Алёна Медведева

Обжигающий север

Пролог

– Руки на идентификатор! – Приказ сопровождался болезненным тычком оружия в спину, вытолкнувшим меня вперед.

Протянула руки к светящейся пучком синих лучей зоне, расположенной примерно на расстоянии тех, кто шел передо мной. Руки обдало потоком жалящего тепла, и спустя несколько мгновений раздался писк, известивший о завершении идентификации. Меня снова толкнули, на сей раз в сторону, освобождая место для той, что стояла в очереди позади.

Не успела я, по инерции пролетев пару метров, восстановить равновесие, как ощутила обжигающий холод, кольцом сомкнувшийся на шее. Контролирующий ошейник!

– Идентифицирована и закодирована. – И снова толчок, вынуждающий меня продвигаться дальше.

Опасаясь поднять руки и коснуться пугающего кольца на шее, подгоняемая подпирающим сзади потоком таких же, как и я, несчастных, двинулась внутрь плохо освещенного коридора. Идти было страшно. Ничего хорошего впереди не ждало. К тому же все толкались и теснились в узком пространстве грубого тоннеля, опасаясь нарваться на удары понукающих охранников. Справа я уловила отчаянный вскрик и хрипы кого-то упавшего. Помочь никто даже не попытался. Жутко боясь вот так же споткнуться и быть затоптанной безразличной отчаявшейся толпой, сосредоточилась исключительно на продвижении, всеми силами пытаясь противостоять множественным ударам и удержаться на ногах. В итоге из-за страшного шума пропустила приказ.

– Куда прешь, дура?! Сказано – бабы в правый рукав! – Меня опять резко толкнули в плечо, придавая ускорение в нужном направлении.

Налетев на мощную женщину, на мое несчастье оказавшуюся на пути, получила еще и основательный тычок от нее. Только бы устоять, о боли я уже не задумывалась.

– В седьмую заходи, там одной не хватает. – И меня очередным рывком, лишь на пару секунд обесточив волновую решетку, втолкнули в одну из боковых камер.

Упав на каменную поверхность, почувствовала, что расцарапала ладонь, которой неловко затормозила собственное падение. Но это была ерунда на фоне ожидавшей казни. Сжавшись настороженным комочком прямо на том месте, куда упала, боялась даже поднять взгляд и осмотреться.

– Вставай, девка. Чего камень-то греть? – раздался совсем рядом прокуренный басовитый голос.

Осторожно повернула голову и обнаружила мужеподобную тетку с рябым лицом и поврежденным левым глазом. Собственно, глаза не было, лишь пустая, зиявшая сплошной коростой глазница. Испуганно отшатнувшись, под гулкий и совсем неожиданный в этом месте хохот разбитной страшной тетки переместилась на колени и, упираясь руками в пол, начала вставать. Ноги плохо держали, подрагивая от усталости и пережитого страха.

Одновременно осмотрелась. В узком пространстве маленькой камеры находилось трое. Помимо этой рябой землянки еще две женщины – обе тувейки. Лица последних были совершенно безразличными, а глаза пустыми. Я у них интереса не вызвала, удостоившись пары смазанных отчужденных взглядов.

– Садись, – снова предложила рябая, указав на крохотный кусок скамьи рядом.

Другого выбора и не было. Скамья напротив уже занята тувейками. А мужеподобная землянка даже потеснилась, тщетно пытаясь освободить мне хоть чуть-чуть больше места. Но я втиснулась. Возможность присесть была большим облегчением, ноги уже еле держали, ведь последние двое суток почти полностью провела стоя. Сначала – пока нас после захвата корабля патрульным крейсером, набив в трюм как солонины в бочку, везли сюда, на изолированную базу для задержанных, потом – пока топталась в длинной очереди проходящих идентификацию. Посидеть не удалось. Так что теперь я с особым наслаждением вытянула измученные ноги, наконец-то получив возможность отдохнуть.

– Ты хоть совершеннолетняя? – как-то жалостливо оглядывая меня одним глазом, уточнила разговорчивая соседка.

Это было так странно, даже неестественно. Тут все молчали. А смысл болтать с незнакомым окружением в ожидании неотвратимой гибели? Поэтому, неловко пожав плечами, я только кивнула:

– Да.

– Какой возраст? – не отступалась тетка.

– Двадцать два!

– По-земному?

– По-космическому. – Я даже удивилась – зачем ей это?

– Двадцать пять почти, значит, – быстро прикинула она. – По тебе особо и не скажешь, думала – восемнадцать. Хилая ты какая-то… Откуда?

– А вам-то зачем? – не выдержала я.

– Дак все ж интереснее, чем молча в тоске-то ожидать. Хоть поговорить напоследок, – пояснила рябая.

– С каперского звездолета. Нас позавчера патруль задержал, – устало пояснила я предысторию попадания сюда.

– У-у-у… с пиратского… Ты у них откуда взялась такая хлипкая?

– Родилась там. Мама прибилась к команде, она из беженок была.

– Так ты вообще только в космосе и бывала? И жизни-то не видела, бедная, – засокрушалась тетка.

– Бывала на планетах и торговых базах, где нелегально заправиться можно, – призналась в ответ я.

– Скиталась, в общем: всю жизнь без дома, без родных, а сейчас и вовсе ни за что сгинешь. Чай, ведь в грабежах не участвовала? Какой из тебя пират?! Так, команду развлечь, если только. – Она снова гулко хохотнула, заставив неприязненно поежиться.

– Отец защищал, но его в прошлом году во время нападения ранили, он умер почти сразу, – грустно рассказала я. – Но я много чего умею.

– Так оно и понятно, с такой-то судьбой, – понимающе покивала рябая. – А грамотная?

– Читать медленно могу, а писать – не все буквы знаю.

– Эх, жалко девку, – в никуда произнесла тетка. – То ли дело у меня: жизнь прошла – есть что вспомнить! Так и помирать не страшно, тем более я еще на шанс рассчитываю.

– Тебе только на него и рассчитывать, – неожиданно и резко огрызнулась одна из тувеек. – Старая уже, страшная да одноглазая…

– А и что? – гоготнула рябая, мощно хлопнув руками по ляжкам. – Я еще хоть куда! Таких и отбирают. Чтоб выжить в северных пределах самых суровых планет сумела, пахать да рожать могла. А что страшная – так враги не позарятся, тоже плюс. Чай, не для разговоров по душам туда отправляют.

– Лучше сдохнуть, чем туда попасть, – убежденно выдохнула четвертая узница. – Там такие выродки обитают – убийцы, садисты, изверги одни. Дикие они, а планеты, как правило… Выжить там невозможно… И отдают им нас как вещь – в полное владение. Что захотят, то и делать могут. Ошейник этот проклятый подчиняться заставит и сбежать не даст. И куда там сбежишь?!

– Да сдохнуть завсегда успеешь, – убежденно рыкнула рябая. – А жить… везде можно приспособиться. Нет, я хочу свой шанс испробовать. Слышишь, пиратка, ты, если предложат, не дури, не отказывайся: к жизни любой притереться можно, да и к мужику приноровиться.

Последнее она уже мне заявила, поддав локтем в бок, так что меня основательно впечатало в стену.

– И дурой как раз будет, – снова зло отозвалась тувейка, – на ней ни жира про запас, ни опыта жизненного, чтобы адаптироваться, так зачем собственные мучения продлевать? Да и хилая – разве сможет каждый год рожать да работать с утра до вечера? Так что не слушай дурных советов! Отважишься на шанс – а никто из приличных на тебя не согласится: слишком ты никакая, а кто из опустившегося отребья заберет – так тоже сдохнешь, только намучившись предварительно. Забьют, поиздеваются со всей дури сначала, а то и еще чего похуже сделают. Защититься-то не сможешь.

– Ты что, думаешь, она еще жизни не хлебнула? – хмыкнула рябая.

В своей неспешной перепалке на меня они уже и внимания не обращали. А я, напряженно вслушиваясь в каждое слово, не могла понять, о чем вообще речь. Всем известно, что с нарушителями закона в космическом содружестве планет поступали жестко: полное развоплощение на атомы в камере смерти, и затем своеобразный прах развеивался в космическом холоде. Ни могил, ни памяти, ни проблем… На это я уже и настроилась, поэтому разговор об альтернативе и о каком-то севере сразу зацепил внимание.

– А что за шанс? – неуверенно переспросила я, переводя взгляд с дородной соседки на тувейку.

– Для дур легковерных предложение. Если на него согласишься, отправишься не в камеру смерти, а сначала на «выгон» – так место то называют. Загонят вас на площадку, чтобы желающие могли рассмотреть да прицениться. Уплатив пошлину в казну содружества, вроде как в жены могут взять. Если кто позарится – так сразу после уплаты брак зарегистрируют и отдадут тебя мужу. Но это слова одни, а на деле тебя, не спрашивая, купят, и прав у тебя никаких не будет. Потому что хозяину во всем подчиняться должна будешь. Ошейник на тебе запрограммирован именно на это. Попробуешь противиться или бежать – разрядом парализующим будет бить. А если не позарится никто, то прямым ходом на развоплощение отправишься. А вы, земляне, слабые, в сущности, так что никому ты не нужна и можешь напрасных надежд не питать.

– Я – полукровка. Отец не землянин, – тихо прошептала в ответ я, озадаченная объяснением.

Подумать было о чем. Как поступить? Что предпочесть? Сразу сгинуть или понадеяться на удачу? Выбор был не столько трудным, сколько страшным. Перспективы в обоих вариантах не видно.

– Помирать не спеши, – снова влезла рябая. – Не жила еще. Если припрет, вон смерть твоя всегда при тебе – на шее.

Глава 1

– Шанс будешь использовать? – Охранник, привлекая внимание, ткнул в грудь парализатором и зло зыркнул, ожидая ответа.

А я, все обдумав и заранее решив, что не вынесу новых издевательств, потому лучше тихо смириться со смертью, неожиданно захотела жить!.. В это самое мгновение поняла, что больше всего боюсь смерти, а сильнее всего хочу выжить… любой ценой. И кивнула, соглашаясь.

– На выход. – И меня вслед за рябой соседкой выдернули из камеры, втолкнув в ряды таких же решившихся.

Потом нас погнали по коридору, заставили пару раз повернуть и в итоге вывели на небольшую охраняемую, огороженную и освещенную площадку, за пределами которой толпились мужчины. Десятка два-три. А нас, согласившихся на шанс женщин, тут раза в три больше! Я сразу поняла, что смерть меня сегодня дождется. Поэтому обреченно остановилась возле входа на площадку в отличие от хлынувшего к ограждению – ближе к мужчинам – потока узниц. Устало опустилась на каменный пол и закрыла глаза, решив, что даже видеть этого не хочу – только напоследок растравлю себе душу.

Надо мной стоял гул множества голосов, радостные вскрики и отчаянные проклятия, а я старалась отрешиться от всего, понимая, что при таком количественном соотношении кандидаток мной никто не заинтересуется. Неожиданно в плечо сильно ударили. Испуганно открыв глаза, обнаружила рядом охранника.

– Вторая кровь чья?

– Старха… – прошептала я. Как же догадались о том, что я не землянка? Я ведь совсем в маму пошла.

– Вставай, тебя выбрали. – Снова толчок оружием, от которого я едва не рухнула навзничь.

Потрясенная его словами, по возможности быстрее вскочила на ноги. От страха, голода и усталости накатило состояние полного безразличия и отупения. И я, тяжело шагая впереди понукающего охранника, даже головы не подняла, чтобы рассмотреть того, кто меня выбрал. Слишком страшно поднять взгляд и увидеть того, кому отныне буду принадлежать абсолютно; того, от кого будет зависеть моя жизнь, и… сразу все понять. Остановилась, только когда уперлась взглядом в чьи-то ноги.

– Зубы, тело, рефлексы проверять будете? – уточнил у кого-то охранник, что подвел меня.

Напряженно застыв на месте, внутренне сжалась в ожидании осмотра.

– Нет необходимости, – резко, грубо и жестко прозвучал ответ.

Меня немного отпустило, пока не услышала понимающий хмык охранника:

– Ненадолго выбираешь.

– Заканчивайте. Рейсовый звездолет скоро отправляется. Следующий – через полгода. – Снова этот жесткий голос.

И сразу рядом кто-то засуетился, шурша магнитными листами:

– Как зовут?

Не сообразив, что обращаются ко мне, получила очередной тычок парализатором в плечо. Не отлетела назад только потому, что кто-то вовремя сцапал это плечо и удержал на месте.

Благодарно подняв взгляд на оказавшего помощь, в ужасе замерла. Массивный старх. Страшный до жути. Грубые, угловатые черты лица; мощный, выдающийся вперед подбородок, угрюмое выражение глаз, какие-то несочетаемые пропорции: небольшие, глубоко посаженные желтые глаза, широкий рот и характерный сильно приплюснутый нос. Но главное – аура, окружающая его… Леденящая кровь, рождающая подспудный страх, заставляющая поддаваться панике…

– Имя скажи! – удерживая взгляд, резко приказал мужчина, не отпуская мое плечо.

Я судорожно сглотнула.

– Скажи, – кивнул он в сторону.

Проследив за направлением кивка, я наткнулась взглядом на сотрудника базы – видимо, регистрирующего «брак».

– Витара Кийоне, – с трудом просипела пересохшим горлом собственное имя.

Этот сотрудник быстро вписал его в документ, предварительно коснувшись моего ошейника плоским ключом, который передал старху. Ключик к моей свободе исчез в огромной ладони мужчины, после чего он взял документы и подтолкнул меня в нужном направлении:

– Нам пора. Опоздать мы не можем!

Идти мне было сложно, ноги от страха и слабости подкашивались, к тому же нужного направления не знала. Спустя несколько минут старх остановил меня, ухватив за локоть, и, выдвинувшись немного вперед, повел за собой. Думая только о том, как бы не рухнуть и не навлечь на себя гнев жуткого старха, сосредоточенно переставляла ноги, стараясь поспевать за его размашистыми шагами.

Нас сопровождал один из охранников, ведя каким-то коротким путем. В результате примерно через полчаса за нашими спинами с вибрирующим гудением сомкнулась последняя дверь изолятора, а меня сразу обдало резким порывом холодного ветра.

Когда команду выгоняли с задержанного звездолета, никому вещи с собой взять, разумеется, не дали – зачем они смертникам? И сейчас все, что у меня было из вещей, – это порядком испачканная и местами порванная одежда, надетая на собственное тело.

– Ждем, – прозвучал жесткий голос старха где-то надо мной.

Чего – спрашивать не стала: было безразлично. К тому же стало еще и холодно: леденящая стужа отчаяния в душе и порывы пронизывающего ветра снаружи не способствовали возникновению любопытства. Внезапно огромная мужская рука, притянув к теплому боку, опустилась поверх моего плеча, заключив меня под мышкой у жуткого гиганта. А сверху опустилась пола плаща, укрывая от ветра. Меня мгновенно обдало жаром его тела: стархи, жители ледяных планет, отличались более высокой теплокровностью. Даже у моего отца так было, хотя старх он, по мнению окружающих, был слабый. А вот у меня уровень теплокровности выше стандартного человеческого никогда не поднимался. Но сейчас я была очень благодарна за это тепло, сразу почувствовав, что начинаю отогреваться.

Ожидание не затянулось. Вскоре я различила вдалеке гул двигателей, поняв, что приближается какой-то транспорт.

– Идем. – Меня, так и не выпустив из теплого убежища, подтолкнули в нужном направлении.

А я шла, думая только о том, что теперь всегда должна буду повиноваться ему. Куда мы опять двигались? Какая разница? Через дюжину метров меня и вовсе обхватили за плечи согревающей рукой и, приподняв, куда-то внесли. Сзади снова лязгнула, с шипением смыкаясь, дверь. А потом почти сразу зашумели двигатели, и я ногами ощутила вибрацию пола. Мы улетали.

– Бронь? – раздался рядом незнакомый голос.

– Да, кабинка. – Я почувствовала, что другой рукой старх что-то достал из кармана. – Вот документы на груз.

– Куда?

– На Иволон.

Мне стало совсем худо.

Если до этого было страшно и жутко, то тут резко накрыло беспросветным отчаянием. Иволон – ресурсная планета в созвездии Эйды, я слышала о ней. Мужчины в команде, когда срывались, часто кричали: «Сдохнешь, как на Иволоне». Планета с вечной зимой, запредельным морозом и гелием-3. Самое востребованное топливо, из-за которого и разрабатывали суровую для жизни большинства рас планету. Вот только кто? Кто мог выжить в условиях жуткого холода? Стархи… Я сглотнула. Вот только я не старх, совсем не старх, а потому сдохну там непременно… А может, оно и к лучшему.

Мой хозяин, подняв руку и откинув плащ, выпустил меня из теплого плена и сразу легонько подтолкнул вперед.

– Иди за мной.

И я послушно пошла, других вариантов у меня нет. Не озираясь и не осматриваясь вокруг: было безразлично, ведь у меня впереди – Иволон. Тупо уставившись на металлический пол под ногами, несколько коридоров и пролетов просто шла за ним. Он остановился, и я тоже замерла его тенью. Подняв голову, увидела, что нахожусь в пассажирском отсеке, и сразу поняла, о какой кабинке шла речь. Мне доводилось пару раз видеть такие рейсовые пассажирские крейсеры. Дешевые места – индивидуальные спальные кабинки. Не каюты, нет – именно кабинки. В отсеке, напоминающем по форме рукав, по обеим сторонам в три яруса располагались эти кабинки. Узкие, предназначенные для сна коробки. Он сказал «кабинка»… Значит, или двуспальная, или… нам с этим гигантом придется тесниться в одноместке. До Иволона не меньше недели полета, и все это время – с ним рядом, в замкнутом, тесном пространстве кабинки. Сердце сжалось, заходясь в глухом мучительном стоне. Может быть, он меня и купил, чтобы скрасить себе дорогу?

И кто он? Рабочий с гелиевых шахт? Судя по тому, что путешествовал в дешевой кабинке общего сектора, – да. Я обреченно сникла.

– Иди за мной. – Он решительно шагнул внутрь длинного отсека, я послушно – следом.

Мы шли вдоль безликих кабинок, единственной отличительной особенностью которых являлся порядковый номер на отодвигающейся боковой крышке. И за каждой из них наверняка кто-то был.

Он остановился, я тоже. Сверив что-то с бумажкой в руке, дернул крышку кабинки напротив. Открыв полностью, обернулся ко мне и сказал:

– Наша. Залезай внутрь и раздевайся. Одежду свою в ногах оставь. Я сейчас вернусь. Поняла? – Всего один жесткий взгляд, но меня словно порывом ледяного холода обдало. Начинается…

Кивнула и головы уже не подняла. Старх быстро развернулся и зашагал в обратном направлении. Без меня он перемещался гораздо быстрее. Помня об ошейнике и последствиях неподчинения, полезла внутрь своей будущей пыточной. Кабинка оказалась двухместной. Изначально, значит, планировал обзавестись кем-то. Хотя такой огромный мужчина мог и просто для своего удобства взять. И хорошо, что самым нижним ярусом располагалась: выбираться быстрее и не страшно, что под ним проломится. Я старалась думать о чем угодно, но только не о том, что сейчас предстоит. Стянула свой обычный корабельный костюм – эластичную куртку и свободные штаны с множеством карманов, в которых всегда таскала необходимые мелочи. Компактно свернула все и, как он велел, убрала в ноги. Осталась в одном белье, не зная, снимать ли его или пока оставить. Он как-то не детализировал степень раздетости, поэтому рискнула оставить хоть что-то на себе.

Внутри спальной кабинки мой рост позволял находиться в сидячем положении не сгибаясь. Обнаружив в изголовье карман с подушками, матрасом, одеялом и простеньким набором постельного белья, решила застелить, надеясь, что старх не будет из-за этого недоволен. Быстро управившись, с чувством радостного облегчения легла вдоль боковой стены и укрылась одеялом. Пусть у меня есть только несколько минут, но хотя бы их использую для отдыха. Тело немилосердно ломило от усталости, измученные мышцы тянуло до боли, а ступни жгло уколами сотен игл. Такой измученной я себя никогда еще не ощущала. Но я никогда и не была так близко к краю.

Прикрыв глаза, постаралась расслабиться, позволить мышцам отдохнуть. Глубоко вдохнула. В кабинке пахло санитарными средствами, которыми обрабатывали все внутренние поверхности и постельное белье. И этот неприятный, по сути, запах сейчас откровенно радовал, создавая в душе ощущение какой-то обыденности происходящего.

Крышка кабинки резко отъехала, заставив меня испуганно съежиться в уголке. Старх подошел неслышно, напугав меня неожиданным появлением. Огромный мужчина склонился и заглянул внутрь, встретившись со мной взглядом. Какой страшный! Глядя сейчас на него в упор, видела это отчетливо. Старх внимательно взглянул на меня, судорожно прижимавшую к груди одеяло, быстро обежал взглядом застеленный матрас и кучку моего барахла в ногах кабинки.

– Ешь. – Резким движением, заставив непроизвольно вздрогнуть, протянул что-то.

И я сразу почувствовала запах съестного. Еда… Рот мгновенно наполнился слюной, а живот отозвался острой резью. Я не ела больше двух суток, да и пила за это время всего два раза. Быстро выдернув руку из-под одеяла, перехватила протянутый мне кусок. Мясо! Жадно впилась в него зубами, откусывая и глотая, почти не жуя, едва не давясь.

– Хлеб? – Он снова протянул мне что-то, и я, не раздумывая, схватила предложенное.

Ломоть подсохшего хлеба. Боже! Я в жизни не ела ничего вкуснее! Чувствовала, что он наблюдает за мной, но заставить себя есть медленнее не могла. Огромный кусок мяса и здоровенный ломоть хлеба буквально проглотила за пять минут.

– Руки вытри. – Он протянул мне тряпицу, которую тоже взяла, тщательно вытирая о нее жирные пальцы. Едва удержалась от желания предварительно обсосать их, слизывая капли мясного сока. Но побоялась, что старху это не понравится.

После тряпки получила фляжку с водой, к которой тоже жадно приникла.

Чувствуя себя сытой и благодарной, откинулась головой на подушку, напряженно ожидая его дальнейших действий. Пусть делает то, что намерен. За то, что сейчас покормил, я должна ему больше. И я стерплю.

Мужчина спокойно, не суетясь, принялся раздеваться. Обувь и плащ убрал в огромный, извлеченный из кармана мешок, туда же закинул и мои ботинки. Нагнувшись, сунул мешок куда-то мне в ноги. Длина кабинки была под два метра, и я до противоположной стены ногами не доставала. Именно в это место он мешок и положил. Я, напряженно замерев под одеялом, наблюдала за ним. Он неспешным движением через голову стянул странную теплую куртку и толстую рубаху, сложил одно на другое на краю матраса, потом спокойно взялся за штаны. Испугавшись, отвела взгляд, уставившись на мешок в ногах. Но слышала, что он разделся и зашуршал одеждой. Стопка последней отправилась также в изножье кабинки поверх мешка, а потом и сам огромный старх втиснулся внутрь, задвинув за собой крышку спального места.

Стараясь хоть как-то дистанцироваться от него, вжалась в стену, буквально задыхаясь от ощущения подавляющей мощи и силы расположившегося вплотную ко мне мужчины. Он, спокойно приподняв другой край одеяла, забрался ко мне в уже нагретый кокон постели. И я сразу почувствовала, что он совершенно голый.

Судорожно вздохнув, напряженно замерла.

– Не девственница? – все в той же скупой манере озвучил он вопрос.

Меня затрясло испуганной дрожью, резко прошибло судорогой, а язык онемел от ужаса. Вот так, вплотную, совсем рядом, он ощущался колоссально огромным. Это дико пугало. Горло свел спазм, не позволяя ответить.

Старх спокойно, без суеты, положил мне на грудь поверх одеяла свою огромную руку, припечатав намертво. Другой, поддав вверх колени, заставил согнуть ноги и, даже не заметив моего истового сопротивления, ладонью развел их в стороны и скользнул рукой под ткань трусов. Так же неторопливо и деловито в меня сразу глубоко скользнули два пальца, проверяя. После чего он отвел руку и, освободив мою грудь, повернулся на бок ко мне лицом. Подбив свою подушку, обхватил ее огромными лапами и, перевернувшись на живот, явно собрался спать.

– Спи, – негромко прозвучал его приказ.

Все еще напряженно замерев возле стены и зажмурив глаза, какое-то время вслушивалась в его ровное, спокойное дыхание, пока неожиданно не осознала, что он действительно заснул. Даже легкий храп прорезался, а тело старха расслабленно обмякло рядом. Поняв, что сегодня мне и в самом деле ничего не грозит, едва не разрыдалась от облегчения. Отвернувшись лицом к стене, некоторое время ощущала струящиеся по щекам ручейки слез, а потом тоже заснула.

Глава 2

Спать было очень тепло, даже жарко. Огромное тело за спиной ощущалось мощнейшей теплоизлучающей системой. Даже не заметила, как во сне раскуталась. Рядом со стархом никакое одеяло не требовалось!

Пробудившись окончательно, осознала, что меня прижал громадной рукой, расположившейся поперек живота, к своему телу спящий рядом мужчина. Дышал он глубоко и ровно. Видимо, в отдыхе нуждался не меньше меня. Прислушавшись, поняла, что на корабле наступил день.

За пределами кабинки шла типичная суета: корабль жил своей жизнью, до меня долетали обрывки фраз. Но быть отделенной от всего этого стенами, пусть и в обществе страшного старха, было отчего-то спокойно. Сейчас, пока он спит, не так страшно, а тепло и темнота внутри кабинки создают некое ощущение уюта и определенной безопасности. Решив не лезть на рожон и не будить его попытками отодвинуться, снова заснула.

Повторно очнулась уже оттого, что кто-то теребил за плечо. С перепугу, не разобравшись со сна, дернулась, желая вскочить, и едва не врезалась головой в потолок. В последний момент кто-то удержал.

Обернувшись, увидела рядом огромного мужчину, который в данный момент придерживал своей лапой мою макушку, и вспомнила вчерашние события: шанс… выбор… отлет…

Сразу испуганно замерла, рухнув на подушку и настороженно вглядываясь в его лицо в свете тусклого внутреннего освещения кабинки.

– В туалет нужно?

Этого вопроса не ожидала, но, услышав, поняла, что очень хочу. И кивнула, смутившись.

– Хорошо, пойдешь со мной. – И старх совершенно невозмутимо, неудобно изогнувшись в узкой для него тесноте кабинки, потянулся за своей одеждой. Несмотря на габариты, ловко натянул трусы и брюки, а потом, открыв крышку кабинки, выбрался наружу, освободив мне внутреннее пространство. – Одевайся, – вытягивая мешок с обувью, сказал он мне.

Я тут же метнулась за своей одеждой. Посмотрев на сильно испачканные штаны, перевела взгляд на матрас, на котором спать еще минимум неделю, и решилась. Переместившись на четвереньки, боясь и подумать о том, как выгляжу со стороны присевшего возле открытой крышки и наблюдающего за мной старха, быстро скатала застеленный матрас, отодвинув получившийся валик в изголовье. Подушки и одеяло запихала обратно в отведенный для них карман на стене. И только после этого, полулежа на голом днище кабинки, кое-как, выгнувшись дугой, натянула штаны, а потом и свою куртку. Руками коснувшись грязных и свалявшихся волос, поняла, что их не продрать, поэтому оставила это намерение. Свесив ноги наружу, натянула спрятанные вчера в карман носки и надела ботинки, уже стоявшие на полу рядом. После чего полностью выбралась в общий проход пассажирского отсека и, замерев рядом с запирающим кабинку стархом, беспокойно осмотрелась. Вокруг было множество пассажиров звездолета. Кто-то просто стоял в проходе между кабинками, кто-то лежал внутри, только выглядывая наружу, кто-то сидел, свесив вниз ноги. Большинство просто наблюдали за окружающей обстановкой, кто-то разговаривал между собой. В основном это были мужчины. Земляне, тувейцы, шекагары и несколько представителей еще не виданных мною ранее рас. При моем появлении пассажиры уставились на меня, оценивающе рассматривая. И каждый взгляд обязательно спотыкался об ошейник, который мои грязные и не очень длинные волосы не скрывали. И сразу в выражении лица заметившего появлялось что-то скабрезное, презрение и даже ненависть.

– Иди, – подтолкнул меня влево старх.

Я послушно пошла, чувствуя его подавляющее присутствие позади. Дорогу нам уступали мгновенно. Так, преодолев весь отсек нижнего трюма, где располагались дешевые спальные кабинки, вышли к санитарной зоне, находящейся в отдельном блоке у входа в отсек. Старх молча и невозмутимо кивнул мне на предназначенные для женщин помещения, а сам остался снаружи. Я поскорее шагнула внутрь, было уже совсем невтерпеж. Разобравшись с естественными потребностями, задумчиво остановилась возле умывальника. Вода на звездолетах в санитарной зоне была технической, находясь в замкнутом цикле постоянной очистки. Но за ее использование взималась плата. Мне же платить нечем, а входит ли услуга в билет купившего меня громилы, я не знала. Поэтому, как ни хотелось помыть руки и хотя бы освежить лицо, решила сначала выяснить этот момент у старха, ибо осложнений хочется еще меньше.

Шагнув за дверь, обнаружила его, спокойно ожидающего напротив входной двери, но, прежде чем успела озвучить беспокоящий вопрос, он сказал:

– Сейчас мыться. – И, развернувшись, пошел в сторону душевых помещений.

Вот это да! Я потрясенно засеменила следом, стараясь не отстать. Помыться – это в данных обстоятельствах было мечтой, причем труднодостижимой. Хотя странно это – оплатить полную помывку, но ютиться в спальной кабинке в трюме звездолета среди самых нелицеприятных категорий населения межгалактического содружества.

В душевых отсеках никого не было. Оно и понятно – неделю можно и без помывки пережить, а стоит удовольствие прилично.

– Раздевайся. – Грубый голос и спокойный тон. Кажется, начинаю привыкать к этому.

Помывочная зона состояла из небольших отсеков без дверей, с потолка которых текла вода, исчезая в сливном отверстии на полу. Старх быстро разделся сам. Я спешно отвела взгляд. Не то чтобы обнаженного мужчину никогда не видела, но именно этот конкретный мужчина меня пугал, и особенно в голом виде. А еще я ему полностью подчинялась и отказать ни в чем не могла, что тоже добавляло тревоги.

Кажется, он себя без одежды чувствовал естественнее, чем в ней. И это житель северных пределов!

Дрожащими пальцами принялась стягивать куртку, потом развязала завязочки, скрепляющие спереди чашечки бюстика, и сняла его. Бросив быстрый взгляд на хозяина и, удостоверившись в том, что он не смотрит на меня, занявшись поиском чего-то в захваченном с собой пакете, потянулась к поясу брюк. Сняв их, стянула и трусики.

– Чего ждешь? Пока еще кто-то придет? Заходи под воду, – не оборачиваясь, жестким тоном прикрикнул он.

Быстро свалив кучу грязной одежды в специальный карман рядом, рванула в душевой отсек. Старх тут же ступил следом, отгораживая и скрывая меня от любого постороннего взгляда своим массивным телом. Дернул рычаг, и вода обрушилась сверху достаточно мощным и теплым потоком. Мужчина завернул кран и протянул мне кусок мыла. Настоящий кусок твердого простого мыла – такого я давно не видела. Но не в моих обстоятельствах привередничать, поэтому, осторожно забрав, начала намыливать тело, а потом и волосы. Мыло, конечно, не лучший вариант, но точно предпочтительнее, чем оставить их грязными. Старх на меня не смотрел: повернув голову в сторону входа, чутко прислушивался. Но, как только я, задумавшись, стоит ли ему вернуть мыло, растерянно замерла, быстро обернулся и, забрав у меня кусок, тоже начал намыливаться.

Не зная, куда девать взгляд, я переводила его с места на место, но почему-то каждый раз натыкалась или на перевитую тугими мускулами руку, или на рельефный мужской живот. В глаза бросилось огромное количество необычных маленьких узоров-татуировок по всему его телу. Мылся он так же, как и говорил, – резкими, рублеными движениями, в итоге управившись гораздо быстрее меня и снова открыв воду.

С удовольствием ощутив теплый поток, тут же принялась смывать грязную пену и выполаскивать волосы. Старх изредка бросал на меня внимательные взгляды, но ничего не говорил и не прикасался. Вообще, меня не покидало ощущение какой-то его настороженности. Смыв с себя остатки мыла, он вновь перекрыл воду. После чего шагнул из отсека, освобождая мне путь.

Подойдя к карману со своей грязной одеждой, я потянулась за бельем. Надевать его на чистое тело будет неприятно, но не голой же ходить. Может быть, как-то удастся постирать? Не ходить же в этом остаток жизни?

– Надевай это.

Я удивленно оглянулась и обнаружила старха уже в штанах и ботинках. Он протягивал мне какой-то мягкий на вид сверток. Осторожно, чувствуя себя вдвойне неловко от собственного обнаженного и мокрого вида, шагнула к нему и взяла сверток. Развернув, поняла, что это одна из его рубашек, похожая на ту, что он вчера снял перед сном. Утепленная, толстая и очень длинная. Но главное – чистая! С учетом того, что у меня не было вообще никакой смены, раздумывать было не о чем. Обсохну – и тогда будет не так неприятно натягивать грязную одежду.

Быстро скользнув руками в рукава, застегнула на груди длинный ряд пуговиц. Тоже странность! Сейчас везде магнитные крепежи. Рубашка оказалась сильно велика, спускаясь ниже колен – без штанов можно вполне обойтись. Рукава я закатала, ботинки надела. Пока собиралась, обнаружила, что всю мою и свою грязную одежду он уже убрал в свой мешок.

– Все? – Старх вопросительно кивнул в сторону выхода.

Быстро развернувшись в нужном направлении, я зашагала вперед, стараясь своей медлительностью не вызвать его недовольства. Состояние заметно улучшилось – я была живой, чистой, выспавшейся и не страдала от голода. Меня не избили, не изнасиловали и не замучили! И даже непривычное ощущение отсутствия белья и неплотно прилегающей одежды не смущало.

Доведя меня до нашей кабинки, невероятный старх закинул в изножье мешок и сказал, склонившись ближе:

– Сиди тихо, я скоро приду. – При этом последовал красноречивый кивок на кабинку.

Тут же забравшись внутрь, я села, поджав ноги и расслабленно облокотившись на валик матраса. А он задвинул за мной крышку и ушел.

Снова клонило в сон, пока раздумывала над тем, что мне, кажется, повезло. Вопреки мрачным прогнозам тувейки меня выбрал не самый плохой мужчина.

Я вздрогнула, услышав резкий шум совсем рядом с нашей кабинкой. Стало любопытно посмотреть, что происходит снаружи, тем более от меня не укрылось, что, когда мы возвращались из душа, никто на нас внимания уже не обращал. Осторожно потянувшись к крышке кабинки, сдвинула ее в сторону и выглянула наружу. Почти тут же напротив меня присел здоровенный волосатый детина. Здоровенный – для жителя Земли.

– А меня не погреешь? – усмехнулся он и, неожиданно схватив меня за руку, дернул к себе, кивнув головой в сторону. – Вон моя кабинка, и со мной будет приятнее, чем с этим стархом.

Он мерзко захохотал, а я в ужасе закричала, пытаясь упираться. Но моих сил тут явно было недостаточно. Подтащив меня за руку, второй рукой перехватил за бедро под задравшейся рубахой и выдернул наружу.

– Помогите! – крикнула я, стараясь вырваться.

Никто даже не обернулся, хотя мы были в проходе далеко не одни.

– Пасть закрой, а то докричишься, – зло прошипел детина, наотмашь ударив меня по лицу.

Не успела я очухаться от боли, как меня рывком, приложив плечом об угол, затолкали в соседнюю кабинку. Обезумев от ужаса, заорала во всю силу легких, пытаясь оттолкнуть залезавшего следом мужика. В отчаянии бросилась вперед, стремясь впиться в его лицо зубами, но ухватила пустоту…

Неведомая сила выдернула детину наружу, после чего огромная, с заострившимися когтями лапа схватила его за горло и, впившись когтями в плоть, рванула на себя. Раздался страшный предсмертный, резко оборвавшийся вой, и жутким всплеском, разлетевшись полукругом вслед за движением лапы, выстрелила кровь. Мужик упал, заставив меня застыть в панике от вида развороченного окровавленного горла, торчащего куска оборванной трахеи и острого края переломленного позвоночника.

В пассажирском отсеке ненадолго наступила абсолютная тишина, а потом разнеслись крики паники, призывы к мщению и злые проклятия…

В ужасе, не контролируя себя, я забилась в угол, зажав рот рукой. Кусая собственную ладонь, в отчаянной попытке стремилась сдержать рвущиеся наружу истеричные рыдания. Било крупной дрожью и сдержаться не удавалось – даже сквозь прижатую к губам ладонь доносился мой панический скулеж. Нет, я видела раньше трупы, я видела, как убивают, как убивают жестоко… Меня трясло не поэтому… Этому подонку я бы не пожелала другой участи. Но убивала, просто замораживала паникой мысль о том, что я сама виновата в случившемся… Что все произошло из-за моего глупого любопытства… Что я нарушила его приказ… Что сейчас будут последствия…

В том, кто убил напавшего на меня, не сомневалась ни минуты. И когда, не обращая внимания на окровавленное тело рядом, старх присел на корточки и пронзил меня бешеным ледяным взглядом желтых глаз, я сразу поняла – вот она, развязка. Меня, парализованную этим взглядом, затрясло так, что казалось – весь корабль шатает в такт со мной…

– Пропустите, – раздался властный окрик неподалеку, и возле выпрямившегося старха появились мужчины, которых я видела только до пояса. Вооруженные. Охрана звездолета и… капитан, судя по форме.

Снова повисла звенящая тишина, разбавляемая только моим стучащим сердцем и животным нервным поскуливанием. Неожиданно тот, что был в форме капитана, тоже присел и, заглянув в кабинку, встретился со мной взглядом. Я вздрогнула: капитан тоже оказался стархом. Темная кожа, желтые глаза, мохнатые уши и плоский нос… странно подрагивающий сейчас. Он несколько мгновений спокойно и изучающе на меня смотрел, прежде чем выпрямиться, предварительно захлопнув крышку кабинки и погрузив меня в темноту.

– Уберите тут. – Теперь я знала, кому принадлежал командный тон.

– А что со… стархом? – раздался чей-то злой вопрос. – Он напарника нашего порвал.

– Сам виноват. Полез не к той бабе. Свое защищать имел право, – холодно прозвучало в ответ.

И – все: раздались уверенные, постепенно отдаляющиеся шаги. Потом совсем рядом что-то зашуршало, заскрипело. Спустя минут двадцать, судя по звукам, жизнь вернулась в прежнее русло, снова наполнившись обыденной суетой и приглушенными разговорами.

Все это время я, напряженно вслушиваясь, просидела не шевелясь. Для меня ситуация еще не достигла логического завершения…

Крышка отодвинулась, явив мне собственного владельца. Старх, скользнув взглядом по моим сразу задрожавшим губам, спокойно сказал:

– Вылезай.

С трудом, еле двигая онемевшими конечностями, выбралась наружу, страшась взглядов окружающих. Но рядом не было никого вообще. Даже крышки ближайших кабинок задвинуты. И тела тоже не было… И крови… Вообще, появилось ощущение, что весь этот кошмар мне привиделся.

Поскольку я застыла, щурясь и озираясь вокруг, старх подтолкнул меня слегка в плечо в направлении нашей кабинки. Опомнившись, тут же залезла туда, отметив разобранный матрас, подушку и одеяло.

– Раздевайся, – все так же бросил в своей манере – обстоятельно и без суеты.

Я, сглотнув, принялась трясущимися руками расстегивать пуговицы рубахи. Вот сейчас и случится давно и с ужасом ожидаемое. Кричать не буду. И так окружающих зрелищем порадовала.

Раздевшись, не глядя на мужчину, отложила рубашку в сторону и замерла, ожидая его дальнейших действий. Старх, протиснувшись головой и плечами внутрь кабинки, резко перевернул меня на живот. Лицом уткнувшись в подушку, я в последний миг, перед тем как попу опалило адской болью удара, поняла, чего ожидать. Но к тому, что будет такой сильный шлепок, не приготовилась. Слезы из глаз прыснули непроизвольно, и я, судорожно передернувшись, снова плюхнулась на подушку.

Крышка кабинки задвинулась, оставив меня в ореоле тусклого света в одиночестве. И на сей раз я четко расслышала, что ее закрыли на замочек. Некоторое время пролежала, продолжая плакать. Было больно: то место, что пониже спины, горело огнем, однозначно давая понять, что ближайшие часа три, а то и все пять лучше провести на животе. Но я была так рада наказанию, что плакала и от радости тоже. Оттого что все обошлось этим, оттого что действительно заслужила, оттого что все закончилось…

Глава 3

Пока плакала, незаметно уснула. Встрепенулась от какого-то стороннего шума и проснулась. По ощущениям, проспала недолго – час или чуть больше. Первым делом осторожно коснулась ладонью пострадавшей части тела. Боль все еще ощущалась, хотя жгло уже не так сильно. Вот же силищи у старха, при желании зашибет мгновенно.

Вспомнилось вырванное горло, рождая абсолютное понимание того, что купивший меня мужчина – существо очень опасное. А значит, придется быть очень осторожной, чтобы не разозлить его. Как говорила та рябая, надо к нему приспособиться. Раз уж так получилось, другого выхода нет.

Неожиданно уловила запах еды, повернулась и обнаружила у самого края матраса, со стороны входной крышки, небольшую округлую дощечку, на которой, укрытое сверху тряпицей, нашлось мясо, два очищенных земляных плода и ломоть хлеба. Тут же притулилась и вчерашняя фляжка. Невообразимо! Совершенно неожиданная в данных обстоятельствах забота.

Осторожно повернувшись на бок, укрылась повыше одеялом и подвинула еду ближе. Ела с наслаждением, смакуя каждый кусочек и радуясь самой возможности поесть вот так в одиночестве и спокойно. На пиратском звездолете далеко не всегда было хорошо с продовольствием, а есть мясо и вовсе приходилось нечасто – на мою долю его обычно не хватало. Тут же – настоящий пир. И все благодаря старху! Пока он действительно заботился обо мне как о члене семьи. Хотя как мне об этом судить? Мама умерла, когда я была подростком, а отец пекся постольку-поскольку. Защищал от своих, временами едой делился – и на том спасибо!

Сейчас же дала себе слово: сделаю все, что в моих силах, чтобы стать полезной старху. О том, каково быть женой, я не знала, но решила, что постараюсь научиться. Сегодня он меня спас во второй раз! И я теперь должна ему не только подчиняться – жизнью обязана.

Осторожно, чтобы не насорить на матрас, доела все до крошки, вытерла руки и напилась. Деревяшку и фляжку отодвинула в изголовье мужчины, потом с максимальной осторожностью перевернулась на спину и укрылась одеялом полностью. Без старха рядом и без одежды было прохладно. Так, вслушиваясь в окружающий шум, ловя какие-то обрывки фраз, совершенно расслабилась. Возникло ощущение спокойствия. Сейчас от меня мало что зависело в сотворении собственного будущего, но вот в данный конкретный момент было тепло, сытно и безопасно. Постепенно, убаюканная монотонностью происходящего вокруг, погрузилась в состояние легкой дремоты. При этом лежала расслабленно, но старалась не шевелиться, чтобы не беспокоить пострадавшую часть тела.

Скрип ключа в замочке уловила сразу, поэтому успела глубоко вдохнуть и морально настроиться на встречу со стархом. Он, отодвинув крышку кабинки, совершенно поразил меня тем, что держал в руках. Это была влажная одежда! Моя!!! С самым невозмутимым видом выдернув из кармана в изголовье вторую подушку, отбросил ее пока мне в ноги и принялся в несколько слоев развешивать на края кармана влажную одежду: мое белье, штаны, куртку и даже носки! С такой теплой «обогревательной системой», как он, за ночь все наверняка высохнет, да и вообще, не мне быть в претензии, даже если внутри будет немножко влажно. В принципе не представляла себе, что мужчина может быть способен на подобный поступок. Когда он убил того землянина, я испугалась, сейчас же была потрясена до глубины души.

Не обращая внимания на произведенное на меня впечатление, старх, методично все развесив, переложил в свой мешок в изножье кабинки отставленные мною фляжку и дощечку и флегматично уточнил у меня:

– В туалет пойдешь?

Я кивнула в ответ едва ли не на автопилоте. Он тут же отодвинулся и выпрямился в проходе рядом с кабинкой, ожидая меня. Быстро нашарив рукой отложенную рубашку, натянула ее и спешно застегнула пуговицы. Вылезала осторожно, стараясь по возможности меньше тревожить болезненный участок тела. Обувшись, последовала за молча тронувшимся по проходу стархом.

Когда вернулись, я снова забралась внутрь к стенке кабинки. Думая о том, к чему мне стоит готовиться, наблюдала за тем, как мой владелец раздевается, готовясь ко сну. Вчерашнее последовательное раздевание повторилось до жеста, после чего он влез внутрь кабинки и забрался ко мне под одеяло.

– Хочешь здар? – раздался тихий шепот мужчины рядом.

Я растерялась. Здары – вкусные округлой формы фрукты, пользующиеся популярностью не в одной звездной системе. Тем не менее я их ела пару раз в жизни, поэтому осторожно кивнула. Старх протянул мне фрукт, который укрывал в своей огромной ладони.

– Чистый, – спокойно проинформировал он.

Стараясь не набрасываться слишком жадно, принялась есть. Фрукт был очень вкусным – сочным, сладким и большим! Пока я им хрустела, старх, перегнувшись, что-то искал в своем мешке у меня в ногах. И стоило мне проглотить последний кусочек, скомандовал:

– На живот ложись.

Я настороженно повиновалась.

– Немного пожжет сначала, – спокойно известил он и чем-то прохладным, едва касаясь, смазал мне участки кожи, где ощущалась боль.

Жечь начало сразу. Я даже не удержалась и зашипела сквозь зубы. Тут же на лопатки опустилась широкая и тяжелая ладонь, удерживая меня на случай, если решу дернуться.

– Терпи, – веско прозвучало рядом.

Но терпеть пришлось недолго, почти сразу зуд унялся, сменившись приятной прохладой.

– Через полчаса все пройдет, – порадовал старх ближайшей перспективой и тут же добавил: – Запомни, если я сказал – ты должна сделать. Иволон такого легкомыслия не простит. Еще раз поступишь вопреки моим словам – накажу по-настоящему.

Последним заявлением я очень впечатлилась.

– Поняла? – все так же тихо и сдержанно уточнил он.

– Да, – пообещала я, намереваясь приложить все усилия, чтобы обещание не нарушить.

Старх замолчал, откинувшись на спину и глядя в потолок кабинки. А я лежала на животе, повернув голову лицом к нему, рассматривала его профиль, а еще вдыхала почему-то очень ощущаемый сейчас его собственный запах. И дело не в том, что он был неприятен, просто я впервые поймала себя на мысли, что вот так отчетливо идентифицирую чей-то конкретный аромат. Вид его лица сбоку неожиданно удивил. В скудном свете внутреннего освещения кабинки, когда большую часть лица, особенно выступающий квадратный подбородок и широкие скулы, немного сглаживали полутени, он казался менее отталкивающим. А выглядывающее сейчас из-под волос вытянутое ухо, покрытое шерстинками, и вовсе смотрелось как-то мило и забавно.

Да мне и не важно все это по большому счету. Парень из нашей команды, что забрал меня к себе после смерти отца, был симпатичным, но большего морального урода я не знала. Время, проведенное с ним, научило меня отличать важное от надуманного. Поэтому постиранное белье и здар значат для меня гораздо больше, чем симпатичная физиономия. А тем более там, куда мы направлялись. На Иволоне внешняя привлекательность точно последняя в списке необходимых мужских качеств. Это даже я понимаю, как и то, что он не будет только давать что-то, не получая ничего взамен. За эту заботу и защиту заплатить придется минимум своим телом. И я готова сделать это, признавая сделку честной.

Резко повернувшись ко мне лицом, перехватив мой изучающий взгляд, старх прищурил поблескивавшие желтым глаза и, словно прочтя мои мысли, спокойно спросил:

– Ты беременела раньше?

– Нет. – Я все же нервно сглотнула. – Мама научила меня, как не допустить этого.

– Мне нужны будут дети, – со значением шепотом и неторопливо сказал он. – Хотя бы двое.

Я прикрыла глаза, опустив ресницы и давая понять, что приняла его заявление к сведению.

Старх осторожно коснулся моей спины и уже с небольшим усилием провел ладонью ниже.

– Больно?

На мгновение малодушно захотелось сказать «да!», но я понимала, что не имею на это права, поэтому честно прошептала в ответ:

– Нет.

– Переворачивайся.

Я подчинилась.

Когда улеглась на спину, он стянул с нас одеяло и отбросил его в ноги. Я отчетливо увидела, что он уже более чем готов сделать меня беременной прямо сейчас. Но тут же сообразила, что сейчас вряд ли что-то получится, – не тот период.

Немного развернувшись, он положил поверх моей ноги свою, притиснув так, что дергаться или сопротивляться было бы бессмысленно. А потом без суеты, неторопливо положил руку мне на грудь. Ладонь оказалась неожиданно мозолистой и шершавой на ощупь. Я непроизвольно задержала дыхание, с внутренним страхом ожидая дальнейшего развития событий. Второй рукой старх подпирал голову, спокойно вглядываясь в мое лицо. Полностью обхватив одну мою грудь ладонью и, немного приподняв, сжал ее. Я настроилась на привычное ощущение боли и вытянула руки вдоль тела, приготовившись впиваться ими в матрас, сдерживая неминуемые крики. Крики боли. Терпеть мне было не привыкать.

Но старх сжал мою грудь совсем не сильно – боли не чувствовалось. Осторожно поперекатывал ее в ладони и погладил сосок большим пальцем. Это шершавое прикосновение неожиданно отозвалось в моем теле приятной волной тепла, заставив замереть от удивления. Старх руку от груди сразу отнял и, глядя мне прямо в глаза, неторопливо сообщил:

– В этом у меня опыт небольшой, так что если будет больно – скажи.

Я потрясенно обмякла. А он с выражением затаенного интереса в глазах провел ладонью по моей груди, потом – по животу, опустился ниже. И это все спокойно, со скрупулезным вниманием и без суеты. Ненадолго накрыв меня там ладонью, раздвинул пальцами и скользнул внутрь. Сразу решительно и глубоко и сразу тремя пальцами, заставив зашипеть от… совершенно неожиданного приятного ощущения. Старх замер и вопросительно на меня взглянул.

– Все нормально, – через силу выдавила я, чувствуя, как почему-то ослабели и начали подрагивать ноги.

Задумчиво помедлив, отчего я непроизвольно качнулась сама, инстинктивно стремясь ощутить внутри себя движение, он убрал руку.

– Смажу тебя, – сказал мне негромко, – на случай, если пораню: быстрее заживет и легче тебе завтра будет.

В необходимости последнего я была уже не уверена, поскольку почувствовала, что и так начала влажнеть, пока глубоко внутри, но… раньше со мной и этого не случалось. Старх, быстро обмакнув пальцы в свою универсальную мазь, вновь скользнул ими в меня и снова сделал это решительно и быстро. Я опять непроизвольно дернулась, ощутив сразу возникшую от его движения ноющую тяжесть внизу живота. И тут же подалась бедрами вверх и потерлась собой о его запястье, чем только усилила требовательный зуд внутри.

А мужчина, тщательно и методично обрабатывая все мои внутренние складочки, смазывал меня своей мазью. Пальцами в матрас в процессе этого я все же впилась, пытаясь сдержать крик. Только не боли. Вернее, боль ощущалась… Но другая – жаждущая, нетерпеливая, требовательная. Она нарастала, вынуждая меня хотеть его глубже и теснее.

– Готова? – Старх уже поставил одно колено между моих раздвинутых ног, нависая сверху.

– Д-да, – с трудом сдерживая себя, прошептала в ответ я и, подняв руки, обхватила его широченные плечи.

– Постараюсь небольно, – тоже уже натужно прошипел старх, наконец-то окончательно сближаясь со мной.

Он крупный очень, конечно. Но я, сосредоточившись на себе только там, в месте нашего соединения, ощущая небывалый прилив крови и обострившуюся чувствительность, плавно раскрылась под его напором до максимума, обхватывая его ногами. И все! Как только он оказался во мне полностью, от первого же небольшого движения меня накрыло множеством непривычных ощущений, совершенно отключив от реальности.

Ладонь старха резко взметнулась, закрывая мне рот, не позволяя закричать в голос. И я с благодарностью впилась в нее зубами, гася таким образом свой порыв. Пока меня сотрясало волнами натуральной дрожи, которая зарождалась где-то в животе и прокатывалась по телу до самых кончиков пальцев, ослабляя совершенно, он не шевелился, наблюдая за моим лицом.

Когда меня все же отпустило, позволив телу безвольно и обессиленно обмякнуть под ним, старх, убедившись, что трясет меня не из-за паники, начал двигаться сам. Размеренно, убыстряясь с каждым движением, под конец уже не думая обо мне, с силой обнимая и просто мощно вжимаясь в мое тело!

Но и я с дикой потребностью в этом напоре отвечала на его толчки, вскидываясь навстречу. И вновь задрожала, и снова он зажал мне рот ладонью, удерживая крик, который перебудил бы всех вокруг…

Ощущение слабости было невероятным. Я просто лежала, прикрыв глаза и тяжело дыша, пыталась унять все еще подрагивающие ноги. Так томительно хорошо и приятно мне не было никогда. Накатила волна сонной лени и удовлетворенной расслабленности, заставившая просто прикрыть глаза и погрузиться в сон. Но, даже засыпая, я особенно остро ощущала рядом разгоряченное мужское тело, его невыразимо родной аромат.

Глава 4

Сценарий вчерашнего утра повторился. Старх разбудил меня осторожным потряхиванием за плечо с целью выяснить, не желаю ли я составить ему компанию в естественном утреннем походе. Сразу решив, что лучше куда-либо ходить под его охраной, сонно кивнула. Пока еще пару минут полежала, окончательно пробуждаясь и потягиваясь, осознала, как я спала… На его плече! Вплотную прижавшись к мужской груди и обнимая его за талию! А еще… моя нога была удобно закинута на его ногу!

Поперхнувшись от ужаса, перестала дышать и медленно-медленно постаралась отодвинуться. Почему-то хотелось сделать это незаметно, но… как это осуществить? Поэтому, поймав на себе взгляд сразу отреагировавшего на мои настороженные потуги старха, смутилась и суетливо начала собираться.

Если вдуматься, выходит, что я подсознательно ему доверять начала? Или бояться перестала? Но сразу честно себе призналась, что это только во сне и, возможно, от усталости. Хотя после этой ночи появилась надежда, что теперь таковые для меня перестанут быть жутким испытанием. На данный момент получалось: что бы ни ждало в будущем – оно будет лучше прошлого.

Как я и предполагала, развешанная вчера влажная одежда за ночь высохла совершенно. Мало того, старх ее еще и починить успел! Так что одевалась с удовольствием, снова испытывая огромную благодарность к этому пугающему меня мужчине. Пока натягивала на себя одежду, старх, полностью одетый, выбрался из кабинки и ждал меня в проходе рядом. И вдруг, словно вспомнив о чем-то, дернулся и полез в карман своей куртки.

– Витара, – негромко, но четко произнес он, не привлекая внимания других проснувшихся пассажиров, – вот, забыл, это было в кармане твоих штанов.

И протянул мне что-то крошечное, завязанное в кусочек ткани. Недоумевая относительно того, что там могло быть (ведь при задержании абсолютно все изъяли!), осторожно взяла и развернула узелок. Поразительно, но его находкой оказались пять семечек твыи. Наверное, когда-то ела ее и засунула огрызок в карман. Потом огрызок выбросила, а семечки забились в шов… Но как можно было их обнаружить – я сама сколько раз одежду стирала и не подозревала об их существовании! Да и зачем они? Но в данных обстоятельствах выкинуть семечки было как-то некрасиво, поэтому узелок с ними снова запихнула в карман. При этом, не удержавшись, бросила на старха вопросительный взгляд.

– У них запах очень необычный, незнакомый, – пояснил он, верно истолковав выражение моих глаз.

И точно, про обоняние стархов я что-то слышала. Отец как-то упоминал при мне… Вот только что, точно не помню. И вообще… Внезапно подумала, что я не только о стархах мало чего знаю, я элементарного не представляю – имени мужчины, с которым делю постель!

Когда уже шли в сторону санитарной зоны, пользуясь моментом, пока он внимательно следил по сторонам и не смотрел на меня, уточнила:

– А к-как тебя зовут? – И только сказав, сообразила, что прошептала вопрос почти беззвучно, а вокруг стоял шум проснувшегося звездолета.

– Гайвридаил, – четко прозвучало в ответ.

Первым делом удивилась – услышал! А потом… Как?!! Да как это имя хотя бы выговорить, не то что запомнить! О фамилии решила не спрашивать: с утра столько потрясений не осилить.

С туалетом управились быстро, старх проводил меня обратно и наказал ждать внутри кабинки, пока он завтрак принесет. Причем опять еще и закрыл меня. Сидя в кабинке, вновь скатала матрас и убрала подушки. А потом решила попытаться хотя бы руками волосы разобрать. Что там творилось! Вчерашние колтуны стали чистыми, но за ночь нисколько не распались. Пришлось едва ли не раздирать их руками, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок. Под это занятие и думалось неплохо.

В первую очередь озадачилась вопросом: куда он исчезает днем? Я тут отсыпаюсь, а вот чем занят старх – не знаю. Опять же надо узнать, кто он: чем занимается, что ждет нас на Иволоне?

Заскрипел ключ, и, отодвинув крышку кабинки, появился присевший на корточки Гайвр… в общем, старх! Пристроив с краю на днище кабинки вчерашнюю дощечку, снял прикрывавшую сверху тряпицу. На завтрак обнаружился хлеб и четыре крупных яйца.

– Ешь, – кивнул он мне, и я сразу поспешила подчиниться.

– А еду тут раздают специально? – Раньше я на пассажирских кораблях не летала, поэтому таких подробностей не знала.

– Если кто желает, можно ее купить, да. Тут есть раздаточный пункт, там готовят. Но большинство предпочитает свои взятые в дорогу запасы, – пережевывая, пояснил мужчина. – У меня они тоже есть, но тебе вряд ли подойдут.

Я подавилась. Решила стать ему полезной, по возможности не быть обузой, а тут сплошные траты: душ, теперь еще и еда, как выяснилось. И как я сразу не поняла?! Откуда бы еще вареное мясо взялось – ведь не солонина и не сушеное! Быстро положив обратно второе яйцо и недоеденный ломоть, прошептала, уткнувшись взглядом в коленки:

– Я наелась, а это пусть на обед останется… И я… не думайте, мне привычно есть и вяленое, и сухари, и синтетическое… – Да, в моей жизни были периоды, когда месяцами приходилось на одних синтезаторах перебиваться (правда, живот тогда от этих таблеток болел адски…).

– Ешь! – И таким тоном сказал, сопроводив таким яростным взглядом желтых глаз, что я в ужасе стремительно ухватилась за недоеденный кусок и вгрызлась в него зубами.

И все – никаких тебе пояснений или комментариев. Старх продолжил невозмутимо жевать с таким видом, словно минуту назад не выглядел жутко злым и опасным, готовым едва не убить!

– Ты себя как чувствуешь? – услышала я пусть и тихий, но совершенно неожиданный вопрос, поэтому отважилась на непонимающий ответный взгляд.

– Не больно нигде? – немного неуверенно пояснил свой предыдущий вопрос старх.

И тут до меня дошло, о чем он беспокоится.

– Нет, нет! – Для убедительности я еще и головой завертела.

– Ты, пока летим, спи больше, отдыхай. На Иволоне так не получится, – спустя паузу добавил мужчина, купивший меня.

Я решила воспользоваться моментом и, не поднимая глаз, пробормотала:

– А вы? Чем вы заняты днем? Может быть, я смогу помочь? Спать круглые сутки невозможно.

Старх как-то недоуменно качнулся на носках согнутых в коленях ног и предложил:

– Если хочешь, пошли со мной – сама посмотришь.

Конечно, я согласно кивнула – очень интересно узнать о его времяпрепровождении! Пока мы доедали завтрак и допивали воду из фляжки, заметила, что вокруг как-то нехарактерно пусто: мимо никто не проходил, а пассажиры соседних кабинок отошли подальше. Видимо, вчерашний инцидент впечатлил не только меня – нас определенно сторонились. Вернее, сторонились старха. Но он, казалось, не обращал ни на кого внимания вообще, находясь в таком характерном для него, по моим наблюдениям, состоянии безмятежного спокойствия. Неожиданно заметила, что он, немного склонив голову к плечу, рассматривает меня. Сразу вспомнила про волосы и представила, как смотрюсь со стороны. Покраснев, я пролепетала:

– Расчески нет.

– Хочешь мою? – спокойно предложил старх.

Я благодарно кивнула:

– Спасибо! И за одежду тоже! И за… остальное. – Я все же отважилась выразить то, что переполняло душу, и робко добавила: – Вы… очень хороший.

Он никак не отреагировал, и я, набравшись храбрости, все же взглянула на его лицо: выглядел он очень удивленным.

Расческу я получила тут же. Старх нырнул в свой необъятный мешок и, покопавшись внутри, протянул мне столь вожделенный предмет. Расческа была под стать владельцу: деревянная, потертая жизнью и с редкими крупными зубцами – основательная, одним словом. Но главное – была! С благодарным взглядом приняв столь необходимую вещь, быстро сунула ее в карман. Задерживать сейчас его не хотела, но, как только появится возможность, приведу волосы в приличный вид.

Заперев нашу кабинку, старх двинулся к выходу из пассажирского отсека, увлекая меня за собой. Ощущать свою ладошку в его сильной грубой руке было необъяснимо странно. Так меня никто не водил, и пусть подобная манера передвижения объяснялась тем, что маршрут мне неизвестен, но ощущения заботы и какого-то единства не умаляла. Меня вообще мало кто касался просто так, ради помощи.

Шли мы довольно долго, преодолев не один пролет, прежде чем я поняла, что мы оказались в грузовой части корабля. И совсем уж не ожидала увидеть здесь капитана. Вчерашний спаситель появился неожиданно для меня, вынырнув из бокового перехода. Но, кажется, испуганно вздрогнула при его появлении только я – оба мужчины отреагировали на встречу сдержанно и спокойно.

Но когда капитан, бросив на меня быстрый взгляд, поприветствовал: «Доброго дня, теса Тшехар», – и вовсе изумилась. Неужели это и есть фамилия моего спутника с непроизносимым именем? И тогда… получается, насильственный брак считается действительным? Иначе с чего бы капитану так меня называть? Но с вопросами и своими выводами решила не лезть, понимая, что сейчас не до этого. Капитан присоединился к нам, шагая рядом.

– Рид, ты обдумал? – Это капитан что-то выяснял у моего… мужа.

Ого! К огромному облегчению, поняла, что имя поддается уменьшительной трансформации.

– Да. Не в этом году, точно. Пока сложно будет выжить такому большому количеству, – без суеты и торопливости ответил мой старх.

– Но в следующем примешь? – настаивал капитан.

– Если переживем зиму и справимся, да! – В ответе прозвучало уверенное обещание.

Это, видимо, удовлетворило капитана, поскольку, почему-то только мне кивнув на прощанье, он отстал и развернулся назад. А мы со стархом подошли к дверям стандартного грузового ангара. Мой спутник ввел код, активирующий отпирание двери.

– Тут мой груз, – лаконично пояснил он, – который требует ухода.

Я сразу же расслышала странные звуки внутри. Но поначалу, когда вошла в ангар, поразилась его наполненностью. Практически все пространство немаленького склада от пола до потолка было заставлено коробками, тюками и контейнерами любого размера. Столько всего разом я не видела даже в лучшие времена пиратского корабля, на котором выросла, когда запасы делали на полгода. Транспортировка такого огромного количества груза космолетом, да еще на большое расстояние… Да, понятно, почему у него осталось только на спальную кабинку. А теперь еще и меня приходится кормить…

И снова эти звуки. Обернувшись в сторону источника шума, производимого явно живыми существами, обнаружила в уголке… трех риданских оленей!!! Я была наслышана о них, так как их рога считаются огромной ценностью на просторах межгалактического содружества и возможность заполучить их – большая удача. Но вживую видела впервые. Эти животные обитали на Ридане – планете в соседней звездной системе, причем обитают в повсеместно распространенных там подземных пещерах. Но зачем везти их на Иволон?! О том, как они вообще тут появились, я даже не думала. На Ридане тепло даже под землей. А на Иволоне… И корм?! Чем кормить животных, даже если удастся их довезти?.. Впрочем, мой личный опыт общения со зверьем исчерпывался виденной когда-то ручной птицей…

Озадаченно осмотрев оленей, я повернулась в сторону старха. Он деловито вынимал из ближайшего контейнера странные плоские лепешки разной величины. Нагрузив их целую охапку, подхватил ее и понес к загончику. Олени, нервно косясь и фыркая в моем направлении, при приближении старха с тяжелой ношей начали беспокойно переминаться на месте.

Тот, подойдя вплотную, свалил принесенные лепешки рядом с животными и распределил их равномерным рядком.

– Сядь на ящик. – Не оборачиваясь, махнул он мне рукой.

Вопросов в голове крутилось столько, что ноги не выдерживали этого груза. Устроившись на ящике, вытащила расческу, решив между делом и себе полезное сделать.

– Зачем вам олени? – уточнила первым делом я.

– Везу на Иволон, – успокаивающе поглаживая животных, неизменно спокойно пояснил очевидное старх.

– А дальше? – Я затаила дыхание.

– Есть планы на их счет. Что выйдет – посмотрим, – подойдя ко мне, ответил мужчина.

– А пола они какого? – Меня снедало любопытство.

– Две самочки и самец.

Присмотревшись, я поняла, что самец – тот, мощный, с грозными рогами. Продолжая раздирать колтуны на голове и пользуясь возможностью хоть немного прояснить будущее, уточнила:

– Так на планете же очень холодно, да? Как там теплолюбивые олени выдержат? И еда для них? – Жестом указав на контейнеры, я добавила: – Ее завозить надо? На Иволоне же ничего не растет.

– Выдержим мы – выдержат и олени, – твердо заявил мой неожиданный муж и, вытащив из приоткрытого контейнера какие-то шкуры, стал что-то с ними делать. – Пока летим, чтобы не терять времени, взялся тебе теплую одежду сладить, – пояснил он в ответ на мой любопытный взгляд.

Меня снова накрыло непередаваемым чувством – какая забота!

– Там очень холодно? – тихо спросила я.

– На поверхности – холодно даже для меня, – невозмутимо прозвучало в ответ.

Нордический характер! Для меня тогда гарантированная смерть, если этой «тепловой системе» там холодно.

– Как тогда там жить? – Мой голос непроизвольно дрогнул.

– Поначалу сложно будет, какое-то время вообще придется проситься на постой к чужим, но надо будет перетерпеть немного: ты в голой пещере ночевать не сможешь. А потом и сами обустроимся.

– К чужим? – Сердце в тревоге сжалось.

– Ну, не совсем – они тоже стархи. Только не наши. – Гайвридаил (вспомнила!) поморщился. – Но потерпим немножко. Мы постараемся как можно скорее все обустроить.

Я кивнула, мое мнение в любом случае роли не играло.

– Кто из твоих родителей стархом был? – неожиданно прозвучал его вопрос.

Я на некоторое время выпала из разговора, заглядевшись на неожиданно ловкие движения огромных ладоней, которые, уверенно протыкая шкуру, продергивали в образовавшееся отверстие крученый ремешок и, закрутив его в узелок, подрезали, соединяя в единое полотно куски меха. И все так споро и быстро.

– Отец.

– Из какого потока он был?

Недоуменно пожала плечами.

– Я не знаю, он ничего о себе не рассказывал никогда. Я и про то, что он старх, всего однажды от мамы слышала, – честно призналась я и, решив, что должна предупредить его, прошептала: – Во мне от старха ничего нет, я в маму пошла.

– Есть, не сомневайся, – уверенно возразил он. – Кровь себя еще покажет, когда время придет. И если вдруг спросят, знай, что теперь ты относишься к потоку левиоров.

– А что это означает? – Определенно никогда не слышала этого названия.

– Живущие будущим.

Яснее определенно не стало, но буду узнавать все постепенно.

– Тшехар – это фамилия? – Мысль тоже не давала покоя.

– И да, и нет. Но ты можешь носить ее с гордостью, – категорично заверил он меня.

Погрузившись в размышления о странностях собственного мужа, о том, что ждет в будущем, наблюдая за его работой, не заметила, как вычесала все свои волосы, избавившись от колтунов.

– У тебя они красивые.

Я пораженно застыла, услышав эти слова. Кажется, никто, кроме мамы, не говорил мне подобное, не называл что-то во мне красивым.

– Спасибо, – прошептала в ответ я, потупившись.

Нет, не в красоте счастье. Вот сейчас, видя его при ярком освещении, однозначно понимала – некрасивый, страшный даже. Но сердце воспринимало его иначе – наполнялось трепетной теплотой и радостью при взгляде на этого мужчину, который не был жесток и безразличен по отношению ко мне. Повезло, что он появился в моей жизни. И в конце концов, он в чем-то прав. Если у оленей есть шанс там выжить, то почему не смогу выжить и я?

Глава 5

Последующее до прилета на Иволон время пролетело быстро. Теперь я каждый день уходила вместе с мужем в грузовой ангар, наблюдала за тем, как он ухаживал за оленями, как работал. А сделал он за это время очень многое. Для меня, привыкшей видеть бездельничающих в свободное от рейдов время мужчин, такое трудолюбие выглядело дико. В первую очередь старх смастерил мне широкое меховое «платье» ниже колен с длинными рукавами и с капюшоном, а также свободные штаны под него. Причем вся одежда была мехом внутрь! Еще сшил большущий меховой мешок. Но со всем этим Старх справился за два неполных дня. А потом он мастерил деревянную посуду и какие-то незнакомые предметы, а мне – расческу! Дерево тоже имелось среди обширных запасов моего неразговорчивого мужа.

Мне очень хотелось узнать о будущей жизни, но на большинство вопросов он отвечал или слишком обобщенно, или заявлял:

– Чего об этом говорить – сама же все увидишь.

Так что мне оставалось лишь пылать неудовлетворенным любопытством. А вот меня старх, наоборот, охотно расспрашивал, но тут тоже для диалога ситуация сложилась безнадежная. Я бы и рада была рассказать, но что-то плохое или незначительное не хотелось, а другого практически не было. Поэтому на большинство его вопросов я также отвечала или односложно, или максимально обобщенно.

Ежедневно и даже не единожды к нам заглядывал капитан. Он очень интересовался состоянием оленей и планами моего супруга. Олени по существу вопроса чаще безмолвствовали, а Рид (я для себя переняла манеру обращения капитана к моему мужу) тоже не вдавался в подробности. Но капитана это не смущало: по моим наблюдениям, он тоже не отличался разговорчивостью. Поэтому они порой не столько переговаривались, сколько переглядывались и многозначительно молчали, наводя меня на мысль, не мешает ли им мое присутствие. Когда я решилась спросить об этом своего старха, тот нахмурился и четко сказал:

– Мне спокойнее, когда ты на глазах. А поговорить обо всем важном мы уже успели.

Продолжая переживать относительно затрат на мое питание, на второй день пребывания в ангаре осторожно поинтересовалась: не могу ли и я быть чем-то полезной? И тогда меня приспособили к делу, но с настоятельной рекомендацией через силу не надрываться и делать произвольные перерывы на отдых. Моей задачей стала рассортировка по мешкам каких-то крупных сушеных плодов: в каждый мешок следовало отобрать по трехлитровому ведру этих плодов из общего огромного контейнера, который был забит ими до самого верха. Для работы выдали тканевые перчатки, которые потребовали обязательно надеть.

– Это бобы, – пояснил Рид. – Они растут на Земле и очень ценны своей питательностью и хорошей сохранностью.

Теоретически к Земле я имела больше отношения, но о бобах никогда не слышала.

– А зачем их сушат? – искренне удивилась я. – Почему не в виде концентратов?

– Так выходит дешевле и полезнее в итоге, – пояснил муж. – Они сами по себе отлично хранятся, а когда делают концентраты – добавляют химический консервант. У нашей расы такая пища непопулярна, она считается вредной. Есть, конечно, можно, но с сильного голода.

Странно, везде концентраты считались самым распространенным способом создания запасов, а стархи их не признавали. Но ему виднее, что там, на Иволоне, предпочтительнее.

Так и получилось, что я старательно наполняла мешочки, наблюдая то за работающим мужем, то за оленями. Обратила внимание, что все их отходы старх не отправляет в утилизатор звездолета, а заполняет ими те контейнеры, что освобождались от оленьего корма. И еще очень поразил один факт. Вода, которую он наливал им для питья, тоже была среди запасов. Техническую воду звездолета он для этих целей не использовал. На мое удивление по этому поводу пожал плечами и заявил:

– Мне надо их живыми довезти.

Старх тоже посматривал на меня, меряя взглядом и хмурясь. Всякий раз, поймав такой взгляд, я начинала волноваться. Но вскоре все прояснилось.

– Витара, что из самого необходимого тебе нужно?

Неожиданный вопрос! Порадовал сам факт проявленной заботы, но вот что ответить? По сути, на данный момент я была обладателем одежды, которая на мне, расчески и мехового комплекта! И где он сейчас еще что-то возьмет? И траты опять же… Вряд ли он располагает большими средствами, после того как закупился по максимуму. Поэтому озвучила самый необходимый минимум:

– Одежда нательная, чем зубы чистить, мыться… – Сказав это, неожиданно испугалась. – А мыться там возможность будет?

Муж кивнул. Я с облегчением выдохнула.

– И все, если еда и крыша над головой будут, – неуверенно завершила список.

– А что для твоих женских надобностей? – уточнил Рид.

Мысленно треснув себя по лбу за недогадливость, поразилась продуманности подхода старха.

– Ткань, наверное, нужна, – неуверенно добавила я, хотя подобным средством никогда не пользовалась.

– А что обычно использовала? – невозмутимо уточнил муж.

– Впитывающие хлопковые присоски, – смутившись откровенности вопроса, пробормотала я.

Старх спокойно кивнул и отправился за обедом. Несмотря на все мои уверения, что я смогу есть то, что он взял в дорогу, пищу он мне неизменно покупал свежеприготовленную.

А я теперь на время его отлучек оставалась запертой вместе с оленями на складе. Причем в компании мирно жующих и спящих оленей мне было спокойно и нескучно. По крайней мере не грозили ничьи домогательства.

В тот раз муж отсутствовал гораздо дольше обычного. Я уже начала волноваться, когда он наконец вернулся с едой в сопровождении капитана и еще двоих членов команды звездолета, нагруженных коробками. Коробки оставили возле входа, еду отдали мне, а стархи отошли в дальний угол и принялись что-то активно, но очень тихо обсуждать. Сообразив, что там третий явно лишний, и успокоившись при появлении мужа, принялась за еду. Для надежности, чтобы не смущать мужчин ненужным вниманием, развернувшись к ним спиной. Пусть обсуждают свои секреты.

На обед было мясо, земная цельная картошка в количестве шести штук и здар. Я отметила, что за все время на звездолете не ела ни одного концентрата! Видимо, их непереносимость стархами – реальный факт. Но раз капитан корабля тоже старх, то ясно, откуда тут такое количество натуральных продуктов. А может быть, и вовсе эта еда не из общего раздаточного пункта, а с капитанского стола? Потому-то Рид за ней всегда сам ходит и меня с собой не берет…

Пока я, с аппетитом пережевывая, размышляла о насущном, мужчины пришли к консенсусу и, очень довольные друг другом, разошлись: капитан отправился на выход, а мой муж – ко мне составить компанию за обедом.

– Витара, – с довольным видом сказал старх, – в основном всем необходимым обеспечить тебя удалось!

Ошарашенно переведя взгляд на две большие коробки, не поверила своим глазам. Если там присоски, то я обеспечена пожизненно! Идти и смотреть было откровенно страшно, поэтому решила поверить старху на слово.

– Спасибо, – все еще потрясенно пробормотала ему и тут же уточнила: – А во сколько все обошлось? Дорого?

– Нет, мы договорились о другой форме взаиморасчета, – потирая руки в предвкушении еды, сообщил муж.

– А… откуда тут взялось женское? – Про количество добавить постеснялась, но он и сам понял.

– Капитан тоже женат. – Сказано это было таким многозначительным тоном, словно объясняло все.

Возможно, кому-то и объясняло, но не мне! Но, смирившись, решила, что впереди будет время обо всем разузнать.

Не считая этого эпизода, оставшиеся дни путешествия были спокойными и умиротворяющими. Днем – несложная работа под мерный шорох животных в обществе старха, а ночью… Ночи стали моим любимым временем суток. Каждое утро, пробудившись, благодарила все высшие силы за то, что послали мне такого чуткого мужчину, а еще добрым словом вспоминала рябую сокамерницу, что надоумила на этот судьбоносный выбор. Надеюсь, и ей судьба улыбнулась.

Старх с неизменным постоянством перед сном озабочивался выполнением своего мужнего долга, причем в обязательном порядке предварительно заручившись моим согласием. Я очень смущалась, но согласие каждый раз давала. Мой предыдущий опыт ограничивался одним мужчиной и был безрадостным. Старх же поражал меня заботливостью, терпением и выдержкой. У нас даже возник маленький ритуал.

Каждый вечер, возвращаясь после ужина и посещения санитарной зоны к нашей спальной кабинке, раздевались по очереди. Сначала внутрь забиралась я, стягивала куртку и штаны, расстилала постель, потом раздевалась полностью и отодвигалась к стенке, прячась под одеяло. Муж на третий день нашей семейной жизни объяснил мне, что у стархов супруги спят рядом только полностью раздетыми.

– Жена под одеяло к мужу в одежде не ложится, – предупредил он меня.

Мелькнула паническая мысль о морозе, но выяснение подробностей решила отложить до момента первой ночевки на Иволоне.

Так что теперь каждый вечер перед сном я раздевалась донага, а потом, все еще смущенно отводя взгляд, наблюдала, как готовится ко сну старх. Всегда неизменно спокойно и деловито. Меня поражал тот факт, что, будучи так непривлекателен лицом, Рид обладал невероятно красивым телом. Мощные плечи, сильные и пропорциональные руки и ноги, поджарый живот. Особенно мой взгляд притягивали курчавые волоски на груди – такие же мягкие на вид, как и на ушах. Очень хотелось потрогать их, но отважиться не могла. Вообще, инициатива супружеской близости пока исходила только от старха, проявлявшего очевидное желание и уверенное постоянство.

Так, забравшись ко мне под одеяло, осторожно сильными руками, предварительно скользнув ладонью по животу, обхватывал меня за талию и, склонившись надо мной, тихонько спрашивал:

– Можно?

Как правило, к этому моменту от ощущений, вызванных прикосновениями к моей коже его грубоватых рук, у меня уже перехватывало дыхание, поэтому просто молча кивала. А он ночь за ночью занимался изучением моего тела. И в его руках я чувствовала себя очень стройной, легкой и… непривычно значимой. Большие ладони старха могли свободно обхватить мою талию, причем, обнаружив этот факт, муж что-то проворчал насчет моей недокормленности, но снова и снова продолжал так меня касаться. Ему явно нравилось ощущение моей хрупкости, абсолютной принадлежности ему. А мне тоже было приятно собственной кожей осязать его шершавые ладони, обхватывающие и осторожно поглаживающие меня. Я выгибалась дугой, способствуя этому захвату, чем он пользовался, перемещая руки дальше под меня и поглаживая спину. Вообще, успокаивающие поглаживания были ему свойственны, еще с оленями заметила. Но в моем случае присутствовал элемент нежного исследования. Если он замечал, что касание в каком-то месте вызывает у меня стон или довольный вздох, обязательно повторял прикосновение, и не раз, беря себе на заметку.

Очень нравилось старху касаться и моей груди, которую он невероятно нежно приподнимал, немного сжимал и поглаживал загрубевшими пальцами. Меня эти осторожные шершавые прикосновения его пальцев просто сводили с ума. Не думала о том, что такая простая ласка настолько чувственна. Каждый раз, как он добирался до груди, меня сразу пробирало восторженной дрожью, а внизу живота начинало томительно тянуть в предвкушении дальнейшего.

В кабинке вдвоем было не очень удобно и тесновато, без особенного простора для маневров, но даже самые простые ласки моего громадного мужа доставляли огромное удовольствие. Каждый раз, прежде чем осторожно сблизиться со мной, он медленно проникал в меня рукой, удостоверяясь, что его ждут и очень рады. Обнаружив меня влажной, довольно хмыкал и терся лбом о мою грудь и живот, обнимая сильными руками за бедра, бормоча мне, что я хорошая жена и что ему очень повезло со мной.

По части комплиментов опыта у него определенно было немного. Но у меня сердце замирало от того, как он, смягчая тон, особенно акцентируя раскатистое «р-р-р», говорил это «хор-р-рошая». Руки сразу сами взлетали вверх, обнимая его плечи, лаская их, прижимая теснее.

В любви он никогда не спешил, до определенного мгновения делая все без суеты и резкости. Своим огромным телом владел в совершенстве, поэтому ни разу не было случая, чтобы он где-то прижал или придавил меня, причиняя боль.

Мое тело тоже с каждым разом все увереннее принимало его, подстраиваясь под размер и наполняясь без остатка. И вот тогда он менялся. Словно отпуская поводья выдержки, преображался, становясь порывистым и быстрым. Мне хватало всего лишь нескольких сильных толчков, чтобы по телу побежали волны удовлетворенной слабости, а сознание исчезло в тумане приятнейших ощущений. Как правило, его последнее сильнейшее движение я встречала уже в расслабленном опустошении удовольствия, кусая его ладонь, сдерживающую мои стоны.

Старх каждый раз умудрялся одновременно лишить меня всяких физических сил и наполнить желанием жить и радоваться дальнейшему. Осторожно развернув мое, еще подрагивающее от напряжения супружеской близости, тело на бок, плавно обвивал своей лапищей мою талию и, прижав к себе, баюкал. Так мы и засыпали. И мне даже чудились робкие прикосновения его губ к моим волосам.

И каждое утро в последние дни я просыпалась одна. Не знаю, как он умудрялся выбраться из кабинки, не разбудив меня, но факт оставался фактом: он давал мне возможность поспать подольше. После первой панической реакции я начала наслаждаться этим временем. Еще в ленивом полусне, перевернувшись на живот и подмяв под себя одеяло, обнимала руками его подушку, впитывая его аромат, и расслабленно валялась еще с полчаса. Пока Рид не приходил за мной, чтобы проводить в туалет и забрать с собой на склад, где я и завтракала.

Именно эти дни полета к Иволону стали самыми счастливыми в моей жизни днями. Такого душевного комфорта и расслабленного спокойствия я не испытывала, кажется, никогда раньше. Поэтому день прибытия на ледяную планету помимо очевидного волнения и тревоги вызвал затаенную грусть. Да и страшно было… Перспектива вечной темноты и суровейших морозов (с точки зрения человеческого восприятия таково существование в северных пределах!) невероятно пугала.

Глава 6

Прибытие космолета на Иволон почувствовали все. Несмотря на отличную нагревательную систему космолета, внутри ощутимо похолодало. Этим утром муж разбудил меня сразу и, выдав приготовленные им с вечера теплые одежки, велел одеваться в его присутствии, ведь поспать потом можно будет еще, а без него я замерзну под одним одеялом.

Поэтому, неловко изгибаясь в кабинке, из которой уже выбрался муж, начала надевать облегающие теплосохраняющие колготки и футболку с длинными рукавами и высокой горловиной. Поверх, под уверенный кивок старха, пришлось натянуть еще одни колготки, но из странно переплетенных нитей. Старх пояснил, что они вязаные! В жизни не слышала о такой форме утепления! На футболку натянула длинный, явно мужнин теплый свитер, а на ноги – толстые носки. Если прибавить к этому плотную шапку, то общее представление о моей временной «пижаме» получить можно.

– Закутайся в одеяло и пока досыпай. Я через час приду, принесу завтрак и провожу тебя в туалет. А пока мне надо подготовить животных к выгрузке, – непреклонным тоном известил старх о ближайших планах, прежде чем уйти.

Чувствуя себя в своей утепленной многослойной одежке комфортно и тепло, кожей лица ощущала холодящие потоки окружающего воздуха, просачивающиеся снаружи. Завернулась в одеяло, но спать не получалось. В душе прочно поселилось нервное ожидание. Если внутри звездолета так похолодало, то какая же температура снаружи? И как в этой ситуации транспортировать теплолюбивых оленей? На них же не надеть три слоя колгот и шубу сверху? Шуба смущала особенно, но со способностью стархов к терморегуляции собственного тела термоскафандры, видимо, не были в ходу, да и на мое появление он однозначно не рассчитывал. Каким все же ветром его в изолятор занесло, эх, знать бы… А еще я молча поражалась тому факту, что мужу удалось прямо в космосе раздобыть мне столько теплой одежды.

Время в тревожных раздумьях пролетело незаметно, и, когда старх вернулся, я быстро выбралась наружу. Пока обувалась, заметила, что все пассажиры, натянув на себя все что можно, откровенно мерзли. Сама, резко выдохнув, увидела перед собой облачко пара. Обогревательная система звездолета не справлялась! Ой, что же снаружи творится?!

Пока я копошилась со сборами, старх успел свернуть матрас и собрать в мешок все наши вещи. Мы быстро направились на склад с его грузом, предварительно зарулив в туалет.

– Вита, слушай внимательно, чтобы мне потом тебе не повторять еще раз, – деловито инструктировал меня муж по пути. – Первыми сейчас будем транспортировать оленей, потом ангар разгрузим и перевезем все к себе. Мы с тобой последними отправимся. Тебя пока оставлю у знакомых, но к ночи приеду, так что не переживай. И не болтай ничего лишнего там. Если что будут спрашивать, говори: «Не знаю». Поняла?

Я ответственно кивнула: в любом случае я объективно ничего не знаю, так что даже не солгу. Хотя перспектива остаться у кого-то незнакомого на этом уже отчаянно пугающем Иволоне заставляла сердце тревожно убыстряться, но раз уж судьба так распорядилась, мне остается только следовать ей.

В грузовом отсеке помимо оленей неожиданно для меня обнаружились шестеро незнакомых стархов. Все в таких же утепленных меховых одеждах, какие муж соорудил и мне. И все очень впечатляющие: высокие, желтоглазые, мощные и внешне симпатичные. Они как по команде уставились на крайне растерявшуюся меня и дружно зашевелили носами. Испугавшись явившегося снаружи разгрузочного десанта, я отступила за спину Рида. Но мужчины практически сразу утратили ко мне интерес, вновь вернувшись к занятию, за которым мы их застали. Стархи разворачивали на полу огромные меховые чехлы размером не меньше, чем с нашу спальную кабинку. Олени, взволнованные появлением чужаков, от которых ощутимо веяло прохладой, нервно переминались на месте и косили на пришельцев бархатистыми глазами.

Меня муж проводил в дальний уголок, вручил завтрак и фляжку с водой, рядом положил ту самую меховую одежку, что смастерил в дороге, большую пушистую шкуру и спокойно сказал:

– Тут посиди пока, чтобы не затоптали. Поешь и теплее оденься. Мы сейчас заняты будем, время остановки пролетит быстро, а груза много. Ты должна быть в конце готова к выходу.

Быстро кивнув, принялась за еду, одновременно наблюдая за происходящим. Мой старх тут же отошел помогать соплеменникам. Они быстро расстелили меховые чехлы, потом поочередно накрыли морды животных предварительно пропитанной чем-то тканью, отчего те почти сразу заснули, грузно обмякнув на пол. Стархи животных поддержали и каждого оленя принялись заворачивать минимум в три чехла. Потом подняли их на платформу специального погрузчика, которым управлял кто-то из команды звездолета, чтобы транспортировать наружу. Больше всего меня поразило, что в каждый меховой кокон помимо оленя в обязательном порядке забрался и один старх. Греть в дороге будет?

В итоге погрузчик с живым грузом, а следом и остальные стархи вместе с моим мужем покинули склад, отправившись транспортировать оленей. Я осталась за главного. К тому моменту с завтраком уже покончила и, чувствуя постепенно пробирающий даже через утепленную одежду холод, основательно завернулась в теплую шкуру.

Внутрь ангара шагнул капитан и, быстро осмотревшись, спросил:

– Где Гайвридаил?

– Ушел оленей перевозить, – сказала я.

Старх быстро развернулся и тоже вышел. Отсутствовали мужчины не меньше полутора часов, я уже даже волноваться начала, думая о том, не случилось ли чего непредвиденного. Но, вернувшись, они сразу приступили к перемещению на платформу погрузчика крупногабаритных контейнеров. Капитан и еще двое из команды, тоже стархи, помогали. Таким образом, часа за четыре складской ангар практически опустел.

Те шестеро местных стархов исчезли вместе с последней партией контейнеров, а ко мне подошли Рид и капитан. В руках последний держал уже знакомую дощечку с едой, но передал ее не мне, а мужу, который, в свою очередь, протянул еду непосредственно мне.

– Не замерзла? – сосредоточенно оглядывая по самый нос закутавшуюся меня, уточнил муж.

– Нет. – Я немного раскрылась, чтобы руки оказались снаружи теплого меха, и взяла еду.

– Сейчас отвезут последнюю партию и вернутся за нами, – пояснил свои дальнейшие планы Рид.

Осторожно покосившись на продолжавшего стоять рядом капитана, начала есть. Рид присел рядом и тоже принялся за обед.

– Связь не разрывайте, – очевидно, в продолжение своего разговора наставлял капитан моего мужа. – Если будет сложно – сообщите.

– Да, – кивнул мой старх. – А ты вплотную займись моим заказом.

– Вот как вернемся из рейса, сразу начну, – с очень серьезным видом пообещал капитан. – Ориентируйся на следующий прилет, через полгода доставим. Может быть, вам еще оружия добавить?

Я вся обратилась в слух. За годы жизни на пиратском корабле я освоила не один вид оружия, а также видела множество ситуаций, когда его применяли. Неужели и тут грядет очередное кровопролитие и смерть? За этими мыслями не сразу заметила, что оба старха сразу отреагировали на мою настороженность, замолчав, и сейчас внимательно на меня смотрели. Быстро сглотнув, вновь принялась жевать, отведя взгляд в сторону. Но предупреждающий взгляд мужа в сторону капитана заметить успела.

Больше они не сказали ни слова, но, когда Рид съел свою порцию, отошли в дальний угол склада и неслышно для меня продолжили беседу.

А я, вновь закутавшись в шкуру, погрузилась в сытое тепло и решила заранее не бояться, а просто плыть по течению жизни.

– Витара. – Отреагировав на голос мужа, поняла, что задремала в уголке, убаюканная теплом внутри мехового укрытия. – Пора и нам собираться, через полчаса звездолет улетит. В туалет пойдешь? Или сразу одеваться будем?

– В туалет, – быстро отозвалась я.

Капитан уже ушел, мы быстро сходили в санитарную зону и вернулись на опустевший склад. Рид дал мне очередное вязаное изделие и велел натянуть на голову, оставив прорези только для глаз. Поверх этой защиты для лица на меня надели своеобразный меховой намордник. В ответ на мое недоуменное мычание Рид серьезно сказал:

– Ты с непривычки от первого вдоха простудишься, поэтому дыши через мех. А еще лучше, лицом ко мне прижмись – рядом со мной воздух немного теплее.

