется, даже некоторые авторы учебников, представляют себе ход нашей работы до странности наивно. Вначале, мол, есть источники. Историк их собирает, читает, старается оценить их подлинность и правдивость. После этого, и только после этого, он пускает их в дело. Но беда в том, что ни один историк так не действует. Даже когда ненароком воображает, что действует именно так.

Ибо тексты или археологические находки, внешне даже самые ясные и податливые, говорят лишь тогда, когда умеешь их спрашивать»[1].

История не может происходить из фактов. Всякий факт есть ответ на вопрос, поставленный историком (рассказчиком). Всякий вопрос происходит из гипотезы. «Мы никогда не находим ответов на вопросы, которые не задавали[2]».

Гипотезы подчиняются привычному для нас алгоритму объяснения причинно-следственных связей.

Алгоритмы, которыми мы объясняем причины событий передаются и осваиваются нами через рассказы/истории (через слушание историй, чтение, театр, просмотр видео-историй).

Перефразируя известную фразу, можно сказать: «Скажи мне что ты читаешь (смотришь, слушаешь), и я скажу какой у тебя алгоритм…»

Алгоритмы чужих историй бессознательно и неосознанно становятся нашими причинно-следственными алгоритмами, и мы на их основе рассказываем уже свои истории. Из практически бесконечного множества событий, происходящих с нами и с миром, мы, пользуясь усвоенным алгоритмом, мы выбираем наиболее по нашему мнению важные, даем им имя, оцениваем их и выстраиваем в истории…

Во всех историях (любого уровня: от личной и семейной до национальной и всемирной) существует ограниченный список вариантов объяснения причин событий.

И этот список оказывается не просто ограниченным, но и очень коротким…

Схематически это можно представить так:

Думаю, что эта схема учитывает если не все, то подавляющее большинство объяснений (вероятно, схему можно усовершенствовать, но для изложения нашей точки зрения можно остановиться и на ней).

Чтобы лучше понять, о чем эта схема, представьте себе, что это все возможные ответы на вопрос «Кто виноват?»

Вот, откуда начинаются все истории… и здесь же они и заканчиваются…

Алгоритм первичен, история вторична… Рассказ появляется из алгоритма… Сначала — понимание причин, за ним — история. И никогда наоборот… Исходя из алгоритма мы выбираем факты, а затем связываем их в истории…

Рассмотрим подробнее каждый из алгоритмов, которому в нашей схеме соответствует одна из причин.

Начнём с конца. Так будет понятнее.

Итак, «законы общественных наук».

«Законы» истории, политологии, социологии, экономики, психологии…

Подобное объяснение причин очень современно и привычно.

Попробуйте применить это объяснение к последним событиям политической жизни страны и мира (законы политологии, экономики, истории)… к событиям личной или семейной жизни (законы психологии)… Получилось? Легко…

Но у этих законов есть одно общее свойство: они никак не зависят от меня, от любого конкретного человека.

Они существуют вне зависимости от того, что я о них думаю…

И им нет до меня никакого дела…

Я им полностью подчинён и не могу им сопротивляться…

Я — даже не песчинка, затерянная в пустыне, а просто — одно из бесконечных подтверждений правильности закона… законов…

Вот только когда начинаешь выявлять, а что же это за законы такие, тебя ждёт огромный сюрприз.

Спросите у историков, какие они знают законы истории. И Вы с удивлением обнаружите, что законов то историки и не знают… а те, что знают, знают лишь мифологию Маркса — истмат, диамат… «производительные силы»… «производственные отношения»… «базис»… «надстройка»… Ну, может быть некоторые вспомнят про рождение и смерть сменяющих друг друга цивилизаций… или про «пассионарность»… Но это совсем не похоже на общепризнанные законы истории…

И все! А больше — ничего…

Спросите у политологов, психологов, социологов…

Какие законы Вы выявили при подобном опросе?

В лучшем случае изложение противоречащих друг другу гипотез… И ни одной, которая бы была общепризнана… НИ ОДНОЙ…

Сплошной ПШИК…

Не верите?

