Габор Рассов

Друзья из шкафа

Gábor Rassov / Les Amis du placard (2013)

Перевод и сценическая редакция Сергея Самойленко

Действующие лица 2М / 2Ж

ЖАК

ОДИЛЬ, его жена

ГИ

ЖЮЛЬЕТТА, его жена

Первый вечер

Сцена 1

В гостиной Жак и Одиль. Они обращаются к зрителям.

ЖАК: Я и моя жена Одиль просто помираем от скуки. Двадцать лет супружества, бесконечных тоскливых семейных вечеров с занудными телепередачами охладили наши отношения. А ежеквартальные занятия любовью, на которые скрепя сердце соглашалась Одиль, вряд ли могли нас снова сблизить. Мы были на грани разрыва, а это повлекло бы за собой расходы на адвокатов, алименты, раздел имущества… Как раз в этот момент Одиль попался в руки рекламный проспект, предлагающий друзей жителям Парижа и центрального региона.

ОДИЛЬ: Сначала это меня удивило, я не думала, что можно покупать друзей, я думала, что их надо заводить… Это же общепринятое мнение…

ЖАК: Один телефонный звонок убедил нас, что мы не ошибаемся. Друзья продавались. Молодая сотрудница, с которой мы разговаривали, сообщила, что речь идет в большинстве случаев о безработных, о людях без документов, о потерявших свою жилплощадь. О тех дошедших до ручки, кто не видит другого способа устроить свою несчастную жизнь, кроме как выставить свою дружбу на продажу за приемлемую цену.

ОДИЛЬ: У нас были небольшие сбережения. Почему бы не доставить себе удовольствие? Жизнь так коротка. Мы решили купить в качестве друзей какую-нибудь пару.

ЖАК: Выбирать было крайне не просто. Предложения были очень достойные.

ОДИЛЬ: Например, врач, доктор Ален Жанко, недавно уволенный за то что проводил операции на по удалению груди, которые совсем не требовались. И его супруга Мирей, очаровательная домохозяйка, обожающая литературу и свои домашние растения.

ЖАК: (Одиль) Невероятно, какая у тебя память на имена, я бы поклялся, что ее звали Жанин…

ОДИЛЬ: Не — нет, это была Мирей, мне еще очень понравилась ее укладка…

ЖАК: Не будем спорить, в любом случае, они были нам не по карману.

ОДИЛЬ: Да, сказать честно, цена была просто заоблачной.

ЖАК: Были также супруги Буайе.

ОДИЛЬ: Филипп и Вивиан.

ЖАК: Филипп и Вивиан Буайе, очень добропорядочные люди, это бросалось в глаза. Уравновешенные, вежливые, так уважительно относящиеся друг к другу… Но слегка староватые…

ОДИЛЬ: И со слабым здоровьем! А это главное. Друзей ведь не покупают для того, чтобы они болели.

ЖАК: Хотя гарантия дается на пять лет. Больных можно сразу же заменить, это оговаривается в договоре.

ОДИЛЬ: Нужно принимать в расчет фактор привязанности. Я очень верна в дружбе, поэтому знаю, что замена друга для меня будет очень травматичным опытом.

ЖАК: Поэтому мы отказались от Буайе. Что касается пары Валуар, они были настоящими интеллектуалами. Это было довольно соблазнительным предложением, но иногда они вызывали у нас комплекс неполноценности. Мне показалось более разумным купить друзей, которые были бы немного ниже нас по уровню развития. Не слишком намного, конечно, чтобы были точки соприкосновения, но все же достаточно, чтобы мы не рисковали в их компании оставаться в тени.

ОДИЛЬ: Мы долго колебались между супругами Фарси и Бегон…

ЖАК: Но Эмили…

ОДИЛЬ: Эвелин…

ЖАК: Да, Эвелин, ты права… Значит, Эвелин Фарси была очень симпатичной, симпатичнее, чем Одиль, во всяком случае, а Одиль, надо сказать, очень ревнива, точнее завистлива…

ОДИЛЬ: Это правда, я всегда хочу то, что есть у других, мне стыдно, но я не могу с этим ничего поделать…

ЖАК: Я испугался, что это создаст проблемы. Так что мы выбрали пару Бегон. И, в общем, мы довольны.

ОДИЛЬ: О да, очень!

ЖАК: Это такие же посредственные люди, как и мы.

ОДИЛЬ: И она довольно полная. Худые девушки вызывают у меня чувство неполноценности.

ЖАК: Они восприимчивы, услужливы, но без чрезмерности…

ОДИЛЬ: Во всяком случае, они совсем не пугают. Я сразу же привыкла к ним.

ЖАК: И мы с радостью и гордостью представляем их вам. Наши друзья месье Ги Бегон и его жена Жюльетта.

Сцена 2

Входят Жюльетта и Ги.

ГИ: (зрителям) Здравствуйте!

ЖЮЛЬЕТТА: Здравствуйте!

ЖАК: (Жюльетте и Ги) Друзья мои, как дела? Все хорошо? На работе, дома? Я восхищен, мне доставляет истинное удовольствие принимать вас у себя дома, вы даже не представляете, до какой степени я восхищен!

ОДИЛЬ: Жюльетта, ты ослепительна, моя милочка, этот костюм тебе так идет, у тебя в нем такой цветущий вид, такой юный цвет лица и улыбка киноактрисы!

ГИ: Одиль! Жак! Такая радость видеть вас обоих! Какая гармония! Небесная гармония!

ЖЮЛЬЕТТА: Небесная! Ги настоящий поэт! Но он прав, вам позавидует кто угодно! Хорошая работа, обожаемые дети, чудесный дом, прекрасная ванная комната, дезинфецированные туалеты, кабельное телевидение, настоящий восточный чай… А кроме того, у Жака очень красивый череп. Для лысого мужчины это так важно…

ГИ: А Одиль такая забавная, такая забавная…

ОДИЛЬ: Я забавная?

ЖЮЛЬЕТТА: Ну да, очень, очень забавная, с тобой никогда не соскучишься, ты говоришь такие глубокие вещи, иногда грустные, но произносишь их так весело!

ГИ: Это одно из твоих достоинств, но вовсе не единственное, ты впридачу очень красива и умна.

ЖАК: (зрителям) Вы видите? Правда, стоило рискнуть? Невероятно, они обошлись нам практически даром!

ОДИЛЬ: (зрителям) Мы их безумно ценим.

ЖЮЛЬЕТТА: (внезапно смеется) О да, ты такая смешная! Просто умора! Я больше не могу! А твой дом такой уютный, тут так хорошо себя чувствуешь! У тебя правда хороший вкус. Я уверена, что ты могла бы рисовать картины или лепить что-нибудь, у тебя душа художника! Ах, какие цвета — красный, зеленый, синий!

ГИ: И снова красный, и снова зеленый, и снова синий! Все у вас восхитительно! А Жак? Какой мужчина! Кремень! Ты ведь тоже не просто так здесь?

ЖЮЛЬЕТТА: Как, должно быть, хорошо жить в тени этих деревьев, чувствовать себя в безопасности!

ОДИЛЬ: О да, это так! Жак такой надежный, он бережлив, он на самом деле всегда все видит наперед, он не пьет и не курит, у него очень скромные сексуальные запросы… Конечно, он немного скучен, не интересуется ничем, и с ним не о чем поговорить. Но не мне его упрекать, я сама такая зануда! Поэтому, прожив с ним так долго, я не рискну его ни в чем упрекнуть.

ЖАК: Это правда, нечего возразить, ты действительно зануда!

ОДИЛЬ: Я это признаю, признаю.

ЖЮЛЬЕТТА: Но разве не это составляет ваш шарм, вашу уникальность? Все вокруг такие интересные, что это невероятная удача — познакомится с кем-нибудь по — настоящему занудным!

ЖАК: Это я и говорю себе все время! Иначе бы я на ней не женился!

ОДИЛЬ: И мы так счастливы!

ЖАК: Да, так счастливы!

ГИ: Чем вы хотели бы заняться сегодня? Что вам доставило бы удовольствие? Если вы предпочитаете побыть одни, не хотите, чтобы мы мешали вашей любви — без колебаний скажите нам. Мы будем чувствовать себя очень неловко оттого что стесняем вас, мы лучше уедем. Мы не будем жалеть ни о чем, мы провели с вами лучшие моменты нашей жизни! Но мы вас так любим, что будем совершенно счастливы выполнять все ваши желания и просьбы, потакать любым вашим капризам.

ЖАК: (зрителям) Разве не приятно? Вот это друзья!

ОДИЛЬ: (зрителям) Настоящие друзья!

ЖАК: (зрителям) Понятие взаимности, обычное в дружбе, лишает предприятие всей выгоды. Когда кто-то расшибается в лепешку для вас, это приятно и кажется естественным. Но если взамен вам надо сделать то же самое? Где здесь удовольствие? Вот в чем выгода купленного друга — он ничего не должен просить. Простой пример. Вы будете обязаны удержать друга, зпглянувшего в гости, если он тут же соберется уйти, чтобы не мешать вам. С купленными друзьями у вас нет никаких обязательств такого рода, вы можете сразу, без колебаний их прогнать. Впрочем, это такое удовольствие, против которого трудно устоять. (Ги и Жюльетте) Простите, но мы действительно хотели бы сегодня побыть одни.