Потом я облачилась в свой меховой костюм, чувствуя себя уже совсем многослойной. А вот на ногах остались ботинки. Старх их уверенно снял, натянул еще одни вязаные носки, а поверх высокие и очень мягкие меховые гольфы, на которые выправил меховые штанины.

После этого вновь плотно завернул в теплую шкуру и подхватил на руки. Обзора практически не было. Так, кое-что могла видеть одним глазком. Удерживая меня одной рукой, Рид, тоже надевший меховой костюм и шапку, закинул на плечо мешок с последними вещами и, оглядевшись, пошел наружу.

Момент, когда мы вышли из звездолета, я уловила сразу. Ту незначительную часть лица, что осталась открытой, опалило огнем обжигающего холода. Какое там дыхание?! Я вдох боялась сделать! Недолго думая, уткнувшись в мужскую грудь и зажмурив глаза с мгновенно заиндевевшими ресницами, кое-как через зубы втянула немного воздуха. Жутко холодного! Вся моя многослойная утепленная одежда не спасала. Ощущения «накопленного» внутри звездолета тепла хватило минут на пять. А потом я почувствовала, как кожи начала касаться прохлада. Но хотя бы не такой обжигающий мороз, который ощущала веками, даже уткнувшись в мужскую грудь лицом. Как тут можно выжить?! Единственный раз посмотрев в сторону, увидела бесконечное серебристое мерцание льда в темноте окружающей ночи, немного развеянной габаритными огнями пассажирского звездолета.

Рид передвигался быстро, какими-то неравномерными шагами. Прошло минут пятнадцать, прежде чем я поняла, что мы куда-то протиснулись. Рискнув и немного повернувшись в сторону, сообразила, что мы в каком-то транспортном средстве. Уф! Хотя и тут при дыхании возле губ мужа появлялось облачко пара.

– Замерзла? – Рид куда-то сел, устраивая меня на своих коленях. – Сейчас немного прогреем воздух внутри, потерпи.

Осторожненько отодвинувшись, я осмотрелась любопытным взглядом. Прозрачная четырехместная подвижная конструкция на полозьях. Словно стеклянный куб, который внезапно, стоило Риду коснуться странных выпуклых значков на панели спереди, ожил, прорезавшись множеством мерцающих зеленых вен. Выглядело это фантастически прекрасно – словно яркая подсветка во мраке окружающей ночи. И тут же от стен повеяло теплом. Не жаром, нет. Но дыхание перестало обжигать гортань, и с ресниц закапало подтаявшей влагой.

– Едем!

И мы синхронно с командой мужа достаточно быстро заскользили вперед, стремительно удаляясь от поблескивавшего огнями пассажирского звездолета.

– А воздух тут… – Меня запоздало посетила мысль, что, возможно, дело не только в температуре.

– Атмосфера искусственная и для дыхания подходит, – уловил мою мысль и сразу успокоил старх.

Но где же находятся и как при таких температурах на поверхности функционируют искусственные «легкие» Иволона?!

Мы стремительно продвигались вперед, следуя известным только старху маршрутом. За прозрачной кабиной терга (так называлась эта машина) была лишь темнота и серебристый туман, клубившийся над оледенелой поверхностью.

Наконец мы остановились. И, прежде чем я успела удивиться отсутствию хоть каких-то признаков жизни вокруг, поверхность под нашим тергом начала проседать, погружая его куда-то под землю. Погружение продолжалось минут двадцать, если не больше, и проходило достаточно быстро, так что я догадалась – мы оказались весьма глубоко под землей.

– Можешь выбираться из шкуры, – пересадив меня на соседнее сиденье, сообщил старх.

Не задумываясь, сделала, как он сказал, осторожно своей мягкой обувью ступая на дно терга. Спуск прекратился, и прямо перед нами открылся тоннель, в который мы и въехали, направляясь дальше.

Еще несколько минут движения, одна за другой отодвигающиеся на пути двери – и вот неожиданно для меня узкий тоннель перетек в огромную залу. Ловко сманеврировав, Рид остановил наш терг рядом с еще несколькими и, подхватив свой мешок и мою шкуру, поманил за собой.

– Не бойся. Владелец этого убежища – мой друг и мне многим обязан, так что вреда тебе никто не причинит. Я проконтролирую разбор груза и присмотрю за обустройством оленей и вечером обязательно вернусь, – быстро шагая вперед, удерживая меня за руку, пояснял Рид на ходу.

– А… это не твой дом? – поспешила я прояснить ситуацию, оглядываясь кругом. И как тут понять, какое время суток, – получается, еще не ночь, а на поверхности темно?

– Нет, тут нейтральная территория. Это убежище. А мой дом еще не готов. Я не планировал так быстро оказаться женатым, – озадачил меня муж. – Но обещаю, что свой дом ты получишь. Мы сейчас усиленно поспешим с обустройством, чтобы скорее перевести тебя. Но пока там холодно.

– Как же олени тогда? – заволновалась я за питомцев, к которым успела привыкнуть в перелете.

– Мои должны были организовать для них все, не переживай.

Перед нами отъехала очередная дверь, из-за которой навстречу шагнул незнакомый старх явно в возрасте.

– Гайвридаил. – Он приветственно кивнул моему мужу и удивленно принюхался в моем направлении. – Жена?

Мой старх кивнул и, быстро вытянув меня вперед, отчеканил:

– Руенз, присмотри за Витарой. Мне надо к себе: необходимо многое сделать, чтобы ее перевезти. Приеду ночевать. – И уже мне: – Это мой друг, если что-то понадобится – обращайся к нему.

– Справитесь ли так быстро? – В голосе почтенного старха звучало сомнение.

– Придется. Какие еще есть варианты? – Рид на миг пожал плечами и передал Руензу свой мешок. – Еду и обеспечение привезу вечером. – Развернувшись, он быстрым жестом коснулся моей щеки и, на прощанье прошептав: «Не бойся», – стремительно пошел назад.

Напряженно проводив его удаляющуюся фигуру взглядом, неожиданно поняла, что спокойно себя чувствую, только когда он рядом.

– Витара? – привлек к себе мое внимание новый знакомый. – Идемте в жилой общий зал.

Я кивнула и последовала за стархом. Буду спокойно ждать. Обещали же свой дом…

Мы быстро преодолели еще пару коридоров, отделенных друг от друга мощными дверями. Причем я ощущала все возрастающее тепло. Откуда оно?

– Сейчас сможете раздеться, – понял мои мысли старх.

Мы оказались явно в жилом помещении – большом, метров сто на пятьдесят, зале. В одном конце множество столов и лавок, а с противоположного края в стене виднеется несколько дверей. Одна как раз распахнулась, пропуская внутрь женщину. Впервые увидев представительницу этого народа, испытала острое чувство неуверенности в себе. Высокая и очень ладная стархиня – и фигурой, и лицом ее природа одарила, даже забавно торчащие из волос кончики мохнатых ушек не портят облик.

– Рид вернулся? – первым делом уточнила та у моего спутника. – И кто это с тобой?

– Да, но он сразу к себе уехал. А это Витара – его жена. Она пока у нас будет жить, ему надо для нее дом приготовить: сама понимаешь – куда ее там сейчас…

– Жена?! – Женщина, проигнорировав прочую информацию, стремительно бросилась к нам, заставив меня напрячься. – Откуда?

– Да кто ж знает, – философски заметил в ответ Руенз и, обернувшись ко мне, указал в направлении лавок: – Иди там разденься, сейчас Кривона тебе поесть принесет да попить теплого.

– С чего это я ей еще понесу что-то?! Сама не безногая. – Остановившись рядом, стархиня грозно зыркала в моем направлении глазами. – Что же он, кого поприличнее выбрать не смог?

– Это тебя, что ли? – Мой пожилой спутник хмыкнул. – Да ты сколько ему навязывалась – все без толку. А Витара устала с дороги, так что обеспечь ей теплый прием: она – моя гостья!

На последней фразе в голосе мужчины появилась неожиданная непреклонность, заставившая вздорную стархиню несколько сникнуть, но, когда я двинулась к лавке, возмутиться мне вслед успела:

– Да в ней нашей крови почти совсем не чувствуется! – Прозвучало это так, словно я совсем никчемная.

– Пусть и мало – зато какая! – веско возразил старх.

Глава 7

Значения словам Руенза я не придала, гораздо больше мое внимание привлекло поведение девушки. То, что я ей не понравилась, – ясно. Впрочем, не важно: жизнь научила меня быть эгоисткой и не стремиться очаровать всех встречных, но в данной конкретной ситуации мое собственное положение столь шаткое и непонятное, что приходится опасаться любого «вмешательства» со стороны. А тут очевидная конкурентка! И неизвестно, что связывает ее с моим вроде как мужем. Его мотивы, побудившие взять меня в жены, учитывая ситуацию, тоже непонятны. Так что с этой стархиней надо быть настороже.

Чувствуя, что излишне одета для теплого подземного помещения, начала снимать свой меховой костюм: шапку, меховые гольфы и свитер старха. Оставшись в вязаных носках, штанах и его теплой и длинной рубашке, оглянулась в поисках мешка, который Рид передал другу: в нем лежали мои ботинки. Оказалось, что мешок стоит в противоположном конце зала, у стены. Быстро пройдя туда, заглянула внутрь и вытащила свою обувь, а заодно, основательно порывшись, и расческу: волосы под шапкой спутались.

Вернулась к столу, возле которого на лавке лежала моя одежда, одновременно с подошедшей стархиней. Та, все так же недовольно поглядывая на меня, поставила на стол миску с какой-то едой и кружку с питьем.

– Похлебка! – сухо бросила она, развернулась и исчезла за одной из дверей в противоположной стене зала.

Но почти синхронно из-за другой появился Руенз и неторопливо подошел ко мне. Я обрадовалась возможности подкрепиться, прийти в себя, а также хотелось расспросить пожилого старха. Пока с удовольствием ела очень вкусную и наваристую похлебку, он, недолго понаблюдав за мной, неожиданно громко крикнул:

– Кривона!

Дверь, за которой исчезла стархиня, почти сразу распахнулась.

– Почему без мяса похлебка?

Дверь резко захлопнулась. А я, не ожидавшая такого поворота событий, озадаченно замерла.

– Похлебка очень вкусная, бульон наваристый, тут и мяса не надо, – все же нашла я в себе силы ответить.

– Не в мясе дело – это показатель отношения. И мясо на Иволоне есть необходимо, – назидательно, продолжая хмуро поглядывать на захлопнувшуюся дверь, сообщил старх.

В этот момент дверь снова распахнулась, явив нашим взглядам стархиню с деревянной дощечкой в руках. Девушка молча положила мне огромный кусок мяса, от которого уже было отрезано несколько аппетитных ломтиков, и с нескрываемым недовольством удалилась.

– Вздорная, – поморщился старх.

– Это ваша дочь? – осторожно, стремясь сгладить момент, уточнила я.

– Кривона? – Старх явно удивился. – Да ты принюхайся! Какая же дочь? Просто работает тут. На Иволон пока мало свободных женщин привозят, поэтому трудно найти работницу.

– Свободных? – Я насторожилась.

– Незамужних, – пояснил Руенз и тут же спросил: – Ты не среди стархов выросла? Те, что замужем, не идут в услужение: муж должен обеспечивать.

Отрицательно покачав головой, снова принялась за еду. Рид же сказал – не болтать, а говорить о том, где выросла и как с ним встретилась, мне и самой совсем не хотелось. Взгляд, притянутый вкусным ароматом, непроизвольно остановился на мясе.

– А мясо тут откуда? – Вспомнив планету, плохо представляла вероятность существования на ней животных.

– Привозное, – обыденно пояснил старх. – Тут все привозное, кроме гелия. Раз в полгода завозят все запасы.

– И шкуры? – припомнила я меховые костюмы. Но раз мяса местного нет, то и шкур быть не должно…

– Те, из которых верхние костюмы делают?

Я утвердительно кивнула.

– Это с другой нашей планеты – Тильзана, там специальных животных разводят, у них густой и теплый мех. На Тильзане тоже суровый климат. Эти шкуры всякий отправляющийся на Иволон старх с собой берет. Мы искусственные технологии сбережения тепла не используем (зачем напрасно что-то выдумывать?), обходимся возможностями собственного тела. Но тебе бы термоскафандр не помешал… пока.

– А зачем тогда тут жить? – На языке вертелось «обживаться и дома строить», но вслух сказать опять же побоялась.

– Постоянно – имеешь в виду? – уловил мысль мужчина. – Так мы же стархи. Своей изначальной планеты нет, поэтому и остается обживать те, что свободны. А это только подобные Иволону варианты. Нашу расу не зря называют космическими колонистами. Но тяжело это, цены на все, что сюда завозят, колоссально завышены, даже бесценный гелий-3 становится на этом фоне дешевым.

В голове вертелся вопрос о том, почему нет своей изначальной планеты, как такое может быть. Но спросить об этом я не решилась, побоявшись обидеть или задеть за живое.

– А вы его тоже добываете? – Снова оглянувшись, подумала, что совершенно не представляю, как должен выглядеть процесс добычи.

– Я? – Старх снова удивился. – Нет. Стар я для такой работы. Вот, владею убежищем. На жизнь хватает, а копить не для кого: один всю жизнь прожил и детей не нажил.

– А убежище для кого? – Осторожно взяв кусочек мяса, решила не лезть в душу к старику.

– Для всех. Кто пожелает, может тут остановиться. Это нейтральная территория: помощь тут получит каждый, а попытка агрессии будет пресечена своими же. Ибо убежище – это залог выживания на Иволоне. Оно тут пока единственное. А чрезвычайная ситуация на этой планете может случиться с каждым.

– А отапливается все тут как? – Непонятного оставалось еще много.

– Гелий конечно же! И наша типичная энергетическая основа. И синтезатор атмосферы они же поддерживают.

– А… сейчас в убежище никого нет? Или на планете всего несколько стархов? – Ведь не померещились же мне те шестеро, что помогали с разгрузкой.

– Все на работе, к вечеру соберутся. И кто смог, уже сам обустроился – не вечно же жить в убежище? Надо возмещать еду и теплый ночлег. Но тут безопаснее всего.

Перспектива оказаться среди множества незнакомых стархов заставила непроизвольно сглотнуть. Сразу вспомнился муж, вырвавший горло напавшему на меня мужчине.

– Не бойся, Рид к ночи вернется. А ты замужем, и никто не тронет – не принято это у нас, – быстро успокоил Руенз.

– А что за опасность тут, раз в убежище всего безопаснее? – припомнила я отмеченный мною факт. – Мороз на поверхности?

– Мороз не так страшен, ведь мы умеем повышать температуру собственного тела. Но и старх на поверхности без еды и укрытия долго не выживет. А вот желающие разжиться топливом на халяву… – Старх многозначительно умолк, выдержав паузу. – Так что никто в своей шахте от нападения не застрахован. Убежище – как раз то место, где можно укрыться при любых обстоятельствах: и лишившимся собственной крыши, и впервые прибывшим на планету.

– Пираты? – понимающе кивнула я. Знала не понаслышке, что если был способ раздобыть топливо, да еще такое, бесплатно, то никакие жертвы их не останавливали.

– Да, и не только они, – нахмурился старх, но тут же поправился: – Но Рид лучше других защитит. Ты молодец, что его выбрала. И даром, что некрасивый, зато предусмотрительный. Тут это важнее.

Мысленно порадовавшись, что высокий и плотный ворот нательной майки скрывает ошейник, я промолчала. Похлебку я уже доела и чувствовала себя на страшно холодном Иволоне вполне жизнеспособно.

– А гелий-3 где добывают?

– Глубже, он содержится в породе. Там же происходит и механизм ядерного синтеза, в ходе которого вырабатывают чистый гелий-3. Именно выделяемое в процессе тепло нас и обогревает, а сжижают топливо для транспортировки чаще на поверхности планеты – там подходящая температура.

Отметив, что Руенз несколько утомился, пересела спиной к столу и принялась расчесывать волосы.

– А времени сейчас сколько? Получается, сейчас день? – задала последний вопрос.

– Уже почти вечер, через пару часов все начнут возвращаться. Я пойду прилягу, но к нужному времени вернусь, чтобы ты не беспокоилась.

Когда старх ушел, исчезнув за той дверью, за которой наверняка было его личное жилое пространство, я сосредоточенно занялась расчесыванием волос, прислушиваясь к окружающим звукам. В зале появилась Кривона и, быстро подойдя, забрала посуду и дощечку с мясом, но не ушла. Приблизившись вплотную ко мне, некоторое время или приглядывалась, или принюхивалась, прежде чем спросить:

– Откуда ты такая взялась?

– Какая «такая»? – спокойно уточнила я.

– Чужая, но при этом в тебе кровь исчезнувших, – язвительно пояснила стархиня.

– Исчезнувших? – Вряд ли она о том, что моих родителей уже нет в живых.

– Двух древних сильнейших каст нашего народа: или Проводника, или Хранителя. Кто-то из твоих родителей был из их числа? Откуда ты взялась? К какому потоку относилась? – Учитывая терпение, с которым она меня расспрашивала, ей точно было интересно.

– Не знаю, – честно ответила я.

Стархиня фыркнула и грозно сообщила:

– В любом случае крови так мало, что значения она не имеет! Наверняка только поэтому ты согласилась на предложение уродливого. Другой старх такую слабую полукровку не взял бы!

– Главное, о чем тебе не надо переживать: это не ты – слабая полукровка и не тебе пришлось соглашаться на его предложение, – пожав плечами, не сдержалась я.

Стархиня, одарив меня гневным взглядом, резко повернулась и ушла. Еще и дня на Иволоне не провела, а уже нажила себе недруга. Последующие часы я, сначала убрав свою меховую одежду в мешок, провела в спокойном ожидании, сидя на лавке и привалившись спиной к стене. Периодически появлялась Кривона, занятая мелкими хозяйственными делами и уборкой. По-хорошему, надо было бы предложить ей помощь, а не сидеть ленивой нахлебницей, но что-то подсказывало, что вряд ли она подойдет к предложению объективно. Лучше предложу помощь Руензу: я же не один день здесь проведу.

Появление первых стархов застало меня врасплох. Не было ни шума, ни звуков беседы. Просто та широкая дверь, через которую и мы пришли сюда, поднялась, впуская внутрь обитателей. И эта троица сразу остановилась и, развернувшись в моем направлении, принюхалась. А потом – как отрезало – больше в мою сторону мужчины и взгляда не кинули. На вошедших не было одежды из меха, из чего сделала вывод, что они пришли не с поверхности, а с «нижнего яруса».

Стоило мужчинам появиться в зале, как Кривона вынесла и поставила на ближайший к ее помещению стол две стопки мисок, россыпь ложек и огромную кастрюлю с похлебкой. От нее шел пар и распространялся уже знакомый вкусный аромат. Трое стархов, ненадолго нырнув за третью дверь, вернулись, умывшись, и направились за ужином. Каждый брал миску и наполнял ее горячим варевом, а потом садился за стол.

Пока я наблюдала за первыми пришедшими, подтянулось еще мужчин двадцать. Зал сразу наполнился суетой и движением. И все совершенно одинаково реагировали на мое присутствие: изучающе принюхивались и переставали обращать внимание.

Когда большинство мужчин уже расселись за столами, доедая кто первую, кто третью порцию похлебки, а Кривона принесла третью по счету кастрюлю горячей еды, появился Руенз.

Пока он двигался в моем направлении, успевал тут и там перекинуться парой слов с вернувшимися с работы стархами. Подошел, присел рядом и уточнил:

– Никто не беспокоил?

Я отрицательно мотнула головой, а пожилой старх, облокотившись на стол, размеренно добавил:

– Люблю всю эту повседневную суету. Убежище сразу наполняется жизнью, когда есть постояльцы.

Мы вдвоем еще некоторое время наблюдали за ужинающими стархами, за тем, как, купаясь в мужском внимании, туда-сюда снует Кривона, вынося подносы с кружками и металлический жбан с напитком.

– Руенз, – вспомнила я о своем намерении, – меня тоже к какому-нибудь делу пристройте, а то так сидеть скучно. Могу Кривоне помочь. Это сколько же ей сейчас убирать предстоит!

– Нет, – мотнул головой старец, – Рид тебя как гостью оставил. Ему это не понравится. А Кривона убирать не будет – тут по очереди каждый вечер двое за всеми прибирают.

– Что же мне, целыми днями на месте сидеть? – расстроилась я.

– Подумаю об этом и с Ридом посоветуюсь.

Ну хоть так…

– А он поздно будет? – не зная, сколько еще ждать, уточнила я.

Руенз красноречиво развел руками.

Ужин уже часа три как закончился, столы были сдвинуты к стене, лавки подняты на них, а все оставшееся пространство зала заняли своеобразные тюфяки-матрасы. Оказалось, что за средней дверкой находились санитарная зона и склад. Там же, в специальной ячейке, каждый хранил свои вещи и имеющееся имущество. Поэтому, покончив с едой, все как-то дружно организовали себе спальные места и погрузились в разные дела. Кто-то общался, собравшись небольшой группой, кто-то шил, кто-то читал, заметила я и троих, игравших в незнакомую игру с шумными фигурками.

Ждать Рида теперь было даже интересно: мы с Руензом сидели рядом, поглядывая на мужчин и тихонько посмеивались над то и дело являвшейся помелькать среди присутствующих Кривоной.

Неожиданно для меня, принеся с собой порыв холодного воздуха, вошел Рид. Быстро обежал взглядом зал и шагнул к нам.

– Без осложнений? – Вопрос был адресован Руензу.

Мой собеседник важно кивнул.

– Хорошо. Вымотался ужасно. И голоден. – Рид усмехнулся. – Выделишь нам постель?

– Конечно, – кивнул пожилой старх и тут же окрикнул работницу: – Кривона, еды Гайвридаилу принеси.

Но еще до того, как он закончил фразу, появилась стархиня с подносом, на котором стояла большая миска с похлебкой, отдельно – дощечка с мясом, нарезанным ломтями, и кружка с питьем. Поставив еду на стол рядом с нами, она очаровательно улыбнулась моему мужу и нежно проворковала:

– Устал наверняка. Давай же садись и ужинай – я специально для тебя лучшее припасла.

У меня комок встал в горле, а Руенз с Ридом как-то понятливо переглянулись. После чего мой старх быстро снял верхнюю меховую одежду и, сложив все аккуратной стопкой на ближайшую лавку, с невозмутимым видом пошел умываться и мыть руки.

А Кривона осталась с нами, присев на лавку с очевидным намерением дождаться Рида. Не понимаю ее: то уродом называет, то вьется вокруг… Впрочем, со мной тут вряд ли кто-то стал бы считаться.

Рид вернулся и сразу принялся за еду.

– Ты ужинала? – уточнил он у меня, пристально взглянув в глаза.

– Думала, с тобой… – неуверенно заметила в ответ.

– Кривона… – тут же многозначительно взглянул на стархиню Руенз.

– Не надо, – остановил их Рид, – я поделюсь.

И, поманив меня ближе, протянул свою ложку. Не зная, как поступить, неуверенно присела рядом с мужем и ложку взяла. Он весь день работал, наверняка запасы разгружали да разбирали… Голодный… А я его объедать буду?

– Ешь, – поторопил Рид. – И мясо бери.

Я осторожно проглотила пару ложек уже знакомой похлебки и взяла ломтик мяса. Пока ела мясо, ложка освободилась, и ею воспользовался старх. Так, по очереди хлебая густую похлебку, вприкуску заедая мясом, мы и доели его ужин.

– Добавки? – Стархиня подскочила с другой стороны к Риду.

– Будешь? – Рид взглянул на меня.

– Нет, – уверенно отказалась я, чувствуя, что и так объелась. Все же такое количество мяса в рационе для меня непривычно.

– Мы не будем, спасибо, – ответил стархине Рид и, обхватив меня мощной рукой за плечи, переключил внимание на друга. – Помоемся – и спать. Завтра опять работы много: хотим за пару дней комнату доделать, чтобы можно было Витару перевезти.

– Не вырубить так быстро, – поморщился Руенз. – Да еще нагрев и освещение надо организовать… Вон тут, в убежище, ты их дня три делал.

– У меня стимул есть поспешить, – хмыкнул рядом муж. – В мешке еда в счет нашего проживания. Занесу на склад?

– Да. – Пожилой старх согласно кивнул. – Сразу и постель захвати.

– Ширму возьму? А то Витаре неудобно будет – кругом столько мужчин, – спросил разрешения Рид.

– Конечно.

У меня отлегло от сердца. А то, увидев множество матрасов, лежащих вплотную по всему залу, с ужасом представляла, как смогу тут совсем раздеться.

– Жди меня. – Кажется, фраза становится смыслом моей жизни.

Рид быстро подхватил принесенный с собой мешок и исчез в направлении склада. Кривона тут же метнулась за ним, заставив меня возмущенно напрячься. Но минут через семь муж вновь появился в зале, неся какую-то конструкцию и скатанный широкий тюфяк. Освободив нам пространство в углу, расстелил матрас и отгородил его ширмой. Затем нырнул в наш мешок и извлек все необходимое для помывки. А я не догадалась! Ведь могла же и сама это подготовить, не задерживая Рида. Когда он, занеся мешок за ширму, обернулся ко мне и позвал: «Идем?» – я быстро вскочила с лавки.

Изредка присутствующие бросали на нас любопытные взгляды, как мне казалось, больше на моего мужа. Когда мы, лавируя между спальными местами, почти дошли до нужной двери, дорогу заступил молодой старх.

– Рид, к себе можешь взять? – серьезно спросил он.

– На полгода или совсем? – деловито уточнил муж.

– На полгода.

– Нет. У нас запасов мало, поэтому временные нам не нужны, – похоже, удивил он ответом незнакомца.

Старх, несколько растерявшись, отступил, пропуская нас, скользнув по мне напоследок задумчивым взглядом. А Рид, увлекая меня за собой, уже спешил дальше. К счастью, кабинка тут оказалась закрытой. Быстро раздевшись на небольшом, предназначенном для этого, пятачке, мы шагнули под поток воды. В этот раз мне предложили универсальный моющий гель, подходящий и для волос, и для тела. А Рид по-прежнему мылся мылом.

– Спину помыть? – неожиданно склонившись ближе, чтобы перебить шум воды, уточнил муж.

Я испуганно качнула головой.

– Тогда мне помыль. – В руку мне положили мыло, и старх, не теряя времени, повернулся спиной.

Немного растерянно натерла ладошки мыльным бруском и положила на его спину. Растирая пену по телу, привстала на носочки, чтобы хорошо намылить и широкие плечи, и мощную шею.

– Все, – осторожно сказала я, отступая под струи душа.

Муж тут же шагнул следом, позволяя воде смыть мыло. Пока я мыла и прополаскивала волосы, Рид уже успел обсушиться и начал одеваться. Как только я неуверенно подошла к нему, протянул сухое полотенце и кивнул в сторону на стопочку белья:

– Вот чистое – из того, что взял на звездолете.

Благодарно завернувшись в полотенце, уточнила:

– Из того, что капитан жене вез?

– Да, но у него еще много осталось, так что не переживай, – встряхивая волосами, заверил Рид.

– Надеюсь, это не очень дорого вышло? – пробормотала я, припомнив, что теперь муж должен ему какую-то услугу.

– Нет, в следующем году приму к себе в группу его брата с семьей, – спокойно сообщил Рид. – Если доживем до него, конечно.

– А вода тут платная?

– Нет, это растопленный лед, поэтому она легко добывается, – нахмурился муж, наблюдая за тем, как я начала одеваться, и добавил: – Сегодня лучше так спи.

Мы быстро оделись. Для меня имелись и чистые брюки, и носки, и тонкий свитер. А вот грязную одежду Рид свернул в один узел и спросил у меня:

– Постираешь завтра?

– Конечно, – обрадовалась я хоть какому-то делу.

– Спросишь у Руенза, где и как это сделать и где сушить, – пояснил уже на обратном пути мой старх.

Опять проманеврировав среди матрасов, стараясь не разбудить тех, кто уже спал, добрались до ширмочки. За ней поверх местного матраса я обнаружила ту самую шкуру, в которую меня завернул Рид при транспортировке со звездолета.

– Ложись, – одними губами поторопил меня муж, быстро раскладывая наши вещи.

Спорить не собиралась – тоже устала, правда, от пустого ожидания. Быстро стянув одежду, в одном белье забралась на шкуру, укрывшись одним ее краем. Рид почти тут же скользнул рядом, притянув за талию к себе и укрыв нас сверху своим краем шкуры.

– Кривона не обижала? – тихо шепнул на ушко.

Мотнула отрицательно головой.

– Если что – скажешь мне. Спи. – И, завозившись устраиваясь поудобнее, почти сразу заснул.

А я еще некоторое время лежала, прислушиваясь к посторонним звукам: чужому дыханию, непонятным шорохам и отголоскам чьего-то тихого разговора, чувствуя себя довольной и спокойной. Пока Иволон не казался таким неприступным.

Глава 8

В полусне почувствовала, что Рид встает, выбираясь из-под шкуры, и сразу тоже зашевелилась, намереваясь подняться следом.

– Спи, еще очень рано, фактически ночь, – тут же прошептал он мне на ухо. – Сюда никто не заглянет. Вернусь опять поздно.

Спать хотелось нестерпимо, было ощущение, что я только закрыла глаза. Он что, поспал пару часов? Но, прежде чем в голове созрел хоть какой-то ответ, меня снова сморило.

В следующее пробуждение с удивлением вслушалась в окружавшую настораживающую тишину. Полежав немного прислушиваясь, сообразила: все мужчины, должно быть, уже ушли. И как я умудрилась этого не услышать?

Выбравшись из теплой шкуры, оделась. Шкуру и матрас свернула и оставила в уголке. Выглянула из-за ширмы – действительно никого в зале нет. Прихватив все необходимое, отправилась к санитарной зоне умыться и окончательно стряхнуть сон. На обратном пути столкнулась с Руензом.

– Доброе утро!

– Доброе, Витара. А я услышал, что ты встала. Сейчас Кривона поесть принесет.

– Спасибо! Я так спала, что не заметила, как мужчины ушли, – поделилась я недоумением.

– Так все тихо старались, без шума, чтобы тебя не разбудить. Кто ж захочет Рида злить.

Задумавшись над словами пожилого старха, прошла за ним к столу, уселась на лавку в ожидании обещанного завтрака и тут вспомнила.

– Забыла Рида насчет моей здесь работы спросить, – с сожалением повинилась я.

– А мы с утра обсудили. Он не против, но ты сама исходи из собственного желания и сильно не надрывайся. Но давай-ка я тебе сам скажу, что делать, а то Кривона, боюсь, не сдержится, – успокоил меня старх.

– Мне еще постирать надо, – вспомнила я о просьбе мужа. – Покажите, где я могу тут это сделать? Вот поем и займусь. – Старх кивнул. – А Рид куда сейчас летал за запасами? – Пользуясь возможностью поговорить наедине, попыталась хоть немного удовлетворить свое любопытство.

Пожилой старх недоуменно взглянул на меня и заметил:

– Кто ж знает, он из потока левиоров, а у них свои пути. Но хороши они тем, что всегда чувствуют, какая дорога верная. – Ответ Руенза так и не пролил свет на обстоятельства, по которым мой муж оказался в изоляторе.

Подошла стархиня, поставив передо мной большую кружку с напитком и положив рядом два ломтя теплого хлеба. «Его же пекут!» – дошло до меня. А я и понятия не имею, как это делать.

– Чего присматриваешься? – выдернул из размышлений старх, косясь на меня, методично рассматривающую ломоть хлеба.

– Печь не умею, – призналась я. – Вообще из того, что и как готовить, немного знаю.

Старх, похоже, удивился, но с расспросами лезть не стал.

– Рид к себе Грифа взял, а он калека, считай, для тяжелой работы не годен. Так тот готовит на всех – тоже дело нужное и свою долю добычи заслуженно получает. Не бойся, вдвоем с ним справитесь. Да и группа у Рида небольшая, не на многих готовить, – успокоил старх.

– А тут вообще ничего не растет? – пережевывая непривычно вкусный, вполне съедобный хлеб, поинтересовалась у Руенза я.

– Глубже в пещерах мох странный есть. Его как-то занесли на планету, видимо, смог прижиться. Внизу, где компрессоры и реакторы, очень тепло, вот он и распространился. Не одна пещера уже им заполнилась. – Старх недовольно передернулся, наверняка считая растение захватчиком.

А я подумала об оленях: если есть мох, они смогут им питаться. Если он съедобный, конечно. Не на это ли рассчитывал Рид?

– Так какие поручения для меня есть? – Увидела, что пожилой старх вот-вот задремет, что и немудрено, если встал так же рано, как мой муж.

– Надо в хранилище продукты по разовым нормам рассортировать, а то Кривона сыплет как придется – неэкономно выходит.

Я кивнула, сообразив, что этим, наверное, и на звездолете занималась, разбирая бобы. Проглотила оставшийся кусочек хлеба и, запив, поднялась. Подхватив грязную кружку, позвала Руенза:

– Пойдемте, поможете мне освоить стирку?

Старх кивнул и поднялся:

– Вот покажу тебе все и пойду себе отдыхать.

Я занесла на кухню к Кривоне кружку, сначала прошла за Руензом в кладовую, где он показал, что мне предстоит делать, а потом – в санитарную зону. Дальше по коридору, сразу за душевыми, обнаружилось небольшое квадратное помещение с разными по размеру емкостями.

– Вот. – Руенз подвел меня к сравнительно небольшой емкости. – Одежды немного, так что лучше в этой. Сложишь сюда одежду для стирки, добавишь мыльного раствора, он рядом стоит, из этих кранов водой заполнишь и нажмешь эту клавишу. И все – приходи за бельем часа через полтора. Будет выстирано и отжато. Потом к этой стене отнесешь, она самая жаркая, и на веревки повесишь. – Старх протянул мне пакетик с зелеными зажимами. – Это маячки, только тот, кто установил их, и снять сможет. Ими одежду на веревках закрепишь, поняла?

Перекладывая пакетик с ценным содержимым в карман, кивнула. Сейчас на веревках тоже висела чья-то одежда, закрепленная разноцветными зажимами. Поблагодарив старика, побежала в наш уголок за ширмой за грязной одеждой. Вернувшись, отложила в сторонку нижнее белье, решив постирать его отдельно, всю остальную одежду сложила в стархский агрегат и запустила процесс стирки, действуя по инструкциям Руенза. Потом вручную, используя мыльный раствор, постирала и прополоскала нижнее белье. Развесив его на веревках и закрепив охранными маячками, собралась на продовольственный склад разбирать незнакомые корнеплоды.

Но, выйдя в общий зал, неожиданно увидела там четверых, явно только что пришедших с поверхности, незнакомых стархов. Все четверо сразу обернулись ко мне, а самый крупный резко окрикнул:

– Руенза позови!

Не зная, как поступить, собралась уже было позвать Кривону, когда стоявший рядом с заговорившим со мной старх заметил, принюхиваясь:

– Ты ошибся, это не местная работница. Это… теса Тшехар!

Все сразу замолчали и принялись пристально изучать меня. А я, как никогда остро ощущая себя неуместной, неловко замялась. Брюки и свитер с воротом под горло слишком обтягивают мое совсем не крупное тело. Еще и волосы с утра не заплела, а вымытые вчера, они чистыми, ровными прядками спускались до плеч.

– Неплохо Рид прибарахлился, я смотрю, – протянул старх, который стоял дальше всех от меня. – Пусть и мало ее, а кровь-то… Проводник? Ведь точно Проводник!

– Да, – откровенно принюхиваясь, согласился еще один из незнакомцев. – Только уж совсем мало. Что толку-то?

– Детям передаст, хотя бы одному. Да и сама еще, кто знает? У этих каст лишь у той женщины, что понесла, могла кровь пробудиться и окрепнуть. У этой еще не пробудилась. – В несколько быстрых шагов оказавшись рядом и обдавая меня леденящим холодом, исходящим от меховой верхней одежды, самый мощный из опасной четверки цепко ухватил меня за плечо.

– Рид не успел еще, может быть, мне сначала родишь?

Не понимая, шутит он или говорит всерьез, я основательно испугалась. Хватка была жесткой и причиняла боль. На рефлексах, спружинив ногами, резко вывернулась, отступая от мужчины. Но тут заметила, что и остальные сразу оказались рядом, обступая вокруг.

– На лицо ничего, смугленькая, глазки карие, худа правда, но отъестся. А Рид ведь страшный, не то что мы. – Стархи дружно стащили с себя меховые шапки, демонстрируя достаточно привлекательную внешность. Вот только глаза… У всех четверых в них была озлобленная жестокость. Очень знакомое выражение…

– Пустите, – сделала я попытку шагнуть к помещению Руенза, но тот, что уже хватал меня за плечо, удержал опять, на сей раз, обхватив сзади за талию и приподняв в воздух, притянул спиной к себе. Рука, сначала увесисто хлопнув меня по бедру, переместилась на грудь, ощутимо стиснув ее. Я громко завизжала…

– Подержаться, конечно, не за что, ну да все же не мужик, – басом перекрывая мой визг, заметил удерживающий меня старх.

Со страху, резко сжав ноги, рывком подняла их и ударила в живот мужчине. Тот охнул и хватку ослабил, дав мне шанс вырваться. Но убежать не позволили остальные.

– Дитор! – Окрик был настолько властным, что окружившие меня стархи замерли.

А Руенз, к моему облегчению появившийся в зале, подошел ближе и четко отрубил:

– Нарушаешь правила убежища? К чужой жене полез! Рид такого не спустит.

– Не брюхатая же, – отмахнулся кошмарный незнакомец, – а значит, пока можно… осторожно. Еще и передумать может, вдруг я ей больше глянусь, чем урод наш?

Быстро выскользнув из кольца стархов, я оказалась рядом с Руензом.

– Зачем пришли? – грубо спросил он у нагрянувших гостей.

– Надо нам потолковать с тобой, – резко посерьезнев, ответил тот, к которому обращались как к Дитору.

– Слушаю, – невозмутимо кивнул Руенз.

– Так прежде покормить и обогреть надо бы, где эта твоя гарпия? – растягивая слова возразил Дитор.

– После того, что вы себе позволили в прошлый раз, Кривоне обслуживать вас запретил, – твердо сказал пожилой старх.

Пришедшие словно ощерились. Вроде бы внешне не изменились, а угрозой ощутимо потянуло.

– Ну, побаловались немного, – спустя пару минут скабрезно протянул Дитор, – чего старое вспоминать?

– Теперь нечего. Рид тебе уже настоящее припомнит. – Руенз кивком указал на меня, стоявшую рядом. – Зачем пришли?

– Запасы кончились, хотим пока у тебя пополнить, как корабль прилетит – отдадим, – резковато пояснил один из четверки.

– В долг? – В голосе Руенза отчетливо прозвучал скепсис.

– Не всем легко все дается, – развел руками Дитор. – Все, что было, отправили с закупщиком.

– До прилета пищевика еще неделя. – Пожилой старх словно размышлял вслух. – Хорошо! Ждите здесь. – Он, развернувшись, потянул меня за руку, увлекая за собой на склад. Тяжелую дверь за нами запер изнутри.

– А Кривона? – заволновалась я.

– Она уже научена горьким опытом, давно их учуяла и заперлась у себя. Потому и не выходила, – пояснил старх, о чем-то сосредоточенно думая.

– А себе у вас еды хватит? – неожиданно забеспокоилась я.

– Должно, но не дам им сейчас – заберут тебя, и Рид отдаст больше, – совершенно спокойно просветил меня старх, доставая мешок с бобами, а затем вытащил из охлаждающего блока брикет мороженого мяса.

– Помочь? – неуверенно спросила я, визуально оценивая объем продуктов.

– Не совсем еще я немощен, – усмехнулся Руенз. – Ты тут оставайся, за мной закроешь. Когда они уйдут, постучу, позову тебя.

Заперла дверь за стархом и начала напряженно ждать. Слишком уж хорошо знаю, на что голод может толкнуть тех, у кого давно нет ничего живого в душе. Надо бы оружие где-то раздобыть, хотя бы элементарный пульсатор. Правила убежища действуют для многих, но для отчаявшихся – и я это себе хорошо представляла – они не стали бы аргументом! А этот Дитор меня напугал, нутром чувствовала, что он совсем на грани. Немало повидала таких за свою жизнь.

К моменту, когда в дверь постучал Руенз и сообщил, что Дитор с компанией убежище покинули, я изрядно переволновалась, хотя и времени прошло немного. Приоткрыв дверь, увидела пожилого старха, а рядом хмурую Кривону.

– Ты совсем не чуешь, на кого выскакиваешь?

Стархиня таким тоном высказалась, только что неумной не обозвала, но мое обоняние никогда в жизни не служило мне источником информации об опасности, поэтому осталось только пожать плечами.

– Совсем от нас ничего нет, – пренебрежительно махнула рукой подавальщица и, развернувшись, удалилась на кухню.

– Да… – задумчиво согласился Руенз. – В твоем случае опасность не получится предвидеть, а это плохо. Так можно серьезно встрять. Ты бы поспешила с первенцем!

Совет натолкнул на мысль.

– А в чем такая важность этого события? И по поводу опасности спросить хотела: у вас оружия для меня не найдется? – выпалила я на одном выдохе.

– Так кровь сразу проснется. Мало ее в тебе, но все же, может быть, хоть что-то из наших способностей проявится, – задумчиво пояснил старх. – А оружие… какое же? Что, нож кухонный тебе дать?

– Почему нож? – удивилась я. – В идеале бы хотелось скеш: и незаметный, и многозарядный, и мощный, но на крайний случай и пульсатор сойдет.

– Ты скешем пользоваться умеешь?! – От изумления брови старика выразительно приподнялись.

– Да! – Решив не сообщать, что при необходимости и наличии составляющих компонентов могу и взрывной плазмодиск собрать, просто кивнула головой.

– Хорошо, сейчас дам тебе, но Риду скажу, – подумав пару секунд, согласился Руенз.

С благодарностью кивнув, согласилась:

– Конечно.

– Да он в любом случае сразу Дитора учует, – уже себе под нос пробормотал старх, направившись к себе.

Вспомнилось вырванное горло. Уж очень муж скор на расправу. Кровопролития допускать не хотелось, все же обошлось…

– А если помоюсь? – с надеждой уточнила вслед ему.

– Не поможет, – хмыкнул старх. – Да и бессмысленно – он его еще по пути сюда учует, а чего от него ждать можно, он знает. Боюсь даже представить реакцию твоего мужа, но ты не паникуй, Рид сам разберется. У них счеты старые.

Понятно… Пока старик отсутствовал, мысленно прокрутила всю ситуацию, коря себя за тугодумие: надо было при первом их рыке к Руензу бежать. Но успела бы добежать? Да и расслабилась я несколько от уверений в незыблемой неприкосновенности замужней женщины. Но пережитый инцидент в очередной раз напомнил: не бессмертна и уязвима. А посему старые привычки не повредят.

– Почему они говорили о том, что передумать можно с супругом до появления первенца? – сразу же, прокрутив мысленно случившееся, спросила у вернувшегося со скешем старха.

– Ты не знаешь, раз среди наших не жила. Но можно, хотя редко так бывает. Причем оба могут передумать. Мало ли, может быть, не разобрались друг в друге по-хорошему, поспешили, а вдвоем тошно жить стало, чего мучиться? Тем более что детей нет и не планируется? Там всякие условия есть, но факт – можно передумать.

Случай определенно не мой – передумать ошейник не позволит. Может быть, Рид его как гарантию и оставил, чтобы мыслей никаких о перемене мужа не возникло? Хотя кто знает, какие у него мотивы. Избавиться от ошейника хотелось бы, но это уж как получится. В любом случае мне жаловаться пока не на что.

Взяв скеш, привычно его развернула, проверила уровень заряда, состояние и быстро закрыла, по инерции засунув в плотно облегающий руку рукав. Пожилой старх, все это время пристально наблюдавший за моими действиями, как-то озадаченно покусал нижнюю губу, но с расспросами не полез. И за эту спокойную сдержанность я была ему крайне благодарна.

– Не пойму, к замужней женщине посторонний мужчина может приставать или нет? – Я, пытаясь отвлечь Руенза от нежелательных мыслей на мой счет, продолжила беседу.

– Да никто не станет. Дитор и его группа совсем уж одичали тут – неудачи и злость сделали свое дело, – философски пояснил старик. – А так не принято у нас это. Почти у всех семьи и жены есть – находятся далеко и мужей ждут. Кому же хочется, чтобы к его жене так отнеслись? Поэтому к чужой жене и не полезут. Но исключения всегда найдутся!

Последнее было сказано с предупреждением, и я кивнула, принимая к сведению.

– А Рид… он что?

– Убить его может. По нашим законам это обосновано.

– Так их там четверо, – выдохнула я в испуге. Дитор выглядел таким же крупным, как и мой муж.

– Это, конечно, проблема. Но Рид не забудет, и когда-нибудь они встретятся один на один… – Руенз многозначительно фыркнул.

А я испытала облегчение: «Уж лучше так!»

Глава 9

До вечера успела справиться со многим. Лодырничать и раньше себе позволить не могла, поэтому от любой работы не надорвалась бы, а уж тем более ради собственной пользы. После разговора с пожилым стархом развесила сушить выстиранное белье и занялась сортировкой корнеплодов.

Руенз тоже ко мне присоединился. Пояснив, что спина уже не позволяет подобную работу делать, присел неподалеку на ящик и принялся рассказывать случаи из жизни. Я быстро заметила, что и в этой развлекательной болтовне он преследовал определенную цель. То и дело проскальзывали полезные совета да вынесенные из жизни мудрые наблюдения. И было бы глупостью их для себя не отметить. Говорил он больше о хозяйстве, о том, как убежище содержать непросто, как важно с толком, пониманием перспектив и расчетом подходить к ведению дела, созданию запасов, грамотному их расходованию. Я, выполняя руками монотонную работу, сосредоточенно ловила каждое слово. Учиться мне этому надо – теперь и мне тут выживать, а значит, надо вносить свою лепту в общий труд, чтобы еду даром не получать. Бестолковой гирей на шее мужа висеть не хотелось. Но опыта в подобном хозяйствовании не было, и пожилой старх это, видимо, понял. Вот и пытался мои пробелы в знаниях восполнить.

– А вот Кривоне сколько ни говори – отмахивается. Сама, мол, все знает и умнее всех, зачем ей чужой толк, когда своего гонора избыток, – пожаловался он под конец, когда мы уже отправились на запоздалый обед.

– Спасибо, – с искренней благодарностью кивнула я, – мне ваш толк не помешает, верно вы поняли – не сильна я в домашнем хозяйстве.

До вечернего возвращения обитателей в убежище успела еще и высохшее белье снять и сложить в наш мешок, а также вызвалась помочь Кривоне с посудой – помыла ту, что имелась. Находясь со стархиней на кухне, часть которой в глубине была отгорожена короткой переборкой, отделяя жилое пространство от зоны готовки, незаметно наблюдала за тем, как та варила вкусную похлебку. В памяти всплыли почти стершиеся воспоминания о маме, готовящей суп, которая мясо всегда резала на много мелких кусков и добавляла непосредственно в бульон. Увидев, какое количество кусков мяса стархиня отваривала и готовила для нарезки отдельно, подумала, что в супе бы его понадобилось меньше, чем есть вот так вприкуску. Но, помня о жалобе Руенза, с инициативой не полезла.

Когда же появились первые стархи, помогла не скрывающей недовольства Кривоне переносить в общий зал миски и ложки. А потом убежала за ширму и, присев на валик скатанного матраса, принялась заплетать волосы. Чем ближе было время появления Рида, тем больше я беспокоилась относительно его реакции на случившееся днем.

Сегодня он пришел раньше, словно чувствовал. Мы с Руензом по примеру вчерашнего дня только устроились на лавке в сторонке, наблюдая за началом массового раскладывания матрасов, как из-за отъехавшей двери внутрь очень резко шагнул мой муж. И сразу, не теряя времени, направился ко мне. Я переоделась, надеясь, что так запаха Дитора на мне останется меньше, но, судя по прищуренным глазам Рида и подергивающемуся носу, толку от этого не было.

– Что он хотел? – Тон вопроса к Руензу был такой же обжигающе холодный, как и порыв принесенного снаружи мороза.

– Запасы пополнить, ну и Проводника в ней учуял, – сразу пояснил пожилой старх, поразив меня краткостью и емкостью ответа.

– Ждет пищевик? – деловито уточнил мой муж, скидывая меховой покров.

– Да.

– Когда прибудет?

– Через неделю.

– Повидаемся… – уверенно пообещал Рид и обратился уже ко мне: – Напугал?

– Не сильно, – надеясь смягчить его, ответила я.

Муж некоторое время хмуро в меня всматривался и уточнил:

– Ела?

– Нет, мы обедали поздно, поэтому не хочется.

Рид кивнул, а Руенз добавил:

– Я ей скеш дал, обращается она с ним умело. Она же не чует ничего, так на Дитора и налетела.

Мой старх, сворачивая верхнюю одежду, ненадолго замер, задумавшись, а потом кивнул мне:

– Верни скеш.

Скеш возвращать мне, конечно, не хотелось, но права спорить я не имела. Поэтому, привычно крутанув рукой, мгновенно ощутила оружие в ладони и отдала пожилому старху. Он с невозмутимым видом забрал скеш.

Тут же подскочила и Кривона, опять защебетав про припасенный ужин.

– Ты почему сразу с Руензом не связалась, когда Дитор появился? – резко оборвал ее Рид.

Стархиня замялась.

– А вдруг бы он ей глянулся? – наконец поделилась она причиной промедления, а я сообразила, что из кухни с жилой зоной владельца убежища у Кривоны была возможность связаться, и та могла сразу разбудить пожилого старха.

– Я тоже так подумаю в следующий раз, когда Дитор до тебя доберется, – спокойно пообещал Рид стархине и пошел в направлении санитарной зоны.

Кривона расстроилась и, бросив на меня злой взгляд, ушла за похлебкой моему мужу.

Вот же…

Быстро и в задумчивом молчании съев ужин, Рид обернулся ко мне, так и сидевшей рядом с Руензом, и спросил:

– В душ пойдешь?

Я тут же кивнула и, поднявшись, отправилась на этот раз сама собирать нам необходимое для помывки.

Сложив все в пакет, обнаружила Рида уже стоявшим рядом. Мы, как и вчера, осторожно пробравшись через зал, дошли до санитарной зоны. Заскочив по пути в туалет, быстро разделись и шагнули под струи воды. Сегодня я уже более понятливо отнеслась к просьбе мужа помочь с мытьем спины и даже согласилась на его аналогичную помощь. Старх своими большущими ладонями основательно намылил мне не только спину, но и плечи, и бедра. А когда я полностью смыла пену и раскрыла зажмуренные от воды глаза, то обнаружила совсем рядом лицо наблюдавшего за мной мужа. Осторожно вытолкнув меня из-под потока, он оперся руками о стену по бокам от меня и спокойно спросил:

– Разрешишь мне тут? – И, наклонившись ниже, потерся щекой о мое влажное плечо.

У меня сразу перехватило дыхание от волнения и ноги дрогнули в предчувствии первой волны слабости. Молча кивнула, уставившись на широченную грудь, и тут же почувствовала, как руки мужа переместились мне на талию, обхватывая в таком привычном и успокаивающем уже жесте.

Старх молча подхватил меня, приподнимая, и начал слизывать с груди капельки воды. Обхватив шею мужа руками, помогая удерживать меня на весу, вздрогнула от приятного ощущения вызванного прикосновением шершавого языка, медленно скользящего по моей груди. Рид сделал маленький шажок вперед, прижимая меня спиной к стене. Потом поймал губами сосок и, громко причмокивая, принялся его посасывать, вызывая у меня одновременно и улыбку, и удовольствие.

– Готова? – Старху явно не терпелось.

– Да… – тихо прошептала, чувствуя, что тоже соскучилась по ощущению его абсолютной близости.

Приподняв меня выше, дождался, пока обхвачу его за торс ногами, и тогда медленно опустил вниз. Наверное, потому что мы оба очень соскучились по этим ощущениям, рождаемым физической близостью, или подсознательно возбудились, еще пока мылили друг друга, но почти сразу довольно обмякли, шумно дыша и стискивая друг друга в общих объятиях. Руки бессильно соскользнули с его плеч, и Рид осторожно опустил меня на пол, продолжая прижимать к стене.

– Спасибо, – спустя пару минут тихо шепнул он где-то возле моего виска и уже громче добавил: – А теперь снова мыться!

И я, смущенная причиной этой повторной помывки, подхватила гель и начала намыливаться снова, особенно тщательно натирая места, где наши тела соприкасались. Как они существуют с таким нюхом? Вся личная жизнь на всеобщем обозрении.

Когда мы одевались, Рид спокойно и непререкаемо сообщил:

– Сейчас в конец коридора отойдем, если попадешь туда, куда я укажу, скеш дам тебе свой. И завтра последнюю ночь тут переночуем, а с утра отвезу к себе. Готово все не полностью, но там Дитор не объявится точно. Поэтому первое время будет не очень удобно.

Растерявшись от новостей, только кивнула в ответ. Как бы не промазать от волнения, да и смотря с какого расстояния еще стрелять и цель какая… Но в итоге, едва увидев выступ в стене на расстоянии пяти метров, мгновенно поняла, что с закрытыми глазами попаду. И, получив и проверив оружие, мишень уверенно поразила.

Рида это нисколько не удивило.

– Оставь себе, – кивнул он на скеш.

Вернувшись в общий зал, убрали свои вещи и, вместе разобрав матрас, улеглись спать. Рядом с моим стархом засыпать было тепло и уютно, и это не шло ни в какое сравнение с приятной внешностью Дитора.

И снова появилось ощущение, что времени прошло всего ничего, а Рид встал и ушел. У меня же никаких сил не хватало полностью пробудиться – сон крепко держал в своих оковах. Проснулась опять в одиночестве. На сегодня муж никаких поручений не давал, но я уже самостоятельно, умывшись и позавтракав, собрала грязную одежду и отнесла стирать. Надо будет к вечеру все вещи собрать аккуратно, чтобы быть готовой к переезду в будущий дом. Невероятно, но у меня появится дом, где я буду жить постоянно. Это было так непривычно и удивительно.

Когда вернулась в общий зал, появился и Руенз. Поприветствовав пожилого старха, который собрался поесть, отправилась на склад продолжать вчерашнюю сортировку. Работы я сделала немало: почти треть из того, что было в общем контейнере, разложила по грубым тканевым порционным мешкам.

– Ты знаешь, что это за корнеплод? – Голос Руенза раздался вслед за хлопнувшей дверью. Видимо, старх опять решил составить мне компанию.

– Нет, – мотнула головой я, разглядывая ярко-фиолетовый удлиненный овощ, диаметром сантиметра четыре.

– Морус! – пояснил Руенз. – Он всегда должен быть в твоих запасах, и обязательно добавляй в пищу каждый день. Легче всего его потереть и положить в самом конце в похлебку. Он почти безвкусный, но необходим там, где нет естественного освещения. И детям начнешь давать с полугода, вначале сок отжимай, а позже уже и саму мякоть.

– Хорошо, – благодарно кивнула я, уважительно присматриваясь к незнакомому овощу. – А откуда он?

– Морус? С Ридана.

Ну конечно, надо было догадаться, что только в подземном мире этой планеты мог появиться овощ с подобными свойствами.

Мысль о том, что и под поверхностью земли что-то может расти, засела в голове. Опять же и мох этот прижился, хотя мхам и лишайникам много не надо, как я слышала, им и влаги в воздухе вполне достаточно, чтобы выжить, а вот растениям хоть какая-то почва нужна. А откуда ей тут взяться? Без тех же растений, которые ее формируют? Нет ее тут, одна твердая порода под ногами.

– И еще помни всегда, что мясо, конечно, важно в рационе: и еда от него вкусная, и энергии придает, но и растительной пищей не пренебрегай. Она тоже немало пользы дает, пусть эффект и не такой явный. У нас синтетические микроэлементы не очень в ходу, если уж только по нужде большой. А в овощах и вообще в растениях много того, что необходимо и очень полезно. Будешь их добавлять в еду – хворей меньше будет, а сил и крепости здоровью добавишь, – продолжал поучать пожилой старх. – А уж детям и вовсе поначалу мясо есть нельзя.

– Спасибо, я запомню, – искренне пообещала я, мысленно вспоминая все, что хоть раз слышала о съедобных растениях и их использовании. Учитывая, по скольким планетам меня поносила жизнь и со сколькими разумными существами сталкивала, кое-какая информация в багаже знаний отыскалась.

– Рид сказал, что завтра с утра меня увезет, – сообщила я старху.

Тот кивнул, давая понять, что в курсе намерений моего мужа, и вздохнул:

– Ты пока ему жизнь не отягощай, рюкзаком не веси и нервы не мотай. Все не ко времени сложилось у вас, но главное, чтобы к лучшему было. Так что потерпи пока, не так уж и долго придется терпеть, – наставлял он меня.

– Как понять – не ко времени? – насторожилась я и, прекратив работу, вопросительно уставилась на старха.

– Сейчас сложно им и так, а тут жена еще. Да о тебе еще и заботиться надо больше – слабая все же. Его группа планировала семьи на следующий год перевозить, если удастся со всем справиться, – объяснил Руенз.

– Сложно в каком смысле? Работы много? Или жить там тяжело, потому что не готово все? – допытывалась я, пытаясь лучше понять ситуацию.

– Нет, жизненные условия – это ерунда, они поначалу там едва не снаружи ночевали, так что сейчас уж точно лучше, но вот работа… И обязательства поджимают. Мало их, а замахнулись серьезно. Вот и выкладываются сейчас, всего неделя осталась, а не успевают. И с долгом на следующий год уходить не хотят. Ведь распределительная гильдия межгалактического содружества юлить начинает: то проценты потом вырастают до непосильных, а то и вовсе – сделаешь всю разработку, самое сложное отладишь, процесс запустишь и оказываешься ни с чем – патента лишают. Сколько так уже случалось. Вот Дитор тот же – не может теперь вырваться из зависимости. А все почему? Потому что не свое! Пока право на собственность не обретешь, все и всем должен будешь. А какое же это стабильное будущее? Так и выйдет, что от пищевика до пищевика перебиваться будешь… – Старх погрустнел.

– Руенз, – уточнила я, – Рид и стархи с ним сейчас работают в оплату долга?

– Да, ведь начали только. Давно он все это обдумывал, пока здесь вот так же жил и работал. Нашел единомышленников, и вместе они решили уйти и отдельно обживаться. Но начинают все одинаково: патент на разработку определенного участка Иволона в гильдии получают в счет определенного объема гелия-3. А гильдия не смущается, они там столько запрашивают… И кому какое дело, что с нуля начинают: надо еще шахту прорубить, добычу руды обогащенной начать, оборудование завезти, установить, отладить, процесс запустить. А год не резиновый. Редко кто успевает. А на второй год если с долгами уходишь, и все, там договор по патенту такой грабительский, что себе дороже выходит. А еще ресурсы для жизни нужны, а цены на все, что привозят, кошмарные.

Сглотнув, я замерла, размышляя о ситуации. Вот тебе и постоянный дом, и стабильное будущее. И жена моему старху сейчас нужна как звездолету мазутный дизель. Сил и времени отнимает много, а пользы – никакой. Зачем все же женился? Пожалел? Решил от смерти спасти? Но что он вообще в изоляторе делал? Опять же времени сколько на себя отнимаю – вынужден каждый день в убежище ездить. Еще и комнату мне делает. Эх, знать бы, я бы и в одной с оленями пожила недолго. Это все ерунда в сравнении с возможностью получить ту собственность. Понятно, почему муж рано уходит. И быть ему такой обузой совсем не хочется.

– А… – запнулась я в волнении, – они много не успевают? Еще и на обустройство мне комнаты отрываются…

– Много. С комнатой пока никак, Рид поначалу намеревался, но потом решил, что лучше ты неделю у меня поживешь, а с комнатой уже потом разберутся, после прилета пищевика от гильдии и всех взаиморасчетов. Они всемером работают, не прерывая процесс ни на минуту, спят по очереди, но минимум трое всегда у компрессоров. Руды достаточно заготовили, и надо успевать гелий извлекать, сжижать его и готовить для транспортировки. А компрессоры от постоянной работы не выдерживают – раскаляются, внутри же постоянный синтез идет, и тепловой энергии высвобождается колоссально много. Рид и так там уникальную систему охлаждения создал, но боится, что не выдержит оборудование работы в таком режиме. – Пожилой старх покивал своим мыслям. – Оно и не выдержит.

– А они сами как? – поразилась я. – Если там такая жара?

– Так мы регулируем температуру тела своего, подстраиваемся и к жару, и к холоду, – отмахнулся Руенз.

– Может быть, мне тогда лучше здесь остаться? А Риду эту неделю не ездить? – попросила совета я. – Он мне свой скеш дал, так что теперь…

– Ты Дитора не знаешь, а мы знаем, – грустно вздохнул Руенз. – И что скеш? Много ты им отобьешься? Рид не пойдет на это, он побоится тебя на неделю без защиты оставить, а возможности приезжать нет. Потому и забирает. Вот и говорю: не капризничай там, потерпи уж.

Я кивнула, вновь принимаясь за сортировку моруса. Со скешем я – грозный противник, хотя откуда им об этом знать. Да и глупо недооценивать этого Дитора, раз его так побаиваются. Но ситуация с добычей топливного гелия очень обеспокоила.

– А нельзя никого к ним в помощь, из тех, что тут работают? – спросила я некоторое время спустя.

– А платить чем? Все, что им удалось за год добыть, уйдет в счет оплаты патента. Что было накоплено, потратили на запасы, до следующего поступления денег год ждать. Те, что с ним сейчас, на постоянную работу пришли, там уже о другом сотрудничестве речь – они сразу оплату требовать не станут. Да и им важнее год прожить, стабильно процесс отладить, чтобы семьи перевезти. А со стороны приглашать – платить надо сразу, а нечем. – Руенз многозначительно пожал плечами.

Мне сразу вспомнился и душ на звездолете, и натуральная еда, и немалая пошлина, уплаченная в изоляторе… Ведь неспроста же он не каюту себе взял, а спальную дешевую кабинку. На душе потяжелело.

– Чего хмуришься? Разочаровалась в муже? – настороженно уточнил старх.

– Нет, в себе, – честно призналась я. – Он потратился на меня очень. И при… встрече, и во время полета.

– Об этом не переживай. Жена не пустое место – как не обеспечить, знал же, куда везет. А с Зулом, капитаном рейсовика, они давние знакомые. Так что о тех тратах вообще не думай, – уверенно успокоил старх. – Главное, сейчас ему проблем не добавляй.

Я была очень благодарна пожилому старху за то, что подготовил меня, позволив избежать в дальнейшем многих ошибок. До самого обеда и после него занималась разбором корнеплодов, намереваясь завершить начатое до отъезда, и думала, думала, думала… Очень хотелось им помочь, но как – я не представляла.

Глава 10

К вечеру у меня было все готово: постиранная одежда высушена и сложена в мешок, матрас скатан, меховую одежду, наоборот, вытащила и приготовила для облачения. Даже похлебкой Кривоны наполнила герметичный контейнер, одолженный у Руенза, в который за неимением другого места положила и отварное мясо. Разбирать морус закончила. И главное, я твердо намеревалась уговорить Рида не ждать завтрашнего утра, а отправиться в наш будущий дом прямо сегодня.

Руенз мою идею поддержал и заодно пообещал поспособствовать в убеждении Рида.

– Мы же увидимся еще? – уточнила я у расположившего к себе за последние дни старха.

– Конечно. Рид часто приезжает, когда свободен, – все же новости у меня собираются. А в день прилета пищевика будет большая ярмарка, это как праздник на Иволоне, так что и с другими жителями познакомишься, хотя не так уж и много их здесь, – с улыбкой уверил пожилой старх.

Как и накануне, Рид явился раньше, я сразу вскочила с лавки и поспешила ему навстречу.

– Давай прямо сейчас отправимся? Пока ты еще не разделся. У меня все готово: вещи собраны, и даже похлебки отложила. Только оденусь быстро и готова идти, – протараторила я.

Рид озадаченно в меня вгляделся.

– Я ей рассказал про патент, не хочет отрывать тебя от работы, – пояснил подошедший за мной Руенз.

Муж задумался и… кивнул.

– Иди одевайся, – сказал он, и я шустро убежала готовиться к переезду.

Быстро натянув вязаные носки и меховые чулки-сапоги, надела свой меховой костюм и шапку. Ботинки запихала в мешок и затянула его тесемками у горловины. Подошедший Рид подхватил наш матрас с ширмой и понес на склад. К его возвращению я была полностью готова и уже чувствовала, как становилось невыносимо жарко в теплой одежде. Коротко попрощавшись с Руензом до новой встречи, Рид подхватил наш мешок, шкуру и, кивнув мне на входную дверь, решительно двинулся вперед. Я тут же поспешила следом, не обращая внимания на расстроенный вид Кривоны и редкие любопытные взгляды окружающих стархов.

Быстро преодолев коридоры, вышли в зал, где среди прочих стоял и наш терг. Судя по всему, в этот раз пробежка непосредственно «по улице» мне не грозила, но Рид, открывая проход внутрь этого прозрачного транспортного средства, предупредил:

– Маску на лицо и меховой намордник надень, не повредит.

Спорить я не собиралась и сделала все, как было сказано. Меж тем Рид активировал терг и направил его к подъемнику на поверхность. Опять коридор за коридором, разделенные поднимающимися дверями. И вот мы уже на площадке подъемника возносимся вверх. Рид молчал, задумчиво наблюдая за значками на табло, а я, пока еще не заиндевевшими и не ослепшими от холода глазами наблюдала за окружающей породой, которая была видна сквозь прозрачные стены. Практически на середине подъема муж активировал те зеленоватые тепловые «вены», испещрявшие стены кабинки терга. Но в шкуру я все же завернулась, поскольку даже с этим обогревом ощущение значительной прохлады присутствовало. Но все-таки не обжигающий мороз.

Поверхность Иволона была такой же, как мне запомнилась, – темной, ледяной и безжизненной. Хотя нет, сегодня дул ветер… И он даже в терге пробирал, казалось, до костей. Сильные порывы хлестали по прозрачной поверхности кабинки, скользящей куда-то в темноту Иволона, разбегаясь невидимой волной по стенам и ощутимо качая терг из стороны в сторону. Обшивка странно позвякивала от ветра, заставляя волноваться, что ужасающий мороз вот-вот ворвется внутрь.

– Ветра начинаются, – сосредоточенно следя за маршрутом, прокомментировал Рид. – Самое страшное время на поверхности планеты. Через пару недель наступит сезон ветров, тогда наверх месяца два, а то и три никто не поднимается. Даже старха такой ветер продует и заморозит.

Зябко передернувшись, я наблюдала за тем, как очередной порыв, ударив в наш терг, оставил снаружи кабинки морозный узор. И это несмотря на работающий обогрев… Страшное место, на самом деле убийственное!

Ехали мы около двух часов, и, когда терг замер на месте, я поняла, что сейчас нас ждет погружение под землю, вниз к своему дому. Опускались мы дольше, чем в убещище, еще отметила более узкие коридоры-тоннели, а дверей по ходу движения было всего две, но какие!

– Титанаровый сплав? – Не веря своим глазам, я задрала голову вверх, чтобы лучше рассмотреть отъехавшую после манипуляций Рида с пультом мощную дверь. – Толщиной сорок сантиметров?!!

– Дом должен быть надежным, – спокойно пояснил Рид, – чтобы я мог, не опасаясь, оставить там семью и не волноваться, что на них нападут или захватят в плен.

Да уж, этот сплав использовали для обшивки передовых кораблей межгалактического флота. Эта дверь не то что взрывы плазмодисков выдержит, ее прямыми попаданиями межгалактических ракет не сдвинешь! А если учесть глубину залегания, то дом должен быть очень надежным! Я даже не представляю, что могло эту надежность и основательность поколебать. Как и ее хозяина. Но…

– А если взорвут вход? Обвалят породу в районе подъемника?

– Есть запасной выход изнутри, о нем знаю только я. Покажу тебе, – деловито пообещал Рид. – Внутри есть система визуального наблюдения, всегда смотри, кому открываешь, прежде чем поднять дверь. У нас за последнюю дверь в дом пускают только родных и близких знакомых. Любого путника, желающего найти место для отдыха, вполне устроит пространство между первой и второй дверью. Это считается гостеприимным. И к таким путникам, если меня нет рядом, никогда не выходи – достаточно пообщаться через визуальную связь. Это так же принято.

– Конечно, – пообещала я, осматриваясь.

За первой дверью после небольшого тоннеля увидела довольно большой зал, в котором стояло еще два терга. Рядом остановились и мы. Выбравшись наружу, почувствовала тепло и стянула шапку с маской. Рид забрал мешок с вещами и шкуру из терга и направился к видневшейся в противоположной стене двери.

– Многое не готово еще, будет непросто пока. – В его тоне мне почудились стыдливые ноты, поэтому поспешила возразить.

– Все хорошо, мне так гораздо спокойнее. Я же не привыкла к мягким перинам и стерильным интерьерам, так что не беспокойся об этом. Главное – не замерзну, а все остальное вполне посильно. И твое время тратить бесцельно не хочу, а если можно, то и помогу?

– Вряд ли это в твоих силах. Из моей группы можешь никого не опасаться – все проверенные и надежные ребята, – вынимая из кармана пульт от двери, предупредил Рид. – Но бытовые условия все еще плохие.

За второй – не менее впечатляющей – дверью тоже оказался зал, не такой большой, как в убежище, с корявыми, необработанными и неровными стенами и потолком. По последнему причудливыми ветвями разбегались похожие на уже виденные мною в терге белесые искристые «вены», которые служили приличным источником освещения. Откуда оно в убежище, я так и не разобралась, а вот тут стало очевидно. Других жилых помещений не заметила, только четыре ниши в одной из стен, которые впоследствии скорее всего планируется углубить до отдельных помещений. Тут же с одного края на полу располагались спальные тюфяки, а в противоположном – нечто вроде кухни.

– Витара, – попросил Рид, положив наш мешок возле одного из тюфяков, – достань похлебку. Я поем и пойду работать, а тебе Гриф все покажет. Здесь ничего не бойся.

Муж начал быстро раздеваться, а я торопливо достала приготовленную для него еду. С контейнером он прошел на «кухню», взял ложку и, присев на один из стоявших там ящиков, принялся есть холодный суп.

Я тоже поспешила раздеться, аккуратно сложила наши меховые одежды стопочкой на его тюфяке и осмотрелась. В дальнем конце зала заметила проем еще одного помещения. И именно оттуда появился горбатый и прихрамывающий старх. «Гриф», – сразу догадалась я.

– Что там? – спросил его муж.

– Раскалились оба компрессора, – угрюмо пробормотал горбун. – Тин и Зогал остались, все вместе пытаются охладить их, обливая водой.

Сердце сжалось, а Рид, быстро вскочив и на ходу стягивая свитер и рубашку, стремительно исчез в том же проеме, откуда вышел Гриф. Похлебка так и осталась недоеденной.

– Теса Тшехар? – развернувшись ко мне, приветственно кивнул Гриф, с некоторым сомнением поглядывая на меня.

Лучше сразу дать понять, что глупых истерик закатывать не намерена.

– Вы Гриф, да? – уточнила я. – Мне Руенз про вас говорил. Если не отвлеку, покажите мне, где тут что, а также скажите, чем вам помочь, хотя бы по хозяйству?

Старх испытал очевидное облегчение.

– Тут, по сути, только самое необходимое сделано. В этом помещении мы спим и готовим, а там, – он махнул рукой в направлении проема, – все остальное.

Вслед за призывно махнувшим мне стархом отправилась осматривать «все остальное». Там обнаружилось еще одно помещение, в одном углу которого двумя поперечными деревянными балками были отгорожены олени, стояло несколько контейнеров с кормом и водой для них. А сбоку был еще один вход.

– Туалет и дальше место для помывки и стирки, – махнул в его сторону Гриф и тут же указал на вход в противоположном конце, поясняя: – Там склад, таяльня для воды и спуск в шахту с гелием.

В общем, хорошо или плохо, но жить тут вполне можно. И чего бы Риду меня сюда сразу не привезти? И сам бы время не терял, и Диторов никаких, случайно заходящих, не было бы. Это как с едой на пассажирском звездолете – я вполне могла бы и типовыми обедами питаться, но кормил он меня натуральными продуктами. Получается, в отношении всего своего явно исповедует принцип «надо беречь». Пусть дом еще не достроен, но одна дверь уже говорила о том, каким жилье будет, так и в отношении со мной. Пусть я его и не знала, но вот такие обыденные мелочи давали понять, что видит во мне полноправную жену. А ради перспективы такой жизни я горы свернуть готова!

– Спасибо, постепенно освоюсь. Вы не тревожьтесь, я все понимаю и к трудностям готова, – заверила я сопровождавшего меня старха и представилась: – Я – Витара.

Вернувшись в жилое помещение, сняла свитер и теплую рубашку, натянув взамен поверх футболки легкую водолазку с высоким горлом, сдернула меховые сапоги, вязаные штаны, теплые носки и переобулась. Теперь я была готова к любому делу.

– Что вы мне поручите сделать? – подошла я к гремящему посудой старху.

– Вот надо похлебку варить, – со свойственной, видимо, ему угрюмостью сказал Гриф. – Можете помочь?

– Конечно, – обрадовалась я, – только руки помою.

В санитарной зоне в сравнении с убежищем был просто каменный век. Разобралась, что руки мыть и умываться полагалось водой из ковша, который плавал в большущем ведре с водой. Осторожно склонившись над отверстием в полу, где в будущем предполагался слив, осторожно вымыла руки и вернулась к старху. Он уже засыпал бобы в большой круглый чан с водой, стоявший на своеобразной плоской спирали из очень ярко пылающих зеленых вен.

– Морус почистите? – предложил он, протягивая мне уже вымытые корнеплоды в небольшом тазике и ножик.

Кивнув, присела неподалеку и принялась осторожно срезать фиолетовую кожицу.

– Там все серьезно? – спустя некоторое время уточнила про состояние дел внизу.

Гриф только вздохнул.

– А придумать ничего нельзя? – продолжала допытываться я.

– Рид и так сделал очень мощную систему охлаждения. Но на такую нагрузку компрессоры не рассчитаны, – донесся глухой ответ.

Старх каким-то образом активировал соседнюю, прямо в полу, спираль и поставил на нее емкость поменьше с мясом.

– А если не выдержат? – напрашивался вопрос.

Снова вздох.

– Может быть, стоит ненадолго прерваться? – осторожно уточнила у старха я.

– Тогда гарантированно не успеем, – был мне угрюмый взгляд в ответ. – А это равнозначно тому, что компрессоры полетят. Даже хуже. Компрессоры могут еще выдержать, а вот если собственность не получим – все отберут.

– Точно отберут? – Мало ли, вдруг он думает только о худшем.

– Однозначно. Тут ведь все уже обустроено. Гильдия поставит своего человека во главе – желающих работать хоть отбавляй. И будут на всем готовом вести добычу. Всегда так поступают, – убежденно пояснил Гриф.

Приуныв, протянула ему очищенный морус, который старх принялся мелко нарезать. В душу прокралось отчаяние и какая-то злость. Вот только все наладилось! Чтобы хоть немного переключиться, заглянула в емкость с мясом – бульон уже активно кипел. Чем бы ни были эти спирали, но грели отлично. Вот только странно… Я рукой придерживала край крышки, но не чувствовала жара от этих спиралей. Поймав себя на этом поразительном наблюдении, крышку аккуратно положила назад, а руку протянула ближе к дну – жара не ощущалось. Интересно как.

– Гриф, а как это нагревается? – Обернувшись к старху, я указала рукой на зеленые и белые спирали. В терге от них жар исходил.

– В смысле? Гелий-3 или энергия раскаляет, не чувствуете? Руку поднесите ближе. – Старх выказал недоумение.

Я и сама, чувствуя себя совсем недалекой, вновь вытянула руку ближе к спирали и – ах! – мгновенно ощутила, как ладонь опалило жаром. Отдернув руку, пораженно уставилась на спираль.

– Обожглись? – обеспокоенно уточнил старх. – Что же вы так близко поднесли ладонь.

– Н-нет. – Я, пытаясь понять, не померещилось ли мне в первый раз, отрицательно покачала головой.

Вроде бы реально жар не чувствовался, но… Показалось, наверное.

Вновь обернувшись к старху, озвучила давно засевшую мысль:

– Давайте мясо сразу кусочками порежем и в похлебку добавим?

– Зачем?! – изумился Гриф.

– Э-э-э… так на еду времени меньше уйдет, – нашлась я с аргументом, – а сейчас оно дорого – лучше его на сон или на работу потратить.

– Ну… можно попробовать, – неуверенно согласился старх, скорее не желая перечить хозяйке.

После того как мы помяли сварившиеся бобы и добавили в похлебку предварительно нарезанное небольшими кусочками мясо, получилось, что мяса понадобилось в два раза меньше, а похлебка стала такой густой, что ложка стояла. А ведь еще морус добавить необходимо… Оставшееся мясо Гриф, залив бульоном, унес в кастрюле в морозильник, что-то удивленно бормоча под нос. А я, довольно помешав вполне аппетитно выглядевший и пахнущий суп, закинула в него нарезанный морус и попробовала. По мне, слегка недосолено, но очень вкусно. Буду надеяться, что все насытятся, а если будут недовольные, то вернуться к отдельно поданному мясу всегда можно.

– И как? – с интересом уточнил вернувшийся Гриф.

– По-моему, вкусно, – искренне поделилась впечатлениями я, – только соли можно добавить.

– Соли почти не осталось, мы же оленям ее даем. Но Рид на ярмарке купить должен. Она тяжелая, и если звездолетом везти, то те же деньги, что и здесь, выйдут.

Из глубины зала послышались голоса, и почти сразу появились два старха.

– Теса Тшехар. – Оба вежливо поприветствовали меня.

Вид у них был невероятно усталый, да что там – едва на ногах держались. Мы с Грифом быстро усадили их на ящики, и, пока я наполняла похлебкой миски, горбатый старх налил им по огромной кружке питья. Оба осушили кружки в несколько глотков, и Гриф поспешил наполнить их снова.

– Охладили? – задал Гриф вопрос, который и у меня самой на языке вертелся.

– Немного, но ненадолго это. Рид с Нилом обливают водой, сейчас пробуют льдом с поверхности обкладывать. Но это тоже риск: от разности температур внутри и снаружи сам корпус компрессора треснуть может, – пояснил старх, которого звали Тином, как я поняла из разговора мужчин.

Быстро поев, они буквально рухнули на свои тюфяки и заснули мгновенно. Переглянувшись, мы с Грифом прошли в дальний зал к загону с оленями. Мои космические спутники, судя по всему, чувствовали себя прекрасно. Гриф наполнил водой два крупных корыта и бросил в каждое по паре горстей соли. В специальную длинную кормушку на троих набросал уже знакомые лепешки риданского мха, а также мохнатые пучки какого-то растения. Черный мох!

– Едят они его? – указав на единственную местную флору, уточнила у старха.

– Поначалу привередничали, но сейчас привыкают, – сдержанно объяснил Гриф. – Скоро каждый день за мхом ходить придется.

– А им не вредно такое долгое ограничение передвижения? – Я окинула взглядом загон, довольно приличный, но ведь олени привыкли постоянно перемещаться в поисках пищи…

– Рид как раз и рассчитывал выпускать их в пещеры, где растет мох, но там надо все предварительно оборудовать плюс подъемник перестроить. Но сейчас не до этого, вот и придется пока рогатым потерпеть, – с философским спокойствием заключил старх.

Да, получается, что все мы ждем окончания этой недели. Но главное, чтобы до этого срока протянули компрессоры и чтобы гелия-3 выработалось необходимое количество. В общем, олени с нами в одной лодке!

– Если что, – коснувшись руки старха, предложила я, – можете мне поручать их кормить, я справлюсь.

Старх кивнул и предупредил:

– По утрам еще чистим у них.

– А куда навоз? – заинтересовалась я.

– В большой контейнер собираем. Рид сказал, не выбрасывать, – пожал плечами старх.

Отлично! Надо будет при случае узнать, зачем ему навоз, и, если просто на перспективу сохраняет, предложить свой вариант использования. Покормив животных, немного их погладили, позволяя обнюхать. Самки проявляли общительность и охотно тянули головы, давая почесать себе шею, а вот самец сварливо стоял в отдалении и следил за нами грозным взглядом.

– Свою территорию охраняет, – хмыкнул Гриф.

– А зачем они тут? – Этот вопрос все-таки не давал мне покоя.

– Так Рида задумка. Все хочет зависимость снизить от всего привозного, начать обживаться по-настоящему, чтобы, случись что и реши гильдия разработки прикрыть, жизнь здесь не прекратилась. Олени эти живут в похожих условиях, и он надеется, что сможет их развести и акклиматизировать. Мох ведь этот катастрофически разросся: внизу жара и влажность высокая, а ему только того и надо. Вот мы на него оленей и напустим. А животные – это же сразу и молоко, и мясо, и шкуры, да и кости, если измельчить и обработать, мука очень полезная выходит. Микроэлементов многих тут при однообразном рационе не хватает. А костная мука идет в пищу и восполняет недостаток в белке и минералах.

Я потрясенно замолкла, переваривая информацию. Это ж надо, какие планы масштабные. И сейчас все может рухнуть из-за этих сроков?!

– А гелий-3? Его много? Ведь без него тут все вымерзнет. Имеет ли смысл так стараться и обживаться? – Внезапно возникшая мысль отвлекла от раздумий о первых иволонских домашних животных.

– О-о-о, – усмехнулся старх, – лет на шестьсот минимум запасов. Это если добывать интенсивно. Но наш народ не такой. Дай только закрепиться, на ноги встать, планету домом почувствовать. Варварскую добычу быстро свернут, а уж как обогреваться и откуда энергию брать, если что, придумают. Когда-то это вообще не являлось проблемой, но тогда Проводников была целая каста, а сейчас редкость они.

Я насторожилась. Получается, Проводника он во мне не чует? С нюхом у него тоже непорядок? Ну хоть не я одна тут такая дефективная.

– А кто они, Проводники? – переспросила я.

– Вы Рида спросите. Сложно там все, не моего ума дело. А сейчас спать пора, время уже позднее. Мыться будете?

Припомнив ведро с ковшом, решила не напрягать горбатого старха. Тем более с утра сегодня душ принимала. Да и спать очень хочется. Бедный Рид… как он там со своими напарниками еще на ногах держится?

Глава 11

Началась череда напряженных, наполненных ожиданием и тревожным волнением повседневных событий. Стархи по двое, а то и по одному приходили, чтобы быстро поесть и отключиться в коротком, но таком необходимом восстанавливающем силы сне. Мужчин уже шатало от усталости и надрывного усердия. Но компрессоры пока держались, и это вселяло надежду, что все получится.

За четверо суток, прошедших с моего появления здесь, Рид приходил поспать один раз часа на три-четыре. Впрочем, остальные появлялись не чаще. Обстановка в доме была такой давящей и все настолько были сосредоточены на единственной цели, что ни на что постороннее не отвлекались. Я совершенно не волновалась на свой счет: никому из обитателей нашего подземелья (олени не в счет!) до меня не было дела – на любопытство сил не оставалось. Поэтому, фактически находясь только в обществе Грифа, освоилась быстро.

Я уже вполне самостоятельно кормила животных, а один раз даже принесла им морус. Оленихи гостинец с родной планеты распробовали и стали просяще тыкаться шерстистыми мордами мне в ладони. А вот Гриф от моей инициативы был не в восторге.

– Самим бы хватило… – недовольно пробурчал он.

– Но ведь мы можем овощные шкурки и кожуру им скармливать, – извинившись, предложила я. – И еще давать ту воду, в которой на ночь бобы замачиваем?

Гриф, просветлев, простоту мысли оценил, особенно перспективу избавления от отходов с пользой, после чего мы тут же отправились на кухню. Оленям нехитрая кормежка пришлась по душе. Даже суровый Ярик – мы с Грифом именно так прозвали самца – не удержался и поучаствовал.

Вообще, Ярик – это отдельная история. Гриф не разрешал мне прибирать внутри загона именно по причине неуемного характера самца. Олень очень агрессивно воспринимал любое чужое проникновение за ограждение и сразу, грозно наклонив голову, направлял на нарушителя границы внушительные рога. Зачастую Грифу в воспитательных целях приходилось прикладывать строптивца черенком лопаты, требуя проявлять терпение и уважение. Я же смеялась, наблюдая картину со стороны.

– Он в тебе конкурента чует, давай я попробую чистить? А то по глазам видно, что Ярик опасается, как бы оленята горбатенькими не вышли! – шутила я.

Гриф смешливо фыркал, но меня к уборке не подпускал, теша себя надеждой, что сумеет перевоспитать Ярика.

Обычно, прежде чем положить оленям свежего корма, Гриф выгребал со дна кормушки все, что животные не сочли достойным своего рациона: жесткие, замятые, влажные и прочие, по каким-то причинам не понравившиеся им кусочки мха.

– А куда вы все это деваете? – поинтересовалась я.

– Выкидываем, – пожал плечами Гриф.

– Мм… а можно тоже… сохранять?

Если удастся уговорить Рида осуществить мою затею, то мне вот эти оленьи объедки ох как пригодятся! Прав был Руенз, на этой планете даже самая ничтожная, по мнению большинства, вещь может сослужить службу.

Гриф бросил на меня быстрый взгляд, в котором промелькнула хитринка, и сказал:

– Похожи вы… Ладно, освободился из-под корма один контейнер, туда складывать буду, устроит?

Благодарно кивнув головой, я поспешила в санитарную зону мыть руки. Пора проверить готовность еды. Кстати, мое мясное нововведение никем, кроме Грифа, замечено не было. Он с довольным видом каждый день откладывал половину привычной нормы назад в морозильник. А стархи были такими уставшими, что вряд ли думали о том, что едят.

Мы с Грифом пробовали похлебку, намереваясь поесть сами, когда пришли стархи. Сразу пятеро… Резко замерев, мы вопросительно уставились на идущих к нам хмурых мужчин. Судя по их виду, что бы ни послужило причиной этого массового возвращения, нас сие вряд ли обрадует. Я сразу обратила внимание на угрюмого мужа, узнала Нила, Зогала и Тина, имени пятого еще не запомнила.

– Останавливаем компрессоры, – сказал Рид, тяжело опускаясь на ящик.

– Сегодня достигли предела: как ни пытаемся еще с ночи, ни на градус понизить температуру поверхности корпуса не можем. Наоборот, поднимается и поднимается. А сейчас и вовсе докрасна раскалился металл. А ведь там сверхпрочный сплав, – убито дополнил разговорчивый Нил, усаживаясь за стол.

Повисла гнетущая тишина. Два дня. До прилета пищевика осталось два дня!

– А… – я прокашлялась, – много еще не сделано?

– Две цистерны до нормы… – напряженно думая, сообщил Рид.

Если бы не компрессоры, они бы успели… В таком безумном темпе им удавалось выработать за сутки гигантскую транспортировочную цистерну сжиженного гелия-3. Я в ужасе закусила губу, не зная, что предпринять, боясь даже подумать о том, что ждет всех нас.

– Долго они будут остывать? – совсем тихо выдохнул Гриф.

– Если полностью остановить, а сейчас иначе нельзя, то сутки минимум нельзя запускать снова, – с отчаянием в голосе пояснил Зогал.

– Сейчас поедим – и обратно, может быть, хотя бы один компрессор удастся продержать. Вдруг лопнет не сразу, а простоит еще пару суток. Будем гробить оборудование, иначе все равно отберут.

Рид взглядом призвал всех взять себя в руки и не сдаваться, молча посмотрел на меня… И тут я услышала громкий крик: «Витара!!!»

Вздрогнув, я недоуменно уставилась на мужа. Проследив за его взглядом, обнаружила, что, ошеломленно застыв при появлении мужчин, так и продолжаю держать руки над спиралью, с которой только сняла кастрюлю с похлебкой. Над раскаленной спиралью, сантиметрах в трех от нее… И ничего. Ни боли, ни лопающейся обгорающей кожи, ни даже просто жара… Заторможенно подняла руки и уставилась на них, совершенно забыв о присутствующих. Сейчас же мне это не кажется? Ведь нет?

– Проводник! – одновременно вскочив и опрокинув пустые миски, крикнули Нил и Зогал.

Я снова вздрогнула, переводя взгляд на мужчин. Потрясение в глазах Грифа, надежда и удивление во взорах дергающих носами стархов, – кажется, они впервые по-настоящему на меня посмотрели, и страх… страх на лице моего мужа.

– В ней от Проводника совсем мало, – как-то натужно выдавил он из себя. – Даже если в критических обстоятельствах сознание начинает проявлять невостребованные до того способности предков, тело еще не готово… Наша кровь себя никак не проявляет, а значит, она не выдержит там. Обгорит, лопнут глаза, кожа… она еще далеко не Проводник.

От этих прямых и жестких слов меня передернуло.

Стархи расстроенно замолчали.

– Рид, мы будем не компрессоры охлаждать, а ее! – неожиданно воскликнул Нил. – Сразу начнем ее из шлангов охладительной системы обливать ледяной водой.

Теперь меня в ужасе перекосило. Что, что они хотят со мной сделать? Зачем?

– А что способен сделать Проводник? – попыталась уточнить.

Повисла тишина.

– Эх, такой шанс! Уникальнейший!!! Нас бы это просто спасло. Но она действительно не Проводник. Что толку, если она даже не представляет, что надо делать, – в расстройстве махнул рукой тот старх, имени которого я не запомнила.

Все вновь расстроенно присели, а я… я словно почувствовала себя виноватой. Что бы это ни было, но если я могу помочь, я – готова. Даже на обливание ледяной водой. Вот только понять бы как?

– Витара, – задумчиво обратился ко мне Рид, – что ты почувствовала и подумала, когда неожиданно нас увидела?

Все сразу насторожились, напряженно прислушиваясь к нашему разговору.

– Испугалась, расстроилась… – попыталась я припомнить свое состояние.

Рид мотнул головой, выражая недовольство.

– Нет, все не то, – пробурчал сам себе.

А я вдруг отчетливо вспомнила: когда схватилась за крышку, я испытала ярость и огромную злость, гнев на судьбу за то, что рушит все тогда, когда меня жизнь наконец-то порадовала.

– Ярость, – прошептала я, следуя за своими мыслями, и Рид, резко вскинув голову, посмотрел на меня.

– Разозлись! Дай сейчас волю ненависти! – Тон его слов… нет, это не был приказ, это была отчаянная мольба, какая-то последняя надежда.

И я, отчаянно желая помочь ему, дать возможность этому последнему шансу, подчинилась, тут же окунаясь в воспоминания о прошлом, о том, чего никогда не хотела бы повторить. Милас. Год ада жизни с ним: издевательства, мучения, побои и насилие – и так изо дня в день. Да, я ненавидела его. Всей душой, всем сердцем ненавидела, боялась… Если бы могла – убила бы, но он знал об этом и всегда был осторожен. Сейчас, вспомнив один его особенно жестокий поступок, с шипением втянула в себя воздух, мечтая встретить его снова, но уже не связанной и вооруженной…

– Витара, – просящий голос Рида, сжимающего мою ладонь, вырвал меня из омута душевной боли, – ты чувствуешь?

Моргая, пытаясь вернуться в настоящее, опустила взгляд на свою ладонь. Обхватив мою руку, старх держал ее над раскаленной спиралью. Его ладонь была снизу, оберегая мою, но… жара и боли я все равно не ощущала!

– Нет!!! Не чувствую, – восторженно выкрикнула я, заставив присутствующих затаить дыхание.

– Этого мало, Витара. – Рид не отпускал мой взгляд. – Не знаю как, но попробуй притянуть тепло к себе, извлечь его… Я не представляю, как это должно происходить, никогда Проводников в работе не видел.