Проверьте…

У меня вот, например, дольше других сохранялись иллюзии по поводу экономики как науки. Но достаточно залезть в Википедию, в статью «Экономика», чтобы найти пару любопытнейших цитат. Не откажу себе в удовольствии привести их полностью:

«У экономической науки есть курьёзная задача — показывать людям, сколь мало на деле знают они о том, что, как им кажется, они умеют создавать». Фридрих фон Хайек, лауреат Нобелевской премии по экономике.

«Экономика это не наука. Хотя я представлен как доктор экономических наук, но могу сказать, что это чисто условное название "экономические науки", потому что в любой науке есть такие обязательные атрибуты, как чёткий, жёсткий понятийный аппарат. Я уже преподаю лет сорок и вижу насколько резко, кардинально изменился весь понятийный аппарат. Изменилась вся аксиоматика, так называемая, экономической науки. А главное — экономическая наука пыжилась и до сих пор пыжится, и пытается доказать, что она открывает и изучает какие-то законы. Законы, как меня учили ещё в советское время, это некие устойчивые причинно-следственные связи. Какие, спрашивается, могут быть устойчивые причинно-следственные связи в экономике? Некоторые со мной начнут сразу же спорить, говорить там — закон стоимости, ещё какие-то законы, закон спроса и предложения. Вы знаете, таких законов я могу насочинять сколько угодно. Вот смотреть направо и налево: закон, что за утром следует ночь, за ночью следует утро — тоже можно сказать закон… Современный учебник по экономической теории, учебник по экономике, он сразу с места в карьер вам будет говорить, что экономическая наука это наука об оптимальном использовании и использовании ограниченных ресурсов. Если так определять экономику, то она не антологична, у неё нет бытийности у такой экономики, потому что получается, что как бы математики, которые занимаются оптимизацией распределения ресурсов, захватывают эту территорию и говорят: "Вот теперь это будет экономика". На самом деле это просто приложение математических методов к каким-то задачкам по распределению ограниченных ресурсов. Но это лукавство и когда я уже с такими профессиональными экономистами разговариваю, они признают, что на самом деле да, это просто экономико-математические задачки, но это не есть предмет науки, это не даёт основания для того, чтобы говорить, что экономика это самостоятельная наука… Экономика это, прежде всего некая идеология. Современная, так называемая экономическая наука, — это некая религия». Валентин Юрьевич Катасонов, профессор МГИМО, доктор экономических наук.

Я бы то же самое сказал и про историческую науку… Вот просто теми же словами. Только заменил бы «экономику» на «историю»… То же можно сказать и про социологию, и политологию, и психологию…

Но нам причинно-следственная связь, опирающиеся на «научные законы» кажется вполне убедительной… И нам кажется, что мы знаем эти «законы», которые при любом даже самом поверхностном анализе не имеют ничего общего с законами — с устойчивыми причинно-следственными связями…

А раз самих законов нет (есть только противоречащие друг другу гипотезы), то и реальной причиной они служить не могут. Но алгоритм объяснения всего и вся «законами» общественных наук прочно сидит в наших головах…

Думаю, что хватит о «законах»… перейдём к следующему пункту нашей схемы.

А следующий пункт — «Люди».

Сюда входят и наши близкие, и соседи, и люди, которых мы видели, с которыми общались… Сюда же входят и те, кого мы не видели, но о которых слышали…

Сюда же входят и такие обобщения как «молодежь», «власти», «международные политические элиты», «патриоты», «диссиденты»… Или совсем невидимые «жидомасоны», «троцкистско-зиновьевская оппозиция», «мировая финансовая элита»…

Сюда входят как отдельные лица — члены нашей семьи, так и большие группы людей — классы, нации, партии…

Думаю, ни у кого не вызовет затруднений объяснить события влиянием отдельных лиц или групп людей. Они — просят, требуют, настаивают, заставляют, принуждают… Они создают условия, которые определяют мои действия и действия многих других…

Только вот «я» здесь в чисто страдательном положении… На меня влияют, и я действую так не потому, что я этого хочу, а потому, что не могу противостоять давлению…

Мои действия, как и действия остальных оказываются лишь вынужденными… потому что мы подчинялись напору, нажиму со стороны других лиц или групп…

Мы действуем так, потому что на нас влияют другие… а другие действуют так, потому что на них влияем мы…

Какой-то замкнутый круг… не находите?

