Леонид Ашкинази

Сборник коротких рассказов

ИГРУШКИ

Я еще помню, как биологи, брызгая слюною, спорили: вирусы — это живое или неживое? Так долго спорили, что устали и решили, что вирусы — это вирусы, и все тут. А ведь между живым и неживым резкой границы нет. Нет-нет, про скорость обмена веществ не будем — это слишком тривиальный ход. В какой-то древней фантастике такое было: прилетают на Землю два инопланетянина, у которых время в миллион раз медленнее идет. И получается, что стоят две статуи, а когда через год ученые на них посмотрели, оказалось, что статуя шаг сделала. Ну, тут ученые и сообразили. Так что про скорость обмена не будем, это слишком очевидно.

Рассмотрим дискретную модель — казалось бы, куда проще: или живое, или нет. Но посмотрите, вот нечто непонятное, и оно живое вчера и неживое сегодня; или наоборот. Это как — живое? Вот другая ситуация — это нечто неживое вчера и живое сегодня. Это как? И ведь в биологии все встречается: про споры говорить, что они живые, как-то странно — а бактерии из них вылупляются. Далее, может быть зависимость от ситуации — в одной мне выгодно быть живым, в другой нет. Если я неживой ненадолго, то все понятно — прикинулся мертвяком. А если я неживой 100 лет, а просыпаюсь на 5 минут. Неужто меня все 100 лет будут в живых числить? Далее, от области деятельности. Пока мною гайки вертят, я — гаечный ключ. А вечером меня к сердцу прижимают, под подушку кладут. И не чтобы сожителя по голове долбануть, а чтобы я человеческое тепло ощущал. Конечно, это немного странно выглядит, впору психиатра звать, скажете вы. Но… но вы никогда не замечали, что дети игрушки с собой в кровать берут? Вы что думаете, легенды об оживающих по ночам игрушках — это просто так, ни о чем не говорит? Ну-ну…

ИНСТРУКЦИЯ ДЛЯ ПУТЕШЕСТВЕННИКА ВО ВРЕМЕНИ

1. Современная физика утверждает, что попасть в прошлое вы не можете.

2. Поэтому, если вы совершите путешествие в будущее, раз и навсегда выкиньте из головы идею о возвращении. Это вам не грозит.

3. По той же причине мы не знаем, куда делись за последние два года на территории нашей страны около тысячи человек (около миллиона на всей Земле). Но физики и криминалисты, тщательно изучив все случаи, пришли к выводу, что это путешествия в будущее, вызванные случайным совмещением пространственных координат. Поэтому вы можете попасть только в ту же точку Земли, из которой стартовали.

4. Физики не знают, почему начались переносы, кончатся ли они и когда именно. Можно лишь утверждать, что переносы происходят на время большее, чем два года, ибо за время существования эффекта не случалось переносов в наше время.

5. Поскольку неизвестно, на какое время происходит перенос, нельзя сказать, в какое будущее вы попадете. Физики предполагают, что, если вы попадете в место пространства, занятое каким-либо строением, оно будет разрушено, а вы мгновенно (и абсолютно безболезненно) погибнете. Поэтому многие страны (в том числе наша) запретили строительные работы в городах.

6. Совершенно бесполезно носить с собой аптечку, спички, радиопередатчик, оружие и т. д. Если переносы происходят в цивилизацию, способную и готовую вас принять, все это вам не потребуется. Если в пустыню, образовавшуюся после гибели цивилизации, — все это бесполезно.

7. Единственное, что могут посоветовать вам эксперты: тренируйте свой мозг и свою способность усваивать новое, чтобы не оказаться в будущем лишь музейным экспонатом (притом уже не уникальным). С этой целью полезно изучать математику, естественные науки и — в надежде, что в будущем разговаривают не телепатически, — языки (желательно не менее трех).

Муниципалитет города N

1 апреля (в этом месте клякса) года.

