ЕС Сатсварупа Дас госвами

Путь Чхоты

Глава первая

На опушке пальмовой рощи в огромном открытом шатре сидели три сотни мышей и несколько ворон, которые собрались для того, чтобы чествовать Чхоту даса по случаю его четырехлетия. Они установили в шатре временный алтарь с изображениями Шрилы Прабхупады, Господа Чайтаньи, Господа Нитьянанды и Радхи-Кришны. Чхота сидел слева от алтаря лицом к собравшимся, а юный полевой мышонок произносил речь: -… И быстро усвоив основы вайшнавской философии, которые изложил ему Прабху Нимай, наш Чхота Прабху стал - я думаю, это с уверенностью можно сказать - первым в Гаудия-сампрадайе чистым преданным среди мышей.

- Нет, не первым и вовсе не чистым преданным, - кротко сказал Чхота.

Однако мыши в это время громко кричали и хлопали и не слышали его тихих протестующих слов. Но даже если бы они услышали их, они бы только улыбнулись его смирению. Всем хорошо было известно, что Чхота действительно был первым мышонком-преданным, который узнал об учении Шрилы Прабхупады и воплотил его в жизнь. В индуистских храмах с давних пор жило множество поколений мышей, сменявших друг друга, но никто из них не обрел духовного знания. Пока Чхота не приехал год назад в Гайану, вся мышиная жизнь сводилась лишь к еде, сну, совокуплению и защите своей безопасности. Теперь же сотни мышей стали преданными Господа, и они горели желанием прославить Чхоту за его участие в развитии движения сознания Кришны.

- Но Чхота Прабху не просто зачинатель, - продолжил оратор, помахав лапкой. - Он продолжает вразумлять нас своими чудесными проповедями, передавая нам знания, почерпнутые им из священных писаний. Он продолжает вытравлять из наших сердец забвение Бога. Я знаю, что Чхота не любит слушать, как его прославляют, но мы просим его сегодня позволить нам со всей искренностью высказать свои чувства ради нашего собственного очищения.

- Джая! Джая! - закричали мыши.

Чхота по-прежнему сидел опустив глаза, сохраняя серьезный вид.

Полевой мышонок закончил свою речь и повесил Чхоте на шею гирлянду из лотосов. Чхота тут же снял ее, так как на нем уже были четыре цветочные гирлянды. Он чувствовал себя погребенным под цветами лотоса.

На помост поднялся следующий оратор и начал произносить речь, которая была словно бы продолжением предыдущей. Чхота предупредил преданных, что все юбилейное торжество не должно продолжаться более получаса, однако они говорили уже целый час, и внимание слушателей не ослабевало. Некоторые вороны скоро начали беспокойно ерзать, а потом и вовсе ушли, но оставшиеся слушали, стараясь не пропустить ни слова.

- Духовные дарования Чхоты неисчерпаемы, и я смогу описать их только в меру своих способностей.

Речь произносила женщина-мышь, которая была одним из главных организаторов детских школ.

- Все мы знаем, что Чхота всегда был бесстрашным проповедником, стоит только вспомнить, как он с риском для жизни пробирался в стены домов в Северной Америке. Движимый состраданием, он и здесь, в Гайане, продолжает свою деятельность среди мышей, ходя от двери к двери в каждом городе и деревне, чтобы распространить учение Господа Чайтаньи. Он также открыл много новых храмов и был главным инициатором создания вайшнавского движения среди мышей, являющегося точным подобием всемирного человеческого движения вайшнавов. И в последние месяцы Чхота продолжал поражать нас своими свершениями. Я имею в виду его успехи в обучении чтению книг Прабхупады. Если до этого мы могли получать знания, только слушая Чхоту, который передавал нам то, что изучил сам и узнал от Нимая Прабху, то теперь нам может открыться целый мир книг Шрилы Прабхупады!

При этих словах мыши вскочили со своих мест, подняли лапы и закричали:

- Джая Чхота Прабху! Харибол! Слава книгам Прабхупады!

- Но это еще не все, - продолжала директриса гурукулы, - совсем недавно Чхота Прабху сделал то, что нам всегда казалось невозможным: он познакомил с учением Господа Чайтаньи животных и других видов. Чхота Прабху поистине является могущественным вайшнавом, как и все великие ачарьи прошлого. И кто знает, какими еще небывалыми открытиями и успехами удивит нас Чхота в будущем? Будем же просто молиться о долгой жизни нашего лидера. И пусть он всегда видит нас деятельными и послушными его наставлениям!

Слушая эти восхваления, Чхота чувствовал себя очень неловко, однако это чувство было вызвано чем-то большим, чем обычное смирение. Вот уже несколько месяцев что-то зрело у него в душе. До сегодняшнего дня он даже и не думал, что сможет сказать об этом преданным, но сейчас, услышав, какие надежды они возлагают на него, он решил хотя бы слегка намекнуть на то, что было у него в мыслях.

Чхота обратился к собравшимся:

- Дорогие друзья и преданные… - он вдруг вспомнил рассказ Нимая о том, как на подобные восхваления отвечали ачарьи. - Все те добрые слова, которые вы здесь произносили, описывая вайшнава, совершенно неприменимы ко мне. Я всего лишь падшая душа, заключенная в тело мыши.

Но, как и всем вам, мне посчастливилось познакомиться с учением чистого преданного, Его Божественной Милости А.Ч. Бхактиведанты Свами Прабхупады, переданным его учениками-людьми и содержащимся в его книгах. Благодаря этому все мы начали повторять мантру Харе Кришна. - Тут Чхота подумал: «Скажи им, что, если они и вправду меня любят, то они должны давать мне время на чтение и повторение мантры».

- Если моя деятельность и имеет какую-то ценность, - продолжал Чхота, - то я обязан этим всецело учению, передаваемому духовно просветленными ачарьями по парампаре, и заботливым наставлениям нашего любимого учителя, Нимая Прабху. Он был настолько терпелив и внимателен, что смог распространить сознание Кришны даже среди живых существ, не принадлежащих к человеческой форме жизни и обычно не способных к усвоению высшего знания. За это он достоин прославления. Я поделился знаниями с вами, и вы смиренно восприняли их, что благотворно сказалось на вашей жизни. Как говорит в «Бхагавад-гите» Господь Кришна, даже незначительное преданное служение - на которое, возможно, способна и мышь - может в момент смерти уберечь живое существо от величайшей опасности. Опасность заключается в том, что в следующей жизни мы можем родиться в еще более низкой форме жизни и совершенно забыть о Боге.

Поэтому я прошу вас отметить мой юбилей не прославлениями в мой адрес, а твердым решением стать единой силой, чтобы успешно практиковать и распространять сознание Кришны. Посвятим же этой цели всю свою энергию.

В ответ на эти слова мыши забили в мриданги и зазвенели караталами, а женщины громко заулюлюкали. Некоторые из тех, кто готовил в соседствующей с шатром кухне, подошли к ее дверям и высунули головы, чтобы слышать слова Чхоты.

Чхота вновь подумал: «Давай, скажи им, что у тебя в уме».

- У меня есть одна личная просьба, - продолжал он. - Если я действительно хочу служить вам и другим живым существам, я должен обладать необходимыми качествами. Однако пока я такими качествами не обладаю. Я не имею никакого пристрастия к основным духовным занятиям - к повторению мантры и слушанию. Поэтому я смиренно прошу вас: пожалуйста, позвольте мне практиковать эти основные элементы вайшнавской садханы, в выполнении которых я до сих пор не добился ни малейшего успеха. Из-за того, что я не чувствую вкуса к этим возвышенным занятиям, вся моя деятельность ничем не лучше самых заурядных дел и поистине сродни притворству. Окажите же мне милость таким вполне определенным и практическим образом, чтобы когда-нибудь я действительно научился по- настоящему повторять святые имена и читать книги Прабхупады. Только тогда я смогу убедить других делать то же самое.

На этом Чхота закончил свою речь, и все остались им очень довольны.

Преданные попросили его запевать в маха-киртане. Он знал, что мыши любят петь не меньше часа, и не был уверен, хватит ли у него на это сил, но он решил все же попытаться. Закрыв глаза, он пропел вступительные молитвы Шриле Прабхупаде и Панча-таттве, а затем начал мантру Харе Кришна. Он пел на тот мотив, который был самым первым услышанным им от Нимая. Уже через несколько минут мыши начали раскачиваться в такт пению. Чхота обычно предпочитал более спокойный киртан, во время которого можно было бы медитировать на каждую мантру. Истинная цель пения заключалась в том, чтобы произносить святое имя ми слушать его, а не в том, чтобы упиваться мелодией или замысловатыми движениями, позабыв обо всем на свете.

Однако когда танцоры заулыбались и принялись подзадоривать друг друга, в то время как барабанщики били в свои мриданги так искусно и с таким увлечением, это оказалось настолько заразительным, что Чхоте захотелось разделить их азарт.

Один мышонок пошел вкруговую по всему шатру, увлекая за собой других, и вскоре уже сотни мышей с пением семенили за ним по кругу. Другая группа образовала внутри этого круга еще один, меньший круг, в середине которого остались самые прославленные танцоры. Они начали кружиться и выделывать телом и лапами сложные фигуры, побуждая друг друга повторять за собой все новые и новые грациозные движения. Старшинство и относительно преклонный возраст Чхоты давали ему право не скакать, как остальные, и не выделывать различные па, но, наблюдая за танцующими, он по-настоящему любовался ими. Он хотел бы быть таким же раскрепощенным и иметь такие же сильные лапы. Но он, по крайней мере, мог вести мелодию, и он старался петь сейчас как можно громче. Вскоре он почувствовал в теле усталость, а ум его начал изнывать от скуки, но он надеялся, что преодолеет эту трудность. Если все эти юные преданные и даже дети и вороны могли петь с таким увлечением вот уже целый час, то почему он не был способен на это?

«Это же не скучное занятие, - подумал он. - Скука и усталость пройдут, если только я смогу целиком погрузиться в пение и ощутить сладость святых имен:

Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.

Такой экстатичный киртан был свидетельством благополучия движения Харе Кришна среди мышей. Всего лишь год назад сознанием Кришны интересовалось лишь несколько мышей, теперь же, куда бы Чхота и другие преданные не отправлялись, везде мыши приходили в восторг от их пения, и многие изъявляли желание присоединиться к ним. Преданные-мыши научились делать мриданги и караталы, а также приспособились играть во время киртанов и на некоторых других популярных среди мышей инструментах: банджо, маленьких барабанчиках и ритмических палочках. Так они упивались тем блаженством, которое несет с собой преданное служение, и вместе с тем оправдывали чаяния и упования ачарьев, которые были уверены в том, что бхакти возвышает все живые существа, «даже зверей, птиц и червей». Так они подтверждали и слова Шрилы Прабхупады, говорившего, что «даже ребенок может принять участие в пении, и даже собака может присоединиться к поющим и танцевать в экстазе».

По мышиным меркам этот юбилейный киртан был грандиозен. В нем с огромной радостью приняли участие все активные члены движения, и к тому же сегодня пришли также некоторые из тех, кто нечасто посещал храм - и они тоже целиком отдались пению. Мощные звуки харинамы привлекли внимание множества зрителей, в том числе и птиц, которые насмехались над происходящим. И потому несколько воронов-бхакт взялось охранять шатер, где шел киртан. Им пришлось отгонять враждебно настроенного ястреба: они взяли его в кольцо и не давали ему свободно летать.

- Все равно это глупо, - сказал ястреб, улетая.

- Нет, это не глупо, - ответил ворон. - Это ты глупец.

Чхота чувствовал усталость и скуку, которые волнами накатывали на него, но через некоторое время они прошли. Он начал вслушиваться в мантру, и к нему пришло осознание того, насколько Бог велик и милосерден, что явил Себя в форме Своего имени. «Поскольку я далек от совершенства, имя, звучащее из моих уст, - лишь слабое подобие всесовершенного, явленного во всей своей полноте имени, - думал Чхота, - но даже оно несет в себе столько милости». Он ощущал благодатное присутствие имен и был уверен, что поющие своим пением доставляют огромную радость духовным учителям.

Для этого совсем не нужно было анализировать свои переживания или даже останавливать на них внимание, нужно было просто вручить себя Господу, взывать «Кришна! Кришна!» и петь наперекор времени и смерти.

Спустя какое-то время к Чхоте подошел главный повар и смиренно спросил, нельзя ли закончить киртан, так как все блюда для пира уже готовы, и они еще горячие. Чхота совсем забыл о времени и теперь увидел, что прошло уже около полутора часов. Увеличив темп, он пел еще пять минут.

Танцоры запрыгали, как иступленные, и оглушительные звуки святого имени взметнулись в небо. Наконец Чхота закончил петь, и преданные, все мокрые от пота, кто смеясь, кто улыбаясь, сели на землю. Когда Чхота пел молитву, обращенную к Нрисимхадеве, он молился и о том, чтобы Нрисимхадева защитил всех мышей и движение от нападок демонов и хищников. Затем Чхота встал и воскликнул:

- Как говорил Шрила Прабхупада, пойте Харе Кришна, а если устанете - ешьте прасад!

Все уселись длинными рядами. Скоро появились раздатчики, несшие большие ведра и ковши. Перед каждым преданным положили свежевымытый апельсиновый листок и глиняную чашку. В шатре стоял шум, слышался возбужденный говор, возгласы и смех. Мужчины уселись рядом друг с другом, а семейные преданные сели со своими детьми. Первые раздатчики, которые пошли по проходам между рядами, несли рис и на каждый листок клали порцию. Затем появились раздатчики дала. Когда стали накладывать сабджи, Чхота начал громко произносить молитву, в которой прославляется прасад:

- Шарира абидья-джал!

Собравшиеся прогремели в ответ:

- ШАРИРА АБИДЬЯ-ДЖАЛ!

- Джодендрия тахе кал.

- ДЖОДЕНДРИЯ ТАХЕ КАЛ.

Когда молитва закончилась, один из преданных воскликнул:

- Бхагават прасадам ки…

И все закричали в ответ:

- ДЖАЯ!

- Его Божественная Милость Чхота Прабху ки…

- ДЖАЯ!

После этого все усердно принялись за еду. Блюд было столько, что тарелки-листочки уже не вмещали всей пищи, и она просыпалась на землю.

- Эй, ты еще не пробовал самосы? Они просто потрясающи!

- Бхакта Микки взял шесть кусков пиццы!

Помимо преданных на пиру было много гостей. Некоторые животные пришли только для того, чтобы поесть, и впервые получили представление о прасаде Кришны. Вороны никак не могли уразуметь, что пищи более чем достаточно. Они озирались по сторонам, готовые в случае необходимости защитить свои тарелки, пока до них не дошло, что у каждого довольно своей еды, и к тому же несут все новые и новые блюда.

Среди приготовленных блюд было необыкновенно вкусное овощное рагу из баклажан и панира, большим успехом пользовались также жареные урад дал бады в йогурте с наложенным сверху тамариндовым чатни, были приготовлены также «Гауранга» - запеченный в сметане с пряностями картофель - и брокколи в соусе из сыра чеддер.

Некоторые преданные быстро покончили со своими порциями, но раздатчики тут же положили им добавку.

Преданным нравились все блюда, но наибольшим успехом пользовались самосы с томатным чатни, пакоры из цветной капусты и горячие пури.

Раздатчики не стали долго задерживаться со сладкими блюдами и вскоре внесли горы сладостей: гулабджамуны, сандеш, ладду, бурфи, различные молочные сладости, торты и сладкий рис. Были и такие блюда, которые на больших подносах несли несколько мышей.

Раздатчикам приходилось очень осторожно продвигаться по узким проходам между сидящими животными. То и дело слышалось:

- Прабху, не могли бы вы убрать свой хвост?

Все старались услужить друг другу. Преданные, раздающие пищу, были, как и все, полны воодушевления, зная, что у них тоже будет возможность отдать дань прасаду.

Одни преданные болтали без умолку. Другие сидели молча, вкушая прасад с чувством благоговения. Третьи быстро поели и ушли. Остальные же сидели в шатре до самого конца, наслаждаясь праздником. Некоторые преданные пришли в возбуждение и сделались очень шумливы. Слышались похвалы в адрес поваров. Дети выглядели так, словно ели всеми частями тела.

Некоторые из них встали и начали бродить среди кусочков просыпанной пищи, ненароком опрокидывая чашки с фруктовым соком, но никто, казалось, на них не сердился. Дхоти у преданных пришли в беспорядок, а сами они вытянули лапы, чтобы их желудки смогли вместить побольше прасада. Одни сидели прямо, другие же откинулись назад, облокотившись на одну лапу, а некоторые даже лежали на боку.

Чхота сидел на почетном месте в окружении некоторых старших преданных Гайаны, расположившихся по бокам от него. Он знал, что за ним наблюдает множество глаз, и не хотел показаться преданным обжорой. Но он был очень голоден и не смог бы насытиться, если бы просто вежливо «поклевал» из своей тарелки. В конце концов он перестал сдерживать себя и стал к удовольствию преданных есть столько же, сколько и остальные. То и дело к нему подходили раздатчики и предлагали то еще одну порцию сабджи из баклажан, то горячих пури, то хрустящую пакору. Некоторые любят острые блюда, другие же имеют пристрастие к сладостям, но Чхота был неравнодушен и к тому, и к другому, хотя имел особую слабость к различным сластям. Но все-таки он не стал брать больше одного гулабджамуна, хотя мог съесть и два, и три. Через полчаса он решил, что ему лучше остановиться и уйти с пира. Когда он встал, мыши приветственно закричали, и он вдруг понял, что совершенно забыл о том чувстве неудовлетворенности, которое мучило его. Удовлетворение ему принесла не столько еда, сколько милость Кришны. И ему было очень приятно видеть теперь сотни преданных и гостей, сидящих перед алтарными изображениями и с благоговением вкушающих прасад Господа.

Глава вторая

Вернувшись в свою комнату, Чхота увидел там своего двоюродного брата Ямалу даса, ожидавшего его.

- Ты поел? - спросил Чхота.

- Да, только мне кусок в горло не шел. Я очень обеспокоен.

Чхота подвинул Ямале подстилку, но тот начал ходить взад и вперед по комнате, перебирая в мешочке четки. Он был в спортивной куртке с надписью на спине «Армия Господа Чайтаньи». Он узнал о сознании Кришны тоже три года назад, одновременно с Чхотой и его младшим братом Арджуной, когда все они жили в храме Радхи-Дамодары в Пенсильвании, ведя обычный образ жизни. Всех их обучал Нимай, который и привез их в Гайану, где они до сих пор оставались единственными мышами-американцами. Каждый из них добился успеха по-своему. Чхота остался духовным лидером, а Ямала стал прекрасным менеджером. Он был искренне предан своему делу, но не имел такого сильного пристрастия к чтению и повторению мантры, как Чхота. Он пользовался большим уважением среди мышей-преданных, хотя они считали его довольно резким и несдержанным.

- Твой братец Арджуна совсем спятил, - сказал Ямала, пристально глядя на Чхоту. - Он ругает и тебя, и все движение. Мы должны остановить его!

- Что он делает? - спросил Чхота. Ему хотелось, чтобы Ямала сел, но просить его об это было бесполезно.

Ямала возбужденно заговорил:

- Он обошел все наши шесть храмов, распуская клевету и нападая лично на тебя. Он стал совершенным демоном! Он говорит, что Нимай Прабху был со странностями, и потому наше движение ненастоящее, так как оно основано на его авторитете, и он считается нашим ачарьей-основателем.

- Кто сказал, что Нимай - ачарья-основатель? - спросил Чхота. - Я говорил…

- Я знаю. Но они-то этого не знают. У преданных появляются сомнения.

Он многим дурит головы. Ты немедленно должен что-то сделать, чтобы остановить его.

В кармане куртки у Ямалы что-то громко запищало. Это был пейджер, который сообщал, что Ямале нужно позвонить в свой кабинет.

- Я сейчас вернусь, - сказал Ямала.

Чхота вздохнул. Он не впервые сталкивался с трудностями. Он смотрел на них как на ежедневную пищу, помня, что, «если вы берете на себя решение проблем, то будете очень дороги Господу». Чхота часто цитировал слова Бхактивиноды Тхакура: «Все те трудности, которые я испытываю, служа Тебе, мой Господь, я буду почитать величайшим счастьем». Однако, услышав о новом конфликте, он вновь почувствовал, как в нем растет желание отказаться от руководства. Он был бы не прочь, чтобы кто-нибудь другой взвалил на себя эту ношу. Неужели эти трудности никогда не кончатся? Он чувствовал, что жизнь проходит, а он не становится настоящим преданным. Чхота посмотрел в окно и увидел там неторопливо прохаживающихся преданных, которые приходили в себя после большого пира. Вечером их ожидали еще театральное представление и киртаны.

В комнату вернулся Ямала.

- Это был Ранчора дас из Бербиса, - заговорил он. - Арджуна всех там будоражит. Он отпечатал листовку и раздает ее сейчас гостям, пришедшим на пир. Он заявляет, что Нимай ненастоящий учитель, а ты, Чхота, слишком много о себе мнишь и хочешь, чтобы у тебя были последователи. И у тебя слишком много денег. Как бы я хотел сейчас как следует врезать Арджуне! Он пишет какую-то ерунду: что ты для духовного лидера слишком много ешь…

Чхота засмеялся:

- Ну, по крайней мере сегодня это действительно так.

- Это не смешно. - Ямала вновь заходил по маленькой комнате. Он неразборчиво бормотал маха-мантру, и его усики при этом угрожающе подергивались.

- Нужно что-то сделать, чтобы остановить твоего брата.

- Он просто обижен на нас, - сказал Чхота, - потому что мы всегда называли его младшим. И еще, мне кажется, он чувствует себя виноватым из- за того, что мы ушли из дома и…

- Арджуна говорит, что ты пытаешься поставить себе в заслугу создание нашего движения, тогда как на самом деле это произошло лишь по милости Господа Чайтаньи.

- Это верно.

- Он даже рассказывает об одном случае, когда ты не захотел выйти из фургона, чтобы продолжить уличный киртан, и ему пришлось уговаривать тебя.

- Этого я не помню, - сказал Чхота. - Я знаю, меня можно обвинить в гордости и других недостатках, но почему он нападает на все движение? Мы все несовершенны, и даже Нимай несовершенен - он сам признает это. Мы несовершенны, но мы пересказываем совершенное послание, содержащееся в книгах Шрилы Прабхупады.

- Правильно! - воскликнул Ямала. - Именно это ты и должен сказать им.

В кармане у Ямалы опять запищало, но он не обратил на это внимания. В открытом окне появилась голова преданного. Он сообщил, что Ямалу ждут на репетицию спектакля, в котором тот играл Кази.

- Скажи им, чтобы подождали, - проговорил Ямала. Теперь он почти бегал по комнате, походя на мечущегося в клетке зверя.

Чхоте вдруг захотелось поделиться с Ямалой своими мыслями. Ему захотелось рассказать о своем желании высвободить время, чтобы добиться хоть какого-то улучшения в выполнении садханы. Казалось, критика Арджуны утвердила Чхоту в мысли, что самое важное - так или иначе развить в себе пристрастие к повторению мантры и слушанию. Однако он не решался сказать об этом Ямале, зная, что тот не увидит здесь никакой связи. «Но если преданные сомневаются в том, что я соответствую занимаемому положению, - подумал он, - то наилучшим ответом на это будет поднять свою духовную жизнь на такой уровень, чтобы меня просто не за что было критиковать.

Прабхупада часто повторял известное выражение: «Жена Цезаря должна быть вне подозрений». Если я действительно стану преданным, имеющим пристрастие к повторению Харе Кришна и чтению книг Прабхупады, я буду неуязвим. Это будет прекрасным примером для подражания, а не поводом для раздоров».

- Послушай, - сказал Ямала, - Арджуна говорит, что животные не способны понять суть повторения святых имен. Он приводит слова Прабхупады, который говорил, что сознание Кришны предназначено не для животных, а для людей, и что различие между человеком и животным в том и состоит, что человек способен осознать свою истинную природу, а животные - нет. Он говорит, что те примеры, которые вы, ты и Нимай, приводите и о которых говорится в ведических писаниях, - редкие исключения. То, что Господь Чайтанья побуждал зверей в джунглях петь святые имена, а собака, которую пожалел Шивананда Сева, начала ради удовольствия Господа Чайтаньи повторять Харе Кришна, - все это лишь исключения. По его словам, в действительности Прабхупада говорил, что единственное, что можно сделать для животных, - не убивать их и кормить их прасадом.

- Я с этим не согласен, - ответил Чхота. - Суть в том, что мы не есть наше тело. Кришна говорит в «Бхагавад-гите»: «Обладая истинным знанием, смиренные мудрецы не видят различия между образованным брахманом, коровой, слоном, собакой и неприкасаемым». Да, то, что животное практикует сознание Кришны, большая редкость, однако нельзя отрицать того, что Господь может явить особую милость. Даже на животное может пролиться милость Господа, таков конечный результат движения санкиртаны.

- Я знаю это! - Ямала подошел к Чхоте почти вплотную и ткнул его в грудь лапой. - Но теперь ты должен сказать все это им. Мы должны начать мощную котнрпропаганду.

- Я сделаю то, что нужно, - сказал Чхота. - Но, Ямала, послушай, что я думаю. Будет лучше, если мы в ответ на эти нападки просто попытаемся добиться улучшения в своей духовной практике. Лично я хочу больше времени уделять повторению мантры и чтению. Сейчас требуется не только контрпропаганда, прежде всего мы должны быть способны вести преданных за собой. Я хотел бы все свое время посвятить повторению святых имен и изучению книг Прабхупады.

- Что!? - Ямала разинул рот, не в силах поверить услышанному. - Сейчас не время для слабости, Прабху.

- Ты называешь желание повторять святые имена и слушать повествования о Боге слабостью?

- Да! Помнишь, в «Бхагавад-гите» Арджуна решил уклониться от сражения? Что сделал Кришна? Он начал ругать его!

Чхота молчал и слушал.

- Повторение мантры и чтение книг - это занятия для бабаджи, - продолжал Ямала. - Мы - проповедники. А ты - наш лидер. Ты не можешь уйти. Мы должны предотвратить опасность. Устраивай собрания.

Отправляйся в поездку по храмам. Поезжай к Арджуне и скажи ему, чтобы он остановился, а иначе ему не поздоровится. Запрети ему даже приходить в храмы. Он должен уехать из Гайаны. Он многим мышам уже заморочил мозги, и ты должен сказать им, чтобы они продолжали заниматься своим обычным делом.

- Я согласен, - сказал Чхота покорно, - но должно же быть время и для…

- Сейчас не время для повторения мантры и чтения. Послушай, я и сам бы хотел заняться этим. У меня почти сотня неповторенных кругов, и за несколько недель я не прочитал ни страницы. Я не хвастаюсь этим, но я знаю: я должен сражаться, чтобы наше духовное движение было защищено от всех опасностей.

Чхота начал было говорить, но Ямала перебил его:

- Что касается меня, то повторение мантры и самоанализ для меня непозволительная роскошь, хотя я знаю, что это цель жизни. Но сейчас для этого нет времени. Мы должны идти и сражаться. Мы объявляем войну майе.

Ты же знаешь, Прабхупада говрил: «Сейчас - работа, самадхи - потом». Не обижайся на мои слова, Чхота, но ты находишься на уровне ума. Как представитель Кришны, я говорю тебе, что твой долг - ехать туда.

- Хорошо, - сказал Чхота. - Я приму меры. Я напишу опровержительное письмо и разошлю его в храмы. И я также объеду все наши храмы.

- Вот это другой разговор! - воскликнул Ямала.

Они обнялись, и Ямала ушел, спеша ответить на телефонный звонок, так как пейджер у него в кармане уже подавал ему сигналы.

Чхота сказал преданным, что не сможет прийти на спектакль и на вечернее арати. Он сел писать опровержительное письмо. Потом он вспомнил, что не закончил повторение шестнадцати кругов. Он встал и начал повторять мантру, перебирая четки и ходя по комнате, но его ум был слишком возбужден, и он никак не мог сосредоточить внимание на святых именах. Сев на кровать, он попытался успокоиться, но вскоре почувствовал, что засыпает.

Ему очень хотелось выйти на свежий воздух, но он знал, что, куда бы он ни пошел, на его пути окажутся толпы животных. Поэтому ему не оставалось ничего иного, как только ходить по комнате, подобно Ямале. С большим трудом он кое-как прочитал несколько кругов.

На следующий день Чхота проснулся в два часа утра. Хотя обычно он вставал в три, сегодня он почувствовал потребность почитать «Шримад- Бхагаватам» до того, как дела обрушатся на него. Он не придерживался какого-то определенного плана чтения, и потому он решил взять любую книгу Прабхупады. Прабхупада сам говорил, что книги подобны сладким шарикам и будут сладкими независимо от того, в каком месте вы попробуете их. Чхота выбрал книгу «Кришна - источник вечной радости» и начал читать главу «Прибытие Акруры во Вриндаван». Это было такой замечательной медитацией - читать о том, как Акрура едет во Вриндаван, предвкушая встречу с Господом Кришной. Вначале Акрура решил, что слишком материалистичен для того, чтобы действительно узреть Господа, видения которого даже йогам нелегко достичь. Но потом он сказал себе: «Довольно! Я не должен так думать! В конце концов, даже падший человек, подобный мне, может получить возможность узреть всесовершенного Верховного Господа, так как иногда случается, что одна из обусловленных душ, которых несет по реке времени, все-таки выбирается на берег».

Освещенный светом лампы, Чхота продолжал читать в тиши комнаты.

Акрура был уверен, что Господь будет милостив к нему. Он говорил себе:

«Скоро я увижу Верховного Господа Вишну, источник красоты, который пожелал принять облик человека, чтобы избавить землю от непосильного бремени. И тогда мои глаза, без сомнения, исполнят свое предназначение».

Чхота перестал читать и задумчиво поднял голову от книги. Можно ли помнить о Верховном Господе и думать о Его форме и деяниях, не слушая изо дня в день этих повествований? А не помня о Кришне, можно ли быть преданным? Недостаточно просто «принадлежать» к движению или носить куртку с надписью «Харе Кришна». Как сказал Акрура, «качества, деяния и облик Верховного Господа, а также слова, описывающие их, имеют силу уничтожать все грехи и даровать величайшее благо. Слова, не описывающие величие Господа, подобны украшениям на трупе».

Чхота вспомнил о том, как менее года назад ему было даровано умение читать. Да, это был дар Господа. Чхота встал на колени, коснулся головой края книги и зашептал молитву: «Благодарю Тебя, Господь, за то, что Ты говоришь с нами через священные писания. Несмотря на то, что я пребываю в этом греховном теле, которое ничем не лучше тела ядовиоой змеи, подобной Калии, Ты тем не менее дал мне возможность хоть что-то узнать из «Шримад- Бхагаватам» о Твоем облике и учении. Но теперь, раз уж Ты даровал мне умение читать, пожалуйста, позволь ему проявиться во всей полноте и яви Себя в словах».

Без всяких угрызений совести Чхота позволил жажде погрузиться с головой в чтение книг Прабхупады завладеть им полностью. Он был убежден, что Прабхупада доволен им и что он не должен подавлять в себе это усиливающееся желание. Он думал: «Нет ничего важнее слушания повествований о Кришне. К сожалению, хотя мыши-преданные и полны энтузиазма, они не понимают всей важности чтения книг. Они прославляют меня за то, что я читаю книги, но сами они не стремятся к этому». Чхота попробовал вновь углубиться в книгу, но почувствовал, что его внимание ослабло, хотя с того момента, как он начал читать, прошло не более десяти минут. Вот в чем была беда: его превозносили, называли величайшим лидером преданных среди зверей, а он не чувствовал вкуса к чтению и повторению мантры. Если же лидер не имеет к этому пристрастия, как он сможет показать пример своим последователям? «Поэтому, - думал Чхота, - я должен найти возможность сосредоточиться на чтении и повторении мантры, даже если никто не будет поддерживать меня». Со смешанными чувствами Чхота закрыл книгу и начал повторять мантру. Он слышал теперь тихое шевеление и возню мышей - маленький храм пробуждался ото сна. Скоро он должен будет встретиться с просыпающимися преданными.

Глава третья

По настоянию Ямалы Чхота не откладывая отправился в поездку по стране, чтобы опровергнуть клеветнические измышления Арджуны. Чхота устраивал собрания в храмах и ходил по домам, проповедуя сознание Кришны, развеивая сомнения преданных и отвечая на провокационные вопросы. В Бербисе его пригласил к себе мистер Апсара, мышонок- преданный, который работал на алюминиевом заводе. Мистер Апсара, его жена и их дети - двое сыновей и двое дочерей - посещали местный храм и были очень активными преданными, однако, послушав Арджуну, критикующего Чхоту, они стали держаться немного отчужденно. Тем не менее они пригласили Чхоту в свой скромный домик, и после киртана и чтения священного писания мистер Апсара задал несколько вопросов. Он был очень вежлив и не высказывал прямо своих мыслей, однако истинный смысл его слов был таков: «Это правда, то, что говорят о тебе, Чхота - что твой учитель не был чистым преданным и что у тебя тоже много недостатков? Это правда, что ты слишком много мнишь о себе? И правда, что, как говорят преданные, ты слишком любишь сладости?»

Куда бы Чхота ни пошел, он везде повторял одно и то же: мерилом безупречности чьих-либо слов является точное повторение им слов гуру, шастр и садху. Он цитировал следующее высказывание Шрилы Прабхупады:

«Я не утверждаю, что я чистый преданный или что я непогрешим, но я обладаю одним необходимым качеством - я стараюсь следовать наставлениям совершенной личности». Он приводил также и такие его слова: «Человек может быть величайшим мошенником с материальной точки зрения, но если он строго следует наставлениям Чайтаньи Махапрабху или Его представителя, духовного учителя, он достоин стать гуру». Однако, защищая себя, Чхота думал: «Я не должен делать этого. Критика Арджуны в мой адрес - пустяк по сравнению с тем, что я представляю из себя на самом деле. У меня нет любви к Кришне, а повторение Его святых имен для меня тяжелая обязанность. Я изображаю из себя духовного лидера, а сам ничего не понимаю из того, что читаю или говорю в своих лекциях».

Когда же Чхота перестал говорить о себе и начал защищать движение, он почувствовал себя более уверенно. В листовке, распространяемой Арджуной, говорилось, что Шрила Прабхупада не требовал, чтобы животные соблюдали четыре заповеди (не вступать в незаконные половые отношения, не есть мяса, не употреблять одурманивающие средства и не играть в азартные игры) и знали «Бхагавад-гиту как она есть». Будет более честным, заявлял Арджуна, признать этот факт и, прекратив разыгрывать комедию, начать следовать естественным наклонностям зверей. В ответ на эти слова Чхота цитировал множество высказываний из священных писаний, стараясь доказать, что они адресованы всем существам, включая и животных. Если до этого животным не была явлена милость, это не значит, что могущественные проповедники, посланники Господа, известные своим великим милосердием, не могут явить ее теперь. Рупа Госвами, обращаясь к Господу Чайтанье, сказал такие слова:

«Ты - самое милостивое воплощение Бога, и Ты учишь наивысшему из всех видов любви к Богу, используя средство, которое никогда еще не получало такого широкого распространения».

Большинство преданных, слушавших Чхоту, заверили его, что полностью его поддерживают и что он своим приездом изменил ситуацию в свою пользу.

Но ездить из одной деревни в другую было очень утомительно, так как порой, чтобы добраться до нужного места, приходилось то ехать на поезде, то идти пешком, то плыть на лодке. Ямала дас создал «Комитет по борьбе с клеветой», который составил для Чхоты план поездок. Он должен был постоянно связываться с комитетом по телефону или с помощью писем, и иногда ему называли новое место, которое он должен был посетить. Чхота чувствовал, что выполнил поставленную задачу, но подчас все это казалось ему тщетным.

Это напоминало больше латание прорехи на скорую руку, чем действительное разрешение проблемы. У Чхоты была своя идея более глубокого совершенствования себя и преобразования общества, однако, когда он начинал говорить об этом, никто, казалось, не проявлял к этому интереса.

Проведя неделю в Крэбвуд-Крике, Чхота должен был еще ждать, пока починят автомобиль. Услышав о задержке, он решил повидать одного своего старого друга-преданного, который жил в этом городе. Не взяв с собой сопровождающего, он отправился к дому Падмы даса, который был вороном.

Падма был первым из ворон, ставший преданным Господа. Чхота встретился с ним в парке на фестивале вегетарианцев. (Тогда Падма еще не был вегетарианцем, и его очень интересовали объедки, выбрасываемые участниками фестиваля). Они сели рядом и познакомились. Пообщавшись с Чхотой несколько недель, Падма решил целиком подчинить свою жизнь учению Шрилы Прабхупады. Некоторые из мышей-преданных поначалу не решались принять его в свою среду, так как вороны всегда были их врагами.

Но поскольку Чхота очень подружился с вороном (который позже принял имя Падма дас) и поскольку сам Падма проявил себя искренним преданным, беззаветно приверженным сознанию Кришны, они, хотя и с неудовольствием, все же признали, что сознание Кришны может распространяться и среди других животных, кроме мышей.