Этот алгоритм был очень уважаем «отцом истории» Геродотом. В своей бессмертной «Истории» он пытается понять причины греко-персидских войн. Начинает он с мифов, которым сам не верит. Мол, любвеобильный царь богов Зевс сначала похитил с Аргоса (это в Греции, в Европе) царевну Ио. А потом похитил царевну Европу (из Финикии в Азии). Но, не доверяя особенно мифам Геродот излагает свое видение причин извечного конфликта между Востоком и Западом. Кстати говоря, извечное противостояние Востока и Запада придумал тоже Геродот. Он же подвел под него теоретическую основу…

Так Геродот считает, что сначала финикийские купцы похитили царевну Ио. Это был первый выпад Азии против Европы. Обиженные греки отомстили и похитили финикийскую царевну Европу.

Ну, и началось… Азиаты собрались и похитили Елену — жену спартанского царя. Греки не могли этого стерпеть и уничтожили Трою (вот в чем видит Геродот причину Троянской войны)… Ну, а после сокрушительного разгрома Трои азиаты долго собирались с силами и под руководством персидских царей начали ряд войн с греками — греко-персидские войны…

Эту схему Геродота можно было с успехом применять и в последующие века. Победоносное шествие войск Александра Македонского на Восток сменилось нашествием арабов. Крестовые походы сменились нашествием турок…

Волна на Восток… Волна на Запад… на Восток… на Запад… и так без конца…

А почему?

Да просто месть за нанесенные обиды… Одни вынудили других принять ответные меры… Какая-то бесконечная вендетта…

Среди русских мыслителей одну из самых интересных исторических концепций создал Лев Толстой. В «Войне и мире». Помните, как он объясняет причины похода Наполеона на Россию, а затем ответного похода русской армии в Европу?

Да просто движение народов с запада на восток, а затем с востока на запад… Почти по Геродоту…

Природа.

Это объяснение особенно любили в XIX веке. Все особенности исторического развития народов объясняли географическими и климатическими причинами.

Да и сейчас это объяснение очень популярно.

Вот, например, довольно распространено объяснение падения Римской империи усилившимся натиском варваров вследствие похолодания климата на севере Европы и расширением пустыни на территории современной Монголии…

А у крупнейшего современного российского климатолога В.Клименко есть целая концепция всемирной истории, привязанная к периодическим колебаниям климата[3]. Все получается довольно красиво. Тогда бы вся история объяснялась периодами солнечной активности и колебаниями оси вращения Земли. Но эта концепция не нашла поддержки у историков… Если всмотреться в детали, картинки не получается… Картинка появляется только при больших обобщениях и больших упрощениях…

Да и одинаковые климатические изменения могут привести к совершенно различным последствиям у разных народов и в разные времена…

Но алгоритм живет и часто используется…

Невидимый мир.

Может показаться, что сейчас подобное объяснение не популярно. Мало кто ищет причины событий в активности языческих богов, ангелов или бесов. Современные люди не считают подобное объяснение достойным рассмотрения. Они гораздо скорее готовы поверить в «законы» экономики или социологии… Или уж, в крайнем случае, в инопланетян…

Может показаться, что это объяснение было популярно у историков древности. Это не так. Ни Геродот, ни Фукидид, ни Полибий, ни Ливий, ни Тацит, ни Саллюстий… к нему практически не прибегали, разве что при описании древнейших легендарных времен… или, в крайне редких случаях, когда не могли найти других объяснений.

Вот в древних мифах это объяснение господствует. Но тогда боги воспринимались как люди, только несравнимо более могущественные… Богов много. Их взаимоотношения напоминают людские… И в этом мире нужно просто заручиться поддержкой одних богов, и стараться не обижать других…

И, соответственно, к этому объяснения подходит все то, что мы сказали про алгоритм «Люди». Действия человека оказываются вынужденными… это лишь ответная реакция на действия противной стороны… волна в одну сторону… волна в другую… и так до бесконечности…

Вот мы и добрались до верхнего сектора нашей схемы. Объяснение причин событий не тем, что извне человека, а тем, что у него внутри…

Это вовсе не значит, что мир существует только у меня в голове…

Здесь главное — уверенность, что все, что происходит со мной зависит главным образом от меня, от моего внутреннего состояния и от связи моего внутреннего состояния с чем-то большим, чем я.

Начнем рассмотрение этого сектора с нижнего блока.