КУКЛЫ И КЛАВИАТУРА

В литературе многократно обсуждался вопрос, не являются ли игрушки живыми. Причины возникновения этого вопроса очевидны. Во-первых, вполне можно предположить, что, живя рядом с человеком и являясь частью его деятельности, игрушки как-то впитывают его индивидуальность. Во-вторых, неоднократно сообщалось, что расположение игрушек утром в комнате отличалось от расположения вечером. Ребенок проснулся внезапно, и они не успели на свои места. Бывает…

Заметим, что никаких реальных, серьезных последствий того, что игрушки живые, мы не наблюдаем. Никаких проблем они нам не создают, да мы от них этого и не ждем. Опять же, если судить по литературе, то человек скорее ждет проблем от домашних животных. Милые котики и песики, оказывается, все знают и понимают, в какой-то момент ополчаются на людей, кого-то загрызают, короче — берут власть в свои руки. Нормально. Можно, конечно, исследовать вопрос, почему домашних животных человек боится, а игрушек — нет, но дело не в этом. А в том, что автомат ни кошка, ни игрушечный медвежонок взять в лапки не смогут, а вот включить

компьютер и попользоваться мышью и клавиатурой — вполне. Понятно, что произойдет — или может произойти. У хакеров тоже есть дома игрушки. И они могут всему научиться. И если потребуется, вполне смогут грохнуть эту цивилизацию. Прикинь, пацан — хакеры всех стран мира действуют независимо, хулиганят поодиночке, и то людям проблемы. А если японские игрушечные кошечки с российскими игрушечными собачками объединятся? И крокодильчики из Буркина-Фасо их поддержат? Только непонятно, зачем им это надо. Люди с игрушками обращаются неплохо, на поводках их не водят, не кастрируют. А власть над миром ни одной игрушке не нужна — она же не такая дура, как человек. Одну причину я, впрочем, вижу. Люди неплохо обращаются с игрушками, пока они новые, чистые, целые… молодые. А потом — сами знаете. Ну, вспомните… Вот, может быть, для этого и нужна им власть над миром — чтобы с миром уйти от мира. А не валяться с оторванной ногой на помойке.

Я думаю, что человечество пока спасает только одно — то, что ночь не наступает на всей планете одновременно.

МИР, КУДА УХОДЯТ ИГРУШКИ

Я знаю, что существует мир, куда уходят игрушки. Медведи со свалявшейся шерстью, куклы с оторванными ногами, горностаи из постаревшей, потрескавшейся резины и паровозы с облезшей краской. Там у них появляется новая шерстка и краска, там у них становятся блестящими глаза, там прирастают оторванные хвосты. Там игрушки могут весело бегать, ездить и прыгать целыми днями, а не только ночью, как в земной своей жизни. Там они могут не бояться, что их выкинут при переезде или забудут в пустом и холодном дворе. Я знаю, что существует мир, куда уходят игрушки.

Когда взвесят мои дела и, вздохнув, спросят, есть ли у меня последнее желание — пока я испытываю человеческие желания, пребывая в человеческом обличье, — и каково оно, это желание, если оно есть, я попрошу дать мне посмотреть и, если можно, побывать в этом мире.

НЕОКОНЧЕННЫЙ РОМАН

На столе громоздились книги, на экране мелькали файлы — реалии должны быть переданы правильно, а всех деталей не упомнишь! Мало написать, что дивизии орков наступали на Москву с севера, запада, востока и юга, сверху, преодолев несуществующую ПВО, высаживался объединенный эльфийско-назгульский cпецназ, а по секретным тоннелям, как подземные воды, молча и неотвратимо продвигались гномьи полки. Лейтенанты лежали пьяные, сержанты не слезали с баб в самоволках, майоры похмелялись рассолом, поднесенным законными женами, деды мордовали салаг, а когда, продрав глаза, все они подходили к КПП своих частей, — их с ухмылкой встречали орки. И лениво поигрывали бластерами… «Стоп, стоп! — кричал соавтор. — Бластеров у Профессора нет.» «Пардон, пардон», — ответствовал второй. Работа кипела. На столе громоздились книги, на экране мелькало. Шел третий день написания романа.