ГИ: Очень хорошо, мы исчезаем.

ЖЮЛЬЕТТА: Жаль вас покидать, но мы счастливы, вы такие приятные.

Ги и Жюльетта возвращаются в шкаф.

ЖАК: (зрителям) Невероятно, правда же? Это ощущение власти, господства мне доставляет истинное блаженство. И если бы вы знали цену, которую мы за них заплатили! Дешевле холодильника, дешевле стиральной машины, дешевле почти любой вещи!

ОДИЛЬ: (зрителям) Мы оба не курим, поэтому мы можем себе это позволить.

ЖАК: Кроме того, на самом деле они не ушли. Они устроились в шкафу. Они будут там располагаться, пока мы снова не почувствуем нужду в их присутствии.

ОДИЛЬ: Это наша обязанность. Надо, чтобы у друзей было личное пространство. Наиболее обеспеченные могут предоставить им в их распоряжении комнату, но достаточно и шкафа.

ЖАК: Это минимум, запрещено их устраивать в ящике.

ОДИЛЬ: Даже в большом. Необходимо, чтобы друзья могли находиться в их личном пространстве в полный рост и по очереди могли лежать на полу, свернувшись калачиком.

ЖАК: Мы также должны их кормить, а это расходы.

ОДИЛЬ: Они согласны на самое малое. Как правило, на остатки. В воскресенье, конечно, мы им открываем лавочку.

ЖАК: Это нормально, это выходной, в этот день надо быть добрым.

ОДИЛЬ: Для нас это так не естественно. Приходится делать усилие.

ЖАК: (Одиль) О, моя дорогая! Сколько супружеских пар могут оплатить подобную роскошь? А вот мы можем. Мы имеем не только коттедж, две тачки, обе БМВ, шесть разных сортов йогурта в холодильнике, комнату для каждого из наших детей — дебилов, запас из восемнадцати коробок противозапорной микстуры, машинку для стрижки искусственного газона, и так далее. Кроме всего этого у нас есть друзья, это только наши друзья!

ОДИЛЬ: О моя любовь, мы счастливы, мы так счастливы! А не сходить ли нам в супермаркет?

ЖАК: Какая хорошая идея, давай устроим себе настоящий праздник! Я особенно люблю стоять в очереди к кассе с полной тележкой! Какое чувство могущества! Я могу заплатить за весь этот бесполезный и отвратительный хлам, сваленный в тележку! Это кое-что значит!

ОДИЛЬ: А проверка чека! Ах, как мы любим проверять чек…

ЖАК: Обожаем, это истинный ритуал! А если, к счастью, находим ошибку…

ОДИЛЬ: Это экстаз!

ЖАК: Тогда мы можем качать права! Протестовать с полным на то основанием! Требовать присутствия старшего менеджера, чтобы он лично констатировал грубую ошибку кассира! Это такое наслаждение — видеть старшего менеджера, это сравнимо с сексуальным удовольствием!

ОДИЛЬ: Ах, боже мой, я больше не могу, составляем список и бежим туда!

ЖАК: Мы составим список в машине, я не могу ждать!

Они выходят, на ходу составляя список покупок.

ЖАК: Вода, молоко…

ОДИЛЬ: Туалетная бумага, бумажные полотенца…

Жак и Одиль бегут в супермаркет.

Сцена 3

Ги и Жюльетта пользуются отъездом Одиль и Жака, чтобы выбраться из шкафа.

ЖЮЛЬЕТТА: (зрителям) Сначала маленькое уточнение. Нас зовут не Ги и Жюльетта, а Андре и Изабелла, просто Жак и Одиль не нравится наши имена, поэтому пришлось их сменить.

ГИ: (зрителям) Это записано в договоре продажи. Покупатель имеет право по своему усмотрению менять имена купленных друзей. Протестовать было бы бессмысленно.

ЖЮЛЬЕТТА: Сначала они нас звали Жиль и Алиса, но в конце концов имя Алиса напомнила Одиль коллегу по работе, которую она не любила…

ГИ: А Жак считал, что Жиль звучит по — дурацки. Так что они решили звать нас Ги и Жюльетта. Ну и что, почему бы и нет.

ЖЮЛЬЕТТА: Возможно, что они поменяют их снова. Если честно, это нас беспокоит меньше всего.

ГИ: Да… (пауза) Вы задаетесь вопросом, что с виду нормальных людей может заставить продать себя, не так ли?

ЖЮЛЬЕТТА: К несчастью, это очень просто…

ГИ: У нас больше не было выбора…

ЖЮЛЬЕТТА: Мы стояли на краю пропасти…

ГИ: Заблокировали наши банковские счета…

ЖЮЛЬЕТТА: Выселили из дома…

ГИ: У нас нет никаких родственников, некому прийти нам на помощь…

ЖЮЛЬЕТТА: Улица нас ждала с распростертыми объятиями…

ГИ: Между улицей и шкафом мы выбрали шкаф.

ЖЮЛЬЕТТА: И не жалеем об этом.

ГИ: Нет, не жалеем.

ЖЮЛЬЕТТА: Жак и Одиль совершенные козлы, но не злые.

ГИ: Я бы не сказал…

ЖЮЛЬЕТТА: Ты не считаешь их полными козлами?

ГИ: Да, считаю. Но ты говоришь, что они не злые, а с этим я не согласен. Они злые козлы.

ЖЮЛЬЕТТА: Как и все остальные, ни больше ни меньше.

ГИ: Их не беспокоит то, что мы живем в шкафу.

ЖЮЛЬЕТТА: Нет, конечно, но зато они нас кормят.

ГИ: Если они хотят, чтобы мы не протянули ноги, они чуть — чуть обязаны это делать.

ЖЮЛЬЕТТА: Скажем так, что они обычные, ни больше ни меньше.

ГИ: Мерзавцы!

ЖЮЛЬЕТТА: Они что, нас стегают? Они нас насилуют с утра до вечера? Заставляют курить крэк, пить соленую воду, чтобы посмотреть, как мы мучаемся? Ты что, обязан орать «Вперед, Марсель!», хотя они знают, что ты болеешь за «Пари Сен — Жермен»?

ГИ: Нет — нет, слава богу, что нет.

ЖЮЛЬЕТТА: Вот я и говорю: они нормальные, ни больше ни меньше.

ГИ: Как тебе угодно. В любом случае, это не важно, мы принадлежим им, и точка.

ЖЮЛЬЕТТА: По крайней мере, мы вместе!

ГИ: Это правда, нас могли распродать поодиночке.

ЖЮЛЬЕТТА: Как бедняжек Мартину и Роберта! Помнишь, как Мартина выла, когда новые собственники приехали за ней… Мне потом целый месяц снились кошмары…

ГИ: Было достаточно, чтобы начальника нашего отдела захотел позабавиться… И нас разлучили бы.

ЖЮЛЬЕТТА: Или чтобы его внезапно попросили продать одного друга, без пары…

ГИ: Мы избежали худшего!

ЖЮЛЬЕТТА: Ах, мой дорогой, я тебя люблю!

Обнимаются. Затемнение.

Второй вечер

Сцена 1

Жак открывает дверь шкафа.

ЖАК: О-ля-ля, друзья мои, выходите, пожалуйста, друзья мои, мы вместе проведем прекрасный вечер!

ОДИЛЬ: О да! Мы будем говорить о литературе, живописи, танце, архитектуре, духах (Жюльетте) Я обожаю твои духи, но я не хотела бы поменяться ни за что на свете!

ЖЮЛЬЕТТА: Как я тебя понимаю, как я тебя понимаю, мы с тобой будто сестры!

ОДИЛЬ: Я не готовила вам, у меня не было времени, и потом, мы уже пообедали.

ЖАК: Причем очень вкусно пообедали. Настоящее объедение!

ОДИЛЬ: Но мы можем выпить по стаканчику…

ЖАК: Налить вам? В старой бутылка дешевого вина еще немного осталось. Или воды из-под крана?

ЖЮЛЬЕТТА: Воды из-под крана с удовольствием!

ГИ: О да! Стакан воды, я так хочу пить!

ЖЮЛЬЕТТА: Ничего так не утоляет жажду, как большой стакан прохладной водопроводной воды!

ОДИЛЬ: У нас только маленькие стаканчики, а вода теплая.

ГИ: Важно не то, что тебе наливают. А то, как тебе это наливают!

ОДИЛЬ: Садитесь, прошу вас, вы же не будете стоять весь вечер!

Жюльетта и Ги делают вид, что не замечают отсутствия стульев для них. Они остаются стоять. Одиль и Жак садятся.

ОДИЛЬ: Итак, Жюльетта, прочла ли ты, наконец, последний роман «…»? Потрясающе! Увлекательно! Иногда даже становится страшно!

ЖЮЛЬЕТТА: Да — да, страшно! Действительно страшно!

ОДИЛЬ: Но какой финал, такой искусный! В нем столько остроумия, столько остроумия, он поднимается почти на уровень «…» Или «…»! Это два писателя, которых я обожаю больше всех остальных!