Чхота и Падма вместе читали лекции в звериных школах, что также пробудило в Чхоте желание научиться читать. В действительности именно поддержка Падмы помогала Чхоте в его первых нелегких попытках овладеть грамотой. Падму считали серьезным и достойным уважения преданным, но, к сожалению, он стал отступать от принципов сознания Кришны. Его жена сказала, что он начал покуривать траву, называемую местными жителями марихуаной. Так как у него было слабое здоровье, он очень увлекся разными методами лечения, и к тому же, стремясь к самосовершенствованию, начал читать всевозможные книги по психологии. Казалось, бхакти-йога уже не интересует его так, как прежде. Чхота никогда не отрекался от своего друга, однако их пути начали расходиться. Чхота отдался служению на благо движения, Падма же стал избегать общества преданных.

Чтобы добраться до дома Падмы, Чхоте нужно было миновать место, населенное воронами, что было несколько рискованно. Движение Харе Кришна было очень популярно среди мышей, но что касается ворон, то из них только несколько присоединилось к нему. Вороны все также оставались врагами мышей и самое меньшее были всегда грубы с ними и постоянно насмехались над ними.

Когда Чхота торопливо шел по заваленной грудами мусора улице, вороны кричали ему со своих веранд:

- Эй, мышь! Хочешь стать чьим-то ужином?

- Эй, мышка, если тебе дорога жизнь, то убирайся отсюда подобру- поздорову, пока не стемнело! Кар-р! Кар-р!

Чхота пытался улыбаться, хотя сам дрожал от страха. Одно было хорошо: напряженность ситуации заставляла его по крайней мере повторять про себя:

Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.

Падма жил в ветхом непокрашенном домике, стоявшем на сваях. Хотя в это время почти все окрестные вороны сидели на крышах или у дверей своих домов, Падма находился в своем жилище, и Чхоте пришлось несколько раз постучать, прежде чем тот открыл дверь. Когда Падма впустил Чхоту, двое друзей обменялись поклонами и крепко обнялись.

- Как поживаешь? - спросил Чхота, улыбаясь.

- Хорошо, - сказал Падма и засмеялся. - Проходи, пожалуйста. Садись вот сюда. Что ты будешь пить: морковный сок или сок из пырея?

- Я просто выпью воды, если можно.

Чхота был очень рад видеть на стенах комнаты у Падмы изображения Кришны. Однако на полках он заметил множество самых разных книг. На столе лежала открытая книга под названием «Прозрачное эго. Как стать самому себе психологом». Чхота взял ее.

- Здесь есть что-то интересное? - спросил он.

- Да, - ответил Падма. - она помогает… но не очень…

- Ты выглядишь немного усталым, - заметил Чхота.

Он был несколько поражен тем, как похудел Падма и как потускнели его черные перья. Падма сказал, что его здоровье немного расстроилось: у него боли в спине, несварение желудка, и вдобавок он чувствует себя подавленным.

- Но я перешел на новый режим питания: ем только пырей и регулярно делаю клизмы. Мне кажется, это мне поможет. Я и тебе советую делать это.

Падма был женат и имел маленькую дочь. Его жена и дочь поздоровались с Чхотой и вышли, позволив двум друзьям поговорить наедине. Они уселись на удобные подушки, и Чхота отхлебнул воды, а Падма проглотил какие-то таблетки, запив их соком из пырея.

- Ты все еще куришь?

- Иногда.

- Я хотел бы тебе помочь, но я знаю, ты не любишь, когда тебе читают наставления… А помнишь, каким счастливым ты был, когда мы вместе ходили в школы? Ты так сиял тогда!

Падма оживился, и они начали вспоминать старые добрые времена.

- Я всегда вспоминаю, - сказал Чхота, - как тебя сразу же привлекли к себе книги Прабхупады. Ты читал их часами. И, мне кажется, только благодаря твоей помощи я смог научиться читать.

Падма признал, что был гораздо счастливее тогда, когда занимался духовной практикой. По просьбе Чхоты он попытался объяснить, в чем заключаются его внутренние сомнения. Он сказал, что один из вопросов, которые мучат его - это думать ли ему больше об удовлетворении нужд семьи или заботиться прежде всего о своем духовном развитии. Он говорил также о том, что чувствует себя неполноценным и что слишком болезненно реагирует на все: все кажутся ему настроенными враждебно по отношению к нему, но даже если это и не так, все равно окружающие чрезмерно крикливы и назойливы. И вообще он всегда был неприспособлен к жизни. Это было очень психологическое объяснение, и Чхота не все понял в нем. Он сочувственно покивал головой и уверил Падму, что единственно правильным решением этой проблемы было бы найти убежище у Верховной Личности Бога.

Падма проникновенным взглядом посмотрел Чхоте в глаза и спросил:

- А как ты живешь? Я слышал, тебя очень уж критикуют.

Чхота доверил старому другу свое сердце.

- Да, я, так сказать, подвергся критике. Но все, что они говорят, на самом деле правда. И пусть в чем-то они неправы, одно несомненно - я не гожусь для того, чтобы быть духовным лидером. Одно хорошо - критика пробудила во мне желание заняться самосовершенствованием. И я надеюсь, что, если буду отдавать все свое время повторению мантры и слушанию, то действительно смогу добиться успеха в своем духовном развитии.

- Звучит неплохо.

- Но они не дадут мне делать это.

- Они?

- Ямала и преданные. По их словам, то, что я стараюсь посвящать больше времени выполнению садханы, означает лишь одно - я просто хочу быть бабаджи.

- А что ты сам думаешь?

- Я считаю, что желание уделять больше времени садхане очень благотворно. И я думаю, лично для меня это сейчас крайне необходимо. А иначе, чем больше преданные прославляют меня (а иногда и критикуют) и чем больше обязанностей я беру на себя как руководитель, тем больше это напоминает фарс. Даже великие проповедники прерывали порой свою пр оп ов ед н ич е ску ю д ея т ел ь н о ст ь н а дл ит ел ь н о е вр емя р ад и самосовершенствования.

- Да, конечно. А что Шрила Прабхупада говорит об этом?

- Он действительно очень часто критиковал тех, кто ради дешевой популярности повторяет Харе Кришна в уединении. Но я не думаю, что его критику надо воспринимать как полное отрицание бхаджаны. Судя по тому, что рассказывается в священных писаниях, многие великие преданные - и даже Господь Чайтанья - путешествовали в одиночестве, избегали скопления людей и искали безлюдных мест. Я также слышал, что Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур прежде, чем начать проповедовать, десять лет повторял мантру в уединении. И шрила Прабхупада тоже делал это, когда жил во Вриндаване.

- Что касается уединения, - сказал Падма, - ты когда-нибудь встречал черепаху-самца, который живет в джунглях? Говорят, он опытный отшельник и настоящий мистик. Может быть, он мог бы рассказать тебе что-то об этом и поделиться своим опытом… Но скажи, если ты так убежден в своей правоте, почему ты не уделяешь больше времени повторению мантры и чтению?

- Может, я и начну это делать, - сказал Чхота и принялся думать вслух:

- Может быть, я прямо сейчас уединюсь где-нибудь на три дня. Правда, сейчас я должен ездить по стране, опровергая выдумки Арджуны, но не думаю, что кто-нибудь заметит, если я исчезну на несколько дней.

- Да, я думаю, ты так и должен сделать.

Чхота и Падма провели вместе уже два часа, но ни тот, ни другой не хотели расставаться. Чхота согласился пообедать вместе с Падмой. На обед у того были сырые овощи: салат, брюссельская капуста и помидор, а на десерт - виноград. После обеда они прилегли немного отдохнуть, расстелив на полу одеяла.

Затем Чхота предложил почитать вместе, как они делали это раньше.

Обычно они брали два экземпляра одной книги и вместе читали вслух.

Сначала читал Чхота, а его друг слушал, после чего они оба комментировали прочитанное. Взяв два экземпляра «Бхагавад-гиты», они погрузились в повторение и слушание. Когда читал Падма, Чхоту начало клонить в сон, но вдруг он вскочил с места. «Я всегда делаю это! - засмеялся он. - Именно это я и хочу исправить в себе». Прочитав стихи, гласящие, что ум может быть и лучшим другом, и злейшим врагом, Падма отложил книгу и опять стал говорить о своих внутренних проблемах. На протяжении вот уже нескольких лет Чхота видел, как у Падмы постоянно возникают какие-то новые проблемы, и казалось, им никогда не будет конца. По-видимому, им не было иного объяснения, помимо того, какое давала «Бхагавад-гита». Падма же, казалось, утратил веру в то, что с помощью метода бхакти можно разрешить любые проблемы. Чхота попытался подбодрить его. Вместе они начали искать, где еще в книге говорится об обуздании ума. И так они читали еще целый час.

Было уже темно, когда Чхота вышел наконец из дома Падмы. Несколько ворон начали улюлюкать ему вслед, но он, не обращая на них внимания, поспешил в храм.

- Где ты был так долго? - спросил его один из преданных. - Мы уже начали беспокоиться.

- Я был у Падмы.

- А, у него. Он почти уже не ходит в храм. Он в майе. Ты очень милостив, что пошел к такой падшей личности. Но не знаю, заслуживает ли он твоего внимания.

Чхота хотел было сказать: «Он помог мне», - но вместо этого проговорил:

- Падма - наш старый друг. Он не жалея сил служил Прабхупаде и Господу Чайтанье. Может быть, когда-нибудь он вернется. Но было бы очень забавно, окажись, что как раз сейчас он ближе к Богу, чем мы.

Глава четвертая

Чхота решил посвятить три дня целиком духовным занятиям. Он позвонил Ямале и сказал, что поездки вымотали у него последние силы и он нуждается в отдыхе. Ямала поначалу недоверчиво отнесся к словам Чхоты, но когда тот солгал, сказав, что заболел гриппом и у него высокая температура, то согласился с тем, что Чхоте необходим отдых. Чхота доверил выполнение своих обязанностей нескольким преданным в Крэбвуд-Крике. Один из его друзей предоставил ему на время свою хижину в джунглях, а юный полевой мышонок по имени бхакта Эдди вызвался готовить для него. Чхота немного сомневался, будет ли Эдди считаться с его стремлением к уединению, однако он еще не был готов жить в полном одиночестве и потому согласился.

Они добрались до хижины около девяти часов утра, и Чхота тотчас же начал повторять мантру.

Хижина стояла в глубине кокосовой рощи и была окружена со всех сторон крепкими деревьями с изящно изогнутыми стволами и гроздьями зеленых кокосов на верхушках. Было слышно, как шелестят на ветру листья и тихо пощелкивает бамбук. Роща оглашалась многоголосным пением птиц. Одна из них, маленькая желтая птичка, беспрестанно мелькала там и тут, то порхая вокруг, то прыгая по земле, на которой пятна света и тени образовывали красивый узор.

Чхота воспрянул духом. Он подумал о мудром, но простом наставлении Шрилы Прабхупады, касающемся того, как повторять мантру: «Просто слушайте слова мантры, вот и все». Чхота хотел служить святым именам, не ожидая за это вознаграждения. Он сосредоточился на звуке, однако через полчаса понял, что ему трудно будет сохранять сосредоточенность. Придется ему продолжать повторять мантру, не чувствуя при этом почти никакого удовольствия. Он вдруг обнаружил, что витает мыслями где-то далеко-далеко.

Словно звук мантры был сигналом для его ума, оповещавшим о том, что теперь можно начинать обдумывать различные планы и размышлять о текущих делах или же просто уноситься со скоростью мысли куда-то вдаль, блуждая по всем закоулкам вселенной. Он засомневался, действительно ли уединенный образ жизни и старание посвящать большую часть времени повторению мантры помогут ему продвинуться в духовном развитии.

Бхакта Эдди был занят на кухне, но вскоре он выглянул на террасу, где сидел Чхота, и спросил, можно ли ему повторять мантру вместе с ним. Чхота согласно кивнул. Через несколько минут Эдди повернулся к нему и сказал:

- Чхота Прабху, можно мне задать вопрос?

Чхота кивнул.

- Я хочу понять, - проговорил бхакта Эдди, почтительно сложив ладони у груди, - ведь Прабхупада говорил, что лучше будет жить в храме, чем в гостинице, и что он хочет всегда быть вместе с преданными. Поэтому я хотел спросить: не лучше ли было бы делать в храме то, что Вы пытаетесь делать здесь?

- А это и есть храм, - ответил Чхота. - Посмотри, вот туласи. Ты знаешь, что такое храм?

- Я понимаю, но разве не важнее всего общаться с преданными? Не должны ли мы просто оставаться в обществе преданных вместо того, чтобы полагаться на свой ум?

Чхота улыбнулся.

- Кто полагается на свой ум? Я пришел сюда, чтобы полагаться на святые имена. Ты хочешь мне помочь или нет?

- Простите, - пробормотал бхакта Эдди, - я не хотел Вас оскорбить.

- Это ненадолго, - сказал Чхота, - через пару дней мы вернемся в храм.

Давай лучше повторять мантру.

Они продолжили харинаму в джунглях, однако вопрос Эдди засел в голове Чхоты и усилил его сомнения.

Он продолжал через силу повторять маха-мантру, не получая от такого повторения никакого удовольствия и не в состоянии сосредоточить внимание.

Однако через несколько часов, когда приблизилось время обеда и он почувствовал голод, он неожиданно начал взывать к святому имени. Ему вдруг стало ясно, по крайней мере теоретически, что святое имя - это Сам Верховный Господь. Он подумал: «Пожалуйста, будь со мной, когда я повторяю Твои имена. Помоги мне целиком отдаться этому истинному делу.

Помоги мне повторять святые имена всем сердцем». Его пробуждающийся молитвенный настрой был нарушен обедом, который состоял из дала и риса и после которого он, почувствовав себя отяжелевшим и вялым, вошел в хижину, чтобы немного поспать.

Через час Чхота внезапно проснулся от голоса бхакты Эдди. Тот стоял на лесной тропинке метрах в тридцати от хижины и разговаривал с мышонком, проходившим, видимо, мимо и учившимся с Эдди в одной школе. Поговорив немного о знакомых учителях, они заговорили о крикетных соревнованиях, а затем о мышке по имени Ванда, победившей в школьном конкурсе на знание орфографии. Товарищ Эдди сказал, что хочет быть инженером, на что Эдди ответил, что еще не решил, кем стать, хотя, кажется, был бы не прочь стать юристом. Чхота сел в постели, недоумевая, зачем Эдди тратит время на этот разговор, казавшийся ему совершенно бессмысленным. Слушая эту пустую болтовню, Чхота вдруг осознал, насколько изменился его образ мыслей. Он ощутил в себе горячее стремление достичь духовного совершенства. Он почувствовал, как это осознание пробуждает в нем чувство гордости, и тотчас же встал с постели, громко повторяя мантру. Затем он вышел на террасу, давая понять Эдди, что тот должен прекращать болтовню.

Повторять мантру в послеполуденные часы было очень тяжело, но Чхоту это радовало. Осознание своего несовершенства пробуждало в нем чувство смирения. Он чувствовал себя бессильным улучшить свое повторение, но несмотря ни на что он продолжал повторять святые имена, веря в действенность этого метода. Когда Эдди вновь появился на террасе и попросил разрешения повторить мантру вместе с ним, он с надеждой подумал, что тот не будет больше задавать ему вопросов. Однако через несколько минут Эдди повернулся к нему и спросил:

- Чхота Прабху, не могли бы вы помочь мне?

- Что такое?

- Как мне обуздать свой ум? У меня столько материальных желаний.

- Повторяй мантру.

- И это все? Просто повторять мантру?

Чхота тотчас же забыл о чувстве собственного несовершенства и вновь взял на себя роль старшего преданного.

- Не просто повторять. Не преуменьшай значение мантры. Если бы мы действительно могли просто повторять, все наши проблемы сразу же исчезли бы. Повторяя мантру, ты молишь Бога о том, чтобы Он был с тобой, а если Бог с тобой, тогда ты способен держать ум в узде, и у тебя уже нет больше никаких материальных желаний, ты просто чувствуешь себя необычайно счастливым.

- Но я не чувствую себя счастливым.

- И я тоже не чувствую. Но я по крайней мере не стремлюсь к материальному счастью. Мы не должны приходить в уныние. Поскольку мы не настолько совершенны, чтобы только повторять мантру, Прабхупада и ачарьи дали нам множество других занятий. Мы можем иногда повторять мантру, иногда читать, иногда готовить прасад, мы можем делать то, что нам нравится, но делать это для Кришны. Так мы можем постоянно находиться в сознании Кришны. Я ответил на твой вопрос?

Бхакта Эдди с оптимизмом кивнул головой. У него были и другие вопросы, но Чхота попросил его оставить их на другое время.

Когда начало темнеть, налетело множество комаров, и Чхота с Эдди нырнули под москитную сетку. С другого берега доносились звуки рок- музыки. Перебирая четки, Чхота повторял мантру и спустя какое-то время заметил, что тонкая ткань его ума начинает проявлять сосредоточенность, игнорируя ненужные мысли. Однако для этого необходимо было прикладывать усилие. Около десяти часов вечера, с сознанием, что он повторял мантру, только чтобы выполнить норму, Чхота передвинул последнюю из бусинок, на которых он отсчитывал число кругов, что означало, что он повторил шестьдесят четыре круга. После этого он быстро заснул.

Второй день Чхота намеревался посвятить чтению. В Гайане не было полного комплекта книг Прабхупады, и все, что Чхота имел, так это его собственный экземпляр книги «Кришна - источник вечной радости». Он проснулся рано утром, включил свет и вновь залез под москитную сетку.

Бхакта Эдди продолжал спать. Чхота надеялся, что чтение не превратится в тяжелое и нудное занятие, каким было выполнение домашних заданий в школе. Он питал надежду, что Сам Господь Кришна будет говорить с ним со страниц книги Шрилы Прабхупады. Прежде чем открыть книгу, он проделал небольшой ритуал, призванный помочь ему осознать, что то, что он собирается делать, - особенное занятие. Он встал на колени, произнес короткую молитву и, поднеся книгу к голове, почтительно коснулся ее лбом.

Наугад открыв ее, он оказался в середине сорок пятой главы, называвшейся «Приезд Уддхавы во Вриндаван».

Чхота знал, что не приобрел еще необходимых качеств, чтобы стать участником сокровенных игр Господа Кришны, Уддхавы и обитателей Вриндавана. Кришна и Прабхупада милостиво позволяли ему слушать о них, но по высшему счету он не имел к ним доступа. Однако на протяжении всего повествования Шрила Прабхупада в какие-то моменты словно бы обращался лично к Чхоте.

«Те, кто достиг высшей ступени преданного служения и наивысшей степени экстаза, могут всегда пребывать с Кришной, памятуя о Его играх. Любая книга, повествующая о кришна-лиле - даже эта книга «Кришна» и «Учение Господа Чайтаньи» - истинная отрада для преданных, страдающих от разлуки с Кришной»

Таким образом Шрила Прабхупада открывал Чхоте доступ к играм Кришны, и увидев это, Чхота осознал, что в действительности Кришна никогда не отлучал его от Своих игр. Господь приглашал его принять в них участие. Кришна говорил Чхоте, а также каждому усердному читателю:

«Приди ко мне. Я - Верховная Личность Бога. Пребудь же со Мной вовеки».

Именно в таком ободрении и нуждался Чхота: он жаждал найти в шастрах подтверждение тому, что его желание проводить больше времени за чтением книг Шрилы Прабхупады не находится в противоречии с учением шастр.

Продолжая читать, он вновь натолкнулся на такие же вдохновляющие слова.

Уддхава вошел в дом Нанды Махараджи, где был принят со всеми почестями.

Нанда спросил его, как Кришна поживает в Матхуре и помнит ли Он Своих отца и мать. Затем он начал рассказывать Уддхаве о необыкновенных деяниях Кришны и переполнился такими сильными чувствами, что не мог больше говорить. Чхота читал об этом и чувствовал себя так, словно наблюдает за всем, держась на почтительном расстоянии. Однако Прабхупада открыл ему доступ к этим играм:

«…Для обитателей Вриндавана было вполне естественно всегда пребывать в сознании Кришны, что мы можем видеть на примере Махараджи Нанды, Яшоды и гопи.

И если мы будем идти по их стопам, пусть даже в чем-то малом, мы непременно достигнем цели жизни и вступим в духовную обитель, перенесясь на Вайкунтху».

Чхота читал уже полчаса и все еще чувствовал себя бодрым. Бхакта Эдди наконец проснулся и попытался повторять мантру, но опять заснул. Через час он вновь встал и сказал Чхоте:

- Это так тяжело быть мышью. Может, в следующий раз я получу лучшее тело. Должен ли я хотеть получить лучшее тело? Как Вы считаете?

- Да, ты должен хотеть получить лучшее тело, - ответил Чхота. - Ты должен хотеть получить духовное тело, чтобы танцевать и играть с Кришной.

Но даже те, кто не имеет человеческого тела, являются духовными существами. Просто мы пребываем под более плотным покровом майи. Но ты не должен только сокрушаться и лишь ожидать, когда же ты получишь лучшее тело. Что ты сам думаешь?

- Я думаю, что по милости Шрилы Прабхупады и благодаря общению с Вами я даже сейчас могу повторять Харе Кришна. Я просто должен стараться не засыпать.

Бхакта Эдди начал щипать себя и бить себя по щекам. Он старался громко произносить мантру, но через полчаса и он, и Чхота задремали при тусклом свете голой лампочки.

Позже, перед обедом, когда голод вновь дал о себе знать, Чхота опять взял книгу, и ему снова удалось полностью погрузиться в чтение. Он начал его с привычного маленького ритуала: сначала он склонился в поклоне перед книгой и сказал себе, что то, что он собирается делать, - особенное занятие, а затем произнес молитву, прося Господа даровать ему способность слушать Его.

В этот раз он читал о том, как Уддхава привез гопи послание от Кришны.

Когда он дошел до того места, где рассказывается, как Радхарани в трансцендентном безумии начала разговаривать со шмелем, Чхота почувствовал, что это выше его разумения. Читать об этом было необычайно упоительно, но Чхота не осмеливался думать, что он причастен к отношениям Радхарани и Кришны. Однако, когда Уддхава начал читать гопи письмо Кришны, Чхоте показалось, что Кришна обращается в нем не только к гопи, но и ко всем живым существам. Кришна писал гопи, что они не должны чувствовать себя разлученными с Ним, так как «мы никогда, нигде и ни при каких обстоятельствах не можем находиться в разлуке, ибо Я пронизываю Собой все сущее и пребываю повсюду». И затем Шрила Прабхупада опять словно бы обратился к Чхоте: «Не только гопи, но и все живые существа во всякое время и при любых обстоятельствах неразрывно связаны с Кришной».

Чхота вспомнил о спорах по поводу того, могут ли существа, не принадлежащие к человеческой форме жизни, практиковать сознание Кришны. Эти слова были еще одним подтверждением его правоты: «Не только гопи, но и все живые сущ ества во всякое время и при любых обстоятельствах неразрывно связаны с Кришной». Ниже в этой же главе Шрила Прабхупада высказал ту же мысль еще более отчетливо:

«Практика сознания Кришны по принесению плодов сравнима с вкушением нектара. Независимо от того, понимает ли человек, что он делает, или нет, она окажет свое действие. Действенность сознания Кришны проявит себя где угодно; не имеет значения, как и где было рождено живое существо. Кришна, без сомнения, прольет Свою милость на каждого, кто обратится к сознанию Кришны».

Читая, Чхота чувствовал себя так, словно его окатывает волнами духовного океана. Он подумал: «Если я каждый день в самые благоприятные часы буду читать книги Шрилы Прабхупады, меня непрерывно будут обдавать волны блаженства и мое переживание материального существования постепенно уступит место поглощенности кришна-катхой. Моя вера окрепнет, и во мне проснется желание все больше и больше времени проводить за книгами. Но что если меня так увлечет чтение, что я и жить не смогу без этого и захочу устраниться от исполнения других обязанностей? Хотя это вряд ли произойдет. Я думаю, я мог бы и заниматься активной деятельностью, и уделять время чтению. Но даже если я стану одержим страстью к слушанию «Шримад-Бхагаватам», разве Шрила Прабхупада не будет доволен этим? И разве это не будет хорошим примером для других?»

В конце дня внезапно пришел младший брат бхакты Эдди и сказал, что мать Эдди велит ему немедленно возвращаться домой.

- Скажи ей, что ты придешь завтра вечером, - посоветовал Чхота.

Но тут он по виду Эдди понял, что тот очень хочет вернуться домой - с него было достаточно уединения.

- Я думаю, тебе лучше пойти домой, - сказал Чхота. - Не будем заставлять твою маму волноваться.

- Да, - согласился Эдди, - Это было очень… э-э… трансцендентным.

Спасибо Вам за то, что позволили мне находиться рядом с Вами.

Когда стемнело, крики животных и звуки, издаваемые насекомыми, вселили в Чхоту страх.

На третий день Чхота решил ничего не готовить, а поесть лишь бананов и кокосов, которые он без труда мог собрать на земле. Он повторял мантру и читал «Кришну», и при этом то чувствовал необычайное воодушевление, то приходил в глубокое уныние. Временами он начинал думать, что хотел бы жить так до конца своих дней, однако в следующую минуту ему казалось, что он и часа больше не выдержит в одиночестве. Он пришел к выводу, что жизнь в уединении - это искусство, о котором он ничего не знает. Пожалуй, ему нужно повидаться с той черепахой, которая занимается медитацией и о которой говорил Падма, и поучиться у нее жить в одиночестве. В конце концов Чхота решил не оставаться на ночь в лесу, а тотчас же вернуться в храм.

Глава пятая

Подходя к храму, Чхота услышал звон колокольчика - это звонили к вечернему арати. Он вошел в комнату, и его нос дрогнул от запаха сандаловых благовоний. Он устремил свой взор на изображение Божеств, которое было установлено на алтаре и которому поклонялись мыши, и с наслаждением начал смотреть на него. Он был рад, что вернулся - он чувствовал себя здесь в такой безопасности.

Он пришел как раз к началу вечернего арати, которое обычно посещали одна-две мыши, не считая пуджари. Комната была совершенно пустой, в ней не было никакой мебели, лишь у стены стоял деревянный алтарь с оправленными в рамки изображениями и свечами, пол в ней был покрыт лаком. Чхота стоял около самого алтаря и внимательно следил за движениями пуджари, исполненными брахманической грации. Пуджари зажег от свечи фитильки, пропитанные гхи, и поднес их к изображению Шрилы Прабхупады.

Чхота наблюдал за этим так, словно видел все в первый раз. Он высоко ценил стойкость этого пуджари, который, полный самой искренней и бесхитростной веры, проводил одну и ту же церемонию четыре раза в день. В зале было довольно темно, только на алтаре стояла зажженная свеча да в конце зала горела единственная лампочка. В комнату вошла пожилая женщина-мышь с двумя внуками. Она принесла в дар храму мешок риса и положила его у перилец алтаря. В комнате слышалась тихая музыка - это звучала «Шикшаштака», исполняемая Шрилой Прабхупадой. Все они стояли в молчании и наблюдали за пуджари. Чхота слышал жужжание насекомых и крики зверей в ночных джунглях, но они уже не пугали его так, как тогда, когда он был один. Он чувствовал, что на него проливается особая милость.

После арати Чхоту засыпали различными сообщениями и посланиями, а также его тотчас же окружили желавшие поговорить с ним. Самым срочным был звонок Ямалы даса, который уже в течение двух дней пытался связаться с ним.

- Никогда больше не уезжай туда, где нет телефона, - отчеканил Ямала. - На тебе лежит слишком большая ответственность, чтобы ты исчезал неизвестно куда, даже если ты болен.

Ямала сообщил, что Арджуна дас и его сторонники «объявили войну Движению». По-видимому, несколько приверженцев Арджуны пришли в храм, но их туда не пустили, и тогда они силой протиснулись внутрь и без разрешения съели завтрак. Они также забрали из храма барабан, заявив, что он принадлежит им. Когда они уходили, между ними и мышами, живущими в храме, завязалась драка; одного мышонка столкнули с лестницы, и он растянул лодыжку.

- Чхота Прабху, - сказал Ямала, - ты должен сам отправиться к Арджуне и заставить его уехать из страны, а иначе ему будет плохо. Кроме тебя никто не может сделать этого. Ты согласен?

Чхота согласился встретиться с Арджуной. Он отправился в город, в котором жил Арджуна, и, приехав, позвонил в его дверь. Увидев друг друга, братья обнялись.

- Я слышал столько слухов, - проговорил Чхота. - Скажи мне, Ардж, чем ты на самом деле недоволен?

Арджуна принес Чхоте стакан воды и указал ему на плетеное кресло.

- Я недоволен тем, - ответил он, - что мы ушли из дома и забыли свой сыновний долг перед матерью и отцом.

- Что?!- воскликнул Чхота. - Почему же ты так и не сказал?! Зачем же тогда эта дымовая завеса - зачем все эти разговоры о Нимае и о том, что животные не способны развить в себе сознание Кришны?

- Потому что ты настолько фанатичен, что не стал бы слушать. _ Да нет, я могу слушать… Но, может быть, я и правда слишком фанатичен. Прости меня, пожалуйста… Но если ты так переживаешь, что мы оставили мать и отца и о всем остальном, то почему же ты не возвращаешься домой?

- Ты считаешь, я должен это сделать?

- Конечно. Мне кажется, это было бы лучше всего. И ты мог бы попросить у них прощения за меня. Но выброси, пожалуйста, из головы, что это я заставил тебя уйти из дома. Ты ушел по доброй воле.

В комнату вошли несколько друзей Арджуны, но тот попросил их уйти.

- Мы хотим поговорить наедине, - объяснил он.

Затем он вновь повернулся к Чхоте.

- Что я знал тогда о доброй воле? - спросил он. - Ты совсем заморочил мне голову своими разговорами и обещаниями. А затем мы должны были ехать в мороз в фургоне - в клетке! И ты называешь это доброй волей?

- Прости меня, - произнес Чхота. - Ты прав, я действительно был слишком фанатичен. Прости.

- Ладно. Но если я поеду на север, мне понадобятся деньги.

- Нет, мыши могут ездить и без билета, тайком прокравшись на пароход.

- Да, но мне придется заплатить пароходному агенту, чтобы найти нужный пароход в нужное время.

- У меня нет денег, - вымолвил Чхота.

- Нет, есть. У общества есть деньги.

- Но они предназначены для Кришны.

- Тогда я буду воевать с тобой, - заявил Арджуна.

- Ну, хорошо, - согласился Чхота, - я как-нибудь достану для тебя денег.

Но ты должен будешь прекратить эту «войну».

- Ладно, ладно.

Уладив конфликт мирным путем, Чхота и Арджуна пошли на кухню, чтобы приготовить себе обед. Ходили слухи, что Арджуна не придерживается больше принципов преданного служения, однако Чхота к своей радости увидел, что это неправда. Готовя, Арджуна пел мантру Харе Кришна, а затем предложил приготовленную пищу Кришне, поставив тарелку перед изображением Божеств. К Арджуне зашли его друзья, живущие по соседству, и все они, усевшись на пол, принялись вкушать прасад.

- И все же это было не такое уж плохое время, - сказал Чхота. - Признайся, Арджунаджи.

- Да-а, - протянул Арджуна, с улыбкой глядя поверх тарелки с рисом и далом. - Помнишь те дни, когда мы пытались раздавать прасад, но пришли мыши из трущоб и отняли его у нас? А потом мы встретили мышей- альбиносов, и они очень заинтересовались сознанием Кришны.

Друзья Арджуны засмеялись и попросили братьев рассказать еще о своих приключениях.

- Расскажи им о том, как Нимай учил нас повторять мантру, - предложил Чхота.

О да! - отозвался Арджуна. - На самом деле это ты научил нас, Чхота.

Но я помню, как-то раз Нимай сказал, что мы должны взывать к Богу так же, как ребенок с плачем зовет свою мать. После этого я поначалу только кричал во все горло и верещал, но затем я научился произносить слова: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе/ Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.

На следующий день стало известно о позорном случае, произошедшем в обществе, и Чхоту попросили уладить это дело. В Крэбвуд-Крик приехали два мышонка-преданных и рассказали о случившемся. Одна девушка-мышь, живущая в южном храме, пожаловалась отцу, что один из мышей-самцов соблазнил ее, и она вступила с ним в недозволенную связь. Отец этой девушки был судьей, и случившееся сильно его встревожило. Мужчина, обвиняемый в этом проступке, был одним из руководителей храма, и прошел слух, что он вступал в недозволенные половые отношения со многими женщинами в городе под предлогом вовлечения их в преданное служение.

Мыши с юга попросили Чхоту поехать с ними, чтобы встретиться с судьей и по крайней мере объяснить мышам, что преданные не должны так поступать и что виновный будет наказан. Он также по их предложению должен был бы увидеться с обвиняемым преданным, который полностью отрицал то, что рассказала девушка. Как раз когда Чхота разговаривал с мышами-южанами, ему позвонил Ямала дас - он тоже уже прослышал о назревавшем скандале.

Ямала сказал, что это наихудшая из тех неприятностей, которые когда-либо происходили в обществе. Это может опорочить движение, принеся ему славу секты, проповедующей сексуальную свободу, и повредить их проповеди.

- Но при чем здесь я? - спросил Чхота. - Почему вы все идете с этим ко мне?

Ямала ответил, что только Чхота способен успокоить судью и что только его огромный авторитет духовного лидера сможет сломить упрямство виновника и заставить его сказать правду.

- Было бы также хорошо, если бы ты поговорил с девушками, живущими в храме, - сказал преданный с юга. - Некоторые из них начинают признаваться, что вступили в интимные отношения с этим парнем. Но остальные по-прежнему отрицают это, хотя мы не уверены, что они говорят правду. Все уважают тебя, Чхота, за твою чистоту. И мы думаем, что, разговаривая с тобой, они признаются в том, в чем не признались нам.

Чхота согласился ехать на следующий день, если он сможет попасть на судно, отправляющееся на юг. Однако ночью он долго не мог заснуть. Его трехдневное уединение и усиленные духовные занятия казались ему теперь чем-то далеким-далеким. Его бессонный ум продолжал работать, и различные мысли проносились в его голове. Он подумал, что, может быть, ему просто сбежать от всего этого, уехать из Гайаны и найти какое-нибудь место, где он мог бы только повторять мантру и читать. Но, конечно, он не мог все бросить и уехать - это было бы очень безответственно. «Все равно, - думал Чхота, - оказалось, что я не способен жить в уединении. Я смог пробыть в одиночестве всего лишь одну ночь. Даже если б я очень захотел, мне все равно не удалось бы стать бабаджи». Тут он вспомнил, что Падма говорил о той черепахе, занимающейся медитацией, - кажется, она живет на юге, недалеко от их храма. Он решил встретиться с ней и расспросить ее о том, как вести отшельническую жизнь. Эта идея очень понравилась ему и пробудила в нем заинтересованность в поездке. А иначе порученное ему дело не вызывало у него ничего, кроме отвращения и недовольства.

Чтобы спуститься вниз по южному каналу, Чхота сел на паром, который перевозил животных. Путешествие заняло пять часов. Вода в канале была грязно-коричневой, а с парома открывались красивые виды, однако теснота на пароме и поведение пассажиров превратили путешествие в истинное испытание терпения. Паром был забит повозками и тележками, а их владельцы непрестанно курили сигареты. На борту находились ондатры, лягушки и другие животные, а также было несколько амбарных крыс, распространявших вокруг себя отвратительный запах. В какой-то момент пассажиры на корме вдруг всполошились, увидев в воде крокодила, но оказалось, что это всего лишь плывущий труп крокодила. На том же пароме вместе с Чхотой плыло несколько мышей-преданных, которые тоже направлялись в тот же храм. Эти юные преданные воспользовались случаем и начали предлагать пассажирам духовную литературу, однако лишь немногие заинтересовались книгами. Чхота наблюдал за тем, как несколько тараканов и кузнечиков окружили одного из распространителей книг и начали задавать ему вопросы. Один из преданных показал на Чхоту и сказал: «Он - один из наших лидеров», - после чего два-три таракана подползли к нему и задали ему те же вопросы. Когда мыши-преданные вместе сели обедать, разделив на всех неприхотливую пищу, Чхота присоединился к ним. Общество юных проповедников воодушевляло его, вливало в него энергию, и он подумал:

«Как мог я хотеть оставить все это? Даже если я действительно брошу все и предамся духовным занятиям в каком-нибудь пустынном месте, это все равно не будет продолжаться долго, и, разумеется, это не будет означать ни уход из движения, ни отказ от сознания Кришны». После обеда Чхота, сев повторять мантру, начал клевать носом, хотя и знал, что остальные наблюдают за ним.

Он упрекнул себя за это и подумал: «Как же мне не пытаться стать совершеннее?»

Когда, прибыв на юг, все высадились на берег, Чхота позволили своим спутникам идти вперед. Он заверил их, что догонит их позже. Расставшись с ними, он отправился на поиски болота, которое находилось в мангровом лесу и где, по слухам, жила черепаха. Чхота начал пробираться сквозь непроходимые заросли кустов и вечнозеленых тропических растений и наконец выбрался на берег какого-то водоема. Повсюду торчали переплетенные корни, а в земле и камнях виднелось множество расселин - и корни, и трещины служили местом обитания различным животным. Повсюду с деревьев свисал мох, казавшийся необыкновенно загадочным, а над головой парили огромные птицы, которые садились то тут, то там на землю и некоторые из которых были настроены довольно враждебно. Чхота спросил себя, зачем он пришел сюда и зачем хочет встретиться с черепахой, которая не принадлежит к преданным и не обладает сознанием Кришны. «В этом нет ничего плохого», - заверил он себя. Он хотел поговорить с настоящим отшельником и получить ответы на свои вопросы, точно так же как преданные порой консультируются с докторами или юристами. Это может помочь ему в преданном служении, а если черепаха скажет что-то, противоречащее вайшнавским принципам, он просто не будет это слушать.