Соавторов у этого романа было двое, а названия пока не было ни одного. Роман был посвящен захвату власти в СССР соединенными силами Средиземья. Вечером соавторы писали роман, а утром шли на работу. И один из них имел глупость рассказать приятелям в курилке…

На столе громоздились книги, на экране не мелькали файлы. Двое в штатском сметали книги в мешок, один извлекал жесткий диск. Соавторы сидели и молча смотрели на все это. Потом они отказались подписать протокол — вызвав отеческую улыбку старшего из штатских — и были препровождены в машину. Которая и повезла их «куда следует». Впереди были допросы, явки, баланда, место у параши, мордобой и статья за «распространение заведомо ложных». Альбрехта они читали, но многим ли он мог им помочь? Впрочем, спасибо и на этом, — меланхолично думал один, когда машина, завизжав тормозами, остановилась. Кругом загрохотало, дверь сорвалась с петель и отлетела в сторону, и в распахнувшемся квадрате замершей от удивления и ужаса Москвы соавторы увидели топающие вразвалочку шеренги орков и двух в штатском — на мостовой — с торчащими из глазниц стрелами.

Эльфийским лучникам всегда была свойственна некая изощренность.

Эльфы, аш назг…

НОВАЯ ФОТОТЕХНОЛОГИЯ

Андреевой Наталье Александровне, сотруднице РГБ, бывшей ГБЛ, сидя перед которой, пока она фотографировала меня web-камерой на новый читательский билет, я и придумал этот текст.

Главный консультант ввалился в кабинет не спросясь. И, как это иногда бывает, в неудачный момент. Глава фирмы был не в духе настолько, что, подняв глаза, изрек: «Марк, у вас сегодня какой-то особенно умный вид». Малоосмысленное легкое хамство, совершенно не в его стиле, — но эффект был поразителен. Консультант рухнул в кресло, даже не потянувшись к кофейнику, и некоторое время остолбенело взирал на главу фирмы. Томительно тянулись секунды. Наконец он сообразил, что это лишь случайное совпадение, и ухмыльнулся.

— В самую точку попали, шеф. Мы нашли способ делать вид умнее.

— А глупее? — спросил глава фирмы.

— Ессно! — в молодежном стиле провозгласил главный консультант. Впрочем, главу фирмы это пижонство давно не удивляло.

— Мы нашли способ преобразования фотографий человека, позволяющий делать выражение лица умнее или глупее.

— Отлично! У нас эту программу все фотоателье покупать будут!

— А частным лицам мы эту услугу можем по сети оказывать…

— Ну это уж маркетологи сообразят…

— Мы еще одну штуку этой программой наловчились делать… — Марк полез в карман, вытащил конверт и разложил перед главой фирмы веером отпечатки — только что из принтера. — Она даже с кошачьими и собачьими мордами это делает!

— Да-а… рынок будет не маленький…

Глава фирмы проводил взглядом главного консультанта и подумал, что фотоателье — это замечательно, а все эти собако— и котолюбы, которые фотками своих любимцев все стены увешивают, — это вообще золотое дно.

Но главным-то потребителем не они будут, — думал он, — а рекрутинговые фирмы да отделы кадров. Только вот какой из двух вариантов программы они покупать будут? А, ладно, наше дело — выпустить оба на рынок.

Жизнь показала, что он ошибался. Главным потребителем оказались PR-агентства и редакции газет. Такова современная селяви.

ПЕРЕКИНЕМСЯ В КАРТИШКИ

Вот сидят они за столом, в руках картишки, сидят расслабившись, устав от сотворения миров и решения проблем добра и зла. Оттягиваются.

— Он освободил рабочий день для встречи с ней! — карта ложится на стол.

— Ан нет! У нее — срочная работа.