ЖАК: Прости меня, моя дорогая, но я не понимаю ничего из того, что ты говоришь… В твоих фразах не хватает имен собственных. Последний роман писателя «…» Он поднимается почти до уровня писателя «…» Или писателя «…» Это же не имеет смысла!

ОДИЛЬ: Вот оно что! Однако я эти фразы выучила наизусть на курсах ведения беседы, и я уверена, что употребила их правильно!

ЖЮЛЬЕТТА: Да, ты их очень хорошо употребила!

ГИ: Даже превосходно!

ЖАК: Только надо заменить многоточия именами авторов, иначе фразы не имеют смысла.

ОДИЛЬ: Если ты так говоришь, я верю тебе, ты ведь так умен. Но какими именами?

ЖАК: Ну я не знаю… Лафонтен, например.

ОДИЛЬ: Да — да, Лафонтен, я его обожаю, окей, начну снова… Прочла ли ты последний роман Лафонтена? В нем столько остроумия, он поднимается почти на уровень Лафонтена! Или Лафонтена! Это два писателя, которых я обожаю больше всех остальных!

ЖАК: Да нет, это тоже не пойдет, нужны разные имена!

ОДИЛЬ: Это так сложно!

ГИ: Жак, ну что ты, не надо драматизировать!

ЖЮЛЬЕТТА: Конечно, не надо, понятно же, что она хочет сказать, а это главное.

ЖАК: Да, это так, три имени писателей — это не конец света. Куча умников пишут книжки! Как-то на ярмарке я шел из секции ДВД в секцию видеоигр и попал в отдел книжек, видели бы вы, сколько их там — горы! Ну ладно, что там с именами… Лафонтена уже назвали, кого бы еще, не знаю… Агата Кристи! Жорж Сименон!

ОДИЛЬ: Согласна, согласна! Прочла ли ты последний роман Лафонтена? В нем столько остроумия, он поднимается почти на уровень Агаты Кристи или Жоржа Сименона! Это два писателя, которых я обожаю больше всех остальных! (Жюльетте и Ги) Простите меня, это немного занудно, но я только начинаю практиковаться в искусстве беседы….

ЖЮЛЬЕТТА: Ничего страшного, это совершенно нормально!

ОДИЛЬ: Ладно, тем лучше.

ЖЮЛЬЕТТА: Да, тем лучше.

Молчание.

ЖЮЛЬЕТТА: Во всяком любом случае, какой писатель этот Лафонтен, настоящий волшебник слова!

ГИ: О да, совершенно верно! Волшебник!

Снова молчание.

ГИ: Жорж Сименон тоже! Волшебник слова!

ЖАК: Не плох, но все же не так хорош как Лафонтен, согласны?

ГИ: Да — да, ты прав! Хорош, но не дотягивает до уровня Лафонтена.

ЖАК: Ммммм…

Устанавливается молчание. Жюльетта и Ги пытаются нарушить его внезапным смехом, который так же внезапно прекращается.

ЖЮЛЬЕТТА: Как хорошо.

ГИ: Даже очень.

ЖЮЛЬЕТТА: Да — да, в самом деле, в самом деле хорошо.

ГИ: В самом деле, в самом деле. Нормально.

ЖАК: Ну ладно, мы поняли. Не будете же вы повторять это весь вечер!

ГИ: Вовсе нет.

ЖАК: Хорошо.

Опять молчание. Через несколько секунд, которые кажутся Ги и Жюльетте часами, Жак, к их большому облегчению, берет слово.

ЖАК: Кстати о Лафонтене, ты не помнишь хотя бы одну из его басен наизусть? А, Одиль?

ОДИЛЬ: Ну да! «Ворона и лиса!»

ЖАК: Ты хочешь сказать «Ворона и лисица»?

ОДИЛЬ: Конечно! А я что сказала? «Ворона и лисица»! Так смешно!

ЖЮЛЬЕТТА: Да, очень смешно!

ГИ: Очень, очень!

ОДИЛЬ: Значит, так… «Вороне как-то бог послал кусочек сыра… Уф… На ель ворона взгромоздясь… Лисица бежала мимо, увидела и… Уф… Черт! А, вот… Она говорит, это не дословно, но по смыслу…» Какая ты красивая… Что за перышки… Что за глазки… А голосок… Черт, забыла! Вещуньина с похвал… В зобу… В каком зобу, никогда не знала… Не важно… На чем я остановилась? Забыла…

ЖАК: Это не страшно, моя дорогая!

ЖЮЛЬЕТТА: Конечно, нет!

ГИ: Даже наоборот!

ЖАК: Наоборот что?

ГИ: Ну… Я хотел сказать… Это не страшно…

ОДИЛЬ: Я дальше не помню!

ЖАК: Ну, в общем, лисица наделала комплиментов вороне, которая в конце концов каркнула и уронила сыр, который лисица сожрала!

ОДИЛЬ: Да, точно!

ЖЮЛЬЕТТА: Да — да — да! Точно!

ОДИЛЬ: Эта басня написана для того, чтобы предупредить людей о том, что надо остерегаться льстецов, они не всегда искренние!

ГИ: Конечно…

ЖАК: Вы только вдумайтесь, она учила эту басню в пятом классе и до сих пор помнит почти наизусть! Это то, что называется хрестоматийным произведением!

ГИ: О да! да! да!

ЖАК: То есть у Одиль память как у слона, она помнит все, особенно впечатляет ее фокус с телепрограммой! Дорогая, продекламируй нашим друзьям вечернюю телепрограмму прошлого четверг, шестого числа…

ОДИЛЬ: 20.50 Художественный фильм «Пророчество теней». 22.55 Телесериал «Интимный дневник девушки по вызову». Второй сезон, пятая серия «Утраченные иллюзии». 00.55 Телеигра «Мир путешествий». Повтор от среды. 2.45. Музыкальный канал.

Ги и Жюльетта аплодируют.

ЖЮЛЬЕТТА: Браво!

ГИ: Невероятно!

ЖАК: Она также очень хорошо помнит имена, может продекламировать список всех одноклассников нашей дочки.

ОДИЛЬ: Да — да! Легко! Клеманс, Гортензия, Беатрис, Рено, Оливье, второй Оливье, Кевин, Эрмина, Андре, Итзок, Поль, Дориан, Элоиза, Мишель, Лоик…

ЖЮЛЬЕТТА: Лоик!

ОДИЛЬ: Да — да, Лоик, две Вирджинии, София, Ламина, Ясмина, Пьер, Поль — Андре, Зоя, Мари, Мари — Пьер…

ГИ: Мари, Мари — Пьер, это забавно!

ОДИЛЬ: Да, правда… И наконец Леа, наша дочь.

ГИ: Я поражен!

ЖЮЛЬЕТТА: Леа очень красивое имя.

ОДИЛЬ: Мы колебались, выбирая между Береникой, Апоплексией и Жозианой.

ЖЮЛЬЕТТА: Выбор сделать, наверное, было нелегко!

ОДИЛЬ: О, это было настоящим приключением!

ЖАК: А я больше по датам. Я знаю наизусть время правления всех королей Франции от Людовика XI до Людовика XVI, а это не каждый может!

ГИ: Это такая редкость!

ЖАК: Хотите, я вам всех перечислю?

ГИ: Если хочешь!

ЖЮЛЬЕТТА: Да, как ты хочешь!

ЖАК: Лучше не буду, не стоит, боюсь, вам будет скучно!

ГИ: Нисколько!

ЖЮЛЬЕТТА: Наоборот!

ЖАК: Нет — нет, бесполезно настаивать!

ГИ: Клянусь тебе, Жак, это нам никогда не сможет наскучить!

ЖАК: Ги, я вижу, что ты говоришь это для того, чтобы доставить мне удовольствие. Но если честно, будет не очень деликатно с моей стороны вам это навязывать, и впридачу это займет много времени.

ЖАК: Посмотри мне в глаза, Жак! Жак, для меня будет огромной радостью, подлинной и глубокой, если ты огласишь список монархов Франции начиная с Людовика XI и заканчивая Людовиком XVI, и если возможно, с датам — начала и конца их правления.

ЖАК: В таком случае я не могу устоять. Когда просят друзья, надо уступить.

Людовик XI (1461–1483),

Карл VIII (1483–1498),

Людовик XII (1498–1515),

Франциск Первый (1515–1547),

Генрих II (1547–1559),

Франциск II (1559–1560),

Карл IX (1560–1574),

Генрих III (1574–1589),

Генрих IV (1589–1610),

Людовик XIII (1610–1643),

Людовик XIV (1643–1715),

Людовик XV (1715–1774)

и Людовик XVI (1774–1791)!

Долгое перечисление сопровождается охами и ахами, издаваемыми Жюльеттой и Ги.

ЖЮЛЬЕТТА: Увлекательно!

ГИ: Феноменально! Просто феноменально!

ЖАК: Ну — ну, я не заслужил ваших похвал, я учил это еще в школе, а в то время я был влюблен в мою учительницу истории… Не сердишься, Одиль? Это помогает учебе!

ГИ: Конечно!