Стоя на берегу, Чхота внимательно осмотрел поверхность водоема и наконец заметил какой-то слизистый камень, который очень напоминал черепаший панцирь.

- Черепаха! О черепаха! - закричал он, однако камень не отвечал.

К Чхоте вдруг подбежал полевой мышонок и оглядел его с головы до ног.

- Ищешь черепаху-отшельника, да? - спросил он.

- Да, ты можешь мне помочь?

- Это не так легко, - проговорил мышонок, выбирая кусочки коры из своей густой шерстки. - Она не выходит так просто из воды и не разговаривает с кем попало. Это особая черепаха. Говорят, ей больше ста тридцати лет. Она медитирует. Понимаешь?

«Этот мышонок настолько невежественен, - подумал Чхота, - что даже не подозревает о том, что я, возможно, самая знаменитая мышь во всем мире, занимающаяся духовной практикой, и что совсем недавно триста мышей чествовали меня на моем юбилее». Однако вслух он этого не сказал.

- Как мне привлечь ее внимание? - спросил он мышонка.

- Не знаю. Может быть, тебе нужно постоять здесь подольше.

- Я не могу стоять здесь долго, - сказал Чхота, и мышонок с пыхтением полез в трещину в земле.

- Черепаха! - вновь что есть силы закричал Чхота. - Меня зовут Чхота дас. Я пришел сюда, чтобы почтительно попросить Вас ответить на несколько вопросов. Меня привлекает отшельническая жизнь. Я занимаюсь бхакти- йогой. Мы изучаем «Бхагавад-гиту как она есть». Я слышал, что Вы великий отшельник. Как Вы, может быть, знаете, в «Бхагавад-гите» черепаха упоминается несколько раз, и о ней говорится там с большим почтением.

Чхота чувствовал себя немного глупо, так как вокруг никого не было.

Однако немного погодя камень, видневшийся на поверхности пруда, вдруг слегка шевельнулся, и Чхота теперь был совершенно уверен, что это действительно черепаха.

- Да, - кричал Чхота, - курму сравнивают с йогом. «Совершенно сознание того, кто способен отвлечь свои чувства от объектов чувств подобно тому, как черепаха втягивает свои члены под панцирь».

При этих словах черепах подняла голову и как-то неопределенно посмотрела в сторону Чхоты. Голова у нее была слизистая и покрыта водорослями, напоминавшими спутанные волосы йога.

Чхота продолжал:

- В Ведах также есть стих, который гласит: «Лишь с помощью одной медитации поддерживает черепаха существование своих детенышей, и точно так же поступаю Я, о Падмаджа!» Я очень хочу, чтобы Вы вышли на берег, дорогая черепаха, и позволили мне поговорить с Вами хотя бы несколько минут.

Быстрым движением черепаха нырнула в воду, и, появившись вновь всего в каком-то метре от Чхоты, взгромоздилась на камень, выступавший из воды.

Она была в три раза больше Чхоты. Ее массивный панцирь с оббитыми в нескольких местах краями был весь в иле, а ноги были покрыты рубцами, и от нее исходил тошнотворный запах. Однако Чхота понимал, что перед ним стоит настоящий отшельник.

- Что ты хочешь узнать? - спросила черепаха. - Я все равно ничего не могу выразить словами.

- Я почувствовал влечение к уединенной жизни, - ответил Чхота. - Для нас, преданных, это означает повторение Харе Кришна и чтение ведических писаний. Я слышал, что Вы уже долгое время живете отшельником. Но как Вы вообще пришли к мысли, что хотите жить в уединении и заниматься медитацией?

Черепаха моргнула.

- Ты должен быть призван к этому, - промолвила она.

Чхота ждал, что она скажет что-то еще, но она молчала. Он понял, что беседа будет очень короткой, и потому ему следует выражать свои мысли как можно точнее.

- А как узнать, призван ты или нет?

- Некоторые знают об этом уже с юных лет. Внутренне чутье ведет их туда, где они смогут пребывать в одиночестве. Но другие идут к отшельничеству трудным путем, через страдания и разочарования.

- И все же я не понимаю, как почувствовать склонность к этому или, как Вы говорите, стать призванным?

- Если ты не решил еще твердо сам для себя, это значит, что ты не призван. Одиночество может выбрать тебя, но ты не принадлежишь ему, пока не примешь его как неизбежное. Понимаешь?

Чхота решил продолжать спрашивать, а обдумать все уже потом.

- Что в первую очередь побудило Вас стать отшельником? У Вас было чувство, что Вы просто хотите уйти от всего?

- Все совсем не так, - возразила черепаха. - Хотя, Бог свидетель, черепашья жизнь полна страданий. Яйца наших матерей без конца то разбивают люди, то съедают животные. И тем не менее отшельничество это не отгораживание от жизни. Если ты пытаешься жить в уединении только для того, чтобы убежать от тех, кто тебе не нравится, ты не найдешь ни успокоения, ни одиночества. Я живу в уединении не потому, что хочу сбежать от всех, а для того, чтобы обрести все и всех в Боге. Живя в одиночестве, я чувствую любовь к другим и единение с ними - то, что не могу найти, когда живу так, как другие черепахи. Поэтому для меня это не бегство от мира; это мое место в мире.

- А другие животные критикуют Вас? - спросил Чхота. - Или Вы сами критикуете себя? Я имею в виду, если у Вас появляются сомнения, то чем Вы оправдываете такой образ жизни?

- Постоянное самооправдание лишь отвлекает, - проговорила черепаха. - Посмотри, ведь каждый в действительности одинок. Что за важность! Почему ты спрашиваешь?

Чхота смутился от того, что черепаха, казалось, не считала его вопросы очень умными. Если он и выиграл в ее мнении, цитируя «Бхагавад-гиту», то теперь произведенное впечатление стиралось. Чхота подумал, что уже узнал нечто полезное, и хотел задать следующий вопрос. Однако он не успел заговорить вновь: черепаха начала принюхиваться, а затем они оба вдруг резко повернули головы на звук, послышавшийся справа. Две черепахи-самки вышли из зарослей, окаймлявших пруд, и вошли в воду. Тут же из воды высунулась голова огромной черепахи-самца. Увидев черепах-самок, он быстро подплыл к ним, однако при виде черепахи-отшельника вытянул шею и зашипел.

- Он думает, что я охочусь за женщинами, - проронила черепаха- отшельник, - а мне это совершенно безразлично. Давай отойдем.

Когда они перешли на другое место, подальше от спаривающихся черепах, Чхота задал следующий вопрос:

- Следуете ли Вы какому-то определенному учению? И какую веру Вы исповедуете?

- Я предпочел бы не обсуждать это. Главное - практиковать что-то. Разве не это ты хотел узнать?

- Да, - согласился Чхота. - Но необходимо практиковать что-то стоящее. А иначе вы будете просто толочь воду в ступе.

- Но тогда будет слишком много богословских разглагольствований, - возразила черепаха.

Их разговор вновь был прерван шумом. Появившийся до этого самец вошел вместе с одной из самок в болото и взобрался ей на спину. Но тут откуда-то появился другой самец, и двое самцов начали драться. Один из них опрокинул другого на спину и исчез вместе с самкой в воде.

Чхота спросил отшельника:

- Чувствуете ли Вы, что уединенная жизнь помогает Вам духовно расти?

Вместо ответа черепаха-отшельник громко рыгнула, и до Чхоты донеслось зловоние. Затем она сказала:

- Вообще-то, я не могу молиться. Я просто занимаюсь медитацией и, в общем, чувствую себя умиротворенным. Одиночество - все, что я имею. Оно всегда со мной. Оно неотвратимо. Оно содержит в себе все. Оно вмещает Бога.

Слова черепахи произвели на Чхоту большое впечатление, но он решил, что позже должен будет осмыслить сказанное ей. Он хотел спросить черепаху, почему она не проповедует, но засомневался, знает ли она что-то об этом. «И вообще,- подумал он, - она ведь не мой гуру». Он решил задать более легкий вопрос.

- А Вы можете иметь внутреннюю жизнь, не пребывая физически в одиночестве? - спросил он.

- Физическое одиночество очень важно, - ответила черепаха. - Учись быть один. Но это средство достижения цели. Есть ли у тебя хотя бы комната или какое-то место, куда бы ты мог отправиться, чтобы освободиться от всего? Если ты нашел такое место, радуйся этому. Отправляйся туда и живи.

Возвращайся туда как можно скорее. Вот и все.

Черепах ушла под воду. Чхота начал звать ее, но она больше не показывалась. Тогда он, не размышляя долго о том, что видел и слышал, поспешил в храм.

Четырехдневное расследование ввергло Чхоту в водоворот событий.

Прежде всего он встретился с судьей, чья дочь утверждала, что ее соблазнили.

Судья был не лишен здравого смысла, но Чхоте пришлось целый вечер сидеть с ним и отвечать на его многочисленные вопросы об учении, духовной практике и организации мышиного движения в Гайане. Чхота заверил судью, что будет проведено тщательное расследование и, если обвиняемый будет признан виновным, его накажут. Однако обвиняемый отрицал свою вину, как и те женщины, которые, по слухам, находились с ним в недозволенной связи.

Наконец после двух дней почти непрерывных бесед с женщинами одна из них призналась, что вступила в недозволенные интимные отношения с так называемых наставником женщин. Чхота тщательно собрал веские доказательства, и обвиняемый в конце концов признал некоторые свои проступки. Полный раскаяния, он просил простить его и дать ему возможность загладить свою вину. Чхота распорядился, чтобы виновного освободили от его обязанностей и отправили в другое место. Затем он вновь поговорил с судьей и теми, кто был замешан в этой истории, пока все не остались довольны. Проведя все четыре дня в этих разбирательствах, Чхота решил, что сделал все, что было в его силах, и сказал преданным, что уедет на следующий день.

Однако ночью, через несколько часов после еды, Чхота почувствовал боль в желудке. Эта боль беспокоила его уже много месяцев, но сейчас она стала почти непереносимой. Он усилилась настолько, что он не мог спать. Утром он был не в состоянии проглотить ни кусочка пищи, и преданные позвонили доктору, который был дружески расположен к ним. Вскоре доктор пришел в храм и осмотрел Чхоту.

- Ваша болезнь вызвана спешкой, волнениями и острой пищей, - заявил доктор. - У Вас язва желудка, болезнь современной цивилизации.

Он сказал, что мог бы дать Чхоте лекарства, но единственный способ излечить эту болезнь - уменьшить напряжение.

- Как же сделать это? - спросил Чхота.

- Нужно изменить поведение, - ответил доктор. - Изменить образ жизни, сменить деятельность.

Чхота решил задержаться на день на юге, чтобы немного отдохнуть. Он был один в комнате, но чувствовал себя таким уставшим, что не мог ни читать, ни повторять мантру, что требовало напряжения сил. Его желудок продолжал болеть, и теперь, когда он знал, что у него язва, это беспокоило его еще больше. После полудня он начал писать отчет о своем расследовании, чтобы послать его Ямале. В эти дни, поглощенный бурной деятельностью, Чхота думал (по крайней мере, неосознанно) и о своей встрече с медитирующей черепахой. Беседа с ней произвела на него глубокое впечатление, но все же он пришел к выводу, что помочь ему может только старший преданный, обладающий сознанием Кришны.

Глава шестая

Чхота решил взять годичный отпуск. Он написал письмо и послал его Ямале.

«Я хочу взять отпуск, - писал он, - чтобы больше времени посвящать повторению и слушанию. Я буду делать это один год. Я дам о себе знать. Пожалуйста, не сердись на меня. Я стараюсь стать совершеннее, чтобы лучше служить Господу. Я уверен, что ты сможешь заменить меня в мое отсутствие».

Чхота не очень хорошо представлял, как он будет жить в одиночестве, но он надеялся, что Господь, пребывающий в сердце, наставит его. В конце концов, не кто иной как Бог посылает живым существам все необходимое для жизни, а значит позаботится он и об одной мышке, которая стремится отдавать все свое время духовному самопознанию. Чхота понимал это теоретически и часто говорил об этом в своих лекциях, но сейчас он хотел испытать это в жизни. И больше всего он мечтал ощутить, что Кришна, как гласят ведические писания, действительно присутствует в Своем имени, учении и играх, являя таким образом живым существам Свою милость.

С одним лишь маленьким чемоданчиком Чхота пробрался на рыболовное судно, которое направлялось к близлежащему острову Тобаго, расположенному в Карибском море. Высадившись на берег, он увидел растущие там бананы, кокосовые пальмы, манговые и ореховые деревья, а между ними - пруды с кристально чистой водой. Обследовав за несколько дней нагретое солнцем побережье, он набрел на пустующие бамбуковые хижины и развалины нескольких небольших каменных домиков. Он выбрал для себя хижину, стоящую в пальмовой роще, из которой открывался вид на океан и слышался шум прибоя. Расстелив в ней соломенную циновку и соорудив из кусочков дерева незатейливый пюпитр для книг, он решил обосноваться в этом месте.

Он подумал, что одной из самых важных особенностей его новой жизни должно быть полное уединение. Было очень важно также каждый день полностью выполнять все то, что составляет метод преданного служения.

Поэтому в свой первый день, проведенный им в бамбуковой хижине, он набросал план своих ежедневных духовных занятий. Он решил, что будет вставать очень рано: в половине второго или в два часа ночи. Затем в тишине, нарушаемой лишь шумом прибоя, он будет повторять мантру. А потом, как можно раньше, он будет начинать читать. Так как Чхота покинул свое безопасное жилище и друзей так внезапно, он не смог взять с собой много книг или таких необходимых предметов, как магнитофон. С собой у него была только одна книга - «Кришна - источник вечной радости». Позже он мог привезти и другие книги, но сейчас он должен был довольствоваться только этой, слушанием которой удовлетворялся такой великий преданный, как Махараджа Парикшит. Чхота отвел время не только на повторение мантры и чтение, но и на поиски пищи и на то, чтобы попытаться отыскать Нимая, рассылая письма. Еще одним пунктом в его долгосрочном плане действий было поддерживание связи с пароходным агентом, чтобы, как только он узнает о местонахождении Нимая, он смог отправиться туда на каком-либо пароходе незамедлительно.

Первый отрывок, который Чхота начал читать в своем новом жилище, был из главы «Господь Кришна дразнит Рукмини». Он приступил к чтению. как только взошло солнце и повсюду разлилось благоухание тропического утра. Встав на колени перед книгой и попросив Господа Кришну, чтобы Он Сам говорил с ним с ее страниц, он вновь сел и погрузился в чтение повествований об играх и развлечениях Кришны. Он слышал эти рассказы и прежде, но они всегда доставляли ему удовольствие. Разве это не удивительно, что Верховный Господь мог так ребячиться и дразнить Свою чистую преданную? И разве не удивительно, что Он не вел назидательных речей, а сыпал шутками, говоря Своей самой любимой преданной, что, поклоняясь Ему, Она только теряет время? Чхота понимал, насколько это необыкновенно, что Кришна так разговаривал с Ней. Кришна и Рукмини были чрезвычайно близки друг другу, и эта близость рождала в Кришне желание увидеть, как Рукмини, полная любви к Нему, сердится на Него. Так Он наслаждался супружескими отношениями с Ней. Чхота отдавал себе отчет в том, что сам он пытается вступить в отношения с Верховным Господом, став Его слугой, исполненным почтительности и благоговения. Он хотел видеть в Кришне почитаемое божество и гуру, а сам хотел всегда оставаться Его почтительным учеником. Рукмини-деви тоже хотела, чтобы Господь был ее возлюбленным повелителем, однако Господу Кришне, горевшему желанием насладиться Ее ослепительной красотой, больше нравилось подшучивать над Ней. Чхоте доставляло удовольствие читать о том, как Господь ругает Сам Себя, так как при этом Он повторял те колкости, которыми непреданные высмеивают Его отличительные особенности: то, что Он имел две пары родителей, был необычайно воинственен, танцевал с незамужними девушками, а затем бросил их и т.д. Испытывая Свою преданную, Кришна, казалось, все ставил с ног на голову. Когда Господь сказал: «Я освобождаю тебя от преданного служения. Ты можешь избавить себя от труда поклоняться Мне», - Чхоте захотелось закричать вместе с Рукмини: «О нет, Кришна! Ты нужен Мне! Я не вижу в Тебе никаких несовершенств!» Но Кришна все продолжал подшучивать над Ней. Он заявил, что любовные отношения не очень-то важны для Него. «И по правде говоря, - проронил Он, - Я тебя совсем не люблю, хотя ты полюбила Меня еще до нашей свадьбы». Услышав это, Рукмини похолодела от страха и как подкошенная рухнула на землю без сознания, подобно банановому дереву, падающему под резким порывом ветра.

Как и прежде, Чхота был способен сохранять внимание не больше десяти минут, а затем его интерес заметно ослабел. Он понимал, что должен любить эту книгу, и он действительно любил ее. Однако он пребывал во власти низших гун природы, что проявлялось в основном в сонливости и беспокойстве ума. Он также осознавал, что читает, напрягая лишь свой маленький ум. Он не был способен прочувствовать то, что читал, сердцем. И все же он надеялся, что один этап повлечет за собой другой. Подобно тому как физическое одиночество приводит к духовному пробуждению, так и его изучение книги «Кришна» приведет к развитию бхакти.

Прожив в своем новом доме несколько дней, Чхота узнал, кто живет по соседству с ним. Тишину на побережье то и дело нарушало пронзительное карканье ворон, которые летали вокруг пальм или в поисках пищи ходили по земле недалеко от хижины. Однажды Чхота услышал крик ястреба. Он тут же спрятался в доме и сидел там, выглядывая украдкой из окна, пока ястреб не улетел. Он часто видел чаек, парящих над океаном, а у кромки воды встречал куликов и маленьких крабов, которые жили на берегу в норах. Каждое утро Чхота ходил к океану, чтобы немного поплескаться в воде. К счастью, он выбрал пустынный участок берега, и люди появлялись здесь очень редко.

Когда они все же приходили, то поднимали ужасный шум, включая свои радиоприемники на полную мощность. Один раз к хижине подошли мужчина и женщина. Заглянув внутрь, они высыпали в окно полный пакет мусора и пустых пивных банок, и Чхоте понадобился целый час, чтобы убрать все это.

Как-то в дверь хижины протиснулся рак-отшельник. Он выглядел очень странно: у него были слишком большие клешни, а на спине он тащил пустую скорлупу улитки. Чхота не мог говорить на его языке, но показал знаками, что хочет остаться один. Рак выбрался наружу, однако продолжал почти каждый день появляться у входа. Очень скоро Чхота обнаружил, что с потолка его бхаджана-кутира свисает черная летучая мышь. Увидев ее в первый раз, он поначалу хотел либо выгнать ее камнями, либо оставить хижину. Однако она тихо спала целый день, а вечером улетала на всю ночь, и Чхота решил жить вместе с ней. Повсюду, как обычно, сновали также пауки, а мимо то проползали сухопутные крабы, ходящие боком, то пробегали собаки, от которых Чхота вынужден был прятаться.

В один из дней к Чхоте пришли в гости полевые мыши, которые были дружески расположены к нему. На них произвело большое впечатление, что Чхота так много путешествовал. Он рассказал им о повторении Харе Кришна, но они не захотели слушать об этом.

- У меня был друг, который однажды ездил в Тринидад, - сказала одна полевая мышь, - но я никогда еще не встречала мышь, которая бы, как и ты, объездила столько мест. Расскажи нам еще о Пенсильвании и других местах, где ты побывал.

Чхота постарался удовлетворить их любопытство, однако затем дал им понять, что приехал на побережье в поисках уединения. Мыши поняли намек и с того дня почти уже не беспокоили его, хотя он и они нередко делились друг с другом фруктами, упавшими с деревьев, и часто встречались у прудов, да еще их маленькие дети играли у его входной двери.

Чхота приехал на Тобаго, когда сезон дождей еще не закончился, и теперь ему приходилось мириться с протекающей крышей, темным небом и сильным ветром. Он прикрепил в углу к двум стенам кусочек полиэтиленового пакета и теперь мог спокойно жить в этой части комнаты, которая всегда оставалась сухой. Что же касается клопов и комаров, то здесь их было почти столько же, как и там, где он жил до этого. Да, не все было прекрасно в его раю, но в общем он чувствовал большое воодушевление. Он жил в полном одиночестве и строго выполнял садхану. Читая «Кришну», он чувствовал себя так, словно находится не в Гайане или Тобаго, а в духовном мире. Он читал ее маленькими отрывками, но они постепенно начали прирастать, так что прочитанное становилось все большим и большим куском текста.

Более напряженные усилия Чхоты поклоняться Господу Кришне в форме книги обнажили некоторые из таящихся в нем сомнений. Порой ему было трудно поверить в то, что Господь Кришна совершал такие сверхчеловеческие поступки. Как у Него мог быть миллиард родственников? Действительно ли существовали демоны с тысячью руками? Также с мышиной точки зрения казалось совершенно невероятным, что Кришна и Баларама прыгали с горы высотой сто двадцать тысяч метров. Точно так же невероятным казалось и то, что Кришна размножил Себя в семь форм, чтобы биться с быками, а затем женился на шестнадцати тысячах принцесс. Несмотря на все предупреждения, которые делал Шрила Прабхупада в книге, Чхота иногда воспринимал повествования об играх Господа как «мифы», а иногда он задумывался, а не был ли Кришна обыкновенным человеком.

Чхота пытался преодолеть эти сомнения, призвав на помощь все свое здравомыслие. Он знал, что они порождены деятельностью его неразвитого ума и являют собой большую опасность. Он еще раз перечитал предисловие и обратил особое внимание на объяснение Шрилы Прабхупады, что Бог есть Бхагаван и что Он всемогущ. Будучи Верховным Правителем, Он удерживает огромные планеты в космосе и пребывает в сердце каждого живого существа как внутренний наставник. И если Бог нисходит в материальный мир в Своем истинном облике, чтобы явить нам лишь в малой мере Свое непостижимое могущество, поднимая холм Говардхан или женясь на шестнадцати тысячах ста восьми принцессах, то почему мы должны испытывать сомнения? Год назад Чхота уже говорил о своих сомнениях Нимаю, который в ответ рассказал ему притчу о лягушке в колодце. К лягушке, живущей в колодце, как-то пришла ее сестра, которая только что в первый раз увидела Тихий океан. Когда же она попыталась описать размеры океана, лягушка из колодца смогла сопоставить это только с тем, что знала сама - с размерами своего маленького колодца. «Да, - сделал вывод Чхота, - даже в этом мире существует много такого, чего я не видел и чего я не знаю, что же говорить о других планетах». Чхота также боролся с сомнениями, отказываясь от эмпирического или умозрительного подхода и смотря на книгу «Кришна - источник вечной радости» как на священное писание. Ачарьи, достигшие освобождения, считали Господа Кришну Верховной Истиной. Хотя сомнения не покидали Чхоту совсем, они не завладевали им полностью. Он терпел их, как терпел ежедневное появление рака-отшельника у своих дверей или пауков, висящих в воздухе.

Порой Чхота также начинал сомневаться, а нужно ли ему было брать годичный отпуск для того, чтобы как можно лучше совершать садхану. Как-то ночью он вдруг подумал: «Что я здесь делаю? Почему я покинул преданных, пренебрегши своим положением в движении?» Но он научился справляться с этим. Он называл это «элементом недовольства». Вначале он был недоволен тем, что на нем лежит слишком много обязанностей и это отвлекает его от выполнения садханы. И вот теперь, когда он посвящает садхане все свое время, он опять чувствует недовольство. Но означает ли это, что каждый раз, когда его охватывает недовольство, он должен убегать и целиком менять условия существования? Спокойно обдумав все это, он пришел к выводу, что сейчас он делает то, что нужно. Он становился сильнее духовно и постепенно начинал понимать все значение повторения мантры и чтения. И если порой им вдруг овладевало недовольство, то истинная причина этого крылась в недостатке у него сознания Кришны, и он должен был мириться с этим.

У Чхоты не было никакой охоты ездить куда бы то ни было, однако ему пришлось съездить по делам в город. Он послал письмо Нимаю и арендовал абонентский ящик, что оказалось совсем не трудно сделать. Но когда он пришел в порт, чтобы справиться о времени отправления судов, то крыса- моряк, которую он там встретил, попробовала обескуражить его.

- Тебе, мышка, сесть на корабль? - смеялась она. - Да можешь ли ты взобраться по швартову?

Чхота заверил ее, что может, и в доказательство прошелся по тросу вверх и вниз.

Чхота отыскал пароходного агента, и тот внес его в список пассажиров, отправлявшихся в дальние места.

- Где ты живешь? - спросил его агент, бывший домовой крысой.

Когда же Чхота сказал, что живет на побережье, агент с серьезным видом предупредил его:

- Смотри, берегись там змей. Они могут проглотить тебя в два счета!

Чхота решил даже не думать об этом, а просто положиться на Кришну.

Закончив все свои дела, он вздохнул с облегчением и морем вернулся в свою хижину.

Чхота возносил молитвы, как никогда еще не делал раньше. Когда он пугался ночных звуков или же когда мимо пробегала собака, он молился: «О Кришна, пожалуйста, защити меня». Но даже когда он был совершенно спокоен и его ничего не страшило, он пытался взывать к Кришне. Он молился перед тем, как приступить к чтению, и тогда, когда старался сохранять внимание во время джапы. Молитва была частью его садханы. Он чувствовал, что Господь Кришна побуждает его молиться. И он сам понимал (по крайней мере, теоретически), что нуждается в непрестанном взывании к Кришне. Он старался не только просить о чем-то Кришну или благодарить Его в своих молитвах, но и пытался делать то, чего хочет Господь. Он понимал, что, если бы обучился искусству молитвы, то не был бы больше таким нерешительным и перестал бы зависеть от других. Но вместе с тем он боялся, что Верховный Господь может потребовать от него того, к чему он еще не готов. Молитва Чхоты еще была несовершенна, но он упорно продолжал обращаться к ней.

Каждый день он предпринимал все новые и новые попытки. И хотя казалось, что у него ничего не получается, он неустанно принимался за это вновь.

Его новый образ жизни позволил ему полностью отдаться выполнению садханы, и лишь немного отвлекало его от этого. Он заметил, что поднимается на более высокий уровень сознания и стабильно держится на достигнутом уровне. Он наслаждался покоем и простым образом жизни. Он все время заранее предвкушал, как будет читать следующую главу. И хотя казалось, что в некотором смысле он не стал лучше повторять мантру, он не переставал стремиться к совершенству и каждый день ему не терпелось вновь, проснувшись среди ночи, начать повторять святые имена. Временами ему чудилось, что вся природа повторяет Харе Кришна и говорит ему о присутствии Бога. Океан помогал ему медитировать и наводил на мысли о величии Кришны. Восход и закат солнца заставляли его неосознанно поклоняться «глазу Бога». Легкий морской ветерок, шелест пальмовых листьев и сознание того, что он находится вдали от шума больших городов, наполняли его чувством благодарности. Он также увеличил число ежедневных поклонов и начинал кланяться всякий раз, когда вспоминал об этом. Хотя он не считал поклоны, он знал, что в день кланялся много раз.

Глава седьмая

Чхота сильно изменился внешне. На его голове появились первые седые волоски, он заметно похудел из-за своей фруктовой диеты, а в его шерстке теперь всегда было полно песка. Иногда, чтобы защититься от солнечных лучей, он клал на голову кусок соломенной шляпы, который он нашел в хижине. Для многих он был всего лишь еще одним бродягой-безработным, которых много слонялось на побережье. Соседи, которые слышали, как он разговаривает сам с собой, считали его чудаком. Они не знали, чем он занимается.

«Разговаривать сам с собой» Чхота впервые начал во время чтения. Порой он вслух читал какой-нибудь кусок из книги, а затем начинал высказывать то, что думает, прося Кришну явить Себя через священное писание. Вначале это было одно-два предложения, но спустя какое-то время он мог говорить уже в течение десяти минут или получаса. Господь становился для него высокочтимым другом, которому он все мог рассказать. Он говорил со всей искренностью и откровенностью, на какие только был способен, а когда хотел поблагодарить и прославить Господа Кришну так, как это делают великие преданные в ведических писаниях, то старался сделать свою речь более возвышенной. В эти молитвенные минут порой говорил сам Чхота, а порой - когда он читал слова Господа Кришны или вспоминал другие Его слова - в разговор вступал и Кришна. Чхота молился, когда отправлялся на прогулку к океану, когда собирал фрукты и когда сидел в хижине. Это воодушевляло его и, как он заметил, помогало ему лучше повторять мантру. Он больше уже не считал выполнение садханы нудным занятием. И он больше не чувствовал себя одиноким.

Как-то в один из дней, когда Чхота сидел и читал, в хижину внезапно вошел его двоюродный брат Ямала. Увидев его, Чхота подскочил на месте.

- Игра окончена, Чхота, - громко сказал Ямала. - Я приехал, чтобы вернуть тебя к твоим обязанностям.

На Ямале была спортивная куртка, а в руках он нес тяжелый чемодан. С него ручьями тек пот.

- Да, ты забрался в самую глушь. Последнюю милю мне пришлось идти пешком! У тебя есть что-нибудь попить?

Чхота чувствовал себя неловко, стыдясь своего убогого жилища и того, что он был весь в песке. И только чуть позже он заметил за спиной Ямалы преданного по имени Пандита дас. Чхота догадался, что Ямала привез с собой Пандиту, чтобы тот помог Ямале одолеть его, Чхоту, в споре, приводя цитаты из священных писаний.

- Садитесь, пожалуйста, - сказал Чхота.

- Нет, спасибо, - отрезал Ямала, - это тебе лучше сесть.

Ямала с неудовольствием огляделся.

- Я вижу, что ты отклонился от учения Прабхупады, - проговорил он.

- Не говори так, - сказал Чхота, - а иначе я попрошу тебя уйти. Почему ты не можешь смириться с тем, что я не похож на тебя? Почему ты не можешь не осуждать других? Принимая меня таким, какой я есть.

- Почему я должен принимать тебя таким, какой ты есть? - резко спросил Ямала. - Это все вздор. Существуют, знаешь, такие понятия, как «хорошо» и «плохо». Это чушь, что «все едино».

- По словам Рупы Госвами, - вступил Пандита дас, - если преданный практикует бхакти, не следуя шрути и смрити, от него исходит одно лишь беспокойство.

- Подождите-подождите, - запротестовал Чхота, - я следую всем предписаниям. Самое главное - всегда думать о Кришне и никогда не забывать о Нем. Все остальные правила подчинены этому.

Все трое говорили быстро и возбужденно.

- Прочитай ему, Пандита, - сказал Ямала, - несколько цитат.

Пандита дас вытащил пачку бумаг, но не успел он заговорить, как летучая мышь на потолке пронзительно завизжала.

- Что это? - Ямала от страха попятился назад. - Это летучая мышь! Чхота!

- Это уж слишком, - проговорил Пандита, скривившись от отвращения.

- Она что, сейчас спустится? - спросил Ямала.

- Она выражает недовольство, - пояснил Чхота. - Она может спуститься, если вы будете слишком шуметь. Поэтому говорите потише.

Они сели, и Пандита начал читать.

- Это отрывок из комментария Прабхупады к «Чайтанья-чаритамрите».

Он говорит: «Как мы узнали, в настоящий момент некоторые члены ИСККОНа хотят оставить проповедническую деятельность и отправиться в какое-нибудь уединенное место. Это не очень хороший знак. Шрила Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур порицал такой образ действий, если его придерживались неофиты. Начинающие преданные должны действовать и усердно трудиться под руководством духовного учителя, неся таким образом другим существам веру в Шри Чайтанью Махапрабху. И только достигнув совершенства в преданном служении, преданный может поселиться в уединенном месте и повторять там маха-мантру Харе Кришна, как это делал Сам Шри Чайтанья Махапрабху».

- Есть и другие цитаты, - проговорил Чхота. - На…

- Так не годится, Чхота, - прервал его Ямала. - Послушай, я ведь люблю тебя. Мне безразлично, когда из движения уходят другие преданные. Но ты!

Ты же для меня словно шикша-гуру. - Глаза Ямалы наполнились слезами. - Пожалуйста, вернись к своим обязанностям.

- Йад йад ачарати шрештхас, - процитировал Пандита дас. - «Что бы ни делал великий человек, простые люди следуют его примеру. И какие бы нормы поведения он ни устанавливал своими действиями, все люди придерживаются их».

Чхота смягчился.

- Я очень благодарен вам за ваши слова, - сказал он. - Но мне кажется, у вас сложилось неверное мнение. Я не говорил, что не вернусь к своим обязанностям. Я решил лишь на один год оставить их. И я сделал это, чтобы стать достойным слугой Господа. Что же касается того, что говорят священные писания, то, по словам Господа Кришны, тот, кто стремится к духовному самопознанию, должен жить в уединенном месте. И Сам Господь Чайтанья обычно избегал скопления людей. По пути во Вриндаван, к примеру, Он в одиночестве повторял святые имена в Имлитале.

- А ты разве Господь Чайтанья? - возразил Ямала. - Наши цитаты звучат убедительнее твоих, Прабху. Прочитай ему еще одну, Пандита.

Пандита дас начал читать вслух:

- «Преданного не привлекает так называемая медитация в Гималаях или лесу. Напротив, он устремляется в самые густонаселенные места, где он учит людей сознанию Кришны. Именно с этой целью и было создано Движение сознания Кришны. Мы не призываем людей медитировать в уединенном месте. Медитировать только для того, чтобы потом выставлять напоказ свои успехи в так называемой трансцендентальной медитации. Те, кто занимается такой медитацией, хвастают своими достижениями, а сами наряду с этим предаются всевозможным глупым материальным занятиям. В отличие от таких людей члены Движения сознания Кришны предпочитают ходить от дома к дому и пытаться убедить людей принять учение, изложенное в «Бхагавад-гите как она есть». Это цитата из комментария к сорок четвертому стиху девятой главы Седьмой Песни «Шримад-Бхагаватам».

- Да, - промолвил Чхота, - тот, кто обладает сознанием Кришны, должен проповедовать. Но что следует считать проповедью? Например, Шрила Прабхупада превозносит шесть Госвами как великих проповедников. В песне говорится, что «они тщательно изучили богооткровенные писания, желая ради блага всего человечества установить вечные религиозные принципы. Их почитают во всех трех мирах, поскольку они охвачены чувствами гопи». А что они делали? Они жили во Вриндаване и писали книги. Так что, Пандитаджи, я могу процитировать тот же стих, который цитировал ты. «Что бы ни делал великий человек, остальные будут следовать его примеру». Потому что, если мы не будем практиковать сознание Кришны, то чему же тогда другие будут следовать? Господь Чайтанья утверждал, что преданный возвещает об истинной цели религиозных предписаний своим образом действий. Я чувствовал себя лицемером, когда не читал книг и не повторял как следует мантру, потому что я хочу подать другим достойный пример. Я считаю, что наше Движение нуждается в большем числе преданных, которые обратились бы к самым основам сознания Кришны. Мы слишком поглощены решением проблем и слишком много думаем о том, как достать денег и как наладить связи с общественностью. По крайней мере, я был слишком поглощен этим.

Если бы вы оставляли мне время для садханы, мне не пришлось бы идти на крайние меры, чтобы получить то, что вы должны были бы давать мне с радостью.

- Я не знал, что ты такой упрямый, - проговорил Ямала. - Обычно ты делаешь то, что я говорю тебе. Ты всегда подчинялся воле вайшнавов. Мне кажется, этот дух упрямства, которого раньше в тебе не было, появился в тебе из-за влияния низших гунн. Посмотри на себя, ты весь в песке, как бродяга.

Ты думаешь, Шрила Прабхупада был бы доволен?

Ямала чувствовал, что поколебал уверенность Чхоты, но он также понимал, что победа не будет легкой. Чхота же, хотя и пребывал в смятении, не забывал и о правилах приема гостей.

- Нам нужно немного успокоиться, - сказал он. - Мне кажется, сейчас как раз время пообедать. Вам, наверное, жарко, вы все в поту.

Ямала и Пандита согласились прервать спор и пообедать. Заключив временное перемирие, они отправились вместе с Чхотой искупаться в океане.

Затем они уселись на пол в хижине и безропотно начали жевать бананы и кокосы. Чхота надеялся, что во время еды они будут говорить на нейтральные темы, однако Ямала воспользовался возможностью, чтобы сообщить о последних неприятностях.

- Люди разрушили бульдозерами храм на юге. Никто из мышей- преданных не пострадал, но все они разошлись кто куда. Большинство живет теперь с родителями. Некоторые уже не следуют строго всем правилам, как раньше. Нам нужны деньги, чтобы построить новый храм. Если бы ты был там, Чхота, ты смог бы собрать пожертвования.

- Прежде всего преданным после такой беды нужно вновь поднять свой моральный дух. Они должны общаться друг с другом и поддерживать друг друга. Даже живя дома с родителями, они могут по-прежнему повторять мантру и собираться вместе. Самое главное - не падать духом и не терять энтузиазма. И здание для этого не так уж необходимо. Если мы будем искренни, Кришна даст нам его. Точно так же, как это происходило в жизни Прабхупады. Помните, когда преданные впервые приехали в Лондон, у них вообще не было никакого помещения. Прабхупада велел им продолжать проповедовать, и в конце концов у них появилось помещение, и им начал помогать Джордж Харрисон.

- Тогда тебе необходимо быть там и проповедовать, - заметил Ямала.