— Редкий случай — у нее на работе профилактика оборудования, студия не работает, она свободна — карта смачно шлепает по столу. — Нетушки! Этот дурак перепутал день — она свободна, когда готовят передачу для этого дня, а он решил, что прямо в этот день, она позвонила и говорила недоумевающим голосом…

— У него свободное воскресенье! — А ей надо срочно написать три статьи.

— Ну, а так? — Ах, как неловко мне делать такой ход… Он хитро щурится

— Съела что-то несвежее, с кем не бывает…

— Ну, наконец, свободны оба, здоровы оба, все, все! — У нее — день рождения брата. — карта старшей масти красиво планирует и приземляется. За ее полетом следят две пары глаз. Эти двое, устав от сотворения миров и решения проблем добра и зла, решили перекинуться в картишки. В дурачка. Ставка мизерная — игра почти на интерес.

На нашу встречу.

ПИСЬМО ПОЛКОВНИКУ БОНАФЕДЕ

Когда я первый раз имел удовольствие, пользуясь машиной времени, попасть в то описываемое прошлое, где Вы, полковник Б., командующий ракетной базой Острова Крым, выпивали и закусывали квантум сатис с гэбэшником, я — каюсь — не заменил этого момента. Сие можно отнести на счет моей неопытности в пользовании машиной. Но рискну высказать предположение, что дело было в другом — есть вещи, столь плохо вмещающиеся в сознание, что слабый мозг защищается от них и «не замечает». Как в узкой двери застревает мебель, которую будет трудно разместить в комнате — застревает уже при попытке внести. Чтобы осознать факт Вашего предательства, мне — после того, как я понедоумевал какое-то время — потребовалось еще раз взгромоздиться в экспериментальную модель указанной выше машины, пнуть педаль и отбыть. Ох, и подпрыгивал же сей рыдван на стыках произведений! Впрочем, хорошие современные машины выпускаются с такими рессорами, что можно перепархивать хоть с Лукьяненко на Стругацких, хоть с Тимура на Кибирова, — но аренда таких машин мне очень не по карману. Утешает и смешит то, что пользователи этих моделей не ездят по таким буеракам. Они предпочитают бархатную трассу из Марининой, Коэльо и далее — до горизонта. Попав к вам второй раз, я осознал — вы предатель. Нет, нет, никаких оценок. Просто констатация — вы пили свой квантум и закусывали сатисом, когда в море падали горящие обломки вертолета. Вам напомнить, кто в нем был?

Бесполезно говорить Вам и таким как Вы, что где-то вас всех, всех и каждого спросят поименно и пофамильно — где твой брат? Сестра, мать, отец, сын, друг, подруга, начальник, подчиненный… Где? Уж не знаю, почему из века в век становились предателями люди, которые верили — на самом деле верили, а не валяли дурака, как большинство теперешних россиян — верили в Страшный Суд, верили в весы и воздаяние, верили, что «есть суд и есть судья». Почему у них не закладывало уши от крика — «Где?! Где те, кого ты продал?» Все бесполезно. А может быть, они и не верили? Человек, вставший на этот путь… да. Он даже не понимает, что те, кто его купил, — завтра продадут его еще дешевле или просто убьют. Потому что покупатель всегда знает цену этой собачатине…

Единственное, что могу сделать я, своим не слишком сильным умом, своим не очень умелым пером, — это воспеть тебя, воздать тебе хвалу, напомнить людям еще раз о тебе, символ предательства, полковник Бонафеде, командующий ракетной базой Острова Крым. О том, как ты продал своих друзей, продал идею и свободу. В надежде на то, что кому-то в мгновение выбора вспомнится этот вонючий символ.

И поможет сделать выбор — тот, который мы часто хотим сделать, и ищем для этого сил.