ЖАК: Тем более, что я был ее любимчиком, ее звали мадмуазель Вильнев. В том классе я лежал в больнице с аппендицитом, она пришла меня проведать и подарила мне книгу о динозаврах, я помню как будто это было вчера.

ЖЮЛЬЕТТА: Как трогательно!

ОДИЛЬ: Я тоже очень любила своих учительниц, особенно во втором классе — мадам Бьенвеню, у меня тогда были сложности с правописанием, а она была так терпелива со мной…

ЖЮЛЬЕТТА: Какая исключительная учительница!

ГИ: Бывают ученики, которые внушают педагогу желание превзойти самого себя!

ЖАК: А я во втором классе получил приз за товарищество. Я был очень симпатичный.

ГИ: Ты все еще симпатичный! Все еще! Ха-ха-ха!

ОДИЛЬ: Еще я помню мою учительницу латинского языка, мадам Було, или Буле… Нет, Була, мадам Була! Она считала меня очень способной!

ЖЮЛЬЕТТА: И ведь она не ошиблась, правда же?

ОДИЛЬ: Да, это правда. У меня всегда были способности к латыни… Вени, веди, вици… Я была превосходной ученицей.

ЖЮЛЬЕТТА: Ничего удивительного, ты так умна.

ЖАК: О! Надо вам рассказать, как я откосил от армии, я уверен, что это вас развеселит!

ГИ: Да, несомненно!

ЖАК: Ах, как я дурачил этих военных кретинов!

ОДИЛЬ: Я так люблю, когда он рассказывает эту историю, она такая смешная!

ЖЮЛЬЕТТА: Я смеюсь заранее! Ха — ха — ха!

ЖАК: На самом деле, это благодаря моему отцу. Он был зубным врачом и как раз лечил одного психиатра, который освидетельствовал призывников. Отец ему предложил скидку на мост, который ставил, — и дело сразу было сделано.

ГИ: Ловко провернул!

ЖЮЛЬЕТТА: Просто супер!

ЖАК: И еще я вам обязательно должен рассказать о своей работе!

ГИ: О, Жак, я так боялся, что после рабочего дня — без всякого сомнения, утомительного — ты не захочешь нам рассказывать о своей работе! Это так благородно с твоей стороны! Все для нас, все только для нас!

ЖЮЛЬЕТТА: Мы запомним этот день навсегда, этот день мы отметим в календаре кружочком, это такое сокровище — иметь настоящих друзей!

ЖАК: Итак, недавно я поставил своего начальника на место…

ОДИЛЬ: Жак если начнет рассказывать, его не остановишь!

ЖЮЛЬЕТТА: И он прав. В нашем обществе нужно обладать яркой индивидуальностью, иначе никак!

ЖАК: Да, с этой стороны мне не на что жаловаться!

ГИ: И ни с какой другой тоже!

ЖАК: Поверьте мне, я ему врезал всю правду — матку. Он побледнел и в конце вс-таки сказал: «Вы правы, Жак, я постараюсь улучшить все те недостатки, на которые вы указали!»

ГИ: О, Жак, знал бы ты, как я хотел бы на тебя походить! Это моя мечта!

ЖЮЛЬЕТТА: О да, и моя тоже! Я обожаю Жака! И тебя, Одиль, я тебя тоже обожаю!

ЖАК: (внезапно сухо) Правда?

ЖЮЛЬЕТТА: Что?…

ЖАК: Вот ты говоришь: «Я обожаю тебя, Одиль!» А я тебя спрашиваю: «Ты правда так думаешь?»

ОДИЛЬ: Ну конечно, она же это говорит!

ЖАК: Дай ей ответить.

ЖЮЛЬЕТТА: Ну конечно, я действительно так думаю, а иначе бы…

ГИ: Жюльетта всегда говорит то, что думает!

ЖАК: В этом «Я тебя обожаю, Одиль, я тебя обожаю!» нет никакого преувеличения, ни капли?

ЖЮЛЬЕТТА: Мне кажется, что нет…

ЖАК: А! Вот ты уже не так уверена!

ЖЮЛЬЕТТА: Это потому что…

ЖАК: Так, постой, я чувствую, что ты сейчас увязнешь. То, что Ги мной восхищается и мне завидует, в это я еще могу поверить, у меня есть кое — какие качества, которые могут вызывать подобные чувства. Но в то, что ты обожаешь Одиль и повторяешь это как попугай, я верю с трудом. Одиль все же не настолько великолепна… Она зануда, я, кажется, это уже говорил, эгоистка, скряга…

ОДИЛЬ: Жак так хорошо меня знает.

ЖАК: Завистлива, я это тоже уже говорил, труслива, также как и я, ничем не интересуется…

ЖЮЛЬЕТТА: (обрывает Жака, чтобы самой перейти к признаниям)

Прости, я может быть немного преувеличила. Говоря «Одиль, я тебя обожаю!» я хотела, без сомнения, сказать: «Одиль, я тебя очень, очень люблю!»

ЖАК: А, вот!

ЖЮЛЬЕТТА: Это у меня вырвалось само… Я это сделала не специально.

ЖАК: Когда я говорил так своему отцу, он мне отвечал: «Значит, теперь специально так не делай!»

ЖЮЛЬЕТТА: Значит, специально так не делай! Я это запомню, это хороший урок!

ГИ: Нам еще многому надо научиться.

ЖАК: В этот раз я прощаю, но запомните, я не буду всегда так снисходителен.

ГИ: Это совершенно нормально!

ЖАК: В следующий раз я буду суров, понятно?

ГИ: Понятно.

ЖЮЛЬЕТТА: Я даже записала!..

ЖАК: Вы, должно быть, считаете меня жестоким? Но поставьте себя на мое место, мы же друзья, так ведь?

ГИ: Конечно.

ЖЮЛЬЕТТА: Лучшие друзья. Тем более, что других у нас нет, и ни за что на свете нам их не надо!

ЖАК: А друг имеет право требовать что?..

ГИ: Ну, это…

ЖЮЛЬЕТТА: Дружбу!

ЖАК: Да, а это значит…

ГИ: Привязанность…

ЖЮЛЬЕТТА: Даже любовь…

ЖАК: Согласен, согласен, но еще?..

ОДИЛЬ: Еще что?

ГИ: Ну, это… Я не знаю даже, моральную поддержку, совет, соль и спички в случае нужды…

ЖЮЛЬЕТТА: Может быть, искренность?

ЖАК: Ну наконец-то! Искренности, вот именно, это наименьшее, что можно требовать от тех, кто называется вашими друзьями. Не лести, не фальшивого подражания, не лицемерных комплиментов! Искренности! Искренности прежде всего!

ОДИЛЬ: (Ги и Жюльетте) О да, это так важно — быть искренней, я в этом всегда с вами, я вас люблю!

ЖАК: А они? Любят ли они тебя так же сильно, как ты их любишь?

ОДИЛЬ: Ну да, потому что это…

ЖАК: Эта взаимная дружба не делает ли из них тех, кого мы называем продажными тварями?

ГИ И ЖЮЛЬЕТТА: (громко кричат) О нет, нет! Вовсе нет, мы вас любим, мы вас обо… То есть мы вас очень — очень — очень любим, всем нашим сердцем!

ЖАК: Вот так вот! Спокойнее, пожалуйста! Не кричите так громко! Это было бы слишком просто! Они орут: «Нет! Нет!» И потому что они орут, надо верить им на слово? Вы утверждаете, что ваша дружба искренняя? Ну так докажите это!

ГИ: Но какие доказательства искренности нашей дружбы мы можем предоставить?

ЖАК: Доказательства стороны защиты, а не стороны обвинения!

ОДИЛЬ: Статья 1–2–3 Уголовного кодекса!

ГИ: Это так непросто — доказать свою искренность.

ЖАК: Мы вам можем помочь.

ОДИЛЬ: Да, поможем им! Они же наши друзья!

ЖАК: Пожертвуйте что-нибудь ценное во имя дружбы, и мы поверим в вашу искренность!

ГИ: Согласен, что-нибудь ценное… Но у меня ничего нет!

ЖАК: На самом деле ничего нет?

ГИ: Честное слово, ничего!

ЖАК: А ваша жена?

ГИ: Что моя жена?

ОДИЛЬ: Что его жена?

ЖАК: Она разве не принадлежит вам?

ГИ: Согласен, моя жена… Но она не настолько мне принадлежит…

ЖАК: Ах, вот как?

ГИ: Ну да, это человеческое существо, а никакое человеческое существо не может быть собственностью…

ГИ: Что?

ГИ: Никакое человеческое существо…

ЖАК: Сволочь!

ОДИЛЬ: Жак, что ты!..

ЖАК: Скотина! Подонок!

ОДИЛЬ: Но…

ЖАК: Ты не поняла мерзких инсинуаций этой скотины? Говоря, что никакое человеческое существо не может быть собственностью, он подразумевает, что мы, купив друзей, нарушили основные моральные принципы! Он считает нас рабовладельцами! Это как тебе? Свинья! Скотина!

ГИ: Вовсе нет! Вы с ума сошли!

ЖАК: С ума?! Ты смеешь называть меня дураком? Он меня оскорбляет! Свинья! Скотина!

ОДИЛЬ: (Ги) Не оскорбляйте моего мужа! Я вам запрещаю!