А мне стало любопытно. Высвободив ладонь из его руки, я, на миг осторожно замерев на самой грани, коснулась непосредственно спирали.

Мужчины изумленно выдохнули. Но я, сосредоточившись на своих ощущениях, поняла, что боли как не было, так и нет. А еще… еще я поняла, что чувствую тепло. Но не как ощущение, нагревающее кожу. Нет. Это больше напоминало вибрацию. Я ощущала его пульсацию, его дыхание, что ли. Моей погрузившейся в холод отчаяния и прошлых мук душе так его не хватало и так захотелось его забрать…

Все, кто стоял сзади, разом выдохнули, а державший меня за руку муж вздрогнул. Я распахнула непроизвольно зажмуренные глаза и не поверила самой себе. Спираль замерзла! Буквально обледенела. У меня не было слов, я смотрела на нее и не верила, что это сделала именно я. Как?!

– Ты все тепло вытянула, всю энергию забрала, – пораженно сказал Рид и тут же, словно очнувшись, повернул лицо к напарникам и четко приказал: – Бегом вниз, рассредоточьтесь по пути со шлангами, только не сразу ледяной водой, и в крайнем случае. Компрессоры пусть работают, предупредите Крола, а то я велел ему через полчаса выключать. Мы сейчас придем, только Витара переоденется.

Всех словно ветром сдуло. Даже Гриф заспешил с мужчинами вниз, а я…

– Думаешь, я справлюсь? – с опаской взглянула на мужа я.

– Не представляю, – качнул он головой, увлекая меня за собой, – но мы попробуем. В этой ситуации меня больше волнует, чтобы ты не пострадала. Сам понесу тебя на руках и буду охлаждать, как смогу, в том числе водой из шланга, но если этого окажется недостаточно и тебя начнет обжигать – развернемся обратно. А с компрессорами – как получится. В самом крайнем случае на работу меня многие возьмут, так что на еду нам заработаю.

– Но ведь спираль меня не обожгла. Значит, тело изменилось? – пыталась разобраться я.

Рид, порывшись в мешке, извлек широкие мужские штаны и такую же полотняную рубаху.

– Раздевайся полностью и надевай вот это, на лицо защитную маску, но вдыхай все равно осторожно, чтобы не получить внутренний ожог. Там пар повсюду раскаленный, – четко инструктировал он меня. – Тело твое, увы, все так же уязвимо для влияния пограничных температур. Но вот отцовская наследственность сказывается. В определенном состоянии у тебя получается оттягивать энергию. Это не ты не чувствовала жара спирали, это ты ее, сама не осознавая, охладила, вытянув тепловую энергию.

Я быстро переоделась, после чего Рид натянул мне на голову что-то отдаленно напоминавшее противогаз и призванное охладить вдыхаемый мною воздух, а также защитить кожу лица и волосы.

– Говорить хоть в этом можно? – скорее для себя произнесла я вслух и на вопрос: «Идем?» – кивнула.

Чего уж тянуть, надо попытаться. И желательно справиться.

– Прижимайся ко мне, – раздеваясь по пояс, предупредил муж. – Почувствуешь боль, сразу говори, слышишь?

Я снова кивнула, чувствуя, как по инерции еще некоторое время продолжает подергиваться нижняя часть маски.

– А что мне делать там? – озвучила самый большой страх: вдруг во второй раз не получится?

– Попробуй как со спиралью. – Рид был собран и спокоен, вселяя в меня некоторую уверенность в происходящем. – Компрессоры огромные и раскалены гораздо сильнее, так что заморозишь ты их вряд ли, но охладить должна.

Снова кивнула, глубоко вдохнув. Муж подхватил меня на руки и понес в направлении подъемника. Пока спускались, оба молчали, но я кожей ощущала усиливающийся жар и одновременно холодеющее тело Рида. Уже сама, обхватив его руками и склонив голову на грудь, стремилась прижаться теснее, соприкоснуться с приятной прохладой его кожи.

Горячий пар появился еще до того, как мы спустились в пещеру с оборудованием. Уже в подъемнике нас заволокло тяжелыми, опаляющими клубами. Рид сразу ощутимо похолодел и постарался лучше обхватить меня. Ужас! Если тут так горячо, что же рядом с компрессором? Мне стало страшно.

С резким щелчком кабинка подъемника замерла и раскрылась. Обжигающий пар сразу ударил в спину и, отстав от него на долю секунды, на нас обрушилась прохладная вода. Вот счастье-то! Ледяная вода уже совершенно не пугала, а вот мысль о том, что мужчины столько времени провели в этом аду, вызывала ощущение паники. Но раз они справились, то и мне надо не подвести их…

Прижавшись к Риду, который старался своими большими руками обнять меня от плеч до ног, осторожно дышала, как и советовал муж, втягивая воздух струйкой и по максимуму перекатывая его во рту, прежде чем вдохнуть глубже. Кругом ничего не было видно, и дело было даже не в маске, которая не позволяла обжигающей, клубящейся вокруг смеси воды и пара сорвать с лица кожу, просто тяжелый влажный туман застилал обзор. И чем ближе мы подходили к компрессорам, тем жарче становилось. Воды в воздухе оставалось все меньше и меньше, а та, что лилась на нас беспрерывным потоком, поразительно быстро испарялась с поверхности моего тела и одежды. И она нагревалась, так стремительно нагревалась уже на теле, что не успевала обжечь меня только потому, что быстро, с ежеминутной частотой сменялась уже новой порцией влаги. О да, я уже мечтала о ледяной воде, понимая, что за пару минут она превратится в пар, а потом испарится вовсе.

Как?! Как они выдержали тут так долго? Как выстояло оборудование? Я не представляла этого. И я боялась… Понимая, что с таким напором жара мне не справиться, – это просто за гранью возможностей!

– Не бойся, – видимо почувствовав мой страх, уверенно сказал Рид, – мы так долго с этим справлялись, значит, все возможно!

Он остановился и опустил меня на пол, тесно прижавшись ко мне прохладным телом. Теперь ледяная вода лилась и сверху и сбоку. Но… испарялась уже за секунды. Дышать было жутко тяжело, очень хотелось панически резко и глубоко втянуть в себя воздух, но я понимала, что тогда обварю себе горло как минимум. Я чувствовала себя раскаленным камнем, на который плескали жидкость. Но раз уж пришла…

Компрессор огромной, уходящей куда-то к потолку раскаленной докрасна металлической стеной возвышался совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Боясь поддаться панике и совершить что-то смертельно опасное и опрометчивое, я стремительно вытянула руку, тут же ощущая, как от быстрого движения ее обдало потоком ошеломительного жара, несмотря на ледяную воду! Руку Рид перехватил, обвивая мою ладонь своей, стремясь хоть как-то защитить. Мне даже не надо было вспоминать о Милосе. В душе клокотала такая всепоглощающая ярость, такое неистребимое желание справиться с этой преградой, такая ненависть к ней, такое желание победить в этой решающей битве за нашу жизнь, что я ЗНАЛА – не обожгусь! Эта уверенность была во мне, довлела над моим сознанием, руководила движениями. Нет! Я точно справлюсь, я заморожу.

Зажмурившись, откинула голову на плечо Рида, подставляя маску под струи воды, и… коснулась раскаленного металла. И… боли не было, но вот ощущение жара потрясло. Оно не пульсировало, оно… грохотало, бешено толкаясь, едва не снося меня ударной мощью, оно было на грани взрыва! Огромное, бесконечное ОНО – целое море рвущейся наружу энергии, обозленное настырными преградами тепло, решившее снести все ограничения и вырваться на свободу. Жуткое ощущение, страшное понимание того, что все мы стоим на самой грани…

Стремительно, осознавая, что времени на страх нет, с головой нырнула в ощущения, представив себя раздетой на поверхности Иволона. Тело мгновенно сковало от ледяного дыхания пустынной планеты, до самой последней клеточки обдало обжигающим морозом, пробрало невыносимо холодным, убивающим порывом ветра. Я умирала, не пробыв там и минуты, неподвижно застыв и четко ощущая, как все глубже и глубже продвигается смертоносная волна, отрезая от меня собственное тело, укрывая его безликим покрывалом оледеневшей стихии. Уже не чувствуя себя, понимая, что даже действие разума начинает угасать, я изо всех оставшихся сил призвала на помощь необъятную мощь настолько близкого жара. Вцепилась в него мертвой хваткой как в последнюю возможность выжить, упрямо, не думая больше ни о чем, отбирая его, вытягивая, поглощая… стремясь согреться, спастись, прогнать этот лютый мороз.

– Витара!!! – Снова пробуждающий крик Рида… испугавшегося и сдавившего мою ладонь, судорожно при этом сотрясаясь всем телом.

Распахнув глаза, сквозь почему-то заиндевевшую прозрачную поверхность маски с трудом попыталась что-то рассмотреть. Кажется, «стена» напротив не отсвечивала красным. Вскинув другую руку, стерла с маски иней и оглянулась. Рида, который, наверное, оторвал мою руку от компрессора, все еще потряхивало. Но смотрел он на меня при этом… Не знаю, слов не подобрать, чтобы описать то, что было сейчас в этом взгляде. Я побоялась поверить тому, что вижу в его глазах.

Обернувшись к оборудованию, я удостоверилась, что корпус компрессора приобрел естественный металлический цвет, местами даже заиндевел от легкого налета белых крупинок. Сразу стало ясно, почему Рид отдернул мою руку – остужай я корпус дальше, возникла бы очень большая разница температур внутри и снаружи компрессора, что тоже плохо. Получилось!!! Испытав невероятное облегчение, успела мимолетно взглянуть на потрясенных стархов, заметить в глазах Грифа благоговение и даже подивиться тому, что воздух стал каким-то твердым и колючим, царапая нос и горло при каждом вдохе…

А потом меня накрыло: резко накатила боль, виски нестерпимо сдавило, и меня потянуло вниз. Рид не дал упасть, но даже поблагодарить я оказалась не в состоянии, чувствуя невыносимую тяжесть, адское повсеместное давление на тело. Меня одновременно сдавливало и разрывало на части. С трудом сдерживая крик, поняла, что меня куда-то несут бегом. Невыносимый, мучительно тяжелый подъем показался вечностью. И только благодаря шепоту, просившему держаться, обещавшему помощь совсем скоро, я держалась. Сама не понимая как и, собственно, зачем? Зажмурив глаза, из последних сил боролась с накрывающей слабостью.

Неожиданно руки вновь обожгло холодом, и голос Рида где-то рядом попросил:

– Давай выплесни все наружу, не бойся!!!

Вдруг осознала, чего так нестерпимо хочу. Выплеснуть! Какое верное слово… И я расслабилась, позволяя горячим, обжигающим потокам тепла устремиться по моим рукам к этому манящему холоду, оставляя меня, забирая с собой давящую боль, освобождая.

Минут через пять была уже в состоянии открыть глаза – виски больше не сжимало, а давящий груз почти пропал.

И что же я увидела?

Мы с Ридом находились на огромной глыбе льда, которая стремительно таяла, заметно проседая под моими руками. В месте, где мои ладони касались льда, вился пар. А сама я лежала на руках присевшего на корточки мужа.

– Легче? – Голос вроде бы и привычно спокойный, но… скрывающий тревогу.

– Да, – выдохнула, прислушиваясь к себе. Ощущения подсказывали, что «выплеснула» почти все, надо подождать совсем еще немного.

Пока ждала, позволяя волнам лишнего удушающего тепла покинуть тело, присмотрелась к таящему льду. Мы были в таильне! И эта глыба была приготовлена для постепенного подтаивания и наполнения цистерн для обеспечения водой нашего подземелья. Сейчас же, бурно ускорившийся под моим воздействием процесс привел к тому, что вода полноводным потоком сбегала по специальным желобам вниз, быстро наполняя огромные емкости.

– Ой, – дернулась я, отнимая руки от замерзшей воды. – Сейчас потоп устрою…

– Нет, – успокоил меня муж, – там предусмотрен такой вариант. Как только наполнится все до конца, в крайней цистерне приоткроется шлюз, и вода уйдет в дополнительный водосборник. Тебе действительно лучше?

– Да, со мной уже все нормально. – Я осторожно поднялась на ноги и задала самый важный вопрос: – Компрессоры? С одним же получилось? Надо срочно браться за второй, там все очень опасно…

Но Рид прервал меня взмахом руки и, бережно придерживая за руку и за плечи, перевел со скользкой поверхности льда на привычный пол из породы.

– Витара, ты спасла нас. И для второго компрессора уже не нужна твоя помощь. Вернее, ты уже все сделала. Ты там из всего помещения тепло вытянула, первый компрессор охладила, весь пар в воздухе мгновенно заморозила – в мельчайшую взвесь превратился, ну и корпус второго компрессора тоже начал охлаждаться на фоне такого понижения окружающей температуры. – Рид выглядел таким счастливым.

Он словно отдохнул – ну там поспал с недельку или сбросил с плеч колоссальную тяжесть. И я, глядя на него, начала проникаться осознанием произошедшего.

– Значит, получилось?!! – Поверить до конца не могла. – И теперь… все хорошо? В сроки уложимся?

– Еще как получилось! Теперь я понимаю, почему так ценили Проводников. Ты – наше самое большое сокровище, ты – наше будущее. И хорошо или нет – время покажет. Гильдия за свое зубами держится, и сложностей еще много предстоит. Но у нас есть почти двое суток, а компрессоры это время точно продержатся, да еще можно позволить процесс интенсивнее пустить, что даст нам немного больший выход топлива. Так что мы должны успеть! И все благодаря тебе. Спасибо!

Рид прижал меня к себе, шепча на ухо что-то невероятно счастливое. А я… я была так рада, что справилась, что смогла помочь, что оправдала их надежду. Теперь это и мой дом, и он у нас будет!

Глава 12

Два дня пролетели быстро. Мужчины, у которых буквально открылось второе дыхание, уже всемером пропадали внизу. Гриф носил им еду, поскольку они не желали отрываться даже ради обеда. Теперь, когда заветная цель стала реально осуществимой, каждый из стархов готов был надорваться, но этот редчайший шанс не упустить.

Я, после того как сумела охладить корпус оборудования, проспала почти сутки. И Гриф истово мой покой охранял, доложив, что не только мужчинам, но даже Ярику категорически запретил шуметь. Представив, как наш бедовый олень вынужден чуть ли не красться по собственному загону, призналась горбатому старху:

– Да я так дрыхла, что и налета врага бы не заметила.

– Это и понятно, столько сил отдала, – растроганно кивнул старх. – Не думал, что увижу на своем веку такое чудо. Есть хотите?

– Конечно. Вот только помоюсь сначала, – чувствуя непреодолимое желание освежиться, предупредила я.

– Тогда воды вам наберу. – Гриф тут же поспешил в санитарную зону.

Я могла бы и сама справиться, там хоть и не очень удобно все устроено, но в сущности – элементарно и вполне по силам. Но старх уже ушел. Поднявшись, свернула шкуру на нашем тюфяке, на котором мы эту неделю спали только по одиночке, взяла чистую одежду и все необходимое для мытья и пошла вслед за Грифом. Тот уже набрал мне в купальную бочку теплой воды и приготовил рядом ведро с ковшом для ополаскивания.

Мылась я с особенным удовольствием. Когда на душе легко, все приносит радость. Так и у меня сейчас. Под стать строила и планы в голове. Обдумала первоочередные дела и набросала мысленный список своих действий на время после отлета пищевика. Но все это, конечно, после того, как утрясется вопрос с гильдией, патентом и собственностью.

Вымывшись, обсушила волосы, оделась в чистое и, открыв сливное отверстие в бочке, отправилась на кухню. Я проголодалась, и заодно очень хотелось узнать обстановку – успеваем ли мы к сроку?

– Как процесс? Норму сделали? – принимая миску с похлебкой и устраиваясь на ящике, уточнила я у горбатого старха.

– Да. – Ответ вызвал ликование. – Сегодня транспорт гильдии должен сесть на Иволон, и к вечеру ожидаем их представителя, а также транспортировщик, который заберет топливо в счет уплаты обязательств по патенту.

– А где тогда все?

Мы со стархом в зале были вдвоем.

– Работают. Рид велел минимум на одну цистерну больше сделать и оставить ее отдельно, – просветил меня о загадочных маневрах мужа Гриф.

– Зачем? – удивилась я. Казалось бы, раз необходимое сделано, надо дать отдохнуть и себе, и технике.

– Правильно он делает, – закивал старх. – Представитель гильдии, если поймет, что требуемое подготовили, наверняка начнет придираться, вес занижать. Ему же не столько это топливо нужно, сколько шахта разработанная. Так что еще рано радоваться, не знаем, как все повернется. Там в патентном договоре условия мудреные, их по-разному повернуть можно.

Услышав о такой несправедливости, я сникла. Получается, рано ликовала, далеко не все еще решено.

– Собственность могут не дать?

– Юлить начнут, – со знанием дела ответил Гриф, – но тут основное условие выполнено, так что им сложно будет отвертеться. К тому же Рид пригласил на встречу Руенза как представителя общины Иволона и еще несколько местных значимых персон. Передача обязательств при свидетелях, чтобы ни одна цистерна в пути не затерялась или еще там чего. Так что сложно им будет что-то придумать, да и подготовиться не успеют. Рид специально на поверхность для погрузки меньше, чем надо, цистерн поднял. Они же всегда облетают территорию сначала, смотрят… Так что до последнего будут считать, что мы у них в кармане.

– Ух. – Я даже ложку отложила, представив масштаб запланированной комбинации. – По-вашему, выходит, никто не успевает выполнить условия патентного договора? Раз вы так уверены и знаете, как представитель гильдии себя поведет.

– На сегодня только двое работают, имея здесь собственность, а шахт на планете немало – больше тридцати наберется.

– А как эти двое сумели? – грызло меня любопытство.

– Семьи помогли средствами. Им пришлось недостающее количество покупать самим, чтобы гильдии норму выдать. Тогда Руенз очень помог – договорился о продаже через третьих лиц, вроде как на нужды убежища. Все втайне делалось, обходными путями. Шахты возглавляют те, кто от гильдии поставлен. Напрямую они бы на это не пошли во вред своим же. Но сейчас и эту лазейку прикрыли: на убежище строгий минимум разрешают купить, и все, остальное населению Иволона продавать запрещено.

– Кошмар, – ужаснулась я жуткими условиями. – А если вдруг крайняя необходимость?

– Так есть две свои шахты, в крайнем случае к ним обращаются. Но тут тоже не все просто. Их гильдия всячески выдавливает из торговли. Добытый ими гелий-3 не принимает, а другого сбыта серьезного нет. Потому перебиваются периодическими продажами: когда пассажирский звездолет купит либо когда – редкий случай – кто напрямую прилетит.

Суровой реальностью меня буквально припечатало. Вот и все мои планы, и надежды. Нам тоже предстоит перебиваться редким доходом? Какой смысл?

– И зачем тогда все? Столько сил потрачено! – тоскливо уточнила у Грифа.

– Рид заказал Зулу купить ему грузовой транспорт, хочет сам организовать транспортировку и нашего гелия, и из остальных свободных шахт. Только это секрет пока, – серьезно округлив глаза, прошептал мне Гриф. – Надо уходить от зависимости от гильдии, иначе на ноги тут никогда не встанем.

А мне сразу вспомнились обрывки тех длинных тихих разговоров между Ридом и Зулом – капитаном рейсовика, обещание капитана организовать покупку через полгода, решение Рида принять через год брата капитана с семьей… Вот откуда у всего этого ноги росли, да и Руенз говорил, что Рид с Зулом друзья верные.

– У вас принято так? Поддерживать друг друга? – не удержалась я от прямого вопроса.

– У нас! – с нажимом подчеркнул Гриф, давая понять, что считает меня полноправной представительницей их народа. – Если бы не эта поддержка, нас не было бы уже.

– Кстати, – ухватилась я за тему, – а откуда наш народ? Почему о стархах везде говорят как о вечных скитальцах?

– Мы из системы Лида, там была наша родная планета.

– Была? – насторожилась я. Неужели война, их поработили и изгнали? И что это за система? Не слышала о ней.

– Да. Сотни лет этой трагической истории. Звезда наша остыла, что принесло гибель нашей системе и миру в частности. Планета умирала два года, постепенно пустея и погружаясь во мрак и безжизненный холод. Столько времени было отведено нашему народу, чтобы успеть спастись. Был хаос и отчаяние. Выручили нас стархи из потока левиоров, именно эти вечные путешественники и предложили стать космическими колонистами. Так началась эпопея переселения, но удобные для жизни миры в большинстве своем заняты, нам приходилось искать себе дом среди планет с более суровыми условиями. Так стархи смогли обжить спутник Галидоса Ваэл и небольшую холодную планету в той же звездной системе – Трильзан. Но тогда у нас были Хранители и Проводники, поэтому все получилось…

Старх сидел неподвижно, глубоко задумавшись и уставившись взглядом в одну точку. А я, внимательно ловя каждое слово, наконец-то поняла, откуда у этого народа такая неистребимая живучесть и тяга к созданию своего Дома.

– Одним словом, обжитые территории небольшие, – опомнился Гриф и, бросив на меня быстрый взгляд, смутился. – И до сих пор есть стархи из этого потока, которые продолжают искать новый мир для нас. Возможно, таким миром станет Иволон, – быстро закруглился он.

Очень хотелось расспросить Грифа о тех древних кастах, узнать, почему они исчезли, но почувствовала, что говорить об этом он не хочет. Тем более что уже советовал мне обо всем расспросить Рида. Но я не могла не отметить, что Гриф изменил ко мне отношение – стал доверять, воспринимая как свою.

Доедая уже остывшую похлебку, решила озадачить его другим вопросом:

– Но тут же нет настоящей атмосферы? Это не опасно в будущем? Не станет уязвимым местом этого мира?

– Нам к этому не привыкать, на нашей родной планете атмосфера также была искусственной, так что мы знаем и умеем решать эту сложную задачу. Сейчас основные «легкие» под убежищем, и все жители Иволона платят налог на их содержание и обслуживание Руензу. Но в свободных шахтах, и Рид это поддерживает, планируют установить и собственные генераторы атмосферы – на всякий случай! Так что опасаться потери воздуха не стоит, – убедительно заявил Гриф.

Да уж, стархи привыкли к полному самообеспечению.

Покончив с обедом, я отправилась кормить оленей, а Гриф понес еду и питье вниз, нашим усердным работникам. Потом немного прибралась в зале. Пока раздумывала, стоит ли как-то по-особому готовиться к ожидаемому сегодня визиту представителя гильдии, вернулся Гриф и тут же за ним появились Рид и Нил.

– Витара, – Рид первым делом подошел ко мне, – выспалась?

– Да, основательно, – улыбнулась я.

Рид, склонив голову, некоторое время рассматривал меня так, словно видел впервые.

– Скоро Руенз приедет и еще несколько незнакомых стархов, – наконец сказал он.

Что ж, если бы не повод встречи, который напрягал меня неимоверно, Руенза повидать я была очень рада.

– Все ведь получится? – спросила я Рида, который вынимал из мешка чистую одежду.

– Будем стараться, – деловито и сосредоточенно пообещал он и ушел мыться.

Звуковой сигнал, возвещавший о появлении гостей, застал Рида и Нила за очередным просматриванием документов, которые они тщательно изучили, готовясь к встрече. Нил поднялся и прошел к висевшему возле двери дисплею визуального наблюдения.

– Руенз, Кред и Вилас, – кратко проинформировал он, а спустя полчаса и впустил внутрь… одного Руенза.

Двум оставшимся за второй дверью Гриф вынес по кружке теплого питья и похлебки. Вернувшись, проходя мимо меня, подмигнул и заговорщицким тоном сообщил:

– Наконец-то кто-то заметил мясо!

А я смутилась, опасаясь, как бы это не приняли за негостеприимный жест. Решив в такой ответственный момент никому не мешать, тихонько сидела на тюфяке, наблюдая за мужем. Было очень тревожно.

Руенз, увидев меня, тепло поздоровался:

– Обжилась?

Я лишь кивнула с благодарной улыбкой.

Пожилой старх о чем-то перемолвился с Ридом, взяв документы, они вместе с Нилом вышли за дверь. В зале остались мы с Грифом.

– А остальные где? – уточнила я у горбатого старха.

– Будут следить за погрузкой. Там же и два сторонних свидетеля.

Гриф подошел к табло визуальной связи, вознамерившись наблюдать за ходом встречи.

– Прибыл представитель гильдии, – невозмутимо проинформировал он.

Меня пробило нервной дрожью. Сидеть на месте и просто наблюдать за происходящим уже не могла, поэтому принялась бесцельно бродить по залу, прислушиваясь сама не знаю к чему. Сходила к оленям, надеясь хоть немного успокоиться рядом с нашими питомцами. Потом побродила по складу – вид многочисленных запасов всегда улучшал настроение, и опять вернулась. Не утерпев, встала рядом с Грифом.

– Получается, мы, только если всю норму оговоренного договором топлива сегодня сдадим, сможем получить собственность? Отсрочку на два дня получить нельзя? Вы же улетаете послезавтра, – с глуповатым и недоверчивым видом бубнил Рид вопросы стоявшему напротив шекагару. Крайне неприятная и подловатая раса чешуйчатых гуманоидов – шекагаров – славилась своей двуличностью.

– Конечно, – добродушно улыбался шекагар, демонстрируя величайшую благосклонность и учтивость. – В таких вопросах гильдия блюдет законность до буквы.

– Я выступлю свидетелем ваших слов, – любезным тоном вмешался в диалог стоявший рядом Руенз. – Как глава общины я подтверждаю, что для получения права собственности вы обязаны сейчас, и ни днем позже, предоставить уполномоченному представителю гильдии весь оговоренный патентным договором объем топлива в обеспечение выставленных вам условий. Полный объем единовременно, ни литром меньше.

Шекагар согласно кивал.

– Предъявите печать и межгалактический сигнал, скрепляющий собственность! – переключился Руенз на шекагара.

– Мы же не будем с вами настолько дотошны… – начал тот в ответ.

– Поступим согласно установленному порядку, – перебил его глава общины. – Мы должны убедиться в том, что вы правомочны принимать подобные решения и имеете все необходимое для завершения отношений при себе.

– Почему я вам должен верить? – снова расстроенно забубнил Рид. – А вдруг вы просто предварительный курьер, и у меня есть еще время до прибытия главного.

– Главный – я, – снисходительно взглянув на насупившегося и обидчиво сопящего Рида, уверил всех шекагар и извлек из внутреннего кармана герметичный пакет, развернув который продемонстрировал дистанционную печать, собственную аккредитацию, бланки документов на собственность на имя Рида, а также носитель межгалактического одноразового сигнала. – Гильдия от своих обязательств не отступает. Поэтому, я полагаю, вы с пониманием отнесетесь к предложению корректировки условий договора. Подобная возможность с нашей стороны предусмотрена. Раз вам не удалось произвести нужный объем топлива в обеспечение взятых на себя обязательств, мы вынуждены проинформировать вас о том, что считаем целесообразным сменить управляющего объектом. Отныне его возглавит наш представитель. И напоминаю, на все это вы дали добровольное согласие, что подтверждает патентный договор. Вот если бы вы выполнили свои обязательства, мы бы с радостью предоставили вам право собственности.

– Тогда мне остается только порадоваться такому порядочному партнеру, тщательно соблюдающему условия договора, – сдержанно ответил Рид. – Обязательства с моей стороны выполнены в полном объеме, сейчас в присутствии сторонних наблюдателей прошла погрузка цистерн. По имеющему место факту получены необходимые документы. Если желаете, можно связаться с зоной погрузки.

Шекагар, сузив глаза, напряженно всмотрелся в лицо Рида и, поджав тонкие губы, кивнул. Руенз тут же активировал дисплей визуальной связи. Кто на нем отобразился, нам с Грифом видно не было, но было слышно, как шекагар резко бросил:

– Сколько цистерн загрузили?

– Двести, – четко отрапортовали в ответ.

– Вы уже… оформили прием? – прошипел представитель гильдии.

– Да, все по форме. Присутствовали наблюдатели, они также зафиксировали передачу и уже отправили межгалактическим сигналом данные.

Чешуйчатый курьер передернулся. Резко отвернувшись от монитора, он прошипел Риду:

– Нельзя гарантировать наличие требуемого объема! На контрольном взвешивании, как правило, выявляется недовес! Поэтому с завершением взаиморасчетов повременим до проведения весовой экспертизы.

– Раз вы нам так не доверяете, – показательно спокойно уточнил мой муж, – мы готовы добавить вам цистерну сжиженного гелия-3 в качестве компенсации пары литров возможного недовеса. За остальной внеплановый объем гильдия, разумеется, доплатит. Или добавить две цистерны? Три? Мы готовы учесть пожелания таких надежных партнеров. С вами так удобно сотрудничать.

Кажется, скрип зубов шекагара расслышали даже в зоне погрузки. Не дожидаясь ответа официального представителя, Рид обернулся к дисплею и приказал:

– Тин, отгрузите еще цистерну из тех, что в правом хранилище. А также попросите свидетелей вместе с вами, конечно, присутствовать на экспертном перевесе. Расчет за лишний объем тоже сами получите, – и, обернувшись к шекагару, уточнил: – Одной цистерны точно хватит? Может, все же больше? А то мало ли, вдруг много недосчитаются? Не хотелось бы портить о себе впечатление у столь надежных партнеров!

– Хватит одной, – едва не выплюнул гуманоид.

Гриф облегченно выдохнул, подтвердив мои подозрения о том, что у нас имелась всего одна лишняя цистерна.

– Тогда последняя формальность, – вновь шагнул вперед Руенз. – Раз данные о сделке уже отправлены в информационную базу содружества, осталось только передать документы на право собственности владельцу.

Судя по выражению лица официального представителя, тот был близок к удару. Выдержав неприлично большую паузу, все же протянул Руензу продемонстрированный ранее пакет. Глава общины неспешно извлек документы и принялся внимательно их изучать, потом этим же занялся Рид. А вот случись мне подобное сделать – прочитать бы точно не сумела.

После чтения новый договор был подписан обеими сторонами (и то, что одну из сторон при этом потряхивало, – мелочи жизни!) и засвидетельствован главой общины. На документе о праве собственности была поставлена дистанционная печать, автоматически отобразившаяся на электронной версии бумаги, находящейся в информационной базе содружества. После вручения документа о праве собственности и одного экземпляра договора Риду (еще один был предоставлен Руензу!) пожилой старх активировал одноразовый дистанционный сигнал с кодом операции для информационной базы содружества.

Все! Шахта и закрепленная за ней территория отныне принадлежали Риду.

На волне безмерного счастья мы с Грифом обнялись и даже всплакнули.

– А что же они вначале так долго делали, раз все основное в конце было? – спохватилась я, наблюдая за тем, как Рид и Руенз провожают перекошенного официального представителя за первую дверь.

– Время тянули: угощали его, разговоры разговаривали, чтобы наши успели погрузку осуществить и оформить, – самодовольно пояснил горбатый старх и гордо добавил: – Все же дожил я до того момента, когда обрету свой дом! У меня, между прочим, внучка есть!

Порадоваться за Грифа я не успела – вернулись наши возбужденные успехом переговорщики. Рид подхватил меня на руки и закружил.

– А недовеса не будет? – неожиданно посетила меня страшная мысль.

– Нет, мы под завязку каждую цистерну затаривали! – серьезно сообщил муж, уже придя в себя и осторожно поставив меня на пол. Он снова был привычно сдержан и деловит. – А вот заплатить нам за цистерну топлива им придется!

– Ну хоть соли купим! – возликовал Гриф.

– Да, завтра на ярмарке побываем, а потом устроим праздник и выходные! – поддержал его Рид.

Я стояла рядом и пыталась унять свое заходящееся в счастливом беге сердце. Как же хорошо, что все получилось!

Глава 13

Руенз остался ночевать у нас, собираясь завтра вместе со всеми посетить праздничную ярмарку. Мужчины спустились проверить состояние остывавшего оборудования, и пока они были внизу, мы с Грифом суетились у плиты, готовя ужин для всех наших обитателей и гостя. Такое многочисленное присутствие за трапезой было на моей памяти впервые.

И какой прекрасный получился ужин – такой семейный и дружный! Пусть мы все полукругом расселись на обычных ящиках вокруг самодельной плиты и ели обычную похлебку, но ощущение от всего этого было самое праздничное. Мы впервые за долгое и очень напряженное время ужинали вместе. Это осязаемое единство очень вдохновляло, вызывая в душе ощущение покоя и уверенности. Справимся! Что бы ни ждало впереди, справимся. Стархи, словно и не было этих месяцев изнурительного труда, были веселы и разговорчивы. Сколько шуток и историй услышала я сегодня, сколько узнала о себе и своем племени, сколько планов на будущее было озвучено. Я по-настоящему ощутила себя в домашнем кругу, среди своих, где меня не только воспринимали как равную, но и относились с подчеркнутым уважением.

Поскольку мне не хватило ящика, Рид посадил меня на колено и, как уже однажды было в убежище, предложил разделить с ним ужин. И вот так, прислушиваясь к общему разговору и вставляя свои замечания, мы по очереди орудовали ложкой. Обнимавшая меня сильная мужская рука позволила расслабиться, согревая и рождая глубоко внутри теплое чувство единения.

Перед ужином Рид принес мне платье и легкие, наподобие тапок туфли на плоской подошве из еще не разобранных мною обновок, коими разжился на пассажирском звездолете. Признаюсь, платье я надела впервые в своей жизни.

– А как же ошейник? – тихонько прошептала ему, стесняясь поднять взгляд. У платья был округлый вырез, оставлявший шею открытой.

– А что в нем? – явно не понял Рид причины моего беспокойства. – Дома можешь в любом виде ходить, тут все свои, те, кому можно доверять.

Видимо, у стархов принято более демократичное отношение к преступницам или они просто чувствовали, что обязаны мне, но на мой ошейник за вечер никто и взгляда не бросил и слова по этому поводу не сказал. Постепенно я расслабилась и забыла о нем.

– Что, Рид, теперь обустройством займетесь? Все равно сейчас наверху ветра начнутся, – неожиданно спросил Руенз.

Муж кивнул и согласился:

– Надо все до ума довести.

– Радар будем делать? – продолжал выяснять глава общины явно интересующие его детали.

Я тихонько сидела и слушала разговор.

– Да, обязательно. Комплектующие я привез, через пару месяцев все будет готово.

Руенз довольно кивнул и, оглядев присутствующих, неожиданно торжественным тоном объявил:

– Раз все поужинали, то переходим к официальной части – наделению правом! Бланки я захватил с собой.

Всех присутствующих охватило ликование. Стархи как один подскочили и разбежались по своим уголкам за идентификационными иконками, служившими носителями информации о каждом. Я поняла, что главное торжество еще только предстоит. Отведя взгляд от роющихся в своих вещах стархов, обернулась к Риду и внимательно всмотрелась в его лицо. Удовлетворение и гордость – вот что читалось на нем сейчас!

– Готова обрести собственные права? – в совершенно нехарактерной для него манере неожиданно подмигнул мне муж.

– Я? – удивленно переспросила, не до конца еще его понимая, но уже начиная догадываться…

– Конечно, – кивнул Рид, – наравне со всеми.

Осторожно приподняв меня, встал сам и, приобнимая за плечи, повел в центр зала, где уже, расстелив на полу покрывало, раскладывал что-то неугомонный Руенз и куда постепенно подтягивались остальные. Атмосфера в зале была необъяснимо счастливой и торжественной.

– Мы справились, – очень серьезно, обежав всех присутствующих взглядом, объявил Рид. – И сейчас будет заслуженная награда!

Лучащийся удовольствием Руенз передал Риду ручку и стопочку одинаковых красивых бланков, а рядом положил несколько одноразовых закрепителей права. Вперед рванул Нил, улыбаясь во весь рот. Рид, поставив свою подпись в первом бланке, протянул ручку Нилу, чтобы тот тоже расписался. После этого на бланке отметился Руенз и, пропустив его через плоское устройство размером с небольшую коробку, вручил Нилу уже упакованный в твердую оболочку документ и тут же, приложив к его запястью одноразовую печать-закрепитель, активировал ее. На запястье старха появилась округлая, несмываемая отметка-код, подтверждающая его право собственности на определенной площади территории конкретной шахты. Теперь тут находится его законный собственный дом!

Не дав возможности Нилу полюбоваться отпечатком – наглядным свидетельством его прав, Руенз притянул его руку к очередному устройству, считывая данные кода и регистрируя информацию в общей базе данных.

– Успеешь еще насмотреться, вся жизнь впереди, других не задерживай, – добродушно пробурчал он.

Нил понятливо кивнул и отступил в сторону, восторженно вчитываясь в документ, ставший воплощением осуществившейся мечты. Вслед за ним все стархи из группы Рида прошли эту процедуру и стали полноценными совладельцами жилых площадей нашего убежища. И пусть физически этих жилищ еще не существовало в природе, но теперь это уж точно было вопросом времени. И я не сомневалась, что скоро мужчины активно примутся за дело.

– Гриф? – Рид вопросительно уставился на горбатого старха, неуверенно мявшегося в стороне.

– И мне? – недоверчиво переспросил тот.

– Конечно! Без твоей кормежки мы бы много не наработали, так что твой вклад в наш успех не менее весомый, – отчеканил Рид.

В глазах Грифа мелькнули слезы, но он суетливым жестом смахнул их и поспешил к Руензу с Ридом, чтобы заполучить свой кусочек стабильного будущего.

А я стояла рядом с мужем и тихонько плавилась от навалившегося неподъемным грузом счастья, но я была бы рада нести эту ношу до конца жизни.

– Но ты не думай, старый скупердяй, – сказал вдруг Рид, вручая положенное Грифу, – что мы не оценили твои кулинарные нововведения. И давно собирались тебе сказать: так вкуснее похлебка, мясо сочнее, а сытно-то как!

Гриф озадаченно застыл, уже намереваясь отойти, и вопросительно взглянул на меня. Что оставалось? Я пожала плечами.

– Это Витара придумала, – просветил моего мужа горбатый старх.

Рид недоверчиво оглянулся на меня, а все присутствующие мужчины (даже Руенз!) как один загалдели о том, что им так гораздо больше нравится, а как вкусно-то сразу стало. Вот ведь…

Риду ничего не оставалось, как улыбнуться.

– Молодец! – похвалил он меня, потом покосился на все еще стоявшего рядом Грифа и исправился: – Молодцы! Теперь твоя очередь.

Последнее явно относилось ко мне. И тут я испугалась: переживая и волнуясь за стархов, совсем упустила из виду тот факт, что и мне эта процедура предстоит. В отличие от всех присутствующих я не сразу могла прочесть текст бланка, а уж расписаться не могла точно… И, как нарочно, никто не расходился, наоборот – все выжидательно и ободряюще смотрели на меня. Стало так стыдно. И тут недотягиваю.

– Нет, – сдерживая слезы, чтобы не испортить праздник, пробормотала я и уставилась в пол, – я потом, если… можно.

Присутствующие недоуменно замолкли. А Руенз ободряюще сказал:

– Витара, не стесняйся, ты тоже заслужила свое право, мне Рид все рассказал.

Я осторожно отступила на шаг, мечтая развернуться и убежать куда-нибудь. Уши уже пылали. Вот же позор… Рид, осторожно встав передо мной и отгородив от взглядов остальных огромной спиной, настороженно всмотрелся в мое лицо с уже подрагивающими губами и, взяв за руку, вывел в дальний зал. Позади нас повисла недоуменная тишина.

– Почему отказываешься? – остановившись возле загона с оленями, шепотом уточнил старх. – Из-за того, что я предлагаю?

Мне было так невыразимо стыдно. По ощущениям пылали уже и щеки. В наше время быть неграмотной – стыдоба, вон даже колонисты новой планеты – самые простые стархи – и то образованны.

– Я не умею писать, – закрыв лицо ладонями, тихо призналась я. Уж лучше так, чем воспримет мой отказ как пренебрежение к себе.

Рид молчал, и я незаметно, немного раздвинув пальцы, подсмотрела. Муж задумался.

– Научу тебя, не беспокойся об этом, – наконец сказал он. – А пока давай я тебе помогу расписаться? Только Руенза позовем? Его ты не стесняешься?

Кивнув, я опустила руки и бросила на мужа благодарный взгляд.

– Руенз, – громогласно крикнул Рид, заставив оленей шарахнуться в испуге в сторону. – Иди к нам и все необходимое захвати.

Глава общины не заставил себя ждать.

– Я помогу Витаре расписаться, хорошо? У нее с этим трудности, – сказал ему Рид.

Пожилой старх степенно кивнул.

– Но сначала я ей содержание бланка прочту, – сказал он и принялся невозмутимо зачитывать мне положения о получении права владения.

Потом Рид быстро расписался за себя и передал ручку мне. Дождавшись, пока я ее возьму, обхватил мою кисть сверху своей, и мы осторожно, руководимые его движением, вывели на документе мое новое имя – Витара Тшехар. После чего я также стала обладателем нательной метки и заветного документа.

Руенз, бросив на нас довольный взгляд, покачал головой.

– А хорошо вы вдвоем справились, прямо не ожидал! Отдыхайте теперь, завтра ярмарка. – И, уже сделав несколько шагов в сторону главного зала, обернулся и, глядя на меня, сказал: – Похлебка с мясом на самом деле хороша!

Я вновь смутилась и инстинктивно спряталась за Рида.

– Завтра выбери себе подарок, – мягко подтолкнул меня вперед муж. – Все это твоя заслуга!

– Нет, – в ужасе замотала я головой. – И так денег нет, лучше соли купить и нам, и оленям.

– Уже немного есть, – признался Рид. – Расчет за лишнюю цистерну Нил получил. Не столько, конечно, сколько она реально стоит, но на соль и подарок тебе точно хватит.

– Рид, – я указала на один из контейнеров, – а навоз для чего собираете?

– А что? – удивился муж неожиданному вопросу.

– Да вот мысль возникла. Если сделать хорошее освещение в специально выделенном помещении. Я однажды видела такое на одном захваченном космолете. Называется – теплица. Там в несколько рядов на всей площади были подвешены длинные, разной глубины емкости, наполненные грунтом. В них выращивали разные растения и овощи: что-то для еды, а что-то в лечебных целях. Там главное – чтобы было светло, тепло и влажно. Ну и грунт нужен… много. Вот я и подумала, если весь год смешивать навоз с тем, что олени не доедают, плюс изредка поливать, все перегниет и получится полноценная почва? Тогда на следующий год можно купить семян каких-нибудь неприхотливых растений и попробовать посадить? – В пылу убеждения схватила Рида за руку и встряхнула ее. – Так будут собственные свежие овощи всегда.

Муж погладил меня по волосам и одарил восхищенным взглядом.

– Витара, это прекрасная идея! – с теплотой в голосе сказал он. – Можно выделить под теплицу отдельную пещеру. А освещение… надо будет зеркал купить, и, пожалуй, я смогу сделать тебе что-то вроде рассеянного дневного света. И даже можно придумать, как отключать его на ночь. Думаю, это реально – ведь мох прижился, так почему бы и другим растениям не приспособиться к нашим условиям.

Гордость меня так и распирала.

– А дальше что будет? – не терпелось мне заглянуть в будущее.

– Первым делом комнату нам достроим. Потом оленям пастбища оборудуем и подъемник под их вес перестроим, затем быт отладим: душевые, санитарную зону, обогрев, освещение, склады доделать – всем этим надо вплотную заниматься. Ты хочешь отдельный душ и туалет? – притягивая меня за талию к себе, уточнил муж.

Я кивнула.

– Компрессорам дадим с недельку отстояться, – продолжил Рид, – а потом снова запустим, но уже в штатном режиме, плюс руду для них надо периодически нарезать. И как только все это сделаем, так примемся за отдельное жилье для каждого. Чтобы в следующем году остальные могли семьи с Ваэла перевезти сюда.

Я восхищенно смотрела на мужа. Столько планов, столько дел и забот. Насколько сильным надо быть, чтобы вот так спокойно брать на себя ответственность за все. Насколько уверенным в себе. Мне такие мужчины никогда еще не встречались.

– И по мелочи много всего: радар собрать и надстроить, чтобы связь отладить с остальными, мебель сделать – специально древесину закупил, думаю, еще пол тебе сделать деревянный. Хочешь?

Я снова счастливо кивнула. Продолжая восторженно вглядываться в улыбающееся и расслабленное лицо, поймала себя на мысли, что вот он, самый прекрасный и самый лучший мужчина. И дело вовсе не во внешности, просто он воспринимался мною как-то иначе… Как же мне повезло его встретить… Неосознанно подняла руку и ласково провела по щеке Рида. Он замер, застыв на полуслове и как-то непривычно робко заглянул в мои глаза. А потом накрыл мою ладонь, гладившую его щеку, своей. Так мы и стояли, глядя в глаза друг друга. А потом потянулись навстречу, встретились губами и впервые поцеловались… как-то осторожно, неуверенно, словно каждый ожидал от другого, что сейчас отстранится, оттолкнет. Но потом… потом Рид переместил свои руки мне на затылок и притянул сильнее, прижал крепко-крепко и поцеловал уже с желанием, со страстью. Закрыв глаза, я отвечала на поцелуй с не меньшим желанием…

– Я соскучилась. – Эти слова вырвались неожиданно даже для меня.

Рид вздохнул, прижимая меня еще крепче и устраивая подбородок у меня на макушке. Обнял и молча начал покачивать.

– Скоро, совсем немного – и мы сможем остаться вдвоем, – пообещал он.

А я стояла и вслушивалась в мощные удары его сердца и радовалась тому, что открыла старху свои чувства. Никогда раньше ничего, кроме физических отношений, с мужчиной меня не связывало, а сейчас в кольце твердых мозолистых рук Рида я ощутила внутреннее тепло, исходящее от соприкосновения наших душ. И так захотелось, чтобы этот вспыхнувший, согревающий огонек никогда не погас, а наоборот, превратился в большое и негасимое пламя.

Рид вздохнул, давая мне возможность успокоиться и прийти в себя.

– Значит, будет у тебя деревянный пол, – продолжил он прерванный разговор. – Обстругаю и сделаю его гладким, чтобы ты босиком ходить могла и дети ползали без опасений. Это лучше, чем каменная основа. И теплое все будет, не сомневайся, я отопительную систему хорошо сплетаю. Опять же твои таланты к делу приспособим. – И, посерьезнев, предупредил: – Надо будет тренироваться, не только писать учиться, но и навыки обращения с энергией совершенствовать.

И только я заикнулась со своими расспросами, как Рид накрыл мои губы ладошкой и честно сказал:

– Идем спать, устал неимоверно! Завтра такой день предстоит.

Плеснув оленям воды и подкинув мха, мы вернулись в общий зал и обнаружили, что все уже спят. Не раздеваясь, мы застелили шкуру на своем тюфяке и заснули в обнимку.

Глава 14

Утром все встали одновременно, и я впервые наблюдала в общем зале подобное столпотворение. Если бы не Рид, я бы точно никуда не собралась, то и дело отвлекаясь на разглядывание стархов. Но муж целенаправленно указывал вектор движения, в результате чего мы и умылись, и даже сполоснуться слегка перед завтраком успели.

Позавтракали дружной компанией. Гриф успел не только согреть питье, но и напечь на большой жаровне вкусных сладких лепешек из фисташковой муки. Я их пробовала впервые и, съев три штуки, почувствовала себя сытой.

На ярмарку собралась вся наша группа. Меня снова утеплили и укутали по максимуму.

– А ярмарка снаружи? – удивилась я. Почему-то думала, что в убежище. Иначе мне там ничего не светит.

– В звездолете все товары разложены, они же не только на Иволон прилетают, так что там чего только не попадается, – пояснил Рид, методично раскладывая по карманам оружие. – Ты скеш взяла? И ни при каких обстоятельствах от меня не отходи. Наши все тоже будут рядом. С тобой теперь надо быть вдвойне осторожным, если бы не такой повод, вообще бы тебя туда не вез.

Вот вам и новости!

– Почему?

– Многие были бы не против заполучить Проводника, пусть и не вошедшего в полную силу. – Ответ сопровождался предупреждающим взглядом, а я сразу вспомнила про Дитора.

Энтузиазм от поездки несколько поутих, и я решила, что буду ходить за мужем хвостиком.

Мы быстро расселись в четыре ожидающих за дверью терга, один из которых принадлежал Руензу. Рид задержался, он что-то мудрил с запиранием двери. Все пребывали в прекрасном настроении и предвкушении покупок. Вместе со мной в терг забрались еще и Гриф с Нилом. Наконец Рид вернулся, и все терги дружно тронулись в направлении подъемника, чтобы по очереди выбраться наверх. Наш терг поднялся самым последним, видимо, чтобы не морозить меня наверху в ожидании. Уже привычно натянув маску, меховой намордник и, завернувшись поверх мехового облачения в теплую шкуру, приготовилась наблюдать суровый ландшафт поверхности Иволона.

Темнота и леденящий холод никуда не делись, а вот ветер… ветер значительно усилился! Если мне в прошлую нашу поездку казалось, что терг основательно раскачивает, то сейчас я каждую минуту опасалась, что нас швырнет кувырком. Наверняка поэтому для безопасного продвижения терги выстроились тесным квадратиком – по парам. И что поразило особенно: Зогал выскочил из соседнего терга и скрепил все четыре транспортных средства между собой какими-то цепями. Теперь вероятность полететь кувырком стала минимальной. Так мы компактной группой и заскользили по ледяной поверхности вперед. Ветер усиленно бил в прозрачные, испещренные тепловыми «венами» стены кабинки, стремясь добраться до нас. Но с учетом присутствия внутри трех теплых стархов и внутреннего отопления температура поддерживалась вполне сносная, и я в шкуре не мерзла.

За время пути мужчины, и про себя, и вслух перебирая имеющиеся и необходимые еще запасы, обсуждали перечень покупок. Из их беседы я сделала вывод, что денег все же немного, а того, что желательно закупить, – более чем достаточно.

Огромный грузовой транспорт я заметила издалека. В холодной темноте Иволона габаритные огни гигантского космолета были отлично видны. А когда мы приблизились почти вплотную, увидела и необычайно большое скопление тергов, так же скрепленных в небольшие компактные группы для устойчивости. Местное население уже подтянулось! Все страхи сразу отошли на второй план, вытесненные ожиданием новых впечатлений. На подобном событии мне предстояло присутствовать впервые.

Мы быстро выбрались наружу, я на руках мужа, полностью завернутая в шкуру и сдерживающая дыхание, чтобы не опалить ледяным вдохом горло. Рид в несколько быстрых шагов подскочил к входному шлюзу корабля, послушно открывшемуся при нашем приближении и захлопнувшемуся за нашими спинами. Потом еще некоторое время нес меня на руках, прежде чем поставить на ноги.

– Раскутывайся и намордник сними, но дальше не раздевайся, внутри тоже прохладно, – предупредил он.

Быстро выбравшись из меховой обертки, стянула защиту с лица и полноценно осмотрелась. Вокруг все наши стархи, и Руенз тоже рядом. А прямо перед нами зазывно распахнулась широкая дверь в огромный внутренний отсек на нижнем ярусе космолета. И на всем его протяжении вдоль боковых стен на длинных полках (а что-то стояло и на полу) было разложено невероятное изобилие всякой всячины. Такого разнообразия самых разных товаров в одном месте сразу видеть еще не приходилось, глаза разбежались, и захотелось сразу всего.

Впервые за время пребывания на ледяном Иволоне я наблюдала скопление большого числа стархов в одном месте в одно время. Если судить по поверхности, планета выглядела пустой и безжизненной, но сейчас… На ярмарке присутствовало не менее полутысячи иволонцев. Так что первое впечатление было ошибочным – где-то на глубине, укрытая от сурового холода и яростного ветра, кипела жизнь. Стархи, несмотря на все трудности, и не только природные, медленно, но верно обживали планету. Менее подверженные влиянию холода, они и легче одеты были в сравнении со мной. И общее впечатление о внешнем облике этой расы получилось приятным. Все – женщины и мужчины – рослые, довольно мощные, черноволосые, с приметно торчащими мохнатыми ушами, чуть плоскими носами и желтоватыми глазами. Красивая раса, видная и, как следовало из того, что я о ней уже знала, живучая.

– Идем? – взяв за руку, поторопил нерешительно замершую на пороге меня Рид.

Сообразив, что задерживаю остальных, тут же шагнула вперед, в ответном пожатии сдавливая ладонь мужа. Никто не спешил, от одной группы товаров мы переходили к другой, только пристально изучив их. Причем все наши стархи держались рядом, плотной компанией окружая меня. Сначала по правую руку было расположено различное бытовое и технологическое оборудование (большей частью мне неведомое), что-то выставлено в оригинале, что-то представлено миниатюрными, в сравнении с естественными размерами агрегата, голографическими изображениями. Этот сектор товаров наших мужчин очень интересовал, возле многих экспонатов они останавливались, обсуждая достоинства и недостатки моделей, а также перспективность использования их на планете.

– Витара, – извиняющимся тоном обратился ко мне Рид, – потерпи немного, сейчас дальше пойдем.

Но я нисколько не возражала. Холода особого не испытывала, а за свою жизнь в отличие от грамоты в механике и технике разбираться научилась. И когда стархи зависли над выбором наиболее подходящего для нашей водоснабжающей системы распределительного насоса, втянулась в обсуждение. С моделью, которая им приглянулась, мне приходилось сталкиваться: какой-то промежуток времени именно этот насос был встроен в цикличную систему водоснабжения пиратского звездолета, но, намучившись с ним, мы с отцом (по совместительству он был бортовым механиком) при первой возможности заменили его.

– Не советую его брать, – на автомате вмешалась я. – У этой модели существенный конструкционный недостаток, который выявляется только в процессе эксплуатации. Мощность направлений разная, а при постоянном использовании это будет приводить к перепадам давления в клапанах и заборам воздуха. Как следствие – рано или поздно, а скорее, увы, рано, какой-нибудь клапан не выдержит и направление прорвет.

Повисла озадаченная пауза. А я спохватилась, что влезла в чужой разговор, и испуганно оглянулась. Стархи изумленно рассматривали меня, а Нил, который больше всех настаивал на этой модели, озадаченно спросил:

– Витара, откуда ты об этом знаешь?

Вопрос был крайне щекотливым, и я мысленно дала себе пинка за то, что влезла в обсуждение. Но и покупать плохой распределительный насос не хотелось – для себя же стараемся, поэтому молча пожала плечами, надеясь, что Нил не будет излишне настойчив с расспросами.

– А какую модель ты бы предложила? – несколько ехидно уточнил Зогал.

Деваться было некуда, раз уж дернуло вмешаться, теперь придется отвечать.

– Откровенно говоря, все представленные здесь модели не самые удачные, но если уж выбирать из них, то эту. – И я указала на наиболее предпочтительный вариант. – Тут, хотя этого и нет в первичной настройке, можно вручную отладить автоматическое перекрытие потока, в случае если направление где-то прорвет. А мощность у них у всех примерно одинакова, показатели же безопасности слабые.

В этот раз пауза оказалась длиннее, да и стархи выглядели если не потрясенными, то озадаченными точно.

– Может, тоже жениться, – неожиданным образом разорвал возникшую тишину Тин, задумчиво рассматривая меня. – Рид, скажи мне, большой выкуп с тебя содрали родственнички за это сокровище? И еще там такие водятся? А то я могу весь год копить плюс жильем теперь обеспечен… Кто бы мне раньше сказал, что жена настолько полезна в хозяйстве.

– Витара, – проигнорировав шутливый выпад старха, внимательно посмотрел на меня муж, – ты уверена?

Я кивнула в ответ, стараясь ни на кого особенно не смотреть.

– Тогда отложим, – спустя несколько минут раздумий, решил Рид. – Я пока обдумаю, как лучше поступить.

Но не успели мы отойти от насосов, как к нам подошли двое незнакомых мне стархов и стархиня.

– Поздравляем, Гайвридаил, – поприветствовал мужа самый пожилой из них, – новости уже разнеслись. Не ожидал, что ты справишься. Так что с заслуженным успехом, очень рады за вас. Будет трудно – обращайтесь, постараемся помочь.

Рид в ответ молча и доброжелательно кивнул и тоже поприветствовал подошедших.

Тут незнакомцы, включая и довольно улыбавшуюся стархиню средних лет, как один принюхались и с особым вниманием уставились на меня.

– Вот это дела… – выразил общее потрясение тот же пожилой старх. – Жена, да еще и какая! Во всем везет тебе, смотрю. Вдвойне рад нашему соседству.

– Витара, – представил меня Рид, – это Громен, Тирас и Эльзана. Им принадлежит ближайшая шахта.

– Тоннель сделать бы надо? – Названный Громеном пожилой старх конкретно напустился на Рида. – Мало ли что, а связь непосредственная будет иметься. Вон хоть Витару в гости свозишь, не говоря уже о большем.

Вслушиваясь в разговор, я помалкивала, опасаясь вмешаться не к месту, и посматривала на Эльзану. Было бы неплохо иметь возможность с кем-то общаться.

– Нам сейчас главное обустроиться, а то дома совсем ничего не сделано. Вот как раз насос выбирали. А как только быт наладим, так и за тоннель возьмемся, – серьезно кивнул Рид.

– Договорились, и как до транспортировки дело дойдет, нас тоже не забудь, – со значением в голосе негромко подчеркнул пожилой старх и, переведя взгляд на насосы позади нас, неожиданно добавил: – Из этого ничего лучше не берите. Сам повелся на характеристику и в прошлом году купил расхваленную модель. И что? Намучились с ней. Дважды прорывали разные направления. Пока смогли разобраться, что с клапанами проблема и воздух в потоки попадает, чего только не делали. Так что обратитесь к менеджеру, выкладывают здесь не все, стремясь сначала залежавшееся сбыть. Может быть, что-то получше найдете.

Попрощавшись, стархи пошли к выходу, а Рид снова задумчиво на меня уставился.

– Значит, конструкционный недостаток… – задумчиво пробормотал он и шустро остановил проходящего мимо консультанта – представителя экипажа звездолета.

В итоге насос мы, вернее я, подобрали. Стархи безоговорочно поручили мне это дело, чем чрезвычайно польстили, и заодно поразили мужчину из экипажа пищевика. И действительно, среди «отложенного» нашлась модель посолиднее. Ее и взяли. А потом купили соли, каких-то мудреных медикаментов, пару зеркал и… один удобный матрас для кровати! Наученная предыдущим опытом, больше ни в один процесс обсуждения не встревала, а только глазела по сторонам, держась за руку мужа. А посмотреть было на что: и еда, преимущественно синтетическая или долгохранящаяся, и любая одежда, и хозяйственная утварь, и украшения, и медикаменты с простейшим медоборудованием, и многое другое было представлено в ассортименте выложенных товаров. Но! Цены на все были высоченные. Даже я, до этого видевшая только нелегальные закупочные базы, так же не страдавшие дешевизной, была потрясена! Гильдия покупала тут ценнейшее топливо едва ли не по стоимости песка под ногами на обычной планете, но за поставляемые ресурсы запрашивала нереальные суммы. Осознав данный факт, решила, что однозначно обойдусь без подарка!

Периодически поздравить Рида с получением собственности и обсудить каких-то знакомых к нам подходили другие стархи. Но мне показалось, что муж стремился максимально скорее свернуть любое общение, если не было возможности вообще избежать такового.

– Выбрала себе что-нибудь?

Я так задумалась над очередной, внезапно возникшей идеей, что не сразу поняла, что муж обращался ко мне.

– Ничего не надо, – честно сказала я, припомнив, что еще даже не заглядывала в те вещи, что он приобрел мне на пассажирском звездолете.

– Витара, – Рид как-то напрягся, – мы же договорились. В успехе и твоя заслуга, разве отказываются от благодарности?

Вздохнув, пошла вдоль рядов выбирать себе подарок. В результате купили мне маленькие маникюрные ножницы. По цене целого маникюрного набора! О возникшей идее решила даже не заикаться, но Рид оказался наблюдательным и догадливым.

– Тебе еще что-то понравилось?

– Не то чтобы понравилось… – замялась я.

– Витара, – со смешком вмешался в разговор до этого молчавший Руенз, – дай мужу тебе приятное сделать.

Окончательно смутившись, я негромко пробормотала:

– Это не подарок, но мне бы пригодилось…

– И что это? – любопытно поблескивая глазами, подзадорил Гриф.

А Рид только вопросительно посмотрел.

– Я в одном ряду недалеко, в углу, за тазами и всякими ведрами, заметила пакет с грунтом… – Мое заявление весьма озадачило всех стархов. – Вот если он недорогой, то можно его купить?

– Покажи где? – недоуменно попросил муж, и я повела его в нужном направлении.

Пакет обнаружился, но ценника на нем не было. Кому же на Иволоне может почва понадобиться? Только мне. Всего-навсего вспомнила про завалявшиеся семечки твыи и подумала, почему бы не попробовать их посадить уже в этом году. Конечно, для пары-тройки семечек десятикилограммового пакета многовато, но остальную почву можно засыпать в контейнер с формирующимся перегноем. Ведь в почве есть разные полезные микроорганизмы, да и мало ли что еще. Вот пусть они и за наш компост примутся.

Пришлось звать на помощь консультанта. К счастью для нас, товар оказался из разряда непопулярных – везде и своей земли хватало, а там, где ее не было, оказалась не востребована. В итоге два десятикилограммовых универсальных пакета с грунтом, поддерживающим внутри себя жизнеспособную среду, нам продали вполцены! Я была в восторге. Теперь гарантированно за год обзаведусь необходимым объемом почвы!

Когда уже от долгого хождения по рядам и бесконечного осмотра товаров началась пестрота в глазах, Руенз предложил:

– Давайте сейчас ко мне? Немного погостите в убежище. – И как-то так посмотрел на Рида, что мне сразу захотелось домой, минуя убежище…

Но стархи согласились, намереваясь в свой выходной – в преддверии сезона ветров – повидаться с теми, с кем когда-то начинали покорение Иволона.

Всей компанией рассевшись по своим скованным одной цепью тергам, погрузив покупки, отправились в убежище. Как выяснилось, после ярмарки обычно туда заворачивали не только из-за желания пообщаться со знакомыми, но была и еще одна веская причина. Пищевик, помимо того что привозил на Иволон необходимые ресурсы и забирал добытый гелий-3, еще и осуществлял почтовое сообщение. Все письма, посылки и отправления от находящихся на других планетах родственников принято было оставлять в убежище, откуда их в любое удобное время мог забрать каждый адресат. А желающие отправить что-то с Иволона заранее свозили все к Руензу и потом переправляли на борт пищевика.

– А мы тоже за почтой едем? – с любопытством уточнила я у Рида. О его семье я еще ничего не знала, но ведь она где-то существует?

– Сомневаюсь, что для меня что-то будет, – сдержанно мотнул головой он и пояснил: – Ребятам не скоро представится возможность свидеться. К тому же у меня намечены дела. Оставлю тебя под присмотром Руенза, ненадолго.

Вот это новости. Что еще за дела? Но Рид замолчал, явно не собираясь развивать тему, поэтому пришлось удовлетвориться сказанным, надеясь, что дальше все прояснится.

Сегодня убежище скорее напоминало таверну. Стархов внутри оказалось так много, что мы еле втиснули свои терги в зал перед последней дверью. Руенз освободил свой транспорт из нашей связки, прежде чем двинуться внутрь. Практически все лавки были заняты гостями, общающимися между собой компактными группами и попивающими горячее питье. На отдельном столе стояло несколько жбанов с напитком и подносы с ломтями хлеба и лепешками, а рядом высились стопочки чистых чашек. Видимо, тут предполагалось самообслуживание. Хотя и Кривона обнаружилась сразу, непривычно мило улыбающаяся группе стархов, расположившихся полукругом прямо на полу. К этой группе направился и Рид, на ходу тихо шепнув мне:

– Это стархи из второй свободной шахты.

Поприветствовав друг друга, мужчины перекинулись короткими фразами, полными намеков на какие-то прежние договоренности. Нас всех поздравили с успехом и обретением собственного дома. И, кажется, все были искренне рады за нас. Вот только Кривона не сдержалась.

– Вот хоть в чем-то повезло в жизни Риду, – скорбно заявила эта язва.

– А в чем же ему не повезло? – удивился один из незнакомцев.

– Так неудачно женился на чужачке. Но, ежели от нее польза большая будет да дети появятся, так еще объяснимо. Но думаю, не перенесет она нашей жизни и детей родить не сможет.

– А жена при чем?! – удивленно бросил на меня взгляд один из тех, что сидели на полу. – Что за особая польза от нее?

– Так Проводник же, уже действующий – я-то сразу разницу чую. Вот она и… – начала пояснять стархиня и неожиданно остановилась на полуслове, напоровшись на взгляды Руенза и Рида, засуетилась и убежала на кухню.

Сидевшие на полу мужчины с нескрываемым любопытством уставились на меня. А оглянувшись, поняла, что и прочие находящиеся неподалеку стархи и стархини бросали на меня странные взгляды и уже привычно шевелили носами. Почувствовала, как напрягся Рид. Руенз нахмурился, Гриф и все стархи из нашей группы как-то подобрались…

– Глупая баба, толком ничего не знает, а уж наболтает от души, – рыкнул негромко Руенз, прерывая неприятную заминку. – Идемте ко мне, – кивнул он Риду.

За дверью личной жилой зоны главы общины мне еще побывать не довелось. Но сейчас муж уверенно шагнул за хозяином внутрь, увлекая и меня туда же. Стархи из наших остались снаружи. Автоматически отметила, что дверь была сродни нашей – титанаровой и массивной!

Рид молча задвинул на двери засов и вопросительно посмотрел на Руенза.

– Иди, раз собрался. Не бойся, Витара пока тут со мной побудет, в зал ее не выпущу, а сюда никого не пущу, – спокойно заверил мужа пожилой старх. – Один только не ходи.

Рид замялся, хмурясь и переводя полный сомнений взгляд с меня на дверь.

– Со мной Нил, Зогал и Тин собирались. Остальные снаружи за входом присмотрят… – раздумчиво сказал он. И наконец решился, предупредив меня: – Ни под каким видом не выходи, пока я не вернусь. И если что – сразу вызывай!

– Вы сами там осторожнее, – пробормотал Руенз.

И так уже напуганная сверх меры осязаемым напряжением мужа, от последней фразы я вздрогнула. И как это понимать? На какие такие опасные дела они вчетвером собрались? Вчетвером! Почему-то сразу вспомнился Дитор со товарищи, – видимо, обстановка убежища подхлестнула мою догадливость. А также обещание мужа с ним повидаться… В животе резко похолодело, а ладошка непроизвольно сильнее сжала ладонь мужа. Рид немедленно отреагировал, вопросительно уставившись на меня.

– Не надо… – выдохнула я.

А он неожиданно успокаивающе улыбнулся:

– Даже не думай об этом переживать, слушайся Руенза и жди меня. Я ненадолго, не уходил бы, но иначе долг не вернуть… Скеш держи наготове.

Ласково коснувшись пальцами моей щеки, Рид развернулся и выскочил за дверь. Хозяин помещения ее тут же запер. И уже не только на засов. После чего переключил внимание на висящие на стене визуальные экраны. На них были изображения происходящего в зале, за последней дверью на стоянке тергов и возле подъемника. Я нашла взглядом мужа, который, что-то сказав Грифу, проскользнул сквозь толпу к выходу. Еще трое стархов из нашей группы так же неприметно просочились следом.

– Дитор? – с ужасом спросила я Руенза.

– Если повезет застать, – философски пожал плечами старх.

– Но…

– Не переживай, вернется он, – отмахнулся Руенз.

– Рид его… убьет? – Вырванное горло опять встало перед глазами.

– Ну разве что Дитор сам нарвется, – возразил Руенз. – Хотел бы, давно убил.

– То есть он не за этим пошел?

– Рид сам непростую жизнь прожил и судит обо всем по-своему. Я не знаю, зачем он пошел, но раз отправился туда, значит, ему так надо, – вглядываясь в происходящее в зале, отстраненно заметил пожилой старх.

– А вы давно его знаете? – вырвалось у меня.

– Ко мне пятнадцатилетним мальчишкой попал. А что было до этого, я не спрашивал, он не говорил, – веско заметил старх.

– У него родные есть? – Хоть этим душу успокою пока.

– Не знаю, но на его имя никогда ничего не присылали. Может, Зул в курсе? Они давно знакомы. Но думаю, ты и я – вся его семья. Так что не тяни с ребеночком – согрей мужу сердце родной кровиночкой.

Смутившись от такого напутствия, я замолчала и стала осматриваться. Помещение было просторным, имелось все необходимое для жизни, но без излишеств. Чисто, без сентиментальных мелочей и украшений, по-мужски. В духе хозяина, насколько я успела его узнать.

– Ты разденься, – не оборачиваясь, посоветовал Руенз, – да вон возьми чего-нибудь на столе попить и поесть.

Ощущая накатившее тепло, поспешила снять меховой костюм. Намордник и маску я еще в припаркованном терге стянула. Переместив по привычке скеш из кармана брюк в складки рукава, отправилась посмотреть, что там предложили поесть – утренние фисташковые лепешки давно забылись. Положив на хлеб ломоть отварного мяса, налила кружку теплого напитка и спросила Руенза, не желает ли он тоже подкрепиться. Но тот отказался, не прекращая следить за общим залом.

Подхватив бутерброд и прихлебывая питье, я подошла к нему и встала рядом. За наблюдением время летело быстрее, а думалось о плохом меньше.

– А есть вероятность, что они разминутся? – задумчиво уточнила я.

– Есть, но маленькая. Погрузчик многим и частные заказы привозит, помимо ярмарочного ассортимента. Дитор со своими заказывали продукты. А выдача заказа после ярмарки проводится. И не факт, что уже началась, возможно, Риду еще ждать придется.

Вздохнув, я мысленно понадеялась на чудо: может, разминутся.

– Почему он так боялся меня одну оставить? – спросила я Руенза напрямую.

– Проводник очень ценится, даже такой нестабильный, как ты. А пока детей у вас нет, многим может прийти в голову мысль, что Риду неплохо бы удачей и поделиться, – подтвердил мои опасения старх. – Будь осторожна, а лучше сиди пока дома. Тем более дел там сейчас найдется немало.

И потянулись минуты… часы ожидания…

Глава 15

Рид отсутствовал почти четыре часа, за это время чего себе только не вообразила: и вырванное горло Дитора, и покалеченного мужа. Трижды в дверь Руенза стучали, один раз его звала Кривона, еще два раза – незнакомые мне мужские голоса. Ни для кого из них старх, составлявший мне компанию в напряженном ожидании, не отозвался. Ему было прекрасно видно, что в убежище все спокойно и срочной необходимости в его присутствии нет.

Когда Рид наконец появился, Руенз сразу сообщил мне:

– Вот они, уже из терга выбираются. Все живы и здоровы.

И мы синхронно выдохнули, испытав одинаковое чувство облегчения. Через несколько минут муж был рядом. Первым делом отметила царапину на скуле, явно нанесенную чем-то острым. Но в остальном ничего необычного ни в его внешнем облике, ни в поведении не заметила. Сдержанно поблагодарив главу убежища за то, что присмотрел за мной, Рид передал ему большой мешок:

– Возврат от Дитора.

– Договорились? – спокойно спросил Руенз.

– Вполне.

В отличие от меня, пожилого старха ответ удовлетворил. А Рид, обернувшись ко мне, кивнул:

– Едем домой?

Я тут же начала укутываться в верхнюю одежду. В общем зале к нам присоединились стархи из наших, опять же как-то незаметно рассредоточившись вокруг, и Руенз вышел нас проводить. Но, прежде чем мы дружным «клином» сумели прорезаться через толпу, нас догнала Кривона. С опаской косясь на Руенза, протянула Грифу большую коробку, спешно пробормотав:

– Вот вам угощение, отпразднуете у себя, – и почти сразу развернулась и поспешила освободить нам дорогу.

Как ни быстро мы покидали убежище, я чувствовала внимание стархов. У самого выхода едва не споткнулась, ощутив чей-то тяжелый и недобрый взгляд. Непроизвольно оглянулась. Да, многие смотрели нам вслед, но ничего особенного во взглядах не заметила. Наверное, тот, чей взгляд вызвал у меня мимолетное ощущение удушья, отвел глаза, или мне показалось…

Руенз проводил нас до транспорта и наказал обязательно явиться в гости, когда ветра стихнут. И еще напомнил Риду про радар.

И снова в ледяной пустынной тьме, испытывая давление бушующего на поверхности планеты ледяного ветра, мы заскользили домой. Рид, укутав меня в шкуру, посадил на колени, делясь своим теплом. Так, под вой ветра и тихий разговор о мелочах, пригревшись в объятиях мужа, я задремала. Сказался непростой во всех смыслах день.

Проснулась, когда стархи, уже припарковавшись перед второй нашей дверью, намеревались выйти из терга. Рид, заметив, что я открыла глаза, помог мне встать на ноги.

– Отдохнула? – с едва заметной улыбкой спросил он.

– Ага, – кивнула в ответ я.

Оказавшись за второй титанаровой дверью, ощутила облегчение – дома никакие опасности не страшны! Да и все остальные сразу расслабились, разбрелись по своим тюфякам с намерением заняться кто чем. Быстро скинув верхнюю одежду, переобулась и убрала свой меховой костюм. А потом поспешила на помощь к уже возившемуся на кухне Грифу.

– Помощь нужна? – уточнила у старха.

– Нет, благо Кривона нас снабдила едой, – кивнув на большую коробку на одном из ящиков, степенно сообщил горбатый старх. – Вот разогрею все только.

Любопытно заглянула внутрь коробки, обнаружив там широкую емкость, видимо с похлебкой, и два пакета: один – с кусками холодного отварного мяса и второй – с хлебом. Да уж, благодаря стархине нам гарантирован сытный ужин без всяких хлопот. Все же девушка полна сюрпризов.

Заметив, что муж отправился в дальний зал кормить оленей, поспешила следом. Наших питомцев я полюбила еще со времени космического перелета. Но кое-кто совсем не обрадовался нашему появлению. Ярик, и так-то не страдавший доброжелательностью и тягой к общению, сегодня был особенно не в духе, в полной мере оправдывая кличку. Когда я подошла к загону, Рид уже налил в корыта воды и закладывал мох в кормушку. Оглянувшись, предостерег:

– Витара, осторожнее. Близко не подходи, одна из олених вошла в пору особой привлекательности, и самец очень нервный.

Резко притормозив в трех метрах от загона, я присмотрелась к Ярику. Черное мощное тело оленя то напряженно замирало, то нервно подрагивало; глаза горели яростным огнем. Животное то и дело нервно подергивало задними ногами и угрожающе направляло рога в сторону Рида. К кормушке спокойно подошла одна из олених, другая, по примеру Ярика, вела себя нехарактерно – дичилась в сторонке, нервно перебирая ногами и периодически издавая резкие, немного квакающие призывные звуки. Наш красавец-самец каждый раз отзывался на них трубным ревом и с остервенением скалил на Рида свои внушительные клыки.

– Выспаться сегодня нам не грозит, – ехидно прокомментировал картину подошедший на шум Зогал и, обращаясь к моему мужу, поинтересовался: – Что делать будем с этим привалившим Ярику счастьем?

– Надо загон укрепить и вторую олениху пока отсадить куда-то, – со вздохом ответил Рид. – А то совсем не хочется взбешенного оленя по пещере отлавливать. А тут все еще впереди…

Оба мужчины озадаченно посмотрели на явно воспринимавшего в их лице соперников оленя, потом перевели взгляд на меня, наблюдавшую за агрессивным поведением самца.

– Витара, – нахмурившись, позвал меня муж, – здесь опасно, уходи и не заходи сюда сегодня. И остальных к нам позови.

Я быстро убежала за подмогой. Разобравшись в ситуации, мужчины, перебрасываясь шутками на тему веселенькой ночки, сразу отправились в загон. Все, даже Гриф. Я осталась в зале одна. Чутко прислушиваясь к происходящему в соседней пещере, отметила все возрастающий тембр ревнивого рева Ярика, еще бы – сколько конкурентов появилось.

Я вынула из кармана приобретенные сегодня ножнички и стала стричь ногти на руках, стремясь хоть чем-то себя занять. Вряд ли я хоть кому-то могу быть сейчас полезной.

Чтобы соорудить дополнительную защиту от буйного оленя, мужчинам понадобилось часа два. За это время я успела в одиночестве поужинать, отыскать сверточек с семенами твыи и приготовить их для посадки, перебрала одежду, отложив отдельно ту, что нуждалась в стирке. До меня доносился ритмичный перестук, возвещавший об активной фазе ведущихся заградительных работ, злобный рев оленя и периодически гневные окрики стархов. Я уже подумывала, не перешел ли Ярик в наступление и не пострадал ли кто из стархов.

Когда мужчины вернулись, быстро разлила по мискам сваренную Кривоной похлебку, которую Гриф оставил на желтой спирали в режиме подогрева. Аппетит все нагуляли отличный, поскольку просто накинулись на еду. А со стороны оленьего загона время от времени раздавался резкий неудовлетворенный рев. И стархи каждый раз посмеивались.

– Хорошо, что вторую отсадили, а то этой парочке там места мало, еще затоптали бы бедняжку, – сочувствующе отметил Тин, прислушиваясь к реву и топоту копыт.

– Не даст нам будущий папаша поспать, вот же горло драть горазд, – поморщился Нил. – Олениху, наверное, звуковой волной относит, а он разоряется, пытаясь ее приманить.

– А злобный какой, так мне по локтю шибанул рогами, чуть руку не сломал, хорошо еще увернуться успел, – недовольно буркнул Крол. – Так что пусть она его там на уши поставит.

– Надеюсь, она его скоро подпустит, а то ж он не уймется. Слышите, копытами в ограждение бьет. – Зогал, настороженно застыв, вслушивался в шум из оленьего загона. – Эту зверюгу, если вырвется, только пульсатором и остановишь. А так сурово обламывать оленьи ухаживания не хотелось бы.

И все в этом духе. Ярик с подругой совершенно сбили нам все праздничные планы, заставив провести очень тревожный вечер. Да и ночь выдалась беспокойной. Хорошо, что я выспалась в пути, а вот остальные…

Свод пещеры, едва мы успевали погрузиться в дрему, сотрясали отзвуки оленьего рева, и так час за часом. Если поначалу мужчины встречали каждый вопль смешками и массой прогнозов и комментариев, то вскоре преобладали уже пожелания оленю резко оказаться вообще недееспособным или стать сразу таким многодетным отцом, чтобы спятить от избытка потомства и в будущем поумерить свой пыл. Я, сдерживая смех, прижималась к Риду, чувствуя, как руки мужа плавно поглаживают меня, забравшись под рубашку. Кажется, подхватил посыл Ярика. Эх, завтра начнется «вырубание» нашей спальни, а там… потомство к следующему прилету пищевика может появиться не только у оленя.

И только к утру, когда мы совсем уже отчаялись, со стороны оленьего загона донесся… стон. Натуральный стон…

– Какое счастье! – сонно фыркнул Зогал. – Завтра настучу ему по рогам.

– И я! – подхватил Тин.

– И я! – добавил Крол.

– И…

– Хватит! – негромко шикнул Рид. – Там вторая олениха на подходе, будете злопамятными, он вам в следующий раз все припомнит.

По залу пронесся дружный стон измученных бессонной ночью стархов, после чего все наконец-то заснули… Ну а я так точно.

Следующий день прошел в кипучей деятельности. Сразу после завтрака стархи разделили по диагонали пространство зала от потолка до пола, закрыв специальной пленкой для защиты от пыли и мусора «спальную» зону и «кухню». Почему-то, когда Рид говорил о вырубании дополнительных пещер под отдельные жилые помещения, я представляла что-то вроде шахтерского оборудования, которым много месяцев будут долбить. Но у стархов все оказалось иначе. Каменную породу пещеры они резали незнакомым мне способом – не лазер, но какой-то схожий с ним по принципу действия инструмент. И опять же, как и в разогревающих спиралях для приготовления пищи, использовался желтый луч неизвестной мне энергии.

Снизу стархи подняли пару автоматизированных вместительных вагонеток, в которые укладывали аккуратно нарезанные пласты породы. Процесс шел так резво, что к обеду они углубились внутрь уже наполовину запланированного объема. Понятно, почему изначально Рид говорил о нескольких днях, необходимых, чтобы полностью обеспечить меня полноценными условиями проживания. А сейчас они навалились на работу всемером. Поэтому неудивительно, что к вечеру пространство для будущей спальни было полностью готово.

После ужина, когда остальные мужчины занялись своими делами, Рид позвал меня внутрь нашей будущей комнаты. Ему хотелось учесть и мои пожелания по планировке. Обрадовавшись, предложила, где лучше поместить душ и туалет, где сделать углубления для шкафов, а также нишу для полки под потолком по всей длине стены. Неожиданно муж с самым серьезным видом сказал:

– Решил еще небольшое помещение под отдельную детскую вырезать.

Я смущенно кивнула.

– А когда так много больших полостей на такой глубине… обрушения не будет? Потолок не просядет под тяжестью верхних пластов породы?

Рид моим опасениям очень удивился, но быстро сообразил:

– А, ты же не жила среди стархов. Не тревожься об этом – все совершенно безопасно, – обняв меня и прижимая к себе, негромко сказал Рид, явно намереваясь сообщить мне нечто элементарное и обыденное для стархов. – Наша раса владеет умением распознавать, извлекать и использовать еще один вид излучения. Эта энергия – особое излучение космических тел, находящееся в диапазоне между ультрафиолетовым и инфракрасным спектрами. Но никто другой ее не в состоянии вычленить, даже не увидит. Мы изначально воспринимаем ее не органами чувств. Где бы ни находился наш народ, мы в первую очередь используем это излучение. Оно схоже с тепловым процессом в наших телах, поэтому поддается контролю и влиянию разума. Мы называем излучение этого диапазона «сияющая энергия» и заполняем ею различные накопители, которые, в свою очередь, используем для приготовления пищи, обогрева, освещения, в различных приборах и механизмах, а также в собственных уникальных военных технологиях. Эта энергия безвредна, она естественна и повсеместно распространена, просто окружающие ее не воспринимают.

Так вот что за странное желтое свечение исходило от нагревательной спирали на кухне, вот каким лучом резали породу.

– Желтая? Так я ее вижу, – уточнила я.

– Это нормально, в тебе есть и наша половина, – заверил Рид.

– Половина? – недоуменно переспросила я.

– Да, половина. Как кровь проснется, сможешь не только видеть эти потоки, но и влиять на них, – убежденно ответил старх. – Так вот, – продолжил он, – в потолок и стены всех своих подземных сооружений мы вплавляем мельчайшую сеть из этих энергетических потоков. Поверь, ни один лазер и никакой взрыв не одолеют эту преграду. Так что об обрушении можешь не волноваться, плюс титанаровую дверь вставлю. В самом крайнем случае это помещение само по себе сможет стать надежным убежищем. В пол тоже энергетическую сетку вживлю, чтобы ни пробиться, ни подкопаться не удалось.

Уж не знаю, что больше изумило меня: новые сведения или основательный подход мужа к вопросу безопасности. В любом случае я ошарашенно на него уставилась.

– Сомневаешься? – не так воспринял мою реакцию старх.

– Нет, – мотнула я головой, – просто не слишком ли это все? Если общий зал будет укреплен по этому же принципу, то, наверное, достаточно? Кто тут до нас доберется? Или свои же, стархи? Ведь они также могут использовать это излучение? – пояснила я свое недоумение.

– Свои вряд ли, мы слишком долго скитались и утратили большую часть своего народа, чтобы не дорожить взаимопомощью и поддержкой. Нас никто и нигде не ждет на всем готовом, все, на что мы можем рассчитывать, – это собственные силы и поддержка представителей нашей расы.

– Не стоит так обманываться. – Я покачала головой.

– Да, согласен. Исключения всегда могут быть, но тут многое зависит и от нашего поведения. Но Проводник – это невероятный повод. Даже стархам будет крайне сложно преодолеть сеть сияющей энергии. Но возможно… Однако потребуется время, значительное время, а это чревато.

– Рид, – уловив настроение мужа, решила разузнать у него про древние касты, – почему такой ажиотаж с этими способностями. Почему и Проводники, и Хранители такая редкость?

Он ненадолго задумался, видимо припоминая все, что знал об этом, прежде чем ответить:

– Ты же понимаешь, что это не волшебство, это ресурс организма, своеобразная возможность. Но не всесилие. И возможности стархов из этих каст тоже имеют границы. Мне не очень много об этом известно, но именно Проводникам и Хранителям мы обязаны тем, что смогли выжить.

– А левиоры? – переспросила я. – Руенз говорил о них.

– Это вопрос точки зрения, но мое мнение таково, что важнее тот, кто смог идею воплотить, нежели тот, кто ее предложил. Так вот, без Хранителей мы бы не долетели до мира, который впоследствии смогли обжить. Представители этой касты были живыми мощнейшими накопителями сияющей энергии. В них была сосредоточена огромная мощь. Тогда наши предки не знали о других видах топлива, того же гелия-3 не было в нашем родном мире. Для полетов в космос использовались сияющая энергия, специальные накопители и сила Хранителей. Но исследовательские полеты – это одно, а когда лететь пришлось на расстояние в миллионы световых лет и кораблей было огромное количество… Далеко не все осилили этот путь, Ваэла достигли жалкие остатки нашей расы. А из Хранителей… даже не уверен, что хоть кто-то из них дожил. На каждом нашем корабле, отправившемся искать новую родину, было по нескольку Проводников и Хранителей. Как я понимаю, практически все Хранители выгорели, заплатив своими жизнями за возможность выжить для нашей расы.

– Сейчас нет ни одного Хранителя? – потрясенно уточнила я у мужа.

– По крайней мере я никогда не слышал ни об одном из них и не слышал о том, кто знает о существовании Хранителя. В те времена не допускалось смешения крови между кастами. Браки заключались только внутри своих, усиливая возможности потомков. Так что не оказалось и тех, в ком было бы хоть сколько-то крови Хранителя. Конечно, категорически утверждать я не могу, тем более ты у меня перед глазами, но если и сохранилась где-то кровь Хранителей, это редчайшее чудо, – спокойно разъяснил Рид.

– А Проводники, – голос мой дрогнул, – другие Проводники есть?

– Если не считать тебя, то за свою жизнь я встречал Проводника лишь однажды. Но этот случай другими воспринимается как сказка, большинство стархов никогда не видело и не слышало о ныне существующих Проводниках.

– Они тоже… в пути? – с замиранием сердца продолжала я выяснять.

– Нет. Проводники немного отличаются своими возможностями от Хранителей. В них энергия не может задерживаться или накапливаться. Ты же на себе это почувствовала. Проводник может ее притянуть, но, пропустив через себя, должен выплеснуть, иначе погибнет.

– А оттягивание тепловой энергии – это и есть их возможности? – Я хотела разобраться во всем.

– Нет, это просто один из вариантов применения их способностей. Если уж на то пошло, ты и разогреть сможешь. Но позже, чтобы научиться пользоваться своими возможностями, тебе необходима полноценно функционирующая половина старха, надо уметь регулировать теплообменные процессы своего организма. А вообще, Проводники могли не только оттягивать на себя любую форму энергии, они преобразовывали ее в сияющую, – обстоятельно продолжал разъяснять Рид.

– А передавать Хранителям сияющую энергию они могли? – выпалила я вопрос.

Муж кивнул.

– Но почему тогда во время полета… – недоуменно протянула я.

– Витара, чтобы преобразовать энергию в сияющую, ее необходимо сначала откуда-то оттянуть. Все, что могли, сделали, но в условиях космоса Проводники мало чем могли помочь, зато они оказались неоценимо полезны для того, чтобы закрепиться в новых мирах, – вздохнул Рид.

– И что, в процессе этого они тоже… выгорели? – Я сглотнула.

– Насколько я знаю и могу предполагать, причин тому много. Когда стало понятно, что дальше Ваэла и Тильзана стархи лететь не смогут, наши предки решились на освоение этих суровых безжизненных миров. Другого пути не существовало. А прибывших было немало, несмотря на огромные потери в пути. Для пустого, лишенного жизнеобеспечивающих факторов мира это слишком высокая численность. Перед Проводниками стояла задача в кратчайшие сроки сделать тот мир подходящим для жизни (по крайней мере он оказался свободен): создать атмосферу, найти ресурсы для выращивания продуктов питания и обустройства. А ведь необходимо было еще и защищаться. В те времена обитатели соседних планет с готовностью шли на то, чтобы уничтожить и так обескровленных переселенцев. Одним словом, Проводники…

– Надорвались… – понятливо вздохнула я.

– Скажем так, превысили лимит своих жизненных возможностей, – кивнул Рид. – В большинстве своем так ослабли, что погибли, истратив даже собственные жизненные резервы. Так что Проводники не всесильны, но способны на многое. И ты нам уже это доказала. Объективно говоря, я поражен. Не задумывался об этом раньше, но какой же мощью обладали истинные Проводники, раз ты с непробудившейся кровью оказалась способна сделать такое с компрессорами. Поэтому опасаюсь, что желающих заполучить мое сокровище найдется немало, почему и думаю о безопасности и защите.

– Хорошо, – согласилась я. – А тот Проводник, которого ты встречал… – Я не договорила, увидев, как недовольно поморщился Рид.

– Он погиб уже, и вся эта история… Не хочу вспоминать о ней. И мы совсем мало времени провели вместе, можно сказать, встретились и разошлись. Так что узнать о нем больше я не смог, – все еще хмурясь, сказал муж и резко свернул беседу: – Давай искупаемся и спать пойдем?

Сообразив, что в отличие от меня он наверняка устал, любопытство отложила на потом. Сейчас спинку мужу важнее потереть да отдохнуть ему дать, а времени, чтобы выяснить все подробности, надеюсь, будет достаточно – пока наверху бушуют ветра, мы в безопасности.

Глава 16

На следующий день стархи занялись вырезанием дополнительных площадей и «энергетическим каркасом», как я мысленно назвала сеть из светящейся энергии, которой надлежало укрепить все поверхности в помещении. Спокойная деловая атмосфера, царящая в нашем подземелье, просто очаровывала меня. Вся группа Рида давно сработалась, поэтому действовала слаженно и эффективно, каждый понимал друг друга с одного взгляда. Но при видимой легкости процесса объем работы, проделанной ими за день, впечатлял. Наблюдая за стархами, пока помогала Грифу, неожиданно вывела для себя формулу алгоритма, позволяющего выжить в тяжелых условиях Иволона: труд, еще раз труд и взаимопомощь.

В принципе я поняла это раньше, но сейчас, когда работа мужчин была на виду, особенно четко осознала форму их взаимодействия как пример маленькой модели поведения всей расы стархов. Они дружно и неукротимо, кирпичик за кирпичиком строили свою жизнь, утверждаясь тут, помогая окружающим и справедливо рассчитывая на их ответную поддержку. Сейчас стархи строили жилье нам, но я уже могу в полной мере представить, как с таким же старанием и трудолюбием они будут делать это и для Тина, и для Зогала, и для Грифа.

Их семьи к моменту прилета тут будет ожидать удобное и надежное жилище, собственный дом, который поможет обрести веру в стабильное и безопасное будущее. Не объяснить словами, но я предчувствовала, что именно так и будет. И сама намерена соответствовать принятым в их среде взаимоотношениям.

Вслед за мужчинами и мы с Грифом, подстегнутые заразительным примером, принялись подтягивать накопившиеся за неделю «раскаленных процессоров» хозяйственные хвосты. Процессоры, кстати, заслуженно отдыхали после перегрузки. Рид с Нилом с утра спускались вниз проверить состояние оборудования и убедились, что ничего непредвиденного не случилось.