ПУТЕШЕСТВИЕ ВОСЬМОЕ, ИЛИ КАК ТРУРЛЬ ОБЕСПЕЧИЛ БЕСКОНЕЧНОСТЬ СУЩЕСТВОВАНИЯ ВСЕЛЕННОЙ

Успех, который сопутствовал друзьям-конструкторам во всех их начинаниях, побуждал их ставить перед собой задачи все более и более воодушевляющие. Это с одной стороны. С другой же — хоть и имели Трурль и Клапауций иное, нежели мы о вами, уважаемый читатель, естество (впрочем, кто вас знает — читателей-то много), но мысль о будущем конце Вселенной немало их ужасала. И не единожды на досуге, приняв по стаканчику доброго пльзенского машинного масла, жаловался Трурль Клапауцию на обуревающую его жалость к Вселенной, на что Клапауций резонно возражал ему, что все вещи, конец (да и начало) существования коих они, конструкторы, наблюдали, были вещами ограниченными, были частью «всего». И поэтому нельзя ни слово «конец», ни слово «начало» применить ко «всему», т. е. ко Вселенной. Вот в такой беседе и проводили время приятели в любимом своем кабачке «У веселого робота». И длилось это до тех пор, пока… Необходимое пояснение: все путешествия «Кибериады» записаны Ст. Лемом со слов Трурля и Клапауция, подкрепленных либо вещественными доказательствами, либо показаниями очевидцев. Конструкторы же наши довольно словоохотливы и витиеваты, что и видно по тексту «Кибериады». Об этой же истории — путешествием ее назвать ну никак нельзя, ибо вся она произошла вот тут, прямо в родном их городе, Трурль вообще говорить отказался, а Клапауций был, вопреки обыкновению, немногословен. Из чего можно сделать вывод об особом значении, придаваемом этой истории нашими друзьями-конструкторами.

… пока однажды Трурль явился, не лучась от гордости из-за очередного достижения, и тихо и спокойно и где-то в середине разговора сказал Клапауцию совершенно нейтральным голосом, что он теперь точно знает, что Вселенная вечна. «Откуда же?!» — вопросил Клапауций. «Это довольно просто, ответствовал тот. — Пошли, я тебе покажу». Уже изрядно нагрузившиеся друзья проследовали в лабораторию Трурля, где он показал Клапауцию небольшую коробочку с восемнадцатью цифрами на передней панели. Крайняя справа цифра раз в секунду увеличивалась на единицу. Раз в десять секунд увеличивалась вторая справа… «Что это, часы?» — спросил Клапауций. «Ну, в некотором роде часы… — промолвил Трурль. — Ты же знаешь, — продолжил он, — что ряд натуральных чисел не имеет конца. И, прибавляя к нему по единице, можно двигаться по нему бесконечно. А раз так, то прибор, прибавляющий по единице, должен иметь возможность делать это до бесконечности. А значит, и Вселенная, в которой находится этот прибор и в которой он прибавляет раз в секунду свои единицы, будет существовать вечно.»

Ошеломленный Клапауций спросил: «А что произойдет, когда во всех восемнадцати окошках будут девятки? Правда, это тоже немало — 300 миллиардов лет, раз в десять больше, чем по утверждению некоторых ученых, существует Вселенная, — добавил он. — Но все же…?»

«Вот в этом-то и состоит главное мое достижение, — ответствовал Трурль. — Видишь, — показал он Клапауцию, — этот ящик с радиодеталями? Видишь — этого маленького и примитивного робота, который только и умеет, что паять и собирать несложные схемы?» «Вижу», — ответил Клапауций. «Так вот, когда пройдет 400 миллиардов лет, он включится по сигналу самих этих часов и допаяет к ним еще разряд. И Вселенная будет существовать дальше.»

«А потом, — пролепетал потрясенный Клапауций, — а потом?»

«Потом? Потом допаяет еще», — ответил Трурль.

«А детали?..»

«Сам сделает» — пожав татаново-иридиевыми полированными плечами, ответствовал коллега и друг.

ТРУДНО БЫТЬ АНГЕЛОМ

О.Г.

— Ты всегда был добрым и хорошим мальчиком…

— Нет!

— Ты всегда заботился о людях, желал им добра и помогал им…

— Нет!