ЖЮЛЬЕТТА: Простите, простите! Он извиняется!

ГИ: Нисколько, наоборот! Мудак! Сука!

ЖАК: Я вас верну! Вы меня поняли? Я вас сдам назад!

ОДИЛЬ: Да, мы вас вернем, вы вы всю жизнь будете гнить на пыльной полке, вас в конце концов отправят на склад, а потом выбросят на свалку!

ЖЮЛЬЕТТА: Нет, сжальтесь! Сжальтесь! Только не на свалку!

ЖАК: Иди к черту со своей жалостью! Сдохни! На свалку!

ЖЮЛЬЕТТА: Ужас! Ужас! Что стало с нашей дружбой!

ОДИЛЬ: Их сдадут на вторсырье! На вторсырье!

ЖЮЛЬЕТТА: Нет! Только не это! Только не это!

ЖАК: (внезапно расслабляется) Ха — ха — ха! Какой прекрасный вечер! Только с настоящими друзьями можно ругаться так непринужденно! Я выместил злобу и даже не ударил ни разу жену, какое счастье!

ГИ: Вы в самом деле не сердитесь?

ЖАК: Ну что вы! Мы же друзья! Тысяча извинений, если мои слова были немного резки, я на само деле так не думаю.

ЖЮЛЬЕТТА: Вы нас не отправите на свалку?

ОДИЛЬ: На свалку! Друзей! Конечно нет, вовсе нет, я вас обожаю!

ЖАК: Я тоже, я тоже, вы такие увлекательные, такие культурные! Нам же не мешает небольшой диспут время о времени; правда, вы очаровательные люди, ну-ка прочь, в шкаф, нет сил, что за день! Ко мне приставал начальник весь день, что за козел! Если бы я только мог послать его: «Пошел к черту! Дерьмо собачье!» Представляю себе его морду, какой козел! (Одиль) Они вернулись в шкаф?

ЖАК: Во всяком случае я их не вижу!

ЖАК: Это лучшая покупка, которую мы совершили за долгое время. Точно, со времен дивана — кровати, который мы нашли на распродаже во время предпредпоследнего февральского отпуска, помнишь?

ЖАК: Конечно, такие вещи не забываются, есть даже фотография.

ЖАК: Ты думаешь, что нужно было купить еще? Было бы лучше?

ОДИЛЬ: Еще диван — кровать?

ЖАК: Нет, еще друзей!

ОДИЛЬ: Дополнительно? К этим?

ЖАК: Ну конечно. Четверо друзей лучше чем двое!

ОДИЛЬ: Да, так было бы лучше. У меня есть каталог. Если хочешь, можно глянуть.

ЖАК: У тебя есть каталог?

ОДИЛЬ: Ну да, за прошлый год, только что вышел. Есть даже служба почтовой доставки. Получаешь друзей анонимной доставкой через неделю после заказа.

ЖАК: Мммм, с виду практично, но, по — моему, опасно. Друзей не выбираю по каталогу, это как собака, надо животное осмотреть, погладить, почувствовать… И потом, это бесчеловечно.

ОДИЛЬ: Это правда, но это не мешает нам полистать каталог, может, появятся идеи.

ЖАК: Ты права, давай посмотрим в постели.

Жак и Одиль уходят в свою спальню.

Сцена 2

В шкафу Ги и Жюльетта приходят в себя.

ЖЮЛЬЕТТА: Знаешь, я очень испугалась.

ГИ: Ты правда думала…

ЖЮЛЬЕТТА: Что они нас вернут? Конечно. Ты соображал, как ты с ним разговаривал?

ГИ: Я с ним разговаривал искренне, это именно то, что он хотел.

ЖЮЛЬЕТТА: Ты думаешь, они правда могут нас сдать… В утиль?

ГИ: Предпочитаешь горькую правду или сладкую ложь?

ЖЮЛЬЕТТА: Я бы предпочла сладкую правду, но у меня впечатление, что в меню нет нет этого блюда.

ГИ: Нет.

ЖЮЛЬЕТТА: Тогда горькую правду.

ГИ: Да, прием утильсырья существует. Если они нас вернут, то нас выставят на продажу в отдел подержанных товаров, может быть, в последний раз — по бросовой цене. А потом…

ЖЮЛЬЕТТА: Потом утиль.

ГИ: Сток и секонд — хенд стоят дороже.

ЖЮЛЬЕТТА: Но мы же в конце концов человеческие существа!

ГИ: Только без сантиментов, прошу тебя, это ничем не поможет. Наше выживание не зависит от нашей способности оставаться друзьями этих двух имбецилов.

ЖЮЛЬЕТТА: Но они в результате нас бросят, это неизбежно!

ГИ: Думаешь?

ЖЮЛЬЕТТА: Это очевидно! Будь ты хоть подхалимом, однажды мы им осточертеем!

ГИ: Нам остается бунт.

ЖЮЛЬЕТТА: То есть?

ГИ: Мы снова обретем нашу свободу. Разорвем наши цепи! Сломаем оковы!

ЖЮЛЬЕТТА: Невозможно.

ГИ: Почему?

ЖЮЛЬЕТТА: Договор! Поскольку нас продали, мы больше не принадлежим себе. И как в таком случае мы сможем принять какое-либо решение относительно нашего будущего?

ГИ: Очень концептуально, я потерял мысль.

ЖЮЛЬЕТТА: Короче, полиция нас будет преследовать, они нас схватят, с нами будут обращаться как с неутилизируемыми отходами! Зеленый мусорный бак. Это совершенно ясно.

ГИ: Можно спрятаться у твоей матери!

ЖЮЛЬЕТТА: Я осталась сиротой в три года.

ГИ: Черт, правда!

ЖЮЛЬЕТТА: Жаль.

ГИ: Заграницу тогда!

ЖЮЛЬЕТТА: Почему бы и нет, но можешь ты уточнит? Бельгия, Гватемала, Новая Зеландия?

ГИ: Уф…

ЖЮЛЬЕТТА: И как мы пересечем границы, на что будем жить?

ГИ: Значит, ничего не поделаешь…

ЖЮЛЬЕТТА: Ничего не остается, только продержаться как можно дольше. Я вымоталась…

ГИ: Я тоже. Ложись, моя милая, я постою…

ЖЮЛЬЕТТА: Если бы только можно было спать вдвоем…

ГИ: Держись!

ЖЮЛЬЕТТА: Я держусь. Я тебя люблю, счастье мое.

ГИ: Я тебя тоже.

Они обнимаются, потом Жюльетта ложится. Ги остается стоять. Затемнение.

Третий вечер

Сцена 1

Жак открывает двери шкафа.

ЖАК: Друзья мои, друзья мои, мне скучно!

ОДИЛЬ: Мне тоже страшно скучно!

ЖАК: Развлеките нас, пожалуйста!

ОДИЛЬ: О да, развлеките нас, вы такие развлекательные!

Ги выбирается из шкафа, за ним Жюльетта.

ГИ: Конечно, конечно, что вы предпочитаете? Беседу, шутки, новый диспут?

ЖАК: Нет, не надо того же самого! Придумайте, старина, что-нибудь новенькое, а то вы начнете нам надоедать!

ГИ: Может, сеанс магии? Нравятся вам фокусы?

ОДИЛЬ: Да, лично я…

ЖАК: Ну конечно, мы любим магию, все любят магию! Это не проблема, но мы же не факиров покупали, а друзей!

ЖЮЛЬЕТТА: А не затопить ли нам камин? Может, это доставит вам удовольствие? Это так приятно в этот время года — вести беседы у камелька!

ЖАК: (недоверчиво) Вы что, издеваетесь надо мной, что ли? Вы прекрасно видите, что у нас нет камина!

ЖЮЛЬЕТТА: Ги сейчас сделает его, у него золотые руки, он умеет что угодно: сантехника, электропроводка, отстойник, что угодно. Шалаш для детей, атомное убежище…

ЖАК: Хорошо, хорошо, что надо чтобы начать делать камин? Остальное мы поищем потом. И гамак. Ты сможешь сделать гамак?

ГИ: Конечно, никаких проблем. Гамак — это моя фишка.

ЖАК: Приятно узнать. Ты не начнешь?

ГИ: Что?

ЖАК: Не начнешь строить камин? Ты же сам это предложил!

ГИ: Да, точно! Я начинаю, начинаю, вперед, за работу!

ОДИЛЬ: И чтобы было чисто! Домработница в выходные не приходит!

ЖЮЛЬЕТТА: Не волнуйся, Одиль, Ги очень чистоплотный. Заводчик им гордился.

ОДИЛЬ: Так он из питомника?

ЖЮЛЬЕТТА: Да, из прекрасного питомника друзей в Перигоре. Он выращивался на свежем воздухе, он выведен от прекрасных друзей — производителей, от самых лучших! Хотите посмотреть рекламный ролик?

Ги начинает сооружать камин. Жюльета запускает рекламу. Слайды с картинками выращивания друзей проецируются на стену гостиной.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ: Друзья, выращенные в антигуманных промышленных условиях, часто болеют и малоэффективны в интеллектуальном плане, тогда как друзья, выращенные у нас, наслаждаются свежим воздухом Перигора с раннего детства.