Помимо приготовления похлебки, выпекания хлеба (к которому Гриф тоже начал постепенно приобщать меня!) и ухода за животными мы занялись приведением в порядок складских пещер. В них ведь только беспорядочно сгрузили запасы, в лучшем случае отделив мясо, которое хранилось на ледниках. А теперь предстояло собрать все продовольствие и уж потом распределить и произвести предметную ревизию, чтобы иметь адекватное представление о том, грозит нам голод или нет.

Заглянувший к нам Рид, посоветовал сразу отставлять в сторону те контейнеры и упаковки, что предназначались мне. Хранящимся в них вещам, как и мне, предстояло новоселье. Муж вместе с Зогалом и Тином некоторое время носили из дальней складской пещеры упаковки досок, штук по пять в каждой, нашлись у них и специальные средства для обработки древесины. Так что полу предстояло быть не только теплым и гладким, как ранее обещал мне муж, но и долговечным.

– Вы уже закончили с укрепляющей сетью из энергии? – поинтересовалась я, когда Рид остановился помочь мне вытащить тяжелый контейнер.

– Это непросто сделать сразу, необходимо время на восстановление собственных сил. Пока укрепили пол и половину стен. Вот сделаем передышку, займемся полом. Доски предстоит опалить, обработать и покрыть лаком. Кстати, ты какой цвет предпочитаешь?

– Темный, – не задумываясь, ответила я. Именно темный, теплый и безыскусно естественный.

Муж кивнул, устанавливая контейнер туда, куда я указала.

– Тяжелого не поднимай! – строго наказал он и ушел загружать доски.

Стархи наполнили ими грузовую вагонетку и увезли на место развернувшейся стройки. А мы с Грифом, дружно копошась в невероятном, на мой взгляд, изобилии всякой всячины, наконец-то обнаружили то, чем хотели заняться в первую очередь, – те самые жбанообразные огромные установки неизвестной мне конструкции, в которых стархи стирали одежду. С ними я впервые столкнулась в убежище. Вынув из упаковки все имевшиеся в наличии восемь стиралок, Гриф аккуратно установил их на небольшую грузовую тележку и в моем сопровождении повез в санитарную зону. Там, за неимением пока специального постамента под них, выстроил жбанчики в рядок вдоль дальней стены. На крышечках всех машин написал первую букву имени каждого из нас. Указав на ту, что с буквой «В», предупредил: «У вас на двоих».

Кивнув, приняла к сведению информацию (эту букву я знаю!) и продолжила наблюдать за стархом – мне как механику крайне любопытно было выяснить, как все это будет функционировать. Ответ оказался неожиданно прозаичным.

Установив стиралки, Гриф раскрыл небольшой, прихваченный с собой сундучок, из которого извлек все те же желтоватые спирали. Наверное, накопители. Вставив по одной в специальный отсек каждого агрегата, присоединил специальные мягкие шланги, захлопнул крышки – и все! Бытовая техника к работе готова, оставалось добавить воды, мыльного раствора, положить одежду и нажатием кнопочки запустить процесс. Чем мы сразу и воспользовались, отправив в стирку по первой партии грязной одежды. И веревочки для просушки неподалеку натянули. В отличие от убежища, здесь потерять свое добро никто не опасался, поэтому надобность в маячках-зажимах отпадала.

Так же споро пошло дело и на кухне, где довольно скоро Гриф перевел спираль в режим подогрева. Как осуществлялось это действо – мысленно, легким пассом руки или по велению взгляда, – я не понимала и, как сообщил мне Гриф, не пойму, пока не проснется кровь отца и не постигну азы управления теплообменом.

Собрав все овощные очистки, прихватив воду, в которой ночью замачивали бобы, отправились кормить оленей. В загоне с питомцами все вернулось в привычную колею: оленихи дружелюбно обнюхивали меня и терлись о ладони носами, Ярик презрительно косился со стороны. Наполнив корыта водой с добавлением «бобового настоя», забросили туда же овощные очистки. В кормушку, предварительно вычистив ее от остатков корма, которые отправились в контейнер с будущим перегноем, положили свежую порцию мха.

– Скоро будет и в вашем загоне праздник, – подбодрили мы оленей.

Намекнув на уже замаячивший перед оленьим носом свободный выгул, ушли мыть руки и звать наших строителей на обед. Во время обеда мужчины обсуждали осветительную систему, а я вслушивалась и ничего не понимала. Заметив мой удрученный вид, Зогал «посочувствовал»:

– Не переживай, Витара, на отладке системы водоснабжения мы тебя гарантированно задействуем!

– Видишь на потолке светлые потоки? – улыбнулся мне Рид.

Задрав голову и обозрев те белесые блестящие «вены» над головой, которые заметила еще в первый день, кивнула.

– Это тоже энергия. Мы переплетаем потоки различных излучений в зависимости от функциональной потребности, подбирая разные комбинации. Так, в пол запитаю потоки с преобладанием инфракрасных волн, на потолке целый пучок из разных видов энергии, преимущественно дающих яркое свечение, максимально схожее с естественным освещением, плюс несколько отдельных, активирующихся только при необходимости пучков вроде ультрафиолета и ультразвука, – последовательно разъяснил муж.

– А последние зачем? – изумилась я.

– В ультрафиолете есть незначительная потребность для нормальной жизнедеятельности, к тому же активируют периодически эти потоки в санитарных целях – во избежание грибковых заражений, для антимикробной профилактики. Ультразвуковые потоки используют примерно с этой же целью – для борьбы с грызунами или прочими вредителями. Возможно, это преждевременно, но на всякий случай на будущее надо будет подумать, какие осветительные потоки выбрать для твоей теплицы.

– Значит, будет тепло, светло и безопасно, а также можно будет регулировать степень освещенности? – сделала вывод я.

Муж кивнул.

– Решил еще наше помещение на зоны разделить. Спальную часть скрою небольшой стеной, на случай, если кому-то необходимо будет отдохнуть или уединиться, а семейство будет бодрствовать.

Очень удачная идея! Я счастливо улыбнулась мужу. А он погладил меня по волосам.

Я все чаще отмечала, что он всегда ласково одобрял и благодарил меня прикосновениями. Какой чуткий и внимательный мужчина скрывается внутри! Как же радостно ощущать себя его женщиной, его женой! Я начинала гордиться этим фактом, с каждым днем убеждаясь, что Рид достоин только восхищения.

После обеда стархи вернулись к работе, а я, прежде чем отправиться на склад разбираться с запасами, решила осуществить свою недавнюю задумку. Попросив Грифа помочь перенести тяжелый пакет с землей, нашла две широкие и достаточно глубокие плошки. Наполнив их землей, решила не мудрствовать и, предварительно смочив в воде, посадила все имеющиеся у меня пять семечек твыи, разделив их на две емкости. После чего грунт в мисках утрамбовала ладошкой и немного полила. Все, первый эксперимент с посадками был запущен. Гриф за моими действиями наблюдал со скептическим изумлением.

– Думаешь, что-то вырастет? – кивнул он на плошки в моих руках он.

– Время покажет, – улыбнулась я.

– А что хоть посадила? – В стархе проснулось любопытство.

– Это твыя, земной фрукт. Но вряд ли до плодов у нас дойдет, это ж надо будет что-то с опылением придумать. Но у этого растения, помимо прочего, очень ароматные листья, в которых много витамина С. Их в горячий напиток добавлять принято. Сушить можно предварительно, я про такое слышала.

– Витамины – это хорошо, – уважительно покосившись на плошки с землей, согласился старх. – А еще что-то на посадку есть? Любая зелень, если не ядовитая, в еду очень даже подойдет.

– Даже не знаю, – задумалась я. – Других семян у меня нет, разве что среди запасов что-то подвернется. Пожалуй, второй пакет с грунтом пока вскрывать не будем, посмотрим – вдруг да найдем что-то годное для посадки?

– А эту землю куда? – кивнув на вскрытый пакет в руках, поинтересовался старх.

– Высыпай равномерно в контейнер с навозом и оленьими объедками, – заглянув внутрь пакета и приметив юркого червячка, скомандовала я Грифу.

– Точно? – Старх с сомнением покосился на контейнер, отведенный мною под перегной.

– Точно!

Так мы сделали сразу два важных дела: посадили первые в истории Иволона семена и запустили процесс создания первой на этой планете почвы. Я приоткрыла клапаны для циркуляции воздуха в компостном контейнере, а плошки с посаженными семенами твыи поставила на крышку. Здесь они никому не помешают. А куда их переместить потом, решу по результатам всходов.

До самого ужина мы трудились на складе. Вспомнив советы Руенза, предложила по его примеру изначально делить вскрытый контейнер с любыми сыпучими запасами на ежедневные равные порции. Таким образом, зная количество порций в каждом контейнере, мы сможем достаточно точно прикинуть, на какой срок нам хватит данного продукта. Исходя из результатов, сможем при необходимости разовую норму урезать изначально. Горбатый старх отнесся к советам соплеменника со всем вниманием. На том и остановились, занявшись первым делом бобами. С мясом у нас и так уже наблюдалась явная тенденция к экономии, причем недовольных и голодных не было.

– А следующее пополнение запасов когда ожидается? – Вид под завязку заполненного склада неимоверно грел душу, радуя больше, чем дорогой подарок.

– Примерно через полгода, когда Зул прилетит. Но ориентироваться четко на этот срок не стоит. Случиться может всякое, а доживать до последнего боба не дело, – пробурчал Гриф.

Абсолютно согласна. Что такое голод, знаю не понаслышке, поэтому сделаю все, чтобы не допустить его в нашем доме.

– Это точно, – сразу закивала в знак солидарности, продолжая методично рассыпать бобы по порционным пакетам. – Куда как лучше, если запас останется. Это во всех смыслах полезнее.

– А бобы посадить можно? – неожиданно озвучил мысль горбатый старх, вертя один в ладони. – Их относительно много, что-то можно позволить взять на семена.

Я принялась рассматривать горсточку бобов.

– Не знаю, не слышала про них ничего, но на вид они какие-то ссохшиеся… – неуверенно выразила свои опасения.

– Но когда мы их на ночь предварительно замачиваем, они вон как оживают, – возразил Гриф. – Может, попробовать посадить два сухих и два замоченных боба и посмотреть, в каком случае будет результат? Если получится – посадить уже другие.

Пожалуй, смысл в этом предложении был. Разобрав весь контейнер на порции, соотнесли показатели с общим количеством и прикинули, что бобов у нас при таком ежедневном расходе должно хватить почти на год! Оба этой новости весьма обрадовались, вдохновившись на дальнейшие труды.

– Мы в случае необходимости сможем помочь тем, у кого запасов не хватит, без ущерба для себя, – отметил Гриф немаловажный для менталитета старха момент.

Проверив оставшиеся продзапасы, выяснили, что являемся счастливыми обладателями более чем достаточного объема моруса, сушеной земной фасоли и земного же меда, крахмальной муки из неизвестного мне шекагарского овоща, кукурузной земной муки, рыбьего жира, различных сухофруктов, сушеных чайных сборов, множества ореховых смесей, сладкой фисташковой муки, сухого молока, шекагарской крупы – вироса, различных синтетических продуктовых концентратов, ну и мяса, конечно. Важно все это сохранить и не испортить, а потому предстояло рассредоточить все по складским пещерам с максимально подходящим температурным и вентиляционным режимом. Кстати, в процессе осмотра мы с Грифом не нарушали целостность невскрытых упаковок и герметичность запакованных контейнеров и емкостей. Немного посовещавшись, к эксперименту с посадками по схожей с бобами схеме решили прибавить и фасоль. А вдруг прорастет? А если зелень покажется нам несъедобной, олени ее в любом случае одобрят и съедят с огромным удовольствием.

С хорошим настроением за ужином мы отчитались Риду о результатах нашей ревизии, но думается мне, он все это знал еще лучше нас, ведь все закупки делал сам. Как мне сегодня сообщил Гриф, в это свое начинание мой муж вложил все, что сумел заработать и скопить за свои сорок семь лет, из которых тридцать два работал на Иволоне. На свои средства закупал оборудование для шахты, осуществлял транспортировку и собственно разработку. А вот на продовольственные и многие бытовые запасы скидывались уже все участники его группы. Все необходимое для обустройства хозяйства шахты опять же покупал Рид. Еще Гриф знал, что финансовую помощь моему мужу оказал Руенз.

– А сколько живут стархи? – смущаясь от того, что не знаю настолько элементарных вещей, тихо спросила у собеседника.

– До ста двадцати почти все доживают, а то и больше, – пожал он плечами.

Обдумывая ответ старха, поняла что, муж приближается к самой поре жизненного расцвета.

– Витара, – вырвал меня из размышлений о нем же Рид, – поужинали, а теперь пойдем, работу нашу примешь.

Мне очень хотелось посмотреть, что сделано за сегодня, поэтому дважды себя просить не заставила и поспешила вслед за мужем к нашей будущей комнате.

– Энергетический каркас подо всеми поверхностям помещения вплели, ниши под шкафы и полку сделали, доски все подготовили и начали пол набирать, воду подвели и сливную систему отладили, начали освещение в потолок вплавлять, – невозмутимо отчитался Рид, пока я осматривалась.

За нашей спальней появилась небольшая комнатка; все внутренние стены гладкие и теплые, пол настелен уже на четверть большой комнаты. Как Рид и предупреждал, первое помещение разделил на зоны, приподняв спальную часть и отделив ее стеной, а когда я заглянула в так же вырезанную дополнительно санитарную зону, то не сдержала удивления…

– Так много места!

– Здесь еще не доделали немного, стена будет, отделяющая душ от туалета, – поспешил пояснить муж, – но да, места мы что-то многовато вырезали…

– А может быть, купальню сделать? – предложила я и спохватилась: – Хотя из чего, да и времени это займет.

– Купальню? – заинтересованно переспросил муж.

– Да, маленький водонепроницаемый и гладкий изнутри бассейн, куда можно набирать воду и лежать в ней, отогреваясь, даже и вдвоем, – пояснила я.

Потом подумала, что с отогреванием у мужа проблем нет в принципе, но вот момент с совместным купанием его привлек. Задумчиво уставившись на дальнюю от входа стену, он что-то мысленно прикидывал.

– Сделаю пока там место под слив и воду подведу, а основным заняться потом можно будет, как время появится. Камнем выложу внутри и оплавлю его, вот и выйдет герметичная купальня, а внутрь можно слабые инфракрасные потоки вплести, чтобы поверхность теплой ощущалась, – наметил план на будущее Рид и пообещал: – Купальне быть!

А я смутилась, представив, чему быть еще. И поспешила сменить тему:

– Много еще осталось работы?

– Нет, завтра закончим. Пол в комнатах доделаем, санитарную зону до ума доведем, дверь установим. Она у меня вместе с тремя внешними заранее куплена была, – довольно сообщил Рид.

– Тремя? – удивленно переспросила я. Вроде бы две входные двери в наше подземелье, зачем же третья?

– Третья для связующего тоннеля с соседней шахтой. Тоже начнем его делать, как обживемся, – спокойно пояснил муж. – Так что завтра переселимся. Кровать тоже хочу сделать, матрас поэтому и купил. Тебя все устраивает на данном этапе?

Рид обнял меня, притягивая ближе, и заглянул в глаза. Не в силах сказать что-то толковое от переполнявших меня эмоций, только радостно кивнула в ответ. Мой дом! И моя семья! И не надо ждать беды или наказания, можно просто жить и радоваться этому!

Глава 17

Завершающий этап работ в нашей комнате был нетрудоемким. Поэтому Рид доделывал все сам. Стархи только помогли снять разделившую по диагонали зал пленку. Но далеко ее не убрали – аккуратно свернули и оставили в углу. Ведь вскоре она снова понадобится, когда будут вырезать индивидуальные жилища для остальных.

После завтрака Нил и Зогал отправились вниз нарезать породу – завтра планировали запустить компрессоры. А остальные стархи занялись одной из пещер, обильно заросшей мхом. В ней планировали выпускать оленей на свободный выгул. Воспользовавшись отсутствием посторонних, проскользнула в проем нашей комнаты, где муж набирал деревянный пол.

– Витара? – Рид бросил на меня быстрый вопросительный взгляд. – Что-то случилось?

– Нет, – улыбнулась я, – я только быстро спрошу и мешать не буду.

– Ты мне не мешаешь, – покачал головой муж, – можешь остаться. Спрашивай.

Заметив, что взгляд мужа задержался на моих ногах (я сегодня опять надела платье и тапки на плоской подошве!), немного стушевалась, поэтому вопрос прозвучал неуверенно:

– Я подумала… хотела узнать… а выходные дни у вас бывают?

– Пожалуй, нет, вернее, редко, – ответил муж, – а почему ты об этом спросила?

Еще с утра меня посетила идея устроить Риду небольшой сюрприз – так иногда поступала мама. Но как, если Рид с утра до ночи занят работой?

– Вы так устаете, а работать без отдыха тяжело и вредно для здоровья, надо хотя бы один день в неделю отдыхать, отсыпаться, заниматься чем-то личным, – совсем растеряв кураж, пробормотала я.

– Но нам надо многое успеть за этот год, – веско возразил муж, продолжая заниматься набором пола.

– И тоже надорваться… – В памяти всплыл разговор о Проводниках. – Наверняка же успеете, вон как быстро все делаете.

– Я подумаю, – пообещал муж.

– Рид, а можно я еще спрошу?

Он с едва различимой улыбкой кивнул.

– Гриф пытался объяснить, но я так и не поняла, как он эти накопители активирует. Мне одной даже еду не подогреть, – призналась старху.

– А тебе с ними пока и не справиться. Активируются они сознанием, импульсом собственной энергии вроде как, – быстро ответил Рид.

– Как это? – насупилась я. – Ведь тепло от них я могу оттянуть.

– Мы это неосознанно делаем, так же как меняем температуру собственного тела. Захотел прохлады – температура понизилась, и наоборот. Так же и с энергией в накопителях. Захотел активировать, мысленно ощутил сияющую, наполняющую их и… активировал – процесс нагрева пошел.

– А откуда такая способность? – Усевшись на упаковке досок, я с любопытством всматривалась в мужа, наблюдая за тем, как он сильными руками уверенно и ловко, доска за доской, собирает пол, не оставляя приметных щелей или провисов.

– Все на клеточном уровне, особенность физиологии. В каждой клеточке тела есть… э-э-э (с точки зрения землянина)… митохондрии, в которых идут процессы… да вот как в компрессорах, почти реакции того же ядерного синтеза протекают в миниатюре. И именно от их интенсивности зависит температура тела. И у людей, ведь все мы во Вселенной имеем общее происхождение. Но люди управлять этими процессами не умеют, а мы – можем, изначально развили в себе эту способность. И органы чувств у нас более развиты.

– Да уж, особенно обоняние, – поддакнула я, довольная вниманием мужа.

– Не в нем дело, – хмыкнул Рид, – я имел в виду способность к ощущению и распознаванию энергий, ведь почти все вокруг излучает свой особый спектр.

– Но ведь можно это сделать и с помощью специального сверхчувствительного оборудования, – попыталась быть объективной.

Муж вскинул голову, устремив на меня прямой взгляд, и снисходительно пожал плечами:

– Спорить не буду, но не раз убеждался в том, что любое оборудование в сравнении с нашим внутренним ощущением – ерунда. Я бы без раздумий положился на свое чутье, но вот на человеческие сверхчувствительные машины… – Он снова красноречиво пожал плечами. – Глупо абсолютно доверяться технике там, где можно справиться своими силами. Людям свойственно создавать технические аналоги естественных форм, но они не осознают, насколько те несовершенны и… бесполезны.

– Но люди же не могут, – примирительно заметила я.

– Зациклились на технологиях, а к себе прислушаться не хотят, – негромко пробурчал Рид.

– А вы? Обходитесь без них, без технологий? Или используете лишь чужое? Вот даже тут есть и оборудование, и техника для бытовых нужд, – удивилась такой категоричности старха.

– Мы, как и любая раса, создаем что-то для облегчения собственного существования, но там, где можно обойтись без этого, стараемся пользоваться изначальными возможностями, тем, что естественно и создано природой. Зачем мучиться, что-то создавать и подстраиваться, если можно обойтись менее затратным способом? У нас нет технологий, направленных на создание синтетической пищи, одежды, обогревательных и осветительных приборов, многих видов вашего оборудования, которое у нас считается просто бесполезным. Но что-то свое, востребованное, создаем. И собственные военные технологии у нас имеются. Уверяю тебя, на стархский, даже самый безобидный, звездолет никто разумный не нападет. С помощью установок с сияющей энергией мы в состоянии за минуты разрезать корпус любого корабля, устроив как минимум разгерметизацию. Исключением является титанаровый сплав, крайне дорогостоящий, чтобы делать из него корпус звездолета.

– Вы сторонники всего натурального, – резюмировала я.

– Наш принцип во взаимодействии с окружающим миром, а не в порабощении его. Уверяю тебя, людям никогда не создать устройство, действующее более четко, чем наш врожденный дар. О чем вообще речь, если они до сих пор не могут выявить сам факт существования сияющей.

– Но здесь и сейчас… – хотела возразить я.

– Здесь и сейчас всем заправляет гильдия. Для нее Иволон – обычная ресурсная планета, которую надо вычерпать до дна и забыть о ее существовании, – немного резковато прервал меня муж. – Но, если нам удастся переломить ситуацию, ты увидишь, как все изменится.

Время до ужина промелькнуло незаметно; в суете обыденных дел я даже забыла о намечающемся сегодня переезде. А вечером, когда все, привычно рассевшись полукругом, ужинали (я, как всегда, сидела на колене мужа), Рид вдруг сказал:

– Завтра объявляю выходной! – Выдержал паузу и продолжил: – Это идея Витары, будем пока раз в две недели выделять день на личное время, а как семьи перевезем, то можно будет один день в неделю сделать свободным от работы.

– Вот, Витарочка, – подмигнул мне Тин, заставив смутиться, – одна польза от тебя, куда ни взгляни. Решено! К следующему году тоже женюсь, тогда будет и на кого выходной потратить. Вопрос – на ком?

– Так у Громена, кажется, две дочери есть. Вот тоннель сделаем, ты присмотрись к семье, – ехидно поддел его Зогал и вздохнул: – Эх, скорее бы своих перевезти, как дети растут – не вижу, соскучился по семье страшно. Раньше хоть после сезона добычи на Ваэл возвращался, а сейчас, получается, два года семью не увижу.

Пусть Зогал и отличался самым вредным характером из числа присутствующих стархов, но я ему искренне посочувствовала. «Ничего, – мысленно ободрила себя, – за эту жертву он получит возможность потом постоянно находиться рядом с семьей».

– Зул не забудет моим все передать, когда остановится на Ваэле? – между тем уточнил Зогал у мужа.

– Нет, он надежен, – уверенно кивнул Рид и тихонько мне шепнул: – Пойдем обустраиваться у себя?

Я обернулась и поймала во взгляде Рида смущение. Инстинктивно подхватив прядку своих волос, кончиком скользнула по скуле мужа, поддавшись порыву приласкать и приободрить.

– Только не это! – громко простонал Зогал, заставив меня отстраниться и разорвать очарование момента. – Мало нам Ярика было, так еще и вы… Подумайте о нас, одиноких и несчастных.

Взрыв смеха со стороны мужчин вогнал меня в краску, заставив резво соскочить с колена Рида и отбежать на несколько метров в сторону нашей комнаты. Рид догнал меня и уверенно повел внутрь. За титанаровой дверью обнаружилась система типичного корабельного сканера сетчатки.

– Дверь открыть сможем лишь мы с тобой, – невозмутимо подтвердил мои мысли муж, пропуская вперед.

Вошла и, быстро скинув тапки, восторженно замерла у входа. Жилое помещение совершенно преобразилось, перестав быть грубой пещерой, оно превратилось в уютный семейный уголок. Гладкий деревянный пол, накрытый в центре небольшим тканевым ковриком (откуда только взялся?), сделал общую картину очень домашней. Стены и потолок приятного светло-песочного оттенка волнообразно пересекались вплавленными потоками энергий. В местах, где они выступали наружу, образуя своеобразные осветительные приборы, наблюдалось приятное взору свечение, добавлявшее тепла и уюта помещению.

Как муж и предупреждал, небольшое пространство у дальней от входа стены отделили перегородкой, образовав спальную зону. К спальне, которая находилась на возвышении, вела лестница из двух широких ступеней. Справа от спальни увидела дверь в будущую детскую. А по длине всей стены была вырезана удобная полка-ниша, достаточно высоко расположенная, чтобы быть недосягаемой для детей. Сейчас там стояла плоская деревянная тарелка с тремя здарами! Откуда? Я самолично вчера перебрала все припасы, фруктов там не было! Слева от входа располагались два вместительных шкафа, представлявшие собой глубокие ниши с деревянными дверьми под цвет пола. Просторно, тихо и… приятно пахнет чем-то терпким и солоноватым.

– Устраивает? – Рид, стоявший позади, кажется, напрягся от моей столь долгой заминки у входа.

У меня же не было слов, и вовсе не потому, что меня не устраивало что-то внутри нашей комнаты, я просто погрузилась в эту атмосферу тепла, света и покоя, которыми тут был пропитан каждый уголок, каждый глоток воздуха. Я влюбилась в свой дом, наш… и я обязательно буду счастлива здесь. Наконец-то я обрела место во Вселенной, которое стало моим, приняло меня абсолютно. Развернувшись к замершему позади мужу, молча обняла его и, прижавшись щекой к груди, прошептала:

– Спасибо.

– Витара, – осторожно погладив меня по спине, серьезно, подчеркнув тоном значимость сообщения, предупредил Рид, – всегда смотри, кто за дверью, прежде чем открыть. Не важно, что за ней общий зал и там все свои, должна выработаться привычка, чтобы до автоматизма дошло. Ясно?

Тон вопроса пререканий не подразумевал, поэтому я кивнула, но… непонимание мотивов мужа осталось.

– Идем дальше? – уже мягче сказал Рид.

– Обувь сними, – требовательно бросила ему и, проигнорировав его удивленно приподнятые брови, пошла осматривать спальную часть помещения.

Добротная широкая деревянная, с гладкими бортиками и новым матрасом, кровать занимала почти все пространство спальни, по бокам оставалось лишь немного места. А в стене над изголовьем струился свет «стархских лампочек».

– Потом еще полки навесные сделаю, и подушек пока нет, – признался муж, – но я придумаю что-нибудь. И еще хочу полог заградительный сделать в перспективе по границе спальни, чтобы можно было уединиться полноценно и отдохнуть при необходимости.

– Чудесно, – обернувшись, счастливо прошептала я. Спальня также была уютной и навевала умиротворение. А кровать с едва уловимым ароматом древесины вообще поражала воображение размерами и основательностью. Настоящее семейное ложе.

Пользуясь тем, что, стоя на ступеньке, была почти вровень со стоящим на полу мужем, поцеловала его в щеку и похвалила:

– Кровать потрясающая! Не представляю, как ты все успел.

– У нас традиция: муж должен обеспечить семью домом и обязательно самостоятельно сделать новую кровать в этом доме! – обнимая меня, с довольным прищуром и гордостью в голосе сказал Рид.

– Значит, у нас теперь все как положено? – с надеждой спросила я.

Изначально вряд ли у него было основание гордиться доставшейся женой и свершившимся браком. Да и вообще вопрос, что его подвигло на мне жениться, оставался открытым. Но сейчас портить тяжелыми мыслями момент не хотелось.

Рид в ответ кивнул.

– Душ идем смотреть? – позвал он и, подхватив под коленки, понес меня на руках.

В сравнении с утром санитарная зона тоже претерпела изменения: туалет оказался в отдельном, скрытом пластиковой дверью закутке, душ отделяла стенка, а на полу в глубине помещения, где мы запланировали купальню, было что-то расчерчено.

– Тут все постепенно доделаю, стены выложу камнем и купальню сооружу, ну а душем и туалетом пользоваться уже можно, – предупредил муж. – И мебель в комнате сделаю. Все будет удобно. В шкафах полки уже есть. Можно вселяться.

Меня переполняла невыразимая нежность к мужу, от обилия восторженных впечатлений хотелось просто задушить его в собственных объятиях или подарить ему такой же праздник, что он устроил мне сейчас. И я знала, как это сделать. Еще когда буйствовал Ярик, почувствовала, что соскучился мой старх по тем ночам в пассажирской кабинке звездолета. Мне и самой не хватало его прикосновений и мужских ласк. А завтра выходной… Так что сегодня мы можем на несколько часов забыть обо всем и посвятить время исключительно друг другу. А я мужу сюрприз сделаю, пусть не тот, что хотела сначала, но, думаю, ночь любви его тоже устроит. Заслужил, мой хороший, заслужил. А мне так повезло с ним! И я это понимала, ценила каждую проведенную рядом минутку.

– Давай собираться спать, – уткнувшись носом в шею мужа, еле слышно прошептала я.

– Ты осмотрись еще – в детскую загляни, но там пока пусто. А я на склад схожу, в вещах твоих постельное было. А под голову шкуру свернем. – Рид неторопливо поставив меня на ноги и, потершись носом о мои волосы, ушел.

Радостно вздохнув полной грудью, еще раз обежала все восхищенным взглядом, заглянула в ближайший шкаф, за дверь детской и пришла к убеждению, что лучших условий существования в моей жизни еще не было. На волне предвкушающего ожидания сцапала с тарелочки здар, – кажется, этот фрукт у меня теперь с мужем и счастьем будет ассоциироваться. Решив дождаться Рида и прежде застелить постель, а потом уже идти в душ, уселась на ступеньку лестницы в спальню и принялась за вкусный фрукт. Какой же у меня муж внимательный! И ведь тоже мне сюрприз сделал, да еще какой.

Рид вернулся быстро и принес с собой один из контейнеров с предназначенными мне вещами, а также наш вездесущий вещевой мешок. У входа поставил контейнер на пол и разулся под моим бдительным взором.

– Посмотри, где-то в нем должно быть постельное белье, – и принялся рыться в мешке, доставая купальные принадлежности.

Я живо подошла к контейнеру и, сняв крепления, отодвинула крышку.

– Рид, а откуда здар взялся? – полюбопытствовала, заинтригованно взглянув на мужа.

– Грифа попросил для тебя купить на ярмарке.

Ответ просто поверг меня в ужас. Представляю, во сколько это вышло! Хотя откуда бы еще он их взял? И ведь припрятал где-то на три дня.

Под двумя лежавшими сверху платьями нашла пакет с постельным бельем. К счастью, муж, выбирая его среди закупок Зула, размеры будущей кровати явно учел. Я быстро застелила матрас простыней, вторую просто положила с краю – в комнате так тепло, что вряд ли понадобится одеяло, тем более у меня живая отопительная система под боком. В изголовье Рид положил шкуру, свернув ее упругим валиком. Не сговариваясь, мы разделись, сложили грязную одежду в углу и отправились мыться. Рид показал мне, как устроена душевая система, как активируется подача воды и регулируется напор потока, после чего расставил все купальные принадлежности на специальную выемку-полку в стене.

С чувством обоюдного предвкушения молча шагнули под струи воды, чтобы смыть напряжение непростого дня и освежить тело. Я наблюдала за мужем, который в своей неизменной деловой манере мылился куском мыла, периодически поглядывая на меня. Неожиданный наплыв нежности заставил меня придвинуться ближе, встать почти вплотную к этому, по сути еще малознакомому, но уже такому важному для меня мужчине. Захотелось коснуться его. Провести руками по большому телу, поухаживать за ним, отдавая дань проявленной по отношению ко мне заботе, и сделать приятно себе. Его тело нравилось мне, пробуждало в душе неизвестные ранее собственнические инстинкты. Хотелось узнать его, обследовать сантиметр за сантиметром, изучить, как свое. Позволит ли?

Я осторожно коснулась его руки, в которой был зажат мыльный брусок, всматриваясь в желтые глаза. Рид немного удивленно вложил в мою руку мыло, не выпуская ее из своих ладоней.

– Тебя помою? – Качнула я головой, отклоняясь в сторону, чтобы льющаяся на нас сверху вода не заслоняла обзор, позволив уловить каждый оттенок его реакции.

Старх определенно был озадачен.

– Зачем? – выдохнул он.

– Здар я тебе купить не могу, да и не знаю, любишь ли ты их так, как я, но хочу тоже сделать тебе приятно, – честно призналась, смущенно прижавшись виском к его плечу, чтобы избежать взгляда.

– Витара, – в голосе Рида проскользнули нотки нежности, – не стоит…

Поняв, что сейчас он все испортит, перебив мою и так висевшую на волоске решимость, второй рукой стремительно коснулась его губ, прерывая, прося замолчать.

– Я хочу… – прошептала ему в плечо и тут же почувствовала, как его руки выпустили мою ладонь, оставив в ней мыльный брусочек.

Стремясь преодолеть возникшее ненадолго сомнение в правильности собственных действий, решительно намылила ладошки и, избегая его взгляда, принялась размазывать пену по широкой мужской груди, с каждым движением увеличивая радиус соприкосновения собственных рук с его телом. То легким перебором пальцев, то с усилием очерчивая контур четко проступающих мышц, продолжала изучать тело неподвижно замершего рядом старха, замирая от удовольствия, ощущая, как под рукой гулко бьется его сердце и вздымается сильная грудь. Взгляд двигался синхронно с руками, позволяя не только осязать тело, но и визуально наслаждаться прекрасным сложением сильного старха. Именно сильного, а не натренированного. Одного из тех, к кому сила приходит с многолетней ежедневной тяжелой работой. Никаких тебе нарочито выпирающих из-под кожи мышц, но когда я проводила рукой по его в меру рельефным плечам или касалась упругого живота, то ощущала мгновенно напрягшиеся до невероятной твердости подкожные ленты мускулатуры.

Он был весь такой – мужчина с твердым характером и несгибаемой волей. Я не сдержалась и на миг прижалась к его груди своим телом, коснувшись кожи легким поцелуем. Но, почувствовав, как дернулись его руки с намерением обнять меня, быстро отстранилась, ускользая и обходя вокруг него.

Снова намылив ладони, принялась мыть широкую спину, поражаясь мощному развороту его плеч. За такой спиной не страшно. Живое олицетворение надежности. Могла ли я мечтать о подобном? Никогда. Это чудо, самое большое чудо моей судьбы, которая вместо смерти подарила встречу с этим мужчиной.

Плавно обежав бока мужа, скользнула ладонями к бедрам и ногам. Присев на корточки, тщательно вымыла сильные ноги, не переставая восхищаться его телом. Никакого жира или дряблости, только ощущение упругости и мощи.

– Повернись, – немного глухо попросила его.

Если до этого мгновения мне казалось, что Рид сдерживал дыхание, изредка прорывавшееся глубокими вздохами, то вслед за моей просьбой судорожно и как-то тревожно выдохнул и обернулся. Сразу стала ясна причина его волнения, а как лестно осознавать, насколько сильное впечатление произвели на него мои прикосновения! Поэтому с особым удовольствием, радуясь, что тоже не безразлична ему и, желая добиться большего, вновь намылила руки и начала на сей раз со ступней, постепенно поднимаясь выше. Касаясь его, кажется, уже в самом напряженном месте сильного тела, услышала сиплый стон.

– Витара… я больше не вытерплю, – натужно выдохнул он и, подхватив за плечи, поднял, выпрямляя в полный рост, одновременно прошептав: – Ведь ты разрешишь?

Я и сама основательно распалилась, поэтому, услышав вопрос мужа, на миг предвкушающе сжала собственные бедра.

– Да-а-а, – прошептала я и шагнула в его объятия, вплотную прижимаясь к телу.

Руки мужа тут же подхватили, поднимая меня выше, настойчиво требуя обвить его торс ногами. Все случилось совсем быстро, я даже не успела в полной мере ощутить его, испытать всю череду восторга, только начав погружаться в приятное тепло и томление нашей близости. Два первых же глубоких соприкосновения привели к стремительной развязке. Но даже эта «неудача» вызвала в душе приятное тепло – именно из-за меня этот сдержанный мужчина так преобразился. Сжимая в объятиях обессиленно передернувшегося мужа, ощущая спиной стену купальни, к которой Рид прислонил меня, стремясь удержать, испытала неожиданное чувство удовлетворения. Он стал настолько значим для меня, так дорог, что даже отдавать, не получая ничего взамен, было желанно и приятно.

– Вита, – кажется, сейчас он впервые так произнес мое имя, – я так соскучился, что…

– Тшш, – перебивая, прошептала в ответ, плавно соскальзывая с мужа. – Все хорошо. Это мой сюрприз тебе, мой подарок.

Встретившись с Ридом взглядом, неожиданно поняла, насколько приятнее делать подарки, нежели получать. Столько восхищения, благодарности и счастливого трепета было в его взгляде.

Глава 18

Некоторое время мы стояли, просто обнявшись, вслушиваясь в дыхание друг друга, в ритм жизни собственных сердец. Что-то произошло сейчас между нами, я сама еще не могла понять всей полноты этого ощущения, но осознавала, что случился однозначный перелом. Возможно, во взаимном доверии, возможно, в том, как мы воспринимали друг друга, в том, что чувствовали по отношению друг к другу.

– Витара, – муж ласково скользнул рукой по моей влажной спине, – а теперь я, можно?

– Помоешь меня? – поразилась я.

Рид кивнул, а я тут же отрицательно затрясла головой, чувствуя, как при одной мысли об этом ноги задрожали от волны восторженной слабости, грозя подкоситься. Но, заметив сразу омрачившееся выражение лица Рида, спешно проговорила:

– Я не против, честно. Скорее даже «за», но сейчас сил моих на это не хватит, не выдержу и рухну прямо тут. Поэтому согласна заранее, но в другой раз, хорошо? – И я в умоляющем порыве вновь прижалась к Риду. – А сейчас мне бы в постель…

Расслабившись, муж вновь обнял меня, немного покачав. Руки его опустились ниже, погладив спину и довольно похлопав меня ниже. И он с самым ответственным видом спросил:

– А в постели падения бояться уже не надо? – И серьезно добавил: – Я тоже постараюсь с ответным подарком.

Не выдержав комичности ситуации, усмехнулась:

– Столько подарков за один день, настоящий праздник.

– Тебе еще долго? – деловито уточнил Рид, выпуская меня из рук.

– Только волосы и быстро сполоснусь.

– Давай, – поторопил меня муж.

– Спинку потрешь? – решила поддразнить его.

– Нет, – невозмутимо ошарашил меня ответом и добавил: – Тогда все закончится твоим падением, еще шишек набьешь… – и с твердым выражением лица шагнул из-под струй душа.

Это что сейчас было? Рид пошутил?! Ой нет, не так. Гайвридаил пошутил?!

В душе я не задержалась – сегодняшний вечер обещал стать событием, и я была намерена принять полноправное участие в праздновании новоселья! Муж мне открылся с новой стороны. Если раньше я знала его как уверенного и непреклонного лидера, авторитарного в чем-то партнера, то сейчас… кажется, промелькнуло что-то глубоко скрытое и потаенное.

– Не холодно? – скользнув взглядом по моим плечам, уточнил Рид, когда я с удовольствием завернулась в полотенце.

Быстренько скрутив высокий тюрбан на макушке, качнула головой:

– Ни капельки.

Вообще присутствовало ощущение абсолютной отрезанности и покоя – из общего зала до нас не долетал ни один звук, окружающая температура воспринималась абсолютно комфортно.

– Марш в кровать! – прозвучала четкая команда, которой я с удовольствием подчинилась.

Матрасик оказался что надо. С тюфяком на полу не сравнишь. С блаженным стоном рухнув на кровать, я прислушалась к собственным ощущениям. Мягко, удобно, широко… Рид, остановившись рядом с кроватью, сверху наблюдал за мной.

– И как? – серьезно поинтересовался он.

– Мечта! – восторженно сообщила я.

– Тогда двигайся, – легонько толкнув меня в коленку, поторопил муж.

Ответом ему был мой якобы изможденный стон и надломленный шепот:

– Сил двигаться нет, не могу и пальцем пошевелить….

– Замечательно, – почти проурчал муж, заставив меня насторожиться, и неожиданно взял и нахально плюхнулся сверху.

Больше с перепугу зашипела. Но сразу поняла, что он успел поддержать себя руками, снизив тяжесть своего веса.

– Испугалась? – деловито поинтересовался он.

– Ага! – честно призналась я, энергично ерзая под ним с целью вырваться на свободу.

– Это хорошо, – все так же всматриваясь в мои глаза и не давая мне и малейшего шанса выбраться, спокойно сказал муж. – Будешь знать, как не слушаться.

– Возмутительно, – взвизгнула я и, резко вскинув голову, слегка прикусила его за плечо. – Но мы не сдаемся без боя.

– Да? Какая удача. – И неожиданно, уйдя в сторону, одним движением перевернул меня на живот, разместив в центре кровати. Только я подорвалась приподняться, как меня припечатало к матрасу тяжелой мужской рукой.

– Караул, – глухо пробормотала я по причине мешавшего матраса и со смехом уточнила: – И что же будет?

– Я тебя тоже сейчас покусаю, – прозвучал невозмутимый ответ.

И началось настоящее зверство. Муж прицельно и страшно щекотно впивался в различные части моего тела зубами, слегка сжимая челюсти, попутно тревожа дыханием и лаская губами. При этом он очень красочно делился впечатлениями, доводя меня до истерики от смеха.

– О, какой аппетитный кусочек.

Клац – показательно страшно зубы щелкнули рядом с моим самым мягким местом, заставив предвкушающе дернуться.

– Не тронь! – глухо вопила я, дергая ногами и извиваясь. Вырваться и перевернуться на спину не позволяла удерживающая на месте рука Рида.

– Ням-ням, – сладко и звучно облизывался мой старх, не забывая лизнуть мое плечо, прежде чем осторожно прикусить и его.

– Грабят! – захлебываясь смехом, продолжала кричать я. – Лишают с огромным трудом накопленного!

– Вкуссссно, – нарочито смачно причмокнул муж, судя по теплу дыхания, примериваясь к моему бедру.

– Объедают! – горланила я, пытаясь хоть как-то увернуться от мужниных челюстей. – Добрались до стратегических запасов!

За четверть часа меня повсеместно попробовали «на зуб», а горло так вообще – испытали на прочность! Воистину я столько не хохотала в совокупности за всю жизнь. Под конец, когда от смеха стал болеть живот, взмолилась о пощаде, обещав в обмен любое содействие со своей стороны. Меня неохотно отпустили, заручившись обещанием «распробовать» еще каким-нибудь способом.

Перевернувшись на спину, обессиленно прижалась к теплому боку мужа.

– А можно заказать более прохладный температурный режим? А то я запыхалась, – поныла я.

– За просто так? – деловито уточнил муж. – Нет.

– Цена вопроса? – «умирающим» тоном осведомилась я.

– Беру плату натурой, – раздался провокационный шепот рядом с ухом.

– Мне тогда месячный абонемент, – решила я «махнуть не глядя» и сразу прижалась плотнее к заметно похолодевшей коже мужа. – Как удобно…

– Витара – ты очень хорошая жена, – обняв одной рукой, похвалил меня муж. – Мне с тобой очень повезло. И речь совсем не о наличии крови древней касты.

Я замерла. Вспоминать, при каких обстоятельствах ему «повезло», было очень стыдно. Тем более что мне повезло значительно больше. А если сравнивать мое удачное во всех смыслах замужество с перспективой смерти, то мне повезло колоссально! А еще подумала о том, что это наша первая возможность спокойно поговорить наедине, когда он ничем не занят, а я не пугаюсь общения. С того дня, когда мы скупо общались в темноте пассажирской кабинки, мы стали ближе, преодолели трудности общения, немного больше узнали друг друга и начали учиться доверять. Рид для меня уже не был тем пугающим незнакомцем… хозяином.

– Это мне повезло, – прошептала тихо, – ты мне жизнь спас, и… мне очень хорошо с тобой, хотя поначалу очень страшно было.

– Понимаю, – вздохнул муж, – меня женщины всегда боялись. Но я надеялся, что ты привыкнешь со временем и смиришься.

– Я привыкла уже и больше совсем не боюсь, – запрокинув голову, посмотрела на мужа, чтобы он видел, что не лгу. – Я о таком замужестве и мечтать не могла.

– Хочу быть тебе хорошим мужем, – так же не отводя взгляд, серьезно кивнул Рид.

Благодарно вздохнув, погладила ладошкой грудь старха и честно ответила:

– А я очень стараюсь быть тебе хорошей женой.

Опять легонько похлопав по тому, что пониже спины, он приободрил:

– Меня все устраивает. – Но тут же напряг неожиданным вопросом: – У тебя на корабле был мужчина?

Скованно передернув плечами, просто молча кивнула. Но оказалось, муж думал о другом.

– Надеюсь, не разочаровал тебя? Сюда подростком попал, покинул Ваэл после смерти тетки, что меня воспитала, тут работать в шахте начал. На Иволоне и сейчас женщин немного, а уж тогда почти совсем не было. Так что опыт у меня, можно сказать, разовый, – поделился он.

– Поэтому ты женился… ну… таким образом? – Пряча покрасневшее лицо, я набралась храбрости спросить о том, чего не понимала.

– В смысле? – не понял Рид.

– Ну чтобы жена безотказная была и бесправная, – почти беззвучно пробормотала я.

– В наших семьях так не бывает, – удивился Рид, – у мужа и жены равные права в принятии решений, но защитник – муж, поэтому его слушаться надо.

– Понятно, – пробормотала я, на самом деле так ничего и не поняв, но усвоив, что притеснять меня и не собирались. Однако ограничивающий ошейник тоже не сняли.

Рука мужа, переместившись с моего бедра на шею, коснулась края ошейника.

– Ты поэтому так его стесняешься? Я заметил, что горло прятать всегда стараешься.

– Нет, я не спорю с тем, что тебе принадлежу, ты же все законно… и пошлину заплатил, просто стыжусь, что подумают: заключенная, может быть, убийца или воровка, – призналась ему.

– Нет, все не так совсем. У нас, когда замуж выходишь, то репутацию мужа на себя принимаешь. Поэтому кто меня уважает, тот и тебя будет, пусть хоть десять ошейников на тебе надето, а кто меня ненавидит – тому твоя свободная шея подумать плохо не помешает.

Мне без ошейника было бы комфортнее, но попросить его снять я не решилась. Это же вроде как гарант моей принадлежности, старх мой случайностей не допускает, раз не снимает – значит, так надо, и раз женился – спасибо ему. А он созвучно моим мыслям неожиданно пояснил:

– Думал я через год жениться, хотел на Ваэл лететь, поискать вдову или из большой семьи победнее старшую дочь. Полагал, стану собственником – не такое значение внешности придадут, может быть, и подыщу себе женщину для семьи. А вот как получилось. И не жалею совсем. Хорошая ты жена, даже больше, чем ожидал, с тобой обрел, так что буду стараться соответствовать. Не случись тебя, не было бы и шахты. Так что все верно сделал, сейчас это понимаю. И хорошо мне с тобой.

Обрадованная его словами, прошептала:

– Мне тоже с тобой хорошо. Так что я тоже рада, что ты меня выбрал, и постараюсь все сделать, чтобы ты не разочаровался. Я даже этой крови Проводника теперь рада, раз она такую пользу принесла нам всем.

Рид вздохнул:

– Нам твои возможности, конечно, помогли невероятно, но все же не благо они, а бремя скорее.

– Почему? – Я вопросительно посмотрела на мужа, удобнее устраивая голову на его плече.

– Потому что очень редкие, даже уникальные. Все захотят заполучить их носителя, а если не могут, то срабатывает принцип «не достанься никому!», – угрюмо пояснил Рид. – Витара, ты отныне должна быть очень осторожна, доверяй только тем, в ком абсолютно уверена, а лучше – только мне. Скрыть факт твоего существования не удастся, а желание похитить тебя может посетить многих. Мы уже проходили через это.

– В каком смысле проходили? – Я беспокойно поднялась и села, подтянув к подбородку колени.

Рид тоже приподнялся и оперся спиной на спинку кровати, а потом подтянул меня к себе, принявшись гладить по спине – успокаивал. От прикосновений его грубоватых рук, плавно перемещавшихся по спине, по всему телу словно разбегались расслабляющие волны.

– Помнишь, я рассказывал о заселении Ваэла и Тильзана? Они протекали параллельно, и в обоих случаях это стоило страшных жертв. Обустроившиеся стархи, все еще переживая последствия едва не уничтожившего их полета и трудности освоения мира, внезапно осознали, что Проводников остались единицы. Да и не знаю, остались ли Хранители или те, в ком была их кровь. В любом случае начались паника и борьба за выживших представителей древних каст, даже за детей и полукровок. И когда заполучить их не удавалось, их уничтожали, опасаясь, что семьи, где они есть, станут могущественнее, возвысятся, а значит, будут потенциально опасны. Это было печальное время, грустная страница нашей истории. Когда осознали, что происходит, было поздно: кровь Хранителей утратили, а Проводников… Думали, тоже, но, раз ты существуешь, значит, хоть один, но сохранился.

Поежившись от внезапного ощущения прохлады, прижалась к мужу.

– Но уже… прошло столько времени, вы научились жить без тех, в ком была кровь древних. Ты думаешь, что и сейчас есть риск для меня?

– Уверен. – Муж был угрюм. – Интересы и желания не изменились, а ты сможешь многое, многое, что поможет облегчить жизнь, позволит скорее утвердиться здесь. Это привлечет интерес и вызовет зависть. И нет уверенности, что все будут действовать открыто.

Вспомнился Дитор со своими злобными спутниками.

– Но когда у нас появится ребенок… – с надеждой прошептала я.

– Нет, – категорично качнул он головой. – Не тот случай. Тебя могут захотеть выкрасть и после этого, просто ради того, чтобы заполучить Проводника, не ради того, чтобы взять в жены. К тому же твой ребенок сам по себе будет ценен…

– И… что? Мне всю жизнь придется просидеть тут, за титанаровой дверью?

Подумала, что смогла бы провести жизнь в нашем подземелье, или мне на данный момент так казалось?

Рид вздохнул и погладил мои уже давно обсохшие волосы.

– Даже это не гарантирует твоей безопасности. Я думаю, что нам лучше помогать жителям Иволона по возможности, чтобы как можно большее количество стархов было заинтересовано в твоей защите. Плюс я хочу надеяться, что все смогут осознать, что это наш шанс возродить потомков древних. Будь среди нас Проводники, сколько тягот мы смогли бы избежать… Я хочу надеяться, что все поймут уникальность перспектив. И с тобой будут искать союза, а наших детей будут рассматривать как возможную пару для собственных. Но я готов защищать тебя в обратном случае. И еще раз тебя предупреждаю: будь осторожной, всегда будь осторожной. – Рид ухватил меня за подбородок и развернул лицом к себе. – Ты поняла?

Я кивнула, обдумывая страшную мысль: не только себя, но и своих детей я буду подвергать опасности. Все же дефективная.

– Не расстраивайся. Все это не значит, что надо перестать радоваться жизни. Просто предстоит учиться, развивать твои возможности и быть готовой ко всему. Ты и сама по себе станешь опасной, так что навредить тебе не каждый сможет.

«Для желающих меня похитить, но не убить», – подумала я, но промолчала.

– Тебе определенно было бы лучше через год найти жену на Ваэле, – грустно признала я, возвращаясь мыслями к сказанному им ранее.

– Меня моя жена вполне устраивает, – усмехнулся Рид, обнимая меня уже двумя руками. – И другой мне не надо. К тому же жизнь вообще опасна сама по себе, так что зацикливаться на этом не стоит. Не забывай, к какому потоку я отношусь.

– Живущие будущим, – прошептала я. И верно: буду смотреть вперед, а не испуганно озираться назад, в прошлое целой расы.

– Так что есть вещи серьезнее твоего ошейника. И не стесняйся его, воспринимай как знак принадлежности к семье.

– А…

– Нет, я не сниму его. – Оказывается, Рид осознавал это мое желание.

– Боишься, что убегу? – удивилась я.

– Нет, – резонно качнул головой муж. – Куда тут бежать, тем более тебе. Пока ошейник на тебе, мне спокойнее. Никто, кроме меня, его не снимет, а я этого делать не намерен. Как и отпускать тебя. Буду защищать, не бойся. И тебя, и наших детей.

– Спасибо, – прижавшись виском к его груди, улыбнулась я. Все равно тут, в нашем подземелье, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.

– И кстати, тебе надо не мифической опасности бояться… – Рид загадочно хмыкнул, а я вопросительно уставилась на него.

– А чего?

– Взыскания оплаты в счет использования личной охладительной системы, – с невероятно серьезным видом уведомил меня муж.

Не удержавшись, я рассмеялась.

– В любое время и в любом объеме, – четко отрапортовала в ответ и шепотом добавила: – Мне очень хорошо с тобой, раньше такого не было. С тобой не больно и не страшно.

Рид недоверчиво на меня посмотрел, а я снова закивала в подтверждение и потянулась к нему, чтобы поцеловать.

– Вот оно как, – задумчиво нахмурился мой старх. – Ты предупреждай, если захочешь очередной сюрприз сделать. Сегодня в ду́ше мне очень понравилось. И не бойся – обижать тебя не буду.

Излишне серьезное выражение лица меня рассмешило.

– И как я могла тебя бояться, – счастливо вздыхая, прижалась грудью к Риду.

– Ты можешь не бояться, остальным – надо. Но и тебя накажу, если слушаться не будешь, – поджав губы, деловито предупредил муж.

– Буду, буду. – У меня и в мыслях не было с ним поспорить. Ему виднее, что и как тут предпочтительнее.

– Вот и хорошо, а теперь займитесь, теса Тшехар, выплатой обещанного долга. – И он невозмутимо съехал вниз спиной на кровать и увлекая меня следом. В итоге я оказалась лежащей поверх тела старха. Но ненадолго. Почти тут же перевернувшись, он уложил меня на спину, а сам, немного отстранившись, принялся сосредоточенно меня осматривать.

– Что? – улыбнулась я, наблюдая за мужем.

– Думаю, за что первым делом я хочу подержаться, – высказался он по существу вопроса и почти тут же с самым хозяйским видом положил мне ладони на грудь.

Кто бы сомневался! А я, оказывается, так соскучилась по этим мозолистым прикосновениям.

Зажмурив от удовольствия глаза, расслабилась и растворилась в приятных ощущениях: Рид основательно, вновь и вновь, обследовал грудь, поглаживая ее широкими ладонями и слегка сжимая пальцами. Затем с довольным урчанием провел ладонями вниз, задержавшись в излюбленном положении на моей талии, заставив волны слабости так знакомо прокатиться по телу до кончиков ног. Я просто купалась в ласке и неге.

– Ну что, бревнышко, – неожиданно фыркнул Рид рядом с моим ухом, – так и будем лежать?

Не раскрывая глаз, с блаженной улыбкой вытянула руки, обхватывая его за шею, и пробормотала:

– Кто-то утверждал, что хочет быть хорошим мужем? Вот и будь им, а я за себя полежу и порадуюсь тому, как мне повезло. Когда еще столько удовольствия заполучу, – и, притянув его ближе, поцеловала.

– Действительно приятно? – спустя минутку, уточнил муж.

– О-о-очень! – выдохнула я, чувствуя, как его руки обхватили колени, разводя в стороны мои ноги.

– Хорошая жена, – потерся старх щекой о мою шею, устраиваясь сверху.

И все, дальнейшее выпало из памяти, или это я выпала из реальности, переплетаясь с мужем руками и ногами. Рид сжимал меня с усилием, явно на этот раз вознамерившись порадовать первоначально меня. А я испытывала такое сумасшедшее счастье, что уже сама не осознавала, что делаю. Просто было так хорошо и так легко чувствовать его и знать, что вот-вот, совсем скоро, сейчас я сама превращусь в их сияющую энергию, позволив телу вспыхнуть ощущением восторга и опасть волной томительной слабости. Ну абсолютно мой мужчина!

– Виточка, – прошептал Рид благодарно на ушко, позволяя мне заснуть на его груди.

Глава 19

Как же непривычно, но очень приятно с утра обнаружить рядом мужа!

– Выспалась?

Стоило мне, зевая, бросить на Рида первый взгляд, как выяснилось, что он уже не спит.

Старх с задумчивым видом накручивал на палец мои волосы и сразу отреагировал вопросом на мое пробуждение.

– Не знаю, – честно ответила я, довольно потягиваясь, еще действительно не разобравшись в собственном состоянии.

Уснули мы вчера поздно. Да еще, если только не приснилось, муж будил меня где-то под утро. Но воспоминания о собственных ощущениях настолько перекликались со сновидениями, что толком ничего и не осознала – ночная фантазия стала реальностью, сохранив до утра в душе ощущение теплоты и расслабленности.

Вспомнив о своих планах, немного неловко, бочком слезла с кровати.

– Ты куда? – Муж с толикой недоумения наблюдал за моими неожиданно активными маневрами.

– За завтраком, – сказала я, – если он, конечно, готов.

– Готов, и все уже позавтракали, – с самым серьезным видом проинформировал Рид.

– Да? – Я несколько растерялась, застыв на месте. – Как-то все прошло мимо меня. И ты тоже уже поел?

– И я, – улыбнулся старх.

– Ну вот, – выдохнула расстроенно, – а я думала – выходной настоящий будет, все отоспятся. Хотела тебе завтрак сюда принести.

– Привыкли рано вставать. Я уже и оленей покормил, одежду стирать отнес, контейнеры с твоими вещами со склада принес. Но разбирать не стал.

Вот это я продрыхла!

– А меня почему не разбудил?

– Так выходной, думал, ты отоспишься. – Рид тоже встал с кровати.

Потрясающе! Моя идея принесла неожиданный результат… мне же.

– Вообще, я надеялась, что вы отдохнете, – сказала, удаляясь в санитарную зону.

– Мы и отдыхаем, – удивился он.

Я заметила!

Когда вернулась в комнату умытая и проснувшаяся окончательно, Рида уже не было. Увидела контейнеры и вытащила из вскрытого вчера одно из платьев, лежащих сверху. Однотонное синее с округлым вырезом. Копнув глубже, обнаружила и женское нижнее белье. Сбросив полотенце, оделась, потом расправила простыню на кровати и накрыла постель сверху второй.

Обернувшись на легкий шум, увидела Рида. В одной руке он держал кружку, второй, балансируя плоской миской, пытался прикрыть дверь. Поспешив ему на помощь, я забрала миску.

– Лепешки из фисташковой муки, – подмигнул он мне, заметив, как я выразительно потянула носом, разглядывая содержимое миски. – Гриф в честь выходного постарался, все заметили, что они тебе понравились.

Оглядевшись, решила пока за неимением стола пристроиться на ступеньке лестницы. Рид, передав мне кружку с питьем, пододвинул контейнер, чтобы можно было поставить на него посуду, и присел рядом.

– Будешь? – кивнув на еду, на всякий случай уточнила я.

С улыбкой качнув головой, муж отказался:

– Я уже наелся.

Отличненько! Мне больше достанется. Главное – не лопнуть. Перед ярмаркой я еле три штуки осилила, а сегодня муж принес четыре. Но… постараюсь!

– А почему ты думаешь, что моя помощь может понадобиться кому-то еще на Иволоне? – с удовольствием поедая вкуснятину, припомнила озадачивший вчера разговор с Ридом. – Есть еще желающие получить шахты в собственность?

– Конечно. Любой был бы рад стать собственником или предпочел работать в свободной шахте. Гильдия не щедра на оплату. Да и принято у нас право владения, работать на чужих не считается почетным, – серьезно ответил муж. – А каждый, кто работает в свободной шахте, получает в собственность дом. Многих смущает бесперспективность попытки; гильдия старается сделать получение собственности недостижимой мечтой. Но если эту ситуацию удастся переломить…

– Ясно. Но все равно это невыгодно. Допустим, появляются свободные шахты, но и у гильдии их тут множество, а со стороны гильдия добытое топливо не покупает, поэтому все равно выигрывает, – пыталась я разобраться в вопросе, пользуясь возможностью расспросить Рида.

– Нет. При первой возможности те, кто вынужден работать на добыче в шахтах гильдии, перейдут в свободные. А кроме стархов, тут никто не закрепится. Без нас не будет обогревательных систем или они будут колоссально затратными. Да и не спешат представители прочих рас на Иволон – слишком суровые тут условия. Если работа в шахтах гильдии прекратится, то добыча встанет.

– И что тогда? – сосредоточив внимание на муже, ждала я ответа.

– А тогда или гильдия будет вынуждена покупать гелий-3 у свободных шахт, или придется забыть об Иволоне. В принципе они наверняка попытаются надавить вторым вариантом развития событий. Поэтому так важен собственный транспортировщик, и в идеале не один, – поджав губы, разъяснял муж.

– Но, может быть, позже? Зачем сейчас тратиться на него, когда и так нет перспективы сбыта, – осторожно озвучила я мысль.

– Нет, надо именно сейчас. Меня терзают опасения, что гильдия попытается действовать упреждающе. Боюсь, что они могут не прислать следующий транспорт с ресурсами или обеспечить потребности только своих рабочих, а остальных жителей обречь на голодную смерть, вынуждая принять их условия.

Потрясенно замерев, я всматривалась в серьезное лицо мужа. Голод может толкнуть на самое страшное. А на Иволоне без еды, без возможности покинуть планету… это действительно жутко представить.

– У нас запасов примерно на год, – стремясь успокоить скорее себя, пробормотала вслух.

– Да, я, когда покупал, потратился полностью. Деньги есть не будешь, а продукты должны иметься с запасом. Но такая ситуация далеко не у всех. Даже в шахтах гильдии скудный паек. Голод – хороший способ умерить пыл недовольных и желающих перейти на другую шахту, – откровенно ответил Рид.

– Нам предстоит делиться? – вздохнула я, кусок лепешки застрял в горле.

– И не только нам, наверное. Мы всех не прокормим в случае чего. Но об этом еще рано говорить. После сезона ветров будем решать на общем сборе. Руенз этим вопросом занимается, – успокоил меня муж, погладив по голове.

Некоторое время мы молчали, думая каждый о своем. Решив немного сменить тему, похвасталась мужу:

– Мы с Грифом посадили твыю, помнишь, те семена, что ты нашел у меня в кармане? И сегодня собираемся посадить на пробу бобы и фасоль – на ночь их замачивали. Хочешь посмотреть?

Рид кивнул.

В общем зале обнаружились почти все стархи. Сдвинув матрасы, они, рассевшись неровным кругом, что-то горячо обсуждали. Поприветствовав мужчин, осторожно пристроила кружку с миской к общей стопочке использованной посуды (Грифу было не до нее – он также принимал активное участие в обсуждении).

Как только мы с Ридом подошли к загону с оленями, сразу полюбопытствовала:

– А о чем там все говорят? – Нестерпимо хотелось вернуться и послушать. Беседа явно носила характер захватывающий, а тема была жизненно важной, ничто другое так не задело бы невозмутимых стархов за живое.

– Планируют устройство своих домов, раз представились возможность и время, – серьезным тоном удовлетворил мое любопытство муж, поглаживая шею подошедшей к нам за привычной лаской оленихи.

– О! А разве это настолько сложно? Вот ты же сразу… – недоуменно протянула я.

– Я за эти годы все сто раз продумал. Всегда стремился обрести собственный дом и заранее знал, каким он будет, – с гордостью признался Рид. – Поэтому только мелкие детали по ходу добавлял. А ребята мечтать об этом боялись, чтобы удачу не спугнуть. Теперь, заработав такую возможность и вдохновленные нашим примером, тоже хотят все максимально хорошо для своих семей обустроить, вот и пользуются появившимся временем, советуются между собой. Это и ожидание скрашивает, да и приступим скоро, а когда все продумано – процесс идет быстрее.

Почесывая ушки второй «дамы сердца» грозно зыркающего на нас со стороны Ярика, подумала о том, как это должно быть приятно – планировать будущий дом для семьи, иметь возможность сделать его как захочешь. Прониклась настроением мужчин, поняв причину несвойственной им горячности, и мысленно еще раз порадовалась за нас всех. Однако вчерашнее откровение мужа ощущение восторга слегка подпортило, поэтому поспешила вернуться к вопросу продовольственной независимости. Потянув Рида за руку, подвела к контейнеру с будущим перегноем.

– Вот первая попытка что-то вырастить. – Я указала на две плошки. – Для подготовки почвы понадобится несколько контейнеров, будем наполнять их постепенно, чтобы процесс шел постоянно и как можно скорее появилась готовая почва. Но год потребуется наверняка. Будем периодически поливать компост, чтобы ускорить гниение. Мы с Грифом хотим попытаться и бобы самостоятельно выращивать. Но если влажность и тепло в более глубоких пещерах присутствуют, то с освещением придется разбираться тебе.

Рид внимательно все выслушал и, вдумчиво кивнув, благодарно заметил:

– Если вы действительно сможете сами выращивать значительный объем бобов, это станет большим подспорьем. А с морусом такой вариант возможен? Он, так же как и бобы, необходим в нашем рационе. Он растет на Ридане, значит, приспособлен к затемненной среде, а наземная часть очень востребована в рационе оленей. Хорошо бы адаптировать его и начать выращивать на Иволоне. Кроме того, повысит вероятность акклиматизации животных.

Немного растерявшись – ведь с морусом я раньше не сталкивалась и совсем не представляю, как можно его развести у нас, – неуверенно пожала плечами:

– Попробуем, но знать бы еще, как это сделать…

– В землю штуки три воткните и поливайте почву периодически для пробы. Я, когда его закупал, обращал внимание, что на некоторых корнеплодах, что во влажных местах хранились, сверху начинали листья отрастать. Они тоже ярко-фиолетового цвета, – посоветовал муж. – А для пробных посадок я уголок оборудую, два зеркала специально сейчас купил, так что и с освещением поэкспериментируем для бобов и твыи. К следующему году, если зеркала раздобыть получится, подготовим, как ты и предлагала, отдельную пещеру-теплицу. А на успех с морусом я вдвойне надеюсь, чтобы и для оленей был более разнообразный корм. Не уверен, что им достаточно черного мха будет. Сейчас мы его смешиваем с привозным, но…

– Олени тоже важны для продовольственной независимости? – догадалась я.

Муж, притянув меня спиной к себе, обнял и уткнулся подбородком в макушку.

– Если честно, я не думаю, что количество произрастающего в нижних пещерах мха позволит замахнуться на полноценное стадо, хотя посмотрим, с какой скоростью он будет возобновляться. Но даже несколько особей внесут значимый вклад в рацион питания жителей одной шахты. Будем рассчитывать на приплод, тогда и молоко появится. С двух олених максимум литр в сутки, и то при условии, что оленята уже кормиться им перестанут. Но оленье молоко очень жирное, из него легко делается масло. А это очень важный для нас продукт животного происхождения.

– Не мясо? – вникая в его планы, уточнила я.

– Мясо по ситуации. Я встречал риданца, который рассказывал об этих оленях. Так вот, риданцы, сохраняя стада, часто делают на ногах животных небольшие надрезы, которые быстро затягиваются, и собирают их кровь. Ее или варят, или добавляют в молоко сырой. Тоже вариант получения необходимого белка. Поэтому, если удастся их сохранить и обеспечить условия для жизни, то – да, это станет еще одним шагом к снижению зависимости от гильдии.

Покосившись на недовольного фактом нашего присутствия оленя, развернулась в кольце рук мужа и обеспокоенно уточнила:

– Хорошо, допустим, с оленями и бобами получится, будем оптимистами. Но они не обеспечат всем, далеко не обеспечат. Ту же соль, мед, да много ли чего еще необходимого, и не только продовольствие, никогда не удастся произвести на Иволоне. Зависимость от привозного на этой планете неминуема, или ты и пчел надеешься развести, и производство женских гигиенических средств отладить?

Рид чмокнул меня в нос и довольно хмыкнул:

– Умница! Хорошая ты моя, не забывай о том, что на Иволоне есть то, что очень востребовано в тех мирах, где и пчел хватает, и любая женская мелочь производится. К тому же у нас есть собственные, уже вполне развитые и обжитые Ваэл и Тильзан. Так что наладить обеспечение недостающим – не так уж проблема. И в совсем далекой перспективе я бы не зарекался, образно говоря, насчет пчел и производства женских гигиенических средств на Иволоне.

– Торговля, – понятливо кивнула я. – Но что мешает осуществлять ее сейчас, почему вы вынуждены зависеть от одного пищевика и соглашаться на запрашиваемые им цены на привозные ресурсы? Почему сейчас вы не завозите себе продукты и товары с Ваэла?

Рид поморщился:

– Гильдия! По закону они вроде как из благих намерений, гарантирующих стабильное обеспечение, чего якобы не может дать непостоянная свободная торговля, имеют монопольное право на снабжение ресурсных миров. И это незыблемая основа всего произвола и шантажа, что тут творится. Мы просто не имеем права позволить звездолету с Ваэла доставить сюда что-то. Даже посылки и почтовое сообщение через гильдию. Поэтому так важно максимально большему количеству шахт приобрести свободный статус. Как только общее количество территорий коммерческих объектов, находящихся в собственности жителей в ресурсном мире, превысит тридцать пять процентов площади планеты – мир автоматически приобретает статус жилого! Именно поэтому гильдия готова костьми лечь, но не допустить получения собственности. Уверен, из моего случая выводы уже сделаны, и следующий старх, запросивший патент, получит договор с новым пунктом, обтекаемо ликвидирующим выявленную лазейку.

У меня не было слов.

– Но мы готовы к этому, – коварно усмехнулся муж. – Поэтому на их ход ответим двумя упреждающими. Грядет многократное увеличение собственников на Иволоне. А если добавить к нашим планам фактор твоей помощи, то… дни господства гильдии будут сочтены. Но это наводит меня на мысль, что они попытаются тебя как-то устранить. Поэтому снова напоминаю об осторожности! Опять же, надеюсь, что реальность твоей помощи заставит большинство иволонских стархов сплотиться в намерении защитить тебя.

Взгляд мужа посуровел, а брови нахмурились, придавая выражению лица какую-то фатальность и налет ожесточения. Таким он пугал меня.

– А как же Зул? – поспешила отвлечь его вопросом. – Ты же привез все запасы на Иволон на пассажирском звездолете.

– Считай, что это была контрабанда. Я и так вынужден был закупить у гильдии оборудование и припасов для отвода глаз. Мне не хватило бы средств запастись у них на весь срок – на полгода. Как случилось с Дитором. Кстати, купленные компрессоры меня смущают своими эксплуатационными показателями. Это не проверить, но подозреваю, что внутри кое-где или отсутствуют охлаждающие перегородки, или они сделаны из менее тугоплавкого сплава. Официально я летал по семейным делам и вернулся с женой и багажом в виде ручной клади. А вес всего, что я привез, указан как топливо. Зулу для прикрытия пришлось забрать цистерну гелия-3. Мы знакомы с детства, вот почему он помогает. И свои интересы тоже есть. Но он рискует – это нарушение закона. Только узкий круг доверенных стархов в курсе, и болтать об этом не надо.

Невероятно! Как же много проблем и как все взаимосвязано, если вникнуть в ситуацию на Иволоне. Вот тебе и ледяной мир, какие обжигающие страсти кипят здесь.

Обняв мужа за талию, прижалась щекой к его груди.

– Мы справимся? – вырвалось у меня.

– Да! – убежденно сказал Рид. – Но надо быть осторожными и действовать продуманно. Я считаю, что гильдия найдет повод не прислать следующий пищевик и попытается переломить ситуацию. Не исключено, что и пассажирскому звездолету изменят маршрут, запретив остановку здесь…

– Но тогда и мы пострадаем? – вздрогнула я от такого предположения.

– Мы-то как раз еще продержимся, но многим придется совсем туго. Поэтому я так и спешу с собственным транспортом. Наладить сообщение, чтобы осуществлять не только сбыт, но и доставку необходимого. Зул найдет способ его пригнать, даже если не на буксире…

– Но как же запрет на посадку звездолетов? – тревожно перебила я Рида.

– Транспорт будет моим и сядет на территории, которой владею я. А на ней могу с собственным имуществом делать что угодно: хоть взлетать, хоть приземляться, хоть на метле, хоть на корабле! – опять жестко прозвучало в ответ.

– Это выход! – выдохнула я с облегчением.

– Не обольщайся, уверен, гильдия найдет способ навредить и тут. Но и я намерен с первой же адекватной продажи гелия-3 обзавестись титанаровым корпусом для своего транспортника, повысив неуязвимость. А при наличии на нашем борту вооружения с сияющей энергией… меня уже не смутят никакие попытки нападений.

Снова вздохнув, я всмотрелась в лицо мужа.

– Как же с этим всем справиться, как осуществить? Ведь столько трудностей необходимо преодолеть.

– Постепенно, шаг за шагом воплощая намеченное, – спокойно сказал муж. – Постарайся помочь с продуктами – к расходу подходите взвешенно. Я рассчитываю на появление Зула через полгода, но готовиться будем к худшему. И будет прекрасно, если удастся вырастить что-то самим. Это тоже пусть и маленький, но шаг к итоговой цели. А сейчас…

– Что? – переспросила я, заинтригованная паузой мужа.

Старх улыбнулся:

– Хочешь сходить со мной проверить, что вчера Зогал и Тин сделали на «пастбище»?

Пока шли к подъемнику, пока спускались вниз, думала о наших стархах. Наверняка они обо всем тоже знают и все равно планируют сейчас свои будущие дома, чтобы перевезти сюда семьи. Они бы ведь не делали этого, если бы ожидали голод и худшие перспективы? Получается, тоже уверены в положительном исходе? Какими же сильными надо быть, чтобы, зная о грядущих тяготах и испытаниях, вот так уверенно и с огромным желанием строить планы на будущее? Поразительно сильная духом раса! Невероятная выживаемость. Что бы ни случилось со времен уничтожения древних каст, они должны были осознать совершенные в прошлом ошибки, и ныне, мне верилось в это, к шансу возродить былое могущество подойдут более взвешенно. Не упустят эту возможность.

Глава 20

Мы спустились на подъемнике не так глубоко, как в прошлый раз, когда пробирались к компрессорам, но воздух стал гораздо более прогретым и влажным. Рид стоял рядом и регулировал процесс спуска. Чем больше я обдумывала его слова, тем отчетливее понимала, как он прав, – все в наших руках. В ближайшие год или два нам всем надо максимально постараться, только безумно рваться вперед не надо, необходимо действовать постепенно и размеренно, неуклонно продвигаясь к цели.

И каждый из нас может поспособствовать достижению желаемого результата. И я в том числе. Муж обозначил конкретные задачи – добиться положительного результата в выращивании растений, плоды которых съедобны, и экономно подходить к расходованию имеющихся запасов. Могу ли я помочь еще чем-то? Рид говорил о моей помощи остальным в качестве Проводника. Значит, мне надо научиться управлять собственными проявившимися ресурсами.

– А как научиться пользоваться способностями Проводника? – спросила я Рида, когда платформа подъемника застыла, доставив нас на нужную глубину.

– Ожидал этого вопроса. – По его губам скользнула едва заметная улыбка. – Будем стараться учиться, по возможности каждый день. Мне почти неизвестно о представителях этой древней касты, поэтому придется действовать наугад, скорее интуитивно. Выходи.

Шагнув с платформы, я оказалась в коротком тоннеле с тусклым освещением: слабо светящаяся поверхность потолка создавала ощущение ранних сумерек, а не дня, как в жилых залах. Метров через десять тоннель резко оборвался и вывел нас в длинную – противоположный край был еле различим – пещеру. За счет рассеянного, неяркого белого свечения создавалась иллюзия земной лунной ночи (мама не раз словесно описывала мне ее!), когда вроде бы и темно, но рассмотреть очертания окружающего вполне возможно. Оленям в этих сумерках будет привычно. Поверхность основания пещеры достаточно ровная, лишь кое-где виднелись довольно крупные валуны и камни, лежащие кучами или по одному. Но совсем иное с первого мгновения приковало мой взгляд. Впечатление произвело не пространство еще одной подземной полости шахты, а разросшийся здесь мох, который совершенно по-другому выглядит и отличается от темного мохнатого растения, что мы вытряхивали из набитых доверху мешков. Сейчас в этом почти лунном свете единственное растение Иволона таинственно отливало металлическим блеском, а если учесть, что мох сплошным ковром укрывал основание пещеры и нижнюю треть стен, то создавалось ощущение нереальности представшей передо мной картины.

– Так необычно, – выдохнула я стоявшему позади мужу, осознав, что замерла на месте, задержав дыхание.

– Да, причем вся эта красота образовалась совершенно случайно, – пояснил старх. – В средних пещерах мы вырубали пробную породу, проверяя наличие в ней гелия-3, потом какое-то время тут хранилась часть оборудования, для чего конкретно эту пещеру, как самую большую в нашей шахте, углубили и сделали минимальное освещение. Еще какое-то время здесь был перевалочный склад, в котором что только не хранили – от вагонеток для руды до продуктов. Думаю, именно с продовольствием с Ридана и попали споры мха. И совершенно неожиданно смогли приспособиться к жизни, да еще как… Все, что сейчас видишь, разрослось меньше чем за год. И не только у нас так получилось. В нижних пещерах под убежищем тоже полно этого мха. Именно поэтому я склонен думать, что с разведением моруса все получится – наша искусственно созданная среда близка к условиям этого подземного мира.

– Если он так быстро вырос, то и возобновляться должен хорошо, – поделилась я предположением.

Рид, шагнув вперед, пожал плечами, выражая обнадеживающий настрой:

– Вот поэтому и решили попробовать разводить оленей.

– А вода? Откуда здесь влажность, достаточная для произрастания мха?

– Идем, – кивнул в нужную сторону муж и взял меня за руку, приглашая следовать за собой.

Мы прошли метров сто, прежде чем достигли настоящего водопада! А я никак не могла понять, откуда странный глухой шум, непривычно разносимый эхом под сводом пещеры. Каскадными потоками, далеко разбрызгивая россыпь блестящих капель и создавая туман влажной взвеси, он стекал по стене, образуя небольшую проточную заводь, вода из которой исчезала в широком отверстии у самого края пещеры.

– Это часть охлаждающей компрессоры системы, – пояснил Рид. – На поверхности есть специальная установка, действующая на накопителях с сияющей, она рубит и измельчает лед, который транспортируется вниз, по пути разделяясь на два потока. И в виде мелкой крошки в первом случае и ледяной воды – во втором (путь этого потока длиннее, и лед успевает растаять) попадает в специальные охлаждающие отсеки компрессоров. В них вода сильно нагревается за несколько минут, ведь процесс идет непрерывно, и уже дальше проходит по специальной системе стоков, охлаждаясь вновь и обогревая некоторые пещеры. Этот водопад как раз часть системы стоков, вода в нем теплая и безопасная. Гелий не дает заражения, а стоковая циркуляция позволяет воде пройти дополнительную фильтрацию.

Я коснулась рукой поверхности заводи и удостоверилась – вода не просто теплая, а очень теплая! Хоть ванну принимай.

– Когда заметили черный мох и появилась мысль об оленях и пастбище, мы этот водопад немного расширили и сделали каскадным, – дополнил муж.

– А куда потом девается весь этот гигантский объем воды, что идет на охлаждение компрессоров? – озадачилась я.

– Снова попадает на поверхность и почти мгновенно замерзает, – с серьезным видом разъяснил муж, пристально рассматривая водоем. – Специальными пушками на сияющей распыляется снаружи, мгновенно конденсируясь и превращаясь в лед. Замкнутый цикл, механизм действия, если вдуматься, схож с процессом поглощения и выброса энергии Проводниками. Вода сначала забирает тепло, охлаждая компрессоры, а потом отдает его, нагревая воздух в пещерах.

– Получается, это не та вода, что стекает с таяльни? – попыталась я сообразить, как все это может быть взаимосвязано.

– Нет, там лед тает постепенно, поскольку в быту нет такой колоссальной потребности в воде. Но вода из таяльни проходит через систему фильтрации, санирования и обогащения. Это позволяют сделать установленные фильтрующие системы. Надо будет тебе показать, кстати, раз ты такой чудесный механик, то всегда сможешь помочь не только с установкой распределительного насоса, но и с заменой фильтров.

Я так и не поняла, пошутил Рид или высказался о моей помощи на полном серьезе. Посмотрим.

Осмотревшись, заметила неподалеку сделанный из металлических заграждений загон метров на восемьдесят.

– Для оленей? – удивилась я. – Думала, вы вход в пещеру просто оградите, а внутри животные смогут перемещаться свободно.

– Нет, по всей территории пещеры сразу не смогут. Опасаемся, что так часть мха будет вытоптана и пропадет бесполезно. Решили пока сделать им большой загон, чтобы олени были более подвижны и сами могли добывать пищу. А ограждение по мере поедания мха будем переносить на новое место. Так и скорость возобновления растения увидим.

Пещера, конечно, большая, но, если представить, сколько за год должны съедать олени…

– А много пещер с этим черным мхом? – Голос мой дрогнул.

– Пять. И эта самая большая, – спустя паузу ответил Рид. – Есть еще три свободные пещеры в шахте. Одну отведем под твою теплицу, а в двух других тоже попытаемся расселить этот мох.

Понятно, почему муж говорил, что нельзя думать о большом стаде в перспективе. Не факт, что нашим трем оленям хватит пропитания. Конечно, есть привозной корм, но навсегда им не запасешься… Так что вопрос скорости возобновления этого риданско-иволонского мха очень актуален.

– Я с Руензом договорился. Ему мох совсем не нужен. Поэтому после окончания сезона ветров съездим и, сколько сможем, соберем и увезем к себе. Дорогу осилит идущий, так что будем стараться оленей сохранить, – словно прочел мои мысли муж. – Завтра расширим подъемник и оленей сюда переместим.

А если сможем выращивать морус, то обеспечим дополнительной пищей и оленей, которые едят ботву. Это тоже немаловажный стимул осуществить затею с теплицей, олени мне очень нравились.

– Вита, – неожиданно интригующий тон вырвал меня из размышлений на сельскохозяйственную тему, – купальня предполагает нечто схожее?

Муж указывал на проточную заводь с теплой водой. Получается, что да. Я утвердительно кивнула.

– Предлагаешь у нас не делать, а ходить сюда купаться? – усмехнулась я. – Тут даже поплавать можно.

– У нас сделаем, это не обсуждается, а вот искупаться можно, – деловито поддержал мысль муж.

– О! – Купание в атмосфере лунной ночи, в уединении, наполненном лишь звуком падающей воды, это так невероятно романтично…

– Рискнешь? – Глаза мужа даже заблестели в сумерках.

– А никто не придет? – решила расправиться с последними сомнениями.

– Нет, все заняты. – Крепкие зубы старха сверкнули в улыбке.

Сейчас, полускрытое тенями лицо мужа… было прекрасно. Изъяны внешности скрылись в полутьме, а ореол харизмы и мощи окутывал силуэт, притягивая и пробуждая… желание.

– Тогда давай, – почему-то шепотом ответила я на предложение.

И мы, дружно раздевшись и сложив одежду аккуратной горкой, забрались в водоем. Сначала в чашу каменного углубления шагнул Рид, проверяя дно, а потом, обхватив меня за талию, поднял на мгновение вверх и поставил рядом. Восхитительно! Вода с такой приятной температурой, что не обжигала, а согревала. Рид взял меня за руку и шагнул вперед. Заводь была в ширину метров до семи и, как выяснилось, имела в центре солидную глубину. Рид, оказавшийся там первым, скрылся в воде по самую талию, значит, меня скроет по грудь. Твердое и гладкое дно – не упасть бы. Когда мы окунулись в приятное тепло, предложила устроиться на довольно пологом берегу, ближе к краю заводи – там и течение не так ощущалось. Рид сразу привлек меня к себе, прижимая рукой к телу, иначе бы уже унесло в темный зев стока. Стремительно несущаяся вода не позволяла расслабиться и просто поблаженствовать на поверхности.

Лежа в обнимку в окружении теплых струй воды, некоторое время любовались едва заметным свечением потолка и вслушивались в шум бурлящего потока. Со стены пещеры непрерывно, обдавая нас дождем капель, ниспадала вода. Рука мужа, плавно перемещаясь, ласкала мою грудь, сдвигалась на живот и вместе с водой обегала бедро, вновь возвращаясь к исходной точке «путешествия». Второй рукой муж крепко обнимал меня за плечи, не позволяя шустрым ручейкам утянуть за собой. Мы молчали, было так хорошо и спокойно, что разрушать это состояние суетными разговорами не хотелось, а слов для чего-то более важного не находилось.

Приникнув к плечу мужа, подняла взгляд, всматриваясь в его лицо. Рид был расслаблен и доволен. Именно доволен. Кажется, я научилась читать его эмоции с первого взгляда, по линии подбородка, по выражению глаз на непроницаемом и всегда отстраненном лице понимать его настроение. Блаженно вздохнув, зажмурилась, запоминая этот момент обоюдного счастливого покоя, вслушиваясь в шум падающей воды, сосредоточившись на эмоциях, которые вызвало прикосновение мужских рук. Постепенно появилось ощущение, что бурлит уже не вода, а кровь в моих жилах, ускоряясь и стремительно побуждая к действиям. Захотелось чего-то столь же стремительного и бурного, решительного и возбуждающего одновременно.

Быстрым движением перекинула ногу через бедро мужа и, оттолкнувшись рукой от дна, переместилась и уселась на него. Рид, кажется, немного опешил, мгновение спустя разгадав мои намерения. Но не успела я смутиться и осознать необдуманность инициативы, как он обхватил меня руками и хищно улыбнулся, позволяя действовать по своему усмотрению.

– Кто из нас тут бревнышко? – немного ехидно прошептала я, припомнив старху его вчерашнюю иронию.

С ответом он не нашелся, настолько неожиданным стало для него мое поведение. А у меня… сердце бешено стучало, разгоняя по жилам кровь и адреналин. Я прогнулась вперед, действуя скорее по наитию, ведомая каким-то внутренним чутьем, желанием очаровать, привлечь…

Руки мужа, следуя за моим движением, скользнули по спине и ненадолго замерли на плечах, защищая от жалящих уколов падающей воды, позволяя мне потереться своей грудью о его тело. Инициативу отдали мне, я чувствовала, что муж не спешит, позволяя мне воплотить задуманную провокацию. Вокруг было волшебно сумеречно, искрилась легкими бликами вода, временами ослепляя и принуждая нас действовать на ощупь, скорее интуитивно, чем осознанно. Так я, случайно проскочив ладонью по влажному плечу мужа, неожиданно не удержалась и по инерции рухнула ему на грудь, угодив губами в уголок его рта.

Получилось удачно, и старх быстрее меня оценил ситуацию, обвивая руками за спину, удерживая в таком положении. Мы целовались. Мы совсем недавно пришли к этой форме близости, впервые доверительно и чувственно соприкоснувшись губами. Но нам понравилось, и мы с энтузиазмом познавали все возможности этого восхитительного занятия.

Совсем скоро мне стало не очень неудобно сидеть на бедрах мужа, и, поерзав, поняла, в чем причина дискомфорта. Рид не остался безразличен к моим ласкам. А настроение заигрывать, быть ведомой, свести с ума своего мужчину не пропало. Оно лишь немного утихло, выжидая своего часа, побуждая меня двигаться в первоначальном направлении. Опираясь руками о его плечи, я немного приподнялась и опустилась вновь.

И снова ритмичный шум крови в ушах, или это бушует вокруг вода? Я уже не могла отличить одно от другого, погрузившись в ощущения, рождаемые нашим извечным стремлением навстречу друг другу. Наблюдая за мужем, руки которого подхватывали меня, помогая двигаться в нужном ритме, буквально утонула в его искрящихся желтым светом глазах. Глазах, наполненных желанием, обожанием и восторгом!

Кровь в висках стучала все сильнее и сильнее, убыстряясь с каждой секундой, ударяясь мощнее и разнося волны подступающей слабости по телу. И наступило мгновение, когда перед глазами все вспыхнуло алым, совершенно лишая сил, заставляя обессиленно рухнуть в объятия Рида. Последним неосознанным ощущением я потянула за плескавшуюся вокруг силу, забирая тепло, отданное только что телом…

– Ай! – Муж, принявший на себя груз моего тела, неожиданно резко дернулся и тут же начал быстро нагреваться.

А меня обожгло ощущением боли. Ноги… Рид, кувыркнувшись, подскочил на месте вместе со мной, стремясь подняться. А я с шипением распахнула глаза и… вцепилась в плечи мужа. Вокруг нас образовался лед. Обжигающе холодный, стремительно таящий белый островок в этом потоке тепла и пара. Это я так?

Рид все же умудрился встать на ноги и, удерживая меня на руках, шагнул из воды. Тут же опустив меня на кучу нашей одежды, обхватил мои ноги, согревая их горячими ладонями.

– Больно? – спросил он спустя пару минут, когда я вновь зашипела, ощущая, как в ступни впиваются сотни несуществующих игл.

Но боль постепенно отступала, позволяя поселиться внутри теплу.

– Уже почти нет, – испуганно прошептала я и тут же выдохнула: – Это я сделала?

– А кто же еще в состоянии вморозить мужа в самый неподходящий момент в кусок льда сама понимаешь чем, – буркнул в ответ Рид с недовольным фырканьем. – Да еще и собственные ноги заодно. Нет, сегодня возьмемся за тебя вплотную. И с купальней я повременю, пока не научишься себя контролировать.

Под конец его слов я уже отчетливо различала поблескивающие в улыбке зубы, понимая, что все это только шутка или почти все.

– Извини, я хотела наоборот, – смущенно прошептала в ответ.

– «Наоборот» тоже получился, такой контрастный «наоборот», что никак не ожидал, – насмешливо утешил старх и тут же, переместив меня в вертикальное положение, предупредил: – Сейчас опять может быть больно.

К счастью, обошлось. Больно не было. Муж вплотную прижался ко мне, обнимая руками и согревая своим горячим телом, чтобы обсохла. Когда же и я так смогу?

– Хорошо искупались? – прошептала, уткнувшись лицом в его грудь.

– Точно! Впечатления неповторимые. – Голос Рида был суровым, но где-то в самой его глубине я уловила затаенную усмешку.

А я вспомнила его мечту о детях. Вот, может быть, сейчас… Точно об этом узнаю уже через неделю.

– Рид, – еще тише, обнимая его и втягивая носом его запах, решилась я на мучивший вопрос. – А ты уверен насчет детей сейчас? Пока с гильдией все так…

– Да. Очень хочу большую семью, всегда мечтал о ней. И не волнуйся, мы со всем справимся.

И я ему верила. Именно верила, а не слепо подчинялась приказу.

Глава 21

Прошло лишь две недели с нашего переезда в собственную комнату, но сколько было сделано за это время, сколько всего случилось! И еще я убедилась, что не смогла зачать. Видимо, в условиях акклиматизации в совершенно ином мире и треволнений, которые испытала в первые дни пребывания на планете, это было ожидаемо. Рид не расстроился, спокойно заметив, что все придет, когда будет нужно.

Он удивлял меня снова и снова, с каждым днем я не уставала изумляться тому, насколько его внутреннее содержание не соответствовало внешнему суровому облику. Мой старх оказался заботливым и очень практичным семьянином. Сейчас, когда мы стали жить своим домом, эта его черта проявилась особенно.

Так, стабильно просыпаясь раньше меня, Рид умудрился за неделю, понемногу занимаясь этим до завтрака, сделать нам необходимую мебель. Теперь в нашем доме появились две удобные широкие лавки, круглый стол, несколько навесных полок (в спальне в том числе!) и даже детская кроватка овальной формы, которую при желании можно было перевести в качающийся режим. В душе был сделан деревянный реечный пол, несколько полочек и удобная вешалка с крючками. Даже маленький раскладной столик для завтрака в постель сделал муж! Этот опыт у нас, кстати, прижился, и раз в две недели в выходной день мы завтракали вдвоем в своей комнате.

Наконец древесина, предназначенная для обустройства нашей комнаты, закончилась. Но меня это нисколько не смущало, мебель, необходимая для полноценной жизни, уже имелась. И самое главное, был муж, способный обеспечить остальным. Теперь Рид переключился на сборку радара, чтобы мы не были отрезаны от информационного пространства Иволона, получив возможность общаться с убежищем и еще двумя расположенными поблизости шахтами.