- Мне необходимо делать то, что я сейчас делаю, - ответил Чхота, - и я прошу вас быть терпеливыми.

Быстро поев, Ямала заходил взад-вперед по хижине, тогда как Чхота и Пандита еще продолжали есть.

- Чхота, - сказал вдруг Ямала, - твоя репутация сильно страдает.

Преданные не знают, где ты и чем ты занимаешься.

Ямала с удовлетворением заметил, что его слова задели Чхоту за живое.

Чхота выглядел обеспокоенным.

- Почему же ты не объяснишь им как следует? - спросил Чхота. - Или нет, лучше я напишу письмо, а вы отвезете его. Но ты прав, с моей стороны было очень необдуманно так поступить. Я очень сожалею об этом. Вы отвезете письмо?

Тут в разговор вступил Пандита дас:

- Тот, кто берет на себя роль духовного лидера, но не дает освобождение своим подопечным, попадет в ад. А вот другая цитата, которую приводит Прабхупада и которая касается проповеди. Она из «Чайтанья-чаритамриты».

«Бхактисиддханта Сарасвати говорит, что духовный учитель посылает своих учеников проповедовать, однако «те, кто не очень развит в духовном отношении, предпочитают повторять мантру Харе Кришна в уединенном месте. Такое поведение - это своего рода обман в том смысле, что оно - лишь имитация действий возвышенных личностей, подобных Харидасе Тхакуру. Не следует пытаться имитировать действия таких возвышенных преданных.

Вместо этого каждый должен стараться проповедовать учение Шри Чайтаньи Махапрабху во всех уголках мира и таким путем достичь совершенства в духовной жизни. Тот, кто не очень опытен в проповеди, может повторять святые имена в уединении, хотя он должен избегать такого общения, которое может неблагоприятно сказаться на нем, тогда как для тех, кто достиг высшей ступени духовного развития, проповедь тем, кто не вовлечен в преданное служение и общение с такими людьми не представляют никакой опасности».

Ямала и Пандита почувствовали, что их противник начинает сдавать позиции. По крайней мере вид у него был совсем не радостный.

Ямала сказал:

- Я вижу, что ты, как и прежде, искренен и стремишься делать то, что следует. Мы дадим тебе время все обдумать. Мы хотим успеть на пароход, отплывающий завтра, и я надеюсь, ты поедешь вместе с нами.

Ямала и Пандита ушли, решив на ночь остановиться в гостинице для животных. У Чхоты голова шла кругом, и весь оставшийся день он не мог ни читать, ни повторять мантру. Ночью он никак не мог уснуть. Он лежал на циновке и вновь и вновь прокручивал в голове то, что они сегодня делали и говорили. Он чувствовал, что совершенно утратил душевное равновесие.

На следующее утро перед самым восходом солнца в хижину пришел Ямала. Он полонился Чхоте, и Чхота тот же поклонился в ответ.

- Прости меня, пожалуйста, - сказал Ямала, - за то, что я был так резок вчера.

Чхота рад был это слышать, хотя у него мелькнуло подозрение, что Ямала просто решил изменить тактику.

- Мне сегодня приснился сон, - сказал Ямала тихим голосом. - Перед тем, как лечь спать, я думал о твоих словах - что преданный не должен быть лицемером. А затем я увидел страшный сон. Мне приснилось, что за мной пришли посланники смерти. Я проснулся в ужасе и с таким ощущением, что должен сейчас же идти к тебе и во всем признаться. Но ты должен сохранить это в секрете… Несколько раз в этом году я чувствовал сильное половое желание и… я… ходил… к проститутке… И еще я занимаюсь мастурбацией…

В голове у Чхоты пронеслось: «Я говорил тебе», - но он уважительно выслушал Ямалу и попытался придумать, что посоветовать ему, чтобы это было самым лучшим для него.

- Я думаю, тебе нужно жениться, - сказал он наконец. - Таков ведический подход к решению проблемы. Кроме того, если ты будешь усердно и строго выполнять садхану, ты сможешь бороться с майей в любых обстоятельствах.

Ты знаешь, Прабхупада объяснял, что в работе ума можно выделить три стадии: появление мысли, чувствование и побуждение. Мы не можем избежать всех мыслей о сексе, однако, сознательно прикладывая усилия, мы можем не позволить уму перейти на стадию чувствования и побуждения.

Некоторое время они обсуждали эту проблему, и затем Ямала поблагодарил Чхоту.

- Я так ослаб духовно еще и потому, - заметил Ямала, - что я слишком загружен работой. Я думаю, мне очень помогло то, что я побывал здесь и увидел, как ты живешь и сколько внимания ты уделяешь своему духовному развитию. Я бы не смог делать то, что делаешь ты. Я понимаю тебя, но я должен делать то, что необходимо для Движения. Лучше я погибну за дело санкиртаны, чем стану бабаджи. А что, если мы все сбежим, как ты, что тогда? Чхота, пожалуйста, поедем с нами. Нам всем необходима твоя помощь.

Чхота чувствовал себя виноватым и пребывал в нерешительности.

- Дай мне еще одну неделю, - попросил он. - Я уже запланировал, сколько я должен прочитать, и хочу выполнить это.

- Хорошо, - согласился Ямала. - Мы возьмем твое письмо и прочитаем его всем преданным. Я сознаюсь, что старался опорочить тебя перед другими.

Прости меня, пожалуйста. Я скажу всем, что то, что ты делаешь, на самом деле достойно восхищения и прославления. И знаешь, если честно, то я считаю, что сейчас ты в самом расцвете своего духовного развития. Я скажу преданным, что ты вернешься через неделю.

Глава восьмая

После отъезда Ямалы и Пандиты Чхота попытался восстановить ту атмосферу духовности, в которой он жил все эти дни, но он чувствовал, что все бесповоротно испорчено и разрушено. Прошли уже целые сутки, а он все никак не мог заставить себя открыть книгу. Он вновь и вновь представлял, как Ямала говорит преданным: «Чхота был в майе, но мы спасли его». Кроме того, он чувствовал себя виноватым в том, что уехал из Гайаны, заботясь об удовлетворении своих собственных духовных потребностей. Вместо того, чтобы пребывать в настоящем и сосредоточивать внимание на звуках маха- мантры и словах священного писания, он уносился мысленно к другим местам и другому времени. Точно во сне, он видел, как Ямала входит в его хижину, видел лица преданных в Гайане… Часы за часами проходили в тревожных раздумьях.

Вдобавок он утратил способность терпеливо переносить то, что причиняло ему беспокойство здесь, на побережье. Крики играющих детей- мышат теперь раздражали его, а укусы блох сделались непереносимы. Он думал о змеях с их смертоносным ядом, и его начали пугать незнакомые звуки.

В конце концов он решил, что должен немедленно вновь начать читать «Кришну». Он открыл книгу и стал искать место, где доказывалось бы, что Бог велик и что мы должны служить Ему и слушать повествования, прославляющие Его. Наконец он остановился на странице, где рассказывалось о том, как к Кришне, после того как Он усмирил гордыню Индры, пришла священная корова сурабхи. Он читал: «Сурабхи склонилась перед Господом и вознесла Ему молитвы.

Она сказала: «О Господь Кришна! Ты самый могущественный из всех йогов-мистиков, ибо Ты - душа всего мироздания и единственный источник материального космоса. Поэтому, хотя Индра изо всех сил старался погубить моих потомков - коров Вриндавана, они нашли у Тебя прибежище, и, защищенные тобой, остались целыми и невредимыми. Мы не признаем Всевышним никого, кроме Тебя и не ищем защиты у богов или полубогов. Поэтому Ты - наш Индра. Ты верховный отец мироздания, защитник и благодетель коров, брахманов, полубогов и всех чистых преданных. О Сверхдуша вселенной! Позволь нам омыть Тебя своим молоком, ибо Ты - наш Индра. О Господь! Ты приходишь на землю, чтобы освободить ее от греховного бремени».

Чхота прочитал отрывок еще раз вслух. Его привлекали те чувства, которые испытывала Сурабхи, и ему нравилось то обстоятельство, что Господь Кришна был ее единственным защитником. Чхота подумал, что Господь Кришна также и его защитник. И как он защитил потомков Сурабхи, точно так же Он будет оберегать его садхану. Чхота представлял, что его занятия, то есть чтение и повторение мантры, это телята и коровы, пасущиеся в поле, и Кришна оберегает их. Чхота вздохнул: он вновь вошел в воды духовного океана. И у него в который раз возникло ощущение, что все в конце концов будет хорошо, если он постоянно, изо дня в день будет читать книги Прабхупады.

Из-за того что Чхота не читал один день, ему пришлось преодолевать возросшее внутреннее сопротивление. Старые сомнения и предрассудки вновь, как паутина, оплели его ум. Однако он настойчиво продолжал читать и постепенно Он также еще отчетливее увидел, что его попытки читать священное писание, поддерживая в себе при этом молитвенный настрой, и попытки с помощью писания вступить с Господом в своего рода диалог Получить даршан Кришны было не так легко. В том, что он пытался читать таким образом, ничего плохого не было, такой способ чтения был идеальным, только, вероятно, для него он был еще недосягаем. Он перечитал отрывок еще раз: «Мы не признаем Всевышним никого, кроме Тебя…

Поэтому Ты - наш Индра. Ты верховный отец мироздания, защитник…» - и смиренно попросил Господа даровать ему хотя бы крупицу необходимого понимания.

За несколько дней Чхота восстановил по большей части тот график занятий, которому он следовал до этого, однако он был убежден, что из-за общения с Ямалой он утратил способность читать и повторять мантру.Он старался не думать о своем возвращении в Гайану или о том, что произойдет, если он не сдержит свое обещание.

Вскоре после отъезда Ямалы и Пандиты к Чхоте явился еще один гость - ворон Падма, прилетевший из Гайаны.

- Харибол, Чхота!

- Падма! Вот это сюрприз!

Падма отличался от всех тех злобных ворон, которые дрались друг с другом на побережье. Он был наделен духовным знанием. Но сейчас он выглядел очень печальным.

- Почему ты прилетел? - спросил его Чхота.

Падма начал было говорить, но слезы вдруг хлынули из его глаз и потекли по тусклым черным щекам. Он не выдержал и разрыдался. Когда же он успокоился, Чхота усадил его и принес ему стакан кокосового сока. Наконец Падма смог поведать свою печальную историю.

- Моя жена ушла от меня к другому ворону, - сказал он. - До этого я и не представлял, что испытывает тот, у кого «разбито сердце», но сейчас я чувствую настоящую боль и пустоту вот здесь. - Он указал правым крылом на грудь. - Как она могла так поступить со мной? Чем я заслужил то, что она окончательно порвала со мной? - он опять заплакал. - Я не могу есть. Я плачу целыми днями и чувствую такую жалость к себе. И в то же время я понимаю, что это некий урок, который мне преподают жизнь и Кришна. Те узлы зависимости, которые возникли в моем сердце из-за привязанности к сексу, ослаблены и разрублены. Теперь же я хочу лишь одного - избавиться от этой душевной боли. Поэтому я и прилетел к тебе.

- Я очень сочувствую тебе, - сказал Чхота, - но рано или поздно это должно было случиться. И если бы не произошло какого-нибудь несчастья, подобно этому, смерть одного из вас все равно прервала бы ваши отношения. Но твои страдания постепенно ослабнут. Не забывай, миллионы браков распадаются каждый год, и расставшиеся супруги как-то переживают это. Конечно, это тяжело перенести, но это прекрасный случай обратиться к Кришне и углубить свои отношения с Ним.

- У меня было столько возможностей в жизни, но я от всего отказался, чтобы как следует выполнять семейные обязанности, - проговорил Падма. - И теперь у меня отняли даже это маленькое счастье. Но я по-прежнему привязан к ней. Это сумасшествие.

Чхота просто сидел и слушал. Он подумал, что это будет лучше, чем говорить что-то.

- Я очень жалею, - заплакал Падма, - что отошел от сознания Кришны.

Мне кажется, я должен опять поселиться в храме. Как ты считаешь?

- А можешь ли ты действительно жить в храме? - нахмурился Чхота. - У тебя столько дурных привычек. Не лучше ли действовать постепенно и с большей осторожностью. Да, сейчас ты думаешь, что готов все оставить и от всего отказаться, но… А почему бы тебе не остаться здесь на несколько дней?

Мы могли бы вместе читать и повторять мантру.

Падма просиял:

- Это было бы замечательно. Спасибо тебе.

- Но ты должен что-то делать здесь, а иначе это будет майя. Помнишь, как ты читал книги Прабхупады и учил наизусть стихи на санскрите? Почему бы тебе опять не попробовать это делать?

Чхота предложил отправиться на прогулку в лес. Он знал один «потаенный» водопад, находившийся наверху, среди холмов. Они пошли по берегу и вскоре увидели ручеек, впадавший в океан. Тропинка вдоль него вела в джунгли. Песок и пальмы скоро перешли в редкий лес, где росли баньяны и хлебные деревья, образовывавшие полутьму, которую тут и там пронизывали солнечные лучи. Дорога, по которой они шли, поднималась вверх, и поначалу, а также потом, когда подъем сделался более крутым, им было довольно трудно взбираться по ней. Ворон прыгал впереди, Чхота же то резво бежал за ним, а то почти полз. Чем дальше они забирались в лес, тем больше сгущалась тень и тем прохладнее становился воздух. Пение птиц начало заглушать шум океана. Птицы щебетали над их головами, а порой их громкие крики доносились откуда-то из глубины джунглей. Деревья становились все более и более высокими. С них космами свисал испанский бородатый мох, а папоротник покрывал землю, словно одеяло. Два друг шли молча под сенью деревьев, наслаждаясь ощущением свежести и прохлады и вдыхая влажный воздух.

В глубине леса тропинка уже не была такой протоптанной, и идти по ней стало намного трудней. На глаза им все чаще и чаще стали попадать попугаи и другие птицы с яркой окраской, которые перелетали с дерева на дерево, отыскивая самые спелые плоды и самые благоуханные цветы. Спустя какое-то время они услышали шум водопада. Звук этот напоминал шелест листьев или шум дождя, стучащего по крыше. Шум становился все громче, и они в предвкушении того, что увидят, прибавили шагу. Вода в ручье неслась все стремительнее, с журчанием огибая камни и бурля у берега. Наконец, они вышли на поляну, лежавшую на берегу озера, и их взору предстала пятнадцатиметровая стена водопада. Здесь было намного светлее, чем в лесу, - казалось, что лес отступил назад в своем восхищении перед этими каскадами струй. Сила, с которой обрушивалась вода, ослаблялась тем, что вода на своем пути встречала острые выступы скалы, и потому шум водопада, хоть и довольно громкий, не был оглушающим. Вода в озере была кристально- чистой, а дно было покрыто по краю плоской галькой. Чхота и Падма начали плескаться в недвижной воде; после палящего зноя побережья и утомительного пути плавать в озере было наслаждением. Искупавшись, они легли на берегу и начали обсуждать, какими фруктами им пообедать. Самыми сладкими были те фрукты, которые лежали на земле и которых уже отведали попугаи. Чхота собрал несколько яблок, бананов, плодов гуавы и манго. Они сделали великолепный фруктовый салат и с молитвами предложили его Кришне.

Падма, казалось, на время позабыл о своих бедах. Он повернулся к Чхоте и сказал:

- Кажется, тебе неплохо живется здесь.

- Я должен ухать через неделю, - ответил Чхота.

- Так скоро?

- Ямала уговорил меня вернуться.

- Ты думаешь, это будет правильно?

- Этого времени, конечно, недостаточно, - признал Чхота. - Я хотел, чтобы сосредоточенное повторение мантры и чтение настолько внедрились в мою жизнь, чтобы, вернувшись, я мог продолжать читать и повторять мантру с тем же вниманием и сосредоточенностью. Если же я уеду сейчас, только потому, что он так сказал, все пойдет по-прежнему.

- У тебя может обостриться язва желудка, - заметил Падма.

Чхота засмеялся:

- Ямала говорит, что Движение развалится без меня.

- Да, конечно, - согласился Падма, - твое присутствие очень необходимо.

Но ты можешь пока поддерживать с ними связь с помощью писем. И, может быть, ты мог бы приглашать несколько мышей сюда в экадаши, чтобы дать им возможность повидаться с тобой.

- Ямала будет бояться, что, если они уедут из храма, некоторые из них не вернутся.

- А не слишком ли ты заботишься о том, что он думает? - спросил Падма.

- Ямала, Ямала, кар-р, кар-р!

- Я еще не уверен в том, правильно ли я поступаю, - ответил Чхота. - Поэтому-то я и хочу увидеться с Нимаем Прабху. Но и беседы с тобой мне тоже помогают. Я не думаю, что вернусь прямо сейчас. Я только в самом- самом начале пути. Я лишь младенец в духовной жизни и мне еще нужно учиться тому, как повторять мантру, учиться читать и молиться.

Чхота начал делиться с Падмой тем, что ему удалось постичь. Он рассказал о своем методе чтения - о том, как чередует чтение с молитвой, и о своих стараниях каждый день разговаривать с Господом. Затем он сказал:

- Я также по твоему совету повидался с черепахой, занимающейся медитацией.

- Она тебе помогла?

- Немного. Она сказала, что, чтобы быть отшельником, нужно почувствовать призвание к этому. Да я и не собираюсь всю жизнь быть отшельником.

Пока друзья неторопливо спускались с холма, Чхота с жаром говорил о повторении и слушании святых имен:

- Повторение святого имени очень важно. Благодаря ему очищается сердце, и оно также помогает нам не предаваться четырем видам греховной деятельности. Но моя беда в том, что я ничего не чувствую при повторении.

- А разве ты обязательно должен что-то чувствовать? - спросил Падма. - Разве святое имя не является реальностью независимо от того, чувствуешь ты что-то или нет?

- Да, но если мы совсем ничего не чувствуем, то, как утверждает «Шримад-Бхагаватам», у нас каменное сердце.

Этим вечером Чхота и Падма читали «Кришну» вместе. Маленькая свеча освещала то место, где они сидели, тогда как сама хижина тонула в сумраке.

Возвышающаяся фигура ворона была почти неподвижна, а серая головка мыши двигалась то слева направо, то справа налево вслед за словами, складывающимися в одну строчку за другой. Через некоторое время Чхота перестал читать и поднял голову:

- Мне так нравится читать о том, как Кришна дразнит Рукмини. Он вдруг заявил ей, что она должна развестись с Ним, так как Он бездельник и совершенно недостоин ее.

Одно лишь упоминание о супружестве снова ввергло Падму в тоску и уныние, но Чхота заставил его вновь сосредоточиться на кришна-катхе.

- Давай прочитаем тот кусок, где Рукмини анализирует одно за другим самоуничижительные замечания Кришны, усматривая в Его «недостатках» истинные признаки величия.

Чхота начал читать:

«О Господь, Твое утверждение, что Ты поступаешь не так, как обычный человек, имеющий определенную цель в жизни, абсолютно верно. Даже Твои великие преданные и слуги, почитаемые великими мудрецами и святыми, ведут такой образ жизни, что никто не имеет ни малейшего представления о том, какова цель их жизни. Общество считает их сумасшедшими и циниками. Их цель жизни остается загадкой для простых людей; те, кто находится на низшей ступени духовного развития, не способны понять ни Тебя, ни Твоего слугу. Тот, чье сердце не очищено от скверны, не в состоянии даже представить, что существуют игры, которым предаешься Ты и Твои преданные».

- Да, - улыбнулся Падма, - это очень интересно, что она употребляет здесь слово «циник». Материалисты считают нас циниками, потому что мы отвергаем чувственные удовольствия, которых они ищут с такой страстью.

Вороны, например, совсем не дают житья дживам: они воруют яйца, убивают детенышей. И они еще говорят, что мы циники!

Чхота продолжил читать:

«О Господь, Ты сказал, что брак между людьми, равными по положению, красоте, богатству, силе, влиянию и отрешенности, можно считать удачным союзом. Но достичь всего этого можно только по Твоей милости».

Эти строки задели самое больное место Падмы. Он вновь начал рассуждать о своем расстроенном браке, и они поговорили немного об этом.

Чхота больше слушал, чем говорил.

- Как она могла так поступить? - спрашивал Падма. - У меня сейчас такое ощущение, что я уже никогда больше не смогу вновь медитировать на Кришну - я совсем потерял душевное равновесие. Возможно, мне нужно подумать о новом браке, но у меня нет уже никакой веры. Возможен ли вообще в Кали-югу брак, построенный на принципах сознания Кришны, или это журавль в небе? Я пытался сделать из нее преданную… в чем же я ошибся?

Он опять заплакал, хлюпая носом. Немного погодя он высморкался и сказал:

- Ладно, давай лучше слушать о семейной жизни Кришны, а не о моей.

Чхота вновь начал читать:

«В обществе, которое составляют те, кто служит, пребывая в сознании Кришны, и кому они служат, человек оказывается огражден от страданий и наслаждений, существующих в материалистическом обществе, деятельностью которого движет половое влечение. Поэтому каждый мужчина и каждая женщина должны присоединиться к Твоему обществу, состоящему из слуг и того, кому они служат».

- Я очень хочу быть слугой в этом обществе, о котором она говорит, - сказал Чхота, - в обществе, состоящем из Господа и Его слуг. Именно таким обществом и является наше движение Харе Кришна. Я уверен, что это наилучшее из обществ, и я хочу быть его членом. Я уехал из Гайаны не для того, чтобы уйти из него, понимаешь?

- Я знаю, - успокоил его Падма. - Ты стараешься быть искренним слугой.

Пришла очередь читать Падме, и он продолжил чтение с того места, где остановился Чхота:

«О Господь, Ты сказал, что Тебя прославляют одни лишь нищие, и это тоже абсолютно верно. Но что это за нищие? Этими нищими являются все возвышенные преданные, а также те, кто достиг освобождения и отрекся от мира. Все они - великие души и преданные, у которых нет иного занятия, кроме прославления Тебя. Такие великие души прощают даже тех, кто наносит им самые жестокие оскорбления. Эти так называемые нищие заботятся о своем духовном развитии, терпеливо перенося все тяготы материального существования. Дорогой муж, не думай, что я взяла Тебя в мужья по неопытности; на самом деле я следовала по стопам всех этих великих душ. Следуя за этими великим нищими, я решила посвятить свою жизнь Твоим лотосоподобным стопам».

Чхота воскликнул:

- Джая Шри Кришна и трансцендентные нищие!

- Это звучит замечательно, - сказал Падма. - Может быть, Господь сделает меня одним из этих нищих. Во всяком случае, я надеюсь на это.

Через два дня Падма решил, что должен вернуться домой в Гайану. Чхота проводил его до воды. Прежде чем улететь, Падма широко улыбнулся и обнял друга.

Чхота сказал:

- Должно быть, это замечательно - уметь летать. А теперь ты можешь делать это для Кришны.

- Да, - согласился Падма, - я уже начал думать, как мне устроить свою жизнь, чтобы все в ней было посвящено Кришне. По крайней мере, я единственный преданный, который очень рад, что ты уехал из Гайаны и приехал сюда, чтобы улучшить садхану. Ты вдохновил меня своим убедительным примером. Спасибо тебе.

Ловко подпрыгнув, Падма расправил крылья и взлетел в воздух. Вскоре он уже, махая крыльями, летел над океаном. Его силуэт был похож на черный блестящий самолет, и Чхота подумал о Джатаю, царе птиц.

Глава девятая

Через некоторое время к Чхоте приехал пароходный агент и сообщил ему о редкой возможности: скоро в Нью-Йорк отплывает пароход, и Чхота может отправиться на нем вместе с туристической группой.

- Но того, кого я ищу, - сказал Чхота, - может не быть в Нью-Йорке. Он может находиться где угодно.

- В Нью-Йорке ты непременно узнаешь, где он сейчас, можешь в этом не сомневаться, - заверил его агент. Он хотел внести Чхоту в список.

У Чхоты от волнения сильно билось сердце. Ему было очень хорошо здесь, на побережье, но он хотел увидеться с Нимаем. К тому же, если он останется здесь, то ему наверняка не избежать еще одного столкновения с Ямалой.

- Хорошо, я еду, - сказал он решительно.

Агент начал заполнять билет.

- Но только с одним условием, - предупредил агент. - Ты не должен говорить другим пассажирам, что ты из Харе Кришна.

- Почему?

- Мой шеф боится, что это повредит делу. Понимаешь, некоторые считают вас сектой. Я-то так не думаю - я лично считаю, что «каждому свое». Но шеф боится, потому что это человеческий пароход высшего класса, и мы, мыши, должны быть очень осторожны. Как я уже сказал, на нем плывет туристическая группа из двенадцати мышей, и вы будете принимать пищу вместе. Все путешествие займет всего лишь пять дней, и ты сам не заметишь, как очутишься в Нью-Йорке.

- Хорошо, хорошо, - согласился Чхота. Он уже привык к такому невежеству. И хотя он не хотел ехать, скрывая от других, кто он такой, он подумал, что это может быть интересным приключением.

Взобраться на судно было довольно легко, но когда Чхота присоединился к группе в грузовом отсеке, он должен был как-то войти в общение с другими пассажирами. Он представился учителем, преподающим в школе для мальчиков, и пожал руку окружившим его мужчинам и женщинам. Когда он вошел в спальное купе, которое он должен был делить с двумя мышами- мужчинами, ему показалось, что он попал в ад. Ему захотелось тут же выпрыгнуть из парохода и вернуться в хижину на побережье. «Я хочу быть один! - подумал он. - Зачем ехать в этот Нью-Йорк?» Но он напомнил себе, что, хоть его жизнь на побережье была мирной и спокойной, его положение остается неустойчивым. Он хотел жить в уединении, чтобы практиковать садхану, но в то же время он хотел действовать в соответствии с указаниями старшего преданного. Мысль о том, что он может встретиться с Нимаем и решить вопрос раз и навсегда, грела его душу. И если для того, чтобы отыскать Нимая, ему нужно будет пройти через какие-то трудности, ему придется смириться с этим.

В первый вечер после отплытия туристическая группа собралась, чтобы познакомиться друг с другом. К своему великому удивлению среди пассажиров Чхота увидел своего брата Арджуну.

Руководитель группы улыбнулся:

- Джентльмены, кажется, уже знакомы?

Чхота пробормотал, что они учились в одной школе и давно не виделись.

Как и Чхота, Арджуна тоже ехал инкогнито, но в глазах друг у друга они прочитали радость и облегчение.

Чхота попытался поселиться вместе с Арджуной, однако в первый вечер это оказалось невозможным. Чхоту поместили в маленькой каюте вместе с двумя североамериканцами, которые возвращались из отпуска.

- Ты заходил в Тобаго в пивную «Веселая мышь?» - спросил один.

- Да, - ответил другой, - я был там. Мне пришлось драться, чтобы к моим девчонкам никто не прикасался.

- Да-а, приятель, - подхватил первый, - в один вечер у меня были три девчонки. Но потом там началась драка, и я вмазал какому-то типу.

- Там чертовски дешевый ром, - сказал второй.

Оба везли с собой бутылки со спиртным, и они осторожно выставили их на пол.

Чхота не принимал участия в разговоре и лишь молча сидел на своей койке, а два туриста - Хэнк и Чак - быстро подружились. Жуя подобранный на полу окурок, Чак спросил Чхоту:

- Что ты делал в Тобаго?

- Я довольно долго пробыл там. Я жил на побережье.

- Знаешь там бар «Береговая крыса»?

- Нет, я не интересуюсь всей этой ерундой.

Трезвенник, да? - Чак подмигнул Хэнку.

Хэнк предложил:

- Пойдем поищем чего-нибудь выпить в человеческом баре.

Чхота скоро выключил свет и улегся в постель. Его соседи вернулись поздно ночью, шумя и наполняя каюту запахом табака. Наконец они заснули, и в каюте воцарилась тишина, нарушаемая лишь храпом и шумом двигателя, отдающимся в переборках.

Чхота сел в постели и начал мысленно повторять мантру Харе Кришна.

Он представлял, что сидит в храме или на побережье под ночным небом, усыпанном лучистыми звездами. Однако безмолвная, мысленная джапа, казалось, была для него недосягаема. Даже друг Господа Кришны, Арджуна, говорил, что не способен думать о Господе, сосредоточивая на Нем все свои мысли. Тогда Чхота начал шепотом, как можно тише, произносить слова мантры: «Харе Кришна, Харе Кришна…» Повторение мантры шепотом оказалось довольно действенным методом. И хотя он находился в каком-то угнетенном настроении и чувствовал себя очень одиноким, его ум был полностью сосредоточен на мантре. Он утратил всякое представление о времени. Утром у него было такое ощущение, что он всю ночь провел в страстном взывании к святым именам.

Первым совместным приемом пищи туристической группы был завтрак.

За столом каждому было отведено определенное место, и между Чхотой и Арджуной сидело шесть мышей. Когда официант хотел положить на тарелку Чхоты сосиски, тот резко поднял лапу, останавливая его, и сказал:

- Нет, спасибо. Я вегетарианец. Я буду только фрукты.

То же самое сказал и Арджуна, и еще один мышонок, сидящий в конце стола.

- Давайте мне мясо, - засмеялся огромный мускулистый мышонок, - а они пусть жуют свою кроличью еду.

- Вегетарианец? - спросил мышонок, сидящий рядом с Чхотой. - А чем тебе не нравится мясо?

- Мясо - это чья-то плоть, - ответил Чхота. - Чтобы наслаждаться вкусом мяса, люди убивают животных. Однако мыши - и люди тоже - могут хорошо питаться, и не убивая своих собратьев.

- Я согласен с этим, - сказал мышонок, сидящий в конце стола. - Мы склонны забывать о том, что такое на самом деле кусок мяса. К тому же помимо того, что производство мяса связано с насилием, мясо вредно для здоровья.

- Все это такая ерунда, - проронила женщина-мышь.

- Я лично хорошо знаю, что такое мясо, - заявил сосед Чхоты по каюте Чак, - и мне наплевать на ваши непрошеные советы. Без мяса мышь превращается в слизняка.

- Ну, ну, джентльмены, - проговорил руководитель группы, толстый тип с брюшком, поросшим белой шерсткой, - давайте оставим эту тему и насладимся едой.

Чхота заметил, что сидящая рядом с ним женщина-мышь прежде, чем приступить к еде, произнесла благодарственную молитву. Два преданных посмотрели друг на друга и начали грызть свои фрукты. Вокруг витал запах сосисок, слышалось громкое чавканье, а мыши вели обычные застольные разговоры.

Чхоте и Арджуне удалось поселиться в одной каюте. Вместе с ними поместили и третьего мышонка-вегетарианца. Как только Чхота и Арджуна остались одни, они радостно обнялись.

- О дорогой вайшнав, - воскликнул Арджуна, - когда глаза видят личность, подобную тебе, они исполняют свое высшее предназначение. Прикосновение же к твоим лотосоподобным стопам дает возможность исполнить свое наивысшее предназначение чувству осязания. В материальном мире очень трудно найти чистого преданного Господа.

- Я не считаю себя вайшнавом, - отозвался Чхота, - а вот видеть тебя для меня огромная радость.

Браться рассказали друг другу, куда они оба направляются, но больше всего они жаждали говорить о Кришне. Весь прошлый вечер они общались с не очень приятными личностями, но это заставило их еще больше ценить Кришну и Его преданных. Чхота сказал Арджуне, что он всю ночь не спал и шепотом повторял мантру.

- А я никак не мог сосредоточить внимание, - поделился с ним Арджуна. - Как научиться слышать каждое слово? Меня это так мучит.

- Прежде чем пытаться слушать мантру внимательнее, мы должны признать, что не слушаем ее как следует. То, что тебя огорчает твое невнимательное повторение, не так опасно, как спокойствие. Если мы думаем:

«Да ладно, я всегда так повторяю мантру, все равно Прабхупада говорил, что это постепенный процесс», - тогда как мы сможем улучшить свое повторение?

- Но ведь это действительно постепенный процесс, разве нет? - заметил Арджуна.

- К сожалению, - сказал Чхота, - это постепенный процесс еще и в другом смысле: можно точно так же постепенно утратить вкус к сознанию Кришны.

Если мы повторяем мантру, не избегая оскорблений, мы утрачиваем способность и желание повторять даже шестнадцать кругов в день. - Чхота с увлечением говорил о том, что он осознал за эти дни.

- Я думаю, - продолжал он, - что мы должны управлять своим умом и сосредоточивать его на Кришне более усердно, чем мы это делаем. Мы должны слушать повествования о Кришне, повторять Его имена и памятовать о Нем, и именно это я и пытался делать, полностью сосредоточившись на выполнении садханы. Прабхупада и Кришна постоянно говорят об этом: мы должны построить свою деятельность таким образом, чтобы мы просто не могли не думать о Кришне целый день.

- Да, - проговорил Арджуна, - но вся трудность в том, что многие из нас должны заниматься и другими делами. Просто чтобы не умереть с голоду, мы вынуждены ходить на работу, и это, безусловно, отвлекает нас от мыслей о Кришне. Я считаю, то, что ты делаешь, просто здорово, ты вновь и вновь напоминаешь нам, как это важно - постоянно помнить о Кришне.

Стоя близко друг к другу, братья оживленно жестикулировали, но внезапно они замерли: ручка двери повернулась и в каюту вошел их новый сосед.

- Прекрасный день сегодня, - сказал он. - Я вам советую подняться на палубу и полюбоваться океаном и небом.

Чхоте и Арджуне было тяжело прерывать кришна-катху, но они сели и познакомились со своим соседом. Он сказал, что его зовут Боб и что он преподаватель иностранных языков.

- Я также пишу стихи, - добавил он.

Они поговорили немного о вегетарианстве.

- Они не принимают это всерьез, - проговорил Боб, - однако мясоедение - это убийство. Конечно, плотоядному животному нелегко отказаться от мяса.

Но в некоторых древних текстах говорится, что было время, когда даже люди и животные жили в мире друг с другом.

Боб откинулся на спинку кресла и скрестил лапы. Он был очень кучеряв и довольно упитан, и чувствовалось, что он очень искушен в ведении дискуссий.

- Главным принципом, лежащим в основе вегетарианства, является ненасилие, - сказал Чхота. - А в основе ненасилия лежит сознание Бога. Мы не должны убивать друг друга потому, что все создания - это сыновья и дочери Верховного Отца.

- Я не верю в Бога, - промолвил Боб. - Я считаю, что представление о Боге как о личности - порождение человеческого ума. Некоторые из людей говорят о Боге, в других культурах его называют «Я» или Буддой. Я же воспринимаю его как Жизнь.

- Но если мы не верим в Бога, - вступил Арджуна, - то мы всего лишь материалисты. Вегетарианство должно иметь духовную основу, как сказал Чхота.

- Что заставляет тебя думать, - спросил Боб, - что для того, чтобы быть духовным, необходимо верить в Бога? Среди атеистов-людей сколько угодно духовных личностей. Многие восточные учителя и многие поэты были, несомненно, духовными людьми, а они не верили в Бога.

- Что ты понимаешь под Богом? - задал вопрос Чхота.

- Некую личность, - ответил Боб. - Как ты сказал, Отца, Верховное Существо.

- Священные писания, например, Веданта, утверждают, что Он - личность, - сказал Чхота, - но не такая, как ты или я. Он наделен непостижимым могуществом, и из Него исходит все сущее, включая жизнь и все безличное. Бога невозможно познать посредством философских рассуждений о Нем. Познать Его можно, только восприняв то, что о Нем говорится в священных писаниях, и Он должен явить Себя в сердце преданного.

- Хм-м-м, - промычал Боб задумчиво, переводя взгляд с одного брата на другого. - Вы братья? - спросил он вдруг.

- Да, - в один голос ответили Чхота и Арджуна.

Они хотели сказать ему, что они преданные Кришны и последователи «Бхагавад-гиты». Но они оставались инкогнито. Чхота сказал еще несколько слов в защиту чистого теизма, но поскольку он не мог говорить о Кришне, продолжать этот разговор было невозможно. Как он мог рассказать о сознании Бога, не ссылаясь на учение, которое он знал лучше всего, авторитетное учение Вед? Вопрос о существовании Бога как-то сам собой выпал из их разговора. Они заговорили о других вопросах, по поводу которых они с Бобом были одного мнения, и Боб показал им одно из своих любимых стихотворений:

В одном мгновении заключена вечность;

Вечность являет себя в настоящем.

Глядя сквозь стекло мгновения,

Ты смотришь глазами того, кто видит.

- Попробуй, пожалуйста, молочные сладости, - предложил Арджуна Бобу, доставая прасад, который он взял в храме.

- Мм! Спасибо большое.

Братья с удовлетворением смотрели, как Боб жевал прасад, эту милость Бога, а затем взял еще один кусок.

Три вегетарианца по-прежнему оставались предметом разговором за обеденным столом, хотя теперь все избегали яростных споров. Помимо того поведение Чхоты и Арджуны вызывало у других пассажиров любопытство.

Кое-кто заметил, как Чхота рано утром ходит по коридору и что-то говорит сам себе. Также его часто видели читающим какую-то необычную книгу.

Один турист спросил его:

- Ты принадлежишь к какому-то тайному обществу?

- Конечно, - ответил Чхота. - Но если я скажу тебе, оно уже не будет тайным.

Другой турист спросил Арджуну:

- Почему ты так рано встаешь?

- Я молюсь Богу, - ответил Арджуна, который был слишком откровенен для того, кто путешествует инкогнито.

Как-то за обедом одна женщина-мышь задала им вопрос:

- Вы не едите мясо по каким-то религиозным причинам?