На фоне райского пейзажа, гор с заснеженными вершинами, на зеленых лугах пасется стадо молодых друзей под присмотром пастуха с овчаркой. Молодняк резвится. Собака лает на друзей, если одна из особей из них отбивается от стада. Затем виден двор фермы, поилка со свежей водой.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ: Наши друзья, вскормленные исключительно биологически чистыми натуральными продуктами, ценятся за свежий цвет лица, крепкое телосложение и веселый нрав.

Крестьянка подходит к стаду, бросает куски мяса, овощи, разрезанные фрукты. Крестьянка ласкает то одного, то другого.

КРЕСТЬЯНКА: (в камеру, поглаживая молодую особь) Нужно не только питание, но и ласка. Прежде всего ласка.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ: Наши друзья работоспособны, они рано ложатся спать и рано встают. Они хорошо питались в молодости, поэтому в зрелом возрасте могут довольствоваться очень умеренным рационом.

Конец рекламного ролика.

ОДИЛЬ: Очень, очень хорошо. Жюльетта, может быть, пока твой муж делает камин, ты с нами побеседуешь? Это нам поможет дождаться скоротать время.

ЖЮЛЬЕТТА: С удовольствием. Ты великолепна, Одиль! И ты, Жак, ты ослепительно выглядишь! Кажется, что у тебя на работе все замечательно! А ваши дети такие лапочки! По их глазам видно, как они умны и нежны! А твоя мама, Одиль, в такой прекрасной форме для своих девяносто двух лет, она просто великолепна!

ОДИЛЬ: (Жаку, тихо) Ты был прав, она способна говорить только о себе, это так надоедает! (Жюльетте) Скажи, Жюльетта, ты способна говорить о чем-нибудь, кроме как о себе? Или у тебя язык отсохнет? Я, я, опять и снова я! Клянусь тебе, это очень утомительно! Это же не так трудно интересоваться другими, не только собой! Ну я не знаю, спроси меня, что ли, прочла ли я книгу «…» или новый роман «…», или повесть «…».

ЖАК: Точечки, моя дорогая! Точно так же, как и раньше, их надо заполнить!

ОДИЛЬ: Ах, в самом деле! Я забываю все время, это так нервирует! (в дурном настроении) Итак, спроси меня, читала ли я последний роман Лафонтена, или Агаты Кристи, или этого, как его…

ЖАК: Жоржа Сименона.

ОДИЛЬ: Нет, погоди, я хочу вспомнить сама, я же выучила весь список. Ух, тьфу ты, как его звали-то? А, вот, как соседского мальчишку — Гюго!

ЖАК: Браво, дорогая, браво!

ОДИЛЬ: Спасибо! На чем я остановилась?

ЖЮЛЬЕТТА: Ты меня упрекала в том, что я говорю только про себя. И я признаю, что это одна из моих наиболее отвратительных черт, я очень эгоцентрична. Ты не первая, кто мне об этом говорит. Это доказывает, что ты права, так как ты даешь мне шанс стать лучше, указывая на мои недостатки.

Теперь я отдаю себе отчет в том, насколько мое поведение абсурдно и необдуманно, насколько я рискую испортить нашу дружбу, которой я дорожу больше всего на свете. И потом, это уже во второй раз я веду себя плохо. В наш прошлый вечер я сказала: «Одиль, я тебя обожаю!» Тогда как на самом деле думала: «Одиль, я тебя очень — очень люблю!» Несмотря на этот отвратительный рецидив, который невероятно утяжеляет мою вину, я позволю себе принести мои самые глупые извинения Одиль. И с сердцем, полным ликования, я заранее принимаю твой справедливый вердикт и надеюсь на самое суровое наказание, которому ты меня подвергнешь.

ОДИЛЬ: Окей, окей, я принимаю твои извинения. А что касается справедливого и сурового наказания, дай мне твои сережки и твое платье, и больше не будем об этом говорить.

ЖЮЛЬЕТТА: О, спасибо, Одиль! От всего сердца спасибо!

Жюльетта снимает серьги и платье и дает Одиль, которая тут же их надевает.

ЖАК: М-м, тебе так идет!

ОДИЛЬ: Что?

ЖАК: (игнорируя Одиль, обращаясь к Жюльетте) Без платья тебе очень идет!

ГИ: В общем, камин готов.

ОДИЛЬ: Не очень быстро, собачий холод уже.

ГИ: (тихо, Жюльетте) Я надеюсь, что мы нарубили достаточно дров.

ЖЮЛЬЕТТА: (тихо) Господи, надеюсь!

ЖАК: Как правило, огонь приводит меня в хорошее расположение духа. Пожелаем, чтобы так и вышло в этот раз!

Ги кладет поленья в камин который он только что сложил, и пытается разжечь огонь.

ОДИЛЬ: Ты нам сказала, что Ги вырос на экологически чистых биопродуктах. А ты, Жюльетта, ты тоже оттуда?

ЖЮЛЬЕТТА: Нет, я стала профессиональной подругой позже, до этого я была…. Не знаю, должна ли я вам это рассказать…

ОДИЛЬ: Нет, только не это! Я спросила об этом только для проформы! По правде сказать, у меня нет никакого желания знать, что с тобой было, у меня и так впечатление, что я уже слишко много о тебе знаю! Наоборот, не заставляй меня все время слушать одни и те же истории, в большинстве лживые. Вот я, например, говорю всегда, что была прекрасной ученицей — а это, естественно, полная неправда, я была посредственной ученицей, троечницей, я даже оставалась два раза на второй год. Смешно, не правда ли?

ЖАК: Честно говоря, да. Тем более, что никто не глуп настолько, чтобы поверить, что ты была прекрасной ученицей! Это бросается в глаза, только слепой не увидел бы, что ты всегда была полной, абсолютной тупицей, из тех, кто не добивается ничего, несмотря на прилагаемые усилия.

ОДИЛЬ: Неприятно слышать, но это так.

ЖАК: Ты совершенная дура, Одиль, все это знают!

ОДИЛЬ: Да, все это знают!

ГИ: Огонь занялся.

ЖАК: Не очень-то быстро! Стало холодно!

ОДИЛЬ: Редко в июле бывает такой холод!

ЖЮЛЬЕТТА: Наверное, потому, что сейчас февраль!

ОДИЛЬ: Может быть.

ГИ: А теперь, в такой теплой атмосфере, мы можем потанцевать!

ЖАК: Нет, ненавижу танцы, и потом, у нас нет никакой музыки. Впрочем, мы ее никогда и не слушаем, я предпочитаю шум машин и гудки. Что вы хотите, я же житель мегаполиса!

ОДИЛЬ: Проще сказать имбецил!

ЖАК: В самом деле!

ГИ: А если мы выкурим по сигаре? У огонька это может быть приятно.

ЖАК: От дыма я кашляю.

ОДИЛЬ: Я тоже.

Одиль и Жак кашляют.

ГИ: Что вы скажете, если Жюльетта научит вас вязать? Вязание занимает руки, а мозг тем временем остается свободным, чтобы думать.

ЖАК: Думать? Это как с музыкой, ненавижу! Мне, впрочем, и не приходилось никогда, я вообще не думаю. Одиль, впрочем, тоже!

ОДИЛЬ: Ах нет, никогда, я никогда не думаю, и горжусь этим!

ЖАК: Да и о чем думать? В моем случае, а это случай полного болвана, можно думать только о какой-нибудь ахинее, это мне кажется более здравомыслящим.

ОДИЛЬ: Что касается меня, то мне просто никогда ничего не приходит на ум!! Думать? Хорошая шутка! Мне особо нечем заняться, но все-таки это лучше, чем думать.

ЖАК: Если уж предлагается подумать, то я предпочитаю сразу же пойти спать. А если так рано ложится спать, то зачем тогда вообще нужны друзья? Хорошие друзья, настоящие друзья должны составлять компанию по меньшей мере до 20.30, и вот тогда можно на следующий день сказать: я провел хороший вечер!

ОДИЛЬ: А нам придется сказать: вечер слишком рано закончился!

ЖАК: И добавить: мы не увидим больше этих людей!

ОДИЛЬ: Они нас так разочаровали. Скучные, эгоцентричные люди…

ЖАК: Настоящие сволочи! И вульгарные к тому же! Очень вульгарные!

ОДИЛЬ: А она! Она! какая сука! и она не считает себя полным дерьмом! У меня желание дать ей в рыло!

ЖАК: Дать в рыло, это правильно, но также ущипнуть, поцарапать, укусить…

ОДИЛЬ: Постучать ее головой о стену…

ЖАК: Вырвать ей волосы, выцарапать глаза…

ОДИЛЬ: Растоптать…

ГИ: А если нам поиграть в скраббл?

ЖАК: Нет.

ОДИЛЬ: Я не люблю.

ГИ: В монополию?

ЖАК: Слишком долго.

ГИ: В поддавки?

ЖАК: Слишком быстро.

ГИ: Шахматы?

ЖАК: Слишком сложно.

ГИ: В дурака, тысячу, преферанс, покер, пьяницу, веришь — не веришь…

ЖАК: Я не люблю карточные игры.