— Ты можешь теперь помогать им куда лучше; ведь ты будешь охранять их и докладывать об их проблемах непосредственно мне…

— Нет.

— Но почему?

— Да потому, что я… то, что я делаю — это не ради них самих, а ради их восхищенных глаз, я имею в виду — школьников на занятиях.

— А остальные? Разве не для их блага, разве не для их психологического благополучия действуешь ты?

— Ага! — злобно усмехнулся собеседник. — Ты знаешь, Господи, какой это кайф, когда девушка «улетает» прямо у тебя в руках?! А потом говорит, только что не закатывая глаза: «У меня ни с кем не было так, как с тобой»…

Воцарилось молчание.

Сидевший по одну сторону стола Господь, Вседержитель Вселенной и он же — начальник божественного отдела кадров (шутка; просто Господь подбирал себе кадры сам), горестно поджал губы и покачал головой.

— Ну, голубчик, если вы так возражаете… не в наших правилах навязываться… однако вы лишаетесь больших возможностей… да и мне было бы приятно с вами работать…

Что-то дрогнуло внутри меня. Он, сам Он сказал мне такое…

— Это еще не все, — торопливо, будто боясь, что заткнут рот, продолжал я, — есть во мне и садистский душок, когда они еще только открывают рот, чтобы дать ошибочный ответ, а я уже знаю, какой ответ они дадут и с плотоядной ухмылочкой…

— Испугал ежа голой задницей… испугал ты школьников ухмылочкой, ага, щазз… — пробурчал Господь.

— И с женщинами. Ты ведаешь, мне особенно хочется ее, когда она усталая или если у нее болит голова… правда, после этого у нее проходит и усталость, и боль, так что я говорю себе, что это в медицинских целях, но источник-то желания не в этом…

— Много ты знаешь про источник, — пробурчал Господь.

— Мне кажется, что я действительно не дошел до необходимого для занятия этой должности понимания. Может быть, немного позже…

Я аккуратно снял белый халат с крылышками и нимб, сложил их в полиэтиленовый пакет и положил на край стола.

— Что для тебя, Господи, десять или двадцать лет? Тьфу… (мне ужасно не хотелось ссориться с Ним)… мы ведь относительно скоро встретимся…

Я довольно жалко улыбнулся, почтительно наклонился и вышел.

Прямо от дверей комнаты вниз шла лестница. Лестница Иакова — догадался я — и вступил на верхнюю ступеньку. «Пристегнитесь», — произнес голос. Я нашарил ремень, пристегнулся… раздался свист, стало очень легко, потом меня прижало к площадке. Свист стих, и я увидел вокруг себя внутренний дворик Ленинской библиотеки. Каменная скамейка, где начался этот разговор, полумрак, тишина.