И так мало-помалу, хоть Чхота и Арджуна и старались сохранять инкогнито, правда о них все-таки была раскрыта. Все узнали, что эти две тихие мыши - члены секты Харе Кришна. На какое-то мгновение все застыли от удивления, и кое-где между мышами прошел шепоток, но в конечном счете пассажиры не придали этому большого значения. Зато теперь никто не пытался зазвать их в бар, и женщины, казалось, потеряли к ним интерес. Но их сосед Боб очень хотел узнать о них больше.

- Я должен был догадаться, что вы преданные Кришны, - проговорил он, - когда вы угостили меня сладостями. Можно мне задать несколько вопросов?

Чхота и Арджуна больше не старались таиться. Они опять носили на шее джапа-малу, и книга «Кришна» теперь открыто лежала на столе.

- Я был в вашем храме на пиру, - сказал Боб. - Мне понравилось там. Но с одной вещью я не могу примириться. Однажды я услышал, как кто-то из преданных посоветовал одному студенту оставить институт, уйти из дома и поселиться в храме. Почему вы делаете это?

- На самом деле мы к этому совсем не призываем, - ответил Арджуна. - Когда один брахман решил уйти из дома и присоединиться к Господу Чайтанье, Господь сказал ему, что он должен оставаться дома, повторять Харе Кришна и рассказывать людям о Кришне.

- Ясно, - промолвил Боб. - Мне очень трудно смириться с отречением от мира, когда я сталкиваюсь с этим. Даже когда я слышал о том, что Будда покинул свою жену, я всегда думал, что его жена была более просветленной, чем он, так как она просто продолжала исполнять свои обязанности.

- Но Господь Будда тоже достиг просветления именно благодаря тому, что оставил мир, - возразил Чхота. - А Господь Чайтанья покинул жену ради служения всему человечеству - и звериному - сообществу. И его жена, Вишну-прийя, тоже отреклась от мира и стала прославленной святой, которой поклоняются все вайшнавы.

- Понятно, - проговорил Боб.

Он явно был не согласен с тем, что они говорили, но он чувствовал интерес к ним и получал удовольствие от разговора с ними.

После того как инкогнито братьев было раскрыто, они осмелели и начали готовить в своей каюте пищу и предлагать ее перед изображением Божества.

- Теперь, когда я знаю, что это прасад, - поделился с ними Боб, - он мне нравится еще больше, хотя я и не верю во все это.

- Теперь ты знаешь наш секрет, - сказал Чхота, подавая ему тарелку горячей халавы. - А какой секрет у тебя?

- Секрет? - переспросил Боб. - О, в один день я верю в одно, в другой - в другое. Я считаю, что мы все в одной лодке. Я верю в защиту животных, я член-основатель Общества защиты прав грызунов. Я верю в Жизнь со всей ее красотой и всеми ее ужасами, или по крайней мере хочу верить. Я верю в Любовь. Но лучше я не буду рассказывать о том, чем я увлекаюсь, - засмеялся он, - монахам об этом лучше не слушать.

В последний день путешествия в столовой был устроен вечер. Из человеческого ресторана принесли мясные блюда и спиртные напитки, а специально для трех вегетарианцев - вегетарианскую еду. Атмосфера была очень дружелюбной. Крыса, совершающая кругосветное путешествие, спела народную песню. Боб прочитал несколько стихотворений. После этого он спросил руководителя группы:

- Можно две мыши Харе Кришна споют для нас свою песню?

Чхота и Арджуна весело начали киртан, и большинство пассажиров, даже не зная точно, что это такое, тотчас же присоединилось к ним, словно это было обычное пение хором в компании. Когда киртан закончился, пассажиры стали задавать вопросы. Хотя в спрашивающих не было почтительности, а их вопросы были скорее фривольны, Чхота понимал, что все это стоит затраченных усилий. «Это замечательно, что они задают вопросы, - подумал он, - и отвечать на них правильно - первейший долг преданного». Во всяком случае на какое-то время это грузовое судно, этот ад превратился в Вайкунтху.

В конце вечера Чхота и Арджуна угостили гостей сладким рисом. Оба брата вернулись в свою каюту в радостном возбуждении, и Боб, поскольку он делил с ними комнату, разделил с ними и их радостное настроение. Чхота и Боб обменялись адресами и пообещали писать друг другу.

Когда пароход причалил к Манхэттенскому пирсу, мыши задрожали от холода. Чхота и Арджуна долгое время прожили на юге, и вдобавок их шерстка сама по себе была недостаточно густой для северной зимы. Но, как и все, они вынуждены были спуститься по швартову на землю. Многих пассажиров на пристани встречали друзья и родственники, но Чхота и Арджуна были одни.

- Скажи маме и папе, что у меня все хорошо, - проговорил Чхота. - Прежде я думал, что они демоны, и тебя убеждал в этом… Скажи им, что я очень сожалею об этом.

- Почему бы тебе не поехать со мной? - спросил Арджуна.

- Может быть, я приеду позже. У нас разные обязанности в жизни.

Кришна хочет, чтобы ты исполнил свой сыновний долг, а я должен служить Движению. И так как мы братья, мы можем взять на себя обязанности друг друга. Ты освобождаешь меня от семейного долга, чтобы я мог проповедовать, а я…

- Молись обо мне, - попросил его Арджуна. - Молись, чтобы я не впал в майю.

- Харе Кришна.

На городской улице они расстались. Чхота стал спрашивать, где находится нью-Йоркский храм Харе Кришна, а Арджуна попытался разузнать, как добраться до Пенсильвании.

Глава десятая

Чхота спрашивал у всех встречных мышей, где находится человеческий храм Харе Кришна, но никто не мог ему сказать. Кто-то посоветовал ему посмотреть в «желтых страницах», но он не знал, как это сделать. На улице было темно и холодно, и мыши были поглощены борьбой за выживание. Одна мышь окликнула Чхоту:

- Эй, парень, убирайся-ка побыстрее с улицы, пока тебя здесь не прихлопнули.

Среди мышей, сгрудившихся около горячей вентиляционной трубы прачечной, Чхота нашел одну старую мышь, которая слышала о Харе Кришна.

- Да, - сказала она, - была такая книга об этом, о Свами, который приехал в Манхэттен. Он приехал сюда уже в старом возрасте, и у него не было денег.

Он был отважным человеком! Кажется, он жил в Нижнем Ист-сайде. Вроде бы двадцать шестой дом по Второй авеню.

Чхота поблагодарил ее и дал ей последний кусочек прасада, который он взял с собой с парохода.

Он спустился в метро и начал пробираться в центр города. Никогда еще он не попадал в такое ужасное место. Через каждые два-три квартала он должен был прятаться от крыс, стаями проносившихся мимо. И он видел там огромных крокодилов! Визжащие поезда издавали оглушительный грохот, а земля содрогалась, как во время землетрясения. Чхота просунул нос в отверстие канализационной решетки, чтобы посмотреть, где он находится, но наверху было еще страшнее, чем под землей. Тяжелые машины и грузовики мчались мимо, сотрясая землю. В просвете между ними Чхота увидел здания, такие высокие, что их верхних этажей не было видно. И повсюду сновали люди. «Кришна! Пожалуйста, защити меня!» - с трудом выдавил он из себя.

Он продолжил путь, положившись на свое внутреннее чутье. Спустя какое-то время он вышел на поверхность на углу Первой улицы и Второй авеню и побежал по краю дороги в тени бордюрного камня. Наконец он добрался до магазинчика Прабхупады. На двери висела вывеска:

"КУЛЬТУРНЫЙ ЦЕНТР И МУЗЕЙ ПРАБХУПАДЫ"

Киртаны - пн., ср., пт., начало 20 ч.

Магазинчик был закрыт и погружен во тьму, но Чхота проскользнул в него сквозь прорезь в двери для почты. При таинственном свете уличных фонарей он оглядел помещение. Это была храмовая комната, у одной ее стены располагался алтарь, на полу лежал восточный ковер, а на стене висели картины и фотографии. На одной большой фотографии Шрила Прабхупада, облаченный в свое обычное одеяние, стоял во внутреннем дворике перед купальней для птиц, держа руку в мешочке для четок. Рядом в рамочке висели отпечатанные «Правила» для инициированных преданных, подписанные А.Ч.

Бхактиведантой Свами 26 ноября 1966 года. Здесь были также картины, изображающие Радху и Кришну вместе с коровой во Вриндаване, Господа Чайтанью и Панча-таттву. В комнате чувствовался неуловимый запах благовоний.

Чхота понимал, что находится в священном месте. Нимай рассказывал ему о магазинчике на Второй авеню, первом храме на Западе, где люди собирались, чтобы увидеть и послушать Его Божественную Милость Шрилу Прабхупаду. Он слышал о том, как они устраивали здесь неистовые киртаны и как сюда приходили хиппи и спорили с Прабхупадой, высказывая свои безумные идеи. Именно здесь Прабхупада спокойно и решительно проповедовал сознание Кришны и печатал свои рукописи на старой машинке.

В воскресенье он и его мальчики устраивали здесь «Пиры Любви».

Рассказывают, что после киртана Прабхупада обычно разрезал на много частей яблоко и раздавал собравшимся. Однажды сюда пришел бродяга и дал Шриле Прабхупаде туалетную бумагу, и Его Божественная Милость воспринял это как служение. Отсюда преданные обычно шли в парк Томпкинс-сквер и пели там Харе Кришна. В то время они называли Шрилу Прабхупаду «Свамиджи».

Это было то самое место. Чхота был счастлив, что находится не на улице и вдали от грохота метро. И хоть от внешнего мира его отделяли лишь тонкая дверь и стеклянная витрина, здесь, у лотосоподобных стоп Прабхупады было тихо и спокойно. Чхота догадался, что преданные здесь не живут, и значит магазинчик был в его полном распоряжении. Он обошел комнату, кланяясь перед изображениями. Однако вскоре он почувствовал усталость. Он забрался под уголок ковра и свернулся калачиком.

Ему приснилось, что зажегся свет и в комнату через заднюю дверь вошли люди-преданные. У каждого на лбу красовалась свеженанесенная вайшнавская тилака. Большинство из них было в уличной одежде, но два-три были одеты в желтые дхоти. У некоторых были бороды. В руках они держали караталы и барабан, и Чхота услышал, как один из них сказал: «Когда придет Свами». Затем отворилась входная дверь, и в помещение начали входить гости. Они снимали обувь и садились на пол в позе лотоса. Один из гостей тоже произнес «Свами», а другой сказал, что хочет «забалдеть» от пения мантры. Вскоре через заднюю дверь вошел и сам Прабхупада. Чхоте снилось, что он наблюдает за ним из мышиной норки в стене, откуда он мог видеть всю комнату. От Прабхупады исходило сияние, и он казался необыкновенно красивым, и тем не менее он находился там, среди всех этих молодых людей, дружески глядя на них. Он сел на помост, обмотал ленточки каратал вокруг пальцев и зазвенел ими на счет раз-два-три. Вскоре все уже пели в медленном, спокойном темпе.

Это был киртан из прошлого, и Чхота получил возможность присоединиться к поющим. Вначале звучал ровный неземной голос Свами, а затем все в тон вторили ему. Некоторые поднялись с пола и закачались из стороны в сторону, переступая с ноги на ногу. Затем они медленно и плавно пошли друг за другом по кругу в середине комнаты. Свамиджи оглядывал комнату, слегка кивая головой и закрывая глаза во время пения. Порой он, закрыв глаза, погружался в медитацию, однако время от времени открывал их, чтобы поощрить поющих и задать тон этому поклонению Кришне. Чхота чувствовал, что никогда еще не принимал участия в таком упоительном киртане, отмеченном глубокой сосредоточенностью поющих и необычайной проникновенностью пения. Подражая Свами, он, покачиваясь из стороны в сторону, то закрывал, то открывал глаза. У него было такое ощущение, что не только его тело качается в такт музыке, но и его душа, и вся вселенная. На лицах поющих, которые точно так же покачивались из стороны в сторону или танцевали, светилось блаженство, и их пение и танец были совершенны, так как тон всему задавал Свами.

Чхота заметил, что поющие играют на различных музыкальных инструментах: некоторые играли на флейтах, один юноша, сидящий сзади, раздвигал мехи гармоники, другой отбивал ритм на бонго, третий аккомпанировал на гитаре, - и Свами, открывая глаза, одобрительно смотрел на них, удерживая их всех в состоянии сосредоточенности на святых именах:

Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.

Чхота проснулся с ощущением защищенности и душевного покоя. На улице шумели пьяные прохожие и громыхали грузовики, но все это было по ту сторону двери. «Я буду в безопасности, - подумал он, - если буду участником киртана». И он вновь погрузился в блаженный сон. Проснувшись, он, хотя и ощущал в теле усталость, встал и приступил к выполнению утренней садханы. Он вспомнил о своей программе духовных занятий на побережье и подумал, как это было замечательно - посвящать все свое время этим занятиям. Путешествие на пароходе оказалось необыкновенно воодушевляющим, однако у него не было там времени почитать книги Прабхупады. Тут он увидел, что на подставке для книг, стоящей перед алтарем, лежит открытая книга. Он подбежал к ней и при свете, проникающем в комнату с улицы, смог разобрать слова. Это была «Шрила Прабхупада-лиламрита».

Чхота начал читать, но вспомнил, что хотел вначале вознести молитву.

Прислонив голову к нижней части подставки, он прошептал:

- Дорогой Господь Кришна, я хочу читать эту книгу, хорошо понимая, что это особая книга. Пожалуйста, яви мне Себя во время чтения, если на то будет Твое желание. Эта книга рассказывает о Твоем чистом преданном Шриле Прабхупаде. Пусть же чтение этой книги поможет мне осознать все его величие и пробудит во мне чувство благоговения перед ним, и пусть оно даст мне способность возблагодарить Тебя, хотя я самое ничтожное и незначительное существо и полон всяких несовершенств.

Книга была открыта на том месте, где рассказывалось о лекции, которую Прабхупада давал в магазинчике на Второй авеню в 1966 году:

«Этот звук - Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе - очистит сердце от скверны, и как только это произойдет, то, подобно тому как вы видите свои славные лица в зеркале, точно так же вы увидите свою истинную, изначальную природу, вы осознаете, что являетесь душами.

На санскрите об этом говорится так: бхава-маха-давагни. Это сказал Господь Чайтанья. Изображение Господа Чайтаньи вы видели в витрине.

На нем Он танцует и поет Харе Кришна. Не имеет значения, что человек делал до этого, какие греховные поступки совершал. Если он будет служить Богу, он очистится».

Чтобы лучше вникнуть в смысл сказанного, Чхота перечитал отрывок дважды. Он старался слушать то, что Прабхупада говорит со страниц книги…

«Любой может приобщиться к этому. Не имеет значения, где вам пришлось родиться. Никому не запрещено практиковать это». «Слушай, слушай, - сказал сам себе Чхота, - Прабхупада будет говорить с тобой, если ты будешь просто слушать».

«Люди страдают из-за отсутствия сознания Кришны. Поэтому каждый из вас должен проповедовать сознание Кришны ради блага всего мира.

Господь Чайтанья, чье изображение висит на фасаде нашего магазинчика, замечательно проповедовал философию сознания Кришны. Господь говорит: «Просто последуйте моему указанию - все вы - и станьте духовными учителями». Господь Чайтанья велит в каждой стране проповедовать сознание Кришны… Нас не должны привлекать мирские занятия, а иначе мы не обретем Кришну. Но это не значит, что мы должны враждебно относиться к людям. Нет, наш долг - дать им наилучшее из наставлений, убедить их стать сознающими Кришну…»

Чхота подумал: «Вот он, призыв к проповеди, и ты не можешь отмахнуться от него». Он перечитал отрывок еще раз. Затем он обратился непосредственно к Прабхупаде из книги: «Но, Прабхупада, должен ли Ямала дас решать, что именно является проповедью?» Чхота начал читать дальше, ища в книге поддержки и подтверждения своим убеждениям. Он не мог не искать поддержки, но он хотел найти не только это, он хотел понять волю Господа и Прабхупады.

Далее в книге приводился рассказ Прабхупады о воре, который вместе с друзьями отправился в паломничество. «Эта история показывает, что привычка - вторая натура», - сказал Прабхупада. Этот вор привык воровать по ночам, и поэтому, когда наступила ночь, он встал и взял вещи своих друзей.

Но вместо того, чтобы украсть их, он переложил их в другое место. Утром он сказал своим спутникам: «Я вор, и поскольку я уже привык по ночам воровать, я не мог с собой ничего поделать. Но я решил, что не буду воровать в этом святом месте. Поэтому я просто поменял местами ваши мешки.

Пожалуйста, простите меня».

Затем в «Лиламрите» рассказывалось о том, как во время лекции Прабхупады в комнату вошел «старый бродяга» с рулонами туалетной бумаги.

Прабхупада засмеялся, но затем поблагодарил гостя. «Видите, - сказал он, - это естественное стремление служить кому-то». Чхота подумал: «Все это происходило здесь». Он видел помост, на котором сидел Прабхупада, и дверь туалета, куда бродяга положил рулоны бумаги. Его вновь начало клонить ко сну, и он улегся прямо около подставки для книг.

Ему приснилось, что пришел Прабхупада и заговорил с ним с помоста. В комнате были и люди, но Прабхупада обратился к нему. Он посмотрел на Чхоту и сказал:

- Ты тоже можешь повторять Харе Кришна.

Чхота же, подняв голову, проговорил:

- Но

Чхота проснулся.

Утром, когда солнечный свет проник в комнату, городской шум за стеной усилился, но Чхота оставался в магазинчике. То сидя на полу, то ходя взад- вперед по комнате, он повторял мантру. Он делал это с большой радостью и воодушевлением. Когда же он не чувствовал ни радости, ни воодушевления, он просто повторял и повторял.

Во второй половине дня в магазинчик вошли преданные-люди. Чхота тотчас же юркнул в норку и стал оттуда наблюдать за ними. Они включили свет, прибрали в комнате и начали киртан. Их пение было очень мелодичным и сопровождалось искусной игрой на мридангах и фисгармонии. Постепенно в магазинчике собралось около дюжины гостей. Чхота надеялся, что будет и прасад, и с нетерпением ожидал его. Его мучил сильный голод, и из-за этого он не мог даже слушать лекцию, которую давал один из юношей, то и дело цитировавший стихи из «Бхагавад-гиты». Благодаря своему хорошему нюху он знал, что «милость Бога» уже где-то здесь. Когда же он заметил, что женщины начали выносить из магазинчика кастрюли, он не смог сдержать себя. Он помчался за ними во двор, а затем - вверх по лестнице в старую квартиру Прабхупады. Он быстро заглянул в две просторные комнаты, но его неудержимо влекло в маленькую кухоньку, где женщины стояли перед небольшими плитами.

- Какое удовольствие здесь готовить, - сказала одна матаджи. - Готовишь и думаешь, что этой самой плитой пользовался Шрила Прабхупада. А в соседней комнате каждый день обедали преданные, и Прабхупада сам раздавал им прасад.

Женщины стали разогревать кушанья, которые они приготовили в своем храме, а затем ставить их в кастрюлях на пол в комнате Прабхупады перед столом с изображением Божеств. Наблюдая за ними из своего укрытия, Чхота видел, как поднос за подносом и кастрюля за кастрюлей различные блюда постепенно собирались перед изображением Божеств. Здесь были пури, жаренные в гхи; в огромной миске высилась гора отборного риса басмати с горошком и жареными орехами кешью; в открытой кастрюле было сабджи из баклажан, помидоров, турецкого горошка и шпината. Подойдя немного поближе и встав на цыпочки, Чхота увидел в горшке банановую халаву с золотистым изюмом и кокосовым орехом. Он также заметил пакоры из цветной капусты с томатным чатни. Здесь было бурфи, приготовленное из цельного молока, к которому, по всей видимости, были добавлены грецкие орехи. И здесь стоял большой кувшин с фруктовым напитком, который, как догадался Чхота, был приготовлен из пахты и апельсинового сока, к которым были добавлены щепотка ванили и свежая клубника, плавающая теперь на поверхности. Поставив все кушанья вместе, женщины вышли из комнаты.

«Это мой шанс, - подумал Чхота, - но я должен действовать очень быстро». Он был готов уже ринуться к кастрюлям и наброситься на еду, но вдруг остановился. Как он мог есть пищу, которая не была еще предложена Кришне? Чхота подумал, что, может быть, ее можно считать предложенной, поскольку в комнате Прабхупады все священно. Или, может быть, они уже предложили ее в своем храме перед тем, как ехать сюда. «Знаю! - сказал себе Чхота. - Я могу предложить ее сам, не дожидаясь, пока люди придут и предложат ее». Но он не успел осуществить свое намерение - в комнату вернулись женщины, и он быстро спрятался. Одна из матаджи встала на колени и с благоговением произнесла молитвы, предназначенные для предложения прасада Верховному Господу силой милости Его чистого преданного.

- Пойдемте вниз, - сказала затем одна из женщин, - мы еще успеем к концу киртана, а потом кто-нибудь из брахмачари поможет нам спустить прасад вниз.

Оставшись один в комнате, заполоненной горшками и кастрюлями с освященным должным образом прасадом, изголодавшийся преданный от всего сердца произнес благодарственную молитву и нырнул в кастрюлю.

Чхоту несколько раз прерывали, но он ухитрялся возвращаться вновь и вновь и есть, когда никто его не видел. Когда же он наконец насытился и заметно потолстел, он вперевалку направился к норке, намереваясь немного поспать. Но тут он услышал, как один из преданных сказал: «Ну все, поехали обратно в Бруклин». Чхота должен был быстро принять решение: оставаться ли ему здесь, в магазинчике Прабхупады, или ехать с преданными? Если преданные приходят сюда только три раза в неделю, значит, он должен будет поститься до их прихода? Жить в уединении было бы так чудесно, и ему снились такие волнующие сны. Но затем он вспомнил о цели своего приезда.

«Я почти забыл об этом! - подумал он. - Жизнь в Манхэттене совсем сбивает с толку! Я приехал сюда, чтобы разузнать, где сейчас Нимай Прабху. Я должен ехать с ними в их храм и попытаться что-то узнать». Он прыгнул в корзинку с остатками халавы и поехал в фургоне вместе с преданными, которые всю дорогу до Бруклина повторяли Харе Кришна.

Глава одиннадцатая

Когда Чхота приехал в человеческий храм Харе Кришна, он не знал, чего ему ожидать. Храм был огромным зданием. Чхота быстро нашел мышиную нору и пробрался внутрь стены. «Надеюсь, здесь не будет так, как в тех городских канализационных колодцах», - подумал он. К своему удивлению и радости он наткнулся там на мышонка, который мыл шваброй пол в холле и пел Харе Кришна. Чхота ринулся к нему.

- Харибол! Я и не знал, что здесь есть мыши-преданные!

- Что ты имеешь в виду? - спросил мышонок, моющий пол. Он стал выжимать тряпку в ведро.

- Я… я думал, - пробормотал Чхота, - я думал, что я только один здесь преданный.

Мышонок засмеялся:

- Ты, наверно, шутишь. Преданные живут по всему миру, скажешь нет?

Мышонок выглядел очень юным и неопытным, и Чхота спросил его покровительственным тоном:

- Откуда ты узнал о сознании Кришны?

- От Шива-джвары Прабху.

- Кажется, я не знаю его, - проговорил Чхота и почувствовал себя не очень уверенно. - Он сейчас здесь?

- Его кабинет на третьем этаже внутри стены, - ответил мышонок. - Кстати, меня зовут бхакта Джо. А тебя?

- Чхота дас.

Они пожали друг другу лапы, и Джо предложил Чхоте проводить его в кабинет Шива-джвары Прабху.

Когда они поднялись на второй этаж, Джо сказал:

- Здесь живут женщины.

Тут одна из дверей распахнулась настежь, и из нее, громко разговаривая между собой, вышли три женщины-мыши. Как и женщины-преданные в Гайане, они везли книги в сумках на колесиках. Все это казалось Чхоте чем-то невероятным. Как это могло быть? К тому времени, когда они добрались до кабинета Шива-джвары, Чхота видел еще несколько мышей-преданных, и по всей видимости, их здесь было довольно много. Дощечка на двери гласила:

Шива-джвара Прабху,

Гуру мышей в Нью-Йорке Это был красиво убранный кабинет. В нем в удобных креслах сидели две мыши. У мыши покрупнее вокруг шеи был обмотан шарф шафранного цвета, и Чхота догадался, что это и есть Шива-джвара. На застекленных шкафчиках красовались сверкающие кубки, и Чхота заметил также бачок для питьевой воды. На столе у Шива-джвары стояли аппараты двусторонней оперативной связи.

- Да? - мышь с шарфом подняла голову.

- Э… - Чхота внезапно почувствовал себя неловко. - Меня зовут Чхота дас, - сказал он. - Я приехал из Гайаны. Я не знал…

- Чхота? - Шива-джваре, казалось, было знакомо это имя. - Ты тот самый Чхота? - Он расплылся в улыбке. - Первый преданный среди мышей?

«Это уже слишком», - подумал Чхота. - Да, - сказал он вслух и покраснел от смущения.

- Прими, пожалуйста, мои смиренные поклоны, - сказал Шива-джвара. Он отодвинул кресло и опустился на пол на колени. Чхота тоже бросился на пол, проговорив:

- Прими, пожалуйста, мои поклоны.

- Я прошу прощения, - сказал затем Чхота, - но я только что встретил преданного, который мыл полы в холле - бхакта Джон или Джо, - и он сказал мне, что узнал о сознании Кришны от тебя. Мне очень любопытно… скажи мне, пожалуйста, откуда ты сам узнал о нем?

- От преданного-человека Нимая Прабху, - ответил Шива-джвара, спокойно глядя на Чхоту. - От той же личности, что и ты.

Чхота был заметно потрясен. Он с трудом мог поверить в это. «С этим будет очень трудно свыкнуться», - подумал он. Однако он лишь дружелюбно улыбнулся, словно это вызвало у него лишь небольшой интерес.

- Я и не знал об этом, - сказал он. - Для меня это большая неожиданность.

Я чувствую себя, как Господь Брахма в той истории, когда он отправился в Двараку к Господу Кришне. Ты знаешь ее?

- Да, конечно, - ответил Шива-джвара. - Господь Брахма, правящий нашей вселенной, однажды пришел к Господу Кришне, но привратник Господа спросил его: «Который ты из Брахм?» Господь Брахма считал, что он единственный повелитель вселенной.

Чхоте очень хотелось сесть, и еще он хотел пить. Но он не осмеливался попросить об этом. Этот Шива-джвара, казалось, был здесь очень важной личностью. Весь мир перевернулся для Чхоты, и он просто не знал, чего теперь ожидать.

- Садись, пожалуйста, - промолвил Шива-джвара. - Может быть, ты хочешь воды? Ты уже поел прасада? Для нас очень большая честь принимать тебя здесь.

Чхота тяжело опустился в кресло. Та стремительность, с которой его последние приключения следовали одно за другим, потребовала от него слишком большого напряжения.

- Что привело тебя в Бруклин, Чхота Прабху?

- Я пытаюсь разыскать Нимая Прабху, и мне сказали, что Нью-Йорк - подходящее место для того, чтобы получить известия о ком-либо, находящемся в любой точке мира.

- Это так, - кивнул Шива-джвара. - Но, к сожалению, люди не считают нашего Нимая Прабху важным преданным. Они не понимают, что он наделен особым могуществом, позволяющим ему учить мышей. Поэтому мы почти ничего не слышим о Нимае. Мы иногда слушаем в стенах, чтобы выяснить, что делают люди, и так мы узнаем, что происходит в Движении по всему миру. Но они не говорят о Нимае. Но поскольку ты здесь, я попрошу еще нескольких мышей слушать, что говорят люди, и мы попытаемся что-то разузнать о нем. Ты просто обязан остаться здесь хотя бы на несколько дней и выступить перед преданными. Они были бы рады услышать от тебя рассказ о том, как ты впервые встретился с Нимаем Прабху. И, может быть, ты сможешь пойти с нами на санкиртану.

Все это время, пока Чхота сидел в кабинете Шива-джвары, в его сознании происходили большие изменения, всю глубину которых мог осознать только он. «По всей видимости, я должен был принимать во внимание такую вероятность, - говорил он про себя. - Нимай имеет право учить, кого хочет, как и Господь Кришна, безусловно, свободен в Своих поступках. Но я ничего не знал. Это, вероятно, означает, что я занимаю особенное положение лишь в Гайане». Как только он признал это, все то, что он сейчас узнал, возбудило в нем чувство радости. Это были действительно замечательные известия. И они подействовали на Чхоту очень воодушевляюще. Мир был не таким враждебным и не так подвластен иллюзии, как он думал. Движение Харе Кришна развивалось независимо от его влияния и с таким размахом, какой он не смог бы обеспечить своими силами - и это было замечательно! Но правдой было и то (и с этим было очень трудно смириться), что он не был единственным преданным в мире. Он был всего лишь одним из многих, маленьким преданным из многих преданных.

Чхоту поселили в очень уютной отдельной норке. На следующее утро он пришел на мангала-арати в огромный зал, где перед алтарем уже собралось около сотни мышей. Совсем как в Гайане, они все вместе провели киртан.

После этого Шива-джвара обратился к собравшимся преданным и официально поприветствовал Чхоту, поздравив его с приездом в Нью-Йорк.

Шива-джвара сказал:

- Чхота был первой мышью, узнавшей от Нимая Прабху о сознании Кришны. Сегодня вечером он выступит перед нами с лекцией.

Преданные радостно закричали и захлопали, а один из них несколько раз ударил в барабан. Затем Шива-джвара сообщил, что сегодня на сыроваренном заводе на окраине города будет проходить большой мышиный фестиваль и что все преданные поедут туда.

- Мы поставим там столик с книгами и будем также раздавать прасад, - сказал он. - И я надеюсь, что Чхота Прабху почтит нас своим присутствием.

Ты поедешь с нами?

Чхота утвердительно кивнул, хотя ему не понравилось, что Шива-джвара публично надавил на него.

Мышиный храм в Бруклине, расположенный в стенах человеческого храма, служил домом большой общине, которая вела очень динамичный образ жизни. Утренняя программа захватила Чхоту так, что он забыл обо всем на свете, и не успел он поразмышлять об этом, как уже сидел вместе с дюжиной мышей-преданных.

При виде огромных рекламных щитов и несметных полчищ крыс, насекомых и людей, снующих повсюду, он пришел в смятение. А когда они приехали на завод, он никак не мог поверить в то, что они открыто выйдут на поверхность, где их подстерегает столько опасностей. Чхота думал, что мыши всегда избегают людей, но здесь мыши-преданные бегали прямо среди них.

Он даже увидел лежащий в сточной канаве мышиный труп, который клевали вороны. Никто не сказал Чхоте, что делать, а когда он спросил об этом преданного, сидящего рядом с ним, тот ответил:

- Смотри, чтобы тебе не наступили на хвост. И остерегайся машин.

И вот они были на улице. Кто-то дал Чхоте корзину с прасадом и сумку с книгами, и он остался один. Оглушенный грохотом отбойных молотков, воем сирен, визгом тормозов и гудками автомобилей, он съежился от страха.

- Простите, сэр, - обратился он к мыши, которая быстро шла ему навстречу.

- Исчезни, крысиная рожа, - процедила мышь, задев Чхоту плечом.

Чхота повернулся к следующей мыши, которая проронила:

- Я не падаю нищим.

Он подошел к группе мышей, сидящих на скамейке. Большинство из них отмахнулись от него, но одна сказала:

- У меня есть минутка свободного времени. Что там у тебя? Выкладывай.

- Это духовная пища, - сказал Чхота. - Впервые в истории о ней было рассказано мышам. Это очень вкусно. А эти книги содержат революционные сведения - в них говорится, что мы на самом деле не есть наше тело. Мы - души. И мы можем осознать это с помощью повторения мантры. - Чхота вложил одну из книг мыши в лапы.

- Это Харе Кришна? - спросила мышь. - Нет, спасибо. Я исповедую свою религию.

Чхота закусил губу и попросил дать пожертвование.

- Пожертвование? Ты подарил мне эту книгу! Ты хочешь, чтобы я позвал полицейских?

Чхота умоляюще посмотрел на женщину-мышь, также сидящую на скамье. Та сказала ему:

- Почему бы тебе не заняться чем-нибудь полезным?

Чхота не привык к оскорблениям и принял все это очень близко к сердцу.

Он подходил все к новым и новым мышам, но никто ничего у него не брал.

Лишь изредка кто-то останавливался, чтобы просто послушать его. Ему было очень холодно, и его бил сильный озноб, и тогда он вошел в здание. Но там был слишком жарко, и он вновь вышел на улицу. Он хотел поговорить с кем- нибудь из преданных, но никак не мог найти их. Задыхаясь от выхлопных газов, которые выбрасывали огромные городские автобусы, Чхота брел, пошатываясь, по улице, как вдруг порывом ветра ему в мордочку швырнуло большие обрывки бумаги и другой мусор. Наконец он нашел главный зал, где преданные поставили столик с книгами, и решил остаться там. Он сел рядом с пожилой женщиной-мышью, которая раздавала стаканчики с нектаром всем, кто проявлял интерес. Она заметила, что Чхота дрожит, и дала ему вязаную шапку и шарф. После она попросила его рассказать какие-нибудь истории из прошлых дней, когда он близко общался с Нимаем Прабху.

На протяжении всего этого длинного дня Чхота видел, как Шива-джвара смело обращался к мышам и другим грызунам. Жестикулируя и говоря что- нибудь завлекательное, он заставлял их останавливаться. Они слушали его, давали ему деньги и брали книги и прасад. Чхота уже пришел в себя после первого потрясения, которое он испытал, узнав, что существуют и другие мыши-преданные, и теперь он восхищался качествами нью-йоркских мышей и отмечал различие между ними и теми мышами-преданными, которых он знал. Он был очень впечатлен умением Шива-джвары вести за собой других, а также тем, с каким уважением относились к нему все мыши-преданные.

В семь часов вечера после долгого дня, проведенного на санкиртане, в зале храма, где обычно устраивались киртаны, собралось около ста мышей- преданных, которые хотели послушать, что будет рассказывать Чхота дас.

Чхота немного волновался, но в общем чувствовал себя уверенно и был полон воодушевления. «Вчера я открыл, что я не единственная мышь, узнавшая о Кришне, - думал он. - А сегодня все видели, что я не способен распространять книги на улицах Нью-Йорка. Но это не значит, что я не могу рассказать каких-то интересных историй из давнего прошлого!»

- Все это началось в один из дней несколько лет назад, - начал Чхота свой рассказ. Глядя в восхищенные лица собравшихся, он чувствовал гордость. «Я ничего не могу с этим поделать, - подумал он, - это действительно так. Я был первым преданным среди мышей, кому Нимай рассказал о сознании Кришны, и это было задолго до того, как он рассказал о нем Шива-джваре».

- Нимай Прабху поднялся по лестнице в свою комнату, - продолжал Чхота, - а я вышел из норы, и наши глаза встретились. Он спросил: «Чего ты хочешь - прасада?» Он не был похож на других людей. Что-то внутри меня заставило меня ответить, и впервые в своей жизни я заговорил на человеческом английском языке. Я сказал: «Что такое прасад?» Затем Нимай начал учить меня философии сознания Кришны.

Увлекшись рассказом, Чхота позабыл о том чувстве гордости, которое только что ощущал, и испытывал теперь лишь огромное наслаждение.

- В первый же день Нимай рассказал мне о переселении душ. Он сказал, что все живые существа - это души, и все они равны между собой. И только из-за своей кармы одно живое существо находится в теле человека, а другое - в теле мыши. Он рассказал мне о Кришне, Верховной Личности Бога. Он сказал, что все необходимо изучать, основываясь на священных писаниях.

Но он давал мне не одно лишь теоретическое знание, взятое из Вед. Я задавал вопросы, и мы обсуждали, какими качествами должен обладать преданный. Наставления Нимая были связаны с теми или иными жизненными обстоятельствами. Например, когда мы зимой отправились на несколько недель на санкиртану, я и другие мыши совсем упали духом, и Нимай начал говорить с нами о предании себя, а затем мы узнали о молитве. Однажды Нимай - он был таким смиренным - сказал, что считает проповедь мышам очень незначительным служением, и это его очень расстраивало. Мы начали подбадривать его, и я повторил то, что уже слышал от него - что каким бы незначительным ни было наше служение, оно всегда доставляет радость Господу, если в нас силен дух бхакти. Руководимый Нимаем, я развил в себе желание проповедовать. Тогда-то мы и начали проникать в стены домов, чтобы раздавать прасад.

Чхота говорил и чувствовал себя на верху блаженства. Он хорошо понимал, что подобные рассказы могут очень легко превратиться в самовосхваление, и не хотел, чтобы это произошло. Он знал, что его слушатели жаждут услышать достоверный рассказ о Нимае и возникновении Движения Харе Кришна среди мышей. Они хотели услышать о том упоении, которое ожидает всех искренних преданных. Поэтому он удерживался от самовосхваления. И если уж заговаривал о себе, то выставлял себя, как правило, неумелым учеником.

Через час Чхота остановился, и Шива-джвара предложил ему ответить на вопросы. Множество рук взметнулось вверх.

- Объясните, пожалуйста, почему вы могли разговаривать только с Нимаем Прабху и были неспособны говорить с другими людьми?

Вопрос задал преданный, у которого был очень проницательный взгляд.