ОДИЛЬ: Я тоже.

ГИ: Я могу приготовить фондю!

ЖАК: Только не это, у расплавленного сыра мерзкий запах! Вы-то спите в вашем шкафу, вы не боитесь задохнуться.

ГИ: Гольф?

ЖАК: О да, да! Гольф! Охотно!

ГИ: У вас есть гольф клуб?

ЖАК: Конечно.

ГИ: А клюшки?

ЖАК: Клюшки? Да, есть

ГИ: А где лужайка?

ЖАК: (показывая на пол гостиной) Да вот же, лужайка прямо здесь, мы ее только что устроили.

ОДИЛЬ: Жак обожает гольф.

ЖЮЛЬЕТТА: Ги тоже, он очень, очень любит гольф.

ЖАК: Начинай, Ги! Ах нет, чувствую, что начинаю я! Внимание!

Он делает жест, изображающий удар.

ЖАК: Точно в лунку! С первого удара! Обожаю гольф! Твоя очередь, Ги!

Ги в свою очередь изображает удар.

ГИ: Тьфу ты, промахнулся!

ЖАК: Ха-ха-ха! Бедняга, ты не силен в гольфе! А я обожаю гольф! Посмотри, это же совсем не трудно!

Изображает удар.

ЖАК: И опять точно в лунку!

ОДИЛЬ: Браво, Жак, браво!

ЖАК: Обожаю гольф! А если нам перейти к чему-нибудь другому?

ГИ: Маленькое представление, может быть?

ЖАК: Какого рода?

ГИ: Кукольный спектакль?

ЖАК: Фу.

ЖЮЛЬЕТТА: Песни и танцы провинции Пенджаб.

ОДИЛЬ: Нет, спасибо.

ГИ: Театр Но.

ЖАК: Ноу.

ГИ: Детские сказки?

ЖАК: Нет

ГИ: Жеребьевка Чемпионата мира по футболу?

ЖАК: Ну, это…

ОДИЛЬ: Нет.

ГИ: Исторические рассказы: реформы, век просвещения, важность текстильной промышленности в индустриальной революции.

ЖАК: К черту.

ГИ: Реконструкция одной из лучших серий о детективе Коломбо?

ЖАК: Я их все знаю наизусть, мы их с Одиль смотрим двадцать лет подряд.

ГИ: Гадание по руке, астрологические знаки и знаки зодиака, имплантация волос…

ЖАК: Маленькая интимная вечеринка…

ГИ: Прошу прощения, не понял?

ЖАК: Я сказал: интимная вечеринка.

ГИ: Интимная вечеринка!!!

ЖАК: Да, интимная вечеринка в кругу друзей, такое бывает сплошь и рядом…

ГИ: То есть вы хотите сделать из нас сексуальных рабов?

ЖАК: Это громко сказано! Немного свингерства, ничего чрезмерного. К тому же это будет по принципу «ты мне — я тебе». Ты мне предоставляешь Жюльетту, а я тебе Одиль, она согласна. Эй, Одиль, ты же согласна?

ОДИЛЬ: Конечно, но согласна на что?

ЖАК: (вздыхает) Ты слушаешь, что я говорю? Немного свингерства.

ОДИЛЬ: Ах! Прости. Разумеется, свинг не проблема… Но я взамен кого?

ЖАК: Взамен Жюльетты, понятное дело! Ги мне предоставляет Жюльетту, а взамен я ему тебя.

ОДИЛЬ: О да, это будет очень забавно. А что я буду делать с Ги?

ЖАК: Будешь заниматься любовью, естественно! В наши дни это распространено, большинство друзей практикуют свингерство. Дюраны и Пимбеки, Белье и Жоржоны,

ОДИЛЬ: Вот оно что… Я и не знала…

ЖАК: Я напоминаю тебе, бедолажке, что ты не знаешь много чего важного!

ОДИЛЬ: Это правда, я все время забываю, насколько я глупа… Значит, я занимаюсь любовью с Ги, а ты — с Жюльеттой…

ЖАК: Вот именно!

ГИ: Если вы мне позволите…

ЖАК: Что еще?

ГИ: Это не мое дело, но договор, которым мы связаны, нам это категорически запрещает…

ЖАК: Это правда. Возможно только при согласии обеих сторон.

ГИ: Именно. Несмотря на все уважение, которое мы испытываем к вам, я боюсь, что…

ЖАК: (тихо, Ги) Это потому, что Одиль говорит нет? Если ты предпочитаешь, чтобы я сначала трахнул твою жену, а потом тебя…

ГИ: Так не пойдет!

ГИ: Что? Ты гомофоб?

ГИ: Вовсе нет, но я не хочу чтобы… Я совсем не хочу, чтобы меня трахали…

ЖАК: Ты не прав, это может быть восхитительно…

ГИ: Вне всяких сомнений, я не хочу! И впрочем, я не хочу также, чтобы вы трахали мою жену!

ЖАК: Еще раз говорю, что ты не прав! Это может быть превосходно!

ГИ: Это вы так говорите.

ЖАК: Ты предпочитаешь, может быть, чтобы Одиль и Жюльетта занялись лесбийским сексом, а потом они нам… а потом…

ГИ: Нет, совсем нет, я не предпочитаю ничего такого, я люблю мою жену и я совершенно не хочу никакого свингерства и ничего подобного.

ЖАК: Тогда честно скажу: Ги, ты меня разочаровал, я ожидал от тебя большего…

ОДИЛЬ: О чем вы говорите там?

ЖАК: Ни о чем, ни о чем…

ГИ: Не настаивайте. Мы пока предпочитаем жизнь на улице проституции.

ЖАК: Достойный выбор, но..

ГИ: Подождите, подождите, мы можем все устроить. Порно — марионетки.

ЖАК: А это что такое?

ГИ: Марионетки, которые занимаются любовью перед вами по — настоящему!

ЖЮЛЬЕТТА: Марионетки с настоящей эрекцией.

ОДИЛЬ: Интересно.

ГИ: Марионетки с оргазмом.

ЖАК: Пойдет!

Ги и Жюльетта быстро устанавливают небольшой порнографический кукольный театр с марионетками. Они манипулируют куклами, которые занимаются сексом. Марионетки меняют позы и в результате достигают оргазма.

ГИ: И как вам?

ЖАК: Не слишком-то возбуждает.

ОДИЛЬ: Очень абстрактно.

ЖАК: Да, не хватает плоти!

ГИ: Мы старались как могли…

ЖЮЛЬЕТТА: Мы их наделяли душой и плотью!

ОДИЛЬ: Очень хорошо, много энтузиазма, но результат неудовлетворительный. И потом, куклы страшненькие.

ЖАК: А если нам поговорить о политике?

ГИ: Политике?

ЖАК: Это может быть весело.

ГИ: Скорее опасно, мне кажется. Если мы не придем к общему мнению…

ЖАК: Мы подискутируем, и тот, кто будет убедительнее всех, получит приз.

ГИ: А ты не боишься, что…

ЖАК: Живой обмен аргументами. Вовсе нет. Мы не девушки из пансиона, и лично я умею быть здравомыслящим, внимательным, уважительным, внимательным….

ОДИЛЬ: У Жака полно достоинств.

ЖАК: Справедливый, открытый, с чувством юмора, я умею отступать, я не склонен драматизировать ситуацию…

ОДИЛЬ: Жак умеет дискутировать, он аргументирует и никогда не кричит…

ЖАК: Я терпелив, толерантен, смешлив, легок, серьезен, уравновешен, внимателен, почтителен, любопытен, некурящий.

ЖАК: Жаку можно доверять, дети его обожают, а также животные, собаки, кошки, мышки, муравьи…

ЖАК: Скромный, не раздражительный, конечно, нет ничего невозможного, я ведь всего лишь человек, но все же… Спокойный, обаятельный, идущий на компромиссы, признающий справедливые доводы, это меня совсем не раздражает…

ЖАК: Все любят Жака, его мать, его отец, дедушка, бабушка, сестра…

ЖАК: Я единственный сын.

ОДИЛЬ: Поэтому он так уравновешен, серьезен, рассудителен, внимателен, почтителен, любопытен, он ничем не делился в детстве с бесконечными глупыми сестрами и братьями

ЖАК: О! Надо чтобы я рассказал вам, как откосил от армии! Я так смеялся над этими армейскими кретинами!

ОДИЛЬ: Я обожаю, когда он рассказывает эту историю, она такая смешная!

ЖАК: А потом я расскажу вам о своей работе, мне так нравится оскорблять своих сослуживцев! Фактически, это благодаря моему отцу. Он был зубной врач в то время и лечил психиатра, который работал в призывной комиссии.

ГИ: Не лучше ли поговорить о политике?

ЖАК: Политика? Внимание, это опасно! Осторожно, это тема, которая может рассердить! И потом, не в моих обычаях говорить о красных. Ты не коммунист, так ведь?

ГИ: Коммунист? Нет…

ЖАК: Я никогда не мог терпеть коммунистов и их социалистическое дерьмо! Я хочу тебе сказать одну вещь, для меня все они пидоры, которые думают только о том, как мужики трахают друг друга!

ОДИЛЬ: Как это отвратительно! Мужики мужиков!