Стархи деятельно трудились, умудряясь успевать везде. Шел активный, но ненадрывный процесс добычи гелия-3; практически завершилось обустройство помещений общего пользования – санитарная зона была оборудована полностью, для чего при моем непосредственном участии довели до ума водораспределительную систему; привели в приличный вид и оборудовали необходимым для жизни общий зал; также появилась отдельная просторная кухня, рассчитанная на несколько хозяек в перспективе. На складах почти закончили устанавливать вентиляционную систему, и большая часть запасов распределили по отсекам сообразно условиям хранения. Олени постепенно привыкли к новому выгульному загону, а стархи, наблюдая за принюхивающимся ко второй оленихе Ярику, предрекали нам второе пришествие «яростного оленя».

Полным ходом шла работа над связующим тоннелем. Ежедневно на его прорубании и укреплении стен трудились двое из нашей группы, неуклонно продвигаясь навстречу работающим над этой же задачей стархам из соседней шахты. После окончания этого проекта все дружно планировали заняться личными жилыми помещениями. В нашем подземелье царил дух уверенности, трудового задора и благодушного азарта. Всем не терпелось скорее прожить этот год, но сделать за это время максимально много.

Я тоже не сидела сложа руки, выполняя ставшие привычными ежедневные обязанности. Помимо того, сразу же после выходного занялась наконец разбором вещей, которыми муж обеспечил меня на пассажирском звездолете. Судя по всему, Зул был не менее практичной личностью, чем мой старх. Надо бы расспросить Рида об истоках их настоящей мужской дружбы. Не мог же он везти своей супруге такие масштабные запасы всего необходимого? Скорее всего капитан звездолета занимался не только контрабандой для моего старха, но и перевозил различные торговые грузы, пользуясь служебным положением и возможностью побывать на многих заселенных планетах. В любом случае для меня все сложилось невероятно удачно.

Помимо многолетнего запаса женских гигиенических и косметических средств, я стала обладателем весьма солидного и соответствующего ситуации гардероба. Запасов этих мне тоже должно было хватить не на один год. В дополнение к функциональному нижнему белью имелась еще и специальная, сохраняющая тепло нательная одежда – обтягивающие лосины и футболки с длинным рукавом и высоким горлом. Присутствовал определенный набор домашней одежды: платья, просторные брюки и свитера, обнаружился даже один широкий комбинезон со множеством карманов. Много теплой верхней одежды, спальное белье, полотенца, целый рулон светлой гигроскопичной материи, даже скатерть имелась! А вот ножниц для ногтей я не нашла, вот и хорошо, что разорилась на них на ярмарке.

Но совершенно неожиданно нашла кое-что другое… Половина одного контейнера была занята детскими вещичками – совсем маленькими и на вырост. На душе сразу потеплело, а восхищение мужем нельзя было описать словами. Тут было и одеяльце, и пеленки, и множество впитывающих детских гигиенических средств, и пара маленькой обуви. Обо всем позаботился старх – вот что значит ответственное отношение к вопросу создания семьи. Пусть жениться пришлось, по его словам, неожиданно, но он использовал все возможности, чтобы в дальнейшем его семья не испытывала нужды в необходимом минимуме. И за эту рассудительность и ответственность я особенно восхищалась мужем. Уже сейчас понимала, что он не только хороший супруг, но станет и прекрасным отцом. По крайней мере с моим родителем его точно нельзя сравнивать.

Встряхнув головой, переключилась с грустных воспоминаний на ежедневные дела. Каждый день я обязательно спускалась вниз понаблюдать за нашими оленями, а потом шла к своим посадкам. В одной из плошек с твыей проросли два семечка, что несказанно обрадовало меня и совершенно поразило Грифа. А уж когда проклюнулись ростки всех предварительно вымоченных семян бобов и фасоли, наш повар признал факт свершившегося чуда. Теперь я все чаще замечала, как он, да и прочие стархи тоже заглядывали в уголок, где находились мои посадки. Рид, как и обещал, выделил для меня в дальнем зале, там, где раньше был загончик для оленей, маленький тепличный уголок. Что-то намудрив с потоками энергий и имеющимися в наличии зеркалами, сделал там осветительную систему, которую можно было постепенно убавлять, имитируя смену светового дня. Это, а также регулярный полив благоприятно сказались на нашем эксперименте – растения тянулись вверх, а у некоторых помимо первых круглых листочков успела проклюнуться и вторая пара. Меня этот успех окрылил! Мысленно строя грандиозные планы обустройства будущей теплицы, я заполняла уже второй контейнер смесью оленьего навоза с купленным грунтом и остатками местного мха. Первый, заполненный до отказа этой смесью, которую мы периодически обильно поливали, был спущен в нижние пещеры в темное место для активного процесса образования компоста.

Все у нас шло так хорошо, так по плану, так уверенно двигалось в заданном направлении, что меня все чаще начинала беспокоить мысль о неизбежности какой-нибудь неприятности. За свою беспокойную сложную жизнь успела усвоить, что долго все хорошо и гладко не бывает.

Беда пришла, откуда не ждали. Спустя две недели, в очередной выходной, муж, предварительно пообщавшись с Руензом, сообщил нам скверные новости. Гильдия официально объявила Иволон зоной карантина. Их специалисты-вирусологи заявили о неизвестной эпидемии, свирепствующей на планете. Новость, которая о многом говорила и много значила, всех потрясла, ведь каждый из нас знал, что никакой эпидемии не было и в помине.

– На какой период карантин? – резким вопросом разорвал Зогал потрясенную тишину.

– Пока на год, – невыразительным тоном, глубоко задумавшись, ответил Рид.

– Пока? – напряженно переспросил Зогал.

Рид пожал плечами, наглядно демонстрируя, что не в силах предугадать возможные действия гильдии.

– Но… почему? – Мой шепот прозвучал испуганно и жалко даже по собственным ощущениям. Но я действительно испугалась, ведь карантин… Это означало полное прекращение сообщения с планетой: не только пищевик, пассажирский звездолет тоже не сможет совершить тут остановку, его маршрут будет изменен. И Зул не сумеет доставить Риду обещанный транспортировщик, ведь вокруг карантинных планет выставляли космический кордон, препятствующий любой попытке совершить посадку или покинуть зараженную территорию. Получается, всех жителей Иволона обрекли на голодную смерть? Просто бросили тут? На целый год… как минимум.

– Потому что гелий-3 – источник благосостояния многих заинтересованных лиц торговой гильдии, источник очень больших денег, а значит, наделяет властью и неограниченными возможностями, – безэмоционально пояснил мне Гриф. – А потому избавиться от нескольких сотен неугодных стархов для них ничего не стоит. Тем более что добытое топливо уже забрали, а за следующим попозже прилетят. Мы серьезно мешаем чьим-то интересам.

– Но ведь большинство шахт здесь принадлежат гильдии? – тихо переспросила я горбатого старха.

– Откуда нам знать, может быть, с последним пищевиком они завезли своим запасов на год или два, – буркнул он. – Тем более шахты только пока принадлежат гильдии, а им хочется, чтобы так было всегда.

Остальные стархи молчали, прислушиваясь к нашему тихому диалогу и обдумывая сложившуюся ситуацию.

– Что будем предпринимать? – Нил обвел всех присутствующих взглядом и остановил его на Риде.

Я также уставилась на мужа – он же предвидел вариант такого исхода! Призрак голода замаячил впереди. Срок карантина точно предсказать нельзя, значит, мы не можем быть уверены в том, что проживем на своих запасах. На Зула надежды, получается, тоже нет. Остается как-то выпутываться самим, но как? Ведь помимо нас еще минимум две свободные шахты и шахта под убежищем, да и насчет остальных уверенности нет. И не факт, что, подобно Риду, другие собственники хоть как-то готовились к такому повороту событий.

– Завтра собираемся в убежище, там все и решим. – Муж не спешил с ответом, да и в его тоне не чувствовалось сходных с моими панических эмоций. – Заодно побольше мха соберем и привезем сюда. За две недели первый загон еще не выеден, поэтому пока оленей в нем и оставим, а мох будем скармливать тот, что привезем. А сейчас расходимся по своим рабочим местам, завтра будет день, и решим, как поступить.

Мужчины доели обед, за которым нас застало сообщение, и спокойно разошлись по делам. Кажется, одну меня трясло от ужаса или они так хорошо умели скрывать свои эмоции? Стараясь успокоиться и как-то взять себя в руки, решила Грифу с уборкой и мытьем посуды не помогать, а уйти к себе и немного посидеть в одиночестве. Но Рид зашел в комнату сразу за мной.

– Витара, не нервничай, – веско сказал он, едва дверь закрылась.

– Мне страшно, – честно призналась я, сев на лавку в комнате и нервно сжав ладони. – У нас на звездолете был такой период… не везло с добычей: или не по зубам была, или отбивались так, что мы еле-еле живыми выбирались, и денег не было, чтобы закупить. И мы голодали, еды тогда совсем не осталось, почти два месяца продержались на синтетических концентратах, да и тех по минимуму доставалось…

– Понятно, почему ты такая стройная, – попытался отвлечь меня от жутких воспоминаний муж.

– Нет, подожди, – перебила его я, прижимая ладони к лицу, – ты не представляешь, что начинает твориться с еще недавно, казалось бы, разумными существами – агрессия, припадки безумной ярости, и появляется что-то животное… невыразимо страшное.

– До этого точно не дойдет, я уверен, что справимся. Думаю, Зул к нам прорвется, – серьезным тоном, присев рядом и обняв, успокоил меня Рид. – Да у нас и так неплохие шансы.

– Как прорвется? – изумилась я.

– Гильдии известно, что на Иволоне нет ни одного космолета, а напуганные перспективой заражения вряд ли полезут к нам, поэтому я полагаю, что кордон будет не слишком основательным. Скорее всего несколько патрульных крейсеров космического флота содружества будут облетать орбиту планеты. Для Зула это не преграда, он найдет возможность проскочить, – пояснил мой старх.

– Точно? – В душе вспыхнула надежда.

– Точно сказать никто не сможет, но это нетрудно предположить. – Муж пожал плечами. – В любом случае надо исходить из худшего, а не жить только надеждой на Зула. Так что сами мобилизуемся.

– Допустим, на год наших запасов хватит, но на большее время… – Меня снова передернуло.

– Вряд ли у гильдии получится увеличить срок карантина. Наши колонии на Ваэле и Тильзане не поведутся на эту страшилку. Сложить два и два и получить ответ несложно, если представлять ситуацию. Поэтому они будут добиваться отправки на Иволон контрольной экспедиции для получения независимых данных. Но организация такой экспедиции – процесс бюрократический, и гильдия наверняка будет препятствовать всеми силами, так что год они реально смогут протянуть. И не будь у нас пары козырей в рукаве, им бы хватило этого срока, чтобы от нас избавиться.

Меня немного отпустило. Это хорошо, что мы не совсем одни. И просто прекрасно, что у стархов принято такое «чувство локтя». А главное, как же хорошо, что Рид все это предвидел!

– Завтра соберемся в убежище и решим, как будем выживать, – продолжил он. – А пока все как прежде – экономим собственные запасы, скорее всего придется делиться. И руки не опускаем!

Подбодрив, Рид быстро поцеловал меня в щеку и ушел. Сегодня он работает с напарником на строительстве тоннеля к соседям.

Завтра поеду с ними, решила я. Очень хочу почувствовать настрой иволонских стархов, услышать планы на будущее, возможно, получится узнать что-то полезное и для нас. А пока, раз конкретной пользы от меня сейчас нет, переключусь на тренировки. Познанием собственных возможностей я занималась ежедневно. Необходимо было не только разобраться в них, но и научиться контролировать. С того дня, как я вморозила себя и Рида в лед, он принялся помогать мне с изучением древнего просыпающегося дара. Начали мы с простого: я вновь и вновь замораживала спираль накопителя, предварительно раскаленную Ридом, или растапливала льдину за льдиной. И каждый день приходилось проделывать это в десятикратном объеме, стремясь прочувствовать и осознать то, чего добивался муж, – как я это делаю. Непосредственно механизм происходящего понять ни он, ни я не могли. Но польза от многократных попыток была. За две недели я настолько отточила навык «вытягивания тепла», что теперь для разморозки или нагрева (при вливании оттянутой энергии) мне не требовалось сильно и долго концентрироваться. Выбрав для себя определенные мысленные состояния, когда я либо мерзну, либо плавлюсь от жары, научилась мгновенно на них перестраиваться. Следствием стала стремительность, с которой я сковывала льдом накопители с сияющей или плавила лед.

А еще мы заметили одну странность. Для меня существовали только пограничные температуры – или раскаленный жар, или обжигающий холод.

И если Рид распознавал любой поток энергии, даже самый слабый, исходящий от простого камня или куста мха, но не мог никак на него влиять, то я ощущала лишь тепло обжигающих показателей температуры, но могла его оттянуть. Муж предположил, что это связано с тем, что кровь старха еще неактивна, а в перспективе я смогу тоже ощущать малейшие колебания энергий…

Мне же хотелось осознать сам механизм улавливания этой энергии, понять, как я ощущаю нужное тепло, как умудряюсь притягивать его. Пока я не могла разобраться в этом, действуя как-то ассоциативно, представляя себе процесс образно, где тепло было скрученной спиралью веревочкой, которую я хватала и тянула к себе.

Училась я и чтению с письмом. Муж пользовался каждой минуткой, даже во время мытья в душе заставлял меня повторять межгалактический алфавит. А спать меня не отпускали без практического чтения. Читать приходилось что попало. Например, инструкцию к насосу! Первоначально я очень стеснялась, совершая грубые ошибки и произнося что-то несуразное, но Рид очень спокойно и терпеливо поправлял меня, не смущая замечаниями или критикой. Так постепенно я расслабилась и, почувствовав себя уверенней, сразу заметила, что появилась положительная динамика. За две недели уже достаточно складно читала по слогам и выучила написание почти всех букв.

Я сосредоточенно вчитывалась в очередную инструкцию, когда кто-то постучал в дверь. Следуя наказу мужа, предварительно взглянула на маленький экранчик сбоку от двери и, только удостоверившись, что за ней Гриф, открыла.

– Витара, – горбатый старх кивнул в направлении дальнего зала, – пойдем, польем травку (так он обзывал все наши всходы!) и устроим им сумерки.

– А уже пора? – удивилась я. За старательным чтением время пролетело незаметно.

И мы отправились совершать наш ежедневный ритуал по уходу за растениями. Гриф в обязательном порядке все, что касалось посадок, предварительно согласовывал со мной. Да и остальные стархи очень бережно и в каком-то смысле трепетно относились к отважной флоре, рискнувшей вырасти на Иволоне.

Ужин тоже пролетел стремительно. Настроения поболтать ни у кого не было, поэтому, быстро поев, все разошлись по своим спальным местам. Мы с Ридом также ушли к себе.

– Рид, я завтра тоже в убежище хочу, мешать не буду, но послушаю, что будут говорить, – предупредила я мужа, когда мы уже ложились спать.

– Нет. – Всего одно слово, но четко и безальтернативно.

Я растерялась от неожиданности.

– Нет, в смысле не возьмешь меня? – переспросила я.

– Именно так. – Рид кивнул и пояснил: – Мне некогда будет, тут безопаснее, поэтому останешься дома. Мы все потом расскажем. Со мной Зогал и Тин собираются.

И я по его тону поняла, что просить и переубеждать бесполезно – он уже все решил. Таким Рид меня немного пугал, не он сам, а эта его категоричность. Надеюсь, пытаться его в чем-то переубеждать в схожей ситуации мне не придется. Поразмышлять на эту тему мне не дали – муж уверенно притянул ближе, полностью переключая мое внимание на себя.

Глава 22

День встречи в убежище выдался нервным. Все, кто остались дома, с тревогой и нетерпением ожидали возвращения Рида, Тина и Зогала. Двое из пяти (включая Грифа) оставшихся стархов вниз на работу не отправились, проведя весь день в общем зале, это навело меня на мысль о том, что муж оставил их приглядывать за мной, обеспечивая дополнительную безопасность.

Такая забота угнетала. Рид и все остальные воспринимали меня после того случая с компрессором излишне серьезно, ожидая от меня каких-то сверхвозможностей. Пока же у меня ничего толкового не выходило. Необходимость в экстренном охлаждении оборудования отпала – сейчас его не использовали на пределе мощности, – а чего-то другого я делать не умела. Поэтому мучилась чувством неуверенности: мне казалось, что я заведомо не оправдаю надежд своих стархов.

Судя по реакции на меня окружающих, Проводники прошлого были могущественные и крайне полезные. А я… толку от меня не было никакого.

Вот хотя бы сейчас, будь я полноценным потомком представителя древней касты, смогла бы как-то помочь избежать новой беды. Древние Проводники миры планет меняли так, что на них могла существовать раса стархов, а я… даже не представляю, с какой стороны к этому подойти. А что, если спасение иволонцев от голода все-таки в моих руках? Тем тяжелее было осознавать свою неумелость. Окружающие ждали от меня чуда, а я не способна даже на фокус.

Понимание собственной несостоятельности уверенности в себе не добавляло и гнетущего настроения не повышало. Взвинченное состояние грозило обернуться головной болью, и я решила сходить к нашим питомцам. Искренняя привязанность олених заряжала умиротворением и настраивала на позитивный лад. Так и сегодня, поглаживая две мордочки одновременно, радовалась тому, что муж решил обзавестись домашними животными. На днях Гриф сказал мне, что одна из олених ожидает малыша. На мое сомнение уверенно кивнул, припечатав данностью:

– Чую!

Это было аргументом. Сейчас, проводя ладонью по короткой шерстке оленьего бока, неожиданно подумала о том, какое это чудо – появление новой жизни. Легко ли дать жизнь новому существу? А отнять? Мысль странным образом переключилась на совершенно другой лад. Смогла бы я отнять чью-то жизнь? Вряд ли… Хотя нет. Был человек, убить которого я смогла бы, по крайней мере думала, что смогла бы. К счастью, его уже не существовало в этом мире: как и прочих членов нашего пиратского экипажа, его должны были давно развоплотить в изоляторе.

А вообще, что такое жизнь? Мысль меня не отпускала. Дыхание жизни. Не зря же так говорят. Получается, это тоже энергия… тепло? Тепло, которое согревает наши души и позволяет телам существовать. Тепло! Я застыла, осененная догадкой. Способ, которым я смогла бы лишить кого-то жизни, существует. Если думать о ней как об энергии, о тепле, которое я могу забрать…

Передернувшись от ужаса, постаралась абстрагироваться от такой кошмарной вариации на тему использования моих способностей. Но идея вновь и вновь всплывала в голове, настойчиво донимая меня, пока поднималась наверх в подъемнике. Вот ведь гадость! Подумается же такое.

Стремясь убежать от собственных необъяснимых мыслей, заглянула к подрастающим посадкам. Вот уж где думать о смерти совсем не хотелось. Однако думалось! Более того, мысль, трансформировавшись, привела к неожиданному выводу: а жизнь растений – это тоже энергия, тоже тепло? И я тоже могу забрать его?..

Развернувшись, снова побежала к подъемнику. Попробую! Вот прямо сейчас выберу внизу кустик мха и попробую. Вот только почувствую ли я это тепло, распознаю ли эту жизненную энергию? Вновь оказавшись на пастбище, присела возле стены, сосредоточив взгляд на небольшом кустике черного мха. А что, если сейчас не буду искать кончик туго скрученной раскаленной спиральки? Закрыла глаза и, протянув ладонь, коснулась мохнатой верхушки растения, вслушиваясь в пульсацию жизни, стремясь поймать его дыхательный ритм…

И стоило представить это тепло в ином виде, как я сразу ощутила робкие язычки энергии крохотной жизни, внутренние согревающие потоки маленького растения. И… вдохнув полной грудью, втянула его в себя!

Открыла глаза и неверяще уставилась на то, что несколько минут назад было пышным темным кустиком. Или в сумерках пещеры меня подводило зрение, или… прямо на моих глазах мох стремительно разлагался вопреки всем законам физики и химическим процессам. Вот так, проскакивая этап за этапом, словно в режиме убыстренной прокрутки, листья вяли, сжимались, расслаивались и начинали превращаться в нечто неприглядное. Я изумленно подпрыгнула на месте! Невероятно…

А наоборот можно? Вновь окрыленная предположением, сорвалась с места и побежала к подъемнику. На сей раз рванула на склад. Отыскав в мешочке с разовой порцией ссохшийся боб, осторожно обхватила его руками, надеясь… Получится или нет? Неимоверно разволновалась. Ведь, если получится, это будет значить так много…

Сосредоточенно зажмурившись, поднесла ладони к губам и… выдохнула, обдавая плод своим теплым дыханием, представляя, как наполняю его теплом, живительной энергией… дарю жизнь.

– Витара? – Голос Грифа вырвал из отрешенной нирваны, заставив вздрогнуть. – Ты чего это делаешь?

Я, встрепенувшись, отвела ладони от лица и, разжав их, взглянула на боб. В месте соединения двух половинок, составляющих семя боба, виднелся четкий проклюнувшийся росток. Получилось! Получилось! Получилось! Я поняла, как древние Проводники «оживляли» суровые, лишенные жизни миры! Вскочив на ноги, не помня себя от счастья, бросилась к горбатому старху, обнимая его за плечи и шепча:

– Получилось! Я смогла! Мы все выживем! Точно выживем!!!

– Витара?! – Гриф был изумлен моим поведением, но я уже не думала об этом, развернувшись, понеслась в нашу комнату. Надо было успокоиться, обдумать все и дождаться мужа. Теперь у меня есть способ помочь нам всем.

Наши стархи вернулись из убежища не одни. С ними за вторую дверь въехал еще один терг, из которого выбрались Руенз и Громен. К этому моменту я вместе с остальными находилась в общем зале, изнывая от ожидания и тревоги. В присутствии гостей увести Рида к нам и поделиться своим открытием было неудобно, поэтому решила повременить. Тем более гораздо важнее сейчас было узнать об итогах встречи.

– Гриф, угощай гостей, – сдержанно кивнул муж, – а мы с ребятами пока мох вниз спустим.

Как выяснилось, и наше транспортное средство, и терг Руенза были просто забиты мешками с растением. На пару месяцев доставленного корма оленям хватит! С таким периодическим «подспорьем» нашим питомцам голодная смерть не грозит. Благо черный мох никому больше на Иволоне не нужен… Или нужен?.. Возможно, эта помощь предполагала какой-то обмен? Мои опасения подтвердил Громен. Сосед – владелец свободной шахты – вызвался помочь с транспортировкой мха вниз, заодно решив посмотреть наших питомцев.

Оставшись в зале втроем, вместо того чтобы заниматься ужином, мы с Грифом дружно уставились на владельца убежища.

– Как прошла встреча? – выдохнула я.

– Что решили? – синхронно пробасил Гриф.

Руенз поморщился.

– Из положительных новостей – все стархи Иволона за то, чтобы постараться продержаться самим. На поклон к гильдии идти только в самом крайнем случае, если станет совсем невыносимо. Мобилизуемся, будем помогать друг другу. В этом направлении о многом договорились, да и Рид немало толкового предложил, опять же большинство располагает некоторыми запасами, так что шансы продержаться у нас неплохие. Опять-таки при условии, что наши прочие колонии сумеют вмешаться в ситуацию.

– А из плохих? – нервно переспросила я, не спеша успокаиваться.

– По сведениям тех, кто работает в шахтах гильдии, последний пищевик доставил запасы для своих на два с половиной года.

Серьезный вид Руенза не оставлял сомнений в сути этой информации: гильдия однозначно намерена ликвидировать на Иволоне всех несогласных с ее политикой, карантин предполагался долгий. А на этот срок у нас никаких запасов не хватит.

– Как же так? – потрясенно прошептала я. – Так долго и все вместе не справимся…

– Получается, они это задумали еще до того, как появилась третья свободная шахта? – неожиданным вопросом перебил меня Гриф.

Точно! Я вдруг сообразила, что, отправляя на Иволон транспорт, гильдия еще не могла знать, что Рид осилит условия патентного договора, наметив тем самым опасную тенденцию. Но тогда почему?..

– Сами не можем понять причину, – все так же хмурясь, ответил на мой невысказанный вопрос Руенз. – Остается только предполагать худшее…

– В смысле? – насторожилась я.

– Предатель, – угрюмо буркнул Гриф. – Кто-то информирует гильдию о «внутренних настроениях» на планете, ведь все мы так или иначе намеревались «перевести» Иволон в число заселенных планет, а это положит здесь конец монопольным действиям гильдии.

– Но кто? Как можно выяснить это? – потрясенно уставившись на собеседников, переспросила я. Пусть население ледяной планеты и было небольшим в масштабах других обжитых миров, но несколько тысяч насчитывало. Как тут выявить информатора? Почему-то мне первой в голову пришла мысль о Диторе… Ведь и общаться с гильдией как-то необходимо. А это предполагает какую-то технологическую возможность.

Гриф неловко пожал плечами, а Руенз… Глава общины Иволона был задумчив.

– Есть несколько предположений на этот счет, – выдержав паузу, все же ответил он.

Шаги поднявшихся снизу за очередной партией груза мужчин мгновенно вырвали нас из состояния растерянной нерешительности, заставив вернуться к насущным вопросам.

– Лепешки жарить будем? – предложил Гриф, активируя режим подогрева для похлебки.

– Вам же угощение Кривона передала, – неожиданно воскликнул Руенз. – Там хлеб свежий, так что не суетитесь напрасно.

Мы с Грифом, довольно переглянувшись, сошлись во мнении, что свежего хлеба будет достаточно. К тому же хлеб от Кривоны был очень вкусным и ароматным.

– …не стану заранее обещать, – донесся до меня ровный голос мужа, вместе с остальными возвращающегося в общий зал, – но если появится в приплоде вторая самка, то, возможно, ее продам. Самца не возьмешь, я верно понял?

– Ого! Неужели и Громен решил на стадо замахнуться? – негромко хмыкнул Руенз.

– Пока нет. Но к вашему ее в случае успеха обгуливаться можно будет привозить? – Громен уже шагнул в зал, уточняя детали у Рида.

– За плату, – кивнул муж.

– Разумеется, – согласился сосед.

– Тоже решил завести домашнюю животину? – со скупой ухмылкой обратился Руенз к подошедшему Громену.

– Да, попробую, – кивнул тот. – Мха этого тоже навалом, думал выжигать, а тут такая возможность. Только Гайвридаил пока ни цены не озвучил, ни гарантии не дал.

– А вдруг из нас кто-то захочет олененка приобрести, а своим в таком случае предпочтение будет отдано. Ведь так? – включился в разговор проскользнувший с миской похлебки к ящику Тин.

Последний вопрос относился к Риду, и он, задумчиво кивнул в ответ, заставив Громена разочарованно вздохнуть.

– Но если вы сочтете питомца хорошим выкупом за дочь… – с многозначительным видом продолжил Тин, заставив пожилого соседа взбодриться и с прищуром окинуть его пристальным взглядом.

Нил, стоявший к говорившим спиной в ожидании, пока я налью ему его порцию похлебки, выразительно закатил глаза и тихо, неслышно для других прошептал:

– Еще ни одна олениха не разродилась, и дочерей-то не видел, а уже выкуп обсуждает!

А я просто недоумевала. О чем они говорят накануне грядущего голода? Или я все слишком трагично воспринимаю? Или не знаю чего-то? Наверняка все уже в курсе новостей… Но присутствующие стархи умирать явно не собирались, наоборот – строили планы на будущее. Да еще какие планы… Прогнав уныние, подсела к ожидавшему меня мужу и принялась за еду.

Наконец-то мы остались вдвоем в своей комнате. Сначала необходимо было устроить гостей – Громен с утра планировал отвезти к себе в шахту Руенза.

– Рид, – прямо от дверей обернулась я к мужу, – я научилась сегодня чувствовать «жизненное тепло» любого живого существа! – призналась с затаенным чувством гордости. – Причем я могу забрать его, лишив жизни, или, наоборот, вдохнуть, тем самым усилив жизнеспособность! Сегодня тренировалась на мхе, забрав его жизненную энергию, вдохнула ее в семя боба. Оно сразу дало проклюнувшийся росток.

Муж внимательно слушал меня, приобняв за плечи. И я, воодушевленная его участием, продолжила, едва не захлебываясь словами от желания донести всю важность собственного открытия:

– Понимаешь, я могу многократно ускорить процесс появления урожая, могу обеспечить саму урожайность! Теперь можно быть уверенным в том, что все взойдет, в том, что мы гарантированно и значительно быстрее получим полностью созревшие плоды! И еще я смогу ускорить образование почвы, забрав из нее все остатки жизни, значительно усилив разложение растений. Ведь теперь я поняла, как распознать даже малейшее присутствие живого!

Рид был изумлен. Я замолчала, наконец-то поделившись с ним переполнявшими меня мыслями и надеждой. Но прошло несколько секунд, прежде чем он смог найти слова для ответа.

– Витара, это невероятно! Именно таким образом поступали древние Проводники, все знают об этом по легендам. Они могли ускорять процесс, сокращая полугодовой цикл развития растения до месяца. И речь шла о целых полях! В тебе сокрыта невероятная сила. И нам очень повезло, что ты рядом. Но… – Рид нахмурился от внезапной мысли. – Как ты это перенесла? Плохо, как тогда с компрессорами, не было?

Счастливо мотнув головой, я довольно призналась:

– Пробовала на самых крошечных растениях – на одном пучке мха, так что никаких болевых ощущений не появилось. Но если я смогу быстро справиться с почвой, то и себе, и другим продовольственный минимум сумеем обеспечить. И оленям морус будет! Руенз сказал нам, что, возможно, карантин затянется.

Муж, направляя меня вглубь комнаты, подтвердил кивком:

– Да, там много настораживающих моментов, и не только касательно сроков. Но тут спорная ситуация, повторюсь, наше представительство в Содружестве молча сидеть не будет. Хотя и гильдия явно нацелилась серьезно. – Старх на мгновение задумался и неожиданно сменил тему: – Клич бросил, все кто сможет, зеркала к нам свезут, так что пещеру с необходимым освещением для растений сделаем. Как все одно к одному складывается. А тебе надо попробовать, может, и оленей «подпитаешь»?

Мысль эта меня тоже посещала, но было немного страшновато – вдруг наврежу. Мха вон сколько, а олешки наши в количестве трех уникальных на этой планете особей представлены. И спрос на них уже какой… Муж, пока мы раздевались перед душем, наблюдал за моими внутренними метаниями, отражавшимися на лице.

– Сомневаешься?

Я кивнула.

– Потренируешься завтра на мне, – предложил он.

Я удивленно посмотрела на Рида. Какой надо обладать отвагой, чтобы отдаться мне на эксперименты! И вдруг увидела загадочную искру в его глазах.

– Что-то еще произошло? – сразу насторожилась я.

Рид кивнул:

– Только Руенз знает, но и тебе скажу. У меня получилось отправить информационный пульсар Зулу. У нас договоренность на самый крайний случай и есть схожая с информационным импульсным вестником гильдии разовая печать. Она дорогая безумно, но этот импульс не отследить и не перехватить, так что информацию о ситуации наши получат и, как действовать, поймут. Кроме того, Зул насчет транспорта сориентируется.

Внимательно выслушав Рида, подивилась этой маленькой радости – как много они предусмотрели. Но… даже подобная предприимчивость не гарантировала нам скорого спасения. Рассчитывать придется на себя. Наверняка об этом же думал Рид, который молча мылся с очень сосредоточенным видом. Не удержавшись, желая поддержать морально, провела ладошкой по груди мужа. Он мою руку перехватил и серьезно всмотрелся в лицо.

– Витара, – по его тону я поняла, что сейчас услышу что-то важное, – ты говорила, что можешь в какой-то мере контролировать вероятность появления детей?

Я удивленно кивнула:

– Не совсем гарантированно, но – да… Это зависит от определенного периода месяца, есть дни, когда вероятность зачатия больше, а есть – когда меньше.

– Говори мне об этом, – все так же серьезно попросил муж.

Я на автомате кивнула, соглашаясь.

– Думаю, нам лучше повременить с ребенком. Как бы не сложилась слишком тяжелая и опасная обстановка. А лишних трудностей тебе не нужно, – пояснил старх.

– Но…

Я растерялась. Ведь остальные не боялись строить планы на будущее, значит, испытывали уверенность в том, что карантин преодолеют. Да и сам Рид раньше не сомневался. Что же изменилось сейчас? Опять же пробуждение крови стархов откладывается. И ребенка нам обоим хотелось.

– Ты и так нам поможешь, – понял мои сомнения старх, – даже без полностью проявившихся способностей. А меня беспокоит, что ситуация может совсем дойти до крайности, и ты должна быть в наилучшей форме, должна быть способна на быстрый подъем.

До конца не понимая, чего он опасается, предупредила:

– Сейчас и вся ближайшая неделя будет перспективной, чтобы стать родителями…

Мы, сполоснувшись, быстро вытерлись и забрались в постель. Меня не покидало ощущение какого-то напряжения: вроде бы ситуация не безнадежная, но почему-то страшно…

– Вита, – Рид притянул меня ближе, так, что моя голова оказалась на его плече, – ты дрожишь. Переживаешь?

Я молча кивнула. Муж редко называл меня «Вита», но всегда в те моменты, когда тревожился обо мне.

– Зул в курсе ситуации. Считай, что и наши колонии тоже. Поэтому он особенно постарается исполнить все, о чем мы договаривались, а может быть, и сделать больше. Уж я его знаю. – Зарывшись в мои волосы пальцами и плавно поглаживая их, Рид пытался приободрить меня.

– Через кордон не просто проскочить…

– Он профи. Думаешь, он всегда был капитаном пассажирского звездолета? – Рид тихо хмыкнул. – Это он после женитьбы решил остепениться. Так что я в него верю. Но жить только этой надеждой не намерен, поэтому никому об отправке сообщения не сказал, – неторопливо пояснил муж.

– А кем он был? – Я ухватилась за интересную тему, тем более узнать предысторию их взаимоотношений хотелось давно. – И как вы познакомились?

Я сразу почувствовала, что муж напрягся. Вроде бы ничего не изменилось, даже мужское тело, к которому я прижималась, все так же оставалось расслабленным, и дыхание не сбилось, но… интуиция подсказала, что вопросу Рид не обрадовался. Ну что ж, возможно, тут чужая тайна.

– Мы выросли вместе на Ваэле, потом, послушные направляющему вектору нашего потока, в одной компании отправились на поиски приключений… искать свой путь в жизни. Тогда нам по двенадцать было, но из-за особенностей нашей расы выглядели мы взрослее. И… – мой старх замялся, явно подбирая слова, – спустя время, пути многих из нас разошлись, но с Зулом мы связи не теряли. Так и помогаем друг другу по жизни. Я ему доверяю, поэтому ты при любых обстоятельствах можешь на него положиться.

Последнее заявление мужа стало несколько неожиданным. И еще… очень хотелось спросить, что за компания и что с ними происходило в те три года, до того как Рид оказался на Иволоне. Но муж явно не хочет услышать этих вопросов. А кому, как не мне, известно, что бывает некое прошлое, о каком отчаянно хочется забыть, уж не говоря о том, чтобы о нем рассказывать. Мне почему-то казалось, что и у него был именно такой случай.

Немного приподняв голову, я внимательно, выражая безмолвную поддержку, всмотрелась в его глаза. Рид ответил открытым уверенным взглядом и, немного переместив руку, погладил мое плечо.

– Спи, – шепнул спустя мгновение, – силы нам всем будут нужны в любом случае.

Уютно прижавшись к надежному боку, задумалась о скоротечности времени. Нам дано только настоящее, но оно так быстро становится прошлым. А о том, что ждет в будущем, мы не знаем, поэтому надо радоваться каждому малейшему лучику счастья, каждому мимолетному эпизоду радости, что дарит жизнь. И конкретно сейчас мне хорошо и спокойно. Положусь на мужа.

Глава 23

Следующий день неожиданно для меня сложился очень продуктивно. Стархи, как обычно, занимались насущными делами, ни один из них не опустил руки, не поддался волнению и расслабленности. Наоборот, и добыча гелия-3 шла полным ходом, и тоннель к соседям прорубали и укрепляли. Да еще перед нами с Грифом Рид поставил задачу создать неприкосновенный запас. В помощники он нам выделил Нила. Требовалось заполнить отдельный склад излишками продуктов. Контролировать ход данной ревизии выпало мне, так что пришлось поломать голову над тем, что предпочтительнее отложить.

Проснулась я опять позже всех. Даже вчерашние гости уже уехали. Пока наш повар наливал мне на завтрак теплый напиток, а вприкуску к нему выдал ломоть хлеба – то, что осталось от гостинца Кривоны, как раз все планы на сегодня и озвучил.

– Вкусно, – вдохнув аромат пусть уже и подсохшего хлеба, с некоторой долей зависти призналась я. – Умеет же она печь!

– Да, ей бы еще сердце доброе и умение прислушиваться к окружающим, так отбою бы от женихов не было, – фыркнул Гриф. – Хозяйка-то она неплохая. Я, признаться, одно время думал, что именно она…

Оборвав себя на полуслове, старх немного испуганно на меня взглянул и, тут же засуетившись, переключился на готовку.

– Если ты насчет ее видов на Рида, то я и сама заметила, – успокоила я проговорившегося Грифа и, решив сменить тему, спросила: – А до обеда меня отпустишь?

Гриф оглянулся, бросив любопытный взгляд через плечо.

– Надо проведать, что там с перегноем, есть кое-какая задум… – Мои слова были прерваны звуковым сигналом, известившим о прибытии гостей.

Переглянувшись, вместе поспешили к двери посмотреть, кто к нам пожаловал. К моему изумлению, визуальный экран отобразил нам прибывший чужой терг, из которого выскочили двое стархов в привычных меховых облачениях и принялись что-то выгружать. Почти сразу я сообразила, что плоские разноразмерные прямоугольники, которые они убористо приставляли к стене, – это зеркала. Целых семь штук довольно крупных плоских упаковок! Разгрузив, так же быстро заскочили в терг и покинули нашу шахту.

– Это зеркала, – пояснила своему спутнику. – Рид вчера договорился, что все, кто смогут, привезут. Будем теплицу делать.

Гриф понятливо кивнул и засеменил на новую широкую кухню.

– Это хорошо, своевременно, – на ходу одобрил он.

– Сегодня, когда будем запасы сортировать, надо и для посадки семян отобрать. Я вчера научилась кое-чему полезному, что позволит нам получить первый урожай быстрее, – похвасталась я.

Вот так: кто-то хлеб вкусный печет, но я тоже кое-что умею.

Старх промолчал, но быстрый, несколько благоговейный взгляд сказал больше любых восхищенных речей.

В два глотка допив напиток, я поспешила вниз.

– К оленям не ходи! – крикнул мне в спину Гриф. – Забыл предупредить тебя. Там вторая олениха разохотилась, так что Ярик опять буйный.

Впечатлившись угрозой, со смехом пообещала держаться сегодня от пастбища подальше и, сменив курс, отправилась к нашим растениям.

Все, что я посадила, – бобы, фасоль и твыя проявляли завидное стремление выжить. Было очевидно: окружающие условия молодую поросль вполне устраивают, что отражалось на пусть не стремительном, но неуклонном увеличении биомассы. Заботливо полив наши первые опытные образцы, настроившись на пойманные накануне ощущения, замерла, расположив ладони над верхушками растений. Отрешившись от всех окружающих шумов, чутко вслушивалась в себя, стремясь уловить пульсацию жизненной энергии. Постепенно получилось. Невероятно, но эти, казалось бы, внешне хрупкие и уязвимые травинки отличались невероятной, какой-то неукротимой жизнеспособностью, стремлением тянуться вверх, преодолевая любые преграды. И пусть их «дыхание» в общем круговороте окружающей жизни воспринималось крохотными, едва различимыми искорками, но целеустремленная жизненная концентрация на единственной цели меня потрясла! За внешней хрупкостью может скрываться вот такая несгибаемая жизненная сила!

Каковы же возможности совокупной жизнеспособности окружающего живого мира? А если в масштабах Вселенной? Представить это я была не в состоянии… Но неужели, будучи способной ощущать и притягивать эту мощь, я смогу при необходимости ею воспользоваться? Мысль находилась за гранью моих знаний о возможностях живых существ. Кем были те загадочные Проводники, чья кровь позволила мне делать это? И почему отец никогда не заговаривал со мной об этом?..

Уловив неожиданную вспышку слабости, удивленно сосредоточилась на ней. Чувствуя «жизненный пульс» крохотных травинок, стремительно перескакивая с одной на другую, выявила источник. Распахнув глаза, поняла – один из ростков твыи, пусть пока незаметно снаружи, слабел… Встревоженно вслушалась в колебания его периодически натужно замиравшего огонька жизни… Да, растение чахнет! По каким-то причинам ему не хватало имеющихся сил для рывка вперед. Не раздумывая, собрав те крохи чужой жизненной силы, которую забрала вчера у кустика мха, выдохнула их к основанию ростка, стремясь раздуть пламя его жизни. И сразу же робкий язычок жизненного тепла отреагировал, воспрянул, окреп…

Я широко открыла глаза и обежала победным взглядом свои посадки, уже не сомневаясь в том, что все растения вырастут и принесут нам неоценимую пользу.

– Витара, – одновременно с голосом я ощутила руки Рида, плавно обхватившие меня за талию. – Ты что-то делаешь сейчас?

– Да, – шепнула в ответ, понимая, о чем он спросил.

– От тебя повеяло светом сияющей… Крошечный лучик, но я заметил, – восхищенно сообщил муж.

– Серьезно? – Я с удивлением развернулась к нему лицом.

А что, если эта их сияющая энергия есть форма «энергии взаимопомощи», которой может обмениваться все живое во Вселенной? Ведь живыми являются и камни, и планеты… в каком-то смысле. А сейчас я помогла травинке… И вдруг именно так Проводники могли преобразовывать любую энергию в сияющую? И значит, ею становится любая энергия, направленная на созидание, та, что несет отпечаток помощи, добра?

– Спасибо, что сказал мне об этом, – задумчиво, пытаясь ухватить суть озарившего откровения, поблагодарила я мужа. Подобрать слова, чтобы объяснить ему, не могла. Знание воспринималось чем-то сокровенным, непостижимым другими.

Рид с любопытством и пониманием несколько секунд всматривался в мое лицо, прежде чем успокаивающе кивнул и, на миг прижав теснее к себе, порадовал:

– Мы теплицу начали делать, зеркала привозят все, кто может. Нам нужны твои инструкции. Как раз пришел за тобой.

Мы не стали терять время и спустились на подъемнике к нужной пещере. Работа там шла полным ходом, и занимались стархи осветительным вопросом: «мудрили» с различными потоками энергий, подтверждением чему служили уже виденные мною белые светящиеся «вены», разбегающиеся по потолку.

– Витара, – остановил меня муж у входа в весьма приличных размеров пещеру и с вдумчивым видом сказал: – Давай нам все в деталях. Как ты хочешь тут все устроить? Надо заранее все распланировать.

Ну и озадачил! Когда я все это затевала, об этапе создания теплицы не размышляла, все как-то больше о процессе выращивания будущего урожая пеклась…

– Желательно максимально продуктивно всю площадь использовать, – собралась я с мыслями. – Пусть не сразу, но со временем будем увеличивать и площадь почвы, и объемы собственного сельскохозяйственного производства. В той теплице на звездолете, что я видела, не только на полу, но и до потолка шли ярусы, занятые посадками. Это и растениям на пользу. Какие-то предпочитают освещение поярче, а какие-то благополучно растут в более затемненных условиях. Тот же морус на Ридане в подземных темных пещерах произрастает. И несколько зон нужно… Ну хотя бы две!

Рид с вниманием следил за потоком моих мыслей. А я, осмысливая все накопленные за жизнь и подсказанные логикой знания о растениеводстве, продолжала наставлять:

– Да, пусть в одной части теплицы будет более влажно, чем в другом ее конце. И вообще, систему аэрации отладить надо качественно, чтобы не было проблем с поливом. Освещение желательно регулировать: то увеличивать, то приглушать, имитируя смену суток. И тепло чтобы было… желательно.

– Все? – подозрительно переспросил Рид, как только я, выдохнувшись, замолчала.

– Наверное, – развела я руками. – О выращивании растений я знаю мало. Так что остальное по ходу дела придется совершенствовать.

Муж многозначительно улыбнулся:

– Хороший подход!

– Беру пример с вас, – также ответила я улыбкой.

Вопреки моим паническим страхам все стархи дружно принялись за дело, уверенно решив сделать все необходимое, чтобы пережить изоляцию. Чем-то эта раса напоминала несгибаемые жизнелюбивые растения – идут к основной цели, не обращая внимания на сложности, и выживают. Вот и я постараюсь сделать все от меня зависящее ради спасения многих жизней на Иволоне.

– Ого! – непроизвольно выдохнула я, наткнувшись взглядом на огромное количество всевозможных зеркал. – Откуда столько?

– Наверное, все зеркала, что имеются на планете, – пояснил Рид. – Мы их с утра принимаем. Особенно стремятся помочь осуществлению твоей затеи свободные шахты и те, кто работает по патенту.

– А много последних? – Сердце сжалось при воспоминании о том, что им предстоит совершить едва ли не чудо, чтобы осуществить патентный договор. А уж в условиях карантина… Как еще эта напасть повлияет?

– В том-то и дело, что есть… Если справятся, то суммарно с территориями уже имеющихся собственников мы преодолеем необходимый процент, и межгалактическое содружество признает Иволон заселенным миром. И все, господство гильдии прекратится…

– Надо им помочь! – тут же вспыхнуло во мне желание поддержки. – Если что, я опять с охлаждением оборудования подсоблю.

– Пока в большинстве случаев, если не считать тех, кто с обязательствами не справился в первый год и сейчас работает по новым условиям, идет только разработка самой шахты. Прежде чем начнется добыча, еще прорубиться вглубь и все отладить необходимо. Так что компрессоры там последнее дело. И помощь в любом случае понадобится. Мы на встрече решили, что все свободные шахты выделят часть добытого гелия-3 в общий резерв. И те, кто будет условия патентного договора выполнять, им воспользуются, – немного успокоил меня муж. – Не забегай вперед.

Я молча кивнула, понимая, что он прав. Но гильдия… В этом году она заключала патентные договоры, зная, что через несколько месяцев начнется вся эта заваруха якобы с эпидемией.

– Ну я пойду тогда? Хочу применить вчерашний навык и попытаться ускорить процесс почвообразования.

– Витара, – муж удержал меня за руку, – начни с совсем небольшого объема. Кто знает, как это на тебе скажется? Контейнеров с компостом все равно мало – всего два, причем второй наполнен до середины. Так что ты и понемногу успеешь все сделать быстро. Поняла?

Суровое выражение лица моего строгого старха не оставляло сомнений в том, что это отнюдь не просьба. Я кивнула:

– Не буду спешить, обещаю.

Рид немного расслабился и, припомнив что-то, сказал:

– Громен передал, что Эльзана хотела в гости к тебе наведаться. Ты не против?

От смущения я растерялась. Свыкнуться с ролью супруги владельца шахты я еще не успела, но та пожилая стархиня оставила о себе самые благоприятные впечатления. Опять же, опыт проживания на Иволоне у нее более значительный, так что посоветовать что-то может, и я согласилась:

– Буду рада.

– Передам ей сегодня приглашение от тебя, – пообещал Рид и отпустил мою руку.

Предвкушая общение со стархиней, я поблагодарила Рида взглядом. Одарив меня на прощанье теплым взором и скупой улыбкой, он отправился помогать Зогалу и Нилу, которые занимались распределением зеркал по территории пещеры сообразно их последующей установке.

Пещерка, где мы поставили контейнеры с компостом, была недалеко, на уровень ниже. Заглянув туда, обнаружила в наспех сделанном закутке одну из олених, которой предстояло побыть в безопасном одиночестве. Потрепав узнавшую меня питомицу по бархатистому носу, решила немного постоять рядом. Присутствие доброжелательного животного очень успокаивало. Тем более у нее ожидается теленок, вспомнила я слова Грифа, наглаживая шею оленихи. Наверное, поэтому рядом с питомицей ощущается приятная умиротворяющая атмосфера. Опять-таки чем не стимул бороться с трудностями и победить.

Успокоившись, помня о том, что после обеда предстоит серьезное и ответственное дело, переключилась на задуманное сейчас. Отложив в большую миску часть содержимого одного из контейнеров, принялась настраиваться на поиск живого. И нашла… Где-то сильнее, где-то слабее энергетические импульсы множества клеток, образующие какие-то живые еще структуры, присутствовали в темной массе. Уже с определенной легкостью смогла уловить этот разрозненный пульс медленно угасающей растительной жизни и… единым мысленным вдохом втянула его в себя! Ух… По собственным венам сразу разбежалось приятное тепло, принося ощущение жизненного подъема, небывалой физической формы и легкости. Получается, я могу быть паразитом при необходимости, высасывая чью-то жизненную энергию и пополняя ею собственный ресурс. При условии, что не будет превышения дозы. Невыносимое ощущение от переизбытка «тепла» после истории с компрессорами я не забыла.

Надеюсь, заставив растительные остатки разлагаться быстро, сумела ускорить процесс почвообразования. Высыпала перегной из миски в контейнер, где находилась еще и земля, купленная на ярмарке. И вот интересно: еще на одну миску меня хватит или почувствую избыток? Размышляя, перевела взгляд на нашу питомицу, и тут… возникла идея.

Решительно шагнув к оленихе, которая так и стояла возле ограждения, наблюдая за мной, вновь принялась гладить животное. Рука плавно скользнула по холке и спустилась к брюху будущей мамочки. И без всякого предварительного настроя я мгновенно почувствовала тепло бьющихся сердец, более плавный, но неумолимо настойчивый «пульс жизни», что таилась под моей рукой. Оленят даже двое! Вот не зря Ярик так буйствовал!

Некоторое время с восторженным вниманием, зажмурив глаза и сосредоточившись только на этих ощущаемых импульсах зародившейся жизни, радовалась чуду. А потом, всей поверхностью прижав обе ладошки к боку, полностью почувствовала эти два «теплых» комочка внутри. И, устремив только что вытянутое из растений тепло к месту соприкосновения наших с оленихой тел, целенаправленным посылом отправила его в разгорающиеся костры новой жизни, усиливая их, питая, наполняя мощью. Пусть живут, растут и развиваются, пусть им на все хватит сил.

Повторив маневр с ликвидацией всех живых остатков растений в следующей миске с перегноем, поделилась жизненным теплом и с питомицей – ей силы тоже понадобятся! На этом решила прерваться – пора идти обедать, после чего заниматься созданием неприкосновенного запаса.

– Сначала надо решить, что вообще будем откладывать, – настаивал Гриф.

– Так всего, что есть в излишках, – предложил Нил.

– А давайте два резерва создадим? – озвучила я обдуманную еще во время обеда идею. – Один – с теми продуктами, что у нас действительно в условных излишках или которые скоро сможем вырастить сами. Будем их в первую очередь использовать как помощь тем, у кого запасов не хватит. И еще один резерв – из жизненно необходимых продуктов, которыми сами обзавестись не сможем. Вроде меда, соли, мяса и прочего. Мы и так их теперь экономнее расходуем. Пусть будут на случай, если ситуация начнет развиваться по худшему пути?

Нил с Грифом, переглянувшись, дружно кивнули.

– Толково. А мяса и правда мы сейчас вполовину меньше расходуем, – выдал скупой комплимент наш повар, и все мы, не теряя времени, взялись за дело.

Работали споро, благо у нас с Грифом уже все было подсчитано и разделено на порционные нормы. Стархи переносили «отложенное» в специальную складскую пещеру, которую предварительно освободили. Я же старательно фиксировала в наших записях все изменения, чтобы в дальнейшем проводить любые прикидки, не пересчитывая все заново.

– А остальные тоже так сделают? – между делом поинтересовалась я у Нила.

– Да, – кивнул старх, пронося мимо меня тяжелый пакет с солью, – это решение было принято на вчерашней встрече и едино для всех.

Перед сном мы с мужем, устроившись рядышком в кровати, обсуждали итоги дня (эта инициатива Рида мне очень понравилась, поскольку чувствовала себя полезной и значимой для него). За сегодняшний день, узнала я, стархи «собрали» и вплели осветительные потоки энергии почти на половине площади потолка пещерки-теплицы.

– Мы очень старались: столько комбинаций из переплетения потоков различных излучений перебрали, что и не представить. Но, кажется, имитация дневного освещения очень хорошая. Завтра продолжим. Думаю, за день вплавим осветительные потоки на всем протяжении потолка пещеры.

Восторженно вслушиваясь в слова мужа (а вожделенная теплица с собственными сельскохозяйственными растениями уже стала моей мечтой, которую так не терпелось осуществить!), прижавшись к нему всем телом, шепнула в мохнатое ушко:

– Спасибо! Я так хочу, чтобы все получилось. Думаю, что если именно таким образом сумею организовать собственное воспроизводство растений, то максимально помогу нам всем.

В сказанном была твердо уверена, ведь уже не раз убеждалась, что муж сообразно возможностям всегда старался осуществлять мои желания. И именно за это была ему благодарна, именно за это сильнее любила его. Он сделал так, что я почувствовала себя любимой, окруженной заботой и нужной именно ему. И это ощущение оказалось вдвойне ценнее, ведь мне было с чем сравнивать. За обретенное семейное счастье, за свою, в конце концов, благополучную женскую долю и крепкое мужское плечо истово благодарила судьбу, прощая ей все перенесенные испытания. Нет для меня отныне в жизни никого дороже этого мужчины и ничего важнее благополучия нашей семьи. Никакой Милас с его смазливой внешностью, никакой Дитор с его нахрапистым бахвальством и им подобные не могли сравниться с Ридом, который подарил мне надежность, душевное спокойствие и согласие с самой собой. Могла ли я надеяться на то, что получила, решившись тогда на шанс? Никогда… И не было для меня прекраснее мужчины во Вселенной, чем мой ответственный и молчаливый старх. Ведь он красив душой, искренен в своем отношении ко мне.

Обвив рукой шею мужа, потерлась щекой о его грудь и порадовалась, что мне тоже есть чем удивить его. Первым делом отчиталась о порученном нам деле. Рид внимательно выслушал, не перебивая. А когда я рассказала о нашем решении сформировать два неприкосновенных запаса, молча, с нежностью погладил меня по волосам. И мое сердце счастливо дрогнуло от ласки, этот жест был красноречивее любых похвал. Поэтому поспешила перейти к следующей новости:

– А у оленихи, которую вы в отдельную пещеру сегодня перевели, будет двойня! – Запрокинув голову, я посмотрела в лицо Риду, желая увидеть его реакцию.

В желтых, немного поблескивающих в приглушенном освещении нашей спальни, глазах старха мелькнула усмешка.

– Как ты догадалась? – негромко, не нарушая окружающую нас атмосферу душевной интимности, уточнил он.

– Ты знал? – выдохнула я разочарованно.

– Все знают. – Рука мужа ласково и успокаивающе коснулась моего плеча. – Уже давно учуяли.

Вот же! Даже не вспомнила о том, что «дефективная» пока. Когда же оно случится, это обещанное пробуждение крови… Но пока оно откладывается – муж после предупреждения об «опасных днях» с супружеским вниманием не настаивал.

– А все-таки как ты поняла? – с оттенком настойчивости в голосе поинтересовался Рид.

И я рассказала про свои сегодняшние открытия. Все-все, до мельчайшего ощущения, до самой крохотной мысли. Как же здорово иметь возможность наконец-то делиться сокровенным, полностью открыться, доверять…

– Вита… – восхищенно выдохнул муж, затаив дыхание слушавший меня, – как много ты можешь сделать недоступного остальным… – Неожиданно он притиснул меня к себе, сжимая в кольце рук. – Мне радостно за тебя, горжусь тем, как ты стараешься нам во благо, какую разумность проявляешь, осваивая и применяя свои возможности. В тебе нет чувства заносчивого превосходства и эгоизма, что, увы, было характерно для представителей древних каст. Так говорят о них по крайней мере. Полагаю, в этом и была причина их уязвимости… Но я боюсь, опасаюсь того, что так или иначе могу потерять тебя из-за всего этого.

– Не потеряешь, – не совсем понимая причину его тревоги, пообещала я. И даже пошутила: – Куда я денусь в ошейнике.

Судя по движению груди, Рид беззвучно вздохнул.

– А кто родится, вы тоже знаете? – вернула я разговор в приятное русло.

– Да, оленята разнополые будут, – подтвердил мой старх.

Как, оказывается, дополняет картину мира прекрасное обоняние!

– Значит, Громену таки достанется теленок? – припомнив обрывки услышанной накануне беседы, улыбнулась я.

– Нет. Планирую себе их оставить, думаю, ты с кормом нам подсобишь. Если что ему и перепадет, то из приплода другой нашей питомицы, да и скорее всего Тину.

– Хочешь, чтобы он женился? – Я тихо рассмеялась.

– А что тебя смущает? – серьезно уточнил муж, поглаживая мне спину. – К тому же эта форма оплаты мне средства сэкономит, а на Иволоне олениха вообще дорогое удовольствие.

Я фыркнула, поняв, что судьба одной из дочерей нашего соседа почти решена. Вот знала бы она, что ее семейные перспективы зависят от потомства наших питомцев! А вдруг у них «мальчик» родится? И все… Еще неизвестно, согласится ли Громен за Тина дочь без теленка в качестве выкупа отдать.

Какими порой в жизни судьбоносными бывают незначительные, казалось бы, мелочи. Даже не судьбоносными, а поворотными. Интересно, что в моем случае предопределило встречу с мужем? Узнаю ли когда-нибудь?..

Глава 24

Рано утром собравшийся уже уходить Рид разбудил меня осторожным прикосновением к щеке.

– Витара, сегодня гостей встречаешь, не забудь. О лишнем не болтай, но и не стесняйся о чем-то полезном спросить. Эльзана – женщина мудрая, возможно, подскажет что-то, чему мы значения не придаем. – С этим напутствием он исчез.

А я, еще немного повалявшись, решила вставать. Кто знает, может быть, у них приняты ранние посещения? Да еще и привести все в полный порядок, и об угощении подумать надо. Хотя в наших обстоятельствах не до пира, но и без угощения какое гостеприимство? Волнение нарастало: ударить в грязь лицом нельзя, но опыта приема гостей, не говоря о дружеских и добрососедских взаимоотношениях, у меня нет. Решив, что посоветоваться с Грифом не помешает, быстро прибрала кровать, привела себя и комнату в порядок и, надев спортивного вида брюки и куртку, отправилась завтракать.

Нашего повара Рид о гостях предупредил, поэтому, к моему огромному облегчению, тот встретил меня обнадеживающим бурчанием:

– Уже хлеб печь поставил, а чтобы вкуснее был – меду добавил и орехов. В похлебку мяса немного больше покрошил.

«По нынешнему времени – это верх гостеприимства», – сквозило в его словах. И я в принципе с ним была согласна.

Получив кусок вчерашнего хлеба и кружку с питьем, собралась уже пройти к лавке, чтобы усесться и поразмыслить о планах на день, когда сообразила спросить:

– А гости у вас когда приходят… обычно? – Под конец немного смутилась – что подумает на мой счет наш ворчун, если я элементарного не знаю.

– Раненько! – не оборачиваясь и совершенно не придав моему вопросу значения, сказал сосредоточившийся на кипящей похлебке старх.

Я быстренько понеслась к столу и в три больших глотка съела весь завтрак. В голове творилась сплошная мешанина – что делать? Экскурсию устроить? Так у них все такое же, наверное. Подарками похвастаться – вообще некрасиво. Угостить? Это обязательно, но…

Со стороны двери раздался звуковой сигнал, предупреждающий о чьем-то прибытии. И убейте меня на месте, если это не моя гостья. Как хорошо, что рано поднялась – не забыть бы мужа поблагодарить. Прежде чем бежать к первой двери, быстро занесла кружку на кухню и предупредила Грифа:

– Кажется, приехала.

Он кивнул.

– Ты не спеши, Зогал уже пошел их встречать.

Хорошо им: достаточно носом потянуть – и ты уже в курсе чьего-либо присутствия, мне же оставалось вслед за стархом идти к входным дверям. Взглянув на визуальный экран, очень удивилась – Эльзана приехала с дочерьми (обеими!). Да у нас просто прием ожидается, а я не готова.

– Что они, почти всем семейством? – нечаянно озвучила свои опасения стоявшему рядом Зогалу.

Старх, ожидавший, когда терг гостей припаркуется в наружном зале, чтобы выйти навстречу, хмыкнул:

– Вот будешь матерью двух взрослых девиц без возможности куда-нибудь выбраться, а в перспективе большой голод, сразу сообразишь, как по гостям ездить.

Меня озарило…

– Так, может, Тина позвать? Познакомиться? – предложила по доброте душевной.

– Принюхается и, если захочет, сам подойдет, не маленький уже, – с беспечным видом отмахнулся Зогал.

Меж тем сын Эльзаны, привезший маму и сестер, высадил их, тут же развернулся и отправился к подъемнику на поверхность. Стархини явились погостить основательно и надолго. Как бы не оплошать и не разочаровать или, того хуже, не обидеть по незнанию. Зогал уже суетился снаружи, помогая дамам нести какие-то корзины. Они еще и с подарками! А я…

Впрочем, Эльзана в самом деле оказалась женщиной умной и доброжелательной. Почувствовав мою неуверенность, быстро взяла процесс знакомства в свои руки.

– Вот девочки мои, Трильда и Лотна, им интересно стало, как вы тут обжились, вот и напросились со мной. Но не пугайся, постараемся хлопот тебе не доставлять, – и улыбнулась мудро так, понимающе.

У меня сразу от сердца отлегло – хорошая соседка у нас, это чувствуется. Не зря она мне еще на ярмарке понравилась. Дочери – такие же стройные и симпатичные, как мама, обе немного выше меня ростом – смотрели вокруг во все глаза и конечно же плавно поводили носами, бросая на меня пристальные взгляды. Похоже, на Иволоне нет старха, который не знал бы о том, что я Проводник… или буду им.

– Пообедаете сначала или осмотритесь? – уточнила я у Эльзаны.

– Давай-ка сначала найдем местечко укромное и поговорим, – серьезно предложила стархиня. – А все остальное успеется.

Немного удивившись, пригласила женщин в нашу с Ридом комнату. Осмотревшись внутри, покосившись на титанаровую дверь, подивившись деревянному полу, стархини устроились на одной из длинных лавок.

– Хороший мужчина Рид, – вслух поделилась выводами с дочерьми Эльзана. – Вы все на лицо смотрите да комплименты слушаете, а лучше в жилище мужчины осмотреться да за семьей и окружением его понаблюдать – это гораздо полезнее бывает. Жизнь не с красивым лицом жить, а с конкретным стархом. Вон как Витаре муж все обустроил – на загляденье. С таким мужем никакие испытания не страшны.

Девушки приумолкли, вслушиваясь в слова матери, а я так вовсе опешила.

– Извини, Витара, – переведя на меня суровый взгляд, до этого устремленный на дочерей, пояснила стархиня, – на свой счет не воспринимай. Рада я за тебя и за Гайвридаила, да и за то, что соседствуем мы. А вот этим двоим жизненного опыта пока не хватает, вот и судят поверхностно. Права ведь я – не в красоте счастье?

– Права, – кивнула я и, решив все же вернуть себе инициативу, уточнила: – А о чем вы поговорить хотели?

– Витара, сама я родилась на Тильзане. Громен нас с девочками года четыре как сюда перевез. И семья моя владеет большими сельскохозяйственными аэроплантациями. Так что я очень много о выращивании овощей и других культур знаю и сама не раз думала о том, что хорошо бы придумать способ что-то на Иволоне выращивать… А вчера Рид Громену рассказал о твоих планах, вот я и загорелась желанием любую поддержку тебе оказать, может быть, хоть знаниями какими помогу? А если пойдет у тебя дело, то и у нас в шахте подобное организуем, – присев со мной рядом, деловито изложила стархиня свои мысли. – Тем более скоро тоннель у нас будет связующий, а это значит – возможность постоянного сообщения.

Такое предложение меня очень обрадовало, и я благодарно сжала ладонь стархини.

– Спасибо, ваша помощь очень пригодится. А то у меня одно желание, а знаний толком нет. Мы тут с Грифом опытным путем, едва не наугад действуем с первыми посадками. Так что если расскажете, как и какие растения выращивать, то очень поможете.

– У тебя наверняка все получится. И Рид тебе в помощь, и силы, что другим недоступны. – Эльзана с довольной улыбкой приободрила меня. – Идем тогда, покажешь мне, что приготовила и запланировала, а я уже по ходу буду поправлять и объяснять.

С этим мы и отправились сначала в мой уголок с первыми посадками, потом в пещерку с контейнерами для компоста, и завершающим пунктом этой познавательной (в первую очередь для меня) экскурсии стала пещера, где мужчины готовили мне теплицу. Эльзана забросала меня полезной информацией, надавала массу советов, где-то подправив мои начинания, а за что-то и похвалила:

– Ты молодец, что с почвы начала. У нашей расы не в ходу все эти земные синтезированные продукты, а также неполноценные, как у нас считается, способы их получения. Для незначительной части растений они допускаются. А в остальном стархи используют в пищу то, что выращено в естественной среде. Исключением только космолеты дальнего следования являются, которые оборудованы аэро– и акватеплицами.

Стархи при нашем появлении работу приостановили и сейчас прислушивались к нашему разговору. Поддержка столь знающей и оттого авторитетной для меня персоны многое для меня значила, довольная, я бросила быстрый взгляд на мужа.

– Если б знала я, что так будет, с Тильзана не одежду и посуду бы везла, а землю! Но тебе возможности древней касты в помощь. Проводники и не такое могли. Кстати, – стархиня суетливо затеребила карманы, что-то выискивая, – я вот тебе прихватила семена. Взяла их случайно или с умыслом, сейчас и не вспомню. Всхожесть уже сомнительная, но, может быть, ты сумеешь хоть какие-то из них заставить прорасти.

Под внимательными взглядами окружающих Эльзана передала мне матерчатые узелки, пояснив отдельно по каждому и условия ухода, и использование плодов. Получив такое богатство, я быстро сообразила, что вся загвоздка в количестве почвы – со всеми моими стараниями очень много ее не получится, а для тех же корнеплодов вроде моруса нужен толстый слой грунта.

– Витара, ты молодец, что думаешь так разнопланово, – выслушав мои опасения, вновь похвалила стархиня. – С двумя контейнерами почвы не разгуляешься, а тратить мох на перегной вы не можете, он необходим оленям. Поэтому мы всей семьей вчера делали вам образцы подвесных каркасов, которые пропитываются минеральными растворами. Как их сделать, я тоже научу, и в этой среде придется выращивать первые урожаи. Будете использовать органические отходы. В наших обстоятельствах мера оправданная. С течением времени количество натуральной почвы будет увеличиваться. Мы у себя тоже будем собирать мох, лучшую часть привозить вам, а остальное пустим на перегной. Выделишь нам потом готовой почвы, чтобы развести в компосте необходимую среду.

Стархи вместе со мной принялись изучать привезенные соседями образцы каркасов, выяснять, как они изготовляются, как крепятся внутри пещеры, как пропитываются полезным раствором.

– Одно время я много общалась с одним землянином, он тоже когда-то на сельскохозяйственной базе работал и любил о той работе поговорить, – объяснила я источник собственных скромных познаний Эльзане, – но так много он не знал. С вашей помощью мы действительно сможем рассчитывать на приличный урожай.

Но каким своевременным оказалось вмешательство умной женщины! Мы переглянулись с подошедшим ко мне вплотную мужем, одновременно заметив, как обе девушки с энтузиазмом объясняют Тину и Кролу, как делаются подвесные каркасы. Наша мудрая соседка не только поделилась с нами полезным опытом, но естественно и легко наладила первый контакт между молодыми людьми.

– А что, Рид, – тихонько, с легкой усмешкой прошептала подошедшая к нам Эльзана, посматривая на Тина, – светит пареньку олененок? А то мы бы с вас пример взяли. Ух как мне нравится ваш подход! Сама такая – только дайте мне что-нибудь организовать, да жаль возможности не те. А вот если вы тон зададите, мы подхватим!

Рид под напором соседки не сдался.

– Будет видно, – осторожно пообещал он.

Эльзана смерила нас, стоявших тесно прижавшись друг к другу, лукавым взглядом и качнула головой:

– Еще неизвестно, кто большим спросом пользоваться будет: ваши дети в супружескую пару или оленята в приданое!

Рид, неожиданно довольно фыркнув, обнял меня за талию и сказал:

– Не важно, если все это у нас будет!

Эльзана согласно кивнула и вновь бросила взгляд на увлеченно беседующую пару: Тин и ее дочь уже, кажется, забыли первоначальную тему и говорили о чем-то другом.

– А хорошая у вас в шахте обстановка, вы всему тут особенную атмосферу придаете. Да, нам бы только гильдию перетерпеть, и… поднимем Иволон! А ты, Витара, береги себя. – Стархиня снова бросила на моего мужа взгляд, но уже серьезный, без намека на юмор. – Проводник – это уникальная возможность. Сколько жила, ни об одном не слышала, а тут, на Иволоне… Вам закрепляться надо да детьми обзаводиться.

Повисла пауза. Хоть тревога и беспокойство никого из нас не оставляют, но руки опускать не собираемся.

С обедом Гриф расстарался: и свежий хлеб с ощутимым привкусом меда, и похлебка – все было необычайно вкусное. Рассевшись за столами сообразно собственным предпочтениям, неспешно насладились хорошей и сытной едой. И гостьи наши угощением остались вполне довольны. Особенно девушки, которые, устроившись за одним столом с нашими свободными стархами, весело болтали о чем-то под внимательными взглядами своей матери.

Завершив трапезу раньше своих отпрысков, которые больше были заняты разговорами, чем едой, Эльзана попросила меня проводить ее в нашу комнату. Там стархиня присела на лавку и, придержав меня рядом, серьезно спросила:

– Витара, ты знаешь, что у древних каст женщины обретали полноценные возможности во время ожидания малыша?

Удивленная вопросом, я присела на скамью рядом со стархиней.

– Не тяни с ребенком, – все так же настойчиво посоветовала она.

– Мы решили… – немного растерялась я. – Рид опасается, что из-за карантина и возможного голода мне будет тяжело или возникнут проблемы. Поэтому мы… решили подождать.

Эльзана поджала губы, недовольно качнув головой.

– Вы карантин выдержите. У вас и запасов больше, и олени, и ты что-то вырастить сумеешь. Если стархи с наших других колоний добиться того, чтобы карантин сняли, не сумеют, просто запирайтесь тут и пережидайте.

Подобная позиция меня удивила, я уже открыла рот, чтобы выяснить ее мотивы, когда стархиня сама пояснила.

– Витара, я за свою жизнь не слышала ни об одном Проводнике, – с сосредоточенным видом обратилась ко мне Эльзана, – который носил бы в себе кровь древних. Вы с Ридом, ты так уж точно, не понимаете всей значимости этого обстоятельства. Тебя крайне важно уберечь от любой опасности, это даже важнее признания Иволона официальной колонией стархов. А тебе… тебе, как я убедилась, в этой связи будет важно сохранить семью, не дать вам потерять друг друга. Хороший муж тебе достался, и ты ему под стать.

– Но… – Заминка Эльзаны от меня не ускользнула, вызвав большее недоумение с моей стороны. Что за причина такого волнения? Понятно – карантин, но нашему союзу что угрожает? – Вы опасаетесь, что нашей паре грозит расставание?

– Может так сложиться, что личное отойдет на второй план, оттесненное необходимостью обстоятельств. Тебя могут просто обязать так поступить, – грустно вздохнула стархиня и ласково, по-матерински коснулась моих волос. – Ты женщина, и именно тебе семью хранить и укреплять. Не тяни с ребенком. И неправда это, что с детьми сложнее. Наоборот, сил для жизни прибавится, а в твоем случае еще и стимул бороться появится. Мы тоже непростую жизнь прожили, но о детях никогда не жалели. А идеального времени никогда не наступит… И от всех бед не защитишься. Тебе ведь известно о том, что среди нас предатель. Так что о тебе узнают, если уже не знают. И о твоем вкладе в наше жизнеобеспечение тоже. А Рид не всесилен, так что и на себя надейся!

Смущенная неподдельной заботой и искренним беспокойством, почувствовала, что начинаю испытывать к женщине доверие. Немного помедлив, подняла руку к вороту водолазки и чуть отогнула его, показывая закрепленный на шее ошейник.

– Полагаю, вы напрасно тревожитесь о нашем расставании, – спустя минуту, позволив стархине в полной мере осознать увиденное и сделать выводы, с грустным смешком заверила я. – Ключ у Рида.

Моя собеседница задумчиво молчала. А я, одумавшись, пожалела о мимолетном порыве. Муж просил не болтать лишнего, кто знает, кем окажется этот предатель? Почему бы и не женщиной… Да и вообще, стало стыдно – поспешила посвятить в свою тайну, по сути, постороннего. Но Эльзана осторожно взяла меня за ладошку и, всматриваясь в глаза, спросила:

– Хотела бы я знать, как вы встретились?

Я лишь молча опустила взгляд, испытывая муки самоедства – тут и ее предположений достаточно.

– У каждого своя судьба, – продолжила Эльзана, – и нам не дано знать, где мы что-то обретем, а где потеряем, заранее. Порой жизнь идет очень извилистым путем, но главное, чтобы вывела к нужной цели. Вся наша семья относится к потоку ленглов, тех, кто строит и бережет настоящее. Мы по натуре своей стархи не авантюрные, нам бы только жизнь стабильную и будущее гарантированное, чтобы дети были обеспечены, а сами мы с крышей над головой и доходным делом в управлении. Выше головы прыгнуть не стремимся, довольствуясь имеющимся, оберегая его для детей. А Гайвридаил… он из левиоров, неугомонный, всегда будет стремиться вперед и искать желаемое, искать независимо от расстояния и трудностей. Так что, как бы вы ни встретились и с чего бы все у вас ни началось – важно не это. Может быть, только так ваши судьбы могли пересечься. Главное – вы нашли друг друга и… живите будущим. А будущее – это дети.

Потрясенная словами Эльзаны, я призналась:

– Рид не согласится, он уже все решил. А я… слушаюсь его.

Стархиня фыркнула и с совершенно преобразившей ее лицо задорной улыбкой с юмором сказала:

– И молодец! Хорошая жена. Но одно другому не мешает. А соблазни его? Как сам решил, так и передумает. Девочкам своим всегда говорю – с мужем спорить не надо и доказывать ему, что не прав, – тоже. Достаточно повернуть все так, чтобы сам передумал. И в семье без ссор дело пойдет в нужном направлении. Семью женщина строит. Мама тебя этому не учила?

– Она умерла давно, не успела, – поделилась я.

– А кто из твоих родителей был стархом? – с любопытством уточнила Эльзана.

Но я, все же решив разболтать не все на свете, отрицательно покачала головой, избегая ответа. Стархиня понятливо кивнула и отступилась.

– Так, а что ты мне о Тине дельного скажешь? – совершенно неожиданно сменила она тему, поднимаясь с лавки.

Не ожидая такого поворота в разговоре, я недоуменно застыла, пытаясь как-то сформулировать свое мнение о молодом стархе. Но, увы, хватило меня только на невразумительное:

– Даже и не знаю…

– Ясно, – с чрезвычайно серьезной миной кивнула стархиня, словно в самом деле поняла, что вот так в двух словах и не скажешь, да и особенной близости и доверительности между нами нет, только общее доброжелательное отношение.

– Но Рид ему доверяет… как и всем своим, – неожиданно даже для себя нашлась я с аргументом, припомнив слова мужа. Опять же не хотелось стать причиной неудачи в личной жизни этого парня. Чем же он виноват, что я в определенные моменты жизни такой тугодум?

– Значит, спешить не будем, присмотримся, – покивала Эльзана и пробормотала скорее уже для себя: – Опять же, может, и с олененком что решится…

Я рассмеялась. Вот уж точно представительница потока ленглов! Своего не упустит.

Когда мы вернулись в общий зал, где все как раз закончили трапезу, первым делом встретила немного обеспокоенный и вопросительный взгляд желтых глаз мужа. В ответ с загадочным видом кивнула, давая понять, что все хорошо, но пища для размышлений имеется. Он пытливо всматривался в меня еще несколько секунд, потом повел носом и перевел ставший немного недовольным взгляд на Эльзану. Стархиня в ответ ему невозмутимо подмигнула, заставив моего старха забавно передернуть ушами, кончики которых, как обычно, торчали из копны волос.

Обстановку разрядил сигнал прибытия гостя. Оказалось, что это Тирас явился за женской половиной своего семейства. Проводив гостей, договорились, что через неделю ждем их снова – проверить устройство теплицы и просто повидаться. Эльзана обещала, что они привезут с собой мох нашим оленям. Так что расстались мы довольные друг другом, да и вообще впечатления от приезда стархинь у меня остались самые благоприятные: и польза огромная в виде необходимых знаний, да еще и обдумать теперь есть что.

Глава 25

Перед сном, уютно устроившись рядом на кровати, мы с Ридом делились впечатлениями от посещения гостей. В первую очередь его интересовало, о чем мы с Эльзаной секретничали у нас в комнате. Скрывать там нечего, решила я и пересказала беседу. Муж задумался.

– Скажи мне, что она имела в виду, предрекая день, когда для меня личные интересы и собственная семья станут второстепенными? – прислушиваясь к дыханию мужа, задала я продолжавший мучить меня вопросе.

– Вита, – (как же мне было приятно, когда Рид так называл меня), – не думаю, что она имела в виду что-то конкретное. На самом деле предсказать развитие событий и реакцию нашего населения на тебя невозможно, Эльзана права в том, что ты – уникальное чудо. Поэтому, я полагаю, возможно какое-то общественное давление или предложение, которое сможет возвысить тебя. И тогда ты уже не сможешь быть просто женой рядового владельца шахты с Иволона…

Не веря в саму возможность подобного, подняла голову и посмотрела на лежащего рядом Рида. Он явно загрустил. Мне же – с моим жизненным опытом, фактической малограмотностью, отсутствием знаний об общественном укладе стархов, с моей самооценкой – подобное казалось немыслимым! У меня и статусу жены Рида соответствовать не очень выходит, о каком общественном возвышении говорить?

– Нет, – уверенно мотнула я головой, – не хочу так.

Муж вздохнул:

– Могут обязать… И со мной точно не посчитаются.

– Кто? – Я испуганно встрепенулась. – Как? Зачем?

– У стархов тоже существует управляющая структура, которая направляет наше развитие и контролирует основные процессы в обществе, – Верховный Комус. А как… Тут много вариантов – от добровольных до принудительных. И зачем – тоже понятно: ты можешь колоссальную пользу принести, совершить многое, осуществить прорыв в любых направлениях нашей жизни.

Мне почему-то сразу вспомнились «надорвавшиеся» загадочные предки. И становиться Проводником совсем не захотелось. Мне так хорошо живется в своем доме с «рядовым владельцем шахты на Иволоне», и на эпохальные в масштабах целой расы свершения совсем не тянет. Хватит с меня тревог и испытаний, хочется просто жить, растить детей, радоваться мужу и быть спокойной за наше будущее. А в качестве ожидаемых от меня подвигов вполне достаточно обживания Иволона и спасения его от последствий изоляции. Права Эльзана – надо строить семью! Тем более если у них факт наличия ребенка определяет принадлежность и «занятость» женщины. Хочу быть занятой Ридом, и чтобы никаких сомнений в этом вопросе у окружающих не возникало. И ребенка хочу – столько во мне любви накопилось, такая потребность в близких… Надо Рида переубеждать. Вернее, соблазнять, пусть в процессе сам переубедится.

Осторожно пошевелив ладонью, удобно лежащей на груди мужа в районе сердца, улавливая мерные удары внутри, ласково побарабанила пальцами, привлекая его внимание.

– Готовься, сейчас буду тебя соблазнять, – шумно выдохнув для храбрости, смущенно предупредила старха. – Вот только придумаю, с чего начать…

Выражение лица Рида претерпело мгновенное изменение, став до комичности изумленным. Не ожидал! А я, стремясь укрепить позиции и деморализовать его еще сильнее – надеюсь, в таком состоянии быстрее согласится, – потянулась к его груди губами. Увидев лицо замершего в сомнениях мужа, поспешила приподняться и, склонившись над ним, скользнула ладонями вверх, собираясь обнять за шею. На мгновение мы встретились глазами, и я поняла по их смятенному выражению, что он сразу сдался, смирившись с ситуацией.

– Положимся на судьбу, – синхронно с моим пониманием прозвучал шепот Рида, и почти тут же я почувствовала, как его широкие ладони, стремительно обхватив меня за талию и притягивая ближе, укладывают на себя.

Устроившись поверх тела мужа, потянулась навстречу его губам, с самым нахальным видом напомнив:

– У меня ведь месячный абонемент на обогрев имеется? Так вот, мне холодно! Согрей меня…

И тут же почувствовала, что по обязанностям «грелки» муж тоже соскучился за последние дни. Мы с удовольствием целовались, неспешно и обстоятельно поглаживая друг друга: я в восторге теребила мохнатые ушки, а руки мужа хозяйничали на моей спине, то и дело спускаясь ниже, чтобы энергично сжать мои доступные его ладоням округлости. Несколько утолив обоюдную потребность в нежности, что мы безмолвно получали в поцелуях и объятиях, лишь изредка прерывавшихся, уперлась ладошками в грудь мужа и медленно потянулась вверх. Уселась на его живот, немного откинувшись назад. И тут же почувствовала, что спиной уперлась в своевременно согнувшиеся в коленях ноги Рида. А его руки уже уверенно скользнули к моим грудям, подхватывая обе одновременно. Медленно выдохнув, поймала себя на ощущении нахлынувшей приятной слабости, которая, быстрой волной прокатившись по телу, осела в ногах, и порадовалась тому, что так надежно устроилась. Выкинув из головы все посторонние мысли, откинула голову назад (на миг отметив, что муж из-под прищуренных век наблюдает за мной) и с довольным тихим урчанием отдалась во власть его рук.

Ласковые касания шершавых пальцев, бережные прикосновения к самым чувствительным местечкам наполняли удовольствием, заряжая предвкушением и ожиданием. Не хотелось спешить… Сейчас мы спрятались от всех, впереди целая ночь. А руки мужа, уделив моей груди всевозможное внимание, плавно перетекли ниже, гладя живот, таким знакомым жестом собственника обхватывая талию и перемещаясь дальше. С усилием пройдясь по внутренней стороне бедер, пальцы мужа скользнули внутрь меня, заставив напрячься и шумно выдохнуть. Но тут… руки Рида стремительно вернулись назад, чинно устроились на моих бедрах, и, распахнув поблескивающие хитринкой глаза, муж необычайно серьезно и как ни в чем не бывало поинтересовался:

– И кто тут кого соблазняет?

С разочарованным, показательно мучительным стоном подалась вперед и, не сдержавшись, весело рассмеялась. Мне безумно нравились наши отношения, та небольшая доля игривости, что присутствовала в них теперь.

– Ну, держись! – угрожающе зарычала на мужа, с самым воинственным видом выпятив груди.

– Держусь, – мгновенно ухватившись за них обеими руками, смиренно поведал супруг.

Снова расхохотавшись, плотоядно облизнулась, давая понять, что ему уже можно пугаться моего настроя. Муж стойко не дрогнул, незаметными движениями пальцев сминая вершинки грудей. Все! Сейчас устрою ему… праздник жизни.

И устроила. Ощущая себя рядом с Ридом невероятно комфортно и раскованно, откинула все сомнения и решила: буду делать с мужем все, что в голову придет, пусть терпит, раз женился! Начала с того, что плавным, но неумолимым движением отвела его руки от своего тела. Муж тут же изобразил на лице крайне скорбное выражение. Но я, многообещающе заулыбавшись в ответ, резко качнулась вперед, почти рухнув на него вновь, и потерлась телом о его – огромное и горячее. Запахи?! Пусть наша кожа максимально пропахнет нами!

В какой-то момент, решив изменить положение, скатилась с Рида, устроившись рядом, и, пресекая все его попытки коснуться меня, принялась ласкать. Вновь и вновь изучая тело старха руками и губами, согревая дыханием и целуя везде, где хотела, касалась его плеч, сильных рук, груди и упругого живота. Любое прикосновение рук Рида сдерживала, не позволяя ему меня трогать. Хотел, чтобы соблазнили, – вот, потом не надо говорить, что я слово не сдержала!

Рид уже тихонько порыкивал, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не схватить меня в охапку и тоже не потерзать от души. Но при малейшем поползновении его рук я тихо шипела и слегка кусала его, требуя не мешать мне воплощать задуманное.

В результате, в очередной раз прикоснувшись к уже до предела напряженной плоти губами, поняла, что терпение мужа исчерпано. С намеренной медлительностью, плавно, едва касаясь, провела ладонью по всей ее длине и… Рид не сдержался, с дрожью, резко дернувшись вверх, застонал. Соблазнился!

Я осторожно погладила его по бедру, пока мой старх переводил дыхание после явно ошеломившего его маневра, поднялась с кровати и отправилась в душ. На сердце было легко и невероятно радостно – сумела! Соблазнила, не отопрешься… Стоило мне, зажмурив глаза и подняв лицо, шагнуть под струи теплой воды, почувствовала, как позади встал Рид, обнял меня за талию и прижал к себе крепко-крепко… так, чтобы ни одна капелька воды между нами не просочилась. Я довольно расслабилась, опершись спиной о его грудь, наслаждаясь прекрасным моментом, теплом в душе и вокруг, присутствием мужа.

– Согрелась? – шепнул Рид, непонятно каким образом перекрывая голосом шум воды.

Непроизвольно вздрогнула. Многообещающий и двусмысленный вопрос… И мы, не сговариваясь, потянулись к бутылочке с моющим гелем, выдавив который на ладони начали мыть друг друга, перемежая ласки поцелуями, упиваясь мгновениями свободы, оторвавшись от вечной жизненной суеты. Это только наше время и наше желание быть вдвоем.

Стоило мне, обсушившись, повесить полотенце на крючок, как муж решительно подхватил меня на руки. А потом, перекинув через плечо, с игривой усмешкой хлопнул по попке!

– За что?! – возмутилась я, брыкаясь, пока что-то задумавший муж нес меня в спальню.

– В качестве действенной меры борьбы со склерозом, – спокойно донеслось в ответ.

– У меня?! – продолжая энергично вырываться, рассмеялась я.

– Конечно! У тебя тоже есть обязательства. Кто обещал компенсацию натурой за регулярный обогрев? – с показным недовольством пробурчал муж, осторожно перекладывая меня на кровать. И важно сообщил: – Время расплаты пришло!

Поперхнувшись воздухом, шумно икнула и раскинула руки в стороны, серьезно подтвердив:

– Я вся твоя!

– Не сомневайся, – довольно фыркнул муж и подобрался ко мне поближе.

Привычно обхватив ладонями за талию, неожиданно склонил голову и, поцеловав мой живот, по моему примеру потерся о него щекой. У стархов волосы на лице не растут, но вот длинные, необычайно шелковистые волоски уха так волнующе и немного щекотно соприкоснулись с моей кожей, что сразу подействовали на имевшиеся в ней нервные окончания, послав волну тепла и будоражащего удовольствия по венам. Рид очень напористо и без промедления переместил ладони к моим грудям, вновь обхватывая каждую, и… так же зарылся в них лицом, щекоча на этот раз дыханием. Мне было безмерно приятно. Тихонько застонав, я слегка качнулась из стороны в сторону, переместившись удобнее, и приготовилась наслаждаться вниманием мужа дальше. Он явно учился, учился у меня и для меня. Последние сомнения в этом отпали, когда, вдоволь наигравшись моей грудью, от чего я уже страстно поджимала пальчики ног, не имея сил терпеть удовольствие, муж потянулся вниз, минуя живот, легонько подул на него, вновь вызывая предвкушающую дрожь и покалывание «миллионов иголок» в ступнях, и остановился у моих ног. Раздвинув их, зарылся лицом между бедрами и… вновь легонько подул. Влажной кожей ощутив прохладу его дыхания, вздрогнула от неожиданности, невольно сгибая ноги и требовательно сжимая ими плечи мужа. Так уже хотелось его… Сил терпеть это медленное покорение не было совсем.

– Ри-и-ид, – просительно, выгибаясь дугой, простонала я.

– Не холодно? – почувствовала, что он поднял голову, наверняка наблюдая за мной.

– Н-нет, – простонала я, – очень жарко, очень… меня сейчас остужать придется…

Кровь и в самом деле словно пылала в жилах, плавясь и заставляя таять, растекаться безвольной лужицей под жарким давлением мужа. А давление нарастало уже в буквальном смысле. Быстро переместившись, Рид оказался надо мной, позволяя с облегчением сдавить его тело ногами. Но мне этого было мало, хотелось большего жара, более тесного контакта, желанной близости. И, еще больше ускоряя собственную кровь, принялась бешено двигаться под ним, желая всем собственным телом соприкоснуться с его. Муж ритм поймал и подловил на очередном маневре – властно, почти грубо, но я ощутила лишь блаженное чувство долгожданного соединения. И уже сам, ускоряясь под моими встречными рывками, задал темп этому извечному стремлению двоих навстречу друг другу.

Меня совершенно затянуло в глубину переживаемых ощущений, сосредоточив полностью на зарождающихся эмоциях, на пылающей огнем бешеного желания страсти. Мы хотели друг друга, и оба осознавали это, мы любили друг друга и как никогда остро чувствовали это сейчас, мы стремились отдать друг другу все до капли, не таясь и не сдерживаясь. Бурно, с чувством долгожданной встречи все сильнее раскаляли пламя этого костра, пылавшего между нами, усиливая огонь в крови, спешили к взрыву чувств и максимальному удовольствию…

Совершенно обессилев и пребывая в состоянии абсолютной расслабленности, не имея возможности пошевелить и пальцем, отдав все силы и переполнившись взамен тихой нежностью и приятным теплом, вслушивалась в свои ощущения, отмечая отступающую волну страсти. Просто лежа на спине с закрытыми еще глазами, краем сознания улавливая дыхание откатившегося в сторону мужа, наслаждалась невероятным чувством счастливой взаимности. Хотелось взлететь, запеть, застонать, но сил не было…

– Что ж за неожиданности с тобой… воздух воспламенила! – Невероятный рык мужа заставил распахнуть глаза.

И точно! Роем крошечных светлячков нас окружали малюсенькие огненные вспышки, слегка колышущиеся от нашего дыхания и превратившие окружающую блеклую темноту в волшебную и сказочно прекрасную. Как горят! Горя-а-ат… Ик! Сообразив, какие возможны последствия, перевела испуганный взгляд на резко подскочившего с постели мужа.

– Убрать знаешь как? – с прорывавшимся сквозь привычную серьезность тона смехом сразу уточнил он.

Совершенно растерявшись, я испуганно замотала головой. С перепугу даже сообразить не могла, что можно попытаться предпринять.

– Значит, подручными способами будем действовать, – хмыкнул Рид и, подхватив покрывало, принялся быстро, прямо в воздухе гасить язычки пламени.

Спустя несколько напряженных минут, когда я смятенным взглядом наблюдала за собранно и четко действующим мужчиной, мы вновь оказались в обстановке едва заметного приглушенного освещения комнаты.

– Нет, ну надо же, – плюхнувшись рядом, Рид пораженно закачал головой, – воспламенить воздух! Это же уму непостижимо, как можно сделать. Придется предусмотреть в спальне средства пожаротушения, непредсказуемая ты моя.

Муж с любовью и искрами смеха в глазах вглядывался в меня, поблескивая в окружающих сумерках желтыми радужками. Смутившись, я стеснительно отвела взгляд и обреченно пожала плечами. Сама не знаю, чего от меня ожидать можно, так что подстраховаться не повредит.