Проведя в Бруклине один день, Чхота отметил, что здешние мыши-преданные сложнее и глубже, чем мыши-преданные в Гайане. В Гайане ему никогда не задавали подобных вопросов.

- По правде говоря, я не знаю, - ответил Чхота. - Если же я попытаюсь дать свое толкование, это будет всего лишь моим домыслом. То, что я вообще мог общаться с человеком, было милостью Кришны, и то, что я мог общаться только с одним человеком, тоже было милостью Кришны. Такой ответ тебя удовлетворит?

Преданный, задавший вопрос, пожал плечами:

- Я думал, Вы дадите более глубокое объяснение.

Чхота сказал, что не может этого сделать.

- Связано ли то, что Вы могли разговаривать с Нимаем, с Вашей прошлой кармой? - спросил другой преданный с таким же пронзительным взглядом.

- Да, согласно писаниям, это связано с кармой, - ответил Чхота. - Но я не знаю, относится ли это к данному случаю.

Чхота надеялся, что не все вопросы будут такими, как эти. Он оглядел собравшихся, ища кого-нибудь с менее требовательным выражением глаз, и выбрал пожилую женщину, которая дала ему вязаную шапку во время санкиртаны. Она попросила:

- Расскажите нам, пожалуйста, что-нибудь о Движении в Гайане.

Чхота с большим воодушевлением начал рассказывать об этом. Нимай тайком привез их в эту страну, спрятав их в коробке для завтрака. Они вместе с людьми принимали участие в падаятре. Поскольку Чхота занимал в Движении в Гайане ведущее положение, он невольно заговорил таким тоном, в котором проскальзывали хвастливые нотки. Но вдруг в голове у него словно зазвучал голос Ямалы: «Давай-давай, Чхота, и расскажи им еще о том, что ты все бросил!» Он запнулся, будто Ямала и вправду находился в комнате. Он продолжил свой рассказ уже более сдержанным тоном. Они вовлекли в Движение сотни новых участников, построили множество храмов, некоторые из мышей научились читать, и они познакомили с сознанием Кришны нескольких ворон.

Ни Чхота, ни преданные не хотели расходиться, но Шива-джвара закончил встречу, сказав, что они могут собраться еще раз в какой-нибудь другой день.

Шива-джвара также сообщил преданным, что Чхота приехал в Нью-Йорк, надеясь узнать, где сейчас находится Нимай Прабху.

- Я сказал Чхоте, что мы иногда подслушиваем разговоры людей через стены, - продолжал Шива-Джвара.- И я пообещал, что кто-то из нас сможет пожертвовать своим временем и послушать, что говорят люди, чтобы помочь ему. К сожалению, люди-преданные, хоть они и более знающи, чем остальные люди, имеют неверное мнение о Нимае Прабху. Они не осознают, что он наделен особыми способностями, что он может говорить с мышами и что он говорил с Чхотой и со мной. И хотя мы постоянно узнаем какие-то новости о других лидерах, мы никогда не слышали, чтобы люди упоминали о Нимае.

Это говорит не в их пользу. Но как бы то ни было, если у кого-нибудь из вас есть свободное время, пожалуйста, пожертвуйте им, чтобы мы могли помочь нашему уважаемому гостю осуществить то, для чего он приехал в Бруклин.

Глава двенадцатая

Подслушивать человеческие разговоры мышам было совсем не трудно. В кабинете президента человеческого храма имелись потаенные мышиные норки, и мыши могли сидеть там и, подглядывая, видеть любого, кто говорил с президентом храма. Арджавам дас, президент храма, принимал в своем кабинете мужчин и женщин почти весь день напролет. А когда он говорил по телефону, голос его собеседника раздавался из селектора, стоявшего на столе.

Шива-джвара заверил Чхоту, что мыши-преданные помогут ему узнать что- либо о Нимае, но на деле оказалось, что мыши слишком заняты, чтобы тратить время на подслушивание. И тогда Чхота стал делать это сам, по нескольку часов в день сидя в норке.

Он слышал множество имен и названий городов, но никто не упоминал о Нимае. Однажды один преданный, звонивший из Индии, назвал имя Гаурачандры Свами. Чхота знал, что это был Гурудев Нимая. Преданный сказал, что звонит по просьбе Гаурачандры Свами, который хочет, чтобы его секретарь приехал к нему в Бомбей. Но преданный не успел договорить, так как на линии начались помехи, и он сказал, что перезвонит позже. Но он так и не позвонил, по крайней мере, в то время, когда Чхота подслушивал, что он делал очень часто.

Чем больше Чхота наблюдал за Арджавамом, тем больше он ему нравился. Арджавам выслушивал все жалобы и пытался как-то помочь, хотя чаще всего он мало что мог сделать.

Арджавам не переедал и очень мало спал, и, как заметил Чхота, каждую свободную минуту он открывал «Шримад-Бхагаватам» и начинал читать - даже если это были всего лишь две минуты, - пока его опять не прерывали.

Он с большим чувством повторял мантру, и Чхота даже видел несколько раз, как он, думая, что его никто не слышит, начинал громко молиться. Один раз он воскликнул: «О Кришна! О Прабхупада! Что же мне делать? Я совершенно не пригоден к этому служению. Все, кажется, недовольны мной. Но все равно, пожалуйста, дайте мне возможность служить вам!»

Чаще всех к Арджаваму приходили казначей, преданный, отвечающий за проведение санкиртаны, и управляющий храмом. Казначей говорил, что у них нет денег и что Арджавам должен достать их. Преданный, отвечающий за санкиртану, говорил, что Арджавам должен отпускать на санкиртану больше преданных. Управляющий храмом говорил, что никто не хочет действовать сообща. Как-то пришел один преданный и сказал Арджаваму, что тот не подходит для должности президента.

- Ты слишком мягок, - заявил критик, - и, если можно так выразиться, ты слишком наивен, чтобы быть президентом храма. Моя жена сказала мне, что ты очень уж прислушиваешься к мнению своей жены. В наши дни президент храма должен быть подобен верховномк правителью. Моя жена говорит, что ты должен позволить кому-то другому принять на себя руководство.

- Я не возражаю, - ответил Арджавам. - Но кому?

- Может быть, я мог бы стать президентом, - произнес критик.

Арджавам пообещал, что вынесет этот вопрос на обсуждение на следующем собрании совета храма.

Каждый день в полдень приходила жена Арджавама и приносила ему тарелку с холодным прасадом. Она говорила, что хочет уехать из города в другое место, а один раз рассказала о женщине, которая все время старается как-то уязвить ее. Очень часто приходили несколько незамужних девушек, которым было уже больше тридцати и даже сорока лет и которые очень хотели выйти замуж; они спрашивали Арджавама, нет ли у него уже каких-либо кандидатур. Арджавам, казалось, искренне сочувствовал им, но он не мог дать им мужей, хотя Чхота слышал, как он обзванивал преданных и спрашивал, не согласятся ли они взять в жены кого-то из этих женщин.

Иногда Арджавам беседовал с преданными, которые хотели покинуть Движение. Он выслушивал то, что они говорили и убеждал их не оставлять попыток обрести сознание Кришны. Он разговаривал также с теми, кто хотел поселиться в храме, он подбадривал их и объяснял правила проживания в храме. Порой по просьбе совета храма он вызывал к себе какого-нибудь преданного или преданную и делал им выговор. Он начинал этот разговор с извинений и просил преданного не обижаться. Многие преданные приходили к нему с какими-либо требованиями. Однажды, например, вошел повар и заявил:

- Я хочу сменить вид служения - я хочу выходить на улицу и проповедовать.

Арджавам сказал ему, что это хорошая идея, но ему придется подождать, пока ему не найдут замену. Он часто убеждал людей быть терпеливыми и сдерживал тех, кто делал очень резкие заявления, вроде того, какое прозвучало из уст повара, который как-то сказал:

- Я больше не считаю, что кормление людей приносит какое-то духовное благо.

Однажды Арджавама посетили родители одного еще очень юного преданного. Они сказали, что им нравится храм, но они хотели бы, чтобы их сын стал врачом. Когда же Арджавам заверил их, что у него нет никаких возражений, они попросили его:

- Он прислушивается к Вашему мнению - пожалуйста, вразумите его. Он просто взбунтовался против нас, не так ли?

Слушая изо дня в день все эти разговоры, Чхота заметил, что преданные, представляя свои доводы, часто перевирали и искажали слова Арджавама.

Когда же эти искаженные слова доходили до ушей Арджавама, он не поправлял преданных, из уст которых они звучали, или же делал это в очень мягкой форме.

В один из дней, когда Чхота все так же сидел и слушал, хоть и не очень внимательно, в кабинет вошел Вира дас, управляющий храмом, и попросил разрешения уничтожить мышей. Чхота вскочил и задрожал всем телом.

Первым его побуждением было тут же убежать, но он заставит себя остаться и дослушать.

- Они приходят ночью на кухню и едят бхогу, - говорил Вира, - а иногда они делают это даже среди бела дня. Повара совсем потеряли терпение. Я хочу рассыпать по полу стрихнин. Их, наверно, здесь уйма.

- Лучше поддерживать везде чистоту, - возразил Арджавам. - Вайшнавы не должны убивать. Помнишь историю, в которой Нарада сделал охотника преданным. Этот охотник потом не убивал даже муравьев.

Услышав, как человек проповедует ненасилие, Чхота почувствовал глубокое волнение. Он высунул голову из норки, чтобы посмотреть, какое впечатление слова Арджавама произвели на Виру.

- Но это нереально, - не согласился с ним Вира. - Если уж где-то завелись мыши, можно мыть и убирать хоть день и ночь, они все равно не уйдут.

- Прабхупаде это было не по душе, - настаивал на своем Арджавам. - Я читал, как однажды преданный спросил его: «Можно нам убить крыс, Шрила Прабхупада?» И Прабхупада ответил: «Нет, это тебя нужно убить».

Прабхупада говорил, что крысы и мыши - это представители Майи, которая посылает их к нам, когда мы не поддерживаем чистоту. Может быть, нам устроить генеральную уборку? Можно использовать также какие-нибудь неядовитые дезинфицирующие средства.

Было похоже, что Арджавам настроен очень решительно. Это был вопрос, относительно которого он имел твердое мнение. Чхоте очень хотелось иметь хоть какую-то возможность помочь ему и привести свои доводы в его поддержку. Ему на ум пришел один из них: «А как насчет того, что отец Шрилы Прабхупады оставлял в своем магазине на ночь для крыс миску риса?» Чхота хранил в памяти также множество цитат, но он не мог говорить.

Его судьба и судьба всех мышей была в руках Арджавама.

- Неядовитые дезинфицирующие средства? Ты имеешь в виду что-то вроде борной кислоты? Такие вещества не действуют даже на тараканов.

- А что ты скажешь о мышеловках?

- Нет, - ответил Вира, - мыши слишком умны для этого. Мы должны отравить их.

- Прабху, - проговорил Арджавам, - ты должен подумать о том, как избежать убийства. Вспомни о том, как сурово убийство осуждается в шастрах. Мы навлечем на себя кармические последствия. Даже кшатрии, которым дозволено убивать животных, должны искупать этот грех. Я не так давно читал что-то подобное в Седьмой Песни, и мне кажется, там говорится и о мышах.

Арджавам открыл «Бхагаватам», который всегда лежал у него на столе, и нашел нужное место. Он прочитал вслух:

«Необходимо смотреть на животных, таких как олени, обезьяны, верблюды, мыши, змеи, птицы и мухи, как на своих детей. Поистине, сколь мало различие между детьми и этими безобидными животными».

- Я признаю это, - отозвался Вира. - Но даже Шрила Прабхупада позволял убивать грызунов, когда они становились совершенно непереносимы. Я слышал, что, когда владелец дома решил истребить всех крыс и мышей, Прабхупада сказал, что не возражает.

Чхоте захотелось закричать: «Но все было не совсем так! Когда владелец дома спросил Шрилу Прабхупаду, тот не дал согласия. Но затем домовладелец вернулся и начал настаивать. Но сейчас-то никакой домовладелец не настаивает».

- Арджавам Прабху, - продолжал Вира, - мыши пробираются даже в алтарь и пьют воду и едят цветы Радхи-Кришны. Они ползают по Божествам.

Это оскорбление, сева-апарадха. И если мы позволим мышам делать это, это тоже будет сева-апарадхой. Ты президент храма, и именно ты навлечешь на себя кармические последствия. Божество - это Бог, но преданные Бога должны защищать Его от врагов и грызунов.

- Да, - промолвил Арджавам. Он, казалось, начал поддаваться. Преданные знали, что Арджавам очень податлив, и если в течение долгого времени упорно стоять на своем, он изменит свое решение.

- Президент храма должен быть больше кшатрием, чем брахманом, - сказал Вира. - Это война, не так ли? Мы - преданные, а мыши - демоны, насколько я понимаю. Господь Кришна пришел, чтобы уничтожить демонов и защитить преданных. Я уже давал им отраву до этого, но в этот раз я решил сказать об этом тебе. - Вира встал, намереваясь уходить.

- Я считаю, что этот вопрос относится к твоему ведению, - заметил Арджавам. - Но мне кажется, мы должны обсудить его на еженедельном собрании совета.

- Я не возражаю, - отозвался Вира. - А пока я отравлю стрихнином очередную партию мышей сегодня вечером. Спасибо, что уделил мне время, Прабху, - сказал он, выходя из комнаты.

Арджавам повесил на дверь табличку «Не беспокойте. Я отдыхаю». Он сел за стол, мягко массируя лоб. Затем он открыл «Шримад-Бхагаватам».

Чхота выбрался из норки и начал взбираться по ножке стола. Он действовал под влиянием сильного и безотчетного внутреннего побуждения.

Но поскольку он был высокоразвитой мышью, он остановился, чтобы немного подумать. «Если Нимай мог разговаривать с другой мышью, - сказал он сам себе, - то и я могу говорить с другими людьми». Чхота выбрался на поверхность стола и, подняв голову, внимательно посмотрел на Арджавама.

Он увидел, что Арджавам был коренастым человеком с темными волосами и добрыми глазами. Чхота произнес внутренно: «Господь Кришна, пожалуйста, помоги мне».

Арджавам удивился, увидев Чхоту.

- О, - сказал он, смотря в усатую мордочку мыши, - ты слышал, что мы хотим убить вас?

- Да, - ответил Чхота, - и хотел бы от имени многих преданных Господа обратиться к Вам с мольбой: пожалуйста, пощадите нас.

Услышав, что мышь говорит человеческим голосом, Арджавам остолбенел. Он несколько раз моргнул и потряс головой.

- Вам это не чудится, Прабху, - успокоил его Чхота. - По милости гуру и Кришны хромой может ходить, слепой - видеть, а мышь - говорить.

- Пусть будет так, - ответил Арджавам. - Но что же я могу сделать?

- Дайте указание не убивать нас, - попросил его Чхота. - Управляющий храмом приводил доводы в пользу того, почему необходимо убивать демонов.

Но вы не знаете, что в храме живут сто мышей, которые повторяют Харе Кришна и практикуют бхакти-йогу. Убивать вообще ни одно живое существо нельзя, а особенно - преданных!

- Может ли такое быть? - усомнился Арджавам. Его и Чхоту разделял всего какой-то метр. Арджавам, казалось, воспринимал все это как еще один важный разговор. - Прабхупада говорит, что животные не могут обратиться к сознанию Кришны, на это способны только люди.

- Иногда могут, - ответил Чхота. - Благодаря Прабхупаде и его последователям-людям милость Господа Чайтаньи даруется всему миру. Еще в давнем-давнем прошлом Прахлада Махараджа сказал своим друзьям- демонам: «О сыновья демонов, любой, включая вас, якшей, ракшасов, неразумных женщин, шудр, пастухов, птиц, животных низших видов и падших живых существ, может возродить свою изначальную вечную духовную жизнь и жить вечно, просто следуя принципам бхакти-йоги». Это цитата из Седьмой Песни.

- Я потрясен, если не сказать больше, - вымолвил Арджавам. - Но Вира говорит, что мыши стали совершенно непереносимы. Мы не можем позволить им ползать по Радхе-Кришне и есть пищу, предложенную Им. Одно дело кормить животных прасадом, и совсем другое - когда животные приходят и съедают еще не предложенную пищу или мешают поклонению Божествам.

- Дайте мне сутки, и я заставлю мышей прекратить совершать эти оскорбительные действия, - сказал Чхота. - Не дайте им убить нас сегодня ночью. Если мы не будем больше совершать оскорбительных действий, зачем тогда убивать нас?

- Я согласен, - сказал в ответ Арджавам. - Не знаю, поверит ли мне кто- нибудь, если я скажу, что разговаривал с мышью. Но я постараюсь остановить их. Я попрошу их подождать один день, и если проступкам мышей наступит конец, тогда в убийстве отпадет необходимость.

- Спасибо, Прабху. Пожалуйста, примите мои смиренные поклоны. - Чхота поклонился, а затем спустился со стола и юркнул в норку.

Чхота помчался к Шива-джваре и, вбежав в его кабинет, воскликнул:

- Сейчас же созывай всех преданных! Люди хотят нас отравить!

Шива-джвара высказал пожелание обсудить это между руководителями храма, но Чхота настаивал на том, что нельзя терять ни минуты. Когда большинство мышей поспешно сбежалось в зал, Чхота рассказал им, что управляющий храмом задумал истребить их, отравив стрихнином. Президент человеческого храма Арджавам против этого, но, по всей видимости, это все равно произойдет сегодня ночью.

- Я так и знал, - воскликнул Шива-джвара, топнув лапой. - Они называют себя преданными, но на самом деле они наши смертельные враги.

- Дети! - закричала мышь с мышонком на руках. - Они могли уже наесться его!

- Пошли отсюда, - сказал один мышонок своему приятелю. Он и его друг поселились в храме всего лишь день назад.

- Подожди, Прабху, - окликнул его Чхота и посмотрел на мышей, которые уже собрались уходить. - Будем надеяться на Кришну. Жизнь за стенами храма более опасна, чем внутри.

- Это известие необходимо проанализировать, - сказал один из аналитически мыслящих преданных. - Откуда нам знать, что у них вообще есть стрихнин?

- Я видел его! Я видел его! - закричал бхакта Джо. - Я видел, как управляющий храмом выставлял коробки с ним на полку в кухне. - Мыши в панике загалдели, в то время как Чхота пытался привлечь их внимание.

- Я говорил тебе, - сказал ему Шива-джвара, - нам нужно было обсудить это между собой.

- Дайте мне сказать! - крикнул Чхота. - Мы придумали, как можно предотвратить несчастье.

Кто-то закричал:

- Я знаю, как это сделать.

- Мы должны не просто убежать или убрать яд, а сделать нечто большее,- заявил Чхота. - Я пообещал Арджаваму, что мыши перестанут воровать бхогу и не будут больше ничего трогать на алтаре, где стоят Божества Радхи- Кришны. В ответ он сказал, что постарается лично предотвратить отравление.

- Почему мы должны верить Арджаваму? - спросил Шива-джвара.

- Если сознание Кришны будет распространяться среди живых существ всех видов, - ответил Чхота, - то мы должны сотрудничать с людьми.

- Все это хорошо, - послышался голос из глубины зала, - но не будьте сентиментальны.

В конце концов Шива-джвара согласился с Чхотой, что мыши не должны больше заходить на человеческую кухню и воровать бхогу и должны прекратить бегать по алтарю. Он сказал, что установить круглосуточное дежурство и расставит везде дежурных, которые будут следить, чтобы никто из мышей не нарушал это распоряжение.

Тем временем Арджавам выполнил свою часть обещания. Он позвонил и спросил, какие есть ненасильственные методы борьбы с грызунами. Их специалист, «Ловец Дэн», предложил поместить в мышеловку арахисовое масло, а затем отвезти пойманных мышей куда-нибудь подальше от дома.

Когда же Арджавам сказал, что эти мыши не хотят, чтобы их перевозили в другое место, Дэн посоветовал разбрызгать везде нашатырный спирт и заметил: «Нет необходимости убивать их, они, как и все, просто ищут пищу и пристанища».

Арджавам отобрал у управляющего храмом стрихнин и закрыл его в своем стенном шкафу. Он также заклеил все мышиные норы, заделала щели пенообразным герметиком и сказал Вире подождать один день и посмотреть, насколько действенным будет такой ненасильственный метод.

На следующий день Вира дас сообщил Арджавану, что никаких инцидентов не было. Цветы и вода Радхи-Кришны стояли нетронутыми, и не было съедено ни кусочка бхоги. Вира сказал, что специально положил за дверь самые лакомые кусочки бхоги, чтобы соблазнить мышей, и рассыпал по полу муку, чтобы узнать, приходили мыши или нет, но мыши не пришли.

«Кажется, это действует», - заметил он.

Когда мыши увидели, что люди убрали стрихнин и разбрызгали вокруг отвратительно пахнущий, но не ядовитый нашатырный спирт, они посчитали себя спасенными от гибели. Все прославляли Чхоту. Повара испекли для него кексы с шоколадной глазурью и творожный пудинг, сделав на нем кремом надпись: «Чхота ки джайя!» Кто-то из преданных предложил изготовить медную доску с выгравированными на ней именем Чхоты и рассказом о том, как он спас сотню жизней. Чхота упивался этим восхвалением, но говорил, что это Кришна спас их.

Чхота стеснялся вновь пойти к Арджаваму и поблагодарить его. В нем не было больше того пыла и той уверенности, которые побудили его заговорить с человеком. Чхота подумал, что, может быть, его способность говорить с людьми давалась ему только в особых случаях, и ему не следует злоупотреблять ей. В результате он придумал другой способ поблагодарить Арджавама. Когда Арджавам вышел из своей комнаты и направился в ванную, Чхота проскользнул внутрь и положил на стол президента храма свою порцию творожного пудинга и записку, гласившую:

Дорогой Арджавам Прабху, огромное спасибо от всех нас.

Я сделаю все возможное, чтобы заставить мышей не подходить к алтарю и не притрагиваться к бхоге.

Ваш слуга

Чхота дас (мышь) Через несколько дней новые правила начали возбуждать в мышах некоторое недовольство. Кое-кто из дежуривших мышей стал жаловаться, что потерял сон. Восхваление Чхоты как великого героя мало-помалу начало затихать. Когда один из преданных попросил у Шива-джвары денег на изготовление медной дощечки, тот сказал, что в этом нет необходимости.

Некоторые из аналитически мыслящих преданных засомневались, действительно ли Чхота разговаривал с Арджавамом. А некоторые усомнились в том, что люди на самом деле хотели использовать стрихнин.

Когда Чхота заметил, что его популярность пошла на убыль, он решил, что это, наверное, неплохо. Но относительно прошедших событий у него не было никаких сомнений.

Глава тринадцатая

Спустя неделю после того, как угроза отравления миновала, Шива-джвара позвал Чхоту в свой кабинет. Он спросил Чхоту, не хотел бы тот переехать в магазинчик на Второй авеню. Он мог бы наладить там работу мышиного проповеднического центра. Чхота решил, что это замечательная идея. Его пребывание в бруклинском храме стало казаться ему бессмысленным, что Шива-джвара, конечно же, заметил. Поскольку Арджавам заделал все мышиное норы в своем кабинете, Чхота уже не мог подслушивать, чтобы узнать что-то о Нимае. Он также не подходил для того, чтобы стать еще одним членом группы санкиртаны, возглавляемой Шива-джварой. И он не находил в себе присутствия духа - по крайней мере живя в перенаселенном бруклинском храме - продолжать повторять мантру и читать книги так, как он это делал раньше. Однажды, когда он целый день читал «Кришну» в своей комнате, один преданный спросил его: «Становишься книжным червем?»

Шива-джвара четко объяснил, каков его замысел. Магазинчик должен стать базой для распространителей книг, местом, откуда они могли бы выходить на санкиртану, а также в нем каждый день должны проходить программы для гостей. Чхота смотрел на первый храм Прабхупады с точки зрения его святости - это была тиртха. Это место очень подходило для уединенного образа жизни, для того, чтобы вернуться к своим размышлениям и возобновить выполнение садханы. Чхота подумал: «Если, читая книги Прабхупады и вспоминая его киртаны, я смогу стать ближе к нему, это будет замечательно, и Шива-джвара не будет возражать. Нет никакой необходимости спорить с ним о различии наших подходов. Но я очень хотел бы знать, как бы Нимай посмотрел на то, что я там буду жить».

В результате Чхота перебрался в Нижний Ист-Сайд. В магазинчике он обосновался в одном из углов в кабинете Шрилы Прабхупады. Он решил, что будет проводить киртаны во вторник, четверг и субботу вечером, когда люди не приходят в магазинчик. Он слышал о том, какими были комнаты Прабхупады в храме Радхи-Дамодары во Вриндаване, и рассчитывал устроить свое жилище на Второй авеню точно так же. Он хотел, чтобы оно было очень скромным и тихим и чтобы там жили только один или два брахмачари. Гости могли бы приходить сюда, чтобы увидеть место, где сидел Его Божественная Милость и где он поклонялся Кришне, и могли бы принять участие в киртане.

Сам же он будет целый день читать книги Шрилы Прабхупады и размышлять о его деятельности, а по вечерам он будет делиться некоторыми своими знаниями с гостями.

Переходя из комнаты в комнату в квартире Прабхупады, спускаясь по лестнице и идя через двор к магазинчику, Чхота пытался медитировать на присутствие здесь Кришны и Его чистого преданного. Он думал о том, что Прабхупада когда-то видел этот солнечный свет, проникающий в комнату, с плавающими в нем пылинками. Он пытался угадать, где преданные кланялись, касаясь лбом паркетного пола, и где Прабхупада ходил босиком.

Чхота знал распорядок дня Прабхупады и составил для себя такой же. Он очень рано вставал и читал в тот промежуток времени, когда Прабхупада писал свои книги. В восемь утра и в полдень он принимал прасад, а в семь часов вечера проводил киртан. И всем, кого он встречал, он говорил о миссии Прабхупады и рассказывал о его деятельности в первые годы его жизни в Нью-Йорке, вспоминая то, что он читал об этом. «Прабхупада сидел вон там, под изображением играющего на флейте Кришны. Он сидел на этой подушке, а перед ним стоял небольшой чемодан, который служил ему столом. На нем было кхади дхоти, и он говорил в своих лекциях об учении «Бхагавад-гиты»,

«Шримад-Бхагаватам» и «Чайтанья-чаритамриты». Прабхупада говорил, что повторение Харе Кришна очищает ум и приносит неземную радость, так как Господь Кришна есть источник радости. Каждый должен встать на путь сознания Кришны и одухотворить свою жизнь. К повторяющим мантру Харе Кришна не предъявляется жестких требований - любой может повторять и петь ее. Даже ребенок может принять в этом участие, и даже собака может в упоении петь и танцевать».

В дополнение к слушанию Прабхупады, говорящего посредством своих книг, Чхота обнаружил существование голоса Шрилы Прабхупады, записанного на магнитофон. У людей была огромная коллекция кассет с записями лекций Прабхупады, и Чхоте было совсем нетрудно открыть коробочку, вставить кассету в магнитофон, нажать кнопку с надписью «Play» и слушать. Прослушав кассету, он ставил ее туда, откуда взял. Поначалу слушать голос Прабхупады было нелегко. Вряд ли кому-нибудь из мышей могло понравиться это. Они предпочитали слушать о сознании Кришны от такой же мыши, как они. «Но если они попытаются слушать его, - подумал Чхота, - у них это получится». Он начал думать о том, как побудить их к этому. Даже если у преданного нет столько времени, чтобы сидеть и слушать, все же он может включить магнитофон и послушать хотя бы одно простое высказывание Его Божественной Милости, и это будет все равно что находиться рядом с ним. И читая, и слушая, Чхота не мог сохранять внимание в течение долгого времени, но ему доставляло такое большое удовольствие просто нажать на кнопку и послушать хотя бы несколько слов. Например, таких: «По сути, когда я считаю Кришну обычным человеком, я думаю: «Как он мог говорить с богом солнца Вивасваном?» Но такого рода суждения неавторитетны. Потому что, если вы хотите изучать «Бхагавад-гиту», вы должны считать истинным то, что говорится в ней. Господа нельзя равнять с обычным человеком.

К Чхоте в его новом жилище присоединились только два преданных. Они вели очень простую жизнь. Чтобы что-то есть, они отыскивали фрукты и зелень в мусоре, который выкидывал бакалейщик на Первой авеню. Они были еще довольно свежими, и, вымыв их, мыши предлагали их с молитвами Кришне, а затем ели эту простую пищу. Каждый преданный продолжал свои индивидуальные занятия, и каждый из них встречал гостей. Три раза в неделю они устраивали вечером киртан, после которого Чхота читал лекцию.

Поскольку на лекцию приходило лишь несколько мышей, Чхота просто беседовал с собравшимися, пересказывая в основном то, что он прочитал в книге «Кришна».

В один из вечеров в магазинчике появились две мыши, которые жили в Нижнем Ист-Сайде и уже в течение года от случая к случаю практиковали сознание Кришны. Еще пришел маленький запыленный воробей, который спросил, может ли он тоже присутствовать. Чхота начал с рассказа о том, что он только что прочитал в книге «Кришна», в главе «Жертвоприношение раджасуя». Чхота объяснил, что Кришна в Своих играх ведет Себя так, словно принадлежит к человеческой форме жизни, однако Вьясадева и Шукадева постоянно подчеркивают, что Кришна на самом деле не человек, а Верховная Личность Бога. Никто не должен считать Кришну всего лишь исторической личностью, которой присущи все недостатки, свойственные обычному смертному существу. А также нельзя считать рассказы о сверхчеловеческих деяниях Кришны плодом воображения.

- Эта глава, - говорил Чхота, - содержит замечательный пример превознесения Господа Кришны как Высшей Истины. Во время жертвоприношения раджасуя нужно было выбрать того, кому следовало поклоняться в начале церемонии. Сахадева предложил выбрать Господа Кришну. Вот что он сказал:

«Никто не может сравниться с Кришной или превзойти Его в аспекте времени и пространства, а также в богатстве, силе, известности, мудрости, отрешенности или в чем-то другом.

Все, что мы считаем великолепным, изначально присутствует в Кришне. Подобно тому, как индивидуальная душа есть первопричина, вызывающая рост физического тела, точно так же Кришна является Сверхдушой материального мира. Все ведические обряды, такие как жертвоприношения, приношение даров в жертву огню, воспевание ведических гимнов и занятия мистической йогой предназначены для осознания Кришны…

Друзья, нет надобности говорить о Кришне, поскольку все вы знаете Верховного Брахмана, Господа Кришну, для которого не существует различий между материальным телом и душой, энергией и источником энергии или же между одной частью тела и другой. Поскольку все живые существа есть неотъемлемые частички Кришны, между Ним и живыми существами не существует качественных различий. Все являет собой эманацию духовной и материальной энергий Кришны».

Чхота знал, что, если он будет читать слишком долго, мышам будет очень тяжело сохранять внимание, которое и так было довольно неустойчивым. Он попытался вовлечь их в обсуждение прочитанного.

- Может кто-нибудь из вас вспомнить, где еще в священных писаниях Кришна провозглашается Верховной Личностью Бога? - спросил он.

Воробей отрицательно покачал головой. Мышь сказала:

- А разве вся «Бхагавад-гита» не об этом? Кришна говорит, что Он - сияние солнца и вкус воды.

Один из брахмачари добавил:

- «Из зверей Я - лев, а из птиц - Гаруда».

- Да! - воскликнул Чхота. - И в конце этой главы Кришна говорит, что все, что мы видим в этом мире, всего лишь отблеск Его великолепия.

Тут в магазинчик сквозь недавно расширенное отверстие в двери вошли две мыши-бродяги. Их шерстка была всклокочена, и они имели очень неопрятный вид. Но Чхота уже знал по опыту, что такие могут быть очень вдумчивыми.

Послушав немного, один из новоприбывших спросил:

- Разве Кришна не одно из воплощений Бога?

- Нет, Он - Бог, - ответил Чхота.

- Но если Он - Бог, - вновь заговорил чумазый бродяга, - то означает ли это, что все остальные религиозные учения, в которых не говорится о Боге как о Господе Кришне, играющем на флейте и так далее, неистинны.

Чхота понимал, что вопрос был задан не с целью бросить вызов - в нем звучало настоящее сомнение. Он с воодушевлением начал отвечать на него.

- Ведические писания сообщают нам, - сказал он, - что существует великое множество воплощений Бога. Некоторые из них принадлежат к категории Вишну, то есть Самого Бога, а другие представляют собой воплощения Бога в виде смертных существ - их называют дживами.

- Я всегда считал, - продолжал сомневающийся гость, - что, хотя и существуют, по всей видимости, различные воплощения, Бог в конечном счете есть вся вселенная, или дух.

- Да, Бог есть дух, и Он есть вселенная, но Он также и Верховная Личность. В «Бхагаватам» говорится: ваданти тат таттва-видас. Бог существует в виде безличного духа и как Бог, находящийся в сердце каждого живого существа, но в Своем наивысшем проявлении Он предстает как Верховная Личность, Кришна.

Бродяга молчал, словно хотел обдумать то, что сказал Чхота. Тогда Чхота решил прочитать еще один отрывок из книги. Это был фрагмент, из которого становилось понятно, что Кришна особенно благоволит к Своим преданным.

Чхота хотел показать, что нет противоречия в том, что Господь, будучи Верховной Истиной, проявляет особое благоволение к Своим преданным.

- Вот упоминание о том, - сказал Чхота, - что Кришна имеет особую любовь к Своему преданному. Эти слова были сказаны царицей Кунти и приводятся в Десятой Песни.

«Ты, благожелатель и друг всех живых существ и Верховная Душа вселенной, никогда не впадаешь в иллюзию и не делишь существ на «нас» и «их». И все же, хоть Ты и пребываешь в сердцах всех живых существ, Ты излечиваешь от страданий только тех, кто все время помнит о Тебе».

Чхота спросил слушателей, могут ли они привести другие примеры.

Никто не ответил, и тогда Чхота процитировал двадцать девятый стих из девятой главы «Бхагавад-гиты».

- Итак, Кришна - Бог, - заключил Чхота, - и тем не менее Он имеет особую любовь к Своим преданным.

- Почему Он всегда приходит в материальный мир как человек? - спросил один из гостей.

- Он не всегда приходит в облике человека, - ответил Чхота. - Он является, принимая образ различных живых существ. Но в Своей изначальной форме, как Кришна, Он имеет человеческий облик. Не думай, что Он существует только для людей. В духовном мире вместе с Кришной наслаждаются жизнью все виды освобожденных существ.

Чхота удерживал внимание собравшихся около двадцати минут. По окончании лекции все остались, чтобы принять участие во втором киртане и выпить молока. Разговаривая позже с одним из гостей (и слушая, как другие брахмачари говорят с гостями), Чхота чувствовал себя на верху блаженства.

«Вот что такое проповедь в Нью-Йорке! - подумал он. - И к тому же мы проповедуем в том же месте, где проповедовал и Шрила Прабхупада».

Чувствуя огромное удовлетворение, Чхота даже позабыл о той проблеме, из-за которой он был вынужден покинуть Гайану. Он забыл, что приехал сюда в поисках наставлений.

В один из дней в магазинчик прибыла пожилая мышь по имени мать Чандра вместе с двумя юными девушками-мышами. Чандра сказала, что Шива-джвара Прабху велел им жить в центре на Второй авеню и превратить его в базу санкиртаны, откуда они могли бы выходить на улицу, чтобы распространять книги и прасад среди мышей. Чхота стал возражать против их переезда.

- Это ради проповеди, Прабху, - промолвила мать Чандра. - Если мы можем терпеть трудности, выходя на улицу и встречаясь с мышами- непреданными, то и Вам следует найти в себе силы смириться с нашим присутствием в «Вашем» центре. Вы имеете что-то против мышей-женщин?

- Нет, я отношусь к вам как к матерям.

Мать Чандра получила указание от руководства храма, и Чхота ничего тут не мог поделать. Они въехали. Чхота жил в квартире Прабхупады, а новые жильцы разместились в магазинчике. Чхота подумал, что, может быть, это и не так плохо, если только они не будут иметь никакого отношения к его деятельности. Однако уже на следующий день одна из девушек спросила его, не могла ли она поговорить с ним. Он ответил, что не может разговаривать с ней наедине, и тогда она привела свою подругу. Чхота разложил на полу три циновки, и они сели в алтарной комнате Прабхупады перед изображением Господа Чайтаньи.

- Чем я могу помочь тебе? - спросил Чхота.

Мышь, которую звали бхактин Дженни, моргнула, опустив и подняв свои длинные ресницы, и в уголке ее глаза заблестела слезинка.

- Мать Чандра слишком строга с нами, - проговорила она.

- Мы всего лишь мыши, - вступила мышь по имени Дурга даси, - но мы должны проводить на улице шесть дней в неделю.

Чхота почувствовал жалость к ним.

- Мы очень хотим доставить удовольствие Шива-джваре Прабху, - сказала Дурга даси, - но мы не в силах выдерживать такое напряжение. Город - такое ужасное место! Только вчера за нами целый квартал гналась крыса.

- А один бродяга хотел выдернуть мои усики, - добавила бхактин Дженни, коснувшись лапкой мордочки.

- Да, все это действительно кажется довольно тяжелым делом, - сказал Чхота, посмотрев на девушек, потом на изображение господа Чайтаньи, а затем уставившись в пол. - Мы все вынуждены терпеть трудности, но никто из нас не может делать то, что ему не по силам. Я поговорю с матерью Чандрой, и мы подумаем, сможем ли мы уменьшить для вас нагрузки.