Отношение к себе и миру.

Сегодня в моде «позитивное мышление»[4]. Вкратце это выглядит так:

Измени свое отношение к миру, и мир изменится. Беспокойством мы притягиваем к себе неприятности. Все проблемы у нас от мыслей о том, что плохого может произойти в будущем. Наше поведение определяется подсознательными шаблонами поведения — жизненными схемами. Изменим шаблон, изменится и жизнь. Сначала поверим в себя. Начинаем мыслить позитивно, говорить о себе позитивно — и жизнь становится позитивной. Все просто и ясно. Оказывается раньше мы просто думали о себе плохо, и поэтому с нами происходили всякие гадости…

Просто, понятно, есть доля правды, но как-то уж очень наивно… Идеально походит для неуверенных в себе подростков…

Это может сработать только в очень спокойном и благополучном мире. А попробуйте применить этот алгоритм в зоне военных действий…

На деле — это урезанный и укороченный вариант алгоритма «Личные взаимоотношения с Богом».

Моральные качества.

Этот алгоритм очень популярен для объяснения ослабления и падения Рима. И прибегали к нему и сами древнеримские историки (Ливий, Саллюстий…). Мол, в древности римляне жили просто и отличались мужеством и справедливостью. Рим рос и укреплялся. Затем в Рим проникла роскошь, которая сделала римлян изнеженными, жадными и слабыми. Рим пал.

По остроумному замечанию авторов «Всемирной истории, обработанной Сатириконом», этот алгоритм можно описать так: «Так жили народы древности, переходя от дешевой простоты к дорогостоящей пышности, и, развиваясь, впадали в ничтожество».

На самом деле в этом много правды, но и этот алгоритм по сути представляет собой урезанный вариант «Личных взаимоотношений с Богом».

И вот теперь самый интересный алгоритм

Личные взаимоотношения с Богом.

Этот алгоритм, пожалуй, самый сложный и самый глубокий. Его необходимо объяснять целой историей:

Я и мир вокруг сотворены любящим меня Богом. Я создан для любви. Я создан по образу и подобию Бога. Я обладаю свободной волей и могу выбирать между добром и злом. Бог создал нас, чтобы мы стали по-настоящему счастливыми. А счастье можно найти только узнав Бога.

И все события имеют одну главную причину — мои взаимоотношения с Богом. Бог всегда открывает мне свои объятия. Я как правило от этих объятий уклоняюсь и их избегаю…

И Бог создает такие условия, чтобы я смог понять всем своим существом, что нет ничего важнее моих взаимоотношений с Ним. Он будит меня и толкает до тех пор, пока я не перестану поклоняться творению, и не поклонюсь Творцу.

Мы пытаемся заменить Бога придуманными божками — деньгами, властью, наслаждением… Но это не приносит нам счастья…

Все события вокруг нас подчинены одной цели — привести нас к Богу.

«Ты создал нас для Себя, и неспокойно сердце наше, пока не успокоится в Тебе»[5].

Это библейский алгоритм.

В книгах Библии этот принцип прослеживается и в жизни отдельных людей, и в жизни народов, и в истории человечества в целом.

И если свести этот принцип к одной фразе, то он будет звучать так:

«Бог гордым противится, а смиренным дает благодать».

Недаром, эту цитату из Библии Августин считает и главным законом истории народов, и основным законом своей (как и всякой другой) личной истории[6].

Все истории, рассказанные в Библии (личные, семейные, истории народов и человечества в целом) соответствуют этому алгоритму.

Не верите?

Проверьте.

Примечания

1

Марк Блок. Апология истории.

2

Антуан Про. Двенадцать уроков по истории. С. 77.

3

Вот пара ссылок: http://polit.ru/article/2007/02/15/klimenko/, http://www.itogi.ru/paradox/2010/10/149841.html

4

В качестве иллюстрации — книга Эндрю Мэтьюза «Счастье здесь и сейчас» http://www.litmir.net/bd/?b=190547

5

Августин. Исповедь. 1.1

6

Обратите внимание как часто Августин приводит эту фразу в своей «Исповеди». И в своем главном труде «О Граде Божием» он показывает, что это есть главный закон истории народов.

Content

Андрей Наместников
Историософические письма. Письмо второе

Примечания