ОДИЛЬ: А что ты думаешь, их замечательные жены все лесбиянки, они все друг с другом, да, трахаются друг с другом! Мерзкие коммунистические развратницы! Я бы их всех поубивал, поубивал бы всех коммуняк!

ГИ: Мне кажется, что я не коммуняка…

ЖЮЛЬЕТТА: Их, впрочем, уже осталось мало!

ЖАК: Хорошая новость, прекрасная новость! Я также не люблю толстяков…

ЖЮЛЬЕТТА: Ах, вот как!

ЖАК: Нет, я не знаю почему, но я их не люблю, так же как всяких цветных, ох, не люблю

ГИ: Зеленых?

ЖАК: А такие бывают? Но если зеленые существуют, то я их тоже не люблю. Я не люблю деревню, я люблю море, я мало видел гор, за границей мне страшно, потому что люди разговаривают на другом языке и не едят пасту. Я люблю сыр камамбер, я женат, и сейчас должно быть 22.30, так ведь?

ЖЮЛЬЕТТА: В яблочко!

ЖАК: Уф! Все, конец, еще один вечер прошел, скорей бы помереть!

ОДИЛЬ: Да — да, скорей бы помереть, как тогда будет спокойно!

ЖАК: Вперед, в шкаф, друзья, спокойной ночи!

ГИ: Мы не ужинали!

ЖАК: В другой раз, Одиль устала, а сон заменяет ужин!

Он закрывает дверь шкафа за Ги и Жюльеттой.

Сцена 2

В шкафу.

ЖЮЛЬЕТТА: Это ужасно.

ГИ: Весьма.

ЖЮЛЬЕТТА: Есть только одно решение, его мы еще не рассматривали.

ГИ: Какое?

ЖЮЛЬЕТТА: А если их убить?

ГИ: Это мелькало у меня в голове. Только что мы будем делать после того, как их убьем?

ЖЮЛЬЕТТА: Разрежем на кусочки и выбросим на помойку, а сами займем их место.

ГИ: Но это же невозможно, а их дети, родственники…

ЖЮЛЬЕТТА: Их детям на них плевать, ни дети, ни остальные не заметят разницы, а когда хватятся родственники — пройдут годы, к тому же родственники в доме престарелых.

ГИ: В таком случае…

ЖЮЛЬЕТТА: Нам вместо них будет хорошо. Дом мерзкий, но тачки у них классные, особенно БМВ, и сад не лишен приятности… Ну, кто кого убивает?

ГИ: Я убиваю Жака, а ты занимаешься Одиль.

ЖЮЛЬЕТТА: Я бы тоже хотела убить Жака.

ГИ: Без проблем, я тебе его оставлю, даже обоих, если хочешь.

ЖЮЛЬЕТТА: Пушка, бейсбольная бита, яд, голыми руками?

ГИ: Как тебе угодно.

ЖЮЛЬЕТТА: Говорят, что яд — женское оружие.

ГИ: На мой взгляд — гадость, но если тебе нравится…

ЖЮЛЬЕТТА: Я думаю. Боюсь, что они здесь все заблюют.

ГИ: И что с того?

ЖЮЛЬЕТТА: Что-нибудь не такое пачкающее…

ГИ: Задушить во время сна. По подушке на каждого — и бац! Никто не видел, не слышал.

ЖЮЛЬЕТТА: Каждый своего.

ГИ: Да.

ЖЮЛЬЕТТА: Есть подушка?

ГИ: Возьмем у них.

ЖЮЛЬЕТТА: Ну что, давай?

ГИ: Давай.

Сцена 3

Ги открывает дверь и нос к носу сталкивается с Жаком.

ЖАК: Что, негодяи, готовите маленькую шалость под покровом ночи?

ГИ: Вовсе нет, вовсе нет…

ЖАК: Вы нас вправду принимаете за младенцев!

ГИ: Жак, друг мой!

ЖАК: Мой друг! Он планирует меня застрелить и зовет меня своим другом! Милейший комуняка!

ЖЮЛЬЕТТА: Вы сошли с ума, Ги никогда в жизни…

ЖАК: Хватит этой притворной херни сейчас же! Шкаф оборудован мыслеуловителями, мы все слышали, слышали даже то, что вы не говорили!

ЖЮЛЬЕТТА: Черт!

ЖАК: Это нам посоветовал продавец, некоторые друзья могут озвереть, надо за ними следить. Мы это и сделали, и не жалеем об этом.

ГИ: И что теперь…

ЖАК: Можете представить, что в этом случае…

ОДИЛЬ: Будет очень трудно вас оставить у нас.

ЖАК: К тому же, когда мы вас вернем, с нас высчитают за дефекты, которые вы получили за время использования, а оставшуюся сумму нам вернут.

ЖЮЛЬЕТТА: Господи, он нас…

ЖАК: Возможно, он посчитает, что вы подлежите восстановлению, в этом случае он вас отошлет в ателье по ремонту.

ЖАК: Если честно, я бы предпочел стандартную процедуру замены, это быстрее. И потом, ваши морды мне больше не подходят. У меня безумное желание вас отдубасить, что не может быть фундаментом прочной дружбы.

ОДИЛЬ: Думаю, надо требовать пластическую операцию, если морды ваших друзей вам больше не нравятся. Надо перечитать договор.

ЖЮЛЬЕТТА: Какая жалость, я не хочу отправляться в ателье, я наслушалась таких ужасных историй…

ЖАК: Надо было раньше думать!

ОДИЛЬ: До того, как вы решили задушить нас нашими собственными подушками!

ЖЮЛЬЕТТА: Мы дошли до этого от отчаяния!

ЖАК: От отчаяния? Ни стыда ни совести. Вас поселили, кормили, у вас была хорошая работа! Вы могли бы завести детей в вашем шкафу, мы бы вам не стали запрещать…

ОДИЛЬ: При условии, что дети не орали бы по ночам, конечно, я ненавижу младенцев, которые надоедают, хотя я, естественно, своими никогда не занималась!

ЖАК: Я тоже ненавижу детей! Но нет ведь, детей всегда бывает мало, давай заведем еще, еще, еще! И из-за того люди готовы на все, мерзавцы!

ОДИЛЬ: Отвратительно, мерзко!

ЖАК: Аморально! И вот каков прекрасный наш мир! Полон всякой дряни, созданной для их мелочного персонального комфорта! Все, хватит обсуждать! В тележку, возвращаем их в магазин!

ЖЮЛЬЕТТА: Я вас умоляю, дайте нам шанс, мы же все-таки человеческие существа!

ЖАК: И это вы об этом говорите! Вы животные, да, настоящие животные! Вперед! В тележку!

Жюльетта и Ги покорно забираются в тележку. Устраиваются как могут и держатся за руки.

ЖАК: (одеваясь потеплее, потому что снаружи холодно) Надеюсь, что в отделе гарантийного обслуживания не так много народу.

ОДИЛЬ: Может быть, они согласятся обменять их на что-нибудь другое, я не уверена, что мне опять хочется друзей.

ЖАК: Правильно, хватит уже забот.

ОДИЛЬ: И все из-за небольшой выгоды в деньгах, нескольких фальшивых комплиметов, бессмысленной перебранки…

ЖАК: Лучше скучать вдвоем, чем вчетвером.

ОДИЛЬ: Если хочешь знать, что я думаю, это называется выбросить деньги на ветер…

ЖАК: Не кажется тебе, что надо было взять ДВД — диски?

ОДИЛЬ: О да, какая хорошая идея! ДВД диски

ЖАК: О моя дорогая, порадуем себя! Купим ДВД диски!

Они выходят, толкая перед собой тележку, в которой Жюльетта и Ги держатся за руки.

ЖАК: Какие они тяжелые, к счастью, у нас есть лифт…

ЭПИЛОГ

Жак и Одиль снова у себя в гостиной.

ЖАК: Мы поменяли Жюльетту и Ги на двадцать четыре ДВД диска.

ОДИЛЬ: У нас уйдет шесть месяцев, чтобы их посмотреть.

ЖАК: Они были очень добры, но только не спрашивайте меня, что они рассказали, я не способен об этом говорить.

ОДИЛЬ: Да, я тоже!

ЖАК: Теперь мы снова смотрим телевизор.

ОДИЛЬ: Как раньше.

ЖАК: Одиль учит программу наизусть, а я засыпаю через пять минут.

ОДИЛЬ: А как он храпит! Мне приходится делать звук на полную, поэтому соседи жалуются.

ЖАК: Какие козлы! Я их ненавижу!

ОДИЛЬ: Жак немного нелюдимый.

ЖАК: Нет, мы не сожалеем о том, что у нас были друзья.

ОДИЛЬ: Наоборот

ЖАК: Благодаря Ги и Жюльетте мы убедились в нашей полной и окончательной неспособности поддерживать человеческие отношения. Совесть у нас спокойна, хотя мы подыхаем от скуки. Зато никаких сожалений. Мы больше не мечтаем.

ОДИЛЬ: Да, это так хорошо, мы больше не мечтаем.

КОНЕЦ

Content

Габор Рассов
Друзья из шкафа

Первый вечер

Второй вечер

Третий вечер