Джон Элиот

Сверхдостижения. Работая меньше, добивайтесь большего

Редактор П. Суворова

Руководитель проекта Е. Гулитова

Корректор О. Ильинская

Компьютерная верстка А. Фоминов

Дизайн обложки А. Андреев

© Milestone Consulting, 2004

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2011

Издано с разрешения Portfolio, Penguin Group (USA) Inc.

© Электронное издание. ООО «ЛитРес», 2013

Элиот Дж.

Сверхдостижения. Работая меньше, добивайтесь большего / Джон Элиот; Пер. с англ. – М.: Альпина Паблишер, 2011.

ISBN 978-5-9614-2629-8

Все права защищены. Никакая часть электронного экземпляра этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Памяти Джона Сакетта и д-ра Тима Симпсона, выдающихся профессионалов с экстраординарным мышлением

Предисловие

Доктор Джон Джейн – нейрохирург с мировым именем, удостоенный медали имени Х. Кушинга, высшей награды Американской ассоциации нейрохирургов, с 1969 г. заведует кафедрой нейрохирургии в Университете штата Вирджиния. Доктор Джейн провел уникальную операцию, которая спасла жизнь знаменитому актеру Кристоферу Риву, когда тот получил тяжелейшую травму позвоночника после падения с лошади в мае 1995 г.

Лет десять назад я участвовал в работе конференции по проблемам медицинского образования. Форум был очень представительный, и среди прочего обсуждалась злободневная тогда тема тяжелого положения врачей-стажеров – ненормированный рабочий день плюс непомерное нервное напряжение. На вопрос председательствующего, как решается проблема нервных перегрузок в моих программах обучения, я ответил, что специально создаю своим интернам максимально стрессовую обстановку и тех, кто не выдерживает, без сожалений отчисляю.

Аудитория была шокирована. Кое-кто робко зааплодировал, но большинство неодобрительно заворчали. Меня это нисколько не удивило. В медицине, как и в нашей культуре вообще, сложилось негативное отношение к стрессам и переработкам. Не случайно введен законодательный запрет врачам-стажерам трудиться более 80 часов в неделю, хотя больницы вправе ходатайствовать об увеличении рабочей недели еще на восемь часов. Жаль, что участники конференции не могли тогда ознакомиться с книгой Джона Элиота, а заодно с более поздней полемикой о праве начинающих врачей на «переработки». Книга Элиота, на мой взгляд, служит достойным отпором господствующей в психологии точке зрения, что «расслабленность» повышает эффективность работы. Хороший хирург за работой – просто сгусток энергии, он на пике нервного напряжения, и только это позволяет ему проводить сложнейшие многочасовые операции и не теряться перед лицом непредвиденных осложнений.

Джон Элиот знает об этом не понаслышке. Он преподает психологию в нескольких университетах и в курсе небывалого прогресса в области неврологии. Его собственные практические исследования феномена «высших достижений» во многом основаны на наблюдениях за работой хирургов. Особенно его интересует, как они мыслят в критических ситуациях, когда жизнь пациента висит на волоске (признаться, я и сам был объектом его расспросов). Кроме того, Джон Элиот – практикующий консультант-психолог, он помогает спортсменам, музыкантам и бизнесменам трансформировать свои таланты и знания в выдающиеся результаты. Стресс – штука полезная, убежден Джон Элиот. И еще он убежден, что лучшим в профессии, пускай даже самой сложной, способен стать каждый, кто не только превосходно овладеет необходимыми навыками, но и натренирует себя правильно пользоваться своими мозгами. Присоединяюсь. У себя на кафедре я учу молодых врачей как премудростям нейрохирургии, так и способности не теряться в экстренных ситуациях. Ради этого я и подвергаю их психологическим перегрузкам. Высшее мастерство оттачивается только тренировками в экстремальных условиях.

Самые лучшие в моей области с лихвой наделены качеством, которое Джон Элиот называет самоуверенностью. Сам я, придя в профессию, был готов приложить все усилия, чтобы стать великим нейрохирургом. Такой же одержимости я жду и от своих подопечных.

Между тем беззаветная преданность профессии не всегда находит понимание у друзей, родных и даже коллег. Им я советую почитать главу, где Элиот рассказывает о выдающихся профессионалах, в особенности об их склонности «складывать все яйца в одну корзину». Это наиважнейший ингредиент рецепта высшего профессионализма.

На примере историй из жизни выдающихся бизнесменов, артистов, спортсменов, врачей Джон Элиот убедительно доказывает, что, когда жизнь без остатка отдана любимому делу, сверхнагрузки только в радость, и те же 88-часовые рабочие недели пролетают незаметно. Лично для меня самая тягостная из моих обязанностей – «сослать» на отдых интерна, который проработал всю ночь напролет, но снова рвется в бой, хотя бы и в нарушение запрета на сверхурочные. Невыносимо видеть его отчаяние, когда он упавшим голосом спрашивает: «Значит, я пропущу завтрашние операции?» Ничего не поделаешь, милый, таков закон. Но я же вижу, что, хоть и вымотанный до предела, он готов превозмочь себя, только бы не упустить ни единой возможности, хоть на шаг приближающей его к вершинам профессии.

Люди «нормальные» чужды таких крайностей. Но как стать незаурядным специалистом, если осваивать профессию заурядными методами? Доктор Элиот считает этот вопрос ключевым для сверхдостижений. Словом, если вы не готовы поступиться «нормальной» жизнью ради высшего мастерства в профессии, книга Элиота явно не для вас.

Мне посчастливилось знавать многих талантливых людей, и поверьте, их с большой натяжкой можно назвать «нормальными». Так, моим пациентом был актер Кристофер Рив. После трагедии его доставили в нашу больницу, и я возглавил бригаду врачей, пытавшуюся стабилизировать его состояние. Он чувствовал себя так плохо, что, по мнению некоторых, гуманнее было бы дать ему умереть. Позже такой упрек я слышал и от самого Рива в самые тяжелые моменты его жизни. Наперекор медицинским прогнозам он необычайно быстро восстанавливался и решил во что бы то ни стало встать на ноги. Упорство, с каким Рив преодолевал тяжелый недуг, помогло свершиться революционному перевороту в медицине и побудило ученых Америки и всего мира с новыми силами взяться за поиск методов лечения спинномозговых травм.

У Бернарда Шоу есть одно изречение, настолько созвучное духу книги Элиота, что я порядком удивился, не обнаружив его в тексте. Позвольте напомнить вам слова Шоу, чтобы эта хорошая книга стала еще лучше.

Человек благоразумный подстраивается под окружающий мир, тогда как безрассудный упорно подстраивает этот мир под самого себя. Так что весь прогресс двигают вперед люди безрассудные.

Если вы мечтаете послужить прогрессу и стать лучшим в своем деле, полностью раскрыть свои таланты, узнать, как работает человеческий мозг и почему нынешнее тысячелетие ученые назвали «Миллениум разума», если не боитесь прослыть «безрассудным» или «аномальным», читайте эту книгу, она – для вас.

Доктор Джон Джейн-старший

Введение. Мифы о высокой эффективности

Подумайте, кто ваши кумиры? Чья жизнь для вас – эталон успеха? Чьи достижения вызывают у вас восхищение, даже зависть в том смысле, что вы и сами мечтаете добиться того же? Должно быть, вы не раз ломали голову, в чем секрет этих счастливчиков. Неужели им известно нечто такое, чего не знаете вы? Догадывался ли Билл Гейтс, когда еще мальчишкой чисто из любопытства что-то там химичил с компьютерными программами, что это его хобби вырастет в гигантский бизнес и впишет его имя в рейтинг самых богатых людей мира? И почему Майкл Делл, бросая университет, так свято верил, что его крохотная фирма, созданная, как говорится, на коленке, в один прекрасный день заткнет за пояс IBM? А ведь спустя 15 лет его Dell Computer действительно стала ведущим продавцом РС в мире. А бесстрашная Карли Фиорина, первая женщина, вставшая к рулю компании из списка Fortune 20 и решившаяся на грандиозное слияние Hewlett-Packard с Compaq, когда все вокруг были уверены в провале сделки? Ведь она посрамила скептиков, и теперь супергигант HP не только жив и здравствует, но и энергично теснит Dell. Еще пример – Тайгер Вудс, ставший профессиональным гольфистом только в 21 год, а к 29 годам уже трижды выигравший «Мастерс»[1] и победивший в 40 турнирах. Это ли не примеры грандиозных достижений?

Интересно, сделали бы вы блестящую карьеру, обладай вы той же несгибаемостью духа, что Тайгер Вудс, бульдожьей хваткой мадам Фиорины, потрясающей самоуверенностью Делла? Или талантом Гейтса капитализовать свое юношеское хобби? Ну хорошо, оставим в покое небожителей и вернемся на землю. В вашем кругу наверняка есть люди, которые не перестают восхищать вас, не правда ли? Они берутся за любое дело и шутя добиваются успеха, как будто не прилагая особых усилий.

Эта книга поможет вам стать одним из них и вписать свою строку в летопись великих достижений.

Между тем далеко не все знаменитости гениальны от рождения. Их пример показывает, чего могли бы добиться и мы, каждый из нас. Даже великие компьютерные гении Билл Гейтс и Майкл Делл первыми признают, что многие их подчиненные разбираются в компьютерах намного лучше их самих. И пусть Карли Фиорина руководит одной из крупнейших ИТ-компаний мира, она не скрывает, что интернет-технологии – не самое сильное ее место, хотя она, безусловно, талантлива как руководитель. Да и Тайгер Вудс с легкостью признает, что в Америке полно юниоров-гольфистов, превосходящих его талантами по части свинга. Спору нет, природная одаренность, как и везение, здорово облегчают жизнь, однако вовсе не на них построено большинство блестящих карьер. И поверьте, у вас с суперзвездами куда больше общего, чем могло бы показаться.

Правда, за исключением одной малости: они мыслят иначе. В критический момент, когда от их действий зависит исход дела, когда на них обращены все взоры, они входят в особое ментальное состояние и их мозг функционирует иначе, чем у простых смертных. Это и есть то главное, что превращает заурядную личность в великого исполнителя. Зря вы думаете, что «сверхдостижения» – удел великих. Знайте, что они по плечу каждому, кто умеет мыслить так, как это делают выдающиеся профессионалы. В том, чтобы научить вас этому, я и вижу свою задачу.

Мои рекомендации строятся не на интуитивных догадках; они основаны на научных исследованиях и уже помогли в профессиональной и личной жизни сотням людей, которых я консультировал за последние десять лет. Уверен, помогут они и вам.

Способности к сверхдостижениям надо учиться. Я не чародей и не могу мановением руки превратить вас в суперзвезду вроде Билла Гейтса или Тайгера Вудса. Не существует метода, который моментально переключит ваш мозг в режим сверхдостижений. Скажу без обиняков: расхожие методики постановки целей только препятствуют высокой эффективности, как и всевозможные рецепты того, что психологи именуют «пиковой результативностью», растиражированные многочисленными книгами, аудио– и видеопособиями, так популярными в наше время. Я объясню, почему не следует забивать голову всей этой ерундой, раскрою истинные причины сверхдостижений и научу вас – причем без всяких там психологических фокусов-покусов – превосходить ожидания в том, что вы делаете, или по крайней мере зарекомендовать себя крепким профессионалом.

Есть в спорте такие понятия, как «правильный психологический настрой» и «воля к победе». Заинтересовавшись ими лет 20 назад, клиническая психология разработала целый набор всевозможных методик «стресс-менеджмента», «постановки целей», «визуализации» и «аутотренинга». Сначала они нашли спрос в спорте, и каждый клуб поспешил обзавестись штатным психологом, чтобы помогать спортсменам правильно настраиваться на рекорды. А вскоре инициативу подхватил и бизнес – недаром деловой язык изобилует метафорами из области спорта. Застрельщиками стали компании из списка Fortune 500 – их топ-менеджеры, многие в прошлом мастера студенческого спорта, пожелали освоить «психологические приемы» выдающихся спортсменов. Следом появились масса книг на данную тему, а также всяческие гуру, которые обещали научить любого премудростям «психологического настроя чемпионов». В Америке такие книги расходились гигантскими тиражами, и наверняка кто-то из вас тоже почтил их своим вниманием. Но тогда где же тысячи и миллионы сверхуспешных американцев? Разве они не внимали мастерам коучинга, разве не следовали их хваленым рекомендациям, которые, на мой взгляд, не что иное, как мифы о высокой эффективности? Позволю себе вкратце напомнить их и заодно поясню, почему это всего лишь мифы. Итак, патентованные рецепты высокой эффективности рекомендуют:

1) усердно работать головой;

2) расслабиться;

3) знать пределы своих возможностей;

4) намечать себе цели;

5) вкалывать до седьмого пота;

6) не складывать все яйца в одну корзину;

7) не позволять себе излишней самонадеянности;

8) развивать навыки командного игрока;

9) учиться на своих ошибках;

10) минимизировать риски.

Каждой из этих разумных, логичных и практичных рекомендаций я без колебаний присуждаю оценку «полный бред» хотя бы потому, что великим людям такой образ мышления не свойствен. Этот рецепт самосовершенствования низведет вас до уровня безнадежной посредственности. Впрочем, если вас устраивает такая репутация, не морочьте себе голову этой книгой.

Она предназначена тем, кто жаждет раскрыть свой потенциал, и им я настоятельно советую наплевать на осмотрительность и призывы «к трезвому реализму». Трезвые реалисты не способны на сверхдостижения, они слишком осторожны и действуют только наверняка. Зато великим нет дела до осмотрительности, они упорно идут к своей мечте – вызывающе дерзкой, масштабной, умопомрачительно высокой, отдаваясь ей всем сердцем и всеми помыслами до тех пор, пока она не становится достижимой. Хотите встать с ними в один ряд? Тогда слушайте, и со вниманием.

1. Усердно работать головой – полная глупость. Когда игра идет по-крупному, подлинный мастер уподобляется великому бейсболисту Йоги Берра. Десятикратный победитель «Уорлд Сириз», чье имя украшает Зал славы бейсбола, вообще ни о чем не думал, когда шел к своим победам.

2. Лучшие не расслабляются, они максимально напитываются стрессом, словно опьяняются им. Классические методики дыхания и релаксации только препятствуют рекордам. Для профессионала высокого уровня стресс – источник энергии и мощи.

3. Нет никаких границ возможностей. Если хотите узнать, на что действительно способны, не стоит заранее ставить себе границ, а уж об осмотрительности точно нужно забыть.

4. Постановка целей придумана для лентяев. Жизнь показывает, что это и есть главное препятствие для устойчивой непоколебимой мотивации и для достижения выдающихся результатов.

5. Значение упорного труда сильно преувеличено. Суперзвезда нутром чует, когда вкалывать до седьмого пота, чтобы отточить свое мастерство, а когда – забавляться им, словно это не работа, а игра. Чрезмерная практика чаще плодит гипермотивированных двоечников, нежели отличников.

6. Вот и нет, все яйца как раз и должны быть в одной корзине. Небывалые достижения рождаются только из абсолютной самозабвенной преданности одной идее. Вам не стать суперзвездой, если у вас в душе остается место для иных интересов.

7. Миром правят наглые сукины сыны. Для тех, кто нацелился на сверхдостижения, самоуверенность никогда не будет лишней. Лучшие в своем деле нередко поражают остальных безмерным апломбом, но ведь он-то и привел их на вершину.

8. Работая на коллектив, вы добьетесь разве что благодарности в приказе, но руководящего кресла – никогда. Стремление к исключительности уже по определению ставит вас вне коллектива. Когда молодой сотрудник позволяет себе иметь собственное мнение, о нем говорят «молодой, да ранний» и пишут в характеристике «не способен работать в команде». Будьте уверены, такой пробьется. Непревзойденные мастера своего дела и сами мыслят неординарно, и коллег этому учат.

9. Выдающиеся личности не склонны к рефлексиям. Долгая память на свои промахи и короткая – на свои успехи как ничто другое порождает страх провала. Лучшие из лучших вдохновляются своими успехами и не имеют привычки выискивать в себе недостатки.

10. Это зануды дотошно просчитывают риски на пути к награде, а для личностей выдающихся сам риск уже служит наградой. Неведомые опасности только подстегивают их, делая цель еще желаннее, а путь к ней – еще увлекательнее. Отсюда и их сверхдостижения.

Возможно, мои «антирекомендации» вас шокировали или пришлись не по вкусу. Но в том-то и дело, что выдающиеся личности стали таковыми не благодаря, а вопреки здравому смыслу. Не видать бы им славы и успеха, если бы они стремились быть «как все» и начитались популярных книжек по самосовершенствованию. Можно ли вообразить, чтобы Мохаммед Али, Уоррен Баффетт или Джордж Сорос послушно записывали в блокнотик откровения Тони Роббинса, как «разбудить в себе гиганта»?

Великие личности со свойственными им причудами не очень-то вписываются в рамки традиционной психологии. Во всяком случае, она затрудняется внятно объяснить феномен их потрясающего успеха. Главный упор современная психология делает на выявлении и устранении отклонений от «нормальности», базирующейся на понятии психического здоровья с точки зрения медицины. Все, в чем она видит патологию, объявляется «психологическими проблемами», подлежащими корректировке. С таких же позиций рассматривается и эффективность личности. Проще говоря, психология нацелена на то, чтобы подстричь всех под одну гребенку с помощью универсальных традиционных методик. Но позвольте, не потому ли мы называем суперзвезд личностями выдающимися, что они явно выделяются из общей массы? На протяжении всей своей карьеры они сознательно игнорируют общепринятый здравый смысл и вечно идут «против течения». А значит, традиционные обкатанные психологические методики своими попытками искоренить «аномальность» скорее вредят, нежели способствуют высокой эффективности в профессии и в жизни.

Я же поведу вас в верном направлении, помогу полностью раскрыть свои таланты и успешно действовать в критических условиях. Пусть моя книга служит вам не «одним из», а единственным советчиком в этом деле. Назовите это чрезмерной самоуверенностью, но большой опыт консалтинга в области сверхдостижений убеждает меня, что для этого требуются не столько психотехники и упражнения по аутотренингу, сколько особое состояние ума, с которым, как сочтут многие, впору освидетельствоваться у психиатра.

Признаться, сам я пришел к пониманию вреда распространенных психометодик не сразу и в студенчестве, серьезно занимаясь бейсболом и регби, старался неукоснительно следовать им – без всякого результата. Еще на старших курсах Дартмута я начал изучать феномен сверхдостижений, а потом продолжил исследования в Университете штата Вирджиния под руководством д-ра Боба Ротеллы, одного из немногих спортивных психологов, чьи идеи откровенно противоречат здравому смыслу. Ротелла исходил из интуитивного понимания, что выдающиеся спортивные достижения подвластны тем, кто в условиях высокого нервного напряжения умеет полностью довериться себе и сконцентрироваться на насущной задаче. Он с успехом учил профессиональных гольфистов «доверять своему свингу», считая, что именно эта способность сделает их чемпионами.

Тогда, в начале 1990-х, в среде психологов заговорили о так называемом потоке – ментальном состоянии, в котором человек настолько включен в то, что делает, что утрачивает ощущение времени и пространства. Эта концепция, поразительно созвучная идеям Ротеллы и моим собственным исследованиям, заставила меня подробно изучить ее прикладное значение для сверхдостижений. Я пришел к выводу, что «потоковое состояние» как нельзя лучше соответствует ощущениям выдающихся личностей, когда они занимаются своим делом в стрессовых условиях.

Чем дальше я продвигался в своих исследованиях, чем больше консультировал талантливых профессионалов, тем больше убеждался, что всем им свойственно входить в состояние «потока», когда на кону высокие ставки, а распространенные методики психокоррекции только мешают. Выяснялись и факты почти анекдотические. Так, знаменитые профессионалы, от природы способные блистательно проявлять себя в критических ситуациях, под любыми предлогами уклонялись от консультаций психологов по проблемам высших достижений, а если и пробовали следовать их рекомендациям, то всякий раз результаты не улучшались, а ухудшались. Чтобы повысить личную эффективность, явно требуется нечто иное, а именно – способность мыслить экстраординарно.

Это и понятно: когда речь идет об особом состоянии ума, нет и не может быть универсальных рекомендаций, поскольку умственные способности и тип мышления – вещи сугубо индивидуальные. Поэтому еще раз хочу подчеркнуть, что обучу вас тому, как вам научить свой мозг переключаться из обычного режима в экстраординарный. И еще: никто не сделает этого за вас, и даже прочитав тысячу книг по «самосовершенствованию», вы не продвинетесь ни на шаг, если не будете практиковать переход в ментальное состояние, присущее выдающимся профессионалам. Поэтому я рассказываю, как работают мозги у лучших из лучших. Чтобы встать с ними в один ряд, нужны страстная увлеченность своим делом и безоглядная вера в себя, а остальное, повторяю, вопрос практики. Мое дело – предложить модель для достижения высоких результатов и идеи, которые помогут вам адаптировать ее под себя и перезапустить свое мышление в новом режиме.

Мой метод основан на двух данностях психологии человека:

• мышление – это привычка, которая, подобно другим привычкам, поддается изменению, для чего нужны всего лишь воля и тренировки;

• каждый человек от природы обладает способностью мыслить экстраординарно; чтобы активизировать ее, достаточно внутренне решиться и не бояться прослыть «ненормальным» в глазах окружающих – но только до тех пор, пока они не убедятся, что в критических ситуациях вам нет равных.

В первой части книги я показываю, как ведут себя в критических ситуациях великие профессионалы, как они мыслят, как справляются с колоссальным грузом ответственности и почему это не мешает им показывать выдающиеся результаты. Я подробно остановлюсь на базовых биохимических процессах в центральной нервной системе – не для того, чтобы поразить вас своими знаниями, а, напротив, чтобы воодушевить, ведь это доказывает, что на сверхдостижения способен каждый. Вы поймете, как организм реагирует на стрессы, и научитесь черпать в них энергию для великих свершений.

Во второй части описаны приемы, которые помогут вам переключаться в ментальное состояние, открывающее путь к сверхдостижениям, а главное, практиковать его; выработать устойчивый навык абсолютной концентрации на насущной задаче, которая свойственна лучшим из лучших; научиться безоговорочно доверяться себе в трудных ситуациях, использовать свои профессиональные умения и опыт и действовать так легко, свободно и радостно, что в вас будут видеть не просто хорошего работника, а настоящего мастера своего дела.

Итак, читайте, вникайте, берите на карандаш все то, что более всего подходит лично вам, учитесь доверять себе, и тогда сверхдостижения, о которых вы пока только мечтаете, станут явью.

Часть I. Как устроены мозги у выдающихся профессионалов

1. Ментальный режим «Доверься себе» (или Как перенять у белки это полезное свойство)

На зимней Олимпиаде-1976 в Инсбруке австрийский горнолыжник Франц Кламмер завоевал золото в скоростном спуске, опередив олимпийского чемпиона швейцарца Бернхарда Русси. Невероятный спуск Кламмера надолго запомнился зрителям и стал легендой горнолыжного спорта. Из-за сильного обледенения трассы организаторы лишь в последний момент дали добро на старт. Однако заранее было понятно, что на рекорды рассчитывать не приходится: на обледенелом склоне не возьмешь хороший разгон, слишком опасно. Но Франц Кламмер как пуля вылетел из стартовой калитки, мощно отталкиваясь обеими палками. Из-за бугристости трассы его сейчас же завалило на одну лыжу, а когда он попытался перенести тяжесть тела на другую лыжу, стало кидать из стороны в сторону.

В скоростном спуске важно максимально спрямить траекторию и принять наиболее обтекаемую стойку, чтобы уменьшить силу лобового сопротивления; кроме того, есть ряд технических приемов, повышающих скорость спуска. Что до Кламмера, едва сохранявшего равновесие, то никакой аэродинамической стойки, как и правильной техники у него и близко не было. Он несся вниз, подрезая стойки ворот, едва попадая в створ, руки и ноги «гуляли» как на шарнирах, а лыжи то и дело клацали об лед и друг об друга.

Зрители замерли от страха, молясь, чтобы Кламмер не убился. Его тренер Тони Зайлер позже сказал: «Я зажмурился и мысленно распрощался с золотой медалью. Я рискнул открыть глаза, только когда понял, что катастрофа миновала».

Вопреки законам физики Кламмер все же доехал. На бешеной скорости он промахнул финишную черту и чудом не врезался в толпу зрителей, размахивавших бело-красными австрийскими флагами. Вот он вскинул голову и взглянул на табло: «Русси – 1:46:06; Кламмер – 1:45:73» – лучший итог дня и олимпийское золото!

Со всех сторон к Кламмеру ринулись репортеры. «Как вам удалось?» – наперебой спрашивали они. «Что?» – недоумевал новоиспеченный чемпион. «ВЫИГРАТЬ!» – «Да, в общем-то, я хороший спусковик», – скромно ответил обаятельный австриец и подмигнул.

«Но такое отличное время при таком кошмарном спуске?»

«Почему “кошмарном”? По-моему, золото – это очень даже прекрасно».

Один из репортеров принялся перечислять многочисленные огрехи в технике Кламмера, удивляясь, как это не помешало ему показать блестящее время. «О чем вы думали, проходя трассу?»

«О чем я думал? – переспросил Кламмер, словно силясь понять, чего от него хотят. – Да ни о чем. Просто старался доехать до финиша, и побыстрее». Понятно, что ни о какой технике и траектории спуска он не думал. Как не думал о золотой медали. Просто мчался вниз. Куда? Да к финишной черте, вот куда.

И все же, как ему это удалось?

Как удалось Кламмеру на этом жутком обледенелом склоне отрешиться от всего, о чем на его месте думал бы горнолыжник-середнячок, о чем думали репортеры и зрители? Почему он не боялся сломать ногу, вылететь с трассы, лишиться титула сильнейшего? Или разбиться насмерть? Эти вопросы я бы задал Францу Кламмеру тогда, в Инсбруке, чтобы раскрыть секрет выдающегося мастерства в критических условиях – не только в спорте, но и вообще в любой области. Почему прославленные актеры, музыканты, врачи, бизнесмены – все, кто в самой стрессовой ситуации блестяще делает свое дело, – умудряются полностью отрешиться от всего, не страшиться ошибок, не сосредоточиваться на деталях, не думать о последствиях, а просто делать то, что требуется, находясь, образно говоря, под прицелом обстоятельств?

К счастью, как консультант по психологии личных достижений за последние десять лет я имел возможность задать все эти вопросы сотням талантливых людей из самых разных сфер деятельности. Из их ответов я заключаю, что в самых ответственных ситуациях голова у них работает по-особенному, не так, как у обычных людей, которым свойственно в такие моменты теряться, паниковать и забывать все, что они знают и умеют. Лучшие из лучших целиком сосредоточиваются на насущной задаче и так поглощены ею, что в их головах не остается места для сомнений и критической оценки своих поступков. Они железно уверены в себе и просто выполняют то, что требуется. Они «отпускают» ситуацию и дают делу делаться, словно результат их нисколько не волнует.

В критический момент выдающийся исполнитель уподобляется стрелку на огневом рубеже: он фокусирует взгляд на цели и делает выстрел. И тогда мяч летит прямиком в лунку, миллионная сделка закрывается, а роль Гамлета вызывает рукоплескания. Блестящее исполнение, на мой взгляд, сродни таинству искусства, которое рождается по вдохновению свыше. Уверен, если бы Кламмера попросили повторить тот свой «золотой» спуск, он бы не смог – как не смог бы великий Леонардо написать вторую Мону Лизу.

Хочу вас порадовать: научно доказано, что каждому человеку доступно такое же состояние ума, какое бывает у суперзвезд в ответственные моменты. Более того, можно научиться достигать этого состояния усилием воли. Но сначала выясним: почему многие звезды, как и Франц Кламмер, на вопрос, о чем они думали в момент исполнения, склонны отвечать: «Ни о чем»?

Одни видят в этом высокомерие, другие – застенчивость, а третьи – удачную домашнюю заготовку. Но нейробиологи подтвердят, что Кламмер нисколько не кривил душой, и во время того безумного спуска у него в голове действительно не было никаких сознательных мыслей.

Безусловно, великие обладают обширными знаниями, опытом, а подчас и огромным талантом, но, когда они заняты своим делом, их мозг действует скорее как у белки, лихо перелетающей с ветки на ветку, чем как у гениального Эйнштейна. Подобно белке, они всецело доверяются себе и своим умениям. У них нет и тени сомнений в собственных силах. Их ум пребывает в состоянии, которое я назвал бы «доверься себе», что и рождает сверхдостижения. А вот что отличает лучших от остального человечества, так это способность по желанию входить в этот ментальный режим. Такая способность заложена в каждом из нас, более того, вы наверняка уже испытывали это состояние, сами того не зная.

«Шутя, словно это пустяк…»

Со своими студентами я провожу такой опыт: кидаю ключи от машины и прошу кинуть их мне обратно. Это элементарное действие получается всегда и у всех – подумаешь, ерунда какая, бросить ключи тому, кто стоит в двух метрах от тебя. Причем бросок всегда примерно одинаков и по высоте приходится мне где-то на уровне груди. Уверен, что и вы бы с легкостью справились с этим заданием, да еще бы подумали: «Ну и что тут такого сложного? Пустяк!»

И были бы абсолютно правы. Бросить небольшой предмет вблизи стоящему человеку может каждый, верно? Действие настолько простое, что мы выполняем его бездумно. Так вот, чтобы блестяще решить куда более сложную и ответственную задачу (заключить важнейшую сделку, великолепно выступить на конкурсе и т. п.), нужно выполнять ее так, как вы бросаете ключи – полагаясь на свое умение произвести простейшее механическое действие. Это и означает, что у вас в голове «пусто» – в том смысле, что вы свободны от сомнений. Вот если вы начнете лихорадочно вспоминать, чему вас учили, что вам советовали, как вы это делали раньше, и еще опасаться, получится ли у вас на сей раз, ваш мозг автоматически переключится из режима «доверься себе» в режим «активного обучения». Находясь в режиме «доверься себе», вы отпускаете ситуацию, т. е. позволяете своим навыкам срабатывать «на автомате» и легко справляетесь с делом. Это и есть ментальный режим «доверься себе» в чистом виде. Он дает поразительные результаты. Научитесь переключаться в такой режим, и в любом ответственном деле вы будете на высоте. Плохо, что вместо этого мы так часто поддаемся неуверенности, сомнениям, боязни ошибиться. Хорошо, что это легко исправить – стоит лишь понять, как работает мозг в различных ситуациях, и вы станете отличным исполнителем. Обещаю как специалист.

Сверхдостижения с точки зрения неврологии

Два ментальных режима, о которых мы говорим, характеризуются прямо противоположными описательными признаками. Для наглядности представлю их в виде таблицы.

Каждое из этих состояний обусловлено специфическими нейробиологическими процессами, которые отличаются друг от друга так же, как вы – от белки, когда она стремглав бежит по телеграфному проводу. Представьте: вот она сидит на верхушке столба метрах в 15 над землей. Перед ней тоненький провод, по которому надо перебраться на соседний столб. Будь вы на ее месте, у вас в мозгу роились бы тысячи всевозможных страхов: это невозможно; провод слишком тонок, я разобьюсь; он качается, на нем не удержишься и пр. А белка, не колеблясь, перебегает к следующему столбу. Только потому, что ей не дано разумно мыслить, возразите вы. Да, но ее мозг, как и человеческий, способен воспринимать и обрабатывать информацию, поступающую от органов чувств, и задействовать навыки, которых требует данная ситуация. Человек в отличие от белки способен еще и мыслить, а проще говоря, все усложнять: анализировать, просчитывать, планировать, вырабатывать новые навыки, совершенствовать уже имеющиеся – словом, делать все то, к чему побуждает режим «активного обучения» и что отличает нас от животных. Сознательное мышление бесценно для человека во всех случаях жизни, за исключением экстремальных ситуаций, когда надо действовать, не раздумывая. Вы будете на высоте, только если сумеете отключить рассудок и полностью довериться своим навыкам – как белка, бегущая по тонкому проводу. Белкам сама природа даровала умение входить в ментальное состояние «доверься себе».

А что говорит об этом неврология? Она отсылает нас к такой теме, как безусловные рефлексы, т. е. врожденные стереотипные реакции организма на внешние раздражители. Они формируются нервной системой без участия мозга. Простейший пример – коленный рефлекс, когда удар по сухожилию, расположенному ниже коленной чашечки, вызывает непроизвольное разгибание коленного сустава. Схематически это происходит так: раздражитель действует на рецепторы, и в результате образуется нервный импульс, который по чувствительному нерву поступает в центральную нервную систему (в случае коленного рефлекса – в поясничный отдел спинного мозга), а от нее по параллельному двигательному нерву приходит ответный нервный импульс, приводящий в действие соответствующие мышцы. Образуется рефлекторная дуга, действующая по принципу «обработки информации по замкнутому циклу». Благодаря этому на каждое воздействие формируется устойчивая специфическая мгновенная реакция нервной системы (скажем, отдергивание руки при прикосновении к горячему предмету). Безусловные рефлексы действуют независимо от рассудка.

Они различаются по сложности, от самых простых, вроде коленного, до сложнейших, которые формируют модели интенционального[2] поведения и в которых помимо спинного мозга участвует отдел головного мозга, называемый таламусом. Бегущая по проводу белка как раз и демонстрирует пример модели интенционального поведения. Иными словами, когда возникает необходимость перебежать с одного телеграфного столба на другой, у нее в запасе имеется готовая модель поведения, к которой белка прибегает инстинктивно, «не задумываясь».

У человека есть порядка ста миллиардов нервных клеток, и чем сложнее функция, тем большее их количество в ней участвует. В деятельности коры головного мозга, где происходит процесс мышления, участвуют миллиарды нервных клеток. Реакция на поступающую информацию – ее обработка и формирование на ее основе умозаключений – происходит по принципу «открытого цикла»: информация интерпретируется тем или иным образом в зависимости от багажа знаний и опыта. Когда к процессу подключается кора головного мозга, реакция на поступающую сенсорную информацию замедляется, поскольку в ее формировании участвует несколько его отделов. Это снижает эффективность ответного действия и повышает вероятность ошибок.

У белки кора головного мозга отсутствует, зато есть таламус, скопление сгустков нейронов (ганглиев), называемых генераторами моделей поведения. Они и программируют инстинктивные действия в ответ на те или иные стимулы, например поиск пищи, преодоление препятствия и пр. Органы чувств белки воспринимают стимул, передают сигнал таламусу, и тот автоматически выдает нужный набор действий. Белка слепо доверяет своим инстинктам, зная, что они оберегают ее жизнь. Если ветер раскачивает телеграфный провод, ее таламус автоматически корректирует действие мышц, что помогает белке удержаться на проводе. В отсутствие влияния коры головного мозга белка свободна от тягот анализа информации по принципу открытого цикла, и ее мозг обрабатывает информацию по закрытому циклу, т. е. на каждый стимул выдает одну-единственную безошибочную реакцию, которая оберегает зверька от гибели.

И мы, подобно белке, можем переключиться на обработку поступающей информации по закрытому циклу, если на время выведем из игры разум. Тогда в ответ на сенсорный стимул задействуются уже заложенные в копилку памяти двигательные реакции. Так звезда баскетбола забивает очко: фокусирует взгляд на корзине и отработанным движением бросает мяч. В этот момент его разум молчит – не высчитывает расстояние до сетки, силу и высоту броска, не анализирует возможные действия противника и последствия промаха. Одним словом, не тратит времени на раздумья, а просто полагается на отточенное тренировками умение. Мозг принимает сенсорную информацию и трансформирует ее в отработанный ответный сигнал определенным мышцам – совсем как у белки, которая пускается в путь по телеграфному проводу, и как у нас, когда мы бросаем ключи человеку, что стоит рядом.

Вот если мы позволим разуму вступить в дело, обработка поступающей информации пойдет не по закрытому, а по открытому циклу. Активизируются мириады нервных клеток, запустится процесс мышления, и к разным группам мышц потечет множество разнообразных и зачастую противоположных сигналов. Мозг заработает в режиме активного обучения, принимая, анализируя и интерпретируя информацию, что в конечном счете затормозит ответные реакции, снизит эффективность действий и повысит вероятность ошибок.

Вернемся к упражнению с ключами. Все мы от рождения превосходные мастера их бросать. И верно – это так просто, что не нужно «включать мозги». Последствия неудачи так мизерны, что о них и думать не стоит. Мы просто бросаем ключи, и таламус запускает ту модель интенционального поведения, которая сформировалась раньше в ходе «обработки информации по замкнутому циклу», т. е. данный стимул автоматически активизирует единственную эффективную модель поведения.

А что будет, если мы придадим этой простейшей операции особую значимость? Например, объявим, что через месяц состоится конкурс на бросание ключей с призом в $1 млн. Ясно, что без тщательной подготовки никто не рискнет выйти на старт, все начнут готовиться, хотя уровень сложности задачи останется прежним, просто возрастет ее значимость. Участники станут анализировать само действие и искать способы максимизировать вероятность успеха, одним словом, в их мозгах запустится процесс обработки информации по открытому циклу. Найдутся умники, которые попытаются проникнуть в аудиторию, где будет проходить конкурс, чтобы потренироваться «в реальных условиях». Другие будут до изнеможения упражняться в бросании ключей да еще призовут на помощь видеозаписи, чтобы анализировать и оттачивать свою технику. У них возникнут тысячи вопросов, они обратятся к тренерам и психологам. Откуда ни возьмись появятся «дипломированные консультанты по бросанию ключей», предлагающие частные уроки по $60 в час. Появятся книги по технике бросания ключей, которые будут раскупать, как горячие пирожки. Понятно, что о конкурсе узнают СМИ, и спортивные каналы начнут бороться за право транслировать событие. Nike выкупит право поместить на ключах свой логотип. А если расстараются организаторы и рекламщики, глядишь, вся страна в день конкурса прильнет к телевизорам. Сущий пустяк превратится в важное, сложное и ответственное дело с огромным кушем на кону.

Похоже на абсурд, правда? Но разве мы сами не видели, как из какой-нибудь детской забавы рождается профессиональный вид спорта, где крутятся миллиарды долларов? Возьмем, например, конкурс по поеданию хот-догов. Здесь присутствуют все атрибуты большого спорта, не исключая борьбы интересов, интриг, скандалов. А между тем сама суть задачи не изменилась – съесть хот-дог. Изменился подход к ее выполнению: бездумное доверие инстинкту поглощения пищи – ведь дело-то и выеденного яйца не стоит! – сменилось критическим вдумчивым анализом собственных действий в режиме активного обучения: «Раз на кону такая прорва денег, надо особенно постараться, чтобы уж точно победить».

Суперзвезды никогда не забивают себе голову такими мыслями. Когда приходит время действовать, они включают свои навыки, полностью доверяются им и не позволяют разуму вмешиваться. Они просто выполняют требуемые механические действия. Вот как описывает это состояние ума чемпион по поеданию хот-догов Такеру Кобаяши, который при своих 66 кг обошел почти 200-килограммового гиганта Эрика Букера: «Хотя мы стояли рядом, я полностью сосредоточился на своей задаче и ни разу не взглянул на него. На предыдущих конкурсах я то и дело поглядывал на других участников, и это было ошибкой. Теперь же я видел только свои хот-доги, и больше ничего». В итоге Кобаяши за 12 минут съел 50 с половиной хот-догов и установил мировой рекорд.

Таков режим «доверься себе» в действии. Приступая к делу, истинный профессионал забывает обо всем, кроме него. Он чужд страхов, рефлексий, желания произвести впечатление, словом, умеет укротить поползновения рассудка. И важное дело превращается в забаву, словно он вернулся в детство. Это сравнение подсказывает нам хорошее определение ментального режима «доверься себе»: оно было присуще нам, пока мы не обучились чему-то более серьезному.

Каково на вкус это ощущение?

Теперь понимаете, почему выдающиеся мастера затрудняются сказать, о чем думают, когда делают свое дело? Они силятся описать состояние «безмыслия», говоря, что действовали «по наитию», «по вдохновению» или что «почти не контролировали свое тело, а оно словно само знало, что и как делать». Талантливый музыкант или артист часто скажет, что его подпитывала энергетика зрительного зала и «я словно парил в вышине».

Думаю, вам знакомо это ощущение необычайной легкости, полной свободы от страхов и волнений. Так бывает, когда делаешь что-то простое и знакомое. Вот когда предстоит нечто сложное и ответственное, сознание рождает страхи и сомнения. Попробуйте подойти к этому делу как к чему-то малозначащему, вроде броска ключей. Другой способ прочувствовать разницу между значимым и малозначащим делом подсказал мне тренер одной из футбольных студенческих команд, сам в прошлом чемпион Суперкубка НФЛ Джимми Джонсон.

Положите на пол доску размером 30 см на 2 м и пройдитесь по ней с одного конца до другого.

Не правда ли, легко? Если это заснять на пленку, вы увидите, что каждый раз ступаете точно посередине, хотя смотрите не под ноги, а на другой конец доски. Вы идете так, словно прогуливаетесь по улице.

Теперь представьте, что доска находится на высоте 15 м над землей и попробуйте снова пройти по ней с одного конца до другого.

Ага, чувствуете? Ваши движения стали осторожны, скованны, вы ступаете медленно, может, даже раскинув руки для равновесия. Или не решаетесь вступить на доску, потому что боитесь. А ведь суть задачи не изменилась: пройти по доске, не очень широкой, но не такой уж узкой. Это теоретически. А практически это, как говорится, две большие разницы. Все дело в тех чувствах, которые наслоились на состояние «доверься себе», превратив простую задачу в чрезвычайно сложную и опасную. Не случалось ли вам, глядя на канатоходца в цирке, мысленно кричать ему: «Берегись, упадешь!»? Это голос разума в состоянии активного обучения. А тот легко скользит по туго натянутому тросу, балансируя шестом и улыбаясь, словно нет ничего проще. В чем его секрет? Да в том, что он с детства упражнялся не только ходить по канату, но еще и доверять себе. В этом он сродни белке, бегущей по проводу.

В борьбе за впечатляющую итоговую строку

Нетрудно понять, как настрой «доверься себе» срабатывает в спорте и искусстве: когда слышится «На старт!» или «Ваш выход, маэстро», времени на раздумья нет, надо действовать. Лети вниз по ледяной трассе, как Франц Кламмер, и верь, что натренированные ноги вынесут тебя к финишу. Но как применить режим «доверься себе» в бизнесе, где царят расчет и рациональность, а успех определяется цифрой в итоговой строке? Тут надо постоянно и интенсивно работать мозгами, иначе ничего не добьешься.

И все же лучшие бизнесмены подходят к делу иначе. Как великие спортсмены, они четко знают, когда запускать мозг на полную мощность, а когда отключать и просто «играться», иными словами, инстинктивно определяют баланс между режимом «активного обучения» и режимом «доверься себе». Пусть в бизнесе вербальные навыки куда более значимы, чем двигательные, успешные бизнесмены умеют разбудить свою «внутреннюю белку», когда решается судьба особо крупных сделок.

Вот как это получается в сфере продаж. Задача торгового агента в том, чтобы покрасивее расписать свой товар и толково ответить на вопросы клиента, причем тут же, не сходя с места. Времени на раздумья нет, поэтому, если агент с опытом, его мозг обрабатывает информацию по замкнутому циклу – как у талантливого баскетболиста, когда он выполняет бросок. Сенсорные сигналы поступают в те зоны мозга, которые отвечают за понимание информации (область Вернике) и за воспроизведение речи (область Брока). В зависимости от обсуждаемого вопроса и настроения клиента опытный агент автоматически выбирает самый убедительный в данном случае способ объяснения. Он не раздумывая полагается на выкованный годами профессионализм. Опыт и полученные знания так надежно им усвоены, что в критический момент мозг рефлекторно выдает именно те аргументы, которые убедят данного клиента заключить сделку. В каком-то смысле торговый агент (или бизнесмен, раз уж мы говорим о бизнесе) отпускает вожжи и просто дает сделке свершиться, не мешая проявляться своим деловым рефлексам.

Любой чемпион продаж расскажет вам массу историй, как из ничего ему случалось состряпать отличную сделку. Обычно он и сам заранее не знает, чем кончится дело. Он встречается с потенциальным клиентом и заводит разговоры о том о сем, даже если видит, что клиент не настроен ничего покупать. Постепенно лед недоверия тает, обнаруживаются точки соприкосновения, скажем любовь к футболу. И вот они уже азартно обсуждают перипетии вчерашнего матча. Оба словно настраиваются на одну волну, и это первый шаг к взаимному расположению. Беседа течет непринужденно, и два часа пролетают как один миг. Более того, клиент на радостях решается на покупку, и приятная беседа увенчивается дружеским рукопожатием и чеком на шестизначную сумму.

А ведь ни канва беседы, ни сама сделка заранее не планировались. Все произошло как будто само собой. Это и есть высшее искусство продаж. А универсального рецепта успешной торговли нет и быть не может, как не бывает рецепта точного удара в гольфе или блестящей игры на сцене. Остается только удивляться торговым компаниям, которые пичкают своих сотрудников пухлыми пособиями из разряда «десять верных стратегий осуществить продажу на месте». Так все формализовано, расписано по пунктам, словно это компьютерная программа. Но стоит вспомнить всю эту дребедень, когда находишься лицом к лицу с клиентом, и задуматься, как бы поточнее выполнить предписанные пункты, непринужденность в общении, чрезвычайно повышающая шансы на успех, исчезнет без следа. Знайте, не видать вам крупной сделки, если во время презентации ваша голова занята подсчетом ожидаемой прибыли для компании и для вас лично, если вы изо всех сил стараетесь применить рекомендованные приемы и тщательно взвешиваете каждое слово. Вы безбожно перегружаете мозг, заставляете работать миллиарды нервных клеток, что повышает риск сбоев. Вы непременно упустите какой-нибудь тонкий, но действительно важный нюанс, и прости-прощай, большая сделка.

Заметьте, иметь «отлично» по предмету «Маркетинг и продажи» в Гарвардской школе бизнеса далеко не то же самое, что быть отличником продаж. Если высший балл по предмету – это заслуга «активного обучения», то высокий показатель продаж – заслуга «внутренней белки», умеющей безоглядно доверяться себе.

Не подумайте, что чемпион продаж позволяет себе почивать на лаврах, считая, что и так хорош в своем деле. Напротив, он неустанно совершенствуется и без сожалений пожертвует выходными ради очередного тренинга. Правда, он не путает время, когда можно и нужно критически оценить уровень своего мастерства, и время, когда надо действовать, доверившись своему профессионализму. Он так много и упорно оттачивает свое мастерство, что, когда на кону крупная или ответственная сделка, автоматически переключается в режим «доверься себе». Таковы все, кто достиг вершин в своей профессии.

«Хочешь попасть в яблочко – сконцентрируйся на мишени и забудь все остальное» – эта заповедь пригодилась Хисаши Ямада не только в стрельбе из лука (это его хобби), но и в работе (он – сотрудник Toshiba Corporation). Решая сложнейшие задачи, Ямада «забывает обо всем остальном», что и помогло ему подняться до уровня ведущего инженера компании. Это и есть верный путь к сверхдостижениям.

В сущности, бизнесменам куда сложнее переключаться в режим «доверься себе», чем, например, канатоходцу в цирке, который заранее знает день и час выхода на арену и у которого есть время, чтобы подготовиться. А вот в бизнесе час икс может наступить внезапно, скажем, крупный клиент вдруг сообщает по телефону, что решил закрыть свой миллионный счет в фирме. Спасет ситуацию лишь тот, кто на уровне рефлекса сумеет переключаться в режим «доверься себе» – «внутренняя белка», натренированная годами совершенствования в режиме «активного обучения», придет на помощь и подскажет нужные аргументы, чтобы удержать клиента и его деньги.

Кто-то от рождения владеет даром переключаться в режим «доверься себе», остальные воспитали в себе эту способность, шаг за шагом приучаясь безоглядно доверяться себе. Первые шаги всегда даются с трудом, тем труднее, чем лучше вы умеете действовать в режиме «активного обучения». Так что приготовьтесь, что поначалу попытки слепо довериться себе вызовут у вас сильный дискомфорт, но со временем это пройдет.

Хотите, как Кламмер, завоевывать медали, когда все, кажется, против вас? Учитесь спуску с обледеневших склонов на скорости не меньше ста миль в час. Другими словами, тренируйтесь работать «на пределе», в самых тяжелых условиях. Только упорная практика вырабатывает рефлекс в критический момент включать режим доверия себе. Лучшие из лучших стали таковыми именно благодаря этому. Кстати, навык расслабляться, как советуют всевозможные пособия про 12 шагов к успеху, здесь вам не помощник, наоборот, чем больше опыта работы в экстремальном режиме, тем скорее ваша «внутренняя белка» научится автоматически приходить вам на помощь.

2. Бабочки – это прекрасно!

Знаете, чего больше всего боятся американцы? Выступать на публике – так, во всяком случае, показывают опросы. И действительно, кто хоть раз не испытал этого тошнотворного страха, когда трясутся поджилки, горло пересыхает, а сердце выпрыгивает из груди, как у марафонца на финише? Многих бросает в дрожь от одной только мысли выйти на всеобщее обозрение. Даже если все обошлось благополучно, все равно перспектива снова пройти через это испытание пугает даже тех, чья профессия напрямую связана с публичными выступлениями. Это называется страхом перед возможной неудачей, и ему в той или иной степени подвержены даже знаменитые артисты. Говорят, перед выходом на сцену Энтони Хопкинса от волнения тошнит, а Джейн Фонда призналась, что, когда выступала на Бродвее, всякий раз по дороге в театр молилась, чтобы ее сбила машина. Зато для психологов раздолье – методик по «управлению стрессом» хоть пруд пруди.

Упаси вас бог соблазниться одной из них. Учиться «контролировать» стресс – то же самое, что перед стартом в автогонке Indy-500[3] заменить мощный 12-цилиндровый двигатель на четырехцилиндровый из тех соображений, что это поможет «тише ехать». Это же глупо, верно? Разве гонщик согласится дать сопернику хотя бы незначительное преимущество? Так и вы ни в коем случае не должны делать попыток расслабиться, когда под грузом ответственности волнение зашкаливает.

Лучшие из лучших не борются с нервным напряжением, а наоборот, приветствуют его, упиваются им и черпают в нем энергию для великих свершений. Им доподлинно известно, что нервное напряжение – предвестник сверхдостижений. Потому они и лучшие, что смело принимают вызов и обожают соревнования как возможность добиться еще более блистательных побед, продемонстрировать все, на что способны. Те, кто неизменно показывает высокий класс, только и делают, что караулят такие возможности.

Это заставляет их под любыми предлогами уклоняться от консультаций с психологами. Они нутром чуют, что приемы релаксации и мантры на тему «я спокоен, мое тело расслаблено» только собьют их с соревновательного настроя. Выдающиеся исполнители не желают расслабляться, термин «стресс-менеджмент» для них лишен всякого смысла. Если бы они увидели, как соперник вытянулся на полу с закрытыми глазами, чтобы расслабить члены и снять напряжение, то сказали бы, что победить такого – пара пустяков.

Хотя моя специальность – помогать людям успешно действовать в условиях стресса, предлагаемые мной методы не имеют ничего общего со стресс-менеджментом. Релаксация слишком часто превращается в самоцель и снижает результативность. Это, кстати, хорошо объясняет, почему клубы, имеющие в штате спортивного психолога, нередко показывают такие жалкие результаты. Я же считаю, что предстартовое волнение в порядке вещей и бороться с ним не надо. Как показала моя практика, нельзя повысить результативность, если не умеешь не только уживаться с зашкаливающим волнением – когда в животе нервическая дрожь, словно там бабочки порхают, – но и радостно принимать эту полезную физическую реакцию организма, наслаждаться и насыщаться ею. Эти бабочки в животе своей кутерьмой открывают двери к экстраординарному мышлению и к сверхдостижениям. В подтверждение расскажу поучительную историю.

Билл Расселл обнаруживает свой самый ценный актив

Билл Расселл – пожалуй, самое прославленное имя в баскетболе. Легендарный центровой «Бостон Селтикс», одиннадцатикратный чемпион НБА, чемпион Национальной ассоциации студенческого спорта и обладатель золотой олимпийской медали 1956 г., он признан журналом Sports Illustrated лучшим игроком в истории баскетбола. Едва ли найдется другой пример такой же одинаково блистательной игры и в нападении, и в защите, мало кто из баскетболистов сравнится с Расселлом по интеллекту, а по заразительному смеху ему и вовсе нет равных. Но у Расселла имелся один – как бы это сказать? – недостаток: перед каждым матчем его тошнило. В раздевалке перед игрой он так жутко нервничал, что не мог выйти на поле, не забежав по дороге в ближайший клозет, где его буквально выворачивало наизнанку. «Бостон Селтикс» специально приглашала врача из опасений, как бы Билл не заработал обезвоживание организма. Товарищи по команде подкалывали Расселла, что он кладет свой обед на алтарь турнирной борьбы. И отчего им было не веселиться, ведь и они играли в НБА, однако обходились без этого ритуального жертвоприношения.

Перед одним из матчей сезона 1963–1964 гг. Расселл заходит в раздевалку «Селтикс» и вдруг понимает, что впервые не испытывает никаких рвотных позывов. «А как насчет ритуала?» – подначивают его со всех сторон. «Не сегодня», – изрекает Расселл и срывает бурные аплодисменты. Наш герой покорил новую высоту – не «пометил» своими миазмами место действия. Довольный Расселл хлопает ладонью по подставленным ладоням товарищей, мол, знай наших, твердым шагом выходит на арену «Бостон Гарден» и… демонстрирует самую паршивую игру за всю свою звездную карьеру. Он вял, апатичен, неповоротлив в обороне, точно спит на ходу. Публика в недоумении: это кто угодно, но только не Боб Расселл.

В остальные матчи сезона картина в точности повторялась. Расселл являлся на «Гарден» в прекрасном самочувствии, спокойный, как удав, и его ни капли не мутило. А играл из рук вон плохо. Бостонская пресса ополчилась на недавнего кумира, щедро осыпая его попреками за поражения «Селтикс». Фанаты и те громко заговорили, что карьера Боба Расселла закончилась. Он и сам в этом засомневался. Правда, «Селтикс» дотянула до конца сезона почти без потерь, благо ее состав украшали Боб Коузи и Томми Хейнсон, не говоря уже о Джоне Хавличеке, Фрэнке Рэмси и Кей Си Джонсе. Бессердечные журналисты ехидно вопрошали, сможет ли команда, имевшая на своем счету семь подряд побед в НБА, повторить успех без Расселла.

И вот первая игра нового сезона. Расселл прибывает в «Гарден» за три часа до начала в надежде не попасться на глаза прессе и болельщикам, но, увы, возбужденная толпа фанатов «Селтикса» уже взяла в осаду стадион. Атмосфера вокруг него была так наэлектризована, что Расселлу отчетливо вспомнился тот день, когда он дебютировал в чемпионате НБА и творил чудеса под неистовый рев трибун. Когда, привычно пригнувшись, Расселл нырнул в раздевалку «Гарден», он испытал нечто сродни дежавю – словно вернулся в тот день, когда «Селтикс» впервые собралась нынешним составом, чтобы начать свой триумфальный путь. Мгновенно его пронзило острое волнение, словно по жилам прошел электрический разряд. Расселла сразу затошнило, он стремглав рванул в туалет и едва донес обед до унитаза. Совсем как раньше. Когда все было кончено, он кулаком распахнул настежь дверь туалета и что есть мочи заорал: «Мы победим, парни! Сегодня мы победим!» Наконец-то Расселл постиг великий смысл своего предматчевого казуса. Оказывается, именно в этом – залог его успеха на площадке. Он хорошо играет, только когда нервы взвинчены до предела, более того, когда он напитан своим волнением – тогда-то в нем рождаются кураж, дух соперничества и полная концентрация на игре. В тот сезон «Селтикс» снова стала чемпионом НБА – в восьмой раз подряд.

Великие исполнители порой склонны к некоторым странностям, которые и сами затруднились бы объяснить. На самом деле так проявляется их способность к экстраординарному мышлению. И Расселл, и многие другие спортсмены, удостоившиеся места в Зале славы, и не подозревают, что способны к экстраординарному мышлению; они ведут себя так, как им подсказывает интуиция.