Кстати, надо позвонить… А в подъезде, вроде бы, был телефон…

ВНУТРИКОМПЬЮТЕРНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ

В научной фантастике неоднократно рассматривалась возможность создания автомата для сочинения литературных произведений. По-видимому, это действительно возможно, хотя ясно, что даже в самом примитивном виде не завтра. Но сделано будет. Спрос, знаете ли, рождает предложение, и спрос есть — читателей навалом, а писать некому. Борзописцы не справляются с работой, так что рано или поздно железка будет вам писать романы. Поскольку в любом тексте есть информация, содержание, то в компьютере эта информация должна быть. Не нужно дергаться при слове информация — имеется в виду не закон Ома, а ну, хотя бы, «она раздвинула ноги». Чтобы написать такое, машина как минимум должна знать, что у женщины («она») есть ноги, и что ноги можно раздвигать. Так что информация должна быть, и ее должно быть немеряно. Просто мы привыкли и не замечаем. Теперь далее. Книга — это ведь не просто описание ситуации, это описание развития ситуации, действия. Собственно, «раздвинула» — это уже действие. Можно ведь сами ноги три страницы описывать, но читателя интересует действие. Раздвигание. Значит, железка должна знать, какие действия возможны («задрала»), а какие нет («вытянула вдвое»), как ситуация развиваться может, а как — нет. То есть в компьютере должна быть модель ситуации. Понятно, что чем модель лучше, подробнее, мощнее, тем ее описание, т. е. произведение, и будет натуральнее, правдоподобнее, «жизненнее», выражаясь канцелярским языком. Но чтобы делать мощную модель, нужен все более мощный компьютер. Стало быть, все более дорогой. И в итоге станет дешевле моделировать другим способом. Собственно, никакого открытия тут нет. Вот биологи — они же многие вещи могут изучать на компьютерных моделях. И изучают. А многие — проще на дрозофилах. Так вот, с какого-то момента становится дешевле засунуть внутрь робота планету с цивилизацией, чтобы она сама функционировала. И не исключено, что вся наша Земля с ее человечеством всего лишь компьютерная модель внутри писательского автомата. Возникает немедленно вопрос. Может ли такая внутрикомпьютерная цивилизация разобраться в ситуации? По-видимому, нет. Ведь если бы мир был устроен так, что есть прямое управление, то что-то можно было бы сделать. Например, я совершаю действие Х, а во внешнем мире происходит непременно! — действие Y. Тогда, поняв связь X и Y, можно управлять тем миром, в котором сочиняет романы тот писательский автомат, в недрах которого находится моя цивилизация. Например, если превращение энергии Е из внутриатомной формы в тепловую вызывает такое же превращение, но 1000000 Е в «большом» мире, то можно попробовать покончить с ним. И заодно с собой… Взрыв атомной бомбы вызовет миллион взрывов там. Убедительный был бы аргумент. Но такой связи нет, шантажировать большой мир мне нечем. Даже если я, осознав (предположим правильно) ситуацию, учиню здесь какое-то безобразие, то в большом мире всего лишь появится книга, в которой это безобразие описано. Но ведь описание даже самой атомной бомбы не взрывается. Хотя… стоп. Для того, чтобы сделать бомбу, или смертельный яд, или какое-то смертоносное излучение, надо что? Материальные, технические возможности и идея. Идею может придумать ведь и человек, который воплотить «в металле» ее не может. А придуманного «здесь» достаточно, чтобы оно было описано в книге «там». Просто в книге будет написано примерно так: «один сумасшедший изобретатель» и так далее. И если идея описана достаточно убедительно, то какой-то совсем не сумасшедший и не очень изобретатель возьмет эту идею, доведет до ума и покончит с цивилизацией. А заодно — с читателями, книгами, писательскими автоматами, запертыми внутри них модельными цивилизациями, и среди них той, в которой я сижу на скамейке и пишу это. Покончив тем самым с унизительным существованием нашего мира в недрах железки, сочиняющей бульварные романы.

ВСЕ, ВСЕГДА

Все всегда знали, что небо — это хрустальная сфера, а звезды приделанные к ней фонарики. Конечно, некоторые сомневались и пытались доказывать, что неба нет, а есть бесконечное пространство, в котором движутся звезды, Но когда люди построили летательные аппараты, способные подниматься достаточно высоко, они обнаружили эту сферу. Дискуссии поутихли, а на главном аэродроме планеты раз в год готовили летательный аппарат, а жрецы опрашивали всех жителей, согласны ли они с тем, что звезды — это фонарики на хрустальной сфере. Сомневающихся везли в столицу, сажали в летательный аппарат, он стартовал, и, развив значительную скорость, врезался в сферу. Убыток был невелик, а единство это укрепляло весьма эффективно.

Все всегда знали, что небо — это хрустальная сфера, а звезды приделанные к ней фонарики. Конечно, некоторые сомневались, но когда были построены летательные аппараты, то и на этой планете все узнали, что небо это хрустальная сфера. Это было настолько просто и очевидно, что все в это поверили, и так же и жили себе дальше.