– Перегрел, – тихонько в свое оправдание пробормотала я.

– Это несомненно, – усмехнувшись мне в волосы, притянул меня ближе к себе мой старх. – Отдыхай, моя хорошая жена.

Расслабившись от удовольствия и похвалы, почти сразу заснула.

Глава 26

Дни побежали чередой, стремительно пролетая и отмеряя неделю за неделей. Мы жили в ритме размеренного каждодневного труда, помимо повседневных забот и дел занимаясь тем, что может помочь нам всем пережить этот тяжелый год. Пока стархи готовили подземную теплицу, действуя во многом по инструкциям контролирующей процесс Эльзаны, я миской за миской ускоряла гниение остатков мха, почти завершив механизм образования почвы. По совету нашей соседки перемешала все с купленной на ярмарке землей, чтобы полученный компост можно было использовать для посадок.

– Остальное по ходу дойдет, и подрастающая рассада помехой не станет, наоборот, поспособствует. К тому же многие растения, вон хоть те же земные бобы, еще и повышают качество почвы. Так что ты периодически чередуй в дальнейшем местами все, что сажать будешь, да удобрять почву не забывай. Можно даже использовать раз в несколько месяцев для этих целей отходы из сантехнических накопителей. Чтобы кормить, почва не только отдавать, но и получать взамен что-то должна, – делилась опытом Эльзана.

– А почему стархи выращивают и употребляют в пищу так много земных растений? – спросила я как-то ее.

– Планеты, которые нам удалось освоить, как и Иволон, изначально были малопригодны для проживания и собственной флорой не обладали. Поэтому пришлось везде создавать растительный мир, и, конечно, в первую очередь использовали те растения, что имелись на других планетах созвездия. Земная пища в большинстве своем нам очень подходит, кто знает – возможно, наши расы общего происхождения. Но немало растительных форм с других планет популярны у нас на Ваэле и Тильзане, – с улыбкой разъяснила наша мудрая соседка.

Она оказала мне неоценимую помощь. Под ее руководством были организованы первые грядки, там, как выяснилось, тоже надо не просто насыпать почву в определенный периметр, а предусмотреть дренаж и дополнительную аэрацию. В грунт мы посадили часть бобов, морус и… стараниями Эльзаны (у меня бы духу не хватило такое сделать!) две твыи пересадили на постоянное место жительства в теплицу. А еще в дальнем уголке компактно посеяли предварительно «оживленные» мною семена когда-то прихваченного Эльзаной с родной планеты загадочного растения долм. О нем стархиня говорила исключительно в восторженных тонах, выразительно закатив глаза.

– Это волшебная травка! Я мечтаю, чтобы она выросла тут. С ней любая еда становится невероятно вкусной, избавляя от пресности и не надоедая однообразием. Как же давно не пробовала, но этот вкус не забыть…

Гриф к ее восторгам прислушивался и как-то под шумок всеобщих обсуждений шепнул мне:

– Вырастет этот долм – скажи, ладно. Надо бы попробовать.

Оно и понятно, особым изобилием рацион на Иволоне не отличался, поэтому мимо нашего повара рассуждения стархини не прошли.

На этом, увы, запасы имеющейся у нас на данный момент почвы закончились, и все прочее сажали уже в подвесные, пропитанные минеральным раствором каркасные ленты, протянувшиеся на всю ширину пещеры. Посадили много бобов и фасоли, на пробу – несколько рядков вироса (а вдруг этот шекагарский злак приспособится и приживется?). Использовали и семена, переданные Эльзаной. Среди них были семянки странного земного овоща – картофеля и шекагарского – платуна. Эльзана нас горячо заверяла, что, если удастся оба растения адаптировать и развести, о голоде мы забудем. И если первый обладал хорошей урожайностью, то второй, хоть и мелковат был, но содержал целый клад полезных микроэлементов.

Абсолютно все высаженные семена прошли через мои руки, и все я «пробудила», вдохнув в них «энергию жизни», стимулировав таким образом их скорейшее развитие. Сколько при этом мха отправила разлагаться, вытягивая из него эту самую энергию, – не счесть. Почти на полконтейнера хватило.

Хорошо, что с кормом для Ярика и ожидавших приплода олених помогали Руенз и Громен, привозившие из своих шахт черный мох. Да и я старалась подпитывать как самих будущих мамочек, так и развивающихся в их утробе оленят, следя за тем, чтобы они были полны сил и не заболели. Судьба пока благоволила нам – у обеих питомиц ожидалось двойное потомство. Это служило неисчерпаемой темой для шуток, виновником торжества которых неизменно оставался наш грозный олень.

Мне казалось, что наши животные к жизни на суровом Иволоне приспособились, но Рид с выводами призывал не спешить.

– Вот закончится привозной корм с Ридана, благодаря которому мы все еще значительно пополняем их рацион, смогут они без ущерба для себя перейти полностью на местный корм, тогда и будем радоваться, – осторожно умерял он мои восторги.

Но я в душе надеялась, что к тому моменту у нас подрастет собственный морус. Наземную ботву по совету мудрой соседки намеревалась запасти, предварительно порубив и утрамбовав с солью в контейнере и оставив затем в прохладном темном месте.

Пять с лишним месяцев пролетели быстро. Позади остался и этап «зарождения» нашими совместными усилиями сельского хозяйства на Иволоне, и сооружение связующего тоннеля с соседней шахтой, которая была соединена аналогичным с другим соседом, и сбор первого урожая, и даже второго, и строительство с последующим обустройством личных жилых помещений для членов нашей группы и их семей, которые (мы все надеялись на это!) все же получат возможность переселиться на ледяную планету.

Все это время я не покидала нашего подземелья – Рид категорически запретил, поэтому друзья – Руенз и семейство соседа – регулярно наведывались сами. Меня подобное положение дел не тяготило. Наверх не тянуло, а наша шахта стала целым миром, в котором я старалась обжить каждый уголок. В первую очередь это относилось к успешно функционирующей теплице и нашим всеми обожаемым питомцам.

За прошедшие месяцы моя аграрная практика значительно возросла. Теперь ежедневно полдня посвящала уходу за посадками. Мне обязательно помогал один из стархов, занимаясь самыми тяжелыми физическими работами: копанием, рыхлением и транспортировкой контейнеров с различным содержимым. Я же знала у себя каждую травинку, каждое растение, по-своему общалась с ними, «слушала», как протекают их жизненные процессы, а порой при необходимости и подпитывала жизненной энергией, стимулируя жизнеспособность и ускоряя рост. И они отвечали мне взаимностью! Вскоре, после того как всходы первых посадок массово пошли в рост, я стала замечать, что пребывание в теплице благотворно сказывается на моем настроении и мироощущении. Как объяснить это – не представляла, но была уверена, что тоже что-то получаю от растений взамен.

Увы, были на сельскохозяйственном поприще и неудачи. Самой сокрушительной стала попытка вырастить вирос. Мы так и не сумели разобраться, что не подошло ему в созданных нами условиях – посадки шекагарского злака чахли на глазах. И это несмотря на то что я изначально наполнила крупинки-семена жизнеспособностью. Да, применяя свои возможности, мне удавалось поддерживать посевы вироса, вынуждая их пусть и натужно, но расти. Однако процесс шел мучительно медленно и крайне энергозатратно для меня.

Ежедневно тренируясь, я все лучше справлялась с первоначальными проявлениями своих возможностей, научившись уже мгновенно распознавать «тепло» всего живого, а также вытягивать и передавать его. Но в случае с виросом усилия оказались несопоставимы с результатом, поэтому Рид, несколько раз находивший меня в полубессознательном от переутомления состоянии в теплице, принял волевое решение. Однажды утром я не обнаружила в теплице на месте посадок шекагарский злак! Как оказалось, муж еще до завтрака выдрал все жалкие и немощные стебельки, скормив наземные части оленям, а все корешки отправил в контейнер с компостом. У меня бы на подобное рука не поднялась. Но на мое отчаянное возмущение он спокойно возразил:

– Они того не стоили. Если захочешь, можно будет попробовать еще… когда-нибудь позже. Когда разберешься в себе.

С остальными культурами дела обстояли прекрасно. Все росло, зеленело (бордовело, синело, желтело… в зависимости от цвета посаженных растений!), цвело и – ура! – плодоносило. С опылением вышла отдельная история. Эльзана заранее указала мне на растения, которые могли опыляться самостоятельно, а вот с остальными предстояло разбираться самим. Причем вручную! На Иволоне конечно же негде было взять хоть одно подобное приспособление. Проблемой озадачила мужа – надо найти что-то легкое, сухое и… да неизвестно еще какое. Муж, поконсультировавшись со стархиней, сделал множество маленьких кисточек из ворсинок шерсти наших оленей. И в один прекрасный день все население нашей шахты, включая меня и Грифа, явилось в теплицу и принялось работать пчелками. Каждому выделили участок одинаковых растений (культуру, как сказала Эльзана), выдали отдельную кисточку, которой категорически запретили касаться иных видов растений, и… мы, собственно, принялись опылять. Предстояло цветок за цветком бережно и едва уловимо «обмести» кисточкой пыльцу. А цветов даже в нашей весьма скромной пещерке оказалось множество, и цвели они не одновременно. Так что, в первый раз наопылявшись до одури, мы были вынуждены раз в три дня в период активного цветения повторять этот набег, но решили проще: каждый сам выбирал время, когда явиться и обработать закрепленную за ним культуру.

И каким же счастьем и гордостью светились лица наших стархов, когда эта «пчелодеятельность» начала приносить плоды, причем в буквальном смысле! Первые завязи нас окрылили и добавили энтузиазма. А уж когда дело дошло до первого сбора урожая, все дружно вступили в ряды добровольцев, пожелавших участвовать в процессе. Меня в знак благодарности за невероятный успех от работ освободили, поручив фиксировать «прирост».

Рид, давно догадавшийся спросить соседку, которая была не только заботливой родительницей, но и предусмотрительной перспективной бабушкой, об образовательных системах, раздобыл мне стархские программы. И я за пять месяцев, регулярно занимаясь по вечерам, весьма подтянула уровень чтения и письма, не говоря уже о прочих полученных базовых образовательных знаниях. Так что хозяйство нашей шахты я вела теперь на твердой основе простейшего учета и всегда знала, где, сколько и чего у меня имеется и как все расходуется.

Программа по самообеспечению растительной пищей оправдала себя после первого же урожая. Мы обновили и немного пополнили свои запасы самыми необходимыми плодами (много из первоначальных запасов я отобрала на семена для повторной посадки). Для подкормки оленей битком набили морусным силосом (идея знающей Эльзаны!) два бесценных контейнера и обзавелись кое-чем новым. Конечно, речь о долме, твые и еще ряде растений, которые мы теперь в сушеном виде могли использовать в качестве приправ и для сборов, заваривая горячее питье. Гриф от долма и твыи пришел в неописуемый восторг. Где он хранил заветные мешочки, даже я не знала; наш повар, после применения новинок безоговорочно провозглашенный всеми кудесником и корифеем, страшно боялся их преждевременно израсходовать, поэтому берег и экономил невероятно.

Второй урожай, предварительно, как и советовала Эльзана, удобрив почву отходами, мы посадили уже с гораздо большей уверенностью в своих возможностях. Да и объем посадок в грунт возрос раз в пять. Причем все плоды картофеля и платуна, что выросли из семянок, Эльзана строго велела посадить вновь, уверяя, что из них урожай получится гораздо выше. Именно так их и разводят! Однако навесными каркасными лентами с питательной средой мы тоже не брезговали. Запасы нужны – чем больше, тем лучше. Тем более за последний месяц к нам дважды подъезжали терги с незнакомыми мне стархами, которым муж и помогавшие ему Нил и Зогал передавали запасы, на треть уменьшив наш первоначальный «резервный фонд». Прошло еще всего полгода, а у кого-то еда уже закончилась! И эта мысль не позволяла расслабиться, хоть на день забыть о той обстановке, в которой мы жили. Велась безмолвная и медленная, но оттого не менее жестокая и смертоносная борьба за жизнь. И далеко не у всех было так благополучно, как у нас. Да и мы, несмотря на успешную реализацию идеи с теплицей, очень экономно расходовали свой продовольственный запас. Особенно меня беспокоил вопрос с мясом. Морожеными брусками мяса муж тоже делился с другими группами, а животного белка, в отличие от растительного, нам взять было негде. Вернее, способ был, но думать об этом совсем не хотелось…

На фоне такого, несомненно успешного в данных обстоятельствах, полугода меня особенно угнетала мысль о том, что забеременеть мне никак не удавалось. Что удивляло и тревожило одновременно. Неужели и тут дефективная? При всей насыщенности наших будней ночи мы посвящали только друг другу. Невероятно сблизившись, даже сроднившись за это время, стали настоящей семьей – узнали друг друга лучше, стали больше доверять, могли уже предвидеть реакцию и действия друг друга. Но… перспектива родительства для нас так и не наступила. Я переживала, а муж успокаивал:

– Вита, судьбе виднее. Когда придет подходящее время, она решит сама, – спокойно и убежденно ежемесячно увещевал он.

Но я все равно часто думала об этом, воспринимая как страшную неудачу и несправедливость, ведь и возможности моей крови продолжали дремать… А будущее наше оставалось туманным. Мы не знали, будут ли опровергнуты слухи об эпидемии, делается ли что-то для снятия с планеты карантина и успешны ли эти попытки. И, что самое важное, не знали, сколько нам еще ждать… Поэтому, как ни благоприятно лично у нас складывались дела, внутренняя тревога и тяжесть на душе каждого иволонца чувствовались, витали вокруг, были почти осязаемы. Опять же этот предполагаемый предатель? Я не раз спрашивала мужа, не попался ли он.

– Для начала надо знать наверняка, кто этот старх, – отвечал муж с серьезным видом, – а пока выяснить это у Руенза не получается.

– А… это не Дитор? – еще в самом начале спросила я мужа.

Рид молчал несколько минут, прежде чем ответить:

– Мне не хочется в это верить, но предателем может быть любой.

Получается, муж не опроверг моих предположений, поэтому я пребывала в убеждении, что это именно Дитор или кто-то из его компании. Просто чувствовала, что именно с той стороны стоит ждать проблем. Наверняка за эту «помощь» гильдия пообещала ему право собственности, а такой, как Дитор, никогда бы не отказался. И сомнения мужа в этом вопросе я внутренне не разделяла.

В ту ночь, уже насладившись всеми прелестями супружества, мы расслабленно засыпали. Я, свернувшись в позе эмбриона, лежала, прижавшись спиной к боку мужа. И даже в полудреме почувствовала, что он внезапно напрягся и… задрожал. Тут же, быстро отодвинувшись к краю кровати, встал. Повернув голову и приоткрыв глаза, недоуменно уставилась на Рида. Но он, не обращая на меня внимания, сосредоточенно замер, словно прислушиваясь к чему-то.

– Что? – с беспокойством уточнила я, выждав минут пять.

– Мне показалось… – Муж вновь сосредоточенно замер и спустя несколько секунд, подхватив одежду, направился к выходу из нашей комнаты.

– Что показалось? – уже развернувшись полностью, заволновалась я.

– Не пугайся, ничего не случилось, – бросив через плечо на меня взгляд желтых настороженных глаз, убедительным тоном заверил муж. – Просто показалось, что одна из сигнальных систем сработала. Схожу проверю, ты спи.

И он, обувшись, выскользнул за дверь. Что за сигнальные системы? Не слышала о том, чтобы они у нас были… И как можно спать в такой момент, когда ничего не ясно, но что-то Рида явно насторожило. Так, изводя себя безответными вопросами, провела в одиночестве не меньше часа, дожидаясь возвращения мужа и гадая о причине его ночного исчезновения.

Когда муж наконец-то вернулся, я опешила: от его меховой одежды исходили ощутимые волны ледяного холода. Был наверху? Зачем?!!

– Что стряслось? – быстро заворачиваясь в шкуру, нетерпеливо затеребила мужа.

Рид молча разделся и залез ко мне, сам ощутимо разогреваясь.

– Вита, только никому пока об этом не говори, но… Зул объявился, – довольным тоном прошептал он, обнимая меня.

– Как объявился?!! – Я была потрясена. Откровенно говоря, я о нем и не вспоминала, решив не полагаться на иллюзию, а, как и советовал муж, рассчитывать только на собственные силы. И тут такое… Да еще неожиданно.

– Послал мне сигнал. Но, возможно, он еще далеко, да ему и через кордон надо проскочить, но… он явно намерен к нам пробраться! Как и обещал, через полгода объявился.

В голосе мужа я услышала гордость за друга. Жаль, что не расспросила подробностей об их дружбе. Но сейчас сделать это было страшно, почему-то казалось, что спугну удачу. А она так нужна нам, и Зулу – тоже.

– И что теперь? – так же шепотом спросила я.

– Активировал часть маячков на поверхности в оговоренном порядке, чтобы он знал, куда садиться. А так… остается ждать и надеяться, что проскочит.

– Но патрульные звездолеты содружества сигнальные лучи на поверхности заметят, – напряглась я в тревоге.

– Не важно. То я, то Руенз периодически их включали на некоторое время, чтобы это не казалось подозрительным. Так что насторожить не должны, а вот Зул по ним сориентируется.

Мы замолчали, обдумывая новость. Я чувствовала, что под внешним спокойствием мужа скрыты тревога и опасения. А вот мне от сообщения полегчало. Даже больше – впервые за полгода заснула с надеждой на благополучный исход нашей общей проблемы.

Глава 27

На следующий день все удачно совпало – помогать мне в теплице должен был муж. Пока мы занимались поливкой, прополкой, рыхлением и прочей необходимой монотонной работой, я все прокручивала в голове ночную новость. Наконец, не выдержав, тихонько уточнила у Рида:

– Меня все мысль не отпускает. А этот сигнал, что Зул отправил, его не могли системы патрулирующих орбиту планеты кораблей засечь? Вдруг перехватили и усилят меры контроля? И атакуют транспорт, на котором Зул? И вообще, на чем он наш транспортировщик доставляет, ведь пассажирскому звездолету на Иволон нельзя? – разом выпалила все накопившиеся вопросы.

– Нет, сигнал наш, стархский. Он на сияющей, а ее никакое оборудование не идентифицирует, импульсы для чужих систем сливаются с общим излучением космических тел. Об этом не тревожься, все сделано для того, чтобы не насторожились. В данной ситуации даже предатель не выдаст – о нашей договоренности знаешь только ты и частично Руенз.

– А Громен? – тут же перебила я.

– Нет. – Муж отрицательно качнул головой, помогая мне поднять емкость с минеральным раствором (раствор сделала Эльзана, и им я поливала подвесные каркасные ленты с посадками). – Он в курсе моих общих планов со сбытом гелия-3, но в детали и уж тем более в суть договоренности с другом я его не посвящал. Атаковать, конечно, могут, тем более что я и сам не представляю, каким образом он исхитрится транспортировщик пригнать к Иволону, но у наших звездолетов есть особое отражающее поле, работающее на накопителях с сияющей. Под его прикрытием транспорт ни одна чужая система не засечет. Почему, ты думаешь, на наши корабли обычно не нападают, несмотря на то что мы малочисленная раса по меркам многих других цивилизаций? Все дело именно в наших технологиях, в основе которых сияющая. Одна проблема – поле это очень энергозатратно поддерживать, поэтому не уверен, что у него будет достаточно накопителей. Хотя в плане запасливости Зул неповторим… Ты поймешь, если скажу, что еще в детстве один землянин, что жил на Ваэле неподалеку от нас, его сумчатым хомяком называл.

– А почему, – закономерно удивилась я, услышав о возможностях излучения, – вы такими сигналами с Ваэлом и Тильзаном не обмениваетесь? Не сидели бы в неведении сейчас, и гильдия и патрули не засекли бы обмен информацией.

Муж вздохнул, давая мне понять, что это невозможно.

– Не забывай – среди нас не осталось ни Проводников, ни Хранителей. А ты представь, какая мощность изначального импульса должна быть, чтобы преодолеть такое расстояние? Для нас это неосуществимо. Потому-то я вчера и понял, что Зул не так далеко от планеты, раз сигнал дошел.

– А я смогу? Ну, сигналы эти посылать… когда кровь старха проснется? – Сама не могла для себя решить, обрадовалась ли я подобной возможности.

– Древние Проводники могли, – задумчиво, пристально взглянув на меня, сказал муж. – Говорят, в самом начале именно так общались стархи с Ваэла и Тильзана. Но в твоем случае – не знаю. Представь, какое количество энергии необходимо выплеснуть единым целенаправленным потоком. Да еще и вплетя в него информационный посыл. Это гораздо больше того, что ты вытянула при охлаждении компрессоров.

Мне как-то подурнело: ком встал в горле, а руки затряслись. Я тогда так скверно себя ощущала… А если гораздо больше? Это же в принципе невозможно, от такого переизбытка энергии просто разорвет, расщепив на молекулы.

– Должен быть какой-то способ «усваивать» любую энергию в большем количестве, какой-то механизм ее временного принятия, – вслух сообразно своим мыслям и одновременно для мужа прошептала я.

– Да. – Рид кивнул, озабоченно наблюдая за моим лицом.

– Но ты о нем не знаешь? – предвидя ответ, уточнила я.

– Откуда? Не уверен, что в принципе есть те, кто знает, – вздохнул он, подтверждая мои опасения.

Как же обидно, что отец мне совсем ничего не рассказывал! Если бы я знала тогда, как важно все это выяснить, я бы сумела добиться, чтобы он рассказал. Но знал ли он сам о собственных возможностях? И тут же уверенно поняла – знал! Именно сейчас в голове в одну картину сложились мелкие детали и странности, которым я раньше или не придавала значения, или полагала их случайностями. Мой отец был виртуозным механиком и обходился без инструкций, любых указаний и соответствующего образования. Но при этом он всегда четко знал, в чем причина неисправности и как ее устранить. В точности как я с растениями! Возможно, можно так же чувствовать и неживую материю, понимать ее суть? Только пока мне это недоступно…

– Отец был лучшим механикам во Вселенной, – грустно поделилась я с мужем подозрением, – только благодаря ему наше корыто так долго продержалось. И теперь я понимаю, в чем причина… Но он ничего, совсем ничего не рассказал мне…

Мой отец никогда не упоминался в наших разговорах, кроме одного раза в самом начале наших взаимоотношений. Для меня тема была болезненной, а мужа вопрос в принципе не интересовал. Поэтому сейчас готова была увидеть удивление со стороны моего старха. Но он нахмурился.

– Вита, – муж осторожно подбирал слова, – знай, что у нас принято особенное отношение к детям. Их любят, их оберегают и до определенной поры о них заботятся. Что бы ты ни думала об отце, не сомневайся, что ты была дорога ему. А что до его отношения… Значит, он полагал, что незнание будет для тебя полезнее. Верь, что у него были благие намерения. Ведь он не мог не чуять в тебе своей крови.

Столь неожиданный взгляд на ситуацию застал меня врасплох. Опыление моруса, которым я занималась, было временно забыто, я застыла, невидящим взором уставившись на фиолетовый цветок, вспоминая прошлое, анализируя… Получается, я заблуждалась, когда думала, что пренебрежение отца исходило от того, что я «уродилась» в маму? Он из всей команды пиратского звездолета один и знал, что кровь старха я все же унаследовала. Но всегда сторонился меня и никакого тепла или родственных чувств не проявлял. Мама любила, да. Пока была жива, старательно оберегала меня, воспитывала и заботилась, насколько позволяли условия. В основном наша с ней жизнь проходила внутри маминой клетушки-каюты, покидать которую мне редко разрешалось. К отцу мама всегда уходила одна, запирая меня у себя. А когда она покинула мир, я при молчаливом безразличии команды так и осталась жить в той клетушке. От отца никакой поддержки и утешения не было. Только и сделал, что смирился с тем, что я в помощники набилась.

А мне было страшно и трудно – подростком остаться одной на звездолете, где никому была не нужна. Боялась стать нахлебницей, когда и так часто не хватало еды. Вот и жалась к нему, инстинктивно ища защиты, по-детски надеясь на поддержку.

А поддержки не было. Для него я всегда была пустым местом, даже по имени редко звал, чаще: «Эй, ты, подай мне…» И я подавала нужное, стремясь хоть как-то оправдать право быть рядом. Сначала прокрадывалась в отсек, где он трудился, всегда что-то чиня или сооружая, и тихонько забивалась в угол, наблюдая, радуясь уже тому, что не гонят. Но даже ребенком понимала, что не нужна ему. Потом стала помогать – что-то приносить, уносить. И всегда наблюдала. Так и научилась многому. Не всегда зная, почему и как выходит именно так, но информацию усваивала как данность: в конкретном случае – надо сделать так-то. Со временем у меня что-то начало получаться, мне даже стали поручать самостоятельно разобраться с мелкими поломками. И у меня даже появилась надежда, что смогу заслуженно получать свою долю пропитания. А потом отец погиб… В одном из рейдов его ранили в спину… смертельно. И он ушел из жизни, так и не сказав мне ни одного ласкового слова. Именно с того момента в моей жизни начался истинный ад.

Можно ли согласиться со словами Рида, что все это жестокое безразличие было ради моего блага? Что отец не был равнодушен ко мне, что думал о моем будущем? Не знаю. Сейчас это уже не выяснить, но представить подобное я была не в состоянии.

– Думаю, мой отец был исключением из правила, – жестко сказала я мужу, впервые с нескрываемой горечью честно признавшись в положении вещей. – Для него я ничего не значила.

– Ты ошибаешься. – Рид одним движением шагнул ближе и, прижав меня к себе, уткнулся в волосы. – Ты значила для него то же, что и для каждого отца его ребенок. К тому же единственный, к тому же такой…

– Но почему… почему тогда он никогда… – Не сдержавшись, я разревелась, кажется впервые позволив себе выплеснуть ту боль, что скрывала в душе даже от самой себя.

– Тшш… – Муж обнимал меня за трясущиеся от рыданий плечи и тихо баюкал, утешая. – Просто верь в то, что он любил тебя и хотел для тебя лучшей доли. Возможно, исходил из собственного неудачного опыта, потому и поступал неверно. Но никто из нас не застрахован от ошибок. Его мотивов теперь не узнать, но ты это прими как данность: твой отец тебя любил!

Я не удержалась от нервного смешка, на миг прервавшего поток слез, настолько в стиле моей жизни прозвучал совет, настолько грустным и реалистичным он был.

Больше мы на эту тему говорить не будем, решила я для себя. Прошлое не изменить, а потому бессмысленно о нем и переживать. Надо жить будущим! Ведь я теперь тоже отношусь к потоку левиоров.

Следующую неделю мы с Ридом провели в нервном ожидании. Какой оборот примет ситуация с Зулом, предугадать было невозможно, а оттого тревога просто съедала. Муж, по моему наблюдению, вообще не спал, и день и ночь где-то пропадая, появлялся урывками, чтобы поесть. Я, понимая, что он переживает за друга, которого втянул в опасную авантюру, с вопросами не лезла. И хотя любопытно было узнать, где и чем он занят, стоически помалкивала. Но ночами, без ставшего уже привычным и необходимым присутствия мужа, спать было трудно, а мысли становились тревожными и одна другой невероятнее, нашептывая мне кошмарные варианты развития событий. Я все надуманные ужасы от себя гнала, стараясь не терять надежды, и мысленно желала Зулу успеха. В какой бы форме он ему ни понадобился.

И вот по прошествии недели с момента появления сигнала я вновь в одиночестве лежала в постели, когда уже глубоко за полночь, судя по часовому табло, услышала, что дверь в нашу комнату открывается. Рид! Может быть, решил отдохнуть хоть немного? И я уже собралась вскочить, но была остановлена фразой мужа:

– Вита, у нас гость! – И столько торжества и облегчения прозвучало в его голосе, что я сразу поняла, КТО был этим гостем. Но… как?!

Быстро спустив ноги с кровати, потянулась за одеждой, радуясь, что спальная зона стеной отделена от основной части комнаты.

– Я сейчас, – уже натягивая платье, предупредила мужа, прислушиваясь к шорохам возле двери. И холод! Его опаляющая неприятной дрожью волна меня уже коснулась.

Слетев по ступенькам, оказалась в общей части нашей комнаты и сразу увидела Зула! Уфф!!! Сердце подпрыгнуло в восторге – не представляю как, но он явно справился. Оба старха стягивали с себя меховые костюмы, в которых находились на поверхности планеты. И оба были живы, здоровы и абсолютно счастливы! Сомнений в этом не было – лица мужчин просто светились от ликования. Не зная, как поступить – хотелось накинуться с вопросами, но уверенности, что сейчас это уместно, не было, – застыла, вопросительно наблюдая за стархами. Зул практически сразу перевел взгляд на меня, потянул носом и, уважительно хмыкнув, поприветствовал:

– Теса Тшехар! Рад видеть полной сил.

Смущенно заулыбавшись, я от души и с абсолютной искренностью ответила:

– Я тоже безмерно счастлива вас лицезреть, капитан!

Зул хохотнул и присел, чтобы разуться.

– Витара, – позвал меня Рид, – сходи, пожалуйста, раздобудь нам что-нибудь поесть, только не шуми, чтобы не будить остальных.

Обрадованная хоть какой-то возможностью быть полезной, выскочила из комнаты, устремившись в направлении кухни. Похлебка должна была остаться, ведь муж сегодня ни обедать, ни ужинать не приходил. Не обнаружив там жбана с едой, догадалась, что Гриф унес остатки на ледник. Придется Рида звать, мне самой спираль не активировать, чтобы им похлебку подогреть. Достав хлеб, поспешила за похлебкой. Но, вернувшись, с удивлением обнаружила на кухне Грифа, который с уже раскаленной спиралью поджидал меня.

– Не спалось, а тут Зула учуял, – пояснил он мне в ответ на некоторую растерянность, вызванную фактом его нахождения тут.

И все, наш угрюмый повар был себе верен: с расспросами не лез и ненужного любопытства не проявлял. Мы дружно организовали сытный ранний завтрак, состоящий из двойных порций похлебки, большого количества хлеба и горячего питья, после чего горбатый старх отправился досыпать, а я понесла еду мужчинам. В комнате за столом обнаружился уже переодевшийся муж, что-то фиксирующий в своем персональном устройстве с заметками.

– Зул моется, – перехватывая у меня поднос, сказал он.

Я понятливо кивнула и, прежде чем успела открыть рот, услышала:

– Зул у нас спать останется. Я ему тюфяк принес, он в дальней комнате поспит. – Муж кивнул на пустую пока комнату, запланированную нами под детскую.

Подобный допуск предполагал абсолютное доверие, и поспешила к шкафу за постельным бельем, решив приготовить долгожданному гостю максимально удобное ложе. Когда я, все сделав, вернулась, оба старха уже налегали на похлебку, активно работая ложками и что-то обсуждая. Тихонько присев на лавку рядом с мужем, принялась слушать.

– Так что теперь принимай меня в команду, – со смехом говорил наш гость. – Пришлось с местом расстаться, кто бы еще согласился на Иволон транспорт гнать.

– Обязательно. Вот и будешь транспортировкой заниматься, где еще лучше капитана найду, – серьезно пообещал муж. – И семью привезешь, и брата.

– Ты не забудь, что две цистерны гелия-3 родителям Луданы теперь должен. Если б родные со стороны жены с накопителями не помогли, не знаю, как справился бы. Только благодаря экрану проскочил. Кордон серьезный, не ожидал даже после такой массовой и устрашающей огласки и спустя полгода. И вооружение сильное у крейсеров, и больших военных звездолетов пять засек. Так что или о моем появлении знали (Рид категорично качнул головой!), или так вас ответственно стерегут!

Я была поражена услышанным.

– А как… – хотела задать я вопрос, привлекла к себе внимание стархов, запнулась, но продолжить пришлось: – Как же теперь корабль? Экранирующие щиты же долго не выдержат, и его сразу засекут на поверхности планеты. А тогда они будут в курсе…

– Нет, – успокаивающе сжав на миг мою ладошку, улыбнулся муж, – как только Зул приземлился в обозначенном квадрате, я раскрыл на максимум крышку, укрывающую ближайший к поверхности ангар, где цистерны с гелием-3 собираем для сжижения. Он туда и перелетел. Так что корабль укрыт и экранирован полем уже наших защитных систем. Его не засечь, о нем не узнают. О том, что Зул у нас, – тоже. Даже Громену и Эльзане об этом не говори, а наши тоже не скажут.

В упомянутом ангаре я была один раз, на следующий день после ярмарки. Там было так же невыносимо холодно, как и на поверхности, а масштабностью сооружения я была потрясена и озадачена. Еще тогда муж, заметив мое непонимание, пояснил, что помещение предназначено для очень большого скопления там цистерн с топливом и любых переместительных маневров с ними, плюс туда должен свободно помещаться небольшой корабль, их вывозящий. Я тогда подумала, что речь идет о транспортировщике гильдии…

В мыслях и чувствах был сумбур. Я все еще не могла поверить в то, что такое невероятное событие, как появление Зула, все же случилось. Множество вопросов сплелись в такой клубок, что ничего дельного озвучить не выходило. И я молча, приникнув к плечу мужа, всматривалась в нашего гостя и слушала их разговор.

– Как видится ситуация по поводу карантина на Иволоне «снаружи»? – Рид, продолжая есть, озвучил один из тех вопросов, что интересовал и меня.

– Представители Ваэла и Тильзана в Верховном Совете содружества от лица нашей расы выразили категоричный протест по поводу введения подобной меры, усомнившись в непредвзятости ученых гильдии, и потребовали немедленной организации исследовательской экспедиции, состоящей из независимых ученых и наблюдателей. И конечно же туда должны включить стархов из потоков левиоров и каранов, – обнадеживающе взглянув на нас, разъяснил Зул.

– Поток каранов, – сразу пояснил мне муж, – это те, кто выбирает в жизни направление исследовательское, строящееся на активном изучении и познании окружающих процессов. Караны живут принципом «проверь и докажи!». Семья тесы Зула из этого потока.

Ученые, сообразила я. Сейчас благодаря образовательным программам я знала гораздо больше о мире, расширился и мой кругозор.

Зул, с любопытством взглянув на нас, продолжил:

– Протест и волна возмущения на обеих наших колониях невероятные. Стархи пригрозили выйти из состава содружества, вывести все свои корпуса нренов из космических военных сил объединенного союза и прекратить торговое сообщение с планетами содружества. Буча поднялась та еще, но, что поразительно, и гильдия вцепилась в Иволон намертво. Сейчас идет борьба за мнение каждого представителя в Верховном Совете, причем гильдия пустилась во все тяжкие, стремясь оттянуть на себя больше голосов. Голосование состоится через месяц. И тогда… или к вам вылетит исследовательская группа для оценки обстановки, или Ваэл и Тильзан покинут ряды содружества, обострив ситуацию в секторе до предела.

Меня передернуло.

– Не очень перспективно все складывается для нас, – сказала грустно.

– Ты не права, – возразил наш гость. – Большая часть стархских звездолетов с нреновскими корпусами… ты поняла, кстати, что это стархи из потока защищающих наших граждан и интересы расы? – Я кивнула. – …патрулирует границы содружества. И именно поэтому они так неприступны. Наши военные технологии и особенное устройство транспортов позволяют выполнять задачи, недоступные большинству других рас. Так что, несмотря на нашу малочисленность, вес в содружестве мы имеем немалый.

– Подозрительно, что гильдия так уперлась. Гелий-3, конечно, ценен, но есть и другие ресурсные миры, а тут пошли на такую авантюру. – Рид вопросительно уставился на друга.

– Да, – Зул кивнул с некоторой долей угрюмости, – это и настораживает. Я разговаривал с отцом Луданы на эту тему. У наших есть предположение, что на Иволоне имеется еще что-то помимо гелия-3. Что-то очень необходимое гильдии. А тут вы такую активность развели по смене статуса мира. Это совсем не устраивает торговцев, вот и решили вас «унять» разом.

– Предположения? – Рид нахмурился, явно взвешивая имеющиеся данные.

– Ясности нет, варианты возможны многие, но, чтобы утверждать точно, надо «открыть» планету и прислать исследовательскую группу. Вы сами тут никакой иной активности, кроме добычи топливной руды, не отмечали? Возможно, прикрываясь карантином, гильдия преследует и другие цели? – предположил наш гость, пристально посмотрев на мужа.

– Надо разузнать, лично я ни о чем не слышал. Но из-за Витары стараюсь шахту не покидать, – задумчиво помолчав, сказал Рид.

Зул перевел оценивающий взгляд на меня.

– Да уж, думаю, это последний Проводник расы стархов.

И так спокойно и уверенно прозвучали его слова, что я опешила.

Муж вздохнул. Взглянув на него, Зул с серьезным видом продолжил:

– И не роковая ли ошибка молчать об этом? Если бы наши знали о факте существования Витары, не имело бы значения решение Верховного Совета объединившихся цивилизаций, сразу перебросили бы сюда корпуса нренов, и никакой кордон не стал бы помехой. Все давно бы знали, что эпидемии нет и в помине.

Сидя вплотную к мужу, сразу почувствовала, как он напрягся.

– А дальше? – помолчав, уточнил он у друга. – Думаешь, ее бы тут оставили?

– Это вряд ли… – грустно вздохнул Зул. – Увезли и поместили бы в охраняемое место. Тут гадать не о чем. У вас и детей нет, да и не уверен, что в ее случае даже их приняли бы в расчет. К тому же любой ее ребенок будет носителем крови древних.

Муж кивнул, резко потеряв аппетит и отодвинув миску с недоеденной похлебкой.

– У Руенза специально сохранен один дальний сигнал. Если все сложится скверно, он сообщит о Вите, – пояснил он. – И да, детей у нас нет.

Я замерла, вздрогнув от тревоги. В охраняемое место не хотелось… совсем. И без мужа тем более. И детей… нет. Неужели судьба намерена вести меня дальнейшей дорогой, оставив Рида за поворотом?

Глава 28

Зул временно был расквартирован у нас. К моему удивлению, все стархи нашей группы восприняли его появление очень спокойно. Учуяли они его наверняка сразу, как только пробудились утром. С расспросами на тему того, как, зачем и почему, никто не приставал, а необходимость сохранения в тайне факта его присутствия восприняли как данность. А вот разговоры о родных и близких, оставленных на Ваэле и Тильзане, не утихали. Все наши мужчины, преисполненные надежд, что у гостя имеются весточки от их семей, первые дни осаждали его расспросами. Тем более что многим он действительно привез письма и подарки от близких. И конечно, всем нам было невероятно интересно послушать о новостях, циркулирующих на просторах содружества, о событиях, произошедших на планетах расселения стархов. Поэтому появление новичка всколыхнуло наше устоявшееся общество, изрядно добавив тем для разговоров за ужином, разбавив наши привычные обсуждения текущих дел и устоявшиеся шутки.

Одним из основных вопросов наших обсуждений стал ассортимент доставленного нам Зулом «добра». Понимая ситуацию, сложившуюся у нас, капитан не подвел и привез самое необходимое. В первую очередь самые востребованные продукты: мороженое мясо, соль, мед и крупы. Привез даже корма для оленей! Не в таких масштабах, как затаривался Рид, но еще три контейнера риданского мха и лишайников мы получили. А еще оборудование для выработки атмосферы, монтажом и установкой которого стархи занялись в первую очередь – на всякий случай, чтобы было в любой момент готово к использованию. Об этом опять же не распространялись, оставив информацию внутри нашего коллектива. Среди привезенного оказался и лес, и множество металлических крепежей, и всякие непонятные мне технологичные стархские диковинки. О зеркалах я молчу. Их было столько, что впору было оборудовать вторую пещеру под теплицу или… раздавать те, что уже подарили. А то весь Иволон из-за меня теперь в поверхность воды на себя любовался…

– И на что столько запасов закупил? – первым делом уточнил муж, когда они с Зулом вернулись к нам в комнату после осмотра содержимого транспорта.

– Все, что было нажито непосильным трудом, вложил, – многозначительным тоном заметил старх, – плюс родителей тесы обобрал. Так что имей в виду, не добьешься реализации, быть мне голодным и порицаемым до конца дней своих.

Рид серьезно кивнул, с самым благодарным видом положив руку на плечо друга.

– Вот сам ею и займешься, ты наверняка лучше знаешь, как сбыт отладить, куда в первую очередь с таким товаром лететь, а куда не стоит, – не менее многообещающе заявил мой старх.

Зул задумчиво потер подбородок и сказал с легкой хитринкой во взгляде:

– Уговорил, тем более что я уже кое-какие крючки закинул, да и товар больно хорош, а уж ходовой…

– Не увлекайся. – Муж бросил на Зула странный взгляд, понятный, видимо, только собеседнику. – Это тебе не пижамками приторговывать. Тут риск значительный, да и частный транспорт многие могут посчитать легкой добычей, тем более легко предположить, что он перевозит. А мне бы совсем не хотелось Лудане объяснять, что муж сгинул на просторах космоса, оставив ее с двумя совсем маленькими детьми.

– Во-первых, мне бы этого не хотелось, а во-вторых, – Зул был непривычно задорен, – я не новичок в этих вопросах, и, в-третьих, мне долг родителям тесы возвращать – сам понимаешь, как это ответственно.

Рид неожиданно засмеялся, а Зул, посерьезнев, обернулся ко мне и не совсем в тему добавил:

– Нас, кстати, звезды тоже поздно детьми одарили: только на четвертый год союза первый появился.

У меня и Рида одновременно вытянулись лица. Мы так стараемся, и… может быть, еще несколько лет ждать! Однако отсутствие у нас потомства друга зацепило. Что только подтверждало: вопрос этот значение имел важное.

Мы обедали, тесной компанией рассевшись за столами в общем зале. Мужчины поднялись снизу на перерыв, мы с Грифом как раз успели покормить оленей и, вернувшись, подготовить все к трапезе. А сейчас все мы дружно и восторженно пробовали «новинку» нашего повара. Он решил добавить сок из протертых листьев твыи в тесто перед выпечкой, что в итоге придало хлебу, как заметил самый искушенный из нас в гастрономических вопросах Зул, лимонный оттенок. Было очень вкусно! И Гриф с довольным видом похлопывал ладонью по бедру, наблюдая за нашими восторженными физиономиями.

Прозвучал сигнал, возвестивший о прибытии гостей. Зул, который пока помогал мужчинам на добыче руды, напрягся, намереваясь уйти в нашу с Ридом комнату. Но Тин, отправившийся к двери выяснить, кто нас посетил, взглянул на визуальное табло и крикнул:

– Это Руенз! Он уже из терга вылезает.

Зул облегченно расслабился, оставшись на месте, а мы приготовились к встрече главы общины Иволона. Однако, когда титанаровая дверь поднялась, внутрь шагнули двое: вместе с пожилым стархом вошла и Кривона! По тому, как нахмурился Рид, я мгновенно поняла, что он недоволен. Не то чтобы она в последнее время как-то нам досаждала, – наоборот, стархиня, похоже, взялась за ум и всячески налаживала отношения, не упуская возможности передать нам с Руензом гостинцев, но мужа явно напрягало подобное доверие к девушке. Хотя и вышло все ненамеренно. Руенз всегда навещал нас один, и, видимо, Тин, заметив пожилого старха, не подумал, что с ним есть кто-то еще. Рид бросил на нахмурившегося при появлении девушки Тина недовольный взгляд, прежде чем перевести его на друга. Зула, что называется, застукали с поличным! Кривона даже споткнулась, заметив его, и столько изумления было на ее лице… Руенз, в отличие от своей спутницы знавший о прибытии «гостя», с невозмутимым видом направился к нашей обедающей компании.

– Вот, напросилась, – кивнул он на стархиню, – сидеть, видите ли, уже в убежище не может!

– Да, не могу, – с доброжелательной улыбкой подтвердила девушка. – Раньше хоть звездолет пассажирский прилетал, новенькие появлялись. А сейчас все отсиживаются по своим шахтам и носа не кажут, надоело изо дня в день на одни и те же лица любоваться!

– Это про меня, видимо, – хмыкнул Руенз, принимая от Грифа кружку с горячим питьем.

– А тут и повод есть, – продолжила стархиня, уже куда завлекательнее улыбаясь нашим мужчинам (покрасоваться явилась!), – вкусностей вам напекла. Как Руенз вчера сказал, что к вам собирается, так я тесто и замесила.

Гриф несколько скованным движением принял от стархини большой мешок, от которого пахло свежей выпечкой. А Кривона еще и, раскрыв пакет, протянула мне булку:

– Вот это Витаре специально! Последнюю ваниль истратила, на одну штучку и хватило, так что ей самое вкусное и сделала.

– Спасибо, – поблагодарила я, впечатленная такими резкими переменами в характере стархини. Решила стать добрее, не иначе. Может, и действительно кому из наших приглянется? Хотя, положа руку на сердце, не хотела бы я жить с ней в одной шахте.

Пристроившись к нам, гости принялись угощаться кулинарными достижениями нашего повара, а нам предстояло распробовать привезенные гостинцы. От моей булки аромат исходил бесподобный: тонкий, сладковатый и аппетитный. Под ободряющим взглядом стархини пришлось попробовать (по большому счету я уже была сыта, но не обижать же гостью!) кусочек сдобы. Вкус был потрясающим. Все же мастерица она печь. Мне такого уровня никогда не достичь!

– Невероятно вкусно, – честно призналась я девушке, но, увы, кусок в горло уже не лез. Поэтому принялась тщательно пережевывать, надеясь, что пристальное внимание стархиня переключит на кого-то другого, позволив мне отложить булку – а за ужином ее доем обязательно.

И Кривона взгляд отвела, с непонятной сердитостью посматривая на Зула. Всем стало неловко. Вот спросит сейчас, откуда он взялся, врать придется. Да еще и что врать? Я бы так резко не сообразила. Но Кривона не спросила, обошлось. Зато муж поразил: пока я мучительно искала правдоподобное объяснение присутствия капитана, он… съел отложенную мною булку с ванилью! Я удивленно взглянула на Рида. Не замечала за ним тяги к сладкому… В ответ на мой взгляд он только деловито кивнул. И как это понимать? За общей трапезой что-то спрашивать было неудобно, поэтому, мимолетно отметив удовлетворенный взгляд стархини в мою сторону, поднялась из-за стола. Гости явно не ко мне пожаловали, развлечь их найдется кому, а мне в теплицу пора – многое надо сделать сегодня.

А Кривоне дам возможность искупаться в лучах внимания посторонних мужчин, оставшись единственной дамой в их обществе. Опять же и Руенз по делу явился. Насколько я знала, они с Ридом намеревались обсудить версии того, что еще могло заинтересовать гильдию на Иволоне. К Руензу стекалась информация обо всем, поэтому он как никто другой мог помочь докопаться до истины.

Работая в теплице, обходя стебелек за стебельком каждое растение, прислушиваясь к «музыке его жизни», подпитывая там, где нужно, не заметила, как время подошло к ужину. И его бы пропустила, не зайди ко мне муж.

– Витара, как чувствуешь себя? – Неожиданный вопрос супруга вырвал меня из состояния безмятежной задумчивости, в котором я работала.

Удивившись вопросу, улыбнулась:

– Прекрасно! – И в самом деле неприятная тяжесть в желудке после избыточного обеда за время доставлявшей мне наслаждение работы пропала совершенно, сменившись легкостью и ощущением комфорта.

Муж кивнул, принимая ответ.

– Гости еще у нас? – обмывая руки в ведре с водой, уточнила я.

– Нет, уже уехали, – с долей удовлетворения ответил муж, подхватывая мою ладонь. – К оленям пойдешь?

С улыбкой кивнула: я всегда заходила проведать их вечером, поделиться силой и жизненным тонусом. Тем более что обеим оленихам не много оставалось до появления оленят. Особенно первой – ее приплода мы ждали со дня на день. Так что я в обязательном порядке ежедневно проверяла их, прислушиваясь к внутренним токам циркулирующей в организме мамы и малышей энергии. Пока все шло хорошо.

Оленихи обнаружились уже рассаженными по отдельным загонам – стархи сегодня не зря день провели, оборудовав каждой питомице отдельный закуток, где можно будет спокойно произвести на свет своих оленят. Нагладив любимиц и убедившись, что все в порядке, вслед за мужем отправилась к подъемнику.

– Есть какие-то предположнения? – пока поднимались на жилой уровень, спросила у него.

– Нет, Руенз ни о чем необычном не слышал.

– Значит, ошибочные подозрения? – Я заглянула в серьезные глаза Рида.

– Скорее все делается в строжайшей тайне, – недовольно передернул ушами мой старх. – Или все настолько на виду, что мы и представить не можем.

– Плохо то, что Кривона Зула увидела? – вспомнив о ее неожиданном появлении, спросила я.

– Да, – веско прозвучало в ответ.

– Ну Руенз ей, наверное, скажет язык за зубами держать… – решила я обнадежить мужа.

– Глупая она баба и… сболтнет где не надо, а такая информация разлетается быстро, – вздохнул муж.

– Не ругай Тина за то, что так вышло, – попросила я, понимая, что выволочки не миновать.

Муж промолчал.

– Ты сама не забывай всегда смотреть, кто прибыл, и никому постороннему не открывай! Только тем, кому доверяешь абсолютно, – сменив тему, напомнил мой старх незыблемую истину.

Кивая в безмолвном обещании, я вдруг спросила:

– Зачем булку мою съел?

– …Захотелось, – неожиданно признался муж.

Еще больше удивившись, смирилась. Ну, съел и съел! «Лимонный» хлеб Грифа ничуть не хуже.

– Скоро надо бобы собирать, что с левого края посадили первыми, – вернулась я мыслями в теплицу.

– Запланирую тебе двоих парней в помощь на послезавтра, – принял мои слова к сведению муж и тоже переключился на текущее: – Завтра несколько тергов за запасами приедут – отдадим килограмм восемьсот мяса и контейнеров шесть бобов и фасоли плюс соли мешка два суммарно.

Присутствие гостя сказалось на нашей личной жизни весьма пагубно. Чуткий нюх стархов да и более острый слух не позволяли и подумать о супружеской близости. Вернее, только думать о ней мы и могли. Поэтому уже какую ночь подряд нам оставалось засыпать, тесно прижавшись друг к другу и ограничиваясь нежными поцелуями.

Сегодня, пока мы мылись в душе, я заметила, что муж немного неестественно двигает плечом – явно его бережет.

– Ударился? – Я с беспокойством вгляделась в плечо в поисках следов травмы.

– Пласт породы неудачно рухнул, – пояснил Рид, поморщившись.

Встревоженная тем, что его явно мучает боль, как только мы оказались в кровати, попросила:

– Лежи спокойно, я попробую помочь, – и, присев рядом, осторожно положила ладошки на плечо мужа.

Зажмурившись для большей концентрации, принялась «вслушиваться» в энергетические потоки на пострадавшем участке тела. Сильно напрягаться не пришлось – жизненная энергия Рида буквально мгновенно окатила жаром. Сила и мощь внутренних жизненных процессов его тела были несравнимы с теми, что были у хлипких растений. Мне стало резко нехорошо, как тогда, после охлаждения компрессоров. Сообразив, что непроизвольно оттягиваю его «жар», отдернула руки. Тут этот способ не подходил. Но как-то помочь мужу я была должна, потому что даже за эти мгновения уловила в этом месте искривление потоков. Но как, если при соприкосновении, реагируя на этот жар, я начинала инстинктивно его поглощать, тем самым только ослабляя состояние мужа? Идей не было…

А отец? Он ведь тоже «лечил» неполадки. Наблюдая со стороны, всегда удивлялась тому, как виртуозно, внешне легко и «музыкально», он управлялся с любой починкой. И я тоже сейчас так сделаю. Допустим, что рука Рида – это рукав, а в нем кабели с электричеством и энергиями, между которыми что-то замкнуло. И я… таким знакомым отцовским движением, широко раздвинув пальцы, принялась перебирать ими над местом ушиба, не касаясь кожи. Перебирала, словно порхала над клавишами музыкального инструмента, осязая подушечкой каждого пальца, улавливая особенное тепло каждого импульса в каждом отдельно взятом кабеле. Уловив, слегка притянула их, вычленяя, и, как кукловод, принялась управлять ими, заставляя подниматься и опускаться, постепенно расплетая общий клубок «болевого жара». Всего несколько минут «музицировала» над плечом мужа, и готово – ликвидировав вспышку непредусмотренного контакта, разделила потоки, расположив их в верном параллельном положении! Ура, все кабели в рукаве были упорядочены, а их защитные оболочки вновь восстановлены… вернее, потоки разнонаправленных энергий в плече мужа изменились, вновь выпрямившись и вернувшись в естественное положение.

– Вита, – донесся восхищенный возглас мужа, отреагировав на который я раскрыла глаза, – боль пропала почти мгновенно! Практически от одного твоего прикосновения!

И в подтверждение своих слов Рид энергично поднял и согнул руку. Я же смотрела на него и не видела… Перед глазами стоял облик отца. Он обучает меня ремеслу механика. С неохотой, как думалось мне раньше. Но теперь я поняла, что он учил меня использовать собственные возможности! Методично, настойчиво и наглядно…

Я в счастливой расслабленности рухнула на грудь мужа, чувствуя, что наконец обрела себя…

Глава 29

О сне не было и речи. Я находилось в состоянии восторженной эйфории, внезапно в полной мере осознав, насколько прав был муж, когда, говоря о моем отце, отрицал его безразличие ко мне. Отец думал обо мне, стремился помочь, теперь это было для меня очевидно… Но почему так скрытно, настолько тайно, что даже я не догадывалась? В чем была причина подобной жесткости, точнее, это было даже жестоко по отношению ко мне? Смогу ли я когда-нибудь понять, разобраться в его мотивах?

– Витара, – шепнул мне в ухо муж, тихонько поглаживая мое плечо, – о чем ты задумалась?

– Только что мне стало ясно, – так же еле слышно шепнула в ответ, – что я не понимала отца, не видела за показным пренебрежением истинной сути его отношения. А вот сейчас мне открылось настоящее: все время, что мы провели рядом, он учил меня, передавая собственный опыт. Причем делал это так, чтобы максимально обезопасить от внимания окружающих, скрыть от них этот факт.

Рид молчал, вслушиваясь в мой шепот. Его мерное дыхание я ощущала собственным телом, поэтому непроизвольно отметила, как он на миг задержал выдох.

– Не пойму, – торопилась я выговориться, совершенно погрузившись в собственные мысли, – почему же он оказался среди пиратов? Так прожил свою жизнь? В одиночестве, вдали от собственных сородичей, скрывая свою суть?

– Возможно, в этом и есть ответ на твой вопрос, – вздохнул муж. – Быть единственным и значить столько, сколько значили Проводники, для целой расы – это непростое бремя. И тебе…

Мой старх замолчал, оборвав себя на полуслове, но я догадалась о том, что осталось невысказанным. Может случиться так, что и мне доведется испытать это на себе.

– Думаешь, он не хотел, чтобы я осознавала себя Проводником? Понимала, на что могу быть способна? Хотел, чтобы я всегда считала себя обычным человеком? – искала я подтверждения у Рида.

– Скорее он пытался дать тебе время побыть такой, в какой-то степени уберечь от неподъемного груза ответственности, – задумчиво предположил муж. – Кто знает, вдруг он не успел довести все до конца, выполнить запланированное? Или есть другие причины его сурового отношения к тебе?

Вспомнив, что погиб отец внезапно, да еще и при сомнительных обстоятельствах, мысленно с Ридом согласилась – не успел. И я даже знала, кто был причиной его внезапной кончины, его убийцей… Милас, больше некому. Это он всегда кружил вокруг моего отца, неусыпно следя за нами и маяча позади темной тенью. Вероятно, он избавился от него, чтобы добраться до меня… Какое счастье, что его развоплотили. Он как никто и никогда заслужил это наказание!

Почувствовав, что я расстроенно сникла, осознав истинную ситуацию в собственном прошлом, муж обнял меня обеими руками и принялся тихонько покачивать.

– Живи будущим, – мягко шепнул он спустя несколько молчаливых минут и уже более бодрым тоном предложил: – В душ пойдем?

– А давай, – согласилась я, испытывая потребность смыть с себя осадок тяжких воспоминаний.

Мы, стараясь не шуметь, чтобы не потревожить спавшего за стеной гостя, пробрались в санитарную зону и, плотно прикрыв дверь, включили воду.

– Вита… – скользнув ладонью по моим волосам, простонал муж.

Я по его жаркому теплу и желанию соскучилась не меньше. Все же неудобно было делить личное пространство с Зулом. Но поселить его в другое место муж категорически не соглашался. Осталось только, пользуясь моментом хоть такого уединения, прижаться к нему собственным телом, ответно зарываясь ладонями в его шевелюру. Подняв лицо навстречу его губам, с облегчением разделила желанный и долгий поцелуй…

Слегка обдавая нас брызгами, шумел душ, а мы, забыв обо всем, потянулись в объятия друг друга. Тела соскучились по ощущению близости, души истосковались по любимому теплу, а сердца… они невыразимо стремились вновь хоть на миг забиться в унисон.

Ладони мужа уже обегали мою спину, спускаясь ниже, стирая по ходу движения освежающие капли воды с моей кожи. Обхватив за бедра, он на миг резко с силой притиснул меня к себе, так что перехватило дыхание, а потом… недвусмысленно плавно потянул меня вверх.

– Вита?.. – потеревшись подбородком о мое плечо, простонал уже с вопросительными интонациями.

Ответив мужу непроизвольным, но оттого не менее предвкушающим стоном, не имея сил что-то сказать, просто обняла его за шею, прижимаясь теснее, выгибаясь так, чтобы грудью соприкоснуться с его лицом. Рид тут же воспользовался моментом, ухватившись за одну вершинку губами. По моему истосковавшемуся телу уже так знакомо пробегали волны приятной неги, грозя ослабить и низвергнуть меня на пол. Но руки старха, удерживающие на весу мое тело, были надежны, не позволяя соскользнуть вниз.

Муж, к моему облегчению, долго раздумывать не стал и, решительно прижав меня спиной к стене, одним движением сблизил нас окончательно, одновременно успокаивающим поцелуем коснувшись губами моей скулы.

Едва уловив это теплое прикосновение, сосредоточилась на извечной тяге стремящихся навстречу тел. Наших тел. Хотелось двигаться, чувствовать силу, неукротимый напор и нарастающую скорость, хотелось… его, а еще… будущего. Того самого, ради которого стоит жить.

Утолив голод собственных желаний, так и застыли, в обоюдном объятии привалившись к стене, шумно дыша и обмениваясь влюбленными взглядами. Как неожиданно и правильно все получилось, как своевременно. Пусть быстро, без особой нежности и ласк, но так… необходимо, так нужно нам обоим. И именно сейчас, спустя несколько ночей вынужденного воздержания, такая проникновенная и жаркая близость подарила нам ощущение необходимости друг другу, душевного подъема и силы для того, чтобы жить и бороться дальше. Прошлое, каким бы спорным оно ни было, надо отпустить, а жить действительно стоит ради будущего. Хотя бы ради таких восхитительных моментов любви, что мы сейчас испытали.

Рид ласково поцеловал меня в нос и плавно поставил на пол, придержав за плечи. И мы привычно шагнули под струи воды.

В собственную кровать снова прокрались – смущать гостя скрипами и шорохами не хотелось. Или опасались завтра услышать массу шуток на свой счет? Зул бы смог, он такой! Чем больше узнавала друга детства мужа, тем больше удивляло полное несоответствие его характера выбранной профессии и вообще жизненному пути. Капитан оказался очень позитивным и неукротимым стархом, невероятно контактным и задорным. Или мало я в своей жизни капитанов звездолетов видела, или не те попадались, но ни один из них даже близко не походил на Зула. Коротко о нем можно было сказать одним словом – авантюрист. Но в его обществе любые невзгоды переживались проще.

Так что опасались мы не напрасно. Уже обнявшись с намерением заснуть и обменявшись взглядами, сообразили, что думаем об одном и том же, и негромко рассмеялись.

День начался с суматохи. Сначала во время завтрака запикал сигнал локатора – кому-то понадобилось с нами связаться. Рид, который пошел выяснять ситуацию, вернулся несколько озадаченным.

– Что? – Зогал, как и все мы, вопросительно уставился на подошедшего мужа.

– Это Руенз… сказал, что какие-то сбои в системе воздухообеспечения планеты, просил сегодня заехать и проверить оборудование. Странно, я же в этом году все там проверял…

– Надо нашу установку запустить на всякий случай, – вмешался Тин.

Зул согласно кивнул, присоединяясь к предложению.

– Да, – не стал возражать Рид. – Нил, Крол, займетесь этим после завтрака! Не стоит тянуть, а то мало ли что там случилось…

– А что по этому поводу думает сам Руенз? Никто чужой там сегодня не появлялся? – Мысли Зула уже явно работали в другом направлении.

Рид бросил на друга быстрый взгляд и качнул головой:

– В том-то и дело, что нет…

– Значит, как мы и думали, предатель среди тех, кто живет и работает в убежище, – сурово поджал губы Зул.

– Или это действительно обычные неполадки, – буркнул Гриф, немного смиряя боевой пыл нашего гостя.

– Съезжу и проверю, – подытожил муж, присаживаясь рядом и вновь принимаясь за завтрак.

– Будь осторожен, – встревожилась я.

– Давай мы с Зогалом с тобой? – предложил Тин.

– Лучше тут присматривайте за… ситуацией, – качнул Рид головой.

Но Тин продолжал упорствовать:

– Тут Зул останется за главного, если что, быстро всех созовет, да и внутрь шахты не попасть, титанаровая дверь сдержит. А вот на тебя по пути к убежищу могут напасть. Вдруг это намеренно сделано, чтобы выманить тебя из шахты?

– Хорошо, едем втроем, – с явной неохотой согласился муж и добавил, обернувшись ко мне: – Мы постараемся быстро вернуться.

Облегченно вздохнув, я кивнула. Было в душе какое-то неприятное предчувствие, поэтому была рада, что мой старх поедет не один.

Как только Рид, Тин и Зогал покинули общий зал, скрывшись за второй дверью, я отправилась в нашу комнату. Зул проследовал за мной. Понимая, что в отсутствие мужа он намерен не спускать с меня глаз, решила лишних трудностей мужчине не создавать и уселась за начатый мною вчера расширенный курс по стархскому естествознанию. Так и время быстрее пролетит, пока Рид вернется. Зул, устроившись на одной из лавочек у дальней от входа стены, что-то делал в своем гаджете, когда в дверь резко постучали. Подскочив, мы синхронно дернулись к выходу, но Зул оказался возле него первым. Взглянув на экран визуализирующего табло, поняли, что стучит к нам Гриф.

– Что? – сквозь наружную связь удивленно спросил его мой спутник.

– Зул, Вита, олениха собралась телиться!

Мы так и застыли.

Подумав мгновение, Зул открыл дверь, и мы шагнули навстречу сильно встревоженному старху. Дело было серьезным. Этих телят мы все ждали, и никаких осложнений в последний момент очень не хотелось бы.

– И… э-э-э… чем мы можем помочь? – уже немного недоуменно поинтересовался гость у нашего повара.

– Так помогать надо! – категорично возвестил тот в ответ. – Первый отел же, да еще двойней. А вдруг один теленок не так пойдет? Или послед не отделится? Или еще что?

По мере возмущенного перечисления возможных проблем, озвученных пожилым стархом, физиономия Зула вытягивалась, приобретая некоторые оттенки паники. В помощи рожающим оленихам он явно был не силен, да и я, откровенно говоря, тоже, а вот за питомицу испугалась. Пусть процесс и естественный, но, судя по замечаниям Грифа, возможно всякое. Не зря меня плохое предчувствие с утра мучило.

– Я… мм… готов, но… может быть, лучше Витара поможет? – Зул ловко выдвинул меня вперед, всем своим видом стремясь изобразить неуверенность в собственных силах.

Несколько растерявшись от ситуации, я все же кивнула – наверняка моя помощь хотя бы в качестве Проводника пригодится, смогу контролировать общее состоянии мамы и малышей. Но у Грифа на этот счет было иное мнение.

– Витару не надо, чего ей на чужие муки смотреть, придет время – сама натерпится, – буркнул наш повар, торопливо разворачиваясь в направлении подъемника. – Не вовремя Рида с места сорвали, он бы сам со всем справился, но пока придется нам с тобой в повитухи заделаться. У родителей моих животинка была домашняя, так я кое-чего еще помню, хотя когда это было…

Зул судорожно сглотнул.

– А может быть, Нила с Кролом позвать или тех, кто с компрессорами работает? – цепляясь за последнюю возможность избежать участия в оленьих родах, предложил он.

– Они тоже делом важным заняты. Не бойся, – Гриф хитро прищурился, – сами справимся! Там только присмотреть надо и не вмешиваться, пока что не так пойдет…

– А надолго это? – Зул, кажется, смирился с неизбежным, но неожиданные роды из себя его несколько выбили.

– Сейчас посмотрим, может, и сразу, а может, и к утру разрешится. Но если все не к спеху, то тебя отпущу.

На лице нашего гостя отразилась отчаянная надежда на то, что воплотится в реальность именно второй вариант развития событий.

– Жди у себя и не переживай, я скоро вернусь, – остановил он меня, когда я по инерции прошагала с мужчинами до подъемника.

– А может быть, мне все же стоит… – решила я настоять на своей помощи.

Но Гриф отрицательно качнул головой, открывая кабинку:

– Чем там поможешь? Без знаний и уверенности твое вмешательство опасно. А так, если с нами пойдешь, изведешься только, так что сегодня вниз не спускайся!

Понимая, что любыми возражениями буду лишь задерживать мужчин, отступилась – пусть уже отправляются, и буду надеяться, что все пройдет гладко.

Изводясь тревожными мыслями, уже часа два как ждала. Но муж еще не вернулся, и от «команды акушеров» вестей не было. Я успела доварить «расчатую» Грифом похлебку (правда, в итоге спираль пришлось заморозить, но это мелочи, оттает постепенно), перестирать грязное белье и протоптать дорожку от подъемника до входных дверей в общем зале. Состояние нервозности не позволяло заняться чем-то толковым, а сил ждать в неизвестности уже совсем не было. Да еще и самочувствие настораживало – меня словно лихорадило: то знобило, то кидало в легкий жар, в голове все плыло, мысли с трудом фокусировались на чем-то конкретном. Лечь бы и поспать, видимо, не выспалась, но как тут заснешь? Поэтому и бродила с места на место, то собираясь связаться с убежищем, чтобы выяснить у Руенза, как идут дела у наших стархов, выявлявших причины сбоя, то намереваясь спуститься вниз и во всем происходящем убедиться собственными глазами. Но отвлекать никого не хотелось, поэтому из последних сил удерживала себя на месте. Но как же трудно ждать!.. Ко всему еще и Крол с Нилом с запуском нашей системы выработки атмосферного воздуха не закончили, так бы хоть они меня отвлекли.

К моменту, когда прозвучал сигнал, возвещающий о том, что кто-то воспользовался внешним подъемником, я уже дошла до крайности, навыдумывав себе страхов и ужасов и про олениху, и про троицу наших стархов, отправившихся в убежище. К счастью, последние возвращались! Бросившись к титанаровой двери общего зала, уставилась на экран визуализирующего дисплея, ожидая, когда наш терг вынырнет из тоннеля, доставив мужчин домой. Транспорт показался и, плавно развернувшись, остановился почему-то не рядом с другими тергами, а напротив двери. Дверь транспортного средства открылась, и, удивив меня невероятно, из нее выскочила Кривона! Причем на стархине не было ни шапки, ни мехового капюшона, что позволило мне сразу же ее узнать. Выпрыгнув наружу, девушка тут же обернулась назад и, склонившись, принялась что-то тянуть следом, одновременно громко и как-то надрывно крича:

– Кто-нибудь! Вы слышите меня?! Гриф! Крол! Зул! Помогите! На нас напали, Тин убит, а Рид и Зогал ранены…

Не ожидавшая такого поворота, я испуганно замерла, не зная, как быть: броситься звать своих на помощь или остаться и понаблюдать за дальнейшим развитием ситуации, ведь сигнал прибытия услышат и внизу? Можно ли доверять ей? Все случилось так неожиданно, так ошеломительно неожиданно и жутко, что я растерялась, дезориентировавшись на миг. Сердце забилось как сумасшедшее, усиливая и без того нереальность собственных ощущений. Заметавшись в душе между двумя решениями, я почувствовала подступающую панику, постепенно проникаясь смыслом криков Кривоны, – неужели муж ранен?! И насколько серьезно? И Зогал? А Тин… Нет, не может быть, только не гибель кого-то из наших…

Впившись глазами в картинку на мониторе, как одержимая вглядывалась в тело, которое стархиня неровными рывками тянула наружу, продолжая кричать, буквально захлебываясь словами:

– Ну, кто-нибудь, помогите же! О звезды, зачем я решила поехать с ними, зачем? Весь этот ужас… Гриф! Помогите-е-е…

Судя по нервным всхлипам и перепадам в интонациях, девушка держалась уже из последних сил. Меня же словно сковало, обездвижив ужасом и страхом. С каждым рывком стархини наружу вытягивалась все большая часть тела, которое она, вцепившись, неумолимо стремилась вытащить. А я смотрела и… не могла даже дышать. Откинутый капюшон позволял увидеть темноволосую безвольно поникшую окровавленную голову, на плечах мехового костюма я заметила знакомые до боли вплетения зеленых шнурков, скрепляющих части одежды, а на груди при очередном рывке мелькнуло такое приметное белое пятно – это муж пару месяцев назад случайно испачкался краской. Рид! Сердце замерло, пропустив удар. Муж тут, совсем рядом, ранен… возможно, при смерти! И в моих силах помочь ему… Время словно остановилось, сосредоточив мой взгляд на все же выволоченном усилиями Кривоны из терга теле.

Стархиня, обессилев от собственных стараний, рухнула на пол рядом, натужно дыша и размазывая слезы по лицу.

– Помогите же… – Это был уже не крик, скорее отчаянный стон или скулеж…

Не задумываясь о том, что делаю, стремясь только оказаться ближе к раненому мужу, помочь им, вдавила кнопку активации открывания двери. И стоило ей немного приподняться над полом, пригнувшись, выскочила наружу.

– Рид?! – В панике позвала я и тут же крикнула Кривоне: – Как их ранили?! Чем?..

И в этот самый миг, встретившись глазами с торжествующим взглядом стархини, поняла, что натворила: я впустила врагов в свой дом!

Глава 30

– Витара!!! – Отчаянный призыв Грифа.

– Стой! – Рев Зула, и я инстинктивно дернулась назад.

Но стремительно вскочившая на ноги Кривона мертвой хваткой вцепилась в меня, злорадно прошипев:

– Попалась!

А я, растерявшись, только и смогла, что бросить короткий взгляд через плечо. Сквозь открытый дверной проем увидела двух стархов, бегущих ко мне из глубины жилого зала. Один из них, Зул, был уже почти рядом, позволив зародиться надежде, но тут мимо меня мелькнули тени, и пространство опалили вспышки лазера. Зул мгновенно отскочил, а вот второй старх… Последнее, что я заметила, прежде чем кто-то накинул мне на голову мешок, было кровавое пятно на груди падающего повара. О не-э-эт!

Рид ранен, Гриф… думать, о том, что он убит, было страшно. А я… Зачем все это?! Кому я так нужна?..

Крепкая хватка, и меня втащили внутрь терга.

– Здравствуй, лапушка.

Этот голос и это издевательское обращение здесь и сейчас я ожидала услышать меньше всего. Милас! Меня окончательно накрыло паникой, не позволяя и помыслить о сопротивлении. О своих возможностях в этот миг я забыла напрочь. Только слабость… и ощущение, что теряю силы с каждой секундой.

– Скорее, надо убираться отсюда, иначе они активируют систему и заблокируют внешнюю дверь! – Чей-то незнакомый рык рядом, после чего я ощутила толчок и поняла, что терг максимально быстро устремился к поверхности.

Но я… в одних домашних свободных брюках и водолазке?!

Кривона? Так вот кто предатель или как минимум его сообщник. Какая же она мерзавка! Монстр! Да кем еще надо быть, чтобы подставить своих под угрозу неминуемой гибели и вот так, с легкостью выдать меня Миласу?!

Мешок с головы резко сдернули. Испытывая дикий страх, подавленная случившимся и сжатая тисками чьих-то крепких рук, я опустила взгляд вниз. И сразу наткнулась на такой знакомый меховой костюм, одновременно понимая страшную истину… Рид! Это не он. Его не было в этом терге вообще. А в его одежде оказался незнакомый мне темноволосый старх. И сейчас вблизи мне было отлично видно, что кровь на его волосах не настоящая. Но как у них мог оказаться терг и одежда мужа?! Может быть, на наших стархов все же напали? Терзаясь неизвестностью, перевела взгляд на сидевшую с краю стархиню – та самодовольно улыбалась.

– Все ваши предосторожности оказались так легко преодолимы. Всего и стоило выманить Рида из шахты, сбив настройки системы воздухообеспечения, выкрасть его одежду и угнать терг!

Хотя ничего хорошего впереди меня не ждало, но после этих слов мне стало легче.

– А ты так и вовсе выскочила к нам сама! Думали, придется, ворвавшись внутрь, пробиваться с боем…

Почувствовав, что начинаю пылать яростью и гневом по отношению к этой завистливой стерве, отвела взгляд в сторону. И неожиданно увидела, что в терге полно мужчин, видимо, до этого они, тесно скучившись, залегли на полу. Значит, действительно они намеревались прорываться за мной с боем… Но зачем я Миласу? Невероятно, что он жив! Как он оказался тут? И как они с Кривоной нашли друг друга?

– Ты же умер… – в бессилии едва шевеля губами, прошептала я, наткнувшись взглядом на ненавистное лицо.

Милас хохотнул и, весь лучась довольством, произнес:

– Всегда знал, что ты – это мой скрытый шанс на удачу! Только потому и в живых оставалась.

– Активируйте термоскафандры, поверхность близко! – Снова этот грозный рык.

Множество шуршащих и щелкающих звуков поведало мне о том, что все быстро утеплились. А я? Или моя жизнь значения уже не имеет?.. Даже в терге без теплой одежды я промерзну основательно. Но почему-то подобная перспектива меня уже не пугала: состояние апатичного отчаяния все больше и больше затягивало меня. Просто мне было уже все равно.

– Заверни ее! – На меня упала жесткая меховая попона, и тот старх, что сидел рядом, удерживая на месте, быстро закутал меня.

Когда мужчина укрывал мне плечи и голову, от резкого движения терга я неловко качнулась. Старх замер и тут же рванул горло моей водолазки, вырвав изрядный кусок ткани.

– Ошейник! – потрясенно сообщил он своим.

– Да быть того не может. – Кривона потянулась к нам, стремясь увидеть оную часть моего туалета своими глазами. – Чтобы Рид да с жены не снял… связался же с заключенной!

– Не снял. – В голосе старха сквозила тревога. – Вопрос в том, активен ли он? Мы отъедем дальше, а он сработает, и нас вместе с ней накроет взрывом…

– Нет, точно не активен! – вскрикнула стархиня убежденно. – Он и уезжал далеко, оставляя ее в убежище. Да и женой так бы не рисковал – куда ей тут убегать.

– Тогда почему ошейник на ней?!

Я напряженно прислушивалась к жаркому спору, стремясь совладать с собой, а заодно и узнать что-то полезное.

Мой муж жив и здоров – вот что главное. Я немного успокоилась и внезапно поняла, что должна сделать. Как только выберемся на поверхность, как только меня насквозь проймет этим лютым морозом, – мое тело, разум или что там еще за все это отвечает… само вытянет из окружающих тепло! До капельки, до последней капельки жизни их всех. Я убью их ради того, чтобы спастись. Исправлю собственную ошибку. Вот только соберусь с силами, еще немножко – и переборю эту странную слабость, справлюсь с дурнотой и… смогу сделать это.

– Маяк! Там наверняка есть что-то. – Милас был зол. – Надо скорее добраться до корабля. На Иволоне мы у этого проклятого старха как на ладони, а он наверняка уже в курсе дел. Пока не взлетим отсюда, не успокоюсь.

Мороз! Его первое прикосновение обжигает. Что мне эта шкура? Разве согреет? Даже в переполненном терге мне холодно, мы еще только движемся вверх на подъемнике, а меня уже колотит от озноба… Никого это не заботит, похитители настороже и, держа оружие наготове, словно ждут чего-то…

– Не нападут и не остановят. – Судя по ее тону, Кривона скорее хочет убедить себя. – Побоятся ею рисковать: вдруг заденут или мы ее убьем, оказавшись в ловушке?

Подъемник медленно, но уверенно ползет вверх. Еще и еще… Я, все сильнее промерзая, отчаянно пытаюсь собраться с последними силами и почувствовать тепло окружающих… Еще и еще… Не получается! Сколько раз за последние месяцы я с легкостью проделывала это – улавливала живую тепловую энергию в окружающем пространстве, а сейчас, когда так жизненно важно это сделать, не могу… И холод и слабость одолевают, лишая сил, погружая в темноту. Кажется, я не справлюсь… Но надо! Пытаюсь вновь, до боли закусив губу, чтобы ненадолго вернуть себе ясность сознания. И, зажмурившись, мысленно хватаюсь за все ручейки и язычки тепла, не разбирая, что они такое и есть ли они вообще или только видятся мне.

Жуткий рев старха рядом, визг стархини и кого-то еще оглушает.

– Вырубите ее! – Резкий приказ, и… все. Тупая боль и последняя мысль: не справилась, значит, замерзну!

В сознании все поплыло…

Жар. Невероятное, какое-то раскаляющееся тепло, внезапно пришедшее на смену сковывающему холоду, не давало совсем отключиться, вновь и вновь выдергивая на поверхность сознания, позволяя улавливать обрывки разговора. Но, не успев толком согреться, вновь ощущала ледяную стужу… И снова накатывал жар, спасая едва не в последний миг. Происходило что-то необъяснимое! И слабость… сил, казалось, не было даже на дыхание. Я болталась в этом диком калейдоскопе температур, не имея возможности шевельнуться даже мысленно. Что со мной?! Или это последствия обморожения… и у меня предсмертный бред?

Краткий миг, вспышка… на какие-то доли секунды прихожу в себя.

– Беременна! Вы чуете это? Кровь пробудилась, она меняется, совершенствуя тело. Как допустили это, Кривона?! – Взбешенный голос того, кто приказал надевать термоскафандры.

У меня же нет сил даже на потрясение. Не пытаюсь что-то понять, просто стремлюсь оставаться в сознании. Абсолютно беззащитна: обессилена странной внутренней борьбой, вычерпана до капли страхом. И вокруг враги.

– Я не понимаю, – злая горечь в рыке стархини, – я самолично убедилась в том, что она приняла то средство, что передал Милас! Она не могла понести, вы сами уверяли… и на тот момент была не беременна.

Снова миг осознанности… Уже другие голоса рядом. И страх… мой, но уже не за себя.

– Ее положение – это плюс для гильдии. Верховный Комус стархов будет уступчивее на переговорах. Ведь теперь они рискуют потерять, возможно, двух Проводников. – Этот уверенный, многообещающий тон Миласа.

Было ощущение, что, склонившись надо мной, разговаривают несколько существ.

– Нет, это очень скверно. Одно дело Проводник, в силу не вошедший, и совсем другое, когда он с пробужденной кровью. Кто знает, на что она способна, – возбужденно возразила Кривона. – И перспектива утраты сразу двух Проводников может заставить Верховный Комус пойти на крайности! Лучше избавиться от нее, она опасна. В любой момент может прийти в себя и… кто знает, что сделает.

– Вы почувствуете, если она попытается что-то предпринять? – Встревоженный голос Миласа.

– Почувствуем, но как бы не было поздно… Судя по тому, что о ней говорил Руенз, она способна за секунды вытянуть из нас жизни. – Страх в голосе Кривоны даже в моем нынешнем непонятном состоянии принес мне удовлетворение.

– Значит, наша задача – постоянно держать ее в отключке. – Ни тени сомнения в голосе Миласа. – Плюс постоянный контроль. С этим мы справимся, главное, ошейник не активировался и мы покинули эту треклятую планету. Никогда не думал, что есть места, где и термоскафандр не выдержит. А теперь ее муженьку до нас не добраться, как бы ни хотелось!

Сердце непроизвольно сдавило тоской. Было страшно за себя, душила мука от перспективы навредить и долгожданному ребенку. А что будет с мужем, который разом лишился семьи, я и представить не могла… Состояние абсолютной аморфности не покидало, ни один из с таким трудом усвоенных мною за последние месяцы навыков не воспроизводился. Я превратилась в энергетического инвалида, разом перестав ощущать хоть какое-то присутствие жизни рядом. И сейчас я слышала их, но не воспринимала как что-то живое! Должно же быть наоборот?.. Меня окутывал жар, сменивший ощущение пронизывающего холода, которое я запомнила последним.

– Я присмотрю за ней. – Такой неожиданный и вместе с тем ожидаемый голос. Дитор! Я знала, что без него тут не обошлось. И те стархи, что были в терге… Сейчас я вспомнила их голоса! Спутники Дитора во время той, первой нашей встречи в убежище.

Вот он – предатель! Наверняка в паре с Кривоной все провернули. Эх, если бы не эта слабость!

Очередной всплеск восприятия. И снова кто-то разговаривает рядом…

– От гильдии пришли инструкции относительно того, что делать с ней дальше… – Задумчивый голос Миласа.

– И? – Невозмутимый вопрос Дитора.

– Узнав о ее положении, приказали уничтожить немедленно!

Кто-то облегченно выдохнул рядом.

– Я же говорила, что она крайне опасна…

Проклятая стархиня.

Затрачивая невероятные усилия, я попыталась хотя бы шевельнуться, хотя бы сосредоточиться на восприятии окружающего, понимая, что должна, просто обязана защитить себя и ребенка. Но, увы, липкое марево необъяснимой слабости не выпускало из вязкой пучины, напрочь лишив меня всяких сил и возможности что-то изменить. В реальности себя удерживала колоссальным волевым усилием, постоянно ощущая, что вот-вот сползу в бессознательную темноту, став совсем беззащитной.

– Получается, мы уже не летим на встречу со звездолетом представителя гильдии? – задал вопрос Дитор.

– Летим, он потребовал предъявить тело. – Милас явно был недоволен таким положением вещей.

– Отлично, предъявим! – сказала Кривона.

Чтоб тебе в черную дыру провалиться, стерва злопамятная!

– Да, у меня найдется под рукой другая темноволосая землянка схожего возраста. К моменту встречи с кораблем будет уже холодной, – содрогнувшись в душе, услышала я благодушный ответ Миласа. Но в тот же миг осознала смысл сказанного… и не только я.

– Другая?! – Взбешенный визг стархини совпал с моим осмыслением.

– Да! Витара нам еще пригодится… – Удовлетворенный тон этого монстра буквально подтачивал оставшиеся крохи моих сил.

– Ты идиот! Она теперь не та зверюшка, с которой ты забавлялся когда-то. Стоит ей прийти в себя и осознать изменения, нам всем конец. Я не готова рискнуть собой ради твоего удовольствия, тем более сейчас, когда получу желаемое! – Ярость стархини была осязаемой, породив у меня слабую надежду на то, что они навредят друг другу.

Раздался такой узнаваемый щелчок затвора бластера.

– Не зли меня, тварь! – ледяным тоном произнес Милас. – Единственная причина, по которой ты еще жива, необходимость твоего свидетельства этому шекагару. На моем корабле не обсуждают мои решения, запомни, иначе долго не протянешь! – рявкнул он.

– Умерь пыл, извращенец, пуганая я уже. Или мне напомнить тебе о последствиях причинения мне вреда? Все помешались на этой заключенной? Говорю же, конец нам, если не удавим ее сейчас. Зачем себе и нам всем проблемы создаешь? – В голосе Кривоны я не услышала и нотки страха. Откуда такая незыблемая уверенность в собственной неприкосновенности?.. И это рядом с Миласом!

– Да не нужна она мне, – уже зло огрызнулся мой мучитель, – но почему бы не тряхнуть обе стороны? Убить ее успеем, в бессознательном состоянии она неопасна, а стархи потребуют предъявить ее для подтверждения наших требований.

– Ты еще больший идиот, чем я думала! – взвыла Кривона. – Хочешь ощутить на себе мощь корпуса нренов – вперед! Я в этом не участвую, как только получу свою долю с гильдии, на меня не рассчитывайте! Лучше я где-нибудь в тепленьком местечке послушаю новости о том, как вас поймают и пустят на фарш.

– Не думай, что одна ты так предусмотрительна, – фыркнул Милас. – Никто не намерен с ними встречаться, все переговоры будем вести дистанционно. Не учи меня брать заложников. Стрясем со стархов по максимуму, девчонку прикончим и заляжем на дно. Даже корпуса нренов не в силах прошерстить всю Вселенную, а уж я прятаться умею. Я живучий, так что выкручусь и там.

– На ней ошейник, кретин. Думаешь, ее муженек его на память оставил? – зашипела взбешенная женщина. – Пока еще у нас есть шанс, ее нужно удавить и быстренько сплавить представителю гильдии. И все равно прятаться придется, или я Рида не знаю?

– Что ты к этому рудокопу прицепилась? Он сидит там на своем Иволоне и локти кусает, – засмеялся Милас, явно представляя себе это зрелище. – Мы его ловко переиграли.

– С кем я связалась?! Я же говорила вам, что у них теперь есть корабль, иначе Зула бы там не оказалось. Так что не сомневайся – Рид дышит тебе в затылок, и локти кусать надо тебе. Меня одно радует: когда он вас догонит, меня на борту уже не будет!

– Не только мы в курсе, гильдия максимально усилила кордон, и эту их посудину ждут. А не вы ли в один голос убеждали меня, что того количества накопителей, что необходимо для активации вашего щита, Риду взять негде и Проводника рядом тоже нет, так что они чудненько попадутся на нарушении правил карантина и будут, к ликованию гильдии, законно ликвидированы на месте. И мне ли беспокоиться? – злорадно усмехнулся мой мучитель.

В ответ донесся только злобный фырк, очевидно стархини.

– Значит, оставляем ее пока в живых? – Спокойный вопрос подсказал мне, что был и еще один свидетель спора.

Тут я ощутила резкий укол в плечо и под тяжестью навалившейся сонливости провалилась в пугающую тьму.

В очередной раз инстинкт самосохранения отреагировал на шепот рядом.

– Следи за ней постоянно, лично! И как только поймешь, что она пробуждается, сразу вводи наркотик. – Миласа я узнала сразу и вновь сделала попытку собраться с силами, но тут же оставила свой порыв – рядом кто-то из стархов, а они почувствуют любое колебание энергии.

– Тебя только это беспокоит? – На удивление безразличный голос Дитора. Возможно, он, как и Кривона, имеет другие планы, и они далеки от намерений Миласа.

– Опасаюсь, что она решится ее убить. Кривона одержима этой мыслью, боюсь, что испортит мне всю игру, – признался Милас.

Сознание отреагировало на голос, вновь вернувшись ко мне.

– Витара… – Невероятно, но звал меня Дитор.

Не в силах ответить, я внутренне замерла, готовясь к очередной пакости судьбы. И непроизвольно вновь попыталась соприкоснуться с окружающей меня жизнью, подсознательно стремясь хоть как-то обезопасить себя. И на этом попалась, поздно сообразив, что он почувствует. Старх резко выдохнул, дав мне понять, что я раскрыта. Но прежде – о счастье! – я заметила, я ощутила его энергетически… не очень отчетливо, словно сквозь плотную пелену тумана вглядывалась в его силуэт, но это было уже что-то… в сравнении с абсолютным вакуумом, в котором я себя ощущала с момента похищения. Неужели я прихожу в норму? Тогда вдвойне важно дожить, досуществовать до момента, когда смогу дать отпор, защитить своего ребенка… Как – не представляла, но знала, что смогу. А старх тем временем совсем низко склонился надо мной и прошептал:

– Глаза открой… постарайся.

Прислушавшись к себе, неожиданно поняла, что у этого забытья был и плюс: сил немного прибавилось, мое состояние явно начинало стабилизироваться. Эх, если бы еще они меня не усыпляли… С опаской, ощущая физическую боль и резь в глазах, медленно приоткрыла веки и увидела экран карманного стархского гаджета, на котором было написано:

«Если будешь делать вид, что спишь, усыплять не стану».

Я задохнулась от изумления. Что это за маневр? Помогает мне… или это какая-то корыстная задумка? В любом случае мне это было на руку. Согласилась, сомкнув и вновь разомкнув веки. И тут же экран исчез из поля зрения, чтобы через минуту вернуться вновь, но уже с другой надписью: «Жди. Силы придут».

Пока я их не ощущала. Даже это незначительное общение вновь ослабило меня, заставив тело обмякнуть, а глаза закрыться. Но сознание не покинуло, не было и насильственного погружения в омут беспамятства. Поэтому я судорожно размышляла: может ли быть так, что Дитор намерен помочь мне? проникся моей значимостью для их расы? или ищет для себя какие-то иные выгоды за мой счет? В любом случае пока его совет и действия мне на пользу, а значит, буду ждать.

Воспользовавшись возможностью, в первую очередь принялась диагностировать собственное состояние. Беременна! Эта невероятно счастливая и одновременно ужасающая, учитывая обстоятельства, новость до сих пор казалась чем-то нереальным. Вот уж подарок судьбы, но какое странное время она для него выбрала! Получается, вчера в душе? Или не вчера, ведь неизвестно, сколько времени я уже в руках похитителей. Странно, что голода не чувствую, видимо, как-то подкармливают питательными веществами. Это подтверждало услышанное: пока я была нужна им живой.

И тут я сообразила, что является причиной этой приглушающей и экранирующей все восприятие окружающей энергии живого пелены – странное волновое поле, исходящее от маленького язычка жизни внутри меня. Не моей энергии! Необычайно сильного, цепкого и нарастающего язычка живого тепла. Наш ребенок. То, что я ощущала, было несравнимо сильнее жизненных сил оленят в утробе матери, это пламя новой формирующейся жизни обжигало, заставляя мою кровь с бешеной силой нестись по венам, разнося этот жар, пробуждая дремавшее доселе, наполняя необъяснимой уверенностью в себе. Но одновременно это легчайшее пламя новой жизни, освещая меня своим нереальным светом, словно укрывало от всего внешнего, замыкая в этом коконе странной энергии только нас двоих. Нормально ли это? Подсказать мне было некому… Буду надеяться, что это необходимо ребенку на этапе закладки или формирования чего-то особенного и что этот незримый блок ненадолго. Ведь мне понадобятся все силы, чтобы уберечь нас, исправить содеянное.

Думать о том, что сейчас происходит на Иволоне с мужем и нашими друзьями, я себе запретила. С того мгновения, как узнала о своей беременности, поняла, что приоритеты бесповоротно изменились. Сейчас цель была одна: выжить и любой ценой спасти ребенка. Любой ценой…

Привлеченная внешним шумом, вынырнула из собственных размышлений, одновременно стараясь внешне выглядеть максимально расслабленной и бессознательной, выполняя указания Дитора.

– Неужели ты пойдешь на поводу у этого идиота и позволишь ему обречь нас на кровавую расправу? – Услышав Кривону, я насторожилась. – Он сам не понимает, с чем связался, даже мы с тобой доподлинно этого не знаем!

Мне нестерпимо захотелось прийти в норму именно сейчас, пока она рядом. И представить ее этаким большим наполненным жизнью пучком мха! Эх, она бы у меня за минуту начала разлагаться. Но в данный момент я удерживала себя даже от попытки попробовать, опасаясь, что стархиня засечет активность с моей стороны. И уверенности в том, что получится, тоже не было. А старх, выдержав задумчивую паузу, пока я напряженно вслушивалась, каждую секунду боясь, что Кривона кинется на меня или пристрелит прихваченным бластером, презрительно уточнил:

– А ты сама выгоды тут не видишь?