Я расскажу вам, как освоить «ноу-хау» лучших из лучших – само собой, не следовать буквально примеру Расселла, и не дай бог не расслабляться (что губительно скажется на ваших результатах), а оборачивать себе на благо собственную физиологию. Для этого придется несколько видоизменить некоторые свои инстинкты, но прежде уясните себе две вещи:

1) физиологические реакции организма на стрессовую ситуацию не мешают, а, наоборот, способствуют эффективности действий;

2) нервное напряжение не имеет ничего общего с тревогой и боязнью, а волнение – с беспокойством.

«Бабочки в животе» – это нормально

Что же на самом деле происходит с нашим организмом? В процессе эволюции в вегетативной нервной системе человека выделились симпатический и парасимпатический отделы, действие которых в основном противоположно. Первый стимулирует деятельность сердца, легких, мышц, обостряет зрение и слух, второй подавляет их; первый ускоряет такие базовые функции организма, как пищеварение и обмен веществ, второй тормозит. Симпатическая нервная система помогает добывать пищу, быть настороже, защищаться от врагов. Парасимпатическая нервная система обеспечивает организму сытость, тепло, эффективное функционирование и готовность к репродукции. Действуют они в паре – когда включается одна, другая отключается, и наоборот.

• В стрессовых ситуациях мозг рассылает органам сигнал тревоги, что активизирует симпатическую нервную систему, вследствие чего энергия организма перераспределяется с парасимпатических функций на симпатические.

• В горле пересыхает, поскольку организм сосредоточивает усилия на более важных функциях, чем слюнообразование.

• В желудке возникает дрожь, как будто внутри трепыхаются бабочки, – это следствие избытка желудочного сока, поскольку процесс пищеварения подавляется.

• Живот сводит судорогой, поскольку сжимаются внутренние стенки желудка. Выделение желчи прекращается, и организм старается избавиться от остатков пищи. Классический пример – Билл Расселл.

• Активизируется потоотделение – защитный механизм, препятствующий перегреванию организма.

• Руки, ноги и колени начинают дрожать. Это происходит потому, что мозг рассылает более быстрые двигательные сигналы конечностям, которым предстоит активная мышечная работа: спасаться бегством, драться, проводить презентацию, стучать по клавиатуре.

• Сердцебиение учащается, усиливая ток артериальной крови, которая снабжает питательными веществами и кислородом работающие мышцы, а также мозг, что повышает их эффективность.

• Зрачки расширяются, обостряя зрение.

• Мозг активизируется, повышаются его быстродействие и способность усваивать больший объем информации.

Видите, сама природа даровала организму человека способность мобилизоваться и действовать с полной отдачей в ответ на стресс. Это состояние, когда организм изготовился для работы в форсированном режиме, как нельзя лучше подходит для того, чтобы ставить рекорды, верно? Но тогда объясните, какой смысл расслабляться спринтеру перед олимпийской стометровкой, скрипачу, когда он исполняет концерт для скрипки с оркестром Моцарта, или вам, когда вы заключаете самую крупную в своей карьере сделку?

Релаксация, этот излюбленный метод психологов, приучает мышцы сбрасывать тонус, а мозг – погружаться в бездействие. Но разве вы сумеете работать на пределе возможностей, если симпатическая нервная система переключена в режим «замедления»? В критической ситуации нервная система исправно делает свою работу, приводя организм в состояние «дерись или убегай», однако большинство людей сами мешают ей, отдаваясь внезапно нахлынувшей волне беспокойства и страха. Запомните: нервное возбуждение и беспокойство – вещи совершенно разные, мы просто приучены отождествлять их. Это неверно.

Как полюбить неизвестность и изжить страхи

• Физические симптомы «дерись или убегай» – это выработанная тысячелетиями эволюции реакция организма, позволяющая ему в критические моменты действовать на пределе возможностей.

• Беспокойство – это когнитивная интерпретация физической реакции организма на стресс.

Считать, будто стресс и беспокойство всегда идут рука об руку, – чудовищное заблуждение. Стресс не обязательно порождает беспокойство. Едва Билла Расселла осенило, что перед игрой его выворачивает, потому что так его организм готовится работать с полной отдачей, как он сразу перестал беспокоиться по этому поводу. Напротив, для него это стало верным признаком, что он покажет высший класс игры. Лучшим исполнителям только в радость, когда перед делом пересыхает в горле, и учащенно бьется сердце, и в животе «порхают бабочки». Они счастливо улыбаются, словно у них в рукаве припасен козырной туз. Для них особый смак в том, чтобы принять вызов и снова доказать, что они – лучшие. Об этом я часто слышу от руководителей компаний. По их признанию, самое ценное в работе – моменты наэлектризованности в преддверии важных сделок. Они, безусловно, подпишутся под словами Тайгера Вудса: «В тот день, когда перестану нервничать, выходя для первого удара, я уйду из спорта».

Но почему же великие спортсмены, музыканты, актеры, врачи и представители деловых кругов прочно ассоциируют «штатную» реакцию симпатической нервной системы на критические ситуации с боязнью провала? На самом деле виной тому какая-нибудь пережитая в детстве личная драма. Предположим, лет в семь-восемь вам впервые в жизни пришлось выступить на публике, скажем участвовать в соревнованиях Малой лиги[4] или читать стихи. Конечно, вы старательно готовились, но, оказавшись один на один со зрителями, внезапно ощутили классические симптомы реакции «дерись или убегай». Незнакомое состояние, да еще в такой важный момент, пугает вас, ведь в свои восемь вам еще трудно мыслить рационально. Вы начинаете выступление и… промахиваетесь по мячу или напрочь забываете свою реплику. Скорее всего, одноклассники потешаются над вами, ведь дети жесткосердны. В следующий раз при подобном испытании организм снова выдает точно такую же рефлекторную реакцию. Наученный горьким опытом, вы с ужасом ждете нового позора. Вам и невдомек, что у вас в сознании естественное предстартовое волнение накрепко связалось с неудачей, вы убедили мозг, что в ней виновато тело, которое подводит в самый нужный момент. Хотя оно-то на самом деле изо всех сил готовилось быть на высоте. А ваша неудача – всего лишь следствие неопытности, что простительно в восемь лет. Может, вас никто не предупредил, что волнение проявляется именно так. Для сведения – многим из нынешних великих довелось пережить болезненный крах в детстве, а кому-то – и в юношестве. (Майкла Джордана, например, когда он был в девятом классе, не взяли в баскетбольную команду старшей школы.)

Так в сознании замыкается порочный круг, и перспектива публичного выступления неизменно вызывает ужас, а на «лобном месте», при первых симптомах готовности организма к действию, в голову лезут страшные мысли. Не понимая толком, как подавить волнение, вы в конце концов говорите себе: «Я должен научиться расслабляться».

Как же глубоко въелась эта привычка связывать стресс и беспокойство! Многие мои новые клиенты на просьбу рассказать, как они действовали в особо ответственных ситуациях, живописали в красках пережитые страхи и винили в своих бедах стресс. А вы не замечали, как мы любим сваливать на него любые неполадки со здоровьем? Волосы выпадают – виноват стресс; беспричинные головные боли – от стресса, от чего же еще?! А стресс тут ни при чем – все дело в его негативной интерпретации, она-то и вызывает психосоматические заболевания.

В психологии это называется «самоустрашением». Когда вас захлестывает волнение, вы посылаете организму сигнал, что он делает что-то неправильно. Вы убеждаете себя, что это инстинкты мешают вам быть на высоте. Вы склонны описывать свое состояние языком эмоционально окрашенных преувеличений, вроде «Сердце выскакивало из груди», «Желудок скрутило будто морским узлом». Единственное, о чем вы мечтаете, – поскорее расслабиться, сбросить напряжение, не понимая, что своими иррациональными страхами подрываете собственную уверенность и лишаете себя шанса выступить на уровне. Если суперзвезды Дэннис Родман и Джон Рокер нажили миллионы, устрашая своих соперников, то большинство людей с успехом устрашают сами себя – за просто так.

История болезни и ее полного излечения

Весной 2000 г. ко мне обратился выпускник музыкальной школы «Шеперд» при Университете Райса трубач Джейми Кент. Преподаватели считали его подающим большие надежды и помогли ему записаться на прослушивания в такие прославленные музыкальные коллективы, как Нью-Йоркский филармонический и Техасский духовой оркестры. Джейми ходил, но везде провалился.

Всякий раз, когда он выступал перед взыскательной комиссией и от игры зависела вся его дальнейшая карьера музыканта, Джейми играл очень посредственно. Придя ко мне, он с порога заговорил о неимоверном нервном напряжении, которое испытывают конкурсанты на прослушиваниях. Он в красках расписал суровые реалии мира классический музыки с ее жесткой конкуренцией, особенно в секции духовых инструментов, самой немногочисленной в оркестрах. Он жаловался, что безумно мандражит перед выходом на сцену, что ему трудно репетировать бок о бок с дюжиной конкурсантов и слушать жуткие истории, которыми они потчуют друг друга в ожидании вызова. На какие только психологические уловки, жаловался Джейми, не пускаются коллеги-музыканты в борьбе за место под солнцем, чтобы сломить волю конкурента и его веру в себя! Говорили, например, что провалившиеся на прослушивании в одном оркестре навечно попадают в черный список во всех других оркестрах страны. Все это начисто выбивало из колеи беднягу Джейми, и, идя на сцену, как на плаху, он тщетно пытался усмирить расходившиеся нервы.

Выслушав Джейми, я убедился, что он – типичная жертва самоустрашения. Он больше психовал, нежели репетировал, и изо всех сил старался оградить себя от стресса. Дошло до того, что он перестал ходить на прослушивания под предлогом, что «не готов», хотя мечтал получить место. Джейми по уши увяз в трясине уловок, характерных для тех, кто не может переносить давление стресса: одни заранее ищут оправдания ожидаемой неудаче, другие глушат волнение алкоголем, третьи изнуряют себя бессмысленной работой. А все потому, что естественное волнение перед ответственным делом они воспринимают как нечто негативное и делают все, чтобы его заглушить. Это дает временное облегчение, зато съедает время, и в ответственный момент из-за слабой подготовленности беспокойство и страх еще больше возрастают.

Чтобы вернуть Джейми в нормальную колею, я научил его тому же, чему учу прочих своих пациентов: видеть в собственном нервном возбуждении не врага, а друга и почаще действовать в состоянии «дерись или убегай», чтобы выработать навык подпитываться избыточной нервной энергией, которую генерирует организм в стрессовых ситуациях.

Практика работы «под напряжением»

Как узнать, не стали ли вы жертвой самоустрашения? Попробуйте проанализировать, что вы делаете, когда вам грозит стресс. Если «бабочки в животе» действительно вас пугают, вы сознательно стараетесь оградить себя от любых заведомо нервных ситуаций – как Джейми Кент, который стал реже посещать прослушивания, тем самым лишая себя шанса получить хорошее место. По той же причине адвокат предпочтет отказаться от резонансного дела, торговый агент упросит коллегу вместо него позвонить важному клиенту, про которого известно, что он настойчиво рекламирует свой товар, а начальник отдела, не в силах побороть мандраж, спихнет ответственную презентацию на подчиненного. Если ваши действия продиктованы желанием оградить себя от любой мало-мальской нервотрепки, знайте, у вас комплекс самоустрашения.

Чтобы вылечиться, надо устранить порочную связь между волнением и беспокойством. Зафиксируйте момент, когда перед ответственным делом почувствуете сосущий страх под ложечкой, и скажите себе, что ваша психика неверно интерпретирует сигнал готовности организма к работе «под напряжением». Объясните себе, что волнение, напротив, содействует успеху дела и потому это не повод для беспокойства. А дальше тренируйте навык правильно интерпретировать симптомы «дерись или убегай». Иногда это получается с первого раза. Моя знакомая, лектор с большим стажем, как-то пожаловалась, что на нее напал страх перед аудиторией – и это после стольких лет! Стали разбираться, в чем дело. Выяснилось, что пару недель назад во время гастрольного турне она действительно выступала не лучшим образом, особенно вначале, – видимо, сказался перелет через несколько часовых поясов. Перед следующим выступлением вместо привычного волнения она испытала сильный страх, и, естественно, снова была не на высоте. Она всерьез забеспокоилась, тем более что на следующей неделе у нее был назначен доклад перед топ-менеджерами крупной международной компании за самый высокий в ее практике гонорар. Если бы речь шла о менее ответственном докладе, она сумела бы перебороть себя, а тут с каждым днем ее страх только усиливался. Она слезно просила меня помочь. Я сейчас же указал ей, что с ней произошло то же, что со многими людьми, – ее сознание ошибочно связало симптомы предстартового волнения со страхом провала. «Так вот в чем проблема! Теперь понятно, что со мной!» – воскликнула она. И что вы думаете? Через неделю она позвонила и радостно сообщила, что все прошло великолепно. Полный успех. Это было лучшее ее выступление.

Отсюда мораль: если вы крепкий профессионал и любите свою работу, «нервы» помогают вам стать еще лучше. Научитесь видеть в нервном напряжении благо, своего помощника в работе. Как? Очень просто: сознательно ставьте себя в «нервные» ситуации и тренируйтесь действовать «под напряжением». Вы полюбите это состояние, когда поймете, какие преимущества оно дает. Ощущение «на нервах» должно сигнализировать вам, что организм приготовился работать с полной отдачей, это – ваш шанс отличиться. Научите себя ассоциировать состояние «на нервах» с возможностью стать «быстрее, выше, сильнее», как призывает олимпийский девиз.

Для Джейми Кента, как и для любого музыканта, высшая награда в том, чтобы своей игрой тронуть сердца слушателей. Так играть можно только в состоянии эмоционального подъема. Едва Джейми осознал, что вдохновение посещает его, когда он «на нервах», у него совершенно пропал страх перед прослушиваниями. Он не только бросил попытки избавиться от волнения, а, наоборот, принялся растить и всячески усиливать в себе это чувство. Пока другие конкурсанты тряслись от страха, Джейми концентрировался на внутреннем ощущении музыки, растворялся в нем, готовя себя к моменту, когда мелодия подхватит его и поведет за собой. Он полюбил свое волнение, и на сцене его труба пела с неповторимой выразительностью. Это было то самое, о чем говорил знаменитый джазист Джо Сэмпл: «Я отдаюсь на волю своим эмоциям. Когда я не мешаю им изливаться, то знаю, что моя игра хоть кого-нибудь да тронет за душу».

Так давайте менять свое отношение к стрессу. Ведь даже просто играть увлекательнее на интерес, когда на кону стоит нечто, что будоражит кровь, заставляет сердце биться учащенно, а душу – стремиться к победе. Задумайтесь, почему многие делают ставки на исход футбольных матчей? Да потому, что ставка повышает их значимость для вас лично, а игра заставляет больше переживать и волноваться. А что, если ради интереса попробовать нечто подобное и в работе? Начните с малого и постепенно повышайте ставку, приучая себя действовать «на нервах». Например, вам предстоит выступить на публике или провести презентацию. Попробуйте для начала потренироваться перед домочадцами или друзьями. Уверяю вас, волноваться вы будете не меньше, чем перед настоящей аудиторией. В следующий раз репетируйте перед коллегами. Это поможет вам свыкнуться с состоянием нервного возбуждения, и оно перестанет вас пугать. Не устаю удивляться, когда мои клиенты-адвокаты рассказывают, что, готовясь выступить в суде, просиживают в библиотеке, делая множество выписок. Лучше бы тренировались выступать перед живой аудиторией, это было бы куда полезнее.

Посмотрите, как готовятся к полетам астронавты: месяцами напролет они тренируются выполнять все полетные задания на тренажерах – не ради того, чтобы «сачковать» на орбите, а чтобы приучиться использовать все преимущества реакции организма на повышенный стресс. С той же целью для кандидатов на предвыборных кампаниях устраивают имитационные пресс-конференции. Президент США, и тот перед пресс-конференцией или обращением к конгрессу многократно обкатывает свою речь перед сотрудниками администрации. Так, может, стоит последовать его примеру и ради тренировки самим создавать себе стрессовые ситуации?

Как только войдете во вкус, рекомендую постепенно увеличивать градус нервозности. Пускай ваши слушатели перебивают вас язвительными репликами или бомбардируют вопросами, желательно самыми провокационными. Такую же суровую выучку прошел в детстве и Тайгер Вудс. Когда его отец Эрл играл с ним в гольф, то всячески мешал юному Тайгеру исполнять свинг – то пронзительно вскрикнет во время замаха, то бросит в него мячиком, а то встанет так, чтобы его тень попала в поле зрения мальчика. По словам Эрла, эти трюки жутко бесили Тайгера и портили его свинг. Однажды в ответ на очередную пакость родителя он не вышел из себя, как обычно, а лишь с улыбкой взглянул на него – и как ни в чем не бывало продолжил свинг. И Эрл понял, что добился, чего хотел: с тех пор ничто и никогда не могло отвлечь Тайгера во время свинга – ни вопли болельщиков, ни подначки соперников, ни назойливое внимание прессы.

Подводя итог, скажу одно: самое главное – практика, практика и еще раз практика. И времени она требует немало. Встречались мне среди клиентов чудаки, уверенные, что я за пару дней помогу им изжить многолетнюю привычку драматизировать стресс. Но как ни хорош я в своей профессии психолога, даже мне это не по силам. Нужно тренироваться не одну тысячу раз, чтобы сломать старые привычки и усвоить новые. И запомните: выдающиеся исполнители беспокоятся только в одном-единственном случае: когда сердце не бьется учащенно. Словом, пока не полюбите свое волнение и не оцените его преимуществ, великим исполнителем вам не стать.

Между прочим, Джейми Кент весьма преуспел. Он сделал себе имя и с успехом выступает с Техасским симфоническим оркестром; его приглашают в Американский симфонический оркестр и в Денверский филармонический. Выступал он и перед президентом США. Ему теперь только в радость играть при аншлаге, особенно если в зале важные персоны. Словом, дерзайте и помните: только полюбив стресс, вы научитесь мыслить экстраординарно, как свойственно тем, для кого сверхдостижения – образ жизни. В следующей главе я подробнее расскажу, что это такое – мыслить экстраординарно.

3. Мудрость Йоги

Точнее – Йоги Берры[5]. Я хочу научить вас мыслить так, как он. Да-да, я не шучу. Хотя сомневаюсь, что генеральный директор вспомнит это имя, подыскивая консультанта по повышению личной эффективности своих топ-менеджеров. Да и сам Йоги Берра как-то не тянет на гиганта мысли. В нашем представлении для развития карьеры требуются ум, облагороженный образованием, железная логика и проницательность, чтобы всегда быть на шаг впереди остальных. Тут Йоги Берру нельзя поставить нам в пример с его восемью классами школы и кругом чтения, который начинается и заканчивается комиксами. Даже на фоне спортсменов своего поколения, в массе не слишком-то образованных, дурашливый Берра смотрелся как недоросль, которого природа, чтобы не быть уж слишком скупой, одарила незаурядным талантом к бейсболу. Его исковерканная логика и веселое презрение к синтаксису создали ему славу главного комика Америки. Чего стоят хотя бы такие его перлы: «На самом деле я не говорил ничего из того, что говорил», «Это дежавю мы уже проходили», «Мелочи бывают огромны» или «Будь мир идеален, он не был бы идеальным».

Но не будем забывать, что Лоренс Питер Берра, в детстве прозванный «йогой», потому что любил сидеть по-турецки, по праву занимает место в Зале славы бейсбола и удостоился этой чести совсем не за количество высказанных вслух нелепостей. При скромных физических данных он был признан самым ценным игроком Американской лиги, отыграл за «Нью-Йорк Янкиз» 17 сезонов, в 14 мировых чемпионатах десять раз завоевал с «Янкиз» титул чемпиона мира и стал одним из самых успешных тренеров. Пусть он недоучка и New York Times предпочитает комиксы, пусть мир у него в голове перевернут с ног на голову, зато этот парень – гениальный игрок или, в нашем контексте, гений результативного исполнения. Гениальность его, по моему мнению, в том, что он постиг самую суть игры. Выражаясь его же собственными словами,

бейсбол – это на 90 % психология.

Это как минимум. Если в личности Йоги Берры я вижу парадигму выдающегося умения действовать в условиях стресса, так это потому, что в игре он всегда был «погружен в свой собственный мир», недаром его считали немного «с приветом». Но что с того? Что за радость быть обыкновенным? Подозреваю, что и вы взяли в руки мою книгу как раз потому, что вам надоело быть «как все» и хочется стать лучшим. А лучшие со своим экстраординарным мышлением не вмещаются в прокрустово ложе нормальности. Отсюда и их достижения, открытия, инновации. Значит, и вы должны научиться мыслить, как они, – экстраординарно.

Многие возразят, что выдающиеся личности талантливы от рождения и простым смертным до них не дотянуться. Я же убежден, и в следующих семи главах собираюсь убедить в этом и вас, что все дело не в генах, а в том, как мыслят личности выдающиеся.

Вот самое подходящее, на мой взгляд, определение неординарно мыслящего человека: это тот, кто видит мир и свое место в нем сквозь персональную призму. Ему нет дела, что его считают оригиналом или даже немного сумасшедшим. Его мнение о самом себе ни в малейшей степени не зависит от мнений окружающих. Пусть весь мир мыслит категориями рациональности и верит в общие ценности, да только для него все это не указ. Так считают все выдающиеся личности, которые двигают мир по пути прогресса. Идеи Коперника, Галилея, Ньютона подвергались осмеянию до тех пор, пока не были восприняты обществом как научные истины. Но разве не они совершили великие прорывы в естествознании? В истории коммерции тоже наблюдаются вечные трения между привычным продуктом и «очередным новшеством». Не без борьбы завоевали мир такие обычные для нас вещи, как бумажные деньги или, например, кредитные карточки.

Между тем нетривиально мыслящих людей крупные корпорации никогда не жаловали. Считалось, что эти отщепенцы и возмутители спокойствия только мешают персоналу сплотиться в одну большую дружную семью и следовать общим курсом. Приход глобализации открыл горизонты для талантливых одиночек. «Границы рухнули, и открылся мгновенный доступ к талантам, независимо от того, где они находятся физически. Как на национальном, так и на мировом уровне идет жестокая драка за идеи и экстраординарные мозги, – отмечает глава American Express Кеннет Чено. – И полем битвы теперь стал весь мировой рынок». Так что, господа бизнесмены, пока не поздно, поищите своего Йоги Берру – тем, кто желает двигаться вперед и вверх, достанет ума позаимствовать у него мудрости.

Не расстраивайтесь, если вам кажется, что природа обделила вас этим замечательным качеством. Мышление – это всего лишь привычка, а значит, вещь наживная. Главное – научитесь жить в своем собственном мире, в том, каким вы хотите его видеть и в каком хотите жить. И еще – позаботьтесь, чтобы вашими действиями управляла ваша индивидуальная реальность – а не та, какой она видится всем вокруг или складывается в силу конкретных событий.

Как создать собственную реальность и распространить ее на других

Великие отличаются тем, что сами изобретают призму, чтобы через нее мир виделся таким, каким они хотят его видеть. Если призма искажает их картину мира, они взамен нее изобретают новую. Как Йоги Берра. С детства он мечтал играть в Высшей лиге бейсбола. После восьмого класса Йоги бросил школу и поступил рабочим на угольный склад. «В три часа я смывался, чтобы поиграть в бейсбол», – вспоминает Берра. Но его босса не устраивали эти отлучки, и он указал нерадивому работнику на дверь. Это было в разгар Великой депрессии, и юному Йоги приходилось помогать семье. Он устроился развозить пепси-колу, но по утрам, глядя в зеркало на свое отражение, видел вовсе не рассыльного со склада, а бейсболиста-профи, что совсем не добавляло ему энтузиазма. Трудился он спустя рукава и караулил момент, чтобы сбежать на бейсбол. Так что и здесь Берра не задержался. Потом была обувная фабрика, где ему платили «17 долларов в неделю, самые большие деньги, какие я тогда видывал», но работа стала мешать бейсболу, и он без сожаления бросил ее. Его семья при свойственном итальянцам житейском прагматизме никак не могла взять в толк, зачем тратить столько сил на занятие, которое не способно тебя прокормить. Но Йоги так мечтал о Высшей лиге, что освоил игру на всех девяти позициях.

В 16 лет он пробовал поступить в команду родного города «Сент-Луис Кардиналс», но не тут-то было. Ее владелец Бранч Рики, про которого говорили, что у него несравненный нюх на таланты, забраковал Берру да еще и припечатал, что с такими слабыми физическими данными Высшая лига ему не светит. Йоги был расстроен, но и не думал сдаваться. Даже мнение такого знатока, как Бранч Рики, не поколебало его уверенности в своих блестящих бейсбольных перспективах. «Сам-то я считал, что вполне подхожу для бейсбола», – вспоминает он. Год спустя Берру пригласили в «Янкиз».

Итак, подростком Йоги отлично усвоил основу основ высокой личной эффективности: он смотрел на мир сквозь свою «йогоберровскую» призму и заставил-таки «Янкиз» сделать то же самое. Тренер «Янкиз» разглядел в юноше будущую звезду, а Рики – нет и крупно прогадал. Обладателям высших достижений это свойственно – они так твердо верят в свои таланты, так зациклены на собственной мечте, что даже близкие нередко держат их за «психов» или «чокнутых» – до той поры, пока «псих» не прославится на весь мир. А все потому, что он истово верил в себя, даже если этому еще не было никаких реальных подтверждений.

Майклу Деллу в 15 лет позволили купить его первый компьютер. Не успел он внести его в дом, как немедленно разобрал на части, что, естественно, привело родителей в ярость. «Им казалось, что компьютеру конец, а я просто хотел разобраться, как он работает». С тех пор Майкл пропадал в местных магазинах по продаже компьютеров и даже сбегал с уроков, если это мешало осваивать основы любимого дела. Он быстро сообразил, что хотя компьютеры IBM продают за $3000, детали, из которых они состоят, можно купить за шесть-семь сотен. Он принялся собирать компьютеры для друзей, и вскоре не только составил конкуренцию магазинам, но и получал приличную прибыль, чтобы покупать «всякую всячину, какой увлекаются старшеклассники».

Так Делл проложил себе путь в компьютерный бизнес, еще не встав со школьной скамьи. Когда он отправился на учебу в колледж при Техасском университете, на заднем сиденье его машины громоздились три компьютера его собственной сборки. После занятий Майкл спешил к себе в комнату, которую превратил в компьютерную мастерскую: на модернизированные им PC образовался хороший спрос среди однокашников и преподавателей. Вскоре молва о нем вышла за пределы университета, и его маленький бизнес закрутился: к нему на апгрейд свозили свои компьютеры врачи, юристы и бизнесмены Остина. Делл выправил себе лицензию штата на продажу компьютеров и начал перебивать у местных магазинов заказы штата на PC. Ему стало не до учебы.

И тут грянул гром – встревоженные известием о систематических прогулах чада, родители Майкла спешно прибыли в Остин и уже были на пути к нему в кампус. Он чудом успел затолкать в душевую и прикрыть занавеской компьютеры разной степени завершенности до того, как прибыли папа с мамой. «Пора покончить с этой компьютерной ерундой и сосредоточиться на учебе, – с порога заявил отец. – Разберись со своими приоритетами. Ты уже решил, чем будешь заниматься в жизни?» – «Конкурировать с IBM», – скромно ответил сын. Но папа юмора не оценил.

А Майкл Делл и не думал шутить. Он с детства знал, что компьютеры – его призвание. Он понял, какие гигантские возможности откроются в этой индустрии, если снабдить персональными компьютерами бизнес, все компании от мала до велика. Это сделает PC самым востребованным устройством ХХ в. Словом, в свои 18 лет Майкл знал точный ответ на вопрос отца: единственное, чего он хочет, – создавать лучшие компьютеры, чем IBM, продавать их напрямую пользователям и стать «номером один» в отрасли. Правда, он предпочел помалкивать об этом, потому что «иначе предки решили бы, что я спятил».

Через пять лет недоучка Майкл Делл в ходе IPO своей компании Dell Computers – созданной на заработанные им в каникулы $1000 – собрал $35 млн, увеличив ее рыночную капитализацию до $85 млн. Еще через десять лет, в 1999 г., его компания стала крупнейшим в США розничным торговцем PC и – как и было обещано – потеснила на пьедестале IBM. Она и по сей день впереди IBM и HP, а с 2003 г. успешно борется за рынок потребительской электроники с Sony и той же HP, причем ведет продажи исключительно через Интернет. В свои 38 лет Майкл Делл – один из самых успешных людей в бизнесе. Он заставил всех смотреть на мир через свою личную призму.

В те же годы, что и Делл, по ту сторону Атлантики, в Лондоне подрастал другой мальчик, который тоже был не в ладах с учебой. Его звали Ричард Брэнсон. Ныне это знаменитый «авантюрный капиталист» и основатель компаний Virgin Music и Virgin Atlantic Airways. Из-за дислексии Ричарду не давалось чтение, и его IQ оставлял желать много лучшего, но в отличие от Делла Брэнсону повезло родиться в семействе, где независимость суждений и эксцентричность считались нормой, и впоследствии его родня с готовностью раскошеливалась на его безумные коммерческие затеи. «У меня в роду с обеих сторон непочтение к традициям и устоям, – писал Брэнсон. – Родители с детства внушали мне, что мы рождены, чтобы изменить этот мир». Ему же оставалось только поверить им. Он поверил и смотрит на мир через семейную призму Брэнсонов. Школу Ричард окончил с грехом пополам, зато основал молодежный журнал, который имел потрясающий успех. Напутствуя его в жизнь, директор школы сказал: «Мои поздравления, Брэнсон. Предсказываю тебе, что ты либо станешь миллионером, либо сядешь в тюрьму».

Брэнсон в два счета нашел новаторское применение своему журналу с нехитрым названием Student Magazine — с точки зрения канонов брендинга слишком убогим и безликим, – наладив продажу по почте дешевых грампластинок с рок-н-ролльными записями. В каком-то маркетинговом обзоре он вычитал, что британские школьники тратят на диски львиную долю карманных денег. Потом журнал дал финансовую течь, но денежки от фанатов рока поступали исправно. Последовавший крах Student Брэнсона не смутил, как не смутило и то, что он ни бельмеса не понимал в музыке – Ричард с ходу ввязался в музыкальный бизнес. Единственное, над чем он ломал голову, – как назвать новую компанию? Юная сотрудница журнала предложила неплохой вариант: «А что, если Virgin[6]? Тем более что мы и впрямь невинны в этом бизнесе, как дети».

Когда общенациональная забастовка почтовых служащих едва не похоронила продажу дисков по почте, Брэнсон и его «девственники» подсуетились и открыли музыкальный магазин, хотя «не имели ни малейшего понятия, как эта штука работает». В начале 1970-х гг. на британском рынке доминировали магазины двух розничных компаний, продавцы которых, наводившие тоску одним видом своей униформы бурого или грязно-синего оттенка, с нескрываемым презрением относились к длинноволосым меломанам-хиппи. А Брэнсон считал, что в магазине должна царить атмосфера веселья и наэлектризованности, более комфортная для молодежи. Консультанты по бизнес-стратегиям наверняка высмеяли бы его задумку, но вопреки прогнозам магазин Virgin очень скоро завоевал сердца лондонцев.

Брэнсон освоился и узрел для себя массу возможностей в музыкальном бизнесе. Звукозаписывающие студии, как он слышал, из-за неповоротливости еле справлялись с потоком заказов, нередко вынуждая начинающих музыкантов записываться ни свет ни заря, а обстановка казенщины напрочь убивала дух творчества. Брэнсон решил, что под студию лучше всего подошел бы большой старый дом, где и места всем хватит, и творческую атмосферу для рок-музыкантов создать проще. Недолго думая он купил подходящий особняк в лондонском предместье, хотя деньги пришлось взять в кредит в банке. Недостающую сумму добавила его незамужняя тетка. И дело пошло! К концу 1972 г. у Virgin было 14 магазинов в Лондоне и в каждом крупном городе Англии. Еще через год появились первые релизы, в том числе композиция «Трубчатые колокольчики» Майка Олдсфилда, которая заняла верхнюю строку в британских чартах LP (долгоиграющих пластинок) и разошлась тиражом более 13 млн копий. Молодость и отсутствие опыта не помешали Брэнсону завоевать Америку – в 23 года он отправился в Нью-Йорк подписывать с Atlantic Records контракт на распространение музыкальной продукции Virgin в США. Вскоре под лейблом Virgin появляются записи самого скандального представителя субкультуры панков Sex Pistols, а затем – Бой Джорджа, чей феноменальный успех в 1983 г. принес компании 11 млн. И вот уже Virgin стоит вровень с ведущими музыкальными конгломератами мира. А все потому, что Брэнсон заставил своих хулителей (а их были легионы) смотреть на музыкальный бизнес через его, «брэнсоновскую» призму.

Не останавливаясь на достигнутом, неугомонный Брэнсон штурмует все подряд сферы бизнеса. Он печатает книги, делает кино, а в 1984 г. с единственным арендованным Boeing-747 «Джамбо» открывает авиакомпанию Virgin Atlantic Airways. В начинающий воздушное сообщение полет по маршруту Лондон – Нью-Йорк Брэнсон пригласил 250 журналистов. То-то они веселились, когда сочиняли заметки про чудика, который вздумал основать авиакомпанию с одним самолетом, да и тот ему не принадлежит. А Брэнсон и их посрамил, когда через 19 лет его улыбающаяся физиономия украсила обложку Fortune. Внутри помещалась статья, где говорилось, что «Ричард Брэнсон – не самый лучший в мире бизнесмен, не самый удачливый и далеко не самый богатый, зато он больше всех веселится». Этот чудаковатый предприниматель сколотил миллиардное состояние «только и делая то, от чего консультанты по бизнес-стратегиям настоятельно предостерегают» нормальных предпринимателей. А он поплевывает на критику и знай себе открывает все новые и новые компании под брендом Virgin: Virgin Megastores (супермаркеты), Virgin Rail (железнодорожные перевозки), Virgin Direct (финансовые услуги), Virgin Mobile (сотовая связь) и даже Virgin Cola (свое рекламное панно Брэнсон умудрился пристроить на нью-йоркской Таймс-сквер прямо под гигантским билбордом Coca-Cola!). Сегодня империя Брэнсона насчитывает порядка двух сотен компаний, разбросанных по всему миру.

Сам Брэнсон объясняет свой успех тем, что открыт переменам, что никогда не утвердит бизнес-план, если он не сулит «забавы», и что его компания «выезжает за счет индивидуалистов». Мало того что Ричард окружает себя такими же эксцентричными личностями (в 1985 г. Брэнсон безапелляционно заявил, что первым облетит планету на воздушном шаре), он еще и поощряет всех в Virgin создавать свою «индивидуальную реальность», не жалеет миллионов, чтобы поддержать самые причудливые их идеи, и каждый месяц собственноручно пишет письма каждому из пяти тысяч своих служащих, напоминая, что веселье превыше прибыли. А когда стюардесса его авиакомпании открыла салон для новобрачных – разумеется, Virgin Brides, – Брэнсон, чтобы ярче обыграть имя бренда, обрядился в подвенечное платье.

Согласитесь, «нормального» в личности Брэнсона и в помине нет. Дерзкие фантазеры и провидцы Делл и Брэнсон взирают на мир с тех же позиций, что и великие спортсмены, – из тех, кого пресса нарекла «психами» или «спесивцами». Достаточно вспомнить коллегу Йоги Берры по спорту и по Залу славы Теда Уильямса, который ни за что не соглашался снять бейсболку в знак приветствия тысячам восторженных фанатов. Из той же оперы и Деннис Родман, вечный объект насмешек за свои диковинные татуировки, пирсинги и неописуемый цвет волос – а ведь, если бы не он, Майкл Джордан не вывел бы «Чикаго Буллз» в многократные чемпионы НБА. А разве не хорош менее эпатажный, но не менее «заносчивый» Тайгер Вудс? Не он ли скандализировал спортивную общественность, когда в 1996 г. заявил, что бросает Стэнфорд, чтобы начать карьеру профессионального гольфиста, и уже заключил с Nike и Titleist контракты на $60 млн (!). Его нисколько не смутили вопли прессы: «Пусть этот выскочка сначала покажет, на что способен!», он лишь подлил масла в огонь, когда, выиграв турнир, объявил, что «играл не в полную силу». Правда, критики умолкли, когда два месяца спустя он победил в Лас-Вегасе, побив рекорд Джека Никлауса в «Мастерс». Это стало сюрпризом для всех, но только не для Вудса. На вопрос, ожидал ли он такого скорого триумфа, Тайгер Вудс невозмутимо ответил: «Конечно!»

Итак, картина ясна: тем, кто не укладывается в привычные рамки и выделяется из толпы, мы привыкли навешивать нелицеприятные ярлыки. Кое в чем эти «психи», «безумцы» и «выскочки» оправдывают свои прозвища: они действительно мыслят иначе, чем мы, – ярко, свободно, неординарно, отчего и видят так отчетливо, что наш хваленый «здравый смысл» гроша ломаного не стоит, когда дело касается таких тяжелых неразрешимых проблем, как, скажем, терроризм или бедность. Если бы Делл, или Брэнсон, или Йоги Берра захотели взглянуть на мир через нашу привычную призму – так, как это «нормально», «принято», «заведено», у них бы ничего не вышло. Что-то у них внутри яростно противится «обычности», господствующей в нашем обществе. А Брэнсон, по его собственному признанию, от души развлекается, «высовываясь и взбалтывая затхлую атмосферу заседаний советов директоров по всему миру».

Мы привыкли говорить о «свободе выбора», не замечая, что давно и надолго приковали себя к «нормальности» и как огня боимся выделиться. Для того-то я трачу столько бумаги, рассказывая о «сумасбродствах» Берры, Делла, Брэнсона: вы должны крепко уяснить себе, как разительно отличается от нашего мышление тех, над кем не властны здравый смысл и общественное мнение, кто глух к критике и свято верит в свою звезду. Это на первых порах мы потешаемся над их сумасбродством, а потом с тайной завистью смотрим на них снизу вверх и объявляем гениями. Лучше уж присоединиться к этому клубу экстраординарно мыслящих и самим давать пищу для восторгов, вы не находите? Так давайте учиться мыслить неординарно – везде и всегда.

Вы верите в «свободу выбора», не правда ли?

Наверняка вы считаете, что способность к мышлению закладывается генетически, как, например, цвет и форма глаз. «Я-то знаю, как устроены мои мозги», – говорите вы себе. Если вы чересчур самокритичны и привыкли безжалостно анализировать свои слова и поступки, если ни в чем не решаетесь выйти за пределы общепринятого, значит, ваши мозги – вернее, то, как они работают, – и есть самое крупное препятствие на вашем пути к сверхдостижениям.

Радуйтесь, это исправимо! Мышление – не генетический признак, а привычка, преходящий, изменяемый, программируемый и адаптируемый навык. Не верьте, когда говорят, что этот родился «с мозгами» и ему все удается, а тот обречен прозябать, потому что «голова у него не так устроена». Вранье, от начала и до конца! Пусть Брэнсон или Берра от рождения мыслят экстраординарно, но они всю жизнь усердно взращивали и оттачивали этот талант! Даже Брэнсон, выходец из семейства законченных оригиналов, волен был идти или не идти по той же стезе, что его родня, и прислушиваться ли к брани и критике, которые обрушивали на него соотечественники.

Ни удачные гены, ни воспитание сами по себе не гарантируют успеха в жизни. Вам решать, менять ли свое мышление. Учтите только, что на этом пути вы столкнетесь с инерцией укоренившейся у вас привычки мыслить, выработанной воспитанием и образованием. Ваш мозг привык действовать по уже отработанной схеме. Это как с условными рефлексами – чем больше практиковать какое-то действие в ответ на определенный раздражитель, тем более прочны и интенсивны соответствующие синаптические связи, а значит, тем увереннее результирующая реакция. Передача информации между соседними нейронами (от аксона пресинаптической клетки к дендритам постсинаптической) называется нейротрансмиссией и осуществляется за счет того, что в зоне контакта между ними – синапсе – высвобождается химическое вещество, называемое нейромедиатором (к ним относятся дофамин, серотонин, эпинерфин, ацетилхолин и ряд других). Нейромедиаторы движутся через синапс и прикрепляются к рецепторам дендритов получающей (постсинаптической) клетки, стимулируя или подавляя ее ответную реакцию (синапсы бывают как возбуждающие, так и тормозные). Присоединение нейромедиатора к дендритам получающей клетки выполняет функцию поворота ключа: получающая клетка активируется, в ней возникает потенциал действия. После того как информация, принесенная нейромедиатором, получена и обработана, он дезактивируется. Позже нейромедиаторы могут быть использованы вновь. Чем чаще возбуждается нервная клетка, тем больше оптимизируется нейротрансмиссия для поддержания «изобилия» сигналов. Этот процесс называется «обучением Хебба» и действует в обоих направлениях. Если пресинаптический и постсинаптический нейроны активны в одно и то же время, сила связи между ними возрастает; если хотя бы один не активен – уменьшается. Когда связь не поддерживается, объем нейромедиаторов сокращается, и рецепторные участки дендритов отмирают. В следующий раз, когда потребуется активировать данную синаптическую связь, в передаче сигнала будет участвовать меньший объем нейромедиаторов, и результирующая реакция мозга будет слабее.

Отсюда вывод: стереотипы (или паттерны) мышления – результат многократных повторений. То, что вы привыкли считать спецификой своего мышления, – не более чем устойчивый набор синаптических связей, задействующих большой объем нейромедиаторов. Чтобы изменить паттерн мышления, всего-то и надо, что ослабить имеющиеся синапсы и сформировать новые, проще говоря – регулярно тренироваться видеть мир сквозь собственную призму. Таким образом у вас сформируются и закрепятся «правильные» синаптические связи, а вместе с ними – привычка мыслить так, как этого требует ваша индивидуальная картина мира. Не зря спецслужбы при подготовке своих кадров тренируют не только тело, но и ум, чтобы выработать специфические паттерны мышления и поведения на случай экстремальных ситуаций. Интенсивные тренировки приучают тело и мозг автоматически запускать правильные паттерны, гарантирующие выживание и выполнение задания, даже когда становится «горячо». Обычные люди не делают ни того ни другого, просто плывя по течению жизни, и перед лицом стрессовых ситуаций им остается только уповать, что мозг сработает адекватно. Эта неизвестность – справлюсь или не справлюсь? – порождает мандраж и боязнь неудачи.

Самые лучшие исполнители никогда не пускают на самотек такую важную вещь, как выработка паттерна мышления. Последуйте и вы их примеру.

Ведущий или ведомый?

В голове большинства из нас идет нескончаемый внутренний монолог. Мозг «жужжит», порождая целый сонм всевозможных мыслей. Мы воспринимаем это как должное. Между тем это не просто признак активности головного мозга, а постоянный процесс осмысления и анализа. Он стоит на страже нашего поведения, не давая нам нарушать закон, попирать общественные нормы, посягать на общепринятые ценности. Это наш друг, когда надо принимать важные стратегические решения. Но в экстремальных условиях, когда давит ответственность момента, высшая мыслительная деятельность становится нам помехой.

Осознав эту простую истину, вы сделаете первый шаг к контролю над собственным мышлением. Давайте попробуем вместе. Представьте, что босс весь день не спускает с вас глаз, постоянно заглядывает вам через плечо и низвергает на вашу голову потоки критики и указаний. Он следует за вами на обед, а после работы тоже увязывается за вами и нахально вторгается к вам в дом. Даже когда вы ложитесь спать, он опять не дает вам продыху, тыркает в бок и мешает заснуть. Жуткая картинка, правда? Так вот, неумолчное «жужжание» мозга с его попытками анализировать, оценивать и критиковать – тот же вредный босс, который отравляет вам жизнь. Вы же не хотите, чтобы он терроризировал вас день и ночь? Так почему же допускаете, чтобы мозг, этот внутренний босс, нагло хозяйничал у вас в голове? Если не положить этому конец, вся жизнь пройдет в бесплодном монологе с самим собой. Берите пример с Йоги Берры, который говорил: «Я не могу думать, когда сосредоточиваюсь для удара».

Мы часто позволяем обстоятельствам навязывать нам образ мыслей. Предположим, день не задался, трое клиентов вам отказали, босс раскритиковал ваш отчет, а по дороге домой вы прокололи колесо. Спроси я вас: «Как прошел день?», и вы ответите: «Ужасно, ни к черту». Но почему вы должны видеть мир в черном свете из-за этих мелких, в общем-то, неприятностей? Разве вы в ответе за капризы клиентов, за настроение босса и за состояние дорог? Конечно, нет, зато вы в ответе за свои мысли и должны их контролировать. Придя домой, посмотрите в окно: разве не прекрасен мир вокруг вас? Не зелена листва, не алеют цветы, не поют птицы? Чем расстраиваться из-за разноса, который устроил вам зловредный босс, не лучше ли сходить на прогулку, поработать в саду или пройти несколько лунок в гольф?

Да и с какой стати ограничивать радость жизни только теми днями, когда все со всех сторон хорошо? Посмотрите, сколько людей умеют радоваться, даже когда дела у них не слишком хороши. Посмотрите, как жизнелюбивы Том Хэнкс и знаменитая Опра. Если вам кажется, что это потому, что они сделаны из другого теста, то вы ошибаетесь. Психологи называют это «синдромом ложных богов». А они совсем не боги, эти Том и Опра, и у них в жизни не все и не всегда складывается гладко. Но стоит им шагнуть в кадр, как все их горести мигом улетучиваются, и они полностью сосредоточиваются на своем деле. И настроение сейчас же поднимается, и глаза горят, и мысли настраиваются на позитив. Но кто считал те долгие часы, что они потратили на выработку позитивного мышления? А ведь это и помогло им добиться жизненного успеха.

Последуйте их примеру и не позволяйте обстоятельствам определять ваш мысленный настрой. До сих пор ваше мышление исполняло роль ведомого, а ведущим выступали жизненные обстоятельства. А попробуйте сами стать ведущим, воспользуйтесь благословенным даром природы – свободой выбора. Выбирайте сами, чем и как загружать свои мозги. От этого зависят ваши решения и в конечном счете – то, куда повернет ваша дальнейшая жизнь, к радости или к вечно унылой озабоченности.

Лучше всего разницу между ведущим и ведомым иллюстрирует воднолыжный спорт. Посмотрите на спортсмена: он мчится по воде, держась за буксировочный фал, и следит за своей стойкой, равновесием и техникой выполнения трюков. А все же его выступление контролирует тот, кто ведет катер. Именно он выбирает траекторию движения. Лыжник может повернуть, только когда рулевой решит повернуть катер, и то только после того, как натянется фал. Значит, ведущий в этой паре – тот, кто на руле, а тот, кто на лыжах, – ведомый. Чувствуете разницу? Ваша задача состоит в том, чтобы ваш мозг был «на руле», а не «на лыжах», иначе вашими действиями всегда будет управлять кто-то другой, а не вы. И так – во всем. Когда «на руле» – обстоятельства, ваш мозг послушно следует за ними, наполняя вашу голову мыслями, которые диктует рулевой. Лучшие понимают это и не выпускают из рук руля, поэтому их исполнение неизменно на высоте.

И вот еще одна важная вещь…

Держитесь подальше от «экспертов»

Вы замечали, как много развелось «экспертов»? Какую область деятельности ни возьми, найдется целая армия людей, претендующих на знание истины в данном деле. Правда, в подавляющей массе сами они в своей области ничем не прославились и вряд ли вообще «понюхали пороху», зато рвутся учить других. Если меня попросят дать один-единственный совет по повышению личной эффективности, я ограничусь двумя словами:

игнорируйте «экспертов»!

Они меряют всех общей меркой стандартизированных тестов и, ознакомившись с вашими ответами, воображают, будто знают о вас ВСЁ. И смеют делать прогнозы о вашем будущем. Воображаю, что они напрогнозировали бы Ричарду Брэнсону, ознакомившись с его тестом на IQ.

Берите пример с лучших. Уж они-то не слушают, что там лепечут «эксперты», а подсовывают им свою индивидуальную призму и заставляют сквозь нее видеть мир. И «эксперты» послушно подчиняются. А кто противится, тот потом горько сожалеет, как Бранч Рики, который отверг призму Йоги. Когда Делл на пресс-конференции обнародовал план Dell Computers организовать прямые продажи компьютеров в Великобритании, 21 из 22 журналистов предрекли ему провал. Крупные знатоки! Модель прямых продаж успешно прижилась в Великобритании, а потом в Германии; более того, она пришлась ко двору даже в Китае, хотя «эксперты» с пеной у рта уверяли, что продать китайцам англоязычные PC нереально в принципе.

Вот вам цена «экспертных» мнений. Для вас самым подходящим и ценным экспертом являетесь вы сами. Помимо вас самих, только тот эксперт заслуживает внимания, кто помогает вам решать ваши проблемы и стимулирует прогресс в избранном вами направлении; единственная его задача – учить вас мыслить экстраординарно. По сути, для вас он даже не эксперт, а ваш ресурс, система обеспечения. Он не должен оценивать вас и ваши способности и ни в коем случае не должен обозначать пределы ваших возможностей. Пусть лучше расскажет, как решают схожие с вашими проблемы другие его подопечные. Мои клиенты при первом визите часто спрашивают: «Как думаете, у меня получится?» На это я всегда отвечаю: «Откуда мне знать? Вам виднее». Мое дело – помочь раскрыться их талантам, их потенциалу, а их прошлые успехи и неудачи не имеют к этому никакого отношения. Потенциал – по определению нечто, имеющее отношение к будущему, то, что может раскрыться, но пока не раскрылось.

В этом вопросе общество тоже навязывает нам свою точку зрения. Посмотрите, как подбирают таланты в спорте и бизнесе. В каждой области имеются свой набор тестов и четкие критерии оценки. Вся логика системы отбора заточена на то, чтобы отбраковывать чудиков, психов, проблемных людей и индивидуалистов. В НФЛ, например, отбирают по умению быть командным игроком; в бизнесе «пропуском» служат дипломы, степени и звания. Брэнсона ни одна уважающая себя крупная корпорация и на порог бы не пустила! (А если бы и пустила, то как вы думаете, долго бы он там продержался?) Но тот, кто сумел красиво подать себя на собеседовании, не обязательно будет так же хорош, продавая ваш товар.

Все эти очевидные признаки успешности на самом деле ни о чем не говорят. Чтобы составить представление о собственном потенциале, предлагаю вам задать себе несколько вопросов. Есть ли у меня живое яркое ви`дение мира и своего места в нем? Готов ли я бороться за это место, не жалея сил? Насколько я уверен в собственных возможностях? Не боюсь ли я прослыть сумасшедшим из-за своей беззаветной преданности мечте? Способен ли я создавать собственную реальность? Как я воспринимаю события окружающего мира – как все или через свою индивидуальную призму? Доверяю ли я ей так же всецело, как Йоги Берра – своей?

4. Прочь последнее табу – чем смелее мечты, тем лучше

Все смеялись, когда Колумб твердил, что земля круглая;

Все смеялись, когда Эдисон записывал на фонографе звук.

Из стихотворения Иры Гершвин «Они все смеялись»

Вы пробовали хоть раз вслух высказать свою заветную мечту? Ручаюсь, что если и решились, то испытали неимоверное смущение. Не правда ли, странно: мы научились без всякого стеснения обсуждать с другими свои сексуальные проблемы и семейные неурядицы, но ни за что не признаемся, о чем мечтаем, словно в этом есть что-то смешное или постыдное.

Похоже, обсуждать свои мечты – последнее, еще не изжитое табу нашего общества.

Видели бы вы, как краснели и смущались мои студенты, когда я спрашивал их, о чем они мечтают. Не сразу, ох, не сразу решались они ответить и с трудом подбирали слова. А начинали «исповедь» одинаково, с чего-нибудь вроде: «Правда, не уверен, что сумею», или «Только не смейтесь» или «Ой, вы, наверное, подумаете, что я спятила». Но мне-то известно (и это одна из немногих вещей, которые я знаю наверняка), что без великой мечты не бывает и великих свершений.

Обратился ко мне как-то за консультацией студент Университета Райса по имени Вон Уэлвин. Он родился на Вирджинских островах, прекрасно учился, пел в церковном хоре и был одаренным легкоатлетом, одним из лучших по прыжкам в длину в национальном университетском спорте. Вон с детства был одержим честолюбивыми и разнообразными мечтами. Родители только диву давались, когда в малолетстве он четко излагал, чего хочет: учиться в одном из лучших университетов США, ставить рекорды Национальной ассоциации студенческого спорта, представлять свою страну на Олимпийских играх, сочинять музыку, которая найдет отклик в сердцах сотен тысяч людей, стать музыкальным продюсером и получить премию «Грэмми». Родители старались образумить сына, уговаривали бросить пустые мечтания или хотя мечтать о чем-нибудь более реальном. Иначе, предостерегали они, тебя ждут горькие разочарования. Где это видано, чтобы легкоатлет распевал рэп на церемонии открытия Олимпиады? Такого просто не может быть.

Да только Вон их не слушал и упрямо твердил, что добьется своего. Юношей он переехал в Техас, и что бы вы думали? Выиграл чемпионат штата по прыжкам в длину, да еще с рекордом. Его приняли в Университет Райса – один из 15 лучших в стране, и Вон принялся воплощать в жизнь свои мечты, все и сразу. И снова все вокруг твердили ему, что его мечты несбыточны. Из сотен талантливых легкоатлетов лишь единицы попадают в олимпийскую сборную. Ты же учишь математику, так сам посчитай, какие у тебя шансы на олимпийскую медаль?

А Вон и тут не поддался на уговоры. Еще на первом курсе его способности прыгуна были замечены, а в 2004 г. открылась реальная возможность попасть в олимпийскую сборную страны. Вон с головой ушел в тренировки. Его профессора возмущались, что из-за этого он пропускает занятия. Мало того, ночами Вон как одержимый писал музыку в надежде получить контакт на запись и устроил из своей комнаты форменную студию рэпа. Когда же он спустится с небес на землю, слышалось со всех сторон, когда наконец станет хоть чуточку «реалистом»?!

Впрочем, его критики действовали из самых лучших побуждений, но я-то знаю (и это доказано психологами), что предостережения продиктованы собственными страхами тех, кто дает вам советы. Они считают своим долгом оградить вас от того, чего и сами опасаются, – от неудач. К тому же им не хочется брать на себя ответственность за ваш провал, если они поддержат ваши начинания. Это звучит здраво, не правда ли? Но только не для тех, кто, как Вон Уэлвин, мыслит экстраординарно. Мечты окрыляли его, давали силы, энергию, задор. И потому Вон успевал и учиться, и тренироваться, чтобы стать рекордсменом мира – не меньше! – и сочинять ночами рэп (он верит, что в один прекрасный день его альбом выйдет на двойном платиновом диске). Вон был глух к призывам «взяться за ум» и «не гнаться за двумя (тремя, если точнее) зайцами», а трудности только раззадоривали его, заставляли удвоить, утроить усилия. Он нисколько не боялся разочарований, они не могли погасить огонь мечты в его душе.

Стоит ли удивляться, что Вону все же удалось заинтересовать одну звукозаписывающую студию, и он пришел ко мне посоветоваться, как составить сопроводительное письмо к своей демокомпозиции. Он не ждал помощи от родных и друзей, зная, что нарвется на очередную проповедь в духе «пора повзрослеть». Умница Вон обратился по адресу – хотя я не дока по части эпистолярного жанра, зато у меня репутация «специалиста по мечтам», я люблю и умею вдохнуть в каждого веру в его мечту. Доказано, что ничто сильнее не вдохновляет человека на свершения, чем заветная мечта – та, что не дает покоя ни днем ни ночью, зажигает огонь в сердце и толкает на борьбу до победного конца. И неважно, что «нормальным» людям эта мечта кажется несбыточной. Только «ненормальные» способны творить историю, говорила Ира Гершвин. «Нормальные» не отважились бы плыть из Европы на запад в поисках Индии (как это сделал Колумб) или заложить гигантский парк развлечений на болотах Флориды (как это сделал Уолт Дисней). «Нормальные» стоят на страже здравого смысла и высчитывают пределы своих и наших возможностей. Это они «научно доказали», что человек не способен пробежать милю быстрее, чем за четыре минуты, а «ненормальный» Роджер Баннистер в 1954 г. взял да и посрамил их. А вспомните Джима Эббота: инвалид без одной руки, он был великолепным питчером и целых десять лет играл в высшей лиге бейсбола. Смог бы он это сделать, если бы был «нормальным», если бы его не вела вперед смелая мечта? Разве бросил бы «нормальный» успешную карьеру юриста, чтобы писать романы, причем, как оказалось, очень недурные (Джон Гришэм)? И разве пришло бы в голову «нормальной» звезде Голливуда заняться бизнесом только ради того, чтобы жертвовать прибыль в пользу неизлечимо больных детей, как это сделал легендарный Пол Ньюман? И вообще, разве «нормальные» способны засыпать и просыпаться с одною только мечтой совершить переворот в науке, в бизнесе, в общественной жизни? А ведь им, кого современники обзывали ненормальными за отсутствие «здравого смысла», мы, нынешние, обязаны прогрессом. Это те, кто мыслит неординарно, кто готов сносить осуждение, насмешки, язвительный смех за спиной ради того, чтобы воплотить свои сумасшедшие мечты. И они счастливы каждую минуту своей жизни, даже если мечта не дается в руки, как счастлив Вон Уэлвин. Помяните мое слово, недалек тот день, когда вы услышите его песни на MTV.