- О спасибо, Прабху, - проговорила Дженни с едва заметной улыбкой. - Я знала, что Вы поймете нас. Вы выглядите, как настоящий святой.

Когда Чхота пришел к матери Чандре, та укладывала в сумки сладкие шарики, которые они должны были раздавать на улице. Чхота заколебался, не зная, как назвать Дженни и Дургу - «девушки» или «молодые матери». Ему также не нравилось то, что приходится впутываться в их дела.

- Мать Чандра, - заговорил он, - ко мне приходили преданные из вашей группы. Они сказали мне, что им очень тяжело проводить на улице шесть дней в неделю.

- Гм! - хмыкнула мать Чандра и, оставив свою работу, отклонилась назад.

- Если они не жалуются на одно, то находится что-то другое. В любом случае, это не мое указание. Шива-джвара Прабху сказал, что они должны выходить на улицу шесть раз в неделю, и мы просто должны подчиниться его указанию.

- Чандра открыто посмотрела на Чхоту. - Я порой тоже с ног валюсь от усталости. И у меня больше нет мужа, который мог бы мне помочь. Но, как говорит Шива-джвара Прабху, мы все солдаты армии санкиртаны. Соглашаясь терпеть небольшие неудобства, мы можем облегчить невыразимые страдания тех, кого мы встречаем.

Мать Чандра убедила Чхоту еще раз поговорить с девушками и внушить им, что они должны выполнять свои обязанности.

- Вы лучше проповедуете, чем я, - заметила мать Чандра, - и сможете изменить их умонастроение.

На следующий день Дженни и Дурга вновь пришли к Чхоте, и мать Чандра сопровождала их.

- Но мы же не люди, - возразила бхактин Дженни, - наши возможности ограниченны.

- В действительности, - сказала Дурга, - дело не в том, что мы должны проводить на улице шесть дней в неделю, а в том, что мы должны работать восемь часов в день.

- И в результате, - подхватила Дженни, - мы не можем повторять шестнадцать кругов ежедневно.

- Нет, - спокойно сказал Чхота, - вы должны повторять шестнадцать кругов каждый день.

- Шива-джвара говорит, что это необязательно, - заявила бхактин Дженни.

- Я не думаю, что он говорил это, - вмешалась мать Чандра. - Он говорил…

Чхота почувствовал раздражение. Он решил высказать то, что думал.

- Господь Чайтанья некогда прославил Харидасу Тхакура за то, что тот был хорошим проповедником и преданным, тщательно выполняющим все правила и предписания. И мы тоже не должны переставать выполнять их.

Если же вам не хватает времени на повторение мантры, и ваш ум пребывает в беспокойстве, тогда какой во всем этом смысл? Было бы лучше, если бы вы меньше времени отдавали санкиртане и старательно выполняли садхану. Мы не должны быть фанатиками. Это все, что я могу сказать. У вас есть еще какие-то вопросы?

- Почему мы не можем спать в постелях из резаной бумаги? - спросила Дженни. - Почему мы должны спать на полу?

- Разве мы не можем во время санкиртаны, находясь на улице, есть сыр, не предложенный Божествам? - спросила Дурга. и встал, показывая, что разговор окончен. - Я не ваш наставник, я всего лишь маленькая мышь. Вся слава Прабхупаде!

Позже этим вечером, когда Чхота был один, он вдруг почувствовал желание взглянуть на себя в зеркало. Раньше он почти никогда не делал этого.

Он взобрался в ванной комнате на раковину и посмотрел на свое отражение.

Он разгладил усики и повернул голову так, чтобы видеть себя в три четверти.

Затем он расчесал когтями волосы на голове и сделал пробор, как это делали нью-йоркские мыши-франты. Он подумал о Гайане и своем душевном смятении, которое побудило его приехать в Нью-Йорк, но все это показалось ему таким далеким. Перед его внутренним взором все вставали и вставали образы этого вечера.

Глава четырнадцатая

Несколько дней спустя в магазинчике появились шесть мышей-мужчин.

Они сказали, что Шива-джвара велел им начать кампанию по приготовлению на Второй авеню ежедневных обедов.

- У нас и так обед каждый день, - сказал Чхота.

- Да нет, глупый, - проговорил Рудра дас, - это будут обеды для гостей.

Шива-джвара Прабху хочет, чтобы мы бесплатно раздавали пищу нуждающимся. Это будет для нас хорошей рекламой. И вдобавок мы будем кормить их прасадом, пищей, предложенной Кришне.

Чхота ничего не мог возразить на это, но он понимал, что из-за этой кампании атмосфера в магазинчике будет уже не та. Он с тревогой наблюдал за тем, как мыши вносили котлы и мешки с крупой. Они отделили себе в магазинчике место для сна, а также заняли кухню и алтарную комнату наверху. Чхота забился в свой уголок в кабинете Прабхупады и принялся недовольно ворчать себе под нос. Когда же мать Чандра пожаловалась ему на то, что они вынуждены жить вместе с новоприбывшими преданными, он напомнил ей, что все они должны идти на жертвы ради высшей цели.

- Шива-джвара хочет оказать милость жителям Нижнего Ист-Сайда, раздавая им прасад. И мы все должны стараться содействовать этому.

Для Чхоты магазинчик перестал существовать как Прабхупада-тиртха.

Но он старался не падать духом. Он видел в этих изменениях и положительную сторону: теперь его вечерние лекции посещало больше преданных.

Чхота начал проводить занятия, на которых учил преданных понимать то, что Шрила Прабхупада говорит в лекциях, записанных на кассеты. Некоторые из мышей считали, что животные не способны понимать человеческую речь, однако Чхота своим примером опроверг это. Кое-кто признал, что слушание кассет с записью лекций Прабхупады вполне осуществимо, однако, как и изучение санскритской грамматики и печатание на пишущей машинке, считали это слишком тяжелым занятием, чтобы находить в нем удовольствие.

Тогда Чхота вовлек в него преданных, прокручивая небольшой фрагмент лекции, а затем обсуждая его с ними. Вначале он поведал им об основах внимательного слушания.

- Это как бы награда за то, что вы целый день преданно служили Господу, - сказал он. - Слушать смогут только те, кто своим служением доставляет Господу Кришне удовлетворение, и никто другой. Если вы поначалу не можете слушать, просто расслабьтесь и отворите внутренний слух. Благодаря одному только этому, то есть благодаря тому, что вы будете слушать Прабхупаду, вы сможете обрести совершенное сознание Кришны и избавитесь от всех страхов. Так утверждал сам Прабхупада.

- Что Вы имеете в виду, говоря, что нужно слушать, «отворив внутренний слух»? - спросила мать Чандра.

- Я имею в виду, не слушайте, как животные, - ответил Чхота.

Перед Чхотой, стоявшим наготове у магнитофона, сидело около пятнадцати мышей. На его занятия приходило все больше и больше мышей, и он постепенно приобретал славу интересного оратора.

- Хорошо, прабху, теперь слушайте, - сказал Чхота. - Это беседа Шрилы Прабхупады с несколькими преданными, которая состоялась в 1969 году в его комнате. Он говорит здесь о том, как он сам горел желанием слушать своего духовного учителя.

Чхота двумя лапами нажал на кнопку, и зазвучал голос Прабхупады:

«Мой духовный учитель говорил: «Этот юноша слушает очень внимательно, он никогда не уходит». Таково было его первоначальное мнение, которое он высказал моим братьям в Боге. «Я сделаю его своим учеником». Именно так он и сказал. В действительности я вначале не следовал его наставлениям. Он говорил на высокие философские темы, а я был новичком. Я не мог следовать его наставлениям, но я с удовольствием слушал его. Я всегда спрашивал: «Когда Гуру Махараджа будет читать лекцию?» И я садился и просто слушал, независимо от того, понимал ли я что-нибудь или нет.

Другие уходили, я же никогда не уходил. Это было моей отличительной чертой».

Чхота нажал на кнопку «пауза» и сел на корточки.

- Итак, о чем говорил Прабхупада? - спросил он.

- Я не разобрал слов, - сказал Рудра дас. Остальные сказали то же самое.

- Я расслышала несколько предложений, - сказала бхактини Дженни. - Он говорил о том, что хотел доставить удовольствие своему духовному учителю, и все, что он мог делать - это просто слушать. Это было его отличительной чертой.

- Очень хорошо, - проговорил Чхота. - Кто-нибудь еще?

- Он всегда спрашивал, - сказала Дурча-даси, - «Когда Гуру Махараджа будет читать лекцию?» И его гуру заметил это. - Да, и как мы можем применить это к своей жизни? - спросил Чхота.

Послышался громкий голос мышонка по имени Вилли. Он был один из тех, кто постоянно приходил в магазинчик, но выглядел всегда неопрятным и немытым.

- Я слышал, что слушание - одно из основных духовных занятий в бхакти.

Это верно?

- Да, это называется шраванам, - пояснил Чхота. - Занимаясь другими видами йоги, вы должны выполнять трудные аскетические упражнения, следуя же путем бхакти, вы должны просто сидеть, как мы сейчас, и слушать.

Если мы не будем слушать эту кассету, мы будем слушать что-то другое: какие-то звуки или пустую болтовню. Но когда вы слушаете Прабхупаду или Кришну и слушаете с преданностью…

- Ладно, Чхота, - перебил его Рудра дас, - давай попробуем еще раз.

Включи нам другой кусок.

Чхота нажал на кнопку.

«В самом начале произошел такой случай. Я еще не получил тогда духовного посвящения. В то время все обходили вокруг всего Вриндавана. И хотя я еще не получил посвящения, я был одним из основных участников этого. Я подумал: «Что это все эти люди делают, обходя вокруг всего Вриндавана? Пойду-ка и я с ними». Я отправился в Матхуру, а оттуда - во внутренний район Вриндавана, в местечко под названием Коши. В этом самом Коши один из моих братьев в Боге сообщил мне, что завтра Прабхупада возвращается в матхуру, а сегодня вечером он будет читать лекцию, и все, кто хочет послушать его, могут остаться, а остальные могут готовиться идти в храм Шешашайи.

И хотя я был новичком, я не хотел идти в храм, я решил, что лучше буду слушать Гуру Махараджа. Я только-только начинал тогда свое знакомство с сознанием Кришны, и потому, в то время как некоторые из моих старших братьев в Боге сидели вместе, как вы сейчас, я сидел позади всех. Мой Гуру Махараджа знал, что этот юноша - новичок. Все ушли кроме некоторых братьев в Боге. И он заметил это - что в этом юноше есть тяга к слушанию».

На этот раз уже больше мышей смогло понять, что говорит Прабхупада.

Некоторые из них подняли лапы.

- Слушание облее важно, чем посещение храма Шешашайи, - сказал один из брахмачари.

- Этот случай показывает, - сказал Рудра, - что даже в самом начале Прабхупада был особенным человеком, и его гуру отметил это.

Чхота позволил всем рассказать, что они услышали и поняли. Двадцать минут они оживленно обсуждали услышанное. Затем Чхота прокрутил еще один фрагмент:

«Итак, слушание очень важно. Подобно тому как Арджуна слушал Кришну. Так как я серьезно относился к слушанию, сейчас я серьезно отношусь к киртанам. Киртанам значит беседа о Господе или религиозная проповедь. И тот, кто старается очень внимательно слушать, в будущем может стать хорошим проповедником Шраванам. Следующая ступень - киртанам. Таков процесс развития. Тот, кто внимательно слушал, может и хорошо говорить. Шраванам киртанам смаранам. Тогда сознание разовьется само собой.

Если ваш ум не сосредоточен, а сознание не находится на должном уровне, вы не сможете слушать или говорить должным образом».

Чхота попросил каждого присутствующего сказать хотя бы несколько слов о том, что он понял, слушая эту кассету. И тогда воробей, который почти никогда не говорил на занятиях, промолвил:

- Мне понравился звук его голоса.

- Не правда ли, слушать кассеты с лекциями Прабхупады большое наслаждение? - спросил Чхота. - И это совсем нетрудно. Давайте же будм слушать их всегда, когда это возможно. Не думайте, что это скучное или слишком трудное занятие.

- Это не скучно, когда Вы учите этому, - заметила бхактин Дженни, - но в одиночку это очень тяжело делать.

Закончив слушать кассету, все преданные и гости остались еще на некоторое время, чтобы выпить по чашке молока. Некоторые из них благодарили Чхоту лично за его занятия и спрашивали: «Когда Вы опять будете читать лекцию?»

Занятия Чхоты продолжались примерно на полчаса дольше отведенного времени, и из-за этого кое-кто из мышей ложился спать позже обычного. Мать Чандра во время одного из своих постоянных посещений бруклинского храма сообщила об этом Шива-джваре. Она также передала ему слова Чхоты о том, что женщины, выходящие на санкиртану, не должны работать шесть дней в неделю или восемь часов в день, если для них это слишком тяжело. Это сообщение обеспокоило Шива-джвару, и он написал Чхоте записку:

Санкиртана важнее твоих занятий. Не давай больше никаких наставлений преданным из группы Чандры.

Я советую тебе отныне посещать наши еженедельные собрания храма в Бруклине и проникнуть в тот проповеднический дух, который мы поддерживаем здесь, в Нью-Йорке. Как идут твои поиски Нимая Прабху?

Эта записка очень расстроила Чхоту, и он решил, что такое отношение Шива-джвары объясняется неверным представлением, которое у него сложилось. Он пообещал себе повидать с Шива-джварой, однако спустя несколько дней на него навалилось множество забот, и у него не было времени, чтобы отлучиться из магазинчика.

Ежедневные бесплатные обеды собирали множество мышей, правда, от этих мышей плохо пахло, и к тому же они на все смотрели с некоторой долей цинизма. Чтобы ежедневно собирать пищу, а затем готовить ее и раздавать, шести мышам приходилось работать целый день, напрягая все свои силы. А после всего этого они должны были еще весь вечер мыть кухню и алтарную в магазинчике. Через несколько дней двое из этих шести мышей исчезли, и Чхоте пришлось впрягаться в работу. Он начал мыть по вечерам алтарную комнату, поскольку больше никто этого не делал. Он надеялся, что Шива- джвара узнает о том, как он старается сотрудничать с другими преданными.

Женская группа санкиртаны очень отвлекала внимание Чхоты от его занятий. Мать Чандра по-прежнему позволяла девушкам обращаться к нему за советами и наставлениями, хотя он и просил ее не делать этого. Дженни и Дурча чувствовали к Чхоте особую симпатию. Они оказывали ему разные мелкие услуги, например, ставили в вазу на его столе цветы. Дженни подарила ему шарф шафранового цвета, точно такой же, какой носил Шива- джвара. И они нередко спрашивали его, могут ли они что-то для него сделать, находясь на санкиртане. Поначалу Чхота видел в них лишь сентиментальных подростков, хотя и воздавал должное их вниманию на его занятиях. Затем кто- то пустил нелепый слух, что Чхота согласился стать гуру бхактин Дженни.

Обдумав все это позже, Чхота пришел к выводу, что эти слухи были порождены одним ответом, который он дал бхактин Дженни. Она спросила, только ли люди могут быть духовными учителями, и он ответил, что, согласно писаниям, любой, кто познал Кришну, может быть гуру. Но Чхота никогда ндумал о том, чтобы самому стать гуру. Он все время, даже в Гайане, избегал этого вопроса. Это была олна из тех проблем, по поводу которых он хотел спросить совета у Нимая Прабху, хотя он видел, что Шива-джвара самовольно присвоил себе титул «гуру», о чем говорила табличка на его двери. Чхота решил, что этот слух пустила мать Чандра и что он уже дошел до ушей Шива- джвары.

В один из дней Чхота прочитал лекцию о важности чтения книг Шрилы Прабхупады и ежедневного повторения джапы. Он начал со стиха, который считал очень важным: шринватам сва-катхах кришнах пунйа-шравана-киртанах хридй антах стхо хй абхадрани видхуноти сухрит сатам «Шри Кришна, Личность Бога - Параматма, пребывающая в сердце каждого живого существа, и благодетель искреннего преданного - очищает сердце преданного от стремления к чувственным удовольствиям, когда в том развивается потребность слушать повествования о Нем, которые несут благо, когда их правильно слушают и повторяют».

Несколько минут Чхота говорил, повторяя то, что он слышал. Послания Господа Кришны неотличны от Него Самого. Когда кто-то воспевает Бога или слушает, как это делают другие, Господь Кришна присутствует при этом в форме трансцендентного звука. Поэтому вступить в непосредственное общение с Верховным Господом теоретически очень легко. Любой может сделать это в любой момент, просто читая и повторяя святые имена.

Трудность состоит в том, что общая масса не имеет склонности к слушанию и повторению. Кришна же хочет, чтобы мы покинули этот материальный мир - царство греха и его последствий, Он хочет вернуть нас в Свою вечную блаженную обитель. Однако, к сожалению, большинство из нас не хочет возвращаться к Богу. А если в нас все же теплится слабое желание, наши порочные наклонности держат нас в своих тисках. Но если мы пытаемся повторять святые имена и слушать, тогда милостью Господа, пребывающего в сердце каждого живого существа, мы обретаем духовную силу, Кришна сам очищает наши сердца от скверны, и у нас появляется склонность к духовной жизни.

- Давайте обсудим эту проблему, - предложил Чхота. - Поговорим об отсутствии склонности к слушанию и повторению и о том, что мы не уделяем должного внимания садхане.

Мыши-преданные знали, что эта проблема очень волновала Чхоту, и когда он говорил об этом, в них тоже пробуждалось желание выполнять садхану.

- Но мы ведь всего лишь мыши, не так ли? - сказал Вилли. - Как много на самом деле от нас требуется?

- По милости Господа Чайтаньи, - ответил Чхота, - мы узнали, что можем повторять святые имена и слушать. Когда Прабхупада жил здесь, на Второй авеню, он часто говорил, что даже таракан, сидящий в щели, слышит повторение мантры. Прахлада Махараджа говорил своим друзьям, что возродить свою вечную духовную жизнь, практикуя бхакти-йогу, может каждый, включая демонов, птиц и всех животных низших видов.

- Но как много мы должны делать? - продолжал допытываться Вилли. - Должны ли мы выполнять ежедневную норму чтения и повторения мантры?

Это был больной для преданных вопрос. Некоторые преданные говорили, что нормы, установленные для людей, неприемлемы для животных.

- Нам нужно обсуждать, как достичь совершенства, - сказал Чхота, - а не то, как отыскать возможности делать как можно меньше.

- У меня такой вопрос, - сказал Рудра. - Что если вы занимаетесь такой трудоемкой работой, что просто не успеваете повторить необходимое количество кругов и почитать?

Полагая, что находится среди друзей, Чхота стал говорить более откровенно.

- Когда я не повторяю мантру и не читаю столько, сколько необходимо, - сказал он, - я чувствую себя лицемером. Наша задача - убедить других практиковать сознание Кришны. Но если я сам не повторяю мантру и не читаю, как же я могу заставлять других делать это? Кроме того, если я не читаю и не повторяю мантру, я становлюсь беспокойным, и моя работа начинает раздражать меня.

Слова Чхоты пробудили отклик в душе преданных. Одни начали признаваться в своем несовершенстве и стали просить Чхоту помочь им.

Другие пришли в воинственное настроение. Некоторые сомневались, что Чхота сам знает, каким должно быть соотношение между садханой и каждодневной работой.

- Работа и выполнение садханы не должны мешать друг другу, - сказал Чхота. - Однако порой это случается. Здесь необходима строгая упорядоченность, независимо от того, где вы исполняете предписанные обязанности: в храме или где-то еще. Однако эта упорядоченность не возникнет сама собой. Каждый должен сам для себя определить соотношение между садханой и работой. Что касается меня, то единственное, что я могу сказать в этой связи, так это то, что, чем больше внимания я уделяю повторению и слушанию, тем сильнее духовно я становлюсь. Когда же я делаю это как придется или вовсе забрасываю эти занятия, я чувствую себя так, словно иду ко дну. Кроме того, здесь имеет значение не одно лишь количество, но и качество.

Даже если кое-кто из слушателей считал, что Чхота прямо-таки бредит садханой, они чувствовали к нему уважение и видели, что он одержим желанием повторять святые имена и слушать. Однако, о чем Чхота не мог рассказать, так это о том, что от его садханы остались одни лишь воспоминания. Он чувствовал, что исчерпал всю свою искренность, и понимал, что сейчас говорит лишь о том, к чему когда-то стремился. Хоть и воодушевлял других более серьезно относиться к садхане, сам он чувствовал опустошенность. Он ощущал потребность возобновить свои занятия.

- Что делать, если ты сгораешь оттого, что слишком долгое время не следовал садхане, не выполнял хотя бы ту минимальную норму, какую мы долдны выполнять? - спросила мать Чандра.

- Самое лучшее - остановить «горение», - ответил Чхота. - Когда слон погибает в пламени лесного пожара, единственное спасение для него - выбраться из огня и броситься в реку. Мы должны войти в реку повторения и слушания. Перестаньте сгорать, спасите себя.

- Можем ли мы думать о Кришне во время работы? - задала вопрос бхактин Дженни. - Если наша работа - это преданное служение, то почему мы не можем думать о Кришне все время? - мы должны читать и затем работать, - сказал Чхота, - повторять мантру и затем работать. А еще лучше - повторять мантру во время работы и думать о том, о чем мы прочитали, даже выполняя свою работу. Да, все, что мы делаем, должно быть преданным служением, и поэтому мы должны делать только то, что поможет нам всегда помнить о Кришне, и воздерживаться от того, что может привести к забвению Кришны.

Чхота отвечал на вопросы еще час свыше отведенного времени, но никто не выражал недовольства. Несмотря на свое нежелание выступать в роли совершенного представителя Вьясы, Чхота все-таки взял на себя эту роль. И это помогло ему верить слушателей, что каждый способен сохранять баланс между работой и садханой. Большинство из сомневающихся в этом удовлетворились его заверениями. И хотя сам Чхота еще не мог привести работу и садхану в правильное соотношение, это не делало его утверждение мене убедительным. В конце концов, они собрались не для того, чтобы обсуждать свои несовершенства, а чтобы узнать, чему учили Шрила Прабхупада и Вьясадева.

Преданные опять задержались в магазинчике, чтобы выпить горячего молока. Чхота сидел и выслушивал вопросы двух мышей, которые в первый раз пришли в храм, когда к нему приблизился всегда молчаливый воробей, который приходил на все его лекции.

- Я лишь хотел сказать, - проговорил воробей, - что восхищаюсь Вашими лекциями. Особенно мне понравилась сегодняшняя - я думаю, что сделала для себя важное открытие.

Благодаря этому доверительному признанию воробья, который затем выпорхнул из магазинчика, Чхота почувствовал, что его старания не пропали даром.

Когда из магазинчика ушел повар, все заботы по устроению ежедневных обедов легли на плечи Чхоты; он должен был теперь разыскивать пищу, готовить ее и раздавать гостям, а после обеда еще и мыть пол. Уже в конце первого дня, полного этих трудов, он пришел в такое изнеможение, что был не в силах вечером читать лекцию.

- Скажите Шива-джваре Прабху, - попросил он мать Чандру, - что я долго не выдержу.

Бхактин Дженни принесла Чхоте чашку травяного чая и заметила, что ему необходим дополнительный отдых. Затем она спросила, может ли она еще раз попросить у него совета.

- Мне кажется, я знаю, в чем моя проблема, - вымолвила она, опустив глаза. - Мне действительно нужно выйти замуж, не правда ли?

- Да, - ответил Чхота, - таков ведический порядок.

- Мать Чандра говорит, что мне нужно находиться под чьей-либо защитой.

- Она бесцельно водила когтем по полу, словно рисовала что-то. Чхота наблюдал за ней. - Что вы думаете об этом? - спросила она.

- Мать Чандра говорит правильно, - ответил Чхота, - таков ведический порядок. - Он не мог больше ничего придумать, что бы еще сказать, но добавил, - будь терпелива, и Кришна исполнит твои желания.

После этого Чхота уже не мог сосредоточить внимание на святых именах.

Перебирая четки и произнося маха-мантру, он думал то о приготовлении завтрашнего обеда, то о Бахтин Дженни. Особенно навязчивыми были мысли о Дженни. Это были даже и не мысли, а какое-то щемление в сердце. Чхота никогда еще не испытывал подобного чувства. Она вторглась в его комнату и его жизнь, ставя на его стол цветы, принося ему чай и оказывая другие услуги. Он носил шарф, подаренный ею. Он подумал: «Если я не прекращу все это, у меня скоро возникнут большие трудности».

- Куда Вы идете? - спросила его мать Чандра, когда он выходил из магазинчика.

- Нужно собрать пищу для обеда.

- Шива-джвара Прабху передал Вам записку, - сказала мать Чандра и подала ему белый конверт.

Чхота осторожно начал пробираться по сточной канаве, которая тянулась вдоль Первой улицы, спускавшейся к Первой авеню, где бакалейщик выкидывал испорченные овощи и фрукты в глухой переулок. Остановившись около припаркованного у тротуара мотоцикла, он развернул записку и прочитал:

«Я слышал, что на тебя навалилась слишком большая нагрузка, связанная с ежедневным приготовлением обеда.

Мне такое напряжение кажется чрезмерным. Я хочу отозвать со Второй авеню всех преданных, чтобы сосредоточить всю проповедническую деятельность в Бруклине. Что ты думаешь об этом?

Твой слуга

Шива-джвара дас.

PS Нимай Прабху только что приехал в Бруклин».

Глава пятнадцатая

Прочитав записку, Чхота изо всех сил помчался в бруклинский храм, чтобы увидеться с Нимаем. Он не нашел его ни в мужской спальне, ни в алтарной комнате. Тогда он заглянул в гардеробную, комнату, где преданные- люди хранили обувь и верхнюю одежду. Там он увидел Нимая Прабху, который сидел на полу и разговаривал с Шива-джварой. Сердце Чхоты забилось сильнее, и он готов был уже броситься к Нимаю, но остановил себя.

Мысль о том, что он не единственный преданный-мышь, вошедший в жизнь Нимая, причинила ему боль. Он знал, что вправе войти в комнату и так же сесть рядом с Нимаем, но он решил, что будет лучше, если он войдет позже, когда Нимай останется один.

Чхота терпеливо ждал, и когда Шива-джвара стал выходить из комнаты, он спрятался от него. Однако в это время Нимай улегся на груду летней одежды и заснул. Чхота смотрел на него и ждал. Его переполняли чувства и мысли, которые он пытался оформить в ясные и наиболее существенные вопросы. Ему не терпелось получить наставления от Нимая, но он не хотел упустить представившуюся ему возможность из-за той путаницы, которая творилась сейчас в его голове. И потому он начал повторять про себя, о чем он хочет спросить любимого учителя. Даже просто находясь рядом с Нимаем, Чхота чувствовал себя успокоенным. Он ждал и наблюдал, смотря, чтобы Нимай не скрылся из виду. Через час Нимай проснулся. Когда он сел на груде одежды, Чхота вошел в комнату. Увидев, что Нимай узнал его, он прыгнул Нимаю на колено и стал взбираться ему на плечо. Он устроился около уха своего друга, и Нимай начал ласково гладить его по спинке.

- Чхота, мой маленький… - проговорил Нимай.

- Я так долго ждал встречи с тобой, - сказал Чхота. - Все время подслушивал, чтобы узнать, где ты находишься.

- Я тоже очень скучал по тебе. Как ты поживаешь?

Чхота начал торопливо выкладывать все, что хотел сказать. Он попытался вспомнить приготовленные им вопросы, но теперь уж был не в силах ограничиться только ими.

- Не знаю, с чего начать, - сказал он. - Прежде всего я должен тебе сообщить, что движение сознания Кришны среди мышей в Гайане выросло невероятно, о таком мы не могли даже мечтать!

- Джая! Расскажи мне об этом!

Чхота взобрался на небольшую коробку, чтобы находиться немного ниже уровня глаз Нимая - так они сидели обычно год назад.

- Да, я все тебе расскажу. Я так хотел найти тебя. Поэтому я и приехал в Нью-Йорк. Мне нужно посоветоваться с тобой по поводу одной проблемы, которая встала передо мной. Как долго ты еще будешь в Нью-Йорке?

- Я уезжаю завтра. Я должен лететь в Индию: там сейчас мой духовный учитель. Я тоже хочу рассказать тебе, чем я занимался, хотя борльшей частью я был в майе, и Гурудеву пришлось спасать меня.

- Уезжаешь завтра? - пробормотал Чхота. - Тогда мы должны поговорить прямо сейчас. Или, может быть, я могу поехать с тобой в Индию?

- Конечно, можешь, - сказал Нимай. Мы делали это раньше. - Они в задумчивости замолчали.

- Это было нелегко, не правда ли? - проговорил Нимай. - Мы еще решим это. А теперь давай поговорим. Я хочу, чтобы ты все мне рассказал.

- Когда движение в Гайане расширилось, - начал Чхота, - я стал пользоваться большим уважением, и во мне начали видеть крупного лидера. - Чхота засмеялся. - В твоем Чхоте, который не мог даже выпить лоту молока, не расплескав его. Я воспринял все эти почести как милость Кришны, хотя я всегда решительно заявлял, что лишь представляю своих наставников: тебя, твоего Гурудева и Прабхупаду. Однако они считали меня особенной мышью, и дошло даже до того, что несколько месяцев назад триста мышей в день моего юбилея устрлили в мою честь большое торжество.

- Потрясающе, - вымолвил Нимай. - И все эти мыши живут в храме?

- Да, - ответил Чхота. - Я расскажу тебе об этом. Но все дело в том, что, хотя они и прославляют меня, я не чувствую вкуса к самым важным духовным занятиям в практике сознания Кришны - к повторению мантры Харе Кришна и чтению книг Шрилы Прабхупады. Вот это и не дает мне покоя, хотя в каком-то смысле это хорошее беспокойство. В этом году во мне пробудилось сильное желание как можно больше времени уделять повторению мантры и чтению. И когда я читаю и повторяю святые имена, я словно нахожусь рядом с Кришной, что, как утверждают шастры, происходит, если слушать в смиренном состоянии духа. В святом имени пребывает Сам Кришна, и «Шримад-Бхагаватам», который сияет, словно солнце, тоже содержит в себе Господа Кришну.

Но, пожалуй, мое желание отдаться выполнению садханы настолько сильно, что остальные обязанности кажутся мне обременительными. В каком- то смысле я вынужден наверстывать потерянное время, то время, когда я не мог сосредоточить все внимание на чтении и повторении мантры. А моя жизнь подходит к концу, даже Махараджа Парикшит свои последние семь дней не делал ничего другого, а слушал «Шримад-Бхагаватам». Однако мыши-преданные не поддерживают меня. Сами они почти не повторяют мантру и не читают. Их больше привлекают занятия, требующие активных действий. Мой двоюродный брат Ямала, которого ты, наверное, помнишь, говорит, что мое сильное стремление повторять святые имена и слушать - это всего лишь притворная отрешенность. Он говорит, что я становлюсь бабаджи, словно хуже этого ничего и не может быть. Все это заставляет меня чувствовать себя виноватым. Но даже если я очень постараюсь, я все равно не смогу уничтожить в себе эту убежденность и избавиться от непреодолимого стремления посвящать длительные периоды времени повторению мантры и чтению. Мне даже пришлось уехать из Гайаны, я взял годичный отпуск. И вот я приехал к тебе. Как я могу уничтожить в себе тягу к садхане? А с другой стороны, как я могу оставить свои обязанности?

Когда Чхоты выложил все это, у него вдруг замерло сердце, и внутри все затрепетало. Он боялся, что его объяснение вышло довольно путаным и несвязным.

Нимай задумчиво молчал. что, мне кажется, я не смогу тебе помочь. Ты перерос меня, Чхота. Ты всегда был очень возвышенным преданным, даже в самом начале.

- Это не так, - возразил Чхота. - Ты всегда был моим учителем, и только ты можешь разрешить эту проблему. В Гайане я ездил к знаменитой черепахе, занимающейся медитацией, чтобы поговорить с ней, однако я не мог принять ее слова за непреложную истину. И, естественно, когда я слушал, что мне говорили Ямала или мои друзья, я все время думал, что только Нимай может сказать мне, что делать, что только его словам я могу доверять. Нимай Прабху, я хочу выполнять волю Господа Кришны и Прабхупады. Именно поэтому я стал больше времени уделять садхане. Потому что в книгах говорится, что выполнение садханы должно стать для нас самым важным делом. И все же иногда мне кажется, что это мое собственное желание. И к тому же существует множество высказываний Прабхупады, в которых он подчеркивает важность активной проповеди. Так, может быть, мое желание жить в уединении свидетельствует лишь о том, что я еще не полностью предался? Но я не могу предаться кому-то наподобие Ямалы. Я хочу повиноваться Богу.

- Ты и так повинуешься Богу, - успокоил его Нимай. - Я считаю, что ты стал очень благочестивой мышью. Но тебе не нравится слушать об этом, не так ли? Только твое смирение заставляет тебя думать, что я еще могу тебе чем-то помочь. На самом же деле, Чхота, я знаю не более того, что мой Гурудева открыл мне. Но я постараюсь тебе помочь. Ты так долго ждал возможности задать мне эти вопросы, и я не хочу ответить тебе на них необдуманно. Мне нужно подумать.

Нимай посмотрел на часы.

- О! Я должен ехать в центр города, - промолвил он. - Мне нужно отдать паспорт, чтобы в нем проставили визу и я мог получить его завтра.

Нимай предложил Чхоте поехать вместе с ним, спрятавшись в маленькую коробочку, чтобы они могли быть вместе, пока Нимай будет заниматься своими делами в Манхэттене. На бруклинской станции метро Нимай прошел в самый конец платформы, где не было ни души, и начал рассказывать Чхоте о том, что он делал все это время.

- По правде говоря, я впал в майю, - сказал он. - Такой, пожалуй, была вся моя жизнь в сознании Кришны. Я - живое доказательство способности материальной энергии сбить человека с толку даже после того, как тот вступил на духовный путь. Майя старается подчинить нас своей власти и заставить нас отказаться от духовной жизни. Однако, если я когда-нибудь достигну цели сознания Кришны, моя жизнь станет также свидетельством того, что нет ничего могущественнее милости чистого преданного… Оставив вас в Гайане, я почувствовал себя по-настоящему осиротевшим, так был очень привязан к общению с вами. Я был слишком расстроен, чтобы вернуться опять на ферму, где я жил до этого, потому что преданные там постоянно дразнили меня. Я встретил путешествующего преданного, Пуджу, и мы вместе отправились в Индию.

Нимая замолчал, так как в их сторону кто-то шел. Проходивший мимо человек очень странно посмотрел на него.

- И что было потом? - спросил Чхота из коробки.

Когда они вошли в вагон, все, что Чхота мог видеть, это тусклый свет и отдельные части лиц множества людей. Он слышал визг и скрип и ощущал сильную тряску. Он недоумевал, как он мог прежде подолгу сидеть в маленькой коробочке, и даже перенести перелет на Тринидад и в Гайану.

Чхота подумал, что, может быть, он стал менее смиренным и в какой-то степени утратил способность к полному преданию себя. Раньше он просто прыгал в коробку, стоило только Нимаю попросить его. И в то время, как другие мыши выражали недовольство, он всегда пребывал в радостном настроении и неустанно проповедовал им. Затем ему пришла мысль, что, может быть, в его былой способности к полному преданию себя было также много от беззаботности или простодушия преданного-неофита. Во всяком случае сейчас он не был уверен, что сможет долго просидеть в тесной и душной коробке. Помимо того, что он испытывал физическое неудобство, в его голове вертелась мысль, что он мог бы заняться чем-нибудь получше - его ждало преданное служение Нимаю и Господу Кришне, которое было намного важнее этого сидения в коробке. Поэтому ему было непереносимо сидеть в тесной коробке, следуя туда, куда направлялся Нимай.

Выйдя на нужной остановке в Манхэттене, Нимай задержался на несколько минут на платформе и продолжил рассказ.

- Мы отправились во Вриндаван, - говорил он сидевшему в коробке Чхоте, - хотя я никогда не ступал на землю Вриндавана в надлежащем состоянии сознания. Но я все равно никогда не забуду его и надеюсь, что когда-нибудь смогу вернуться туда, чтобы по-настоящему служить там Кришне. Все дело в том, что я действовал независимо… Так вот, во Вриндаване я сильно заболел и поехал в одну лечебницу, где на мое сознание сильно повлияли идеи философии майявади, которую мне там объясняли.

Мне стыдно рассказывать тебе о том, что там со мной было. Ты можешь потерять веру в меня. В конце концов в Южную Индию приехал мой Гурудев, он выручил меня из беды, а затем сделал своим личным слугой.

- И что было потом?

- Мы побывали с ним во многих местах, я слушал, как он проповедует, наблюдал за его образом жизни - образом жизни чистого преданного, и это подействовало на меня очищающе. Потом, когда мы были в Канаде, мы попали в авиационную катастрофу. Мы оказались в горах вдали от цивилизации, и нам пришлось пять месяцев жить там совершенно одним. Эти испытания были очень благотворны для меня. За эти несколько месяцев я узнал о себе больше, чем за годы, прожитые где бы то ни было. И я научился доверять своему духовному учителю. Мне хотелось бы рассказать тебе об этом более подробно, и если нам доведется жить вместе и у меня будет время, я обязательно это сделаю.

В индийском посольстве, когда Нимай отдавал свой паспорт, служащий заметил, что у него в коробке какое-то животное.