Все всегда знали, что небо — это хрустальная сфера, а звезды приделанные к ней фонарики. Конечно, некоторые сомневались, но когда на этой планете были построены летательные аппараты, и жрецы убедились, что хрустальная сфера существует, они тут же уничтожили первые летательные аппараты и всех, знавших об их существовании. Доказанное положение становится научной истиной, а лишь верой в недоказанную догму можно проверять лояльность людей. А тех, кто не верил в хрустальную сферу, на этой планете сжигали живьем в большой сфере, сделанной из огнеупорного стекла. Это делали, конечно, и до, и после первых — и последних — полётов.

Все всегда знали, что небо — это хрустальная сфера, а звезды приделанные к ней фонарики. Конечно, некоторое сомневались, и подпольная организация ученых и инженеров отбирала таких людей, воспитывала их и готовила из них научные и инженерные кадры для всей планеты, а заодно кадры для борьбы со жрецами, державшими в темноте все население этой планеты. И когда ученые и инженеры первый раз достигли хрустальной сферы, летевший с ними представитель руководства организации уничтожил их всех и летательный аппарат, так как такая истина ослабила бы борьбу.

А на пятой планете к хрустальной сфере не летали и еретиков, которых следовало уничтожать, выявляли не по вере в сферу, а по другим признакам.

Перед большим куском хрусталя, наверное, метра по три, не менее, в ширину и высоту, и не менее метра в глубину, сидел Тот, кто сделал его — и смотрел, грустно смотрел на хрусталь. В куске были видны сотни шаровых пустот, в центре каждой висела планета, а на стенках пустот мерцали огоньки. Это был хороший полигон, и он затратил много сил на его сотворение. Все цивилизации вели себя по-разному, но ни одна не вела себя так, как хотелось бы ему…

«ВЫШЕ СТРОПИЛА, ПЛОТНИКИ»,

или Подражание А.Левкину

Я вхожу в лифт, поворачиваюсь лицом к неплотно сомкнувшимся створкам перекошенных дверей и небрежно тычу в кнопку «4», вторую сверху. Лифт, подрагивая, идет вверх. Где-то между вторым и третьим раздается пакостный скрежет. Лифт обо что-то трется. Уже не помню, сколько лет раздается этот звук между вторым и…

Щелкают контакты третьего этажа. Для учебного заведения удивительно мало неприличных слов на дверцах… щелкают контакты четвертого. Чего? Идет?! Сигнал на движение прошел, а номер этажа не воспринят? Ладно, спущусь с пятого. Невелик барон… — с легким беспокойством начинаю думать я — щелкают контакты пятого… Беспокойство мгновенно сменяется леденящим кровь восторгом и оцепенением. И… … и легкий треск ломающихся стропил родного вуза наполняет душу последним ликованием, а холодный свет зимнего неба врывается в щель неплотно сошедшихся створок перекошенных дверей.

Content

Леонид Ашкинази
Сборник коротких рассказов

ИГРУШКИ

ИНСТРУКЦИЯ ДЛЯ ПУТЕШЕСТВЕННИКА ВО ВРЕМЕНИ

КУКЛЫ И КЛАВИАТУРА

МИР, КУДА УХОДЯТ ИГРУШКИ

НЕОКОНЧЕННЫЙ РОМАН

НОВАЯ ФОТОТЕХНОЛОГИЯ

ПЕРЕКИНЕМСЯ В КАРТИШКИ

ПИСЬМО ПОЛКОВНИКУ БОНАФЕДЕ

ПУТЕШЕСТВИЕ ВОСЬМОЕ, ИЛИ КАК ТРУРЛЬ ОБЕСПЕЧИЛ БЕСКОНЕЧНОСТЬ СУЩЕСТВОВАНИЯ ВСЕЛЕННОЙ

ТРУДНО БЫТЬ АНГЕЛОМ

ВНУТРИКОМПЬЮТЕРНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ

ВСЕ, ВСЕГДА

«ВЫШЕ СТРОПИЛА, ПЛОТНИКИ», или Подражание А.Левкину