– Что?! – заверещала девушка. – И ты туда же? Да я нутром чую, очухайся она – скрутит нас с особенной жестокостью. Никого не пощадит.

– Так в своем же праве она будет, – хмыкнул Дитор, судя по шороху становясь между мной и стархиней. – Ты тоже особо о ней не пеклась, когда беременную и раздетую на поверхность Иволона потащила, когда этому мерзавцу ее прямо в руки отдала. Да и теперь жалостью не переполнена…

– Ненавижу ее! – Меня словно холодом окатило, такая лютая злоба прозвучала в ее словах. – Все мои планы жизненные порушила, все старания напрасными сделала. Я, когда узнала, что он жену привез, тогда и поклялась себе, что сживу ее со свету. Или я не я буду! А она еще и Проводником оказалась, еще и светоч и надежда для всех… незаменимая. Ненавижу! Тут всю жизнь горбатишься, на всеми забытую планету летишь, перед каждым выслуживаешься, обихаживаешь всяких уродов и работяг, а они еще и нос от тебя воротят. И ради кого? Ради заключенной, пиратки бывшей, да она всю их команду наверняка обслуживала. И ее предпочесть мне?!

Дитор неожиданно заржал. Именно так! Я едва сама не дернулась от неожиданности, Кривона же озадаченно замолчала.

– Я тебе, еще когда ты в обмен на то, чтобы ночью ко мне прийти, попросила при Риде изобразить приставания, говорил: не женится он на тебе! Уж я его знаю. Ты свой шанс упустила, когда Видалу отказала, остальные поразборчивее – твою суть сразу чуют.

– Ничего, – ядовито зашипела в ответ явно уязвленная стархиня, – в итоге все по-моему вышло! И Рид мне теперь даром не нужен. А ты на себя посмотри, прежде чем меня оговаривать. Неудачник, всем должен, что ж сам последнюю надежду расы профукал, поток свой предал? Гильдия легко взяла тебя за горло.

– А вот не взяла! Витару Милас не получит, а вот я заполучу полноценного Проводника.

Я растерялась. Он же знает о том, что я в сознании. Неужели рассчитывает уговорить меня, заявляя об этом в открытую?

Кривона вновь зашипела:

– Что вы только все в ней нашли? И с чужим отродьем возьмешь? Да и куда ты скроешься – Рид вас разыщет везде, а тебе и в бега податься не на что! – В последней фразе женщины послышался триумф.

– А я и не собираюсь, – на удивление беспечно ответил Дитор, заставив меня увериться в том, что и он что-то задумал. – Я ее Верховному Комусу выдам!

Наступила потрясенная тишина – Кривона такого поворота явно не ожидала. А я обрадовалась – это же к лучшему! Или не так? Ведь, попади я к стархам, смогу воссоединиться с мужем? Или нет? Я напряглась, ожидая продолжения разговора.

– Это без меня, – наконец выдавила она из себя.

– Конечно, что мы друг другу? Не совсем чужие, чтобы так подставлять, – скабрезно хохотнул старх, судя по звукам тиская Кривону. – Так что перестань вынашивать идею ее уничтожения. Иначе… ты меня знаешь.

Услышанное меня сильно озадачило, вдобавок чувствовала себя разменной монетой в чужой игре. Причем у каждого она была своей. Пожалуй, Кривона в своей откровенной жажде моего уничтожения была честнее всех. И Дитор… не усугублю ли я собственное положение, соответствуя его планам?

Глава 31

За миг до того, как я решилась открыть глаза, донесся певучий скрип отъехавшей двери. В каюту, в которой я официально находилась «в отключке», кто-то вошел.

– Звездолет гильдии с охраной неподалеку, – раздался голос Миласа. – Значит, действуем, как договорились: мертвую девку им покажем, вы подтвердите, что именно она Витара Тшехар… была ею когда-то, и дальше, как…

– А дальше я остаюсь на звездолете гильдии! – напомнила Кривона. – Надеюсь, не надо напоминать, что меня там ждут?

– Ждут там ее, – хохотнул мой постоянный охранник. – Да на тебя этот шекагар и польстился разок, только чтобы для своих целей использовать, а ты, дура, уже и рада стараться и понадеялась на будущие великие перспективы.

– Ты не в свое дело нос не суй, сама ученая! Давно поняла, что на вас, мужиков, полагаться не стоит, – грубо швырнула в него ответом стархиня. – На что я понадеялась, тебе не понять, как ни старайся.

– Мне плевать, что вы намерены делать дальше, – взбешенный этим спором, рявкнул Милас. – Главное, язык держите за зубами. Надеюсь, всем понятно, что иначе вы тоже окажетесь в числе сообщников.

– А почему ты так уверен, что мы согласимся? – настороженно уточнила стархиня.

Милас расслабленно и по-детски задорно рассмеялся. Этот его смех… он всегда пугал меня, предвещая нечто ужасное.

– Я подстраховался, лапушка, – невыразимо нежным тоном проворковал он, а я представила, каким льдом и жестокостью сейчас светятся его глаза. И сразу сообразила: яд! Его увлечение различными отравляющими веществами! Как часто, испытывая наслаждение от результата, он проверял что-то на жертвах пиратских налетов…

– О чем ты? – спокойно уточнил Дитор.

– О вчерашнем ужине… о так превозносимом вами мясе… Там для остроты ощущений лично от меня была особая… приправа – дринел. Очень эффективное средство, когда требуется напомнить кому-то о молчании. И только после того, как вы подтвердите мою версию, я дам вам противоядие, иначе вы умрете через пару суток.

Врет! В памяти всплыло то, что он когда-то говорил об этом яде… противоядия не существовало! Милас в привычной ему манере избавлялся от сообщников.

– Ублюдок! – Кажется, стархиня кинулась на этого маньяка.

– Ожидаемо, – фыркнул Дитор. – Где гарантии, что после разговора с представителем гильдии ты нас не обманешь?

– Ваши жизни мне не нужны, – беззаботно, наверняка с ангельским видом, отмахнулся Милас. – А знаете вы о моих планах немало, так что навредить сумеете. Но, опровергнув свое свидетельство позже, поставите и себя под удар. Так что подтвердите, что мертвая землянка – жена старха, получите капсулы с противоядием, и… расстанемся друзьями.

– Хорошо! – бросила Кривона. – Но если обманешь, я молчать не стану!

– И в мыслях нет, – обворожительным тоном уверил ее убийца.

Дринел действовал пусть и медленно, но верно. Смерть наступала неожиданно, без предупреждающих симптомов. Просто в какой-то миг сердце останавливалось, и все!

– А сейчас, – резко добавил Милас, – выйдите все, я хочу остаться наедине с… возлюбленной.

Он сумасшедший! Задохнувшись от ужаса, я силилась придумать хоть что-то. Беспомощная я – и наедине с ним. Сколько раз это случалось в прошлом, но теперь я была не одна…

– Стоит ли? Что ты собираешься сделать? – Недовольный оборотом дела Дитор попытался воспрепятствовать его намерениям.

Щелкнул затвор бластера.

– Я сказал – вон! Это мой корабль и моя пленница. И я решаю, как с ней поступить, ваша задача лишь подтвердить, что та, другая девка – Проводник, обеспечив себе награду. Что, старх, возможность заполучить шахту больше тебя не привлекает? – Милас явно издевался.

Повисла тишина, во время которой я мысленно умоляла Дитора не оставлять меня одну с этим монстром. Но… скрип закрывающейся двери и голос бормочущего под нос Миласа привели в отчаяние.

– Нашли простачка, наивные…

Со все возрастающим ужасом, из последних сил сдерживаясь и изображая из себя спящую, поняла, что он наклонился ко мне.

Уже не думая об опасности раскрыться, с отчаянным упорством принялась нащупывать его жизненное излучение. Эх, будь я в порядке, это мгновение стало бы последним для него. Но, внутренне напрягаясь до предела, я получила жалкий результат. Что-то совершенно размытое, скрытое завесой мутной пелены, увы, неощущаемое полноценно. Как ни старалась, но даже подтянуть его жизненные силы в своем направлении не выходило. Сердце тревожно забилось, и тут… я почувствовала укол! Наркотик? Но смысл? Или он догадался о том, что Дитор мне его не впрыскивает?

Уже через мгновение, твердо осознала – яд! Собственная кровь словно загустевала, скапливаясь в месте укола, невыносимо давя, распаляясь и понуждая к чему-то… Неужели и меня решил убить? Или… ребенка?

– А тебе, лапушка, кое-что другое… для гарантии, что не наделаешь глупостей, а то не доверяю я этим стархам, – самодовольно бормотал он.

Значит, не дринел… значит, убить меня не намерен, сначала, как обычно, помучает.

Страх под давлением реальной угрозы внезапно отступил, возвращая способность мыслить. В голове билась единственная мысль: ребенок! Яд наверняка навредит ему. Внутренне мобилизовавшись, напряглась запредельно, натягивая энергетические жилы собственного организма максимально, почти разрывая их… Мне надо справиться, я должна вернуть свои возможности, вырваться из этого экранирующего кольца. Потоки жизненной энергии продолжали держаться, сковывая меня. Но силой мысли, воли, неукротимым желанием я тянула и тянула их, истончая, стремясь разрушить… Лопнуло! Я конвульсивно дернулась на койке, испугавшись, что лишилась собственного энергетического каркаса, разорвав разом все жизнеобеспечивающие связи в своем теле. И да, на секунду возникло ощущение абсолютной открытости, пустоты…

Единственным пульсирующим цельным язычком энергии оставалась зародившаяся жизнь внутри меня. Уже не думая о садисте рядом, сосредоточилась только на ней. Мысленно собирая вокруг собственную энергию жизни, уплотняя, защищая. И раз – разлетевшиеся хаотично импульсы моей жизненной силы, внезапно, подвластные волевому усилию, упорядочились, выстраиваясь заново, одномоментно создавая мне новую броню, свежими жизненными жилами пронизывая тело, формируя новую энергетическую структуру организма. Другую!

Вдохнув, неожиданно осознала, что больше не ощущаю слабости, нет этой энергетической пелены вокруг, а «пламя жизни» моего ребенка внезапно полыхнуло ярчайшей вспышкой перед внутренним взором и… слилось с моим! И тут я ощутила, что изменилась. Почувствовала себя другой, словно внезапно обрела не просто слух, зрение и обоняние, а обрела их в значительно усиленном виде. Я стала невероятно… чуткой, улавливая абсолютно ВСЕ колебания жизненной энергии рядом. Это восприятие обрушилось шквалом информации, заставив меня напряженно сосредоточиться, чтобы тут же потрясенно осознать: я чувствую каждое живое существо на этом космолете, от затерявшейся между волокнами кабелей плесени до только что покинувшего каюту Миласа! Но… тут же провалившись в собственные ощущения, поняла, что это не предел… И вот я, сконцентрировавшись, распознаю излучения космических тел – и расположенных относительно недалеко, и тех, что улавливались совсем слабо. И мир изменился! Он стал золотистым, он засиял… Я с закрытыми глазами отчетливо видела картину Вселенной, эпицентром которой стала в этот миг. И эта картина была живой, искрящейся, наполненной движением… совсем разной жизнью, которая складывалась из неисчислимого количества потоков излучений живой материи. Это была сияющая энергия! Ее мир, истинная ткань Вселенной.

Яд! Опомнившись, вынырнула из потрясшей своей сутью картины мироздания и тут же осознала, что еще раньше подвластный моей мысли крохотный язычок сияющего огня устремился по моим венам к месту введения яда, выжигая, уничтожая его.

Кровь стархов полностью пробудилась, став теперь родной и близкой и для моего ребенка, приняв его, придавая ему сил. И мои силы… они вернулись. Вот только ощущались как-то иначе, по-другому. Что же за странная кома была у меня, чем было вызвано затяжное бессилие и блокировка всех возможностей? Может быть, причина в каком-то первоначальном конфликте жизненных излучений, моих и ребенка? А вот сейчас, перестроившись, смогла сродниться или подстроиться под него? Возможно…

– Витара?! – услышала требовательный и обеспокоенный голос Дитора, трясущего меня за плечо.

Вместо ответа я резко схватила мужчину за руку, сдавив его не столько физически, сколько оплетая своей энергией, удерживая, подчиняя и… изучая.

– В тебе яда нет! – с потрясением выдохнула я, открывая глаза и садясь в постели.

Старх, едва я разжала руку, шарахнулся от меня к противоположной стене, всматриваясь округлившимися желтыми глазами и интенсивно двигая носом.

– Кровь древней касты! – выдохнул он тут же. – Какой невероятный аромат. Тут и сила, и доброта, и жесткость…

– Яд, – напомнила я, отмахиваясь от его изумления, – я не ощущаю его.

– Да, – казалось, старх с трудом собрался с мыслями, – только землянин с их слабым обонянием может полагать, что эту добавку в мясе никто не заметит. Я не ел.

– А…

– Про нее не знаю, но, вероятно, тоже! – сообразил Дитор.

– Значит, у Миласа нет рычагов давления на вас? – соображая, чем это обернется, переспросила я.

– Да. – Дитор кивнул, растирая руку в том месте, где я его коснулась.

– И… как вы поступите? – Я все еще не понимала, что будет после передачи представителю гильдии «моего» тела.

– Сейчас будем общаться с заказчиком твоего похищения и уничтожения. Мы с Кривоной подтвердим твою гибель и получим обещанное, – спокойно пояснил старх.

– И ты подтвердишь?

Дитор кивнул.

– И Кривона?

– Не уверен, поэтому и хочу предупредить тебя, чтобы была настороже, – выразительно пожал плечами старх.

– А если она раскроет подмену? – настаивала я.

– Вероятнее всего, Миласу под угрозой скорой расправы придется тебя выдать или убить на их глазах. – Тон Дитора был спокоен, ну словно мы за обедом беседовали!

– Но… на что рассчитываешь ты? – совсем растерялась я.

– На корпуса нренов.

Ответ вызвал недоверие, но лишь на миг. Еще не привыкнув оперировать новыми возможностями, сейчас инстинктивно просканировала окружающий космос. И сразу увидела. Целая армада, огромная флотилия военных космолетов, так естественно напитанных сияющей энергией. Они были рядом… совсем! Их укрывал сияющий щит.

Но не успела я облегченно выдохнуть, осознав, что спасение рядом, как… распознала неподалеку еще одну массированную космическую эскадру, только что вынырнувшую из пространственного прыжка… Эти корабли ощущались мною как нечто темное, наполненное множеством огоньков жизни. Однозначно не стархские корабли, но тогда… гильдия?

– Они уже тут, – безжизненным тоном оповестила я старха. – И не только нрены…

Дитор непонимающе уставился на меня. А я, уже переключившись на нормальное зрение, в каком-то состоянии ступора наблюдала за ним:

– Только что появилась мощная эскадра, кажется, корабли большие, военные…

Старх потрясенно выдохнул:

– А как ты… – но тут же оборвал себя на полуслове и, резко встряхнувшись, словно сообразив что-то, дернулся к выходу. – Скорее! Есть ощущение, что мы в самом центре мишени!

Не раздумывая, направилась за ним. Собственное тело двигалось уверенно, шаг пружинил, а от недавней слабости не осталось и следа. А еще… малейшее колебание воздуха приносило невероятное количество информации об окружающем. Оказывается, свой особый запах есть у всего на свете! И да, даже на общем фоне, мой собственный был таким необычным… Понятно, почему все стархи одинаково реагировали на меня подергивающимися носами. А что теперь будет… Но все эти мысли промелькнули за секунду, не отвлекая от главного. Что происходит? И куда мы бежим? Но инстинкт самосохранения подсказывал, что лучше помалкивать и спешить.

Покружив коридорами, мы выскочили в стыковочный отсек, едва не налетев на Миласа и Кривону. Первый буквально пылал злобой и сразу заорал на несшегося впереди старха:

– Какого мы должны ждать тебя? Пора отправляться к представителю…

И тут шарахнуло! Причем я, стараясь не отстать от Дитора, пропустившего мимо ушей вопли Миласа, ощутила приближение разрушающей волны еще до ее соприкосновения с кораблем. Но как отреагировать, не сообразила…

И тут же все смешалось в круговороте панического хаоса: нас раскидало по сторонам, заверещала сигнальная система жизнеобеспечения корабля, предупреждая о разгерметизации, погас свет, фиолетовыми бликами замелькала по стенам аварийка, что-то заскрежетало, и корабль повторно мотнуло.

– Витара, – резкий выкрик Дитора, – ты жива?

– Тварь!!! – Неожиданное шипение стархини совсем рядом заставило отбросить все мысли о синяках и болезненных ушибах. – Все из-за тебя!

И я совершила открытие. Оказывается, при движении наша энергетическая составляющая единым потоком устремляется вперед на крошечные мгновения опережая физическую оболочку. И когда Кривона кинулась на меня, я, ощутив целенаправленный поток ее жизненной энергии в свою сторону, «увидела» это раньше, прежде чем до меня донесся усиленный ее приближением запах. Ощутила и тут же… втянула его в себя, ни на миг не поколебавшись, не задумавшись о том, что делаю. Убила ее, поглотив всю жизненную энергию до капли, не позволив даже коснуться себя!.. Она этого боялась, и не зря! Почему-то была абсолютная уверенность, что, сложись все иначе, я в любом случае нашла бы способ уничтожить ее… просто чтобы жить дальше без оглядки, просто чтобы воздать по заслугам!

Резко обмякшее тело рухнуло, обдав меня волной неприятного уже запаха, а я… с легкостью, подпитанная чужой энергией, вскочила на ноги. С внутренним состоянием все было хорошо, ощущение наполненности придавало тонус и заставляло действовать. Но… тут же, утратив за этой эйфорией избавления от врага осторожность, я застыла, почувствовав прижатое к шее дуло бластера. Милас!

– Выстрелить успею в любом случае раньше! – предупредил он жестко.

А я… вспомнив о компрессорах, в тот же миг попыталась остудить оружие до ледяного состояния, вытянув всю тепловую энергию, стремясь упредить его угрозу… И не смогла! Ощущение переполненности наступило с первого вдоха, грозя обернуться дурнотой и потерей сознания. Вот же! Зачем она, возможность ощущать и притягивать всю эту окружающую мощь, если собственная «вместительность» остается все такой же крошечной?! Как же, наверное, было здорово Проводнику и Хранителю работать в тандеме. Но увы…

– Что происходит? – зашипел Милас.

– Военные транспорты гильдии расстреливают твой корабль, – пояснила я нервно. – Похоже, по обыкновению решили сэкономить на оплате, заодно устранив и всех свидетелей игры не по правилам!

Опять шарахнуло, но на сей раз рядом…

Дитор, который, как мне виделось в «сияющих» тонах, напряженно подобрался в нашем направлении, ругнулся:

– Следовало догадаться…

Прервавшие его глухие хлопки отозвались во мне странно родным теплом.

Милас позади дернулся.

– А это?.. – с усилием ткнув мне в шею оружием, заорал он, явно паникуя.

– Корпуса нренов. Они атакуют транспорты гильдии, защищая нас, – морщась от боли и пытаясь придумать способ вывернуться, пробормотала я.

– Стархи тут?! – захрипел позади мой захватчик.

– Сейчас не об этом надо тревожиться, – резко оборвал нелепый диалог Дитор, переключая нас на первоочередные сложности. – Корабль пробит, и скоро мы задохнемся. Надо забраться в транспортировочную капсулу и отлететь. Как бы все не взорвалось.

Мы с Миласом напряженно застыли. Я – выжидая, что он предпримет, он – наверняка размышляя о том же.

Глава 32

Силясь сообразить, что могу сделать в данных обстоятельствах, ждала решения Миласа. Странно это – иметь возможность все «видеть», но не суметь повлиять? Да что там повлиять, свои возможности в данный момент я для собственной защиты применить не в состоянии… Но так быть не может, должен быть способ как-то выплеснуть излишки этой энергии. Однако, сделай я это привычным способом, воздух запылает, лишив нас последней живительной газовой смеси.

Щелкнул замок, и я почувствовала, что руку обхватило холодным металлом. Знакомая игрушка… Мало мне ошейника.

– Будем в одной связке, – почти нежно шепнул Милас мне в затылок и резко толкнул вперед в направлении Дитора. – Есть три капсулы, первая уже полностью активирована и готова к старту – мы же собирались сейчас лететь. Надо сначала ее проверить, вдруг не пострадала от обстрела.

И, толкая меня вперед, он устремился к нужному шлюзу.

Меж тем стрельба в нашем направлении продолжалась, подтверждая «виденное» мной: транспорты гильдии пытались отбиться от нренов и уничтожить корабль, на котором я находилась. Собственная команда Миласа явно не волновала – важнее было спастись самому. А я, вынужденно двигаясь следом за собственным мучителем и непроизвольно «прислушиваясь» к картине снаружи, неожиданно почувствовала… Рида!

И, резко дернувшись, встала, замерев на месте, всеми органами чувств сосредоточившись на мелькнувшей в общем энергетическом потоке информации вспышке узнаваемой жизненной силы. Муж где-то тут?! Так близко?!

– Не тормози, – рявкнул мне Милас, подобно Дитору активируя систему анализа общего состояния на панели возле второго стыковочного шлюза, и почти сразу разочарованно выдохнул: – Повреждена! Выстрелом оплавило часть корпуса.

– И эта тоже, – отозвался старх, занятый аналогичными манипуляциями возле первого шлюза.

Оба мужчины дернулись к последнему шлюзу и застыли там, напряженно всматриваясь в экран анализирующей системы. Дышать становилось труднее – непроизвольно вдохнуть хотелось чаще и глубже, а не выходило. Вынужденно шагнув за Миласом, продолжала сосредоточенно искать направление, где на миг почувствовала мелькнувшую силу мужа. Сердце тревожно стучало в груди, одновременно пылая радостью от его близости, но и с болью сжимаясь: ведь он наверняка в опасности – как бы между двух огней не оказался. Или он на одном из стархских военных космолетов? Как он туда попал? К сожалению, окружающий фон из-за перестрелки был слишком изменчивым, причем стархи использовали оружие на сияющей, что основательно меня «оглушало».

Почувствовать Рида вновь не получалось. Не показалось ли?..

– Эта не повреждена, но запас воздушной смеси очень низкий, – озвучил ситуацию с третьей капсулой Дитор. – Рискнем?

– Да! – рявкнул Милас, прислушиваясь к отдаленному грохоту на корабле. – Свяжемся с вашими, они нас подхватят. Я ее жизнь на свою поменяю: или предоставят мне гарантии помощи, или лишатся своего Проводника! – И он рывком толкнул меня внутрь открывшегося люка капсулы.

Дитор, не мешкая, заскочил следом. Оба мужчины с максимальной скоростью заблокировали дверь и активировали старт капсулы. Я даже осознать произошедшее не успела, настолько была сосредоточена на оценке внешнего энергетического фона. В любом случае оставаться на борту звездолета, который транспорты гильдии пытались взорвать, остервенело расстреливая, было неразумно. А для меня сейчас главной задачей было выжить – спасти себя и ребенка. Каким образом и на каких условиях, меня уже не волновало. Ощущая себя невероятно собранной и одновременно бесполезной из-за переполнявшей энергии, периодически обращала взор внутрь, стремясь удостовериться в том, что с ребенком все хорошо.

Бросив быстрый взгляд в крошечный узкий иллюминатор, ужаснулась картине, представшей перед глазами. Сколько тут было разных кораблей… То и дело мелькали яркие вспышки выстрелов, пространство прорезали видимые мне лучи сияющей. Нрены явно теснили атаковавшую нас вооруженную армаду гильдии. Однако было достаточно одного взгляда со стороны на имеющиеся повреждения, чтобы понять, что корабль, который мы так стремительно покинули, доживал свои последние секунды.

– Сейчас взорвется, хоть бы успеть отлететь достаточно далеко, – и не подумав пожалеть собственную команду, напряженным тоном поделился мыслью Милас.

– Далеко не надо, – задумчиво возразил старх, подозрительно принюхиваясь ко мне. – Воздуха совсем мало, это риск. Активируй систему связи, я сигнал отправлю, чтобы наши поняли.

Милас тут же одной рукой принялся что-то искать в управленческом модуле капсулы. Но спустя пару минут зло ругнулся и, резко выпрямившись, уставился на нас взбешенным взглядом.

– Что? – Дитор заметно подобрался, дернулся в его направлении.

Но мой захватчик тут же красноречиво ухватился за бластер.

Хотя какая уж в капсуле перестрелка…

– Забыл совсем, тут изначальная неисправность была… на связь не выйти и внешний сигнал не отправить. – Последнее он едва не прошептал, сам передернувшись от осознания перспективы неминуемой гибели.

Дитор рыкнул от злости, треснув рукой по стене.

– Надо было понимать, с кем связываюсь, – с нотками брезгливости выплюнул старх и резко обернулся ко мне: – Витара, раз ты смогла почувствовать корабли, может…

Его слова прервала яркая вспышка огня, мгновенно оплавленная пространством космического вакуума. Корабля, покинутого нами, больше не существовало… Лишь множество разрозненных обломков, разметавшихся в радиусе выстрела нейронной пушки, напоминали о нем. Один из последних неуничтоженных военных транспортов гильдии умудрился проскользнуть ближе и уничтожил его. Меня затрясло при мысли о том, что смерть опять была совсем рядом. И продолжает идти по пятам…

– Ты сможешь как-то передать сигнал нренам? Просто поток сияющей, любой резкий всполох энергии в направлении наших корпусов, они почувствуют и поймут, что ты тут… – выдержанно, но с ноткой настойчивости в голосе обратился ко мне Дитор, прерывая мои наполненные ужасом мысли, возвращая к собственной участи… И мой ребенок!

Последнее отрезвило и заставило собраться.

Нервно сглотнула: выплескивать энергию целенаправленным единым импульсом и на такое расстояние я еще не пробовала, но тут придется пытаться без вариантов. Возможно, это и к лучшему – избавлюсь от избытка и тогда не буду так беззащитна перед Миласом. Сосредоточилась на внутреннем ощущении переполненности. Мужчины напряженно замерли рядом, всматриваясь в мое лицо. Причем в глазах одного светилась необъяснимая вера в меня, а в глазах другого проскакивала опасливая злость… А я, как делала раньше, представила, что выдохнула так отягощающий меня избыток энергии. Но в этот раз, сложив губы трубочкой, представила, что выдуваю сияющую энергию узкой целенаправленной струей, которая, преодолев стену капсулы, устремляется к корпусу нренов. В голове крутилась мысль, что надо бы и мужа как-то не проморгать, еще неизвестно, что нужнее – сообщить нренам или поймать импульсы, излучаемые телом моего старха.

Ведь не померещилось мне, и где-то тут он, в клубке окружавших потоков энергии. Хотя как вычленить его в этой вакханалии импульсов… Помимо «фонящих» естественных излучений космоса, еще и мешанина из всплесков выстрелов и сотен крошечных лучиков живой жизненной силы тех, кто находился на звездолетах.

Но отыскать Рида хотелось неимоверно, была подспудная уверенность, что надо под крыло к мужу пробиваться. Ни Дитору, ни тем более Миласу я не доверяла. Да и эти чуждые нрены… Уж лучше к Риду поближе, нам с малышом только бы за папиной надежной спиной оказаться.

Стараясь с максимальным усердием, я все продолжала мысленно выплескивать из себя переизбыток энергии, намереваясь гарантированно привлечь к нам внимание сородичей. Я словно наблюдала визуальную картинку, понимая, что мой залп энергетического импульса почти достиг стархских военных космолетов, когда… где-то сбоку, будто вынырнув из черной дыры, сверкнул долгожданным лучом энергетический слепок мужа! И тут же, что поразило меня невероятно, я четко ощутила, как из ошейника выстрелил крохотный в моем понимании лучик импульса, целенаправленно полетевший к мужу. Ошейник! Сообразив, что мой старх каким-то образом не только оказался ближе корпусов нренов, но еще и засек меня, испытала облегчение. Что бы это ни значило, но это обнадеживало меня гораздо больше, чем перспектива дождаться помощи от стархских военных.

Запас доступного воздуха уменьшался, по ощущениям дышать становилось труднее, к тому же Милас, находящийся так близко, держал в страшном напряжении – от него можно было ожидать любой подлости…

Стоило мне подумать об этом, как я уловила позади себя движение энергетического слепка его руки, той самой, что не была связана со мной. И… зная его – а знала я его прекрасно, как никто другой, ради возможности выжить изучив его замашки, – поняла, что он сейчас сделает. Избавится от Дитора! Зачем и почему сейчас?.. Логику этого садиста я не взялась бы понять. Возможно, потому, что Дитор был невероятно сосредоточен на мне в данный момент. Может быть, на двоих воздуха хватило бы дольше или старх мешал его дальнейшим намерениям… кто знает, только я среагировала рефлекторно. Осознавая, что движение энергии на доли секунды упреждает движение тела, догадалась, что Милас намерен использовать всегда имеющиеся в кармашке на поясе острые метательные звездочки… как правило, смазанные сильным ядом. И сейчас, из-за спины метнув в шею старха, уничтожит его на месте.

Перехватить его физически или успеть предупредить старха у меня не было возможности, я это сообразила тут же. Но сознание само выбрало единственно верный путь и отреагировало энергетически. Рывком перестроившись, по-настоящему задохнувшись на миг от перехватившего дыхания, сделала глубокий вдох… Словно хищник, вытягивающий из своей жертвы кровь, я, буквально захлебываясь от спешки, залпом заглотила всю жизненную силу столь ненавистного мне мужчины.

Миг отомщенного, так взлелеянного мною за долгий год мучений удовлетворения мелькнул, сметенный резкой болью. Поняла запоздало. Инстинктивно помешав убийце, совсем не подумала в тот момент о том, что подставляюсь сама. Пусть рука сразу «угаснувшего» Миласа, с прижатым к моей груди бластером и дрогнула, но кнопку активации он в последнем конвульсивном жесте вдавил…

Боль вспыхнула мгновенно, сразу подчинив себе все органы чувств, затянув взгляд кровавой пеленой. Почувствовав внезапный холод, я с последней мыслью о ребенке провалилась в пугающую тьму. Я опять совершила ошибку, снова сделала, не подумав, я подвела нас…

– Витара! – Полностью отключиться мне не позволял Дитор, всячески стремясь удержать меня в сознании.

Он и звал, категорично приказывая держаться и слушать его, и ощутимо хлопал по щекам, чутко реагируя на мое состояние, и сжимал ладонь, стремясь поддержать хоть так. И я была благодарна ему за эту поддержку, было немного легче оттого, что в последние моменты жизни я не одна… Было так больно. Боль затмила все, сделав невозможной попытку обратиться к собственным силам. Проводники не боги, они не всесильны…

– Терпи, – с каким-то отчаянием шептал он, по ощущениям раздирая на мне куртку и прикладывая что-то к ране, – наши должны засечь твой сигнал, выброс был сильный, должно хватить на нужное расстояние. А там помогут, там вылечат, ты только не… засыпай. Старайся ради себя, ради Рида, ради ребенка… не закрывай глаз.

Дышалось очень трудно, и я уже не понимала ничего из-за катастрофического уменьшения объема воздуха в капсуле или просто потому, что мне, кажется, прострелили легкое. Голова кружилась от боли, каждый вдох давался с трудом, тело горело, было плохо… так невыносимо плохо. Силясь хоть как-то облегчить боль, с трудом шевельнулась, ища положение, чтобы телу было бы не так трудно. Дитор тут же отодвинулся, стремясь предоставить мне больше места для маневра. Ногой я уткнулась во что-то и почти инстинктивно догадалась во что… Милас. Надеюсь, уже…

– Ты его уничтожила, – словно прочитав мои мысли или заметив испуганную попытку взглянуть туда, покаянно подтвердил старх. – И… спасибо! Виню себя, должен был предвидеть, что он предпримет что-то подобное. Но сейчас главное, чтобы ты выдержала, только бы они успели…

– Кто? – Кажется, мои губы шевельнулись, но звука я не расслышала. Дышать еще как-то выходило… через раз, но вот сил для полноценного ответа не находилось. Боль затмевала все, отнимая последние ресурсы жизненной стойкости, лишая надежды. Хотелось, чтобы Дитор говорил, вопреки здравому смыслу, ведь так воздух иссякнет быстрее… но молчание сейчас пугало реальной перспективой стать вечным.

И он или понял, или просто тоже не мог молча сидеть и ждать. Дитор бормотал рядом, прерываясь на тяжелые вдохи, сбиваясь на собственные потаенные мысли:

– Опять я должен жизнь, но уже не Риду, а его жене. И при этом не только не отдал старый долг, но еще и подвел тебя под удар. Сам не прощу себе, что не уберег его тесу, что лишил нас последнего шанса вернуть утраченное.

Я отчаянно в безумном напряжении вслушивалась в его слова. И не потому, что мне так важно было знать… Я просто хотела слышать его, это позволяло отвлечься от невыносимой боли, хоть как-то терпеть ее, из последних сил концентрируясь на внутреннем ощущении своего ребенка, ограждая его от этого пожирающего огня.

– Мы дружили в детстве… Зул, Рид и я. У нас были нормальные семьи, а вот Рида воспитала тетка. Суровая она была женщина, не сказал бы, что ему просто приходилось в детстве. Когда нам исполнилось по пятнадцать, как раз после смерти тети Рида, Зул подбил нас на побег. Мы все трое из левиоров, поэтому отправиться на поиск приключений тянуло. Подростками сбежали из дома, следуя внутренней потребности, ища свой путь. И попали с Зулом в плен, по причине моей глупости оказались у пиратов. Тогда Рид проявил смекалку и невероятную отвагу, спасая нас всех.

Дитор, с трудом переведя дыхание, неловко погладил меня по щеке, немного сжимая ладонь.

– И тогда мы поссорились… Я был зол на себя, но обвинил во всем друзей, поэтому мы расстались, выбрав разные пути в жизни. Для меня все сложилось безрадостно, поэтому, когда, случайно встретив Зула (он был капитаном пассажирского звездолета, залетевшего на планету, где я тогда был!), узнал о том, что Рид на Иволоне, тоже решил отправиться туда. Но мне опять не повезло. – Старх замолк на время, судорожно хрипя и выдыхая. – А сейчас я на грани того, чтобы упустить свой последний шанс.

Мне хотелось расспросить его, узнать о том, как он оказался на корабле Миласа, при каких обстоятельствах объединился с Кривоной, но боль не позволяла, сковав уже и язык, сдавив спазмом горло. Захрипев так, что старх испуганно склонился надо мной, все же прошептала:

– …почувствовала Рида.

Взгляд Дитора вспыхнул пониманием.

– Тогда ждем! В Рида я верю… не зря он со своей тесы ошейник не снял, без весомой причины так бы не обидел. Он добрый… в душе.

И я почувствовала, как старх вновь легонько сдавил мою ладошку.

– Терпи, Витара, терпи… – Он снова захрипел, сбив дыхание и начиная задыхаться.

А я не могла больше терпеть, не могла. Больно было невыносимо – грудную клетку опаляло огнем, дышать едва получалось, казалось, что воздух тоненьким ручейком продирается внутрь меня, но его было так мало, так недостаточно… Сил на то, чтобы прислушиваться к окружающему энергетическому фону, не было. Все крохи, что остались, тратила на себя, сосредоточившись на поддержании своего организма, стремясь до последнего оградить живую искорку в себе. Но и силы, и желание бороться утекали, все больше хотелось сдаться, закрыть глаза и заснуть…

– Витара, Витара… – Дитор уже тоже лежал рядом, судорожно шепча и стискивая мою ладонь.

А я медленно переставала чувствовать боль, к неожиданному облегчению, подступающая тьма смягчала ее, маня меня в свои глубины, обещая покой… навечно.

Вот почему – меня озарило неожиданным прозрением – погибли мои древние предки. Даже будучи обладателем сверхсил и возможностей, нельзя забывать о собственном теле, считать себя неуязвимым. У каждого есть слабости и моменты абсолютной беззащитности… Нельзя быть одиноким, отталкивать от себя любящих. Необходимо жить среди своей семьи, не отдаляясь от них. Иметь надежный тыл, тех, кто сможет защитить и помочь в любой момент. Так безопаснее, всегда есть кому прикрыть твою спину… Тьма меня почти укрыла, медленно избавив от боли в конечностях, сомкнув мои веки, подступая к самой ране. Последним светом перед моим внутренним взором сверкала искорка жизни внутри, но и к ней подбиралось темное покрывало безвременья…

– Рид… – мысленно закричала я в отчаянии, чувствуя, что задыхаюсь, понимая, что проиграла в этой борьбе со смертью… Дитор уже не сжимал мою ладонь.

Секунда, еще, еще и еще… все темнее и темнее, все дальше суетный мир и ближе тишина и покой…

Глава 33

– Витара! – Разгневанный рык мужа меня бы из могилы поднял, но сейчас я так ослабла от боли, что была не в силах отреагировать. Сознание, гаснущее от удушья и боли, даже не отметило странности того факта, что мне слышался голос мужа.

И тут же на лицо натянули что-то липкое, а рядом с ухом раздался приказ:

– Вдохни!

И столько непоколебимой уверенности было в его голосе, столько непреклонности, что я вопреки всему вдохнула, тут же конвульсивно содрогнувшись от резкого болевого прострела, и захрипела. Тело рефлекторно пыталось дышать, невероятно нуждаясь в воздухе, но рана не позволяла, опаляя диким потоком боли при малейшем движении. Я закричала, нет – зашипела, не имея сил сдержаться, разрываясь на части от испытываемых ощущений.

– Сейчас, еще немножко, – с невероятными по силе сдерживаемыми эмоциями в голосе уже прошептал муж совсем рядом, – сейчас боль пройдет…

Все так же пытаясь дышать, со слезами на глазах буквально откусывая крошечные кусочки воздуха и натужно, вопреки всполохам боли проталкивая их в себя, я терпела… Терпела, чувствуя, что меня, стараясь меньше тревожить, куда-то переложили, что мое тело куда-то плавно перемещается. Терпела, понимая, что дождалась… Помощь пришла. Муж до нас добрался… все же вовремя!

– Не бойся, попытайся довериться и жди, – проник в сознание следующий приказ Рида, после чего меня накрыло чем-то теплым и словно родным. Энергия, какое-то стархское устройство на основе сияющей, сообразила я. Меня окутало плотным и невесомым теплом, которое вызывало абсолютное доверие, избавляло от страха, порождало уверенность в том, что нам сейчас помогут. И я закрыла глаза, погружаясь в сон, понимая, что сейчас это не опасно. Ведь Рид был с нами!

Проснулась неожиданно, пробудившись от резкого звука. Раскрыв глаза, на миг зажмурилась, растерявшись в ослепившем свете. Но если обычное зрение подвело, то внутреннее среагировало мгновенно, тут же предоставив мне картину окружающего. Если отбросить фоновые излучения Вселенной, то меня прямо за границей спасительного кокона окружало множество живых существ, я явно была на корабле. И Рид! Я сразу почувствовала его совсем рядом, возле моей восстановительной оболочки. В том, что именно в последней находилась, не сомневалась. Тело ощущалось абсолютно живым и здоровым, боли не было, дышалось легко и привычно. И главное – я всем своим существом, всей своей энергетической чувствительностью ощущала внутри себя нашего ребенка! Язычок его жизненной энергии уверенно вплетался в укрывающие его потоки моей.

Поэтому с невыразимым счастьем и колоссальным облегчением оттого, что все в итоге обошлось, я вновь распахнула рефлекторно зажмуренные глаза и, разведя руками оплетавшую лечебную энергию, собралась сообщить мужу самую важную новость.

– Ри-и… – едва протянула я, как наткнулась на его тяжелый взгляд. Очень тяжелый.

– Витара, – произнес спокойно так, не спеша, по-деловому, чем-то напомнив мне первое время после нашей встречи, – ты понимаешь, что сделала?

Я растерялась. Сделала я многое, помимо прочего уничтожив двух своих врагов, а еще вся эта заваруха с перестрелкой транспортов гильдии и нренов, и Гриф… спросить о нем было страшно, неужели и его жизнь ушла в оплату моей безрассудности? И тут я сообразила, в чем муж упрекает меня – в нарушении его запрета! Я, поспешив и не подумав, открыла первую дверь в наш дом врагам. А ведь Рид не раз и не два говорил мне об осторожности, напоминал про запрет.

Сразу сникнув, напряженно уставилась на мужа. Учитывая последствия моего опрометчивого шага, шлепком по попе я не отделаюсь. Рид поднялся с небольшой тумбы рядом и протянул руку, явно предлагая мне выбраться из нутра лечебного устройства. Отступать было некуда, поэтому я послушно оперлась на руку и, перекинув ноги через край капсулы, встала. Мой старх все так же сурово наблюдал за мной и молчал.

– А Дитор?.. – Я сглотнула, припомнив, что, возможно, и его жизнь на «моем» счету.

– Очухался, – поджав губы, ответил Рид, шагнув ближе ко мне, – еще раньше тебя из капсулы вылез.

И тишина!

– А Гриф?.. – Напряженно ожидая ответа, я опустила взгляд под ноги. Почему-то смотреть в лицо мужу было страшно.

– Думаю, тоже поправился. Когда мы улетали, он уже ходил после перевязки. Зарядом задело плечо, – все так же спокойно проинформировал муж и замолчал, словно ожидая от меня чего-то.

– Я… Кривону убила и… Миласа… это мой давний… враг, – совсем уж растерявшись, прошептала я тихо.

– Знаю, – веско прозвучал рядом голос моего старха. – Дитор рассказал.

Ух, кажется, я могу готовиться к суровейшей расплате! Может быть, он мне теперь не доверяет?

– А оленихи?.. – отчаявшись совсем, уцепилась за мелькнувшую мысль – ведь так и не узнала, как справились Гриф с Зулом. Сейчас почему-то хотелось говорить о чем угодно, только не о себе. И ощущение растерянности не покидало.

– Первая благополучно разрешилась двойней, про вторую ничего не знаю, – все так же четко и спокойно проинформировал муж.

И снова замолчал. Молчала и я, раздумывая над ситуацией. Странно это: вот и встретились после вынужденной и такой опасной разлуки… а сказать друг другу, получается, нечего? Или слишком много того, что хочется сказать? А слов не подобрать… Могли и не свидеться больше, будь оба менее удачливыми, могли… А теперь было как-то неловко, с одной стороны, хотелось прямо сейчас кинуться на шею мужа и расплакаться от радости и облегчения, а с другой – что-то мешало, заставляя стоять на месте, так близко, но одновременно и так далеко от него… Чувство вины и стыд за собственное безрассудство. Опять я не оправдала доверия, опять была растерянна и не уверена в себе.

– Вита… – Муж неожиданно взял меня за руку, осторожно подхватив своей ручищей мою безвольно висящую ладошку и, погладив ее большим пальцем, бережно притянул меня к себе и обнял. – Испугался за тебя очень, все боялся не успеть… За прошедшие сутки понял, как привязался к тебе, что не смогу один, что… люблю тебя.

И прозвучало это так просто, так честно и спокойно, что я не выдержала и… заплакала от переизбытка нахлынувших чувств. Теснее прижавшись к мужу, обняла егоруками за шею и, запрокинув голову назад, уставилась в желтые глаза. Мой муж. Любимый. Надежный. Родной. Для меня он был самым лучшим, самым красивым, единственным.

– И я тебя тоже, – сказала и тут же поняла, что это абсолютная правда, исходящая от души и от сердца. Не знаю точно, когда и как, но я полюбила его, привязалась навечно.

– Вот и славно. – Улыбнувшись своей скупой улыбкой, Рид с ощутимой нежностью погладил меня по волосам и с неописуемым выражением удовлетворения на лице потянул носом. – Еще и дочь ждем.

Я опешила. Вот это называется сообщила папе главную новость.

– Точно? – подозрительно переспросила я.

– Угу. – Мой старх уверенно кивнул и зачем-то переместил одну ладонь мне на глаза, полностью перекрывая обзор. – Сама принюхайся…

И точно! С момента «пробуждения» крови древних мне было не до вдумчивой диагностики собственных изменений: то внутреннее противостояние моих сил с энергией дочери выбивало из нормального режима, а то и вовсе стоял вопрос жизни и смерти… А сейчас, не видя ничего вокруг, постаралась отрешиться от внутреннего зрения и… глубоко вдохнула. Сразу изумленно поперхнулась. Стоило хоть немного сосредоточиться на информации, содержащейся для меня теперь в окружающем воздухе, как я сразу ощутила изменения. Сейчас для меня аромат мужа предстал в новом свете, став более многогранным и информативным. Так я с легкостью могла сказать, что он сегодня ел, да и вчера, чем мылся, с кем рядом находился и многое другое. Поразительно!

И мой собственный запах изменился, отринув все лишнее на данный момент, я «вдумалась» и уловила нотки чего-то невыразимо привлекательного, контрастно-терпкого и… явно женского. Действительно, дочь! Хотя было ей несколько суток с момента зачатия, а ее запах уже вплелся в мой аромат, как и ее жизненная энергия.

– М-да… – словно воспарив от восторга куда-то ввысь, протянула я, соглашаясь с выводом мужа, – от женихов отбоя не будет!

Челюсть мужа как-то угрожающе клацнула, заставив меня опомниться – повременю с такими шутками, пожалуй.

Кажется, и Рид вернулся мыслями к насущному, поскольку, став резко серьезным, немного встряхнул меня рукой за плечо и сурово припечатал фразой:

– А теперь поговорим о том, что ты ослушалась меня, отомкнув дверь Кривоне… – В глазах старха не было и тени снисхождения.

Признавая свою вину (даже аргумент, что я испугалась, увидев его раненым, сейчас казался смехотворным), склонила голову, вновь уставившись взглядом вниз. Заслужила однозначно, хотя сама уже наказана последними событиями.

– Витара, ты понимаешь, как опрометчиво себя повела, какому риску подвергла себя и остальных?

Я покаянно кивнула, сколько уже раз упрекнула себя в этом!

– Как мне доверять тебе теперь, если ты так легко поддалась этому давлению? Поддалась эмоциями, поступила, не подумав? Придется добавить предосторожностей, а тебя наказать в качестве поучения. Я думал снять ошейник после того, как кровь старха в тебе пробудится, но сейчас, взвесив все, решил оставить его навсегда.

Муж говорил спокойно, не отводя от меня глаз. И я поняла, что решение это он взвесил и принял окончательно, поэтому оно будет неизменным. А что до меня… Конечно, ошейник, мягко говоря, смущал, но если это ради моей безопасности, ради того, чтобы муж меньше обо мне волновался… я смирюсь с ним. И так уже привыкла. Что ж, пожизненно, значит, пожизненно.

И я согласно кивнула.

– Надо Дитора поблагодарить за помощь, если бы не он, я бы не справилась, – сменила я неприятную тему, оглядываясь на дверь.

– Я его уже поблагодарил плюс обещал помощь с получением собственности. Только его присутствие рядом с тобой меня и утешало – знал, что постарается тебя уберечь, – вздохнул муж.

– А я поначалу испугалась… Он, Кривона и Милас… мне и в кошмарном сне они бы не привиделись вместе, – призналась я. – Как Дитор оказался среди них? Информатором гильдии был он или Кривона?

– Кривона. Мы и предположить не могли такого – никто не принимал эту версию всерьез. – Судя по тону, Рид корил себя за этот просчет. – С этим шекагаром, представителем гильдии на Иволоне, она еще в его прошлый прилет успела снюхаться. Он ее и средством сообщения обеспечил, да и Руенз от нее многого не скрывал – давно ведь у него она трудилась. А Дитор… сколько я его знаю, он с детства такой – упрямый и гордый, помощи не попросит, как бы плохо все ни было. Но сильно в нем чувство справедливости, поэтому и рассчитывал я на то, что он от тебя не отвернется. Кривона от лица гильдии на него надавила, в последний момент почти поставила его перед фактом: или он помогает ей, или сразу всего лишается. Он согласился. Мне сказал, что не было возможности уже помешать ее планам или меня предупредить, поэтому решил помогать, рассчитывая вмешаться в ситуацию по ходу. И я ему верю.

Теперь постараюсь поверить и я. Хотя не до конца еще, все же его грубое поведение при нашей первой встрече наложило отпечаток на мое отношение. Очевидно, к моему мужу Дитор относился иначе – прошлое, связывавшее этих троих стархов, для каждого из них было значимым. Поэтому в данной ситуации я положилась на мнение мужа – ему виднее. И конечно, помочь Дитору и его группе была согласна любым посильным способом.

– Молодец, что… – Мои мысли прервал неожиданно вбежавший в каюту Зул.

Скользнув по мне быстрым взглядом, с серьезным видом кивнул:

– Теса Тшехар, рад, что все обошлось, и… поздравляю. – На последней фразе он потянул носом, не оставив у меня сомнений в поводе для поздравлений, и тут же перевел взгляд на Рида: – Они ее требуют немедленно!

Муж резко отступил и мгновенно развернулся к другу. Повисла тишина. Я, сразу сообразив, что речь обо мне, испуганно перестроилась на восприятие энергетических потоков и… обалдела! Корабль, на котором мы сейчас находились, был капитально окружен множеством стархских, таких приметных для меня по излучению сияющей звездолетов. Видимо, те самые корпуса нренов… Ик!

– Сказать им, что она еще не восстановилась? – предложил муж.

Зул красноречиво закатил глаза:

– Я им это последние сутки твержу! Ты Верховный Комус за сборище идиотов не принимай, всем уже понятно, что она или умерла бы, или уже восстановилась за это время.

– Смыться?..

– Нет. – Капитан с сожалением пожал плечами, отрицательно качнув головой. – Сам уже все десять раз обдумал – обложили нас так, чтобы гарантированно не сбежали. Как ни крути, но придется представлять Проводника общественности.

Мне было видно, с каким состраданием при этих словах друг посмотрел на мужа. Что за…

– А что требуют? – бесстрастно переспросил Рид.

– Или Витару транспортировать на флагманский корабль, или позволить им посетить наш транспорт, – угрюмо буркнул Зул.

И чего их в этом так напрягает?

– Пусть сюда летят. – Муж вздохнул.

– Может быть, мне лечь обратно и прикинуться едва живой? – внесла я робкое предложение. Сложившаяся ситуация настораживала. Реакция Рида опять же напрягала.

Зул грустно хмыкнул, явно намереваясь разочаровать меня ответом:

– Уволокут к себе и «залечат»!

Это «уволокут» почему-то отдалось в памяти предупреждением мужа о том, что скроют в самом защищенном месте и… жизни никакой не дадут.

– Меня что, хотят забрать? – растерянно спросила я, вглядываясь в лицо капитана. Рид так и стоял спиной ко мне. Но судя по тому, как она напряжена, дела принимали плохой оборот.

– Конечно! Из-за чего, ты думаешь, тут корпуса нренов? С одной стороны, без них не обошлись бы, но с другой – сейчас права выбирать нам не оставили.

– Им Дитор сообщил? Нренам? – пытаясь уяснить предысторию проблемы, поинтересовалась я.

– Руенз… по моей просьбе, – неожиданно отозвался муж и обернулся: – Когда в убежище обнаружил, что Кривона выкрала мою меховую одежду и угнала терг, сразу понял, что будет беда. Поэтому мы с Руензом договорились, что, как доберусь до своей шахты, сообщу ему о ситуации и при худшем раскладе он отправит особый сигнал нашим.

Глава 34

Очень хотелось узнать, что было дальше, как они смогли покинуть Иволон и преодолеть кордон. Но я понимала, насколько несвоевременно сейчас подобное любопытство – Рид явно был озабочен насущными проблемами.

– Дитор где? – отрывисто бросил он другу.

– Расписывает членам Верховного Комуса все перипетии, пережитые Витарой с момента похищения… очень подробно, так что время что-то решить есть. – Зул снова многозначительно хмыкнул.

– Решать тут нечего. Они и так проглотили тот факт, что едва не последними узнали о явлении Проводника, и теперь Виту не отпустят. Вопрос в том, что делать дальше – они ее на Ваэл заберут?

Меня передернуло. В моем состоянии, после жутких последних событий хотелось только домой, на Иволон, вместе с мужем в нашу шахту. Как там мои теплицы? Какой еще Ваэл? Почему-то я думала, что с учетом моего положения в покое нас оставят, но, видимо, обольщалась напрасно.

– Наверняка, – уверенно кивнул капитан, всматриваясь в профиль моего мужа. – И настоять на своем не дадут, сам знаешь почему…

Вслушиваясь в их разговор, я все больше пугалась. Непроизвольно прижав руку к животу, замерла, погрузившись в себя – хоть тут все было без сюрпризов.

– Придется действовать в обход, – решился на что-то муж и шагнул к выходу из каюты, увлекая меня за собой.

– Этого я и боюсь, – с нотками драматичного предвидения в голосе вздохнул нам вслед Зул.

На визуальном развернутом волновом поле на основе сияющей энергии отображались двое весьма почтенных на вид старха. Мой «компаньон» по недавним приключениям при молчаливой поддержке находящихся на мостике Зогала и Тина невероятно эмоционально и детально излагал какую-то мысль:

– …возможно, было бы вернее провести предметный осмотр ее состояния. Но запомнились именно эти детали: густой запах страха, разметавшиеся по плечам волосы, возбужденно блестящие глаза и сбившееся дыхание. Я даже подумал о…

Дитор резко оборвал себя под недоуменными взглядами моего мужа и его друга, остановившихся напротив.

– Объясняю членам Верховного Комуса, как мы с Кривоной познакомились, – немного нервно пояснил он вошедшим.

– При том, что это нас меньше всего интересует… – донесся до меня деловой и недовольный голос одного из почтенных стархов с экрана визуального поля. – Хотелось бы уже услышать что-то по существу!

– Так я к этому и веду, – немного насупился Дитор, а Тин, который находился у дальней стены помещения, картинно схватился за уши и закатил глаза.

– Мы ожидаем вашего визита, Витара пришла в себя, – бесстрастным тоном вмешался муж, чуть отступая в сторону, чтобы оба дистанционно связанных с нашим кораблем старха смогли увидеть меня.

Они так и впились в меня взглядами, заставив непроизвольно поежиться и теснее придвинуться к мужу. Рид плавно опустил ладонь мне на плечо и легонько, стремясь приободрить, сжал его. А я, отрешившись от этого пристального внимания незнакомцев, сосредоточилась на анализе ставшей теперь такой многогранной информации, содержащейся в окружающих меня запахах. Вычленив ароматы присутствующих, запомнила на всякий случай, стремясь хоть чем-то отвлечь себя. Перспектива дальнейшего развития событий пугала. И на языке крутился вопрос, который, однако, пока озвучить возможности не было.

– Переносимся к вам, – спустя довольно длительную паузу ответил один из собеседников Дитора.

Муж молча кивнул и резким движением погасил вспышку сияющей, которая и формировала этот не имеющий четких границ экран.

– Сейчас они появятся. – Судя по взгляду, предупреждение относилось ко мне.

Но я и без этого уже ощутила, что от ближайшего стархского звездолета отделился широкий луч энергии и устремился к нам.

– Мне что делать? – выпалила быстро, надеясь хоть как-то определиться с дальнейшим.

– Возражать им у нас права нет, – неожиданно ответил мне стоявший неподалеку Зул.

– И у… меня? – Голос дрогнул.

– Мы не знаем. – Это уже сказал Рид, теснее прижимая меня к боку и медленно втягивая носом окружающий меня аромат. – Никто теперь не знает ни что от тебя можно ожидать, ни как вести себя с тобой. Хотя… я могу ошибаться.

– Но они же не сделают что-то вопреки моему желанию? – Ритм сердца панически ускорился в ожидании ответа.

– Не знаю. Мою позицию в расчет не возьмут точно. А ты… Думаю, будут исходить из того, что полезнее для нашей расы. В любом случае вреда не опасайся, наоборот, будут стремиться уберечь от всего.

– Нас разлу… – Закончить вопрос я не успела, одновременно ощутив, что поток энергии достиг нашего транспорта, и увидев неожиданно материализовавшихся рядом шестерых стархов.

Двое из них были теми, что общались с Дитором. Их сопровождали четверо более молодых мужчин.

– Проводник. – Вновь появившиеся дружно поклонились мне, заставив вновь ощутить внутреннею неловкость – не чувствовала я себя соответствующей данному обращению. Не покидало ощущение, что я, как жалкая неумеха, пытаюсь выдать себя за настоящего профессионала, не представляя при этом, что и как делать. Страх разочаровать всех и опять навредить своим усилился.

Неуверенно кивнула в ответ и, по-прежнему прижимаясь к мужу, пробормотала:

– Приветствую вас.

Возрастные мужчины перевели взгляд на моих спутников, которые тут же уважительно поприветствовали их.

– Витара, это Алагарн и Тинар, оба входят в состав Верховного Комуса нашей расы, – спокойно представил мне прибывших Дитор.

При этом выражение лица его было совершенно невыразительным, скрывая все эмоции и мысли. Да и у Рида с Зулом не многим отличались лица. Я вопросительно уставилась на облеченных властью, решив, что уж лучше бы все скорее разрешилось.

– Витара, – словно распознав мое желание, обратился ко мне тот, кого назвали Тинаром, – мы бы хотели поговорить с вами наедине.

Я почувствовала, как напрягся стоявший рядом Рид.

– Нет, – сказала твердо, рассудив, что, раз нет четких правил обращения с Проводниками, то могу и попытаться выразить протест, – я согласна побеседовать с вами только в присутствии мужа.

Алагарн слегка поморщился, но, подумав немного, переглянулся с Тинаром и кивнул:

– Хорошо, пусть будет в присутствии… Гайвридаила.

Вчетвером – впереди мы с мужем, держась за руки, и оба верховных старха позади – отправились в другое помещение, которым оказалась довольно просторная столовая корабля. Рид уверенно прошагал к одному из столов и все с тем же невозмутимым видом усадил меня на скамью, устроившись рядом. Власть имущие гости расселись напротив. Пару минут все молчали, когда неожиданно для меня прозвучал вопрос Тинара:

– Твоим отцом был Лаош?

Удивившись, откровенно ответила:

– Нет, моего отца звали иначе.

– Опиши его, – с легкой улыбкой попросил Алагарн.

Подчинившись, я обрисовала в нескольких словах его внешность.

– Лаош Криин! – Прибывшие стархи переглянулись между собой.

Получается, я и истинного имени своего отца не знала, ведь он, сколько я его помню, всегда отзывался на Онтро Кийоне.

– Ты знал его под настоящим именем?

Сообразив, что вопрос адресован мужу, я еле сдержала возглас изумления. Рид медленно выдохнул и… кивнул в ответ.

– Откуда вам известно о нашей встрече? – тут же последовал его вопрос, насторожив меня еще больше.

– Теперь, – Тинар сделал акцент на этом слове, – нам многое известно. После сигнала от главы общины Иволона и его содержания мы спешно выяснили необходимое. Прискорбно, что узнали обо всем позже гильдии. Они часто используют в разработках в ресурсных мирах преступников, приговоренных к развоплощению. Так, при очередном отборе кандидатов они наткнулись на землянина – Миласа. От него и узнали много того, чего знать были не должны. Этот пират летал когда-то в одной команде с Лаошем и по каким-то причинам тщательно следил за ним. Возможно, чувствовал в нем «ценный приз». И не ошибся – эти знания не только спасли ему жизнь, но и позволили обрести поддержку гильдии. Была среди его данных и информация о вас – трех подростках из потока левиоров.

Как это понимать? Рид был знаком с моим отцом? Вновь на полном ходу уткнувшись носом в вопрос о том, как он оказался в тот день на «выгоне», я одновременно вспомнила, что он как-то упоминал о встрече с одним Проводником… случайной. Значит, этим случайным эпизодом был мой отец… Но почему муж не рассказал об этом? Я, почему-то испугавшись, не могла заставить себя обернуться и взглянуть на него. И тут же, находясь в легком ступоре, почувствовала, как ладонь Рида, укрывавшая на столе мою руку, слегка сжалась. Но шокирующие новости на этом не закончились.

– Верховному Комусу также известны обстоятельства, при которых вы… соединились. – Алагарн многозначительно посмотрел на моего мужа, заставив еще больше насторожиться меня, а спустя паузу сразил меня наповал вопросом: – Ты сделал это, сообразуясь с предварительной договоренностью с Лаошем?

– Нет, – тут же прозвучал резкий ответ Рида.

Почти не дыша, я вслушивалась в разговор мужчин, стремясь понять для себя подоплеку нашей первой встречи. Но при этом четко понимала, что, чем бы она ни была обусловлена, это спасло мне жизнь. А значит, я не могу быть в претензии… Возможно, Рид первоначально руководствовался собственными интересами, но сейчас – и я была уверена в этом – его отношение ко мне было искренним. И, как гласил весьма пришедшийся мне по душе девиз потока, жить надо будущим, а не зацикливаться на мотивах прошлого.

Повернувшись к мужу, отметила хмурое лицо и плотно сжатые губы. Он словно ждал чего-то…

– Витара, – Алагарн настораживающе мягким тоном обратился уже ко мне, – под каким именем ты вступила в этот… союз? Ты давала свое согласие?

Муж рядом как-то обреченно сник, а в моей душе вспыхнул возмущенный протест.

– Когда ты сам делаешь выбор между смертью и браком в пользу последнего, неужели это не считается согласием? – озвучила я собственную точку зрения.

– На брак – да, но на брак конкретно с Ридом?.. – Алагарн торжествующе взглянул на моего напрягшегося мужа. – Ты заявляла о согласии стать тесой именно Рида? И имя? Ты представилась Витарой Криин?

– Как я могла представиться таким образом, если с детства считала, что я Витара Кийоне? – возмутилась я и не сдержалась: – К чему вы клоните?

– К тому, что мы ничем не связаны по нашим нормам. – Голос мужа был ровным.

– Да какая разница, что было тогда! – вспыхнула я злым возмущением. – Хотите, я сейчас специально для вас скажу, что хочу – хочу! – быть тесой Тшехар! И более того – у нас ребенок будет.

На последней фразе я все же сорвалась на крик.

– Они в курсе, – успокаивающе сжимал мою ладонь Рид. – Только это ничего не меняет.

– Да как это не меняет? – Я потрясенно уставилась на стархов, сидящих напротив. – Мы считаем себя супругами, у нас ожидается пополнение, но это ничего не значит?!

– Верно, – с отеческой улыбкой «просветил» меня в ответ Алагарн. – Конечно, если бы речь шла о простой стархине, никто бы значения этому факту не придал, но раз ты Проводник… Это все меняет.

Нестерпимо захотелось взвыть! Нет, вытянуть из него всю жизнь до капельки!

– Давайте мы заново поженимся? Уже по всем принятым правилам, – старательно сдерживая свои кровожадные порывы, предложила я, как мне казалось, идеальный выход.

– Заново – это хорошо, – закивали оба пожилых старха. – Именно этого мы и хотим.

Но не успела я насладиться мгновением облегчения, как Алагарн буквально припечатал меня известием:

– Вот только Рид на роль супруга даже не рассматривается.

Муж не дрогнул, продолжая все так же спокойно сидеть рядом, а у меня от дикости их намерений все здравые мысли разом выпали из головы.

– Вы хотите, чтобы я, беременная от одного мужчины, которого к тому же считаю мужем, согласилась выйти замуж за другого? И вы надеетесь, что кто-то на это согласится?! – Я не верила своим ушам.

– О, не тревожьтесь об этом, – поспешил заверить меня Тинар, – абсолютно все сколько-нибудь значимые стархские роды предложили как минимум по одной кандидатуре из своих мужчин. Желающих несколько сотен. И на ребенка все заранее согласны, все же понимают, что это, возможно, еще один Проводник. Да и, по сути, это не важно. От вас в любом случае ожидают максимально большего количества детей!

Слов для ответа у меня просто не нашлось. Такого абсурда я себе не представляла. Они ожидают, что я соглашусь вместо любимого мужа соединиться с каким-то совершенно чужим незнакомцем из сотен таких же? Многих сотен?! Это даже звучало страшно…

– Бред! – наконец смогла я вернуть себе способность говорить. – Я никогда не соглашусь на это!

– Витара, если вы добровольно не согласитесь пойти на уступки, придется обнародовать обман Рида. И, соответственно, лишить его всего имущества и подвергнуть наказанию, – продолжил увещевать Алагарн.

– Это так? – Я обернулась к мужу.

Он, немного помедлив, согласно кивнул. Обалдеть! И что мне теперь делать?!

– И что мне теперь делать?! – невольно произнесла вслух, всматриваясь в глаза своего старха.

– Соглашаться, – пусть и грустно, но спокойно сказал он, – выяснив предварительно все обстоятельства будущего выбора.

Находясь под глубочайшим впечатлением от его слов, не способная здраво рассуждать, я, как попугай, на автомате переспросила пожилых стархов:

– И каковы обстоятельства выбора?

– Все просто: все кандидаты соберутся в одном месте. Уверяем вас, там только самые достойные! И мой сын есть! – отдельно подчеркнул Алагарн. – И вы, руководствуясь собственными предпочтениями или любыми другими соображениями, выберете того единственного, чьей тесой станете и с кем будете обзаводиться детьми, – с довольным видом расписал мне будущее представитель Верховного Комуса.

Нервно сглотнув от одного описания, я уточнила:

– А дальше?

– Дальше будете просто жить под особой защитой. Растить детей…

– Где я буду жить? – прервала я Алагарна, явно готового удариться в философию.

– На Ваэле есть специальное место, оно абсолютно защищено, туда никто не сможет проникнуть и навредить вам. Вы будете в безопасности.

Почему-то мне вспомнился изолятор, и в этой связи мелькнула мысль.

– А отец? Почему он не находился там? – озвучила я ее, стремясь выиграть время и что-то решить.

– Он находился… какое-то время, – весьма обтекаемо заметил Тинар.

– Но я думала, моей задачей станет максимально возможная помощь стархам? – попыталась я вновь настоять на своем. – Вот на Иволоне, к примеру, она пригодится.

– Нет, – поспешно заверил меня Алагарн, – все вроде бы и так справляются. Гораздо важнее вернуть нашей расе потомков древней крови.

Я удрученно сникла. Еще переживала о своей необразованности. Да для того, что им от меня надо, и говорить не обязательно уметь.

– А… муж? Он тоже будет жить со мной в этом защищенном месте? – вспыхнул в сознании логичный вопрос.

– Если захочет. Скорее всего он будет навещать вас периодически, – доверительно, явно полагая, что этим обрадует меня, сообщил Тинар.

Раз в год, наверное. Чтобы иметь возможность обеспечить меня очередным потомком древней крови. Завидные у меня перспективы. Стало невыразимо плохо. И главное, противопоставить им нечего. Конечно, я могу их сейчас уничтожить, но толку от этого – вокруг корпуса нренов. И даже Рид согласен с таким поворотом событий. Зачем иметь способности, которые, по сути, не нужны, но за которые приходится платить такую цену?

В очередной раз подумала об отце. Как прав он был, когда стремился оградить меня от последствий собственного наследия.

– А гильдия? Карантин на Иволоне? – обреченно выдохнула я.

– Мы добьемся его снятия, больше вам, Витара, не надо волноваться об этом. – Улыбка Алагарна была преисполнена искреннего добродушия.

Обернувшись к мужу, вопросительно уставилась в его непроницаемые глаза.

– Делай, как говорит Алагарн, соглашайся. Это все по закону. Иначе нам не позволят улететь, а при необходимости применят силу и удержат тебя, – вдумчиво, игнорируя пристальное внимание сидящих напротив стархов, наставлял меня муж.

– Но я способна… – вспылила я тут же.

– Ты захочешь уничтожить столько стархов? В любом случае это ничего не изменит. – Слова Рида прозвучали как приговор.

Но… он так спокоен. Почему? Смирился? Не поверю. Ладно бы еще только с потерей меня, но нашего долгожданного ребенка?.. Но велит соглашаться. Непроизвольно коснувшись ошейника на шее, скрытого тканью водолазки, подумала о том, что уже дважды пренебрегла его предупреждением и чем это обернулось в последний раз… И я решилась.

– Я согласна улететь на Ваэл и выбрать мужа. – Абсолютной уверенности в тоне не было, но хотя бы голос не дрожал.

Оба члена Верховного Комуса довольно закивали, явно одобряя принятое мною решение.

– Тогда возьмите все необходимое, и отправляемся, – быстро вставая со скамьи, поторопил Алагарн.

Я тоже встала, ощущая поднявшегося следом Рида. В душе царила паника, в мыслях полный разброд – я не могла поверить в то, что вот сейчас мы, возможно, видимся в последний раз и я добровольно на это соглашаюсь. Впереди опять ждали неизвестность и малоприятные перспективы. Неужели обретенное счастье, свой дом, милые сердцу теплицы и полюбившиеся питомцы станут частью прошлого? Такого светлого прошлого…

Глава 35

Все время перелета до Ваэла я провела в состоянии какого-то полусна. Кажется, собственный разум отказывался верить в происходящее, поэтому от всего стремился отрешиться. Часы пассивной апатии и разочарования в собственной судьбе сменялись порывами нездоровой активности и желанием с боем прорываться на свободу. То, что я в случае развития предусмотренного Алагарном сценария потеряю именно ее, не оставляло сомнений. Даже на стархском звездолете за мной постоянно наблюдали, совершенно не позволяя расслабиться и прийти в себя. А главное, не давая возможности сосредоточиться и все обдумать.

Жизненную энергию мужа я не ощущала… больше недели. С тех пор, как стархи из Верховного Комуса спешно, не дав толком попрощаться ни с кем из своих, перенесли меня на флагманский звездолет нренской эскадры. Тогда я еще чувствовала Рида, напряженно, боясь утратить и это ощущение, сосредоточившись на его уже незримом присутствии. Но постепенно, по мере удаления флагманского корабля и транспорта Рида друг от друга, пропала и эта связующая нить. Теперь единственным родным и согревающим теплом для меня оставался огонек внутри меня – наш растущий ребенок.

Сосредоточившись только на восприятии нашей дочери, я отрешилась от всего внешнего, слабо реагируя на докучливое внимание окружающих. Просто оставалась в своей каюте – спала, ела, грустила, иногда плакала… О будущем не думала. Как ни решай, с какой стороны на него ни смотри, но если все сложится так, как описал Алагарн, то и места для мечтаний не останется. Впрочем, судьба никогда не была ко мне благосклонна. Подарив на время иволонское счастье, сейчас лишь вернула меня в состояние привычной зависимости от сильнейшего и необходимости выжить любой ценой.

Это угнетало. Был ли сейчас рядом кто-то сильнее меня? Вряд ли! Но толку и пользы от своих возможностей я не видела. Какая безысходность одолевала от осознания, что не умею использовать свои ресурсы! И назревший ранее вопрос не давал покоя: какой смысл в моей силе, если в себя могу вместить то же количество энергии, что и любой другой старх? Вряд ли с таким скудным запасом древние Проводники осваивали безжизненные суровые планеты. Им там негде было пополнять свой запас. Значит, я что-то делаю неверно…

Мыслями к Риду старалась возвращаться реже. Просто решила для себя, что доверюсь ему слепо. Учитывая его продуманное и конструктивное отношение к жизни, он наверняка должен что-то придумать. Не такой он старх, чтобы вот так просто от своей семьи отвернуться. Я его подвела однажды, и это испытание наказанием судьбы считать буду. А ему доверюсь и… дам шанс спасти меня в очередной раз. Если же он решил принять данный поворот событий, то так тому и быть – не мне его судить.

Особенно настойчиво своим вниманием одаривал меня сын Алагарна – Пирос. Вопреки моему нежеланию вообще с кем-либо сближаться, этот старх действовал с нарочитым рвением, стремясь сосредоточить меня исключительно на моих потребностях. При этом он даже не пытался как-то расположить меня к себе, явно полагая себя самой желанной для меня персоной.

– Витара, пора обедать, – в очередной раз заявил этот старх, возникнув на пороге моей каюты, не посчитав нужным даже поинтересоваться моим отношением к вопросу.

– Мне становится плохо от запахов еды, – немного слукавила, хотя с новым обонянием в перспективе и в самом деле сложностей добавится.

Пирос поморщился:

– Ах, конечно. Вы же в положении… Хотя сейчас это вдвойне неудобно, обеспечение потребуется на двоих. И рассчитывать не на кого.

– Почему? – искренне удивилась я, все так же продолжая торчать в дверях, не позволяя старху войти в свою каюту.

– Насколько я знаю, дела у отца вашего первенца пошли под откос, так что не стоит рассчитывать на значительную финансовую поддержку с его стороны. Лучше вам начать присматриваться к окружающим. – Он бросил на меня многозначительный взгляд. – Одинокой женщине с ребенком тяжело в жизни без мужчины, способного их прокормить.

Несколько опешив от такого вердикта, возразила:

– Но я же Проводник. И если кому-то потребуются мои возможности, я смогу получать определенный доход. Так что все не так трагично. – И, сообразив, что могу хоть что-то полезное разузнать, с улыбкой добавила: – Кажется, вы пробудили у меня аппетит, сейчас соберусь и с удовольствием присоединюсь к вам за обедом!

Пирос кивнул мне с покровительственным видом и отступил назад, явно намереваясь дождаться моего появления. Смерчем пронесясь по каюте, натянула куртку, стянула волосы в низкий хвост и, обувшись, вышла за дверь.

– Очень хорошо, что вы так практичны и убеждаемы. Это хорошее качество для жены, – шагая рядом со мной, просветил старх.

Мысленно вздохнув, почему-то подумала, что такой, как он, точно не снял бы с меня ошейник, и вовсе не по причине моей безопасности. Просто ему нужна была не жена, а послушная питомица. Разобраться во мне он даже не стремился.

– И перестаньте уже думать, что всем вокруг нужен Проводник. Какие востребованные услуги? Это смехотворно. Ваш шанс в том, чтобы удачно выйти замуж. Когда поймете, что вам и так повезло, достанется достойный супруг. Для полукровки это невероятная удача.

– Что, нашей расе не нужен Проводник? – усмехнулась я. – Зачем тогда весь этот кипеж с моим спасением?

– Привлекательна сама идея возрождения древней крови… на всякий случай.

– А чем она привлекательна, – удивилась я, – если вы не намерены ее использовать? Вот на Иволоне точно… – Я опять сделала упор на том, в чем не сомневалась.

– Да забудьте вы про этот Иволон, – раздраженно отмахнулся Пирос. – Сейчас им вплотную займутся, тем более что имеются доказательства явного превышения полномочий со стороны гильдии. Так что он будет нашим.

– А выяснили, почему они так хотят удержать планету под своим контролем? – уточнила я, напряженно ожидая ответа.

– Гелий-3 скорее всего.

Очевидно поверхностное мнение заставило меня досадливо поморщиться, но и натолкнуло на мысль.

– Так что там с делами… Рида? Что за сложности у него?

В самом деле, до момента похищения в этом плане все складывалось довольно успешно. Вон и транспортировщик появился свой. И что могло за несколько последних дней произойти, чтобы коренным образом изменить ситуацию?

– Так разорился он, – безразлично пожал плечами мой спутник, заставив меня споткнуться на ровном месте.

– С чего вы взяли?! – В душе я очень испугалась.

– Полетел за вами вопреки здравому смыслу. Посчитал, что нрены могут опоздать или не найти вас вовремя. И ради возможности прорваться сквозь кордон – я деталей не знаю, – но они устроили на поверхности планеты настоящую панику, взорвав все имеющиеся у них цистерны с готовым топливом. Пока космические крейсеры гильдии отвлеклись на взрыв, разбираясь в причинах происходящего, транспорт и сумел проскочить кордон и почти сразу в прыжок ушел. Вроде бы ни один выстрел их в итоге не задел. Зато владелец этой шахты теперь банкрот. Говорят, и так долгов было немало, а тут лишился всякой прибыли на будущий год как минимум.

Грудь сдавило тревожным волнением. Я знала, что Рид должен оплату еще за прошлый год всем стархам из своей группы, плюс запасы на будущий год тоже надо на что-то закупать, да еще и Зул из-за нас в сверхтраты влез… Эх, мне бы на Иволон сейчас. С моей помощью, остужая оборудование, можно было бы снова сработать в авральном режиме и максимально быстро выработать необходимый объем ценного топлива, чтобы заполнить наш транспорт и, выгодно сбыв его, обеспечить себя доходом. Страшно подумать, сколько же я неприятностей мужу причинила своей неразумной поспешностью. Может, и правда лучше ему без такой жены?..

Но тут же все упаднические мысли постаралась прогнать: буду в него верить. И в нас тоже!

Алагарн наше совместное с его сыном появление за трапезой отметил благожелательным взглядом. Наверняка рассчитывает на то, что я освоюсь в обществе его сына и потом с наибольшей долей вероятности выберу его в супруги. Я мстительно усмехнулась про себя. Что бы они там себе ни воображали, другого мужа себе искать не буду.

С этим внутренним настроем и прожила оставшееся время полета.

Обдумывая сложившуюся ситуацию и стремясь найти в ней плюсы, посчитала, что хотя бы Ваэл увижу. Как-никак эта планета была родиной моего отца. О нем, кстати, я тоже очень хотела узнать по возможности больше – было интересно, как столь «ценный» Проводник оказался на пиратском звездолете и полжизни провел изолированно от своей расы. Но, вопреки всем надеждам, окружавшие меня стархи всячески данной темы избегали, отвечая уклончиво или и вовсе игнорируя мое любопытство. Это настораживало…

Но совершенно сразило меня то, что моему желанию познакомиться с планетой не дано было осуществиться. По прибытии на один из основных оплотов стархской цивилизации меня целенаправленно и с максимальной осторожностью доставили в то самое «безопасное место». Тюрьма была бы более привлекательна! Нет, в плане бытового комфорта все было в порядке. Но сам смысл сооружения, напоминавшего какой-то подземный, жутко охраняемый бункер, меня доконал. И в этом месте им видится мое дальнейшее пожизненное пребывание?!! Да шахта на Иволоне в сотни раз лучше…

Осознав весь драматизм ситуации, я рухнула на кровать в отведенном мне трехкомнатном помещении и в отчаянии разрыдалась.

В дверь стучали, кажется, меня звал Пирос, наверное, опять накормить намеревался. Но мне сейчас кусок в горло не полез бы. Безопасное место совершенно поразило меня аурой мрачного одиночества, какого-то холода и отчужденности. И пусть дом на Иволоне тоже представлял собой подземное и укрытое от всех убежище, но это был дом, наполненный жизнью, внутренним теплом и счастьем. Здесь же я чувствовала себя… в могиле.

Принюхавшись, поняла, что здесь давно никто не обитал, а предыдущим жильцом был… мой отец. Так странно было внезапно осознать это, узнать его аромат, словно ощутить рядом спустя столько времени после расставания навечно. Он жил в этом склепе. Кажется, я начинала понимать, почему он предпочел существование на пиратском звездолете этому месту. И внутреннее наполнение: мебель, покрывала, украшения – не имело никакого значения, я даже не вглядывалась ни во что. Все затмевало подавляющее чувство безжизненного холода и пустоты. Тут что-то словно экранировало меня, отрезая от ставшего уже привычным ощущения энергетического контура Вселенной. Было такое чувство, словно из меня вынули душу, оставив взамен ледяную ноющую пустоту. Это место убивало, лишало жизненной силы. И тут я должна жить, растить своего ребенка? Меня вновь передернуло.

Непроизвольно коснувшись спрятанного под одеждой ошейника, я подумала о муже. Он стал единственным, кто подарил мне жизнь – настоящую, полнокровную и счастливую. И самое главное – возможность прожить ее так, как захочу.

А еще в эти мгновения я окончательно простила отца. Вот именно сейчас осознав четко, от чего он меня уберегал, чего не желал мне… Поняв, что действительно любил меня, сильно, дорожил мной. И снова вспыхнули злость, протест, нежелание подчиняться и быть покорной! Это долго зрело во мне, но сейчас я не просто понимала, я чувствовала… ощущала этот сгусток гнева скрученной тугой спиралью внутри себя. С невероятным разрушительным потенциалом. И поняла: я не позволю больше управлять собой. Чем бы ни наделила меня отцовская кровь, она дала мне и право прожить свою жизнь так, как хочу я. Так, как могли проживать ее мои древние предки, так, как они чувствовали ее…

Я не буду ждать спасения от мужа, я не буду зависеть от кого-то, не пойду на поводу чужих интересов! Наконец-то я поняла, что должна поступать только сообразно собственному видению и ощущениям, так как мне одной дано было видеть и понимать больше остальных…

– Витара… – почувствовала осторожное прикосновение к плечу.

Опомнившись, приподнялась с постели и оглянулась. Рядом с кроватью, по-старушечьи сгорбившись, стояла очень пожилая стархиня. Ее облик вовсе не выдавал ее лет, о них говорила уже пресытившаяся всеми возможными эмоциями и чувствами жизненная сила.

– Кто вы? – растерянно уточнила я.

– Грина. Я вырастила твоего отца. Все ждала, что дождусь его дочь… он всегда мечтал о девочке, совсем маленьким потерял сестру, – тяжело присев на кровать, принялась пояснять мне женщина. – Ждала и одновременно надеялась, что не дождусь. Не увижу тебя… здесь. Он так не хотел, чтобы его дети жили в клетке.

– Я не буду тут жить, – спокойно, с ощущением глубокой внутренней убежденности возразила я ей и переспросила: – А родители, семья моего отца? Кроме сестры был еще кто-нибудь? Есть у меня другие родственники?

– Они погибли тогда же. Отец Лаоша был Проводником, его существование всегда держали в тайне. Но потом он отказался поддержать один влиятельный клан, и это предрешило его конец. Из всей семьи спасся только маленький Лаош, его поселили тут, стремясь сохранить последнюю надежду.

Значит, опыт прошлых потерь не научил стархов, по крайней мере нашлись те, кто предпочел уничтожение древней мощи угрозе своим сиюминутным интересам. Но у меня был большой жизненный опыт и собственные уроки, которые дались мне немалой ценой. Возможно, мне единственной из всех моих последних предков, взращенных в несколько «стерильных» условиях, удалось самой пройти своей дорогой, испытать и горе, и счастье. Отец научил меня многому. Меня! И я решила, что буду дальше сама отвечать за собственную судьбу и найду свое предназначение. Пойду дорогой левиоров. А смысл моей жизни явно не в том, чтобы просто обеспечить стархов потомками с кровью древних. Пора было вернуть древней касте полноценную жизнь!

– Здесь есть что-нибудь живое? – поеживаясь от нехарактерного ощущения энергетического вакуума вокруг, уточнила у стархини.

– Тут был сад, его Лаош создал. Но за годы его отсутствия, без его живительной подпитки, он фактически исчез, – со вздохам поведала мне собеседница.

– Где он? – Мне жизненно необходимо было соприкоснуться с чем-то неистребимо живым. А я знала, что именно растения обладают этой необъяснимой целеустремленной силой и живучестью.

Старая женщина с трудом поднялась и поманила меня за собой. Но, прежде чем шагнуть следом, придержав ее за руку, я через место соприкосновения наших ладоней отправила в ее тело импульс собственной жизненной силы, разбавляя и ускоряя ее тягучую застоявшуюся жизненную энергию. Помочь помолодеть ей я не могла, но облегчить последние дни постаралась.

– Ты сильна, как и отец, настоящий представитель своего рода, – вдыхая полной грудью и всматриваясь в меня не по-стариковски пристальным взглядом, заметила стархиня.

– Ведите меня в сад, – попросила я снова, задыхаясь в этом безжизненном бункере.

И она отвела. Этажом выше был выход на поверхность, ограниченный мощным энергетическим каркасом сверху. Именно там и находились растения, вернее, то, что от них осталось. Мне хватило нескольких секунд, чтобы определить во внешне казавшихся уже усохшими розовых кустах признаки спящей жизни… и потянуться к ней, подпитывая, отдавая свое тепло.

– Земные розы, – прошептала Грина, смахивая набежавшую слезу. – Их особенно любил твой отец. Всегда говорил, что они прекрасны и идеальны, что они как послушная энергия, укладывающаяся вокруг причудливыми лепестками. Так и их соцветия невероятно гармонично переплетаются в единый узор и оттого так прекрасны. – Неожиданно принюхавшись ко мне, забеспокоилась: – Ты ребеночка ждешь?!

Я кивнула, продолжая внутри себя упиваться ощущением пробуждающейся жизни, заряжаться энергией добра и света.

Стархиня, всплеснув руками, прижала ладони ко рту и тоскливо прошептала:

– Тогда у тебя и выбора нет, придется завтра мужа выбирать.

– Завтра?! – изумилась я, проигнорировав ее тревогу. Сейчас была уверена: сделать что-то вопреки собственному желанию меня никто не заставит.

– Да, всех отобранных заранее собрали. Завтра ты будешь выбирать супруга на древней пустоши, – стремясь подготовить меня, с волнением сообщила Грина.

Логика Алагарна стала ясна мне. Конечно, в данных обстоятельствах среди множества незнакомцев я бы наверняка выбрала его сына. Если бы мой выбор не был сделан заранее, если бы я не намерена была держаться любимого мужа. Не знаю какой, но план моего вызволения у него наверняка имелся. Хотя и я отныне не намерена была просто сидеть в ожидании. У меня теперь было понимание того, к чему необходимо прийти. И я твердо знала, что приду, больше не сомневаясь в себе.

Глава 36

Всю ночь отсыпалась – разобравшись для себя со всем первоочередным, почувствовала облегчение. Проснулась полной сил и с ощущением внутренней убежденности в принятом накануне решении. Грина пробыла со мной весь вчерашний день, составив компанию за ужином и делясь воспоминаниями об отце. Я и сама почувствовала, что существование его тут было ужасным, поэтому он и сбежал, как только смог, предпочтя жизнь едва ли не отрезанного от своих изгоя. А теперь меня намерены были «укрыть» в этом склепе…

Алагарн накануне заглянул ко мне лично, чтобы уведомить о намеченной на завтра встрече. Вот именно так он ее и обозначил, весьма туманно высказавшись о ее цели.

– Состоится обязательное мероприятие, посвященное вашему прилету и еще ряду общих поводов, – скупо поделился он со мной планами, уточняя, в чем нуждаюсь на первое время. Потом, видимо, исполнение моих запросов ляжет на мужа. Хорошо, что Грина предупредила, иначе бы завтра меня хватил удар.

Так хотелось спросить: зачем я им? Стоило ли направлять корпуса нренов на мое спасение, чтобы потом благополучно «похоронить» в этом убежище? Что-то стало неверным в существовании моей расы, утратилась перспектива, стремление жить ради будущего… Подумав сейчас об этом, я запоздало поинтересовалась у разбудившей меня Грины:

– А к какому потоку относился мой отец?

– К левиорам, – вздохнула стархиня. – Всегда его тянуло на приключения, хотелось мир увидеть. Томился он здесь.

Точно! Так и должно было быть. И во мне это есть. Не тяга к приключениям, нет. Желание перемен! И я устрою эти перемены…

– Ты ешь давай, и самой силы понадобится, да и ребеночка поддерживай, – бормотала Грина, наблюдая за тем, как я застилаю кровать. – Сегодня трудный день будет, ты выбирай вдумчиво, осторожно. На красоту не зарься, чаще некрасивые мужчины добрее бывают. А тебе сейчас это важнее…

Я с улыбкой оглянулась на нее. Свой выбор я уже сделала и знала, что не ошиблась.

– Наденешь чего? – все никак не могла успокоиться пожилая стархиня, явно не одобрявшая моего веселого настроя. – Надо себя беречь, поэтому что-то удобное, но и красивое, чтобы впечатление произвести.

– Свое надену – привычные брюки, водолазку и куртку, – беззаботно ответила Грине.

Поцокав языком, стархиня неодобрительно качнула головой:

– Вся в отца… непримиримая. Только вот женская доля – она завсегда мужской зависимей, а ты на покорную не похожа, – попыталась она вразумить меня. – О ребенке думай.

– Не переживай за меня. – Я обняла старушку и, усаживая ее за стол, чтобы позавтракала со мной, шепнула: – Все с нами будет хорошо.

Пока мы ели, уточнила:

– А оружия тут нет?

Она насторожилась:

– Ты чего это надумала?

– Волнуюсь. Если там такая толпа ожидается… мало ли… сами же сказали, семью моего отца устранили. Вдруг кому-то и я помешаю. А тут такой шанс…

Стархиня суетливо тряхнула головой:

– Так там охранять будут…

Мне это уверенности не придавало. Вон Алагарн с сыном какую бурную деятельность развили. А кто знает, с кем там мой дед взглядами не сошелся, может, и с его семьей? Как поймет, что Пирос «надежд не оправдал», может быть, решит и со мной что-нибудь сделать. Чтобы другому роду не досталась. Все, как и много веков назад, упиралось в зависть и противоборство.

– Значит, нет? – настаивала я.

Стархиня отрицательно покачала головой, с тревогой всматриваясь в меня прищуренными глазами.

– Плохо, ну да будем справляться своими силами. А что за древняя пустошь?

– Это особенное место на Ваэле, оно специально остается без какого-либо техногенного вмешательства – там ничего не строят, не обрабатывают землю. Когда-то давно именно туда приземлились те корабли с переселенцами, что смогли одолеть перелет к новому миру. – В голосе старушки я почувствовала сильнейшие эмоции. Определенно, уважение к этому месту было неподдельным. Неужели и спустя столько веков стархи так сопереживают собственной истории?

– Оно только поэтому особое? – решила я прояснить подозрение.

– Нет, оно волшебное. И не думай, что я выжила из ума. Но древние Проводники, достигшие планеты, что-то сделали с ним. И это что-то остается там до сих пор. На пустоши всегда одна погода, нет смены сезонов и там… необычная атмосфера.

Я даже не удивилась, подспудно ожидая чего-то такого.

К моменту, когда Алагарн явился, чтобы сопроводить меня на мероприятие, я была уже полностью готова. Глава Верховного Комуса при виде моего довольно затрапезного наряда определенно удивился. Но я и на мгновение не собиралась облачаться в предоставленные мне облегающие женственные наряды. Сегодня предстояло сделать многое, и я планировала чувствовать себя комфортно и быть готовой к любому повороту событий.

– Витара, вы намерены в таком… простоватом виде отправиться на официальное мероприятие, посвященное вашему прибытию на историческую родину? – несколько высокопарно поинтересовался Алагарн. Сам он был одет по-парадному.

– Да, – без особых эмоций, спокойно всматриваясь в его глаза, подтвердила я очевидное.

Старх задумчиво посверлил меня взглядом, явно намереваясь возразить, но потом передумал и больше не докучал мне риторическими вопросами. Небольшой планетарный корабль, призванный доставить нас на эту самую пустошь, через специальное открываемое пространство в крыше приземлился прямо в один из залов бункера. Так что, пройдя внутренними коридорами, мы, не поднимаясь на поверхность, сразу вошли внутрь транспортного средства. Огромное количество накопителей с сияющей, а также мощнейший щит вокруг корабля я ощутила сразу же. Не знаю, меня или главу Верховного Комуса, но охраняли серьезно.

Летели мы несколько часов. При этом мне не дали возможности даже издалека познакомиться с планетой – все время перелета мы с Алагарном находились в помещении, лишенном иллюминаторов или других наблюдательных экранов. В общем, сбеги я из бункера, на поверхности пока еще соображу, куда направляться…

Однако сейчас это несильно беспокоило. Гораздо важнее было не допустить возможного удара в спину, тем более не зная, от кого его можно ожидать. Алагарну я не доверяла.

Пустошь я почувствовала издалека. Это действительно было место, укрытое необычным полем, возможно, оно защищало первое поселение стархов на Ваэле. Подобная форма энергии мне не встречалась, но я определила бы ее как что-то личностное, энергия была индивидуальной, сохраняла отпечатки чьих-то жизненных сил. Проводника, и не одного. И это опять подтверждало мои подозрения о том, что как-то не так плачевно, как у меня, у них обстояли дела с объемом поглощенной энергии. Они определенно могли вмещать в себя больше… значительно больше, без ущерба для собственного состояния.

Очень жаль, что отец не научил меня этому. Или научил? В своей манере – не поясняя и не акцентируя на этом внимания? Знать бы. Мысли об отце вернули меня к почти погибшему саду, к розам, к… его словам о них, которые запомнила стархиня и передала мне. И именно сейчас, вдумавшись в смысл высказывания, я пришла к элементарному решению. Может, не надо стремиться «впитать» энергию, а достаточно удержать ее рядом? Просто иметь возможность окружить себя ею, чтобы воспользоваться в любой момент? Уложить потоки вокруг тугой спиралью или витиеватым узором, как, видимо, делал отец.

Корабль приближался к границе пустоши. Когда я с сопровождающим меня Алагарном устроилась в ожидании в специальных креслах в небольшом зале, то первым делом попыталась воплотить задуманное. Не сказать, чтобы сейчас во мне был излишек живительного излучения, но я осознанно «выдохнула» часть его, отпуская наружу. Но отпустила не до конца, мысленно придерживая потоки, принялась обвивать свое тело, надеясь удержать энергию в доступной близости. И удалось это удивительно легко, она сама, словно послушный питомец, ластясь, обвивалась вокруг. Это дало неожиданный результат – вокруг моего тела появилось поле из уплотненной энергии, состоящей из потоков различных излучений. Они переплелись, взяв за основу витки сияющей, превратившись в результате в прочнейший щит сродни тому, что создавали стархи, сублимируя вокруг своих кораблей сияющую энергию.

Алагарн сразу уловил колебания и, присмотревшись, заметил это марево вокруг меня. Глаза старха шокированно раскрылись, он пытался осознать смысл происходящего.

– Что… это значит? – напряженно выдавил он из себя. – Это из-за вашего положения?

– Нет, – усмотрев в данном моменте шанс намекнуть ему на большее, уверенно и спокойно отозвалась я. – Это для безопасности, на случай нападения со стороны. Вы же не зря меня в такое охраняемое место поместили, вот я и решила следовать вашему примеру – обезопасить собственную жизнь максимально.

Вспомнилось, как муж на встрече с представителем гильдии до последнего карт не раскрывал. Вот и я так сделаю с главой Верховного Комуса. Не то чтобы он был враждебно ко мне настроен, но вот о значимости грядущей встречи мне до сих пор не рассказал, да и действует определенно в первую очередь в собственных интересах. Если задуматься, его семья наверняка имеет значительный вес среди нашей расы, а если все это дополнить возможностями Проводника… Тут можно в перспективе и на преемственное единовластие замахнуться! А теперь, стоит надеяться, он трижды подумает, прежде чем попытается мне навредить. А основания для этого у него точно будут.

Старх, выдержав задумчивую паузу, вернулся к намеченному плану. Но, хотя внешне в нашем общении ничего не изменилось, я чувствовала его внутреннюю настороженность. Как оказалось, при этом его жизненная энергия, циркулирующая в его теле потоками, принялась немного пульсировать, то ускоряясь, то замедляясь по ходу движения.

– Витара, опасаться вам нечего. Сегодня для вас, наоборот, наступит время уверенности в завтрашнем дне и собственной безопасности, – решил все же предупредить меня Алагарн, – при условии, конечно, что вы поступите разумно.

Последнее замечание сопровождалось прямо-таки отеческим взором, заставив меня внутренне досадливо напрячься. Соизволил сообщить! Но, не выходя из образа, взволнованно вздохнула и уточнила:

– О чем это вы?

– Витара, вы – наше перспективное будущее, но что вы можете одна, без поддержки мужа и семьи? Поэтому так важно определиться с дальнейшим, выбрать супруга…

Из-под прикрытых век старх деловито посматривал на меня несколько потускневшими желтыми глазами, но вот его уши… уши слегка подрагивали, выдавая скрытую тревогу. Все же до конца он не уверен в том, чего можно от меня ждать… А значит, опасается, не так убежден в своих методах влияния на меня, как пытается показать внешне.

– Но Рид… – попыталась я вновь настоять на своем.

– Рид – это прошлое, ему сейчас не до тебя, уверяю. А ты не в том положении, чтобы в подвешенном состоянии находиться. А вот выберешь надежного супруга – и заживешь спокойно, без мыслей о куске мяса и тревог, – наставлял меня Алагарн. – Главное тут с выбором мужа не промахнуться.

– А из кого выбирать? – отчаянно «смутилась» я. – И как?

– Вот сейчас и увидишь из кого, – чрезмерно ободряюще улыбнулся старх. – А как… тут уж сама смотри, давить на тебя никто не намерен. Главное, помни, что на всю жизнь выбираешь. Так что как выберешь, так о тебе и заботиться будут. Тут бы лучший вариант тот, что проверен!

Как это он верно подметил. Я еле сдержала усмешку, собираясь расспросить его о процедуре выбора, когда почувствовала…

Трудно описать словами внезапно нахлынувшие ощущения. Никогда еще не сталкивалась с таким. С одной стороны, я своим внутренним чутьем распознала какое-то запредельное, по моим представлениям, скопление мужчин. Столько стархов… и все в одном месте; их жизненные силы ощущались скученно, сплошной гигантской колышущейся массой. Сколько же их там… Кажется, больше чем в сумме членов экипажей на звездолетах нренов и гильдии… много больше. Меня ощутимо тряхнуло от волнения. Представить страшно, в каком бы смятении я пребывала сейчас, окажись беспомощной и неподготовленной… после этой насильственной изоляции от окружающего мира. Точно бы бросилась к Пиросу и вцепилась в него как в последнюю надежду. Сотни и сотни стархов…

Но и количественный фактор ожидавших на данный момент был не самым невероятным. Потому что меня внезапно потянуло, окутало и оплело необъяснимым ощущением дома, тепла, мира и… силы! Не разобравшись, как все это действует, я сразу сообразила – влияние священной пустоши. Там действительно было что-то… какая-то энергия… особенное поле… аура родного и близкого жизненного тепла. Тепла, настроенного исключительно на меня, предназначенного мне. Оно манило, призывало к себе, неудержимо влекло окунуться в свои глубины, насытиться им…

Замерев, сосредоточилась на внутреннем восприятии, пытаясь осознать, с чем сейчас столкнусь. И почти сразу сообразила: это слепки жизненных структур энергии древних. Частички их собственной жизненной силы, ручейки множества древних потоков, сплетенные в единую сеть. Именно она и формировала энергетический контур, укрывающий это место.

И оно притягивало меня, обещая подпитку, защиту, гарантируя надежный оплот и бесконечный запас энергии.

Чем больше мы приближались к цели полета, тем сильнее я себя ощущала. Энергия, как к магниту, устремилась ко мне со всех сторон, наполняя и переполняя ощущением силы. Едва успевая укладывать ее вокруг тугими витками, сама преисполнялась трепета перед собственными возможностями. В этом месте я буду всесильна! Мои способности, помноженные на неограниченный ресурс энергии вокруг, гарантировали осуществление собственных планов. Зря Алагарн решил созвать здесь общий сбор с последующим подбором мне супруга. Это станет его роковым просчетом! Впрочем, я и в любом другом случае уже решила не идти у него на поводу, но в пустоши… шансов воспрепятствовать мне не было ни у кого.

Видимо, древние Проводники, высадившись на чужой, незнакомой планете, решили создать для остатков своей расы «последний бастион», место, где могли бы гарантированно защитить своих от любой внешней агрессии или нападения. Неудивительно, что сравнительно небольшое на тот момент число достигших Ваэла стархов могло отражать нападения космических кораблей обитающих в этой галактике исконных цивилизаций.

– А как выбирать? – опомнилась я от своего внезапного открытия, переводя взгляд на хмурого главу Верховного Комуса.

– Осмотришься и выберешь своего кандидата, которого представишь на одобрение нам.

Значит, и на случай моего «неудачного» выбора подстраховались. Кандидата забракуют, а меня в воспитательных целях на хлеб и воду поместят в «безопасное место», ждать, пока ума наберусь, чтобы выбрать того, кого надо.

Я молча кивнула, продолжая незримо, но старательно обвивать себя желанными потоками силы и прислушиваться к общему фону жизненной силы ожидавших моего появления мужчин. Теперь у меня есть весомый аргумент, чтобы настоять на своем, – всесилие! И нежеланного мужа мне никто не навяжет. Заморожу всех скопом в память о батюшке, если что…

Как только наш корабль приземлился, мы с Алагарном покинули его. Я бесстрашно шагала рядом с главой Верховного Комуса в сопровождении его охраны, осознавая свою нынешнюю неуязвимость. Старх периодически напряженно на меня косился. Видимо, с подозрением отнесся к моей внешней невозмутимости, изначально ожидая, наоборот, паники и испуга.

Его ожидания я, впрочем, оправдала. Когда, шагнув наружу, споткнулась на ровном месте и рассеянно застыла. И вовсе не безграничное море расположившихся впереди, насколько хватало глаз, стархов сразило меня наповал (к этому зрелищу я уже была морально готова!). И даже не открывшаяся картина удивительного желтого неба Ваэла потрясла меня. Просто именно в этот момент, внутренним восприятием пытаясь хоть как-то разобраться в этой необъятной мешанине чужих жизней, я уловила огонек жизненной энергии мужа. Рид был тут! Среди тысяч собравшихся на этой равнине стархов.

– Волнуетесь?! – предупредительно, с нотками облегчения в голосе, спросил мой спутник.

Я на автомате кивнула. На самом же деле, осознав, что муж, вопреки всем оговорам, остался верен себе и был готов вызволять меня из очередного плена, испытала облегчение. И уверенность в том, что вдвоем мы справимся с чем угодно. Ведь теперь я понимала, что мнение Верховного Комуса стархов мне безразлично, и прислушиваться к нему я не намерена. А главное – мер воздействия на меня и способов управления мною у них нет. Наконец-то я начну управлять своей судьбой сама. Не в этом ли мое предназначение?

– Очень, – совершенно искренне призналась я, изнывая от нетерпения и желания увидеть мужа.

Но не все было так просто.

Глава 37

Сначала пришлось взойти с Алагарном на находившееся поблизости возвышение и выслушать целую речь, посвященную мне. Под конец, представив меня таким образом, глава Верховного Комуса торжественно предложил:

– Витара, сделайте же свой выбор, и пусть он станет судьбоносным для нашего народа, предопределит будущий успех и перспективы развития нашей расы!

Точно! Судьбоносным он станет однозначно. Только для меня. А раса стархов? Существовали они века без древних каст, так что и сами справятся. Получится чем-то помочь своему народу – хорошо, нет – значит, не судьба. Отныне я буду думать только о собственном будущем. Спокойно и уверенно улыбнувшись величественному старху, я на миг встретилась с ним глазами, чтобы отметить блеснувшее в его взгляде потрясение. Не знаю, что он увидел в моем ответном взоре, но… для меня это значения уже не имело. Алагарн был забыт в это мгновение, отринут в прошлое. А я готова была отправиться навстречу своему будущему. Уже осознанно и по собственному желанию.

В почти абсолютной тишине я шагнула по ступенькам вниз, устремляясь в направлении целого моря настороженно замерших мужчин. Сколько их было тут… разных… молодых и постарше, симпатичных и нет, смотрящих с надеждой или с откровенным страхом во взоре… Но меня они не интересовали совершенно. Я практически не замечала их, пропуская лицо за лицом, шагая к единственной цели. Непреодолимый ореол жизненной силы все плотнее и плотнее окутывал меня, питая силой этого места, окружая со всех сторон, защищая незыблемо, позволяя почувствовать себя едва ли не парящей над поверхностью земли божественной сущностью.

Стремясь не потерять зовущий к себе мое сердце огонек силы любимого в этом мареве множества жизней, я сосредоточенно шла «на зов», не обращая внимания на реакцию окружающих. Кто-то отступал, освобождая мне путь, кто-то, наоборот, стремился пробиться навстречу, коснуться. Бесполезно. Защитный кокон энергии не допускал соприкосновений, избавляя меня от необходимости что-то объяснять.

– Витара! – Решительный тон заступившего мне путь мужчины я узнала сразу. Пирос.

Узнала и тут же решила обойти, стремясь к цели дальше. Там, далеко-далеко, я «видела» всполох жизненной силы мужа, который так же неукротимо продвигался мне навстречу. Любая помеха сейчас была вдвойне досадной. И, плавно обогнув стоявшего передо мной старха, я уже занесла ногу, чтобы двигаться дальше, когда…

Подсознательно я не выпускала из-под контроля клокочущий вулкан жизненного противостояния, который представлял собой сейчас энергетический каркас тела Алагарна. И стоило мне отступить от его сына, как в его душе все полыхнуло, стремительно задрожав и выдавая готовность пойти на крайности. Причинить мне вред никто из них не мог, но вот Риду… Как только все поймут, куда я направляюсь, он станет, мягко говоря, угрозой чужим интересам. Тем более вряд ли его сюда приглашали. Оказавшись рядом, я смогла бы так же защитить его от любой попытки устранения, но пока…

Обернувшись к сурово поджавшему губы Пиросу, я улыбнулась:

– Полагаю, вы не откажетесь сопровождать меня?

Даже уже сделав свой выбор, я не могу не оказать этим мужчинам уважения и не пройтись тут, делая вид, что присматриваюсь.

Старх немного расслабился, подступая ближе. И мы синхронно двинулись дальше, ведомые моим стремлением к Риду. Алагарна, по моим ощущениям, от нашего совместного маневра немного отпустило.

– Витара, – склонившись к моему уху, прошептал Пирос, – не увлекайтесь осмотром. Я от этого не в восторге. Вернемся к отцу и объявим о состоявшемся выборе.

Старх определенно поспешил с выводами. Но от них уже я не была в восторге, однако расставаться с таким удачным прикрытием не хотелось – Рид был еще далеко, отделенный от меня огромным пространством, заполненным стархами. Почему бы среди них не быть доверенным лицам Алагарна, готовым пойти на все? А вдруг кто-то мужа узнает?

Повернув голову к спутнику, невидящим взглядом уставилась в его глаза, полностью переключаясь на восприятие его энергетических ресурсов. Ощутив их в полной мере, мысленно обхватила его внутренние потоки, сжав, поставив мужчину на грань смерти. Пирос споткнулся и застыл. Но мне его жизнь не была нужна, намерений войти в историю своей расы кровожадным монстром не было. Поэтому, вплетя в его внутренний контур небольшой ручеек окружавшей меня энергии, слабо потянула, не убивая, но сковывая, ослабляя и подчиняя. И он с ужасом понимания в глазах, не имея сил воспрепятствовать мне ни словом, ни жестом, послушно шагал рядом, создавая идеальную видимость сопровождающего по праву.

Мы шли… все быстрее и быстрее… туда, где был он, мой муж. Бесконечное море стархов расступалось перед нами, вновь смыкалось позади. Все сильнее я трепетала в тревоге, желая оказаться где-то далеко отсюда и только вдвоем с Ридом. Каждый миг я ожидала чего-то плохого, какого-то стороннего вмешательства, подвоха… В душе постепенно возрастало волнение, порождая множество побочных страхов. А что дальше? Нам не дадут покинуть пустошь? Как выбраться отсюда? Надеялась, что Рид…

Сил терпеть это медленное продвижение больше не было, и я внезапным порывом отправила основательный импульс энергии вперед, плавно раздвигая ряды «избранных». По толпе пронесся изумленный ропот, и все резко замолкли, осознав случившееся. Прямо от меня протянулась широкая «дорога», свободное от стархов пространство, своеобразный коридор в этой живой подвижной массе. И там, в самом его конце, я почувствовала, «увидела» Рида. И устремилась туда… Пирос вынужденно плелся рядом, стархи недоуменно смотрели на нас, пытаясь понять, к чему эти странности. Но в свободное пространство впереди меня никто ступить не мог! А я шла, шла и шла. Ускоряясь с каждым шагом, спеша к мужу, чувствуя, как все сильнее бьется сердце, радуясь нашему воссоединению.

И я уже бежала, легко переступая с ноги на ногу, почти летела «на крыльях любви», стремясь к тому, кого когда-то боялась. Но теперь страха не было, было желание быть с ним и уверенность в том, что люблю и любима.

В невероятном количестве окружающих запахов уловила такой узнаваемый аромат мужа – мы все ближе. Конечно, он тоже бежал мне навстречу. И наступил миг, когда мы уже были доступны взглядам друг друга. От вида мощной, стремительно бегущей фигуры мужа перебилось дыхание, я споткнулась. Удержавшись на ногах, забыв обо всем, застыла на месте и просто смотрела на него. С каждой секундой он приближался. Решительные движения его рук, разворот плеч, я уже видела прищуренный внимательный взгляд, на миг встретившись с моим обегающий мое окружение.

И вот в несколько стремительных рывков муж оказался рядом. Наши взгляды встретились. И сколько же мы успели безмолвно сказать друг другу за эти мгновения. В глазах мужа была невообразимая смесь тревоги, облегчения, нежности и… ярости. Никогда бы не подумала, что в душе могут одновременно пылать такие разные чувства, но их отражение в его глазах было неоспоримо.

– Успел! – Всего одно слово, решительным шепотом озвученное мне мужем, но сколько оно для меня значило. Сердце замерло от счастья – нужна! И, сметая все уверения стархов и собственные сомнения, душу омыло волной удовлетворения и радости. Люблю его, любима им, нуждаюсь в нем и нужна ему. Не это ли формула счастья?

А Рид уверенно притянул меня к себе, обхватывая одной рукой (в другой было оружие!) и внимательно озираясь по сторонам. Мое сердце пропустило удар от волны родного тепла, и я резко пришла в себя, вспоминая, где мы находимся и при каких обстоятельствах оказались здесь. Быстрый взгляд в сторону позволил убедиться в возмущенной реакции большинства окружающих. На лицах стархов читалось недоумение, зависть, облегчение и потрясение. Да мы наверняка смотрелись невероятно, застыв напротив друг друга в этой толпе. Общее потрясение сменилось злостью… Я чувствовала, как под ее влиянием ускорились внутренние потоки жизненной энергии многих стархов. И причиной гнева стал Рид. Стремительно, коря себя за нерасторопность, стала растягивать окружающие меня потоки, стремясь обхватить мужа защитным полем притянутой энергии. От нас резко отступили ближайшие стархи, замечая мой маневр. Только лишь Пирос послушно, с отрешенным выражением лица стоял рядом.

Рид, реагируя на движение окружающих, выступил вперед, стремясь закрыть меня. Но это оказалось невыполнимой задачей: море «женихов» окружало со всех сторон.

– Не тревожься, – шепнула мужу, сообразив, что он полностью сосредоточен на присутствующих. – Нам не причинят вреда, я все контролирую и защищаю.

Муж, тряхнув головой, обернулся ко мне и, прищурившись, всмотрелся в марево энергии вокруг. А спустя несколько секунд подхватил меня на руки.

– Вита, это невероятно, – уловила я его синхронный с движением шепот.

В душе вспыхнула гордость. Напряженное ожидание вокруг нас достигло апогея. Я ощутила это, осознав какую-то растерянную тишину, возникшую над пустошью. Окружающее нас поле распознали все, и это вызывало неуверенность, страх и непонимание.

– Уходим, – неизменно решительным и непререкаемым тоном, негромко бросил мне муж. И, развернувшись в том направлении, откуда пришел, решительно шагнул вперед.

Стархи расступались перед нами, и я не знаю, что было тому причиной – окружающая нас спираль силы или стремительная целенаправленность в каждом движении Рида. Он уверенно и неумолимо продвигался вперед, и трудно было представить, какой отчаянной решимостью надо обладать, чтобы встать на его пути. Даже меня переполняло ощущение абсолютной уверенности: он справится с любым, кто попытается остановить его, он преодолеет любую преграду, но вынесет меня из этой толпы, заберет с собой. А окружающие читали это в выражении его сурового, откровенно страшного сейчас лица, в его выверенных движениях, сосредоточенном взгляде… даже запах – в нем ощущалась угроза.

С выдохом облегчения приникла к груди своего старха. Рядом с ним чувствовала себя непобедимой, понимая, что нас вдвоем уже никому не остановить. Зря древние представители священной касты отдалялись от своих семей, замыкаясь на собственном величии, купаясь в ощущении собственного превосходства. Именно рядом с теми, кто прикроет твою спину в самый критический момент, с теми, кто пожертвует всем ради твоей защиты, мы в наибольшей безопасности.

На руках мужа, окидывая взглядом толпу стархов, вдруг задалась вопросом.

– Куда мы идем? – тут же озвучила его мужу, продолжавшему продвигаться вперед.

– Необходимо выйти отсюда туда, где Зул может посадить наш корабль. Тут особенное поле, оно препятствует посадке, – четко, не сбиваясь с шага, пояснил муж.

– Я могу его раздвинуть, – поделилась соображением, – могу сделать коридор, чтобы корабль смог сесть прямо сюда.

Муж остановился. Спустя несколько секунд, продолжая осматриваться вокруг, кивнул:

– Действуй. Как только я окажусь вне пределов этого поля, Зул сразу засечет сигнал и сядет по этим координатам.

Окрыленная возможностью скоро оказаться среди своих, фактически на пути домой, внутренним движением собственной энергии жизни потянулась к куполу защищенной зоны, представляя в нем воронку, которая еще и расширяется.

И тут же стало происходить невероятное: небо над нашими головами словно сошло с ума, стремительно заполняясь завихрениями темноты и вспышками огня. Сверху появился видимый каждому разрыв, внешне похожий на образовавшуюся черную дыру. Она безумно быстро вращалась, расширяясь и словно всасывая все внутрь. Началась паника. Теперь перед нами не расступались – от нас в ужасе бежали! Раздавались выкрики, какой-то грохот, и… все дрожало.

– Землетрясение? – Рид тоже изумился. – Вита, осторожнее, на Ваэле их не бывает.

Вокруг стремительно темнело, а с разверзшихся небес сыпался огонь, опаляя тех, кому не посчастливилось с ним столкнуться. Но мы оказались неприкосновенны – защищающая спираль силы была абсолютно надежна. Я сразу уловила вспышку импульса, который стремительной молнией вылетел из устройства на плече мужа и устремился вверх. На всякий случай «проводила» его внутренним взором. И быстро обнаружила наш транспорт… я даже смогла распознать жизненную энергию тех, кто внутри: Зул, Дитор, Тин… и другие стархи из нашей группы. Как близко звездолет, и он все приближался и приближался!

Дальше на территории пустоши произошла перегруппировка. Все мои «перспективные» супруги скучились огромной толпой в одной стороне странной зоны, мы с Ридом оказались в другой ее стороне, невольно отделенные от остальных значительным расстоянием. Напасть на нас или угрожать нам никто не пытался. Более того, в глазах нервно отбегавших стархов мне отчетливо виделось облегчение. Кажется, сейчас, на собственной шкуре убедившись в моих способностях, они уже не так стремились обзавестись мною в качестве супруги… Это порадовало, вызвав на губах невольную усмешку. Муж успел поймать ее внимательным взглядом и вопросительно приподнял бровь, продолжая тревожно подергивать мохнатыми ушами и посматривать то вверх, то по сторонам.

– Хотели меня замуж взять, – смутившись, с кивком в сторону отхлынувшей толпы стархов пояснила я.

Муж немного ехидно хмыкнул. И тут в свободное пространство недалеко от нас начал приземляться наш транспортировщик. По рядам стархов пробежала легкая дрожь осознания. А меня осенило внезапной идеей.

– Подожди, – шепнула уже шагнувшему в сторону корабля мужу, – надо бы попрощаться.

Спокойно качнув плечами, мой старх со мной на руках развернулся к толпе. Будто специально смолкли внешние двигатели звездолета, позволяя всем нам в полной мере проникнуться наступившей тишиной.

– Свой выбор я сделала! – звонко, стараясь говорить очень громко, оповестила я готовых уже ко всему присутствующих. – Представляю вам своего мужа – Гайвридаила Тшехара из потока левиоров. Если кто-то вопреки этому пожелает сделать мне предложение, направляйте свои обращения в письменной форме на Иволон, в шахту Рида, на имя тесы Тшехар. – И, немного подумав, рассудительно добавила: – Возможно, лет через двадцать они и будут рассмотрены.

Все проникновенно промолчали. Даже глава Верховного Комуса, который стоял едва ли не в ближайшем к нам ряду мужчин, напряженно уставившись куда-то за наши спины. Ах да, там же стоял неотступно сопровождавший меня Пирос. Интересно, он и вслед за космолетом взлетит?.. Оглянувшись на молодого старха, по перепуганным глазам поняла, что он сейчас задается этим же вопросом. Так что я решила на всякий случай еще добавить ясности в вопрос с собственным положением:

– И если вдруг кого-то посетит светлая мысль направить вслед нам корпуса нренов… – я выдержала многозначительную паузу и, надеюсь, кровожадно улыбнулась, – мне не составит труда в один миг навсегда заморозить все стархские военные звездолеты, лишив нас текущего поколения потока нренов, а собственно корабли превратить в ледяной космический мусор.

Все дружно вздохнули. А я, повернув голову к своему пленнику, уверенно и негромко ему приказала:

– Иди к папочке!

И он, послушный моему энергетическому воздействию, бодро, под неусыпным вниманием присутствующих, зашагал в указанном направлении.

Рид почти тут же понятливо направился к нашему транспорту, на ходу недовольно покачивая головой. Может быть, запоздало понял, насколько проще была бы его жизнь, выбери он в жены вдовушку с Ваэла? Решив, что и на мужа (а обстановка располагала!) будет нелишне надавить авторитетом, полушутливо ему похвасталась:

– Разобралась я с управлением отцовским наследством и, видишь, какая грозная теперь… так что бойся!

Муж невозмутимо продолжил идти и спокойно, если не буднично, припечатал ответом:

– Придется выпороть в воспитательных целях – совсем разболталась.

Я поперхнулась воздухом и едва не утратила концентрацию, результатом чего могла бы стать захлопнувшаяся воронка над нашими головами.

Пока я проникалась незыблемостью жизненных взглядов мужа, мы поднялись на борт своего транспортировщика. Опомнилась, когда вслед за сомкнувшейся дверью входного шлюза почувствовала легкую вибрацию, возвестившую нам о старте. Мы отправлялись домой!

Рид, поставив меня на ноги, без лишних слов притянул к себе и, склонившись, прижался своим лбом к моему. Его желтые глаза ярко светились в полумраке отсека, пристально, с вопросительным выражением вглядываясь в мои. Дыхание стало отрывистым и неровным, выдавая сдерживаемое волнение и тревогу.

– Как же хорошо, что все обошлось… – прошептал муж.

– Да, – шепнула я в ответ, понимая, что мы были в шаге от того, чтобы потерять друг друга. – Но главное, что в итоге мы втроем вместе, и все хорошо. Обязательно будет хорошо!

И пусть предстояло еще многое решить, суметь обрести пошатнувшееся доверие, в каком-то смысле заново узнать друг друга, но все это было осуществимо. Ведь между нами было главное – взаимное чувство, а с остальным мы справимся.

Глава 38

Позади осталась встреча с друзьями, сытный мясной обед и подробный рассказ о моих приключениях. Сейчас, вымывшись, мы вдвоем сидели на кровати в полумраке каюты, опираясь спинами о стену, и молчали. Вопросов друг к другу было немало, но начинать их задавать было страшно. По крайней мере мне: кто знает, что принесут ответы.

– Твой отец… – Рид заговорил первым, – я зря так долго тянул с этим. Надеюсь, ты сможешь понять причины моего молчания. Я обещал ему, что не посвящу никого в обстоятельства нашей встречи. Полагаю, он надеялся, что это обойдет тебя стороной. Но теперь, поскольку ты сумела стать полноценным Проводником, к тому же знаешь о том, что мы с Лаошем встречались… думаю, он позволил бы мне нарушить обещание.

С трудом сдерживая участившееся сердцебиение, я сосредоточенно вслушивалась в слова Рида. Узнать все, разобраться в этой незнакомой мне странице жизни мужа было необходимо.

– Мне было пятнадцать, когда мы с Зулом и Дитором, горя желанием, покинули Ваэл. В потоке левиоров принято отмечать взросление такой формой самостоятельности – покидать свои семьи в тот момент, когда чувствуешь, что готов уйти искать свою судьбу и нести ответственность за это свое решение. Но у каждого это ощущение появляется в разное время, у кого-то слишком рано. Конечно, нельзя отпускать, по сути, еще подростков в неизвестность часто враждебного мира без возможности обратиться за помощью в критический момент…

Ловя каждое слово мужа, я напряженно выдохнула, кажется впервые задумавшись над этой их особенностью. Ведь мои дети так же будут воспитаны отцом в духе подобного мировоззрения.

– …и поэтому у каждого старха из нашего потока есть возможность связи с другими из левиоров, возможность попросить о помощи.

– А принадлежность к потоку от чего зависит? – отрывисто перебила я мужа.

Рид на секунду озадаченно замолк, а потом, соотнеся собственные слова с моими познаниями, разъяснил:

– Доподлинно не скажу, это с древних времен идет, еще с нашей изначальной планеты. Проводники утверждали, что это зависит от средоточия внутренней энергии в теле каждого: если в голове – то к потоку каранов относят, если в сердце – левиоры, если в области рук – к ленглам, ну и так далее. Возможно, ты сама сможешь в этом разобраться, мне сложно объяснить. В возрасте десяти лет каждый старх проходит специальный обряд, который выявляет принадлежность к потоку. Но и раньше видна предопределенность по сторонним характеристикам.

Надо будет присмотреться, у кого где концентрируется жизненная сила, взяла я себе на заметку. И еще… надеюсь, что наши дети будут принадлежать к другому потоку. Все же отпустить своего ребенка в неизвестность…

– Так вот, – Рид вновь вернулся к своему рассказу, – мы сбежали, намереваясь наняться в экипаж космического звездолета другой расы. По глупости Дитора оказались у пиратов. Но ты, наверное, не помнишь этого, так как была в то время совсем малышкой. Лаош вскользь упоминал о своем ребенке. Он пожалел нас, помог мне спасти друзей. Но в обмен, так принято у нас, я должен был отозваться на любой его призыв о помощи. Те татуировки, что есть на моем теле, это особенность нашего потока. Там не просто специальная краска, там особое вещество, что вкрапляется в кожу. Это аналог специального металла, обладающего специфичными свойствами: он воспринимает импульсы определенной частоты, улавливает их и реагирует своеобразными колебаниями собственной молекулярной решетки, что приводит к сильнейшему зуду. И чем ты ближе к источнику этих импульсов, тем ощущаемое раздражение меньше. В обмен на помощь я сообщил твоему отцу, на какую часть спектра настроены мои «датчики-татушки». Кроме него, знает только Зул…

Мне стало понятно, почему муж так уверенно ощущал, что наш капитан находился недалеко от Иволона!

– И представь себе мое изумление, когда во время полета на Ваэл за запасами я вдруг почувствовал невыносимый зуд и понял, что меня призывают на помощь? Причем Зул был рядом, и я понимал, что призыв отправлен твоим отцом. Спустя столько лет. Конечно, отправился к источнику зова, стремясь унять собственные ощущения и вернуть старый долг.

– Но как… – Я резко поперхнулась воздухом, отпрянув от мужа. – На тот момент, когда я оказалась в изоляторе, отец уже больше года как погиб. Он не мог отправить тебе просьбу о помощи!

Недоуменно вглядываясь в полумраке каюты в желтые глаза мужа, я всплеснула руками. Рид осторожно склонился в мою сторону и, плавно обхватив мои плечи своими большими ладонями, притянул назад, вновь прижимая к своему боку.

– Не мог, – кивнул муж согласно. – Это ты ее отправила.

Опешив на секунду, я тут же отрицательно покачала головой.

– Не торопись отрицать, – уверенно заявил муж, успокаивающим жестом коснувшись моих волос. – Этому отец, наверное, тоже ненавязчиво научил тебя. Подумай, может быть, какое-то движение или устро…

– Серьга! – вдруг сообразив, перебила я его. И начала рассказывать, едва не захлебываясь словами: – Мамина. Единственное украшение, что у нее было, – крохотный гвоздик в ухе. Она перед смертью мне ее отдала, заручившись клятвой, что носить буду не снимая. А отец… он постоянно насмехался над тем, что я ее в ухо себе вдела. И я назло ему носила. Он всегда издевался, говоря, что, как к матери на тот свет засобираюсь, так чтобы серьгу не забыла, будете по очереди носить. А когда нас патрульный крейсер задержал и всех переводили на ведомственный звездолет, сережку снять заставили. Возможно, именно это и служило сигналом какой-то энергетической настройки – импульс с примером моей «жизненной силы» улетел к тебе.

– А я, – подхватил мою речь муж, – в максимально сжатые сроки – еще удачно, что как раз за запасами летал и был не очень далеко, – добрался до изолятора и сумел по общей базе задержанных выяснить, что твой отец сюда не попадал. И был в недоумении, о его ребенке в тот момент и не вспомнил. Однако именно в изоляторе неприятные ощущения меня сразу покинули. Поэтому был озадачен – Лаош должен был быть тут, но его не было. Пока размышлял, в помещении, доступном для внешних визитеров, набралось несколько мужчин, а потом выгнали на огороженную площадку узниц. И я почуял в тебе нашу кровь.

Вновь вспомнив ощущения, что испытала тогда, я глубоко вздохнула.

– Поэтому решил жениться? Понял, что я дочь Лаоша? – пробормотала тихо.

– Нет. С ним тебя на тот момент не соотнес, у вас разные ароматы. И не было в окружавшем тебя воздухе и намека на его запах. Просто пожалел – стархиня все же наполовину, да и решил, что в благодарность послушной женой будешь и на внешность мою глаза закроешь. Вот и решился жениться, все равно же об этом подумывал. Не рассчитывал, что счастье свое там найду, думал, обзаведусь женой, которая меня будет терпеть и слушаться. – Рид сильнее прижал меня к себе и произнес несколько тише: – Надеюсь, сможешь меня понять. Когда сообразил, что ты Проводник и дочь Лаоша, решил тебе про отца не говорить. Во-первых, ему обещал, во-вторых, опасался, что ты заподозришь меня в намеренной корысти – желании прибрать Проводника к рукам и использовать в личных целях.

С невероятным облегчением я выдохнула, осознав, что непроизвольно задержала дыхание. Прощать тут было нечего. Я была благодарна Риду за его решение и помощь, судьбе – за то, что предоставила этот шанс, а отцу… ему за то, что по-настоящему любил меня и старался предусмотреть любые беды. И ведь предусмотрел, хотя все было так зыбко, так неоднозначно… Стечение обстоятельств, судьба?..

Развернувшись в кольце рук мужа, просто обняла его за талию обеими руками и прижалась щекой к груди. Его сердце стучало ровно и уверенно, раз за разом отбивая такт, удивляя силой жизни. И вдруг… оно дрогнуло, на миг заколебавшись с ударом. Подняв лицо, вопросительно уставилась на Рида. Он ответил мне неуверенным взглядом и, выдержав паузу, пояснил:

– Раз уж решил, расскажу тебе все.

Я растерянно напряглась – о чем он?

– Твой отец был не просто последним Проводником нашей расы. Наша встреча была кратковременной – он просто не смог пройти мимо стархских парнишек, попавших в беду. Но возможности серьезно поговорить у нас не было, да и что скрывать, для меня на тот момент все это и значения по молодости не имело. Но не спросить его о том, как и почему он оказался в таком странном окружении, я не мог. Лаош рассказал, что его семью поколение за поколением растили изолированно от общества себе подобных, создавали слишком рафинированные условия. Вот он и решил последовать внутреннему призыву нашего потока и познать жизнь самостоятельно. А его с детства вообще никуда не выпускали, укрывая где-то.

Об этом я знала и сама!

– Твой отец был уникален. Он сказал мне, что его мать была дальним потомком Хранителя, поэтому ее и выдали за твоего деда. Надеялись, что в ком-то из потомков и вторая древняя кровь наберет силу.

В изумлении приоткрыв рот, я пыталась осознать услышанное. И кровь Хранителей? Но как…

– Не пугайся, скорее всего доля Хранителя уже настолько мала, что возродиться не сможет. Но она есть и в тебе, это выдает твой запах. Не сразу можно определить твою природу, необходимо основательно принюхаться. И… – муж ободряюще сжал мои ладошки, вновь прижимая к себе, – я сказал тебе об этом, чтобы ты знала и была готова. Мало ли как природа одарит наследственностью наших детей или внуков.

Замерев в кольце его рук, я сосредоточилась на жизни внутри себя. Дочка. Все, что я пока могла сказать о ней: жизнь уверенно и полноценно набирала силу в этом крошечном комочке. Но ощутить однозначно направленность ее энергии я не могла. Никто бы не смог до момента полного пробуждения крови. А значит, вопросы останутся. Вспомнилось странное коматозное состояние, в котором я пребывала в самые первые часы беременности, когда собственно формировался наш ребенок, странный, заглушающий все мои силы конфликт наших жизненных излучений. И резкий разрыв, который под влиянием обстоятельств пришлось совершить мне, спасая наши жизни. Буду надеяться, что этим рывком я не навредила формированию энергетической сущности ребенка, никак не сбила ее направленность. Но это покажет только время…

Тряхнув головой, отогнала от себя тревожные мысли. Будь что будет!

– Алагарн сказал, что твои дела… пошатнулись? – перевела я разговор в более актуальное сейчас русло и тут же добавила: – Я знаю про взрыв топлива.

Рид удивил меня улыбкой – неожиданно широкой и задорной.

– Ага, все топливо в расход пустили. Зато такой фейерверк был – на время показалось, что планета расколется! Крейсеры гильдии во все стороны устремились, спасаясь не зная от чего. Так что да, у нас на данный момент ни средств, ни возможности их получить нет.

– Чему ты тогда радуешься? – подозрительно уточнила у мужа.

– Тому, что обладаю куда более значимым сокровищем. – Муж ухмыльнулся и чмокнул в нос. – Тобой! А значит, и объем растраченного гелия наверстаем – нам не привыкать на пределе работать, плюс другие поделятся – в виде благодарности за возвращение Проводника на Иволон, к тому же у нас есть новый способ получения прибыли. Будем плату за транспортировку чужого топлива брать им же. Так что справимся. Карантин сейчас снимут, благодаря Зулу и твоим теплицам запасы еды у нас есть, так что… живем! Будущим!

– А карантин точно снимут? – расслабляясь и тоже начиная улыбаться, спросила я.

– Не сомневайся! Теперь Верховный Комус, да и наверняка уже все стархи, в курсе, что представитель древней касты появился. Надо думать, отныне Иволон станет приоритетным направлением развития для нашей цивилизации. Пусть не напрямую, но из твоего присутствия пользу извлекут – освоят новую планету. Так что ожидаемо гильдию потеснят, собственников шахт поддержат, снабжение наладят, и… хорошие перспективы у Иволона теперь. Пройдет немного лет, и все там изменится к лучшему, – задумчиво обрисовал Рид мне свою точку зрения.

Но меня не оставляли сомнения.

– Гильдия так просто не отступится. Они на крайние меры пошли ради того, чтобы удержать планету за собой. Вы с Руензом не выяснили, в чем причина интереса? – с надеждой вглядываясь в лицо мужа, спросила я.

Рид, сразу став серьезным, отрицательно качнул головой:

– Если потребуется, корпуса нренов будут патрулировать внешнюю орбиту планеты, фактически захватив ее. Нет, гильдии Иволон не удержать, или ты стархов не знаешь? – Последнее было сказано с особенным значением.

Посмотрим… Хотя корпуса нренов были бы нам на руку. Безопаснее так все же. Конечно, урок с отпиранием титанаровой двери я усвоила на всю жизнь, но мало ли на что способны враги.

Улыбнувшись, поцеловала мужа, испытывая огромное облегчение – дела были не так плохи, как казалось на первый взгляд! И… зевнула.

Муж засмеялся:

– Соня!

Сегодня я разоспалась. Желания пробуждаться не было, сновидения не отпускали, оплетая призрачной дымкой волшебных и нереальных событий. Мне снилось нечто невероятное. Нечто такое… нет, я даже сама не могла осознать, как можно было охарактеризовать этот сон. Нечто необъяснимое и… тревожное. Но вдуматься расслабленным сознанием в эту мысль я не успела.

– Вита, просыпайся. Мы к Иволону подлетаем, – прозвучал голос мужа совсем рядом, и я почувствовала, как его губы коснулись моего выглядывающего из-под одеяла плеча.

– Ммм, – сонно протянула я, переворачиваясь на спину и с трудом разлепляя глаза, – это хорошо, но спать так хочется…

– Дома отоспишься. А сейчас подлетим, Зул транспортировщик в наш топливный ангар посадит и пойдем, – разъяснил муж ближайшие планы. – Гриф наверняка готов нас накормить вкусной похлебкой.

От одной мысли о Грифе и его стряпне во рту появилась слюна, а в голове замелькали различные обонятельные образы – один «красочнее» другого. И тут… снова возникло необъяснимое ощущение – словно что-то чуждое и пугающее коснулось моего сознания, вызвав одновременно недоумение и любопытство. Вздрогнув, замерла, стремясь не отпустить это ощущение.

– Что с тобой? – Озабоченный тон склонившегося ко мне Рида отозвался теплом в душе.

И тут же ощущение этого чуждого прикосновения опять посетило меня, тоже проявив… интерес! Словно тоже почувствовав отголосок этого тепла и… заинтересовавшись им. Что это?!

– Не знаю, странное предчувствие чего-то или кого-то… не могу понять, что это, – тихо прошептала в ответ и продолжила сосредоточенно вслушиваться в свои ощущения, одновременно принимаясь сканировать окружающий энергетический фон.

Команда корабля, снаружи колоссальные всплески энергии, излучаемой Иволоном, вокруг множество импульсов и потоков космоса, крошечные язычки жизней обитателей планеты… даже наших оленей я засекла. Все нормально, но… И тут снова, где-то на задворках восприятия, шевельнулось чужеродное прохладное внимание. И… до меня дошло!

– Р-рид, – потрясенно пробормотала я, резко сев в кровати. – На Иволоне есть жизнь! Своя! Изначальная! Разумная! Я ее чувствую… Вот что обнаружила тут гильдия.

Глава 39

Мы сосредоточенно всматривались в экран стархского визуализатора, находясь на мостике нашего транспортировщика. Вернее, всматривались Рид и Зул, а я, сжав виски руками, зажмурившись, пыталась собраться и уловить хоть что-то.

– Витара, – тормошил меня Зул, – мне необходимо что-то более конкретное, чем «где-то тут». Мы по третьему кругу все облетаем!

– Не торопи ее, – осадил друга муж, – зависни на месте и жди. – Осторожно подтолкнул меня к корабельному креслу и предупредил: – Не напрягайся так. Мы на Иволоне сколько прожили, не зная ни о какой местной жизни, и ничего. Так что и тут ничего не случится, если чуть позже их обнаружишь. Успокойся и постарайся расслабиться.

Он был прав, конечно. Но… необъяснимое ощущение тревоги не покидало. И была уверенность, что обеспокоенность эта не моя. Что меня стараются предупредить, передать что-то жизненно важное. Какой-то импульс страха, тревога не позволяли расслабиться.

Но ничего не получалось – сколько я ни сосредотачивалась, поймать мелькнувшее ранее ощущение чужого прикосновения, неуловимо вспыхнувший зрительный образ не могла. В расстройстве откинувшись на спинку кресла, закрыла глаза и попыталась последовать совету Рида: избавиться от множества сумбурных мыслей в голове, отрешиться от восприятия циркулирующих вокруг энергетических потоков и расслабиться. Думала только о процессе дыхания: вдох – выдох, вдох – выдох…

Скорее почуяла, чем услышала, что стархи отступили назад, стараясь не отвлекать меня. И с облегчением поняла, что какой-то прогресс появился – сознание очистилось от волны паники, а заслоняющая все тревога улеглась. Я практически задремала или видела сон наяву…

Иволон. Его темную холодную поверхность спутать с чем-то было невозможно. Несколько крупных звездолетов, какая-то суета вокруг. Потом картинка изменилась, уйдя внутрь, глубже в поверхность планеты. Начало освоения Иволона? Первые шахты? Отметила также общий фон «трансляции» – безразличный, отстраненный, так можно смотреть со стороны за чем-то несущественным.

Но вот ракурс изображения изменился. И почему-то фон восприятия данной информации тоже. Я почувствовала недовольство. По поверхности Иволона расползались странные устройства, выпущенные с одного из прибывших транспортировщиков. Они словно что-то искали… и находили, замирая на определенной точке ледяной планеты. И это было неприятно… местным.

Стоило осознать это, как картинка сменилась. И я увидела… себя. Себя в мареве ярко-оранжевой тепловой вспышки, которая в один миг превратилась в голубую… холодную. Компрессоры! И ощущение любопытства, легкого интереса, даже внимания.

«Возможно, тогда они и заметили меня? И даже пытались связаться? Но я не была способна отозваться или воспринять их воздействие?..» – закралась неуверенная мысль.

Хлоп! И резким стоп-кадром мне явили новую картинку. Опять поверхность планеты. Но… в странном ракурсе, словно издалека, как объемный вращающийся шарик. Так могла видеть и я, воспринимая объект в свете отражающихся энергетических волн. Но темный ледяной шар Иволона не был явлен мне однородным. Сейчас я четко видела это – на его поверхности пульсирующими зеленоватыми вспышками были отмечены определенные участки. Немного, но они были. Где-то совсем рядом, слегка накладываясь друг на друга, где-то расположенные очень изолированно.

«Это они!» – сообразила сразу.

Мне конкретно указали места нахождения этих странных энергетических «сосулек». Но… для чего? Едва этот вопрос мелькнул в голове, как образ в очередной раз сменился, отобразив огромный корабль на поверхности планеты. Транспортировщик гильдии! Его показывали почему-то долго, до тех пор пока от него, скрытые мраком, не отделились и не расползлись во все стороны какие-то устройства. Поначалу за ними просто наблюдали, но потом…

И тут визуальная картинка изменилась – произошло своеобразное наложение предыдущего пятнистого изображения планеты и схемы расположения по поверхности Иволона этих самых внешне ракушкообразных устройств. И я поняла, что многие, очень многие совпадают! И ощутила настороженность… не свою.

Но тут все странным образом смазалось: картинки замелькали с невероятной скоростью, не позволяя толком что-то рассмотреть, оставляя лишь размытое ощущение тревоги… импульс страха, даже паники. Видимо, эти существа «думали» значительно быстрее нас, а те события, что вызывали у них столь резкие эмоции, показать мне четко были не в состоянии. Но одно я уяснила твердо: они предупреждали об опасности и просили помочь, не имея возможности справиться самим. И только я из всех обитателей Иволона была в состоянии их услышать…

– Случится что-то плохое, – распахнув глаза, уверенно произнесла вслух. – И времени нет. Они просят помочь, но как и чем – я не пойму… Я даже не понимаю, в чем опасность.

– Что ты смогла понять? – выступая из-за кресла и присаживаясь на корточки рядом, с вдумчивым видом уточнил муж.

Начала описывать те события, что смогла распознать сама…

– Итак, есть цепочка: гильдия силами стархов начала освоение Иволона. Одновременно они что-то тут искали, возможно, совсем не то, что нашли, если вообще нашли, – появилась ты, сместив баланс сил в пользу стархов, и одновременно привлекла внимание этих самых… «сосулек». Гильдия ускорилась в вопросе присвоения того, что они тут, вероятно, обнаружили. И получается, что обнаружили они эти самые «сосульки» (вообще, может, стоит их как-то назвать?)… При этом неизвестно, в каком качестве они воспринимали свою находку и как намерены были использовать. Но что-то в их действиях… э-э-э… «сосулек» смущает. Так? – Зул, присев в другое кресло, сверлил меня вопросительным взглядом.

– И это мягко сказано, – кивнула я. – Они в панике.

Мужчины обменялись только им понятными взглядами. Впрочем, я догадалась об их причине. Что бы ни вызывало панику местной энергетической формы жизни, это могло угрожать и семьям стархов.

– Вита, – Рид ласково коснулся моих волос рукой, стремясь поддержать и успокоить, – из того, что потом мелькало, ты что-то конкретное увидела?

Я задумалась, пытаясь мысленно воспроизвести мелькавшие в калейдоскопе картинок моменты.

– Кажется… что-то бурили… или внедряли… или соединяли какой-то дистанционной импульсной сетью… или… Не знаю… – виновато оглянулась на мужа, признаваясь в собственной неспособности доподлинно что-то разобрать в этом хаосе «иллюстраций». – Там в конце все с бешеной скоростью крутилось…

Зул хмыкнул:

– Но я так понял, что с координатами ты теперь определилась и, где эти «сосульки», знаешь точно?

Мысленно представив показанный пятнистый глобус, кивнула, соглашаясь.

– Зул, – вмешался муж, – отобрази для Виты Иволон в виде модели, чтобы ей легче было тебе показать конкретные места, и сам сориентируешься по координатам.

Я радостно подорвалась с кресла: так я действительно смогу помочь.

– А вот что до бурений и внедрений, – продолжил свои размышления Рид, – то самое верное – разобраться на месте. Прилетим и посмотрим: если что-то такое делали – это не скрыть. И уже исходя из этого будем решать, как нам поступать дальше.

Руководство к действию мы с Зулом приняли безоговорочно, тут же склонившись над визуальной сияющей моделью планеты. А Рид пошел отправлять Руензу и Грифу сигналы о том, что мы прибыли, но пока задержимся на орбите Иволона.

Справились мы с капитаном быстро, Рид был прав: стоило мне увидеть модель планеты, как руки сами потянулись к ней, стягивая потоки энергии, трансформируя рисунок поверхности аналогично указанному мне.

– Вау! – похвалил меня Зул, стоило мне отодвинуться от полностью готового глобуса. – Я мигом, только наложу на модель сетку координат, и… мы будем обладать точной информацией.

Он тут же погрузился в процесс, позволив мне отойти к мужу. Тот меня обнял, прижимая к себе и, чуть склонив голову, вопросительно заглянул в мои глаза.

– Беспокоюсь, – честно шепнула ему.

Он молча погладил меня по голове. Я же защищающим жестом положила свою ладонь на живот. Мы вместе, рядом. Мы сильны, и нам пытаются помочь. Я чувствовала, что чего-то плохого непосредственно от «сосулек» не исходило. А значит, должны справиться!

– Готово! – несколько недоуменным тоном отрапортовал Зул, оглядываясь на нас.

Вслед за мужем отправилась посмотреть, что так озадачило его друга.

– О! – На лице Рида, едва он бросил взгляд на сетку обозначений, вспыхнуло удивление. – Две отметки расположены вплотную к нашей шахте!

– Но?.. – не могла я скрыть недоумения. – Мы бы заметили, если бы настолько близко что-то делали… бурили или устанавливали? Тем более что гильдия не может использовать для этого наиболее эффективные технологии с лучами сияющей энергии.

– Все верно, – успокоил муж. – Но и логично предположить, что они не стали бы действовать так открыто. А значит, в первую очередь необходимо лететь осматривать максимально удаленные от шахт «сосульки». – Он поморщился, произнося это слово.

– Что за сосульки?

Я вздрогнула, услышав вопрос появившегося на мостике Дитора.

Все-таки я не могла перебороть свое недоверие и неприятие к этому старху. И, судя по его быстрому холодному, в чем-то даже заносчивому взгляду, он это чувствовал. Впрочем, сейчас было не время и не место разбираться с личными симпатиями и антипатиями.

– Вита обнаружила новую форму жизни на Иволоне. Древнюю. И мы думаем, что именно из-за этого гильдия так цеплялась за планету. Не только из-за гелия-3. Вот как раз разбираемся с их местоположением, – четко, не отвлекаясь от осмотра собственных отметок, пояснил Зул.

Дитор тоже склонился ближе, всматриваясь в схему координат.

– Вот, – неожиданно указал он пальцем на конкретную отметку. – Шахта, что у нас отобрали, дальше всех от убежища. Мы сами стремились дистанцироваться, чтобы не пересекаться лишний раз с остальными. И несколько раз регистрировали подлеты транспортировщика куда-то восточнее нашей шахты.

Мы, внимательно проследив направление, указанное Дитором, уткнулись в отметку, обозначавшую присутствие энергетической «сосульки».

– Летим туда! – тут же четко распорядился Рид, а Зул уже активировал гравитационные двигатели транспортировщика.

Мы с Дитором, чтобы не мешать, уселись в кресла, ожидая прибытия на место. Для этого необходимо было облететь полпланеты (относительно нашего нынешнего положения). Спустя несколько минут к нам присоединился и Рид, усевшись в кресло посередине.

– Шахту вернете. – Неожиданным для меня благодарным жестом с намерением поддержать муж коснулся руки бывшего друга.

Дитор грустно хмыкнул.

– Там уже проценты неподъемные помимо основных обязательств.

Я сидела молча, прислушиваясь к их разговору, но не вмешивалась. Это их взаимоотношения, это их прошлое и будущее, и вряд ли я могу судить об этом объективно.

– Не страшно, – убежденно кивнул Рид. – Сейчас Верховный Комус вплотную займется вопросом Иволона. Многое вскроется и будет расследовано. Превышение полномочий гильдии не утаить.

– Но законности патентного договора это не отменит, – глухо отметил Дитор.

– Можешь смело рассчитывать на нашу помощь. Это и наша благодарность за защиту Витары и искреннее намерение поддержать. Этот год станет переломным. Уверен, все стархские колонии поддержат нас ресурсами, да и Вита сделала немало для обеспечения – распространим эту практику на остальные шахты, а мы сможем сосредоточиться на добыче. И теперь есть собственный транспортировщик – это возможность завозить недостающие ресурсы. Все свободные шахты объединятся и будут работать на пределе, только на объем добываемого топливного гелия. Постараемся обеспечить все патентные требования и проценты по отобранным шахтам, вернув их стархам. Тут договора – ловушка и для гильдии: при выполнении обозначенных условий им не отвертеться. И на крайний случай у нас есть поддержка Витары.

Дитор искоса бросил осторожный взгляд в мою сторону. Неуверенность и боязнь довериться, поверить в чью-то помощь была очевидна. Сердце сжалось: я, не встреть Рида, могла бы дойти до такого же состояния отчаяния.

Сначала заглянув в глаза мужа, уверенно кивнула старху.

– Я сделаю все, что в моих силах, – пообещала твердо.

– Но я рассчитываю, что и без тебя должны справиться, – красноречиво покосившись на мой живот, несколько охладил вспыхнувшее желание «кинуться в бой» мой старх.

– Спасибо! – сглотнув, с чувством пробормотал Дитор, все еще не имея веры и душевных сил глядеть прямо в глаза.

– И… ты бы женился, – неожиданно сказал муж.

Дитор вздрогнул:

– Кому я нужен…

– Возьмешься за себя, шахту вернешь, огородом и оленями обзаведешься – и тогда… У наших соседей, кстати, дочь взрослая, – со скупой ухмылкой на лице удивил меня еще больше Рид. – Жена, она завсегда к лучшему. И сил придаст, и семьей порадует.

Кажется, эта мысль проняла и Дитора. Проняла и обнадежила. Он как-то приободрился, явно приняв для себя важное решение. Я же с гордостью посмотрела на моего старха: он – самый замечательный и справедливый мужчина на свете. Муж ответил не менее теплым взглядом и ободряюще моргнул.

– Прибыли.

Сообщение Зула заставило вынырнуть из кокона внутреннего тепла, которое излучали глаза мужа, и сосредоточиться на окружающем.

Едва прислушавшись к себе, переключившись на внешний энергетический фон, поняла – точно, прибыли! И сразу почувствовала, узнала то самое чуждое присутствие.

– Это они! – вслух подтвердила свои ощущения. – Посади звездолет, – попросила Зула.

Он кивнул и вновь вернулся к управлению.

– Что собираешься делать? – спокойно спросил муж, вставая рядом.

– Выйду наружу и подойду вплотную к «сосульке». Возможно, это облегчит… общение, – пояснила свои намерения.

Рид кивнул.

– Что здесь? Видны следы какого-либо техногенного вмешательства в поверхность планеты? – уточнил он у Зула.

– Нет. – Судя по тону, наш капитан был озадачен не меньше. – Оборудование ничего не фиксирует и визуально все как обычно.

– А ты? – спросил Рид, протягивая мне теплую одежду и чей-то меховой костюм.

– Я… – на миг задумалась о том, как передать ощущения, – …не могу сказать однозначно, все как-то размыто, ощущается словно сквозь искажающую призму, но… мне кажется, что-то не так, что-то есть. Но, возможно, я просто реагирую на мощное поле иной энергии.

Муж о чем-то думал, помогая мне одеваться. Кровь старха пробудилась, позволяя мне с уверенностью управлять температурой собственного тела путем обычного желания, но, кажется, Рид был не намерен упускать и дополнительной возможности укутать меня. И, помня о диком холоде снаружи, я была не против.

Стоило транспортировщику сесть на поверхность ледяной планеты, как трое стархов и присоединившийся к ним Тин быстро оделись в теплые меховые одежды, явно намереваясь сопровождать меня. Это к лучшему: мне было страшно. Попасть в беду или ловушку не хотелось, но и чувство накатывающей извне тревоги не оставляло. А так как ощущала ее только я…

Впервые я оказалась снаружи без какой-либо возможности укрыться вообще. Иволон встретил памятным лютым морозом: дыхание кристаллизовалось, казалось, сразу возле рта, а кожу частично приоткрытого лица основательно щипало. Было не холодно, что удивительно. Да, я понимала, что температура очень низкая, но… не промерзала, как раньше. Внутри словно запустился неиссякаемый источник тепла, разнося его по всему телу, тщательно обогревая. Вот это энергозатраты! Понятно, почему нам в рационе необходимо мясо.

Будет еще время насладиться и прочувствовать всю полноту новых возможностей, сейчас же предстояло сосредоточиться на другом. Местная «сосулька» определенно распознала мое присутствие, поскольку настойчивое давление на мое сознание возросло. Виски снова ломило от боли, а перед внутренним взором мельтешил дикий калейдоскоп событий, из-за неимоверной скорости оставляющий у меня ощущение гигантского роя черных точек, кружащих вокруг.

Стоило мне сделать первый шаг в направлении манящего меня энергетического организма, как Рид неумолимым движением сжал мою ладонь в меховой рукавице, а остальные стархи обступили нас полукругом позади. Я же зажмурилась, стремясь сосредоточиться только на собственных ощущениях, стараясь четко уловить границу чуждой энергии. Впрочем, это было легко. Энергетическая «сосулька», уверившись в моем намерении приблизиться, несколько угомонилась, перестав терзать меня неуловимыми образами. А что до границы… Энергетическая сущность настолько отличалась от той же сияющей энергии, что сложности не возникло. Я (а вслед за мной и муж) замерла в нескольких миллиметрах от нее и прислушалась к собственным ощущениям. Меня определенно приглашали, подталкивали вперед – в своеобразную воронку чужой силы.

– Буду прыгать, – вслух для Рида произнесла я.

– Куда? – удивился он.

Распахнув глаза, поняла причину его недоумения. Вокруг все виделось одинаковым. Что позади нас, что впереди – привычная ледяная корка. Однако… Закрыв глаза, вновь обратилась к возможностям собственной крови, убеждаясь, что огромный энергетический провал возле самых наших ног существовал, уходя (с постепенным уменьшением диаметра) в глубь планеты.

– Сюда. – Я ткнула рукой перед собой. – «Сосулька» тут, вы ее просто не воспринимаете.

Стархи озадаченно молчали.

– Ты не ударишься? – Озабоченный вопрос мужа.

– Думаю, нет, – сама не зная чего ожидать, призналась ему. – Мною это место видится иначе. Вы, главное, вперед не ступайте… на всякий случай.

– Можно с тобой? – На миг глаза мужа сверкнули яркой желтизной, выдавая обуревавшую его тревогу.

– Не знаю, получится ли, но… я не против. – С Ридом было как-то спокойнее. – Закрой глаза только.

Мы дружно отступили на шаг и обнялись. Вернее, я повисла на своем стархе, обхватив руками и ногами. Руки Рида крепко прижимали меня к себе, а веки были плотно прикрыты. Сосредоточившись, постаралась притянуть всю свободную сияющую энергию, имеющуюся вокруг, чтобы сформировать хоть какое-то защитное поле возле нас. Негусто. На жизненные ресурсы стархов я, разумеется, не покушалась.

– Витара?.. – Неуверенный голос Дитора. – Раз вы хотите… прыгать…

Можно понять его сомнения, так как рядом с точки зрения присутствующих не было даже крохотной выбоины.

– …может, привязать к вам один конец траловой лебедки? У меня в кармане она есть, и довольно прочная…

– Да! – вместо меня отозвался муж. – Обмотайте нас и за мою ладонь зацепите. Если дергать буду – тяните!

Стархи тут же, стараясь не ступать в обозначенную мною зону, выполнили указания Рида.

– Готово! – отчитался Зул, отступая от нас последним.

Я, в последний раз взглянув в пульсирующее энергией чуждое нутро, шепнула своему старху:

– Прыгай! Но глаз не открывай.

И Рид уверенно и четко подпрыгнул, стремясь отклониться в сторону, перемещая нас в нужном направлении. На твердую основу мы уже не приземлились. Я, вздрогнув синхронно с мужем, ощутила момент, когда тело, не встретив ожидаемой опоры, провалилось вниз. Уф! Сердце в груди подпрыгнуло, легкие сдавило, а воздух стал ощутимым потоком проноситься рядом!

«Падаем!» – успела ужаснуться я, намертво впиваясь руками в тело мужа. Я бы умерла от страха без него.

К счастью, падение быстро прекратилось, сменившись на ощущение не совсем полета, скорее зависания. Чуждая энергия вокруг уплотнилась, замедлив и в итоге совсем остановив наше движение. Мы болтались где-то внутри древней энергетической «сосульки», и теперь от нас ничего не зависело. Оставалось ждать – зачем-то же они меня призывали…

Глава 40

Древняя энергетическая сущность время терять была не намерена. Это я поняла по тому, как почти сразу изменилось давление на меня – масштабный поток воздействия сменился каким-то точечным покалыванием, призванным донести что-то конкретное. Что?! Крепче прижимаясь к груди мужа, ища в нем моральную поддержку и опору, старалась сообразить. В этот раз картинки сводились к открывающимся дверям и транспортным шлюзам звездолетов. Целая череда их… И что?.. И тут дошло: «Откройся!» Смысл послания иволонской «сосульки» был именно таким.

Избавиться от защитного поля, раскрыться навстречу неизвестному? Если бы не малыш внутри меня, я бы рискнула не раздумывая, но сейчас… опять поддаться эмоциям и навредить себе… нам? Я не могла решиться. И пусть общее ощущение доверия к местным присутствовало, но пойти на такой риск я боялась.

– Они просят довериться полностью, раскрыться, – прошептала для мужа.

– Раз уж шагнули в пропасть, надо нырять глубже, – со вздохом отозвался Рид. – Попробуй.

И я решилась, отталкивая от себя небольшую прослойку сияющего поля, выталкивая его и изнутри, опустошая себя. Только самый минимум, жизненный минимум, в остальном же я представляла собой устройство на грани полной разрядки. И, вдохнув поглубже, мысленно открылась, скидывая последние барьеры и с сознания.

Вопреки моим опасениям поток информации не хлынул лавиной, сметая мой разум по пути. Нет. Холодок чуждой энергии потек крохотным ручейком, заполняя пустоты, разбегаясь с кровью по венам, очень плавно восполняя утраченный резерв, позволяя усвоить себя постепенно, как-то свыкнуться. И неожиданно я осознала, что, как и холод Иволона, эта прохлада незнакомой энергии была мне… родной.

Как разумно устроено все в природе: во Вселенной, где-то в разных и отдаленных ее уголках, может зародиться нечто похожее, нечто одинаковое. Так и тут. Снизошедшим откровением для меня стала мысль: «Это тоже Проводники! Пусть иначе организованные и функционирующие, но Проводники. Древние к тому же, с какой-то очистительной энергией…»

Сама еще не могла понять почему, но чувствовала появление приятного тепла там, где язычки чужой прохладной энергии пробегали по телу. Лечебная! Осознала это внезапно, ощутив, как собственный организм словно воспрянул, обновился, засиял жизненной силой. Причем и непосредственно тело, и его бесплотная, энергетическая составляющая. Меня словно умыло изнутри этим потоком, избавляя от усталости, восстанавливая, укрепляя, заставляя сиять!

Невероятнейшее ощущение гармонии, прекрасного и целостного одновременно! Словно возрождение к жизни, глоток чуда.

И с этим обновлением во мне формировалось и понимание ситуации. Они были ровесниками вечности, возникшими когда-то вместе с зарождением Вселенной. Они многое помнили, многое знали. Но это был недоступный мне уровень восприятия, я не способна была осознать подобные масштабы знаний. И они созидали! Именно… Поняла это, полностью омывшись в прохладной волне настоявшейся нерастраченной силы.

Эти энергетические сущности не способны были причинить вред, уничтожить или разрушить. Даже ради спасения себя. И именно поэтому они просили меня помочь, распознав во мне родственное себе создание. Теперь, укрепившись и обновившись внутренне, пропитавшись этой древней силой, я стала способна воспринять больше. И увидела…

Гильдия действительно обнаружила многие из этих «сосулек» и, явно заблуждаясь относительно их истинной природы (возможно, они полагали, что нашли какие-то заполненные топливным газом полости), пыталась как-то использовать. Мне показали, как при помощи специальных технологий им удалось просверлить вглубь многих древних энергетических жителей Иволона узкие глубокие отверстия и заполнить их чем-то… опасным.

Именно это так тревожило «сосульки»: они чувствовали в инородной составляющей возможность для детонации, перспективу уничтожения. А это, как опять же поняла я сейчас, означало гибель их всех, поскольку эти одновременно всесильные и так уязвимые сущности были связаны друг с другом в единый энергетический «разум» Иволона. И перспектива уничтожения гильдией одной такой «сосульки» грозила необратимыми последствиями всей планете – как минимум от подобного толчка изменилась бы орбита, а возможно, планета превратилась бы в космического странника, пока не была бы притянута более крупным космическим объектом.

Картина мгновенно стала мне ясна, яркой вспышкой понимания осветив представшее перед мысленным взором изображение. В этой «сосульке» уже была инородная опасная начинка, а также еще в трех древних энергетических сущностях. И как только гильдия увидит, что Иволон они потеряли…

«Они не оставят стархам планету, любой ценой уничтожат ее!»

Уловив этот посыл, ощутила общий вопросительный фон, исходящий от иволонской «сосульки». Тут в смысле уточнения уже не сомневалась и сразу отозвалась согласным импульсом, волной обещания:

«Да, я уничтожу инородный ингредиент. И здесь, и в других сущностях. Мне это под силу. Я все поняла и угрозу ликвидирую, это и наш дом тоже».

В ответ меня омыло прохладой благодарности и обещания поддержки. Как же хорошо, что мы смогли понять друг друга, как своевременно!

– Держи меня крепко, – шепнула напряженному Риду. – Я сейчас попробую помочь им. И не переживай – эти древние иволонцы не способны причинить вред в принципе. Они – созидатели. Поэтому и звали меня, чтобы попросить о помощи. Гильдия в трех местах нахождения этих сущностей заложила взрывчатые составы. Думаю их сдавить и сжечь сияющей энергией.

– Глаза открыть можно? – озадаченно помолчав, уточнил муж.

Оглядевшись и представив, что ощутит любой, увидев и почувствовав себя замурованным в толще породы, не имея возможности воспринимать ситуацию в другом ключе, попросила:

– Лучше не надо, от этого будет хуже.

Мой старх со вздохом слегка кивнул.

Сконцентрировавшись, сосредоточилась на притяжении волн сияющей, исходящих от Иволона. Притягивала к себе безжалостно, понимая, что ликвидировать перспективу гигантского планетарного энергетического взрыва важнее. После купания в лечебной прохладе все получалось необычайно легко, сил было в избытке. Присмотревшись внутренним взором к телу энергетической сущности, обнаружила и глубинную опухоль – узкий ствол, заполненный чем-то с неприятным запахом. Осторожно, опасаясь ошибиться, принялась оплетать сияющей эту длинную инородную трубу. Виток за витком все плотнее окружая ее, изолируя таким образом от прохлады древней энергии. И когда окружила опасную вставку полностью, массированной волной термического поля (оттянув часть тепла от себя, от мужа и ощущавшихся неподалеку стархов) прошлась по ее содержимому, буквально развоплощая, превращая в пыль изначальный состав.

Тугой кокон сияющей энергии, окружавший инородное вещество, резко хлопнул, сжимаясь и, выстрелив вверх, пробился наружу, выбрасывая безопасный уже пепел на поверхность. И почти тут же прохладные язычки лечебной энергии затопили этот пробел, заодно еще раз подпитав и меня. И принесли волну благодарности и облегчения.

Ответила импульсом понимания и обещания помочь и другим. Ведь они уже знали о моем участии и звали к себе.

– Все, – с чувством внутреннего ликования, упиваясь возможностью быть действительно полезной, обратилась к Риду. – Можно подниматься, тут все хорошо.

Рид тормозить не стал, тут же дернув ладонью лебедку несколько раз. И нас потянули наверх ожидавшие на поверхности стархи. Стоило нам вывалиться в буквальном смысле из-под земли к ним под ноги, как нас подхватили на руки, поднимая и тормоша.

– Вы же буквально провалились! – взволнованно ощупывал нас Зул. – Если бы не видел этого своими глазами – никогда бы не поверил!

– Я даже рукой там хлопнул, – как о подвиге голосил Тин. – Твердо! Обычный лед. Как вы могли сквозь него исчезнуть – непонятно.

– И пока мы решали, не зная, как поступить дальше, из земли внезапно выстрелил фонтан какой-то пыли, перепугав нас окончательно! – очень проникновенно пояснил Дитор. – Не думал уже вас увидеть.

– Вита, – растирая ладонью глаза, перебил взволнованную суету друзей мой старх, – как это возможно? Там же нет полости!

– Мм… – Я замялась, не представляя, как можно это объяснить. – Это как существование двух параллельных реальностей. В физической реальности тут обычная поверхность планеты, корка льда и под ним порода. А в энергетическом каркасе планеты тут статические воронки – те самые древние «сосульки». Я просто могу погружаться из одной в другую.

Желающих высказаться в ответ на мое заявление не нашлось, а вот уважение к возможностям древней касты выросло буквально на глазах, судя по лицам мужчин.

– Отправляемся к другим? – уточнил Рид.

– Да, – кивнула я, разворачиваясь в направлении нашего транспортировщика. – Только в этот раз посильнее разогрейтесь, а то мне, кроме как от вас, неоткуда тепловую энергию оттянуть.

И мы вновь полетели, спеша к указанной мною цели. С двумя последующими «сосульками» справились уже быстрее и с меньшей долей всеобщих волнений.

И наконец-то полетели домой… в нашу шахту!

Мы вернулись, чтобы жить, растить детей и создавать свой мир – Иволон.

Эпилог

Сосредоточившись на собственных записях, подводила итоги трех прошедших месяцев. Строгая отчетность по всему хозяйству нашей шахты была в моем ведении, без всего объема данных мы уже давно не могли бы разобраться с текущими делами, поэтому приходилось скрупулезно фиксировать все хозяйственные и торговые обороты, чтобы потом детально проанализировать состояние дел.

Сейчас, спустя семнадцать лет после моего появления на ледяной планете, Иволон совершенно преобразился. Теперь это была полностью обжитая самостоятельная планета с развитой инфраструктурой как на поверхности, так и под ней. Стархи, поддерживаемые Верховным Комусом, за десятилетие смогли осуществить тут множество самых смелых технологических проектов. Теперь планета стала доступной для проживания любых рас: имелись наземные туристические комплексы, очень популярные в ближайших галактиках. Как ни удивительно, предпосылкой развития туризма на Иволоне стали обнаруженные мною истинно местные живые организмы – энергетические «сосульки». Теса Зула с командой других кренов уже столько лет занимается изучением их характеристик, но что-то однозначное сказать о них не может. А вот мне повезло больше. Не знаю, что там насчет морфологии, физиологии и прочих критериев живого, но энергетически существа, названные со временем дронами, воспринимались мною гораздо проще. Собственно, это был какой-то аналог энергетического Проводника.

Мне они виделись гигантскими неподвижными нематериальными «сосульками», изредка вкрапленными в поверхность планеты. Очень древними, невероятно мощными и… лечебными. Да, именно особые выбросы энергии, никогда ранее не встречавшейся мне, заинтересовали нас в этих организмах. Каким-то образом их обнаружила и гильдия. Что они намеревались делать с ними, неизвестно, но стархи нашли прекрасный способ использования новых жизненных форм. В местах их скопления, указанных мною, строились лечебные комплексы. А сам процесс врачевания неизвестным облучением (кстати, эту энергию не улавливали даже стархи – только я!) получил название «криодрония». Возможности криодронии поражали: пока не было выявлено ни одного случая, чтобы использование данной методики не привело к излечению. Любого заболевания, независимо от расы и степени развития болезни у пациента! Настолько сильным регенерирующим посылом обладали импульсы этой чудодейственной энергии. Противопоказаний и побочных эффектов также не было выявлено. Изначально я опасалась, что подобное вмешательство может навредить этим живым формам. Ведь дроны были малочисленны – всего на Иволоне я смогла распознать двенадцать представителей чуждой жизни. Также, наблюдая за ними, я выяснила, что дроны очень медленно формируются. По моим ощущениям, для взращивания такой энергетической «сосульки» должно пройти не одно тысячелетие. К моему облегчению, потребление этого лечебного излучения его носителям вреда не наносило. Они вообще не воспринимали нас чем-то схожим и достойным контакта, только в отношении меня проявляя интерес, признавая сродство.

Так и получилось, что лечебный туризм на Иволоне, приобретя необычайную популярность среди жителей прочих планет, стал востребованнее добычи гелия-3. Его, конечно, еще добывали, но в очень незначительных количествах и для некоторых собственных нужд иволонцев. С обретением мною силы полноценного Проводника необходимость в топливном гелии у стархов отпала, а потребности прочих цивилизаций были им безразличны. Но вот мне приходилось ежегодно уделять неделю для подпитки гигантских цистерн – накопителей сияющей энергией. Для этих целей я оттягивала из вакуума Вселенной свободные потоки, излучаемые космическими телами. Каждый раз уставала я неимоверно, но и здесь криодрония позволяла быстро восстановиться. А в последние годы мне стал помогать сын.

Именно эти накопительные резервуары шли на нужды стархской цивилизации, использовались и в производстве, и для заправки кораблей.

Но стархи не были бы стархами, если бы полагались только на меня. Принцип самообеспечения после выставленного гильдией кордона был положен в основу стратегии выживания на планете. И сейчас мы пришли к тому, что каждый отдельный собственник, каждый владелец дома на Иволоне (не важно, подземной шахты или наземного закрытого комплекса!) полностью мог обеспечить себя всем необходимым. Не было поселения без собственных теплиц и животноводческого комплекса. Во многих шахтах после прекращения добычи топливного гелия были открыты различные производства, обеспечивающие жителей планеты необходимым минимумом. И, конечно, между Иволоном, Ваэлом и Тильзаном шел постоянный товарообмен, осуществлялась взаимопомощь, и в приоритете всегда находились интересы своей цивилизации. Стархи так же продолжали сами обеспечивать себя натуральной пищей, носить изготовленную вручную одежду и не заморачивались изобретением аналогов того, что можно было получить в натуральном виде.

Спустя пару лет после моего возвращения на Иволон сюда была перенесена и столица стархской цивилизации. Верховный Комус решил, что, если Проводник не желает осесть ближе к ним, придется самим в большинстве своем переселиться.

Наша с Ридом шахта стала одной из самых доходных на планете. Семья Тшехар вела дела в нескольких направлениях, получая приличный доход. Так, у меня была известная на всю галактику семеноводческая станция, где проходили акклиматизацию многие растительные виды и выводились новые сорта. Рид являлся единственным, закрепив за собой юридически это право, заводчиком иволонского оленя. Именно у него покупали животинку «на племя». А разведение оленей, с учетом любви стархов к мясу, стало едва ли не планетарной традицией.

Была у нас и собственная криодронная лечебница, находящаяся на поверхности шахты. Нам повезло, так как именно там обнаружили первых двух дронов.

Так что сейчас, возвращаясь мыслями назад, я могла с уверенностью сказать, что в жизни сделали мы немало и могли законно пожинать плоды своего труда и стараний.

Хлопнула титанаровая дверь, и в нашу личную семейную жилую зону вошел сын. Всего год миновал с того момента, как он прошел обряд, выявив принадлежность к потоку. К моему огромному счастью, мальчик тяготел к ленглам, отличаясь вдумчивым и спокойным характером. Это послужило мне утешением, ведь старший ребенок – дочь Саэра – пошла в отца.

Привычным движением втянув носом воздух, тут же поняла, что сын ходил проверять оленей (парочка олених должна была телиться!), потом заскочил на кухню перехватить сытную лепешку и там столкнулся с сестрой, отцом и Зулом. Учитывая, что Саэра как раз должна была завершить общение с очередными кандидатами в супруги, попадаться ей на пути было чревато…

– Ну что? – со смешком уточнила у сына. – Жарко там?

– Фух. – Он красноречивым жестом смахнул испарину и, присев рядом, честно признался: – Еле ноги унес! Саэра на кухне ругается с отцом. Обещает, что завтра же сбежит на первом попавшемся звездолете. А дядя Зул ее дразнит и говорит, что взял бы ее в команду координатором, да не справится она.

Хорошая мысль! Так наша девочка под надежным присмотром будет, все равно же не удержим! Надо согласовать это с другом.

– Женихов много? – поинтересовалась я.

– Да, больше сорока в этот раз, – хмуро обдумывая что-то, поделился новостью сын. И тут же поразил выводами: – Я точно никогда не женюсь. Девчонки все такие противные, а уж Саэра… невыносимая. Разве что Эльзана ничего. Неужели и у меня так будет?

Сдерживая усмешку, прислушивалась к словам нашего мальчика. Третья дочь Тина, в честь бабушки носящая свое имя, с самого раннего детства была надежным сотоварищем во всех играх нашего сына. И с возрастом их дружба и привязанность только крепли. Но говорить о чем-то серьезном было рано. В сыне однозначно ощущался сильный Проводник, а Эльзана во время обряда неожиданно выбрала поток нренов. Поэтому не факт, что, даже сохранив свои детские чувства, они смогут построить на их основе взрослые искренние отношения. Время покажет, что уготовила им судьба…

– Думаю, у тебя будет хуже. В Саэре неотчетливо улавливаются способности Проводника, возможно, после пробуждения крови она не будет обладать сколько-нибудь серьезными возможностями. С ней что-то непонятное. В твоем же случае все достаточно однозначно. Так что еще немного подрастешь – и невесты начнут осаждать.

– Бедный отец!

В голосе сына было столько чувства, что я невольно засмеялась. Пока он еще не понимал, что пострадавшей стороной станет сам. Хотя и Риду было непросто. Потенциальные зятья шли на невероятные ухищрения, стремясь выманить Саэру за титанаровую дверь. А уж как он сдержит напор возможных невесток?!

– Он справится, – с любовью потрепав мохнатые ушки сына, заверила его я. – Еще когда Саэра родилась, он начал морально готовиться к происходящему сейчас. За прошедшие годы он все обдумал и выработал целую стратегию защиты дочери от посягательств желающих заполучить ее в жены.

– Это да… сегодня отец кучу испытаний им приготовил. Вроде до конца никто не осилил! А с невестами так же будет?

– Мм… не совсем. Все же я не думаю, что Рид отправит девушек убирать навоз или копать картошку, – хмыкнула я, зная о том, что запланировал на сегодня для кандидатов в зятья муж.

– А было бы неплохо, – проявил свойственную ему рассудительность ребенок. – Хозяйству польза. Эти сегодня весь урожай собрали.

Расхохотавшись, невольно пожалела неудачников.

– А Саэре никто не понравился?

– Нет! Она отцу так и сказала, что скорее горсть титанаровых гвоздей проглотит, чем замуж пойдет! И я ее понимаю…

– Не думай пока об этом, – приободрила я погрузившегося в мрачные думы сына, – лучше развивай свои возможности. Насильно тебя принуждать не будем – сам решишь, как жить и на ком жениться.

– Хорошо бы… Я хочу на Иволоне остаться, у меня столько задумок всяких есть… Отцу рассказывал, что-то он одобрил, а над чем-то посмеялся. Мама, а я смогу, как ты, «оживлять» планеты?

Сына мы брали с собой, когда в прошлом году по просьбе Верховного Комуса летали помочь стархам, основывающим еще одну перспективную колонию. Конечно, «оживление» было не совсем то, что я там делала. Но в восприятии девятилетнего ребенка…

– Ты сможешь больше! Ты раньше меня начал познавать возможности Проводника и можешь использовать мои знания и опыт, – с абсолютной уверенностью заверила я сына.

– Что проверяешь? – С неподдельным интересом наш вдумчивый мальчик заглядывал в мои записи.

– Пытаюсь соотнести расходы с доходами, – обобщенно пояснила я суть своего занятия.

– Помочь? – вполне отвечая за свои слова, по-деловому предложил сын.

– Можно, – с серьезным видом кивнула я, протягивая ему записи. Наш мальчик все чаще помогал мне в хозяйственных делах, и я вполне могла доверить ему такой важный вопрос, как подбивание промежуточного баланса – конечно, просмотрев потом результаты. – А я схожу проверю, как дела у наших левиоров.

Неодобрительно, по-взрослому покачав головой в ответ на мое намерение, сын погрузился в работу.

А я, выскользнув из нашей комнаты, принюхалась и отправилась в наружный зал, где обычно находились терги, – муж был там. По пути махнула рукой стархиням, которые приглядывали за играющими в общем зале детьми, с удовлетворением скользнула взглядом по зеленеющим в кадках вдоль стены твыям (теперь озеленение нашей шахты было поставлено у меня на широкую ногу!) и зашагала к титанаровой двери, одновременно уже почти инстинктивно сканируя энергетический фон за ней.

Женихи еще не разъехались и, судя по пульсирующим жизненным силам, в большинстве своем пребывали в весьма расстроенных чувствах. Но мое появление уже привычным образом мгновенно охладило любые категоричные настроения. Поэтому прощание с очередными кандидатами в зятья быстро свернулось, и мы с мужем остались одни, провожая взглядом последний удаляющийся терг.

– Где Саэра? – Быстро обнявшись с Ридом, с беспокойством всмотрелась в его глаза.

– Убежала вниз – наверное, на своем любимом месте у водопада, – с грустным видом ответил муж. – Мы поссорились.

– Я знаю… Это все из-за меня. Спасибо, что попытался, но теперь я и сама вижу, что выдать замуж ее не удастся.

– Поговоришь с ней?

– Конечно, – кивнула я, прислушиваясь к внутреннему состоянию мужа. Переживает!

– Вита, – даже спустя годы это обращение отдавалось в сердце приятным теплом, – мы не сможем ее удержать. Я понимаю, что тебе будет трудно отпустить дочь в неизвестное будущее одну, но… иначе мы сделаем только хуже. А так я все обдумал, татуировки у нее есть – на помощь при необходимости позовет, и под негласным присмотром ее отпустим. Саэра и знать не будет, что под приглядом, а тебе будет спокойнее.

С любовью и благодарностью посмотрела на мужа. Придется так и поступить.

– Идем, – переместив ладонь мне на спину, Рид развернул к двери.

Прошагав через общий зал, подошли к подъемнику.

– Я пока оленей на пастбище проверю, – предупредил муж. – Можешь сказать, что мы согласны и отпустим ее.

Со вздохом я кивнула. Всегда знала, что этот момент наступит. И вот время пришло – дочь нас покидала. Поцеловавшись, расстались. Я отправилась к водопаду искать ее, а муж – в одну из пещер, где паслись олени.

Саэра, как и предполагал Рид, обнаружилась на своем любимом месте – на плоском камне у самой кромки воды. И сейчас, расстроенно шмыгая носом, она явно пыталась ее заморозить. Но, увы, мне было отлично видно, что все ее попытки очень слабы и оттянуть на себя ручеек тепла не получается. Она раз за разом старалась, но…

– Видишь, какая я неумеха, – со слезами крикнула она, конечно давно учуяв мое присутствие. – Понятно, почему вы так хотите меня пристроить замуж поскорее.

– Саи, – осторожно присаживаясь рядом, как в детстве обратилась я к дочери, – извини нас! Больше на браке настаивать не будем, и… мы отпускаем тебя. Отец согласен и… я. Ты права, если чувствуешь, что хочешь уйти, – уходи.

Саэра настороженно замерла рядом и, выдержав секундную паузу, расслабленно приникла ко мне.

– Мама, я очень-очень хочу посмотреть мир. Вон вы с отцом где только не бывали, я так мечтаю о том же… Не смогу, просто не вынесу, если сейчас придется выйти замуж и зажить своим домом! – Сквозь сумбурную речь пробивались рыдания.

Наша хрупкая и временами слабая девочка сейчас пылала нешуточной решимостью настоять на своем. Значит, так тому и быть. Как странно – физически дочери досталось больше от меня, но вот энергетический потенциал… И еще этот выбор потока. Тревога будет снедать меня каждое мгновение, что ее не будет рядом. Во многом Саи была гораздо беззащитнее даже своего младшего брата.

– Мы понимаем. – А что еще я могла сказать? Пришлось наступить на горло собственным инстинктам. – Хочешь с командой Зула летать?

– А можно? – Саэра с недоверием подняла на меня глаза. – Он сказал, что я не потяну.

– Мы отцу поручим с ним договориться, – пообещала я, нисколько не сомневаясь, что Зул заранее согласен.

– Ой, он так на меня обижен… – вздохнула дочь.

– Иди мирись, – многозначительно кивнула я в сторону выхода из пещеры, – он пошел оленей проверить.

Дочь тут же вскочила и уже метнулась к выходу, когда, подумав о чем-то, резко вернулась и обняла меня.

– Спасибо, мама. Я очень-очень люблю вас! У нас лучшая семья на свете.

– И мы тебя, Саи, – с огромным трудом сдерживая слезы, грустно шепнула я в ответ.

Оставшись одна, мысленно проводила огонек ее жизненной энергии до момента встречи с отцом и переключилась на воду.

Плавно опустив ладонь в искрящийся поток, с легкостью потянула на себя его тепло, охлаждая. Как просто. Но одновременно так сложно, необъяснимо и непредсказуемо. Как все во мне, как все в природе, как все во Вселенной! Жизнь и судьба – две составляющие любых событий, и нам не дано знать, где мы найдем, а где что-то потеряем на своем жизненном пути. Надо просто шагать, верить в лучшее и… жить будущим!!!

Саэра

Разговор с родителями, их решение отпустить меня принесло долгожданный покой в мою душу. Я так давно мечтала о том, что покину Иволон. И пусть мой дом, моя семья были прекрасны, а жизнь вполне устраивала, но… сердце жаждало приключений. Отчаянно хотелось посмотреть мир, обрести себя. Так надоело с самого детства быть подающей надежды… И если с братом все было понятно с малых лет, то я, увы, мамины таланты не переняла. Конечно, как утешали меня часто, кровь у стархини пробуждается позже и возможно… возможно, все еще впереди. Но глубоко в душе я знала, что безнадежна. И все знали это, только боялись признать. Но то, как сильно берегли, как жалели, лишь усугубляло мою обиду и желание обрести себя. Ведь в чем-то есть мое предназначение. И наконец-то я вступлю на свой собственный жизненный путь, подчинюсь внутреннему призыву, последую за ветром перемен.

Сидя на кровати в своей комнате, когда-то вырезанной отцом в толще породы, я обвела взглядом все ее содержимое, не упустив ни одной мелочи, ни единого витка вплавленной в стену сияющей энергии. Все такое родное, до боли знакомое, мое… Как отчаянно страшно расставаться с этим маленьким мирком, прощаться с привычной обстановкой, но надо… Душа рвется на волю. И эта потребность пересиливает и собственную робость, и неизбежное волнение. Что взять с собой в новую жизнь?..

Подтянув поближе объемный вещевой мешок, задумалась. Мама отправила собирать вещи в поездку. Сегодня дядя Зул отправлялся в очередной торговый полет и согласился включить меня в состав своего экипажа.

Я увижу звезды, буду учиться управлять кораблем и со временем обязательно стану пилотом! Окрыленная этой мыслью, распахнула шкатулку со своими сокровищами.

Разные камешки, ожерелье, что сделал папа, маленькая тряпичная куколка, заколки и всякие девичьи мелочи. Выбрав куколку, на миг прижала ее к груди, вспоминая, отдаваясь тем прекрасным эмоциям, что она навевала.

Возьму ее с собой! Частичка дома.

Сложив белье и одежду, добавила запасную пару универсальных ботинок, расческу, средства гигиены и вспомнила про нож. Это подарок брата. Причем мелкий еще и настоял на том, чтобы я научилась с ним обращаться. Выдернув лезвие из ножен, взглядом скользнула по небольшим зазубринкам по краю металла и вздохнула – тоже возьму. Не ахти какое оружие, но и оно может быть полезным. Кто знает, что ждет дальше?..

Но страшно не было. Будущее виделось в самых радужных тонах, обещая новые открытия и незабываемые встречи. А возможно, и самую главную встречу в моей жизни?..

– Готова? – Мама заглянула в комнату.

– Да! – Я с чувством предвкушения подхватила мешок с вещами и шагнула навстречу.

– Саи, ты запомнила: будет нужна помощь – используй тату? – слегка нахмурившись, напоследок напомнила мама.

– Я все помню, – кивнула в ответ. – Вчера папа и дядя Дитор мне долго об этом рассказывали.

Мама улыбнулась:

– Возвращайся!

– Обязательно! – искренне пообещала я.

Тоин

Сигнал призыва пришел рано с утра. Привыкший за долгие годы к этому ритуалу, я стремительно соскочил с кровати и, быстро одевшись, умылся и привел себя в порядок. Всего пять минут на сборы, каждое движение выверено и отточено. Без спешки, но все максимально быстро, скупясь на лишние телодвижения и экономя силы. Как положено по уставу, как отработано ежедневными тренировками, как и надлежит нрену.

За несколько минут до времени назначенной аудиенции был на месте. Привычно стремясь быть незаметным, отступил в тень, к стене. Ожидая, когда вызовут.

– Тоиниарал Роихеш, – прозвучал бесстрастный голос адъютанта, сообщая мне о том, что настало мое время.

Четким шагом, без лишней суеты, вошел внутрь, окинув стремительным, но цепким и все подмечающим взглядом кабинет командующего. Никого постороннего! Значит, по делу. Сразу подобрался, застыв напротив стола, готовый слушать и запоминать.

– Тоин! – Судя по обращению, поручить мне намерены что-то скверное. – Для тебя есть особенное задание. Задача для специалиста твоего уровня. Охрана. Неприметная, ненавязчивая, но неусыпная и – что самое важное – незаметная для охраняемого объекта.

Резко кивнул, обозначая, что понял. В душе же скривился от разочарования. Опять охранять какую-то напыщенную персону из Верховного Комуса, не иначе.

– Внедришься в команду торгового транспортировщика, легенда для тебя готова. – В душе насторожился. О ком-то из Верховного Комуса речь уже не шла и об их детях явно тоже. Тогда – кто? Но внешне лишь вновь спокойно кивнул, принимая установку.

– Объект охраны – девушка. Саэра. Важность задачи – первостепенная. Беречь ее от любой опасности, защищать ценой собственной жизни. Всю информацию по заданию получишь отдельно.

Ого! Что за «ценный объект» – и на торговом транспортировщике? Однако… Мысленно встряхнулся: «Возьмусь! Наконец-то предстоит что-то интересное…»

Content

Алёна Медведева
Обжигающий север

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Эпилог