Новый облик заветной мечты

Так что же такое «заветная мечта»? Не ночные фантазии, не объект и даже не конкретная цель.

Мечта – это состояние души.

Мечта – это та сила, что ведет по жизни. Как вела она Пола Ньюмана. Казалось бы, чего еще желать, если у тебя блестяще складывается актерская карьера? Между тем в 1970-е гг. Пол Ньюман в перерывах между съемками обивал пороги нью-йоркских ресторанов со своим изобретением – салатным соусом. Его не смущало, что этот рынок давно освоен крупными компаниями. В их соусах было полно красителей и консервантов, вот он и изобрел свой собственный, более здоровый. Первую «промышленную» партию Ньюман изготовил в своем винном погребе на пару со старинным приятелем, известным журналистом и биографом Э. Хемингуэя Ароном Хотчнером. Они разлили соус в винные бутылки, чтобы на Рождество раздарить знакомым и соседям. А излишки, которых оставалось еще порядочно, Ньюман, ужасно гордый своим изобретением, придумал «впарить дорогим продовольственным магазинам в округе, подзаработать деньжат и закатиться на рыбалку».

Но магазины не слишком-то соблазнились очередным «товаром от знаменитости» – известно, что такого рода бизнес-начинания чаще всего рынок отвергает. Подсчитано, что коммерческие причуды знаменитостей похоронили $900 млн в начальных затратах. Только одна компания кое-как согласилась рискнуть, но запросила за пробный маркетинг соуса от $300 000 до $400 000! Ньюман и Хотчнер решили обойтись своими силами: первый вложил собственные $40 000, а второй взял на себя организационные хлопоты. «С первых шагов мы шли наперекор традициям», – вспоминали эти неофиты салатно-соусного бизнеса на страницах своей забавной книги «Бессовестная эксплуатация в погоне за общественным благом» (Shameless Exploitation in Pursuit of the Common Good). «Мы пропускали мимо ушей рекомендации экспертов по бизнесу, а поступали по-своему, иногда прямо противоположно тому, “как принято”». Никакие препятствия не могли заставить Ньюмана сдаться, «так страстно мечтал он увидеть на магазинных полках бутылки с этикеткой Newman’s Own и утереть носы маловерам». С такой же страстью Ньюман отдавался автогонкам и тому, что считал своим общественным долгом, – борьбе за запрет атомного оружия.

Да, неординарности Ньюману было не занимать, он с детства стремился думать и поступать «не как все». Именно в этом, как он убеждался, причина его небывало успешной актерской карьеры. «Либо идешь наперекор всему, либо твоя песенка спета – такую он вывел для себя теорию, – говорится в упомянутой книге. – И потому, будучи не первой молодости, Ньюман профессионально увлекся автогонками, хотя все вокруг говорили: “Ну не спятил ли ты в свои 47?” Своенравная натура заставляла Ньюмана не пасовать перед самыми опасными кинотрюками, он вечно стремился попробовать что-то новое, чего раньше не делал».

Успех Newman Own лишний раз доказывает, что неординарность приносит великолепные плоды. Бренд стал одним из самых успешных начинаний в истории пищевой промышленности Америки, годовой оборот превысил $100 млн, а прибыль – $12 млн. Заработанные деньги Ньюман направлял на благотворительность. Начиная с 1982 г. он истратил на помощь детям с серьезными заболеваниями более 137 млн, на которые основал бесплатные детские лагеря отдыха Hole in the Wall Gang[7] в Новой Англии. Конечно, бизнес-консультанты посоветовали бы оставить часть денег в деле, но Ньюман остался верен себе: не было для него большего счастья, чем потратить все без остатка на «пользу общества», а заодно доказать всем, что на вещи можно смотреть и иначе.

Откуда берутся великие мечты?

Мечта зарождается где-то внутри, сначала как неясное беспокойство, потаенные вибрации души: «А что, если?..», «Так и тянет…». Раз появившись, это чувство растет, крепнет и наконец подчиняет себе все ваши помыслы. Как у Йоги Берры, который вбил себе в голову, что будет играть в Высшей лиге, и точка. Как у Пола Ньюмана с его соусами. Кто в детстве не мечтал стать великим спортсменом, астронавтом, пожарным, сыщиком, врачом? Но проходят годы, и, повзрослевшие, мы просиживаем штаны в офисах, недоумевая, отчего жизнь такая пресная и унылая? А просто детская мечта не была достаточно сильной, чтобы вести нас по жизни, а может – что чаще – мы сами предали ее в угоду «здравому смыслу», «ответственности», «семейным ожиданиям». Наш взрослый реализм убеждает, что детская мечта не стоит того, чтобы тратить на нее силы. Отсюда вытекает важное дополнение к моему определению мечты:

это неизбывное состояние души.

Неважно, в чем она состоит, главное – что мечта не отпускает от себя ни днем ни ночью. Каждая мысль о ней придает ей живости, яркости, сочности, добавляет к общей картине новую захватывающую подробность. Ты не только стоишь на олимпийском пьедестале, но и ощущаешь вес золотой медали на шее, и мороз по коже при звуках национального гимна, который оркестр исполняет в честь твоей победы и во славу твоей родины. Такова она, истинная мечта. И она, как ничто другое, придает сил, толкает вперед, зовет и манит.

Мечта – неизбывное состояние души, зовущее в путь.

Великая мечта закаляет волю, дает необычайную стойкость духа, дьявольскую работоспособность и решимость отдать за нее все. Хотите, расскажу, чего стоит стать выдающимся нейрохирургом? (Сами поймете, на это отважатся только те, кто одержим такой мечтой.)

Прежде всего, нужен аттестат, желательно престижной школы, поскольку конкурс жесточайший, затем – высокий балл при сдаче вступительного экзамена в медицинский колледж. Так что в старших классах на летних каникулах вместо отдыха придется корпеть над учебниками. Предположим, ваши труды не прошли даром, и вы поступили. Гордые вашим успехом, родители привозят вас в кампус Гарварда (или Джона Хопкинса, или Стэнфорда). А вам не до радости – впереди четыре года учебы, т. е. каторжного труда и бессонных ночей (чего стоит один только курс общей анатомии!), потому что неуспевающих безжалостно отчисляют. Наконец вожделенный диплом у вас в руках, но работать «врачом общей практики», а это низшее звание в медицинской иерархии, вы сможете лишь после ординатуры – последипломной больничной подготовки. Между прочим, ординатура хирурга общего профиля длится пять лет, кардиохирурга – семь и девять – у нейрохирургов. Ординатура больше похожа на военную службу под началом строгих придирчивых наставников, которые уж постараются обеспечить вам «суровую закалку».

Итак, подведем итог: одной только учебы 17 лет! А есть еще экзамены на профессиональную сертификацию. Плата за одну попытку – $2000, а с первой попытки сдают от силы 20–30 испытуемых. Чтобы набраться опыта и выплачивать кредит за обучение, стажерам приходится круглые сутки работать в больнице и еще брать подработки. В общем, вы приблизитесь к своей мечте, когда засеребрятся сединой виски, тело обрюзгнет, а для бодрости придется вливать в себя литры кофе. Плюс сознание, что более ушлые однокашники шутя делают миллионы на фондовой бирже. А ведь вы только в преддверии славы великого хирурга!

Что питало вас все эти годы, что не давало сойти с дистанции? Она, ваша мечта! Чтобы она стала явью, недостаточно высокого IQ или «прирожденного таланта к хирургии» – нужно, чтобы в груди пылал неугасимый огонь, нужны беззаветная преданность своей мечте и решимость принести на ее алтарь все, чего бы она ни потребовала. И так в любой области, если вы хотите стать лучшим из лучших.

Мечта или цель?

В погоне за своей мечтой мы идем от одной цели к другой. Цель – это шаг навстречу мечте, сиюминутная награда. Но горе вам, если цель превратится в самоцель, и мелкая суета ради ее достижения заслонит саму мечту. Такое не редкость, и если вы зациклились на конкретной цели, то станете заложником стратегии, разработанной ради ее достижения. Тем самым вы отдадите свой успех на милость избранной стратегии – а не вашим талантам, знаниям, творческому началу. Лучшие из лучших не ставят цель выше мечты, они знают, что великие открытия даются тем, чей разум не ограничен стратегическим курсом и свободно творит.

Знаете, чем привлекательно художественное кино? Да тем, что опускает повседневные мелочи жизни и показывает только ее драматические повороты. Интересно ли было бы смотреть «Красотку», если бы режиссер заставил Джулию Робертс скрупулезно показывать на экране все те мелочи, из которых состоит обыденная жизнь? Или если продемонстрировал бы, как Том Круз чистит зубы, прежде чем в напряженном психологическом поединке в зале суда прижать к стенке надменного служаку полковника Джессепа?[8] Мечта подобна фильму, поскольку отражает главные перипетии драмы, тогда как цели заставляют сосредоточиваться на мелочах.

Постановка и достижение целей требуют ментального состояния «активное обучение». Цель – путь из пункта А (мой старенький Ford) в пункт В (сияющий новенький BMW). И хотя постановка целей – полезный инструмент краткосрочного плана, она застит горизонт и заставляет мыслить чересчур математически, взвешивать, анализировать, просчитывать. Вы придете ровно к своей конкретной цели и больше никуда. Это, если хотите, тупик. Мечта же способна вести за собой всю жизнь, она организует жизнь, придает ей смысл, наполняет трепетом и счастьем. Ничто не сдерживает ее полет, кроме границ вашего воображения. А они, особенно у лучших из лучших, беспредельны. По зову мечты вы пойдете в любом направлении, даже в том, о котором еще вчера не могли и помыслить. Мечта в отличие от цели не обрекает на один конкретный маршрут, а открывает перед вами все дороги. Жить своей мечтой означает идти широкой дорогой навстречу приключениям, торить путь сквозь неведомое, открывать новые двери, полагаться на себя и свои способности, не зная, какие из них потребуются в следующий миг. Это ли не ментальный настрой «доверься себе» в его классической форме?

Как часто учителя, наставники и родители (к счастью, не мои!) твердят нам: «Наметь себе цели в жизни», «Нужно иметь план на ближайшие пять лет». Да не нужно никакого плана! Как преподаватель университетского колледжа я повидал на своем веку много бойких амбициозных молодых людей, которые подчинили свою жизнь диктату таких планов: окончить университет со степенью магистра финансов, поработать в престижной инвестиционной фирме, желательно нью-йоркской, затем основать собственную консалтинговую фирму, расширять и развивать ее, чтобы лет через десять продать и на вырученный капитал основать другую, более солидную компанию, которую можно вывести на биржу. Нажить на этом порядочное состояние и годам к 45 отойти от дел. Старшее поколение умиляется: «Да, этот парень далеко пойдет!» А мой прогноз таков: в конце этого маршрута – депрессия или по крайней мере стойкое ощущение пустоты и собственной никчемности.

Это чистой воды миф, будто успех гарантирован, если наметить амбициозные цели и добиваться их упорным трудом. Редко когда путь наверх бывает столь прямолинейным. Самые захватывающие истории успеха всегда замешаны на неожиданных карьерных поворотах, которые доступны лишь тем, кто видит перспективу и открыт всем возможностям. Карли Фиорина не ставила себе цели возглавить компанию из списка Fortune 20, когда изучала в Стэнфорде медиевистику[9]. Все произошло словно бы само собой – а на самом деле она просто следовала за своей Мечтой.

А разве не смахивает на сценарий триллера удивительная карьера Герты Келлер, которая революционизировала палеонтологию, выдвинув новую гипотезу гибели динозавров? Вряд ли она планировала стать выдающимся ученым, когда в конце 1950-х вступила на проторенный путь детей швейцарских фермеров – в 14 лет бросила школу, устроилась швеей, потом официанткой, потом уехала в Англию, а оттуда – в Австралию. Там Герту подстрелил грабитель банков, чтобы на ее машине скрыться от погони. Она выжила чудом, переправилась в США, сдала экзамен на соответствие образования, окончила курс Стэнфорда, а потом там же – докторантуру и сказала свое слово в науке. Такое трудно «запланировать», верно?

Определенно, когда Колин Пауэлл избирал карьеру военного, он не «планировал» добыть четыре генеральские звезды и тем более занять пост советника по национальной безопасности или председателя Объединенного комитета начальников штабов ВС США. И даже когда уволился из армии, наверняка не строил планов выбиться в госсекретари и поквитаться с Саддамом Хусейном. Если бы его целью был один из этих постов, Пауэлл перекрыл бы себе перспективу, лишил себя целого спектра возможностей, которые и позволили состояться такой блестящей карьере.

Аутентичность мечты

Обратите внимание, что мечта – такой же индивидуальный неповторимый ваш признак, как, скажем, отпечатки пальцев. Совсем необязательно, чтобы она вдохновляла еще кого-то помимо вас. Мечты одних другим видятся полночным кошмаром. Одни мечтают стать президентом США, для других, включая многих известных политиков, это сущее проклятие: бремя неразрешимых мировых проблем и злая критика справа и слева – врагу не пожелаешь! Лично меня не прельщает карьера биржевого трейдера. Не понимаю, что в ней хорошего?! Зато у некоторых моих клиентов глаза так и загораются, когда они рассуждают о котировках, свопах и невероятной сложности сделках, порой решающих судьбу целой корпорации. Разве я пытаюсь разубедить их? Да ни в коем случае! Напротив, слушая, как они взахлеб рассказывают о своих «биржевых» мечтах, я и сам зажигаюсь. В том и заключается моя работа, чтобы помогать людям найти свою мечту, а не ту, что присоветовали папа с мамой, и сохранять ей верность, и притом не обязательно одну-единственную мечту, а гамму – вроде той, что наполняет смыслом и радостью каждый день Вона Уэлвина или наполняла при жизни Пола Ньюмана.

Лучшие мечты выглядят нереалистичными

Наше общество, которое возвело в абсолют логику и здравый смысл, не слишком-то благосклонно относится к «большим мечтам». В лучшем случае их называют «воздушными замками», а тех, кто их лелеет, – безумцами. Наверняка и Эдисон, и Уолт Дисней, и наш современник Билл Гейтс сто раз слышали в свой адрес: «Он что, спятил? Или не в своем уме?»

В обществе не приветствуют тех, кто выделяется. Если ты в чем-то успешнее окружающих, на тебя сейчас же обращаются осуждающие взгляды. Тебя называют выскочкой и, как шляпку гвоздя, торчащую из доски, норовят «забить» на место, подровнять с остальными. Почти в любом обществе осуждают тех, кто дерзнул идти против течения.

Личности исключительные глухи к хору осуждающих голосов, они сосредоточены на своем деле и творят историю (а иным, как Полу Ньюману, злобный шепот за спиной помогает еще острее почувствовать вкус победы). В моем лице никто и никогда не получит злопыхателя, наоборот, я только поощряю людей мечтать смело, безоглядно и искать свой источник вдохновения. Мне нет дела, реалистичны ваши мечты или нет, – они хороши уже тем, что наполняют смыслом вашу жизнь, держат в тонусе и не дают вам усидеть на месте. Великая мечта, пусть совсем несбыточная, позволяет дышать полной грудью, каждую минуту ощущать радость жизни, и тогда мелкие житейские невзгоды вам нипочем. Зато по плечу сверхдостижения. Реалистам в этом смысле хуже – приземленность обрекает их на бесцветное прозябание. Куда проще «реально смотреть на вещи», но это лишь оправдание душевной лени и нежелания работать над собой. Кстати, «реализм» часто приводит к депрессии и недовольству жизнью.

Мой наказ – не бойтесь мечтать, пусть вам даже хочется чего-то вовсе недостижимого, например – и это самая первосортная мечта из тех, что я когда-либо слышал от своих студентов, – стать «царем всея Руси». Согласитесь, сегодня это выглядит невероятным. В конце концов, на смену коммунизму в России пришла демократия, а возврат монархии подавляющему большинству кажется нереальным поворотом событий. А все же в России есть люди, чья власть не уступит царской.

Трудно быть мечтателем (особенно в 3-м тысячелетии)

Америка издавна была страной мечтателей. Те, кто «изобрел Америку», грезили о новой стране, где будет править не король и не церковь, а свобода. Америку буквально «из ничего» создала горстка юристов и интеллектуалов, окрыленных мечтой о независимом от Британии государстве демократии, что казалось нелепостью или безумием даже двум третям самих колонистов, не говоря уже об английском парламенте. Но такие выдающиеся личности, как Адамс, Джефферсон и Франклин, наперекор всему превратили собственную мечту в «американскую мечту».

Нищим мигрантам и поселенцам, чьими стараниями Америка за несколько поколений выросла в мировую державу, а также миллионам иммигрантов, которые превратили США в самую могущественную силу в мире, не составляло труда достичь в жизни большего, чем их родители. Кажется, сам ход истории способствовал воплощению в жизнь их мечтаний о лучшей доле. Взять хотя бы историю семьи моего друга Боба Ротеллы. Его дед в 13 лет поклялся той, кого считал своей нареченной, что даст ей счастливую жизнь, и ради этого из нищей деревушки на юге Италии перебрался в Америку, нанявшись матросом на пароход. Он обосновался в сельском районе Вермонта и пошел работать на мраморный карьер. Спустя три года в Америку приехала его возлюбленная, они поженились и построили свой первый дом. Потом случилось несчастье – дед Боба погиб от взрыва на карьере и оставил вдову с восемью детьми на руках. Она мужественно несла свой крест, несмотря на нужду, суровые зимы Новой Англии, а потом и Великую депрессию. Чтобы прокормить семью, отец Боба с девяти лет работал в местной парикмахерской, и семейство выжило – дети выросли здоровыми и жизнерадостными. Отец Боба родил пятерых сыновей, и все они получили высшее образование, а потом и ученую степень.

Таких историй в Америке – миллионы, и все они олицетворяют торжество мечты о том, чтобы выбиться в средний класс. Сегодня к нему относится большинство жителей США. В недавнем прошлом каждый из них мечтал стать «средним американцем». А что сегодня, в 3-м тысячелетии, подразумевает это понятие? Статистика говорит: собственный дом, типичный для людей среднего достатка, 2,45 детей и гараж на две машины. А я добавлю – смена трех-четырех работ; постоянные жалобы на злобного босса; вечная проблема с перерасходом по кредитной карте; брак на грани разрыва или уже распавшийся; отчужденность и непонимание в отношениях с собственными детьми; не менее 12 кг лишнего веса и в обозримой перспективе – первый сердечный приступ.

Неужели вас привлекает такая жизнь? Чтобы не застрять надолго в «средних», придумайте себе мечту получше, чем эта.

Какова она, ваша собственная мечта?

Приходя ко мне на прием, клиенты не менее часа рассказывают, как им нравится их профессия. Я внимательно слушаю, а потом спрашиваю: «Так о чем же вы хотите со мной поговорить?» Следующие два часа они жалуются на неприятности, с которыми сталкиваются на работе: их затирают, подсиживают, не дают их талантам проявиться в полную силу. На это я обычно отвечаю: «Да, звучит так, словно вы не очень-то любите свое дело». Это сбивает их с толку, и, не давая им опомниться, я задаю следующий вопрос: «А чем в действительности вам хотелось бы заниматься?»

Ответ на этот вопрос и есть то самое, о чем вы мечтаете. Может статься, педиатр счастлив, когда улыбается малыш, которому он помог преодолеть недуг; музыканту, наверное, доставляет радость зрелище переполненного зала с его мощной энергетикой; а для кого-то счастье – когда босс от души пожимает ему руку и благодарит за хорошо проведенную сделку или дружески похлопывает по плечу ветерана продаж, преодолевшего миллионный рубеж. Таким людям нет нужды менять карьеру. Они просто на время утратили связь со своей мечтой, и им надо бы вспомнить, что главное – идти вслед за ней.

А о чем думаете вы в минуты досуга, когда разум свободно блуждает в заоблачных высях? Что представляется тогда вашему мысленному взору? Может, это и есть то место, где обитают ваши мечты? Идите за ними, ведь это вы – творец своей биографии, вы режиссер триллера под названием «Моя жизнь», и роли распределяете тоже вы. Кто будет играть главную и в какую сторону будет развиваться сюжет, решать вам. Хорошо бы получить поддержку родных и знакомых. Но как только из их уст раздастся очередной призыв «быть реалистом», вычеркивайте этого персонажа из своего сценария – вам не по пути. Чтобы разобраться в себе, я предлагаю вам следующее.

• Составьте список из десяти человек, знакомых вам лично или тех, о ком вы слышали. Это должны быть люди, которые живут своей мечтой, торопятся жить и каждый день встречают радостной улыбкой, потому что им не терпится продолжить любимое дело.

• Но… есть одно существенное «но»: их любимое занятие должно представляться вам чем-то малозначимым, странным, рискованным, недостижимым или просто прихотью.

А теперь внимательно вчитайтесь в то, что написали, сосредоточьтесь мыслями на людях из вашего списка. Постепенно вам откроется, что это значит – жить мечтой и из чего она соткана. Какое неутоленное желание сидит у вас внутри и ищет выхода? Припомните, кем вы мечтали стать в детстве – точнее, в те времена, когда еще не ведали, что кто-то «знает лучше», чем вам заняться.

И последнее: мечта, о которой я тут говорю, должна быть состоянием души, непреходящим, постоянно зовущим вас в путь и придающим смысл вашему существованию. Не пугайтесь, если она покажется вам чересчур грандиозной и совсем несбыточной. Это в порядке вещей. Если вы душой верите, что ее можно достичь, значит, такая мечта вам подходит. Будьте верны той, которая заставляет сладко трепетать ваше сердце. И полный вперед!

5. Каторжный труд – не выход

Трудоголик – кому не знаком этот тип самоотверженного труженика? Он прямо-таки горит на работе: первым приходит, а уходит последним; не позволяет себе ни минуты простоя или, упаси бог, перекуров; обедает, не сходя с рабочего места; отгулов не берет, отпусков – тоже; зато неустанно совершенствуется, повышает квалификацию; сверхурочные – пожалуйста; самые противные и трудные задания – он тут как тут и рвется в бой. Ради работы он жертвует и личным временем, и интересами семьи. И так – день за днем, год за годом.

Общество видит в трудоголике эталон преданности делу. Начальство ставит такого человека в пример и призывает равняться на него. Этот не подведет, когда нужно наддать, усилить, улучшить. Может, звезд с неба не хватает, зато берет усидчивостью. Он вечный любимчик – воспитателей, учителей, начальников, он отличный работник и сознательный гражданин, он олицетворяет одну из самых лелеемых нами иллюзий, что самоотверженность и упорный труд открывают все двери.

А я скажу – необязательно. Эти усердные трудяги, эти «пехотинцы» трудового фронта, эти «винтики» порой приносят больше вреда, чем пользы и самим себе, и своим родным. Пусть они способны переделать горы работы, но каторжный труд – совсем не то же самое, что труд великий. Забыть себя ради своей компании зачастую означает принести в жертву свой потенциал, свои таланты, честолюбивые устремления и в конечном итоге – свое счастье. Почему-то трудолюбивых людей общество ценит выше, чем одаренных от природы, которым все дается легко. Но только не я.

Не хочу быть превратно понятым: я вовсе не противник честного труда. Упорство только помогает воплощать мечты в жизнь. В то же время моя десятилетняя практика показывает, что лучшие из лучших вкладывают в понятие «преданность делу» куда более широкий смысл, не ограниченный только усердием и добросовестностью. Для них преданность делу – как и уверенность в себе – это особое состояние ума, которое, как стрелка компаса, неизменно нацелено на претворение в жизнь их индивидуального ви`дения мира. Именно оно подпитывает естественную целеустремленность таких людей. Они интуитивно знают, когда трудиться, а когда – играть, воплощая в жизнь свое ви`дение, независимо от того, сулит им это славу и деньги или нет.

Если же вы «убиваетесь» на работе ради прибавки к зарплате, похвалы босса или благосклонности молодой симпатичной коллеги, это говорит не о преданности делу, а скорее о неуверенности в себе. (Люди, уверенные в себе, отличаются высокой мотивацией, а вовсе не наоборот!) Каждодневный каторжный труд не вдохновит на сверхдостижения, как не принесут Пулитцеровскую премию ежедневные упражнения в каллиграфии. Если секрет успеха кроется в тяжкой каждодневной работе в ущерб семье, здоровью и личной жизни, тогда почему же вы, честный трудяга, так и остаетесь «рядовым пехотинцем» трудового фронта и ни на йоту не продвинулись вверх? Запомните: быть выдающимся исполнителем не означает затыкать собой все дыры.

Миф о пользе каторжного труда

Положением самой могущественной и богатой мировой державы Америка во многом обязана протестантской трудовой этике, которая провозглашала трудолюбие высшей добродетелью, а финансовый успех – не целью, а условием божественного благословения. Первых колонистов вдохновляли огромные возможности Америки, такие же бескрайние, как просторы девственных плодородных прерий. Миллионы европейских мигрантов быстро поняли, что в Новом Свете благодаря упорному труду каждый может осуществить свою мечту – подняться до уровня среднего класса, тогда как в перенаселенной Европе у бедняков не было ни единого шанса вырваться из нищей доли. Предприимчивость и добросовестность в американском обществе стали первыми добродетелями. «Бог помогает тем, кто сам себе помогает», – писал Бенджамин Франклин в популярном ежегоднике Poor Richard's Almanac (альманах «Бедный Ричард») – по сути, первом национальном бестселлере по самопомощи. Этот урок сам Франклин усвоил еще в детстве от своего отца, эмигранта из Англии, который зарабатывал на жизнь изготовлением свечей. Недаром в качестве эпитафии на могиле отца Франклин начертал: «Усердие – его призвание».

С тех давних пор Америка превозносит трудолюбие как добродетель, которая помогла освоить новые земли, построить железные дороги, создать самую мощную в мире экономику, а заодно и породить богатейших промышленных магнатов. Но времена меняются, и в начале 1990-х гг. 20-летние компьютерные гении шутя делали миллиарды не столько за счет трудолюбия, сколько за счет диковинного устройства своих мозгов. Америка вдруг усомнилась, что труд в режиме «24/7» открывает путь к великому финансовому успеху.

Но после оглушительного краха доткомов[10] трудолюбие в качестве одной из главных корпоративных добродетелей восстановило свои пошатнувшиеся позиции. Пора быстрых денег кончилась, и к успеху снова приходится карабкаться как раньше: упорным трудом и забвением себя ради работы. В американских корпорациях и по сей день считают, что двухнедельного отпуска вполне достаточно, а большего могут желать лишь лентяи да изнеженные европейцы (во Франции, например, годовой отпуск составляет четыре недели, а в Норвегии – все восемь!). С этим согласны и специалисты по трудовым ресурсам, которые выдвигают в качестве решающего доказательства гигантские размеры американского ВВП. Рядовые американцы столь уверились в этом, что теперь гордятся неиспользованным отпуском! Идея тяжкого труда, якобы открывающего все двери, настолько укоренилась, что американское общество благоволит неудачникам, конечно, если они трудились, не жалея сил. Считается, что беднягам просто не повезло.

На самом деле даже честный беззаветный труд не извиняет неудач и провалов. Может, протестантская трудовая этика и помогла создать великую нацию и великую державу, но сегодня тем, кто грезит о небывалом успехе, пора бы пересмотреть свои взгляды на «преданность делу» и понять, что это не означает «пахать как вол». Высшее профессиональное мастерство одним только тяжким трудом, одной усидчивостью не дается, оно предполагает и некий элемент творчества. Сам я убедился в этом еще в молодости, когда в летнем студенческом лагере Дартмута от нечего делать записался в студию ваяния – благо занятиями нас не нагружали, и атмосфера была скорее вольная и творческая, нежели строго-учебная. И хотя я занимался в студии больше времени, чем мои однокашники, моя итоговая оценка была всего лишь «хорошо», хотя я рассчитывал на «отлично». Преподаватель, который знал, что параллельно я тренируюсь в бейсбольной секции, заметил мне: «Даже если набить руку на подаче, это еще не гарантия, что выиграешь больше матчей».

Тогда я впервые задумался: так ли уж много прока в усидчивости и не лучше ли полагаться на свое творческое начало? Вот самая простая аллегория, которая поможет вам понять мою мысль. Перед вами закрытая дверь, и вы изо всех сил дергаете за ручку, чтобы ее открыть. Но дверь ни с места. Вы налегаете всем телом, но без толку. И тут подходит некто, и, вместо того чтобы тянуть дверь на себя, без усилия толкает ее в сторону, и она открывается. Так вот оно в чем дело, осеняет вас: тут требовалась не грубая сила, а всего лишь небольшая смекалка!

Так и в жизни: привычка к упорному труду порой не дает разглядеть более простое решение. На пути к успеху и без того множество препятствий, так зачем же умножать их, атакуя в лоб то, что можно и обойти, если пораскинуть мозгами?

Гипермотивированный двоечник

Один клиент по имени Джон Эспланд попросил меня помочь ему со сдачей квалификационного экзамена на право заниматься частной адвокатской практикой в штате Нью-Йорк. Он блестяще окончил одну из лучших в стране школ права, и никаких проблем со сдачей экзамена у него быть не могло. «Так в чем же дело?» – спросил я. И Джон поведал мне свою печальную историю. Ему прочили место в престижной нью-йоркской юридической фирме с отличной стартовой зарплатой. Всего-то и надо было, что сдать этот несчастный экзамен. Джон засел за учебники, полный решимости выучить все вдоль и поперек. Целые дни он как проклятый штудировал законодательство штата. Бросил на подготовку все силы, отказывал себе в досуге, сне и еде. Все остальное, даже новорожденный сын, отошло на второй план. В итоге экзамен он провалил, а фирма отказала ему в месте. Джон пришел в отчаяние. Он безумно страшился второй попытки пройти испытание, но время подстегивало – чтобы не потерять год и содержать семью, Джон должен был рискнуть снова.

Из-за того, что усердная подготовка сослужила ему такую плохую службу, он совершенно разуверился в себе и готов был цепляться за соломинку. Кто-то подсказал ему, что я помогаю людям в трудных ситуациях, и вот Джон пришел ко мне в последней надежде. Беседа с ним убедила меня, что по своему складу он способен выдерживать сильные психологические нагрузки и не теряется в критических ситуациях. Его проблема была в другом: Джон перезанимался, слишком преувеличил значимость экзамена, и обычное испытание превратилось в его глазах в непреодолимый барьер. Классический случай гипермотивированного двоечника. Чем больше он зубрил, тем больше формировал неверный психологический посыл мозгу, который переключал организм в режим экстренного действия в ответ на якобы грозящую ему опасность. (Этой опасностью стал обычный экзамен, выдержать который Джону не составило бы труда.) В угрожающей ситуации организм быстро сжигает питательные вещества, выдавая вспышки энергии вместо того, чтобы поддерживать ее устойчивый поток, способствующий длительной памяти. Потребность в экстренной энергии активизирует катаболизм белка в мышечной ткани; расщепление жиров замедляется, их скопление вызывает ощущение усталости, уровень обезвоживания повышается, нарушается режим сна и бодрствования, что ослабляет способность к концентрации внимания. Одним словом, перезанимавшись, Джон сам вырыл себе яму. На базовом психологическом и физиологическом уровне его организм прореагировал на экзамен – двухдневный марафон интенсивной умственной работы, требующей анализа, логики и четкого изложения мыслей, – как на смертельную опасность и честно мобилизовал силы на повышение мышечной активности, лишая мозг так нужной ему глюкозы. Гормональные всплески мешали сосредоточиться, блокировали память, и Джон не мог вспомнить элементарных вещей.

Действуя по принципу «чем больше, тем лучше», Джон Эспланд сам себя загнал в порочный круг переработок и беспокойства – чем больше он уверялся в том, что усиленные занятия позволят лучше сдать экзамен, тем больший психологический ущерб наносил себе. Джон подавил ментальное состояние «доверься себе», так необходимое в критической ситуации, и в итоге он, способный и знающий специалист, оказался за бортом.

Для культуры, восхваляющей трудолюбие, гипермотивированные двоечники – находка, поскольку поддаются «натаскиванию». Их можно бросить на любую амбразуру, они готовы безропотно таскать вам каштаны из огня. Недаром мои взгляды на «преданность делу» вызывают такое неодобрение у менеджеров и спортивных тренеров, которые видят решение всех проблем своих подопечных в самодисциплине и мотивации. Многие из них и сами по сути гипермотивированные двоечники. Упорным трудом они добились права учить других, а сами так и не сподобились на сверхдостижения. Они распекают юное дарование за расхлябанность и лень, приговаривая: «Мне бы хоть половину твоего таланта, я бы стал олимпийским чемпионом!» А может, этому юнцу и не нужно без устали трудиться, чтобы ставить рекорды. Порукой ему служат интуиция и особенный, как у всех великих спортсменов, склад ума – он-то и нашептывает, что дело вовсе не в тренировках до седьмого пота. Это тренеру кажется, что чем ответственнее соревнования, тем больше надо готовиться и что побеждает тот, кто больше всех изнурял себя тренировками. Ему невдомек, что выдающийся спортсмен, как и любой великий исполнитель, не боится препятствий и не драматизирует их, а считает вещью вполне естественной. Глядя на тех, кто корпит над сверхурочными работами (что почему-то не приносит им плодов), лучшие из лучших, налегке поспешая домой после трудового дня, про себя думают: «Слава богу, что я не такой!»

А вдруг я тоже гипермотивированный?

А вы сами случайно не относитесь к гипермотивированным двоечникам? Вот несколько критериев, которые помогут вам вывести себя на чистую воду.

• Вы так подолгу пропадаете на работе, что при виде вас ваш двухлетний малыш спрашивает вашу жену: «Мам, кто этот дядя?»

• Вы жертвуете своими мечтами, потому что нужно помочь боссу, ведь он так рассчитывает на вас. На вопрос «Будет ли этому конец?!» вы с подкупающей искренностью отвечаете: «Каждый должен нести свою ношу!»

• Сколько вы ни вкалываете, а не испытываете ни удовольствия, ни радости самореализации. Ваше объяснение сему феномену: «Что поделать, это плата за успех».

• Вы истово верите, что «терпение и труд все перетрут».

• Вы трудитесь семь дней в неделю по 24 часа в сутки, а карьера все ни с места. Единственные плоды вашего трудолюбия – разваливающийся брак и подозрительное покалывание в груди слева.

• Босс снова просит задержаться, чтобы подготовить очередную презентацию. Скрепя сердце вы соглашаетесь, утешаясь тем, что это еще одно свидетельство вашей преданности компании.

• Вы постоянно жалуетесь на несправедливость: «Эти разгильдяи не показывают носа на службу раньше девяти утра, так за что их продвигают?» Когда смотрите футбольный матч по телевизору, вы сетуете: «Почему этот форвард еле шевелится? И за что ему платят миллионы?»

• Лучше всего работа у вас спорится, когда вы тренируетесь или учите других. Но когда вам поручают ответственное задание, все валится из рук.

• Вы прекрасно справляетесь со своим делом, но только не в том случае, когда за вами наблюдает босс или кто-то, на кого вам важно произвести впечатление.

• Про себя-то вы «знаете», что способны на гораздо большее, но вам все никак не удается показать класс и утереть всем носы.

Курс лечения

Но вернемся к Джону Эспланду. В какой-то момент он все же осознал, что еще усерднее готовиться просто не может. Я поинтересовался, как он настраивается на экзамен, и Джон снова принялся твердить, что зубрит без передышки и заучивает наизусть как можно больше законов. Мой клиент элементарно не понял вопроса: я спрашивал не о том, чем он набивает голову, а о том, как он это делает. О чем Джон думал, когда вошел в экзаменационную, когда сел за стол, когда открыл брошюру с вопросами. Больше всего меня интересовало, задумывался ли он о самой процедуре экзамена. «Как это? – не понял Джон. – Экзамен – это и есть выученный материал». Пришлось объяснить, что настрой перед сдачей теста, чувства и мысли испытуемого – насколько он бодр, энергичен, уверен в своих знаниях – не менее важны. И тут Джон признался, что за весь год упорной подготовки ни на секунду не задумался, как относится к самому испытанию.

Думаю, для многих из вас давно миновала пора всяческих экзаменов. Между тем я почти уверен, что связанные с ними переживания и по сей день остаются одними из самых болезненных в вашей жизни. Может, вам даже снится в кошмарах, как вы приходите на экзамен неподготовленными, или опаздываете, или вдруг оказываетесь перед экзаменатором голым. В сущности, презентация – почти то же самое, что и экзамен: определенный объем информации, которую нужно усвоить и внятно изложить «экзаменатору», то бишь клиенту. Бывает, что в трудовой жизни такого рода «экзамены» – квартальный отчет, аттестация, обоснование бизнес-плана – имеют куда большее значение, чем какой-то школьный экзамен по биологии. Любая успешная карьера есть череда испытаний, и то, как вы их выдерживаете, во многом влияет на ваше реноме и дальнейшие перспективы.

Джону я порекомендовал в корне изменить отношение к экзамену. В ожидании следующей попытки (а до нее оставалось полгода) готовиться ему следует не еще больше, как он намеревался, а, наоборот, меньше. Для уверенности пусть просто повторит материал. Главное, чему следует уделить внимание, продолжал я, так это поучиться правильно настраиваться на экзамен. Для этого я советовал ему перестроить распорядок занятий:

1) во-первых, выработать иное отношение к самому экзамену, а именно: «Я тщательно подготовился, я все знаю и готов это доказать»;

2) во-вторых, чередовать повторение материала и практическое выполнение отдельных заданий экзамена, причем на последнее тратить времени не меньше, чем на зубрежку законодательства штата Нью-Йорк.

Лучше усваивать знания небольшими порциями, втолковывал я Джону, чем высиживать часами напролет, не поднимая головы. На эти полгода я предложил такой распорядок подготовки: с утра пару часов посидеть за книгами, потом сходить на прогулку или в тренажерный зал, потом снова за стол, но только не зубрить, а проверить себя, выполнив тренировочный тест, аналогичный одному из экзаменационных заданий. Остаток дня лучше всего провести в кругу семьи и только вечером опять потратить немного времени на подготовку – еще раз потренироваться в выполнении теста, но ни в коем случае не забивать новыми знаниями свою бедную голову.

Такого истового работягу, как Джон, новый распорядок занятий очень смущал – ему все казалось, что он непозволительно «лодырничает». Ан нет! Если тренировочный тест успешно выполнен, зачем снова зубрить ту же тему, не лучше ли подтянуть следующую? А знание этой, уже выученной, можно еще раз проверить через несколько дней, когда материал уляжется в голове. Если вы привыкнете к новому распорядку занятий, то сами почувствуете, что вам работается легче и с большей отдачей. В общем, одни выгоды: время на отдых и восстановление сил плюс более продуктивная подготовка плюс тренировка в выполнении отдельных экзаменационных заданий. Все это помогает крепче усвоить материал.

Джон привыкал к новому распорядку больше месяца. Двухчасовые блоки интенсивной подготовки сменялись четырехчасовыми перерывами на отдых и досуг. Чтобы Джона не смущали такие долгие перерывы в занятиях, я быстренько объяснил ему кое-какие важные моменты: во-первых, у него еще шесть месяцев на подготовку к экзамену, к которому он и так уже готовился почти год; во-вторых, после трехлетнего курса в школе права и интенсивной годичной зубрежки такой смышленый парень, как Джон, должен досконально знать законодательство штата. А если у него и остались кое-какие пробелы, так это выявится, когда он будет практиковаться в выполнении тренировочных тестов. Кроме того, я категорически запретил Джону сомневаться в правильности его нового распорядка занятий и травить себя страхом провалиться. Пусть лучше тренируется психологически настраиваться на экзамен. Если он «поймает» правильный настрой, то будет уверен в собственных силах так же, как и в прочности своих юридических знаний.

И еще важный момент: тренировочные тесты должны восприниматься им с радостью, поскольку это возможность продемонстрировать прочность и глубину его знаний. Я советовал Джону, прежде чем раскрыть брошюру с тестами, минут пять спокойно посидеть, мысленно настраиваясь на правильный лад; иными словами, осознать, что он уверен в себе, потому что за плечами у него солидные знания и отличная подготовка. Так он переключит свой ум в режим «доверься себе». И еще пусть скажет себе, что могут попасться вопросы, на которые у него нет ответа. Но это не беда! Ведь будет куда больше вопросов, которые он разгрызет шутя. Так что его ожидает много приятных минут, когда он будет наслаждаться своим знанием предмета. Еще я посоветовал Джону представить себе душевное состояние других конкурсантов – как они волнуются, впадают в мандраж, замирают от ужаса. Пусть вспомнит, как жалко и смешно выглядели эти бедняги, парализованные страхом и неуверенностью. Ему же бояться нечего – он готов, как говорится, на все сто. Как здорово, что ему, Джону, представилась такая отличная возможность блеснуть знаниями! Мне хотелось, чтобы Джон понял – и вдолбил себе в голову! – что один только этот правильный мысленный настрой делает его на голову выше конкурентов.

За целый год, что Джон готовился к первой попытке, он всего три раза пробовал выполнить тренировочные тесты. На сей раз он практиковался в них каждый день. Ко дню нового испытания отвечать на вопросы экзаменационных тестов стало для него таким же обычным делом, как чистить зубы по утрам. Если раньше Джон все время пытался нафаршировать свою голову знаниями, то теперь он учился работать в стрессовой ситуации, а это лучший способ ввести в привычку ментальный режим «доверься себе».

Видели бы вы, как преобразился Джон! Он так и рвался в бой. Я же дал ему последний и очень важный совет: не брать с собой на экзамен никаких учебников. Перед смертью, как говорится, не надышишься – если ты полтора года усердно готовился, то эти пять минут лихорадочной зубрежки под дверью все равно знаний не прибавят. Зато усилят мандраж и неуверенность. Лучше уж, советовал я Джону, понаблюдать за другими участниками экзамена (вот один лихорадочно роется в справочнике, другой бегает из угла в угол, третий нервно грызет карандаш), а потом спросить себя: «Неужели я хочу выглядеть так же, как они?» А ведь большинство провалят экзамен, это уж точно. А ты, твердил я Джону, мысленно представь, что щелкаешь экзаменационные задания как орешки. И еще я хотел, чтобы он подмечал чудачества других конкурсантов, верящих во всевозможные приметы и суеверия, и в душе смеялся над ними. Говорят, некоторые студенты приходят на экзамен в памперсах (чтобы не вышло конфуза). Все это убедит Джона, что в отличие от этих бедолаг он непоколебимо уверен в себе.

И вот день экзамена. Из аудитории Джон поспешил прямиком ко мне. «Все отлично! Не знаю, сколько набрал баллов, но уверен, что экзамен сдал, и вообще, я отлично провел время! – сияя, отрапортовал он. – А насчет других вы были правы. Видели бы вы, как они психовали. Представляете, один парень забился в угол и украдкой нацарапал на стене символ тайцзи[11]». Оглядев экзаменационный зал, Джон не утерпел и громко расхохотался, чем еще больше выбил из колеи своих товарищей по испытанию. Зато сам пришел в игривое настроение. «Были ли вопросы, на которые ты не смог ответить?» – спросил я. «Да, попалось несколько. И что с того? Я был заранее к этому готов». Уверенный в прочности своих знаний, Джон блестяще ответил на все прочие вопросы. Я порадовался за него и уверил, что результат будет отличный.

Как выяснилось, мы с Джоном даже недооценили его способности. Он не только сдал квалификационный экзамен, но еще и лучше всех на своем потоке! Несколько солидных нью-йоркских фирм сейчас же предложили ему место. Да только Джон их отверг – теперь-то он понимал, что они подыскивают «рабочую лошадку» для выполнения скучной рутинной работы и что, засиживаясь допоздна в офисе, большой карьеры не сделаешь. Наученный горьким опытом прежних ошибок, а более всего – позитивным опытом подготовки к последнему экзамену, Джон понял, что каторжный труд пользы не приносит. К тому же они с женой планировали второго ребенка, и Джону не хотелось, чтобы работа отрывала его от семьи. Уж теперь-то он знал себе цену и собирался выбрать фирму, которая отвечала бы его профессиональным и личным ожиданиям. Джон принял предложение небольшой, но солидной юридической компании и с тех пор, если и оставался на сверхурочную работу, то только по собственной инициативе, а не по принуждению.

В прошлом гипермотивированный двоечник, который завяз в ментальном режиме «активного учения», Джон Эспланд научился тратить меньше сил и при этом добиваться большего. Он выработал навык действовать в ментальном режиме «доверься себе», и это преобразило его жизнь. Джон приобрел естественную мотивацию человека, которому по плечу сверхдостижения.

6. Все яйца непременно должны быть в одной (!) корзине

Однажды с социологом Дэррилом Сидентопом приключилась занятная история. В начале 1970-х гг. он изучал проблемы развития человеческого потенциала в спорте, а свободное время отдавал страстному увлечению садоводством. На огромном заднем дворе своего дома Сидентоп разбил цветочный сад с восхитительными клумбами в обрамлении ухоженных лужаек. Сад был его любимым детищем, его радостью, его гордостью. В один из дней он вернулся с работы и, как обычно, поспешил к своим цветам. И тут его взору открылось кошмарное зрелище: любовно возделанные клумбы были разорены и безжалостно затоптаны, словно по ним прошлось стадо слонов. На следующий день Сидентоп устроил засаду, чтобы подкараулить злодеев. Вскоре из глубины сада до него донеслись чьи-то звонкие голоса. Сидентоп пошел на звук и застукал виновников потравы, как говорится, с поличным. Оказалось, соседские мальчишки приспособили его сад под футбольное поле, как оглашенные носятся по лужайкам и норовят с разбегу нырнуть на клумбы, мягчайшая почва которых служила им зоной тачдауна.

Конечно, Сидентоп пришел в ярость. Но недаром он был крупным специалистом по социологии и знал о мотивации буквально все. Ему пришла идея получше, чем устраивать разборки. Он подозвал юных футболистов и сказал, что рад и счастлив, что им тоже приглянулся его обожаемый сад. Мальчики ожидали всего, чего угодно, только не этих слов. Еще больше они опешили, когда «странный дядька» пригласил их захаживать поиграть в саду каждый день и пообещал, что будет платить им по доллару на нос – ежедневно! В восторге от нежданной удачи мальчики каждый божий день являлись в сад Сидентопа. Подумать только, их не только не наказали, а еще и платят, совсем как настоящим футболистам! Сидентоп честно выполнял свое обещание и каждый день выдавал игрокам по доллару. Они исправно наведывались пару недель, а потом стали приходить все реже, пока и вовсе не пропали.

В итоге Сидентоп «без крови» добился, чтобы его сад оставили в покое, и вдобавок набрал отличный фактический материал для своей знаменитой книги «Педагогика спорта и физического воспитания» (Development and Control of Behavior in Sport and Physical Education), вышедшей в 1972 г. А байка про сад фигурирует чуть ли не в каждом курсе социологии и психологии как иллюстрация различий между внутренней и внешней мотивацией. Сначала соседские ребята облюбовали его сад, потому что мягкая почва на клумбах идеально подходила им как конечная зона, куда нужно занести мяч, чтобы заработать тачдаун. А яркие цветы на клумбах Сидентопа были очень похожи на красочно оформленные конечные зоны знаменитого стадиона «Роуз Боул». Но вот мальчишкам начали платить за игру, и их мотивация изменилась с внутренней – «Сыграем, это так здорово!» на внешнюю – «Сыграем, а странный дядька отвалит нам по баксу». Сидентоп делает вывод, что мотивация, когда она идет изнутри, всегда более интенсивна и устойчива, чем когда ее формируют внешние стимулы. Это такие же разные вещи, как учиться игре на скрипке из любви к музыке или из-под палки, только потому, что родители считают тебя одаренным. Может, вы действительно не обделены талантом, но только хорошего скрипача из вас не выйдет, потому что не лежит у вас душа к этой скрипке, и все тут.

Беды с внешней мотивацией часто приключаются у студентов-медиков и интернов. Они и учатся, и сутками напролет трудятся в больнице, безропотно выполняя любую работу, даже за санитаров, но получается у них не очень хорошо. А все потому, что выбрали себе профессию не по призванию, а под влиянием внешней мотивации – будь то уговоры родителей или стремление иметь престижную работу и хорошие деньги. В итоге от перегрузок студенты-медики психологически ломаются. Другой пример – биржевые трейдеры, привлеченные в сектор финансовых услуг перспективой ежегодных бонусов. Вот кто крутится как белка в колесе, круглые сутки не отходит от биржевых тикеров и расшибается в лепешку, чтобы выполнить очередной приказ босса. Им кажется, что их рвение наверняка будет оценено, и они убеждаются в обратном, только когда врач объявляет диагноз: «Язва желудка на почве неврастении». Это уж никак не назовешь работой по призванию.

Поразительно, до чего упорно иные отрицают, что мотивированы внешними стимулами, хотя мне это очевидно. Стоит заикнуться на лекции, что подлинная преданность делу выходит за рамки жертвования всем ради работы, как кто-нибудь непременно возразит, что без спартанской дисциплины недолго и распуститься, а то и докатиться до лени и халтуры. «Да нет же, – отвечаю я. – Если что и расхолаживает, так это не недостаток дисциплины, а то, что вам не по душе ваша профессия». Найдите дело, которое вам в радость, тогда и работать будете с огоньком.

Не спорю, преданность делу очень важна для успеха, но она должна быть правильного свойства. Она должна идти не от желания поразить начальство своим усердием. Подлинная, исключительная преданность делу рождается, только если вы воодушевлены грандиозными мечтами и твердо решили воплотить их в жизнь. Это, однако, не означает работать на износ и хвататься за все подряд. Кто с одинаковым рвением делает все, что бы ни поручили, тот предан всему понемножку и ничему по-настоящему, точно так же, как любить всех значит не любить никого.

У лучших из лучших, как я обнаружил, в душе живет одна пламенная страсть, которая будит их ни свет ни заря и гонит, гонит вперед, к совершенству. Ей невозможно противиться, она подчиняет себе все ваше существо. Однажды я разговорился об этом с приятелем, и он к месту вспомнил строки Уильяма Батлера Йейтса из его стихотворения про ирландского летчика времен Первой мировой войны:

Не долг, не власть, не вопли масс,

Меня сподвигнули на бой,

А удовольствия экстаз,

Влекущий гибель за собой.

Вот этот самый «экстаз удовольствия» и есть сердцевина подлинной преданности делу.

Размышления, общение с клиентами и наблюдения помогли мне выявить черты подлинной преданности делу и то, что ее отличает от ложной преданности (которая насаждается внешней мотивацией) и от равнодушия. Получилось три набора характеристик, довольно красноречивых.

Очень надеюсь, что вы ухватили суть различий: одно дело – работать на износ, веря, что к этому призывает одна из десяти заповедей, чтобы оправдать чьи-то ожидания или ради награды, и совсем другое – работать по призванию, черпать в том, чем занимаешься, радость и вдохновение. Лучшим из лучших работа не приедается никогда, наоборот, сколько они ни делают, им все мало. Знаете, что сказал перед смертью 35-летний Моцарт? «Я кончаю счеты с жизнью, не успев насладиться своим талантом».

Страсть подлинной приверженности

Призыв к осмотрительности – «Не складывай все яйца в одну корзину!» – у людей, мыслящих неординарно, вызывает только смех. Они-то знают, что этом и кроется секрет их успеха. Они только и делают, что складывают все яйца в одну-единственную корзину. Они как с писаной торбой носятся с этой своей корзиной – маниакально приверженные своей мечте, одержимые, ну прямо психи ненормальные, как думают о них окружающие. А кое-кто и вовсе уверен, что по этим одержимым людям психушка плачет. А все потому, что у лучших из лучших голова работает не как у всех. Решив, чего хотят в жизни, они остаются верны своему призванию, и ничто не может поколебать их или сбить с избранного пути. Так, настоящий актер будет перебиваться с хлеба на воду, но не предаст высокого искусства ради щедрой платы за съемки в рекламе. Поистине великие актеры никогда не выходили на сцену только ради денег и славы. Подлинные служители искусства, да и любого другого дела

не допускают и мысли, что могли бы заниматься

чем-нибудь еще;

они и слышать об этом не хотят.

Они не мыслят себя в отрыве от любимого дела и верны ему, как бы ни складывались обстоятельства. Вспомните триумфальное возвращение на корт Мартины Навратиловой в 2003 г. – спустя четверть века после ее первой победы в одиночном разряде Уимблдонского турнира. В мировом теннисном рейтинге она со своей партнершей занимала шестое место и имела реальный шанс снова выиграть Уимблдон в женском парном разряде. Но публику волновали не столько шансы Мартины, сколько вопрос, ради чего эта 47-летняя звезда вновь подвергает себя жестким физическим и нервным перегрузкам большого тенниса. Неужели ей все мало? «Просто я люблю играть», – сказала Мартина и одержала свою 20-ю победу, установив новый рекорд Уимблдонского турнира[12].

А возьмите великого комика Билла Косби. Ради чего, недоумевали многие, он продолжал вести телешоу и в 1990-х, хотя уже заработал $250 млн на продаже своего мегахита «Шоу Косби»? «Комедия – это мое призвание» – таково кредо Билла Косби. Он достаточно богат, чтобы жертвовать десятки миллионов на медицинские исследования и поддержку университетов, но продолжает выступать, потому что ему нравится смешить людей.

Эта чистая радость, которую приносят не награды и звания, а сам процесс творчества, и есть основа основ искусства и науки. Исаак Ньютон на семь лет уединился в лаборатории Кембриджского университета, чтобы описать закономерности физики и математики, а потом доказал, что явления природы, от движения небесных тел до вращения Земли и морских приливов и отливов, подчиняются открытым им законам. Так 24-летний гений опроверг Аристотелеву космологию, две тысячи лет правившую умами человечества. Самое поразительное, что в следующие 20 лет Ньютон так не сподобился обнародовать свои открытия (уж очень не любил отвлекаться от исследований ради возни с публикацией) и сделал это, лишь уступив настояниям своего друга, считавшего, что новые знания должны стать достоянием общества. Ньютон совершал революцию в физике не ради славы, а из страстного желания разобраться в устройстве подлунного мира. Со временем его выкладки воплотились в выдающийся научный трактат «Математические начала натуральной философии»[13], но даже этому труду Ньютон посвящал лишь досуг, потому что в то время уже страстно увлекся алхимией.

Истинная преданность мечте рождает такой гениальный трактат, как «Математические начала», хотя, бывает, и какую-нибудь галиматью, но ведь не конечная цель, а путешествие к ней и есть истинное счастье величайших мыслителей и практиков. Они упорно идут своим путем, безраздельно преданы ему и не замечают обидных насмешек современников.

Энергия подлинной приверженности

Вспомните кого-нибудь из людей состоявшихся, тех, кем восхищаются и кому завидуют. Ручаюсь, они прямо-таки «повернуты» на своем деле и отдаются ему с такой страстью, что друзья и родные наверняка сетуют, что такого остановить может разве что пуля. Взять, к примеру, Билли Блэнкса, изобретателя тай-бо – универсальной методики фитнеса, которая совмещает элементы боевых искусств, кикбоксинга и танца. Тай-бо предполагает интенсивные физические нагрузки, и хотя с точки зрения физиологии эта методика не показана людям с избыточным весом, она дарит великолепное самочувствие и дает огромное психологическое удовлетворение. Между тем сам Блэнкс с его кипучей энергией и фанатичной преданностью делу способствовал популярности тай-бо не меньше, чем достоинства непосредственно методики. Все, кто смотрел информационный ролик с Блэнксом, скажут в один голос: «Если тай-бо дарит такое самочувствие и такую физическую форму, я тоже хочу этим заниматься!»

Жизненный путь самого Блэнкса тоже учит многому. В детстве он страдал дислексией и к тому же из-за дефекта бедра был неуклюж, что сделало его вечным объектом насмешек сверстников. Но по части целеустремленности парень мог бы дать фору любому из своих насмешников. Четвертый из 15 детей в семье, Блэнкс с малолетства твердо знал, чего хочет. Чтобы преодолеть свой физический недостаток, он упорно занимался тхэквондо, и так увлекся, что решил посвятить себя боевым искусствам, в чем замечательно преуспел. К 34 годам Блэнкс стал семикратным чемпионом мира по карате, капитаном сборной США по карате, обладателем черного пояса в шести видах боевых искусств и 36 золотых медалей международных турниров.

Билли Блэнкс посрамил всех, кто насмехался над ним и не верил в его звезду. Она взошла: методика тай-бо приобрела невиданную популярность, среди ее поклонников такие знаменитости, как Пола Абдул, «Мэджик» Джонсон, Опра Уинфри и Памела Андерсон; сам Блэнкс введен в Зал славы карате; он тренер международного класса, главный постановщик боевых сцен в кино, снялся в 19 полнометражных кинофильмах и заработал миллионы. Тем не менее Блэнкс по-прежнему ведет группу в местной секции тай-бо. Ради чего, если он добился в жизни всего, о чем только можно мечтать? Ответ прост: ему нравится работа инструктора, нравится помогать людям приобретать отличную физическую форму. Это его призвание, и Блэнкс верен ему всей душой.

Жаль только, что тысячи фанатов тай-бо предпочитают заниматься дома по видеокассетам с курсом упражнений, попутно посматривая в телевизор, слушая аудиокниги по самосовершенствованию и отвлекаясь на прочие дела. Да что толку, если они не усвоили главную заповедь Билли Блэнкса: чтобы преуспеть в чем-то, особенно с ранних лет, нужно сохранять верность своему призванию, отдаваться ему всей душой, не боясь прослыть белой вороной, и обязательно «складывать все яйца в эту единственную корзину»!

Не стану ли я эгоистом?

Беззаветную верность своему призванию кое-кто назовет зашоренностью. Я бы предложил другое определение – естественная целеустремленность, свойственная людям с экстраординарным мышлением. Может показаться, что, всецело отдаваясь одному делу, вы наносите ущерб другим своим обязательствам – перед семьей, друзьями, компанией, обществом. Многие опасаются, что на этом пути их ожидают только профессиональное выгорание и нервное истощение. Но разве врач, черствый к страданиям ближнего, или биржевой трейдер, госпитализированный в клинику неврозов, являют собой примеры подлинной преданности делу? Тех, у кого она правильная и здоровая, хватает на все, жизнь их полноценна и насыщенна.

Отсюда вопрос: возможно ли, чтобы и карьера шла в гору, и семья была довольна? Конечно, да, это я вам точно говорю! Не припоминается ли вам какой-нибудь счастливчик, у которого все в жизни хорошо – и на работе, и вне ее? Удивляетесь, наверное, как это он везде успевает? А может, вы и сами хотя бы мимолетно испытали полное счастье, когда все у вас замечательно? (Вы завтракаете всей семьей, все ее члены бодры, полны энергии и радостно предвкушают новый день, полный созидательных дел, а вечером вы снова соберетесь вместе, чтобы насладиться теплом домашнего очага. Или: вы упустили крупного клиента, первым делом звоните супруге, чтобы поплакаться, и слышите в трубке: «Выше нос! Я с тобой! Подумаешь, невидаль, других найдешь, ты же у меня умница!» Или: вы закрыли грандиозную сделку и от счастья пускаетесь в пляс вокруг стола, а сослуживцы одобрительно хохочут.)

Стать счастливым во всех смыслах означает найти способ сплавить воедино все стороны жизни, сложить в одну корзину. Радость по поводу очередного успеха на работе совсем не нужно оставлять в офисе, несите ее домой, и пусть ваши родные радуются вместе с вами. Кто сказал, что любить работу больше, чем семейные обязанности, – преступление? А ведь многие пытаются поровну распределить страсть души между разными сторонами жизни. Словно, придя домой, они вместе с рабочим костюмом сбрасывают и ту часть души, где царит работа, чтобы заменить ее другой, которая посвящена семье. Этак они обрекают себя на неврозы и ни в чем не добьются крупного успеха. Выдающиеся профессионалы, которых мне довелось знать, постигли секрет гармонии служебного и личного. Они тащат на работу и семейные радости, и увлечения – порой в буквальном смысле. Врачи в минуты передышки затевают веселую кутерьму с мячиком в больничных коридорах; менеджеры солидной компании в перерыве азартно бросают баскетбольный мяч в корзину, подвешенную тут же, на стене комнаты заседаний. И это правильно – когда с равным азартом отдаешься работе, семье и увлечениям, не разделяя их, рождаются ценные идеи и новые ракурсы, а кроме того, обогащается и трудовая жизнь.

Чудесный пример мы находим в лице самого знаменитого чудака Хьюстона, Джима Макинвэйла (он же – «Mattress Mac», Мак-тюфяк). В отличие от большинства техасских магнатов Мак сделал огромное состояние не на нефти, а на своей мечте улучшить жизнь хьюстонцев. Этому он посвятил всего себя, и его мебельная торговля разрослась в гигантский бизнес. Начал Мак с продажи удобных матрацев горожанам среднего класса, ввел кое-какие инновации в складском деле и наладил доставку в день покупки. Как человек с большими амбициями, Мак, понятно, этим не ограничился, даже когда его «Галерея мебели» прославилась на весь Хьюстон и его окрестности. Каждое новое начинание Мака проходило под одним неизменным девизом, который стал и его жизненным кредо: «Быть полезным людям». Реклама, которую крутят по местному телевидению, выглядит непрофессионально и к тому же раздражающе навязчива, но, к чести Мака, он специально делал ее «на коленке», чтобы не вешать расходы на своих обожаемых клиентов. Стоит только посмотреть, с каким задором, с каким искренним жаром он орет вам в лицо: «Купите сегодня! Получите покупку сегодня же! Галерея мебели… СЭКОНОМИТ ВАМ ДЕНЬГИ!»

Горожане поражаются, видя, как Мак, самый богатый бизнесмен Хьюстона, собственной персоной маячит в дверях магазина, приветствует входящих и раздает им футбольные и баскетбольные мячи со своим автографом. Мак с утра до вечера на посту, он не жалеет сил, чтобы служить своим согражданам, улучшать их жизнь. Он неутомимый поборник молодежного спорта и щедро жертвует на его развитие; он – крупнейший в мире индивидуальный благотворитель и каждый год вывозит 500 хьюстонских ребятишек в Париж на Открытый чемпионат Франции по теннису. Именно Маку Хьюстон обязан великолепным клубом, где ежегодно проходят Чемпионат США по теннису среди мужчин на грунтовых кортах и Открытый чемпионат США. Мак построил и содержит на свои деньги тренировочную базу для баскетбольной команды «Хьюстон Рокетс», он деятельно помогал готовить заявку на проведение в Хьюстоне Олимпиады-2012, а также основал популярный турнир по американскому футболу среди студенческих команд «Хьюстон Боул». За что бы ни брался Мак, во все он вкладывает свою кипучую энергию и страсть души – с тех самых пор, когда торговал матрацами из-под придорожного навеса. И все его усилия направлены на достижение одной-единственной цели: улучшить жизнь Хьюстона, сделать ее приятнее, здоровее, удобнее. В эту «корзину» он складывает все «яйца», а их у Мака хоть отбавляй!

«А что, если я уроню корзину и все яйца разобьются?»

Клиенты часто спрашивают, не нужно ли на всякий случай заготовить запасной план, вдруг с мечтой ничего не получится? Как часто я слышу: «Чтобы посвятить себя музыке, мне придется бросить колледж. А если я не состоюсь как музыкант, то останусь и без образования тоже». Или: «Если я начну свой бизнес, на это уйдут все мои сбережения, а вдруг дело не выгорит? Тогда мне нечем будет платить за обучение детей». Не спорю, это вполне рациональный подход, но только он не годится для сверхдостижений.

Прежде всего, если вы печетесь о запасном плане, еще не сделав и шага к своей мечте, это говорит, что вам не хватает уверенности в себе, а возможно, и подлинной страсти. Как я заметил, натуры осторожные, отличающиеся склонностью подстелить соломку, сознательно избегают риска и в глубине души не верят в свои честолюбивые замыслы. Может, вы так и не станете большим музыкантом. Но что помешает вам вернуться в колледж? Ведь не станете же вы глупее из-за того, что с музыкой ничего не вышло, правда? К тому же вы приобретете опыт, который может пригодиться в будущем, для другой карьеры. Если провал вашего бизнеса лишит вас сбережений, это не означает, что вы не сможете платить за обучение детей. Ведь есть масса других возможностей – целевые займы, гранты, стипендии. А кроме того, если вам однажды удалось скопить приличные деньги, то почему вы сомневаетесь, что сумеете сделать это еще раз?

Да и вообще, трудно вообразить ситуацию, которая препятствовала бы вам составить запасной план позже, когда он действительно понадобится. Допустим, вы бросаете хорошую работу, чтобы запустить свой бизнес или перейти в многообещающую молодую компанию. «Ты что, с ума сошел?» – хором восклицают коллеги, близкие, друзья. Да нет же, просто вы мыслите экстраординарно. Если вы однажды сумели найти высокооплачиваемую работу, то почему не сможете сделать это еще раз? Да еще обогащенный новым опытом и знаниями, каких не могли приобрести на прежнем месте. Если вас оценил один босс, то почему бы другому руководителю тоже в вас не поверить? Если вы талантливы, то разве какая-то одна неудача преуменьшит ваши дарования? А может, на старой работе вас примут с распростертыми объятиями да еще и предложат более высокую должность? С «блудными сынами» такое бывает, и нередко.

Даже если вы обанкротились, что в этом такого страшного? Кто мыслит экстраординарно, допускает возможность провала, но знает, что это нисколько не умалит его достоинств, любви родных и уверенности в себе. Если он и упал, то непременно поднимется, ведь такой человек знает, что на пути к мечте попадаются не только розы, но и шипы. Неудача – лишняя возможность доказать, что тебя не сломить, что ты умеешь держать удар и принимать вызовы судьбы. Подумайте лучше, ведь нашлись же смельчаки, не побоявшиеся связать свою судьбу с новорожденной IBM, или с Kodak, или с Microsoft. Уверен, они не колеблясь «сложили все яйца в новую корзину» – и не прогадали!

Это даже хорошо, если, отдав 20 лет одной профессии, вы вдруг решаетесь ее поменять: «Мне всегда хотелось быть врачом» (адвокатом, инженером, владельцем пиццерии, волонтером Корпуса мира, да мало ли кем еще!). Менять карьеру, особенно в среднем возрасте – это нормально, так делают многие. И знаете, из таких людей получаются прекрасные специалисты. Каких только резонов не находят люди, чтобы оправдать желание наметить себе план отступления. Это означает, что они слишком прикипели к старомодному смыслу понятия «преданность делу». Мой совет: если «план А» вдохновляет и волнует, не тратьте времени на проработку деталей «плана В».

А как насчет «за двумя зайцами погонишься…»? Что, если у вас две мечты и обе зовут за собой? Скажем, вам хочется быть и спортсменом, и врачом, как тогда? Ну и на здоровье! В силу возрастных соображений сначала займитесь спортом, а потом уже учитесь на врача. Пусть вас вдохновляет пример Роджера Баннистера, первого, кто перешагнул четырехминутный барьер в беге на милю. А ведь он поставил свой рекорд, будучи студентом-медиком. Или товарища Йоги Берры бейсболиста Бобби Брауна, который посещал занятия в медицинской школе в межсезонье, когда не было тренировок. Конечно, Браун окончил учебу позже однокурсников, но это не помешало ему стать кардиологом, а потом – президентом Американской лиги бейсбола.

Многие известные спортсмены, завершив карьеру в спорте, состоялись как бизнесмены или юристы. Футболист Байрон Уайт, легенда своего поколения, получил диплом юриста, а позже президент Кеннеди назначил его членом Верховного суда США. Звезда «Миннесоты Викингс» Алан Пейдж заседает в верховном суде своего штата. Сомневаюсь, чтобы судья Уайт или судья Пейдж откровенничали с одноклубниками: «Если не выгорит с футболом, пущу в ход резервный план, пойду в судьи верховного суда». Нет, эти ребята всей душой отдавались футболу – иначе за что бы их удостоили места в Зале славы? А потом годы взяли свое, и они с такой же подлинной одержимостью – когда все поставлено на одну и только одну карту – посвятили себя юриспруденции и достигли такого же профессионализма, как прежде в футболе.

Точно так, одну за другой, воплощал в жизнь свои мечты мой старинный друг Оливер Лак. До 1986 г. он играл за «Хьюстон Ойлерс», и очень достойно, а затем окончил Техасский университет по курсу права. В поисках нового призвания, такого же вдохновляющего, как любимый футбол, Оливер пошел на административную работу в НФЛ и основал отделение Национальной футбольной лиги США в Европе, где занял оба руководящих поста, президента и генерального директора. В 2001 г. он вернулся в Хьюстон как глава нового правительственного агентства, ведающего финансированием спортивных объектов. Стараниями Оливера к концу 2003 г. город обзавелся тремя новыми спортивными аренами, оборудованными по последнему слову техники: Минут-Мейд-Парк, Релиент-Стэдиум и Тойота-центр. Оливер, можете мне поверить, никогда не строил никаких запасных планов. Он просто претворял в жизнь одну мечту за другой и каждой отдавался всей душой. Своим примером Оливер Лак подтверждает, что во взрослой жизни может быть не только второй акт, но и третий, четвертый и даже больше. Главное – истинное призвание, которому человек предан всей душой, и уверенность в своих силах.

7. «Хочу быть особенным!»

Уверенности никогда не бывает слишком много.

Д-р Боб Ротелла

Полностью согласен. Как ученик Боба Ротеллы, и притом изрядно самоуверенный, скажу больше: выдающийся исполнитель должен быть уверен в себе до такой степени, чтобы это эпатировало, раздражало и даже бесило окружающих. Он верит в себя безоглядно и ни на секунду не усомнится в своем таланте, что бы там ни говорили.

Как это? А вот как: самоуверенность – это когда безвестный малорослый первокурсник, еще ничем не проявивший себя, прикатывает на предсезонные сборы футбольной команды Университета штата Флорида на машине с номером, где вместо цифр красуется его прозвище «Прайм-тайм». Так поступил Дейон Сэндерс в 1985 г. В школьной команде он был квотербеком, а на первом курсе перешел в защитники. «Играть за квотербека может каждый дурак. А я хочу быть особенным!» – объявил он однокурсникам. Ему хватило нахальства потребовать у тренера, чтобы был заказан постер с его изображением – для продажи во время матчей. Еще Сэндерс взял за моду предупреждать соперников, что сейчас вернет им мяч в виде тачдауна. На такие штуки он отваживался, даже когда игра шла на домашнем поле противников!

В 1989 г. в первом раунде драфта НФЛ Сэндерс приглянулся клубу «Атланта Фалконс»[14], и ему предложили $400 000. «Прекрасно, – отвечал Дейон, – но я стою куда больше. Давайте мне $11 млн». К слову сказать, в то время он уже играл в бейсбол за «Нью-Йорк Янкиз», которая «подписала» его годом раньше. Сэндерс намеренно помалкивал о драфте НФЛ, чтобы попробовать себя в бейсболе. Попытка удалась на славу – Дейон поставил рекорд украденных баз, попал на ежегодный чемпионат США по бейсболу для студенческих команд от штата Флорида и получил контракт как профи. Да, а упомянул ли я, что на досуге Сэндерс упражнялся в беге? Он умудрился выиграть 400-метровку на соревнованиях Национальной ассоциации студенческого спорта, причем как был, в бейсбольных бутсах, поскольку в это самое время участвовал в бейсбольном матче. Сэндерс с толком потратил 15 свободных минут и как ни в чем не бывало поспешил к своей команде.

«Соколов» ошарашило наглое требование Сэндерса. Ни один защитник в истории НФЛ никогда не получал и миллиона, а этот молокосос в свои 20 с хвостиком требует 11 – «чтобы по справедливости». Неслыханная дерзость! Конечно, Сэндерсу отказали, но он-то знал, что заслуживает куда больше средней зарплаты защитника. Впрочем, парень не расстроился, потому что уже подумывал о том, как бы зацепиться в «Янкиз», что ему и удалось, хотя в молодежной лиге он отыграл менее ста матчей. Правда, нью-йоркские СМИ Сэндерса невзлюбили: он оттолкнул от себя фанатов бейсбола, брякнув, что «футбол – это моя любовь, а бейсбол – только подружка». В конце бейсбольного сезона о нем вспомнили в клубе «Фалконс» и предложили $4,4 млн – хотя и не $11 млн, как он требовал, но все равно сумму, беспрецедентно большую для защитника.

И как вам это нравится? «Невиданная самоуверенность» – вот самое правильное определение. За это Сэндерса безжалостно критиковала пресса. Но «Неоновому Дейону» все было как с гуся вода. В первом же матче НФЛ он выполнил тачдаун, преодолев 68 ярдов за пять минут; выиграл Суперкубок с клубом «Сан-Франциско 49» и с «Даллас Ковбойз», побил рекорды высшей лиги бейсбола по числу украденных баз и показал рекордный результат в ежегодном чемпионате США по бейсболу. Дейон Сэндерс – единственный, кто в один и тот же день умел быть в отличной форме и для футбола, и для бейсбола; еще одно его достижение – пробежка в среднем на 16,9 ярда каждый раз, когда он завладевал мячом. Для американского футбола это внушительный результат. Все 12 лет, что он играл в футбол, Сэндерс доводил тренеров до белого каления своей настырностью и наглыми, по их мнению, требованиями, состоящими в том, что он должен играть каждую минуту матча, и в нападении, и в защите. Спортивная пресса захлебывалась возмущением, вот только самому Дейону было плевать, что там болтает о его якобы «сдвинутости» свора разжиревших колумнистов. Он знай себе делал свое дело: «Когда мяч у меня, я заношу его в ворота; едва дотронувшись до мяча, я думаю только о том, как бы заработать очки».

В 2001 г. Дейон Сэндерс завершил футбольную карьеру и устроился спортивным комментатором на CBS Sports. Даже самые непримиримые его критики сочли, что этот выбор умен: Дейон был очень телегеничен и прекрасно держался перед камерой. Но через два года он дал новую пищу для обвинений в возмутительной самонадеянности – заявил, что мечтает тренировать «Фалконс», свою прежнюю команду. «Но это невозможно, в тренерстве он ноль без палочки!» – взвились СМИ. Что за него «похлопочут», было маловероятно, поскольку ветеран тренерского корпуса «соколов» Дэн Ривз сам был оскорблен наглой заявкой Сэндерса. «Думаю, побыть тренером было бы прикольно, – ответил Дейон и словно в подтверждение своего реноме нахала с экстраординарными мозгами добавил: – Меня достает, когда люди в здравом уме намекают мне, что я сбрендил».

Кто бы сомневался! А все же советую взять на вооружение эпатирующую самоуверенность Сэндерса. Многие стесняются превозносить свои достоинства, тем более что в нашей культуре это считается дурным тоном. Как там нас учили в детстве? «Скромность украшает», «Не зарься на кусок, который не проглотишь», «Руби дерево по себе». Мой совет – забудьте эту чепуху и свою скромность тоже. Если вы в своем деле мастер, то просто обязаны верить в себя, и не бойтесь «выставляться напоказ».

Дейон Сэндерс – далеко не единственный в своем роде. В непомерной заносчивости, раздутом самомнении, наглости, в том, что зарвались, спятили или вовсе глубоко порочны, пресса обвиняет многих выдающихся личностей, способных мыслить неординарно, – Дональда Трампа, Руперта Мэрдока, Теда Тернера, главу Oracle Ларри Эллисона, основателя Miramax Харви Вайнштейна. Но разве того же Трампа волнует, когда про него пишут, что он в каждой бочке затычка и везде лезет?

И в вашем кругу найдется кто-то, кто мог бы поспорить с перечисленными знаменитостями за титул «величайшего наглеца и психа-одиночки». Признаю, женщин в этой категории всегда меньше, чем мужчин. Женщине, даже если она по таланту и напору не уступает мужчине, труднее достичь уровня Дональда Трампа. Но если ею движет яркая мечта, если она верит в себя и свою звезду и идет вперед, сметая все на своем пути, будьте уверены, ее тоже обзовут выскочкой и стервой, а то и похлеще, как Мадонну, Барбру Стрейзанд, Барбару Уолтерс, Хиллари Клинтон или Марту Стюарт.

Истинная уверенность – это особый взгляд на себя и собственные способности. Это непреходящая вера в свои перспективы и потенциал, это неослабевающая пробивная сила, которая помогает преодолевать все препятствия. Причем вера в себя не имеет ничего общего с умением ладить с людьми. Когда на кону большая сделка, Дональду Трампу не до политесов, ему плевать, что он кому-то «не понравится». Вот и вы не думайте о произведенном впечатлении, когда вы в деле, лучше уж – о том, что верите в себя и мыслите экстраординарно. Пусть вы милы и обходительны, но если вас отличают железная воля, вера в себя и вы к тому же успешны, то кто-нибудь наверняка скажет: «Что за продувная бестия!» В лучших из лучших всегда есть нечто от Дейона Сэндерса, даже если подвиги существуют пока лишь в их воображения. (Однако бойтесь излишней хвастливости – это явный признак, что вам пора поучиться общению.)

Стоп, я не намекаю на семинары по «позитивному мышлению». Если вы столкнулись с трудной задачей или с жесткой конкуренцией, вам вовсе не надо «расслабляться», «успокаиваться» и внушать себе: «Я – сильный…» Выдающийся исполнитель верит в себя как дышит, это часть его натуры, постоянное сознание, что любое препятствие преодолимо. «Я – величайший» – провозгласил Мохаммед Али, отличавшийся гигантским самомнением. Он даже стихи сочинял про свои подвиги на ринге («Порхай, как бабочка, жаль, как пчела…»). Он поверг Америку в шок, когда совсем еще зеленым похвалялся: «Я молод, хорош собой и непобедим», за что получил прозвище «луисвилльского трепача». Однако непоколебимая вера в свои силы, подкупающая внешность и глубина поэтических строк сделали свое дело: Мохаммед Али признан одним из величайших боксеров в истории спорта. И великим его сделало как раз то, что поначалу так в нем раздражало: он верил в себя и предсказывал свой триумф задолго до своих первых побед и вопреки прогнозам букмекеров.

Чрезмерная уверенность – нонсенс!

Дейон однажды сказал: «За счет скромности шибко не разживешься». Все великие исторические личности отличались гипертрофированной уверенностью в себе. Бенжамин Франклин, еще до того, как подписал Декларацию независимости, сетовал по поводу собственной скромности, говоря, что не может «похвастаться, что преуспел в обзаведении этой добродетелью». У юного Горацио Нельсона скромность тоже была не в ходу. Понимая, что ему, сыну приходского священника, в Великобритании, стране классового чванства, путь наверх не светит, он решил пробиться за счет геройства. Сказано – сделано! Нельсон не раз отличился в морских сражениях и дослужился до контр-адмирала. Приветствуя смертельно раненного победителя в сражении при Трафальгаре против наполеоновского флота, толпы английского простонародья немного разочаровались, увидев, что он, гордость Британии, очень мал ростом, худ – кожа да кости, к тому же без одной руки и одноглазый. Немного в нем было героического, право слово. Зато историки дружно соглашаются, что среди великих флотоводцев не бывало стратега столь же решительного, сколь и дерзкого, как адмирал Нельсон.

Не в ходу скромность и у многих творческих деятелей. Ни Пикассо, ни Джеймс Джойс не прослыли скромниками. Поэт Роберт Лоуэлл, не смущаясь, сравнивал себя с Джоном Мильтоном, а писатель Норман Мейлер утверждал, что пишет не хуже Хемингуэя. Актриса Кэтрин Хепбёрн однажды отказала поклонникам в автографе, и когда один из них в ярости крикнул ей в спину: «А ведь это мы сделали тебя тем, кто ты есть!», она ожгла его гневным взглядом, бросив в лицо: «Черта с два это вы!» – и умчалась прочь в сверкающем лимузине. Однажды Кэтрин спросили, как это она позволяла себе так заноситься перед публикой, на что актриса со смехом ответила: «Как ни прискорбно в том признаться, но я всегда знала, что стану знаменита».

Если бы за самоуверенность давали Нобелевскую премию, недостатка в номинантах не наблюдалось бы, особенно в среде бизнеса. Вот коротенькая зарисовка о первой встрече Джеффри Гартена, декана факультета управления Йельского университета, с легендарным главой AT&T Майклом Армстронгом, причем Гартен в то время занимал еще и должность замминистра торговли, а Армстронгу, тогда гендиректору Hughes Electronics, президент Клинтон поручил возглавить реализацию национальной экспортной стратегии. Гартен и его коллеги из министерства тщательно готовились к встрече, чтобы сразу ввести Армстронга в курс дела и сориентировать в новых функциях. Тот явился на встречу без традиционного в таких случаях табуна помощников, что приятно удивило Гартена. Он было собрался изложить Армстронгу основы политики администрации, но тот не дал ему и рта раскрыть. «Значит, так, – взял быка за рога Армстронг. – Делать будем вот что…» Всем своим видом он демонстрировал, вспоминает Гартен, что уже вовсю действует, а им, министерским, остается только подстроиться. «С первой минуты это было его сольное шоу», – заключает Гартен. А есть еще Ли Якокка. Уволенный из Ford Motors, он был настолько уверен, что вытащит из пропасти компанию Chrysler, почти безнадежную в то время, что согласился получать за свои труды символическую оплату $1 в год. «С самого начала скажи всем, чего намерен добиться и чем готов ради этого пожертвовать», – заявил Якокка. Он тоже, как и Армстронг, мог бы стать номинантом Нобелевской премии.

Мне возразят, что у тех, кому доверено руководить такими гигантами, как AT&T, GE или Chrysler, было в жизни столько достижений, что им грех не быть самоуверенными сверх меры. На мой взгляд, это ошибка. Тут нет двух мнений, что первично, а что вторично: уверенность предшествует успеху, и не наоборот. А как любят спортивные наставники поучать новичков, утверждая, что уверенность в своих силах – плод многолетней упорной и целенаправленной работы. Ерунда! Подумайте сами: кто согласится рвать жилы, если не убежден, что достигнет вершин успеха?!

Заблуждением, что уверенность проистекает от достижений, мы обязаны вездесущим СМИ. Они то и дело подсовывают нам примеры людей (и компаний) преуспевающих, в зените славы и успеха. На самом деле гиперуверенные личности такими были с детства, еще до того, как к ним пришла известность. Тот же Дейон Сэндерс с юных лет гордо именовал себя «Прайм-тайм». А маленький Кассиус Клей утверждал, что вздует любого (а прежде всего мальчишку, укравшего у него велосипед), еще и не начав заниматься боксом. А ведь тогда он еще не был Мохаммедом Али и не мог знать, что в 1960 г. получит золото на Олимпиаде в Риме, а во времена вьетнамской войны не побоится общественного осуждения и откажется служить в армии. («Я не имею ничего против вьетконговцев» – так Мохаммед Али объяснил свое решение, за что впал в немилость у миллионов болельщиков.) Да мало ли примеров безграничной веры в свои силы? Ричард Брэнсон, Майкл Делл и соучредитель Apple Стив Джобс начали свой бизнес, не имея за душой не то что опыта, но даже университетского диплома. А как «заносчиво», по общему мнению, держался Билл Гейтс при первом появлении на публике, когда в суде отбивал атаки на Microsoft за монопольную практику и подрыв конкуренции! Ему пришлось хорошенько поработать над своими манерами, чтобы не раздражать публику. Легендарный финансист Сэнфорд Уэйл сначала вырастил из мелкой брокерской фирмы биржевого гиганта Shearson Loeb Rhoades, а когда на нее наложила лапу American Express, выстроил еще одну финансовую империю Commercial Credit, и тоже практически из ничего. Благодаря финансовому гению и напору Уэйла в 1998 г. в результате слияния с Citicorp на свет появился один из крупнейших финансовых институтов Америки Citigroup.

Заметили, как мало мы знаем о ранних этапах карьеры великих бизнесменов, их прошлых ошибках и провалах? Вы слышали, например, что в ранней молодости Джек Уэлч, работая в GE, по случайности взорвал вверенный ему склад и не сомневался, что его уволят? К счастью, босс, как вспоминает Уэлч, отличался нетривиальными взглядами и ценил в работниках самоуверенность – ту самую, что сделала его тем, кем он стал, – Джеком Уэлчем. Весть о том, что Сэнди Уэйл покинул Citigroup, вряд ли напомнила нам, что раньше его точно так же выжили из American Express. А кто вспоминает, что Стива Джобса в 1985 г. выставили из Apple? Правда, через 12 лет он вернулся, чтобы вытащить компанию из пропасти. Исключительно на вере в себя расцвела карьера Донни Дойча, главы фантастически успешного нью-йоркского рекламного агентства, носящего его имя. «Про меня всегда говорили, что я чересчур много о себе понимаю. Но почему-то я не припомню никого, кто построил бы толковый бизнес, не имея огромного самомнения. Если ты не сумел создать собственный бренд, то как тебе доверить разрабатывать бренды для тех, кто за это платит? Дойч знает, что говорит: он делал рекламу таким известным брендам, как Bank of America, IKEA, Pfizer, Mitsubishi, Revlon. Разве сейчас кто-то помнит, что начало его карьеры было далеко не безоблачным? Тогда казалось, что он вообще занялся не своим делом.

После колледжа Дойч полгода трудился в рекламном агентстве Ogilvy & Mather, но, по его собственному признанию, работником был негодным. «Мне там не нравилось. Сплошная скука». Он ушел («иначе бы они сами вышвырнули меня»), какое-то время болтался без дела и без денег, а потом устроился в отцовскую рекламную фирму, откуда вскоре был уволен за нерадивость. Но когда отец надумал продать агентство, Донни сейчас же предложил свою помощь, потому что знал, что отцу больно с ним расставаться. В 1984 г. Донни заполучил своего первого солидного клиента, автодилера Tri-State Pontiac, причем весьма остроумно: послал им в офис бампер от автомобиля Pontiac с прилепленной к нему запиской «Мы прикроем вашу задницу». Одна эта сделка удвоила объем операций агентства, и с той минуты работа стала «сплошным весельем», вспоминает Дойч, принявший в 1992 г. бразды правления от отца.

Еще больше Донни веселился, когда в 2000 г. выручил за продажу своей доли в фирме $200 млн – принадлежащие ему 87 % купила компания Interpublic. Сегодня Дойч, чья неизменная черная футболка и разболтанная манера держаться больше подходят для «качка», ведет собственное шоу на CNBC. Зачем, спрашивается, он бросил дело, в котором так поднялся? «Что толку в игре, где ты постоянно выигрываешь? – рассуждает Донни. – Нет, самый большой кайф – пробовать что-то новое, брать препятствия, четко зная, кто ты есть и чего стоишь». И действительно: другой бы после двух таких чувствительных провалов наверняка решил бы, что его карьера в рекламе похоронена навеки. Но только не Донни Дойч! Его считают самым талантливым по части питчинга[15] среди современных рекламистов. Просто он должен был сам – непременно сам! – найти свой конек, то самое, что будоражит воображение, доставляет радость творчества и не дает скучать. Не беда, что пресса обзывает Донни «дикарем», а конкуренты жалуются, что он «на ходу подметки рвет», зато его дар рекламиста неоспорим. Дойч и сам признает, что от других отличается «тонким налетом» самоуверенности и словно в доказательство ради хохмы заявил в одной публикации, что может «надрать задницу любому рекламному боссу».

Отсюда мораль: суперзвезды на то и суперзвезды, что мыслили как они, когда еще ничего собой не представляли. Так что звездный путь начинается – а не заканчивается! – непоколебимой верой в себя, какая была у Донни Дойча с самого детства. Только он не знал тогда, в какое русло ее направить.

Уверенность в себе с научной точки зрения

Как определить, что означает быть уверенным в себе? Постоянно думать о том, что возможно, и о том, как этого добиться. Да, но как верить в то, чего еще не произошло? Тут-то и спотыкается большинство из нас, следуя своим негативным мыслям. «А вдруг не получится?», «Неужели я провалюсь?», «Положим даже, я сделаю все наилучшим образом, но что, если босс не одобрит?». Эти страхи постоянно одолевают нас.

В самом деле, будущее до мельчайших подробностей предсказать невозможно. Однако наш мозг вечно жаждет иметь полную картину грядущего события. То, что ему неизвестно, он научился додумывать самостоятельно, исходя из накопленного опыта. В психологии это называется гештальт, обобщенный целостный образ, хотя он не зависит от конкретных компонентов, из которых составлен. Попробуйте, например, в любой фразе из этого абзаца закрыть линейкой нижнюю часть строки. Все равно вы прочтете написанное, даже не видя букв целиком. Вы и фразу на французском кое-как прочитаете, ведь это та же латиница. Но если предложение будет написано на хинди, у вас ничего не выйдет – буквы-то незнакомые! А теперь нарисуйте букву С, прикройте ее правую часть листком и поспрашивайте окружающих, что изображено на рисунке. Многие скажут: «буква О», «круг», «ноль» – мозг сам заполнит пробел в информации и «увидит» то, чего нет.

Да он еще и не на то способен, наш хлопотливый мозг. Проделайте эксперимент: расскажите коллеге о каком-нибудь событии, так, в общих чертах, а через час-другой попросите пересказать его суть. Увидите, оно обрастет «фактами», о которых вы и не упоминали. А если сказать, что это был ваш вымысел, коллега все равно не признается, что «приврал», скорее упрется, что где-то читал или слышал о таком эксперименте. Например, свидетели преступления часто упоминают больше деталей, чем видели, а потом находят рациональное объяснение своим домыслам – что прочли в газете или от кого-то слышали. Это называется «ложная память».

А есть еще «эффект водопада». Это когда долго смотришь на какое-то четкое изображение, а потом, переведя взгляд на стену, видишь на ней то же самое. Мозг «привыкает» к данному образу и «видит» его там, где ничего нет. Многократное возбуждение нейронов, ответственных за восприятие, активизирует определенную зону центра памяти, и она сохраняет возбуждение, даже когда возбуждающий стимул исчезает. В итоге сигналы от центра памяти преобладают над визуальными или чувственными и вырабатывается «привычка» восприятия, которая «фильтрует» то, что мы видим или слышим. Иными словами, мозг искажает реальную картину. Попробуйте долго смотреть на стену, выложенную квадратиками красной и белой плитки. Если потом вы посмотрите на стену из черно-белой плитки, то поначалу увидите «привычную» красно-белую и лишь спустя какое-то время восприятие скорректируется под новый зрительный образ. Таким образом, независимо от четкости поступающей сенсорной информации мы воспринимаем ее через фильтр уже накопившегося опыта, видя более привычный «профильтрованный» образ, и притом упрямо держимся за него.

Аналогично мы можем воспринимать свое будущее и свои возможности – через встроенный в сознание «фильтр уверенности». Вы не знаете, чем кончится завтрашняя встреча с крупным клиентом, примет он ваше предложение или нет. Зато вы отлично подготовились и вам известен ряд обнадеживающих фактов относительно клиента. Когда вы проигрываете в голове сцену завтрашних переговоров, мозг использует детали, представляющиеся вам наиболее важными, чтобы заполнить пробелы в целостной картине. А уж что это за детали – дело ваше. Иными словами, вы пойдете на встречу либо уверенным в успехе, либо нет. Или вот пример: шеф вызывает на ковер по поводу вашей стратегии в конкретной сделке. Набор информации в голове есть, но вот придаст это вам уверенности или вгонит в мандраж, зависит от вас.

Это справедливо для любой ситуации. Уверенность означает при взгляде на незавершенную картину видеть завершенную, причем ту, что напитывает вас верой в благоприятном исходе. Если упражнять восприятие, глядя на нарисованный круг, то вы увидите его и при взгляде на полукруг, потому что так воспитали свой мозг. Что мешает воспитать его на успех? Это придаст вам уверенности, и хотя сама по себе она успеха не гарантирует, но сильно повышает его вероятность. Многие только и делают, что размышляют о возможных неприятностях, и поэтому у них ничего не получается. Стать хорошим исполнителем им мешает их ум. Выдающиеся исполнители денно и нощно воспитывают в себе уверенность гештальт-типа. Повторяю: к ним не вдруг приходит понимание, что они «великие», у них в мозгу с детства засело восприятие себя самыми лучшими, даже если внешние события указывали на обратное.

Уверенность – это из области возможного, а не вероятного

Многие приходят ко мне с просьбой помочь добиться своей мечты, вернее, увеличить шансы, что она сбудется. А я говорю: «При чем тут шансы? Разве они влияют на то, как вы действуете?» Тогда они пускаются в объяснения, что просчитали вероятность добиться желаемого и учли все факторы «против». «Словно речь идет о ставке у букмекера», – думаю я. И делаю вывод, что они, видимо, не очень уверены в себе, а может, не так уж их и вдохновляет эта мечта. Потом выясняется, что они готовы ее добиваться, если шансы не ниже, чем 50:50, а если меньше, то и пальцем не пошевелят, ведь это риск в погоне за журавлем упустить свою синицу. Я советую клиентам забыть о своих расчетах и сосредоточиться на возможностях. Кто мыслит экстраординарно, тот руководствуется только своим ви`дением и чутьем, а никак не внешними факторами. Если он сам верит, что желаемое возможно, ему доставит гигантское удовольствие изобретать способы превратить возможность в реальность, пусть даже это будет не скоро. Ради этого такой человек не побоится резко изменить свою жизнь и поставить на карту собственную репутацию. Если он чего и боится, так это застояться, почить на лаврах, заскучать. Он в вечном поиске следующего, более дерзкого вызова.

Просчитывать шансы – означает принимать разумные решения. А еще это отличный способ подорвать свою веру в себя. Если вы желаете чего-то конкретного, никакие статистические расчеты не помогут этого получить. Лучше направьте усилия в более созидательное русло и ищите пути, позволяющие претворить свое ви`дение в жизнь, тогда и разочарований не будет.

Когда в 1992 г. Луису Герстнеру, бывшему гендиректору Nabisco и экс-президенту American Express, предложили встать к рулю IBM, он только покачал головой. Дела у IBM были хуже некуда: продажи неудержимо падали, акции за последние пять лет стали стоить вдвое меньше, а Wall Street Journal и The Economist прочили компании скорую кончину. Герстнеру хватило беглого взгляда на финансовую отчетность, чтобы понять масштабы бедствия. Позже он вспоминал, что оценил шансы IBM на выживание как один к пяти. «Это означало также, что мне ни в коем случае не следует соглашаться». Но правление IBM так настаивало, что Герстнер был заинтригован, а совет старого приятеля – «Для чего, как не для этой работы тебя обучали в Гарварде? Берись!» – и вовсе заставил призадуматься. В конце концов Герстнер согласился, рассудив, что его репутация «агента перемен», видимо, и есть то самое, что требуется IBM. Было во всем этом нечто очень созвучное его «ненасытной жажде первосортных трудностей».

Браво, говорю я, так и рассуждают настоящие суперзвезды. Когда Герстнер увидел, что IBM за четыре месяца недосчиталась $800 млн прибыли, он взял да и перефокусировал главные задачи компании. Как ни твердили ему, что IBM выживет, только если разделить ее на части, Герстнер и ухом не вел, напротив, он еще дальше пошел против здравого смысла, срезав цены на ключевой и самый прибыльный продукт, универсальные ЭВМ. Ему хватило самоуверенности, чтобы публично заявить: «Компьютеры – замечательная штука, но им не заменить искры человеческого разума». Десять лет спустя Герстнер уже имел репутацию автора одного из величайших преображений в истории американского бизнеса.

Возлюби неизвестность

Трудно, конечно, поставить себя на место великого атлета или бизнесмена, но, если попытаться вообразить себя таковым, это здорово помогает понять, как работает голова у неординарно мыслящих личностей. Прежде всего, они никогда не оценивают себя по своим результатам; им нет дела, сколько денег они заработали и каков их прежний счет поражений и побед. Что доставляет им особое наслаждение, так это моменты наивысшего напряжения перед лицом неизвестности: когда ты на старте в паре с сильным соперником, когда твой удар может вывести команду в чемпионы, когда показанное тобой время решает судьбу олимпийского золота. Чистый успех означает, что нужно самому создать возможность и испытать себя – свои силы, дух и волю, чтобы проверить, сможешь ли достойно ее реализовать.

Новый вызов, новое испытание – вот что придает работе интерес и смак, убеждены Билл Гейтс, Лу Герстнер, Донни Дойч, от природы наделенные гиперуверенностью в себе. А Дойч не преминет ввернуть, что еще и «веселье». И действительно: если результат известен наперед, в чем же тут кайф, возбуждение, удовлетворение?

Быть уверенным в себе означает презреть внешние реалии, а заодно и мнения других и верить только в себя и свою способность добиться чего-то грандиозного. Что значит «грандиозного»? Посмотрите на Роберта Джонсона – сами поймете.

Как думаете, каковы были его шансы выбиться в первые миллиардеры среди афроамериканцев, когда в 1950-х он мальчишкой бегал в начальную школу во Фрипорте, Иллинойс? А шансы создать и возглавить крупнейший из ориентированных на черных и руководимых черными кабельных каналов? Нулевые! Джонсон родился в те времена, когда в его родном штате Миссури все еще процветала сегрегация и темнокожие не имели права ходить в те же школы, что и белые. Мог ли мечтать о чем-то великом один из десяти детей фабричного рабочего, чей «коммерческий» опыт ограничивался доставкой газет по округе? Зато Джонсон мечтал получить высшее образование – и добился своего, единственный из семьи. В Университете штата Иллинойс у него появилась новая мечта: поступить на дипломатическую службу и стать послом. Первый шаг в этом направлении Джонсон сделал, когда записался на курс МBA по международным отношениям в Принстон, а после переехал в Вашингтон и поступил помощником к конгрессмену. На одной вечеринке кто-то обмолвился, что из него получился бы «неплохой лоббист кабельного телевидения». Хотя Джонсон не особо представлял, о чем речь, на предложенную встречу он пошел. И в итоге получил место вице-президента по связям с правительством в Национальной ассоциации кабельного телевидения. Он быстро освоился в новой области, узнал, как сегментируется телевещание для разных аудиторий, что и натолкнуло его на мысль создать кабельную сеть для афроамериканцев. С кредитом в $15 000 и при поддержке крупного инвестора Джонсон в 1980 г. основал Black Entertainment television (BET). Уже через пять лет BET стала крупной динамично растущей компанией, и в 2001 г. он продал ее Viacom за $3 млрд. Сохранив за собой руководящий пост, Джонсон заработал на сделке $1,5 млрд.

В истории бизнеса подобных сюжетов немало. И ни один из их героев не устремлялся по одному какому-то пути, дергая за «правильные» веревочки и нажимая на «правильные» рычаги. Напротив, все они – неутомимые странники по жизни, которые неустанно исследуют и проверяют на прочность свой потенциал, свои таланты. Они не пытались направить собственную жизнь в раз и навсегда заданное русло, это путь к разочарованию и депрессии. Они живо интересуются тем, что происходит вокруг, и держат ушки на макушке, подкарауливая свой шанс и радостно приветствуя неизвестность, зная, что она-то и таит великие возможности. А тот, кто на годы распланировал свою жизнь, избегает риска и не отваживается сойти со своей колеи, чтобы первым уцепиться за нежданно-негаданный шанс. Да и разглядит ли он его, этот шанс, если уткнулся носом в свой план и ничего не замечает вокруг?

Как же мы боимся неожиданных шансов ухватить за хвост удачу! Начинаются сомнения, расчеты, отговорки про ответственность за благополучие семьи, обязательства перед фирмой и т. п. Вы что, правда верите, будто коллеги не переживут ваш уход, а компания немедленно развалится? Что ваши подчиненные тут же лишатся работы? Даже если так – не беда, поможете им найти новую, рекомендацию черкнете, словечко замолвите. Стоит ли уменьшать свои возможности, подрезать себе крылья ради семьи и службы? Джонсон, например, когда ему предложили сменить профиль и перейти в сферу кабельного телевидения, не отговаривался тем, что, мол, уже составил себе план на всю жизнь вперед. Вместо того чтобы так и брести по своей колее, Джонсон загорелся любопытством исследовать нежданно открывшуюся ему терра инкогнита.

А вдруг шанс не оправдает себя? Те, кто крепко верит в себя, не зацикливаются на таких частностях, как неудачи. Их возбуждает само путешествие в неведомое, они уверены, что, как бы ни обернулась ситуация, всегда сумеют извлечь из нее пользу. Так почему остальные позволяют невзгодам разрушить свою уверенность? А лучшие из лучших всегда верят, что до успеха рукой подать! Более того, неудачи их закаляют, заставляют крепче поверить в себя, возбуждают азарт. Провалы, уверены такие люди, – это преддверие новых возможностей. От одних только легких побед они затоскуют, им подавай преодоление. Итак,

там, где большинство теряют всякую веру в себя – особенно после неудачи, – лучшие из лучших только укрепляют ее.

Как обрести уверенность в себе: пример из жизни

Мой давний приятель Джон Кейтен из тех, кто от рождения наделен верой в себя. Это его способ мышления. После Дартмута он некоторое время проработал в компании Andersen Consulting, а потом, хотя у него были отличные карьерные перспективы, ушел, чтобы начать свое дело. Джон организовал фирму по консалтингу в сфере ИТ и вскоре начал процветать. Но потом случился экономический кризис и дела пошли так вяло, что Джон на год прикрыл фирму и отправился путешествовать по миру. Вернувшись, он обнаружил, что положение в экономике только ухудшилось и раздобыть новых клиентов будет проблематично. Зато на него посыпались предложения от фирм, желавших нанять его в консультанты. И что бы вы думали? Он им всем отказал! Благодаря врожденной вере в свой талант старина Джон хорошо знал себе цену, а то, что ему предлагали, ей совсем не соответствовало. Он не сдавал позиций, и вскоре на его горизонте появилась крупнейшая в мире и самая престижная компания по размещению туристов. Уж там-то сумели по достоинству оценить его профессионализм и предложили выгодный контракт с широкими полномочиями. Через два года работа по срочному контракту переросла в тесное долговременное сотрудничество.

Вскоре он женился. В банке, где работала его жена Линн, ее явно недооценивали, и Джон посоветовал ей попросить повышение. «Не получится», – отвечала она. «Тогда работай на себя», – предложил Джон, но Линн боялась бросить стабильную, хорошо оплачиваемую работу. Джон попросил меня снабдить его вескими аргументами, которые помогли бы сломить неуверенность Линн. Она служила в крупном банке, ее обязанностью было отслеживать изменения в банковском законодательстве, как федеральном, так и на уровне штатов. Как специалист в своем деле Линн подсчитала, что из-за постоянных изменений в законах, регулирующих страхование и финансовые операции, банк ежегодно недополучает миллионы долларов выручки. Джон посоветовал ей свести в единую базу особенности банковского законодательства по каждому штату и предложить руководству постоянно ее обновлять с учетом специфики каждого клиента, что вооружит юристов банка информацией для более эффективной работы. За это Джон советовал Линн назначить плату в $100 в час.

В ближайший уик-энд он создал компьютерную базу и написал программу для работы с ней, а потом все растолковал Линн. Джон знал, что она всегда мечтала работать на себя, и не оставлял попыток ее уговорить. Она же не верила в успех и придумывала всяческие отговорки, что банк-де на это не клюнет. Шансы урвать такой лакомый контракт слишком малы, зато можно запросто лишиться места. А если не высовываться, так хоть работу сохранишь.

Джон устал спорить с ней и позвонил мне, чтобы обсудить ситуацию. Я поставил диагноз, что Линн не хватает уверенности в себе и она чрезмерно увлеклась расчетом вероятности успеха и цены провала. Но бизнес, даже такой конкурентный, как банковский, это все же не скачки, тут не шансы взвешивают, а делают то, что возможно. Пусть лучше Линн представит, как ей хочется жить, а потом сосредоточится на своих сильных сторонах и навыках, которые позволят ей добиться желаемого. С ее опытом и знаниями она разберется в тонкостях законодательства штатов не хуже, чем другие юристы, к тому же почасовая ставка в $100 – не такая уж высокая плата за подобную работу. Имея под рукой уникальную базу, Линн станет обладательницей ценной для банка информации, что позволит упреждать правовые проблемы с клиентами. На возражения пусть отвечает, что самому банку слишком дорого обойдутся сбор и обновление такой информации, поскольку это не входит в прямые обязанности банковских юристов, и, учитывая их зарплату, поручать им такую кропотливую работу было бы расточительством. А заказать базу на стороне обойдется еще дороже. Для усиления эффекта пусть напомнит об уже упущенных миллионах. Ну какой банк, пусть даже и крупный, откажется оградить себя от таких потерь в будущем?

Могут ли Линн отказать? Несомненно, это право банка. Рискует ли она своим нынешним положением? Конечно. Есть ли шансы против? Вероятно. Но Линн никак не может повлиять на решение своих боссов, верно? Так стоит ли вообще думать о возможности отказа? Пусть лучше вспомнит, что она – высокопрофессиональный юрист, что у нее огромный опыт сравнительного анализа законодательства, что она способна толково объяснить банку свое предложение. Линн ведь уверена в этом, правда? Вот и пусть спокойно ждет решения. Главное, пусть почаще вспоминает свои вечные жалобы на неудовлетворенность работой, так что терять ей особо нечего, зато у нее в руках реальный шанс вырваться из нудной рутины, трудиться на себя и располагать собой, как душа пожелает, например в любую минуту сорваться с места, если ее полоумному мужу снова придет блажь попутешествовать. Надо втемяшить Линн, наставлял я Джона, что навязчивые мысли о возможном отказе только навредят ей и еще дальше отодвинут ее мечту работать на себя и жить так, как ей всегда хотелось.

Спустя пару недель Джон позвонил мне с известием, что его жена открывает фирму и вообще на седьмом небе от счастья. Сама Линн позже призналась мне, что у нее были ценные идеи и только неуверенность мешала их реализовать. «Я рада, что теперь работаю для тех, кому это действительно нужно!»

Памятка на тему «Вера в себя»

С какими бы проблемами ни приходили ко мне клиенты, в конечном счете оказывается, что корень их бед – в неуверенности в себе. Даже в самых безобидных ситуациях они умудряются забивать себе голову страхом перед неудачей и только подрывают собственную веру в свои способности. Вместо того чтобы настроиться на успех и подумать, как преодолеть препятствие, они изначально ведут себя как потенциальные неудачники.

Скованные неуверенностью, эти люди порой не понимают элементарных вещей. Вызов к начальству приводит их в дрожь, хотя никто никого не собирается распекать, а компания просто хочет воспользоваться накопленным ими профессионализмом и опытом для решения какой-нибудь жизненно важной проблемы. Тут впору не стращать себя всякими ужасами, а собраться с мыслями и доказать, что ты ценный работник с ценными идеями. Линн Кейтен с самого начала лучше всех разбиралась в тонкостях банковских законов. Но успех пришел к ней, только когда она сама это осознала. Ее начальники сразу же почувствовали эту уверенность и дали Линн то, чего она заслуживала.

Главная составляющая уверенности – действие, но не всякое. Если оно вас не вдохновляет, вы вряд ли убедите себя в обратном. От этого уверенности не прибавится. Уверенность – это свое ви`дение мира, помноженное на действия по его претворению в жизнь. Как говаривал знаменитый футболист Джо Намат, личность гиперсамоуверенная, «чтобы быть лидером, надо увлечь за собой остальных, а кто же пойдет за тобой, если ты сам не знаешь, куда идешь».

Сверхдостижений не бывает без веры в собственные силы, а между тем существует огромное недопонимание того, что на деле означает «уверенность в себе». Считаю полезным привести определение от обратного и напоминаю, чем она не является.

Вера в себя – не гордость за свои успехи

Любой успех в работе окрыляет, но не следует путать это мимолетное удовлетворение с настоящей долгоиграющей верой в себя. Она изначальна, а успех вторичен. Иначе откуда брались бы миллиардеры и претенденты на Белый дом? Если строить веру в себя на прошлом и нынешнем успехе, недолго зазнаться и решить, что напрягаться необязательно. А это расхолаживает. Но еще страшнее, когда ваша вера в себя попадает в зависимость от того, как идут дела. А если плохо? А если вас преследует полоса неудач? Где тогда вы возьмете силы снова выйти из окопа и ринуться в бой? Но как же трудно вам придется, если ваша уверенность зависит от внешних факторов – ободрения босса или родителей, мнения финансовых аналитиков или прессы. Психологи называют это «зависимой уверенностью». Она формируется у начинающих спортсменов, когда школьный тренер внушает им, что они ого-го. Но стоит им попасть в руки другого тренера, который спрашивает строже и не так щедр на похвалы, как вся их уверенность и результаты улетучиваются как дым.

То ли дело Арнольд Шварценеггер! Он прибыл в США в 1968 г. и сразу предсказал, что станет кинозвездой, женится на гламурной красавице и сделает политическую карьеру. Этот австриец-культурист нисколько не сомневался, что так и будет, хотя за душой не имел ничего, кроме проблем с деньгами и… с английским языком. Если бы его уверенность основывалась на мнениях других, не видать бы ему блестящего будущего. Что бы там ни говорили о достоинствах Шварценеггера как актера и политика, трудно отрицать его прирожденную несгибаемую веру в себя, не так ли?

Вера в себя – не то качество, какое можно включать по желанию

После каждой лекции на тему веры в себя мне обязательно кто-то звонит или присылает сообщение с жалобой: «Я попробовал поверить в себя, а толку чуть». Чаще всего это означает, что малый перед экзаменом минут 20 внушал себе, как он уверен в себе, а в итоге схватил «пару». Или, вооруженный верой в себя, явился на ответственную деловую встречу и потерпел неудачу. Бедняга, он невнимательно слушал меня. Если бы уверенность в себе всякий раз неизменно приносила успех, все на свете стали бы очень уверенными и успешными (а ваш покорный слуга лишился бы куска хлеба). Вера в себя – это вам не чудодейственный механизм, который можно включить, нажав на кнопку «Старт». Она не берется ниоткуда, а вырабатывается упорными тренировками. Это образ мыслей, неизменный внутренний настрой, и, если он сохраняется, даже когда вас преследуют сплошные неудачи, это и есть истинная уверенность в себе, присущая тем, кто мыслит экстраординарно.

Вера в себя не улучшит ваших навыков

Без должных навыков и хорошей подготовки невозможно сделать дело, будь вы трижды уверены в себе. Вера в свои силы не восполнит пробелов, если они у вас есть, как не заменит тщательной подготовки к тому, что вам предстоит. Потому-то правление IBM и уговаривало Лу Герстнера встать к рулю, что он уже заслужил репутацию эффективного «агента перемен», а он согласился, так как верил, что спасет компанию, хотя и не знал вначале, как именно. Отсюда вывод: вера в себя родится не на пустом месте – а из упорного учения, труда, неугасающего желания постоянно совершенствовать знания и навыки и готовности потратить годы, прежде чем уверенность принесет истинные плоды.

Вера в себя не имеет ничего общего с самонадеянностью

Высокая самооценка – вещь полезная, но лучше пусть она имеет под собой реальную почву. Можно день и ночь говорить сынку-неучу, что он самый лучший, но стоит ему убедиться, что он хуже всех в классе по математике или по чтению, и самонадеянность слетит с него, как шелуха. Более того, сын перестанет вам верить или, того хуже, решит, что вы намеренно врете, чтобы скрыть неприглядную правду. В лучшем же случае его уверенность в себе, вскормленная вашими неиссякаемыми дифирамбами, будет «внешней».

Не путайте истинную веру в себя с ложной

Ложная вера в себя – это когда сам себе внушаешь, какой ты умный и знающий, в глубине души прекрасно зная, что это совсем не так. Конечно, самоуверенность, толика развязности и дорогие вещи могут в некоторых случаях убедить работодателя, что вы – самый подходящий кандидат на вакантное место. Но если это не подкрепляется должным профессионализмом, вас быстро раскусят. Однако в лучшие вам все равно не выбиться, ведь вы-то знаете, что на самом деле не так уж хороши. Этот внутренний червь сомнения рождает неуверенность. Можно с утра до ночи твердить себе, что ты богат, как Крез, но дефицит на счете и ворох неоплаченных квитанций красноречиво говорят об обратном. На очередное внушение «Велика беда, все равно я в шоколаде» мозг отреагирует так же, как двоечник, которому твердят, что он светоч знаний: просто перестанет вам верить. Тут и конец вашей самоуверенности. Настоящая вера в себя основывается на чем-то реальном, в чем вы внутренне уверены, – на ваших способностях, талантах, умениях, на том, что вам под силу, за что вы готовы бороться.

Не путайте веру в себя с негодной стратегией

Когда речь заходит о спорте, часто слышишь, что хорошая команда проиграла посредственной, поскольку была чрезмерно уверена в себе. Так тренеры объясняют конфуз. Они неправы. Дело тут не в «уверенности» команды, а в неправильной стратегии подготовки к игре. Проиграла-то она не потому, что все игроки верят в себя, а потому, что, зная о слабости противника, они не дали себе труда как следует подготовиться.

Как быть? Понизить градус уверенности в себе – не выход, играть от этого лучше не станешь. Когда мастер продаж остается «с носом», винить надо не его уверенность в себе, а плохую подготовку к презентации. Когда молодой прыткий адвокат открывает свою контору и набирает солидную клиентуру (за очень большие, к слову сказать, деньги), а потом проваливает одно дело за другим, про него говорят: «Его сгубила самоуверенность». А дело-то совсем в другом: он просто ошибся со стратегией. Надо было кропотливо строить свое дело, причем самым надежным способом – за счет положительных отзывов клиентов, а не гнаться сразу за крупной рыбой. Неторопливый рост – самый устойчивый. С верой в себя у молодого адвоката все в порядке, и, если бы она подкреплялась правильной стратегией, он уже бы блистал. Но если бы подрезал крылышки своей уверенности, не изменяя прежней стратегии, то было бы еще хуже.

Вера в себя и гордыня – разные вещи

Многим утешительно думать, что слишком дерзкие мечты, чрезмерная экспансивность и даже успехи – признаки гордыни. Успех, как вы заметили, немедленно рождает тучу недоброжелателей и завистников. Ну кому понравится «надменный» политик? Даже на президентских выборах, как я замечаю, кандидаты вовсю соревнуются, кто больше принизит себя, лишь бы только избиратели не заподозрили их в гордыне. Да вы хоть представляете, какой верой в себя нужно обладать, чтобы претендовать на самую высокую в мире должность? Прихожу к выводу, что внешние проявления уверенности в себе окружающие воспринимают в зависимости от своих вкусов. Что одним кажется уверенностью, то другие готовы принять за заносчивость. Вон как пресса хулила Джо Намата за надменность, когда он предсказал, что его команда победит в Суперкубке. «А что я должен был сказать? – удивлялся он. – Что победят наши соперники?!» А газетчикам угодно было истолковать его уверенность в силах команды как заносчивость.

В общем, вам выбирать – хотите ли вы держать свою уверенность при себе, делясь ею только с близким кругом, или выставлять напоказ. Том Хэнкс и Опра Уинфри предпочитают первое, Мадонна и Дейон Сэндерс, особенно в молодости, – второе. На самом деле уровень веры в себя у них одинаковый, вся разница в том, как она проявляется.

Что до настоящей гордыни или, как ее называют, социального высокомерия, то это означает ставить себя выше других в принципе, огульно считая всех ниже себя. Уверенность в себе не имеет ничего общего с вашей ценностью как человека, равно как и со сравнением себя с другими.

Вот, собственно, и все, что мне известно о том, как устроены мозги у лучших из лучших. Все выдающиеся карьеры построены на одном и том же джентльменском наборе, который включает веру в себя, как у Дейона Сэндерса; преданность делу по принципу «все яйца – в одну корзину!»; «несбыточные», как у Йоги Берры, мечты убедить всех смотреть на мир вашими глазами; умение действовать тем успешнее, чем выше ставки. И еще – способность в момент решающей схватки (когда на кон поставлено все) отрешиться от волнения, опустошить голову от мыслей и полностью довериться себе и своей «внутренней белке». Такова выведенная мною модель сверхдостижений. Дерзайте!

Самое трудное здесь – освоить мышление в режиме полного доверия себе. На это нужны время, воля и упорные тренировки.

От многих клиентов я слышу: «Ну хорошо, с моделью мне все ясно, но как это сделать на практике? Подскажите нужные шаги!» Всем я говорю одно и то же: «Не могу. Не знаю. Этого никто не знает, только вы сами!» И действительно, я сделал все, что мог: разработал модель, объяснил каждый ее компонент, показал, как работает голова у лучших из лучших, чьими достижениями восхищается мир. Теперь дело за вами: переформатировать свои мозги придется вам – в конце концов, вы знаете их лучше, чем я. Если вы твердо решили встать в ряд лучших и поняли, что такое мыслить экстраординарно, то не будете дожидаться, пока я за ручку поведу вас к сверхдостижениям. Единственный секрет —

важно не то, что вы делаете, а то, как вы делаете.

В этом я вам помогу. Начинайте учиться мыслить, как Кламмер, Расселл, как Делл и Брэнсон, как Сэндерс и Дойч. А чтобы настроиться, читайте вторую часть этой книги. Там я привожу несколько руководящих принципов, позволяющих повысить эффективность экстраординарного мышления и превратить его в удовольствие и радость – прежде всего в сфере работы. Взбодритесь, вы уже на пути к новым полезным и продуктивным привычкам, а сверхдостижения – вот они, в шаге от вас…

Часть II. Шаги к сверхдостижениям

8. Заключать миллиардные сделки – по одной за раз

Это случилось в 2003 г. на Тур де Франс, самой престижной велогонке мира и самом суровом испытании на выносливость. 6 июля за 500 м до финиша первого тура испанский гонщик Энрике Гутьеррес при попытке проскользнуть через узкий просвет в пелотоне спровоцировал массовый завал. Американец Тайлер Хэмилтон, капитан команды CSC Tiscali, на скорости 30 миль в час перелетел через руль, плашмя грохнулся на асфальт и получил двойной перелом правой ключицы.

Такой перелом на шесть недель уложит в постель даже привычного к травмам спортсмена-экстремала. Сломанную ключицу невозможно зафиксировать в гипсе, и пока не срастется, она болезненно отзывается на малейшее движение; даже кашель и тот причиняет невыносимую боль. Но на следующий день Хэмилтон вышел на старт второго тура – в корсете и с плотно замотанным бинтами плечом. Его велосипед в три слоя обложили амортизирующими прокладками, чтобы неровности трассы меньше отдавались в больное плечо, ведь впереди было более 2000 миль ухабистых сельских дорог Франции. Боялся ли Хэмилтон, преодолевая второй этап и все последующие, свалиться еще раз? Ничуть. У него и мысли такой не возникало, он думал только о том, как проехать очередную милю. Гонщик знал, что команде нужен ее капитан, о чем еще тут было рассуждать?!

Спортивных аналитиков поразило мужество Хэмилтона. Они заключали пари, сколько он еще продержится, ведь на горных этапах боль станет и вовсе невыносимой. В Альп д’Юэз, на почти отвесном подъеме с дистанции сходят 22 здоровых, полных сил гонщика. А что же Хэмилтон? А Хэмилтон держится и крутит педали как заведенный. И догоняет своего соотечественника и вечного соперника Лэнса Армстронга, фаворита гонки, которому предрекают пятую победу в «Большой петле». Спустя две недели Хэмилтон все еще на трассе. Вот он катит в одиночестве, уйдя в отрыв от каравана на сложнейшем горном участке Пиренеев длиной 197 км с подъемом почти на 1000 м, и выигрывает этап, впервые в жизни! Он перемещается в генеральной классификации на шестое место.

Поползли слухи, что травма Тайлера Хэмилтона – симуляция, хитрая уловка, вроде той, на которую пустился в 2002 г. Армстронг, чтобы получить преимущество. Но – нет, врачи CSC Tiscali демонстрируют на французском телевидении рентгеновские снимки ключицы Тайлера, и там отчетливо виден V-образный перелом. Превозмогая зверскую боль, Тайлер Хэмилтон завершает гонку четвертым! Он уступает победителю Армстронгу каких-то 6 мин 17 с! Такой беспримерной стойкости еще не видывала история спорта, да только Хэмилтон и не думал кого-нибудь поразить. Он собрал волю в кулак и делал то, что от него требовалось, хотя от боли так скрежетал зубами, что почти стер их, – потом ему пришлось поставить 11 коронок.

На сакраментальный вопрос, как это ему удалось, Хэмилтон отвечал: «Надо было ехать, и я ехал, день за днем». Вот, думается мне, самый ценный урок этой поразительной истории. Те, кто жаждет сверхдостижений, пусть поучатся у Хэмилтона способности к сверхконцентрации. Все 24 дня, что продолжалась гонка, он был всецело сосредоточен только на своей насущной задаче – крутить педали. И больше ни на чем. Как сказали бы психологи, спортсмен был «полностью погружен в настоящее». Благодаря этому человек, у которого даже простое рукопожатие вызывало на лице гримасу боли, не просто продержался в самой важной для своей карьеры гонке, но и едва не потеснил признанного фаворита Армстронга. Экстраординарная способность к концентрации – вот секрет сверхдостижения Тайлера Хэмилтона.

Многие ли способны до такой степени сконцентрироваться? Уверяю вас, нет. Интенсивная работа мозга, цепкие тиски самосознания не дают ни на секунду отрешиться от окружающего. А бывает, над нами довлеет хаос повседневной жизни, и мы разрываемся, не зная, за какое дело взяться. Все силы мы бросаем на то, чтобы «разгрести кучу», устранить помехи, которые, как нам кажется, мешают сосредоточиться на главном. Мы требуем, чтобы нам уменьшили нагрузку или облегчили график, не понимая, что этим сами лишаем себя способности к исключительной концентрации.

Между тем работать под давлением неблагоприятных обстоятельств – это потрясающе мощный способ сконцентрироваться. Такие примеры мы сплошь и рядом находим в спорте. Тайгер Вудс выходит на старт после бессонной ночи, потому что накануне чем-то отравился. Его знобит, шатает от слабости, но каким-то непостижимым образом он умудряется собраться, блестяще проходит 18 (!) лунок и показывает лучший итог дня. Южнокорейский гольфист Кей Джей Чой одерживает победу, хотя его мучает сильная боль в боку. На следующий день он уже на больничной койке – острый аппендицит. Позже Чой признается, что с самого утра недомогал, но сказал себе: «Продержись! Потихоньку, лунку за лункой».

Вы удивитесь, как болезни помогают концентрироваться выдающимся бизнесменам. Каждый из них знает, что самую ответственную в своей карьере сделку нельзя отложить только из-за того, что с утра повысилась температура или голова разламывается от мигрени. Отступать некуда, он обязан быть на переговорах и приползет в офис хоть на четвереньках, движимый единственной мыслью – поскорее закончить дело и убраться домой, в постель. Тут ему уже не до игрищ в духе «я круче тебя»; он не будет цепляться за детали, чтобы продемонстрировать свою въедливость. Вся шелуха отходит на второй план, и он весь нацелен на одну-единственную, но самую важную для него задачу: закрыть сделку, которая лежит на столе. И помог так некстати сразивший его недуг.

Наверное, и вам знакомо нечто подобное? Когда припечет, все лишнее само собой отодвигается на задний план, и осознание, что дело не терпит, мобилизует внимание и силы, фокусирует их, словно лазерный луч, на том, что в данный момент самое главное. И – никаких сторонних мыслей, самокопания, боязни ошибиться.

К счастью, полной концентрации можно достичь усилием воли, а не обязательно через болезнь. Нужен лишь импульс, такой же сильный и всепоглощающий, как и тот, что возникает во время недомогания. И еще он должен отвечать моменту. Для спортсмена таким импульсом служит жажда победы любой ценой. Когда он говорит: «Я был поглощен моментом», то имеет в виду, что сосредоточился только на тех действиях, которые требуются по ходу выступления, и каждую секунду думал лишь о том, что делает именно в этот момент, поэтому все остальное, кроме этого насущного физического усилия, для него перестало существовать. «Время словно остановилось», «Публики, трибун будто не существовало вовсе», «Я был не здесь, а в своем мире». Так спортсмены описывают состояние ума, когда он свободен от внешних раздражителей. Психологи называют его «публичным одиночеством».

Многим состояние полной концентрации настолько внове (и немудрено, когда они привыкли слушать неумолкающий голос разума), что его называют «мистическим» или «сверхъестественным», хотя это рядовой биологический феномен. Беда в том, что нам кажется, будто ее можно достичь только в отсутствие внешних раздражителей. «У меня драконовские сроки, у меня до черта дел, а все лезут с вопросами, ну как тут сосредоточишься?!» Этот крик души услышишь чуть ли не от любого топ-менеджера. Но чтобы сосредоточиться, необязательно запираться на ключ и отключать телефоны. Нужно просто выбрать из груды дел одно самое насущное и, вцепившись в него мертвой хваткой, именно на него-то направить все внимание и энергию. Поверьте, результат будет не хуже, чем у Хэмилтона, которого сконцентрироваться заставила дикая боль. Ну, положим, боль – это крайность, воля вполне может заменить ее в роли стимулятора концентрации. Вся штука в том, чтобы каждый момент концентрироваться на одном деле и заниматься ими по очереди – сделка за сделкой, звонок за звонком, письмо за письмом.

Дальше я на примерах покажу, как фокусируют внимание профессионалы в разных областях, и вы увидите – это так просто, что по силам и ребенку. Но сначала…

Забудьте о логической связке «причина – следствие»

Нельзя научиться «быть в настоящем», если не усвоить уже не раз высказанный мною постулат: исполнение должно быть отделено от результата.

Одно из самых стойких заблуждений состоит в том, что у любого нашего действия есть свои последствия. Каждое дело имеет свой исход, успех или провал. Это основа логики. Но выдающимся личностям нет до нее дела. Пусть она главенствует в физическом мире, но мир сверхдостижений – особый; быть в нем успешным означает не задумываться о последствиях каждого своего шага. Каждая стадия исполнения дискретна, т. е. никак не связана со следующей – вот, кстати, еще одна дефиниция состояния «быть в настоящем».

Этот алогичный отрыв действия от его последствий проще всего понять на примере спорта. Недаром хороший тренер по гольфу учит выполнять удары «по одному за раз», так, словно каждый из них – единственный в своем роде шедевр и никак не влияет ни на последующие, ни на общий результат. С чисто материальной точки зрения это вроде бы и не так. Сами посудите, если мяч угодил в кусты, это не только затруднит следующий удар, но и повлияет на счет раунда. К тому же досадный промах расстроит, выбьет из колеи, подорвет уверенность.

На самом деле такая ошибка вовсе не заслуживает внимания, это пустяк. Кто смотрел гольф, знает, что можно промахнуться и с самой выгодной позиции, а с неудобной нанести меткий удар, да еще какой! Да и плохой счет по ходу раунда может превратиться в лучший. Весь секрет – «быть в настоящем». А когда гольфист дает волю «недреманному разуму», т. е. сосредоточивается на анализе шансов хорошо ударить из плохой позиции, припоминает, что в прошлый раз такой удар не удался и что от точности удара зависят его очки, – пиши пропало, ударит он скверно.

Поэтому еще раз подчеркну: выдающийся спортсмен мыслит не категориями вероятности, а категориями возможности. Он знает, что отличный свинг возможен из любого положения, и ему плевать, что предыдущий свинг из такого же положения был провальным. Он весь в настоящем, он наедине с мячом и сосредоточен именно на том свинге, который выполняет сейчас, в этот самый миг. И у него все получается. Когда легенда гольфа Бен Хоган начинал раунд с плохим счетом, он всегда говорил: «Подумаешь, на то и придумано целых 18 лунок!» Любой выдающийся игрок – и в спорте, и вне спорта – каждый свой удар (или сделку, или презентацию) выполняет так, словно это одно-единственное, что он должен сделать, словно нет счета, соперников, призового кубка – ничего.

В этом и состоит второй секрет «погружения в настоящее»: надо не только сфокусироваться, но и воспринимать каждый свой шаг как дискретный, никак не связанный с другими, абстрагировать само действие от его последствий. То же и в работе: она должна рассматриваться как набор дискретных элементов, на каждом которых вы сосредоточиваетесь отдельно, не думая об остальных.

«Не упускай ни единой подачи»

Самый большой мастер отделять действие от последствий – это, на мой взгляд, величайший кудесник бейсбола Пит Роуз. За свою долгую карьеру (1963–1986) он побил множество всяких рекордов, и быть бы ему в Зале славы, если бы не пагубное пристрастие к азартным играм, за что в 1989 г. его навечно отлучили от бейсбола. Да простится ему эта темная сторона его натуры, хотя бы за уникальный пример того, как нужно мыслить на поле. «Почти в любом спорте, – говорил мне Роуз (а я два дня расспрашивал его о психологических тонкостях питча), – первую скрипку играют мозги. Гляньте-ка, почти все, кто удостоился Высшей лиги – в любом виде спорта – умеют работать головой, а иначе бы их туда не взяли. В общем, все сводится только к одному – к хорошим мозгам». А потом добавил: «Вот и я не добился бы таких успехов, если бы не мои мозги, сила ума». При весьма скромных физических данных Роуз брал фантастической подвижностью, он носился по полю как метеор и чуть не выпрыгивал из формы, лишь бы оказаться первым в пробежке, за что заработал прозвище «Чарли-Торопыга».

Роуз и в разговоре со мной держался так же экспансивно, как когда-то на поле, и говорил он, надо сказать, с невероятным апломбом. Запись нашей с ним беседы, а она в сокращенном виде занимает 60 страниц, я даю почитать каждому своему клиенту, чтобы они сами прочувствовали, что значит «быть здесь», быть полностью погруженным в настоящий момент. «Я всегда был единственным, – безапелляционно заявил мне Роуз, – кто ни разу не упустил ни единого питча». Такой статистики, между прочим, в бейсболе вообще не ведется, но Роуз гордится этим куда больше, чем своими многочисленными официально зарегистрированными рекордами. Это лишний раз доказывает, что Роуз умеет мыслить экстраординарно, не как все, и обитает в своем собственном мире.

«Не упускать ни одной подачи» – вот чему всем нам надо поучиться у Роуза. Он великий мастер концентрироваться. Что бы ни происходило в его жизни, какие бы беды на него ни обрушивались, на поле он был так сосредоточен на игре, что все остальное переставало существовать. Каждый питч Роуз готовился отбить так, словно это единственный в его жизни питч, его звездный час «здесь и сейчас», и другого никогда не было и не будет. Роуз нацеливал взгляд на питчера, зорко карауля малейшее его движение, и время останавливалось, и весь мир переставал существовать, и он оставался наедине с питчером, который изготовился для подачи.

Был случай в 1979 г., когда в раздевалку к Роузу проскользнул какой-то человек и, прежде чем Пит успел спросить, кто он и что ему надо, сунул ему в руки документы и сообщил, что его супруга возбудила дело о разводе. Для него это было неожиданностью. Но Роуз, не читая, запер бумаги в свой шкафчик и поспешил на поле. Согласитесь, трудно сосредоточиться на игре, когда за минуту до старта получаешь такой удар под дых, но Роуз играл с обычным блеском. Товарищи по команде только удивлялись его железным нервам – это был первый сезон Роуза в новой команде, и неприятности так и преследовали его. Помимо развода на него свалилось еще несколько исков об отцовстве. «Нормального» игрока все это выбило бы из колеи, но не таков был Пит Роуз! «Я понял, что в любом случае придется судиться, так не лучше ли взять четыре подачи, чем прохлопать их, ведь от развода-то все равно никуда не денешься».

В этом весь Роуз. Игра для него – не просто работа, за которую ему платят, а образ жизни, вечный бой с питчером. Он досконально изучил манеру подачи каждого питчера, и по его малейшим движениям безошибочно угадывал, какого удара ждать. Если Роузу случалось отбить неудачно, он «отключался» и мысленно корректировал свою стратегию, но к следующему питчу снова был «включен в настоящее» и настроен на следующего питчера, готовый отразить его удар. Игру Роуз воспринимал как серию одиночных, никак не связанных между собой эпизодов, каждый из которых требует выложиться по полной. Самопогружение в состояние полной концентрации – феномен универсальный для любой профессии. Стоило мне в беседах со студентами-медиками заикнуться об этой способности Пита Роуза, как они мгновенно понимали, о чем речь, и со знанием дела рассказывали, каким образом сами научились концентрироваться.

Кардиохирург «на нервах» – хорошо это или плохо?

Хорошо рассуждать о «погружении в настоящее» и концентрации внимания, когда это касается спортсменов; их неудачи по большому счету не такая уж и трагедия. Но что, если на чаше весов – жизнь пациента, а вы хирург и от вас одного зависит, оборвется она или нет? Как бы вы себя ощущали? Тут полезно обратиться к случаю, который произошел с Куртом Трибблом, ныне известным кардиохирургом, в самом начале его самостоятельной практики.

Еще студентом Курт демонстрировал блестящие способности и прилежание в учебе, лучшие кардиохирурги медицинского факультета Университета штата Вирджиния с радостью передавали ему свои знания и опыт. Он с отличием окончил ординатуру и был зачислен в штат факультета. Теперь Курт не мог рассчитывать на помощь старших коллег, напротив, он сам выступал в роли куратора, но как самый молодой среди профессуры получил под свое начало студентов младших курсов и медперсонал низшей квалификации. К тому же Курта определили в старое здание факультетской больницы, где оборудование и условия были не из лучших.

Стоит ли говорить, что перед первой самостоятельной операцией Курт страшно волновался. Но волнение намного усилилось, когда он узнал, что после процедуры предоперационной подготовки его первый пациент находится в критическом состоянии: кровяное давление неудержимо падает, и он практически умирает. «У него был сердечный приступ, и каждую секунду мы рисковали его потерять», – рассказывал Курт, которому воспоминания о том случае намертво врезались в память.

Время поджимало, и Курт срочно пошел мыться перед операцией. Он еще подумал тогда, что должен во что бы то ни стало спасти пациента. На пороге операционной кто-то из бригады кардиохирургов тронул его за рукав: «Между прочим, это наш бывший мэр, и там, за воротами, уже целая толпа журналистов. Они хотят знать, как все пройдет, и после операции явятся по твою душу». От известия, что у него на столе такая известная персона, волнение Курта и вовсе зашкалило. Тем более что времени на то, чтобы продумать план операции, не осталось, надо было срочно спасать пациента. В это мгновение он вдруг осознал, что если не возьмет себя в руки, то просто не сможет оперировать. И Курт принял очень важное для себя решение – положиться на свое мастерство и чутье хирурга, а там будь что будет. Он запретил себе думать о том, что случится, если операция закончится неудачно. И волнение улеглось. Курт взял скальпель и склонился над столом. Его движения были уверенны, точны и скупы, а руки, казалось, сами делали то, чему научились за годы учебы. Операция закончилась успешно, Курт вытащил бывшего мэра города с того света, и его жизнь была вне опасности.

«В то утро на меня трижды снизошло озарение, что и помогло мне справиться», – вспоминал Курт. То, что он сказал дальше, чрезвычайно важно для любого профессионала в любой области. Читайте внимательно. Озарение первое: Курт научился не забегать вперед и не пугать себя мыслями о возможных неудачах и их последствиях. Выдающийся исполнитель полностью сосредоточивается на требуемых действиях и забывает о том, что на кону высокие ставки. Озарение второе: Курт понял, что во время работы нельзя задумываться о ее результате; если никак не можешь повлиять на исход, то пусть все идет своим чередом. Как говорят кардиохирурги, если стараешься правильно положить стежок, он обязательно выйдет криво. Когда Курт оперировал мэра, ему открылось, что, если правильно настроиться, даже самая сложная операция на сердце воспринимается как элементарное дело – вроде как перекинуть связку ключей вблизи стоящему человеку.

И еще Курт усвоил самый важный урок мышления «в настоящем времени», это и есть озарение третье: когда настает время действовать, тебя не должно волновать, достаточно ли у тебя знаний, опыта и практики. Гони прочь такие мысли и ни в коем случае не поддавайся соблазну анализировать и оценивать свои действия.

Даже в бизнесе? Разве в нем может быть неважен результат?

Найдется ли другая область жизни, где результат был бы важнее, чем в бизнесе? Любой подтвердит вам, что в нем правит бал «итоговая строка» – этот идол корпоративной Америки, первое и единственное мерило успеха. Но не стоит забывать, что бизнес – это череда повседневных дел и готовность каждую минуту решать – и притом эффективно! – самые разнородные задачи в условиях жестокого цейтнота. Вот где требуются собранность, умение сосредоточиться, мгновенно мобилизовать свои умения, а как мы видели, ничто так не препятствует этому, как неутихающее беспокойство за результат, капитуляция перед грудой накопившихся дел и рефлексии по поводу прошлых и будущих неудач. И тут нам на помощь приходит искусство «быть в настоящем» – те, кто освоит его, получат в руки исключительно полезный инструмент для успешной работы в бизнесе.

Мой друг бизнесмен и миллиардер Боб Макнайр в совершенстве владеет искусством «быть в настоящем». В этом и заключается секрет его сверхдостижений. Так, он потратил $750 млн, чтобы подарить родному Хьюстону футбол уровня НФЛ, после того как оттуда дезертировала команда «Ойлерс». Он купил франшизу для своей команды «Хьюстон Тексанс» и построил современный стадион «Релиент Стэдиум» (за $325 млн). А чтобы оплатить строительство, Боб убедил НФЛ провести в Хьюстоне матч на Суперкубок, хотя к тому времени «Тексанс» состояла в Лиге всего второй год. Как это ему удалось? А очень просто: Боб всегда внимательно выслушивает собеседника и дает ему понять, что важнее их разговора нет ничего на свете. Он не допускает, чтобы его отвлекали какие-то люди или обстоятельства. «Боб Макнайр – самый занятой бизнесмен в городе, к нему на прием рвутся сотни человек, и что в нем особенно подкупает, так это бережное внимание, с каким он выслушивает тебя, как глубоко вникает в то, что ты говоришь» – так отзываются о нем все, кто имел с ним дело. Пусть у моего друга гора дел, он к каждому подходит так, словно оно – единственное и самое важное в его бизнесе. Каждый миг Боб «в настоящем», что и помогает ему заключать невероятные сделки на миллиарды.

Делить работу на отдельные дискретные задачи – очень эффективный способ концентрироваться. Не обязательно ставить себя в жесткие условия, как это делают велосипедисты на Тур де Франс или бизнесмены, на которых лежит ответственность за миллиардные сделки. Достаточно научиться думать, как они. Думайте только о том, что надо сделать прямо сейчас, в данную минуту, и больше ни о чем, как Тайлер Хэмилтон, когда он преодолевал текущую милю и не задумывался о следующей. Отдайтесь актуальной на сегодняшний день задаче всей душой и всеми помыслами, чтобы в голове не осталось места для переживаний по поводу личных неурядиц, как Пит Роуз, который не позволил своим переживаниям помешать ему блестяще отбить все питчи. Если у вас деловой разговор, отложите в сторону прочие дела, отключите телефоны и посвятите все внимание тому, кто сидит за столом напротив вас, как это делает Боб Макнайр. И главное – не думайте об исходе дела, не пытайтесь анализировать свои действия и их последствия. Берите пример с д-ра Курта Триббла, когда он положился на собственное мастерство хирурга и ни на секунду не усомнился в правильности своих действий.

Никто из нас не застрахован от промахов, но если что и отличает выдающегося исполнителя, так это способность абстрагироваться от предшествующей неудачи. Бывает, торговый агент провалит продажу и, не в силах побороть разочарование, «тащит» его с собой в следующую сделку. Но как достичь нужной концентрации внимания, если на душе скребут кошки? Вот и получается, что очередная сделка тоже проходит под знаком неудачи. То ли дело чемпион продаж: как бы болезненно он ни переживал предыдущий провал, на следующей сделке это никак не отразится, и лидер снова будет во всеоружии. От неумения «быть в настоящем» порой страдают и руководители. Бывает, босс с утра «завелся» и целый день не может успокоиться, а раздражение, как известно, не лучший советчик, когда надо принимать важные решения. Или, выступая перед членами правления, вместо того, чтобы сосредоточиться «на настоящем» и защищать свою позицию, ваш патрон только и прикидывает, как бы «сохранить лицо» и удержаться в своем кресле. Всем руководителям советую почитать мемуары Мадлен Олбрайт «Госпожа госсекретарь» (Madame Secretary)[16]. Для примера она приводит список дел, которые наметила на один из дней: 1) разговор с сенатором Хелмсом; 2) звонок королю Хусейну; 3) звонок министру иностранных дел Ливии; 4) звонки кое-кому в конгрессе; 5) подготовка к встрече с делегацией из КНР; 6) купить обезжиренный йогурт. Готов поспорить, что с королем Хусейном госпожа госсекретарь общалась, будучи совсем в ином мысленном настрое, чем при беседе с сенатором Хелмсом, и уж будьте уверены: когда она покупала себе йогурт, ее мысли были очень далеки от подготовки к визиту китайцев. В другой главе Мадлен Олбрайт вспоминает, как поскандалила с помощником президента по вопросам национальной безопасности, а потом спокойно отправилась домой вязать шапочки для внуков. Правда, она не объяснила, как ей удалось овладеть искусством «порционно» уделять внимание каждому из множества повседневных дел. Предположу, что Мадлен Олбрайт так долго и добросовестно выполняла функции жены, матери, университетского профессора и дипломата, что выработала способность мгновенно концентрироваться на конкретных задачах, связанных с любой из ее ипостасей, и автоматически переключать мозги с одной на другую, чтобы каждое мгновение «быть в настоящем».

Думаю, подобные моменты полного погружения в то, что происходит здесь и сейчас, бывали и у вас. Остается научиться делать это усилием воли, ведь такое умение – ключ к сверхдостижениям. И это очень просто: разделите всю массу дел на отдельные «кусочки» и каждый момент сосредоточивайтесь только на одном из них.

Сфокусируйтесь на несфокусированном

Это под силу даже детям, в том числе и с синдромом дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ). В этом убедилась Мэри Кирк Каннингем, с которой судьба свела меня в 1995 г. К слову, Мэри входила в десятку рекордсменов по спортивной ходьбе на 10 км среди женщин. Она просила меня помочь ей и ее подругам по сборной в подготовке к стартам на Олимпиаде-1996 в Атланте. Я регулярно занимался как со всей командой, так и с Мэри индивидуально. Занятия проходили на редкость увлекательно, и, главное, результаты были налицо. Как-то раз Мэри пожаловалась, что ее заботит еще кое-что. Она работала учительницей младших классов муниципальной школы Арлингтона, и каждый день ей приходилось иметь дело с 25 восьми– и девятилетними сорванцами. Если на уроках ей еще удавалось кое-как поддерживать дисциплину, то в конце дня переполненные впечатлениями ребята делались совсем неуправляемыми и буквально ходили на головах. А сборы домой, когда ей стоило массы сил и нервов добиться, чтобы они оделись, собрали свои вещи и расселись по автобусам (желательно по своим!), и вовсе стали для Мэри каждодневным кошмаром. Вдобавок в классе было несколько детей с диагнозом СДВГ, и они исправно вносили свою лепту в общий кавардак. Им она старалась уделить побольше внимания.

В общем, заключила Мэри, начальная школа – не то место, где дети реально могли бы сосредоточиться. Я решил ей помочь, и вот что она сделала по моему совету. Когда начинались сборы домой, т. е. когда уставшие за день ребята должны были делать несколько дел сразу, Мэри просила их сосредоточиться на самом важном для них событии дня – плохой оценке, ссоре или драке с одноклассником, будущей контрольной. Получив пищу для размышлений, дети притихали. Для них это была отличная возможность поупражняться в решении своих проблем «по одной за раз».

Когда приходило время рассаживаться по автобусам, Мэри напутствовала своих подопечных другой просьбой: обдумать, какое событие дня было самым ярким и заслуживает того, чтобы рассказать о нем дома. «Куда девались обычная толкотня и гомон? Никто не носился, не шалил, и по глазам ребят я видела, что каждый мысленно пролистывает прошедший день, выбирая самое запоминающееся», – рассказывала Мэри. Родители сразу почувствовали перемену и радовались, что теперь их дети больше не отмахиваются от вопроса, что было в школе, бездумным «Ничего особенного», а с удовольствием делятся впечатлениями. Так третьеклашки Мэри как будто мимоходом освоили искусство «быть в настоящем».

Если присмотреться, то и наш рабочий день в чем-то очень схож со школьным: та же постоянная смена «декораций», беготня туда-сюда, куча неотложных дел, разговоры, переговоры, разъезды. Достается всем, какую профессию ни возьми.

Понятно, что многие в отчаянной попытке сосредоточиться на наиболее важном стараются побыстрее разделаться с текучкой. В итоге день проходит в бесцельной суете, а времени на то, чтобы сфокусироваться на главном, так и не остается. Не помогают ни писаный-переписанный список неотложных дел, ни понукания начальства, ни собственные жалкие попытки «разорваться». Руки опускаются, мы раздражаемся и проклинаем все на свете. Послушайтесь моего совета:

не пытайтесь реорганизовать свою работу, лучше реорганизуйте свой фокус внимания.

Не заглядывайте вперед, не угнетайте себя мыслями о трудоемком проекте, который предстоит сдать только через месяц, не думайте о груде дел, запланированных на сегодня (с тихой покорностью, как ожидала Мэри ежевечерней пытки, когда дети собирались разъезжаться по домам). Лучше примириться с окружающим вас хаосом, и пусть он станет тем толчком, который поможет вам сфокусировать внимание.

Некоторым я рекомендую даже увеличить хаос и неразбериху на работе, потому что именно это подстегнет их зациклиться «на настоящем». Какой бы суетной и шумной ни была обстановка на рабочем месте, мозг перед лицом необходимости быстро выдать результат сам сконцентрируется на главном. Хороший пример – репортер, который лихорадочно строчит свою заметку под дамокловым мечом истекающего срока сдачи в номер, в гуще редакционного гама, беготни и трезвонящих телефонов. Он уже не подбирает слов и не гонится за красотой слога, а думает только о том, чтобы вовремя сдать материал. Особенно тем, кто теряется перед грудой дел, я настоятельно советую попробовать мой метод: в каждый момент сосредоточиваться на одной и только одной задаче (чем она конкретнее, тем лучше) и не беспокоиться о результате. Вот увидите, и время пролетит незаметно, и груда дел растает без следа, и к концу дня вы почувствуете себя победителем. Более того, практикуя такой подход, вы вдруг заметите, что ваши результаты существенно улучшились! Как у Тайлера Хэмилтона.

Ну вот, теперь вы понимаете, что такое «быть в настоящем». Обучая искусству концентрации во времени, я тем самым подвожу вас к сверхдостижениям. Но это еще не все. Не менее важна концентрация в пространстве. В следующей главе вы узнаете почему. И поймете, почему после вашего звездного часа на вопрос, о чем вы думали, в лучшем случае вслед за многими выдающимися исполнителями отделаетесь избитым «Ни о чем». И научитесь, делая дело, думать – вернее, «не думать» – совсем как они.

9. Что такое «выцеливание»

Последние четыре года я работаю с теннисной сборной Университета Райса. Моя задача – научить юных теннисистов правильно мыслить. Они уже знают, как важно «быть в настоящем», и под моим руководством осваивают искусство полной концентрации внимания. Чтобы облегчить им задачу, я рекомендую перед каждым ударом «выцеливать (т. е. ловить на прицел) мишень». Сначала они никак не могли взять в толк, о какой мишени я говорю. Будь например это гольф, стрельба из лука, футбол или баскетбол, все было бы понятно: есть конкретное место, куда нужно целиться, хоть стрелой, хоть мячом. А теннис – совсем другое дело; его идея – послать мяч через сетку, и желательно так, чтобы соперник не смог его отбить. Это-то, объяснил я, и есть камень преткновения для многих теннисистов: они сосредоточиваются на технике и силе ударов, но сами удары не прицельны, вернее, направлены на достаточно большие участки корта (в зону подачи, к задней линии и т. д.). Для мозга такая цель слишком неконкретна, оттого и удар, даже мощный, не приносит желаемого результата. Мозгу, чтобы он работал с максимальной эффективностью, нужна конкретная мишень, сфокусированная в пространстве, скажем определенная точка корта размером не больше теннисного мячика. Если теннисист направляет каждый удар в конкретную цель (мишень), его игра заметно улучшается.

Методику «выцеливания» я рекомендую даже бегунам. Один марафонец, с которым мы плодотворно работали в середине 1990-х гг., впервые услышав этот совет, не поверил своим ушам. «Так я же, знаете ли, бегун!» – воскликнул он, глядя на меня так, будто я спятил. Но когда он понял суть методики, то быстро освоил ее. Спортсмен научился фокусироваться на своем каждом шаге, «выцеливая» тот клочок асфальта, куда сейчас ступит его правая нога, потом левая и т. д., ощущая ступней шероховатости асфальта. Он приучил себя думать только о том шаге, который делает в данный момент, и попеременно переводил взгляд с одной ноги на другую, каждую секунду мысленно сосредоточиваясь на выбранной точке дороги. При таком монотонном чередовании конкретных мишеней мозг, постоянно занятый «выцеливанием», не отвлекался на посторонние мысли. Бегун больше не думал о трудностях дистанции, не оглядывался на соперников, а главное, его не волновало, какую позицию он занимает в гонке.

Когда мой подопечный освоил «выцеливание», то, к своему удивлению, стал меньше выматываться на дистанции и к финишу был еще полон сил. Правильный режим мышления помог организму заработать в полную силу. Это объяснимо с научной точки зрения: мозг, сосредоточенный на простой задаче «выцеливания» конкретных мишеней, не отвлекается на более сложную и энергозатратную умственную работу и экономит глюкозу и кислород, оставляя их для подпитки мышц. Поэтому, когда спортсмену требуется длительное время на то, чтобы удерживать фокус внимания (скажем, в затянувшемся теннисном матче), я рекомендую сосредоточиваться на каждом ударе, «выцеливая» всякий раз конкретную мишень.

Вы замечали, что от долгого сидения в офисе устаешь так, словно целый день ворочал камни? Это потому, что напряженная умственная работа забирает энергии не меньше, чем физические нагрузки. Чтобы усваивать большие объемы информации, мозгу нужно много энергии, вот он и заимствует у мышечной системы гликоген, аминокислоты, энзимы и кислород, что ощущается как физическая усталость. С точки зрения физиологии это то же самое, что пробежать марафон. Если упростить мозгу задачу за счет сужения фокуса внимания, то даже после напряженного рабочего дня вы будете свежи, как огурчик. А «выцеливание» и есть мощное средство фокусировать внимание.

Понятно, что «цель» или «мишень» в данном контексте – образное выражение, подразумевающее нечто, что способно полностью и окончательно заполнить собой ваши мысли. «Выцеливать» не означает высчитывать, сколько раз вы «накрыли» цель или в скольких случаях промахнулись. Тут мы подходим к основополагающему аспекту пространственной концентрации:

«выцеливание» – это то, что происходит, прежде чем вы «спускаете курок».

Это не означает уставиться в конкретную точку и запретить себе смотреть на что-то другое или натужно соображать, правильно ли выбрана мишень. Это лишь помешает сосредоточиться на исполнении задачи. Так что же я имею в виду, говоря, что надо «поймать цель»? Понимайте это буквально: выберите самый четкий, подробный, самый насущный элемент исполнения текущей задачи, задержите на нем мысленный взор и просто реагируйте на этот образ. Словом, «цельтесь и стреляйте» – вот, кстати, еще одно определение мышления в режиме «доверься себе». Это особенно важно в профессиях, где в силу быстротечности событий цели сменяются с калейдоскопической быстротой, заставляя исполнителя действовать, не раздумывая, например в экстренной медицине, новостном вещании, в большинстве военных специальностей.

А где искать «цель», пусть вам подскажет воображение. Тот, кто способен мыслить экстраординарно, и в бизнесе обнаружит массу подходящих «целей».

«Выцеливание» в бизнесе

В бизнесе под целями принято понимать запланированные показатели прибыли, объем продаж, желаемую долю рынка – словом, конкретный количественный итог, а как мы уже знаем, ничто так не мешает концентрировать внимание, как беспокойство за результат. В этом и состоит принципиальная разница между бизнес-целью и целью как мишенью, т. е. объектом «выцеливания».

Предпринимателю следует выбирать такие мишени, которые являются ключевым элементом, а не результатом того, что он делает.

Так, для торгового агента мишенью должна служить не сама продажа, а действия, максимально повышающие ее возможность. В большинстве случаев такую мишень можно наметить заранее. Скорее всего, это будет стратегия работы с конкретным клиентом. Перед встречей с ним толковый агент в первую очередь постарается разузнать о нем как можно больше. В качестве цели он должен избрать ту стратегию продаж, которую считает самой действенной с учетом особенностей данного клиента. Словом, его мишень – конкретный образ действий, а не результат вроде «продать товар на такую-то сумму».

Выбрав себе конкретную цель, сконцентрируйтесь на ней и действуйте не раздумывая. Стоит вам по ходу дела усомниться в своей стратегии или попытаться подкорректировать ее, как ваш мысленный взор отвлечется от мишени, что нарушит концентрацию внимания. Сомнения и беспокойство за исход встречи с клиентом гораздо вероятнее приведут вас к провалу, чем неверная стратегия. Зато позитивная, реальная и четко привязанная к настоящему мишень подавляет естественную склонность мозга к постоянному анализу и самооценке.

В определенном смысле продажа – это, выражаясь терминами гольфа, тот же патт (катящийся удар, толкание мяча в лунку). Готовясь к нему, хороший гольфист изучает дистанцию от мяча до лунки, соображая, с какой силой и в каком направлении ударить по мячу и нужна ли поправка на боковой снос. Оценив все параметры патта, гольфист концентрируется на мишени, причем это не дно лунки, а мысленный образ закатившегося в нее мяча. Спортсмен дает этому образу до краев заполнить сознание, так что не остается места для других мыслей: о набранных очках, о возможности промазать, о своих прошлых паттах, удачных и неудачных. И бьет по мячу. Промах не заставит его разувериться в своих талантах, он просто скажет себе: «Значит, я поймал не ту цель». Так действует и хороший агент по продажам: концентрируется на выбранной стратегии продажи (это его мишень), устремляет к ней все чувства и помыслы и вкладывает в ее реализацию все мастерство, на какое способен. Даже если агент терпит неудачу, то ему не в чем себя упрекнуть. Он сделал все, что считал нужным, просто цель была неверная.

Рассмотрим пример. Допустим, вы – торговый агент небольшой птицефермы, где цыплят выращивают на «свободном выгуле» и на экологически чистых кормах, а клиент, которого вы хотите поймать в свои сети, – закупщик из гастронома, привыкший брать один и тот же стандартный ассортимент. Вот вам и мишень: заинтересовать его экологически чистыми продуктами. Попробуйте пробудить любопытство закупщика. Если заметите хоть малейший всплеск интереса, включайте на полную мощность свое красноречие и работайте только в этом направлении. Заинтригуйте его, чтобы он сам захотел приобрести на пробу ваших экологически безупречных цыплят, пусть и чуть-чуть дороже. Конечно, придется импровизировать, но хороший агент никогда за словом в карман не лезет. Может, ваш визави посетует, что гастроном в последнее время теряет состоятельных клиентов, из тех, кто трепетно заботится о здоровом питании. Тут вам и карты в руки: расскажите ему, что ваши цыплята куда полезнее для здоровья, чем напичканные гормонами бройлеры, и наверняка заинтересуют именно ту категорию покупателей, которых теряет гастроном. Глядишь, и у вас завяжется беседа. Поддержите ее, и не ради того, чтобы навязать свой товар, а просто ради удовольствия пообщаться с человеком. Такой способ продажи больше похож на непринужденный обмен мнениями, чем на «работу» с клиентом. Вы и сами получите удовольствие, тем более что ваша информация поможет собеседнику поднять бизнес. Главное, вы будете чувствовать себя абсолютно раскованно. Вам и в голову не придет взвешивать каждое свое слово, контролировать жесты, волноваться за результат вашего питча или, чего доброго, давить на клиента. И знаете почему? Не потому, что вы этого не умеете или специально запретили себе делать нечто подобное. Другой на вашем месте запросто мог поддаться соблазну подтолкнуть и надавить, что испортило бы все дело. Но только не вы! Вы так сконцентрированы на своей мишени, так поглощены ею, что у вас и мысли нет ни о каких хитрых уловках.

В любой профессии обязательно есть стержневой элемент, на котором держится исполнение, элемент, способный захватить все внимание и все чувства исполнителя. Его-то и нужно «поймать на прицел». Для агента по продажам мишенью может стать фраза или жест клиента, указывающие на его интерес к продукту, а то и мимолетная искра любопытства в его глазах. А может, сувенир на столе, книга или фотография в рамке – словом, какая-то зацепка, которая поможет завязать непринужденную беседу. «О! Так вы тоже рыболов!» или «Смотри-ка, и у вас тоже две дочки!». Ничто так не помогает разговорить даже самого неприступного клиента, как искренний интерес к его увлечению. Поиск ключика к человеку может стать частью вашей стратегии продаж, и, если вы обнаружите таковой, сделайте его своей мишенью и бейте только по ней.

Копирайтеру мишенью послужит образ бренда, который надо раскрыть в тексте рекламы; архитектору – сложившийся в голове общий вид здания; хорошему пианисту – чувства, которые он хочет передать своей игрой, или кто-то сидящий в зале, кому он адресует свою музыку. Главное – поймать свою мишень и танцевать от нее, как от печки.

Мишень находится у вас в голове: как максимально сфокусировать внимание

Поймав на прицел правильную мишень, бегун, теннисист, бизнесмен или хирург обретают нечто, что способно сфокусировать их внимание, не позволяя отвлекаться на помехи и деструктивные мысли. Словом, концентрация начинается с того, что взгляд упирается в какую-то точку. И хотя это-то и позволяет сфокусироваться на требуемом действии (как Тайлеру Хэмилтону, который, глядя в одну точку, сосредоточился на том, чтобы крутить педали, и забыл о травмированной ключице), сама мишень существует только у вас в голове. Как армия завоевателя, она оккупирует сознание, до краев заполняет его, изгоняя все прочие мысли. Какой бы ни была мишень – вращающиеся педали, лунка, в которую надо закатить мяч, эмоциональная реакция клиента, которую вы хотите вызвать, – в момент «выстрела» она у вас не перед глазами, а в голове. Когда теннисист посылает мяч через сетку, мишень, в которую он метит, стоит перед его мысленным взором, хотя физически взгляд прикован к мячу.

В состоянии, когда глаза активно заняты одним делом, а мозг до краев заполнен образом «цели», исключается всякая возможность отвлекаться на посторонние помехи и мысли. Это блокирует способность мозга анализировать и оценивать, и именно поэтому тело действует с наивысшей эффективностью. Когда вы ловите мишень на мушку внимания и позволяете ей целиком заполнить сознание, вы оптимизируете свои действия – они становятся точными, простыми и экономичными. Мишень – это то, что напрямую соединяет действия с желаемой картиной, которая сложилась в голове.

В реальной жизни не так-то просто отгородиться от назойливых внешних воздействий. Хотим мы того или нет, органы чувств, когда мы бодрствуем, исправно регистрируют и передают мозгу информацию. Мы не можем вырваться из плена обрушивающегося на нас потока впечатлений даже в критических ситуациях, когда жизненно необходимо сконцентрироваться, – разве что появится нечто исключительно важное, что способно захватить наше внимание без остатка.

Этим «исключительно важным» должна стать правильно выбранная цель.

Думаю, каждый испытал такое состояние, когда какое-то занятие так захватывало и так поглощало внимание, что остальные органы чувств словно отключались. К слову сказать, именно по этой причине из жертв вооруженного грабежа получаются такие плохие свидетели. Они не могут толком описать ни обстоятельства инцидента, ни облик нападавших. «Все, что я видел, – твердят они, – это наставленный на меня пистолет». Вид оружия настолько давит на сознание, что оно не способно фиксировать никакие другие детали. Означает ли это, что остальные органы чувств на какое-то время отключаются? Нет, они исправно снабжают мозг информацией, но дело в том, что активно действующие нейроны не способны мгновенно перестроиться, у них есть «инерция» – так называемый период невозбудимости, после которого они вновь задействуются, но уже в новом направлении. Мозг, поглощенный обработкой жизненно важной информации, не реагирует на прочие раздражители. Подобное бывает, когда в транспорте читаешь захватывающий детектив: внимание так сосредоточено на перипетиях сюжета, что не замечаешь ни шума, ни толкотни и духоты, а бывает, пропускаешь свою остановку.

Итак, мишень – это не конкретный предмет, на котором сосредоточивается взгляд, а образ, безраздельно владеющий сознанием, скажем вид человека в маске, который навел на вас дуло пистолета. Есть занятия, которые сопряжены с опасностью для жизни (скажем, альпинизм и автогонки), и поэтому они требуют именно такой интенсивной концентрации внимания. Здесь его мимолетная потеря порой стоит жизни. Автогонщик, проходя вираж, концентрируется на нем всем существом, ощущая его всеми чувствами – зрением, слухом, осязанием и даже обонянием. Об этом я знаю из первых рук – от знаменитого автогонщика Ричарда Петти, когда по просьбе Боба Ротеллы он рассказывал студентам-психологам, как гонщики выдерживают пресс запредельных скоростей, зная, что смерть смотрит им в лицо. Кто-то спросил, как он сохраняет концентрацию внимания в давке, грохоте и скрежете гонки, когда машины несутся впритирку друг к другу. Такой вопрос немало позабавил победителя двух сотен гонок серии NASCAR, но его ответ поразительно точно раскрывает самую суть особого умственного настроя топ-исполнителей: «Ни разу за всю карьеру автогонщика мне не пришлось специально напрягаться, чтобы сфокусировать внимание. Это происходит само собой. Просто я знаю, что разобьюсь, если хоть на миг отвлекусь от отрезка трассы, который лежит прямо передо мной». По сути, Петти перефразировал афоризм Сэмюэля Джонсона[17]: «Когда человек знает, что через две недели его повесят, это замечательно способствует концентрации мыслей».

Петти тогда еще удивлялся, как это спортсмены умудряются так же интенсивно концентрировать внимание, хотя над ними не висит смертельная угроза. И газетчики, добавил бы я, когда им кровь из носу нужно выдать материал к сроку, т. е. в считаные минуты превратить отрывочные наброски и огрызки фраз в связный удобочитаемый текст. И ведь они не пользуются какими-то специальными техниками концентрации. Лихорадочная умственная работа наперегонки со временем – вот что делает их глухими к редакционной какофонии.

Сосредоточиться до такой степени способен каждый. Более того, психологи в лабораторных условиях моделируют у пациента такой же интенсивный фокус внимания, как у автогонщиков и репортеров, манипулируя его восприятием. Для этого изобретена камера сенсорной депривации – специальный бак, где пациент изолирован от любых внешних воздействий на органы чувств (слух, зрение, обоняние, осязание, вкус и вестибулярный аппарат). Попадающий в камеру депривации в буквальном смысле «блуждает впотьмах». Простой опыт показывает, что, манипулируя фокусом внимания, можно заставить человека поверить в транслируемый образ, даже если он не имеет ничего общего с действительностью. В ходе опыта использовалась камера, где отсутствовали ориентиры, позволяющие оценить высоту предметов. Потолок был наклонный и в одном из углов отстоял от пола всего на пару футов. В этот угол поместили детского плюшевого мишку и попросили участников эксперимента указать, какого размера игрушка. Все ответили: что-то около восьми или десяти футов![18] Причина ошибки ясна: в жилых помещениях потолок имеет как раз такую высоту, вот испытуемые и решили, что поскольку мишка почти до него достает, значит, он ростом «под потолок». Таким образом, в отсутствие полной информации участники эксперимента ориентировались только на соотношение высоты потолка и игрушки, а стало быть, результат их оценки определялся тем, что было в фокусе их внимания. Иными словами, сила концентрации заставила их уверовать в иную картину мира, далекую от реальной.

Заметьте, это была не просто манипуляция восприятием – даже при виде огромного, как им показалось, плюшевого медведя испытуемые могли бы сообразить, что такие игрушки обычно невелики по размеру. Однако в ходе эксперимента мозг его участников воспринимал и обрабатывал информацию на основе моментального впечатления. Им специально не дали времени «раскинуть мозгами», а потребовали немедленного ответа. В итоге обработка информации у них в мозгу пошла по замкнутому циклу. Напомню, что при открытом цикле нейроны поддерживают постоянный обмен информацией между центрами кратковременной и долговременной памяти. Чем больше объем поступающей в мозг сенсорной информации, тем больше в ее обработке задействуются память и аналитическое мышление, что, в свою очередь, снижает быстродействие и повышает вероятность отвлечения внимания. В самом деле: помимо бомбардирующей мозг сенсорной информации, поставляемой органами чувств, есть еще и пресловутое шестое чувство – когнитивная функция самого мозга, ответственная за оценку сенсорной информации и формирование суждений, ассоциаций и решений. Если в работу мозга вклиниваются память и логический анализ, трудно ожидать полной концентрации внимания и, соответственно, желаемой результативности.

Однако, воспринимая всю сенсорную информацию извне и изнутри, мы получаем наиболее полную и точную картину окружающего мира, разве не так? Так-то оно так, но вспомните Йоги Берру, и вы поймете, что «точная» картина мира нисколько не помогает демонстрировать высший класс. Какую бы задачу вы перед собой ни ставили, перетряхивая память в поисках нужной информации, вы только мешаете себе действовать эффективно. Топ-исполнители, наделенные экстраординарным мышлением, умеют и желают воспринимать только ту информацию, которая работает на них. Они намеренно сужают фокус внимания до одной-двух простейших задач, чтобы мозг был занят только ими, и ничем больше, – по сути, сами себе создают камеру сенсорной депривации и силой концентрации внимания воздействуют на окружающую реальность.

Чем «прочищать механизм», лучше заполнить голову – и не чем-нибудь, а мишенью!

Одно дело – тратить силы, чтобы отключиться от всего того, что мешает делать дело, и совсем другое – направить те же силы в более полезное русло, т. е. сосредоточиться на самом деле. Обычно я использую следующую аллегорию. Представьте, что у вас в гостиной лежит огромный, тонны на четыре, дохлый слон (в силу самой абсурдности ситуации этот пример особенно доходчив). Как бы вы ни пытались обойти проклятую тушу, пролезть мимо нее вдоль стенки или сделать вид, что ее не существует, все равно мысли о ней будут преследовать вас и безраздельно владеть вашим вниманием, чем бы вы ни занимались. С такой же настойчивостью нас одолевают мысли обо всем том, что отвлекает от дела. Как ни гони их, они все равно вылезут где-нибудь на периферии сознания.

Проделайте эксперимент. Закройте глаза и старайтесь изо всех сил не думать о… жирафе. Ну и как, что маячит перед вашим мысленным взором? О-па, никак жираф – с длинной стройной шеей и яркими коричневыми пятнами! И как с ним бороться? Очень просто: чем тратить силы, чтобы изгнать прочь из сознания образ жирафа, придумайте, чем его заменить. Воскресите в памяти другую картинку, способную захватить воображение ничуть не меньше, скажем образ тигра, королевской кобры или вид эффектного водопада.

Если бы несравненный Пит Роуз вышел против питчера Билли Чэпела из фильма «Ради любви к игре», тому бы не поздоровилось. Пока Чэпел в попытке сосредоточиться «прочищал бы механизм» (как он твердил весь фильм), Роуз делал бы прямо противоположное: под завязку накачал свой «механизм» предельно четким, ярким, почти осязаемым образом мишени. Чувства – материя механическая, и держать их в узде можно, только если манипулировать ими механически. Чтобы внимание не рассеивалось на многочисленные помехи, какими изобилует как окружающий мир, так и наш внутренний, надо так загрузить работой чувства, так наполниться образом «цели», чтобы ни один из компонентов сенсорной системы не имел ни малейшей возможности реагировать на потенциальные помехи. Конечно, далеко не каждый способен с такой же легкостью, как Пит Роуз, достигать максимальной концентрации; причины этого во многом кроются в неврологии. Попробую, однако, объяснить «на пальцах» механическую природу концентрации. Представьте себе шесть ведерок (пять органов чувств плюс шестое, познание и память), прочно соединенных между собой каким-то хитрым приспособлением. Допустим, они заполнены разными жидкостями (в одном – вода, в другом – масло, в третьем – пиво). Если приспособление убрать, жидкости, скорее всего, перемешаются и испортятся. А если все ведерки будут заполнены одной и той же жидкостью, угроза перемешивания исчезнет, верно? Это и есть аллегорический образ максимальной концентрации Пита Роуза.

Поясню на примере. Представьте, что вы – копирайтер. Какие мысли посетят вас, если вам поручат написать рекламный текст для важного клиента? Скорее всего, что-то вроде: «Надо постараться, чтобы угодить заказчику», «Это такая ответственность, как бы не подкачать», «Если я выполню работу на пять, это мне зачтется»; «Интересно, сколько мне заплатят?». Может, вы будете по сто раз на дню созваниваться с заказчиком, выясняя, который вариант слогана того больше устраивает, побежите советоваться с коллегами, возьметесь изучать материалы предыдущих рекламных кампаний или искать в Интернете рекламные тексты конкурентов. На самом деле все это только мешает сконцентрироваться, равно как и попытки заставить себя не отвлекаться.

А попробуйте-ка «выцелить» рекламируемый продукт, а именно – наполниться его образом, ощутить его всеми чувствами. Пусть он заполнит все «ведерки» вашей сенсорной системы и овладеет вашими чувствами. Предположим, это спортивный автомобиль. Вглядитесь в его изображение, вслушайтесь, как мягко урчит двигатель, ощутите плавные изгибы его обтекаемого корпуса, ласкайте взглядом его глянцевые бока, на которых играют лучи солнца, вдыхайте восхитительный аромат дорогой кожи салона, почувствуйте, какая колоссальная мощь сосредоточена под блестящим капотом. И в момент, когда этот образ захватит вас целиком, суматоха офиса, и телефонные звонки, и жужжание голосов, и шелуха посторонних мыслей – все это исчезнет, развеется и уже не будет вас тревожить.

Органы чувств перестанут реагировать на посторонние раздражители, не имеющие отношения к образу спорткара. Не потому, что вы специально себе это велели, а потому, что ваш мозг слишком занят обработкой информации, которую поставляют ему органы чувств. Глаза устремлены на чудесный спорткар и не воспринимают других образов; слух заполнен ревом мощного мотора и не реагирует на другие звуки; память молчит, не тревожа вас тягостными воспоминаниями о ваших прошлых неудачах и яростных перепалках со склочными клиентами; обоняние, смакующее терпкий запах дорогой кожи, не воспринимает сигаретного дыма, который валит из курилки. Но даже если что-то вас отвлечет, не сомневайтесь, фокус внимания мгновенно восстановится – конечно, при условии, что все ваши «ведерки» до краев заполнены ярким, живым, прорисованным до мельчайших деталей образом спорткара.

Это и есть состояние потока, которое не только увеличивает образ, на котором вы сосредоточились, до размеров вашей вселенной, но и лишает вас ощущения времени. Находясь в потоке, с головой уйдя в работу, вы тем не менее сохраняете контроль над тем, что делаете, не выпадаете из действительности, а просто переходите в иное ментальное состояние.

«Суперпилоту» – да! Автопилоту – нет!

Полное погружение и есть первейшее свойство ментального состояния «доверься себе». Если вы с головой уходите в работу, забывая о времени и о том, где находитесь, на смену привычному самосознанию приходит ощущение полного единения с делом; оно совершается словно само собой, без особых усилий с вашей стороны. Что может быть прекраснее этого ощущения своего всемогущества? Поэтому артисты и спортсмены, силясь передать это состояние, прибегают к эпитетам «мистическое» или «запредельное», а психологи придумали термины «пиковая эффективность», «оптимальное состояние внутренней мотивации» и состояние «потока».

Между тем симптомы самозабвения характерны не только для «потока», но и для других измененных состояний сознания. Например, длительная езда по ровному гладкому шоссе порой усыпляет внимание, и водитель вдруг обнаруживает, что давно проехал нужный поворот. Виной тому не интенсивная сосредоточенность, а то, что сознание водителя блуждало неизвестно где. Может, он заслушался музыкой из радиоприемника, или любовался окрестностями, или говорил по мобильному телефону и поэтому «забыл», что управляет машиной, несущейся с приличной скоростью. Определенно, этот человек пребывал в измененном состоянии сознания и вел машину «на автопилоте». Такая езда уж точно не соответствует смыслу, который страховые компании вкладывают в понятие «осмотрительный водитель».

Измененное состояние сознания присуще и Ричарду Петти, когда он летит по гоночной трассе на скорости более 300 км/час, но это следствие интенсивной фокусировки внимания. И Петти уж точно не пропустит поворот; это попросту невозможно, потому что на трассе он полностью сливается со своим автомобилем и становится с ним одним целым.

Сейчас, когда я пишу эти строки, я так погружен в работу, что, если в комнату войдет друг или коллега, я его не замечу и даже не услышу обращенного ко мне вопроса. Если приятель коснется моего плеча, я, наверное, подпрыгну от неожиданности, как человек, внезапно вырванный из той реальности, в которой он пребывает. Это произойдет не потому, что мое внимание рассеяно, напротив, я полностью сосредоточен, как того и требует писательский труд. Чтобы толково излагать мысли на бумаге, нужно четко представлять себе план главы и не терять нить логики, облекать каждую мысль в как можно более убедительные слова, подыскивать яркие образы и выразительные метафоры. В какой-то момент, когда я сольюсь с текстом, «выцеливая» каждую фразу, проснется мое творческое воображение – нужные слова и неотразимые аргументы придут сами собой, возникнет непередаваемое ощущение власти над материалом. Это и есть радость творчества. Потом моя рукопись попадет под прицел красного карандаша редактора. Льщу себя надеждой, что она не станет читать ее на автопилоте, а удостоит самого сосредоточенного внимания. Редактор вникнет в смысл каждой фразы, безжалостно исчеркает и переставит местами абзацы и целые куски текста, наставит на полях кучу вопросов. Надеюсь, редактирование настолько захватит ее, что, как и я, она ощутит себя единым целым с этой книгой и позабудет обо всем на свете, даже о ланче в одном из дорогущих элегантных ресторанов, которые почему-то так любят нью-йоркские редакторы.

Исполнители экстра-класса действуют не на автопилоте, а на «суперпилоте». При всем сходстве внешних проявлений, по сути, эти два состояния располагаются на противоположных концах спектра концентрации внимания. Если в состоянии автопилота мысли сосредоточены на чем угодно, кроме дела (проще говоря, внимание рассеяно), то в состоянии «суперпилота» не только мысли, но и чувства сфокусированы на деле, словно лазерный луч. Другими словами, на «суперпилоте» вы поглощены правильной мишенью, а на автопилоте – ложной!

Похоже, этой разницы недопонял автор идеи «потокового состояния» психолог Михай Чиксентмихайи. Я во многом согласен с его описанием сути этого явления, но… давайте разберемся по порядку. «Поток, – пишет Чиксентмихайи, – это состояние, в котором человек настолько включен в дело, что все остальное теряет смысл», и признает, что оно достигается прежде всего за счет концентрации внимания. Далее профессор отмечает, что тип концентрации, присущий потоковому состоянию, требует «полностью сфокусироваться на насущной задаче, что делает мозг невосприимчивым к посторонней информации». Согласен. «В потоке, – пишет Чиксентмихайи, – не остается места для самоанализа и самокритики». Согласен. Он усматривает четкую взаимосвязь между концентрацией и потоком, приводя в пример альпиниста, который во время восхождения стопроцентно сосредоточен на каждом своем движении, поскольку иначе разобьется о скалы. Согласен. Чиксентмихайи указывает на «потерю чувства самосознания», оговариваясь, что одним это свойственно в меньшей степени, а другим – в большей. Эти последние с легкостью отсекают посторонние помехи и фокусируются только на том, что считают самым главным на данный момент. Согласен. У них чрезвычайно сильна «внутренняя мотивация», и ничто не способно отвлечь их внимание. Согласен и с этим. Но Чиксентмихайи заключает, что одних только неврологических наблюдений недостаточно, чтобы доказать, является ли потоковое состояние причиной концентрации или ее следствием.

Вот тут я с Чиксентмихайи не согласен. Десятилетия моих собственных исследований со всей очевидностью показали, что умение концентрироваться позволяет любому человеку действовать на пике эффективности. Судя по всему, Чиксентмихайи отождествляет интенсивный фокус внимания и радостное возбуждение от самореализации, свойственное незаурядному исполнителю, с состоянием автопилота. Я же приписываю высшую результативность состоянию «суперпилота», т. е. противоположному концу спектра осознанности деятельности, когда сознание исполнителя активно включено в то, чем он занимается. И потом, хотя Чиксентмихайи говорит о возможности распространить потоковое состояние на многие сферы жизни, в своем труде он чрезвычайно скупо объясняет, как это могло бы происходить. Вслед за большинством современных гуру по самосовершенствованию Чиксентмихайи слишком упирает на совершенствование навыков, не говоря уже о таких тривиальностях, как «шаги», «цели», «оценка», т. е. на все те вещи, которые, по моему мнению, деструктивны для ментального состояния высококлассных исполнителей. В частности, он рекомендует «ставить глобальную задачу и как можно больше достижимых подзадач», «по ходу дела оценивать, как они выполняются», и «развивать навыки, необходимые для использования открывающихся возможностей».

Хоть убейте, не представляю, как можно думать о «задачах» и «прогрессе» (а это то же самое, что исход дела) и одновременно заставлять мозг интенсивно фокусироваться на четком, простом, сугубо конкретном и первоочередном в данный момент объекте «выцеливания». Это же неудобоваримая смесь из двух взаимоисключающих состояний ума – «доверься себе» и «активного обучения». Это все равно, как если бы теннисист в финале Уимблдона вздумал оттачивать технику подачи. Кора головного мозга, этот наш вечный надсмотрщик, так и норовит покомандовать нами, но ее советы, как мне думается, последнее, в чем мы нуждаемся, когда на нас наставлено дуло пистолета.

Другой признанный специалист по психологии высоких достижений и автор популярных книг, с которым я готов согласиться лишь отчасти, – Джим Лоэр. Он абсолютно прав, провозглашая стресс sine qua non, т. е. непременным условием и стимулом высшей результативности, и воздавая должное высококлассным исполнителям за их беззаветную преданность своему делу. Но когда Лоэр рассуждает об их умственном настрое в момент действия, то скатывается к набившим оскомину «стресс-менеджменту» и «тайм-менеджменту». Более того, он пропагандирует мифы о «самоконтроле» и «внутреннем диалоге», превозносит их пользу и рекомендует следовать «его системе обучения» с ее письменными планами самосовершенствования и прочим подобным.

На мой взгляд, если что и стимулирует, то именно настрой на «активное обучение», а никак не режим «доверься себе». Ничто так не мешает последнему, как наша природная склонность в борьбе за повышение результативности планировать или оценивать свои действия. Когда занимаешься важным делом, попытки просчитать и оценить каждый шаг очень мешают оставаться «в настоящем» и сохранять фокус внимания. Мало того, это означает игнорировать установленный неврологией факт, что высококлассные исполнители действуют, пребывая в измененном состоянии сознания. Чтобы перенять эту их особенность, нужно мыслить экстраординарно, а не в режиме активного обучения, что и происходит, если ежедневно тратить уйму времени, записывая, сколь далеко вы продвинулись в выполнении пунктов плана самосовершенствования – причем заметьте! – не вашего, а придуманного для вас кем-то другим. Между тем фокус внимания – это то, на чем сосредоточены органы чувств, а вовсе не мозги; шевелить ими как раз следует меньше, а не больше.

И потом, Лоэр слишком переоценивает пользу «внутреннего диалога» и «визуализации». В моей практике я редко рекомендую эти приемы, поскольку многим они только мешают действовать на пике эффективности.

Конечно, далеко не с первой попытки вы научитесь интенсивно концентрировать внимание на определенной мишени. Будь это так просто, нас окружали бы сплошные Тайгеры Вудсы и Питы Роузы. Как и все, что ценно в этом мире, навык фокуса внимания требует гигантской работы над собой и длительной практики. Но, поверьте, затраченные усилия окупятся с лихвой.

Пусть счастливчики вроде Йоги Берры, Тайгера Вудса или Мадлен Олбрайт от природы способны к высшей концентрации. Но с точки зрения генетики они ничем не отличаются от простых смертных, и физиологически их мозги действуют точно так же, как у остальных. Просто мы слишком поддаемся впечатлениям повседневной жизни, поэтому нам придется учиться на чем-то концентрироваться, а для новичка в этом деле состояние интенсивного фокуса внимания покажется очень необычным.

В сущности, даже если мы, берясь за работу, мысленно планируем свои действия, нам обязательно что-то помешает сосредоточиться. Скажем, босс с кипой папок и требованием немедленно просмотреть их и доложить ему, или десять тысяч орущих фанатов на стадионе, или что-то подобное. Подавляющее большинство людей позволяют мозгу впитывать всю ту информацию, которую поставляют органы чувств. И в разгар работы этот груз ненужных впечатлений продолжает давить на сознание, мешая сосредоточиться.

Должен сказать, что отвлекаться или не отвлекаться на помехи – не более чем вопрос выбора. Именно так и надо подходить к этой проблеме: заранее выбирайте себе объект «выцеливания», пусть этот образ окажется в фокусе вашего внимания, заполнит ваши чувства. Само собой, образ должен быть конкретным, ярким и существенно важным для дела. При должной практике интенсивная концентрация войдет у вас в привычку, и вы сможете пользоваться ею в рабочем порядке.

10. Интенсивная концентрация внимания как привычка

«Хьюстон, у нас проблема!»

Кого не пробирает дрожь от этих нарочито бесстрастных слов, переданных командиром «Аполлон-13» Джимом Ловеллом в Центр космических полетов NASA? 13 апреля 1970 г. пилот Джек Свайгерт по команде Центра включил вентиляторы кислородного баллона одной из батарей топливных элементов, и корабль сотряс страшный удар. Этот миг круто изменил судьбу «Аполлона-13», сделав невыполнимой миссию прилунения в кратере Фра Мауро. «Проблемой», как ее скромно назвал Ловелл, был взрыв на борту, повредивший две из трех батарей элементов питания и, как предполагалось, основной двигатель корабля. «Аполлону» пришлось возвращаться. Но сможет ли корабль дотянуть до Земли – вот вопрос, который четверо суток держал Америку в неослабном напряжении.

Но беспримерное мужество, сила духа, изобретательность и технический гений астронавтов и наземных служб обернули трагедию в великий триумф. И хотя главные лавры достались экипажу, истинным героем события я бы назвал директора полетов Джина Кранца. Это он привил астронавтам навык экстраординарного мышления в нештатных ситуациях, что и спасло им жизни.

Предполетная подготовка включала как усиленные физические тренировки, так и тренировку ума на способность мыслить в наиболее критических ситуациях. В силу своей работы я несколько раз удостоился приглашения в Космический центр NASA имени Джонсона в Хьюстоне. В один из таких визитов я и познакомился с Джином Кранцем. Моя лекция о «психологической стойкости» плавно перетекла в обсуждение его знаменитой коллекции жилетов, которые вязала ему миссис Кранц.

В 1960 г. дипломированный авиационный инженер Кранц после военной службы в ВВС пришел в NASA, хотя толком не представлял, чем он будет заниматься, что не помешало ему сделать блестящую карьеру. Он руководил как полетом «Аполлона-11», увенчавшимся первой в истории высадкой человека на Луне, так и злосчастным полетом «Аполлона-13». Перед каждым из почти шести десятков космических стартов, которыми Кранц руководил за 37 лет службы в NASA, он неизменно облачался в новый жилет. «Это стало таким же неотъемлемым элементом предполетной подготовки, как и все прочее, что предусмотрено инструкциями».

В день старта Кранц являлся в Центр управления, проверял ход предполетных процедур, а прежде чем начать обратный отсчет на старт, торжественно разворачивал сверток с новым жилетом, надевал его и под аплодисменты коллег тщательно оправлял, чтобы тот сел по фигуре. Порой не обходилось без подколок: «Признайся, Джин, этот ты наверняка купил в Jypsy». На что Кранц реагировал сухо-прозаической репликой, непременно с «рабочим» подтекстом: «Прибереги свои шуточки до приводнения!» Этим он подчеркивал, что ритуал облачения в жилет – не менее важный пункт подготовки к старту, чем все прочие. Оправив обновку, Кранц включал микрофон связи с экипажем и скрупулезно пункт за пунктом проверял по списку готовность всех систем корабля и наземного обеспечения. Десятилетиями этот ритуал служил для Кранца безотказным способом сфокусироваться и настроить на рабочий лад его команду.

В психологии высоких достижений это называется «ритуалом настройки», и таковой должен быть у каждого, кто стремится к сверхдостижениям. В любом виде деятельности примерно поровну времени отводится на саму работу и на подготовку к ней. Настроечный ритуал – это процедура, которая помогает перейти от спокойной атмосферы подготовки к активным действиям в условиях прессинга. Такое постоянное чередование двух режимов свойственно любой профессии. Менеджер переходит от подготовки презентации к самой презентации, хирург – от предоперационной подготовки к самой операции и т. п. Иногда обстоятельства требуют мгновенно переключиться с повседневной рутины в режим экстренных действий или восстановить концентрацию внимания. Скажем, хирург перед операцией поругается с женой по телефону или узнает, что операционная сестра не вышла на работу. Конечно, это выбивает его из колеи, но не может же он делать операцию в таком взвинченном состоянии, верно? Или, например, вы почиваете на лаврах после блестяще проведенной презентации, и босс уже шепнул по секрету, что клиенты в восторге, но неожиданно вас снова вызывают в переговорную, чтобы уточнить кое-что еще. Хочешь не хочешь, а придется перестроиться с эйфории на полную боеготовность и снова демонстрировать высший пилотаж, чтобы не разочаровать клиентов и босса. А ведь во время активной подготовки к действию и в процессе действия мозг функционирует по-разному. Так, доцент, читая лекцию, мыслит совсем иначе, нежели когда в тиши библиотеки готовится к ней. А значит, без «перезагрузки» мозгов, позволяющей мгновенно переключаться, никак не обойтись. Иногда это получается само собой, но чаще мы пасуем перед неприятными сюрпризами, препятствиями или неудачами, позволяя им манипулировать нашим мышлением, и в итоге не от нас зависит, хорошо мы сработаем или подкачаем.

Положительные эмоции так же пагубны для фокуса внимания, как и отрицательные. Как вспоминал Джин Кранц, в тот великий момент, когда «Аполлон-11» коснулся поверхности Луны, операторы в зале слежения повскакали с мест и неистово зааплодировали. Их восторг сейчас же перекинулся на зал управления полетами, а Кранц пережил сильный стресс. «Меня пробрал такой озноб, что я буквально лишился дара речи, и мне стоило большого труда собраться с мыслями, ведь положение было критическое – уровень топлива приближался к опасной черте, и за 17 секунд мы должны были решить, остаться кораблю на Луне или немедленно стартовать на Землю. Сконцентрироваться мне обычно помогает удар кулаком по столу. В тот раз я так лупил по панели, что сломал карандаш, а синяк на руке не проходил еще много дней».

Многие и не предполагают, что у них уже есть ритуал настройки, и не знают, что можно по желанию переключать мозги из одного режима в другой. А потому полагаются на случай. Вам, мои читатели, уже знающим, что такое экстраординарное мышление, и, надеюсь, уже постигающим науку доверия себе в стрессовых ситуациях, нельзя пускать это дело на самотек. Когда что-то не ладится или надо использовать вновь приобретенные навыки, ничто так не поможет вам собраться, как ритуал настройки.

Что такое ритуал настройки

Ритуал настройки облегчает переход в режим действия и стимулирует способность мыслить экстраординарно в хаосе возникающих обстоятельств. Хотя ритуал предполагает и физические действия, это совсем не то же самое, что физическая разминка.

Ритуал настройки приводит в боеготовность мозги, а не тело!

В чем конкретно состоит ваш ритуал, особого значения не имеет. Он может быть даже никак не связан с «рабочими» действиями. Более того, ритуалом это можно назвать только условно, в том смысле, что не обязательно каждый раз повторять его в неизменном виде. Понаблюдайте, например, как готовится к удару Тайгер Вудс. У него имеется свой ритуал настройки, хотя и не всегда один и тот же. Сначала пройдется пару раз от мяча до точки, куда собирается пробросить (это – его мишень); потом, прикидывая расстояние, немного постоит над мячом и раз-другой, словно примеряясь, проделает свинговое движение, а после упирает взгляд в мишень, одергивает майку, чтобы не сковывала в плечах, переступает ногами, чтобы занять удобную стойку, и, сосредоточившись, делает свинг. Со стороны это смахивает на пресловутую «программу 12 шагов». Любой фанат Вудса наизусть перескажет последовательность его телодвижений. Комментаторы матчей очень любят распространяться о причудах ритуала настройки гольфистов. (Надо же чем-то забить эфир, пока звезда «раскачивается», верно?) Но как ни стараются любители имитировать ритуал Вудса или другого великого гольфиста, их свингу далеко до чемпионского.

Бесполезно копировать чей-то ритуал настройки. Старательно воспроизводя чужие движения, вы слишком сосредоточиваетесь на них и уделяете чрезмерное внимание тому, что происходит до начала дела, вместо того, чтобы сосредоточиться на самом деле. Время, потраченное на изучение чужого ритуала, лучше использовать для настроя своих мозгов на собственное выступление. Задача ритуала настройки – стимулировать ясность и простоту мышления в процессе действия. Он должен наполнить вас уверенностью, осознанием простоты задачи и готовностью на всю катушку использовать преимущества реакции организма на стресс.

Сам по себе характер ритуала настройки не имеет значения, главное, чтобы он помог поймать фокус внимания и довериться себе. Смешно думать, что Тайгер Вудс, настраиваясь, тренирует свой свинг – он и так уже отточен до блеска, согласны? Эти тренировочные с виду движения приводят его в соответствующее состояние, чтобы проявить наработанное мастерство.

Иными словами, эта немудрящая процедура – инструмент, позволяющий переключиться с режима обучения в режим доверия себе. Чтобы совершить этот переход, нельзя ни на секунду сомневаться в правильности своих «ритуальных» действий. Так вы вернете себя в режим критического мышления. Ритуал настройки – не более чем символический жест или упражнение ума, нечто, что помогает подавить самокритичность, сосредоточиться на настоящем, почувствовать свободу и удовольствие от предстоящего дела. А окружающим видны лишь внешние проявления этой метаморфозы мышления. Было бы в корне неверно сначала придумать себе ритуал, а потом ждать, что он поможет вам прийти в боеготовность. Еще раз повторю:

эффективный ритуал – это НЕ набор конкретных действий, которые вы постоянно повторяете.

Самое худшее, что только можно придумать, – это позволить ритуалу управлять вами, когда вы «в деле». Если вы убедили себя, что перед ответственной встречей надо твердым шагом войти в переговорную, пожать всем руки, расстегнуть пиджак, сесть за стол и сделать глоток воды, то в основном будете следить за последовательностью действий, тем самым отвлекаясь от своей мишени (скажем, от избранной стратегии продаж).

Многие мои клиенты ужасно гордятся своими ритуалами настройки: «Смотрите, док, сначала я проверяю это, потом – то…» А в глазах у них стоит вопрос: «Ну а дальше-то что?» Мне уже понятно, что такой ритуал явно не достигает цели, – он слишком механичен и зазубрен. Пусть он выполнен без сучка без задоринки, мозг так и не переключился в состояние готовности к действию. Иначе у них не возникало бы вопросов, потому что когда и голова, и тело полностью готовы действовать, они в подсказках не нуждаются. Эффективный ритуал настройки – это не проверка чего-то там «по списку», а плавный переход в нужное состояние,

настройка чувств на гармонию и ритм действия.

Пусть ритуал станет для вас не обратным отсчетом с его неумолимостью, а скорее легкой разминкой. Чтобы достичь желаемого настроя, иногда требуется больше времени, иногда меньше, и в зависимости от этого приходится несколько растянуть или ужать его. Тот же Тайгер Вудс иногда сокращает свой ритуал до одного разминочного свинга, прежде чем поразить мяч, а бывает, проделывает его трижды или больше, словом, столько раз, сколько ему нужно, чтобы почувствовать уверенность, сконцентрировать взгляд на мишени и обрести власть над мячом. Иногда он сильно одергивает на себе майку, иногда вообще не притрагивается к ней; иногда с ходу занимает удобную позицию, а бывает, подолгу топчется на месте. Зато, встав в позицию, Вудс почти сразу делает удар, а это означает, что его ритуал вплотную подогнан к свингу и, если хотите, представляет с ним одно целое. Иногда на матче можно видеть, как Вудс, изготовившись для удара, вдруг снова отступает от мяча и повторяет ритуал настройки. Это очень важный момент – если ритуал не привел вас в желаемое состояние, не начинайте действовать, лучше снова его повторить или чуть-чуть видоизменить.

Признаться, и у меня есть ритуал, который помогает мне настроиться перед лекцией. Я снимаю пиджак, закатываю рукава, бегло просматриваю слайды в PowerPoint или пишу на доске ключевые термины, мысленно перебираю основные пункты лекции, выкладываю на стол бумаги (все это занимает не более пары минут), резко выскакиваю в центр зала, поправляю ремень и нахожу в аудитории чье-нибудь симпатичное лицо, чтобы было кому улыбнуться или подмигнуть. И говорю что-нибудь вроде: «Ну что, погнали?» Заметьте, мой ритуал – не столько набор затверженных «шагов», сколько действия, помогающие мне обрести непринужденность и открыться для контакта с аудиторией. А если вдруг ритуал не подействует? Что ж, тогда я повторю его, вероятно, с кое-какими изменениями. Лучше потратить лишние пару минут вначале, чем обрекать бедных слушателей на нудную и невыразительную лекцию.

Внимание, опасность!

Психологи, как правило, перехваливают методики релаксации и визуализации и пичкают ими всех подряд. О вреде первой я сполна высказался во второй главе. Если вкратце, то из симптомов реакции «дерись или убегай» нужно извлекать пользу, и я не вижу смысла их подавлять. Что до визуализации картины своего выступления (будь то превосходный выстрел, превосходная игра или превосходная презентация), то это чревато разочарованием, поскольку вы – обычный человек и поэтому несовершенны. Если что-то пошло вразрез с визуализированной картиной у вас в голове, это сразу же отбросит вас в режим «активного обучения», поскольку вы невольно начнете сравнивать себя с идеалом, оценивать и анализировать свои действия. Ритуал настройки имеет противоположную цель – перевести вас в режим, позволяющий интенсивно сконцентрироваться на текущем моменте, обратить физическую реакцию организма на стресс в вашего союзника и подавить склонность к оценке, анализу и самокритике.

Найти бы для этого время!

Клиенты часто жалуются мне на цейтнот. Как, скорбно спрашивают они, втиснуть ритуалы настройки в мой и без того сумасшедший график? Странный вопрос, однако. Спросили бы еще, как выкроить время, чтобы влюбиться, или быть заботливым родителем, или просто заниматься своим делом. Правильный, хорошо отработанный ритуал настройки дисциплинирует, позволяет устойчиво сохранять фокус внимания и делать свою работу быстрее и эффективнее.

Помню, пришла ко мне студентка музыкального факультета, мечтавшая стать хорошей пианисткой. Да только времени на репетиции все никак не находилось. Лекции, занятия по сольфеджио, экзамены неслись пестрой чередой, и для упражнений ей удавалось выкроить часок там, часок тут. Девушке же хотелось заниматься обстоятельно, часа по два-три. Я сказал, что ей нужен ритуал настройки, но она непонимающе посмотрела на меня: «Это же для гольфистов, при чем тут музыка?» – «А вы подумайте, – парировал я, – как ваши однокашники-гольфисты совмещают учебные нагрузки с каждодневными тренировками и притом умудряются повысить класс игры и не вылететь из университета». Об этом девушка как-то не задумывалась. «Если бы они подходили к тренировкам, как вы – к занятиям музыкой, – прибавил я, – быть бы им на последнем месте в чемпионате университетских команд».

«За домашними заданиями вы досадуете, что они мешают заниматься музыкой, – объяснял я студентке. – Это вредит учебе. Сами судите, результаты у вас не блестящие. Потом вы терзаетесь, что уделяете мало времени учебе, а когда спешите в студию, сокрушаетесь, что остается совсем мало времени для музыкальных экзерсисов; в итоге комкаете занятия и снова торопитесь засесть за учебники. Чем бы вы ни занимались, вы не можете толком сосредоточиться. Получается порочный круг. А у гольфистов имеются ритуалы настройки и на учебу, и на тренировки, что и помогает им преуспевать и в том, и в другом. Берите с них пример».

Общими усилиями мы разработали для нее ритуал: закрыть книги, собрать их в стопку, причем по порядку, чтобы, вернувшись из студии, она могла бы продолжить занятия с того места, на котором остановилась. Затем девушка идет заниматься в студию. Прежде чем сесть за инструмент, слегка разминается, разогревая мышцы плеч, рук и пальцев, потом играет свою любимую пьесу, просто так, для удовольствия. А потом уже занимается всерьез. Из студии она возвращается в библиотеку, садится за стол, складывает аккуратным рядком три-четыре маркера, ставит таймер на два часа и говорит себе: «Вперед! На все про все у меня два часа!» Надо сказать, студентка взялась за дело с похвальным рвением и точно соблюдала ритуал. И что же? Ее оценки заметно улучшились, мало того, она и играть стала намного лучше, и зажатость, на которую девушка всегда жаловалась, вдруг исчезла.

Помог ей не хваленый «тайм-менеджмент», а простенький ритуал настройки. Он поставил ее мозги в нужную позицию – уверенности, доверия себе, легкости, наслаждения стрессом, пребывания «в настоящем» и т. п. Резюме: чем зацикливаться на режиме активного обучения, жвачке из анализа прошлых ошибок и самоедства, приведите в чувство свой разум. Научите мозги быстро переключаться на режим «доверься себе», и вы будете всегда и везде успевать. Я бы не советовал полагаться на электронные органайзеры. От них, как я имел случай убедиться, больше вреда, чем пользы. Одно только программирование личного графика съедает драгоценные часы, которые лучше было бы использовать для дела или хотя бы для отдыха.

Для большей пользы я еще посоветовал той студентке-пианистке заглянуть в бар «Тракс», когда там будет играть гитарист Дэйв Мэтьюс. Это крошечное заведение притулилось между медшколой и кампусом Университета штата Вирджиния, где обитала студентка, так что до места ей было рукой подать. Мэтьюс недавно перебрался в Шарлотсвилл и только собирал свою знаменитую рок-группу Dave Mattews Band, но планы имел наполеоновские: создать собственную студию звукозаписи, выпустить альбом, организовать гастрольные туры по университетам. Между делом он подрабатывал в баре и давал по округе концерты. Я просил девушку приглядеться, как Мэтьюс ведет себя перед каждым выступлением и в перерывах между ними. Для начинающего музыканта, а коль скоро он всерьез вознамерился стать рок-звездой, дел у него было невпроворот, Мэтьюс являл собой великолепный образчик исполнителя, умеющего каждый миг «быть в настоящем».

Недели через две пианистка явилась на групповое занятие и с порога заявила: «Вот увидите, этот Дэйв Мэтьюс скоро заработает много денег». Оказывается, она не только слушала группу Dave Mattews Band, но и пообщалась с ее участниками. Девушка специально поинтересовалась, есть ли у Мэтьюса свой ритуал настройки, на что он, ни на секунду не задумавшись, ответил: «А как же! Иначе успеха не добьешься». Как выяснилось, Мэтьюс успевал переделать кучу разных дел – выступать, сочинять песни, репетировать, готовиться к записи, решать оргвопросы, и каждое начинал с того, что брал паузу и решительно освобождал голову от прочих забот, будто их и нет. Не то чтобы это были какие-то специальные движения или жесты, скорее умственное упражнение, проверка, отключено ли «многофункциональное» мышление. Помимо всего прочего группа Мэтьюса часто разъезжала с концертами. Случалось, музыкант с головой уходил в одну из своих многочисленных затей в ущерб другим, но, если бы он начал бороться с накладками, выверять гастрольный график или, не приведи бог, сдался на милость тайм-менеджменту, вряд ли его слава шагнула бы за пределы Шарлотсвилла. Для таких, как он, от природы способных мыслить экстраординарно, тайм-менеджмент скорее стал бы пустой тратой времени, чем подспорьем.

А студентка как в воду глядела. Года не прошло с тех пор, как она впервые побывала в «Траксе», а слава группы Dave Mattews Band уже прогремела на всю страну. Альбом, который Мэтьюс, как и обещал, записал на своем лейбле, разошелся тиражом в 150 000 экземпляров, и в его двери уже стучался посланец «Ар-Си-Эй» с контрактом в руке.

Как создать ритуал

Неважно, как выглядит ритуал в глазах окружающих, главное, чтобы от него был толк. Когда бейсболист Высшей лиги Номар Гарсиапарра стоит на позиции шорт-стопа[19], готовясь играть против бэттера, со стороны кажется, что он валяет дурака. Номар то увлеченно возится с перчатками, то сосредоточенно перетаптывается с ноги на ногу, норовя загнать мысок шиповки поглубже в землю. Неопытные болельщики смеются над его чудачеством. А вот товарищи по команде знают, что эта бессмысленная дерготня помогает Гарсиапарре включиться в игру, почувствовать себя непринужденно и сузить фокус внимания. Вообще, хорошему спортсмену нет дела до того, что думает публика о его ритуале настройки, как нет дела до чужих ритуалов. Он не сравнивает свой с другими и не стесняется его, как бы диковинно тот ни выглядел. Исполнитель экстра-класса ценит свой ритуал, потому что он помогает ему подняться над суетой и мыслить экстраординарно.

У некоторых спортсменов такие абсурдные ритуалы настройки, что их высмеивают все кому не лень – и соперники, и фанаты, и пресса. Зато какой сладостный реванш спортсмены берут своими блестящими достижениями! Когда-то за «Сент-Луис Кардиналс» выступал запасной питчер Аль Грабоски (его прозвали «Безумный венгр»), отличавшийся потрясающей мощью удара. Он взял за моду между питчами демонстративно проклинать мяч, не особо стесняясь в выражениях. Как ни дико это выглядело, Грабоски знал две вещи: 1) «общение» с мячом помогает настроиться на убойный питч (погружает «в настоящее»); 2) его фиглярство сбивает бэттера с настроя, а значит, дает Грабоски психологический перевес – разве что у соперника имеется такой же замечательный ритуал. Дуэли Грабоски с равным ему по силе бэттером рождали фантастической красоты игру и служили подлинным украшением матча. Однажды Грабоски, выйдя против Хэнка Аарона, перед питчем обматерил мяч. Но на сей раз он жестоко просчитался – Аарон не дрогнул, недаром его считали лучшим хиттером всех времен. Мощный взмах его биты послал мяч понизу, причем с такой силой, что тот пулей просвистел мимо шорт-стопа, заставив того пасть на колени, и приземлился далеко за пределами поля. Наверное, мяч укатился бы неизвестно куда, если бы не застрял под креслами трибуны. Вернувшись на скамейку запасных, Аарон с напускным безразличием обронил: «Пускай теперь поищет тот мячик и потолкует с ним по душам».

И все же – как выработать безотказный ритуал настройки? Я часто рекомендую клиентам начать с конца, т. е. определиться, какого умственного настроя они добиваются. Одним хотелось бы заново пережить моменты полного владения своим мастерством, когда дело захватывает целиком и дарит подлинный восторг. Другие стремятся обрести уверенность, непринужденность, «наэлектризоваться» стрессом. Решив, в какое состояние должен погрузить вас ритуал, поэкспериментируйте с «внешней атрибутикой»: подвигайтесь, потянитесь, покрутитесь так и этак, придумайте какие-нибудь символические жесты. Правильные движения найдутся сами собой. Почему? Да потому, что они действительно помогают при стрессе переключать мозги в нужный режим.

Вернитесь мысленно в свои звездные моменты и припомните, что помогало вам достичь нужного настроя. Объясню на примере. Представьте, что вы – менеджер по рекламе в крупной фирме и месяц назад провели фантастически успешную рекламную кампанию. Вспомним, как это было. Вы созвали лучшие силы отдела и, чтобы активизировать творческий поиск, устроили мозговой штурм. Прошло полдня, а ничего путного никто не придумал. Делать нечего, пришлось объявить перерыв и отпустить злых и голодных сотрудников на ланч. Досадуя на потерянное время, но не желая сдаваться, вы потащились к себе в кабинет, прижимая к груди драгоценные заметки, и, чтобы они не затерялись, пришпилили их к пробковой доске на стене над столом. Потом сбегали за сэндвичем и вернулись к себе. Уселись за стол, включили радио, чтобы хоть чуть-чуть развеяться, и принялись за еду. Вы мерно пережевывали сэндвич, вполуха слушая какую-то мелодию и уставившись на приколотые к доске бумажки. Вдруг ваш взгляд зацепился за какой-то обрывок фразы, и… вас осенило! Вот оно! В вашей голове как по волшебству мгновенно сложился целостный сценарий рекламной кампании. Эврика!

Отталкиваясь от этого воспоминания, вы можете создать ритуал, безотказно пробуждающий ваш рекламный гений. Для этого вам нужен некий набор действий, отвлекающий от интенсивной умственной работы, – как в тот раз, когда вы прикололи заметки на доску и вышли из офиса (этим вы дали мозгу команду «стоп»), послушали музыку (так вы настроились на творческий лад) и сосредоточили созерцательный взгляд в одной точке (позволили мозгу впитать цель, проникнуться ею; иными словами, просто доверились себе). Нечто подобное в дальнейшем поможет вам генерировать рекламные идеи, не ломая голову недели напролет. Но избавляет ли ритуал от рутинной работы со всеми этими диаграммами, графиками и анализом рынка? Нет, конечно, без них не обойтись. Правда, вдохновение, судя по всему, посещает вас, когда вы абстрагируетесь от деталей. Так сделайте свой ритуал чем-то вроде школьной перемены. Перестав усиленно шевелить мозгами, вы отпустите на волю свою творческую фантазию. А она уж сама выкристаллизует креативную идею из всей той мешанины цифр, фактов и сведений, что скопилась у вас в голове.

Мозговые атаки придется организовать по-новому. Сразу предупредите, что на это отводится час-полтора, а потом будет перерыв, независимо от того, придумается что-нибудь или нет. На «перемене» выйдите на улицу, купите себе поесть, позвоните домой – словом, отвлекитесь от «рекламных» мыслей. Включите радио, развалитесь в кресле и насладитесь обедом. А рабочие заметки пусть будут у вас перед глазами – на доске, как тогда. Ждите вдохновения. А вдруг оно подведет? Невелика беда, проделаете то же самое ближе к вечеру. Сами действия можно изменить, например выпить кофе или сбегать на полчасика в спортзал. Если не поможет и это, тоже не страшно. Единственное, чего делать категорически не следует, – до конца дня упорно напрягать мозги, а тем более заниматься этим дома. В конце концов, идея рекламной кампании – не то, что рождается за один день, но у нее меньше всего шансов появиться, если мозги «спеклись» от бесконечных мозговых атак.

Поразительно, как много удается сделать, если пользоваться ритуалом настройки, – так говорили многие мои клиенты из числа бизнесменов. Раньше они днями напролет просиживали над сложным проектом, пытаясь пробить лбом стену и откладывая другие дела на потом. Но теперь поняли, что это ошибка, хотя бы потому, что работа имеет свойство занимать все время, какое на нее отводится. Если вы задумали на выходных разобрать вещи в гараже, будьте уверены, на это уйдут ВСЕ выходные, хотя реально это можно сделать часа за три. Отсюда мораль: на каждое дело отведите себе конкретный срок и больше не тратьте на него ни минуты. Не выходит – отложите, позже непременно получится.

Итак, цель ритуала – перевод мозгов от подготовки к действию в готовность действовать, т. е. в состояние, когда вы полностью доверяетесь своему мастерству и достигаете интенсивного фокуса внимания. Однако ритуал не должен быть тягомотиной. Помните, исполнители экстра-класса каждый миг наслаждаются всем, что делают, в том числе и своим ритуалом настройки.

Проанализируйте моменты, когда у вас все получалось, и, главное, те поступки или события, которые этому предшествовали и нарушили процесс подготовки к действию. Если вы агент по продажам и горды умением ладить с людьми, то должны испытывать особенный подъем, когда вмиг «обращаете» нового клиента. Как это происходит? Полностью доверяясь своему таланту обаять кого угодно, вы перед встречей мысленно откладываете в сторону технические детали, которые знаете назубок, и отдаетесь радостному предвкушению очередного триумфа. А мысль о том, что это клиент чрезвычайно важный, еще больше вас электризует. Здороваясь с ним, вы смотрите ему прямо в глаза. Вот она, канва вашего ритуала настройки. Может статься, вам заранее известно, что ваш новый клиент очень въедлив и любит цепляться к техническим деталям. Тщательно изучите эту сторону дела и попросите коллег-инженеров погонять вас по спецификациям продукта. Пусть задают самые заковыристые вопросы, а вы поддразнивайте: «Ну же, задай мне жару! Спорим, нет ничего, что бы я не знал!» Выслушав вопрос, улыбнитесь, кивните головой и отвечайте внятно и обстоятельно. При беседе с клиентом вам хватит лишь этого, чтобы почувствовать себя во всеоружии и сконцентрироваться на мишени – продукте и его достоинствах, а вовсе не на выкрутасах придирчивого клиента или боязни провала.

Разумеется, то, что привело вас в форму и помогло покорить одного клиента, не всегда срабатывает с другими. Но можете смело превратить в ритуал настройки то, что оказывалось эффективным чаще всего. Когда ритуал устоится и будет действовать безотказно в большинстве ситуаций, начните пользоваться им и в особо важных случаях.

Имейте в виду, ритуал – это не просто набор механических действий, которые нужно в точности повторять каждый раз. Сомнительно, чтобы вы действительно настроились на работу, если ваш ритуал требует принять душ, дважды откопировать прайс-лист, постучать по столу костяшками пальцев, а потом позвонить клиенту (не по надобности, а только ради соблюдения ритуала). Такой ритуал разве что усилит беспокойство по поводу исхода дела: «В прошлый раз он помог, но сейчас-то ставки на кону куда выше, да и рынок еще больше просел».

Помните Джона Эспланда с его мытарствами из-за квалификационного экзамена на право работать юристом в штате Нью-Йорк? Ритуал настройки, который мы с ним придумали, не сводился только к механическим действиям. У дверей экзаменационной комнаты он сложил учебники в рюкзачок и оглядел других кандидатов. А сам ритуал состоял в том, чтобы в душе посмеяться над их мандражом и глупыми суевериями. Говорят, одна девушка перед экзаменом вытащила из-за пазухи ручную игуану и чмокнула ее в нос. Вряд ли такой ритуал направит мысли в нужное русло.

Это подводит нас к очень важному моменту: ритуал должен помогать мысленно настроиться, но ни в коем случае не перерастать в суеверие. А то многие путают эти две вещи или, еще хуже, заводят себе талисман. У одного коммивояжера, помнится, имелись «счастливые» трусы, а некий менеджер перед важной презентацией непременно завтракал глазуньей из двух (обязательно двух!) яиц. Суеверия, конечно, тоже способны порой вдохновлять и внушать уверенность. Но тем-то они принципиально и отличаются от ритуала, что по сути представляют собой иррациональную веру в магическую силу талисмана или набора каких-то действий, причем считается, что малейшее отступление от сценария чревато провалом. Стоит вам ошибиться в последовательности действий или, например, забыть дома талисман, и вы уже в панике. У одного клиента была «счастливая» белая сорочка – он уверял, что она всегда приносит ему удачу. Как-то утром парень позвонил мне и срывающимся голосом пролепетал: «Беда, док, я пропал. Мне через полчаса надо быть на совещании, а “счастливая” сорочка во время стирки окрасилась и стала розового цвета. Что делать?!» В таких случаях я стараюсь показать бедняге всю нелепость его страхов. «Понятно, что делать. Идти на совещание голым. Другие сорочки исключаются, ведь, в отличие от белой, они ни бельмеса не смыслят в ваших делах, правда?»

А потому спросите себя: уж не суеверие ли – мой ритуал настройки? Если не можете уверенно ответить «нет», подумайте о тех элементах вашего прошлого триумфа, которые не имели никакого отношения к счастливому талисману. «А жилет Джина Кранца?» – возразите вы. «Ритуал. Чистой воды ритуал», – отвечу я. Так, к старту «Аполлона-13» новый жилет едва не опоздал. Неужели вы думаете, что Кранц потерял бы голову от страха, что без жилета запорет старт или не сумеет сосредоточиться? Ничуть. Он бы заменил жилет чем-нибудь другим, скажем, кепкой с логотипом NASA, только и всего. Надел бы ее на голову и тем самым дал бы себе и остальным сигнал, что пора сосредоточиться. В том-то и прелесть ритуала, что он сработает, даже если по какой-то причине изменить отдельные его элементы.

Ритуал настройки нужно выполнять невзначай, не особо задумываясь над своими действиями, а иначе он не только не подавит оценочное мышление, а, наоборот, усилит его. Если вы, произведя свой ритуал, спрашиваете себя «Готов ли я действовать?», значит, он никуда не годится. Правильный ритуал должен плавно переводить вас из режима оценочного мышления в режим «доверия себе» и заполнять сознание избранной целью.

Вдумайтесь, как бы вы выполнили простейшее действие – бросить в мусорную корзинку скомканный листок. Сминая его, вы глазами находите корзинку и, как только сосредоточиваете на ней взгляд («выцеливаете» мишень, помните?), без долгих размышлений метко отправляете в нее комок. Здесь ритуал состоит в том, что, пока пальцы мнут бумажку, взгляд «ловит на прицел» мишень. Это и помогает настроиться на предстоящую задачу. «Выцеливание» взглядом мишени, как и во всех других случаях, служит сигналом, плавно и незаметно переводя ритуал в само действие. При этом мозг так сфокусирован на мишени, что тело, предоставленное самому себе, включает нужные навыки, наработанные тренировками и отпечатавшиеся в мышечной памяти. И у вас все получается. В самом деле, комкая бумажку, разве вы сомневаетесь, что попадете в корзинку? Нет, конечно, вам и в голову не придет задумываться о такой ерунде. Но разве вы напрягаете извилины, когда мнете листок? Тоже нет. Поняли? Суть в том, чтобы отключить критический настрой ума во время самого ритуала и венчающего его действия, и не только такого примитивного, а любого, какое от вас требуется, будь то на работе или в обыденной жизни. Ритуал настройки – это, если хотите, мини-пьеса, по ходу которой вы отправляете мозги с их немолчным жужжанием на скамейку запасных и инициируете интенсивную фокусировку всех чувств на насущной задаче, с головой погружаетесь «в настоящее» и «стреляете» по мишени.

Ввести ритуал в привычку

Мало придумать себе действенный ритуал, надо еще и часто его практиковать, чтобы он вошел в привычку. Увы, и в спорте, и в образовании, и в бизнесе тренеры и наставники не уделяют этому важному моменту должного внимания. Конечно, они упоминают, что важно упражнять не только тело, но и мозги, но чаще лишь мимоходом. Между тем качество мышления игрока оценить куда труднее, чем его игровую технику. На соревнованиях, когда давит напряжение, когда рев трибун, противодействие соперников и собственное волнение нарушают фокус внимания, чрезвычайно важен навык рефлекторно переключаться в режим «доверься себе». Надо заранее готовить себя к этому. В сфере высоких достижений, будь то спорт или бизнес, победу от поражения часто отделяет не техничность, а способность правильно настроить мозги, когда обстановка особенно препятствует концентрации.

Понятно, что новоиспеченного менеджера с дипломом МВА не надо учить «читать» баланс, этому он и так обучен. А вот стабильно выдавать высокий результат в критических ситуациях, когда давит стресс или груз ответственности, его не научили. Наверняка ему случалось испытать эффект «доверия себе», когда он великолепно справлялся с делом и проявлял себя с самой лучшей стороны. Но бедняга-менеджер не знает, как снова достичь этого состояния, когда на кону ответственная сделка. На университетской скамье его только и учили, что усваивать знания, словом, мыслить критически. В итоге выпускники исключительно хорошо умеют готовиться к действию, а вот с самим действием у них серьезные проблемы. И если вы – босс менеджера-новичка, позвольте ему потратить часть рабочего времени на тренировку навыка переключаться из режима подготовки к действию в режим результативного действия и фокусировать внимание в условиях типичного офисного хаоса. Дайте ему время обзавестись ритуалом настройки и довести его до автоматизма. Это поможет вашему новобранцу раскрыться, засверкать всеми гранями отпущенного ему природой таланта, а вы приобретете в его лице надежного исполнителя, которому можно доверить любое ответственное дело, не боясь, что он его завалит.

Университетам и бизнес-школам я бы тоже порекомендовал ввести в программы менеджмента краткий курс по ритуалам настройки, а бизнес-компаниям – учредить у себя курсы, где бы сотрудникам не только объяснили суть и смысл таких ритуалов, но и научили, как стимулировать мышление, чтобы сделать их органичной частью трудового процесса. Кроме того, и вузам, и бизнесу рекомендую посвятить время разработке эффективной философии действия.

11. У Сократов осечек не бывает

Ну, друзья мои, если вы осилили целых десять глав, то уже, наверное, поняли, далеко ли вам до экстраординарного мышления и сколь хороши вы как исполнители. Может, вы уже научились мыслить, как Йоги Берра, Майкл Делл или Ричард Брэнсон? Как Тайлер Хэмилтон, Дейон Сэндерс, Джон Эспланд? А может, как Пол Ньюман или Билл Расселл, Джин Кранц или Джейми Кент? А то и как Франц Кламмер или Донни Дойч… или как белка? Наверняка на этом пути вы не раз спотыкались, сталкивались с препятствиями, а то и буксовали. Не волнуйтесь, так оно и должно быть – на пути к сверхдостижениям терний предостаточно.

Подозреваю, однако, что, как и большинство моих клиентов, вы в душе надеялись на быстрый результат – раз, и готово! Напрасно. Если вы хотите стабильного долгосрочного успеха, который сделает сверхдостижения вашим образом жизни, не торопите события. Развить в себе умение мыслить экстраординарно – дело не одного дня, тем более что для этого нужна фундаментальная перестройка мозгов, а следовательно, потребуются упорные тренировки и много времени. Мыслить экстраординарно – не значит добиться успеха в одном отдельно взятом деле; это устойчивая привычка доверять себе, своим знаниям, мастерству, опыту. Еще раз повторю – экстраординарное мышление приносит плоды, только когда оно становится привычкой, настолько укоренившейся, что переключение в этот режим мышления происходит органично, без всяких усилий с вашей стороны. Иначе в критических ситуациях над вами возобладают прежние психологические и физиологические реакции на стресс, которые сформировались под влиянием расхожих и во многом пагубных мифов о высокой результативности. Изжить старые привычки и сделать экстраординарное мышление ментальным режимом «по умолчанию» проще, если есть путеводная звезда, которая осветит вам путь и не позволит заплутать в житейском море. Этим надежным ориентиром послужат мировоззренческие принципы, которые я назвал бы «философией действия».

Вижу, как вы ежитесь при слове «философия». Не пугайтесь, я не заставлю вас штудировать Канта и Платона. Чтобы мыслить экстраординарно, не надо быть семи пядей во лбу. И знания тут ни при чем. Уж на что Йоги Берра – эталон экстраординарного мышления, а ведь дальше восьмого класса школы так и не продвинулся. Зато, когда приходит час действовать, исполнители экстра-класса четко знают, как нужно мыслить, и ни на йоту не отступают от правильного режима мышления невзирая ни на какие помехи и препятствия. А все потому, что их ведет путеводная звезда под названием «философия действия».

А кстати, в чем разница между философией и ритуалом настройки?

• Философия – мировоззренческая основа, придающая экстраординарному мышлению последовательность и устойчивость. Она определяет, что и почему вы делаете, и, если вы влюблены в свое дело и жаждете стать в нем лучшим, философия поможет вам справиться с превратностями судьбы.

• Ритуал настройки – инструмент, который удерживает вас в режиме экстраординарного мышления в момент действия; это дань уважения вашей философии в каждом частном случае.

В поисках личной философии

Легендарный тренер мужской сборной по баскетболу Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Джон Вуден разработал философию, которая привила его игрокам правильный умственный настрой и сделала их непобедимыми. Главный постулат философии Вудена гласит: «Мы всегда выиграем, если нам дадут достаточно времени». И потому подопечные Вудена никогда не воспринимали редкие проигрыши как поражение, уверенные, что были на пути к победе, просто им не хватило времени. При всей его простоте этот постулат формировал у команды мощный настрой на победу и доверие к своему игровому мастерству, освобождал от оценочного мышления (что связывает игрока по рукам и ногам, ставя в зависимость от внешних оценок и, что еще хуже, от самооценки) и фокусировал на насущных задачах текущего матча. Такая философия, если ее слегка перефразировать, полезна в любой сфере:

все равно я одержу верх, рано или поздно, но так будет.

Я побью конкурентов по всем статьям, пусть не сегодня и даже не завтра, но так будет, это лишь вопрос времени. У меня есть заветная мечта, я пойду за ней и добьюсь своего, сколько бы времени это ни заняло, я не пожалею ради нее сил и не отступлюсь, и мне нет дела до чужих мнений и ожиданий. Примерно так выглядит стержень философии действия. Это руководящий принцип, который полностью раскроет ваш потенциал. В трудные моменты, когда старые привычки мышления дадут о себе знать в виде страхов, самокритики, сомнений, оглядки на общепринятые мнения, ваша философия поможет вам вырваться из их цепких лап и вернет на стезю экстраординарного мышления.

На лекциях по философии действия я привожу такой пример:

всякий, натягивая штаны, вдевает в штанину сначала одну ногу, а потом другую.

По мне, так это лучший способ разрушить ложную веру в «богов». Смешно думать, будто некоторым от рождения предопределено стать звездами и простым смертным за ними не угнаться. Те же Билл Гейтс и Лу Герстнер не вдруг вознеслись к вершинам бизнеса, а упорно, шаг за шагом взбирались вверх. Как и мы, они день за днем, шаг за шагом преодолевали препятствия и в профессиональной, и в личной жизни – словом, по очереди вдевали ноги в штанины. Однажды в ответ на это мое утверждение, в правильности которого я ни секунды не сомневался, один студент возразил: «А вот и нет! Я сразу надеваю обе штанины!» Само собой, я немедленно заинтересовался, а заодно удостоверился, что в наряде моего оппонента присутствуют-таки брюки. «В самом деле? И как же вы это делаете?» – «А очень просто, – ответил студент. – Каждое утро я становлюсь на край дивана и стараюсь впрыгнуть в джинсы обеими ногами сразу». Аудитория подавилась хохотом. Но он был абсолютно серьезен. Бывает, продолжал парнишка, что с одного раза не получается, и он падает, но обязательно повторяет попытки до победного конца. Я спросил, кто надоумил его на такое чудачество. «Мама», – сказал он. Выяснилось, что маленьким он страшно не любил одеваться, вот матери и пришлось придумать ему игру. Это было так увлекательно и весело, что малый, даже когда вырос, продолжал в нее играть.

Однокашники, конечно, решили, что он чокнутый, а я подумал, что такой ритуал совершенно великолепен. С подачи матери ежедневная занудная процедура одевания стала захватывающим утренним приключением. Определенно подобный подход заслуживает того, чтобы постулировать:

чем ни занимайся, всегда найдется способ превратить это в забаву.

На другое утро я уже балансировал на краю кровати с брюками в руках. Первая попытка закончилась тем, что я не попал в штанину и оказался на полу. Я валялся на ковре и хохотал, представляя, как комично это выглядело со стороны. Наградой за «мужество» мне стал фантастический заряд радости, которого хватило на весь день.

Кое-кто из крупных компаний уже возвел концепцию «забавы» в ранг корпоративной философии. «Если честно, то я никогда не брался ни за одно дело только ради денег, – говорит Ричард Брэнсон. – Если все сводится только к ним, то лучше уж вообще от него отказаться. Бизнес просто обязан быть забавой». Сам повелитель империи Virgin всю жизнь только и делает, что личным примером доказывает способность этой философии приносить миллионы, если не миллиарды. Впрочем, он не одинок – Джордж Циммер исповедует ту же философию. Это благодаря ей магазин мужской одежды в Хьюстоне, который он открыл в начале 1970-х гг., разросся в крупнейшую в стране розничную сеть Men’s Warehouse стоимостью в $1 млрд. «Для нас забава – вещь серьезная. В бизнесе вообще следует очень серьезно относиться к развлекательной составляющей, ведь и сам господь не возбраняет своим чадам чуточку облегчить свое бремя». В 2003 г. журнал Time опубликовал большую статью о том, как благодаря «оригинальной бизнес-философии» извлечения прибыли из забавы Циммер и другие бизнесмены, дерзнувшие вывернуть наизнанку общепринятые стратегии менеджмента, положили конкурентов на обе лопатки.

Понятно, что жизнь щедра не только на забавы, но у исполнителей экстра-класса всегда припасена стратегия, которая помогает пережить тяжелые времена и трагические утраты. Но разве можно вернуть здоровье родному человеку, страдающему болезнью Альцгеймера или другим неизлечимым недугом, разве найдется утешение родителям, лишившимся своего ребенка? Увы, невозможно противостоять року, но можно не поддаться всепоглощающей скорби, если вспомнить, что на свете есть надежда, любовь и радость бытия. Чем безутешно рыдать над тем, кого не вернешь, не лучше ли бережно хранить память о нем и поблагодарить судьбу, что он был в нашей жизни? Это подводит нас к еще одному философскому принципу:

вы не можете управлять событиями, зато в вашей власти управлять своей реакцией на них.

Я не в силах предложить вам готовый набор философских принципов, но могу дать совет: если вы хотите развить в себе привычку мыслить экстраординарно, вам понадобится собственная философия. Из каких принципов она будет складываться, зависит только от вас. Я не знаю, в чем ваша заветная мечта, поэтому не могу решить за вас, какие принципы подойдут вам больше всего. Сформулировать их и построить из них философию, которая станет вам опорой на пути к сверхдостижениям, – одна из радостей, что приготовлены тем, кто мыслит экстраординарно.

Как выработать эффективную философию

У большинства из нас уже есть своя философия или хотя бы ее начатки. За годы у каждого из нас сложилось свое отношение к жизни и работе. Жаль только, что наши принципы представляют собой не плоды наших размышлений, а заимствования – у старших, у народной мудрости, у СМИ и общества с его главным посылом «быть как все». Этот компилятивный философский багаж зачастую не столько помогает, сколько лишает шансов на успех. Если следовать народной мудрости, что «повторение – мать учения», далеко не уедешь, ведь погоня за совершенством – надежная гарантия провалиться в критических обстоятельствах. Призывы к реализму («Всяк сверчок знай свой шесток») и прочие в том же духе только зажимают воображение и хоронят надежды на великие свершения. Не лучше в этом смысле и любимое назидание родителей и педагогов «Тише едешь – дальше будешь». Остряки, правда, добавляют «от того места, куда едешь». И я полностью с ними согласен: чтобы совершить рывок, порой нужно рискнуть и действовать немедленно. Проведите ревизию ваших принципов – не тянут ли они вас назад вместо того, чтобы двигать вперед?

Допустим, у вас уже есть правильная, эффективная жизненная философия. Например, вы искренне убеждены, что «все мы люди» и что «человеку свойственно ошибаться». Но когда припечет, вы невольно поддаетесь пораженческим настроениям. Скажем, перед собеседованием накручиваете себя: «Кровь из носу, а я должен им понравиться, ведь на такое сказочное место наверняка найдется уйма претендентов». Эту мысль можно истолковать только в том смысле, что на время собеседования вы «запрещаете» себе быть человеком (т. е. отказываете себе в праве на ошибку). Так что на поверку ваша правильная философия – всего лишь пустые лозунги, которые пылятся где-то на задворках сознания и никак не отражаются на вашем поведении в критических ситуациях. Предположу даже, что многие читатели совершенно согласны со всем тем, о чем я говорил в первой части книги, да только эти умные мысли существуют сами по себе, не находя воплощения в их реальной жизни.

Так что удостоверьтесь, не противоречат ли мысли, что бороздят ваш мозг ежедневно и ежечасно, а особенно в трудных ситуациях, тем жизненным принципам, которые вы провозглашаете. А как вы поступите, если я попрошу вас записать эти принципы? Схватитесь ли, как обычно, за органайзер или личный дневник, который хранится в сейфе под надежным замком, или предпочтете написать их на небольших листках клейкой бумаги и прилепить на зеркало в ванной или к монитору компьютера, чтобы каждый день вдумчиво созерцать их и проникаться ими? Это я к тому, что философия хороша лишь в той мере, в какой вы ее практикуете. Куда проще выработать философию действия, если уяснить себе две вещи.

1. Хорошая философия действия должна быть проста и недвусмысленна

Не стоит усложнять свою философию, иначе, приступая к делу, вы будете больше думать о ней, нежели о насущном деле. Так что я бы посоветовал ограничиться одним-двумя руководящими принципами. Главное – разобраться, что могло бы стать камнем преткновения на вашем пути к экстраординарному мышлению. Ваш философский принцип должен устранить это препятствие. Предположим, вы не можете справиться с волнением – стоит выйти под свет рампы, и у вас трясутся поджилки, потеют ладони и желудок скручивается узлом. Тогда вам полезно помнить, что человеческий организм устроен так, чтобы в состоянии стресса действовать эффективнее, чем в состоянии безмятежного спокойствия.

Физиологические проявления синдрома «дерись или убегай» сигнализируют, что ваш организм приготовился работать в форсированном режиме. Из этого мог бы получиться полезный принцип:

моменты психологического давления – прекрасный шанс продемонстрировать свои таланты.

Не сказать, чтобы это было для вас новостью – по крайней мере такого сорта избитые истины нередко красуются на тоненьких полосках бумаги, которые запекают в печенья-гаданья. Но в том-то и прелесть экстраординарного мышления, что оно доступно не только интеллектуальной элите, но и людям менее образованным. Пусть это штамп, а зерно истины в нем все же есть, и совсем не зазорно взять его на вооружение. Словом, не усложняйте свою жизненную философию; простота – залог эффективности.

2. У вас должна быть собственная философия действия, которая подходит лично вам

Вот как раз тот случай, когда принцип универсальности неприемлем. Философия действия – одежка индивидуального покроя, та, что с чужого плеча, вам не подойдет. Она должна отвечать вашей и только вашей натуре. Взять хотя бы меня. Мой главный враг – нетерпеливость. У меня множество проектов, один лучше другого, и мне очень хочется заняться всеми сразу! Но нет, каждый из них заслуживает, чтобы я вложил в него всю душу. И потому моя личная философия строится вокруг принципа:

Как питчи в бейсболе летят по очереди, сначала один, потом другой, так и дела делаются – сначала одно, потом другое.

Итак, чем адаптировать под себя чью-то философию, даже если она и принадлежит тем, кого вы уважаете, положитесь на себя и придумайте свою, которая поможет вам изжить ваши собственные недостатки. В конце концов, вы лучше знаете, что больше всего мешает вам мыслить экстраординарно и следовать за своей мечтой. Только собственная философия дает человеку шанс поднять свой исполнительский уровень.

Через тернии к философии

Вспомните, с чего вы начинаете рабочий день. Какая мысль первой посещает вас, когда вы садитесь за стол? (Надеюсь, не о том, чем больше хочется усладить себя – булочкой или плюшкой?) Большинство тут же открывают ежедневники и, как в омут с головой, ныряют в повседневные дела – в соответствии с планами, списком задач и стратегией «на каждый день». Словом, день начинается с мыслей о том, что нужно сделать. Но чтобы выполнить намеченное на высшем уровне, надо дать себе время обдумать, как это делать. Иначе технические аспекты заслонят самое важное – подход к делу, а ведь именно он отличает выдающегося исполнителя от заурядного.

В горячке дел, осаждающих нас со всех сторон, нам не до философий. Рассуждать о высоких материях, когда поджимают сроки, по меньшей мере непрактично. А вот и нет! Мощная философия действия – самый что ни на есть практичный способ бороться с тем, что больше всего мешает вам мыслить экстраординарно. Всем, кто мечтает встать в один ряд с выдающимися исполнителями, я как врач прописываю непрерывный курс обучения, в ходе которого мы обсудим одно за другим все препятствия, которые стоят между вами и сверхдостижениями. Предположим, ваша главная беда – мандраж перед начальством. Стоит боссу вызвать вас на ковер или задать вопрос по телефону, как вы впадаете в ступор, и ваши речи больше напоминают детский лепет, чем доклад компетентного специалиста. Значит, вам нужен принцип, позволяющий по-новому относиться к реакции «дерись или убегай», которой ваш организм отвечает на то, что для вас является стрессом. Тем более что в течение рабочего дня таких ситуаций бывает предостаточно. Вот примеры философских принципов, полезных в борьбе с чрезмерным волнением:

• стресс заставляет организм человека функционировать более эффективно;

• ответственные моменты – лучшая возможность продемонстрировать во всем блеске свой профессионализм;

• беспокойство за результат способствует успеху;

• если работа не заставляет поволноваться – это первый признак, что она вам тягостна, малоинтересна или в принципе малозначима.

Если ваша проблема в том, что вы долго примериваетесь и застреваете на стадии подготовки к делу вместо того, чтобы заниматься непосредственно им, проще говоря, если у вас синдром гиперответственного двоечника, вооружитесь одной из вариаций следующих аксиом:

• чтобы выиграть в конкурентной борьбе, одних упражнений мало;

• если всю жизнь сидеть за школьной партой и бегать по тренингам, успеха в работе не добьешься;

• прикладывать усилия – все равно что соревноваться в делении столбиком, вооружившись карандашом и бумагой. Вы рискуете ошибиться, а тот, кто запасся калькулятором, опередит вас.

Другой действенный способ выработать свою философию – представить себе, какие тосты прозвучат в вашу честь на банкете по случаю вашего ухода на покой. Какие слова найдут для вас коллеги? Неужели вам хочется услышать нечто вроде: «Это образцовый трудоголик, он жил работой и на работе», или «Бывало, задержусь допоздна и уже собираюсь домой, а он все корпит над своими бумагами», или «Ради работы он расшибался в лепешку»? И кстати, что там говорят о вас в курилке? Какое прозвище заслужили вы у офисных остряков? Передразнивают ли они ваши вечные стенания: «Редко когда получается так, как хотелось бы» или «Я всегда ожидаю самого худшего». А может, сослуживцы подражают вашей решительной походке или переняли ваш коронный победный жест? Стоит чуть-чуть напрячь воображение, и вы поймете, какую репутацию хотели бы заслужить и с какими недостатками должна бороться ваша личная философия действия. Если она к тому же эффективна, ничто и никто не помешает вам мыслить и действовать экстраординарно.

Позитивное мышление или позитивные действия?

Негативное мышление – могущественная и властная сила. Если видеть мир только в черном цвете и каждую минуту ожидать очередной каверзы злой судьбы, очень трудно обрести подлинную уверенность и беззаветную преданность своему делу. «Мыслить позитивно», в принципе, дело хорошее, но и это зачастую становится препятствием для экстраординарного мышления. Позитивное мышление ориентирует скорее на достижение конкретной цели, чем на реализацию мечты. Более того, оно возвращает исполнителя в режим «активного обучения», побуждая анализировать поток мыслей, проносящихся в сознании, – позитивные они или не очень? Выдающиеся исполнители умеют доверять своему сознанию и овладевают искусством позитивных действий. Им не свойственно размышлять о том, какие великие дела им предстоит совершить, позитивно они действуют, а вот мыслят – экстраординарно. Это огромная разница.

Выдающийся хирург в разгар операции не станет мысленно восхвалять собственную гениальность: «Ах, какой я великий! Никто не сделал бы это лучше меня!» Он счел бы это не просто глупым и недостойным, но и крайне опасным для жизни пациента. Во время операции хирург не раздумывает даже о последовательности своих действий. Он производит одну за другой требуемые манипуляции, всецело доверяясь своим мастерству и опыту, и в голове у него нет никаких мыслей, ни негативных, ни позитивных. Это свойственно любому профессионалу экстра-класса, который просто делает то, что хорошо умеет делать, наслаждается работой и не тревожится, насколько хорош будет результат, зная, что тот будет наилучшим из всех возможных при данных обстоятельствах. Он ни на миг не усомнится в себе, и знаете почему? Да потому, что, когда профессионал экстра-класса приступает к делу, его уверенность и так уже включена на полную мощность. Она для него – такое же естественное состояние души, как для человека религиозного его вера.

Философия действия – не мантра, которую нужно твердить, делая дело, а ориентир, который не даст вам сбиться с режима экстраординарного мышления, как бы обстоятельства ни принуждали вас вернуться к прежним привычкам и расхожим стереотипам.

Философия бойца

Знаете, в чем главная проблема патентованных рецептов эффективности вроде «программы 12 шагов»? Они раз и навсегда задают курс на определенный результат, игнорируя тот факт, что жизнь постоянно меняется и щедра на самые невероятные сюрпризы. Чем запасаться средством, которое если и спасет, то только от одной напасти, лучше вооружиться чем-то более универсальным, что поможет сохранить режим экстраординарного мышления, даже когда все идет наперекосяк.

Расскажу вам невероятную историю, которая в действительности приключилась с одним летчиком. Во время планового полета его самолет внезапно повело вправо, завертело, и он начал неудержимо сваливаться в штопор – альтиметр словно взбесился. Выровнять курс не удавалось, поскольку машина почти не слушалась штурвала. Но пилот не растерялся и предпринял экстренные действия, которым его обучали: сбавил скорость, чтобы замедлить неконтролируемое вращение, скорректировал положение элерона правого крыла, налег на руль направления, чтобы выровнять курс, и радировал диспетчерам, чтобы готовили аварийную посадку. Однако летчик сел успешно, но, когда спрыгнул из кабины на землю, не поверил своим глазам: левого крыла не было, словно его срезало бритвой. Уму непостижимо, как это он умудрился лететь на одном крыле да еще и сесть?! Пилот и сам не знал. Причем бортовые приборы никак не отреагировали на потерю крыла, хотя, может, это было и к лучшему? Узнай он, что потерял крыло, не смог бы действовать так хладнокровно, а скорее всего, осознав всю катастрофичность ситуации, спрыгнул бы с парашютом. А так, не представляя истинных масштабов происшествия, пилот четко среагировал на нештатную ситуацию и с честью вышел из положения! Видимо, он руководствовался той же философией, что и сотрудники экстренных служб, от скорой помощи и спасателей до спецназа:

делай, что делаешь (упорно).

В экстренных ситуациях одни упорно цепляются за негативные мысли, стеная, что шансы выпутаться близки к нулю, другие же упорно делают то, что умеют, то, чему их учили. На лекциях я часто привожу пример с парашютистом: он дергает кольцо, но парашют не раскрывается. Он дергает кольцо запасного парашюта, но и тут осечка. Что делать? Выбор у него невелик: разбиться или попытаться спастись. Шанс выжить ничтожно мал, но разве такого не бывало? Бывало! Кому-то посчастливилось застрять в ветвях деревьев, кто-то чудом скорректировал траекторию падения и «дотянул» до водоема. Конечно, и в этих случаях не обходится без переломанных костей – но разве это такая уж высокая плата за счастье остаться в живых? Парашютист, у которого отказал парашют, но не отказала способность мыслить экстраординарно, знает, что шанс [спастись] есть всегда.

Вместо того чтобы сдаться, он будет выискивать лес, или водоем, или что-то еще, что могло бы замедлить падение, и тем увеличивает свой шанс выжить.

Растопырит руки-ноги, чтобы увеличилось сопротивление воздуха, и сообразит, как сгруппироваться, чтобы по возможности смягчить удар о землю. Честно говоря, я не представляю, что еще мог бы сделать парашютист, но уверен, что его экстраординарно работающие мозги подскажут хоть какой-то выход. Говоря словами Сэмюэля Джонсона, перспектива лишиться жизни удивительно стимулирует мозги.

Теперь, чтобы вы могли приступить к выработке собственной философии действия, я предлагаю вам варианты ключевых философских принципов, которые вы можете скорректировать по собственному усмотрению. Напомню только, что философия действия, способная привести вас к успеху, должна отвечать следующим требованиям: 1) быть простой и однозначной; 2) персонализированной, т. е. лично вашей; 3) прочно удерживать вас в режиме экстраординарного мышления, как бы ни был велик соблазн вернуться к прежним неэффективным привычкам мыслить; 4) касаться непосредственно процесса, а не конкретного результата, т. е. быть движущей силой, а не дорожной картой.

Как обратить себе на пользу стресс и волнение

• Под влиянием стресса организм способен действовать более эффективно.

• Психологический пресс – это отличный шанс показать себя с наилучшей стороны.

• Чем ответственнее момент, тем больше задействуются наработанные навыки.

• Под мощным прессом и графит преображается в алмаз.

• Хочешь преуспеть – будь готов к тому, что тебя будут испытывать, проверять на прочность и критически оценивать.

• Если работа не заставляет поволноваться – это первый признак, что она вам в тягость, малоинтересна или в принципе малозначима.

• Каждый божий день делайте что-то, что для вас представляет трудность, что щекочет нервы, заставляет поволноваться и испытывает на прочность ваш моральный дух.

• Жизнь бессмысленна, если не ощущаешь всю ее полноту.

Здоровая преданность делу

• Быть трудоголиком – еще не значит быть преданным делу.

• Чем работать больше, лучше работай с умом.

• Совершенство и с опытом не приходит; нет такой вещи, как совершенство.

• Чтобы выиграть в конкурентной борьбе, одних упражнений мало.

• Чем бы вы ни занимались, всегда найдется способ превратить это в забаву.

• Согласились бы вы делать это даром?

• Приобретенный опыт – сам по себе награда.

• А зарплата – всего лишь дополнительный бонус.

• Если что-то и стоит делать, это стоит делать хорошо.

• Если что-то и стоит делать, это стоит делать плохо (адресовано талантливым людям, чья страсть к совершенству идет в ущерб результативности).

• Успех идет от таланта внутреннего, а не внешнего.

Уверенность в своих силах

• Все мы – люди, и ничто человеческое нам не чуждо.

• Всякий, натягивая штаны, вдевает сначала одну ногу, а потом другую (за исключением одного малого из Университета Райса и вашего покорного слуги).

• Вы победите (преуспеете), это лишь вопрос времени.

• Если видите это мысленным взором, значит, сможете сделать это в реальности.

• Не вышло сегодня – не беда, завтра снова попробуете.

• Не принимайте результат слишком близко к сердцу.

• Цените себя не за то, что сделали, а за свои «изюминки», пунктики и ошибки.

• Гарантий нет ни в чем. Если чувствуете, что нуждаетесь в гарантиях, чтобы сделать что-то полезное, лучше не беритесь.

• Проект тем сильнее возбуждает, чем менее очевидно, что из него получится.

• Побеждает та команда, которая больше всего ошибается (Джон Вуден).

• Воспринимайте каждое препятствие как возможность продвинуться и преуспеть.

• Воспринимайте каждое препятствие как потенциальную возможность развлечься.

• Все, что я делаю, – это лучшее, что я могу сделать.

• Ни за что не стану сравнивать себя с другими – дело это напрасное и вредное.

В погоне за своей мечтой

• Вы имеете право думать, как вам нравится; ваши мысли ценны для вас самих, а уж оценят ли их другие, не имеет значения.

• Кто следует за своей мечтой, имеет верный шанс добиться чего-то путного.

• Живите ради того, чтобы стать счастливыми и реализовать свои мечты, а не ради денег, чинов и званий.

• Чем гоняться за стандартными атрибутами успеха, лучше поймите, на что вы способны в жизни.

• Какими бы талантами ни наделила вас природа, их хватит, чтобы добиться успеха.

• Не завидуйте чужим способностям, лучше развивайте свои.

• Человек рождается, живет и умирает. Нам не дано изменить этот порядок вещей, зато можно улучшить свою жизнь.

• Пусть не в нашей власти управлять событиями, зато в нашей власти управлять своей реакцией на них.

• Каждый сам пишет собственную биографию.

• Если вы желаете, чтобы что-то случилось, это неминуемо произойдет.

• За всякой великой идеей и инновацией стоит человек, который впервые их осуществил.

Есть множество замечательных философий действия, которые могли бы послужить основой для вашей собственной. Предложенные мною принципы не охватывают во всей полноте философию действия, о которой я говорил в этой главе. Но пусть это вас не смущает. В том-то и прелесть собственной философии действия, что ее можно создать с нуля. Если вы не знаете, с чего начать, честно проанализируйте свои достоинства как исполнителя и признайтесь себе, какими изъянами грешит ваше мышление, когда на вас давит стресс. Это и есть самый короткий путь к эффективной философии действия.

12. Следующим рекордсменом станет…

Мы живем в мире статистики, опросов и рейтингов, и голая правда цифр – единственное, чему склонны верить сегодняшние политики и законодатели вкусов. Действительно, что может быть убедительнее этих «весомых доказательств»? Современный мир с его многообразием и жесткой конкуренцией предпочитает выносить вердикты с позиций «объективности», будь то оценка ситуаций, событий или чьих-то достижений. Понятно, почему главным критерием успеха считаются результаты, непременно в виде цифр. «Рост продаж», «чистая прибыль», «доходность» и прочие общепринятые показатели «результативности» выглядят столь научно и объективно, что в них невозможно усомниться.

И все же не стоит слишком увлекаться игрой в цифры, ибо далеко не всегда она служит истинным мерилом исполнительских качеств. Так, компании зачастую указывают на дверь тем, кто мог бы пополнить их золотой запас талантов. Не раз бывало, что сотрудник, с позором уволенный за низкие результаты, в конкурирующей компании делает блестящую карьеру. А спортсмен, на которого давно махнули рукой, перейдя в другой клуб, раскрывается во всю силу своих спортивных дарований. Но разве в прежнем клубе он был менее талантлив? Нет, выдающиеся способности и тогда были при нем. Зато поменялась «оправа» – исполнительская среда. Значит, кто-то – возможно, тренеры, товарищи по команде или клубное начальство – помог ему раскрыть свой потенциал. Ради себя и для блага своей компании вам нужно выяснить, что же превращает неудачника в чемпиона.

Будь вы руководителем, кого бы вы уволили в первую очередь – того, кто рвет жилы, или того, кто работает с прохладцей, всего лишь отсиживая положенные часы? Конечно, второго, скажете вы. Постойте, а если этот лентяй замечательно талантлив и справляется с работой, используя лишь сотую долю своего недюжинного потенциала, в то время как трудоголик уже достиг своего предела и большего от него ждать не приходится? Хороший руководитель знает, что производственные показатели – не самый главный критерий исполнительского потенциала; он не станет разбрасываться «лентяями», а поможет раскрыться их дремлющим талантам – и поверьте, не разносами или накачками. И вам, чтобы пробудить к жизни свои скрытые возможности, потребуется принципиально иной критерий оценки собственного потенциала, чем те «объективные» показатели, которыми руководствуются многие компании и отдельные люди, не замечая, что давно уже идут у них на поводу.

Как видите, с первых страниц книги я вышел на тропу войны против «оценок» и «оценивания», этого оплота «активного обучения» и заклятого врага мышления в режиме «доверься себе». Спору нет, приобретать знания и оценивать свои исполнительские достоинства нужно, и каждый должен делать это время от времени, но – вне процесса исполнения. Заниматься самооценкой необходимо так, чтобы это не вредило настрою на экстраординарное мышление и не пробуждало к жизни вредные паттерны мышления, а потому запомните два правила:

1) занимайтесь самооценкой только в специально отведенное для этого время, и ни в какое другое;

2) в процессе самооценки берите в расчет лишь те переменные, которые влияют на успех в долгосрочном плане.

Исполнители экстра-класса только так и делают: они оценивают лишь качество своего исполнения, но никогда – его результат и никогда не занимаются самооценкой по ходу исполнения.

Итак, следующим рекордсменом станет…

Как выяснилось, бизнесмены с трудом понимают разницу между оценкой результата и оценкой самого исполнения, а вот спортсмены мгновенно схватывают ее – наверное, потому, что им до боли знакомы радость (или горечь) от «удачного прыжка», «сверхъестественного питча», спорного решения судьи или «уродливой победы». Умный гольфист понимает, что турнирное положение – не лучшее мерило его спортивных талантов. Ему известно, что даже с высоким результатом можно не пройти отбор, а добытые кровью, хотя и жалкие для его уровня очки порой приносят победу. И вообще, игровая статистика, как и индивидуальные показатели спортсменов, не всегда в точности отражают уровень их мастерства. Но спортивные СМИ предпочитают этого не замечать; они так увлечены анализом статистики, что совершенно игнорируют интеллектуальный аспект спорта.

В спортивных разделах не найдешь колонки, где бы обсуждалось, кто из спортсменов такой же мастер напрягать мозги, как и мышцы, ведь первое подчас куда важнее для победы, чем второе. Похоже, журналистам, среди которых почти нет бывших спортсменов, невдомек, какая работа происходит у них в голове во время выступления. (Хуже того, они даже не пытаются восполнить этот пробел в своих знаниях.) Бывает, что и великие спортсмены порой впадают в ту же ошибку и, подобно пишущей братии, мыслят исключительно категориями статистических показателей, что всегда выходит им боком.

В этом я лишний раз убедился, когда в 1995 г. попытался обсудить особенности самооценки бейсболистов с Карни Лэнсфордом, в прошлом одним из лучших бэттеров Высшей лиги, который в то время перешел на тренерскую работу в «Окленд Эйс». Поначалу он больше рассказывал о своей карьере и, только узнав, что я специалист по психологии спорта, с удивлением заметил: «Вот оно что, так вас интересует умственная сторона дела, а я все пичкаю вас техническими нюансами отбивания мяча и турнирной статистикой. Прошу прощения, но, знаете, меня приучили смотреть на игру глазами хиттера – правильно отбить мяч и улучшить средний показатель отбитых за игру мячей. А вот правильно думать так и не научили».

После паузы Лэнсфорд с горечью заметил, что это, видимо, и есть камень преткновения для многих бейсболистов – они все как один свихнулись на технике удара и на индивидуальной статистике. «Спроси любого из моих подопечных, – продолжал Лэнсфорд, – и он без запинки назовет свой средний показатель бэттинга с точностью до пятого знака. Да и я, признаться, больше воспринимаю бейсбол с физической и статистической точек зрения, нежели с интеллектуальной. А этот ученический подход не всегда во благо».

Наш разговор и самого Лэнсфорда заставил новыми глазами взглянуть на свою карьеру. «Если бы я больше знал о психологической стороне бэттинга, – сетовал Карни, – то стал бы в нем рекордсменом». И это не пустые слова. Прирожденный хиттер, Лэнсфорд не раз бывал в шаге от заветной планки в 0,400 отбитых за игру мячей, покорившейся только легендарному Теду Вильямсу – единственному, кто вплотную подобрался к рекорду в 0,401, который в 1930 г. поставил Билл Терри. Лэнсфорд лишь в сезоне 1981 г. добился чемпионства в бэттинге, а в остальные годы постоянно уступал более сильным игрокам. Оглядываясь на свое бейсбольное прошлое, Лэнсфорд с грустью признал, что каждый сезон у него случались провалы, когда он раз по 20 «мазал» – не мог отбить мяч. И корень зла, как понял только теперь Лэнсфорд, в том, что, даже стоя в бэттер-боксе, он продолжал придирчиво оценивать свою технику и анализировать каждое движение, как привык делать на тренировках, и отчаянно боялся, как бы не промахнуться и не понизить свой показатель бэттинга. Иными словами, когда надо было ввериться своему таланту хиттера (а ведь он точно знал, что талантлив!), Лэнсфорд по привычке цеплялся за ученическую манеру непрестанно оценивать себя и переживать за исход каждого удара. Отсюда и его промахи!

Более того, Лэнсфорд даже точно вспомнил, когда его карьера дала самую глубокую трещину. Тот день выдался каким-то уж очень нескладным. Вроде он чувствовал себя в ударе, а игра, как назло, не клеилась. То мяч летел не туда, то его переигрывали соперники. Но все же ему как-то удавалось не поддаться отчаянию. А потом приключился и вовсе досадный казус: мощно отбитый мяч случайно задел за базу и срикошетил прямо под ноги защитнику соперников. Ничего подобного Лэнсфорд не ожидал – уверенный, что удар в принципе взять невозможно, он уже сошел со своего места, и в итоге на четырех попытках заработал ноль очков. Вот тут-то Лэнсфорда и зацепило. Было загнанная на задворки сознания мысль, что его показатель бэттинга с каждым промахом неудержимо падает, полностью овладела сознанием. «Боже мой, если так пойдет и дальше, не видать мне заветных 0,400!» Ни о чем другом Карни Лэнсфорд уже думать не мог, и за следующие две недели, работая на бите, не отразил ни одного мяча!

Да, такие несчастливые дни, случается, выбивают из колеи даже выдающихся спортсменов, заставляя их лихорадочно подсчитывать свои показатели и шансы. От этой «занимательной математики» вера в себя окончательно улетучивается, и тот, кто от природы способен доверяться себе, сдается в плен ученическому мышлению, которое мешает ему «быть в настоящем». Всякий раз, вместо того чтобы, выходя на позицию, довериться себе, Лэнсфорд в уме высчитывает, сколько очков ему надо набрать, чтобы повысить итоговый результат. Иначе говоря, оценивает каждый свой выход с точки зрения общего итога, а это, как мы знаем, прямая дорога к провалу.

Для Карни Лэнсфорда тот несчастный день мог бы стать началом триумфа, если бы он не думал о падающем показателе бэттинга, а нашел в себе силы взглянуть на ситуацию иначе. Например, похвалить себя за небывалую мощь хитов и великолепную технику, насладиться силой и ловкостью, порадоваться легкости, с какой ему даются удары, посмеяться над «подлостью» глупого мяча, угораздившего влететь в базу, и продолжать бесшабашно колотить по нему просто ради собственного удовольствия. Это вернуло бы Лэнсфорду правильный умственный настрой, и он доверился бы своим глазам и рукам, которые сама природа наделила талантом к бэттингу. Ах, если бы Лэнсфорд знал тогда эту маленькую хитрость, несомненно, он добился бы показателя 0,400!

Ему следовало бы также разработать стратегию самооценки, основанную лишь на качестве исполнения хиттинга и ни в коем случае не связанную с очками, набранными за каждый удар, а тем более с индивидуальным показателем бэттинга. И само собой, не заниматься самооценкой «при исполнении», когда он на поле.

Если что и оценивать, то лишь то, что в вашей власти

У каждого в жизни случаются такие зловредные рикошеты, как у Карни Лэнсфорда, когда неожиданности, случайности или чьи-то поступки внезапно вторгаются в нашу работу и сводят ее на нет, но при этом находятся вне сферы нашего контроля. А значит, оценивая свое исполнение, мы должны вывести эти неподконтрольные факторы за скобки. Для определения того, что в вашей власти, а что нет, составьте себе нижеследующую таблицу.

Припомните все, какие только сможете, аспекты вашей работы, в том числе: 1) ваши личностные (внутренние факторы); 2) межличностные или коллективные (внешние факторы); 3) аспекты, которые зависят от вас; 4) те, что не в вашей власти. Теперь впишите каждый фактор в соответствующую графу.

Я практиковал этот метод в работе с бейсбольной сборной Университета Райса. На протяжении сезона мы не раз возвращались к данной таблице, всякий раз внося новые корректировки. Особенно это помогло нам в 2003 г., когда команда готовилась к матчу в Омахе со сборной Стэнфорда в рамках чемпионата мировой серии среди студенческих команд. Это был серьезный противник, куда более именитый, чем наша команда: Стэнфорд дважды побеждал в чемпионате и за последние четыре года трижды выступал в нем. Помнится, до начала матча оставалось восемь часов, и болельщики уже активно прибывали в Омаху. Мои подопечные едва ли не физически ощущали нарастающее напряжение – еще бы, такое важное событие, ведь Университет Райса впервые участвует в чемпионате! Разве можно ударить в грязь лицом?! Чтобы ребята перестали волноваться и настроились на игру, я взял их на обед в район Старого рынка. Среди них были все три ведущих хиттера сборной. Хотя их уже пригласили в клубы Высшей лиги, в текущем сезоне они показали себя не с лучшей стороны. Я индивидуально работал с каждым, расспрашивая, какой мысленный настрой им нужен, чтобы показать класс в таком ответственном матче, и заодно просил подумать, как устранить препятствия, которые могли бы сбить их с нужной направленности ума. До обеда мы успели поиграть в стикбол (упрощенная форма бейсбола) в парке перед отелем, и я с удовлетворением отметил, что мои подопечные раскованны, излучают уверенность и радуются предстоящему состязанию, как веселой забаве. Более того, неплохо зная всех троих, я видел, что каждый настроен на свои тактические задачи и на поле будет думать только о самой игре, а не о ее исходе.

Когда нам принесли заказ – вопреки традиционному суеверию бейсболистов, это был вовсе не цыпленок, – я обратился к Филиппу Хамберу, назначенному на финальный матч питчером: «Ну-ка, друг мой, скажи, что зависит от тебя, когда ты стоишь на питчерской горке?»

Хамбер вообще-то был классным питчером, но в прошлогоднем сезоне стал играть заметно хуже, поскольку слишком уж старался выбить в аут каждого бэттера, отчего страдало качество подач. Наверное, поэтому, отвечая мне, он постарался произвести впечатление и бодро отрапортовал: «Повести в счете, не давать бэттерам поблажек, не подпускать бегущих к базам, не дать им заработать очки», но я решительно оборвал его: «Ты не понял. Я спрашивал, что на самом деле зависит лично от тебя?» И поскольку Хамбер – парень сообразительный и держит ухо востро (поэтому впитывает и то, что я говорю другим игрокам), он сразу же поправился: «Да, пожалуй, ничего, разве что сам питч, насколько я смогу сосредоточиться и как выполню подачу». Его ответ заставил меня широко улыбнуться – теперь я был уверен, что парнишка не подведет. Я еще раз напомнил, что питчер должен быть хладнокровен, как глыба льда, неважно, проигрывает сборная или ведет в счете. Ему не следует отвлекаться, что бы там ни делали нападающие Стэнфорда, судьи, даже игроки собственной команды, ведь питчер все равно не может на них повлиять. Его дело – «выцелить» глазами точку, в которую он пошлет мяч, и сделать бросок. Все. Только этим питчер и должен заниматься, и больше ничем.

Матч прошел великолепно. И Хамбер, и все трое хиттеров оказались на высоте и продемонстрировали высокий класс игры. Когда я вышел на поле, чтобы их поздравить, Хамбер воскликнул: «Ура, док! Это сработало!» Наверное, его искренний порыв и был мне лучшей наградой.

Кстати, обучая своих клиентов отрешаться от исхода предстоящего дела при помощи таблицы «контроля исполнения», я обнаружил три интересных момента. Первый – склонность слишком многие факторы относить к разряду «контролируемых». На самом деле от нас зависит гораздо меньше, чем мы думаем. Классический пример – зарплата. Нам кажется, что мы в силах повлиять на ее размер – работай лучше, работай больше, и босс вознаградит тебя прибавкой. Увы, далеко не всегда это так. Размер зарплаты – сфера контроля руководства, а не ваша. Может, босс не заметил вашего рвения или не считает нужным его отметить, а может, он скуп или экономит – да мало ли еще какие соображения могут быть у руководства! Внимательно изучите те факторы, которые вы внесли в раздел контролируемых. Действительно ли вы можете на них повлиять? Если нет, вычеркивайте.

Второй момент заключается в том, что внешним факторам успеха мы зачастую приписываем внутренние причины. Например, считаем, что что-то в нас самих обусловило неудачу, или, наоборот, слишком преувеличиваем свою роль в достигнутом успехе. Пройдитесь по таблице еще раз и проанализируйте все факторы с этой точки зрения. Будьте честны с собой, и вы увидите, что многие из них перекочевали из разряда внутренних в разряд внешних.

И третий момент – привычка путать процесс достижения успеха с его побочными продуктами, т. е. с его результатом, итогом или следствием. Итак, в третий раз проанализируйте все факторы в таблице и вычеркните те, которые относятся к результатам или следствиям исполнения. Вы увидите, что контролируемых факторов стало еще меньше. Ваша задача – направить основное внимание именно на них, причем сосредоточиться в первую очередь на внутренних факторах. Лейтмотивом вашей самооценки должен стать контрольный вопрос: «Действительно ли я концентрирую все силы на тех факторах, которые зависят только от меня, или трачу их на попытки управлять тем, что от меня никак не зависит?»

Видели бы вы, как удивляются мои клиенты, когда до них доходит, сколько сил и нервов они растратили впустую, силясь изменить то, что совершенно не в их власти: симпатии и антипатии боссов, характеры и уровень профессионализма коллег, идиотизм заказчиков, пронырливость конкурентов, колебания конъюнктуры и даже состояние мировой экономики! Если это и ваш случай, самое время переключиться на занятия более продуктивные: поработайте, например, над совершенствованием своего мышления; это куда вернее повысит ваш исполнительский уровень, чем борьба с ветряными мельницами.

Когда и как оценивать качество своей работы

Наши чувства, эмоции, психологический настрой, безусловно, влияют на качество работы, но как придумать математическую формулу, которая учитывала бы, насколько вы преданы своему делу или, наоборот, тяготитесь им, с душой вы работаете или только по обязанности? Следовательно, процесс исполнения нужно оценивать в качественных показателях, а не в количественных. Между тем трудно сломать укоренившуюся традицию судить о себе с цифрами в руках. В большинстве профессий исполнители приучены строить самооценку на таком понятии, как процент признания, т. е. одобрения со стороны начальства, сослуживцев, акционеров, отраслевых и рыночных аналитиков, профильных СМИ. Чем отменять в одночасье эту укоренившуюся привычку, рекомендую начать с количественной оценки каждого психологического аспекта процесса исполнения. Оцените по числовой шкале (в баллах) отношение к работе, уверенность в своих силах, фокус внимания, увлеченность. Пусть у вас копится личная статистическая выборка. Следите только, чтобы в ней превалировали качественные аспекты.

В идеале у вас должен получиться перечень контрольных вопросов, который поможет вам с правильных позиций оценивать качество своей работы и правильность собственного мышления. Научившись точно оценивать себя, переходите от балльной оценки к словесной и от цифровой информации к аналоговой – в конце концов, человеческому мозгу свойственно оперировать не цифрами, а образами и словами. Определитесь, какие внутренние факторы – приверженность делу, способность мыслить в режиме «доверься себе» или «быть в настоящем» – вам следует держать под контролем, и заведите себе нечто вроде вахтенного журнала, где будете периодически фиксировать оценку этих факторов. Советую вести журнал в табличной форме: скажем, две колонки отвести факторам, над которыми, как вы считаете, вам еще надо поработать, а другие две – тем, в которых вы уверены. Обязательно отслеживайте, удавалось ли вам сохранять режим экстраординарного мышления в процессе работы – это важнейший фактор! Кроме того, нужно отслеживать все качественные аспекты, которые создают вам должный психологический настрой как перед работой, так и в процессе ее выполнения. Оценивайте их не в цифрах, а описательно, словами. Например, оценивая свой интерес к конкретному проекту, не вписывайте в графу «преданность делу» количество потраченных на него часов – мы же договорились, что отходим от «количественного» мышления. Лучше опишите словами, на чем вы сосредоточивали взгляд, «выцеливая» очередную мишень, вдохновлял ли вас проект, хорошо ли вы представляли себе общую картину и смысл своих действий, столкнулись ли вы с трудностями, как их преодолели и каким образом это сказалось на качестве вашей работы.

Разбивка журнала должна быть по дням или, в зависимости от специфики вашей работы, по отдельным заданиям (проектам). Так, питчеру я советую оценивать каждый отдельный питч (насколько он был уверен в себе, четко ли фокусировал взгляд, наметил ли себе мишень и пр.). Бизнесмену я бы рекомендовал разбивку по сделкам, агенту по продажам – по коммерческим звонкам, инженеру или строителю – по проектным заданиям. Ведите журнал методично, день за днем, старайтесь подыскать как можно более точные определения.

Важнее всего отделить самооценку от процесса работы. Заранее определитесь, в какие часы и с какой периодичностью будете себя оценивать. Это должно быть время, когда вы не заняты основной работой и сможете спокойно заняться самооценкой – например, по пятницам после обеда в течение двух часов. Если ваша работа состоит из отдельных проектов, оценивайте качество своей работы по завершении каждого из них.

В конце квартала можно обобщить результаты ваших оценок. Постарайтесь обнаружить систему. Например, над каким-то проектом вы работали дольше, чем над другими. Оказывается, совсем не потому, что он был особенно сложным, поскольку у вас в журнале написано: «Пытаясь представить, как отнесутся к новому продукту наши маркетологи, я долго не могла сосредоточиться, и мои мысли витали неизвестно где». Или, например, вы подолгу засиживались в офисе, и босс оценил ваше трудовое рвение. Но журнал не дает повода обольщаться, ведь там написано: «Что-то не клеилось, просиживала часами, билась, билась, а все без толку». Особого внимания заслуживают те моменты, когда вы, согласно вашим записям, испытали «прилив вдохновения», «сфокусировали внимание», «работали с огоньком». Чем вы занимались в те дни, какие вели проекты? Может, один из них был выношен лично вами? Или вам поставили такие жесткие сроки, что пришлось работать в форсированном режиме? А может, проект особенно нравился вам как отрадное подтверждение, что вы не ошиблись, выбирая себе профессию? Изучив как следует свои записи, вы лучше поймете, что улучшает качество вашей работы, а что, напротив, снижает его.

Хочу предостеречь: не подходите формально к заполнению своего журнала – в конце концов, это нужно не постороннему человеку, а прежде всего вам самим. Одно только наличие такого журнала не сделает вас эффективным сотрудником. Честная оценка собственного исполнения работы послужит вам ориентиром, источником обратной связи и отправной точкой для эффективной подготовки к следующему исполнению. Однако и самоцелью ведение журнала стать не должно. Прежде всего это действенный инструмент, который поможет вам переключаться в режим экстраординарного мышления и сохранять его на протяжении всего процесса исполнения, инструмент, такой же нужный и важный, как ваша индивидуальная философия действия и ваш настроечный ритуал.

В поисках трендов и моделей исполнения

С этим торопиться не стоит – со временем тренды и модели в манере вашего исполнения отчетливо проявятся, и вы без труда их обнаружите. А потому не хватайтесь за журнал и не пытайтесь оценить себя после каждого исполнения, а также перед работой и во время нее. Представьте, разве скрипач посреди концерта отложит смычок, чтобы поразмыслить, достаточно ли он любит музыку? Разве хирург во время операции будит пациента, чтобы справиться о его самочувствии? А теперь припомните: бывало ли, что в разгар работы, презентации или заключения сделки вас посещал соблазн прерваться, чтобы оценить, как у вас получается и каков будет результат? Вот простой пример: я не раз наблюдал, как студенты, готовясь к экзамену, то и дело пролистывают страницы, высчитывая, сколько еще осталось до конца раздела. Сразу видно, что они не вникают в материал и вряд ли хорошо его усвоят, так что красная цена их знаниям – троечка. В процессе работы единственно полезной для вас «обратной связью» должно служить удовольствие от того, что вы полностью поглощены своим делом. Спортсмен совершит самую большую ошибку, если во время выступления он вдруг подумает: «С ума сойти, как у меня здорово получилось. Надо разобраться, как это мне удается?» Такие школярские мысли в духе «активного обучения» убивают настрой «доверься себе». А как мы уже убедились, это не только особый режим мышления, но и особый режим физиологических процессов в организме.

Позаботьтесь, чтобы оценочное мышление не конфликтовало с мышлением, которое требуется для эффективного действия. Заранее составьте себе график анализа данных вашего «вахтенного» журнала на несколько месяцев вперед. Если ваша компания устраивает регулярные выездные семинары, они идеально подойдут для того, чтобы выявить характерные для вас паттерны мышления в процессе работы и наметить способы их совершенствования. Главное – делать это систематически и только в специально отведенное время.

Для того чтобы отработать устойчивую координацию движений при выполнении сложных операций, т. е. чтобы руки безошибочно выполняли то, что видит мысленный взор, требуется 1,2 млн повторов – так говорит наука кинезиология. Хорошо, что для выработки привычки мыслить в режиме доверия себе требуется гораздо меньше упражнений. (Если бы вы столько же раз практиковали этот режим мышления, быть бы вам вторым Тайгером Вудсом – во всяком случае, по уровню уверенности в себе.) Регулярно проводимые самооценки – это отличная возможность удостовериться, в правильном ли направлении вы работаете над собой и что тянет вас назад. Например, изучение записей может подсказать, почему у вас не прибавляется уверенности. Просмотрев выставленные себе самооценки, вы обнаружите, что хотя и выделили этот фактор как важный, но уделяли ему слишком мало внимания. Значит, впредь вам следует чаще практиковаться мыслить в режиме веры в себя.

Полезно привлечь к процессу самооценки кого-нибудь со стороны, чтобы было с кем посоветоваться. Можно предложить этому человеку роль спарринг-партнера – он будет оценивать ваше исполнение, а вы – его. «Вахтенный» журнал самооценки, несомненно, принесет вам пользу. Марафонцы, например, настоящие фанатики этого дела. Они прилежно фиксируют не только, сколько миль пробежали за день, но и нюансы своего самочувствия утром и вечером, что помогает им наметить режим тренировки на каждый последующий день. Такие журналы ведут представители почти всех видов спорта, где важную роль играет выносливость, – велосипедисты, триатлонисты, лыжники, пловцы. В других видах спортсмены почему-то не считают нужным отслеживать такие психологическое аспекты своей спортивной формы, как настроение, беспокойность, самочувствие, хотя для них это столь же важно, как для тех же марафонцев. И только в командных и стрелковых видах спорта заслуженно преобладают количественные показатели, поскольку они точнее всего отражают качество выступления. Кстати, подготовка к сверхдостижениям в бизнесе, а также почти во всех других сферах деятельности больше похожа на тренировки в триатлоне, нежели в спринте! Это намек на необходимость прилежно вести свой «вахтенный» журнал.

Он пригодится любому, чей род занятий сопряжен с частыми стрессами, – артистам, музыкантам, врачам. Им следует время от времени оглядываться назад и оценивать качество своих выступлений – при условии, что они серьезно настроены повышать мастерство. В конце концов, вы же не можете точно измерить степень своей концентрации или, скажем, уверенности – таких приборов еще не придумано. А значит, если вы не обзавелись личным тренером по эффективности или психологом вроде меня, который не спускал бы с вас недреманное око, то единственная действенная альтернатива – правильно организованная самооценка.

Из своего «вахтенного» журнала вы узнаете много интересного о себе. Скажем, выяснится, что после часа сосредоточенной работы ваше внимание начинает рассеиваться или что вам трудно сфокусировать внимание, если ваш завтрак не содержал достаточное количество белка. Если вы изучите графу «Уверенность», то обнаружите, что она значительно выше в ваши удачные дни, а в плохие почти сходит на нет – классический пример так называемой обусловленной уверенности. Но, как мы видели, лучшие из лучших верят в себя безоговорочно, их уверенность непоколебима, даже если они выступали из рук вон плохо. Возможно, вас удивит, что, выступая в присутствии коллег, вы волнуетесь значительно сильнее, чем представая перед высоким начальством. (Между прочим, не такой уж редкий случай, когда мнение сослуживцев куда важнее суждений начальника.)

Одним словом, журнал самооценки снабдит вас полезной информацией, с которой можно работать, совершенствуя свое исполнение. Заведите себе такой журнал, тренинг-партнера и установите четкие сроки для периодической самооценки. Главное – не пытайтесь обманывать себя, и вы увидите, как поднимется качество вашей работы.

Я сам – свой высший суд

В некоторых профессиях самооценка исполнителя – ничто по сравнению с оценками других, то бишь с авторитетными мнениями. Успех писателей, артистов, музыкантов, театральных деятелей и кинематографистов определяется тем, что говорят и пишут о них критики. В таких высококонкурентных профессиях хорошая рецензия может вознести к вершинам известности, а плохая – погубить. Между тем на авторитетные мнения тех, кто нас оценивает, мы повлиять не можем. Мнение критика – классический случай «результата», от которого нам нужно абстрагироваться, оценивая качество своего выступления. Выдающиеся деятели искусства, кстати, так и поступают – игнорируют отзывы о своей работе. Они выстрадали ту истину, что созидать куда труднее, чем ругать и ниспровергать. (Какой кинокритик не отдал бы все на свете за роль, хотя бы и проходную, в очередном шедевре Мартина Скорсезе? Впрочем, и актеры, которые грезили бы о карьере кинокритика, мне тоже почему-то не встречались.) Быть артистом означает творить свой путь в искусстве, подчиняясь своему (субъективному) творческому наитию, а вовсе не угождать публике или критикам. Подлинный артист творит не ради денег, успех приходит к нему именно потому, что он глух к чужим мнениям.

Мой знакомый писатель, когда на творческих встречах оглашают внушительный список его заслуг, взяв слово, начинает с цитат из самых ругательных рецензий на свои произведения. Не столько ради того, чтобы подчеркнуть предвзятость критики, сколько из желания показать, насколько мало она значит для его творчества вообще. Если вы в силу профессии тоже постоянно находитесь под огнем критики и это вас удручает, вспомните, что и великим писателям случалось получать разгромные отзывы на свои произведения. Даже если Достоевского, Марселя Пруста, Марка Твена, Джеймса Джойса и многих других светочей литературы не миновала злобная критика (тех, чьи имена, кстати сказать, давно забыты), то и вам не пристало снижать свою самооценку из-за пары «тумаков», выпавших на вашу долю.

Чем больше будет расти ваша слава как исполнителя, тем выше опасность попасть в плен чужих оценок. Для выдающихся спортсменов, например, их слава превращается в тяжкий крест, когда СМИ наперебой начинают оценивать и анализировать их выступления… и все не в ту степь. А дальше все идет по накатанной колее: в погоне за сенсациями (в том числе на благо своего кармана, не говоря уже о рекламодателях, от которых во многом и зависят доходы и прибыли СМИ) радио– и телеканалы, а также пресса всячески раздувают или драматизируют любое выступление звезды, подкарауливая очередную сенсацию. «Неужели Билл Расселл кончился?», «Что, Тайгер Вудс потерял форму?» – кричат они. Причем эти вопли не имеют под собой реальной почвы. В 2003 г. только и разговоров было, что будто бы Тайгер Вудс «сдулся». Между тем он выиграл пять турниров, заработал свыше $4,5 млн и был объявлен игроком года. Но нет, на протяжении всего года спортивные СМИ разорялись о его «спаде». Положим, Тайгер Вудс действительно впервые за шесть лет не заработал больше денег, чем все остальные спортсмены, и во второй раз за свою карьеру не победил в одном из турниров серии «Мейджорс», но это ли означает «сдулся»? Сам Вудс, конечно, понимал всю нелепость этой болтовни, точно так же, как и его товарищи. «Хотели бы мы “сдуться”, как ты», – шутили они.

А если призвать этих репортеров-болтунов к ответу, то они станут тыкать вам в нос статистику, якобы подтверждающую, что для Вудса такие показатели и означают спад. Но разве ему было когда-нибудь дело до статистики? На каждый год он намечает себе задачи, но они касаются исключительно его мастерства; а результаты, очки – все это ему до лампочки. Как и всякий выдающийся исполнитель, Вудс ставит на первый план собственную уверенность в себе, концентрацию и умение собраться, несмотря на ответственность момента. И в этом он, по признанию самых придирчивых обозревателей гольфа, не имеет себе равных.

Кто бы ни брался вас оценивать – босс, правление, деловые партнеры или отраслевые издания, все они первым делом будут интересоваться вашим итоговым результатом. Даже если вы совершили рывок, какой-нибудь репортер из Wall Street Journal не преминет осведомиться невинным тоном: «А вы уверены, что и дальше выдержите взятый темп?» Конкуренты поспешат приписать ваш успех везению, неожиданной моде на ваш продукт или общему оживлению в отрасли, т. е. чему угодно, но только не вашим деловым талантам и не достоинствам вашего бизнес-плана. Вы и глазом не успеете моргнуть, как заразитесь их сомнениями: «В самом деле, а выдержим ли мы взятый темп?»

Между тем успех пришел к вам потому, что вы правильно оценивали качество своей работы, то бишь свой процесс исполнения. Но стоит вам дрогнуть и поддаться влиянию чужих мнений, как вы окажетесь в капкане этой повальной игры в цифры, разоблачению которой я и посвятил эту главу. Мыслить экстраординарно означает слушать только себя. А вам лучше знать, какой оценки заслуживает ваша работа. В том-то и прелесть оценки собственного исполнения, а не его результата, что судить о нем можете только вы. Ваши критики и понятия не имеют, как великолепно работают ваши мозги, как безошибочно вы выбираете мишени, как умеете концентрироваться «на настоящем». Им невдомек, что вы неотступно следуете самой действенной философии и умеете безоглядно доверяться себе. Нет, может, им и довелось когда-то испытать это восхитительное ощущение всемогущества, но, поверьте, они и не представляют, как снова его обрести.

Зато вам, друзья мои, это известно. Вы знаете, что такое мыслить экстраординарно и какое это благо – абсолютная уверенность в своих силах. И никто в мире лучше вас не знает вашего истинного потенциала. Это станет для вас восхитительным откровением, тем более что теперь вы вооружены методикой самооценки, которая неизмеримо повысит ваши исполнительские качества. При правильном подходе к самооценке (я вас этому учил), вы уже, считайте, двумя ногами на старте к вершинам успеха. А может, даже превзойдете себя и… станете следующим рекордсменом!

13. Высшая эффективность как искусство: Микеланджело, Майкл и… вы

Квашему сведению, Майкл Джордан не был очень одаренным от природы баскетболистом. Как ни крамольно это заявление, а все же оно обоснованно: во всяком случае, если судить по объективным критериям. Майкл Джордан не удостоился верхних позиций ни в одном разделе статистики НБА. Давайте вместе припомним его рейтинги: девятое место по мячам, забитым «с игры», 18-е – по сумме набранных очков, шестое – по числу результативных передач за матч. Даже в свои лучшие времена Джордан не был ни самым быстрым, ни самым метким, ни лучшим в подборе мяча или обороне.

Так что повторяю: Бог не наградил Майкла Джордана выдающимися баскетбольными талантами. А теперь дослушайте мою мысль: и все же «Эм-Джей» – величайший баскетболист нашего времени, а может, и за всю историю этого вида спорта. Почему? Как получилось, что не самый лучший защитник и довольно средний бомбардир пять раз удостоился звания «Самый ценный игрок» НБА, а также снискал репутацию «баскетболиста на все времена» и самой знаменитой «Лысой башки» на свете? Может, он упорно тренировался? Ну да, в том смысле, что поднимался до уровня экстра-класса: играл с неистовым напором и страстью, с интенсивным фокусом внимания, с головой погружаясь «в настоящее» и «сложив все яйца в одну корзину». Прибавьте к этому его фантастическую самоуверенность и поразительное умение заряжаться энергией от собственного волнения. И все же в натуре Джордана имеется еще одна грань, характерная, думается мне, для любого выдающегося исполнителя в любой области:

артистизм и творческое начало.

И не в переносном, а в самом прямом смысле. То-то и поражает в плеяде таких великих спортсменов, как Майкл Джордан, что на глазах у миллионной толпы, под гнетом неимоверного стресса они демонстрируют исполнительское мастерство, не уступающее по уровню искусству выдающихся мастеров музыки, литературы, живописи, архитектуры. Вот параллели, которые не кажутся мне надуманными.

• Сервантес отправляет своего Дон Кихота и его верного оруженосца Санчо Пансу сражаться с ветряными мельницами и попутно изобретает принципиально новый жанр прозы – роман.

• В ранних работах Микеланджело Буонарроти явственно ощущается влияние живописи Джотто и Мазаччо. Но уже через несколько лет Микеланджело обретает свой самобытный и неповторимый стиль и дарит миру величайшие образцы скульптурного творчества – «Давида» и «Пьету». А потом будут «Моисей» и Сикстинская капелла, не говоря уже о других великолепных скульптурах и дивной красоты зданиях во Флоренции и Риме.

• В 12 лет ему прочили славу «второго Моцарта», но он стал Людвигом ван Бетховеном – единственным и неповторимым. Духовная мощь его натуры, темпераментная манера фортепианного исполнения и неистовая страстность, которой дышали произведения этого композитора, ознаменовали в музыке переход от классицизма к романтизму. Критиков и меломанов потрясла героико-трагическая Пятая симфония с ее грозным мотивом судьбы и патетическим накалом борьбы человека с силами зла. Бетховен революционизировал музыку на протяжении всего своего творчества, даже когда глухота окончательно отделила его от мира. Он первым из крупнейших композиторов использовал в симфоническом произведении человеческий голос в одном ряду с инструментами. В момент кульминации знаменитой Девятой симфонии (ре минор), ставшей вершиной творчества Бетховена, звучит величественный ликующий хорал на слова светлой оды «К радости» Шиллера.

• Критики отказывались воспринимать всерьез неповторимый архитектурный почерк испанца Антонио Гауди, сочетающий причудливо искривленные поверхности с нарядной колористикой, и в один голос утверждали, что он более уместен в живописи и скульптуре, нежели в городской архитектуре. Но это не помешало Гауди прокладывать свой путь. Он вдохнул новые мотивы в архитектурный облик центра Барселоны, принеся ей славу одного из красивейших городов мира. Ярый противник геометрических форм, Гауди спроектировал одно из своих уникальных творений вообще без единой ровной поверхности.

• Художник-импрессионист Винсент ван Гог изображал на своих полотнах знакомые образы окружающего мира и себя самого, но своеобразие творческого видения, пламенное чувство и необычная живописная манера вызывали неприятие современников. Слава пришла к ван Гогу только после смерти и – на века. Однако сегодня при виде золотеющих подсолнухов или убранного поля с виднеющимися там и тут стогами мы не задумываясь говорим: «Это в духе ван Гога».

• Пишущий на английском и французском языках прозаик, драматург и эссеист Сэмюэль Беккет 30 лет прозябал в безвестности. Мир признал его гениальность лишь в 1952 г., когда на парижской сцене прошла премьера его странноватой пьесы «В ожидании Годо», хотя не только публика, но и критики так до конца и не поняли заложенный в ней смысл. Но Беккет упорно шел своим путем, как будто слава для него ничего не значила, и продолжал создавать свои абсурдистские и вместе с тем проникнутые глубоким трагизмом пьесы. В одной рассказывается о пожилой паре, обитающей в мусорных баках, другая является почти монологом, причем героиню окутывает мрак, из которого луч света выхватывает лишь ее искаженные эмоциями губы. Казалось бы, произведениям Беккета с их мрачным пессимизмом и осознанием неотвратимости смерти так и не суждено снискать успех у публики, и его попытки выразить невыразимое неизбежно обрекают их создателя на забвение. Но тогда как объяснить Нобелевскую премию по литературе, которой Беккет удостоился в 1969 г.?

Этих великих мастеров роднят не только выдающийся талант, но и та особенная жажда творческого созидания, что рвалась наружу еще в те годы, когда они только обретали свое призвание, и уж подавно задолго до того, как их произведения получили мировое признание. Уверен, вам не составит труда продолжить этот список великих творцов, создававших божественные произведения буквально из ничего, движимых лишь силой творческого воображения и жаждой сказать новое слово в искусстве. Современная критика нередко принимала их творчество в штыки, а сами новаторы становились жертвами того, что искусствовед и арт-критик Роберт Хьюз назвал «шоком новизны». И все же ростки нового пробивались сквозь «асфальт» укоренившихся представлений. Они не только оказывали воздействие на характер творчества коллег по цеху, но и постепенно совершали переворот в мировоззрении простых смертных. Как заметил однажды драматург Бертольд Брехт, «искусство – не зеркало, отображающее реальность, а молот, формирующий ее».

• Майкл Джордан, на мой взгляд, заслужил право встать в один ряд с великими мастерами искусства, ведь и он формировал новые реалии, только баскетбольные. Живость воображения и артистичность натуры вечно толкали его на творческий поиск, плоды которого поражали знатоков баскетбола, дарили восторг поклонникам и вдохновляли на новые идеи других баскетболистов. Известность пришла к Джордану прежде, чем его заслуги признала НБА. Одним из своих титулов, «Его Воздушество», он обязан победе на турнире по слэм-данку. Впоследствии Джордан и на регулярных матчах позволял своей артистичности вырваться на волю, что делало его игру феерической. В истории спорта найдется немало примеров, когда подобные выплески артистичности творчески одаренных спортсменов давали путевку в жизнь оригинальным художественным элементам исполнения.

• Боб Коузи поражал соперников и товарищей по «Бостон Селтикс», исполняя броски одной рукой, хотя тогда, в конце 1950-х гг., канонической техникой считались броски с двух рук. Из-за полученного в детстве перелома правой руки Коузи усиленно развивал левую руку и владел ею не хуже левши.

А знаете, как родился слэм-данк? В 1930 г. во время одного матча, когда под кольцом возник острый момент, баскетболиста Кенни Сейлора остановил тычком в лицо более рослый защитник соперников. После секундного колебания Сейлор резко выпрыгнул вверх, на мгновение завис в воздухе и в прямом смысле положил мяч в корзину. Это и был первый в истории слэм-данк. Современный баскетбол немыслим без подобного великолепного зрелищного удара, который смело можно причислить к произведению искусства.

• Большим мастером бросков сверху был Джулиус Ирвинг – казалось, сила земного притяжения не властна над ним; чудеса ловкости и совершенного владения телом являл и «Мэджик» Джонсон, полностью оправдывая свое прозвище; а Майкл Джордан, когда возраст уже начал сказываться на быстроте его движений, изобрел другой невиданной сложности данк – «наклонный», когда он в прыжке наклонялся под углом к земле. Против этого броска соперники были бессильны.

• Если внимательно посмотреть сохранившиеся записи старых хоккейных матчей с участием канадца Бобби Орра, хорошо видно изумление на лицах соперников, когда он стремительно орудует клюшкой и она буквально мелькает в воздухе. Они ничего не могли противопоставить его виртуозности и напору. Орр тысячу раз спасал команду, когда кто-то из игроков отбывал наказание на скамейке штрафников и команда оставалась в меньшинстве. Все две минуты он безраздельно владел шайбой, не оставляя соперникам ни единого шанса реализовать численное преимущество. Хоккейные фанаты наверняка видели фото или видеозаписи, запечатлевшие знаменитый прыжок Орра в момент гола, который принес «Бостон Брюинз» победу в Кубке Стэнли в 1970 г.: раскинув, словно Супермен, руки и ноги, Орр летит надо льдом на высоте более чем в метр.

• Выступавший в 1980-х гг. за «Сент-Луис Кардиналс» бейсболист Оззи Смит недаром заслужил прозвище «Волшебника из страны Оз». Всякий раз он разыгрывал на поле импровизированный мини-спектакль, выделывая забавные коленца: пританцовывал, подпрыгивал, кувыркался и изгибался, а то исполнял балетные па, не забывая при этом о своих обязанностях шорт-стопа. И по сей день, когда Озз показывается на бейсбольном стадионе, болельщики хором скандируют, подначивая его сделать свое коронное обратное сальто. Эстафету артистичности у Озза принял Омар Вискель из «Кливленд Индианс». Изобретенный им оригинальный прием ловли мяча взяли на вооружение многие шорт-стопы, коллеги Омара.

• 5 сентября 1906 г. в футбольном матче между студенческими командами Университета Сент-Луиса и Кэрролл-коллежа Брэд Робинсон сымпровизировал, перебросив мяч Джеку Шнейдеру, находившемуся сбоку от него за линией схватки. Это было явным нарушением правил, за которым следовало неизбежное наказание, но также и первый в истории американского футбола боковой пас. Не прошло и десяти лет, как этот «незаконный» пас был узаконен в официальных правилах игры.

• И наконец, те, о ком нельзя не упомянуть: легендарная шоу-труппа баскетбольных виртуозов «Гарлем Глобтроттерс». Эти ребята превратили баскетбол в феерическое (и замечательно прибыльное!) спортивно-цирковое шоу. Они неизменно собирают аншлаги и производят неизгладимое впечатление на публику. Их умопомрачительные трюки – а глобтроттеры не только великолепные шоумены, но и профессионалы высокого уровня – не столько баскетбол в чистом виде, сколько смешная пародия на игру, торжество высочайшего мастерства и артистичности талантливых и очень жизнерадостных баскетболистов.

Каждый из упомянутых мною спортсменов в свое время поразил воображение публики неожиданной импровизацией, оригинальными зрелищными элементами исполнения, за которыми стоят спортивное мастерство, опыт, умение владеть своим телом и безудержная фантазия. При этом каждый из них внес драгоценную лепту в развитие своего вида спорта, подняв его на новую высоту. Если признать, что искусство – это преображение мира силой пылкого творческого воображения, что подсказывает новаторские способы исполнения самых заурядных профессиональных приемов, поднимая их до уровня высокого искусства; если признать, что артист творит не ради славы и наград, а по внутреннему порыву, потому что артистичность у него в крови, и что творческий процесс доставляет ему ни с чем не сравнимое наслаждение, то логично признать, что именно эта тяга к творчеству и поднимает выдающихся спортсменов до уровня подлинных мастеров искусства.

Бизнес как искусство?

Если спорт высших достижений во многом сродни искусству, то бизнес, по мнению многих, – нечто прямо ему противоположное. В силу своей природы бизнес консервативен, сосредоточен на подсчете прибылей и убытков и беспрестанно ищет способы застраховаться от рисков; он скован тисками правил и законов и превыше всего ставит итоговую строку. Но тогда остается признать, что бизнес – антипод искусства. Недаром в бизнесе понятие «креативность» нередко выступает как эвфемизм мошенничества и мухлежа с отчетностью. Стало быть, бизнес не может быть искусством? Не все так однозначно.

Внутренняя движущая сила, которая толкает к творчеству, – это неистребимая мечта и преданность своему делу, свойственные, как я утверждаю, каждому исполнителю экстра-класса. Как и великие мастера искусств, великие бизнесмены действуют, пребывая в особом умственном настрое. Они получают удовольствие, когда выставляют на рынок инновационный продукт или ломают устоявшиеся тренды, навязывая миру новые. Что может быть более захватывающим, чем изобретать новшества, способные перевернуть мир бизнеса с ног на голову?

Искусство рождается там, где артист бросает вызов пределам своего таланта, вырывается за рамки прежних достижений и неудержимо стремится вперед. Допустим, вы получили работу благодаря хорошему диплому, безупречному послужному списку и высокому профессионализму. Но если вы изо дня в день будете тупо исполнять свои обязанности и только, большого будущего вам не видать. Настоящий успех приходит к тем, кто ежедневно и ежечасно исследует свой талант, подводит себя к пределам своих возможностей и раздвигает их – хотя бы на дюйм. Понятно, что основа успеха – это наработанные упорным трудом мастерство и опыт, а также твердое намерение раскрыть полностью свой потенциал. Но не менее важно постоянно экспериментировать, пробовать новые решения и подходы, даже те, что вам самим кажутся немыслимыми. Художник, который раз за разом использует одни и те же приемы, не добавляя ничего нового, – либо посредственность, либо жертва смертельного разочарования. Если архитектор набил руку на строительстве типовых зданий, не видать ему славы великого зодчего – она уготовлена для смелых новаторов, способных творчески переосмыслить мировой и личный опыт и предложить новые формы и новые решения, как Антонио Гауди или Фрэнк Ллойд Райт.

Вам придется усвоить ту простую истину, что талант не имеет пределов. Единственное, что рождает революционные прорывы, как мы видели в предыдущих главах, это беззаветная преданность своему делу, которую каждый способен разжечь в своем сердце, веря в безграничность своих возможностей. Если и требуется что-то еще, так это желание мириться с неопределенностью, черпать в ней драйв, силы и энергию. Артист испытывает наибольшее воодушевление, азарт, если хотите, когда сам не знает, что у него получится. Это воспринимается как вызов, добавляет остроты, интригует и делает победу еще более желанной. Потому-то романисты часто говорят, что «следуют за характером героя, не зная заранее, чем кончится дело». Гончар, если он творец, а не ремесленник, удивится, какие формы выйдут из-под его рук, какие сюрпризы приготовил для него сегодня его талант. Тот же Майкл Джордан так и кочевал бы из одной студенческой команды в другую, если бы его интересовали только победы, а не сам процесс игры с его интригой. В свое время Джордан специально оставил баскетбол, чтобы испробовать свои силы в бейсболе, и играл против профессионалов. Великим спортсменам свойственно проверять себя на прочность в новых областях, и тому я уже привел достаточно примеров. Вспомните хотя бы, что кое-кто из них нашел себя в поп-музыке.

Само понятие «великого свершения» подразумевает новизну или невиданную сложность. Великие приветствуют трудности, им нравится действовать «на линии огня», когда волнение и ответственность зашкаливают, когда исход заранее не известен и целиком зависит от их искусности – в профессии, умении сконцентрироваться, преодолеть препятствия, переломить ситуацию и в последний момент добиться успеха. Спору нет, радость победы – сладкое чувство, но для великих исполнителей еще слаще сам процесс, творческий поиск, новаторство, пусть даже и ценой собственного поражения. В конце 1980-х гг. студенческий футбол был свидетелем дуэли двух талантливых тренеров, Джимми Джонсона и Барри Свитцера. В 1987 г. их команды сошлись в принципиальном поединке, и воспитанники Джонсона повели в игре. Свитцер дал знак квортербеку применить обманный трюк на линии ворот, что было крайне рискованно. Тот сделал «как велено» и… о радость, заработал очки! Правда, подопечные Свитцера все же проиграли матч, но он ни капли не расстроился. Поздравив Джонсона с победой, Свитцер еще минут десять колотил его по плечу и восторженно вопил: «Нет, старик, ты это видел? Как он его, а? Ну и показали мы твоим парням! Вот это я понимаю, настоящий футбол!» Подумать только, классный тренер, минуту назад распрощавшийся с надеждой на национальное первенство, вместо того чтобы кусать локти, восторгается «мастерством» какого-то парнишки, словно это был не поединок, а творческий конкурс.

Для директоров крупнейших корпораций и очень удачливых предпринимателей именно в таких изысканных нюансах и заключается настоящее искусство бизнеса. Людям, которые привыкли ворочать миллиардами, важна не столько полученная прибыль, сколько красота и изящество сделки. Недаром строительный магнат и самый успешный нью-йоркский застройщик Дональд Трамп назвал одну из своих книг, где, не стесняясь, занимается безудержной саморекламой, «Искусство заключать сделки»[20]. Но даже самые бескомпромиссные критики согласятся, что деловой стиль Трампа более чем заслуживает лестного сравнения с искусством. Про человека, который наложил свой отпечаток на облик Манхэттена, выцарапал у мэрии Нью-Йорка разрешение на застройку участка в Вест-Сайде, добыл разрешение на строительство новых казино в Атлантик-Сити и пробил на NBC телешоу с собственной персоной в главной роли, уж никак не скажешь, что ему недостает смелости воображения и творческой жилки.

Когда Лу Герстнер вдохнул жизнь в переживающую трудности компанию IBM и на медвежьем рынке превратил ее в любимицу Уолл-стрит, пресса окрестила его «маэстро благих перемен». В мире бизнеса и коммерции всегда существовало разделение на миллионы рабочих пчелок и считаных гениев. Вовсе не из любви к искусству мелкий банкир из еврейского гетто во Франкфурте Майер Ротшильд поставил старшего сына управлять своим банком, а четырех младших отрядил в Париж, Вену, Неаполь и Лондон открывать филиалы. Он думал исключительно о прибыли.

Мыслить экстраординарно Ротшильды научились позже, когда достигли финансового могущества и поражали мир сделками невероятного масштаба и смелости, какие не могли привидеться другим банкирам в самых смелых грезах: они финансировали разгром наполеоновских войск герцогом Веллингтоном, а также Крымскую войну, субсидировали народившееся государство Израиль, помогли Британии установить контроль над Суэцким каналом. И по сей день дом Ротшильдов сохраняет репутацию одного из солиднейших банковских институтов мира, который не дал себя поглотить финансовым гигантам вроде UBS, Salomon Brothers и Citigroup.

Если историки бизнеса поют дифирамбы Генри Форду и Эдисону, то не за прибыльность их изобретений, а за новаторство, смелость мысли и творческое воображение. Признанные гении бизнеса и их не менее творчески одаренные последователи, чье безудержное воображение породило интернет-революцию, смело противопоставляли косности и стереотипам свои таланты, энергию, мастерство, опыт и переписывали правила игры. Сметая препятствия, штурмуя немыслимые вершины, принимая вызовы неизвестности с воодушевлением, пылом и мужеством первопроходцев, они заново создавали мир – новыми трендами, вкусами, способами делать бизнес и, наконец, новыми стилями жизни.

Способность «прикалываться» и «валять дурака»

О том, что такое искусство совершенствования исполнения, я узнал еще в детстве, правда, мой отец Рик Элиот называл это несколько иначе – «сконструировать мышеловку получше». Значительную часть своей спортивной карьеры он посвятил тому, что изобретал способы заставить лыжи бежать быстрее. На краю трассы отец раскидывал палатку и колдовал над лыжами, пробуя различные мази и их комбинации – по сути, это была тест-лаборатория по изучению скольжения. Иногда у него в работе бывало по две дюжины пар лыж сразу. Если он узнавал, что кто-то разработал более совершенный способ обработки лыж или более эффективную мазь, то сейчас же старался «переплюнуть» конкурента – изобрести средство, которое еще больше улучшит скольжение. Мой отец был совершенно одержим своими «лыжными» мыслями, они занимали его с утра до ночи, и даже за обедом, если его осеняла очередная идея, он принимался чертить на салфетках какие-то не то чертежи, не то схемы. Отец притаскивал в дом всякий лыжный хлам и образцы мазей, чтобы поэкспериментировать на досуге. «Ты должен не покладая рук изобретать мышеловку получше», – наставлял он меня, и мы с ним спускались в подвал нашего семейного дома в Вермонте, где всю ночь напролет натирали, полировали и обрабатывали лыжи.

Для отца поиск лучших способов сделать что-то стал смыслом жизни. Какая бы проблема ни возникала на его жизненном горизонте, пусть даже мелкая, он старался решить ее кардинально. Если в доме подтекали водопроводные труды, отец искал способ надежно их герметизировать, чтобы устранить даже возможность протечки. Однажды мой родитель пришел в сильное раздражение от вечно сбивающегося в кучу постельного белья и не поленился подшить к толстому ватному одеялу тоненькие фанерные рейки, чтобы оно не комкалось. Когда я школьником увлекся бейсболом, он оборудовал в нашем подвале бэттерский бокс с хитроумной системой, которая выстреливала мячи со скоростью под 130 км/ч. Так что и долгими зимами, какими славится Новая Англия, я мог сколько влезет тренировать свой бэттинг. Сегодня отец превратил наш многофункциональный подвал в гимнастический зал со снарядами собственного изобретения, чтобы развивать мышцы, необходимые для гребли. В свои 73 года, перенеся операцию по замене голеностопа, он не очень хорошо ходит, зато собственноручно «доработал» лыжные ботинки и теперь участвует в лыжных марафонах. А три года назад увлекся каякингом, регулярно участвует в соревнованиях и выигрывает призы, побеждая соперников моложе себя лет на 20–30. Ах да, отец по-прежнему колдует в своей тест-лаборатории, только теперь его изобретательность направлена на каяки – он изобретает собственную, более быстроходную модель.

Всех исполнителей экстра-класса объединяет одно качество: к своему делу они относятся так, словно это их хобби, а сами они – «сумасшедшие ученые». Такие люди наслаждаются, проверяя, на что способны. Кажущееся легкомыслие, с которым они относятся к делу, и есть по большому счету корень их успеха. Если бы суперпрофессионалы чересчур серьезно относились к своему творчеству, слишком сильно желали бы побед, то вряд ли добились бы чего-нибудь существенного. Чем больше усилий прикладываешь, тем сильнее сопротивление среды – это закон жизни. Поэтому чрезвычайно важно относиться к своему делу как к искусству, где есть место воображению, фантазии, игре. Понятно, что в первую очередь нужно досконально владеть своей профессией. И все же даже самый одаренный исполнитель не раскроет до конца свой потенциал, если не потратит достаточно времени, чтобы изменить отношение к делу и мышление в процессе выполнения работы. Даже при не самом высоком профессиональном уровне можно научиться делать свое дело артистично и демонстрировать максимум того, на что способен.

Одна из моих первых рекомендаций – отвести себе побольше времени на «дуракаваляние». Это не означает сбегать на угол за парой кружек пива. Я хочу, чтобы вы взглянули на свою работу другими глазами. Предположим, перед вами стоит особенно сложная задача, требующая больших усилий и времени. А попробуйте-ка представить, что это игра и вас ожидает увлекательнейшее в мире занятие. Включите воображение, подойдите к задаче творчески – вдруг вас осенит, как упростить ту или иную операцию, а может, придет в голову новаторский подход к выполнению всей задачи. Только, пожалуйста, забудьте на время о конечном результате независимо от того, положительный он будет или отрицательный. Наша с вами цель – увлечь вас работой, превратить ее из подневольного труда в развлечение, которое само по себе – независимо от результата! – доставляет удовольствие.

Наверное, вам не раз приходилось слышать от кого-нибудь: «Надо же, работа – сплошное наслаждение, и за это мне еще платят!» Поэтому инженер пропадает все выходные в лаборатории – уж больно ему не терпится проверить новые идеи, что роятся у него в голове. А крупный руководитель переключает все звонки на своего помощника, чтобы на свободе почитать новую книгу – а вдруг его осенит какая-нибудь блестящая идея? Потом-то он, конечно, вернется к ежедневной текучке, но уже со свежей головой, а может, и с какими-нибудь нетривиальными решениями.

А теперь припомните, как свободно и легко вы ощущали себя в те времена, когда на вас не давил груз ответственности за каждый поступок, каждое решение. Возможно, вам будет проще освежить память, если вы пройдетесь до ближайшей школы и понаблюдаете за ребятами во дворе. Обратите внимание, как они увлечены игрой, какие у них радостные лица, как горят их глаза (в нашем контексте – они с головой в игре и всецело «в настоящем»). И в то же время посмотрите, как чертовски серьезно дети относятся к своему занятию; их внимание сконцентрировано на игре, потому что будешь зевать – вылетишь. (Хотя и сама игра, и все ее правила – чистая выдумка и условность.) Люди искусства и науки часто признаются, что успех им приносит «детский» подход к решению научных проблем, когда по воле воображения кусочки мозаики складываются то так, то эдак, рождая новые картины мира, невероятные гипотезы и прозрения. Между прочим, и великий Эйнштейн не раз упоминал о своей способности смотреть на мир глазами ребенка и задавать наивные вопросы о вещах, которые считаются очевидными и незыблемыми (например, о таких, как время и пространство). Только это и открывает дорогу к научным прорывам.

Помните, я вскользь упомянул новаторский трюк шорт-стопа Омара Вискеля? В первый раз это получилось у него случайно. Он рванулся за мячом вправо, но, когда хотел затормозить, споткнулся и проехался по земле на коленках. Правда, мяч Вискель все равно поймал и даже успел выбить из игры бегущего. И в тот же миг сообразил, что изобрел очень эффективный прием ловли мяча. (Сдается мне, что в спорте такие озарения случаются немного чаще, чем в науке.) Вискель принялся оттачивать новый трюк, с разгона падая на колени и проезжаясь по земле, чтобы мгновенно погасить скорость и одновременно с остановкой мяча изменить направление движения на 180 градусов для броска влево в сторону бегущего. «Солидные» шорт-стопы сначала потешались над тем, что сочли «промашкой» Вискеля, а потом стали использовать его опыт.

Даже в искусстве ошибки и озарения играют немалую роль. Так, британский художник-экспрессионист Фрэнсис Бэкон часто говорил, что его лучшие картины всегда были результатом «случайности». Стечению обстоятельств он вообще отводил большую роль в творческом процессе.

Я приступаю к новой картине, имея в голове определенный замысел, но в какой-то момент картина вдруг сама начинает диктовать мне формы и направления. Нечаянный поворот кисти рождает образ, разительно отличающийся от первоначального замысла. Это я и называю случайностями.

Бэкон упорно не желал трактовать эти «случайности» во фрейдистском духе, приписывая их голосу подсознания. Напротив, художник был убежден, что его творчество рождается из смешения образов, возникающих в его воображении, и микрособытий, приключающихся с ним, когда он работает над картиной. «Здесь всегда присутствуют элемент воли и элемент неожиданности», – объяснял Бэкон. Думаю, многие выдающиеся спортсмены согласятся с такой точкой зрения. Уж кто-кто, а они во время выступления четко контролируют каждое свое движение, но при этом знают, что в горячке момента могут возникнуть и сюрпризы. В отличие от середнячков лучшие благодарно принимают эти подарки судьбы, более того, приманивают их! Если профессионалу случилось промахнуться, он не корит себя, а скорее задумается, что полезного можно извлечь из этого «неправильного» удара. На тренировках он снова и снова воспроизводит свой «промах», чтобы выковать из него новое оружие для своего исполнительского арсенала.

Ну хорошо, скажете вы, допустим, вводить в работу элемент игры – это полезно и способствует творчеству. Но не во всех же областях! А если речь идет, например, о хирурге? Кто же захочет лечь под нож врача, если про него говорят, что он любит «поэкспериментировать»? Согласен. Но представьте другое: что вас оперирует хирург, ни на йоту не отступающий от утвержденных методик. Не резонно ли предположить, что ему все это давно надоело и работает он механически, на поток? Его мозги раз и навсегда настроены на то, чтобы делать все «как полагается», а значит, заведомо неэффективны в ситуациях, когда что-то пойдет не так и потребуются экстренные меры. Знайте, лучшие хирурги предпочтут уменьшить число плановых операций, чтобы посвятить больше времени освоению новых методов и совершенствованию своего мастерства, благо для этого есть масса возможностей. Хороший хирург с утра полон энтузиазма и рвется в бой. А врач, который только и делает, что вкалывает, в один прекрасный день вдруг удивится, почему он так несчастлив, и задумается, так ли уж ему нужна работа, которая превратилась в конвейер.

Хирург Брюс Маклукас, в свободное время увлекавшийся бегом, однажды участвовал в любительском марафоне и разговорился с другим марафонцем, который оказался его коллегой, только первый специализировался на гинекологии, а второй был урологом. Само собой разумеется, разговор перешел на профессиональные темы, и доктор Маклукас вынес из него одну ценную идею, которую впоследствии с блеском применил в своей практике. Если вам это о чем-то говорит, то речь шла о лапароскопии – прогрессивном методе диагностики и лечения, менее травматичном для пациента, чем полостная операция.

Вот это, на мой взгляд, и есть хирургия как искусство. Потому-то д-р Маклукас так любит свою работу – она приносит ему огромную радость и удовлетворение. «Конечно, трудно отрывать от себя время, которое мог бы посвятить своим больным, – говорит Маклукас. – Но вы не поверите, что это за волшебное чувство, когда осваиваешь нечто новое, позволяющее в буквальном смысле заглянуть внутрь организма и точно диагностировать “неполадку”, а тем более устранить ее. А как приятно осознавать себя пионером в своей области! Хочется учиться больше и больше, совершенствоваться ради блага пациента». Я полагаю, что каждому из нас доводилось испытать это чувство, шла ли речь о работе, хобби или спорте. Способность так смотреть на свое дело, наслаждаться им, неустанно пребывать в творческом поиске – вот что делает простого смертного исполнителем высшего класса.

«Ну да, – возражают упрямые клиенты, – это дуракаваляние может стоить мне места!» Бывает и такое. Но с таким же успехом оно может и поднять вас на более высокий уровень, карьерный и профессиональный. И уж точно убережет от разочарований, депрессии, очерствения и профессионального выгорания. Вы не продвинетесь ни на шаг, если не будете энергично толкать себя вперед, пробовать новое, рисковать, наконец, делать множество ошибок. Выбрав путь наименьшего сопротивления, где не надо думать головой и можно просто делать «что велено», вы сами лишаете себя способности мыслить творчески, а значит, забудьте о сверхдостижениях. Тем более в бизнесе, где царит неопределенность и где события могут принять самый неожиданный оборот, как сюжеты на полотнах Фрэнсиса Бэкона.

Многие из величайших открытий состоялись на пустом месте, из одного только гениального прозрения, случайной догадки, которая высветила мир с новой, прежде неведомой стороны. Пенициллин впервые был выделен случайно, когда в культуру бактерий из внешней среды попал плесневый гриб. Самоклеящаяся бумага для заметок Post-it стала результатом неудачного эксперимента по созданию нового суперклея. Пабло Пикассо состоялся как художник благодаря частым отсидкам в своеобразном «карцере», куда школьные учителя отправляли его поразмышлять о своем недостойном поведении, а он вместо этого на радостях предавался рисованию, своему любимому занятию.

На идею застежки-липучки Velcro швейцарского инженера Джорджа де Местраля натолкнула прогулка по полям, после которой он с трудом отодрал прицепившиеся к одежде репьи. Между прочим, плодом научной ошибки является и любимая детьми лепная глина Silly Putty («Дурацкая замазка»), которую еще называют жвачкой для рук, потому что ее можно мять, растягивать, лепить фигурки, а еще скатать шарик, который прыгает, как резиновый мячик. Как водится, все получилось случайно, в процессе разработки искусственного заменителя резины, проводившегося в США в период Второй мировой войны, когда резина была в отчаянном дефиците. Старший химик GE Джеймс Райт по оплошности плеснул борную кислоту в пробирку с силиконом. Получилась мерзкого вида масса, которую он поспешил выбросить в мусорную корзину. А она возьми да и выпрыгни обратно! Не зная, как использовать эту дурацкую замазку, ученые лаборатории Райта забавлялись с ней, потому что «она так уморительно прыгала». И только после войны Silly Putty нашли применение во многих областях, в том числе в космонавтике.

Мириады компаний в мире производят множество самых разнообразных продуктов, каждый из которых кто-то когда-то выдумал и с нуля организовал их производство. Каждый продукт преодолел косность рынка и естественное сопротивление новому. Даже деньги, и те пришлось изобретать! А какой путь они прошли, начиная с чеканных монет Древней Греции и заканчивая бумажными ассигнациями, введенными три столетия спустя, а потом и сегодняшними пластиковыми картами! Не меньший путь прошли и ценные бумаги. Как вы думаете, для чего требуется больше воображения – чтобы изобрести бумажные деньги, или «мусорные облигации», или вешалку для пальто, или Микки– Мауса, или слэм-данк (бросок сверху)? Лично я затрудняюсь ответить. Единственное, что объединяет эти достижения, так это то, что за каждым стоит творец – человек, наделенный экстраординарным мышлением, который умел радоваться собственным неудачам и разглядеть в них начатки будущего произведения искусства.

Заключение. «Если я ошибаюсь, значит, я существую»

Когда я предписываю своим подопечным следовать за своими мечтами и наслаждаться радостями экстраординарного мышления, кто-то обязательно возразит: «А вдруг я потерплю неудачу?» Тогда я даю им мое любимое «лекарство»: посмотреть в записи матч с участием Майкла Джордана или какой-нибудь другой звезды спорта. Особенно я рекомендую финальный матч 1993 г. с «Феникс Санз», где Джордан на последних секундах добывает победное очко и «Буллз» в третий раз подряд выигрывает плей-офф НБА. Перед просмотром надо взять лист бумаги и разделить его на две колонки. В одной я предлагаю записывать все ошибки и промахи Майкла Джордана, в другой – то, как он на них реагирует. Те, кто проделал это упражнение, неизменно пребывают в шоке.

1. «Никогда бы не подумал, что Майкл Джордан допускает столько ошибок!» – так восклицают практически все, кто внимательно наблюдал за его игрой. Ничего удивительного: болельщики чаще всего высматривают красивые моменты, когда их кумир блистает, и поэтому пропускают его промахи. Тем более что Джордан так артистичен, ловок, играет с таким азартом и страстью! Но, как всякий смертный, и он имеет право на свою долю промашек и плохих пасов. Мои студенты (и клиенты) в процессе работы привыкли сосредоточивать внимание только на том, что у них не получается, или на самых трудных элементах исполнения.

2. Джордану его ошибки как с гуся вода – он на них не реагирует. А если и сглупил, то уже в следующий момент как ни в чем не бывало ввинчивается в гущу игры и рвется с мячом к корзине, высунув язык (что означает у него готовность атаковать кольцо), – классический образчик Майкла Джордана во всем блеске. Как будто он только что не промазал, а сорвал аплодисменты мастерским броском. Все поражаются этой его способности полностью игнорировать свои ошибки, я бы сказал – плевать на них.

С одной стороны, для моих студентов это тем более непостижимо, что они истово верят, будто добросовестность и есть залог отличной работы. С другой стороны, только что они наблюдали великолепную игру лучшего в мире баскетболиста, который за миг до финальной сирены вывел свою команду в чемпионы НБА. И что же, оказывается, добросовестностью-то он как раз и не может похвастаться!

Если вы действительно хотите стать выдающимся исполнителем, это качество вам ни к чему. Вы просто не сможете быть добросовестным, ведь это отсылает вас к ученическому мышлению и сковывает свободу творчества. Ошибиться и потом до конца игры угрызаться, а тем более выискивать причины и просчитывать, во что обойдется ваша ошибка, – это по определению ученическое мышление (и отсутствие уверенности). Ваша задача – культивировать совсем другой режим мышления, по принципу «доверься себе» – без тени сомнений и боязни сделать что-то не так. Берите пример с «Эм-Джея» – ошибся, не ошибся, неважно, главное – язык высунул и вперед![21] Многие добросовестные исполнители, как я замечал, «повернуты» на перфекционизме. Все-то они стараются сделать безупречно, чтоб комар носа не подточил. Еще бы, сетуют они, в моей области такая свирепая конкуренция, что малейший промах – и тебе крышка. Особенно они пекутся о безупречности своего послужного списка. Руководители старого покроя, консерваторы по натуре, особенно любят просчитывать риски. Их ужасает перспектива потратить десяток лет да еще и поставить на карту свое благосостояние ради того, чтобы воплотить в жизнь мечту. А я спрашиваю: «Что с того, что вы потерпите неудачу?» – «Но как же, – лепечут они, глядя на меня как на психа, – если я разорюсь, на что мне кормить семью?» Это все, о чем они могут думать. Эти люди даже не пытаются искать лучших решений, лучшей доли. Они так и бредут по жизни, вооружившись сомнительной философией, будто бы деньги способны купить тебе свободу и счастье, будто финансовую брешь нельзя залатать, а разорившись, больше не встанешь на ноги. Через банкротство прошел в свое время Авраам Линкольн. И Рембрандт тоже. И Томасу Джефферсону случилось потерять все свои деньги, а потом он взял да и основал Вирджинский университет. Гарри Трумэн дважды пытался запустить бизнес, и оба раза окончились провалом. Даже Буш-младший в молодости потерпел крах со своей нефтяной компанией, и это всего лишь означало, что ему нужно придумать себе другую мечту.

Почему же мы так страшимся неудач, разочарований и потерь, почему видим в этом что-то ужасное, а не драгоценный жизненный опыт? Разве кто-то захочет прожить жизнь, ни разу не изведав любви или пьянящего восторга победы? Но тогда почему мы не хотим испытать всю палитру чувств, которые уготовила нам жизнь, в том числе и горечь неудачи? Все познается в сравнении. Те же психологи подтвердят, что истинно наслаждается счастьем лишь тот, кто пережил несчастья. Да и успех ничто, если неудачи миновали тебя.

Если вы ни разу в жизни не впадали в отчаяние, не переживали крушения, я уверен в одном – вы не очень-то большой мечтатель. Когда изучаешь феномен высших достижений, самое печальное – это встретить человека, чьи амбиции так скромны, что никто не польстится встать у него на пути. Не многого добьешься в жизни, если думать лишь о том, как бы оградить себя от переживаний. Более того, это означает собственноручно похоронить шанс на более полноценную жизнь и удушить в себе все те чувства, которые и делают нас людьми.

И потом, восхищаясь знаменитостями, многие упускают из виду, что чем громче гремит их слава, тем больше публика и СМИ склонны раздувать их проколы. Впрочем, это в порядке вещей – чтобы добиться чего-то грандиозного, и рисковать приходится по-крупному. Но в том-то и секрет великих людей, что неудачи они умеют встречать улыбкой. Чем ужаснее катастрофа, тем больше они наслаждаются ею. В ответ на скептические реплики, неизбежные в любой аудитории, я всегда привожу в пример мой любимый триллер из области спорта: состоявшийся в 1993 г. финальный матч сборных Мичигана и Северной Каролины по баскетболу на чемпионате Национальной ассоциации студенческого спорта.

Матч был потрясающий, нервный, напряженный; лидерство то и дело переходило от одной команды к другой. За 11 секунд до сирены Мичиган уступал всего два очка, и тут его ведущему игроку Крису Уэбберу представился отличный шанс вывести свою команду в чемпионы. Уэббер был лучшим игроком Мичигана, на нем держался костяк команды, прозванный Fab Five (Великолепная пятерка). Кроме того, он считался восходящей звездой баскетбола, и ему прочили многие титулы чемпиона НБА, тем более что уже было известно, что в Драфте НБА он идет под первым номером. Вся беда заключалась в том, что Уэббера зажали в угол, не оставив ни единой возможности для броска. Уэббер потребовал тайм-аут, и у миллионов зрителей перехватило дыхание – Мичиган уже использовал все свои тайм-ауты! И судья засчитал команде техническое поражение. Одно идиотское решение Уэббера лишило его команду чемпионского титула.

Мой диагноз: Крис Уэббер впал в самый непростительный для спорта грех: вместо того чтобы хотя бы дернуться и сделать бросок, пусть и корявый, он совершил ментальную ошибку и своими руками отдал победу сопернику. После матча Уэббер ужасно переживал. Но, как оказалось, не так, чтобы уж очень, потому что на следующий же день отправился с отцом в Службу регистрации транспортных средств, чтобы выправлять новые номера на свою машину. На них красовались три буквы: NO TOS (no time outs, никаких тайм-аутов). Каков, а? О самом тяжелом в своей жизни фиаско он не постеснялся растрезвонить на весь свет. Изумленная пресса потребовала объяснений, на что Уэббер, ничуть не тушуясь, заявил, что, пока шел студенческий чемпионат, он считался всего лишь крепким форвардом крепкой студенческой сборной, а после своего прокола превратился в известного на весь мир баскетболиста, и уж конечно не преминет как следует подзаработать на своей дурной славе.

Вскоре Уэббер объявил, что покидает Мичиганский университет (он проучился всего два года), чтобы участвовать в Драфте НБА. Он был выбран под первым номером знаменитой командой «Орландо Мэджик» и вскоре получил многомиллионный профессиональный контракт. И все это благодаря своему нетривиальному подходу к собственному провалу. Нынешние поклонники Уэббера, видимо, и не подозревают об этой жирной кляксе в его послужном списке, а если до них и дошла такая информация, то они пропустили ее мимо ушей, ослепленные успехами своего кумира: в 2001 г. он стал четвертым в шорт-листе НБА на титул «Самого ценного игрока», с 2003 г. входил в состав сборной всех звезд НБА, а по заработанным очкам преодолел 10-тысячный рубеж.

В судьбе профессиональных спортсменов громкие поражения бывают куда чаще, чем у других. И нам всем, а особенно бизнесменам, стоит поучиться тому, как они умеют выйти из позорного положения. Уж кто-кто, а звезды спорта отлично знают, что высшее наслаждение от собственного мастерства, а зачастую и слава добываются ценой риска потерять все; здесь действует принцип «пан или пропал». Как ни парадоксально, но риск оглушительного провала, как и сами поражения, порой взбадривают не меньше, чем победы, и приносят известность. Кто вспомнит нудный финал, где все было известно заранее? А вот матч, где случается какой– нибудь невероятный казус или звезда допускает грандиозный промах, запоминается на годы.

Разве забудется тот трагикомический инцидент в шестой игре ежегодного чемпионата США по бейсболу 1986 г., когда первый бейтсмен Билл Бакнер дал маху и не самый быстрый мяч, вместо того чтобы оказаться у него в рукавице, на глазах у изумленной публики ужом проскользнул между его ног? Этот роковой промах похоронил надежды «Ред Сокс» впервые за 68 лет завоевать титул чемпионов (и сломал успешную карьеру талантливого спортсмена). Как не забудется и героический хоумран Кирка Гибсона во втором матче Мировой серии 1988 г., когда он вышел на поле подменяющим хиттером, хотя из-за полученных травм едва мог передвигаться. Один Бог знает, чего стоила ему эта пробежка, известно только, что «Доджерам» она принесла победу. Незабываемых моментов хватает и в футболе. Американские фанаты до сих пор помнят феерическую игру общепризнанного аутсайдера «Нью-Ингланд Пэтриотс», выигравшего Суперкубок в 2002 г.

Именно за такие моменты невероятного накала страстей мы и любим спорт. В такие моменты перекрываются рекорды и рождаются легенды, а кто-то навечно вписывает свое имя в историю спорта – головокружительным успехом или фатальным провалом, кому как повезет. И потому миллионы, предпочитающие тихие радости в спокойной гавани жизни, рукоплещут тем немногим, кто решается на глазах толпы принять жесткий вызов судьбы, зная, что им самим не светит великая слава звезд.

Да, еще вы должны уяснить, что блестящая карьера не есть результат одной игры, одной сделки или одного случая. Высшее мастерство исполнения (что по определению подразумевает многократное исполнение) не имеет ничего общего с результатами; это способность отвечать на вызовы, причем в условиях сильнейшего стресса, демонстрировать лучшее, на что ты способен, и черпать в этом наслаждение, раз за разом ставясь на грань между великим триумфом и грандиозным фиаско.

Здесь, на последних страницах книги, хочу еще раз напомнить, что сейчас вы лишь в преддверии блестящей карьеры и вам предстоит еще много работать над собой, чтобы выработать привычку мыслить экстраординарно и по собственной воле переключаться в режим «доверься себе». От одного только прочтения книги эти навыки не придут. Я тем категоричнее настаиваю на этом, что меня страшно возмущает абсурдный и крайне вредный миф, насаждаемый индустрией психологического самосовершенствования, что стоит прочитать книги или прослушать аудиокурс, и успешная карьера у вас в кармане. Неправда! Чтобы улучшить исполнительские качества, построить блестящую карьеру и получать от жизни удовольствие, надо потратить время и силы, изжить консервативные паттерны мышления и заменить их новыми, и не только заменить, но и практиковать часто и долго.

Как ни восхитительно осознавать, что сверхдостижения – твой образ жизни, надо помнить, что путь этот тернистый. У лучших из лучших случаются и ошибки, и неудачи. Высшая эффективность не означает безупречности, между этими понятиями лежит пропасть. Как показывают исследования карьеры самых успешных предпринимателей, прежде чем сделать великий рывок, они в среднем раз шесть терпели провал. Иными словами, на шесть неудачных идей приходится всего одна блестящая. И пока вы будете осваивать экстраординарное мышление, вам придется много раз откатываться назад и допускать ошибки. Стоит внимательно изучить любую блестящую карьеру, и сразу станет очевидно, что путь наверх не бывает прямым, а изобилует взлетами и падениями.

Ошибки, провалы – это то, что помогает добиться успеха или создает шанс для мощного прорыва. Майкл Делл, например, не только понимает пользу провалов, но и считает их неотъемлемой частью инновационного процесса: «Инновации в Dell – это умение рисковать и учиться на ошибках». Но лучше всех о пользе провалов знают инженеры и конструкторы. «Проектирование любого устройства, агрегата или системы изобилует ошибками, – объясняет профессор по гражданскому строительству и истории Университета Дьюка Генри Петроски. – И знаете, как получаются успешные проекты? Инженеры и проектировщики изначально исходят из того, что отказать может все что угодно, и стараются вообразить себе все поломки, какие только могут случиться». И добавляет, что «совершенная система – это скорее из области научной фантастики, нежели из области инженерного проектирования». Видите, как просто: стоит осознать, что совершенство недостижимо, и любая ошибка воспринимается не как катастрофа, а всего лишь небольшой крюк на вашем пути. Просчеты – это нечто вроде платы за проезд, но они как ничто другое помогают раскрыть ваш потенциал и подняться на вершину.

Я далек от того, чтобы проповедовать риск ради риска или креатив ради креатива. И все же в бизнесе способность «валять дурака» и капитализировать почерпнутый из неудач опыт – одна из важных предпосылок успеха. Вот что говорит известный IT-консультант Эстер Дайсон: «Только для реальных проблем имеет смысл искать творческие решения. Инновации хороши лишь тогда, когда от них есть польза». Эта дама не считает ошибки чем-то зазорным: «Все, чему я научилась, я научилась благодаря ошибкам».

Интересно, а не увлекается ли г-жа Дайсон баскетболом? Ее слова удивительно перекликаются с главным постулатом Джона Вудена: «Побеждает та команда, которая больше всего ошибается».

Сэмюэль Беккет однажды провозгласил, что «быть художником означает терпеть неудачи… Провалы – удел художника и его мир». Думаю, сам Беккет говорит устами персонажа собственной пьесы «В ожидании Годо», по-своему переиначивая крылатое высказывание Декарта «Cogito ergo sum» [Я мыслю, значит, я существую] в «Fallor egro sum» – «Я ошибаюсь, значит, я существую». Майкл Джордан мог бы предложить еще одну интерпретацию: «Я успешен, потому что знавал много неудач».

Да, должен повиниться: выше я позволил себе заметить, что Майкл Джордан не занимает первых позиций в статистике НБА. Я приврал; у него все же есть рекорд, правда единственный: ни один игрок в истории баскетбола не мазал столько раз по корзине, сколько Майкл Джордан. Но он знает, что этому-то рекорду и обязан своим титулом лучшего баскетболиста всех времен. Согласитесь, это высший пилотаж экстраординарного мышления – не позволять, чтобы даже самые вопиющие провалы отравляли тебе захватывающее путешествие за своей мечтой.

Что сказать напоследок? Приступайте к выработке правильного мышления исполнителя экстра-класса. Прямо сейчас. Не теряйте из виду свою мечту, мыслите парадоксально, как Йоги Берра, будьте уверены в себе, как Дейон Сэндерс, Ричард Брэнсон и Дональд Трамп; подзаряжайте батарейки от своего волнения, тренируйтесь фокусироваться, как Тайгер Вудс. И учитесь, учитесь переключаться в режим «доверься себе» в штатном порядке. А главное – старайтесь быть артистом и творцом. И помните: вам нечего терять, кроме своей посредственности.

Благодарности

Когда речь заходит о тех, кто помог мне состояться, я смею утверждать, что в этом смысле добился сверхдостижений больше, чем кто-либо. Прихотливая фортуна осчастливила меня замечательными товарищами – это сплошь умницы, одаренные, неординарные, прозорливые, великодушные, щедрые люди. От всей души я благодарю всех вас, у кого я учился, кто наказывал и журил меня, кто вдохновлял и поддерживал, кто шел параллельным курсом или воевал со мной.

Искренне признателен великолепной команде профессионалов, чьими стараниями эта книга увидела свет.

Выдающимся мастерам своего дела, чьи истории послужили иллюстрациями к моим рекомендациям. Уиллису Уилсону. Моим студентам из Университета Райса.

Замечательному энциклопедисту Эдварду Тивнену. Если бы Эд не поддержал меня с первых шагов, вряд ли у этой книги был бы шанс обрести жизнь. Он щедро делился со мной секретами литературного труда, и для меня его помощь бесценна.

Всему звездному составу издательства Penguin Portfolio. Адриану Закхайму и Уиллу Вайсеру. Моему редактору Стефании Лэнд, чьи советы придали моей писанине форму и вид сверхдостижения, а также младшему редактору Мэган Кейси.

Моему потрясающему агенту Стефани Кип Ростен и всем сотрудникам агентства Levine-Greenberg Agency за профессионализм, вдумчивость и помощь на всех стадиях нашего проекта, от замысла до тиража в книжных магазинах. Джиму Ливайну.

И наконец, самая горячая моя благодарность моему пресс-агенту Дэвиду Хану, Рику Фришмену и нестандартно мыслящей команде из Planned Television Arts.

Тони Аполларо и его великолепному семейству. Джону Гоффу, Джону Кейтену и Терри Дэвидсону. Чудесным сотрудникам Texas Childrens’. Мартону Хоугиллу, д-ру Кэтрин Стрим, д-ру Ричарду Уэйндерди, д-ру Рику Стэсни, Файяду Юсуфу, Шэхин Ладхани, докторам из Брауна, а также Дугу Пейджу – за их острый ум, мудрость и то благо, что они несут миру. Моим учителям, наставникам и однокашникам по Дартмуту.

Доктору Джону Корсону.

Докторам Мэтту и Ким Комбс, Полу Томасу, Фрэду Пайну и, конечно, Эрни Бейкеру за согласие написать несколько страниц о бейсболе и за то, что помог мне прочувствовать дух истинного соперничества. Кевину Костнеру и Рою Хоббсу.

Бобу и Дарлин Ротелла.

Моей семье.

Об авторе

Джон Элиот, доктор философских наук, преподает курс бизнеса и психологии в Университете Райса, является адъюнкт-профессором Университета Хьюстона и Центра лидерства Школы бизнеса Кокса при Южном методистском университете. В прошлом был директором программы Университета Райса по спортивному менеджменту и повышению результативности спортсменов. В 2000 г. стал одним из основателей The Milestone Group, консалтингового агентства по оценке эффективности деятельности и тренингу, которое предлагает услуги менеджерам среднего звена, профессиональным спортсменам и корпорациям. Агентство консультирует Merrill Lynch, Goldman Sachs, Adidas, NASA, Олимпийский комитет США, клубы The Washington Capitols, Philadelphia Eagles, Клинику Мэйо, Онкологический центр Андерсона и сотни профессионалов экстра-класса. Посетите сайт д-ра Элиота www.overachievement.com.

Примечания

1

Мастерс (The Masters Tournament) – один из четырех турниров серии мейджер по гольфу (эквивалент турниров «Большого шлема» в теннисе). – Прим. ред.

2

Интенция – направленность сознания, воли, чувства на какой-либо предмет. – Прим. ред.

3

Indy-500 – самая популярная гонка в Северной Америке, проводится с 1911 г. – Прим. ред.

4

Бейсбольная лига для мальчиков и девочек 8–12 лет. – Прим. ред.

5

Йоги Берра – легенда бейсбола, непревзойденный кетчер «Нью-Йорк Янкиз». – Прим. ред.

6

Virgin (англ.) – невинный, несведущий. – Прим. ред.

7

Лагеря Hole in the Wall Gang (Банда «Дыры в стене») – по аналогии с названием знаменитой гангстерской банды, в которой состоял легендарный Бутч Кэссиди, воплощенный Ньюманом на экране. – Прим. ред.

8

Речь идет о фильме «Несколько хороших парней». – Прим. ред.

9

Медиевистика (от лат. medius – средний и лат. aevum – век, эпоха) – раздел исторической науки, изучающий историю Средних веков, преимущественно Европы. – Прим. ред.

10

Крах доткомов – экономический пузырь, который существовал с 1995 по 2001 г. Образовался в результате взлета, а затем обвального падения акций интернет-компаний. – Прим. ред.

11

Наиболее распространенный даосский символ, олицетворяющий женское (Инь) и мужское (Ян) начало. – Прим. ред.

12

Мартина Навратилова девять раз выиграла в одиночном разряде, семь раз – в парном женском и четыре – в миксте. За 31 год спортивной карьеры она победила в 340 турнирах: 167 раз в одиночном разряде и 173 – в парном. – Прим. авт.

13

Ньютон И. Математические начала натуральной философии. – М.: ЛКИ, 2008.

14

Falcons (англ.) – соколы. – Прим. ред.

15

Питчинг (от англ. «pitch» – выставлять на продажу) – презентация кинопроекта с целью нахождения инвесторов, готовых его финансировать. – Прим. ред.

16

Олбрайт М. Госпожа госсекретарь: Мемуары Мадлен Олбрайт. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2004.

17

Джонсон, Сэмюэль – английский критик, лексикограф и поэт эпохи Просвещения. – Прим. ред.

18

Фут равен 30,48 см. – Прим. ред.

19

Шорт-стоп – бейсболист, который принимает мяч, отбитый бьющим игроком, между второй и третьей базами и т. д. Должен обладать очень важным умением импровизировать на поле, принимать быстрые и нестандартные решения. – Прим. ред.

20

Трамп Д. Искусство заключать сделки. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2009.

21

Привычку высовывать язык за работой Майкл Джордан перенял от отца, и это стало его своеобразной визитной карточкой и символом полной сосредоточенности. Атакуя кольцо, он всегда высовывал язык. – Прим. ред.

Content

Джон Элиот
Сверхдостижения. Работая меньше, добивайтесь большего

Предисловие

Введение. Мифы о высокой эффективности

Часть I. Как устроены мозги у выдающихся профессионалов

1. Ментальный режим «Доверься себе» (или Как перенять у белки это полезное свойство)

«Шутя, словно это пустяк…»

Сверхдостижения с точки зрения неврологии

Каково на вкус это ощущение?

В борьбе за впечатляющую итоговую строку

2. Бабочки – это прекрасно!

Билл Расселл обнаруживает свой самый ценный актив

«Бабочки в животе» – это нормально

Как полюбить неизвестность и изжить страхи

История болезни и ее полного излечения

Практика работы «под напряжением»

3. Мудрость Йоги

Как создать собственную реальность и распространить ее на других

Вы верите в «свободу выбора», не правда ли?

Ведущий или ведомый?

Держитесь подальше от «экспертов»

4. Прочь последнее табу – чем смелее мечты, тем лучше

Новый облик заветной мечты

Откуда берутся великие мечты?

Мечта или цель?

Аутентичность мечты

Лучшие мечты выглядят нереалистичными

Трудно быть мечтателем (особенно в 3-м тысячелетии)

Какова она, ваша собственная мечта?

5. Каторжный труд – не выход

Миф о пользе каторжного труда

Гипермотивированный двоечник

А вдруг я тоже гипермотивированный?

Курс лечения

6. Все яйца непременно должны быть в одной (!) корзине

Страсть подлинной приверженности

Энергия подлинной приверженности

Не стану ли я эгоистом?

«А что, если я уроню корзину и все яйца разобьются?»

7. «Хочу быть особенным!»

Чрезмерная уверенность – нонсенс!

Уверенность в себе с научной точки зрения

Уверенность – это из области возможного, а не вероятного

Возлюби неизвестность

Как обрести уверенность в себе: пример из жизни

Памятка на тему «Вера в себя»

Вера в себя – не гордость за свои успехи

Вера в себя – не то качество, какое можно включать по желанию

Вера в себя не улучшит ваших навыков

Вера в себя не имеет ничего общего с самонадеянностью

Не путайте истинную веру в себя с ложной

Не путайте веру в себя с негодной стратегией

Вера в себя и гордыня – разные вещи

Часть II. Шаги к сверхдостижениям

8. Заключать миллиардные сделки – по одной за раз

Забудьте о логической связке «причина – следствие»

«Не упускай ни единой подачи»

Кардиохирург «на нервах» – хорошо это или плохо?

Даже в бизнесе? Разве в нем может быть неважен результат?

Сфокусируйтесь на несфокусированном

9. Что такое «выцеливание»

«Выцеливание» в бизнесе

Мишень находится у вас в голове: как максимально сфокусировать внимание

Чем «прочищать механизм», лучше заполнить голову – и не чем-нибудь, а мишенью!

«Суперпилоту» – да! Автопилоту – нет!

10. Интенсивная концентрация внимания как привычка

Что такое ритуал настройки

Внимание, опасность!

Найти бы для этого время!

Как создать ритуал

Ввести ритуал в привычку

11. У Сократов осечек не бывает

В поисках личной философии

Как выработать эффективную философию

1. Хорошая философия действия должна быть проста и недвусмысленна

2. У вас должна быть собственная философия действия, которая подходит лично вам

Через тернии к философии

Позитивное мышление или позитивные действия?

Философия бойца

Как обратить себе на пользу стресс и волнение

Здоровая преданность делу

Уверенность в своих силах

В погоне за своей мечтой

12. Следующим рекордсменом станет…

Итак, следующим рекордсменом станет…

Если что и оценивать, то лишь то, что в вашей власти

Когда и как оценивать качество своей работы

В поисках трендов и моделей исполнения

Я сам – свой высший суд

13. Высшая эффективность как искусство: Микеланджело, Майкл и… вы

Бизнес как искусство?

Способность «прикалываться» и «валять дурака»

Заключение. «Если я ошибаюсь, значит, я существую»

Благодарности

Об авторе

Примечания