- Кто это, хомяк? - спросил он. - Вы не можете взять его с собой в Индию.

- Конечно, нет, - сказал Нимай. - Я просто взял его с собой сегодня. Я оставлю его у своего друга.

Нимай сказал Чхоте, что ему нужно сделать кое-какие покупки, и они направились в магазин покупать вещевой мешок. Затем они пошли в магазин электротоваров, где Нимай купил трансформатор, чтобы включать в Индии свой магнитофон и розетку с другим напряжением. Там Нимай поставил коробку с Чхотой на столик и стал ходить между полками, рассматривая самые новые магнитофоны с наушниками. У него не было такого магнитофона, и он надел демонстрационные наушники и начал слушать кассету с записью группы «Муди Блюз». Слушая музыку, он не заметил, как из задней двери появился сторожевой пес - огромный боксер. Тот сразу же учуял запах Чхоты и рванулся к коробке. Сбросив мощной лапой коробку, из которой слышался мышиный писк, на пол, он с рычанием вонзил в нее зубы.

Чхота почувствовал, как стенки коробки начали ломаться и ощутил на себе собачьи зубы и слюну. Им овладел страх смерти, и он принялся произносить святые имена.

Хозяин магазина схватил собаку за ошейник и оттащил ее от коробки.

- Что у тебя там? - спросил он Нимая.

Нимай наконец заметил, что случилось. Он бросился к раздавленной коробке и поднял то, что осталось от нее. Боксер все еще рычал и рвался с поводка.

- Это мерзкая мышь! - воскликнул он. - Выброси ее на улицу!

Тело Чхоты не пострадало, но он находился в состоянии шока, подобно человеку, уцелевшему в автомобильной аварии. Нимай нес его в руках и без конца просил у него прощения. Чхота сказал ему, что все в порядке и беспокоиться не о чем, но тут его начало трясти. И только когда они оказались в тихой и пустынной храмовой гардеробной, страх, сковывавший его члены, наконец-то отпустил его. Нимай укрыл его теплой одеждой и принес тарелку маха-прасада.

- Ты не виноват в этом, - проговорил Чхота. - Просто мне не следовало рождаться в материальном мире. Это предупреждение - Кришна предупреждает меня.

Пока Чхота дремал, Нимая сидел рядом с ним. Когда же он проснулся, они возобновили разговор.

- Самой большой неожиданностью для меня было то, что ты, как я узнал недавно, рассказывал о сознании Кришны еще одной мыши, Шива-джваре, - сказал Чхота. - Я всегда думал, что я, Ямала и Арджуна были единственными, кому ты рассказал о нем.

- По правде говоря, у меня вовсе не было такого намерения, - ответил Нимай. Это произошло, когда мы с Гурудевой остановились по пути в Нью- Йорке. Это чуть было не случилось и раньше, в Южной Индии. Мне кажется, это происходит тогда, когда Кришна хочет этого. Он побуждает меня рассказывать о Кришне какой-то одной мыши, которая затем передает услышанное другим. Шива-джвара сказал мне, что ты говорил также Арджавамом Прабху. И я слышал, что ты совершил геройский поступок и спас всех мышей от отравления.

Чхота в ответ неохотно пробормотал несколько слов.

- Об одном я тебе еще не рассказал, - вымолвил Нимай, - но сейчас я бы хотел признаться тебе в этом. Через несколько месяцев после того, как мы расстались, я начал немного сомневаться в том, что все приключившееся с нами происходило в реальности. Мне не с кем было поговорить о том, что произошло, и я понимал, что люди будут считать меня сумасшедшим, если я заговорю об этом. Даже с Гурудевом я никогда подробно не обсуждал этого. И я начал считать все случившееся просто проявлением моей эксцентричности, из-за которой меня называют Нимаем-гномом и другими не менее замечательными именами. Хотя в те дни, которые я провел с вами, возродилась моя духовная жизнь, так как мог служить вам и помогать вам становиться бхактами, все же я постепенно начал забывать об этом и стал даже думать, что, может быть, этого вовсе не было. Я не хотел, чтобы меня считали странным.

Чхота внимательно выслушал Нимая, но затем вернулся к своему главному вопросу:

- Нимай Прабху, что мне делать? Пожалуйста, скажи мне, чего хочет Кришна. Мне действительно не следует проводить столько времени в одиночестве, повторяя мантру и читая? Что я должен делать?

- Я еще не знаю, - ответил Нимай. - Может, нам вместе поехать к Гурудеве и спросить его? А если ты не поедешь со мной, я могу задать ему твой вопрос.

Им обоим стало понятно, что они больше не могут путешествовать вместе. Это было слишком опасно. И Нимай вдобавок чувствовал, что это оскорбительно для Чхоты - словно у него не было занятий получше, чем сидеть в темном кармане Нимая. Чхота безгранично верил Нимаю. Нимай медлил с ответом на его вопросы, но Чхота терпеливо ждал. Он чувствовал духовное умиротворение, просто находясь рядом с Нимаем. Он был уверен, что получит ответ, поскольку со всей решимостью и серьезностью обратился к представителю Кришны, и что бы Нимай ни сказал, он был готов выполнить его указания.

Глава шестнадцатая

Обычно мыши не приходили на человеческие киртаны, но из-за того, что Нимай был в храме, Чхота отправился посмотреть вечерний киртан. Это была среда, день, когда в бруклинском храме проходили самые лучшие киртаны. В этот вечер помимо обитателей храма на киртан собралось множество преданных, живших вне храмовых стен, и настроение, в котором находились преданные, можно было бы охарактеризовать словами «покажем класс».

Свитера, чадары и мешочки с четками были сняты и отложены в сторону.

Некоторые преданные принесли с собой из дома собственные мриданги, и хотя киртан еще не начался, они уже постукивали в них. Из всех собравшихся был выбран самый лучший певец, и мужчины с караталами и мридангами сгрудились вокруг него, чтобы воодушевлять его своей игрой. Стоя перед смотрящими на них божествами Радхи-Говинды, преданные пели мантру Харе Кришна, и некоторые из них самозабвенно танцевали. Гости и более сдержанные отступили к стенам, но иногда кто-нибудь из танцоров вытаскивал какого-нибудь зрителя на середину зала. Хотя в огромном зале было прохладно, поющие и танцующие покрылись испариной. У некоторых взмокли курты, а на лбу выступили капли пота. В задней части зала около вьясаны Шрилы Прабхупады танцевали женщины: выстроившись в ряд и взявшись за руки, они бегали взад и вперед. Когда запевала выбился из сил, он отдал микрофон другому певцу, и так киртан продолжался непрерывно в течение часа.

Наблюдая за всем этим, Чхота жалел, что он не человек и не может так прыгать. До того места, где он стоял, порой доносился запах с алтаря, и он уловил аромат блюд, приготовленных для пира. Он также чувствовал запах вспотевших тел и аромат духов, который распространяли некоторые женщины-гости. С такого большого расстояния Чхота не мог видеть божеств отчетливо, но он все слышал и ощущал топот ног.

Когда киртан закончился, преданные еще пять минут приходили в себя.

Чхота был приятно удивлен тем, что лекцию по «Бхагавад-гите» попросили прочитать Нимая. Раньше ему никогда не предлагали этого, но поскольку он только что приехал из Канады, где ему пришлось бороться за выживание, о чем рассказал «ИССКОН Уорлд Ревью», президент храма попросил его выступить. Чхоте очень хотелось выйти и помочь установить микрофон, а также поставить для Нимая стакан воды, но вместо этого ему приходилось только наблюдать, как это делают другие.

В этот вечер читали шестой стих восьмой главы: йам йам вапи смаран бхавам тйаджатй анте калеварам там там эваити каунтейа сада тад-бхава-бхавитах Нимай прочитал комментарий Шрилы Прабхупады, заканчивающийся словами: «Поэтому повторение мантры Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе, - это наилучший метод, позволяющий человеку сменить в конце жизни свою форму существования на трансцендентную».

- В введении в «Бхагават-гите», - начал Нимай, - Прабхупада также упоминает этот стих из восьмой главы. Он говорит там, что, если нам необходимо помнить о Кришне в конце жизни, то мы должны учиться этому на протяжении всей жизни. Однако большей частью предметом нашей мысли является материальная энергия. И наилучший способ переключиться на духовную энергию, говорит Прабхупада, - это отказаться от чтения мирской литературы и занять свой ум чтением ведических писаний. Именно поэтому мудрецы дали нам так много книг, таких как «Шримад-Бхагаватам»,

«Бхагавад-гита» и «Чайтанья-чаритамрита».

Уши Чхоты встали торчком. Он был очень горд тем, что его наставник читает лекцию перед многочисленными гостями и старшими преданными. Он понимал, что кто-то мог расценить его манеру говорить как робость и неуверенность, но сам он видел в ней неподдельное смирение.

- Поэтому мы должны упражняться в повторении и слушании, - продолжал Нимай, - пока мы физически еще здоровы, и тогда мы сможем выдержать испытание в конце жизни. В «Бхагаватам» говорится: анте нарайана смрити - «Все будет поверено смертным часом». Прабхупада как-то сказал, что мы страдаем своего рода болезнью, думая, что будем жить очень и очень долго - сотни или миллионы лет. Или же нам кажется, что мы никогда не умрем. Мы не думаем о том, что находимся в таком же опасном положении, как Махараджа Парикшит, узнавший о том, что ему осталось жить лишь семь дней. На самом же деле наша жизнь всегда под угрозой, и поэтому мы должны слушать «Шримад-Бхагаватам» и повторять мантру, пока это еще возможно. Повторение и слушание являются основными занятиями в бхакти- йоге, они очистят наше сердце. Поэтому независимо от того, каковы наши предписанные обязанности, связаны ли они с общественной или семейной жизнью или профессиональной деятельностью, мы не должны стараться как можно меньше времени уделять этим основным занятиям - шраванам киртанам.

Чхота слушал с таким огромным вниманием, что не заметил, как напряжена его спина и что его хвост быстро подергивается. Он сделал глубокий вдох и попытался расслабиться. Он слышал все это и в других лекциях, порой в точно таких же выражениях, но слова Нимая оказывали на него особое действие. Это еще раз доказывало, что между ним и Нимаем существует духовная связь и что, если он будет смиренно слушать Нимая, старающегося передать ему знание, полученное им по парампаре, это очень благотворно скажется на нем. Чхоте немного мешало гудение в динамиках, но это не имело никакого значения, поскольку Нимай обладал духовной силой, а Чхота слушал так, что ничто не могло его отвлечь.

- Господь Чайтанья, - говорил Нимай, - поведал нам в «Шикшаштакам», каким качеством должен обладать повторяющий святые имена в первую очередь. Хотя Господь Чайтанья был великим философом Своего времени, Он оставил после Себя лишь восемь стихов, и все они посвящены повторению святых имен.Господь Чайтанья говорит: тринад апи суничена - «Святые имена Господа слудет повторять в смиренном состоянии ума, считая себя ниже соломы, валяющейся на улице». И затем Он, выступая в роли обусловленной души, признается, что наслаждаться сладостью повторения святых имен ему мешают оскорбления, наносимые Им святым именам. Из этого следует, что мы должны вести себя так, чтобы наше повторение святых имен не сопровождалось оскорблениями. Каждое утро мы должны напоминать себе, как нам следует поступать, чтобы уберечься от десяти оскорблений святого имени. Для этого мы должны очень внимательно повторять джапу в самый благоприятный период времени и в надлежащем состоянии ума и общаться с единомыслящими преданными, которые тоже говорят и слушают о Кришне. Как гласит «Шримад-Бхагаватам», сатам прасангам мама вирйа - самвидо /бхаванти хрит-карна-расайанах катхах - «Обсуждение игр и деяний Верховной Личности Бога в кругу чистых преданных ласкает слух и радует сердце».

Чхота знал, что Нимай думает о нем. Он считал, что Нимай говорит лично для него, и впитывал в себя каждое слово. Это было именно то, что он хотел услышать. Он молился про себя, чтобы лекция Нимая прошла благополучно.

Когда Нимай спросил, есть ли у кого-нибудь какие-то вопросы, первым, не подняв руки, заговорил Арджавам.

- Ты сказал, что слушание и повторение очень важны и что между служением, с одной стороны, и слушанием и повторением, с другой, должно существовать определенное соотношение. Но разве Прабхупада не дал нам уже сбалансированную программу духовных занятий, предусматривающую повторение шестнадцати кругов мантры и слушание лекций по «Шримад- Бхагаватам», что вполне достаточно для нас?

- Да, - сказал Нимай, - но в писаниях особо подчеркивают важность шраванам и киртанам, а мы должны выполнять их со всем вниманием и проявлять при этом огромное усердие. Что же касается соотношения между шраванам-киртанам и другими видами служения, то у разных людей оно может быть разным. Прабхупада писал, что из девяти видов бхакти человек может отдавать предпочтение какому-то одному в соответствии со своими личными пристрастиями. Каждый из этих видов служения настолько действенен, что человек может достичь совершенства, даже выполняя лишь одни из них. Если мы не способны выполнять все эти виды преданного служения, мы должны постараться выполнять хотя бы один из них.

Нимай еще десять минут отвечал на вопросы. Когда в чьем-либо вопросе звучал вызов, Чхотой овладевало беспокойство. У него возникало неприязненное чувство к тому, кто задавал такой вопрос, но он тут же успокаивался, так как Нимай давал верные ответы.

Нимай закончил тем, что принес свои извинения. Он сказал:

- Здесь присутствует столько старших преданных. Я надеюсь, они простят меня за то, что я осмелился говорить и читать лекцию по «Бхагавад-гите».

Один из преданных попросил Нимая рассказать немного о тех испытаниях, которые ему пришлось перенести в Канаде, на что Нимай ответил, что он уже исчерпал лимит времени и что все, конечно же, ждут не дождутся, когда начнется пир. Это замечание вызвало несколько одобрительных восклицаний, которые Нимай воспринял как намек, что он должен сходить с вьясасаны.

Чхота видел, как Нимай смешался с толпой преданных, отправлявшихся принимать прасад, и, наблюдая за ним, он понимал, что они могут больше уже и не увидеться. Он побежал к мышам-преданным, чтобы рассказать им о лекции Нимая, но большинство из них было очень занято и не имело времени слушать его.

На следующее утро сразу же после мангала-арати Нимай, заметив Чхоту, знаками показал ему, что они должны встретиться в гардеробной. Придя туда, Чхота увидел, что Нимай настроен очень серьезно. В этот период брахма- мухурты, после посещения мангала-арати они оба чувствовали себя словно омытыми от всей скверны.

- Я готов ответить на твой вопрос, - сказал Нимай.

Чхота кивнул и выпрямился.

- Не бойся быть самим собой, - начал Нимай. - Если ты чувствуешь сильное желание как можно лучше выполнять садхану и уделять этому как можно больше времени, не подавляй его в себе. Это благотворное желание.

Живое существо порой должно прожить много-много жизней, прежде чем у него появится такое желание. Поэтому то, что твои братья в Боге называют тебя бабаджи или как-то еще, не должно лишать тебя энтузиазма. Тебе не обязательно быть в точности такими же, как они. Вчера в своей лекции я постарался особо подчеркнуть эту мысль. Каждый из нас имеет свой индивидуальный облик, и даже в освобожденном состоянии каждый имеет особую расу с Кришной. И даже сейчас другие должны считаться с тем, что у тебя своя «раса». Но прежде всего ты сам должен начать ценить это. Не чувствуй себя виноватым, не будь мягкотелым и отбрось неуверенность в себе. Мой Гурудева как-то сказал это обо мне, он сказал, что я попал в беду в Индии из-за того, что я слишком мягкотелым. Даже мой Гурудева прошел через это - он постоянно подвергал себя самоанализу, чтобы найдет свое место в движении сознания Кришны, и он до сих пор делает это. Когда мы были вместе с ним в горах, он говорил мне, как бы он хотел возносить молитвы - как раз так, как это делаешь ты. И он хотел открыть вайшнавскую школу, а также путешествовать и проповедовать в качестве санньяси. Всем этим он сейчас и занимается. Но очень важно найти свой путь, и это видение своего пути должно прийти изнутри. Кришна хочет, чтобы наше служение Ему было добровольным. Я также понял: что бы ни говорили другие и что бы они ни пытались доказать, у меня свои, особые отношения с моим духовным учителем. И это укрепляет мою веру. Ты понимаешь?

- Понимаю, - ответил Чхота.

- Но я не думаю, что ты должен покидать свою прабху-датта-дешу. Ты знаешь, что такое прабху-датта-деша?

- Не совсем.

- Прабху значит «наставник», - объяснил Нимай, - а деша - «земля». То есть прабху-датта-деша - это земля, или страна, местность, в которой тебе предопределено Господом или гуру жить, чтобы служить там Богу. У тебя замечательное поле деятельности в Гайане, которое ты создал сам, и теперь у тебя там есть последователи. И я считаю, что твой долг - продолжать эту деятельность. Может быть, ты и не будешь жить там до конца своих дней, но по крайней мере ты не должен покидать это место преждевременно. Я не думаю, что тебе нужно ехать со мной в Индию. Мне кажется, что то, что я говорю сейчас, тебе сказал и мой Гурудев. Тебе не нужно носиться по всему миру в поисках места, где бы ты мог предаваться своим духовным занятиям.

Ты можешь повторять мантру и читать в своей прабху-датта-деше, и другие преданные научатся терпимее относиться к тебе. Возможно, они не способны делать то, что делаешь ты, и вполне возможно, что они не одобряют твоих занятий. Но они поймут: «Это путь Чхоты. Так он служит Кришне».

- Да, я думаю, что это мой путь, - сказал Чхота, - но как я могу быть уверенным, что того же хочет от меня и Кришна?

- Один из признаков, по которым ты можешь определить это - чувство удовлетворения. Если ты служишь Кришне, не имея для этого каких-либо личных мотивов и не прерывая служения ни на минуту, в результате йенатма су прасидати ты испытываешь удовлетворение. Чувствуя глубокое удовлетворение от повторения святых имен и чтения, Кроме того, чтобы получить подтверждение правильности своих действий, ты будешь советоваться со мной и другими преданными.

Продолжай же свои занятия, Чхота. Повторяй мантру и читай столько, сколько тебе хочется, и в то же время помогай другим. Помогай им понять, как они могут лучше всего служить Кришне. Подобно тому, как у тебя есть свои пристрастия и своего рода призвание в сознании Кришны, точно так же и у других могут быть свои склонности, и ты должен помочь им найти в себе силы следовать своим путем. Ты сказал, что хочешь выполнять волю Кришны? А Кришна говорит в «Бхагавад-гите», что лучшим из Его слуг является тот, кто проповедует Его преданным. Это должно быть частью твоей деятельности, потому что этого хочет Кришна.

- Я хочу заниматься этим, Нимай Прабху, - проговорил Чхота. - Несколько дней назад я читал мышам лекции на Второй авеню. Но не выполняя изо дня в день садхану, я чувствую себя лицемером. Как я могу призывать других к повторению и слушанию, если сам я этого не делаю?

- так делай и то, и другое, - сказал Нимай. - Помнишь, что Господь Чайтанья сказал о Харидасе? Так и ты следуй всем правилам и проповедуй.

То, что говорил Нимай, вызывало у Чхоты доверие. Он почувствовал уверенность в себе. Он знал, что может выполнить эти указания и жить, руководствуясь ими, поскольку они исходили от Нимая.

- Теперь я удовлетворен, - вымолвил Чхота. - И теперь я полон решимости. Я хочу возвратиться в Гайану. Я хочу вернуться к своим обязанностям. Однако я буду уделять повторению мантры и слушанию столько времени, сколько мне необходимо, и пусть они говорят, что хотят.

В человеческом храме Чхота украл с раздаточного подноса прасад для Нимая. Он никогда не делал этого для Нимая раньше, однако теперь отважился. Неся прасад, он подумал о Судаме, бедном брахмане и друге Кришны, который доставил Господу большое удовольствие, предложив Ему горстку простого риса. Чхота и Шива-джвара собрали Нимаю в дорогу достаточное количество прасада, и он с благодарностью взял его, хотя и был растерян и обеспокоен, так как ему пришлось в самую последнюю минуту придумывать, как доехать до аэропорта. Он рассчитывал ехать в аэропорт вместе с преданными санкиртаны, которые собирались там распространять книги, но они уехали без него. И теперь он должен был ехать в Манхэттен и добираться до аэропорта на электричке.

- Как мы будем связываться друг с другом? - спросил его Чхота.

- Это будет нелегко, - ответил Нимай. - Мы принадлежим к разным формам жизни, по крайней мере сейчас. Однако в сердце мы всегда вместе и связаны друг с другом через наставления. Если Кришна пожелает, Он поможет нам увидеться. Может быть, я приеду к тебе в Гайану. А может, мой Гурудева поедет туда, и я буду сопровождать его, в общем, я что-нибудь придумаю.

- Не откладывай это надолго, - засмеялся Чхота. - Мы, мыши, долго не живем.

Они расстались у парадной двери храма. Нимай закинул мешок за спину.

Мешок был тяжелым, и он покачнулся.

- У тебя нет ни пальто, ни шапки, - сказал Чхота.

Они мне не нужны, - отозвался Нимай, - я ведь еду в Индию. - Согнувшись под тяжестью мешка, он нетвердой походкой двинулся вдоль по улице. - Харибол, Чхота!

Чхота жалел, что ничем не может помочь Нимаю, и думал, что хорошо было бы, если люди отвезли бы Нимая на машине, как они возят санньям и руководителей храма. Он стоял на ступеньках, пока Нимай не скрылся из виду. Затем он повернулся и стал ждать, когда кто-нибудь откроет дверь, чтобы он мог прошмыгнуть внутрь.

Глава семнадцатая

В тот же день, когда Нимай улетел в Индию, Чхота попробовал уехать на пароход в Гайану. Однако ближайший рейс был только через неделю, и Чхота решил посвятить это время чтению и повторению мантры в уединении.

Прощаясь с Шива-джварой, он сообщил тому, что Нимай разрешил ему уделять повторению и слушанию столько времени, сколько ему необходимо.

Чхота поселился в гараже, расположенном в Лонг-Айленде, где один из друзей предоставил ему пустую нору. Там он составил расписание, по которому намеревался ежедневно читать книгу «Кришна» и повторять мантру.

Он больше не считал уединение бегством, на которое он решается в порыве отчаяния, теперь он смотрел на него как на неотъемлемую часть своей жизни.

И он больше не думал, что должен за два - три дня достичь каких-то небывалых успехов в своем духовном развитии. Одиночество было такой же обычной слагающей повседневной жизни, как прием прасада и дыхание. Оно было ему необходимо, поскольку должно было утолить жажду его души. И он вошел в ритм уединенной жизни уже не по-дилетантски неумело, а как опытный отшельник, проявляя терпение и с утра до ночи строго придерживаясь графика занятий.

Благодаря заверениям Нимай в правильности его действий Чхота чувствовал себя более уверенно, и не только в том, что относилось к проблеме уединения, но и в том, что касалось его взаимоотношений с Господом Кришной. Ему по-прежнему приходилось преодолевать невнимательность ума и бороться с сонливостью и многими другими дурными наклонностями, однако несмотря на все это у него было очень спокойно и радостно на душе.

Одно лишь повторение мантры и чтение - и в этом не было никаких сомнений - обострили его внимание. Теперь он лучше понимал то, что говорит Шрила Прабхупада в своих книгах, и действительно слышал имена Господа.

Однажды во время чтения одно место в книге особо привлекло внимание Чхоты. Он читал о том, как Господь Кришна отправился в гости к бедному брахману по имени Шрутадева. Желая посетить двух Своих искренних преданных, живущих в Митхиле, Господь Кришна раздвоился, явившись одновременно в двух телах. После этого Он в одно и то же время направился к дому царя Бахулашвы и к дому брахмана Шрутадевы. Он взял с собой также множество преданных мудрецов, которые все были чистыми преданными. И сам Шрутадева, о котором в книге говорилось как об «очень ученом брахмане, не имевшем иных желаний, кроме одного - всегда пребывать в сознании Кришны», тоже был чистым преданным. Он не прилагал слишком больших усилий к тому, чтобы заработать себе на жизнь, «он был доволен и тем, что мог добыть без особых стараний, и так или иначе сводил концы с концами». В то время как царь Бахулашва оказал Господу Кришне и мудрецам необыкновенно пышный прием, проявив при этом редкостное благоговение, Шрутадева из-за недостатка средств усадил Господа и мудрецов на простые подстилки, деревянные скамейки и соломенные циновки. Однако его радушие не знало границ. Жена Шрутадевы приготовила рис и дал, и спутники Господа Кришны с удовольствием отведали их, так как блюда были предложены с большой преданностью. После того, как высокие гости насытились и расположились поудобнее на своих сидениях, брахман Шрутадева принялся массировать Господу Кришне стопы и возносить молитвы.

Начав читать молитвы Шрутадевы, Чхота стал внимательнее вчитываться в текст.

«О Господь [сказал Шрутадева], мы знаем, что не только сегодня Ты удостаиваешь меня Своего общества, но что Ты в форме Параматмы сопровождаешь всех живых существ с самого первого дня творения».

В своих пояснениях к тексту Шрила Прабхупада говорит, что «речи брахмана очень поучительны». Шрутадева превозносил Господа за то, что Он входит в материальный мир как Господь Вишну и пребывает в сердце обусловленного существа, относясь к нему, как добрый друг. Это означает, что с самого первого дня творения Господь неизменно пребывает с каждым живым существом, и только искаженное восприятие и неверные представления мешают живым существам понять это. «Однако когда сознание живого существа преобразуется в сознание Кришны, оно начинает понимать, что Кришна пытается помочь обусловленным душам освободиться из материального плена».

Хотя каждое слово в книге «Кришна» значимо и совершенно, эти слова были именно тем, что Чхота хотел услышать. Он не хотел изучать книги лишь ради того, чтобы что-то получить взамен, и все-таки им владело одно острое желание - он хотел знать, что Кришна - его друг. И в словах Шрутадевы он нашел подтверждение этому. И как он понял, познать Господа сможет тот преданный, который уединяется от всех, чтобы изучать священные писания, и жертвует своим временем, чтобы быть с Ним. Кришна хочет единения с дживой, и именно ради этого Он входит в ее сердце. Как говорят «Упанишады», Господь и живое существо подобны двум птицам, сидящим на ветке, и Господь просто ждет, когда джива повернется к Нему. Шрутадева продолжал свою молитву:

«С самого первого дня пребывания обусловленной души в материальном мире Ты ни на миг не оставляешь ее. И когда обусловленная душа встречает чистого преданного и обращается к преданному служению, которое начинается со слушания о Твоих божественных играх, прославления Твоих божественных деяний, поклонение Твоей нетленной форме в храме, вознесение Тебе молитв участия в обсуждении духовных вопросов с целью осмысления Твоего трансцендентного положения, она понемногу освобождается от материальной скверны. Ее сердце очищается от всей грязи, и преданный постепенно начинает видеть в нем Тебя. Несмотря на то, что Ты постоянно пребываешь с обусловленной душой, Ты становишься доступен ее зрению только тогда, когда она очищается благодаря преданному служению Тебе ‹…› Тот, кто преданно служит Тебе и очищает свое сердце непрестанным повторением Твоих святых имен, способен без труда осознать, что Ты вечно всякую минуту пребываешь с ним».

Чхота воспринял эти слова так, словно они, подобно ободряющим словам Нимая, относились лично к нему. Было совершенно очевидно, что Кришна хочет, чтобы мы были с Ним, но открывается Он только тем, кто очистил себя «непрестанным повторением Твоего святого имени» и «слушанием о Твоих божественных играх». Таким путем можно очистить свое сердце и осознать, что Кришна, всегда исполненный блаженства, постоянно пребывает с нами и что Он наш защитник. Однако Кришна никогда не откроет Себя тому, кто не предан Ему, то есть тому, кто не жертвует своим временем, чтобы быть с Ним.

Таким людям Кришна является в образе Смерти, которая приходит, чтобы отнять у них растраченную впустую жизнь.

«Да, - думал Чхота, - живым существам не только позволено устанавливать непосредственную связь с Кришной, но Кришна хочет этого от нас. Он хочет, чтобы мы вернулись к Нему. И я хочу к Нему вернуться».

Полный таких возвышенных мыслей и чувств, Чхота скоро закончил читать молитвы Шрутадевы. Затем он начал читать о том, каким теплом и любовью Господь Кришна ответил на слова Шрутадевы. Прабхупада писал:

«Молитвы Шрутадевы, проникнутые искренней преданностью, доставили Ему большое удовольствие. Он взял Шрутадеву за руки и обратился к нему с таким словами». Чхоте очень понравилось это место, где рассказывалось о том, как Господь взял руки Шрутадевы в Свои. Там также говорилось, что Кришна, обращаясь к Шрутадеве, улыбался. Чхота представил себе эту сцену.

Кришна, казалось бы, говорил: «Тебе открыто истинное знание обо Мне, а Мне - о тебе. И сейчас Я скажу тебе нечто особенное».

«Дорогой Шрутадева, все эти великие мудрецы и святые люди оказали тебе большую милость, лично придя сюда, чтобы встретиться с тобой. Ты должен считать такой счастливый случай величайшей удачей в своей жизни.

Они столь добры, что согласились сопровождать Меня, и куда бы они ни приходили, они привносят с собой в это место неземную чистоту, просто ступая там своими стопами.

Люди имеют обыкновение ходить в храмы. Они также посещают святые места, в которые устремляется множество паломников, и, делая это в течение продолжительного времени, прикасаясь к святой земле и поклоняясь Божеству, они постепенно очищаются. Великие же мудрецы и святые люди обладают таким могуществом, что, просто увидев их, человек тут же очищается от всей скверны».

Чхота осознал, что Господь Кришна указал Шрутадеве для его молитв иной объект, а также изменил то умонастроение, в котором он читал этот отрывок. И хотя Шрила Прабхупада не говорил это прямо, Господь Кришна, казалось, охлаждал чувства Шрутадевы. Чхоту немного удивили слова Господа Кришны, и он понял, что Господь не всегда поступает так, как можно было бы ожидать, а всегда говорит то, что хочет. И точно так же, как он до этого смиренно слушал Шрутадеву, теперь он стал слушать Господа Кришне:

«Дорогой Шрутадева, если брахман всегда самоудовлетворен, неизменно предается аскезам, изучает Веды и преданно служит Мне, почитая это своей обязанностью, иными словами, если он становится вайшнавом, неописуемо его величие! Даже одна из Моих ипостасей - четырехрукий Нараяна не так мил Моему сердцу и дорог Мне, как бразман-вайшнав».

Насколько Чхота понял, смысл слов Господа Кришны был таков:

«Шрутадева, ты прославляешь Меня, а что же ты ничего не говоришь об этих великих преданных, которые пришли вместе со Мной? Все твое внимание было сосредоточено только на Мне, а не на этих мудрецах. Не забывай о них.

Отдай дань уважения их величию». Поскольку умонастроение Чхоты совпадало с умонастроением Шрутадевы, он подумал: «А я когда-нибудь был непочтителен к мудрецам? Но каких мудрецов я знаю? Имеет ли Он в виду тех мудрецов, о которых говорится в книге, или же Он говорит обо всех преданных - и великих, и незначительных?

Как я должен почитать их?»

«Дорогой Шрутадева, ты можешь потому считать всех этих великих брахманов, мудрецов и святых Моими истинными представителями. С преданностью поклоняясь им, ты будешь поклоняться Мне самым наилучшим образом. Я считаю поклонение Моему преданному выше поклонения непосредственно Мне. Когда кто-то пытается поклоняться Мне непосредственно, не поклоняясь Моим преданным, Я не принимаю такое поклонение, пусть даже оно совершается с огромной пышностью и великолепием».

Чхота вдруг уразумел, что его самого считают мудрецом, представителем Кришны. Кришна говорил: «не оставайся в уединении и не посвящай себя одному лишь поклонению Мне, но будь, как эти мудрецы, которые сопровождают Меня, и странствуй по всему миру, чтобы дать сознание Кришны другим». Именно поэтому Господь побуждал Шрутадеву устремить внимание не на Него, а на мудрецов. Необходимо прославлять преданных и осознавать их величие, которое выражается в том, что они странствуют по всему миру, чтобы очищать те места, в которые они приходят, и освобождать других людей. Они не стремятся к уединению, чтобы достичь освобождения самим. Чхота вспомнил, что Нимай Прабху говорил о том же - что проповедуя, мы тем самым исполняем волю Кришны. И сейчас Господь Кришны высказывал ту же мысль, держа за руку Своего чистого преданного Шрутадеву и говоря ему «нечто особенное».

Это пробуждало в нем еще большую тягу к чтению и усиливало его желание делиться прочитанным с другими. Он начал думать о той проповеднической деятельности, которую он мог развернуть в Гайане, когда вернется. Он вспомнил о том, что всем нравились те вечерние занятия, которые он проводил на Второй авеню, и решил каждый день устраивать подобные занятия, где бы он ни был. Он также попросил Кришну о том, чтобы в периоды своего уединения он обретал силу, позволяющую ему делать это. Никто не лишал его права оставаться наедине с Кришной, но он должен делиться с другими тем, что он узнал.

Когда неделя уединения подошла к концу, Чхота пробрался на судно, отправлявшееся в Гайану. Это было уже другое судно. И на этот раз Чхота ехал сам по себе, а не как член туристической группы. Теперь ему не нужно было скрывать от других, кто он такой.

Глоссарий

А

Ачарья - духовный учитель, который учит других своим примером.

Анартха - нечистые помышления сердца.

Арати - церемония поклонения Господу, во время которой Ему предлагают благовония, светильник, цветы, опахала и другие предметы.

Ашрам - 1) каждый из четырех духовных укладов жизни: образ жизни ученика, хранящего целомудрие; семейная жизнь; удаление от дел и отречение от мира; 2) обитель, где живут люди, занятые духовным совершенствованием.

Б

Бабаджи - тот, кто уходит от мира, чтобы предаваться в уединении молитве и медитации.

Божество - изваяние Господа, изготовленное в соответствии с указаниями истинных священных писаний и предназначенное для того, чтобы принимать наше поклонение.

Бхагавад-гита - «Песнь Бога». Беседа Господа Кришны со Своим преданным Арджуной, в которой Кришна раскрывает путь преданного служения и провозглашает его конечной целью жизни.

Бхаджан - религиозное песнопение, в котором прославляется Господь Кришна.

Бхакта - преданный слуга Господа Кришны.

Бхакти-йога - единение со Всевышним Господом путем преданного служения Ему.

Брахмачари - ученик, хранящий целомудрие.

Брахмачарья - первый из четырех укладов жизни в ведическом обществе.

Брахман - Абсолютная Истина; как правило, под Брахманом подразумевается безличный аспект Абсолюта.

Брахманы - священнослужители и учителя, которые сведущи в ведическом знании и могут наставлять других людей.

Д

Джапа - индивидуальное повторение мантры Харе Кришна на четках, состоящих из 108 бусинок.

М

Майя - иллюзия; внешняя энергия Верховного Господа, которая дает возможность живому существу, желающему наслаждаться отдельно от Бога, забыть свою подлинную природу и свое положение преданного слуги Господа.

Мангала-арати - церемония поклонения Божествам, которая проводится самой первой после начала нового дня (обычно совершается в четыре часа утра).

Маха-мантра - «великая песнь освобождения», мантра Харе Кришна.

П

Параматра - Сверхдуша, аспект Господа. Пребывает в сердце каждого живого существа.

Парампара - цепь ученической преемственности духовных учителей.

Прасад - букв. «милость Господа». Освященная в процессе предложения Господу пища или какие-либо предметы, которые были поднесены Господу.

Према - чистая любовь к Богу.

Пуджари - священнослужитель, который служит и поклоняется Божеству.

Пури - плоский хлебец, обжаренный во фритюре.

Р

Радха-Кришна - Господь Кришна и Его вечная супруга Радхани.

Раса - определенный вид отношений между преданным и Кришной; блаженство, которое преданный испытывает, служа Кришне.

Т

Туласи - священное дерево, которое очень дорого Господу Кришне и почитается Его преданными.

Х

Харибол - букв. «воспевайте имена Хари (Кришны)». Употребляется преданными в качестве приветствия или восклицания.

Харидас Тхакур - великий преданный Господа Чайтаньи, считающийся Намачарьей, главным наставником в повторении святых имен Господа: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.

Ч

Чайтанья Махапрабху - воплощение Господа Кришны, явившееся в XV веке в Западной Бенгалии для того, чтобы учить людей достижению любви к Богу посредством повторения Его святых имен, мантры Харе Кришна.

Чайтанья-чаритамрита - произведение, описывающее жизнь и учение Господа Чайтаньи Махапрабху, созданное Кришнадасом Кавираджей.

Ш

Шастры - богооткровенные писания.

Шраванам-киртанам - виды преданного служения, заключающиеся в слушании повествований о Господе и пении Его святых имен.

Шрила Прабхупада - Его Божественная Милость А.Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада, ачарья - основатель Международного общества сознания Кришны.

Шримад-Бхагаватам - ведическое священное писание, составленное Вьясадевой с целью описать и раскрыть суть игр Господа Кришны.

Шаукдева Госвами - мудрец, который впервые поведал «Шримад- Бхагаватам» Махарадже Парикшиту перед самой смертью этого царя.

Э

Экадаши - пост, соблюдаемый на одиннадцатый день после полнолуния и новолуния и предназначенный для усиления памятования Господа Кришны.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

03.04.2014

Content

ЕС Сатсварупа Дас госвами
Путь Чхоты

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая