Макс Каменски

Слёзы Феникса. Книга 2. Надежда

Надежда

Часть 4

Лицо человека в костюме было определённо знакомо Даратасу. Короткая стрижка, приглаженная набок чёлка, шикарные усы, поддёрнутые кверху, большие глаза, заключённые в круглые линзы позолоченных очков. Настоящий интеллигент высшего общества века этак девятнадцатого, в родном мире Даратаса. Однако кто же он на самом деле?

– А вы не обделены вкусом, – проговорил маг, оставаясь стоять на месте. Нужно выиграть немного времени на анализ ситуации.

Неизвестный ехидно ухмыльнулся, и, сделав ещё один глоток, спросил:

– Виски? – у очкарика были иссиня-чёрные глаза.

– Нет, я, пожалуй, откажусь, – ответил Даратас, сто раз проверяя готовность своих щитов и заклинаний.

– Жаль. Очень хороший шотландский виски. Тридцать два года выдержки, однако, – проговорил франт и медленно встал. – Присаживайтесь, Александр.

– Нет, спасибо.

– А я настаиваю, – бесстрастно произнёс незнакомец, и Даратас глазом не успел моргнуть, как очертания комнаты сместились, а сам он оказался в мягком красном кресле напротив чародея. Кожу на лице Даратаса стянули сократившиеся мышцы. Он почувствовал, как кровь отлила от тканей. – Так всё-таки что насчёт виски?

Даратас не успел ответить, а в его руке уже лежал прохладный стакан с выпивкой, в котором болтались кусочки льда. Маг поднёс к носу напиток, вдохнул сильный аромат, но пить не стал. Незнакомец улыбнулся.

– Вы боитесь отравиться? Не думал, что столь сильный маг может бояться яда.

– Есть разные виды ядов, – деловито заявил Даратас.

– Ах, ну да, ну да. – кивнул незнакомец. – Кстати, совсем забыл о манерах! Меня зовут Сильвестор. Ударение на последний слог – приподнявшись, сказал чародей. – Руки подавать не вижу смысла, ибо с недавних пор мы злостные враги, не так ли, Александр Данилович?

– Кто вы? – спросил Даратас.

– Наверное, Бог, – последовал ответ, после которого магу стало совсем не по себе. Этот Сильвестор просто издевался!

– Попрошу без сарказма, – заявил Даратас и сверкнул глазами.

– Правда? – ухмыльнулся незнакомец, и в следующую секунду подался вперёд, и его лицо исказилось в яростной гримасе, беспрестанно хохотавшей в течение двух минут. Даратас был настолько ошарашен, что не знал, что предпринять.

Миг – и незнакомец стал спокоен, как и прежде. В костюме, с виски и умным видом.

– Зачем вы пришли, мистер Даратас? – спросил он, не отрывая глаз от мага.

– Этот вопрос я хотел бы задать и вам.

Франт чмокнул губами, и, выставив палец, указал на карман робы мага.

– Эти штуки – Семена Судьбы. Вы знаете, что это?

– Нет, – честно признался маг.

– Ну и не стоит, – проговорил Сильвестор и залпом опрокинул остатки напитка. В тот же миг стакан наполнился вновь. – Их роль в нашем мероприятии весьма посредственна.

– Что за мероприятие, Сильвестор? – прищурив глаза, спросил Даратас. Сколько он ни пытался, почувствовать и капли чужой силы не мог. Как ни в этом франте, так и нигде поблизости.

– Мы на своём языке называем это стиранием. Или форматированием. Как угодно.

– Форматирование? И кого вы решили форматировать?

– Вас, – ответил Сильвестор и дико расхохотался. – А точнее, весь ваш драненький мирок с его никудышным населением. А вы всё же виски попробуйте. Хороший виски.

Даратасу захотелось вылить напиток наглецу в лицо, но он сдержался, поставив стакан на стол.

– Зря, – равнодушно отметил чародей.

– Я пришёл сюда остановить войну, – сказал Даратас.

– Войну? – Сильвестор сделал крайне удивлённый вид. – Тогда убейте меня, – пожал плечами он.

– А я сделаю это, если потребуется, – стальным голосом молвил маг.

– Не сомневаюсь. Ни капли, – пробормотал франт и поднял глаза к потолку.

Даратас продолжал внимательно изучать очкарика всеми заклятиями поиска, но, как и в случае с Семенами, никаких эманаций силы не обнаружил. Вообще никаких.

– Вы часто думали о том, что такое судьба, мистер Даратас?

– Да. А к чему это?

– Ммм, а нашли ли ответ? – не обратив внимания на встречный вопрос мага, спросил Сильвестор.

– Нет. К чему эти глупые расспросы?

Франт резко мотнул шеей и уставился магу в глаза.

– А что, если я – ваша судьба, мистер Даратас? Да, и ничего, что я кличу вас мистером, а не пафосным словечком мессир?

Идиотизм происходящего выводил мага из себя, но он держался.

– Я не могу тратить время на пустые разговоры! – заявил маг.

– Не волнуйтесь. Ваши братья-зверушки никуда не денутся. Время здесь не подвержено никаким законам. Могу гарантировать.

– Я вам не верю! – воскликнул Даратас и вскочил с места, отойдя на два шага от стола.

– Думаете, в расстоянии дело? – склонив голову набок, спросил Сильвестор, и тут же пространство сместилось, разведя чародея и Даратаса на добрую сотню метров, а затем на тысячу, отчего помещение, где сидел Сильвестор, стало маленькой точкой в океане тьмы. Затем реальность вновь сместилась, и Даратас снова оказался в кресле напротив чародея. – Или во времени? – окружающее на несколько секунд будто утопло в вязкой жидкости. Веки Сильвестора, казалось, двигались целую вечность. Затем всё снова стало на места. – От судьбы не убежишь, не спрячешься, Саша. Она всегда рядом.

– Плевал я на ваши размышления. Меня ждёт народ эльфов. Если всё дело в вас, то защищайтесь!

– Ваша победа не решит ровным счётом ничего.

– Это мы посмотрим! – кипятился Даратас, вцепившись в подлокотники.

Сильвестор, почесав подбородок, внимательно посмотрел в глаза Даратасу, и затем медленно и холодно сказал:

– Пойми, Даратас, всё в мире состоит из множества тех или иных реальностей, которые существуют только в нашей голове. Всё зависит от выбранной точки отсчёта. В той или иной плоскости нужны свои измерения, которые тоже частенько лишь каракули на бумаге, и не более того. Судьба, Даратас, есть что-то высшее и непознаваемое. что подчинено всем законам сразу, и в то же время ни одному из них. Творец создавал сущее, но кто создал Творца? Может ли ничто создать нечто? Может ли безмолвие породить звук? Разные умы пытаются найти ответы, но все они всегда будут искать лишь в той плоскости, которая доступна их знанию, и весьма, весьма посредственному сознанию. Так и ты, цепляешься за то, что смог постичь, за сомнительный промежуток времени, и думаешь, что твои действия верны и непогрешимы. Что ты, великий, стремишься к столь же великимделам, а на самом деле чем больше брыкаешься, тем сильнее запутываешься в давно расставленную сеть. Впрочем, я позвал тебя сюда, чтобы сказать лишь одну немаловажную для тебя вещь. Пускай набросок будущего ясен, но детали, в отличие от задуманной идеи, можно слегка подкорректировать. – на этом чародей сделал паузу, но, не дав Даратасу возможности привести какие-нибудь контрдоводы, продолжил: – Семена подскажут время, а ты действуй по обстоятельствам. Не сочти сказанное мной как помощь. Ты же не знаешь, кто я. Да и вряд ли когда-нибудь узнаешь. Другое дело, как именно ты используешь данную информацию. Хотя, если ты умрёшь, всё станет бесполезно, – развёл руками чародей. – А теперь пора заканчивать переговоры. На двенадцатый удар вон тех часов, – Сильвестор показал на большие настенные часы, выполненные в форме деревянной тарелки, украшенной резьбой, – я атакую тебя. Будь готов. Я не хочу лёгкой победы.

Сильвестор замолчал, и тут же раздался первый оглушительный часовой бой. Стрелка стала медленно двигаться к отметке двенадцать. Что-то давно забытое из родного мира всплыло в памяти.

Проклятый чародей спокойно сидел в кресле и медленно потягивал виски. Прошло уже четыре удара, а он не предпринимал никаких попыток подготовиться. Словно сам был силой! Страх обуял сознание Даратаса, мешал сосредоточиться, выбрать нужный канал и приготовиться к атаке. В этом месте удивительно свободно проходили все потоки, без каких-либо проблем. Маг удерживал колоссальную мощь без всяких неудобств. Словно ничего и не было.

Прошёл шестой удар часового механизма, и молниеносная догадка поразила сознание!

Ну, конечно! Проклятый Сильвестор построил отличную иллюзию, использовав сам канал силы! Скрыв его, он тем самым лишил соперника, то есть его, Даратаса, возможности почувствовать момент удара и построить защиту.

Сильвестор поднял стакан вверх, и, ехидно улыбнувшись Даратасу, опрокинул его залпом.

Раздался девятый удар.

Оставалось надеяться, что догадка была верной. Посмотрим, кто кого!

* * *

Нанося удар, Мильгард делал дополнительное движение корпусом для резкого разворота, и в какой-то миг наносил второй, срубая очередную тварь. Легкие, как пёрышки, клинки послушно летали в руках, делая немыслимые пируэты. Скольких он уничтожил? Тысячи?

Несмышлёные тупые твари лезли напролом, стремясь задавить стойко сопротивлявшихся эльфов числом – несмотря на отвагу и умение маленьких воителей, это у них неплохо получалось. Вынужденные отступать, эльфы были загнаны в угол. Оставшиеся в живых бойцы некогда могучей армии, окружив группку изнурённых бойней Жриц, решили стоять до конца, ибо враг отрезал все пути к отступлению. Тысяч шесть-семь от силы, против неисчислимого неприятеля, смело держали брошенный вызов, распевая боевые песни. Какой-то чересчур ловкий музыкант, умудрившийся выжить в этой свалке, что было сил драл глотку и молотил по барабанам, выбирая самые дорогие любому эльфу ритмы. Все, кто в горячке сражения слышал эти звуки, подхватывали слова. Такого единения своего народа Мильгард не видел никогда. Даже в дни ужасных поражений от менад! Все эльфы, как одно целое, крошили врага, действуя словно исполинский меч и щит! Но, как бы храбры ни были их сердца, враг не убывал.

Вражеские магики были отвлечены серьёзным боем с кем-то из высших магов. Усталые жрицы более не могли вести полноценную поддержку, и, валясь с ног, кое-как отбивали натиски несущихся во весь опор гигантов, ибо если они пройдут, то дело станет совсем худо.

Слава Тире, верховный маг не терял сил, и с тем же рвением, что и вначале, рвал на куски наступающую армию. Но этого было недостаточно. Неужели план Даратаса провалился? Нет, определённо не может быть! Видно, ещё не время!

– Держимся, братья! – воскликнул Мильгард, резким ударом подрубив ноги двум тварям. – Ещё немного! Тира знает, что мы честно и храбро бьёмся! Она не забудет нас! Она верит в нас.

Но верят ли сами эльфы? Большой вопрос. Скорее всего, их сердца теплит лишь надежда.

– Даратас. Прошу, поспеши, – прошептал Мильгард, теряя веру в победу.

* * *

Когда раздался оглушительный финальный бой часов, отразившийся многократно от стен, Даратасу показалось, что время завязло в трясине, двигаясь так медленно, что пыль застыла в воздухе. То ли Сильвестор неудачно применил уловку, то ли сами условия междумирья сыграли неясную роль, но Даратас успел нанести удар раньше, нарушив равновесие реальности. Повреждённые каналы силы затрепетали, колеблясь и разрушая сущность. Хрупкий мир, состоящий из комнаты, разлетелся на куски, рассыпавшись затем в прах, разнесенный силой магического ветра. Однако сам Даратас и его соперник остались. Они зависли в омуте бесконечной тьмы, лишённой очертаний и каких-либо объектов. Даратаса охватило удушье, и он сотворил заклятие, помогавшее дышать в безвоздушном пространстве. Маг почувствовал холод. Посмотрев на себя, он обнаружил, что стоит без одежды… Лишь с посохом в одной руке и мешочком с Семенами и Рогом в другой.

– Неплохо, – прогремел голос Сильвестора в сознании чародея. Проклятый магик также нагим завис чуть выше Даратаса. Несмотря на полную мглу, их тела отчётливо прорисовывались на тёмном фоне, словно в подсветке. – Но то был лишь маскарад. Теперь же будет праздник.

Чародей не договорив, атаковал. Схлестнувшись, оба мага стали крушить щиты друг друга чудовищными заклятиями, которые некогда разрушили природу на севере материка Гиперион. Однако здесь, в безжизненном пространстве, в полную свободу заговорила Сама Сила, и нечему было гибнуть под натиском безумной энергии, кроме самих бьющихся насмерть противников.

Даратас черпал безмерную мощь из волшебного Рога, применяя все известные ему разрушительные заклятия. Но затем, осознав бесполезность той или иной формы магических заклятий, маг стал сыпать неприятеля аморфной силой, направляя так или иначе потоки и плетения. Враг делал то же самое. Он вообще предугадывал любую атаку Даратаса, умело ставя нужный щит. Однако маг отвечал тем же. Такая битва могла длиться вечно! Пока кто-то не совершит ошибку. И Даратас допускал любой исход.

– Так мы будем долго сражаться. Ты меня разочаровываешь! Я думал, у тебя в запасе найдётся нечто посильнее, – беззвучно молвил чародей – голос звучал в голове Даратаса. – Хотя, по правде сказать, это невозможно!

Сильвестор удвоил усилия, и, поймав Даратаса на неожиданной промашке, нанёс мощнейший удар в обход щита, после которого вены на руках и груди Даратаса лопнули. Кровь брызнула во все стороны, на ходу превращаясь в маленькие шарики. Маг издал вопль, но лишь в сознании. Крик застыл в горле. Он почувствовал, что потерял равновесие и падает. Падает в непроглядную Тьму.

– Ну вот и всё, Даратас, – донеслись слова Сильвестора. – Вот и всё.

Глаза мага стали двигаться медленно. Удары сердца гулко отражались в висках, словно кто-то работал молотом в голове мага. Тьма рвалась навстречу. Но. Маг слегка приоткрыл ладонь, и в глаза ему ударило яркое алое свечение одного из Семян. Жизнь.

Повернувшись в воздухе, Даратас нашёл глазами врага, победоносно взирающего на него сверху.

– От судьбы не уйти, – прошептал маг, увидев, как расширились, от ужаса глаза Сильвестора.

Последнее, что увидел Даратас, был прекрасный и величественный Феникс, взмывший ввысь на огненных крыльях, а затем блеснувшие огнём обезумевшие глаза так и не узнанного чародея. Вспышка – и темнота заполнила пустоту вечности.

* * *

Враги сжимали кольцом оставшиеся силы эльфов, не ослабляя натиска ни на секунду. Вся каменная земля была полностью забросана трупами тварей, по которым их живые товарищи, не стесняясь, рвались вперёд. Эльфы отчаянно сражались, но, увы, с одной целью: храбро умереть и мужеством искупить перед Тирой своё поражение. Прорываться сквозь несметную толпу усталым солдатам не представлялось возможным. Многие просто выпускали из изнеможённых рук красты, валясь под удар неминуемой судьбы. Поначалу кое-как действовала тактика двух линий, который менялись для того, чтобы совсем не выбиться из сил, но проклятый неприятель нещадно продолжал наступать, стремясь затопить меленький островок эльфийской доблести кровью своего безрассудства, и вскоре вынудил каждого солдата погибающей эльфийской армии держать дырявый строй, окружающий отбивающихся Жриц и пару сотен метких лучников.

Мильгард, в который раз прокляв ту секунду, когда доверился человеку, старался кое-как подбадривать воинов, убеждая, что благословение Тиры с ними, но его мало кто слушал. Вселявший последние капли боевого духа музыкант погиб, а почти лишённые сил солдаты уже ни во что не верили. Для них существовали только их руки и добрый меч или краста, пока спасающие им жизнь, и ничто иное не могло помочь. Кто его знает, может, враг всё же кончится?

Принц не мог смотреть на ужасную картину. Ему хотелось рыдать. Рыдать от безысходности! Нет! Нельзя! Вперёд! Только вперёд! А там уж пускай нас рассудит Тьма!

Сделав резкий выпад, Мильгард заколол насмерть одну тварь, затем крутанув веером клинки, срубил двух других атаковавших с флангов существ, и, что было мочи воскликнув «Тира!», рванул в атаку.

– Ольвен, брат! Вперёд! – прокричал принц, увлекая за собой остатки эльфов. – Что мы, как крысы помрём? Нет! Пускай в честной схватке, чем от тесноты и духоты! Вперёд!

И более не раздумывая, Мильгард понёсся сквозь толпу врагов, кося одну за другой неповоротливую тварь. Будь что будет! Выбора более не осталось! Вперёд!

И неприятель замялся. Натиск ослаб.

Рыча не хуже вылезших из глубин тьмы демонов, эльфы из последних сил рвались напролом, опрокидывая неумелого противника. Вперёд!

И случилось чудо. Враг развернулся и побежал прочь! Ничего не понимая, Мильгард замер в изумлении. Неужели силы противника иссякли? Или умелый тактический ход? Или. Даратас выполнил обещанное?!

На пути бегущей толпы тварей неожиданно возник непроходимый экран, закрывший доступ к спасительному выходу на третий ярус.

А эльфы не могли остановиться.

И был кровавый пир в то день! И гибли твари десятками, не оказывая сопротивления. Получившие от неожиданной удачи силы эльфийские бойцы, не щадя ни одного гада, рубили направо и налево. Жрицы вместе с одним из высших магов жгли врага сотнями.

– Победа! – рвалось из глоток воинов. – Победа!

– Действительно. победа, – пробормотал запыхавшийся Мильгард, припадая от усталости на колено.

– Но какой ценой. – пробормотал подошедший сбоку Ольвен. Его лицо было покрыто сажей и засохшей кровью.

Рыки погибавших врагов, отражаясь от стен, неслись высоко вверх, где исчезали в непроглядной тьме. Тира принимала жатву. В её честь!

– Помогите! – донёсся откуда-то женский крик.

Мильгард, развернувшись, увидел Дариану, согнувшуюся под тяжестью чьего-то окровавленного тела.

Даратас!

* * *

Огонь костра весело потрескивал сухими дровами, заставляя тени на темных стенах плясать в сумасшедших танцах. Никто из бойцов Гвоздя не мог скрыть удовольствия от неожиданной передышки в сухом и безопасном месте: по счастливой случайности отряд набрёл в джунглях на сложенный из камней грот. Возможно, грубоватая каменная постройка в прошлом служила храмом древнему народу диких, или усыпальницей одному из их родовитых предков. Но нынче здесь покоилась только пыль времени и тишина – последнее особенно требовалось для отдыха телу и нервам.

– Похоже на эльфийские руны, – пробормотал Бочонок, рассматривая странные надписи на камнях. Любимая трубка торчала в зубах.

– Нет, – быстро кинул Мердзингер, подтягивая тетиву лука.

– Как так? – удивился Медведь. – Письмена точно не людей.

– Но и не эльфов, – вновь пробормотал Мердзингер и, отложив в сторону лук, потрогал вырезанные в камне руны пальцами. – Ромунд, есть догадки?

Юноша, доселе лежавший в полудрёме, медленно приоткрыл глаза и посмотрел на эльфа.

– Я думаю, гоншонов, – проговорил Ромунд и отвернулся к стене, завернувшись в тёплые походные одеяла. В прошедшем магическом поединке он потерял много сил и ему требовался отдых. Альма занималась этим ещё с утра.

Эльф загадочно улыбнулся, и, склонившись над луком, продолжил занятие.

Ромунд отлично знал, что Мердзингер неспроста перевёл вопрос на него. Проклятый получеловек с самой первой встречи как-то непонятно и подозрительно поглядывает на него, иной раз задаёт странные вопросы, вроде: «Ты что-нибудь знаешь о Диоре?», «Почему варвары сошли с ума?» или «Какие мысли по поводу тьмы в Сенате?». Одно дело, если б только зыркал – можно спихнуть на всякие странности вояк. Но расспросы выводили Ромунда из себя. Ну, в самом деле, будто сам Мердзингер меньше знает, чем он? Будто память крови его отца не даёт о себе знать?! В отличие от людей, эльфийское племя передаёт знания не только через бумагу.

– Это что за твари такие? – спустя пару минут спросил Бочонок. Его тугому военному уму приходилось долго обрабатывать отвлечённую информацию.

– Потом как-нибудь байку поведаю, – пробормотал эльф. – А может, в морду тебе дам, один чёрт.

Бочонок хмыкнул, оценив сугубо воинский юмор.

– Ложился бы ты спать, – сказал Медведь, тихо ворочаясь в углу. – А то и я тебе рожу набью. Скоро близнецы вернутся, и нам с тобой в дозор. Не болтай попусту. Дай поспать.

– Да, это точно, – согласился Мердзингер, вставая и закидывая лук на плечо. – Я выйду в ближние кусты, – сказал он и быстро поднялся. Проваливаясь в сон, Ромунд слышал, как эльф покинул грот.

Во сне ему чудились всякие неприятные вещи, одна страшней другой: горящий родительский дом. руины Умрада. Пару раз явились сцены из двух пережитых недавно схваток, отчего юноша резко дёргался, и, просыпаясь на пару секунд, вновь окунался в Мир Грёз. Пустынный пляж, дремучий лес. Скала, окружённая бурным морем, ревущий вулкан. А затем тихая гладь какого-то лесного озера, окаймлённого сочной зеленью, похожего на то, что он видел в детстве во время путешествия с отцом на север Республики! Так славно, так мило. Но затем налетел сухой обжигающий ветер и этого не стало. Точно так же, как когда-нибудь не станет нас.

– Ромунд! – резкий крик вырвал его из сна и заставил приподняться на локтях.

Продрав заспанные глаза, юноша увидел перед собой сильно нахмурившееся рябое лицо Гвоздя. Вояка, схватив его за грудки, нещадно тряс и приказывал очнуться.

– Да всё, проснулся, проснулся! Хорош! – пробурчал Ромунд.

– Отлично. Пять минут прийти в себя. Вот фляга. Там немного огненной водицы, – сказал командир и стремительно вышел из грота.

Присев, Ромунд огляделся. Костер давно погас, оставив после себя тускло догорающие угольки. В гроте было тепло и. уютно. В том углу, где недавно спал Медведь, примостились Белка да Стрелка, повернувшись друг к другу спиной и положив клинки у изголовья. Бочонок и силач Медведь ушли на посты. Альма, как и несколько часов назад, пребывала в небытии мира снов.

Хмыкнув, Ромунд сделал пару затяжных глотков крепкого воинского, что встряхнуло его сознание.

Не прошло и пары мгновений, как Гвоздь вернулся в сопровождении Мердзингера. Пока Ромунд кривлялся и отходил от принятого на грудь, эльф опустил перед ним небольшую керамическую чашу, на дне которой пересыпалось чуть-чуть порошка.

– Ты знаешь, что делать.

Конечно, Ромунд знал, для этого его и определили в разведотряд.

– Да, да. – пробурчал юноша. Сон после напитка как рукой сняло. – Только не здесь. Нужно узнать направление ветра. Лучше с какой-нибудь возвышенности.

– Может, ещё пару девок и хорошее вино? – вполне серьёзно осведомился Гвоздь.

– Не помешало бы, – улыбнулся Ромунд, но поддержки на лице командира не увидел. – Но на улицу точно надо. Прикройте меня. Я буду слишком сосредоточен, и не смогу защититься.

– Ясно. Следуй за мной, – быстро ответил Гвоздь.

Ромунд, взяв чашу в руки, с кряхтением поднялся и медленно поплёлся за командиром. Сзади шёл Мердзингер: юноша чувствовал его жгучий взгляд на затылке.

Свежий ночной воздух резко пахнул в лицо, заставив Ромунда скривиться от недовольства. Как же противно снаружи! И зачем, спрашивается, выгоняли из тепла? Проклятые вояки. Магу в какой-то миг захотелось пнуть навязчивого эльфа ногой в живот и пойти доспать законный сон. Но. Мечты!

Вход в грот со всех сторон обступили густые джунгли. Изощрённое волшебство заставляло растительность бурно цвести и развиваться, поэтому даже обычный папоротник мог стать препятствием на дороге… К сожалению, до ближайших гор было километров двадцать пять, поэтому Ромунд, повертев головой в поиске приемлемого места, решил расположиться перед входом в грот.

– Постарайтесь не издавать лишних звуков. И не делать лишних движений, – сказал юноша, и, не дожидаясь ответа, приступил к делу.

В первую очередь Ромунд высыпал порошок себе на ладонь, брезгливо проверил содержимое (в нём обязательно должны содержаться маленькие гранулы бирюзы) и положил всю необходимую субстанцию внутрь принесённой Мердзингером чаши. – Целебро Фастима. –начал он читать заклинание. Магическое зелье стало постепенно разогреваться и набирать свет. Через пару минут Ромунд, возвысив голос, произнёс последнюю фразу-активацию: – Умеберто Далатос! – порошок плавно взвился в воздух, и, некоторое время покружив на месте, рванул по ветру.

И сразу Ромунду показалось, что его тело само по себе удлинилось, словно каждая частичка расщепилась на мелкие составляющие, и полетело за магическим порошком.

До этого Ромунд несколько раз «слушал» ветер, но каждый раз был особенным.

Сегодня молодой маг впервые почувствовал колорит природной жизни джунглей, пропуская через себя огромные потоки информации. Запахи, вкусы, звуки, куски ночных пейзажей вырисовывались в его голове отражением потоков о контуры объектов. Он мог слышать и шуршание муравьёв в гнёздах, и редкие переклички птиц, шелест листьев под нежными дуновениями ночного ветра и всплески воды в сотнях ручьев. Он мог чувствовать аромат каждого цветка и в то же время вонь гнилого дерева или болота. Но всё было не то. Совсем не то. Можно часами наслаждаться гармонией естества, но задача была совсем иная, и, увы, куда более приземлённая.

Пролетая сквозь пространство, Ромунд приступил к самому сложному – обработке получаемых данных и выборке необходимого. В первую очередь его интересовало людское присутствие, обычно определяющееся по речи. Несмотря на большой объём получаемых звуковых фрагментов, установить источники и выцедить из общей массы человеческий разговор было проще всего, нацелив внимание на взаимосвязанные звуковые сигналы, не имеющие периодичной цикличности. Однако такое невозможно проделать с запахом: человеческий мозг чересчур туго анализирует ароматы. Опираться на силовые импульсы, отскакивающие от тех или иных объектов наподобие сонара тоже не стоило, можно и цианоса с человеком перепутать. Короче говоря, вычисление признаков человеческого общения в радиусе пятнадцати километров (а более не требовалось в данной ситуации, хотя юноша при должной выдержке мог узнать и то, что творилось на другом материке) заняло у него не более пяти минут. Ведь он был одним из лучших в Академии в данной области умений.

На западе и юге никого из человеческих субъектов выявлено не было. Импульсное же исследование показало наличие животных да пары представителей местных племён. Однако на востоке бродил десяток неизвестных людей. К большому сожалению, многословием они не страдали, и выяснить, что к чему, у Ромунда не вышло. Но к северу, точнее, к северо-западу, творилось что-то неясное. Оттуда никаких данных не пришло. Ромунд мысленно пытался прорваться туда и хотя бы ментально узреть что-нибудь, но тщетно. Стена. Как раз там, где проходил Шестнадцатый вал, в трёх километрах от места остановки отряда, образовался информационный провал. В теории подобные случаи связывались с чужим противодействием, но вот загвоздка: посторонней магии не чувствовалось. Попробовав ещё несколько раз, Ромунд прекратил бесплодные попытки, и, прошептав заклятие, вернулся в тело, рухнув от усталости на землю. Казавшееся простым волшебство сожгло много сил.

К нему подскочил стоявший неподалёку Мердзингер и помог подняться на ноги.

– Докладывай, солдат, – сухо приказал Гвоздь, сложив руки на груди. Он не шибко жаловал молодого мага. Вот непруха-то! То странный эльф, то суровый командир.

Ромунд, немного запинаясь из-за боли в голове, постарался пересказать всё, что успел выудить из «ветра». Гвоздь выслушал юношу с отстранённым каменным лицом, а когда тот закончил, то, немного потерев подбородок в раздумьях, спросил:

– Ты уверен? Может, умения не хватило. Может…

– Вы думаете, Альма сильнее меня? – улыбнулся Ромунд. – В деле воздушной магии на курсе мне не было равных. И я говорю не из гордости. Альма не узнает больше моего, даже если очень сильно захочет. Тут дело не в магии.

– А в чём же? – удивился командир.

– Это было бы неплохо выяснить. Во всяком случае, путь информационного провала чист, – пожав плечами, сказал Ромунд. – Хотя стоит помнить: данная магия далеко не совершенна, и обойти её действие достаточно просто, например, не общаясь. Отражение же от тел даст очень мутные картины.

– Что-то сомневаюсь, что дело в этом. – усомнился Мердзингер.

– Ладно. – пробормотал Гвоздь. – Мерд, зови Медведя и Боча, я подниму остальных. Пока неприятель нас не ожидает, нужно действовать как можно скорей. А ты, Ромунд, более не трать силы, и приди в кондицию. Мне нужен сильный и крепкий маг.

Молодой человек криво усмехнулся.

* * *

Данила очнулся от резкого толчка чьих-то грубых рук. Приподнявшись на локтях, вояка увидел перед собой облачённого в полный боевой доспех Яра. Откуда-то неслись неразборчивые крики и лязги стали.

– Ну, старичок, спать долго будешь? Враг у ворот, – улыбнувшись, сказал молодой воин.

– Как так? – пробормотал Данила.

– А вот так. Видно, дозоры прозевали. М-да.

– И что, много их там?

– А то. Рены, Бреган Дэрт, Реньюн. Тысяча точно наберётся, – проговорил Яр и вышел из палатки.

Даниле долго собираться не требовалось. По многолетней привычке он спал в доспехах. Даже когда хотел отдохнуть, снимал разве что сапоги.

Через пару минут охотник бежал бок о бок с Яром к переднему краю редутов.

Повсюду носились солдаты, спеша поднести припасы к арбалетным гнёздам и длинные пики для собирающихся на построение тяжёлых ратников. Весь лагерь пришёл в движение. Такого ещё никогда не было. Никто из врагов не пробирался так далеко вглубь территории Глефы. Поразительно!

– Я в гнездо, – бросил охотник Яру. По привычке сухо и без лишних сантиментов. Хотя, может, нужно было сказать юнцу пару напутственных слов.

Юноша кивнул и поспешил к строю пехотинцев.

Внутри арбалетной позиции разместилось двое стрелков, не совсем известных Даниле. Впрочем, ребята радушно приняли бывалого охотника, и похлопали того по плечу, признав в нём командира их гнезда. В клане было правило: командиров не назначают, их признают. Многие члены Глефы прославились на весь Север отвагой и мужеством, поэтому каждый знал, кто поистине достоин взять на себя командование, а кто просто болтун и салага.

Данила выглянул в приготовленное для стрельбы оконце. Несмотря на заросли, с позиций защитников враг был виден, как на ладони. Медленно наступающая плотная линия бойцов двигалась в сторону укреплений Глефы. Два отряда поменьше обходили редуты с боков, заставляя Глефу разжать кулак и оборонять сразу и фронт, и фланги.

– А с тылу-то есть кто? – осведомился Данила.

– Ага, отряд Ромула, – отозвался стрелок. – Строганов ночью их туда отослал. Десятков пять точно там. Чувствовал неладное, небось.

Данила скрипнул зубами. Если с тыла зайдёт пускай не тысяча, но сотни две-три, Ромулу не выстоять.

В это время в гнездо запрыгнул ещё один стрелок. Данила узнал в нём старого приятеля, Сашку Тощего. Маленький худой вояка своим умением не раз доказывал врагам, что размеры особенного значения не имеют.

– О, брат, – проговорил Сашка, поправляя съехавший на лоб шлем.

– Да, здорово, здорово! Ну что, заварушка, а? – улыбнулся Данила.

– Ага, ещё какая! Только не как в старые добрые времена. – пробурчал тот и посмотрел в сторону надвигающегося противника. – Теперь бьёмся на своей земле. Проклятье. Кто-то крыса, Данила. С западного направления сдали обходные маршруты.

Данила нахмурился, и хотел что-то сказать, как неожиданно влетевший в оконце укрепления болт чуть не лишил его жизни, скользнув в паре сантиметров от горла и застряв в земляной куче.

– Началось.

Слушай мою команду, бойцы, – раздались в голове каждого вояки слова Строгонова по каналам трансферанса. – Бьём по врагу с минимальной задержкой. Болты должны в прямом смысле заставить их залечь в траву. Не опасайтесь Большого огня. Маги будут сдерживать наступление противника так долго, как смогут. Ратникам до момента вступления неприятеля в зону вашего поражения сидеть под защитой земляного вала и деревьев, затем вступить в схватку и исполнить требующееся от вас. Да хранят вас боги! За честь и отвагу!

– Ура! – разнеслось по позициям Глефы. Теперь главное не сплошать.

Во всём лагере набралось от силы сотни четыре с половиной бойцов. Остальные пять сотен были разбросаны в различных деревнях для выполнения обговорённых услуг по защите сельчан, а также некоторая часть – в другие дозоры по принадлежащей Глефе территории. Как же врагу удалось пройти таким числом? Неясно. Быть может, во всех постах они применили какое-то новое оружие, последствия коего Данила и Яр имели неприятность лицезреть.

– Так, бьём по очереди, сменяясь, – сказал Данила, пока стрелки высчитывали последние шаги для начала ведения сокрушительного огня. – Старайтесь целиться, но не задерживайтесь в проёме – шальной болт может вот так, – охотник указал на торчавший из земляной кучи снаряд, – с вами быстро покончить.

Стрелки кивнули, и тут же уши заложило грохотом взрывов, шарахнувших по полю вокруг рощи. Противник пытался сразить их магией, но в рядах Глефы были свои умельцы.

– Пли! – заревел Данила, когда неприятельские бойцы бросились в атаку, разорвав строй. Биться в плотной линии среди деревьев да кустов было просто невозможно.

Заработали стрелки всех трёх краёв обороны. Арбалеты щелкали в ритм рвущихся Больших огней. Массированный обстрел болтами немилосердно смял наступательный порыв неприятеля, скосив не менее двух десятков в их рядах и заставив закрыться щитами от неумолимого потока снарядов.

– А, скоты, не нравится? – рычал Сашка, разгорячённый боем. – На, получи!

Закрывшиеся щитами вояки не были полностью защищены от мастерского выстрела. Данила двух или трёх подстрелил в неожиданно открывшиеся места, вроде вылезшей ступни или плеча, в результате попытки продвинуться вперёд. Затем склонившегося от боли солдата добивал следующий стрелок.

– Бей, бей гадов! – орали сидевшие за редутами пехотинцы. – Бей проклятых!

Однако и неприятель отстреливался, угрожая шальным манером зацепить кого-нибудь из Глефы. Несмотря на всю мощь ведущегося огня, враг медленно, но верно продвигался. Но если бы фланги не были увлечены боем, наступавшие во фронт давно слегли бы в мокрую от утренней травы росу. Но сейчас осталось ещё метров сорок до первых зарослей, и тогда эффективность обстрела сведётся к минимуму, и начнётся рукопашная. Вот тут-то и появится реальная опасность не устоять под напором превосходящего числа.

– Во храбрецы! Вот сволочи, а! – бормотал Сашка. – Ну, точно рены на нас. Псы брегоновские давно смылись бы! Да стреляй ты точнее! Чёрт, моя бабушка лучше стреляет, чем ты! – ругал он одного из арбалетчиков.

– Я не… – хотел возразить тот, но шальной болт взвизгнул, зацепив край проёма, и вошёл арбалетчику в горло.

– Динс! – пробормотал подхвативший раненого другой стрелок. – Проклятье, Динс!

– Отставить, солдат! Будет время для разговоров с мёртвыми, – бросил Данила, пристрелив какого-то чересчур прыткого бойца ренов. – Стреляй, если не хочешь присоединиться к товарищу!

И тот стрелял. И все они делали то, что от них требовалось, но враг в тот день был настроен решительно. Когда заросли оказались совсем близко, воины Ренессанса, повинуясь чётко отданному приказу, раскрыли щиты и со всех ног рванули внутрь чащи, неся огромные потери. Один за другим первые две линии наступающих сложили свою храбрость в землю навсегда, но вскоре маги противника, прорвав отчаянное, судя по грохотавшим со всех сторон взрывам Большого Огня, сопротивление, нанесли массированную атаку на передние позиции Глефы, и защитники захлебнулись в пыли, крови и огне. Данила запомнил лишь, как затрещали деревянные укрытия, сгорая в магическом пламени, и нестерпимую боль в горле, полного забившейся земли и пепла, оставшегося от чьего-то сгоревшего тела. Если бы не Сашка, он завалился бы там и остался ждать, пока враги не заняли укрепления. Но старый и неказистый с виду вояка подхватил сильной рукой его обмякшее тело и поволок за собой в безопасное укрытие ко второй линии обороны, где засели воины. Почему он не сгорел в огне? Хороший вопрос. Возможно, угол взрыва был не тот, а возможно, заклятие применил слабенький маг, и защита колдунов Глефы смягчила удар. Во всяком случае, несильно контуженый Данила некоторое время полежал на земле близ нового арбалетного гнезда, приходя в чувство и вскоре, проверив арбалет, был готов к новой схватке, которая была в самом разгаре.

Завладев первой линией укреплений, рены не стали задерживаться на вновь приобретённой территории, а рванули дальше, к своему большому несчастью напарываясь на множество ловушек, расставленных то тут, то там в кустах. Самострелы с ядовитыми дротиками, волчьи ямы, торчащие острые колья… Все эти прелести унесли жизни не менее двух десятков охваченных безумием сражения ребят, но не смогли сдержать их боевой пыл. Две сотни с лишним бойцов обрушились на позиции ратников, неожиданно быстро сломив частокол длинных пик.

Данила расстрелял весь боезапас прежде, чем ему пришлось взяться за два коротких кинжала. Конечно, при таком превосходстве неприятеля трудно рассчитывать на лёгкий бой, и главной задачей было морально выдержать натиск наступающих, В конце концов, получив две раны на руке и ноге, он вышел из первой линии, и, позаимствовав сумку с болтами у мёртвого арбалетчика, взялся за привычное дело.

План врага удался. Взяв отряды Глефы в клещи с фронта и флангов (тыл, к счастью, оставался спокойным) неприятель теснил их, медленно сдвигая к центру Лагеря и заготавливая котёл для последующего уничтожения. В принципе, схема вполне понятная: несущей колоссальные потери Глефе ничего не оставалось, как медленно подчиняться задуманному плану соперника. Но проблемой для ренов стала яростная и несокрушимая стойкость, с которой сражались забитые в угол бойцы вольного клана. Не сдавая и шага без ожесточённой схватки, воины Глефы в плотном строю всё больше и больше стали колебать решимость ренов, умытых кровью. Но вот в какой-то миг каждый солдат Глефы ощутил, как ослабли мышцы и в глазах всё стало расплываться. Магия. Изощрённая магия! Не имея возможности нанести удар Большим Огнём, проклятые чародеи решили вопрос по-иному.

На дрожащих ногах Данила простоял недолго, схватившись за саднящие виски, он рухнул в ближайший куст, проклиная весь белый свет. Неизвестно, как бы сложилась дальнейшая судьба битвы, не обнаружь охотник в кустах своего. напарника Яра, склонившегося над какой-то книгой и быстро шепчущего слова заклятия.

– Ты какого делаешь? – пробурчал Данила, и ужаснулся, когда юноша обернулся к нему, сверкнув налитыми кровью глазами. Охотник почувствовал, как ослабло давление чужой воли, когда он отвлёк Яра. – Неужели ты?

–  Венде… – хотел выкрикнуть Яр, подбросив порошок, но движение опытных рук Данилы опередили его, вогнав маленький кинжал в тело. Проклятый предатель успел сделать лёгкое движение, подставив плечо.

Взвыв и схватившись за кровоточащую рану, Яр лягнул Данилу ногой в лицо и затем выпрыгнул из кустов.

Освобождённый от давления чар, охотник в радости не заметил расквасившего нос удара и выскочил за Яром, но тот куда-то скрылся, оставив свою чёрную книгу. Сунув на всякий случай её в торбу, Данила поспешил на помощь к товарищам, которые с ещё большей силой взялись крушить врага, начав теснить его, и вскоре откинув за вторую линию обороны.

И тут раздался гром рога, возвестив о приходе подкреплений. к Глефе. Данила чуть не запрыгал на месте, когда увидел, как в чащу врывается полк наездников на мамонтах, ломая деревья и попутно сминая ряды неприятеля. Доселе не сражавшийся вместе с воинами Строгонов, блистая в лучах утреннего солнца золотыми наплечниками, вёл в победоносное наступление секретный отряд, ставший полной неожиданностью для врага. Ошеломлённые и раздавленные во всех смыслах рены со своими союзниками, после недолгого сопротивления обратились в бегство, но в большинстве были настигнуты, и либо перебиты, либо взяты в плен.

Часом позже, когда пленников привели в Лагерь, а вояки, достав бочки с вином, принялись праздновать победу, Строганов подозвал к себе Данилу, и в присутствии пяти оставшихся в живых сенешалей произвёл старого охотника в соответствующий ранг командующего состава.

– Мой сеньор, я не достоин. – начал было Данила.

– Ой, ну не пой уж мне эту песню, – отмахнулся Строганов, сделав богатырский глоток вина из серебряного кубка. Огромный в росте и плечах лидер Глефы чем-то напоминал медведя. Даже волосы его большой головы были чем-то похожи на мех животного. Правда, лицо у Строгонова было добродушное, как у любого храброго воина из старых сказок.

– Нет, сеньор. Особенно в сфере последних событий, – сказал Данила и замялся на полуслове. – Мой напарник – предатель. Я его спугнул, когда он решил ослабить наших воинов. Вот какая-то книга, в которой он читал заклинания.

– Неужели? – удивился Строганов, и, нахмурившись, выслушал описание происшедшего. – Ну! Товарищ мой дорогой! В таком случае ты более других заслуживаешь сего звания. Давай сюда книгу. Ага. Ну, я мало что в этом помаю, – положив её в походную сумку, пробормотал Строганов. – Дадим магам разбираться. А теперь выпьем же!

– Сеньор! Мой Сеньор! – прокричал кто-то, подбегая к Строганову.

– Что стряслось? – нахмурился сеньор. Его вновь прервали в попытке испить вина.

– Мастер Фолио. – задыхаясь, пробормотал рыжебородый боец с кровоточащим предплечьем, – убит. Жутко. А Патранакс. Он словно тот, что принесли. А самого больного нет. Только следы.

– И? – нетерпеливо пробормотал Строганов.

– Словно тварь какая-то прошла. неизвестная.

* * *

Гвоздь поднял всех разом, заставив в кратчайшие сроки приготовится к выступлению. Несчастную Альму расталкивали всем отрядом, влив в неё мамонтову долю настойки целуфатоса вперемешку с огненной водой. Последнее произвело на неё достойное впечатление, кашлем выбив последние остатки сладкого Мира Грёз.

– Давай собирайся! – прикрикивал Бочонок. – И так спала целый день!

Альма залилась краской. Как она впоследствии призналась, использованная ею у ручья магия далась ей впервые в жизни. До этого все попытки координировать действия перемещаемых объектов оказывались провальными. Узнав сие «приятное» обстоятельство, Гвоздь в командной, не терпящей возражений и оговорок форме, объяснил, что дальнейшие эксперименты стоит «засунуть в самые дальние концы академических аудиторий», или себе в место, предназначенное для опоры.

Когда солнце только-только выглянуло из-за горизонта, лизнув хмурое небо, бойцы славной Республики с каждой минутой приближались к заветной цели миссии – Шестнадцатому Валу. Несмотря на сообщение о неизвестности происходящего впереди, бывалые вояки ни в коем разе не выказывали озабоченности по поводу предстоящего. Теперь, когда отряд двигался в полном составе, полностью доверив разведку Ромунду, ежеминутно получавшему информацию о происходящем в трёх-четырёх километрах вокруг (юноша неплохо управлялся с поисковыми заклинаниями), люди почувствовали большую лёгкость. Белка и Стрелка перманентно острили в сторону Бочонка, который, умело парируя плоские, и, на взгляд Ромунда, неумелые выпады, сам давал жару шутникам, иной раз заставляя покраснеть Альму, а Медведь, шедший рядом с юношей, комментировал словесную дуэль, порой ненароком принимая ту или иную сторону удачно вставленной фразой. Гвоздь с эльфом хранили достойное молчание, соответственно возглавляя и прикрывая двигавшийся отряд. Наверное, командир предчувствовал, что ожидать что-то хорошее от предстоящей разведки Шестнадцатого Вала не представлялось возможным, поэтому давал некоторую свободу солдатам, дабы те немного развеялись и сняли лишнее напряжение, возникшее после того, как Ромунд сдуру разболтал о полученных сведениях.

Приложившись юноше кулаком по животу, Гвоздь дал понять, что вся информация идёт исключительно к командирам, но никак не к рядовым бойцам. Поэтому на все дальнейшие расспросы сотоварищей по оружию Ромунд отвечал односложным отказом, чем немало позабавил Белку и Стрелку.

Двигаться вперёд оказалось не так просто. Во-первых, в густых чащах обитало множество всевозможных тварей, с которыми лучше не встречаться и не терять время на бессмысленное растранжиривание ценных сил, а во-вторых, покрытая утренней росой земля превратилась в месиво, которое порой трудно отличить от зыбучих песков. Несмотря на все старания Ромунда, немного неповоротливый Бочонок умудрился попасть в одну из таких природных ловушек. Пришлось вытаскивать и очищать незадачливого вояку. Опасаясь всевозможных препятствий, отряд двигался крайне медленно, делая достаточно долгие обходные манёвры. Однако всё было бы хорошо и благополучно, если б не кое-какие обстоятельства. Примерно через полтора часа после выступления магия Ромунда начала давать сбои. Первым, что подало тревожный знак, была стычка с несколькими хмурыми цианосами, устроившими привал под большой ветвистой пальмой. Никаких данных заклятие поиска не предоставило, и отряд вышел на существ совершенно неожиданно для них и для себя. Первым опомнился Мердзингер, уложив двоих противников молниеносной стрельбой из лука. Ещё двое пали от одновременно пущенных огненных стрел Ромунда и Альмы. Первородные племена не шибко церемонились с людьми, ненавидя их всем сердцем, поэтому действовать по отношению к ним, к сожалению, приходилось соответственно.

После такого происшествия Гвоздь повторно сделал внушение в живот молодому магу, не получив, однако, конкретного объяснения. Начавший сомневаться в способностях Ромунда Гвоздь был сильно озадачен заявлением Альмы о своём полном бессилии вести разведку. Она даже не смогла определить передвижение бабочки в нескольких метрах от себя. Причины были ей неизвестны. Ромунд же кое-что улавливал в эманациях заклятия, хотя повторное «слушание ветра» ничего не принесло. Слегка проникшись попытками Ромунда теоретически объяснить происходящее, Гвоздь выслал Белку и Стрелку на ближайший осмотр местности, чем немало угадал, когда наступило второе и самое тревожное обстоятельство: полный отказ магии поиска. Как только Ромунд почувствовал, что более не получает никаких данных, он поспешил заявить об этом командиру, но в тот же момент из густых зарослей вынырнули два ловких близнеца, и с бледными озабоченными лицами посоветовали сделать крюк, обойдя лагерь гоблинов у Вертских холмов, за которыми в паре сотнях метров начинались первые укрепления. Теперь, потеряв всякую весёлость, члены разведотряда смотрели в оба, ожидая в любой момент встретить врага.

– Придётся выйти на заброшенную дорогу и по ней до Полуденного тракта. Шариться в этих кустах мы можем хоть сутки! – заявил Медведь, когда Гвоздь решил сделать короткий привал для оценки ситуации.

Не согласиться с ним было просто невозможно. Отряд и так потерял три с половиной часа на расстояние, которое мог преодолеть максимум за час или полтора.

– Нельзя на дорогу, – коротко бросил эльф. – Только вдоль неё, под прикрытием зарослей.

– Ага, точно, а то будем как на ладони, – кивнул Бочонок. – Чикай из лука потихоньку, и всё.

Гвоздь, обведя всех взглядом, вновь выслал вперёд братьев-близнецов, приняв решение о необходимости как можно скорее донести сведения командованию о произведённой разведке, и повёл отряд в сторону заброшенной дороги.

Некогда тракт забирал слегка южнее, чем шёл сейчас, заглядывая по пути в довольно крупную деревню: туда стекались потоки хозяйственных продуктов от фермеров приграничной зоны. Местечко было достаточно известное и прибыльное, но однажды деревня просто исчезла. Официально Сенат заявил о вылазке войск Таргоса, но по свидетельствам приходивших позднее с фронта ребят, никакого проникновения противника зафиксировано не было. Шестнадцатый Вал не пропустил бы ни одного бойца, не говоря о таком количестве солдат, что способны стереть деревню с лица земли. Все в отряде знали о загадочных обстоятельствах гибели населённого пункта, но молчали, сделавшись угрюмыми и озабоченными.

Конечно, выходить из-под сени спасительных зарослей никто не собирался. Поросшая высокой травой грунтовая дорога узкой лентой пролегала сквозь джунгли, и по её бокам кусты и деревья позволяли спрятаться целой армии. Отослав на ту сторону Белку, а на этой пустив вперёд Стрелку, отряд медленно и максимально тихо двигался по дуге старой дороги. Ощущение чего-то унылого и печального резко навалилось на сердце. Ромунда била крупная дрожь, но он старался не показывать этого. Да ещё и Альма, бледная как смерть, жалась всё ближе к нему, чуть не наступая на ноги. Он пытался всячески успокоить испуганную девушку, но ничего не получалось. Ей было ещё страшнее, ведь она особым женским чутьём лучше ощущала приближавшуюся опасность. В воздухе витали тошнотворные запахи смерти.

В какой-то момент с той стороны дороги, где шёл Белка, донёсся предупреждающий свист. Отряд тут же остановился и залёг в разросшийся папоротник, напряжённо вслушиваясь в тишину.

По прошествии нескольких минут раздался шум и треск, затем душераздирающий вопль и в секунду всё стихло. Сердце Ромунда ушло в пятки. Бойцы бездействовали. Гвоздь поднятым вверх сжатым кулаком приказал всем оставаться на месте. Но тут в метрах десяти из кустов на дорогу выскочил Стрелка, и, выкрикивая самые черные ругательства в адрес неизвестного, с мечами наголо рванул на ту сторону, нырнув в зелень зарослей. Через пару минут донеслось его ауканье и призывы откликнуться, обращённые к Белке. Гвоздь отдал приказ Бочонку, Медведю и эльфу двинуть на подмогу.

Целый час отряд обыскивал округу в поисках пропавшего воина, но безуспешно. Ничего, кроме одинокой сабли Белки с окровавленным эфесом, валявшейся в кустах далеко от дороги, обнаружить не удалось. Стрелка побродил вокруг да около, но с понуренной головой согласился с необходимостью продолжить путь. Они на войне.

На этот раз в разведку отправился эльф. Оставшийся в живых брат-близнец шёл позади остальных бойцов, погрузившись в себя.

Ромунд что было сил корил себя за происшедшее, но никак не мог взять в толк: как у него не вышла самая простая магия? Или, точнее, почему она не возымела должного эффекта? Он не мог определить. Один из самых лучших адептов магии воздуха оставался бессильным в том, чтобы выявить источник проблем, тогда как это азы магического искусства!

Один раз, не выдержав, юноша всердцах бросил на землю походную торбу, вытащил чашу, и, игнорируя ругань сотоварищей, решил снова попробовать слушать ветер. Но ничего. Ровным счётом ничего. Словно вокруг безвоздушное пространство.

– Проклятье! – рявкнул Ромунд, и хотел швырнуть ни в чём не повинную чашу в ближайшую пальму, но цепкая рука возникшего откуда-то эльфа сдержала его.

– Не стоит, – тихо молвил он.

Ромунд, высвободив кисть, кинул негодный инструмент, но только на землю, и сжал кулаки от злости. Отряд молчаливо и надменно наблюдал за потугами юноши.

– Не понимаю. Как же так? – взмолился юноша, поглядев на серое небо, еле проглядывавшее из-за густых крон.

– Что ты не понимаешь?! – раздражённо кинул Гвоздь и угрожающе двинулся на юношу. – Не понимаешь, почему ты не способен справляться со своими обязанностями? – подошедший вплотную командир попытался провести удар правой, но Ромунд был готов, и спокойно отбил атаку, приняв боевую стойку. Глаза Гвоздя налились кровью, и он хотел броситься на дерзкого мальца и раздавить, как котёнка, но между обоими противниками возник тонкий силуэт Мердзингера.

– Успокойся, командир, юноша здесь ни при чём. – тихо проговорил он.

– Как? Что? – захлебнулся желчью Гвоздь. – Из-за этого урода пропал мой боец! – примечательно, но брат Белки оставался безучастным к конфликту.

– Он ни при чём. – повторил полуэльф.

Гвоздь издал что-то вроде стона отчаяния, и, повернувшись, сплюнул в землю.

– А кто тогда? – рявкнул он.

– Думаю, стоит дать магу высказаться, – подал голос Медведь, искоса поглядывая на застывшего Ромунда.

Юноша опустил руки, и, поглядывая в землю, запинаясь стал объяснять, что к чему. Однако его пояснения не действовали на командира. Привыкший полагаться на свои руки и добрый меч, вояка никак не мог взять в толк, что есть вещи, не зависящие от человека.

– Ты же маг, чёрт тебя подери! – утверждал он. – Ты зачем пять лет учился? А? Небось, деньги государственные с бабьём просаживал!

– Да нет же!

– Заткнись! – зарычал командир.

– Послушайте! – вдруг вступила Альма. – Если другой чародей будет использовать магию, то это почувствует даже второкурсник, только-только приступивший к изучению защитных заклинаний! Да и как вы смеете нести такую чушь на Ромунда, когда именно он уничтожил вражеских магов, там, у реки, где весь легион попал в засаду? Именно он безошибочно определил место ведущегося огня! Именно он пробил их защиту и спас не один десяток таких вояк, как вы! Всё, что вам оставалось делать без него, это забиться в кусты и ждать, пока вас поджарят! – на последнем слове Альма осеклась, заметив, как расширились от гнева глаза командира, но он промолчал.

– Действительно, скрыть воздействие магии нереально, – развёл руками Ромунд.

– Нет, есть один способ, – сказал Мердзингер. – Если направить воздействие на сами потоки силы.

– Но это неподвластно человеку! – запротестовал юноша.

– А кто сказал, что мы имеем дело с людьми? – резко бросил эльф. При этих словах все уставились на него.

– То есть как? – пробурчал Бочонок.

– Это лишь догадки, – поднял вверх руки эльф, словно защищаясь.

– И на чём же они основаны? – спросил смягчившийся Гвоздь.

– Ну, первое, на моём личном чутье. Уж поверьте, папка оставил мне некоторые. способности, – сказал Мердзингер, сверкнув глазами. – Ну и по тому, что мы увидели на месте гиб… исчезновения Белки.

– Что же? – встрепенулся Стрелка.

– Отсутствие каких-либо следов. А шуму и треска было предостаточно. Нечто тащило Белку, сломав его телом пару кустов, но потом исчезло.

Повисло молчание. Альма в страхе зажала рот руками, переводя испуганные взгляды с одного бойца на другого. Медведь, ухмыляясь, водил большим пальцем по своему страшному оружию, Бочонок вновь раскурил трубку, а Стрелка с Гвоздём напряжённо сверлили взглядом землю.

– Как бы то ни было, нужно продолжать двигаться дальше, – проговорил Гвоздь. – Примерно через сотню метров деревня, за ней шагах в ста Пыльные сопки – а это тыл Шестнадцатого вала. Посмотрим, что к чему и уходим.

– А что смотреть-то? – хмыкнул Бочонок. – Мы не наткнулись ни на один патруль, чёрт возьми!

– Заткнись, Боч, – посоветовал Медведь. – Пойдём и узнаем, понял?

– Да я-то что. Я так. – забормотал воин.

– Мерд, двигайся вперёд. Всем остальным укрыться под сенью зарослей, дабы не смогли обстрелять нас с той стороны, – приказал Гвоздь, и, ткнув пальцем в сторону Ромунда, бросил: – Ты! Во главу колонны!

Юноша, кивнув, подчинился. Да и как иначе? Он и так проявил изрядную долю противления воинскому насилию, за которую ему придётся ответить в будущем. Он не сомневался: система наказывает.

Окружавшая тишина давила на сознание. Каждый старался ступать максимально тихо, чтобы, не дай бог, под ногами не треснула какая-нибудь палочка, иначе в гнетущем молчании людей и природы можно легко выдать себя. Да и темнота… Несмотря на то, что утро вступило в свои права, в густой чаще деревьев свет проникал сквозь кроны крайне неохотно, и сколько бы Ромунд не жмурился, вглядываясь в дальние заросли, ничего толком разглядеть не мог. Плюнув на всё, юноша предложил отряду использовать магию острого зрения. Пока они не на свету, она поможет. Гвоздь, сверкая глазами, отрицательно покачал головой. Ещё шагов пятьдесят, и джунгли кончатся. Далее, перед сопками, будет прогалина, и там много света. Ромунд, пожав плечами, двинулся дальше.

– Ни одна пташка не вякнет, – сетовал Бочонок. Он шёл и постоянно что-то бурчал под нос. Гвоздь запретил ему курить, и тот сильно расстроился. – Сдохло тут всё.

Бочонок был прав: местность больше напоминала не сочные джунгли, где бурно кипит жизнь, а умерщвлённую пустыню. Ромунду совсем не нравилось, что в округе нет активности. Это напомнило ему заметки магических экспедиций в Мёртвые земли на севере Гипериона, прочтённые в библиотеке.

Но, к большому счастью бойцов отряда, их героическое прохождение через джунгли, вселяющие недоверие и страх после исчезновения Белки, прошло без новых сюрпризов, и на пути возникла деревня. Здесь дорога покидала густоту зарослей и выходила на поросшую высокой травой равнину, посреди которой высились ветхие крыши покосившихся домов, а далее Сопки, на которых расположены первые посты Шестнадцатого Вала. С них должна быть видна вся деревня.

У последних кустов, перед открытым пространством, засел Мердзингер, внимательно осматривая округу. Гвоздь сделал знак остановиться и залечь, а сам тихонько, в наклоне, двинулся к застывшему эльфу. Ромунд, чувствовавший ужасную боль в ногах от тяжёлых поножей и сапог, уселся на землю невдалеке от командира и Мердзингера.

– Ну, что там? – еле слышно спросил Гвоздь, но Ромунд разобрал слова.

– Тишина. Гробовая, – ответил эльф.

– Та самая деревушка? – осведомился Гвоздь.

– Да, она. Посмотри на траву вокруг, – кивнул другой. – Не примята. Здесь давно никого не было.

– Тогда лучше не соваться? Или что?

– Чёрт его знает. Если пройдём сквозь неё, сможем быстро вбежать на холмы. Обойти не получился. Дома всё перегородили.

– А как же сопки? Оттуда нас перебить, как раз плюнуть! – удивился Гвоздь.

– Не знаю. На сопках вроде никого.

– Значит, наших нет?

– Нет. Однако чую я, что скрылось нечто в домах.

– Проклятье, Мерд! Вечно ты что-то чуешь. Ты мне скажи, вести туда ребят или нет?

– Вести. Только предупреди магов, чтоб были наготове. При малейшей опасности пусть выжгут здесь всё.

Гвоздь кивнул и вернулся к отряду:

– Значит, быстро, не задерживаясь, двигаемся через эту рухлядь и к холмам. Не отставать, нос не совать, куда не надо. Придётся идти по главной дороге деревни, иначе по мелким улочкам заплутаем, да и в капканы какие-нибудь угодим. Всё ясно?

– Так в засаду угодить проще простого, – отметил Медведь.

– Так и так. То, с чем мы имеем дело, может быстро поменять диспозицию. Есть ещё вопросы?

Все напряжённо молчали.

– Хорошо, тогда пошли. Чародеи. – Гвоздь ядовитым взглядом скользнул по лицу Ромунда, – не подведите в этот раз.

– Тучи надвигаются, – пробормотал на ухо магу Бочонок, внимательно поглядывая на темнеющее небо. – Сейчас бы табачку.

Первым на равнине показался Мердзингер, и стрелой помчался к ближайшему двухэтажному дому, с раскуроченным боковым окном. Упёршись в стену бедром, эльф вытащил свои тонкие клинки и дал знак остальным двигаться к нему. Следующим был Ромунд. Бросив взгляд на лысые вершины сопок, некогда оголённых Большим Огнём, потом на угрожающий силуэт сторожевой башни, а затем на источавшую опасность деревню, Ромунд что было сил побежал вперёд, к сотоварищу, опасаясь в любой момент получить стрелу или огненный шар в спину. Всякая защита имеет свою слабину. Но ему повезло: никто из возможных врагов не удосужился обратить внимание на его скромную персону, как, впрочем, и на весь отряд: через несколько минут все бойцы были у стены.

– Идём по два. последние втроём, – тихо проговорил Гвоздь, и, подумав немного, добавил: – Идём не быстро. Чёрт его знает, на что можем напороться.

Везучему сегодня Ромунду досталось идти в первой паре вместе с Мердзингером. Всё внутри юноши сжалось в комок, когда они вступили на главную улицу мёртвой деревни. Потемневшие от многочисленных дождей, полусгнившие, источавшие зловоние тела домов грудой надвинулись на возникших из ниоткуда людей. Черные провалы окон взирали зловещей темнотой, провожая всё дальше вглубь ужаса. Каждый шаг отдавался болью в сердце. Каждый шаг приближал опасность. Внутри Ромунда просто выло от страха, призывая бежать, но от чего и куда?

Главная улица пролегала, не петляя, сквозь посёлок, шагов через триста упираясь прямиком в сопки. От основной дороги лучами отходили улочки помельче, теряясь среди многочисленных обветшавших зданий. Судя по всему, населения здесь было семей минимум сто. Да и как иначе? Торговая точка! Здесь текли золотые жилы, но однажды никого не стало. Лишь поломанные предметы быта, детские игрушки, части людской перепачканной одежды, напоминали о том, что здесь некогда бурлила жизнь. Двери и ставни у большинства домов были взломаны, одиноко валяясь в пыли, кое-где стены имели следы насилия. Словно их. грызли и скребли когтями. Однако трупов не было. Скорее всего, убрали спасательные экспедиции Республики. Но сокрыть следы непонятной деятельности они не смогли. Да и не хотели, наверное.

– Что это такое? – пробормотал Ромунд. – Что ж здесь было-то?

– Тихо, – приказал Мердзингер.

Эльф мягко ступал по пыльной дороге, переступая щепки, куски черепицы, горки угля и золы, о происхождении которых Ромунд не хотел задумываться. Юноша старался подражать спутнику, но иной раз тихий треск раздавался из-под его сапог, заставляя эльфа хмурится и кусать нижнюю губу. Ему было не по себе. Он что-то чуял.

Ромунд никак не мог отделаться от мысли, что за ними наблюдают. Всё чаще и чаще приходили на ум вычитанные описания Мёртвых земель, где день всё равно что ночь, а мёртвая каменистая округа полна любопытных глаз. Так и здесь. Налетевшие откуда ни возьмись тучи застлали солнце, от чего вокруг стало ещё темнее, и Ромунд поспешил вновь задействовать острое зрение.

Ромунд был готов поставить пять золотых на то, что кто-то неустанно следит за ними. Или это просто наваждение? Глупые иллюзии страха?

Когда отряд оказался на середине деревни, у одного из домов с провалившейся крышей внутри что-то хрустнуло, и через какое-то время за стенами скорбного жилища раздался звук падения чего-то тяжёлого. Душа Ромунда ушла в пятки, ноги затряслись так, что, казалось, сейчас откажут.

Мердзингер подал знак отряду остановится. Пару минут напряжённо вслушиваясь в тишину, эльф ткнул Ромунда в плечо, показал на проклятый дом и начал стаскивать с плеча лук.

– Приготовь огонь, – пробормотал эльф. – Откроешь дверь и отскакивай. Я встану перед дверью и пальну, если что.

Вне себя от ужаса, молодой маг медленно двинулся к дому. Ему с трудом удалось достать шепотку пороха – руки тряслись и не хотели слушаться. Подойдя ближе, юноша посмотрел на застывшего в трёх шагах от него Мердзингера с натянутым луком в руках, затем на остальной отряд, напряжённо ждавший в стороне, и что было сил ударил ногой в прогнившую дверь, отчего та влетела внутрь. Поспешив отойти, Ромунд приготовил порошок к колдовству. Но всё было тихо.

– Дай света внутрь! – сказал эльф.

Ромунд не сразу сообразив, что от него хотят, вернул порошок в мешочек, и, прочтя лёгкое заклинание, сотворил в руках маленький шар света. Покружив в его руках, он проскользнул в открытую дверь и застыл посреди просторной комнаты, озарив помещение. К дому поспешили Медведь с Бочонком и ворвались внутрь. Через пару минут в дверном проёме возник Медведь, и, пожимая плечами, пробормотал:

– Пусто. Никого.

– Командир! – раздался оклик Бочонка из-за дома. – Командир, взгляни.

Гвоздь, окинув взглядом отряд, вошёл в дом. Ромунд, не справившись с любопытством, решил войти следом. Да его никто и не останавливал.

Домишко оказался вполне обычным жилищем какого-нибудь крестьянина-средника: кухня, две спальные комнаты, столовая, посреди которой валялись обломки изрубленного стола, и лестница, ведшая наверх, к кладовке. Повсюду разбитая посуда, куски рваной ткани. Мебель преимущественно разгромлена, будто её кромсали топором. Впрочем, ничего примечательного, если б не чьё-то тело, лежащее на животе внизу лестницы. Подойдя к нему, Гвоздь перевернул труп и отшатнулся. Смотреть было едва возможно. Кусок мяса, изорванный в клочья. Комок подкатил к горлу Ромунда, и он еле сдержал приступ тошноты.

– Судя по гербу на груди – наш, – проговорил Гвоздь, справившись с отвращением. – Кровь недавно запеклась. Убит часа три назад. Судя по следам на лестнице, скатился вниз. Почему? Вот это интересно. Да и вообще, какого он делал тут?

– Хотелось бы знать. – пробормотал Бочонок.

– Командир, – сказал эльф, держа лук в руках и не убрав стрелы, наложенной на тетиву. – Заведи всех в дом. Нужно обдумать, что делать дальше.

– Все сюда! Живо! – коротко сказал Гвоздь, продолжая осматривать тело. – Что ж с ним сделали? Когтями, что лишь, рвали.

Когда отряд вошёл внутрь, Мердзингер резко сказал:

– Впереди что-то есть.

Оторвавшись от созерцания трупа, Гвоздь кивнул.

– Это ясно. Что делать будем? Шагов сто – сто пятьдесят до сопок.

– Это не люди, – пробормотал эльф.

– Тоже понятно. Кто-то из диких племён.

– Сомневаюсь, – покачал головой Мердзингер.

Командир закатил глаза.

– Ну а кто, чёрт тебя подрал?! – заявил Гвоздь. – Кто ещё может быть?! Видно, деревню тогда помяли уродцы из первородных. Кому ещё придёт в голову стены грызть?

– И ты думаешь, Сенат стал бы врать и винить во всём Таргоса, когда нападение диких стало бы хорошим предлогом для крестового похода за отличной добычей? Всякие защитники слабых и обездоленных племён заткнулись бы и не смогли бы помешать окончательному уничтожению недобитых первородных! А тут. – эльф замялся. – Как будто древнее зло из старинных легенд.

– Да не морочь мне голову! – скривился Гвоздь. – Легенды, зло. Чушь собачья. Решай давай, как нам через деревню пройти и не засветиться!

Послушав этот не совсем ясный разговор, Ромунд отвернулся и выглянул в ближайшее окно. Здесь, за стенами, жуткий страх слегка отпустил и пыльная улица казалась вполне обычной. Пустынной и просто заброшенной улицей. Ромунд слегка улыбнулся своим страхам. Гвоздь был прав: весь страх нагнало их собственное воспалённое последними событиями сознание. Скорее всего, какие-нибудь твари, вроде цианосов или ненормальных тропосов, решили поживиться чем-нибудь в заброшенной человеческой деревне, устроив сначала засаду на зашедшего слишком далеко вояку, а затем на засветившийся отряд. Удовлетворившись сим объяснением, юноша хотел с улыбкой выйти из дома и хорошенько плюнуть на один из темных домов, подтвердив своё презрение, как на перпендикулярной главной дороге улице показался человек. У юного мага перехватило дыхание. Человек улыбаясь, направлялся к дому, где находился отряд! Ужас встряхнул Ромунда снова, когда он заметил, что у гостя распорото брюхо и нет полруки, а сам он не кто иной, как Белка!

Сидевший рядом Стрелка кинул рассеянный взгляд в окно, и, как только заметил происходящее, его глаза расширились от удивления, и он, не мешкая, вскочил на ноги и бросился к появившемуся из ниоткуда брату.

– Белка! Ты ли? – крикнул он, выпрыгивая из дома.

Всё происходило слишком быстро. Ромунд не успел остановить Стрелку, схватить за руку, удержать. Он видел, как силуэт Белки начал ненормально быстро уносится обратно, в ту сторону, откуда пришёл. Стрелка рванул туда, окликая брата.

– Стой! – вырвался глухой стон из груди Ромунда, но было поздно.

К тому времени, когда бойцы выскочил наружу, Стрелка исчез из виду. Бочок с секирой наперевес хотел побежать следом, как с той стороны, где исчез второй брат, донеслись страшные вопли, будто кого-то рвали на части, а затем всё стихло. Начавший движение Бочонок застыл на месте.

– Что же убивает нас, чёрт подери? – зарычал Медведь, до боли в костяшках сжав Моргенштерн. – Дикие племена, да?

И тут деревня наполнилась нечеловеческими криками и леденящим душу воем. Казалось, стонет сама земля! Ромунд заткнул уши и упал на землю. Тысячи голосов наполнили голову. Кровь хлынула из носа. Он еле оторвал взгляд от земли и увидел, что со всех концов к ним рвались тысячи теней. Из домов выползали какие-то твари с крыльями и острыми зубами. Плелись самые настоящие зомби! Их шли убивать!

– Маги, огня! – заорал Гвоздь, и Ромунд с Альмой, забыв о страхе и дикой боли в висках, приступили к делу.

Слова заклятий срывались с их губ быстрее молний. Гром взрывов Большого огня и огненных шаров заглушил вопли и стоны злых духов. Теперь здесь властвовал огонь! Он рвал на части разрушенные дома, рвал на куски летящих тварей. Всю округу заполнило пламя, лившееся от щедрой магии двух чародеев отряда. Не чувствуя усталости, они изничтожали всё, что хоть как-то источало опасность!

– Бежим к сопкам! – прокричал Гвоздь, и оставшиеся в живых бойцы поспешили исполнить приказ.

Ромунд и Альма забрасывали заклинаниями дома на пути, превратив всю деревню в пылающий котёл. Однако их никто не тронул. Бегом они добрались до сопок, не повстречав больше никого. К тому времени строения посёлка охватил огонь, безжалостно выжигая последние останки. Только когда отряд взобрался на холм, Гвоздь дал приказ остановится и сделать передышку. Жар, исходивший от горевшей деревни, обжигал даже здесь.

– Что ж это за дерьмо такое? – вытирая кровь, залившую лицо, пробормотал Бочонок. Кровотечение из носа у всех остановилось только сейчас.

–  Ту сан’ай гра. – пробурчал по-эльфийски Мердзингер, держась за окровавленный бок. Видно что-то задело его.

– Что? – раздражённо спросил Медведь.

– Воронка. – ответила за него Альма, от чего Ромунд почувствовал, как жёсткий комок подкатил к горлу.

Они в ловушке.

* * *

Мерзкий смрад сочился из пор изувеченной земли, стелясь едким жёлтым туманом по каменным равнинам, залегая в оврагах и отступая лишь перед острыми холмами, в беззвучной злобе окружая безмятежные вершины. Он был настолько непереносим, что, казалось, его всеуничтожающая сущность въедается в самый мозг! Под сенью злого неба, полного пепла и алого огня горящих вулканов, гниющий кусок мировой плоти источал самый настоящий яд.

Мерлон чувствовал, что нечто хотело убить его плоть, но в отчаянии разбиваясь об стену непреодолимых препятствий, отступало, чтобы накинуться каскадом различных сюрпризов, исходивших из каждого уголка непривлекательного для смертных места. Но не серные дожди, чьи разъедающие камни струи, ни потоки чистого огня, ни вихри пыли и грязи, ни толпы безумных зомби, не могут сдержать Мерлона на пути к заветной цели! Цели, которую он не знал, но стремился, ибо так говорили голоса. Ведь они обещали жизнь и дали её. Они обещают власть и ведут к ней! Но чем больше он прислушивался к ним, тем больше оставшейся частичкой сознания убеждался в своём окончательном помешательстве и смерти прежнего себя. Он сыпал в голоса проклятия, и они молчали. Они проклинали его, и он внимал им. Тупая тоска, боль. Где прежний Мерлон? Где беззаботная душа? Разве он хотел власти? Великих богатств?

Это Харон, приятель, здесь всегда тянет размышлять.

«Возможно и так! Какая от этого разница?» – отвечал иной голос.

Молчи, несчастный! Глупец! Что твои пустые размышления? Они принесли тебе жизнь? Нет! Её принесли Мы! И только Мы есть и альфа и омега, и только Мы знаем Истинный путь!

«Путь горя и страданий?»

Путь владычества и Истины!

Путь пропащих душ, – заключал про себя Мерлон, уже в сотый раз вычленяя этот диалог среди гомона тысяч голосов.

Куда он идёт? Точно неизвестно. Куда-то на восток, в самый центр Харона. На восток. через ядовитые туманы и серные дожди. По острой, как бритва, земле, изрубившей в жалкую требуху сапоги Мерлона, которому почему-то было всё равно. Нет гнева. Лишь безутешная тоска, рождавшая отчаяние. Порой ему хотелось забиться куда-нибудь в угол, и зарыдать, как ребёнок, но что-то грозное внутри распыляло огонь, заставляя ярость очнуться и поглотить его! Всё человеческое должно быть смыто!

– Зачем? – завопил как-то Мерлон и повалился на землю, скребя камни и расцарапывая руки в кровь. – Зачем?! – орал он, поднимая окровавленные ладони к грязному небу, чувствуя, как они заживают за доли секунды. – Почему? Почему мне не сказали, какова цена? – срываясь на рыдания, продолжал он кричать.

А помогло бы?

– Нет! Молчи! Молчи! – Мерлон вскочил на ноги, и ему почудилось, что перед ним возник его прообраз с надменно ухмыляющимся лицом. Такой же грязный и оборванный, только с чёрными, как смоль, глазами. – Молчи, поганая тварь!

Неужто? Что же ты сделаешь, а? Вот скажи, Мерлон? Ты бы выбрал смерть там, на Гиперионе, захлёбываясь кровью в агонии? – голос двойника говорил в сознании, но Мерлон рефлекторно закрыл уши.

– Молчи! Молчи! Молчи! – бормотал он, зажмурив глаза.

А ведь тебя предупреждали… Делай выбор обдуманно!

– Вы использовали меня! Вы меня предали!

Ну! Наверное. Ты оказалась в дураках!

Не выдержав, Мерлон дал волю голосовым связкам, хлестнув округу, словно розгой, обезумевшим криком, на ходу из боли рождая гнев, из гнева – всесокрушающий огонь!

Цепи холмов превращались в пыль, равнины обращались в глубокие расщелины. Болотистые гнилые озёра испарялись в ядовитый пар!

Брось эти глупости. Найдётся, что измельчить на атомы.

– Пошёл ты! – рявкнул Мерлон.

Я-то пойду, – ещё сильнее расплылся в улыбке двойник. – Только от судьбы ты не уйдёшь!

И пламя, пожиравшее округу, взялось ещё сильнее! И сам Мерлон взвился под огненные облака, кромсая яростью несчастные камни! Он мчался вперёд, оставляя после себя ничто. Он был частью этого места! В симфонии мёртвой земли, злого неба и всесильного гневного себя!

Пускай сегодня правит разрушение! И гром рвущихся взрывов будет слышен далеко вокруг, заставляя съёжится каждого Стража на своём опасном посту..

Грядёт что-то очень-очень страшное!

* * *

Четверо людей, закутанных в почерневшие от пыли и грязи одежды, напрямик пробирались сквозь ядовитый туман, стелившейся недалеко от болотистых ручьев и озёр, коих в Чёрной Долине Харона распласталось предостаточно. Конечно, будь путники без защиты, пропитанный отравой воздух давно превратил бы их лёгкие в кусок гноящейся плоти, но в рядах Стражей дураков не водилось. Трудная служба вдолбила в головы покорных солдат, что есть некоторые вещи, соблюдение которых обязательно, и оговоркам не подлежит. Идёшь за территорию Цитадели? Будь добр, используй всё своё или чужое искусство для защиты тела от тысячи и одного способа Харона прикончить тебя. А то рискуешь не вернуться обратно. Поэтому ядовитых облаков Стражи не боялись, и шли напрямик, минуя обходные тропы. Нужно было спешить.

Путь Стражей пролегал через Южные Катабеллы – район руин, некогда бывших каким-то городком до Войны Сил. Название пристало к этому месту по имени капитана Стражей, который лет сто назад с пятью десятками бойцов держал оборону на Южном тракте против сотен зомби, угрожавших слиться в один поток с тварями, рвавшимися к Цитадели по Северному пути. Этому капитану удалось настолько долго удерживать руины, что в результате поток тварей с северной дороги дошёл до Цитадели без подмоги южных, был ослаблен и легко разбит на подступах к крепости. Катабелла, как водится в таких героических случаях, пал, и воплотился духом этих земель. Так, по крайней мере, говорили. Но сейчас Стражей подобные сказки вряд ли заботили. Они спешили обратно, после увиденных в небесах катаклизмов.

Будучи свидетелями неизвестной мощной активности, встряхнувшей район Чёрной Долины, пробиравшиеся по болотам люди оглядывались по сторонам, поминутно проверяя магическую защиту. На их глазах, километрах в двух отсюда, Мрачный пик (один из высочайших холмов, острой вершиной уходивший ввысь) рассыпался на сотни мелких камней, устлав собою округу. После этого инцидента души у бравых Стражей ушли в пятки, и теперь они спешили как можно быстрее вернуться домой, хотя и не гнушались переброситься парой слов, тем самым хоть как-то сгоняя страх. В этих землях таиться было нечего. Если надо – услышат и так: всевозможные твари ориентируются больше на запах, и могут улавливать недоступные человеческому слуху звуки.

– Это были вулканы, Трам! Ну, послушай же! Я три года отучился в Академии Естествознания, и знаю, что к чему! – утверждал низкорослый коренастый мужчина, перепрыгивая через острые камни.

– Знаем мы, чему ты там учился! Балбес! Ты лучше дурам в Цитадели рассказывай, а не нам голову морочь!. Фигура в небе мне привиделась, что ль? Или нужно больше доверять твоему примитивному уму, чем своим глазам? – горячился спутник, шедший впереди коренастого.

– Да мало ли что со страху привидится! И вообще, мои знания…

– Грош цена, – хихикнул замыкавший шествие человек.

– Ой, Андре, тебя не спрашивали! Ты хоть читать умеешь? – не унимался карлик.

– Я хорошо мечом владеть умею. Хочешь проверить? – сверкнув глазами из-под капюшона, отозвался Андре.

– Да ну тебя! Знаю и так.

– Вот и рот закрой, – посоветовал четвёртый Страж, шедший в голове отряда. – Наше дело достать информацию. Заниматься её обработкой не входит в нашу компетенцию.

– Да, да. – проворчал карлик. – Заговорила душа сановника.

Карлик моргнуть не успел, как получил увесистый удар в ухо, сваливший его с ног. Находясь на земле, он вдобавок заработал мощную оплеуху, от чего жёлто-красный мир Харона наполнился тысячами искр. Повалившись спиной на камни, он в бессилии закрылся рукой.

– Моё прошлое не твоё дело, идиот! – брызгая слюной, орал четвёртый. – Закрой свой паршивый рот, или я вырву тебе язык! Усёк?

Но карлик не хотел сдаваться.

Его противник, охваченный гневом, подошёл слишком близко, тем самым совершив ошибку. Пока он произносил целую тираду сильных и громких ругательств, обиженный воин со всего маху ударил того под колено, защищённое лишь кожаной прокладкой поножей, заставив согнуться в приступе дикой боли, и затем второй ногой лягнул в лицо, оказавшееся слишком низко. Поверженный соперник рухнул без сознания на землю. Остальные два Стража оставались безучастными и стояли в стороне. Когда карлик медленно поднялся, Андре, вытащив меч, подошёл к лежавшему без движения бойцу, и одним ударом в сердце прервал его жизнь.

– Суд Сильных, – проговорил он, вытирая кровь с клинка. – В нашем деле не должно оставаться разногласий, – карлик в ужасе смотрел на мёртвое тело недавнего товарища. – Иначе это чревато предательством в бою с тем дерьмом, что лезет на нас из глубин Харона. Согласен Найджел?

– Д-да, – пробормотал карлик.

– Вот и славно, бери свою торбу, и идём. О славном Ансе позаботятся и без нас, – кинул он на прощание мертвецу.

Дальше отряд шёл в полном молчании. Лишь изредка Трамп что-то напевал себе под нос. Уничтоженный произошедшим, Найджел тупо смотрел в землю и плелся следом за Андре, остававшемся, как всегда, бдительным, и пару раз, благодаря его внимательности, бойцы стороной обошли костяных кадавров – полуживых гомункулусов, созданных культовцами в страшные времена Войны Сил. Они напоминали пауков с шестью костяными конечностями, и с верхней частью туловища человека, слепленной из разных кусков. Отвратительное зрелище. Такая тварь опасна и непредсказуема. Быстрая, ловкая, и чудовищно сильная. Противостоять ей в одиночку очень трудно, а если их ещё несколько…

– Часа три-четыре до Цитадели, если ползти по туманам, – пробормотал Андре.

– Ты предлагаешь обойти эти места и поплутать подольше? – озадачился Трамп.

– Нет, конечно. Так, мысли вслух, – сухо ответил мечник.

Трамп хмыкнул и ничего не ответил. В таком месте всегда хочется поговорить. Пусть и с самим собой.

Когда они спустились в небольшую лощину, образованную кольцом крутых холмов, Андре почувствовал что-то неладное. Словно чьи-то глаза внимательно следили за ним. Он приказал остановиться, и стал вслушиваться в тишину. Но ничего, кроме далёких раскатов небольшого вулкана к северу, не услышал.

– Почудилось, видать, – пробормотал он, и в следующую секунду чуть не отпрыгнул в сторону от удивления, обнаружив в трёх шагах от себя неизвестного человека, закутанного в тёмный плащ. Появился тот из ниоткуда, просто из воздуха!

– Что за…? – пробормотал позади Трамп.

Незнакомец дико рассмеялся, держась за бока, а затем медленно вытащил из-за полы небольшой кинжал.

– В сторону! – приказал Андре, выхватывая меч.

– Глупцы. – прогремел голос пришельца, да так сильно, что показалось, будто он звучит с самых небес! – Поиграем? – вновь расхохотался он, и в какую-то секунду мир превратился в ад. По краям лощины на десятки метров ввысь взметнулся огонь, создавая непроходимую преграду. Внутри очага стало нестерпимо жарко. Поднялся сухой испепеляющий ветер.

Андре не стал ждать и атаковал сплеча, да так стремительно, что незнакомцу пришлось отступить и пригнуться. Что-то коротко пробормотав, чародей взмахнул кинжалом, и в руке у него появился тяжёлый палаш, который он спокойно крутил в руке, словно не чувствуя веса. К бою подключился Трамп, размахивая двумя небольшими топорами.

– Ну, как же, джентльмены? – смеялся пришелец. – А честный бой?

Не говоря ни слова, Стражи вместе атаковали, заставив врага защищаться. Их задача – победить. С тварями Харона никто расшаркиваться не будет.

Но неприятель оказался неожиданно ловким: он спокойно отражал атаки, не переставая смеяться. Всевозможные финты воинов он угадывал заранее, но почему-то сам не атаковал. Он словно играл, отлично зная, как закончить дело. Осознавая это, Андре прокричал Найджелу, чтобы тот присоединился и помог, но тот застыл на коленях в стороне, совершая какие-то немыслимые пассы.

Через некоторое время неизвестному мастеру надоела оборонительная позиция, и, резко перейдя в атаку, он двумя точными движениями срубил обоих нападавших. Трамп умер сразу, лишившись головы, Андре завалился на землю, зажимая раненую шею.

– Как странно. – пробормотал неизвестный, превратив оружие обратно в кинжал и убрав под плащ. Огонь вокруг лощины исчез так же внезапно, как и появился. – Никогда не учился владению оружием. Магия, всё магия. – ухмыльнувшись, он подошёл к корчившемуся в муках стражу, рывком приподнял его голову, отдёрнул руки, запустил пальцы в рану, и, придавив жертву к земле, разорвал горло. – Даже не знаю, что мне в этом больше нравится. – пробормотал он, рассматривая окровавленные руки. – Наверное, я свихнулся. – Он обернулся в сторону сидевшего на коленях последнего бойца. – Богам молишься? Ну, молись, молись. Скоро он тебя повидает.

– О, Повелитель! Смилуйся над своим верным служителем! – запричитал тот, припав лбом к земле.

Незнакомец, опешив, остановился.

– Повелитель? – пробормотал он. – Что за чушь?

– «И восстанет Он из мёртвых, и придёт его тёмный час. И умоется кровью мир неверных! Отмеченный Хаосом и Принятый Тьмой, принесёт покой и Истину в дом детей наших!» Песнь седьмая Проклятых псалмов! Это предсказание. Все члены Ордена предупреждены о вашем пришествии. Пророчества исполняются.

– Так значит, всё это… – проговорил тёмный пришелец. – Кому ты служишь?

– Великой Тьме! Я член Тёмного Ордена! – прощебетал тот, не поднимая головы. – Прошу, Повелитель, сохраните мне жизнь, дабы я узрел пришествие Истины!

Чародей неожиданно разозлился, быстро подошёл к Найджелу, и, сбив с него шлем, схватил за волосы.

– И какого ты решил, что я какой-то меченый? – проревел он.

– Ваш лоб, мой Повелитель! На нём печать Хаоса. А ваш кинжал… Это Дар Тьмы, – пролепетал несчастный. – Только оно может менять форму! Посмотрите на лезвие. Этот рисунок! Дар Тьмы выбирает сильнейших! До вас им владел Первый Мастер Культа!

Отпустив Найджела, Мерлон коснулся головы. Он не заметил, как во время боя с него спал капюшон. Пальцы коснулись гладкого черепа, лишённого волос, а затем чего-то горячего, словно выжженного, на лбу. Шестиконечная звезда.

– Повелитель, прошу, – пропищал Найджел. До сего момента он не шибко верил россказням Ордена, к которому всегда относился задним числом. Да и вступил-то в него, в прямом смысле, случайно. Из-за глупой таверной девки! А сейчас надо хоть как-то выкручиваться. Дурацкая легенда о Мстителе начинала оживать! Благо он удосужился прочитать главную книгу Ордена – Проклятые псалмы.

– Что ж, если ты говоришь правду, осел несчастный, это хорошо. – произнёс Мерлон. – Ты знаешь путь к башне Культа?

– Да, Повелитель! – прохрипел тёмный.

– Тогда веди. До конечной цели, быть может, ты ещё и поживёшь. И рассказывай мне всё, что тебе известно о происходящем в мире. Всё. И как тебя звать?

– Найджел!

– Хорошо, Найджел, – криво улыбаясь, пробормотал Мерлон. – Веди. У нас с тобой долгая дорога.

* * *

Сторожевая башня, стоявшая на самой вершине голой сопки, была заброшена. Лишь лёгкий ветер свистом гулял сквозь щели между досками. Само сооружение представляло собой вытянутый конус с множеством бойниц, раскиданных в произвольном порядке по четырём смотровым этажам. По идее – очень удачное укрепление (при поддержке магов, естественно). Но ни стражи, ни следов – ничего. Тишина.

– Так, ладно! – заявил Гвоздь, когда все этажи башни были проверены отрядом. – Я хочу знать, куда мы попали, почему попали и как отсюда выбраться!

– Да уж, товарищи маги, объясните нам, – поддержал командира Медведь, опершись на свой Моргенштерн. – Бочонок, достань пока еды.

– Хорошая идея, – кивнул тот и принялся рыться в заплечной торбе.

– Пусть маги поедят тоже, – заметил Мердзингер, держась за раненный бок. Во время одного из взрывов, кусок деревяшки от дома угодил в него, разорвав кожаную броню и задев тело. Альма обеззаразила рану и остановила кровь, поэтому рана была не опасна. Однако манёвренность полуэльф потерял. На время, конечно.

– Так, вяленое мясо, – Бочонок понюхал один кусок и откусил от него, проверяя на вкус. – Солёное! И даже с перчинкой. Неужто наши повара решили поменять стиль? – на самом деле Бочонок не знал, что по Положению боевой канцелярии Пятого Военного Отдела бойцам, направляющимся в поход, обязательно полагались специи, дабы моральный дух не был испорчен поганой едой. – Так-с, вот тут хлеб есть. Ух ты! Погоди-ка, даже овощи! Ха! Ну, друзья, сегодня пир! Командир? Вина разрешаете?

Гвоздь сначала нахмурился, но потом утвердительно кивнул.

Когда Бочонок разделил всем полагающиеся порции, командир потребовал ответа на ранее заданный вопрос.

– Если честно, то ничего определённого сказать не могу, – разжёвывая чёрствый кусок мяса, проговорил Ромунд. – Во-первых, вывод о том, что мы в воронке, достаточно спорен хотя бы потому, что науке неизвестны вторичные признаки данного явления. Мы видели нечто, – юноша махнул рукой в сторону горящей деревни, – что можно узреть при иных обстоятельствах. Хотя, конечно, призраков никто не видел со времён Войны Сил.

– Однако есть одно «но». – вдруг произнесла Альма. – Кто не любит летучих мышей?

Боровшийся до этого со куском мяса Бочонок вылупил глаза от удивления и отложил еду.

– Я. – пробормотал он.

– А часть тварей в деревне была точь-в-точь гигантскими летучими мышами. Кто боится призраков? – не унималась Альма.

– Да все боятся, – заявил Медведь, тем самым дав понять, что о злых духах подумал именно он.

– Так-так, – пробурчал Ромунд. – А о зомби подумал я. Значит есть доказательство.

– Доказательство чего? – грубо спросил Гвоздь.

Ромунд вздохнул: объяснение будет долгим.

– О данном феномене нам стало известно из экспедиции Чарли Давенга к горам Полумесяца, да, да, тем самым погибельным горам востока. Собственно до цели они не дошли. Из того немудрёного похода выжил лишь сам Чарли, вернувшийся едва живым к воротам Умрада спустя полгода. Бедняга успел сказать немного, и то под воздействием чар. Не смотрите так на меня – не я этим занимался. Вы знаете методы нашего. эм, Сената. Чарли умер по прошествии недели после возвращения, но вот что он успел рассказать. – Ромунд сделал небольшую паузу, чтобы отпить вина. – Когда он и его люди оказались на южном берегу Алмазного озера, что-то пошло не так. Будто тяжесть навалилась. Солнце стало тусклым. Все запахи мерзкими. Но обращать внимание на такие мелочи бравые исследователи не хотели, и шли вперёд. Тогда-то и начался кошмар. Тридцать человек состава экспедиции погибли у него на глазах. Причём всевозможными способами. Как он утверждал, сии способы рождались в их головах и затем реализовались. наяву. Причём было совершенно необязательно думать о какой-нибудь твари. Могло и землетрясение начаться, и кислотные дожди, и, в общем, очень много различных весёлостей. – последнее Ромунд сказал, увидев, как побелели лица членов отряда. Медведь хмыкнул и отпил вина. – Вот, собственно и всё. Как мы сюда попали? Вопрос достаточно сложен. Некоторые магистры считают, что воронка имеет территориальное воплощение с вполне чёткими границами, а другие настаивают на том, что это некая астральная активность, то есть что-то вроде общего транса, когда люди оказываются в вымышленном мире. Впрочем, могут быть и иные предположения, потому что другие экспедиции не вернулись вовсе, и новой информации не доставили.

– Или она оказалось засекреченной. – пробормотал Бочонок.

– Тоже верно, – кивнул Ромунд.

– Проклятье! – бросил Медведь, облившись вином.

– Как он выжил? – спросил Гвоздь.

– Кто? Чарли-то? – допивая вино до дна, сказал Ромунд. Ему было страшно, как и всем, однако захвативший азарт исследователя немного подогревал храбрость. – Да толком никто не понял. Он утверждал, что в какой-то момент измотался от постоянной беготни, и просто уснул.

– Просто уснул? – удивился командир.

– Так он сказал. Почему его не убили во сне? Трудно сказать.

– Есть предположение, что аномалия работает с сознанием через его восприятие. Во время сна мы не контактируем с окружающим миром, и он для нас не существует, – вставила Альма.

– Так что? Возьмём да и уснём, что ль? Вон башенка. На чердаке вроде бойниц нет, поспать можно! – улыбнувшись, предложил Бочонок.

– Есть один момент. – сказал Ромунд и прочистил горло. – Срок, проведённый в воронке, составлял около шести дней. На шестой день он и уснул. Когда была потеряна связь с Шестнадцатым Валом?

– Три дня назад, если я ничего не путаю, – ответил Гвоздь.

– Так-так.

– Но опять же, это не означает, что воронка будет действовать обязательно шесть дней. Это лишь предположение, – сказала Альма.

– Известно досконально лишь одно: эта аномалия чертовски вредна для жизни, – заключил Ромунд.

– Ясно. – одновременно выговорили Бочонок и Медведь.

– Почтим-ка память Белки и Стрелки, – вдруг сказал Гвоздь. – Хорошие ребята были. Боч, плесни всем на разок. – когда Бочонок закончил наливать, командир высоко поднял кружку и сказал: – Кто бы он ни был, пусть даже кто-то из богов, он ответит за ваши смерти! Но пока, покойтесь с миром!

После окончания трапезы, Гвоздь отдал команду двигаться вниз к подножьям холмов по другую сторону от злосчастной деревни, где стояли складские сараи, обозы, и ещё пара сторожевых башен.

– Значит ещё три дня, говоришь? – бросил Ромунду Гвоздь, когда весь отряд был в сборе. – Здесь гарнизону тысяч десять, не меньше. Не думаю, что погибли все. Парня в деревне совсем недавно прикончили. Надо найти хоть кого-то и попытаться прояснить ситуацию. Верно? Может, все ваши заумности лишь чистый вымысел. Впрочем, в любом случае пока рано уходить отсюда. Назад дороги нет, а командованию такой бред в качестве разведданных не предоставишь.

Как и стоило ожидать, в сараях, кроме какого-то строительного хлама, отряд ничего существенного не обнаружил, если не считать следов борьбы и пятен крови на стенах. Побродив вокруг непродолжительное время Мердзингер нашёл нечто сильно не понравившееся Гвоздю: остатки тела, превращённого в кровяную кашу. Чьи-то неприглядные останки лежали в помойных рвах невдалеке от сторожевых башен.

– Такое ощущение, что беднягу переварили. – пробормотал Бочонок, разглядывая найденное.

– Боюсь, что бедняг, – кинул Мердзингер, и, сняв с плеча лук, наложил стрелу на тетиву.

Последовав примеру эльфа, Ромунд изготовился к возможным неприятностям и ментально сплёл простенькое, но достаточно мощное заклинание из школы магии Высших Порядков. Конечно, искусный маг легко отобьёт грубую атаку этого заклятия, но всякие твари…

– Так-так. – пробормотал Гвоздь, остановившись у одного из сараев. – Сейчас мы находимся на третьей линии, в основном состоящей из коммуникационных соединений. Если я не ошибаюсь, к северу на протяжении километров восьми-девяти ещё семь таких небольших баз и где-то в центре главный склад с управляющим аппаратом. Есть там кто-нибудь? Расстояние большое, всё открыто. Разве что на главном складе кто сумел укрыться. Нет, вряд ли. Чересчур уж привлекательное для атаки здание. Только времени много потеряем. К северо-востоку, в трёх километрах отсюда, начинается вторая линия укреплений, а за ней ещё через два километра – первая. Главный фронт сплошь состоит из окопов да боевых укреплений, поэтому никакого толка искать там людей нет. Но вот на второй линии обороны… Насколько я знаю, вдоль всех оборонительных позиций проходит подземная система сообщений, достаточно обширная, чтобы вместить уйму народу. Там казармы, помещения штаба, погреба, запасы оружия, провианта, и так далее. В общем, нам туда.

– Проклятье. – пробурчал Бочонок. – Ненавижу замкнутые пространства. Мне бы в поле. секирой махать!

– Ну-с, дружище, – сказал Медведь, хлопнув товарища по плечу. – Придётся ею потыкать! Впервой, что ль?

– Ой, кто бы говорил! – буркнул в ответ тот и двинулся за командиром.

Ромунд хотел сделать шаг вслед за Бочонком, но его что-то остановило. Какое-то неожиданное замешательство, помутнение рассудка на какую-то долю секунды. Юноша обернулся и встретился глазами с эльфом. Его горящие очи прожгли душу насквозь.

– Смотри в оба, – сказал он. – Чую, самое страшное впереди.

– Кто ты, Мердзингер? Почему наблюдаешь за мной? – вдруг в лоб спросил Ромунд. – Кто ты такой?

– Это неважно, – пожал тот плечами. – Поверь, совсем неважно. Моя ниша останется прикрытой, если не возражаешь. Всю жизнь я жил по закону. Остальное – моего ума дело. Что же касается наблюдения, то. – эльф на какой-то миг замялся, – обратись к лекарю, как вернёмся. Эта болезнь даже вроде как-то называется.

Он прошёл вперёд, нарочно задев Ромунда плечом.

– Да нет. – пробормотал юноша. – Всё далеко не так просто.

* * *

Даратас давно пришёл в себя, но, не желая подавать вида, продолжал лежать с закрытыми глазами, вслушиваясь в тишину маленькой кельи. Тело саднило, а руки вообще отказывались слушаться. Закрученные в мокрые от лекарственных настоек тряпки, они бессильно лежали на груди, словно у покойника. Правда у покойников лежбища получше. Каменные лежанки эльфов, наверное, худшее, что приходилось на долю мага. Даже встреча с Сильвестором прошла куда в большем комфорте. Мягкие красные кресла, виски. Ах! Как давно он вдыхал аромат этого напитка! Да нет, скорее аромат собственного мира, из которого его садистски вырвала насмешница-судьба. Весь вид Сильвестора напомнил ему прежний мир. Там, на Родине, остались близкие, любимая девушка, друзья. Там осталась его жизнь. Здесь он играет в образ, но не живёт. Проклятый Сильвестор читал его мысли, и специально создал такую обстановку, чтобы подавить его волю к сопротивлению, но не тут-то было. Хотя, если честно, не вступи в дело красный шарик, его, Даратаса, уже могло бы и не быть. Как печально. Он оказался пешкой в игре невиданных сил.

Неожиданно навалилась грусть, тоска. Вчерашний огонь и азарт грядущей битвы потухли, залитые изрядным дождём неприятных и тяжёлых мыслей. Вчерашнее всесилие разбилось о глухую стену противоречий, с которыми он столкнулся после встречи с противником, который и желал ему смерти, и давал советы, как её избежать. Враг хотел уничтожить мир, и тут же подсказывал, что предрешённое не значит свершившееся. Враг был сильнее его, но Феникс… Нет, нет, это не было видением, это был настоящий Феникс! Даратас точно видел, как он безудержной мощью огня стремился ввысь, и эти глаза. Эти обезумившие глаза Сильвестора в тот миг, когда идеальная сила встала на его пути. Судьба.

Издав тяжёлый стон, Даратас приподнялся на ложе, но почувствовал, как кружится голова, и медленно опустился вниз. Удивительно, ему выделили отдельную келью, но ведь раненых сотни. Как он понял, битва выиграна, теперь оставался вопрос, какой ценой.

За дверью послышались шаги, чьи-то голоса. Затем тяжёлая створка открылась, и в келью прошёл Мильгард, а за ним, согнувшись в три погибели, Дариана.

– Ольвен, успокойся, мы ничего плохого не сделаем! Ты брату своему не доверяешь, что ли? – прошептал Мильгард.

– Всё, что я делаю, так это охраняю алахоэ, брат, – донеслось из-за двери.

– Ну и охраняй! Мы здесь при чём?

– Ни для кого нет исключений, – упирался Ольвен. – Если надо, алахоэ сам позовёт вас, когда возжелает! Тебе ли не знать наших традиций, брат! – последние слова прозвучали, словно удары молота о наковальню.

– Да, конечно, ты прав. – вдруг замялся Мильгард.

– Нет, останьтесь, – с огромным трудом выдавил Даратас. Ему ещё и собственные связки плохо подчиняются!

– О! – щёлкнула пальцами Дариана, словно сняв проблему с повестки дня. – Наш герой очнулся.

– Алахоэ, можно нам остаться? – вдруг спросил Мильгард, согнувшись в низком поклоне.

Даратас чуть не опешил от такого жеста.

– Да. – просипел он. Его голос звучал так, будто он всю жизнь дымил самым отвратительным табаком, выжегшим горло.

Дверь в келью закрылась. Видно, Ольвен не нашёл более оснований для споров, и вернулся к своему посту.

– Как ты? – спросила Дариана, присев на край каменной кровати.

– Не спрашивай! – скривившись, произнёс маг. – Какова ситуация?

Дариана покачала головой.

– Только с того света вернулся, и сразу о делах государственных! – усмехнулась волшебница.

– Контроль над происходящим полностью в наших руках, алахоэ, – возвестил Мильгард. – Враг уничтожен до последней твари. Они не сопротивлялись. Наши потери составили семь с половиной тысяч убитыми и две тысячи ранеными. Спустя день после сражения наступил переходный период – все, кто принимал зелье, отходили от его действия и возвращались в обычный ритм. Прошло без эксцессов. Без смертей. Только несколько десятков заболевших. В настоящий момент передовые отряды заняли ключевые позиции на самых важных рубежах третьего яруса. По сообщениям разведки, Источник остаётся неактивным. Туман смерти исчез.

Даратас нахмурился. Всё получалось крайне просто. К тому же Сильвестор упоминал местоимение мы, рассуждая о том, как некая компания называет уничтожение миров. Судя по словам безумного мага, а им Даратас почему-то был склонен доверять, Семена были лишь проводниками, далеко не оружием от надвигавшихся обстоятельств. Другое дело, конечно, в том, насколько сказанное Сильвестором соответствует действительности или, по крайней мере, как Даратас понял смысл его слов.

– А ты хорошо поспал. Три дня, – усмехнулась Дариана.

– Так, так. – проигнорировав замечание волшебницы, пробормотал Даратас. – И каковы же результаты сей героической войны? – фраза далась Даратасу с трудом, и он зашёлся в кашле. Весь организм был изнеможён. Маг, держась за грудь, кивнул головой гостям, что всё нормально. Бывает, мол.

– Источник молчит. Враг разбит. Жители возвращаются к повседневным делам, – сухо проговорил Мильгард. – Зализываем раны и хороним мертвецов. Жжём бесчисленные трупы тварей, – когда эльф произносил эти слова, Даратас заметил некое напряжение на его лице. Губы еле шевелились, на лбу образовались глубокие морщины, уши стояли торчком.

– Когда венчание на царство, Мильгард? – напрямую спросил маг.

Принц резко встрепенулся, бросил косой взгляд на Даратаса и сказал:

– Его не будет.

– Как так? – просипел маг. – Недмэ просчиталась?

– Ныне покойная Недмэ была права, – тихо сказал эльф. – Только кандидатура на царство не моя.

– Чья же? – нахмурился Даратас.

– Ваша.

– Что? – до глубины души изумился маг и подавился кашлем.

– Да, так и есть, – кивнула Дариана. – День спустя после битвы оставшийся в живых герольд Мильгарда собрал военный совет и предложил своего принца на царство, но воины наотрез отказались. Они, конечно, признали боевую удаль своего славного вождя, но отлично понимали, что битва выиграна не на том поле, где они были. Все видели окровавленного Даратаса. Все тем более знают, кто ты такой.

– Ой, ну и аргументы! – попытался всплеснуть руками маг, но вышло у него коряво и смешно.

– Достаточные, – стальным голосом произнёс Мильгард. – Мой народ храбро сражался, и он имеет право знать правду и видеть своего героя. Мы умеем чтить отвагу, если это слово вообще применимо в данном случае.

– Я не знаю, что применимо в данном случае, Мильгард, и можно ли назвать временный выигрыш победой, – сипел Даратас, постоянно прочищая горло. – Война не закончена, и этот бой…

– Неважно, – отрезал эльф. – На военном совете, а затем и на Совете Старейшин, принято однозначное решение.

– Проклятье, да я же не эльф! – взмолился маг.

– Не имеет значения, – вздохнула Дариана. – Законы формально не запрещают. Формулировки не знают конкретных указаний, а лишь употребляют формы неопределённых лиц. Тот, кто. Каждый, иной, возможный. В древности никому и в голову не пришло проводить границы. Всё казалось само собой разумеющимся.

– Но как же утверждение Недмэ, что эльфы не знают обходных путей, и что только ничтожные люди закрывают благом свои корыстные дела и…

– Недмэ умерла вместе со старым порядком, – потупив взор, сказал Мильгард. – Наша старая жизнь нарушена. Всё вокруг угрожает существованию моего рода. Тира отвернулась от нас. Мы не оказались достойными её благости – не сломили врага, как завещали предки. Мы проиграли. Победил человек. По праву лидерства, сильный ведёт слабого. Иного не дано.

– Но послушай же, это абсурд!

– Нет. Это реальность, – убедительно сказал Мильгард. – Выздоравливайте алахоэ, вы нужны моему народу как можно скорее. А теперь прошу простить. Мне необходимо идти и проследить за приготовлениями.

Эльф взялся за ручку двери, резко её открыл и вышел прочь.

– Бред, – прохрипел Даратас, опробовав ноги на подвижность: согнув и разогнув пару раз.

– Увы, так сложились обстоятельства.

– Нет, поверь, они сложились ещё хуже. Неужели Кельвин не знал, что делает? Проклятье. Назначь он любого из своих сыновей регентом, у того было бы больше прав!

– Не думаю, что Кельвин поступал неразумно, – вкрадчиво произнесла Дариана. Магу что-то не понравилось в её словах, но он смолчал, продолжая слушать. – Ольвен умом недалёк, Мильгард слаб духом. Они не смогут взять на себя сей тяжкий груз. А вот ты… Что ж, мессир, не расскажешь ли ты, каким богам задал трёпку?

– А с чего тебе рассказывать? – прищурившись, спросил маг.

Девушка лукаво улыбнулась.

– А я знаю, как вернуть тебя к жизни, – нежно проговорила она, нарочно проведя пальцем по глубокому декольте.

– Однако. – улыбнувшись в ответ, сказал Даратас. – Даже не знаю, опасаться тебя ещё больше, или начать доверять?

– Эм, как хочешь. – верхняя петелька платья незаметно расстегнулась.

– Кажется, силы начинают пребывать. Только жёстко здесь будет.

– Расслабься лучше, – бросила девушка, медленно развязывая петельки. Даратас почувствовал лёгкое магическое покалывание на коже рук, и каменная кровать вмиг стала мягкой. – Наши процедуры предусматривают состояние гармонии.

– М-м-м, кого с кем? Или, вернее, чего с чем? – снова улыбнулся Даратас. Всё тело болело, кроме. определённой части…

– Ой, замолчи уж, наконец! – с притворной злостью бросила Дариана, и распахнула платье.

Несколькими часами позже, Даратас, обнимая обнажённую Дариану, не спеша рассказывал всё, что произошло с ним в загадочных пространствах Междумирья. Конечно, он не собирался выкладывать ей всю информацию, даже несмотря на замечательный подарок, преподнесённый ею. Фильтруя сказанное, маг давил на то, что некий очень сильный маг по имени Сильвестор (с ударением на последний слог) играл в непонятную игру слов, путая высказанные мысли и извращая их значение, стараясь выиграть время. Он не стал говорить, что этот более чем непонятный субъект пророчил гибель всего сущего, в то же время давая советы, как её избежать. В общем, он дал представление о некоем фанатике неизвестной веры, решившем покорить сущее. Но тут вмешалось другое Семя Судьбы, и фанатика не стало. Вот таков был конец.

Конечно, Дариана отлично осознавала его недоверие к ней и всяческими уловками пыталась выведать иные обстоятельства, но даже расслабленный невероятно приятным событием маг был непреклонен, и девушка, не узнав ничего нового, уснула у него на груди.

Сильвестор и его причудливая армия бесчисленных тварей беспокоили Даратаса, не давая забыться хотя бы на пару часов. Сложный и противоречивый разговор с представителем неких разрушительных сил окончательно запутал мага. До этого момента всё казалось достаточно просто: плохие парни из Культа затеяли нечто тёмное, и доблестным воинам и волшебникам, как обычно повествуют хмельные барды, в очередной раз пришлось сразиться за правду, справедливость, добро, Свет, Творца и за остальное в похожем духе. Однако данный незатейливый расклад был бессовестным образом перепутан парой свежих карт.

Начнём с простого. Во-первых, Сильвестор не сделал никакого намёка в сторону Хаоса или Тьмы, коими клянут всё на чём стоит белый свет, приспешники Культа и Ордена. Да и магией он пользовался далеко не тёмной. В его заклинаниях были сплетены потоки многих сил, в чём, признаться, он, Даратас сильно уступал Сильвестору.

Во-вторых, сей непонятный тип из Междумирья действует не один, если, конечно, у него не раздвоение личности, и он не имеет в виду воображаемого компаньона, употребляя слово мы.

В-третьих, Источник – суть материя неразумная, использованная в качестве оружия, можно сказать, некоего материала. Не стало владельца – исчезли и мерцающие твари. Хотя как быть с тем добром, что испускал Источник до прорыва неизвестной энергией плоти мира? Непонятно. В-четвертых, разрушение эльфийского царства не входило ни в чьи планы. Цель была одна: уничтожить сущее. Остальное издержки. За сим можно сделать вывод, что неясно ровным счётом ничего. Кто? Что? Зачем? Почему? Всё развивается стихийно: Дарли, Прорыв, Источник, Твари, Сильвестор. А в мире тем временем растёт напряжение, войны грохочут без остановки. Ни врага, ни цели, ни фронта. То ли всё вокруг – хорошо спланированная игра высших сил (кстати, исчезновение Ткача так ничем и не объяснено) или очень смышлёных политических кругов, то ли всё совсем иначе, за гранью представления Даратаса. Да и эти Семена. Кстати, «подарочек» Кельвина случайным тоже не назовёшь. Старик определённо просчитал такую возможность! Неужели и он впутан в эти дела? И что тогда? Кто же получается самой главной пешкой в этой интересной игре?

Даратас поёжился. Он терпеть не мог политику. Его удел – созерцание жизни, всевозможных явлений, волшебства. Исследования, эксперименты. А тут за считанные дни – смерть ученика, война, регентство и царство. А только на той неделе он думал посетить южные земли, навестить островок Патрос, провести некоторые исследования, заодно приобщиться к миру живой природы и отдохнуть от своей каменной и безжизненной тюрьмы. Да, если честно, и в Мёртвых землях дел предостаточно. Как всегда: мы предполагаем, жизнь располагает.

Впрочем, роптать – последнее дело. Нужно смело смотреть на ситуацию и брать быка за рога. Проблема, где эти рога отыскать: бык в некотором роде «не той формы». Ну да ладно!

Судя по тому, что Источник в данный момент затих, можно предположить, что удалось выиграть время. Теперь необходимо узнать, что стало с той энергией, которая ушла на Харон. Прояснить положение Культа, провести разведку. И как это сделать? Есть масса способов, но почему-то Даратас уверен, что лучше собственные руки да глаза. К тому же надо помнить, что мёртвый материк сложен в энергетическом плане и не поддаётся заклятиям поиска или исследования. Обращаться к посредникам бессмысленно. Харон чрезвычайно опасен, и чтобы выжить на нём, нужно иметь очень хорошие знания и магические навыки. А пусти туда хоть сто тысяч бойцов в лучшем вооружении, ничего, кроме бестолкового шума, они не сделают.

Об отряде разведчиков и говорить нечего. Сгинут, и поминай потом. Те же Стражи ходят в десяток очерченных мест, а чтобы соваться в центр, ни у кого и мысли не возникнет! Даже асассины Шепростана связываются с миром только посредством телепортов – ни шагу за границы замка… Но разве такие вещи могут испугать Даратаса? Да он исходил вдоль и поперёк этот материк, изучая явления, различные процессы, аномалии. Знает, где Башня Культа, знает, где их главные заставы. Знает возможные ловушки и опасности, подстерегающие странника на пути. Ни монстры, ни магия, ни Хаос, ни его подружка Тьма не смогут остановить его, не смогут удивить чем-то новым! Но вот незадача: что делать с царством, неожиданно свалившимся ему на седую голову? Куда деть обескровленный народ, потерявший веру в себя?

Впрочем, цель ясна: Харон. Именно там происходит нечто странное. Изучать Источник не имеет смысла. Даратасу всё больше и больше кажется, что недавняя кровавая бойня – лишь репетиция. После возведения на Престол, которое, скорее всего, состоится, нужно действовать максимально быстро и чётко. А пока… Пока можно слегка вздремнуть. И убаюканный этими мыслями Даратас заснул за пару минут.

Есть вещи, которые хорошо усваиваются во сне, словно Мир Грёз, как некий связующий канал между миром бытия и сущим, даёт нам откровение, которое постигается душой, но не разумом. И, овеянный сладким дурманом сна, в объятиях прекрасной леди, могучий волшебник отдыхал, и не слышал, как некто беззвучно прокрался в келью, обнаружив разбросанные повсюду одежды, нашёл женское платье, тихо засунул в него небольшой кусок пергамента и вышел прочь.

* * *

Сумерки в дневное время пугали больше, чем мысли о воронке и тех опасностях, которые затаились впереди. Ромунд пытался заставить себя не думать о том, что произошло, и о том, что может произойти, но голову раздирали мысли одна ужаснее другой.

Все три километра пути, пройденные отрядом, лежали по спускам и подъёмам холмов, через долины, поросшие редкими кустарниками. То тут, то там валялись оставленные телеги, набитые провиантом, брошенное оружие, доспехи. Попалась и пара мёртвых тел, изорванных похожим способом, что и бедняга в деревне. Солдаты отбивались до последнего: все клинки в крови и зазубринах, но это их не спасло.

Уже на подходе к видневшимся вдали первым боевым башням, грозной мощью вознёсшихся к небу, отряд набрёл на несколько домов, совсем не походивших на строгие военные здания. Обнесённые резным забором ухоженные хаты с небольшими садами явно служили для чьего-то комфортного, отрешённого от армейских забот, жилья.

– Офицерские семьи, – пробормотал Гвоздь, обследуя первый дом. Под коваными сапогами хрустели осколки посуды, щепки выбитых досок. Вокруг царил настоящий хаос. Повсюду – следы размазанной крови и сломанное оружие. – За них рубились, не щадя себя.

– Для многих ребят, что годами живут в холодных ямах на треклятом фронте, – скрепя зубами, проговорил Бочонок, – дети командиров всё равно, что свои. А жёны словно матери. Мы могли бросить поле брани, только чтобы спасти то, что являлось для нас частичкой родного домашнего тепла. И здесь не исключение, – последние слова он чуть не прошипел, выудив из-под осколков маленькую тряпичную куклу, перемазанную засохшей кровью.

– Тел нет, – заметил Медведь, сжимая побелевшими от напряжения руками свой Моргенштерн.

– Сожрали, небось, твари, – скривившись, словно от зубной боли, сказал Бочонок. Ромунд заметил, как он медленно положил куклу себе в карман.

– Ладно, пора. – бросил Гвоздь. – Тут вряд ли кто-то есть, – командир вложил меч в ножны и двинулся к выходу. Не успел он пройти и трёх шагов, как в проёме возникла чья-то фигура. Ромунд стоял в нескольких метрах от замершего Гвоздя и хорошо видел гостя, коим оказалась девушка, облачённая в белое короткое платье. Длинные, развевающиеся на откуда-то взявшемся ветру, рыжие волосы завораживали и приковывали взгляд. А глаза! Чистые, полные доброты, глаза! Бездонные океаны невинности! Ромунд был готов поклясться, что в тот миг, когда их взоры встретились, ему захотелось сбросить с себя оружие и упасть на колени!

– Иди сюда, – прошелестел её голос по дому. – Иди ко мне! Я подарю тебе любовь! – сладко мурлыкала она, и Гвоздь, стоявший ближе всех, после недолгого замешательства медленно двинулся к ней. Она протянула руку. Ещё секунда, и…

В воздухе что-то просвистело, и девушку швырнуло в сторону. Раздался жуткий вой, и всё вмиг затихло. Наваждение как рукой сняло.

Выхватив меч, Гвоздь выбежал на улицу. За ним остальные члены отряда.

В нескольких метрах от дома валялось нечто трудно различимое сквозь языки ревущего пламени. Видно было только несколько пар рук, ног, и большую голову, лопнувшую от меткого попадания огненного шара. Чуть в стороне стояла Альма, заворожённо смотревшая на огонь.

– Месмер, редкая дрянь, – сказала она. – Легко входит в контакт с сознанием и порождает галлюцинации. А затем сжирает.

– Где ты была всё время? – строго спросил командир.

– Со мной, – бросил вынырнувший из-за спин Медведя и Бочонка эльф. – Ты пошёл внутрь, но я подумал, что прикрытие не помешает. Оказался прав.

– Да уж, – хмыкнул Бочонок. – А то нашему командиру…

Договорить он не успел. Под ногами Гвоздя земля разверзлась в стороны, и огромные челюсти змееподобной твари раскусили того пополам. Сработав на рефлексе, Ромунд и Альма полоснули тварь молниями, выпустив ей бурный поток оранжевой крови. Издав оглушающий вопль, тварь исчезла под землёй.

На какой-то миг всё стихло. Каждый боец неотрывно смотрел на истерзанное тело Гвоздя. А точнее, его часть, истекающую кровью. Ещё пару минут назад живые глаза командира теперь застыли навсегда.

– Боги. – прошептал Бочонок.

– Нам нужно убираться. – начал Медведь, чувствуя как нарастает дрожь земли.

– Бежим! – взвизгнула Альма, но Ромунд не шелохнулся. Корка земли тряслась так, что устоять на ногах представлялось большой трудностью, а бежать – просто сумасбродством!

–  Аморе Ансента Нар! – выкрикнул он, вознеся руки к тёмным небесам. От напряжения потемнело в глазах, но юноша выстоял, удерживая канал. В какой-то миг всех членов отряда окружила огромная золотая сфера, и в ту же секунду об неё разбились десятки вырвавшихся из земли огромных тел, похожих на кольцевых червей. Они сгорели, осыпав людей пеплом.

Всё стихло.

– Двигаемся! Быстро! – скомандовал Ромунд. – Долго я не удержу! За грань шара ни ногой!

Отряд побежал. Они рвались к видневшимся башням, осыпаемые пеплом погибающих земляных гадов. Золотая сфера окружала их повсюду, даже под ногами, прорубая в почве колею и сжигая тварей, прорывавшихся снизу.

Земля ходила ходуном, и устоять на ногах было чрезвычайно сложно. Бойцы падали, но поднимались вновь. Один раз Бочонок чуть не вылетел за грань сферы, обжёгшись щекой о магическое поле. Благо Медведь вовремя подхватил его.

Через пару минут они были перед распахнутой дверью в первую круглую башню.

– Альма, замкни энергию на себя, иначе мы разрушим всё к чертям собачим! – проревел Ромунд, концентрируясь на лезших отовсюду тварей. Он даже заметил несколько зомби, по дурости сунувшихся к живым.

Вбежав в холл башни, отряд, не останавливаясь, влетел по лестнице на верхний этаж. Сфера защиты исчезла, а Ромунд повалился на землю. Альма немедленно подала ему флягу с настойкой целуфатоса.

– Ох, ну и дела, – пробормотал Бочонок.

Тем временем эльф, опустив лук, бесперебойно расстреливал кого-то на первом этаже. Причём не обычными стрелами, а изрядно приправленными магией. Его безжалостные снаряды сжигали врагов, заставляя их выть от боли. На десятой стреле всё смолкло.

– Зомби, – кинул эльф, рассматривая.

– Что это за гады, выскакивающие из земли? – прохрипел задыхавшийся после битвы Медведь. На себе он нёс изрядную долю снаряжения, но от остальных не отстал.

– Варсонги, – ответила Альма, сняв шлем и поправляя длинные каштановые волосы, – или земляные черви, как их называют на Хароне Стражи. Эти твари в камнях прорываются, не то что в земле. Ох, не знаю, сдержит ли их башня. На мёртвом материке любую базу Стражи начинают с закладки десятиметрового фундамента. И то не всегда спасает.

– Так-так, кто подумал о варсонгах? – проговорил эльф. – Не Бочонок и не Медведь. Из подобных существ они наслышаны только о глотах, но те живут над землёй, – оба воина кивнули. – Не я, так как, к моему стыду, допустил малодушную мысль о зомби, коих получил в достатке. Остаётесь вы, господа маги.

Ромунд покачал головой.

– Я был настолько поражён увиденным в доме, что моё сознание переполняли мысли о семье. – пробормотал он.

– Я же была с тобой, Мерд, – сказала Альма. – Ты высказался о мертвецах.

– А что относительно Месмера? – не унимался эльф.

– Ребята и названия-то такого не знают, – уверенно сказал Ромунд. – Насчёт себя точно уверен, Альма вроде обосновала свою позицию.

– Ясно. Тогда что же получается? – нахмурился Бочонок.

– Что думаешь, Ромунд? – прищурив глаза, спросил Мердзингер.

Юноша пожал плечами, встал и выглянул в бойницу. Холмистая местность, изрытая ходами червей, хранила тишину.

– Тут два варианта, – наконец сказал он. – Или кто-то неподалёку размышлял о варсонгах, либо…

– О них подумали до нас. – закончила за него Альма.

– Верно! – щёлкнул пальцами Ромунд. – Значит, твари имеют способность оставаться вне зависимости от породившего их сознания.

– Рождаются не только в нашей голове, но и в материальном мире, – кивнув головой, сказал эльф. – Причём, обрати внимание, количественной характеристики мои мысли о зомби не содержали, а появилось ровно семнадцать. Нет, не полные два десятка, а семнадцать.

– Что ты хочешь сказать? – поёжившись, спросил Ромунд.

– То, что сила имеет ограниченные резервы, и не может, допустим, взять и породить сотню зомби, которые разом бросятся на нас..

– Ага, значит, нужно расходовать энергию ещё на кого-то, так? – согласился юноша.

– Стойте, стойте! – подняла руки Альма. – Это предположение верно лишь в случае, если рядом с нами никого не было.

Ромунд покачал головой.

– В таком случае напасть должны были на подумавшего. Неустранимый изъян в теории.

– Да какая, к чёрту, теория! – зло рыкнул Бочонок, сунув трубку в рот. В руке он держал мех с вином. – Командир пал, а вы о теориях. Потом подумаем! Нужно почтить смерть храброго Гвоздя!

– С такими темпами вскоре будем петь задушевные песни в обнимку со страхами, – попытался отшутиться Ромунд, но его замечание проигнорировали.

Сделав по затяжному глотку в память о Гвозде, бойцы сели в круг, задумавшись о дальнейшем походе.

– Ну что, Мерд, по старшинству ты теперь главный. Решай, что и куда. – сказал Бочонок, убирая мех в торбу.

– Точно, – согласно кивнул Медведь.

– Так-так. Под землёй небезопасно, – сказал Мердзингер после недолгого молчания, водя стрелой по каменному полу. – Твари смогут проникать сквозь ненадёжный фундамент. Боюсь, внизу мы найдём лишь трупы.

– Не думаю, – сказал Ромунд. – Живые есть, и они точно не прячутся в джунглях. В зарослях опаснее, чем в помещении, где нападение можно ожидать только с двух сторон.

– Чёрт, да откуда ты знаешь? – всплеснув руками, сказал Медведь.

– Я чувствую.

– Нам бы твоё чутьё слегка пораньше! – сверкнув глазами, сказал он и отвернулся. Это замечание сильно кольнуло юношу, но тот смолчал.

– В словах мальца есть резон, – пропыхтел Бочонок, вусмерть накуриваясь отвратительным солдатским табаком. – Да к тому же нам толку бродить по округе нет. Налетят полки этих гадов, и спрятаться будет негде.

После некоторого размышления, эльф согласно кивнул.

– Однако наша миссия – разведка. – запротестовал Медведь. – Я, конечно, понимаю, героизм и всё такое, но здесь армия нужна, а не порядком прореженный отряд! По-моему, уже есть что донести командованию.

– Армия здесь бесполезна. – твёрдо молвил Ромунд, и Медведь с недоумением поглядел ему в глаза. – Представляешь, если страхи тысяч солдат сойдутся воедино? Вот потеха будет. Боюсь, что здесь произошло то же самое. Нет, дружище. Маленький отряд сделает больше. По крайней мере, мы можем определить: надо здесь кого-нибудь спасать или выжечь всю местность к чёртовой матери, не разбираясь, что и как.

– Ага, как бы нас самих не пришлось спасать. – хмыкнул в ответ вояка.

– Не придётся. У нас ещё двое суток. – с виноватым лицом заявил эльф.

– Какого? – изумился Бочонок.

– Если связи с нами не будет по прошествии сорока восьми часов, территорию зачистят массированным Огнём. Здесь будет ад, – пояснил Мердзингер.

– Но мы под землёй.

– Без разницы. Они запустят пламя и сюда. Я видел, как однажды выкуривали один из бункеров, занятых чересчур умным противником. Впоследствии мы нашли там только угольки.

– М-да, ребята. – процедил сквозь зубы Медведь. – Тем более основание делать ноги.

– Мы убежать не сможем, маг тебе объяснил, – хмуро проговорил Боч. – Там, – он махнул в сторону выхода, – не одна сотня милых червячков. Как я понял, защитную магию Ромунд может держать недолго. Как только она закончит действие, мы разделим участь Гвоздя. У нас два дня. Чёрт! Этого хватит, чтобы завоевать Королевство Таргоса! Ха! Чует моё сердце, в подземельях мы найдём кое-что интересное.

– Что тогда? Вниз? – обеспокоенно спросила Альма. Ей совсем не хотелось идти туда.

– Да, но не сразу, – поднимаясь, сказал Мердзингер. – Какое-то время побудем здесь. Для начала пойдём наверх, и зажжём сигнальный огонь. Если кто на других башнях есть, надеюсь, ответят.

И эльф не ошибся. Когда дрова разгорелись, на всех башнях, насколько хватало глаз, зажглись огни, Стоявшие на смотровой площадке члены отряда немедленно разразились бурным потоком радости, махая и улюлюкая ближайшей башне. Но всеобщее веселье пресеклось предупреждающим знаком Мердзингера, сохранявшим невозмутимость и до рези в глазах рассматривавшим противоположные сооружения в неожиданно наступивших потёмках.

– С нами решили поиграть, – медленно проговорил он.

– Что?! – в один голос изумились Ромунд, Альма и Бочонок.

– Это не люди. Поверьте моим глазам. Это тени.

Ромунд судорожно сглотнул и пригляделся получше. Он чуть не слетел вниз от страха, когда увидел, как напротив огня на противоположной башне резко встала некая фигура и помахала ему.

– Умные твари, – сквозь зубы проговорил эльф и приказал спускаться вниз. Сам он затушил костёр. В тот же миг погасли другие огни на укреплениях.

Наказав Медведю, Бочонку и Альме прикрывать вход в башню, Мердзингер, взяв Ромунда, решил обследовать будущий путь. Открыв большой люк в дальнем углу нижнего этажа, эльф первым спустился вниз, через пару минут позвав за собой Ромунда. Уже тогда, когда они открыли проклятый проход в подземку, Ромунд почувствовал сладковатый запах разложения, затхлой сырости, и почему-то грибов. Спустившись по вертикальной лестнице на неровный пол катакомб, он чуть не зажмурил глаза от царившей здесь вони! Такое разительное отличие пятью метрами ниже первого этажа башни, продуваемого свежим ветром, слегка ударило по голове. Хотелось забраться наверх и ни шагу сюда!

– Факелы горят, – сказал эльф, медленно продвигаясь. Длинный коридор, тускло освещаемый редкими огнями, уходил метров на двадцать вдаль, затем резко сворачивая направо. По бокам коридора располагались проёмы, двери которых были выбиты или сломаны наполовину. Под ногами хрустели щепки и пыль.

Обследовав несколько помещений, Мердзингер и Ромунд смогли с уверенностью заключить, что здесь шли бои. Жилые помещения, в нормальное время наполненные бытовой утварью, захламлены разбитой и изодранной в клочья скромной мебелью и немудрёными наборами глиняных сосудов. Тут и там размазана запёкшаяся кровь. Точно как в домах офицеров.

– Странно, но люк в башне цел и невредим. – пробормотал эльф, рассматривая кусок повисшей на петлях двери.

– Значит, нечто приходило из подземелий. Оттуда, откуда не ожидали, – кивнул Ромунд.

– Как всегда.

Завернув по коридору направо, оба бойца не удержались, чтобы не зажать пальцами нос. Трупная вонь была просто непереносимой! Изувеченные тела лежали по всей длине коридора, шедшего метров на двадцать, далее заворачивая налево. В комнатах по бокам ситуация была не лучше.

– Тут десятка три. – сквозь зубы процедил эльф. – Ты точно уверен, что мы здесь найдём кого-то живого?

– Уверен, – кивнул Ромунд, хотя в глубине души сомневался.

Следующий поворот не принёс ничего нового, разве мертвецов стало поменьше.

– Нам нужна карта, – сказал Мердзингер. – Обыскивай солдат. У любого офицера должна быть карта. Даже у простого лейтенанта!

– Ты издеваешься? – выпучив глаза, спросил Ромунд. Ему совсем не улыбалась перспектива обыскивать разорванных в клочья людей.

– Делай, что я сказал, и не умничай! – резко сказал эльф.

Ромунд, вздохнув, склонился над первым же несчастным, и, с трудом преодолевая тошноту, стал водить руками по тем местам на жилете, где приблизительно должны быть карманы. Почти все бойцы были без доспехов, в простых рубахах или кожанках. По-видимому, их застали врасплох. При таком положении дел определить, кто офицер, а кто простой вояка, трудно. Никаких отличительных знаков на ребятах не было.

Ромунд обшарил порядка пятнадцати останков, один раз чуть не выпустив на волю недавний обед, когда наконец-то эльф зашуршал вожделенной картой в руках. Юноша чуть не вылил на него поток всевозможной словесной грязи, когда узнал, что проклятый половинчатый задавала нашёл карту в чудом уцелевшей тумбочке, случайно заглянув в комнату.

– А раньше подумать было нельзя? – свирепо прошипел Ромунд, отплёвываясь и остервенело вытирая руки платком.

Эльф гневно взглянул на него, но промолчал, продолжая рассматривать карту. Старый кусок пергамента носил на себе множественные следы людской неаккуратности: кляксы от чернил, жирные пятна, въевшуюся чёрную грязь. Юноша хотел пошутить по этому поводу, быстро отойдя от произвола новоявленного командира, когда со стороны входа в катакомбы донёсся лязг металла и множественные крики.

Переглянувшись, эльф и человек что было сил побежали обратно к люку. Они знали: товарищи в беде. И были правы. Не успел Ромунд высунуть голову на верхний этаж, как нечто тяжёлое пролетело в нескольких сантиметрах от носа, с грохотом ударившись о стенку башни. Бросив туда ошалелый взгляд, юноша увидел кусок тела с головой и плечом; кожа да мясо носили следы долгого гниения. Зомби.

– Лезь, чёрт бы тебя побрал! – прокричал снизу эльф.

Но Ромунду окрик и не требовался. Он видел, как десятки мертвецов рвались к трём отчаянно отбивавшимся в середине зала фигурам, и спешил на помощь. Медведь чётко работал Моргенштерном, разнося в клочья воющих и стонущих зомби чьи останки летели во все концы башни, а Бочонок, прикрывая колдующую Альму, косил снопами наступающие орды, что, правда, не шибко меняло ситуацию: зомби не было конца.

Пока мертвецы были заняты храброй троицей, у Ромунда было немного времени оценить ситуацию и принять нужное решение. Атаковать огненными шарами опасно – можно задеть своих. Цепные молнии ещё опасней. Требовалось нечто быстрое и эффективное.

– Справа! – проорал в ухо Мердзингер. Юноша, не поглядев на источник опасности, нагнулся, и вовремя – мутная тень мелькнула, обдав диким холодом, отчего у мага подкосились ноги.

– Что за? – вырвалось у него, когда он заваливался на спину. Перед ним застыло нечто тёмное с косой в руках. Медленно занесло её…

– Сгинь, мразь! – воскликнул эльф и спустил стрелу с тетивы. В воздухе она превратилась в сгусток пламени и шарахнулась о тварь. Нечто взвыло и исчезло. – Вставай, чародей! Наших жмут! – крикнул юноше эльф, не переставая расстреливать зомби.

А те наседали, не считаясь с потерями. Медведю стало трудно размахивать убийственным оружием, поэтому он орудовал двумя небольшими кинжалами, закинув Моргенштерн за плечо. Бочонок, дико ругаясь, пинал мертвяков ногами, вдогонку посылая удары секиры. Альма ничем другим, кроме как молниями, отбиваться не могла. В такие минуты в хороших сказках обычно появляется добрый волшебник и одним взмахом магического посоха лишает жизни врагов. Но то сказки. В жизни в ход идёт всё, что эффективно. Раз огнём не сладишь, можно попробовать и нечто иное…

–  Уномар! – воскликнул Ромунд, когда один зомби вдруг отвлёкся от общего веселья и поплёлся к нему. Лёгкое чёрное облачко окружило голову восставшего мертвяка.

–  Уномар, –прохрипел шатун и развернулся в сторону собственных товарищей.

Раз – и большая лапа зомби сносит с ног ближайшего мертвяка. Два – и голова другого слетает с плеч. Три – ещё один мертвец разваливается на двое.

– Уномар! – произносил Ромунд, обращая на свою сторону новых и новых мертвецов. Уже более двух десятков обернулось против своих, и принялось кромсать бездумно ползущих вперёд мертвяков. Те не могли уразуметь, что их убивают свои же, и просто рвались вперёд. к живому мясу. И гибли. В отличие от инферналов, зомби умирают после поражения главных частей – головы или тела. Самая простая магия Смерти удерживает их жизнь только с привязкой к целостности их res extent. При нарушении целостности, чары неминуемо испаряются.

– Скорее в люк! – с трудом проговорил Ромунд, чувствуя, как растёт напряжение в голове, и как сильно стучит сердце. Он никогда не ориентировался на магию Смерти и лишь пару раз практиковался на мёртвых кошках.

Смекнувшие, что к чему, воины отряда поспешили убраться с дороги подконтрольных Ромунду зомби.

– За нами должок, парнишка! – крикнул пробегавший мимо Медведь.

А зомби тем временем проявили некую долю сознательности (хотя вряд ли они. скорее их контролёр), и, видя как убегает, казалось, загнанная в угол добыча, неистово взвыли и поспешили атаковать дерзкого мага, разделавшись к тому времени с «предателями». Тут уж Ромунд был щедр на раздачу огня и молний. Всё вокруг смешалось в полотно бушующего огня, не дававшего мертвецам пройти к удиравшему в подземелья отряду. Ромунд под прикрытием ревущего пламени поспешил следом за своими.

Когда крышка люка захлопнулась, все вздохнули с облегчением.

– Странно, – пробормотал Ромунд, запирая оба стальных засова. – Там стихло.

– И никто не пытается нас достать. – улыбнувшись, проговорил Медведь.

– Неудивительно, – сухо бросил Мердзингер. – Нас сюда хотели загнать.

– Ребята, – прозвучал голос Альмы. – Ребята.

Бойцы недоуменно посмотрели на девушку, затем в сторону её указательного пальца.

– Не смешно, – пробурчал Бочонок, сжимая секиру.

Метрах в десяти от воинов застыло горбатое существо с длинными руками, опущенными на землю. На его бледно-фиолетовом теле кое-где виднелись обрывки одежды в цветах армии Республики, а голову увенчивал открытый ратный шлем. Яркие голубые глаза твари горели яростным пламенем, а из перекошенного рта лилась мерзкая жёлтая слюна.

Ромунд ругнулся всердцах. Ну зачем он подумал про инфернала! Проклятье. Это уже более изощрённый способ поднятия усопших. С некоторыми, так сказать, модификациями в виде мутации конечностей и восприимчивости к повреждениям.

– Все назад! – рявкнул Ромунд. – Эту тварь можно убить только одним способом – отстрелить башку!

Эльф только успел вскинуть лук, как инфернал, не медля ни секунды, рванул вперёд, прыгая в разные стороны и не давая прицелится. Если бы не Бочонок, вовремя дёрнувший Ромунда назад, лежать тому с распоротым брюхом по соседству с сотнями бедолаг!

Промахнувшийся по первой цели гад сцепился с могучим Медведем, обхватившим ему запястья. Человек и мертвец вступили в неравную борьбу.

Несмотря на грандиозную мускульную мощь, человек уступал магической силе инфернала, и его руки постепенно разъезжались в стороны. Пыхтя и надрываясь, Медведь, глядя в синие глаза безжизненной твари, пытался сопротивляться, но тщетно: чудовище было намного сильнее его, и, казалось, не испытывало никаких трудностей. Разве только слюна текла обильнее.

Неизвестно, чем бы закончилась битва сил, если бы смекалистый Мердзингер не прыгнул сзади на инфернала и не вонзил кинжал тому в затылок. В ту же секунду тварь обмякла и беззвучно повалилась на пол. Дело было сделано.

– Вот дерьмо! – нервно бросил Медведь, потирая растянутые руки. – Поначалу мне показалось, что гад слабак, но потом словно камень! Хоть бы хны!

– Да уж, – кивнул Бочонок и для проверки рубанул секирой по шее инфернала. – Вот теперь точно. всё.

Мердзингер, выругавшись, повалился на каменный пол. Альма, постоянно кривя нос от стоявшей в воздухе вони, стала проверять содержимое торбы, звеня колбами.

– Спасибо, – кивнул Бочонку Ромунд. Если б не он, то всё…

– Однако, однако, – пробормотал Бочонок, отмахнувшись от Ромунда, мол, обычное дело. – Вонь здесь знатная. Похожая на ту, что принесли с собой зомби.

– Неудивительно. Здесь полным-полно мертвецов, – слегка задыхаясь, сказал Мердзингер.

– Ясненько. Итак, мы здесь. Причём, как мне кажется, не только по собственной воле, – с некоторой издёвкой молвил Медведь. – Куда дальше, командир?

Эльф не ответил, присосавшись к фляге с водой.

– У нас проблема, – сказал Бочонок, снимая шлем. – Сумка с припасами осталась там, наверху.

Повисла тишина. Согласно тому, что Ромунд успел ухватить на кратких лекциях по особенностям боевой обстановке, каждый в таких ситуациях чаще всего думает о трёх вещах: почему я? Почему так? Что делать дальше? Однако, как утверждал хмельной учитель, очень и очень многие люди первую мысль посвящают попытке найти виновного.

– М-да, – пробурчал Медведь. – Я, конечно, обязан тебе, чародей, но, по-моему, предложение спуститься сюда было ошибочным.

– Да какая, к чёрту, разница? – сконфузилась Альма. – Подумай сам, с чем бы мы встретились на открытых пространствах? С червями да полчищами зомби?

– А что мешает им появится здесь? В том же составе? – улыбнулся в ответ Медведь, и девушка осеклась.

– Уже не имеет значения, – спокойно сказал отошедший от боя эльф. – По плану в этих коридорах располагаются казармы для стражей башен. Все, кто дежурил сверху, почивали здесь. Эта система сообщений лежит вдоль всего Шестнадцатого Вала и упирается в глухую скалу. Однако километра через два с половиной отсюда располагается проход, ведущий в глубины всей системы. Там казармы, кухни, оружейные и пищевые склады, погреба. Будет чем пополнить запасы. Там же и будем искать людей. Хотя на самом деле меня беспокоит другое.

Согласно чертежам, на самом глубинном уровне мы можем найти огромное помещение, метров сто на сто. Да, да, представьте себе! И если я не ошибаюсь в почерке, надо заметить, скверном, сия комната содержит в себе нечто, что обеспечивает тепло в подземелье. Чувствуете? И, кстати, горение факелов.

– Ого! – нахмурился Ромунд. – Может, те самые разработки, которые предложил некогда Франческо?

– Вряд ли, – покачал головой Мердзингер. – Однако, возможно, что именно там мы найдём ответы на свои вопросы. Думаю, нужно двигаться. Я понимаю, все устали, но среди трупов спать не хочется. Найдём еды, попробуем отыскать в меру чистое помещение. Ничего, кроме как надеяться, нам не остаётся. Подъём!

И они пошли. Медленно, покачиваясь от усталости, воины двинулись за высокой фигурой эльфа, ведшего их. Никто не знал, что ждёт впереди. Если честно, никто и не хотел думать. В этом месте лишние мысли крайне опасны.

* * *

Зелёный пейзаж зарослей до рези и жжения рябил в глазах усталого Данилы. После того, как начальство посетило разгромленный в лагере Глефы лазарет, был отдан немедленный приказ обшарить рощу и найти: первое – нечто, что расправилось с мастером Фолио, второе – недавнего напарника Данилы Яра. Три отряда добровольцев, составом по десять бойцов, под командованием трёх сенешалей, отправились в тыл укрепрайонов с чётким заданием: проверить прилегающие к лагерю леса.

У Данилы не было никаких сомнений, что враг, кем бы он ни был, давно покинул ближайшие к лагерю Глефы территории и скрылся в долинах. Но руководство хотело точно убедится, что неприятель не зарылся где-нибудь в соседних кустах и не ждёт, пока все начнут отходить от напряжения и расслабятся. Хотя какое расслабление теперь? Неприятель только недавно был у ворот. Теперь спать можно ровно столько, сколько позволит противник, а он коварен и опасен. Хотя, конечно, такие потери, которые Глефа нанесла соединённой группировке Ренессанса, Реньюна и Бреган Дэрт, будет трудно быстро восстановить, но их альянс превышает оставшиеся силы Глефы в несколько раз. Сегодняшняя победа – лишь следствие удачного манёвра, но гибель полторы сотни воинов Глефы против тридцати десятков вояк Лиги (так, судя по слухам, альянс трёх кланов назвал себя) может фатально сказаться на будущей кампании. Ну да ладно. Всё решится в честной мужской борьбе грудь в грудь. А пока нужно найти двух очень неприятных субъектов, которые по форме, наверное, различаются, но гадят совершенно одинаково.

– Чёрт, я хочу есть и спать! – вдруг заныл один из воинов, еле передвигая ноги.

– Заткнись, Андрюха, – посоветовал коренастый крестоносец. – А то сейчас по уху дам, и идти станет легче.

Несчастный жалобно поглядел через плечо на жёсткого бойца, поохал, но промолчал. Ещё бы.

Данила понимал настроение солдат, но сделать ничего не мог. Нужно выполнить задачу, а затем можно поспать.

– Дэрел, Макс, на левый фланг, прочесать вон те буреломы! – скомандовал охотник, чувствуя необходимость разогнать кровь в жилах подопечных. – Ром, Энденс, в ямы на правом фланге, живо! – в клане каждый знал друг друга в лицо и по имени. Так уж повелось. – Марк, Олег, на разведку перед отрядом метров на сорок вперёд. Бунтак, Леменс, посмотрите-ка вон те заросли. Я и Майнус замыкаем.

Из головы Данилы никак не выходили картины увиденного в палатке лазарета. Сплошное месиво. Убитый Фолио, изуродованный магией Патранакс. Жгучая боль вины и потери пожирала сознание Данилы. Из-за его глупости погиб друг. погибли соклановцы. Охотник со злостью поглядывал на приколотый золотой значок глефы на правом плече, окаймлённый платиной – знак сенешаля. Получилось так, что он привёл в Лагерь предателя, а теперь, скорее всего, какую-то дрянь в полуживом Селтике, а его наградили. Хотелось сорвать эту пустышку, да швырнуть в кусты, но…

Сухая трава хрустела под ногами воинов, лишая маскировки и эффекта внезапности, но делать было нечего. Магов с собой не дали, бросив всех на восстановление укреплений и лечение раненных, а еле тащивших ноги вояк хоть палкой лупи – всё равно будут идти как увальни. Им бы сейчас поспать, а не рыскать в кустах.

–  Чисто, –донеслось по каналу трансферанса сразу несколько докладов.

–  Командир, иди сюда, погляди. –неожиданно откликнулся один из воинов, вроде бы Марк.

– Марк, ты? Что стряслось? – устало отозвался Данила.

– Тут, – ответил боец, откинув густые ветки высокого куста. – Мы прошли метров двадцать и наткнулись на это.

Скрипнув зубами, охотник поспешил к Марку, проклиная всё вокруг. Ну что могло быть там такого? Толпы зомби? Привидения? Монстры? Трупы? Дайте вина! Женщин! Постель!

Продравшись сквозь кусты, оказавшиеся с колючками, Данила скользнул взглядом по краю глубокого оврага, где увидел чьё-то тело. Подойдя поближе, охотник разглядел ещё четверых. Все мертвецы имели знаки Глефы на искорёженных доспехах.

– Это что такое? – нахмурился Данила.

– Их трудно узнать, но вон тот, что без рук, похоже, Энг. Сосед мой по палатке, – хрипло проговорил Олег, стоящий с той стороны оврага. – А вон тот, на краю, похоже, Далт. Он всегда носил идиотское перо на шлеме.

– Постой-ка! – махнул рукой Данила. – Это что же? Отряд Антареса?

– Видимо, да, – кинул головой Марк. – Только где ещё пятеро, мы не знаем. Тут вокруг кровь да поломанное оружие. Они сражались… Но проиграли.

– Осталось понять, кому. Парни! Все сюда! – крикнул Данила, подзывая бойцов.

– Как бы и нам. – хотел было сказать Марк, но тут кто-то дико завопил, веером брызнула чья-то кровь, залив лица Даниле и Олегу, и начался кромешный ад. Вся растительность пришла в движение, залившись нестерпимым воем. Кто-то бежал, кто-то кричал, кто-то пытался сопротивляться. Данилу сбили с ног, и он покатился в овраг, перемазавшись чужой кровью. Хаос ошарашил его, лишив возможности принять хоть какое-то конструктивное решение! Пока он встал, всё кончилось. Крики пресеклись, всё стихло.

Медленно вскинув арбалет и зарядив его, Данила стал карабкаться по склону вверх. Тишину нарушал слабый ветерок, колыхавший листья, и бешеные удары сердца, переполненного страхом. Бывалый охотник видал всякое, но чтобы нечто расправилось с целым отрядом за пару секунд… Это уж слишком!

Первое, что увидел Данила, было чьё-то разодранное тело, лежавшее в ближайших кустах. Затем ещё одно, чуть дальше. Охотник стал медленно двигаться вдоль зарослей, внимательно вслушиваясь в окружающие звуки. Метров через пять он обнаружил ещё двоих. затем ещё одного. Углубившись в кустарник, Данила, к своему ужасу, нашёл ещё троих. Все готовы. Проклятье!

Даниле захотелось убежать. Он бы любому порвал глотку, назови кто его трусом, но всю жизнь он имел дело с людьми. с плотью, которую можно мять, бить, колоть, стрелять. А здесь нечто, действующее крайне изощрённым образом. Чтоб её! Магию.

Слева послышался хруст сухой травы под чьими-то ногами. Из-за густых ветвей не было видно, кого принесла нелёгкая, и Данила хотел откинуть одну веточку и посмотреть, как кто-то схватил его сзади за шею и сдавил мёртвой хваткой, закрыв ладонью рот.

– Тихо, – прошипел некто ему на ухо. – Ни звука.

Меж тем кто-то или что-то приближалось.

– Командир! Эй, командир! – прозвучал стон. Это был Дэрел! Охотник хотел дёрнуться, но его пленитель был чудовищно силен. Не давал головы повернуть. – Командир, помоги!

С другой стороны донёсся хруст.

– Командир, ты? – чуть не плача прокричал Дэрел. – Командир, эта тварь оттяпала мне руку, командир! О Боже! Нет, не ты! Нет! Нет!

Судя по звукам, воин попытался убежать. Нечто тёмное промелькнуло мимо куста, где был пленён Данила, низкий визг разрезаемого чем-то острым воздуха, а затем нечеловеческие крики убиваемого Дэрела. Пара секунд, и всё смолкло.

– Великолепно, – процедил сквозь зубы держащий Данилу человек.

– Отпусти меня, – зло проскрипел охотник.

– Но, но! Ты полегче! Я тебе жизнь спас! А ты так грубо! Хам! – последовал ответ. – Я отпущу тебя, только не выходи за круг. Видишь? Да, да, вон на земле бледное сияние в радиусе трёх метров. Тварь рядом, и если хоть волоском пересечёшь линию, нам с тобой конец. И не думай сделать ноги! Зверюга бегает, словно ветер! Видал, как она твоих ребят уделала? Трое слегли отдыхать, не успев повернуть головы на посторонний звук. Раз! И всё. И говори тихо. Я ещё не понял, защищает ли щит нас полностью или есть некий изъян, который я не заметил.

Руки говорившего разжались. Данила развернулся вокруг оси, выхватывая кинжал (арбалет выпал из его рук, когда незнакомец сдавил горло) и делая выпад, но некая сила замедлила его удар, затем вовсе обездвижив.

– Ну что за идиот! – всплеснув руками, тихо сказал человек в кожаной куртке со знаком красного меча, вонзённого в сердце. – Вы, вояки, все на голову туги?

Данила с ненавистью взглянул в глаза неприятелю, тут же признав в нём Яра! Гнев в жилах вскипел ещё сильнее, но чародейство позволяло лишь с трудом дышать.

– Я же сказал, не шуми! Чёрт! Или нужно по слогам? Не пы-та-йся ме-ня у-би-ть, так как э-то бу-дет слиш-ком гром-ко! Ну что за глупости! Я думал, ты поумнее. Ладно, оставлю тебя пока так, а то ещё вздумаешь баловать. – Яр осёкся, внимательно вслушиваясь в тишину, а затем, отойдя подальше от внутренней границы круга, опустился на землю, достал небольшой мех, и, откупорив его, стал безудержно глотать содержимое.

– Знаешь, а ведь мы толком и не познакомились, – сказал он через некоторое время, когда его жажда была, наконец, утолена. – Прошу любить и жаловать: Ян Рудный, мастер убийств первого класса, школа Шепростана. Также мастер маскировки и эксперт по внедрению. Чего глаза выпучил? Что? Ловко я обвёл всех вокруг пальца? Зелёный юнец. Таковым меня считал? Знаешь, хороший грим и не так человеку молодости придаст! Тогда, когда ты звезданул мне по лицу, я больше боялся, что макияж потечёт, но вроде прошло гладко, – он вновь резко замолчал, вслушиваясь в тишину окружавшей природы, а затем снова заговорил: – Ты смотрю, сильно серчаешь на меня, но! Прошу заметить: я не предатель, я наёмник, выполняющий свою работу. Ты ведь слышал о Яне Рудном? Что? Чего глазами хлопаешь? Слышал наверняка! Внезапные смерти трёх митрополитов в администрации ныне покойного Патриархата? Череда убийств высокопоставленных должностных лиц в Совете Бангвиля? Резкая смена управления в Реньюне и Элите? Да, да, дорогой начальник, моих рук дело. М-да. Не скрою, я просто соткан из золотых нитей тщеславия! И нутро тоже золотое, прошу заметить. Не нужно пошлости в мою сторону. Да, кстати, а как тебе моё владение мечом? Великолепная защита без толики умения нападения! Ты ведь это подметил, но особого значения не придал. Ведь так? Да так, так, знаю я. Вижу я человечишков насквозь!

Ян умолк. Осмотревшись, он принялся закупоривать сосуд, некоторое время провозившись с непокорной пробкой, а затем, положив мех в торбу, резко поднялся и несколько раз обошёл вдоль линии магического щита. Данила меж тем оставался недвижим.

– На эту тварь не действует ни сталь, ни огонь. Удивительно! Одна такая мерзость истребила целый ваш блок-пост! И заметь, здесь главный акцент не на том, что он ваш…. А на том, что целыйблок-пост! Одна тварь. Когда ты меня вынудил бежать, я чуть лицом к лицу не столкнулся с тремя такими, разделывавшими ваших в тылах. Отряд Ромула вроде, так? В безвыходном положении я применил самое первое, что пришло в голову из способов маскировки и преломил солнечные лучи, тем самым сделав себя невидимым. И ты знаешь, мне повезло. Перебив всех стойких вояк, пытавшихся сломить их строем, и, кстати, неплохих магов, поливавших тварей огнём и молниями, эти чудные создания не заметили меня. Почему? Сказать трудно. Некий просчёт или особенность данного вида. Впрочем, для нас важен результат. Остальное оружие отскакивает от них, не причиняя вреда. Пламя – слегка портит макияж. Молнии не в счёт. Холод им неприятен, отскакивают, прячутся. Но их скорость компенсирует некоторую брезгливость к морозу. Маги порой и пошевелить губами не успевают.

С северной стороны донёсся душераздирающий вопль. Затем ещё один, и вскоре несколько подряд. И снова тишина, лишь лёгкий ветер, шелест листьев и редкий щебет птиц. Несмотря на то, что день только-только начал постепенно застилаться дымкой вечера, в роще было темно. И, ко всему прочему, душно и неприятно. Запах смерти повис в воздухе.

– Вот и последний отряд окончил свой бравый путь, – развёл руками Ян. – Нужно уходить.

Данила почувствовал, что держащая его магия рассеялась, и он, не устояв от неожиданности, повалился на землю.

– Надеюсь, теперь у тебя хватит ума, чтобы не рыпаться? Вообще, по канонам, я должен давно перерезать тебе глотку и оставить на закуску этим тварям, но, к моему огромному сожалению, я очень привязываюсь к людям. Ты уж прости, что подвёл тебя к алтарю смерти, там, в бою, но я делал свою работу. Сейчас же я просто человек, который хотел бы выжить, предлагающий другому человеку со схожими желаниями и находящемуся в той же ситуации, руку взаимопомощи.

– Что-то ты болтливый для убийцы, – сухо сказал Данила.

– Меньше читай всякой общественной литературы – мозги засоряешь стереотипами и всевозможными анахронизмами. Я вот в свободное от дел время пищу стихи, сочиняю музыку, и, кстати, провожу много времени в закрытых писательских клубах.

– Убийца-романтик, – усмехнулся Данила. – Может, ты просто работаешь на вычитанный в детских сказках образ доброго парня с плохим прошлым?

– Я не читал детских сказок. И некому было читать их мне. Родители когда-то погибли при нашествии какого-то мелкого клана, коего, насколько я знаю, уже нет. В шесть лет меня доставили в Шепростан. Кто и как, не скажу даже под калёным железом.

– Какого чёрта тебе надо было в нашем клане?

– Доставить посылку и убрать Строгонова. Первое с успехом я сделал, не заронив в твоём наивном сердце ни намёка на опасность, а второе не удалось – тебе спасибо.

– Какого чёрта? – удивился Данила.

– По моему плану вас должны были сжать в кольцо и перебить всех разом, а ваш бравый сеньор, спеша к вам на помощь, подскочил бы на минимальное расстояние и оказался бы в пределах действия заклятия. Тут-то ему и хана. Но ты меня сбил, и мне пришлось бежать. Увы, раньше я никак не смог бы уничтожить свою цель, так как не хватало ни времени исследовать все подходы в Лагере, ни оценить маршруты движения стражи, смены караулов, часовых. Пришлось клепать план на ходу, что я просто не перевариваю, ну и, соответственно, результат. Придурки, которым было поручено размазать вас по роще, то ли прохлопали ушами момент удара, то ли вообще не приняли моё сообщение к сведению… Короче, теперь придётся скрываться несколько лет, благо золота Тёмный Орден дал в задаток немало, потом, может, вообще отойду от этого дела. Знаешь, ещё в детстве никак не понимал, зачем нас учат убивать (за что, кстати, получал немерено палками по заднице), а потом, по «выпуску», занялся тем, что умел. Вот. Ну да ладно, это немного сентиментально, а для такого боевого волка как ты, сии темы не близки. О! Кстати! Нужно бы запомнить рифму! Как-нибудь напишу поэму о своём путешествии в стан славного клана Глефа!

– Постой-ка, ты сказал Тёмный Орден? – хмурясь, спросил Данила. Честно говоря, он уже не понимал, врёт ему этот мальчишка или правду говорит. В первый раз наёмнику удалось обвести его вокруг пальца.

– А ты не знал? Сейчас эта мерзопакостная организация протянула свои руки на весь Север и затронула частично Центральные и Восточные земли. Ренессанс теперь их союзник или ставленник – никто толком не знает. Реньюн и Бреган Дэрт вообще их вассалы уже лет двадцать. Теперь, после гибели Святой Инквизиции, они хотят полностью подчинить эту территорию, однако войск-то у них не хватит, чтобы схватиться со всеми кланами (вон какого жару вы им задали!), посему они и испробовали новое оружие. Чёрт знает какие времена! Теперь власть у нас не достигают честным клинком или получестной магией. Теперь всех побеждает хитрость. Боже мой! О чём будут читать дети лет через десять! Кто будет главный герой? Уж точно не благородный рыцарь без страха и упрёка.

– Какой же ты болтун! – разозлился Данила.

Ян, сверкнув глазами, сделал пару резких движений, и Данила уже лежал на спине, не смея двинуться под острым клинком профессионального убийцы.

– Сказал же! Я сейчас не на работе! – рявкнул он, брызнув слюной.

– Ладно, ладно, парень, остынь! – подняв руки, сказал охотник. – Не бесись! Просто в моём понимании…

Ян фыркнул, убрав нож.

– Пора, – сказал он. – Пока твари отвлечены охотой, нужно делать ноги.

– Куда? Что? Я не брошу свой клан! – запротестовал Данила.

– Вали. Мне плевать, – пожал плечами Ян. – Не думаю, что меня там примут с распростёртыми объятиями. Либо ты со мной, и мы делаем всё вместе, либо разбегаемся. Другого не дано.

– То есть, если я не иду с тобой, ты бросаешь меня на смерть? – почёсывая подбородок, спросил Данила.

– Да, – немного рассеяно бросил Ян, закидывая торбу на плечо. – Наверное, так. Ты, конечно, мужик хороший, и если хочешь, помогу выбраться из этого дерьма, но в пекло прыгать за тобой не стану. Клан твой уничтожен, поверь. Судя по тому, что я видел, в этой рощице действует штук двадцать таких гадов, и не забудь добавить тех, кто попался недавно им в лапы. Создатели работают над своими чадами, постоянно улучшая их природу. Как помнишь, тварь изменяла тело Селтика около суток. Сейчас же эти мрази часа за три готовы к бою. И не сомневаюсь, что, проиграв вам в честном бою, Орден всеми своими ушлыми умами направлен на ваше уничтожение. Думаю, ещё десяток милашек бросят на подмогу. Даю тебе пять минут. Подумай немного, и решай. Да, кстати, сегодня у нас что? Четверг? Плохо. В субботу нужно быть в Санпуле на заседании клуба. Успеть бы…

– Да какого клуба?! Ты что, с ума сошёл? Люди…

– И что? Люди гибнут всегда, а заседание клуба не каждый день. У тебя три минуты. Прошу поспешить.

Данила, слегка приподнявшись на локтях, так и застыл в позе недоумения и крайних сомнений. Со времён бурной молодости он настолько привык к одному месту и одним людям, что теперь не мог и представить, что в один день всё может перевернуться с ног на голову, хотя ещё лет пятнадцать-двадцать назад, засыпая, не всегда был уверен, что проснётся. А теперь предстояло сделать нелёгкий выбор. Трусит ли он? Да, наверное так. Но лишь из тех соображений, что он просто не в силах противостоять силе, с которой столкнулся. Как, впрочем, и десятки его соклановцев. Однако в его голове никак не укладывалась мысль, что есть нечто в сущем, чему нельзя противостоять. Нужно понять хотя бы, как. Убежать с этим ненормальным – броситься с головой в пучину неясных событий, способных привести к совершенно непредсказуемым последствиям. Плюнуть и двинуться к лагерю опасно. Выбирать, по сути, не из чего.

– Время вышло, прощай! – заключил Ян и резко развернулся.

– Постой. Дай свяжусь хотя бы с кем-нибудь из Лагеря.

– Несносный старик! – взвыл наёмник. – Ну, валяй! Только быстро!

– Хорошо, – буркнул Данила и сконцентрировался, для уверенности сдавив виски.

Сашка, а Сашка, ты слышишь меня? – послал он сигнал по трансферансу.

Ответа не последовало. Охотник решил позвать другого знакомого, коего видел живым перед выступлением в злосчастные поиски, тот тоже не ответил. Затем ещё одного, но не добился результатов. Потом, плюнув на всё, Данила воззвал к сеньору, к Строганову, но тот также хранил молчание. Странно было не то, что они не отвечали. Странно то, что на том конце не чувствовалось никакой жизни. Пустота. Так, в основном, определяют смерть того, чьё тело не могут найти.

– Проклятье. – всплеснул руками охотник. – Что же это?

– То, что я тебе говорил. Бери арбалет и пошли. Идём тихо. Магия моя действует эффективно только в статическом положении, иначе можно легко заметить искажающееся пространство.

– Куда идём-то? – спросил подавленный старик.

– В Ватрад Вил. Дальше поглядим. Есть несколько вариантов, – бросил через плечо наёмник.

Ян отошёл метров на десять, осторожно двигаясь на юг, как Данила осознал всю плачевность ситуации и поспешил присоединиться к этому странному человеку. Вместе выжить проще.

Может быть.

* * *

В этих местах горячий сухой ветер порой задувал так, что двигаться вперёд было невозможно! Приходилось все силы тратить на то, чтобы противостоять сумасшедшему напору воздушных масс и не упасть, покатившись по велению стихии куда-нибудь в кипящие ядовитые воды, или, того хуже, в поток лавы, тёкшей в огромных расщелинах со всех сторон. Стражи не часто ходили этими путями, и все рейды, прошедшие по столь неприветливым дорогам, обошли Найджела стороной. Он, в основном, путешествовал по туманам, да несколько раз по горным тропам, в окрестностях разрушенной цитадели Кануак, а остальное время торчал в караулах да играл в карты. Теперь же, терпя боль в натёртых до крови ногах и безумное жжение на коже лица от раскалённого ветра, он должен был идти чёрт знает куда и чёрт знает с кем!

Проклятому незнакомцу были нипочём ни жар, ни яд, ни отравленный пылью воздух. Он уверенно двигался вперёд, увлекая за собой бедного Найджела, который всё чаще и чаще вспоминал маму и добрую сердцем сестрёнку, со временем заменившую мать. Порой хотелось упасть и заснуть, свернувшись в клубок страхов и жалости, но Страж должен быть сильным, этому их учили в Цитадели. Здесь нет места простым человеческим чувствам. Здесь война. Странно, но даже сейчас Найджел думал, что исполняет свой долг, хотя и ведёт спутника к врагу, попутно выкладывая всё, что знает. Найджел не мог представить иного. Он хотел верить, что если умрёт, то умрёт за дело, а не как ничтожная трусливая тварь.

– Так ты уверен, что нынче в мире нечто происходит, Найджел? – громыхал голосом ужасный спутник.

– Да. да, хозяин.

– И твой Орден недавно достиг некоторых успехов, не так ли?

– Так! Так!

– И сейчас он приступил к очищению неверных на захваченных территориях?

– Да, так оно и есть. Мои лидеры создали какое-то новое оружие, которому не может противостоять ни магия, ни сталь.

– Что ты такое говоришь, дурак?

– Я… я что слышал.

– Тогда вырежи себе уши, глупец. Что создано магией, то от неё и погибнет.

– Да, несомненно! Не смею спорить.

– Ну, так и?

– Так вот. Сейчас Север очищается, мой лорд. Враги падут рано или поздно. У них не найдётся средств, чтобы противостоять великому Ордену! А теперь, когда вы с нами, час неверных предрешён! – завывал Найджел, уподобляясь проповедникам Ордена, полоскавшим мозги малефикам тёмного клана каждый день.

– Слушай, давай без этой твоей орденской дряни, усёк? – раздражённо бросил Мерлон, потирая странный знак на лбу. – Ещё раз, и тебе конец.

– Да, Хозяин! – воскликнул уничтоженный и втоптанный в землю Страж. Он проклинал тот день, когда попал в проклятый Орден. Хотя, кто знает, быть может, это спасло ему жизнь.

– Однако не думаю, что вашим малефикам долгое время удастся скрывать кровавые расправы. Главам кланов это может сильно не понравится.

– Не понравится и уже давно не нравится. Однако что они могут сделать? Кроме того, все видят не Орден, а сильные кланы (Ренессанс, Реньюн, их союзников), озабоченные своими меркантильными интересами. К тому же все знают – Ренессанс не гнушается любых средств. Что же касается отношений сильных мира сего между собой, то вот, например, Сюреал и Элита не переносят друг друга ещё с Войны Трёх Кланов, Нейтралз недавно потерпели сокрушительное поражение от войск Ренессанса на левом береге реки Темерны, и теперь зализывают раны. Хранители… Чёрт их знает. Возможно, попытаются помутить воду в Совете Бангвиля, но скорее закроются в своих мрачных замках и будут ждать лучших времён. Воевать с ренами им нечем – последняя война обескровила их тщеславные ряды. Остальные же кланы… У них бесконечные усобицы за контроль тех или иных территорий, и бить их поодиночке – самое простое. Быть может, варвары Остермана, из Восточных Степей могут представлять кое-какую силу, особенно если Нейтралз решатся бросить в бой остатки войск им на помощь, исполнив союзнические обязательства, но всегда можно сыграть на недовольстве той же Элиты нарушениями её торговых сфер влияния, в которые будут вынуждены ворваться варвары, воюя с Ренессансом. Да, да, это касается напряжённой обстановки вокруг владений Купеческой гильдии на Перекрёстке, что к северо-западу от Честорского леса. Но там также вплетены интересы вездесущего Сюреала. В общем, состояние разрозненности приведёт неприятелей к неминуемому поражению. Во времена Войны Сил ещё жили кое-какие остатки братства, продиктованного необходимостью защищаться от диких племён. Но теперь, когда гегемоном стал человек, каждый хочет урвать кусок у другого, да побольше.

– Слишком у тебя просто выходит. С такой логикой можно хоть весь мир завоевать, – прогремел Мерлон. – Помолчи пока, я обдумаю то, что ты сказал.

Они брели по выжженным холмам и туманным равнинам. Они дышали отравленным воздухом и медленно жарились в безумном пекле, исходившем от лавных потоков, тёкших в глубоких расщелинах. Гейзеры чистой кислоты выбрасывали смертельное нутро на десятки метров вверх, поливая голые камни, плавившиеся под неукротимой силой разрушения. Здесь был настоящий ад! Найджел задыхался, он слабел на глазах. Но проклятый незнакомец неумолимо шёл вперёд, не обращая внимания на муки спутника. Вскоре запасы воды иссякнут, и начнёт мучить жажда.

От невыносимой боли в груди бывший Страж скинул с себя доспехи, разорвал рубаху, и тёр, что было сил, грудную клетку, сдирая поражённую кожу в кровь. Ему было дико больно, но он молчал и не давал повода тёмному отродью усомниться в его способности идти дальше. Он знал: если сейчас он упадёт и не встанет, то его просто оставят здесь умирать. Или, хуже того – бросят на съедение всякой живности в этих ужасных местах. Сейчас мерзкие твари скрылись, расступившись перед сыном Хаоса и Тьмы, но как только простой человек лишится его покровительства… Найджел кусал губу, глотая солёную кровь, но молчал и шёл дальше, покуда в глазах не стало темнеть. Но тут незнакомец остановился, поводил носом в разные стороны, громко втягивая воздух, и резко сменил направление, вскоре набредя на небольшую пещеру. Одним взмахом руки он выжег всё и всех внутри и приказал Найджелу спать. Тот лишь кивнул, и, упав на голые камни, заснул.

Когда он проснулся, то обнаружил себя лежащим на подстилке из грубой ткани рядом с небольшим костром, над которым незнакомец водил руками, заворожённо глядя на пляску огня.

– Ты отдохнул? – громыхнул голосом хозяин.

– Да, спа…

– Не за что меня благодарить. Мне нужно ещё чуть-чуть информации. А если б ты сдох, то. было бы немного обидно. Хотя путь к Башне Культа я вызнал… не знаю откуда, но вызнал. Пришло, словно наваждение. А может, из твоей головы. Проклятая карта теперь перед глазами, – хозяин гневно сжал искалеченные огнём кулаки, на которых частично обгорела и полопалась кожа. – Мне хочется немного тебя послушать. Совсем чуть-чуть.

Найджел сглотнул. Повинуясь порыву, он хотел спросить, что с ним будет, когда он закончит рассказ, но осёкся. С таким сумасшедшим нельзя столь прямо строить диалог.

– Что вы хотите знать? – пролепетал он. Он чувствовал себя немного лучше, но голова кружилась от усталости.

– Всё. Говори. Ну!

– Эм. – запнулся Найджел, сбитый с толку неожиданно резким ответом незнакомца. – Не всё, конечно, так хорошо, как хотелось бы. На Фебе, там, где, по сути, были все свои, кто-то начал играть по своим правилам, и сильно подпортил развитие планов. Главнейший союзник Ордена, адепты Тавро, коих неразумно называют варварами Одера-Табу, попали в щекотливую ситуацию. Мощнейшая боевая машина Сюреала по договору с Республикой обратилась против них. Сейчас их войска победоносно движутся вглубь земель наших собратьев, сметая заградительные посты. У них новая тактика. Теперь их ни лёгкими уколами, ни сильным кулаком, не взять. Раньше, когда Республика опрометчиво отправляла бойцов на смерть, повинуясь общественным настроениям, война шла по классическому сценарию вторжения и поиска генерального сражения. Но никто им такого удачного шанса не давал, и летучие отряды адептов Тавро спокойно разрывали по кускам неприятеля, в конце концов лишив его припасов, подкреплений и сил. Теперь враги действуют по иному. Разбившись на мелкие отряды, войска Республики и Сюреала надвигаются шквалом, выжигая всё на пути и пополняя запасы за счёт захваченных деревень. Прошёл всего день после вторжения, а войска адептов уже отброшены на пятьдесят километров. Противник наступает, как заведённый.

– Постой. А как же ты обо всём узнаешь? – нехорошо поинтересовался незнакомец.

– Так в Ордене хорошо налажена поточная передача информации по каналам трансферанса! Каждый малефик должен быть в курсе дел. Хотя бы в тех рамках, в которых позволено. Просто наша деятельность такова, что, будучи неосведомлённым в политической жизни, можно наделать много глупостей, причинив клану уйму вреда, разгребать который придётся всем Орденом.

– А как же вы пресекаете утечки важной информации?

– Дело в том, что все данные поступают под строгим контролем специальных заклятий, разработанных великими умами современности! Когда сознание кого-либо из соклановцев обращается к информации, полученной под такой магией, об этом тут же узнают Старшие или Наблюдатели.

– А потом и самого болтливого, и того, кто сведения от него получил, убирают? – дико улыбаясь, спросил Мерлон.

– Да. – прохрипел Найджел, жалея, что рассказал всё начистоту. Хотя куда там! Разве он смог бы соврать на лету? Да ещё и кому…

Незнакомец рассмеялся раскатами настоящего грома, содрогнув своды пещеры.

– Ну, в таком случае рассказывай ещё! – потребовал он, улыбаясь во всё обезображенное лицо. Бывшему стражу захотелось вырвать.

– Это самая последняя информация. – тихо ответил Найджел и вжал голову в плечи, ожидая развития событий.

– Ну да… Что ещё можно ожидать от простого посыльного. Ну а скажи, что интересного тебе известно о Культе?

– Ничего большего, чем написано в пергаментах по истории и ничтожно мелких брошюрках Ордена. Знаю лишь то, что от самого Культа давно нет никаких ответов, приказов и распоряжений. Все гонцы пропали.

– Ясно, – пробормотал Мерлон и посмотрел Найджелу в глаза. – По сути, теперь ты мне и не нужен. Однако почему-то не хочу я с тобой ничего делать. Дурак ты какой-то. Сдохнешь всё равно, от моей руки, или нет. Предавший всё и вся не имеет приюта. Как, например, я. Отдохни ещё, я пока поразмыслю. Учти, остановки будут очень редкими, и лишь по самым крайним случаям. Усёк? Помрёшь – горевать не стану, поверь.

Услышав эти слова, Найджел медленно опустился на подстилку и закрыл глаза. В его душе творилась буря, но ему почему-то казалась, что она где-то в стороне. Словно внутри его двойника. Всё это происходит не с ним! Не с ним! Ведь будущее всегда казалось таким светлым! Ведь мама всегда пророчила ему вселенские блага…

– Эй, Найджел, – вдруг окликнул его хозяин. – Осторожнее с желаниями. Они имеют привычку исполняться. Только не так, как хотелось бы.

* * *

За свою достаточно долгую жизнь Даратас побывал на многих процедурах вручения суверену верховной власти, и мог уверенно заключить, что эти процессии похожи друг на друга напыщенностью, яркостью и глупостью, чарующие людей сладким дурманом богатства и всеобщей покорности. Но то, что узрел мудрый чародей в огромных подземельях Золотых Ручьёв, поразило его оригинальностью! Однако перед тем, как стать не только свидетелем, но и реальным участником потрясающего события в жизни дивного народа, Даратас успел заиметь пару лишних причин для укорочения его земного срока.

На следующий день, как он умудрился встать с постели и кое-как собрать остатки своего духа и разбитого тела, Мильгард стал готовить его к церемонии возведения на Престол. Несмотря на протесты вымученного мага, эльфийский принц лишь упрямо мотал головой, летая со скоростью молнии от одного ответственного лица к другому, успевая на лету рассказывать необходимые подробности роли Даратаса в самом действии. Поначалу тот пытался что-то запоминать, записывать, зубрить, но постоянно путался, оговаривался, и в конце концов послал всех в самые далёкие места. Принц, пожав плечами, согласился взять все формальности на себя, попросив лишь запомнить пару фраз на эльфийском, которые необходимо сказать Жрицам.

Безумно злой Даратас махнул рукой, взяв пергамент со словами, и удалился к себе в уютный уголок, где предался самым грустным размышлениям. А работа по приготовлению тем временем кипела.

Во все стороны эльфийского царства неслось эхо ударов молотков и кувалд, визги сотен тяжёлых пил и рубанков. Даратас начал заметно нервничать, внутри своего любопытного сознания интересуясь происходящим, но он предпочёл оставаться в уединении, думая, что ему делать дальше. Но сие удовольствие продлилось недолго.

Вскоре к магу постучалась армия всевозможных писарей, принёсших ворох государственных бумаг, требовавших исследований и подписей. Опешивший Даратас с выпученными глазами принялся разбираться с государственной макулатурой, уйдя в это дело с головой. Тут были и подписные листы о состоянии арсенала, складов провианта, всевозможного сырья и готовой продукции для продажи на внешних рынках (в основном, табак); сотни дарственных грамот, вручавших памятные награды семьям погибших храбрецов, ещё сотни листов со сводками потерь; указы и распоряжения о назначении лиц на всевозможные государственные посты, на прочтении названий которых у Даратаса заплетался язык. Поначалу он пытался вникнуть в суть всех дел, но от объяснений облепивших его должностных лиц становилось ещё хуже.

– Какой ещё Кантобрий Восьмой Руки? – орал заведённый Даратас. – Где ты видишь у меня восьмую руку? Да хотя бы третью? Что за бред вообще? Расформировать!

– Как же так, алахоэ? – возмущался один из эльфов, с трудом выговаривая фразы на человеческом языке. – Как расформировать?

– Да не расформировать. ладно. Бездна! А это что? Леган Второго Откровения Остараама. Ну а это просто писк: Артадунтийская Академия Мудрых Слов Андрианы, если я вообще это правильно перевёл. Вы что? С ума посходили? Зачем нести мне всю эту бумагу, если я толком не знаю вашей системы управления. Так! – решительно воскликнул Даратас и вскочил с занимаемого до этого табурета. – Ольвен! Ольвен!

В забитом писарями проходе началось оживление, и вскоре в келью втиснулся облачённый в мифрил принц, отталкивая мешавших деятелей государства.

– Выгони всех отсюда! Вон! Выбери самых толковых, и пускай мне доходчиво объяснят суть вашей, эм, администрации.

– Адми чего? – изумился эльф.

– О боги! – схватился за голову маг. За что ему такое проклятье? Как он будет управлять этой сворой? – Так, ладно, всех отправь готовиться к церемонии, все бумажки в печку, а меня на уединённый отдых и спокойствие. Никого не впускать! Ну, разве что церемония начнётся.

– Как прикажете, алахоэ! – поклонился эльф. – Все слышали? Ну! Чего стоите?

Несколько минут топота и недовольного ропота, и маг снова остался один. Осталось надеяться, что слова насчёт печки они восприняли в качестве шутки.

– И как же теперь наладить всё в этом государстве? – рассуждал вслух Даратас. – Когда Мильгард говорил, казалось всё просто. М-да, век живи – век учись. И какого… это свалилось ему? Нет, ну это нонсенс! Какой смысл вручать бразды правления тому, кто ни черта не смыслит в этом деле? Я вольный исследователь, люблю магию, но терпеть не могу публику, лишнее внимание и уж тем более государственную суету. Политика никогда меня не интересовала, надо признать, порой до крайностей. Ха! Да из-за меня иной раз некоторые кланы выигрывали и проигрывали войны лишь потому, что я по рассеянности просто брал и продавал новое изобретение на сторону, которое тут же хорошенько пристраивалось как мощное оружие. Проклятье… Однако я люблю мир и ценю добро, хотя воспринимаю эти явления как некоторые абстракции. Для меня ценна жизнь, причём не только моя, но и чужая, хотя первое намного перевешивает все вторые. Но! Такова жизнь. Все мы попали в стремительный водоворот событий, и теперь остаётся гадать, куда нас выкинет. Отправляясь на поиски Дарли, я и не думал, что такое может произойти. А ведь казалось, что судьба в моих руках. Лишь казалось. Как там, интересно, мой шалаш? Не разграбил кто? Вряд ли, конечно. Слишком мощны заклятия охраны. Но повидать его очень хотелось бы…

В раздумьях он просидел несколько часов, когда неожиданно в дверь громко постучались.

– Кто? – сухо спросил Даратас, пребывая в мирах своих мыслей.

– Я, Дариана, – послышался женский голос.

– Входи.

Дариана протиснулась через узкий вход, держа в руках кучу каких-то тряпок.

– Что это за мусор? – холодно спросил маг.

– Это твои парадные одежды, – улыбнулась девушка.

– Забери и разрежь себе на чулки, – махнул рукой Даратас.

– Думаю, меня за такое в политические преступники запишут.

– Нет, я не разрешу. Режь!

– Ладно, перестань! – надулась она. – Эту мантию, перчатки и довольно элегантные портки, тебе придётся надеть на время церемонии. Того требует этикет.

– Знаю, давай сюда, – сказал Даратас и принял одежду от Дарианы, попутно развязывая узлы на серой робе, которую получил взамен своего превосходного магического обмундирования (эльфы смастерили рубаху специально на человеческий рост, пока маг пребывал без сознания). – Посох, надеюсь, можно взять свой.

– Даже нужно. Для многих он символ власти.

– А когда-то для Франческо он был просто инструментом, – пробормотал маг, обнажая торс, перевязанный тряпками, смоченными лечебными эликсирами.

– Болит? – задумчиво спросила девушка, осматривая тело мага.

– Немного. Не суть важно, – отмахнулся он, принявшись застёгивать огромное количество креплений. Вышитый золотом пурпурный «доспех» вступал в некоторое противоречие с эльфийской сдержанностью.

– Что ты будешь делать? – спросила Дариана, когда маг закончил одеваться.

– Отправлюсь на Харон, – пожал плечами чародей.

– А эльфы?

– А что эльфы? Они лучше меня разберутся. Назначу уполномоченного. Думаю, им будет Мильгард. Пускай у них лидер останется в лице меня, но мне нужен управляющий. Это государство совсем не такое, как у людей. Здесь совсем иные порядки. Пока я буду изучать эту галиматью, наши враги нанесут удар в спину. Всё не так просто, как хотелось бы.

– Ты уверен, что наша цель на Хароне?

– Наша?

– А ты думал, я брошу тебя одного? – дёрнула волшебница бровью.

– При чём здесь брошу?

– Хватит. Этот разговор не имеет смысла, – строго отрезала девушка.

– Знаю, – легко согласился маг.

– Тогда зачем подмечаешь?

– Настроение плохое, – нахмурился Даратас.

– Да.

Они помолчали. Даратас сел на кровать и уставился на своды низкого потолка. Девушка села рядом с ним, взяв его облачённую в перчатку руку. Она старалась быть осторожной, ведь за красной шёлковой тканью скрывались перевязанные раны.

– Скоро начнётся? – спросил маг.

– Насколько мне кажется, да.

– Кажется! Ха! Этих эльфов не всегда поймёшь.

– Перестань.

Маг вновь махнул рукой. Дариана подобралась поближе и легла головой ему на грудь, стараясь не задеть больные места.

– И что дальше? Ты уверен, что принц справится? – поинтересовалась она.

– Да, я думаю. Да. Ведь если ты внимательно слушала его аргументы, вся проблема заключалась в духе перемен, а не в самих переменах. Он справится.

– А что будем делать мы?

– Отправимся на аудиенцию к старым друзьям, – ехидно улыбнулся маг.

– И что? Скажем им – привет! Мы вернулись?!

– Нет, разнесём им головы, а потом станем задавать вопросы.

– Великолепная тактика! – сплеснула руками девушка.

– А что ты можешь предложить? Вести переговоры?

– Да тебе понадобится армия! Башня Культа! Ты решился биться в одиночку с целым войском?

– Да нет, как минимум втроём. – улыбался маг. – Ольвен ведь увяжется за нами, подчиняясь наказу отца.

– Ты сумасшедший!

– Нет. Просто я знаю, чего стоит Культ. Без Первого Мастера они никто.

Глаза девушки сузились и на скулах заиграли желваки.

– Конечно, никто не будет штурмовать Башню, ибо смысла нет, – продолжал размышлять Даратас. – Как ты видела, армии в этой войне не решают ровным счётом ничего. Разве что только в деле сдерживания и выигрыша времени. А так – это просто мясо. Боюсь, мы можем стать свидетелями, как через Харон на живой материк станут прорываться орды тварей. Рази их сотнями тысяч – это не исправит положения. Ты знаешь, что такое рекогносцировка?

– Да. в позапрошлой жизни я – студентка военного факультета, в прошлой – гордая воительница. Однако, несмотря на то, что сейчас я просто милая девушка, сие слово мне известно.

– Ну, так вот, – пробормотал Даратас, несколько озадаченный длинным монологом Дарианы. – Для начала необходимо отправится на место и все хорошенько разузнать. Но сейчас…

В дверь постучались.

– …. сейчас настало время для некоторых официальных мероприятий.

Лёгкой простотой идеи лилась гармония эльфийской мелодии сквозь пространство Золотых Ручьёв, гордо и непоколебимо возносясь к сводам тёмной твердыни, постепенно покорно растекаясь по углам, спускаясь затем обратно и замирая в крохотных ямах и руслах высохших подземных рек. Она неслась сквозь воздух, она неслась сквозь время. она парила в сознании и играла всердцах! В безумной пляске сотен огней, бросавших блики с огромных столбов на каменные стены, музыка древнего народа рождала нечто, что хотелось называть чувством, но нельзя было назвать эмоцией. Это было чистым откровение тех, кто исполнял, и всего того, что внимало, трепеща сердцем и струнами души, даже если этим был просто камень, рождённый из пыли Хаоса.

Даратас лишь несколько раз в жизни слышал музыку эльфов, но сейчас, выйдя на широкий пурпур Царского пути, он был бесповоротно захвачен силой и наивной чистотой, звучащими в каждом звуке, в каждом вздохе, в каждом чувстве. Играющие во всех концах огни, размещённые на гигантских помостах по всем Золотым Ручьям, добавляли некой проникновенности, некоторой глубины. Маг знал, что это – лишь игра его внутренних мозговых процессов, но в те минуты ему было всё равно. Наслаждаться сутью невозможно. Наслаждаться тайной сути можно долго. Наслаждаться образами и иллюзиями сути – вечно.

В окружении бронированных мифрилом стражей будущий царь эльфийского племени медленно брёл по выложенному под ногами полотну. Стараясь сохранять прямую гордую осанку, Даратас был не в силах удержаться, чтобы не покрутить головой, будучи зачарованным происходящим. Конечно, и у людского племени есть талантливые музыканты, способные сотворить переполох в душах слушателей одним движением лёгких пальцев по струнам; есть и кудесники иллюминации. Но в подземных чертогах, на фоне огромных статуй Вождей, под покровительственным взором которых творилось действо, когда со всех сторон оживает воздух и искрится пыль, всё кажется немного иным.

Сначала маг не заметил, что происходило высоко над головой, но затем, резко подняв голову, узрел тысячи сменяющихся световых образов, повествующих о тех или иных событиях из истории эльфийского царства – от восшествия на Престол новых царей до великих сражений. Но это могло бы показаться в некотором роде избитым, если бы не один оригинальный факт. Проходя в окружении стражи по середине пурпурной дорожки, Даратас сначала не обратил внимания на то, что творились вблизи, по обоим бокам процессии. А там царила самая настоящая вакханалия плоти. На специально изготовленных выгнутых лежанках, под светом нежно-розовых магических огней, в ворохе пурпурных перин и одеял, сотни эльфов соединяли тела в актах самой откровенной любви. Глаза мага расширились от удивления, но он постарался не подать виду, сконцентрировав внимание на приближавшейся скульптуре Тиры, вокруг которой собралась официальная публика, но сладострастные стоны, доносящиеся более отчётливо после того, как маг сосредоточил на этом внимание, привлекали, и глаза порой безвольно отрывались от намеченной цели и принимались блуждать по развратным картинам. По сути, ничего нового, но по факту природа брала своё.

Ароматы, звуки, шикарные картинные позы. Для человеческого сознания официальные мероприятия исключали интимность, но для эльфов сие действо представляло настоящий акт счастья. Всеобщего счастья, открывающего все стороны сложной эльфийской души.

У освещённого множеством факелов монумента стояли всевозможные государственные чины, представленные, в основном, дряхлыми стариками, не сумевшими принять участие в прошедших сражениях, жреческие компании, сиявшие милыми мордашками. Вся братия стояла строго под стягами своих домов. Дружная процессия стала послушно расступаться перед движущейся охраной, пропуская кандидата на Престол. Даратас, внимательно вглядываясь в суровые лица придворных мужей, проследовал к каменному изваянию обольстительной Тиры, где не обнаружил никакого Престола в своём понимании. а лишь роскошное ложе на несколько персон, стоявшее на позолоченном помосте и увенчанное пурпурными одеялами. Сохраняя небольшую надежду, что главное действие не здесь, маг обернулся, внешнее выказывая полное спокойствие.

Он осторожно скользил взглядом по сомкнувшемуся ряду важных лиц, надеясь предугадать последующее развитие событий. Все они, разодетые в парадные искрящиеся наряды, безмолвно ждали, внимая звукам любовных утех у себя за спиной. Почти все хранили каменное выражение лица. Кроме Жриц. Эти маленькие проказницы так и стреляли глазками в сторону замершего Даратаса. Приглядевшись, маг различил множество пустых лож чуть левее от места церемонии. Неужто они – для занятых пока скучным долгом государственных мужей и жён?

Вдруг строй молчаливых эльфов заколыхался, и к Даратасу вышел Мильгард, облачённый в малиновый доспех с фиолетовым плащом, висящим за спиной. В руках он держал большую тяжёлую корону, искрившуюся дождём всевозможных огоньков и блёсток, и деревянный посох с огромной жемчужиной в роли набалдашника. Магу показалось, что посох символизировал некоторую часть мужского тела.

Подойдя к магу, эльф поглядел ему в глаза, заметив некоторое смущение, и еле заметно кивнув, развернулся к остальным, подняв над головой принесённые предметы.

– Братья и сёстры! – воскликнул он по-эльфийски мощным голосом, перекрывшим звучавшую музыку. – Настал час великого Откровения! Настало время Великих Перемен, предсказанных Остараамом в незапамятные времена. Наш прежний царь скончался. Старый уклад рушится на глазах, а привычные идеалы втоптаны в каменные полы пещер! Враги точат клинки, переполняясь мыслями о нашем скором сокрушении. Отечество в крайней опасности! – здесь принц сделал маленькую паузу, давая собравшимся прочувствовать сказанное. – И что же велит нам наша гордость? Велит сражаться! Что шепчет нам вера? Стоять и верить крепко! Что твердит наш закон? Принять силу сильного! Храбрые воины на совете приняли решение, что царём будет тот, кто сразил врага. Мы знаем, что битва была выиграна не под сводами Старинного Зала, а в измерениях, о которых нам трудно помыслить. С врагом, который никому из нас не под силу! И кто же нас спас? А спас нас этот человек, которого мы нарекли кандидатом на Престол. Лишь благодаря его мужеству мы сегодня можем праздновать победу, предаваясь мирским утехам и простому счастью! Тогда ж восславим лучшего из лучших! Сильнейшего из сильных, руками которого принесена слава в наш дом! И возложим в его десницу нашу судьбу. Жрицы! Прошу начать обряд!

Повернувшись в пол-оборота к магу, эльф загадочно улыбнулся и уступил дорогу целому отряду обольстительных жриц. Стражи, двигаясь за девушками, стали охватывать Даратаса, служительниц культа и приготовленное ложе со всех сторон, замыкая в кольцо и разворачиваясь к остальным сплошной стеной щитов. Чуть неподалёку, где-то справа, кто-то запел нежным голосом, подхватил плавную мелодию арфы. Уже сообразивший, в чём дело, Даратас внимательно рассматривал похотливых служительниц Тиры, облепивших его со всех сторон и медленно тянувших на мягкие одеяла. Их было столько, что маг испугался за своё здоровье. Он не знал, чем продиктована возбуждённость девушек, но глаза их пылали безумством, игравшим огоньками в нежных душах.

Поначалу маг был несколько неуклюж и неповоротлив по сравнению с извивавшимися вокруг него Жрицами, стянувшими с него почти всю одежду, но когда окружающее заполнил сладковатый туман, задурманивший сознание, страсть в его сердце разгорелась неукротимым огнём. Он вспомнил, что суть возведения на Престол – отдача мужчины во служение Тиры. Эльфы понимали это так. Что ж, никто и не видит ничего плохого!

–  Вернен, Аль ту на вир, эль ту ар! – прошептал Даратас требовавшиеся слова и полностью отдался чувствам.

В этот день стены Золотых Ручьёв содрогнулись под мощной волной всеобщего экстаза!

* * *

Бывший отряд Гвоздя, а ныне Мердзингера, продвигался медленно, прислушиваясь к каждому шороху и останавливаясь перед каждым поворотом: в любой момент можно ждать засаду. Идти по пропахшему смертью коридору представлялось далеко не самым приятным занятием, но всё приняло совсем плохой оборот, когда одежда на теле пропиталась омерзительным ароматом разложения, и избавиться от него в данных условиях было невозможно! Какое-то время Ромунд делал всё возможное для борьбы с недугом, но затем его стало тошнить, причём так, что тело начинало сжиматься в комок. Он взмок. Голова кружилась, и мысли путались. Не выдержав, он попросил отряд остановиться, дать передохнуть, смочить горло.

– Блюй, парень, станет легче, – говорил Бочонок, подавая мех с остатками воды. – Мы, знаешь, однажды семь дней в траншее лежали, головы поднять не могли. Таргосовские ублюдки вели по нам обстрел Большим Огнём и пушками, не давая передохнуть. Многих сносило волной, не зажаривая. Они лежали вокруг нас, и… А впрочем… Ладно.

Ромунд старался не слушать бредни бывалого вояки, от которых становилось ещё хуже, и держал всё в себе, пытался, по крайней мере. Но, в конце концов, не справился, и его согнуло пополам в приступе дикой рвоты. По характерным звукам он понял, что одновременно с ним стало плохо ещё кому-то из отряда. Пока его выворачивало наизнанку, эльф внимательно осматривал карту, стараясь обнаружить хоть какие-то намёки на дополнительные проходы, тайные ходы, скрытые двери.

– Проклятая бумажка, – злобно ворчал он. Даже у него стали сдавать нервы. – Ни черта полезного нет!

– Сколько ещё до прохода вглубь? – спросил Медведь, вытирая пот со лба. Почему-то в подземельях вдруг стало душно и жарко.

– Метров семьсот, – бросил тот. – Ромунд, ты в порядке?

Слегка отошедший от приступа юноша легонько покивал головой. Он сидел на полу, прижавшись спиной к стене, стараясь прийти в норму. Отряд подвергался большой опасности, находясь в узком пространстве.

– А ты, Альма? Нормально? Ну, хвала богам! Пять минут, а потом вперёд.

Пока зрение принимало нормальный фокус, Ромунд блуждал взглядом по грубой стене коридора, испещрённой множеством зацепок, порезов и истёртостей. Видимо, бойцы республиканского гарнизона не сильно щадили казённое имущество… Однако стена так и осталась бы не заслуживавшей внимания стеной, если бы хаотичный взор юноши не напал на еле различимый знак, вырезанный в камне: ровный квадрат, перечёркнутый двумя линиями по диагонали и одной поперёк. На далёких туманных границах сознания что-то всплыло из того, что он когда-то читал, но настолько неразборчивое и неясное, что Ромунд не успел его ухватить и как положено обработать: Мердзингер приказал начать движение.

Проходя мимо болезненно ссутулившейся Альмы, Ромунд неожиданно для себя взял её нежную ручку в свою обтянутую грубой кожей перчатки ладонь и тихонько сжал, внимательно вглядываясь в затравленные глаза. Синяки и характерные мешки под глазами служили лучшим доказательством того, что девушка изнеможена, и организм потихонечку начинает сдавать позиции. Она что-то прошептала, но юноша, не успев разобрать, двинулся вперёд.

Унылый свет факелов освещал их короткую дорогу до необходимого перехода, где последовала новая остановка, во время которой эльф снова принялся исследовать карту, а Ромунд утишать Альму, которая чуть не плакала. Они сидели в углу, и, вжавшись в стену, обнимали друг друга, будто старались защитить себя и другого от возможных бед. Маг чувствовал себя немного неуютно, вспоминая об Эмми, но сейчас они были в такой ситуации, когда личные проблемы не в счёт. Не в счёт, и всё. Пока девушка жалась к его груди, Ромунд случайно наткнулся взглядом на мятый кусочек бумаги, на освещённой стороне которого застенчиво выглядывал недавно подмеченный на стене знак. Стараясь не взбудоражить Альму, юноша потянулся и взял бумажку, проворно спрятав в карман.

«Это становится интересным», – подумалось Ромунду. Уставшей и несчастной девушке было невдомёк: она находилась в сладком дурмане заботы и нежности, пускай самой малой части.

– Что-то маги наши приуныли, – пробурчал Бочонок, пыхтя трубочкой.

– Зелёные ещё. – кивнул Медведь. Невозмутимый великан стоял напротив прохода, и, сложив руки, всматривался в сумрачный коридор, уходящий под углом вглубь. – Хотя без этих салаг мы бы пропали давно. Вернёмся – я мальчишке бочонок вина, а девчонке гору цветов. Слово даю! – сказал воин и искренне улыбнулся, подмигнув Ромунду.

– Идём, – сухо бросил эльф, складывая карту.

Туннель, ведший вниз, был куда хуже освещён, однако чуть более просторен, и не так сильно завален мертвецами. Три-четыре убитых бойца на пару десятков метров. Видимо, многих застали врасплох именно в караульных переходах. С обеих сторон через каждую дюжину шагов чернели провалы иных коридоров, пролегавших к казарменным помещениям, как пояснил Мердзингер. Судя по спёртому и отвратительному запаху, искать кого-то из живых там нерезонно.

– Не удивлюсь, если ребят били прямо на топчанах, – скривившись от невыносимой вони, сказал Бочонок.

– Уродство. Сдохнуть в трусах на кровати можно и в старости, – сжимая кулаки, пробурчал Медведь.

Метров через пятьсот туннель вышел в просторную овальную залу, озарённую светом десятков факелов. Аккуратные линии вбитых в пол столов, заставленных стульями, занимали немалый объём помещения, предполагая большое количество голодных и усталых военных персон. На этот раз бойцы отряда не стали свидетелями хаоса и разрухи, царивших в прежних местах, где им не посчастливилось побывать за долгий поход.

– Странно. Ничего не понимаю, – сказал Бочонок, озадаченно оглядывая помещение.

– Что ж, у тварей есть зачатки культуры, – усмехнулся Медведь. – Да, Ромунд?

Юноша не ответил. Он стал медленно обходить зал, внимательно расследуя проходы между столами, и наткнулся на трёх человек в мастистых робах магистров Академии, лежащих треугольником ногами в центр.

– Теперь яснее, – крикнул он. По трапезной раздалось эхо.

– Что там? – заинтересованно спросил Медведь, в два прыжка оказавшись рядом. – Ага.

– Видимо, маги сдерживали натиск наступающих орд, давая возможность выжившим спрятаться, – заключил юноша, присев на корточки рядом с телами чародеев, которые не подверглись тлению. – Судя по всему, из них вырвали душу.

– Что? – изумился Бочонок, невольно хватаясь за висевший на поясе кинжал.

– Видите? Тело не разложившееся. Такое бывает, когда атакуют на ментальном уровне.

– На каком уровне? – переспросил Медведь.

– Эм, когда бой идёт силами духа и сознания, без материального воплощения магических потоков. Это достаточно сложная сторона магического искусства, которую изучают на кафедре Небесной Магии. Специалистов в этой области по пальцам пересчитать. А тут целых трое. мёртвых.

– Да ты по делу говори, болтун, – нахмурился Бочонок.

– Короче, то, что пришлёпнуло этих магов, обладает неимоверной силой. Я был свидетелем, когда пять элементалистов сражались с одним менталистом и проиграли. А вот что вырвало души из этих трёх…

– Ладно, не нагоняй страху. И так уже в штаны наложили, – недовольно сказал эльф. – Возможно, нас ждёт удача, и мы найдём кого-нибудь из живых. Кстати, заметили? Здесь не так воняет.

– Так, я хочу есть, – резко сказал Медведь, быстро выбросив из головы недавнее сообщение о жуткой опасности.

Ромунд и Альма переглянулись. В их головах вертелись десятки различных комбинаций противостояния возможной угрозе, а вояка лишь думал, как набить живот. Впрочем, Медведь на такое замечание ответил бы просто: «Бояться и суетиться можно всегда, а вот покушать удаётся нечасто».

– Кухня в том проходе, – сказал эльф, указывая на противоположную сторону, где виднелась распахнутая железная дверь. – Там несколько погребов. Но сначала накроем погибших.

– Лучше вынести в коридоры. Не дай бог. эти, как их. Варсонги! Прельстятся свежатиной. – сконфузившись, предложил Бочонок.

– Отличная мысль! – поддержала Альма. – Могу их потоками воздуха перенести в туннель, из которого мы пришли.

– Хорошо, выполняй, – кивнул эльф.

– Однако. – улыбнулся Медведь, и, подмигнув Бочонку, понёсся к заветной кухне, заметно перегоняя зазевавшегося сотоварища.

– Как дети малые. – флегматично пробормотала Альма, со вздохом опускаясь на корточки перед убиенными магами и простирая раскрытые ладони над ними. – Сейчас бы в ванну…

– Есть здесь ванные комнаты, – кивнул эльф, снова уткнувшись в измазанный кусок пергамента. – Но не думаю, что ситуация располагает к необоснованным рискам.

– Да я понимаю. – сказала Альма тихим голоском, поднявшая безвольные трупы над каменным полом.

Ромунд, почувствовав невольную дрожь в коленях, пододвинул к себе один из стульев и присел, не переставая внимательно осматривать залу. Ему сильно не нравилась окружавшая тишина. Никто не пытался атаковать их, убить, истерзать. Что же случилось? Их так яростно гнали вглубь подземелий, а теперь не хотят уничтожить?! Что-то странное. И вообще, что за странный знак на стене? Таковых среди официальных гербовых обозначений Республики не числилось. А менталисты? Сведения о них принадлежат к самой тёмной стороне Академии. Всё засекречено, всё под семью печатями и всевозможными грифами секретности. Поговаривают даже, что те, кто раньше знал ставших менталистами чародеев, загадочным образом исчезали или теряли рассудок, навсегда застряв в стенах Домов Скорби. И вот целых трое людей икс мертвее мёртвого лежат на холодном полу богом забытой трапезной Шестнадцатого Вала. Однако…

Рука Ромунда невольно потянулась к карману, где лежал заветный клочок пергамента с неизвестным знаком в заглавии, но он одёрнулся, заметив, что Мердзингер внимательно наблюдает за ним. Резко поднявшись, юноша стал неспешно обходить зал. Неприятное ощущение чужих глаз, прожигавших ему спину, угнетало, волнами мурашек пробираясь по спине. Стараясь отогнать неприятные чувства, Ромунд принялся увлечённо обследовать стены на предмет возможных знаков.

Обойдя залу кругом, маг ничего не нашёл, однако подметил одну невнятную странность: из помещения вело ровно шесть проходов, четыре из которых располагались по диагонали друг другу, если судить по проекции на овал трапезной, а ещё два ровно перпендикулярно по центру. Точно так же располагаются линии на странном рисунке. Однако там квадрат, а не овал. Нахмурившись, юноша хотел ещё разок осмотреть стены, но в этот момент Медведь с Бочонком, грузно топая ногами, с искрящимися улыбками на лицах вывалились из кухни, таща за собой три огромных куля с едой. Понимая, что если сейчас он не пойдёт и не присоединится к трапезе, то привлечёт ещё больше ненужного внимания, Ромунд поспешил занять место за столом, на котором лежали здоровенные куски вяленого мяса, копчёного цыплёнка, горки овощей и несколько головок сыра. Куда же делось недавнее омерзение и тошнота? А запах? Может, успели привыкнуть?

Играя дикими огоньками в глазах, бойцы в полном молчании навалились на еду, откусывая шматки от не порезанных кусков. Несмотря на то, что они ели не больше шести-семи часов назад, проголодались так, словно их держали на голодном пайке несколько дней. Даже такое хрупкое создание, как Альма, наворачивала за двух здоровых мужиков! Словно нечто вытягивает силы…

«Что-то здесь точно не так. Воронка воронкой, но почему нас никто не пытается прикончить? Почему нас так бережно гонят в глубины? Почему внимательно следят, чтобы мы пришли в назначенный срок в назначенное место? Неужели то, что руководит этими полчищами, разумно? Но почему мы? Почему сотни ребят в этих местах нещадно перебиты, а нас спокойно пропускают через такие места, где можно устроить засады на целые армии! А теперь ещё менталисты, неясные знаки. Что же ты такое, Шестнадцатый Вал? Всё, что я читал о тебе, говорит о том, что ты – непреступная цепь обороны, которую не удалось ни разу взять ни варварам, ни войскам Таргоса. Но какого чёрта здесь делают занятые тайными исследованиями менталисты, а на стенах и официальных бумагах вычерчены всякие знаки? Причём, это дело рук не тварей. Здесь даже помещение напоминает их!»

Пока члены отряда были увлечены едой, Ромунд, почувствовав насыщение, сделал вид, будто переел и больше не может, встал и, для пущего эффекта медленно переставляя ноги, подошёл к противоположному столу, расставил стулья и лёг на них, надёжно скрыв себя от глаз Мердзингера достаточно мощной деревянной столешницей.

Осторожно достав бумагу из кармана, юноша сначала ещё разок обследовал сущность знака, а затем стал вчитываться в неразборчивые каракули:

« Медэксу, старшему уполномоченному Гильдии.

Я, конечно, понимаю, что вы безумно загружены в связи с последними событиями вокруг Проекта, но для дальнейших изучений нам потребуется больше ресурсов и времени, чем предполагали Отцы. Если второе ещё кое-как можно выторговать у начальства, то довольство первым полностью зависит от вашей расторопности, господин Медэкс, которую вы, к нашему большому сожалению, не проявляете. Настоящей запиской хочу вас предупредить, что если Энергон прекратит свою работу, и в качестве следствия Отцы понесут колоссальные убытки, в первую очередь спрос будет с Вас. Серьёзность нашего дела предполагает самую серьёзную ответственность! Даю вам ровно три дня, которых хватит, чтобы поставить нам необходимые ресурсы. Потом будет поздно. Вспомните судьбу вашего предшественника. Не повторяйте подобных ошибок.

Палантир, руководитель хозчасти Энергона»

Чуть ниже на два пальца, был подписан ответ.

« Уважаемый Палантир!

Ваши беспочвенные угрозы не способны ввести меня в заблуждение. Как вы правильно заметили, руководство поставкой ресурсов полностью моя задача, однако я в немалой степени завишу от той квоты, которую установил Совет Гильдии. Я не могу вам дать больше, чем у меня есть на базе, постарайтесь это хорошо уяснить. Я подал ваш запрос в Совет, но пока никакого толкового ответа не дождался. Советую обратиться вашему Консилиуму прямо к моим начальникам. От этого, может, будет больше толка. Также хочу заметить, что в связи с множеством аварий, доставка будет сильно отягчена различными трудностями.

Медэкс, старший уполномоченный Гильдии».

Ромунд перечитал переписку несколько раз и в каждый последующий запутывался ещё сильнее. В немногочисленных строках была запечатлена такая мощная информация, что юношу пробрала волна жара, вмиг нагревшая молодое тело до состояния нервного потоотделения. Наверное, проще всего это состояние можно назвать страхом. Простой боец армии Республики прикоснулся к чему-то очень и очень секретному, цена которого исчисляется человеческими жизнями! И это по-настоящему пугает. Хотя и привлекает. Проклятое любопытство!

Услышав шорох со стороны стола, где кипела трапеза, юноша встрепенулся и спрятал пергамент в карман. Вскоре над ним промелькнул Мердзингер, заинтересовано скользнув взором по его персоне, затем Бочонок, равнодушно прошедший мимо с целью завалится на соседний стол, будучи не в силах нести себя и тот груз, который он принял в свой объёмный желудок, а затем Альма, подмигнувшая молодому магу и пристроившаяся на ближайшем стуле. Судя по дрогнувшим губам, она хотела что-то сказать, но затем, дёрнув бровью, передумала и отстранённо уставилась в потолок.

– Ромунд! – окликнули юношу из середины зала. Маг дёрнулся, вырвавшись из исступления, и, вскочив со стульев, обернулся к позвавшему. Это был Мердзингер, подзывавший его жестом к себе. – Идём со мной. Надо найти место для сна.

– Да, командир!

– Посох-то чего оставил?

– А, чёрт! – взмахнув руками, выругался Ромунд, возвращаясь назад к столу, на который неосознанно положил своё оружие.

– Эге, да ты нервничаешь, братец, – прищурившись, проговорил эльф.

– Мне кажется, в сложившейся обстановке это нормально. – тихо ответил маг, спокойно выдерживая тяжёлый взор Мердзингера.

– Ну ладно, – вдруг расслабившись, сказал эльф и пожал плечами. – Крой мне спину.

Не говоря больше ни слова, командир уверенно направился по диагонали к чернеющему арочному проходу. Ромунд хотел спросить, почему тот так твёрдо направился именно туда, но вспомнил про карту, которая всегда была при Мердзингере, и отбросил лишние сомнения. Но нелишние сохранил при себе. Всегда нужно быть начеку.

В узком коридоре было совсем тускло. Пришлось зажечь магический огонёк, взлетевший в виде маленького шара над головами бойцов.

– Да, так лучше, – удовлетворённо кивнул эльф, вытаскивая стрелу из колчана.

– Тебя что-то насторожило?

– Пока нет.

Туннель шёл ровно вниз, не сворачивая и не расстраивая лишними изгибами. По обеим сторонам скучно стояли распахнутые двери. Дышалось легко и свободно. Никакого запаха разложения или затхлости.

– Будем проверять каждую комнату отдельно, – строго сказал Мердзингер. – Я вперёд, ты за мной.

Осторожно заглядывая в каждое помещение, бойцы ничего странного или пугающего не обнаружили, несмотря на то, что в голове Ромунда то и дело проскакивала малодушная мысль о возможной засаде. Пару раз мелькнули страшные образы, но маг постарался их посильнее размыть в сознании, не дав проклятой воронке материала для творчества. Однако его мысли в большей степени занимала та информация, которая содержалась в прочитанной служебной записке неких людей, принадлежавших, по всей видимости, к некоему тайному сообществу, действовавшему до недавнего времени в этих мрачных стенах. Ведь ни о каких особых гильдиях в Республике никто не ведал. Властный Сенат быстро реорганизовал все побочные ответвления власти в государственные учреждения и органы ещё на заре становления Умрада, а с непокорной Гильдией Магов, задиравшей нос от гордости к самым небесам, расправились несколько лет назад, подогнав войска и разрушив башню непокорных. Теперь вместо неё в Республике всеми магическими делами заправляет Фебовская Академия. А тут такая секретность, да ещё и с такой строгой организацией. Неспроста всё, неспроста. И вообще что за Проект и Энергон? Что за интересности такие.

– А где твой щит, солдат? – вдруг спросил эльф, внимательно рассмотрев очередную комнату, набитую, как и прочие, всяким разбитым хламом, разодранными постельными принадлежностями и кусками разломанной мебели.

– В деревне бросил, – честно признался Ромунд. Сие прискорбное обстоятельство совсем вылетело из его головы, и только сейчас, с подачи эльфа, он вспомнил об этом.

– Ну и дурак.

– Да мы так неслись…

– И что? У тебя же не кусок стали в руках был.

– Ну да, деревяшка.

– Эта деревяшка могла тебя спасти от неожиданной стрелы, когда магия в очередной раз отказала б тебе.

– Только в том случае, если бы снаряд был заряжен исключительно на пробивание магической защиты. А если б ему придали тупой мощи, меня снесло бы вместе со щитом, ещё и закопав по пояс в землю.

– Ты кого пытаешься убедить, салага?

– В смысле?

– При мне колесо от телеги человеку жизнь спасло. А ты про тупую мощь. В бою самый большой враг и союзник – это случайность. Своё чванство оставь для дурочек всяких. Они иной раз любят ещё сильнее почувствовать себя дурами. Но здесь ты внимай, впитывай. Может, ещё и живой останешься.

Все осмотренные до этого покои служащих чем-либо не устраивали командующего отрядом. То слишком грязно, то сыро, то просто не пришлось по душе. На взгляд Ромунда, любое из них подошло бы для короткого и неспокойного сна, но эльф неуклонно вёл вперёд, оставляя одно за другим позади.

– И что? Долго ещё? Второй десяток закончился.

– Нет. Ещё два.

Ромунд равнодушно пожал плечами, как обычно занимая позицию за спиной Мердзингера, когда тот двинулся к следующему помещению, и вдруг его глаза случайно скользнули по неожиданно закрытой двери противоположной комнаты и наткнулись на знакомый знак, аккуратно нарисованный красной краской. Позабыв о напарнике, юноша всем корпусом повернулся к находке, и хотел потянуть ручку, как эльф резко дёрнул его за плечо и покачал головой.

– Крыть меня кто будет? – тихо и зло спросил он.

– Я просто… – замялся юноша и тут же получил удар рукой в грудь, от которого у мага перехватило дыхание. От невыносимой боли он повалился навзничь.

– Придурок. Всё, нашли место. Вон то, – рявкнул эльф и указал на какую-то из комнат, которую не так давно усердно браковал. – Вставай давай. Слабак.

Откашливаясь, маг медленно поднялся. Удар бывалого вояки подкосил его так сильно, что приступы удушья прошли лишь когда маг использовал магию быстрого восстановления, применявшуюся чародеями во всех случаях дискомфорта. Следуя за возвращающимся в залу эльфом, Ромунд быстро соображал, что делать дальше. Может, оглушить да расспросить? Проклятый получеловек неспроста снёс его, заставив забыть о двери со знаком. Теперь подозрения и сомнения юноши начинают приобретать основу, которая крепнет с каждой мыслью. Тёмный тип что-то знал.

– Ну что? Нашли что-нибудь? – осведомился Медведь, встречая обернувшихся сотоварищей. – Надеюсь, без пачки зомби в тёмном углу?

– Ты поговори ещё, – резко сказал эльф. – Следи за языком.

– Да я то…

– Заткнись. Всё, взяли манатки и быстро за мной. Выспимся – и дальше.

– Да уж… Было бы неплохо, – удовлетворённо сказал Бочонок, похлопывая по раздувшемуся пузу.

– Странно, лучше бы пачка зомби, а то я начинаю привыкать к спокойствию. Не по душе мне это, – сказал Медведь, подхватывая заготовленный куль с провиантом. Выражение его лица приняло какой-то чересчур умный вид, отчего Ромунд слегка улыбнулся.

– Всем молчать! – взревел вдруг эльф, и, не оборачиваясь, зашагал обратно в туннель.

– Что с ним? – нахмурилась Альма. – Ром, а ты чего такой бледный?

– Ничего. Идём, – отмахнулся юноша и последовал за Мердзингером. Он знал, почему эльф так ведёт себя: он банально нервничает. Что-то идёт не так.

Комната, в которой разместился отряд, была самой вонючей из тех, которые обследовали они с эльфом, но Ромунд смолчал. Он видел, что командир полностью охвачен какими-то посторонними мыслями, и старался обращать на себя как можно меньше внимания. Спать Ромунд не собирался, особенно после того, как Мердзингер заявил, что первым на посту будет сам.

– Следующий Медведь. Дежурим по два часа. Всё, всем отдыхать! – сказал эльф и вышел из комнаты.

– И как он будет нас охранять? – изумился Бочонок. – Случаем, вина с собой не прихватил? Может, ему хочется уединиться?

– Не волнуйтесь, – успокоил их Ромунд, – я пока спать не хочу. Посторожу маленько.

– Ну, в таком случае я точно неспокоен! – заявил Медведь. – Но спать хочу дико. Посему, всем доброй ночи. или доброго сна. Впрочем, неважно, – выдав эту тираду, Медведь завалился на чудом сохранившийся матрас, выдернутый с разломанной кровати, и вмиг заснул.

– Вот это да… – промямлила Альма. – Я так не могу.

– Привыкнешь, – зевая, пробормотал Бочонок. – Военный ритуал. Вот. – напоследок кинул он, и, улёгшись на подстеленные чистые тряпки, найденные тут же, спокойно ушёл в Мир Грёз.

– Да. – недовольно пробурчала девушка, укладываясь на военную подстилку, полагавшуюся каждому бойцу Республики. Кроме неё и Ромунда остальные члены отряда ею пренебрегали, большее предпочтение отдавая подручным средствам. – Ромси, ты правда немного посторожишь нас?

– Да, – кивнул маг, витая в своих мыслях.

– Ну, хорошо. Я спокойна, – улыбнулась девушка и, свернувшись, как ребёнок, калачиком, заснула.

* * *

Когда Данила и Яр без всяких происшествий добрались до Ватрад Вил, на дворе стоял поздний вечер. Как обычно, сговорчивые стражи за пару серебряников впустили их за железные ворота, не задавая лишних вопросов и тут же потеряв к пришельцам всякий интерес. Ян улыбнулся, потирая руки:

– А потом спрашивают, как всякие нехорошие типы проникают в «защищённые» места.

Данила хмыкнул в ответ, разглядывая добротные дома деревни, если это поселение можно назвать таковой. Лет тридцать назад Ватрад Вил было простым захолустьем, коих можно насчитать десятки по всему Гипериону. Но затем в Аштральских горах обнаружили золотые жилы, и многие жители быстро сменили плуг на кирку, а кто посмекалистей и мастеровитей – ещё и ремесленное дело открыл, чеканя для Святой Инквизиции казённую монету или кое-как справляясь с заказами на украшения. Конечно, реальных профессионалов, как в Торвиле, здесь вряд ли можно найти, но жили в этих местах неплохо, о чём можно судить по почти полному отсутствию деревянных хаток и преобладанию двухэтажных каменных домов.

Данила случайно поймал себя на мысли, что он, как последняя паскуда, думает о чужих деньгах, чуть не пересчитывая их по знакам, но с собой поделать ничего не мог. Всю жизнь прожил без золотого в кармане, мечтая о лучшем, которое постоянно безвозвратно исчезало в пыли времён. Поэтому он появлялся в населённых пунктах очень редко, предпочитая тихую глушь Лагеря или дозорных местечек.

– Ну что, старина, похоже, здесь наши пути разойдутся, – сказал Ян. – Можешь в охранники наняться к здешним властям, а можешь в гильдию воинов вступить. Думаю, с твоим опытом не пропадёшь.

– Да уж, – пробурчал в ответ охотник. Никакого расстройства по поводу расставания Данила не испытывал, а его будущее этого болтуна не касается.

– Если не возражаешь, зайдём на прощание в одно славное местечко. Выпьем эля, вина, можно и горилки. Я заплачу.

Если бы не последние слова, старый вояка послал бы куда подальше сентиментального спутника, но, искусившись безвозмездной выпивкой, согласно кивнул.

– Отлично! – хлопнув ладонями воскликнул Ян и быстрым шагом двинулся по неровной дорожке, ведшей от ворот в центр Ватрад Вил.

Данила покачал головой. Всё, что он слышал об асассинах Шепростана, никак не вязалось с этим выхухолем. Да, мальчишке мастерства и силы не занимать, но его язык рождён для менестреля или бродячего барда. И дураком-то не назвать. Вон как умело скрывался под личиной салаги-Яра, а оказался прожжённым волком, совершившим многие запомнившиеся на весь Гиперион убийства. И что прикажете думать? Или это – очередной маскарад, специально заготовленная маска для окружающих, способная породить сомнения и неуверенность в сознании любого человека. Очень даже может быть. Отличная тактика! Все считают тебя добрейшим души человеком, а ты – раз. и кинжал в спину. Вот и всё…

А вообще, конечно, препогано общаться и выпивать с тем, кто недавно пытался убить тебя и твоих друзей. Бесчестно это. Но, с другой стороны есть такой межклановый закон, что когда нет возможности помочь клану, а клан неспособен подсобить тебе, то понятия о друзьях и врагах сильно смешиваются, ибо главный принцип – выживание. Все его хорошо знают, и, появись сейчас Строгонов здесь, если ему посчастливилось выжить, он не осудил бы поступка Данилы. Так принято. Так надо.

По нешироким улочкам пока не названного городом селения бродили усталые люди, возвращавшиеся домой с тяжёлой работы. Их закопчённые сажей лица выражали одно желание: сбросить треклятую кирку с плеча и утонуть в мягкой перине домашней постели, заснув самым глубоким сном, дабы завтра поутру были силы вновь спуститься в шахту и продолжить трудную повседневную работу, которая, однако, не оставляла их нищими, как многих бедолаг, работавших на рудниках по всему Гипериону. Нет, здесь-то Ватрад Вил полностью обеспечил себе автономность, захватив в свои руки Аштральские золотые жилы, отчего пришлось бесконечно воевать с теми, кто пытался отбить владения горняков.

В прошлом только Инквизиция сумела поставить сих независимых людей на колени, обложив их солидной данью, но здешние трудяги так хорошо работали, что добытого металла хватало и продолжает хватать не только на повседневные нужды, но ещё и на содержание наёмных отрядов, способных потягаться с любым кланом в бою. Кроме того, совсем недавно жилые кварталы обнесли крепкой стеной и выкопали ров. По старинке многие именуют Ватрад Вил деревней, но это давно не так. Просто тридцать лет для многих не срок. Для здешнего рабочего сословия это быстро пролетевшее время, особенно когда много и усердно работаешь. Хотя, конечно, начинают выделяться иные касты. Например, такие, как купеческая и управленческая. Их-то домины видны со всех концов городка, возвышающиеся позолоченными крышами над всеми остальными. Дурацкую привычку лить золото везде, где душе угодно, богатые ватрадцы переняли от знати Шипстоуна. Там-то люди перенасыщены деньгами. В целом, конечно, жили здесь рабочие среднего достатка, пускай батрачившие от зари до зари, но нёсшие деньги в семью. Ни одного нищего Данила с Яном не повстречали, тогда как в Шипстоуне они чуть не рядами становились вдоль улиц, протягивая больные, измолотые судьбой и человеческой жестокостью руки.

– Прямо маленькое государство, где всем хорошо живётся! – сказал Ян, мотая из стороны в сторону головой. – Мечта идиота!

– Почему идиота? Вроде Франческо де Орко писал о путях создания Страны Благих.

– И от кого я слышу сию чушь? – рассмеялся Ян. – От мудрого старца или вздорного мальчишки? Кстати, это единственная книга, которую ты прочёл?

– Ну я…

– Ты же всю жизнь прожил в таких условиях, когда своры голодных волков рвут друг друга на части, стремясь к ресурсам и славе. Ты прекрасно знаешь, что из себя представляет характер тех, кто стремится к наживе. Нынешнее состояние этого городка – временное недоразумение, которое вскоре пресекут люди поумнее и посообразительнее тех, кто привык махать киркой.

Поверь, скоро многие честные работяги вдруг обнаружат, что им придётся отдавать половину дохода некими лицам законного происхождения. Попробуют дёрнуться – их на эшафот, под топор или верёвку. Государство, друг мой, всегда угроза, с которой нужно либо дружить, либо мириться. А бороться бесполезно. Слишком много чужих интересов сплетено в один комок. Принцип прост: выживает сильнейший.

– Мы живём по волчьим законам, потому что сами были выкормлены в стаях волков. – попытался огрызнуться Данила.

– А ты предлагаешь воспитывать ягнят? Волки-то не переведутся. Они, знаешь ли, живучи. А вот, кстати, и наш кабачок! – воскликнул Ян, обращая внимание Данилы на яркую вывеску над массивными створками дверей, представляющих вход в объёмистое круглое здание, сложенное из добротных каменных блоков.

– Слёзы Феникса. – прочитал надпись Данила.

– Верно! – ехидно улыбнулся Ян. – Кстати, не знаешь, откуда такое названьице?

Охотник развёл руками.

– Не удивлён, поверь. Сие словосочетание употребляется в одной старинной эльфийской балладе, которую когда-то давно один из Первопришедших перевёл, а потом записал на пергамент. Такое, на взгляд эльфов, кощунственное деяние не сошло ему с рук, и, как он ни скрывался, его зарубили изогнутым эльфийским кинжалом, но творение своё он успел сбагрить какому-то купцу, а тот ещё какому-то… В общем, затерялась роковая бумажка. Отыскалась она случайно. Если хочешь, расскажу за кружечкой, как именно.

– Ну, небось, кому-то горло вскрыли. – вяло пробурчал Данила. Он хотел хорошенько выпить. А потом заснуть.

– И не одному, поверь! История интересная до ужаса, пробирающего до костей! Идём, – открывая дверь, сказал Ян.

– Так к чему название-то?

– А сын того переписчика дело организовал. Эльфы, когда папку решали, его не тронули – мал был в то время, а потом, когда счастливчик стал думать, как назвать заведеньице, в голове вдруг всплыли слова из сказки, что отец рассказывал. Вот и стал кабак Слезами Феникса. Удивительно, но здесь и правда слёзы постоянно лют. От счастья, от горя. Эльфы уже ничего к тому времени сделать не могли – всех их загнали в сердцевины самых дремучих чащ. Ну да ладно. Прошу! – виртуозно покрутив рукой, Ян сделал жест, приглашающий проследовать внутрь.

Данила с сомнением посмотрел на спутника, не желая лишний раз подставлять спину, но прошёл вперёд, хотя с неприятным ощущением, будто ему в бок упёрлось остриё ножа. Но ничего страшного не случилось. Опасный наёмник, громко хлопнув дверью, улыбаясь во все лицо, вышел вперёд, и, лавируя между забитыми до отказа столиками, уверенно проследовал к стойке, за которой стоял неимоверно полный владелец кабака.

Данила осмотрелся. Заведеньице имело целых три этажа, доверху заполненные посетителями. Со всех сторон нёсся шум пьяных разговоров, звон сталкивавшихся в хмельном угаре кружек, развязный женский смех и вперемешку с ним добротная ругань. Никакого особенного убранства, лишь пара второсортных картин на противоположных стенах напротив друг друга. Грубые угловатые столики, натыканные где попало, простые табуретки вместо стульев. Однако, как подметил острый глаз охотника, прибитые к полу. Пахло свежей снедью, элем и разгорячёнными мужчинами. Типичная нора, где можно дать волю инстинктам.

– Ронни. Я же просил! – уловил Данила обрывки разговора Яна и хозяина кабака. – Ну, какого?

– Всё будет хорошо, мистер Батчер! Не сердитесь! – умоляюще стонал некий Ронни.

Данила подошёл ближе.

– А это с вами, да? – спросил хозяин и чуть не со слезами в глазах посмотрел на старого вояку. Тот поспешно отвёл взгляд в сторону. Нечего искать в нём союзника.

– Ты тему-то не меняй! – горячился наёмник. – Иди к тем бравым парням и выстави их за шиворот, иначе за дело возьмусь я, и трём жёнам поутру придётся лить слёзы у тебя на пороге. Пускай это для тебя и не впервой, но если в твоём толстом брюхе ещё совсем не заплыло жиром сердце…

– Ну как же так? Ко мне же ходить не станут! – расстраивался Ронни. – Проклятый конкурент Филчер у меня всех посетителей переманит.

– Ах ты, толстосум, проклятый! – воскликнул Ян и огляделся. Данила последовал его примеру. К своему удивлению, охотник обнаружил, что все заседатели питейного местечка осторожно косятся на их скромные персоны. Хотя чего странного? В отличие от одетых в простые рабочие рубахи да штаны здешних ребят, Данила-то с Яном в полном вооружении стоят. Да ещё и неприветливо на всех озираются. – Ладно, дурак ты этакий. Неси лучшего вина, эля и самой свежей и хорошей стряпни. Не дай бог потравишь, ух, тогда я тебя! – сказал наёмник, сунув кулак под нос хозяину. Тот чуть не с визгом отпрянул назад. – А мы пока освободим местечко. И не трусь. Крови не будет, – с этими словами Ян уверенно двинулся в самый дальний и плохо освещённый угол кабака, где за небольшим столиком сидело трое коренастых парней, вовсю глушивших эль. Кстати, только они не обратили ни малейшего внимания на вновь пришедших.

– Мистер Батчер? – с сомнением спросил Данила.

– У меня много имён, – бросил Ян через плечо, подходя к цели. – Ну что, ребят, может, выйдем, поговорим? – с нахрапа поинтересовался он.

Доселе весёлые парни враз посерели и обратили внимание на незнакомца.

– Зачем? Нам и тут хорошо! – заявил один из них, носивший неухоженную чёрную бороду с неуместными бакенбардами.

– Да потолковать о том, о сём. Там воздуху больше.

– Пошёл вон, коль проблем не хочешь! – зло бросил другой, нервно постукивая толстыми пальцами по столу.

– Проблем? От вас? – улыбнулся Ян.

– А ты сомневаешься? – подал, наконец, голос третий.

– Да вообще-то да. – поджав губы, ответил наёмник.

– Ну, тогда пойдём, поговорим, – угрюмо сообщил бородач.

– После вас, господа, – повторив свой жест, предложил Ян, словно нарочно подставляя лицо для удара.

Бородач хмыкнул и двинулся к выходу. За ним последовали собутыльники.

– Данила, займи пока местечко. Господа могут и не вернуться. – загадочно сказал Ян и двинулся следом за соперниками.

Охотник с радостью остался. Совершаемое проклятым асассином деяние никак не укладывалось в его понятия. Ребята же никого не трогали.

Не успел Данила пристроится, как Ян вернулся, свистнув по пути одной из обслуживавших столики девушек:

– Прибери-ка столик, дорогая, господа решили освежиться! – сказал он, усаживаясь напротив охотника. – Не волнуйся, все живы, – бросил он Даниле, устилая на спинке стула тёмный плащ. Кстати, это был единственный столик, за которым стояли стулья, а не табуреты. – Немного сонного порошка, и всем стало хорошо. Уложил их в сено, укрыл. Не замёрзнут. Заодно и проспятся. А то резвые чересчур.

Дальше они молчали. Каждый думал о личном и не желал делится с посторонним. Вскоре принесли пенящиеся кружки крепкого эля. Сделав первый глоток, Данила залпом опрокинул половину пинты, а затем, посмаковав напиток на вкус, опустошил сосуд до дна. Пересохшее горло увлажнилось, и настроение улучшилось. Захотелось напиться. На столе стояли четыре наполненные до краёв кружки, поэтому задуманное можно осуществить сполна. Плюс вино, которое подадут с едой.

– Ты не спеши, старик, – усмехнулся Ян, медленно потягивая эль. – Штука неплохая, но голова с утра болеть будет.

Охотник отмахнулся.

– Нашёл, чем пугать, – хмыкнул он.

– Ну, смотри. – пожал плечами Ян. – Впрочем, что-то разговор у нас не клеится.

– А ты свою басню расскажи, может, завяжется о чём.

– Басню? Зря ты так, – нахмурился наёмник. – Ладно, погоди. Мне одной кружки мало будет.

Они снова помолчали, не забывая про хмельное зелье. К концу второй пинты принесли жареное мясо с печёным картофелем. Голодному Даниле обычная для многих горняков Ватрад Вил еда показалась божественным лакомством. Уплетая за обе щёки, Данила чувствовал себя самым счастливым человеком. Последние деньки выдались чересчур насыщенными для его старого ума и тела.

– М-да, Данила, жизнь вот какая штука. – вдруг начал Ян. – Вчера ты был в полной уверенности, что твой обыденный мир будет стоять, пока сильные мужчины держат его на своих плечах, и сам был готов отдать за него жизнь, а сегодня, потеряв всё, радуешься дешёвой стряпне в не самом престижном местечке. Эх, старик, сколько же тебя носило по земле, сколько мотало, и вот вновь швырнуло чёрт знает куда. Не смотри на меня зверем, ты знаешь, это так. И в чём правда? В деньгах? В грубой силе? Или в тонком уме? Почему одним достаётся всё, а другим… Знаешь, меня тоже хорошо поносила судьба, потаскала по миру, с большим удовольствием окуная в самое дерьмо этой самой рожей, и я до сих пор не знаю, в чём правда. То, что тебе кажется истинным и вечным, в один миг может исчезнуть, а что божественно красивым и светлым – стать уродством и сгинуть во тьме.

– К чему это? – спросил Данила, допивая эль и принимаясь за вино.

– Да и правда, к чему? Так, хмель развязывает душу, знаешь ли. Ну да ладно, я обещал тебе историю страшную рассказать. Ну что, слушай же, только не перебивай. Итак…

Несколько лет тому назад, томясь муками творчества, я проводил скупые часы в пьяном угаре во всех злачных местах города Санпула. Не скупился ни на дорогую выпивку, ни на хорошеньких женщин. Кутил и жил в своё удовольствие, не зная забот. Однажды на одном из вечеров вдруг подметил неких тёмных типов, втихую косившихся на меня. Я поначалу не придал этому значения, продолжая смачно кутить на немалые средства, заработанные тяжким трудом, но ребята не отставали, вскоре обнаглев и принявшись неотрывно следовать за мной из кабака в кабак каждый вечер, непременно располагаясь на два-три столика позади моего.

Я стал ждать, что произойдёт, нарочно заставляя гадов открываться, но ничего особенного так и не стряслось. Тёмные просто ходили по пятам за мной. Ну вот, спустя несколько недель неотступной слежки, я решил взять дело в свои руки, и, исполнив пару неплохих комбинаций, подкараулил дураков, обезоружил, и, прижав к стенке, стал требовать объяснений. Но ничего не получил. Проклятые уродцы просто сдохли у меня на глазах. Почему? Да я так толком и не понял. Только заметил зеленоватый дымок, вырвавшийся из их ртов в момент смерти. Видно, раскусили пилюлю какую-нибудь с ядом. Впрочем, не суть. Стрёмное преследование пресеклось, но я не успокоился, и стал каждый день ждать неприятностей, и они, поверь, однажды пришли за мной.

Подстерегла меня дюжина таких засранцев прямо у входа в одну из моих законспирированных (как я считал) ночлежек, и принялась скручивать. Но ребята не на того напали. Несколько профессиональных штучек у меня имелось, не скажу каких, и все нападавшие быстро потеряли ко мне всякий интерес, сыграв в ящик. Но и на этом не закончилось моё «везение». Как только я в тот же вечер пришёл на другой схрон, меня ждал очередной сюрприз. На моём диване сидел какой-то чересчур умный да сильный маг, спеленавший меня в два счёта, пригвоздив к доскам пола. Никаких знакомых стихий я не почувствовал, поэтому и не смог ничего противопоставить гаду. Лишь впоследствии узнал, что подобных ему называют менталистами. Так вот. Значит, говорит он мне: «Жить хочешь?» Ну, я отвечаю, мол, было бы неплохо. «Ну, тогда, – сказал он, – принимай поручение. Не бесплатно, конечно». Заказали мне какого-то богатого купца, кроме того, содержимое его кошеля, который он носит на шее. Обещали полмиллиона. Неплохо, кстати. Ну, я и согласился. Думаю, чего уж тут. Простое дело, особенно марать руки и не нужно. А зря.

На следующий день ко мне поутру пожаловали совсем иные молодцы, скрутившие меня теперь по-честному, руками да ногами, прижав к тому же пыльному полу моей комнатушки. Стал разговаривать со мной их глава. «Жить хочешь? – говорит он мне». «Да что вы, сговорились, что ли? Да, хочу! Что делать-то? – отвечал я». «Убрать того, кто меня заказал. Даю миллион». Вот тебе и на… Нехорошо подставлять клиента, да ещё и его же жертвой делать – могут потом иные заказчики доверие потерять. Но что мне оставалось? Головорезы этого купчишки мне в рожу клинками тыкали, пришлось согласиться. Но спешить я не стал. Решил прощупать, что да как. Нужно было решить, кого лучше убрать да без особых проблем для себя.

По своим каналам сначала пробил купца, Цангером звать. Оказался личностью крайне серьёзной: работорговец да продавец веселящего порошочка. Серьёзные связи с Республикой, с королевством Таргоса. Кроме того, многие должностные лица в Совете Санпула держали его запанибрата. В общем, всё серьёзно и основательно. Но за таких вряд ли кто мстить будет. Наёмники воюют за подобных Цангеру, пока им платят, а друзья есть, покуда ты им можешь что сделать. А вот с тем магом… Пару раз слежку подмечал, ловил его темных прихвостней. Разок удалось дураку одному челюсти разжать, не успел раскусить яд. У них там, знаешь, к задним зубам железками маленькая стеклянная капсула приделана. Если посильнее надавить зубами – хрусть, и субъект готов. Ну, я ему палочку под нёбо вставил и ножом зубы вместе с этой дрянью выковырял, и стал допрос вести, а он возьми да шею себе сверни. Сумел, зараза, руки развязать.

В общем, понял я, что с этими ребятами шутить больше не стоит. Нужно купца решать, да сматываться с Санпула, пускай даже денег не получу, зато репутацию да голову в целости сохраню, – здесь Ян сделал паузу, не спеша доел ужин, выпил вина. Затем, достав из бокового кармана трубочку, закурил. Ещё немного помолчав, он продолжил: – Сделал, как надо: изучил повадки субъекта за две недели, достал план его немалого домины с участком, вызнал схему караулов и принцип их смены, подобрал снаряжение, и, наконец, в одну прекрасную ночь стал стеречь «клиента» в его спальне, ожидая, когда он вернётся с пышного бала, который закатил один из местных богатеев. Но, знаешь ли, меня ждал сюрприз.

Вместе моего дорогого и обожаемого Цангера, в комнату проскользнуло несколько темных фигур, которые решили со мной посостязаться в ближнем бою. Но что-то не рассчитали ребята и сложили свою удаль в коврик шёлковый. Но и мне несладко пришлось. Как только я удрать вздумал, в меня кто-то сзади дротиком – хлоп! И всё. Я провалился в сон. Благо в окно не выпал, не успел вступить на подоконник, – наёмник вновь замолчал. Откинувшись на спинку стула, он поглядел в потолок, медленно выпуская клубы дыма. – Очнулся я в каком-то тёмном подвале, нагой и подвешенный за руки. Вон, смотри на запястья, видишь шрамы? – Ян засучил рукава и показал Даниле чудовищные следы от порезов. – Сволочи проволокой железной подвязали, чтобы не рыпался. Всё тело болело, на лоб с рук капала кровь. А рядышком Цангер висел, тоже голышом. Хныкал, жаловался на судьбу. Перед нами, как сейчас помню, некие лица в алых одеждах стояли, безмятежно сложив руки на груди. Лица закрыты страшными белыми масками в виде черепов. Могу сказать одно: точно не приспешники странного мага. Постояли они, поглядели на нас какое-то время, а потом один из них кулак сжатый вверх поднял, и другие молодцы принялись за толстяка-купца… Эх. Выпью за старину Цангера целую, – сказал Ян, доливая в бокал вина. – То, что они с ним делали, я не видел даже в пыточных камерах Святой Инквизиции.

Я блевал, болтаясь подвешенный за проклятую проволоку. Они с него живьём мясо потихоньку снимали, знаешь, методично так… Начали с ног и рук, а потом постепенно вверх поднимались. И как заведённые спрашивали: «Феникс! Что ты знаешь о Фениксе?!» А тот кричал им, что ничего, до тех пор, пока они, не оголив его конечности до костей, не вырезали ему сердце. А потом, оставив безвольное тело, решили приняться за меня, но не тут-то было. В подвал ворвались знакомые мне тёмные ребята и завязалась магическая потасовка. Заклятья вокруг так и сыпались! Я уворачивался, как мог. Наконец, одна огненная стрела сожгла проволоку, и я свалился вниз. Под шумок, прихватив какие-то шмотки, валявшиеся в углу, я смылся.

В ту ночь бежал из города. Нёсся я со скоростью ветра сквозь Хартонский лес, стараясь как можно лучше замести следы, потом галопом по Гедеонским вершинам, наконец, через степи в Кайтонийский лес – там лёжка была моя, дремучая такая, ветхая. Там я ловушек понаставил, манекен свой слепил, положил на топчан, а сам в подвале засел. Недели две не вылезал, питался заготовленным провиантом. А как только выполз на свет, меня снова эти тёмные – цап! И скрутили. Представляешь? Словно сидели всё время там. А я ведь ни шороха, ни писка не слышал.

И снова этот магик сидел у меня в кресле (правда, куда худшем, чем то, что в Санпуле, но это его не смущало) и зыркал на меня из-под своего капюшона. «Ты влип, приятель, – сказал он тогда. – Вот, деньги твои, полмиллиона, как обещал, хотя, конечно особо не за что, – и вносят, значит, его молодцы два тюка с золотом и кладут в угол. – Однако отныне ты исключительно на меня работаешь, причём впредь бесплатно. Ребята из Готикс тебя преследовать будут, пока не сгноят. Не любят они всех, кто хоть как-то связан с нами». «А что за ребята-то? – вопрошал я». «Серьёзные. Шутить не любят – сам видел. Мой помощник тебя в курс дела введёт. Будешь врагам корни подрубать. Потихонечку». На этом он ушёл, а какой-то угрюмый тип по прозвищу Большой Бобло стал мне что-то втирать про некую тайную организацию, которая во что-то верит, что-то пытается достичь, и, главное, хочет поубивать всех, кто замешан в этой интересной истории, в том числе и меня, дорогого.

Сам понимаешь, мне ничего толкового не сказали, лапши только всякой. Главное, дали порошок магический, защиты, значит. Сначала я не понял, зачем мне это, однако потом на деле парни из Готикс показали мне свою немалую силушку в магии. Вот тогда-то я оценил подарок тёмных по достоинству. Кстати, эти молодцы так и не сказали мне, кто они, и чем насолили готикам. Впрочем, меня это не шибко интересовало. Главное – появились союзники. Хотя, конечно, со временем я не пренебрёг возможностью кое-что прознать о своих нежданных друзьях. И немало расстроился. Подонки занимались кражей мирян и скупкой рабов, вывозя несчастных людей со всех концов Гипериона. Куда они девались, мой источник не сказал, но уверял, что сия группировка настолько темна, что вызнать что-то большее можно только у тех, кто замешан во всём. А это нереально. Рядовых расспрашивать не имеет смысла, а фигура покрупнее – не моего формата.

Короче говоря, первое задание я получил через три дня после неожиданной встречи с тёмными приятелями. Надо было в Торвиле какого-то держалу местного грохнуть. Ну, в общем, без лишних хлопот я дело исполнил. Потом снова задание, в том же городе пару купцов убрать – снова чисто. Затем меня кинули в Шипстоун, там попу пришлось глотку перерезать, и ещё паре-тройке людей. Затем сказали: «Заляг на дно.» Ну, я так и сделал.

Через знакомых сделал себе поддельную грамоту мелкого сановника и стал ждать поручений. Но сиднем не сидел, стал вызнавать, в какое дерьмо попал. Вспомнив то, что кричали готики несчастному Цангеру, я стал по тёмным людям пробивать, что за Феникс такой. Получил множество различных сведений, начиная от того, что так называется какая-то сносящая башку бодяга, пользующаяся популярностью у молодёжи, и тем, что это нечто связанное с магией и волшебством. Ну, сам понимаешь, последнее меня заинтересовало больше.

В конце концов, у одного чародея вызнал, что так когда-то обозвали некий могущественный артефакт, который по ходу дела как-то связан с Хаосом. Да только никто его не видел и всё суть легенда, рождённая из примеси слухов. Единственная более-менее толковая запись есть в работе некого Диор Каданса, список которой, к счастью, завалялся у моего приятеля в чулане. Не буду тебе пересказывать, что я там прочёл, ибо много всякой заумной фени безумный маг начеркал, описывая странный волшебный инструмент, но ясно выходило одно: сие есть оружие бога, и смертным касаться его своими мерзопакостными ручонками не положено. В общем, глухарь.

Тогда я стал пытать его насчёт Готикс, но тот вообще понятия не имел, о чём речь. Тогда я метнулся к старому приятелю, или к клиенту. Короче, к главе гильдии воров. Знаешь, у него всегда куча информации. Он как огромный океан, в который вливаются потоки всевозможных сведений. Ну, темнить с ним не стал, ибо он за такое сразу глотку режет, и, поверь, куда как не хуже меня, профессионала. Может, неправильно с точки зрения нашей работы, но я уже очень стал сильно беспокоиться за свою дорогую шкуру, ибо почувствовал себя безвольной пешкой, когда как всю жизнь сам выбирал свой путь, не завися ни от кого и ни от чего. Ну, кроме разве что Школы.

В общем, выслушал главный ворюга меня, обещал сообщить, как только что-то вызнает, ибо на тот момент никакой информации не имел. Не обманул. Через месяц сам меня нашёл, взволнованный такой. Сказал, что я чудовищно влип, сопроводив сие высказывание интересными данными. В нескольких словах это можно передать так: Готикс представлял собой один из самых таинственных кланов, цель и суть деятельности которого от всех закрыта за семью печатями. Всё, что о них знали, так это то, что они резали потихонечку высокопоставленных лиц в управлении Республики и Санпула, сильно портя жизнь тамошним заправлялам. Достать или вычислить их логово или хотя бы проследить за одним из них не удалось пока никому. Они словно призраки. Появляются, вершат суд и исчезают. Отличаются особой жестокостью при расправе с врагами. По слухам, поклоняются какой-то темной богине, но это непроверенная информация. И ничего более.

Что же касаемо странного мага и его компании, то ниточки ведут на Феб, в Республику, но там теряются. Куда там рабы, и на что, если официально свободное государство Умрада запретило рабство. Ничего больше узнать не удалось. Все люди, на которых указывали, как на владеющих большей информацией, без вести пропали. Ничего о них известно не было, – здесь Ян снова умолк, смакуя остатки вина. – Эй, Ронни! – заорал он. – Неси ещё выпивку! И где, чёрт, наша горилка? – наёмник успокоился только когда на столе появился полный бутыль вина и графин горилки. – Ну вот, это дело.

– Так что там дальше? – спросил Данила, которого почему-то безумно захватил рассказ Яна. Хотя, конечно, у него никуда не пропадали сомнения, что это сплошное враньё. А если не всё, то часть.

– Что? Интересно? Эх… Разболтался я. Ну да ладно, – пробурчал Ян, опрокинув кружку горилки. – Ммм, дальше. Ну а что дальше? Через неделю этого главу гильдии завалили. Да причём жёстко так, знаешь, кожу содрали всю, и сердце вынули. Труп нашли распятым на воротах одного из домов. Я тогда совсем перепугался, и тут же сменил место временного жительства, новые официальные бумажки приобрёл, теперь на имя некоего купца второй гильдии.

Месяца два вроде прошло без проблем, а потом снова чародей нагрянул. Наказал мне епископа одного шмякнуть, да непременно тайник вскрыть и достать оттуда некий пергамент, перевязанный зелёной лентой. Место тайника мне предстояло выяснить самому. Понятное дело, возражать я не стал, и принялся за дело по всей строгости.

Через недели три вызнал всю подноготную про этого человека, начиная с размера ноги и заканчивая местом тайничка. Вскоре пошёл на дело. Да тут что-то опять не заладилось. Спящего мне свалить не удалось, увернулся гад. Стал молить о пощаде. Говорит, я знаю, за чем ты здесь, я отдам, только не убивай, мол, прошу! Слово дам, я молчок. Всучил мне в руки пергамент, и думает, пронесло. Ну, я его, естественно, грохнул. Что ж мне? По глупости ещё сильнее завязнуть в дерьме? Мне и так хватало. Ну ладно. Дальше. – Ян налил ещё горилки и вновь выпил до дна, не закусывая. Он уже был изрядно пьян. – М-да. Значит, в ту же ночь пришёл я в одно местечко, что в коллекторах, под городом, где мы с нашим стариком-магом уговорились свидеться, как только я исполню заказанное. И что ты думаешь? Хочешь посмеяться? Я обнаружил своего заступничка идеально мёртвым, чуть не разрезанным на куски, а внутри целую банду готиков, с нетерпением ожидающих меня. Вот тут-то и пригодился порошок. Я его – бац! И задействовал. Заклятья врагов разбились о магическую стену. Ну, я и дал дёру, швырнув им на прощанье сонного раствора.

Повезло, смылся. Однако куда деваться, не знал. Союзников меня лишили, а парням из Готикс меня вычислить – в жопе пальцем ковырнуть. Оставалась, правда, Школа. Но туда вернуться можно лишь по приглашению. Короче, особенно не раздумывая, я дал снова дёру из города, и сюда вот, в Ватрад Вил. Знаешь, в тот момент как-то на всё наплевать стало. Обречённость полная. Я вдруг осознал свою ничтожность до такой степени, что потерял всякую веру в жизнь. Заказал себе номерок в таверне, что недалеко отсюда, потребовал туда вина, жратвы всякой, забаррикадировал дверь, и стал ждать. А между делом открыл пергамент, и прочитал, что там написано.

Честно тебе скажу, когда я окончил чтение, то просто онемел. Из-за этой ахинеи уложили столько народу! Какая-то глупая легенда! Ужас! Дословно, конечно, тебе не скажу, но общий смысл… – он сделал ещё глоток горилки и поморщился. Он еле-еле держался на стуле, но продолжал рассказ. – Ещё до прихода людей в этот гнусный мирок, на плодородных землях Гипериона и Феба жил дивный народ, одарённый Создателем всем, чего не хватает людям – и умом, и совершенством тела, и отеческим вниманием всевышних сил. Существа эти имели великие знания, которые позволяли им жить в гармонии с Сущим. И бла, бла, бла про великую любовь, счастье, и так далее. Всё там, знаешь, начинается так легко и красиво, а потом резко сюжет концентрируется на некоем особенно умном, эм, «юноше», который сотни лет (видно, по их понятиям это совсем мало) провёл в изысканиях сути вещей, приобретя такое могущество знаний, которое ужаснуло самого Творца.

Он стал наблюдать за этим отпрыском порока, замечая, как тот всё сильнее задирает нос, начиная презирать собратьев вокруг, начинает помыкать ими, как простыми куклами, вести их туда, куда душе угодно. Терпел Творец, надеясь на благоразумие мальца, но самоуверенность и властность всё сильнее крепли в душе Вельтора (так звали этого героя), ведя его к тому, что однажды он презрел самого Создателя, бросив тому вызов. И держал тогда Творец с ним спор, говорил ему, чтобы тот остановился, подумал, ибо знания есть и сила, и богатство, и благо, и только самый мудрый сможет использовать их так, чтоб силы мироздания держались в гармонии и великой благости. Но не слушал этих слов Вельтор, не хотел признавать всей правды, что твердил ему Всевышний, требовал от Него дать ему силу Созидать! Это была единственная великая сила, которой был лишён чудный народ, так как за него сим занимался сам Бог и его сподвижники – материи.

Разгневался тогда Творец, захотел испепелить Вельтора, и держал с ним битву великою, сотрясшую весь живой ареал. Противники тогда так распалились, что изничтожили всё вокруг, разрушили всё живое и весь тот мир, в котором привык существовать народ Вельтора. Погибли города, погибла природа, погиб и сам народ. Все, кто выжил в катастрофе, сошли с ума и обезобразились телом, сгинув во тьме. А Творец и Вельтор выжили, оставшись стоять среди руин. И понял тогда юноша, что сотворил великое горе, упал на колени перед Создателем, просил у него вернуть всё на место и наказать его, стервеца проклятого, но не возжелал Господь говорить с ним, возненавидел он Вельтора и подобных ему, исчез в облаках.

И явился тогда к рыдающему, уничтоженному юнцу Великий Дух в образе огненной птицы, и держал слово перед ним. «Ты хотел творить, а, ослеплённый силой, уничтожил всё вокруг. Ты хотел созидать добро, но своими руками заложил основу Тьме и Хаосу, которые теперь будут вечно блуждать среди этих руин и в умах тех, кому посчастливилось остаться в живых. Ты просил Силу Созидать, но это не сила, это труд. Отныне ты самый великий на этом пустыре, и в твоих руках судьба сих изничтоженных земель. Но помни, всё созданное нужно уметь защищать. Расплата за добро отныне будет только зло, которые ты, раз учинив, распространил навеки «. И лил слёзы Феникс на землю, и под каплями из правого глаза рождались цветы, а под каплями из левого разгорался огонь. И собирал Вельтор капли в руки, прожигавшие кожу и въедавшиеся в плоть. И рыдал он от счастья, восславляя Создателя. И было начало новых времён…

Короче, бред собачий. Однако в ту ночь ко мне никто не заявился. Я решил больше не искушать судьбу, и, вспомнив о своих последних дружеских связях, поспешил к свояку в Эйкум-Кас, пережив ещё три дня в полном страхе перед неведеньем. Свояк мой крутился, и, как я знаю, до сих пор крутится в достаточно серьёзных кругах Ренессанса, и, мало того, по совместительству работает на Тёмный Орден, посему можно было надеяться на кое-какую защиту. Согласился тот взять меня под патронаж, но исключительно за плату моим трудом. Вот с тех пор меня никто больше не преследовал. Но я так и не оставил этой истории, и вёл собственные исследования, обнаруживая всё больше интересных подробностей… – на последнем слове Яна сильно мотнуло, и он еле удержался на стуле. – Похоже, я готов.

Данила хотел издать скептический смешок, мол, как всегда, бабушкины сказки, но тут дверь кабака с грохотом распахнулась, и внутрь ворвалось несколько вооружённых людей. Стоило Даниле развернуться, как он увидел рыцаря с золотыми наплечниками, осторожно обводившего взглядом зал. Завидев их с Яном, Строгонов поспешил подойти.

* * *

Было тихо. Эльф куда-то пропал. Охранять спящих он и не собирался. Проклятый уродец. Небось, заметает какие-то следы. Даже не пришёл сменить пост. Хотя, конечно, его могли сожрать, но почему остальных не тронули? Да и не было слышно никаких подозрительных звуков. Короче, и так ясно!

Ромунд, наложив на всякий случай пару магических заклинаний для защиты себя, любимого, решил проверить место, которое обнаружил не так далеко отсюда, подыскивая вместе с Мердзингером местечко для отдыха. Что-то странное таилось за меченой дверью. К этому моменту у юноши почти не оставалось сомнений, что проклятый получеловек что-то знает, и сильно нервничает, ведь Ромунд своим пытливым умом подмечает всё больше и больше странных вещей, которые эльф, скорее всего, должен скрывать от отряда. Однако почему тогда согласился идти вниз? Испугался варсонгов? Или мы ищем не оставшихся в живых, а что-то другое?

Выходя из занятого остатками отряда помещения, юноша осторожно огляделся. Пустой коридор хранил молчание. Разве горевшие факелы потрескивали магической смесью, залитой в специальные сосуды с топливом.

Постояв в дверях пару минут и помотав головой из стороны в стороны, маг двинулся вперёд, на всякий случай запечатав вход парой сигнальных заклинаний, которые, случись что, разбудят всех спящих. Правда, что значит «случись что»? Да вот так. Хоть муха пролетит через проём входа, и милым товарищам спать не придётся. Но у Ромунда есть, что ответить на возможный гнев невыспавшихся соратников.

Медленно двигаясь, юноша старался вслушиваться в любой звук, постоянно оборачиваясь назад, где сиял светом трапезный зал. Что-то не нравилось магу в тишине. Что-то она скрывала. Нечто страшное. От этих мыслей у Ромунда пошли мурашки по коже, и он постарался вспомнить что-нибудь приятное, отлично понимая, что в этом месте воображение может сыграть с ним злую шутку.

Достигнув помеченной комнаты, Ромунд остановился в некоторой нерешительности. А что, если там засада или ловушка? Надо проверить. Жаль, посох забыл. Но и без него можно справиться. Не сильно он повышает сосредоточение потоков, больше служа как тупое средство убийства.

Применив излюбленную магию поиска, Ромунд в прямом смысле облобызал потоками каждый уголок помещения, стараясь обнаружить нечто, что хоть каким-либо способом связано с магией. Но ничего выявить не удалось. Тогда он использовал магию исследования, ориентируясь на всё, что находилось в особенной физической зависимости, вроде сильного натяжения. Конечно, такой способ много критиковали, указывая на то, что так можно просто упереться в какой-нибудь замок, посчитав его ловушкой, но иного средства не было. Однако и оно не выдало никаких результатов.

Пожав плечами, юноша взялся за ручку и потянул дверь на себя. Была не была!

Когда створка распахнулась, в нос ударил мерзкая вонь протухшего мяса. Ясно. Швырнув внутрь магический шарик света, юноша переступил порог. Что ж, картинка не порадовала ничем новым. Повсюду разруха, трупы. Куча бумаг на полу. Ничего важного. Подобрав пару листов, Ромунд отметил знакомый знак и попытался прочитать, но чего-то особенного не узнал. Кучи каких-то фамилий, цифры. Похоже, здесь располагалась регистратура.

Отбросив бесполезные бумаги в сторону, юноша поглядел на несчастных. Их было трое. Двух будто размазали по стене, переломав кости, разбросав затем по углам, а один убиенный, с располосованным лицом и вывернутыми внутренностями, лежал на половине кровати, прислонившись головой к стене. В руках он сжимал какой-то листок. Может, конечно, и письмо личного характера, но вдруг тоже связано с неким Проектом?

С трудом разжав застывшие пальцы, маг вытащил бумажку, оставив небольшой кусочек в кулаке мертвеца. Тот, к счастью, не содержал информации. Всё было в клочке, который у него. Разбирать не пришлось: почерк был знакомым.

« Тейлору, старшему регистратору.

Уважаемый друг, в связи с последними событиями, приказываю вам в ближайшее время заняться уничтожением Архива. Сжигайте все тонны бумаг, и не забудьте сказать кочегарам, чтобы хорошенько растолкли пепел, дабы некоторые умники не смогли ничего восстановить. Похоже, Проект попал в щекотливое положение. Возможно повторение тех историй, что приключились с Чарли и ещё несколькими в землях Одера.

Палантир, руководитель хозчасти Энергона».

Чуть ниже стояла дата: пятое февраля двести двадцать седьмого года. А под ней шестое февраля двести двадцать седьмого года. А на дворе двадцать третье апреля.

Ромунд поглядел на изуродованное тело регистратора. Бедняга мог не успеть ничего сделать, ведь сообщение пришло с запозданием. Может, он вообще получил послание в те минуты, когда нечто стало убивать всех. Есть вероятность докопаться до истины. Но где же Архив? Проклятье! Карта у Мердзингера!

До слуха донеслась возня за спиной, из коридора. Юноша вздрогнул и резко обернулся, готовя магический порошок. Звук повторился, будто кто-то раскидывал деревяшки. Маг осторожно выглянул из-за двери. В проходе никого. Звук раздался вновь, громче. Он определённо доносился из трапезной. Сглотнув, Ромунд двинулся вперёд. Разбудить отряд? Да чёрт его знает. Может, один зомби. Ну а если их много, он тоже не слабенький.

Подойдя ко входу в зал, Ромунд замялся, подумал несколько раз о возможной поддержке, но затем, обругав себя за трусость, шагнул вперёд, готовясь в любой момент начать бой.

Но вокруг не было ни души. Только разломанные в щепки пара столов и стулья вокруг них. Подойдя ближе, маг опустился на колени, рассматривая обломки. Интересно, что на вид щепки не имели ни вмятин, ни царапин. Казалось, их разделяли по слоям… Аккуратно и точно. Однако кто?

Ромунд внимательно осмотрел зал. Тишина и покой. Вряд ли неведомый решил просто поломать столы. Видно, он затаился и ждёт, что…

За спиной кто-то шаркнул ногой о пол. Юноша не успел сообразить, что делать, как тупая боль сдавила виски. В ушах зазвенело и затрещало. Странный звук, похожий на вой, пронзил мозг. В глазах стало темнеть, мир начал расплываться. С трудом держась на ногах, Ромунд повернулся назад, и обомлел. Перед ним стоял один из тех менталистов, которых Альма заботливо вынесла в коридор. Почему она их не сожгла? А вроде и не должна была. Проклятье!

Мертвец стоял неподвижно, ссутулив плечи и понурив голову. Со стороны казалось, что он спит. Но Ромунд ощущал, что ненормальный менталист бодрствует, прожигая его сознание насквозь. Ноги юноши задрожали, тяжесть тела потащила вниз. Время замедлилось. Падая, Ромунд увидел, как мертвяк резко вздёрнул голову вверх и устремил ужасные глаза ему в душу. Боль диким потоком хлынула в мозг, вокруг мелькнуло вихрем бесчисленных красок, и огонь разорвал атомы на части.

* * *

– Что такое женщина, вы хотите знать, дорогой Патрус? – изливался соображениями толстобрюхий Сандро. – Это, знаете ли, совершенное оружие. И не смейтесь! Не смейтесь! Это оружие имеет такую великолепную маскировку, что ты не замечаешь, как остриё подбирается к твоему сердцу. Нет! Больше! Ты сам желаешь, чтобы оно поскорее проникло к тебе в грудь! А потом, когда понимаешь, что, быть может, сделал ошибку, она разрывает твоё сердце на части. на куски, безжалостно разбрасывая ошмётки по углам мира!

– И что же? Нужно с ними воевать? – усмехнулся я. Боже! Какую чушь несёт этот брюхастый оболтус. Думал, задам для острастки простой вопрос, чтобы потянуть время до возвращения Натана. Но это, оказалось, его любимая тема! И зачем я согласился прийти на обед? Знал же, что Генерал не сможет обойти Сандро вниманием. В прошлом их связывали кое-какие дела. Да и сейчас, будучи начальником складов, Сандро представлялся достаточно «вкусной» фигурой. Однако! Надо записать это выражение.

– Нет! Их нужно исключительно завоёвывать, и не отпускать благородно на волю, а держать в плену своих прихотей! – раскраснелся тот.

– Ага, – кивнул я, желая поскорее обрезать разговор. И принялся искать глазами хоть кого-то, с кем можно завязать нейтральный разговор, и, обхватив по дружески за плечи, уйти в сторону, сгинуть!

За длинным столом сидело ещё семеро человек. Остальные (не меньше двадцати), наевшись от пуза, разбрелись по разным комнатам, дабы посидеть на мягких диванах, попить хорошего вина и просто пообщаться. С оставшимися мне не повезло. Троих на одно лицо офицеров я не знал, а ближайший знакомый капитан сидел за четыре места от меня и увлечённо развлекал трёх милых. очень милых дамочек.

А Сандро говорил. Теперь что-то о последних сообщениях с фронта. Я решил абстрагироваться и перевести взгляд на стены, увешенные разнообразными картинами. В основном пейзажи Феба. Жена Генерала Натана умела неплохо писать маслом. Её произведения даже продавались. Эх, ни черта не понимаю в живописи. Замаранная бумажка. Но, тсс. А то меня не поймут.

Д-а-а. Неплохо жил Генерал. Расписные потолки, позолоченные люстры и подсвечники. Обои! Представляете? Обои! Причём мастерили их не где-нибудь, а в Торвиле! А мебель! Мебель из орехового дерева. с мягкими подушками. На такое нужен не один миллион талеров. Этих проклятых золотых монеток! Ох! Весь мир сходит по ним с ума. А мне лично наплевать. Игрушки для детей. Для меня открыты такие возможности, что я могу позволить себе безденежье. Всё равно в любой момент могу получить почти всё, что захочу.

А Сандро не умолкал. Проклятье. Этот чудак вынуждает меня прибегнуть не к самой хорошей вещи. Ну-ка! Я сосредоточил сознание, легко войдя в голову надоедливого собеседника, и всего лишь приказал ему замолчать. Как минимум часа на два. Просто уткнуться в тарелку, нет, не носом, хотя бы вилкой, и занять рот едой. Благо есть куда пихать.

Говорливый заведующий осёкся на полуслове, уставился затуманенными глазами в пустоту, безвольно повесив доселе двигавшиеся в неимоверной жестикуляции руки, и, некоторое время недвижно посидев на стуле, по моему прямому приказу взялся за нож с вилкой и принялся жевать ту снедь, которая в довольствии обитала на тарелке. И в ту же секунду я почувствовал чью-то тяжёлую руку на плече, неожиданно опустившуюся сзади.

– Не устали, мессир? – спросил Натан.

– Да. несколько утомил меня ваш компаньон, – ответил я, не оборачиваясь к Генералу. Сандро по моей воле ничего не слышал, за обе щёки уплетая всё, что видели его алчные глаза. По одной из теорий, введя человека в такое состояние гипноза, можно наблюдать самые глубинные основы его психики.

– Так-так. Надеюсь, он не станет простым растением? – шёпотом спросил Генерал, стараясь не привлекать внимания сидевших за столом гостей.

– Нет. Как только мы покинем эту комнату, я разорву контакт. – убедительно ответил я.

– В таком случае, проследуем в мой кабинет.

– С удовольствием, – кивнул я, поднимаясь со стула и следуя за высокой фигурой Натана.

Как только мы вышли в боковую дверь, я перестал воздействовать на беднягу Сандро. Интересно, какое объяснение он себе придумает?

Пройдя несколько шагов по коридору, уставленному рыцарскими доспехами и всевозможными штандартами подразделений армии Таргоса, которые разбил наш славный Генерал Натан, мы свернули в ответвляющийся проход, более узкий и совсем голый в плане украшений, и, проследовав ещё метров десять, упёрлись в пустую стену, которую подпирали всевозможные вёдра да швабры.

– Неплохое местечко, – пошутил я.

– Издеваетесь? – улыбнулся в ответ Натан и облокотился на определённое место стены (я, признаться, не заметил). Мы поехали вниз. Лифт завизжал, заурчал, опуская нас в подземный кабинет Генерала, сопровождая движение неприятным скрежетом.

Как только мы ушли с головой, отверстие в полу голого коридорчика закрылось раздвижными крышками, и нас окутала темнота. Одна минута езды в полной тьме, и вскоре свет легонько коснулся ног, затем полностью открыл нас огням множества свечей, уставленных в нескольких оригинальных лампадах, висевших по углам.

Натан быстрым шагом направился к письменному столу, размещённому в центре кабинета. По стенам были расставлены большие стеллажи с толстыми фолиантами, в основном, монографии по военной тактике, вооружениям и боевой магии. Однако кроме военщины мой ловкий взгляд приметил пару книжек с современной прозой и даже с романтической поэзией, чего, признаться, я не ожидал от строгого Генерала, поражавшего приближённых чёрствостью сердца.

Пока я ленивым и неспешным взором окидывал стопки книг, аккуратно выложенные на полках, Натан, шумно порывшись в ящичках стола, извлёк оттуда нечто, что мне не очень понравилось, и приспособил себе на голову.

– Это так, для страховки, – улыбнулся он, указывая на позолоченную диадему. Проклятая штучка несла в себе маленькую частичку гор Полумесяца, блокировавшую моё ментальное воздействие на разум Генерала. Проклятый солдафон. Сразу тылы обеспечил. Однако зря. Если бы я хотел сделать с ним что-либо, то взял бы под контроль ещё при первых тостах, которые он произносил в начале застолья. Он и не заметил бы. – Вынужден просить у вас прощения за долгую отлучку на этом мероприятии. Капитан Маркус…

– … решил уведомить вас о происшествии в шахте тринадцать. Знаю, – улыбнулся я, без приглашения присаживаясь на стул, стоявший перед столом. Стул для партнёров, как его называют.

– Как… А впрочем, понятно. Я, знаете ли…

– ….обеспокоены положением вещей вокруг Проекта. Я знаю и это, дорогой Генерал. Меня не интересуют ваши чувства, меня интересуют исключительно ваши соображения, сомнения, пожелания и просьбы. Остальное, прошу, оставьте при себе. Мне о них хорошо известно, – стараясь как можно сильнее скомкать разговор, ответил я. На самом деле ещё имелась уйма вещей, которые необходимо сделать..

Натан слегка поморщился, осторожно посмотрел мне в глаза, невольно коснувшись диадемы, и присел за стол. Некоторое время он молчал, отстранённо глядя в пол, а затем резко ответил:

– Что будет с моими людьми, Патрус? Вы должны знать.

– Должен? – усмехнулся я. – Сначала внесём некоторую ясность. Это не ваши люди, а люди Республики. Вы – лишь должностное лицо, вас всегда можно сменить. При всём моём глубочайшем (прошу заметить, именно моём) уважении к вам и вашим заслугам, те, кто стоят за заваренной здесь кашей, рассматривают нас с вами как простые гвоздики, которые, если появится необходимость, можно выдрать и забить новые.

– Ну, иной раз не выдерешь, развалится зданьице. – попытался парировать Натан.

– Они и его разрушат, если потребуется. Вы помните славного Чарли? Я тоже. Значит, дальше по вопросу. Вы больше меня осведомлены с техникой эвакуации..

– Красивое слово, да только толку от вашей, эм, «эвокулации», мало. План – сущее дерьмо. Если начнётся та дрянь, что и на базе у Чарли, моим бойцам придёт крышка раньше, чем они успеют пропищать предсмертное «мама!»

– Это возможно.

– И что? – глаза Натана расширились от изумления.

– На то есть мы.

– Ах! Ну да! Три героя, которые спасут двадцать тысяч человек, чьи жизни каждый день подвергаются риску! Проклятье! Где вы были, когда сегодня в шахте завалило сорок ребят? Что вы делали? Пили кофе?

– Нет, принимал ванну, – спокойно ответил я. С военными нельзя разговаривать в одном ключе, иначе они неизбежно подавят тебя в споре. Такая у них работа.

– А не вструхивали там случайно?

– Даже если я занимался этим, – без лишних нервов произнёс я, – это никак бы не повлияло на дело. В уборной, в ванне, или в постели. Для подобных мне магов нет разницы в расстоянии. Другое дело, что надо было уничтожить угрозу, а не оградить от неё людей. Разница большая, Генерал. Не мне вам объяснять.

– М-да. И что ваш чёртов Проект? Когда мы будем точно знать, находимся ли в безопасности? Проклятье! Сегодня четвёртое февраля! Вы обещали дать чёткие инструкции ещё две недели назад! Где они?

– Будут, – откровенно соврал я. – Чуть позже.

– В общем, теперь я выпадаю из круга доверия, так? – сощурившись, спросил Натан.

– Не смотрите на меня так, дорогой друг. Решения принимаю не я. Мне отведена всего лишь роль исполнителя, палача, убийцы. Называйте как хотите, но ни в коем случае не смешивайте понятия.

Генерал молчал. Молчал и я. Откровенно говоря, было дико неудобно разыгрывать комедию перед этим сильным человеком, но руки у меня были полностью связаны. Скажи я ему сейчас, что Энергон почти вышел из-под контроля, закалённый войной человек может наделать глупостей. больших, вплоть до открытого восстания против Сената, который, правда, в этой истории замешан весьма косвенно. Но что до потерь… Увы, великое дело требует жертв.

– В случае чего, что мне делать? – вдруг спросил Генерал.

– Бежать в самую глубь и очистить разум. Мы усыпим вас, и сознание не сможет контактировать с аномалией.

– А сражаться?

– Бессмысленно. Природа этого нам не до конца известна.

– Всё имеет конец.

– Особенно мягкий человеческий организм. Не стоит спорить со мной, Генерал. Война лишь на поле боя. Здесь же – огромная лаборатория.

* * *

Возвращаясь в сознание, Ромунд мельком увидел справа искажённое лицо Мердзингера, взмах тонкого клинка, чьё-то тело, падающее вниз, а затем вязкая мгла застлала взор. Проваливаясь в полное беспамятство, Ромунд услышал чей-то полный отчаяния вопль. Но затем всё резко пресеклось. Тишина.

Часть 5

аратас очнулся только на второй день после Церемонии Восхождения – неугомонные жрицы любви извели все силы из его потрёпанного тела. Однако, когда он проснулся, почувствовал себя в сто крат моложе и сильнее. Ему, словно юному кобелю, захотелось поиграть мышцами под кожей. Но долгие годы, проведённые за кучами пергаментов, высосали всю мощь из некогда натренированных мускулов, оставив только крепкие жилы в память о былой красоте. Впрочем, наплевать. У него взамен есть другие мышцы!

Усмехнувшись, маг обратился к безудержной мощи Вечного Эфира. Жгучий поток силы хлынул через клетки, заставив задрожать тело от восторга. Просторная комната залилась ослепительным светом, исходившем от самого Даратаса. Сегодня, как никогда раньше, потоки были чисты, почти прозрачны. Захотелось закрыть глаза от удовольствия и наслаждаться безбрежным океаном силы.

Однако – комната! Даратас пресёк поток магии и огляделся. Его окружали гладкие мраморные стены, увешанные великолепными коврами, в углах – комоды цвета слоновой кости с большими овальными зеркалами; по обе стороны от по-настоящему огромной двуспальной кровати, стояли маленькие бархатные кресла с замечательными столиками-подставками. Всё великолепие искрилось в лучах утреннего солнца, проникавшего сквозь просторные окна. Не веря глазам, маг встал и медленно подошёл к ближайшему окну, распахнув его. Лёгкий бриз ворвался в комнату, пахнув Даратасу в лицо, и заиграл по коврам. А перед взором изумлённого мага предстали заливные луга, растянувшиеся на мили в недостижимую даль.

Бу’эфера– догадался маг. Великолепный инструмент для поднятия настроения. Эх! А ведь почудилось, что он в самых настоящих царских покоях. Впрочем, чем эти хуже?

С прыжка завалившись на кровать, Даратас уставился в расписной потолок. Что ж, он положительно не помнил, как сюда попал. Какие-то смутные картины прорисовывались в сознании, но никакой связи между Золотыми Ручьями, безудержной страстью жриц и этими покоями он не мог обнаружить. Несли его, что ль, сюда? Вроде было много хмельного. Хотя, неважно.

В дверь постучались. Ах, да! Как же! Дверь! Единственное, что не вписывалось в замечательную обстановку, была огромная двустворчатая деревянная дверь на знакомый Даратасу грубый эльфийский манер. Как и все вещи из реального мира, она никуда не пропала и органично вписалась в общий образ, без каких-либо внешних изменений. Как, кстати, и сам Даратас.

Вежливый стук повторился вновь. Проклятье! Он ведь голый! Ещё и в постели валяется. Царь называется. Так!

Вскочив на ноги, Даратас закрыл глаза и постарался представить самый банальный царский наряд, и возникший в голове образ тут же обвил его тело бархатом чёрной рубахи с золотыми пуговицами, мягким шёлком просторных штанов, а ноги – плотной кожей щегольских высоких сапог. Борода сама по себе завязалась в длинную косу, а растрёпанные волосы пригладились. Немного современно и без стиля, но сойдёт.

Маг приказал двери открыться, и внутрь вошла Дариана. Её глаза были плотно закрыты, а пальцы беспокойно теребили подол платья. Она открывала рот, но маг ничего не слышал. Ах, да! Сейчас вокруг неё бушует океан ощущений. Он не стабилизируется, пока Даратас не захочет. Отлично. Тогда пускай постоит ещё, а он придумает обстановку получше.

Например, пускай будет вершина высокой скалы… Спокойный натюрморт слился в безумие красок и через пару секунд превратился в лиловое небо, огромную, покрытую снегом вершину скалы с ревущим ураганом вокруг. «Нет, это определённо не то, – подумалось Даратасу, когда тело сковал колючий холод. – Во-первых, никакого урагана! – ветер тут же стих. – Небо ясное с незначительными облаками. Снег прочь! Вот. Теперь, голый камень, да? Нет, не пойдёт. Трава и цветы! Много цветов! Ага. теперь пару пушистых деревьев. Да, только тень от них должна падать на пятачок скалы, поэтому солнце должно быть с той стороны. Хорошо. Теперь столик на резных ножках и два стула с мягкими креслами в приятном теньке. И! Точно! Кофе! Причём в кофейнике он должен быть постоянно горячим! Замечательно! И ещё… Ах, да! Не хватает моря у подножья скалы и лёгкого бриза. Теперь готово!»

Усевшись на один из стульев, маг налил себе кофе, и, устроившись напротив лепечущей что-то Дарианы, молвил:

– Каковы намеренья?

– Благие, – отвечала девушка.

– Ещё бы! – усмехнулся маг и приказал силам отпустить её сознание.

Дариана открыла глаза.

– Это просто бесстыдство! – выпалила она. – Что ты делал так долго?

– Эм, готовился к приходу милой дамы.

– Дамы! И что же ты делал? Придумывал эту романтическую глупость? – сказала она, описав в воздухе пальцем круг.

– Сядь и выпей кофе, – добродушно молвил Даратас.

– Благодарю, – сухо бросила она и уселась на стул, однако к кофейнику не притронулась.

Поняв намёк, Даратас принялся разливать напиток, искоса поглядывая на девушку. По-детски надув губы, она смотрела куда-то в сторону.

Что-то казалось магу странным в поведении Дарианы. Всё чересчур наигранно и неестественно. Создаётся впечатление, что сия опасная во всех смыслах особа делает всё возможное, чтобы выведать планы Даратаса. Что ж, если она думает, что её игра остаётся непонятной, будем действовать по прежним правилам. Только с одним изменением: неформально ведущим станет он, Даратас.

– Ну, хватит дуться, словно дитя! – умоляюще произнёс он, взяв в руки крохотную кофейную чашечку.

Дариана, прищурившись, посмотрела на него в упор, оценивающим взглядом пробежав по элегантному наряду. Подавив смешок, тоже принялась за кофе, не оставив и следа от прежнего настроения.

– Когда выступаем? – спросила она, делая вид, что поглощена созерцанием игры пара, исходившего от чашки.

– Это имеет значение?

– Да, если учитывать твои прошлые объяснения.

– А ты сомневаешься в необходимости? – криво улыбнулся маг. Ещё бы! Он бы тоже сомневался, если б его кормили умело процеженной информацией.

– Не валяй дурака, Дар! Я понятия не имею, какого чёрта мы должны переться в грязь и пыль проклятого Харона.

– Опять же, не мы, а я! Ты можешь остаться здесь и помочь наместнику в его непростых делах. Думаю, атмосфера подземелий стала для тебя чем-то родным.

– Нет, я…

– Что же ты хочешь знать, милая? – не убирая улыбки, спросил маг. – Ты думаешь, я утаил от тебя нечто важное? Поверь, это не так.

– Даже не вздумаю поверить, – покачав головой, ответила волшебница. – Другое дело, я никак не возьму в толк, почему новоявленный царь хочет сбежать от поданных, свалив заботы на хрупкие плечи наместника.

– Ещё скажи, что Кельвин, не случись кровавой резни, специально бы пригласил на престол меня…

– Что случилось, тому и было суждено случиться. Остальное – неосуществившиеся возможности, – назидательно проговорила Дариана. – Кельвин действовал по ситуации, сделав, на мой взгляд, самый лучший выбор. Помнишь, о чём он просил тебя перед смертью? Дар, я…

– Я отлично помню, что завещал умирающий и следую его просьбе. Моя победа лишь оттянула катастрофу. Самое страшное разразится на Хароне, Дариана, и эта война.

– Чья война, Даратас? – спросила Дариана, и маг осёкся. – С чего ты вдруг возомнил себя великим героем, которому суждено повести чуть не весь мир на бой с мнимым врагом? Ты не воин. Ты исследователь. Так исследуй быт вверенного тебе государства, прими этот груз, и с честью выполни свою миссию. То, что ты сгинешь где-то в огнях Харона, не принесёт никому из живущих пользу. Ты нужен здесь и сейчас, пойми это!

Даратас покачал головой.

– Строить замок на невысушенном болоте чревато тем, что его фундамент уйдёт под землю вместе с людьми, Дариана. Я и правда могу вплотную заняться здешними делами, однако угроза, которая придёт с севера…

– Да какая угроза, чёрт бы тебя побрал?! – воскликнула Дариана.

– По-твоему Материя, ворвавшаяся в наш мир, проявила себя с лучшей стороны? – нахмурился маг и подался вперёд телом, будто наступая на Дариану. – И больше того, я уверен: наши старые враги с этим связаны. А там, где замешан Культ – не жди ничего хорошего. Война Сил лишь ослабила эту мерзкую организацию, но не уничтожила. Прошло достаточно времени, чтобы их силы восстановились, даже в отсутствие Первого Мастера. Я не собираюсь вести за собой армию. Я пойду туда сам – ты же увязалась за мной! Хватит разводить разговоры! Я принял решение, и его не изменю! Хочешь реально помочь мне? Зови сюда Мильгарда и Ольвена. Я сообщу им своё решение.

С этими словами Даратас откинулся на спинку стула, и в следующий миг умиротворённый пейзаж растворился в огнях вулканов и потоках извергающейся лавы. Страшный жар охватил кожу Дарианы, и она закрыла лицо руками.

– Перестань, – прошептала она.

Жар исчез. Девушка убрала руки, и увидела, что стоит на песчаном берегу зеркально чистого моря. Лёгкий ветерок обдувал её со всех сторон, играя волосами и складками серебристого платья.

Она обернулась. Даратас сидел на стуле, медленно потягивая кофе из чашки.

– Как мы туда доберёмся? – робко спросила она.

– Я пока думаю. – отозвался Даратас.

Наступило молчание. Тягостное и мерзкое молчание, которое хочется нарушить.

– Я. надеюсь, что эпопея с Хароном не из-за Ткача?

– Ступай, Дариана, – вдруг ответил маг. – Мне нужно подумать.

Девушка кивнула и направилась к двери, которая стояла посередине песчаного берега, совсем не вписываясь в общую картину. Напоследок она посмотрела через плечо на созерцавшего искусственные воды Даратаса, хотела что-то сказать, но передумала и вышла, осторожно притворив створку.

Через час Мильгард, Ольвен, Дариана и Даратас сидели за круглым столом в окружении мраморных колонн выдуманного в Бу’эферафорума. Со всех сторон неслось мелодичное пение птиц, а мягкие лучи солнца заливали сочную зелень окрестностей. Несмотря на прекрасный и умиротворяющий пейзаж, лица присутствующих отражали сильнейшую озабоченность и напряжение. Было очевидно, что на предстоящем совете должно решиться нечто важное. Причём жизнь не потечёт обычным чередом, как раньше. Да и вообще – как раньше, не будет никогда!

– Друзья, у меня есть важная новость, – быстро начал Даратас, не желая терять время на пустые разглагольствования. – Война, увы, не закончена. Пускай она более не гремит в подземельях эльфийского царства, но враг копит силы и готовится к самому страшному вторжению в мир живых.

Часть той неизведанной материи, что прорвалась сквозь дыру в нашей реальности и принесла нашему царству бедствие, ушла на зловещий материк Харон – землю, которая некогда была вашей родиной. Да… Из прекрасного и полного жизни севера, который, быть может, остался в вашей памяти, Харон превратился в территорию хаоса, полную пепла и раскалённой лавы. В себе он хранит ужасы, которые не должны раскрываться перед нашим миром. Однако есть некоторые силы, коим очень хочется обрушить кошмары Харона на головы ни в чём не повинных людей, и, боюсь, не только людей. Пришедшее извне настроено уничтожить всё, не только мой недостойный род. Можно оставаться здесь, под землёй, строить баррикады и надеяться на лучшее, а можно нанести удар в сердце врагу, пока он готовится выступить. – маг сделал паузу и внимательно посмотрел в лицо каждому, ожидая увидеть следы смятения или недовольства. Но они, словно каменные, застыли, не выражая эмоций. – Я не призываю вас к походу, друзья, ибо наше царство обескровлено. Я не призываю вас к союзу с ненавистными людьми. пока. Я лишь говорю, что мне нужно самому отправится на Харон, и встретиться с врагом лицом к лицу, – при этих словах глаза Мильгарда расширились от удивления, а губы предательски дрогнули, но он не посмел прервать речь царя. – Там, где армии бесполезны, а сила магии весьма условна, потребуется нечто, что выходит за грань обычного понимая: веление судьбы. Нет! Я не сошёл с ума! Лишь с её помощью мне удалось одолеть врага. Отвернётся ли она от меня, или нет – покажет время.

– Как-то глупо получается. – пробормотала Дариана. – Словно из детских сказок. Пришло зло, и появился герой, отмеченный. судьбой, дабы это зло победить. И, в конце концов, все стали жить дружно и счастливо. Даратас, это похоже на бред. Не так ли, принцы?

– Люди склонны упрощать, – подал голос Мильгард, – так легче охватывать сознанием происходящее. Однако если некий враг собрался уничтожить поверхность, какое нам дело?

– Я ждал этого вопроса, – кивнул маг и встал из-за стола. – На самом деле, нас не затронет первая волна. Культ вместе с известными тварями уничтожит поверхность, смешав людской мир с грязью. Однако. потом возьмутся за нас. Или вы этого не уяснили?

– Из прошедшей войны я могу сделать вывод, что наше царство было лишь помехой, но не целью. Твари стирали за собой всё. – хмуро проговорил Мильгард, потирая потные ладони.

– Вот именно, что стирали! – подтвердил Даратас, расхаживая вокруг стола. – Я не до конца вызнал фанатичные мотивы нашего врага, но. боюсь, они настолько безумны, что нам не удастся понять их. Очевидно одно: наш мир кого-то сильно не устроил. Не знаю, как вы, но мне думается, что большинство населения предпочитало бы пожить.

– Это понятно, – кивнула Дариана. – Но предложенная тобой идея – ошибка, я не думаю…

– Молчи! – встрепенулся Ольвен. – Царь не ошибается!

Дариана осеклась и поджала губы. Она с ненавистью посмотрела на эльфа, и в её глазах разгорелся незнакомый доселе Даратасу безумный огонёк. Ольвен отвернулся от девушки, выказав тем самым своё презрение. Видно, в прошедшем сражении она не заслужила своей доли славы и уважения.

– Да. так вот… – запнулся удивлённый Даратас. – Почему я хочу отправиться туда один? Во-первых, армию вести на Харон бесполезно. Если нас пропустят Стражи, войско сгинет в ужасах мёртвого материка ещё до боя. Во-вторых, без лишнего груза я смогу действовать быстро и без задержек, в-третьих, я обладаю такими знаниями, которые помогут мне свернуть горы – мечи и палки здесь ни к чему. Конечно, цель мероприятия – не полчища неназываемых тварей и их мелких хозяев. Нет, далеко не так. Как и в случае с недавней войной, нужно бить в центр, от которого пойдут такие трещины, что неприятель не сможет собраться. По крайней мере, лет сто или двести.

– Но, мой царь, вы можете погибнуть, – с нескрываемой озабоченностью произнёс Мильгард. – А моему народу нужно спокойствие, хотя бы какое-то время. Понесённые потери очень велики, мой повелитель. Враги не дремлют, и если они нанесут удар…

– Не беспокойся, дорогой принц, – остановил эльфа Даратас. – Проблемы локализованы во времени. После произошедшего не только вы находитесь в бедственном положении. Твари шли не только в нашем направлении – они проникали во все возможные щели, неся смерть и разрушение. Поэтому старых «друзей» не стоит ждать слишком рано. Повторюсь, сейчас главное – разобраться с общим врагом. Остальное будем решать по мере наступления.

– Кто же тогда возьмёт на себя бразды правления? – снова подала голос Дариана, и тут же получила неприязненный взгляд Ольвена.

– Я назначу наместником Мильгарда.

– У нас нет такого понятия, мой царь. Когда правитель покидает отчизну, самый старший по званию государственный муж принимает на себя обязанности по координированию всех дел, – проговорил Мильгард.

– Ну, тогда кто у нас самый старший? – пожал плечами маг.

– Афатор – первый Триберий. Если говорить условно, это всё равно, что первый советник.

– Да? И почему этот советник не заглянул к своему царю? – удивился Даратас.

– Он. – принц замялся. – Не доверяет вам и тем изменениям, которые произошли. Боюсь, что он замышляет мятеж.

– Мятеж? – вечно спокойный Ольвен изменился в лице. – Род эльфийский не знал ничего подобного сотни лет!

– Брат, времена теперь другие. Прошло полторы недели, а старого порядка нет, хотя его тень блуждает в сердце каждого соотечественника, – твёрдо сказал Мильгард. – Несмотря на то, что остатки армии за царя, старые дворяне не хотят признавать его. Глупцы! Они сами не ведают, что творят! В безудержном желании вернуть прошлое, они рвут на части настоящее и бросают камни в будущее.

– Ну и на что же способна ваша старая община? – презрительно бросила Дариана.

– Каждый глава семейства имеет личную охрану, которая не входит в общее войско. Примерно по пять-семь десятков копий с каждого дома.

– А сколько домов? – напряжённо спросил маг.

– Более сотни. – отозвался Ольвен. – Брат, скажи, не слишком ли громки твои слова? Откуда такие сведения?

– Эх. – открыто вздохнул эльф. – Сразу после церемонии я стал проверять соглядатаев. Несмотря на непробиваемую лояльность эльфов к царскому роду, я с юношеских лет был озабочен тем, что голые традиции – не реальная преграда. Мой отец был хорошим правителем, но меня и брата, мягко говоря, не особо жаловали. Так как мне удалось прочитать много ваших, то есть людских, книг о политике, и извлечь оттуда немалый опыт, я стал постепенно наращивать собственное неформальное влияние, создавая сеть информаторов. Они всегда докладывали мне реальное положение дел, причём незамедлительно. Ещё перед церемонией я больше занимался тем, что налаживал старые контакты, и, как только проснулся, получил ворох всевозможных сведений, которые сводились к тому, что главы большинства домов договорились свергнуть новый порядок.

– Почему ты не сказал мне об этом сразу? – изумился Даратас.

– Я должен был проверить. Я знаю, что для вас, людей, подобные проблемы – часть жизни, но я был настолько удивлён, что не мог поверить собственным агентам. Пришлось всех хорошенько потрясти. Теперь я могу говорить конкретно.

– И что же они? Поведут войско?

– Объединив силы, они смогут выставить тысячи полторы. Правда, это не армия в прямом смысле слова: охрана Домов не чета нашим ветеранами. Если эти выскочки осмелятся выйти в открытый бой, то полягут все до одного. Но никто в открытую драку не пойдёт. Зачем? Скорее всего, старейшины постараются сыграть на одном из древнейших законов, писанных при объединении племён, – эльф достал из кармана небольшой кусочек пергамента. – Вот, сейчас процитирую вам: «Если царь не способен управлять государством, или он ведёт его к гибели, то пусть отцы семейств свергнут такого царя. Однако воины должны быть согласны».По сути дела, под эту формулировку можно подвести что угодно, в том числе и нашу ситуацию. – Мильгард некоторое время помолчал, а затем продолжил: – Думается, события будут развиваться примерно следующим образом: сначала они тайно захватят Жреческие Причастные, тем самым открыв свободный путь к главному Храму и Тронному залу. Ворвавшись в Храм, принудят Жриц остановить служение и подчиниться силе: для них важно, чтобы Жрицы всенародно подтвердили их право действовать. После того, как им удастся заручиться сакральной поддержкой, они ворвутся в ваши покои и заблокируют Бу’эфера. Затем наступит третья фаза мятежа – общий совет. Взбудораженные переполохом воины двинутся к Золотым Ручьям, где их будут ждать искусные ораторы и Жрицы. Ясное дело, имея такую поддержку, отцы смогут убедить воинов в их ошибке, особенно если учесть, что почти три четверти воителей происходят из их домов. На этом фоне произойдёт так называемое апофес(свержение), и вас попытаются отдать терагра.

Эльф замолчал. Даратас какое-то время сдерживался, а потом громко рассмеялся.

– Неужели эти глупцы считают, что смогут справиться со мной своими палками? – смеялся он. – Да я сожгу к чертям собачим их кодлу, а потом самих отделаю не хуже, чем ваш хвалёный терагра.

– Не сомневаюсь, мой царь, но…

– … но нужно преподать урок всем, верно? – перебил маг, и принц кивнул в ответ. – Хорошо. Ты уверен, что они будут действовать именно так?

– Если не совсем так, то примерно.

– Хорошо, – кивнул маг и обвёл сидящих внимательным взглядом. – Тогда Ольвена и Дариану я прошу выйти. Мне нужно поговорить с Мильгардом наедине.

Ольвен, коротко кивнув, поднялся из-за стола и направился к выходу. Дариана, обескураженно посмотрев на Даратаса, медленно поплелась за принцем. Ох, как этой особе не нравится быть на вторых ролях!

Когда дверь закрылась, Даратас сел за стол и внимательно посмотрел на обеспокоенное лицо Мильгарда.

– Сколько у нас времени? – спросил маг.

– Не больше дня.

– Этого хватит. Завтра объяви ярмарку по распродаже всякого царского хлама. Нужно как можно больше народа в Золотых Ручьях. Также спрячь людей в Причастных – пусть они сдержат молодцов. Нельзя дать им осквернить святые места. Жрицам можно доверять?

– Да. Все – мои ставленницы. Я лично сетовал за назначения многих на главные посты.

– Вот тогда самых надёжных оповести о готовящемся мятеже. Попроси их найти обличающие врагов законы. И обязательно прикажи достать прочитанные тобой бумаги о смене царя.

– Зачем? – нахмурился Мильгард.

– Надо. Потом узнаешь, – отрезал маг. – Далее. Нам нужна хорошая, даже драматическая сцена в лагере восставших. У тебя там есть свои?

– Конечно. Они-то и доставляют всю важную информацию.

– Отлично. Есть же среди мятежников разные претенденты на Престол?

– Да, их несколько. Это порождает напряжение в их рядах.

– Смогут ли твои люди посеять семя раздора?

– Теоретически, да. Никто ещё не пробовал на крепость их союз, – согласно кивнул Мильгард. Его руки никак не могли найти себе места.

– Что ты нервничаешь, друг? – спросил маг и впился взором в чистые глаза Мильгарда.

– Я. – принц осёкся. Он залился краской, словно ребёнок. – Мне просто страшно.

– Отчего?

– Я боюсь, что я не удержу то, что отец строил таким трудом. Он поднял наше царство на вершину могущества, а при мне. всё рушится. Я боюсь. Какой позор! – эльф закрыл лицо руками.

Даратас поднялся, и, обойдя стол, ободряюще похлопал эльфа по плечу.

– Жалок не тот, кто боится. Жалок тот, кто боится и не хочет признаться себе в этом, – назидательно молвил Даратас. – Страх – хорошее чувство. Он словно катализатор действий. Преодолевая его, мы достигаем вершин. Борясь с ним, мы совершенствуемся. Одерживая верх над собой, мы находим себя. Будь готов, Мильгард.

Эльф отнял руки от лица и посмотрел на мага.

– Ольвен должен быть в секрете, когда у врагов начнётся раздор, – решительно сказал маг. – Он должен схватить их и привести к суду.

– На этом всё? – нервно спросил эльф. – Я могу идти?

– Да.

Мильгард молча поднялся и двинулся к выходу. На несколько секунд он замялся у двери, но затем резко открыл её и вышел.

Даратас глубоко вздохнул и запустил руку в карман, нащупав мягкий холодок ожидающих своего времени Семён Судьбы.

* * *

Возвращение в жизнь было невероятно болезненным. В какой-то миг Ромунд чуть не дал слабину и еле удержал тоненький луч света в безбрежном океане отчаяния, из последних сил ухватившись за него и рванув ввысь, из топи вон! Он очнулся с такой болью, что, показалось, будто с него сняли кожу. Он трогал себя руками, ожидая почувствовать липкую кровь, медленно стекающую на холодный пол. Но ничего, кроме пыльной одежды, руки не нащупали. В глазах плыла непроглядная темнота.

– Тише, Ром, не дёргайся! – глухо донёсся голос Альмы. – Твой мозг чуть в кашу не превратился.

– Что. я видел…

– Молчи. Выпей лучше, – холодное горлышко коснулось губ, и жгучий напиток полился в глотку.

– Каким дерьмом ты его поишь? – прикрикнул кто-то. – Возьми лучше отменного солдатского пойла.

– Ему башку и так хорошо промыли, – злобно отвечала девушка. – Твоя дрянь окончательно его прикончит.

Живительные потоки настойки целуфатоса стали волнами разливаться по телу Ромунда, постепенно возвращая к жизни. Однако страшная резь в висках не исчезала. Вскоре прояснившемуся зрению открылись озабоченные лица Альмы, Бочонка и Медведя, сидевших рядом. Судя по темноте, лежал он не в просторном зале, а в комнатке, которую они выбрали для ночлега.

– Где Мердзингер? – спросил юноша.

Бочонок покачала головой.

– Мы не знаем. Видели его в последний раз в трапезной, откуда он, срубив тварь, державшую тебя, поспешно бежал. Не знаю, почему. По-моему, нас не видел. Может, испугался воя твоей метки, которую ты заботливо наложил на дверь. Бочонок-то вперёд рванул, я не успела снять.

– Значит, сбежал. – будто подтвердив свои соображения, молвил Ромунд. Вариант с сигнальной печатью он отмёл сразу.

– А ты что, ожидал этого? – бросил Медведь. – Да и вообще, что происходит? А? Я давно заметил, что наш получеловек неравнодушен к твоей персоне. Поначалу я подумал, будто его с голодухи на мальчиков потянуло. Но, сдаётся мне, не простые вы парни.

Ромунд усмехнулся. Ему было трудновато говорить: голова раскалывалась от боли.

– На самом деле я тоже так подумал, но, боюсь, всё намного интереснее, чем нестандартный роман, – выдавил он. – Если дадите вина и еды, постараюсь передать всё, что мне стало известно за наш непродолжительный и печальный поход.

Когда хмельная жажда была утолена, а пустой до боли желудок набит вяленым мясом и сохранившим намёки на свежесть хлебом, Ромунд, достав из кармана два найденных пергамента с перепиской, медленно сказал:

– Всё началось с того момента, когда я обнаружил некий знак, вырезанный на камне самого первого коридора, по которому мы с вами так долго пробирались. А затем мне попались некие записки. Вот, поглядите. Наверху знак, да, вот этот, а дальше почитайте – очень занятно. Пусть Альма прочтёт вслух, – девушка без лишних колебаний прочитала обе переписки. – Ну? И что думаете?

– Проект какой-то, Гильдия, Энергон, – бормотал Бочонок. – Что за бред? Что это?

– На самом деле, я сам всё время ломаю голову над этим вопросом. Конечно, люди мы маленькие, информацией не владеем, но, исходя из официальных источников, мне доподлинно известно, что никакой Гильдии Сенатом не создавалось – последняя Гильдия магов уничтожена. Мало того, учитывая провозглашённую доступность важных государственных сведений, я, как активный гражданин Республики, могу ответить, что никаких упоминаний о некоем Проекте в сводках нет. Я много рылся в источниках, не доверяя нашему всеми чтимому Сенату, но никакой интересной зацепки не нашёл. Ещё бы! Кто бы дал ей право появиться на свет? На такое дело нельзя напороться, в него можно только вляпаться. Вот мне и всем вам чертовски повезло…

– Погоди. А почему ты не сказал нам? – спросил нахмурившийся Медведь.

– А как сам думаешь? Мердзингер…

– Ах, он сволочь! – всплеснул руками Бочонок.

– Постой, брат. А чем наш полуэльф тебе не угодил? – искоса посмотрев на мага, спросил огромный воин.

– У меня нет прямых доказательств, но вот косвенные… С начала пути проклятый эльф не сводил с меня глаз, но как только мы оказались на Шестнадцатом Вале, он чуть не дышал мне в затылок. Куда я ни сунусь – он рядом.

– Но зачем? – недоуменно спросила Альма.

– Седьмому Отделу отлично известно, что среди студентов я выделяюсь крайней любознательностью. Наши тайные органы знают всё. Академия – кузница молодых умов. Кого-то вербуют, а кого-то убирают. Всех остальных – на мясо, на фронт. Уж не обижайтесь, дорогие ветераны.

– Да мы и не обижаемся, – простецки пожал плечами Бочонок.

– Ну так вот. Кстати, вы ранее знали Мердзингера?

– Я, – отозвался Медведь. – Я служил с ним на севере, много раз бывали в стычках. Но потом его командование вызвало к себе, и он покинул боевую часть, делал что-то в штабе.

– Да. А как он попал сюда?

– Ну… Всякие были дела. Мы, знаешь ли, тоже в Тринадцатом не так давно. Я вновь встретил Мерда года полтора назад. Он был назначен поручиком в нашем легионе. Что уж творил – не знаю. Однако ютился с нами в одной казарме. Вот и знают его все. Впрочем, к нашей центурии не имел никакого отношения. Почему его прибили к отряду? Загадка.

– Я думаю, что нет. Они отправляли в поход лучшего мастера легиона по воздушной элементали – меня, надеясь тем самым вызнать информацию. Но вместе с тем очень боялись, что я могу «пронюхать» что-нибудь не то, и приставили соглядатая. По идее, он должен был меня убрать, если я прознаю нечто секретное.

– А здесь его полным-полно. – задумчиво произнёс Бочонок.

– Точно. Причём, заметьте, как он прекрасно сделал вид, что именно я предложил тащить вас всех под землю. Смешно, да? – улыбнулся Ромунд.

– Да уж… А что? Вызнал что-нибудь? – поинтересовался Бочонок.

– Пока только отрывочно. Кстати, тот мёртвый менталист сделал нам большой подарок.

– Что? Он же чуть из тебя душу не вырвал! – всплеснула руками Альма.

– Чуть не считается, – улыбнулся маг. – Не знаю, его ли была предсмертная воля, или каких-то иных сил, но я будто вернулся назад и побывал в его шкуре за несколько дней до того, как здесь всё полетело к чертям. Могу сказать определённо: они знали, что здесь начнётся.

– И ничего не предприняли? – изумился Бочонок.

– Да нет… У них был какой-то план. И, похоже, менталисты приступили к его исполнению. Могу сказать одно: все ответы – ещё глубже под землёй.

– И что же там такого?

– Первое – архив, – сказал Ромунд. – А вот второе… Я думаю, нам нужно набрести на личный кабинет этого, как его, Палантира. Думаю, там мы найдём что-нибудь интересное.

– Да! Но как мы будем искать? У нас и карты нет! – воскликнула девушка.

– Есть. – проговорил Медведь, доставая из кармана пергамент и разворачивая его. – Нашёл у одного бедняги, решил сберечь.

Ромунд улыбнулся. Этот вояка ему нравился больше всех. Слегка молчаливый и хмурый, но сообразительный.

– Отлично! Теперь мы. – проговорил Ромунд и осёкся. Неожиданно на него накатила безумная слабость, глаза закатились, и всё завертелось в бешеном круговороте. Уже падая на пол, он почувствовал чьи-то крепкие руки, пытавшиеся его удержать, а затем с головой ушёл во тьму.

* * *

Сладковатый дымок, исходивший из курительной трубки, обволакивал мою жалкую комнатушку, заваленную по большей части всяким хламом. Честно говоря, я не сильно уважаю табак, но в дни глубоких и сложных дум мозг требовал некий суррогат для мыслей. Самовнушение – сильная штука. Когда-то по глупости сам себя убедил, что под лёгкий дымок соображается лучше, и теперь не могу обойтись без одной-двух трубочек при осмыслении ситуации. А ситуация была хуже некуда. На маленьком пяточке земли сошлись интересы многих сильных и влиятельных людей, которые не прочь помериться силами, если потребуется.

Эх, Проект… А как начиналось!.. Какая светлая мысль в тёмном и жестоком мире. Стремление к совершенству, открытие новых знаний, великие исследования, которые поднимали человечество всё выше и выше на пути к Богу! Какие смелые идеи! Какие бесстрашные шаги. И к чему свелось? К крови невинных и тысячам бессмысленных жертв. И почему? Да потому, что кому-то нужно прикрыть собственную задницу самым надёжным заслоном. Воистину – знания в руках политиков и фанатиков просто тупой меч, который плашмя разносит будущее на куски, а великое превращает в низкое, мерзкое и чрезвычайно вонючее.

В дверь постучались.

– Кто? – спокойно спросил я, сканируя пространство.

– А то ты не знаешь, – донеслось снаружи.

– Входи, открыто, – бросил я. Стол был расположен так, что я сидел вполоборота ко входу в свою милую обитель.

Створка быстро открылась, и столь же нервно и резко закрылась. На пороге стоял некто Байдич – мой шпион и соглядатай.

– Привет, морда, – с улыбкой сказал я.

– И тебе привет, голова, – кивнул тот. – Есть у тебя что-нибудь, чем смочить горло?

– Да. Шкаф слева от тебя. Там немного вина.

– Не забродило? – спросил он, доставая глиняный бутыль. – Ого! Холодное!

– Обижаешь, – добродушно улыбнулся я.

– И как ты это делаешь?

– Да вот, знаешь ли, учился столько лет…

– Вино морозить?

– Да, а что ещё делать в скучные вечера в Академии? – рассмеялся я. Байдич оценил и хмыкнул в ответ. Он не стал церемониться и принялся глотать напиток из горла. – Ну ты, братец, и жрать…

– Помолчи ты, – отмахнулся тот. – Я тут кое-что добыл.

– Ещё бы! А то отрабатывал бы мне эти несчастные глотки втридорога!

– Да, да, знаю я тебя, марамой проклятый. Стул у тебя где? Для гостей.

– А гости предпочитают у меня не задерживаться, – ответил я. Это было чистой правдой. Менталистов боялись до дрожи, и лишь очень немногие могли спокойно себя чувствовать в их присутствии. Вот Байдич был одним из них. Несмотря на внешнюю одиозность, в психическом плане этот человек был непробиваем.

– Ну, тогда я облокочу свой зад на край твоего стола, не возражаешь?

– Валяй, – махнул рукой я. Этот человек пользовался всей доступной мне частью добродушия. Хороший шпион тот, кто привязан к тебе всей душой и сердцем. Конечно, для людей привязанность – вещь относительная, но для людей с некоторой толикой подсознательного воздействия – весомая реальность. В своё время мне пришлось поработать над этим оборванцем, сделав его настолько лояльным к себе, что, боюсь, своей смертью я утяну в могилу и его.

Присев на стол, Байдич, ещё пару раз глотнул из бутыли, и, посмотрев на меня серьёзным взглядом, произнёс:

– Похоже, они пронюхали.

– Да ладно? – пожал плечами я.

– Ты знал?

– Догадывался. Хотя, конечно, не думал, что так скоро.

– И что ты намерен делать?

– В смысле?

– Чёрт! Ты что, даже не доложишь Палантиру? – изумился он.

– Доложу, но что с того?

Байдич громко хлопнул себя по ляжке и с полным недоумением уставился на меня.

– Ты что, заболел?

– Нет. Если ты ещё помнишь те немногие уроки, которые я тебе давал, моя аура в целости.

– Да вижу. Просто, боюсь, у тебя в голове что-то чик – и отключилось!

Я улыбнулся.

– Мне всегда нравилось, как ты излагаешь свои мысли.

– Короче, голова, я уж не знаю, что вы задумали – моё дело простое, но, если помнишь, мы хотели старость встретить вместе за кружками отличного пойла, и внуками, теребящими нас за колени. А так… Если банда решит отправить сюда своего человека, то, поверь, он точно накопает на вас всевозможных компроматов. Потом всю вашу компанию и ваш кукольный Сенат измажут в таком липком дерьме, что вы и за век не сможете отмыться. В конце концов, дружище, несколько минут известности и «славы» на эшафоте, и твоя чрезмерно умная башка отлетит в корзину.

– Ну. насчёт последнего я сомневаюсь, конечно, – серьёзно сказал я, убрав улыбку. – Но остальное вполне возможно. Однако у них нет времени. Скоро мы все концы схороним в пепел, а всё, что им останется – разбираться с последствиями.

Лицо Байдича скривилось в неприятной гримасе:

– Вы решили похоронить Проект?

– Это единственный шанс закончить с безобразием. Самовлюблённые глупцы зашли слишком далеко, дружище. Они возомнили себя богами. Что ж, оставим их с рогами. Все прошлые операции с Источниками потерпели фиаско. Сделаем так и в этот раз. После очередного поражения очень многие люди откажутся финансировать дальнейшие работы. И тогда будет война. А уж кто победит…

Очнувшись от очередного видения, Ромунд тут же вырвал. Похоже, мёртвый Патрус решил рассказать свою историю до конца.

– Ты что-то видел? – нахмурившись, спросила Альма.

– Нет. Просто мне плохо. Нужно поспать, – соврал Ромунд, и изобразил, что отключился. Нужно многое обдумать.

* * *

– Мой сеньор! – отсалютовал Данила приближавшемуся Строгонову. – Я.

– Успокойся, друг, – махнул рукой сеньор. – Есть что выпить?

– Да, конечно. Вот, Ян, – сказал охотник и хотел попросить Яна подать бутыль, но проклятый наёмник исчез.

– Ты кому? – удивился Строгонов.

– Ах, он маленький ублюдок! Садитесь, вот, здесь ещё есть немного горилки.

– Горилки говоришь? Это хорошо, – улыбнулся тот, потирая руки.

Строгонов уселся на стул и разлил огненную водицу по кружкам. В полном молчании они опрокинули по стакану и налили по второй. Порядочно пьяный Данила почувствовал, что его тянет к полу. Взяв себя в руки, бывалый охотник удержался на стуле. Ещё чего! Такое позорище!

– Так с кем ты тут сидел? – спросил Строгонов, доливая остатки горилки в стаканы.

– Ох, мой сеньор, вы не поверите…

– Да не сеньор я почти. Некому более омаж отрабатывать, друг, – грустно признался Строгонов. – Теперь я просто главный среди равных.

– Неужели? – дрожащими губами спросил Данила.

– Увы, – кивнул головой Строгонов. – Но ты поведай свою историю первый.

– Да, конечно! – с готовностью ответил Данила, но затем понял, что ему не очень-то хотелось об этом говорить. Но! Хмель развязал язык, поэтому стесняться было особенно нечего.

Охотник рассказал о своих приключениях во всех деталях и подробностях. Будь он трезвым, то ни в коем случае не стал бы выкладывать так подробно. Но сейчас, как говорится, шла лавина, и он не мог сдержаться. Нужно было высвободиться. Наболело. А Строгонов слушал внимательно, лишь слегка хмуря брови. Когда Данила с глубоким вздохом закончил, он свистнул пухленькую официантку и попросил бутыль горилки. Данила не стал возражать. Сегодня он уходит в хлам.

– Я вот что тебе скажу, – медленно проговорил он, принимая новую бутыль из рук официантки, – поступил ты вполне разумно и по всем законам. Сам знаешь, если ты не можешь ничем помочь клану, а клан тебе, то… В общем, что творилось в Лагере, я тебе в точности передать не могу. К нам не приходила армия, нет. Не было чистой и праведной битвы. Нас просто вырезали. Я уж не знаю, как мне и ещё десятку удалось сделать ноги, но то, что там творилось… Короче, насколько я понял, тебе в общих чертах известно, что происходит, когда приходят эти зверушки. Мы их мечом пробовали, да только это всё равно, что мёртвому припарки. Я одной твари по хребтине заехал, а та даже глазом не повела. Только по мне отмахнулась своей огромной клешнёй. Благо на мне мифрил. Вот, погляди, – Строгонов показал на небольшой порез на груди. – Представляешь? Зараза. Слегка проникло лезвие. Но ничего, я отлетел в сторону, и зверюга занялась другими. Эх. Что ещё? Огнём их палили, кислоту лили. Правильно твой дружок-наёмник сказал: холода только боятся. Мы лишь благодаря этому и спаслись. Вроде бы одну из тварей убили, но я не знаю точно: бежали мы так, что аж пятки сверкали, – он сделал большой глоток. – Знаешь, твой приятель ещё та скотина, но сейчас пригодился бы… Если у него проблемы с тёмными – он нам друг. Сейчас вообще самый последний негодяй, умеющий держать оружие и имеющий зуб на Орден, нам дороже брата.

– И с чего это? – спросил еле соображающий Данила.

– Да видишь ли. Орден решил поднять голову. Уж не знаю, какими судьбами, но тёмные сколотили мощную коалицию из своих приспешников. Слышал о Лиге? Да? Наёмник рассказал? Ну вот. Теперь эта мощь повёрнута против нас. Кого нас, хочешь узнать? Да против всех, кто не с ними. У них, знаешь ли, подход практичный. Более того, я боюсь, что их бредовая идея общемирового царства тьмы не так уж далека от реальности. У них есть немалая военная сила, да и теперь эти чудесные зверушки у них на поводу. Всё, что им нужно – привести мир к подчинению. В современных условиях это не так тяжело. Разрозненный север уже почти пал. Все, кто не сражался с ними, стали их союзниками.

– Может, и нам примкнуть, пока не поздно? – заикаясь, предложил Данила и закрыл рот руками. Однако Строгонов воспринял это вполне серьёзно и сказал:

– Не знаю как ты, дружище, но мне всякие игры с Тьмой да Хаосом не по душе. Я как вижу этих фанатиков, так мне сразу в рожу каждому плюнуть хочется. А представляешь, если с ними за одним столом есть? А руки им жать? Брр. Ужас! Нет, друг, по мне лучше им руки отрубить!

– И что вы делаете в Ватрад Вил?

– Ну… Это приоритетное направление удара.

– А почему. вы решили, что и здесь нет их людей?

– Есть, конечно, куда без них? Проблема в том, что эти жалкие черви ещё не успели прогрызть себе путь наверх. А так здешнее руководство не слишком любит кому-то служить. Сам знаешь, даже в расцвет Святой Инквизиции маленький посёлок душу вымотал Патриархам.

– Я тогда был ребёнком, – улыбнулся Данила.

– Ну. – вдруг нахмурился Строгонов. – В общем, на стражу этого городка можно возлагать кое-какие надежды.

– Дай боги, если полтысячи разгильдяев, – покачал головой Данила, и ему захотелось сплюнуть. Ещё бы! Он-то имел множественные знакомства со здешними вояками. – Как бы не наложили в штаны, когда увидят тварей.

– Да я сам чуть не обделался! Главное, перебороть себя. Пускай с полными штанами, но сражаться!

– Ладно, кто ещё придёт?

– Я «сломал» печать, – серьёзно сказал воин. Данила удовлетворённо кивнул. Согласно этому импровизированному ключевому словосочетанию, разосланному по трансферансу всем главам дружественных кланов и шаек, союзники должны без отлагательств и вопросов прибыть со своими армиями на помощь нуждающемуся. По общему уговору, использование «печати» допускалось только в экстренных случаях. – Осталось надеяться на верность людей своему слову.

– И скольких ты ожидаешь?

– У нас не больше двух дней. – задумался Строганов. – Может, тысячи две. В худшем случае – тысяча. На самом деле, численность не столь важна.

– Есть план?

– Есть. Ну да ладно. Я смотрю, ты на стуле еле держишься, – усмехнулся Строгонов. – Иди, спи. Здесь вроде есть комнаты. Я оплачу.

– А вы куда? – спросил Данила, в душе радуясь будущему сну.

– Дела, – улыбнулся Строгонов. – Завтра, как очнёшься, двигай к Главной Префектории. Будет тебе задание. Пока отдыхай. Да, и не забивай себе голову рассказами наёмника. Если такие люди болтают, это не просто так. Я знал нескольких асассинов Шепростана – актёры лучшей пробы. Теперь иди.

* * *

Как только Ромунд пришёл в себя, отряд (или что от него осталось) выступил. Растянувшись в цепь, бойцы, принимая все меры предосторожности, направились к первой намеченной молодым магом цели – Главному Архиву, где их должны ждать кое-какие интересные открытия.

Несмотря на относительно спокойный путь, все чувствовали, что внутри отряда нарастает напряжение. И связано оно было не с агрессивной средой подземелий, а с тем, что никто, кроме Ромунда, не понимал, какого чёрта они всё сильнее ввязывались в это смердящее опасностью дело.

Зачем тащиться вниз и поднимать какой-то архив? Зачем? Это слово никак не выходило у Альмы из головы. Признаться, она стала серьёзно подозревать Ромунда в личном интересе хотя бы потому, что он большой любитель всевозможных загадок. В Академии-то из него дурь выбить не смогли, а теперь его мальчишеская глупость способна погубить живых людей! В девушке с каждым шагом крепла уверенность, что нужно взять ситуацию в свои руки и найти выход. Её смелому и находчивому сознанию не нравилась мысль, что нельзя найти другое решение, без лишних раскопок в архивах и чужих кабинетах. Она была уверена в этом.

Бочонок же, наоборот, пытался внушить себе, что необходимо смериться с судьбой. Лезть наверх, к варсонгам, ему совсем не улыбалось, а сидеть на месте и ждать зачистки, которую обещал Мердзингер, тоже не хотелось. Поэтому лучше двигаться вперёд, да только бы пригодиться в деле, а не сдохнуть, как погибшие ребята.

А вот Медведя раздирали самые тёмные и страшные мысли. Он не доверял мальцу, как, впрочем, и недавнему командиру-полуэльфу. По его мнению, оба что-то скрывали, ведя остальных на убой. Хотя, конечно, изрядная доля сомнений доставалась личности Мердзингера, но и студент тоже был хорош. Неизвестно зачем, но Ромунд стремился узнать больше о Проекте. Неспроста он тщательно обследовал стены в трапезной, неспроста нашёл листок с перепиской. Всё неспроста. Кто ищет, тот найдёт: закон жизни. Конечно, здесь могло обойтись и без злого умысла – так, юношеская ветреность, но странным показалось заступничество Мердзингера за пацана, когда Гвоздь хотел разорвать того за дерзость. Зачем же усложнять себе работу? Схоронил бы матёрый командир прохиндея в леску, и дело с концом. Ан нет. Вступился ушастый. Вопрос простой: зачем?

А Ромунд меж тем шёл во главе колонны, ориентируясь по карте. Сначала Медведь не хотел доверять карту мальцу, мямлил что-то невнятное. Но потом сдался и передал пергамент. Конечно, опыт вояки неоценим, но специальных знаний по картографии он не имеет, а у Ромунда на курсе этот предмет был в числе обязательных. Поэтому он быстро разобрался в каракулях незадачливого офицера, нанёсшего массу пометок на бумагу, и уверенно вёл за собой людей через сумрачные и вселяющие подозрения лабиринты.

К большому удивлению, коридоры не были полны разлагавшихся трупов и не ломились от гор разбитого хлама – только пыль. И негатив.

Вообще, как ученик элементальной магии, Ромунд с подозрением относился к всевозможным энергиям, существовавшим за границами Вечного Эфира. Он, конечно, слышал о неких загадочных субстанциях, пронизывающих биосферу, однако никогда не чувствовал этих сил, и был склонен доверять больше опыту, чем сомнительным исследованиям изгоев магической элиты. Однако сейчас он был готов поклясться, что его тело пронизывают скопления невидимой энергии! Каждая частичка организма ощущала присутствие чужеродной материи.

Примерно через три часа плутаний по бесконечным коридорам, они вышли в просторную залу, забитую сваленной в беспорядке мебелью, досками, стальными пластинами. В общей массе они напоминали баррикады, наспех составленные в условиях паники и отчаяния. Повсюду разбросано оружие, обрывки одежды. Мощёный пол обильно залит чёрной запёкшейся кровью, а в стенах зияли огромные дыры, рядом с которыми грудами лежали большие, метров в десять длиной, продолговатые тела.

– Варсонги, – с ужасом произнесла Альма. – Боже…

– Они всех сожрали… – пробормотал Медведь.

– Видно, Патрус не до конца сыграл свою роль. – удручённо произнёс Ромунд, и напрягся как струна.

– Тут, кстати, у одного червя раны совсем свежие. – вскользь заметил Бочонок, но его никто не слышал. Ситуация накалилась до предела.

– Слушай, ты! – вдруг вспыхнул Медведь и хотел схватить юного мага за шиворот, однако в метре от цели неожиданно подлетел вверх и грузно упал на пол, сильно ударившись спиной.

– Да? – спокойно произнёс маг, примеряясь к Бочонку и Альме. Он не сомневался в своих силах.

Ошарашенный Медведь лежал на полу и медленно восстанавливал сбитое дыхание. Признаться, он не ожидал такой прыти от мальчишки.

– Ты чего делаешь? – изумился Бочонок и резко подался вперёд, но воздух вокруг него вдруг уплотнился, и он не смог сделать ни шагу.

– Альма, не стоит! – предупредил Ромунд, почувствовав, как по коже стали бегать невидимые иголки. – Ты же знаешь, я сильнее.

– Какого чёрта, парень? – проревел с пола Медведь. Разумный воин более не дёргался, отлично понимая, что маг может превратить его в горстку пепла.

– Вот об этом я хотел бы спросить вас. – спокойно ответил чародей.

– Да не строй ты из себя дурака! Зачем ты тащишь нас под землю? – процедил сквозь зубы Медведь.

– Ах, вот оно что. – бровь Ромунда нервно дёрнулась. – Так. Предлагаю следующее: сейчас мы расстаёмся друзьями. Я без лишних слов ухожу вон в тот проход, а вы, досчитав до пятидесяти, отправитесь по своему пути – наверх, идёт?

Альма почему-то поёжилась. Несмотря на недоверие к сокурснику, ей почему-то не понравилась перспектива подниматься наверх без столь сильного мага, как Ромунд.

– Ну-с? Чего молчим?

Медведь задумался. Он ожидал всякого подвоха, но слова мальчишки сбили его с толку.

– Неужели ты сам веришь? – промямлил он.

– Во что, чёрт бы вас всех побрал? – всердцах воскликнул юноша. – В то, что наверху для нас нет спасения – абсолютно. Варсонги и ближайшая зачистка не оставят нам шансов! К тому же я готов биться об заклад, что Сенат не заинтересован в наших жизнях! Уверен, всё было рассчитано так, чтобы наш милый получеловеческий друг в удобный момент сделал нам прощальный жест ручкой и оставил нас умирать, воспользовавшись запасным вариантом. Вряд ли всё здесь намертво уходит в землю.

– Служебные порталы? – с надеждой спросил Бочонок.

– Именно. Судя по некоторым пометкам покойного владельца карты, нечто похожее расположено на самой глубине.

– Так какого чёрта мы медлим и плутаем в лабиринтах? – нахмурился Медведь.

– А мы и не медлим. Комната находится в самом низу. А Архив как раз по пути.

Медведь покачал головой и нервно потёр ладони. Внезапно нахлынувший порыв исчез, и только стыд терзал его душу. Как салага, разнервничался.

– Ну что? Воюем или дружим? – спросил Ромунд.

– Да дружим, чего уж… – пробормотал Бочонок, пряча глаза.

– Эх вы. – улыбнулся маг и расслабился. Внутренне он был готов к похожей ситуации.

– Идём дальше? – робко спросила Альма и осеклась: своды подземелий содрогнулись.

– Что за чёрт? – пробормотал юноша, чувствуя, как нарастает дрожь в каменной кладке. Какие-то странные звуки послышались из зиявших в стенах дыр.

– Маг! Что делать? – прокричал Медведь. В какой-то миг пол задрожал, а затем и вовсе заходил ходуном. Рёв и скрежет заполнили пространство вокруг.

– Бежать! – завопил Ромунд и бросился в намеченный туннель, увлекая за собой остальных. Как только грузный Бочонок проскользнул в сумрак коридора, камни брызнули во все стороны, и скользкие тела варсонгов влетели в помещение.

Ужас так сильно овладел сердцами воинов, что они припустили без оглядки, выжимая из себя оставшиеся силы.

«Только бы не упасть, только бы не упасть,»– стучало в голове Ромунда. За спиной нёсся мерзкий писк смертоносных червей. Разок посмотрев назад, маг так испугался, что споткнулся и едва не растянулся на полу. Проклятые твари ползли по коридору, не смущаясь непривычной среды. Видно, кто-то из перепуганных насмерть ребят подумал о такой возможности. А быстро идут, гады! Не убежать!

Преодолевая жуткий страх, юноша остановился и развернулся к врагам. Не больше пятнадцати метров отделяли его от целой кучи склизких уродов, рвавшихся к добыче.

Склонив голову набок, Ромунд в какую-то секунду провалился в транс, а когда вернулся, то принёс с собой такую мощь огня, что несколько десятков голодных варсонгов в секунду превратились в пыль. Однако и магу досталось: его скрутило пополам. Тело, не подчиняясь сознанию, стало запрокидываться назад. Упав с засыпанными пеплом глазами, юноша откатился в сторону. В этот миг что-то крепко столкнулось в воздухе и грузно упало на камни. Кое-как очистив глаза, маг посмотрел в сторону и увидел двух истекавших кровью варсонгов. Сила их взаимного удара была так сильна, что стальные челюсти разрезали друг друга чуть не до половины. Мерзкий смрад заполнил весь туннель.

– Ромунд, вставай, скорее! Надо бежать! – залепетала подскочившая Альма. – Всё рушится! Они рядом! – взвизгнула она, и, не дожидаясь Ромунда, побежала прочь.

Чувствуя некоторую слабость, юноша медленно поднялся и побрёл за другими. Но вскоре понял, что это бессмысленно.

– Ложись! – в отчаянии прокричал он и упал на камни, замерев на месте. Ему оставалось надеяться, что его услышали.

Он не видел, что происходило вокруг. Всё, что оставалось делать – обхватить голову руками и зажмурить глаза. Вокруг тряслось и рушилось. На него сыпалась каменная крошка и целые валуны, больно ударявшие по спине. Но он, закусив губу, терпел и не двигался. Он был хорошим магом, но противопоставить что-либо быстроте врага не мог.

Твари сталкивались в воздухе и умирали, обливая камни отвратительно пахнущей кровью. Те, кто выжил, цапали друг друга, грызлись и пронзительно пищали. Ромунд чувствовал их присутствие, и знал, что вскоре их локаторы обнаружат его, и гады решат атаковать. Поэтому Ромунд, оставаясь в неподвижном состоянии, сплёл цепное заклятие, и, задрав голову, направил в первого попавшегося червя. Яркий сгусток плазмы пронзил его и направился к ближайшим тварям, распарывая толстые тела. Потоки чёрной крови лились на пол.

Минута агонии и ужаса – и черви отправились в Бездну. Коридор, насколько хватало глаз, был завален раскуроченными телами.

Всё смолкло. Стены больше не дрожали, не слышались мерзкие вопли. Неужели червям пришёл конец?

– Альма! – позвал Ромунд, с трудом приходя в себя. – Медведь!

Тишина.

– Альма! – срываясь на истерику, прокричал маг.

– Здесь! – донёсся слабый женский голос.

Юноша не видел, где она.

– Альма! – звал он, двигаясь на звук.

Кто-то с трудом вставал из-за кучи склизких тел, набросанных друг на друга.

Стены испещрили крупные трещины, в нескольких местах зияли дыры. Как бы не обрушилось здесь…

– Проклятье. вашу мать, – ругалась девушка. С ног до головы она была забрызгана тёмной и пахучей кровью.

– Хорошо выглядишь, – хмыкнул Ромунд. Он тяжело дышал, а бешено стучащее сердце не могло успокоится после пережитого. Вокруг плыло. Хотелось смеяться. И плакать.

– Неплохо, парень, – бросил в спину магу Медведь. От неожиданности юноша отшатнулся: здоровый воин стоял с лицом настоящего мертвеца.

– А где Бочонок? – выдавила из себя Альма.

Медведь почему-то уставился на Ромунда, несколько секунд смотрел на него отчаянным взором, а потом, резко скинув с плеча Моргенштерн, рванул по коридору.

– Стой! Ты куда? – изумился маг и против воли побежал следом.

– Куда без меня? – истерично взвизгнула девушка, и, поскальзываясь на каждом шагу, направилась за уносившимися соратниками.

– Медведь! Чёрт тебя! Куда ты? – кричал на ходу Ромунд. Абсурд ситуации, менявшейся каждые секунды, сводил с ума.

Проскочив несколько коридоров, Медведь с размаху влетел в темноту широкого туннеля, лишённого огней факелов и лишь огорошенный безумным криком Ромунда «Стой!» замер и всей кожей почувствовал опасность.

– Стой, ты, ненормальный! – орал Ромунд. Он быстро смекнул, что к чему. – Ни шагу!

Медведь затаил дыхание. Он мог поклясться, что в этот момент некто могильным холодом задышал ему в затылок.

– Альма, свет! – скомандовал юноша, и девушка в ту же секунду выпустила в воздух небольшой магической светлячок, который, подлетев к потолку, засветился ярким светом и разогнал темноту.

Картина, открывшаяся всем, была ужасной: буквально в нескольких метрах от ошалевшего Медведя болталось искорёженное тело Бочонка, нанизанное на десятки кривых кольев. Самодельная ловушка, сделанная опытной рукой из каната и заточенных ножек стульев, словно в назидание другим, медленно раскачивалась в воздухе вместе с нанизанным трупом.

– Сними его! – завопила в истерике Альма, оседая на пол. Слёзы лились из глаз рекой. – Сними, проклятье! Ты слышишь?

– Заткнись! – рявкнул на девушку Ромунд и та захлебнулась в рыданиях. Сдали нервы. Окончательно.

– Ром… Ромунд, мне стоять? – бормотал Медведь.

– Я думаю, – юноша внимательно рассматривал пространство, ища малейшую зацепку. Он медленно двигался к Медведю, осторожно ставя ноги. Особое внимание привлекал потолок. Легко перехватив контроль светлячка у деморализованной Альмы, он повёл его по туннелю, и, как ожидалось, обнаружил ещё три похожие ловушки, расположенные таким образом, что если в одну попадает впереди идущий, то остальные, обходя его со сторон, как по лесенке попадут в другие две. Одна из таких ловушек зависла над Медведем.

– Это что такое? Что за дерьмо? – проговорил удивлённый воин. Он ожидал увидеть нечто похожее, но когда увидел, страх охватил его с головы до пят.

Ловушки обнаружены, а как они приводятся в действие? Ромунд опустился на корточки и стал внимательно рассматривать пол вокруг Медведя. Сколько он ни силился, ничего увидеть не мог. Пыль да камни. Нога бойца на первый взгляд стояла свободно. Но что-то подсказывало юноше, что не всё так просто.

– Что-нибудь видишь? Ты что что-нибудь видишь? – бормотал Медведь.

– Да молчи ты! – сознание юноши было напряжено до предела. В висках неприятно жгло. Подобравшись вплотную к Медведю, Ромунд склонился так низко, что чуть носом не уткнулся в грязь. Пусто. – Так, слушай, не дёргайся. – проговорил Ромунд. – Я ни черта не вижу, но зуб даю, что тут есть нечто, что при одном неловком движении приведёт ловушку в действие. Если пойдёт не так – прыгай в сторону, усёк?

– Да, – прошептал воин.

Ромунд сосредоточился. Медленно, почти не дыша, он стал взаимодействовать с воздухом в комнате и постепенно стягивать его в одну точку. Спокойно лежавшая пыль зарябила, а затем медленно поднялась с пола, собираясь в плотный поток, завертевшийся у ног Медведя. На фоне серой массы проявились две тонкие белые линии, тянувшиеся на всю ширину коридора. Незнамо каким счастьем, но правая нога Медведя проскользнула буквально между ними.

– Что за? – глаза Медведя вылезли из орбит.

– Так. – Ромунд стал внимательно исследовать нити. – Похоже на эльфийскую верёвку – такие используют в лесах лунные и лесные эльфы. М-да. Умно, конечно.

– Я смогу выползти?

– И не задеть? Вряд ли. Ты чудом не задел их, когда бежал. Теперь так же не получится, – сказал Ромунд и стал внимательно рассматривать висевшую под потолком ловушку. – В общем, так. Сейчас ты прыгаешь в сторону, где висит Бочонок и не двигаешься.

– Что?! – воскликнул воин.

– Делай, что сказал! Если жить хочешь.

– Господи…

– Будь готов, как я скажу, – сказал Ромунд. Сейчас он вбирал в себя силу воздуха, раскручивая магическую плазму вокруг руки. Только бы не промахнуться. – Давай!

Медведь с криком подался влево, заваливаясь на бок и сдёргивая нити. Тут же послышался щелчок, и колья с бешеной скоростью полетели вниз. Всё вокруг застыло. Мозг Ромунда работал в десятки раз быстрее обычного. Лёгкое движение – и плазма молнии превращает в пыль летящую ловушку и цепью разлетается к двум остальным. Яркие вспышки, и угроза ликвидируется. По дурацкой случайности, чародейство сожгло и Бочонка вместе с ловушкой.

В следующий миг стены туннеля отразили наичернейшую ругань, которая могла родиться в измученном сознании солдата. Медведь лежал на спине и поливал весь белый свет, чем только мог. Альма плакала, а Ромунд смеялся. Истерика. Самая настоящая истерика.

Не в силах более стоять, Ромунд опустился на пол.

– Ну и что? – спросил Медведь, отведя душу. – Кто не хочет дать нам дорогу вниз?

– А ты как думаешь? – сказал Ромунд, утирая слёзы, брызнувшие от смеха. – Всё так хорошо продумано! Ох, ну я не могу!

– Ловушки точно стояли не на червей.

– Да каких червей, чёрт бы тебя побрал! – махнул рукой маг. – Это привет от нашего старого друга! А как хорошо предусмотрел, зараза! Как только мы попадём в зал с червями, кто-нибудь точно допустит мысль о лавинах тварей, выпустив в среду столько эмоций, что воронка отреагирует мгновенно. Помнишь, что сказал Бочонок перед тем, как ты решил мне рожу набить?

– Нет, всё как в тумане, – покачала головой Медведь.

– У одного червя кровь была свежей. Мердзингер наткнулся на поле бывшей битвы с тварями и сам для себя придумал врага. Потом овладел собой и решил использовать неожиданную находку против нас. Рассчитать место, куда мы побежим, не составило никакого труда. Из зала, где нас застали гады, вёл только один коридор. Оставалось сделать нехитрые ловушки и растянуть папино наследие по ширине коридора. Нам оставалось в панике забежать сюда и поочерёдно в темноте попасть в ловушки. Замечательно!

– Да что здесь замечательного, придурок? – взревела заплаканная Альма.

– Да ничего. Все планы до боя. Половинчатый не всё смог предусмотреть. Бедняга Боч. Видно, так испугался…

– Да уж. давай, что ль, накроем его прах, – пробормотал Медведь, склонившись над горсткой пепла.

– У тебя есть чем?

– Да хотя б курткой, что ль. – сказал Медведь, отвязывая кожаную куртку, обмотанную вокруг бёдер. – Какая дурацкая смерть для бойца.

– Молись, чтоб у тебя не вышла хуже, – бросил Ромунд. – Альма, хорош реветь.

– Пошёл ты! Катись в Бездну! – огрызнулась девушка. Она вжалась в угол, и, закрыв лицо руками, плакала.

– Ну, ну! Перестань! – Ромунд присел рядом. – Ты же у нас сильная! Все проблемы по плечу, верно?

– Проблемы, с которыми можно справиться! – хныкала она. – Учёба, война, любовь, чёрт возьми! А здесь мы все в одной большой и необъятной заднице!

– Да, в общем, да. – пробормотал Ромунд. Услышав слово любовь, Ромунд вдруг вспомнил об Эмми, о том коротком вечере, о её нежных и сладких губах. За прошедшее время он не часто обращался мыслями к ней, будучи озабоченным проблемами вокруг, но как только в голове что-то переключалось, он сразу предавался теплоте малых воспоминаний. С каждым часом приключений он осознавал, как дорога ему эта девушка. А ведь сейчас она не в меньшей опасности, чем он. Там, наверху, бушует война. По идее, войска вступили на территорию варваров. Проклятье! Там его женщина! Она в опасности! А он сидит в этом дерьме, и ничего не может сделать! Даже по трансферансу сказать «я люблю тебя» не может! А почему? А потому что здесь всё покрыла тень неясной силы. Они отрезаны. Они в ловушке.

Подошёл Медведь и сел рядом, уронив голову на грудь.

– Вот и Бочонка не стало, – вздохнул он.

– Ты хорошо его знал?

– Да так… Лет семь назад в пятом легионе нас свела судьба.

– А сначала где ты служил?

– Да… – дёрнул бровями воин. – Рейнджером долгое время был. Нас посылали вглубь Королевства устраивать диверсии всевозможные.

– А! Так вот почему ты такой тихий, когда хочешь.

– Угу, – кивнул Медведь и снял с пояса флягу. – У нас еды больше нет. Куль, похоже, вместе с Бочонком сгорел.

– Ну, у каждого по дневному пакету.

– Да? Хорошо тогда. Я, наверно, больше из-за вина расстроился. Сейчас бы напиться вусмерть и забыться в углу. Вот, хоть во фляге есть немного огненной. Берёг специально, – сказал Медведь, и, сделав большой глоток, передал магу. Тот, не раздумывая, принял предложение, и, не поморщившись, влил в себя эту мерзость. – Девчонке дай. А то сорвалась, поди.

Альма к тому времени перестала плакать. Хотя состояние её было ужасным. В таком положении люди делают много глупых и необдуманных вещей. Без лишних слов она приняла горилку и выпила остатки. Несмотря на немалый размер фляги, содержимого не хватило, чтоб даже слегка опьянеть. Напряжённым до предела людям всякая жидкость была нипочём.

– Неужели он так может? Взять да порешить нас всех? – отстранённо спросил Медведь.

Ромунд хмыкнул.

– Только не нужно кидаться в чёрное и белое, дружище! – сказал он. – Что бы ты делал, если бы получил такой приказ?

Медведь перевёл блуждающий взгляд на Ромунда и тихим голосом ответил:

– Не знаю, честно.

– Ну, вот видишь. Что остаётся солдату? Убежать не получится: с одной стороны Королевство, с другой – варвары, а материк окружает бурное море, по которому ходят редкие корабли отчаянных купцов. Всё равно поймают и на эшафот. Всё, собственно – мечты о лучшей жизни быстро закончатся. А ведь столько нереализованных дел! Логика простая. Логика самосохранения. Пускай другие, даже друзья, но не я.

– Паскудство. – пробурчал Медведь.

– Увы, только в сказках герои легко расстаются с жизнью во имя других.

– Складно говоришь, студент.

– Ха! А ты не согласен?

– А чёрт его знает. Я с шестнадцати лет с оружием в руках живу, сплю, ем, пью. даже с девушками, – Медведь осторожно посмотрел на Альму и решил смягчить выражение, – ночь провожу тоже с оружием. В меня как-то впечаталась идея самопожертвования. Однако знаешь… Всегда проще прыгнуть в гущу и рубить сплеча, теша себя мыслью о благом деле. Всё это какая-то красивая игра. Безответственность. А вот так, для кого-то, покончить с собой… Ведь ослушаться приказа равнозначно самоубийству… Вот и, право, не знаю.

– Знаешь, Медведь, знаешь. И даже представляешь, какую отговорку придумал бы для себя.

– Жертва малым во благо?

– Верно. Вроде звучит разумно и вполне справедливо, но чаще всего это просто прикрытие для собственной трусости.

– Куда дальше? – подала голос Альма. Девушка пришла в себя и настроилась на борьбу. Знакомый упёртый взор бойца поднял ему настроение. Лучше со слезами на глазах, без напускного бесстрашия, но с непоколебимым решением сражаться!

– Боюсь, что Архив уничтожен. – пробормотал юноша, виновато опуская глаза.

– Как так? – удивился Медведь.

– Да вот. Есть Мердзингер взялся за дело по всей строгости, то он. – Ромунд не договорил: закружилась голова. – Проклятье. Похоже, опять. – пространство в глазах дёрнулось и в следующий миг расплылось безумием красок.

Эх, Палантир. как же ты постарел за последние несколько лет. Всего-то на десяток меня старше, а почтенная седина расплылась по всей твоей умной голове. А эти морщины! Сожрал тебя Проект. Высосал все соки. Где та статная удаль, которая всегда выделяла тебя из общей массы магистров? Где гордая осанка? Где мощный разворот плеч? Нет, нету ничего. Сгорбленный старик в богатой мантии. Тот ли это идеал, к которому ты стремился? Ах, ну да! Бренное тело, не заслуживающее внимания. Так можно себя долго уговаривать, дружище.

Старик с белоснежными бакенбардами, склонив голову на грудь, медленно курил. Казалось, он не обращает на меня никакого внимания. Спит наяву. Однако это было большим заблуждением. Начальник хозчасти Энергона (вот так простецки прикрывалось фактическое местное руководство Проекта) сейчас ментально сканировал Комплекс Шестнадцать на наличие всевозможной информации. Он занимался этим почти весь день, не выходя из кабинета. Ему не нужно было бродить по лабиринтам подземных коридоров и своими глазами следить за порядком. Нет. Он мог это делать с помощью телепатии. Вот и сейчас, когда я зашёл к нему, он внимательно следил за ситуацией в шахтах под Энергоном, которые с каждым часом внушали возрастающее беспокойство. Подняв руку вверх, он тем самым попросил меня обождать. Обычное дело.

Достав из кармана трубочку, я раскурил её, и, откинувшись в гостевое кресло, стал блуждать отстранённым взором по аккуратно устроенной комнате. Шкафы, украшенные витиеватой резьбой, пара кресел, небольшая кровать, скромно устроившаяся в углу. На полу бархатный красный ковёр, придававший каменному убежищу более-менее уютный вид. Кроме того, под потолком – великолепная люстра с магическими лампами. Это, как он говорил, подарок от очень серьёзных людей, только мне в это никогда не верилось. Насколько помню, она появилась у него на втором году работы… Видно, хорошо нагрел руки старый пень на чужой крови.

В шахтах совсем неладно стало, –прогремел голос в голове. Я немного поёжился. Проклятый старик использовал телепатию, не желая раскрывать рта. Неприятное ощущение. Сначала показалось, что он проник в моё сознание… Но нет – на такое у старика не хватит сил. По части экранирования от нежелательного проникновения я спец, и даже такой мощный менталист, как Палантир, не сможет пробраться в мою голову, не сломав меня как личность.

– Аномалии? – вслух пробормотал я.

Да. Пока я управляюсь с ними, очищая буфер подсистем Энергона, но материя прогрессирует, ищет самые изощрённые пути защиты. Боюсь, вскоре я буду не в силах пробить её.

– Думаю, вместе мы сможем одолеть её хотя бы на время, чтобы убраться отсюда.

Возможно.

– Так вы согласны с Окончательным Решением?

Почти во всём. Пора покончить с этой дрянью. Однако у нас проблемы.

– Знаю, Байдич мне доложил.

Я сам прочитал все необходимое из сознания Байдича. Однако кое-что он позабыл сказать тебе. Человек, высланный сюда, похоже, обладает полной ментальной защитой.

– Ого! Я думал, это сказки, – усмехнулся я и неудачно дёрнул рукой, просыпав пепел на ковёр.

Не переживай. Скоро всё добро достанется пыли и червям.

– Не думаю, что эта зараза успеет раньше, чем мы выпустим зверя из узды.

Надеюсь на это, друг мой. Однако нужно подкормить Энергон прежде, чем смоемся отсюда и усыпим людей. Нужно, чтобы материя задала жару тёмной братии. Я писал Медэксу.

– Бесполезно. Ресурсы исчерпаны. Можно бы надеяться на новые поставки в связи с планирующейся войной на Севере и последующими актами зачистки, но это слишком далёкая перспектива. Нужно действовать сейчас. Иначе загубим ещё больше невинных жизней. Наши руки и так в крови.

Эх… Как долго и сильно мы заблуждались. Нам нет прощения. Порой мне снится, что я мою руки в ледяной воде, но кровь не смывается, а наоборот, сохнет сильнее, превращаясь в корку.

– Знаю. У меня так же. Но, насколько я понимаю, у наших братьев по ремеслу – Мрака и Мигеля – никаких проблем с совестью нет.

Увы, ребята слишком молоды, и в них играет огонь амбициозных желаний. Для них честь и преданность ещё не горчат мерзким вкусом обмана и жалких интриг.

– Короче, давай не будем искать себе оправдания, Палантир. Давай хоть раз будем честными друг перед другом. Мы должны убить двух отличных парней, потому что нам нужно спасти свои задницы. Вот и весь сказ.

Перенесёшь на них основной удар?

Да. Как только сила нас атакует, я перенесу энергию на них. У нас будет шанс смыться.

Хорошо. Собери всё необходимое и будь наготове. Всё может начаться в самый неподходящий момент, – сказал Палантир и поднял глаза, выйдя из транса. Большие тёмные глаза заглянули мне в душу.

– Что с Архивом? – спросил я.

– Вот, – он указал на листок перед собой. – Это старшему регистратору. Не успел передать. Лично. Использовать внушения я побоялся: могут перехватить Мигель и Марк.

– Эх. не опоздал бы ты! Я на всякий случай поставлю там кое-что, – пробормотал я, опустив руку в карман и нащупав теплоту магического камня.

– Это тот, парапсихологический разум? – недоверчиво спросил Палантир.

– Агро-парапсихологический разум, – поправил его я. – Голлем, одним словом.

– И что ты намерен с ним сделать?

– Запечатаю вход в Архив и соединю активацию с состоянием моего сердца. Если данные Архива не будут уничтожены, а я уже ничего не смогу сделать, то. я оставлю сюрприз.

Палантир усмехнулся и откинулся в кресло.

– Действуй, – кивнул он. – Во имя живых!

Возвращаясь в тело, Ромунд отдал первые команды рукам и ногам действовать, от чего моторные рефлексы пришли в замешательство. Медведь и Альма перепугались не на шутку, когда спокойно лежавший маг вдруг затрясся, задёргался, а потом вскочил, и, дрожа и шатаясь, поплёлся вперёд.

– Что за? – в ужасе пробормотал Медведь, хватаясь за кинжал на боку.

– Всё нормально, просто адаптация. – заплетающимся языком проговорил юноша. – Альма, огня вперёд!

– Что? – не поняла девушка.

– Да жги ты всё впереди к чёртовой матери! – проорал маг, выпустив перед собой столб огня, вмиг закоптившего стены. Получилось коряво, и пламенный поток чуть не опрокинулся на самого юношу.

Не спрашивая зачем, Альма поспешила ближе к Ромунду и принялась повторять за ним заклинания, покрывая пространство коридора смертоносным огнём. За их недолгие приключения она привыкла, что Ромунд просто так ничего не делает.

Выжигая пространство вокруг, маги прошли несколько коридоров. Ромунд опасался новых ловушек, поэтому решил снести все сразу, наверняка. И не ошибся. На одном из поворотов их ждал искусственный самострел, на другом – большая коса, осторожно притороченная к потолку. В нескольких темных рекреациях, служивших когда-то тренировочными залами – смертоносный комплекс из кольев, дротиков и прочей дряни. Пройдя десяток жутковатых переходов, Ромунд приказал остановиться. Необходимо было перевести дух и проверить путь по карте.

– Неплохо придумано, – оценил Медведь. – Однако можно так и угореть.

Действительно, запах гари неприятно жёг слизистую носа, а жёсткий горячий воздух сушил горло. Жутко хотелось пить.

– Не обращай внимания. Здесь великолепная система воздухообмена. Строили на века, как минимум, – проговорил Ромунд, рассматривая карту.

– Куда мы так спешили? – поинтересовался Медведь, старательно вглядываясь в темноту следующего перехода. – Ты вроде сказал, что Архив уничтожен.

– Нет, я уже так не думаю, – покачал головой Ромунд. – Похоже, наш приятель натолкнулся там на кое-что.

– Опасное?

– Ещё как. Сталью не возьмёшь.

– Охрана какая-нибудь? Драконы? – нахмурилась Альма. Она спрашивала вполне серьёзно.

– Ага, над златом чахнут, – улыбнулся в ответ Ромунд, но девушка не отреагировала. – Нет, на самом деле Голем.

– И что? – пожал плечами Медведь. – Мы их на фронте крошили десятками. Брали кувалды, и…

– Нет. Этот другой, – отрезал Ромунд. – Господа менталисты предпочитают игрушки поинтересней.

– Эх, мне бы те видения, которые приходят к тебе. – слегка обиженно произнесла Альма.

– Ну, – протянул Ромунд, потерев грудь. – Это с какой стороны посмотреть.

– Долго нам до Архива?

– Нет. За этим поворотом Зал Советов, а от него – узкий проход к Архиву.

– Зал Советов? – переспросил Медведь.

– Ага. По всей видимости, место для военных планирований. Сейчас поглядим, – решительно сказал Ромунд и шагнул было вперёд, но в самый последний миг задержал ногу в воздухе. Под неясным углом что-то блеснуло внизу. Верёвка. – Ах, ты, ублюдок..

– Что там? – забеспокоилась Альма.

– Да ничего особенного, – усмехнулся маг. – Очередной сюрприз от нашего доброжелателя, – самострел был приторочен под потолком. Вскинув руку, маг сжёг проклятое оружие и спокойно опустил ногу. Раздался щелчок, и что-то взвизгнуло в воздухе. Ромунд успел рефлекторно закрыть глаза. Но ничего.

– Господи! – взвизгнула Альма и от неожиданности приложила руки к лицу.

Ромунд обернулся и увидел Медведя, державшегося за плечо. В нём торчало что-то чёрное.

– М-да, – пробормотал воин. – Бывают неудачи.

Ещё один самострел был приделан с другой стороны. Умно, ничего не скажешь!

– Ну-ка, присядь, – сказал маг, и воин послушно опустился на пол. Ромунд внимательно посмотрел на глубоко вошедший в плечо снаряд. Он больше напоминал кусок какой-то деревяшки, выломанной из мебели. – Сейчас будет слегка больно.

– Ага, знаем-с, – кивнул вояка и закрыл глаза. Ромунд постарался сосредоточиться, а затем медленно потянулся магией к ране. Окутав её, потоки силы стали потихоньку вытягивать деревяшку из тела, дезинфицируя рану. Проклятый снаряд зашёл глубоко и вылезал слишком медленно, причиняя Медведю жуткую боль. Но тот молчал, лишь слегка дёргая щекой. Вытащив палку, Ромунд осмотрел её на предмет ядов. Увы, она была опрыснута какой-то странной смесью.

– Ужас, – пролепетал юноша.

Медведь вздохнул:

– Я так и знал.

– Яд? – плаксиво спросила Альма. В её голосе вновь послышались нотки паники.

– Да. Чёрт. Рану я залечил, но вот вытянуть яд…

– Нужен адамант или бирюза. – проговорила Альма, судорожно вспоминая лекции по первой помощи.

– Нет, нет. – покачал головой юноша. – Нужен алмаз.

– Точно! – подхватилась девушка, но сникла. – Где мы возьмём чёртов алмаз? Проклятье, здесь только трупы и холодные камни!

– Постой-ка, – поднял палец юноша. – Некоторые документы скрепляются специальными печатями, в раскалённый сургуч которых вплавляют небольшие алмазы.

– И если их собрать побольше, можно соединить их энергию.

– Да. Сделав проводники, мы сможем очистить его организм! – подтвердил маг. – Ещё один проклятый повод, чтобы попасть в Архив! Сколько у нас времени?

Медведь сидел бледный, отстранённо глядя в пол.

– Идти сможешь? – спросил юноша, осматривая вояку.

– Попробую. – тихо сказал он и стал медленно подниматься, цепляясь за камни. Он шатался.

– Так. наверное, не более получаса. – проговорил юноша. – Болит что?

– Голова. Всего знобит.

– Давай сюда руку, облокотись на меня. – сказа Ромунд, поддерживая шатающегося Медведя. – Альма, через минут пять-десять у него начнут отказывать ноги. Хватай его тогда под другую руку – мне не унести его одному.

– Может, лучше сразу на потоки положить?

– Какие, к чёрту, потоки! – рявкнул маг. – Держи лучше всевозможные боевые заклинания наготове. Нам придётся поглядеть, что же оставил нам Патрус. Альма, вперёд! Будь бдительна!

Покинув злосчастный коридор, бойцы бездумно ворвались внутрь овальной залы, наполовину освещённую факелами. И остановились, заворожённо ворочая головами. Каменные своды возносились далеко вверх, пропадая в густотой темноте. Сбоку от двери, в которую вошли Ромунд со спутниками, опускались развёрнутые в полную длину флаги всех легионов армии Республики, а с другой стороны в освещении магических светильников красовался герб Республики: Меч Правосудия, перекрестивший Книгу Просвещения. Порядок и Справедливость. Доблесть и Честь. Сила и Вера. Под этим великим символом Умрада стояла высокая кафедра, а в отдалении от неё – Круглый Стол.

– Зал Советов, – прошептала Альма, не в силах оторваться от внушавших могущественный трепет сакральных знаков Республики.

– Дрянная ложь. – вдруг вырвалось у Ромунда.

– Что? – хлопнув глазами, переспросила Альма.

– Неважно! Вперёд! Вперёд! – рявкнул маг, чувствуя, как Медведь начинает сильнее облокачиваться на него. Как непростительно глупо терять время!

Девушка подпрыгнула от неожиданности и поспешила к дальнему концу зала, где виднелся выход.

– Не туда. Видишь, вон в том углу дверь открыта настежь?

– Да! – крикнула на ходу девушка, и, подлетев к двери, внимательно проверила проход на наличие какой-либо магии. – Чисто.

– Погоди. Огня.

– Что? А если бумаги сожжём?

– Нет. Вон, погляди – там г-образный проход. Луч прямо в стену. Её не жалко.

– Как скажешь, – пожала плечами девушка, и, сосредоточившись на каменной кладке, покрыла всю ширину прохода огнём. Щёлкнули какие-то ловушки и моментально сгорели в пламени.

– Ну что за ублюдок! – всердцах бросил Ромунд. – Осторожно иди туда. Мы следом. Медведь, как ты?

– Плохо, – честно ответил тот, фактически повиснув на юноше. Ромунд напряг все резервы и держал воина.

Альма медленно прошла по коридору и выглянула из-за угла. Вниз вела лестница, выводившая на небольшую площадку, ограниченную глухими стенами и единственной железной дверью.

– Тихо и никого.

– Странно. Что же нам оставил покойник? Так. Медведь, полежи пока тут, – юноша осторожно положил воина, и, облегчённо вздохнув, снял надоевший шлем. – Так, Альма. Я вперёд, ты следом. В случае, если что-то пойдёт не так, бей на поражение без раздумий. Даже если это будет кто-либо из наших бывших товарищей. Помни, как погиб Стрелка.

– Хорошо, – кивнула девушка. Холодный пот катился ручьями по её красивому лицу.

Вздохнув ещё раз, маг снова надел шлем, окружил себя целым букетом защитных заклинаний и медленно двинулся вперёд. Конечно, нужно было поспешить и прибавить шагу, но если они сейчас глупо погибнут, Медведю точно конец.

Как он ни старался, идти тихо не получалось: звук шагов гулко отдавался от стен, извещая о его приближении. Каждый раз, когда нога опускалась на каменные ступени, сердце невольно сжималось в груди: а вдруг что? Но, хвала богам, ничего не стряслось. Спустившись с лестницы, юноша решил больше не таиться и открыто приняться за дело, в первую очередь разобравшись со стальной дверью. Если здесь и были какие-нибудь живые и неживые существа, они уже знали о его визите.

– Что там? – окликнула Ромунда Альма.

– Нормально вроде. – пожал плечами маг, концентрируясь на двери.

– Будешь сносить?

– Ага, – бросил Ромунд, готовясь разнести в щепки створку сконцентрированной энергией, но тут его боковое зрение что-то приметило в одном из мрачных углов. Что-то длинное и изогнутое. Потеряв сосредоточенность, юноша подошёл ближе, и, присев на корточки, присмотрелся… Сломанный лук! Причём очень знакомый. Лук Мердзингера! И, кстати, тут кровь. Кровяная дорожка тянется куда-то обратно, в Зал.

– Ромунд! Сзади! – отчаянно крикнула Альма, и Ромунд инстинктивно бросился в сторону. И вовремя: огненный шар, прошипевший всего в нескольких сантиметров от головы, разорвался у двери. В ответ раздался недовольный рокот.

Подскочив на ноги, юноша отпрыгнул на несколько метров назад и обмер. На его глазах стены оживали. Камни бурлили, словно живая масса, постепенно собираясь в отдельные части какого-то существа. Выстроившись в необходимый порядок, живые детали собрались в две нечёткие половины тела, и, с громким хлопком вырвавшись из стен, соединились вместе.

– Вот и оставил нам друг Патрус гостинцев. – прошептал он, наблюдая, как тварь размахивает огромными лапами. Со стороны Голем напоминал пять кусков камня, соединённых вместе. Никаких намёков на мастерство скульптора. Просто вытесанная из материи глыба с огромным горящим шаром во лбу. Даже глаз лишили беднягу.

Постояв, словно в раздумьях, Голем что-то сдавленно просипел и без особой спешки двинулся на мага.

Первое, что пришло в голову Ромунду – залить существо плазмой, надеясь «распилить» каменное чудовище, но тщетно: магия поглощалась защитой проклятого существа. Огонь использовать нельзя. Что же тогда? А Голем вдруг оживился, растеряв по дороге медлительность, и с поразительной скоростью обрушился на мага. Ромунду ничего не оставалось, как прыгать, кувыркаться, перекручиваться и делать большое множество финтов, дабы не попасть под разрушающие руки каменного монстра.

Промахиваясь, Голем крушил и стены, и пол, и потолок. Каменная крошка сыпалась Ромунду на лицо, царапая в кровь. Пытаясь хоть как-то поддержать товарища, Альма выбивалась из сил, посылая заклятье за заклятьем в Голема, на что каменная глыба сначала никак не реагировала, а затем разозлилась: резко обернувшись к девушке, она послала девушке навстречу нечто плохо различимое, но похожее на удлинившуюся клешню. Девушка ойкнула и спряталась за угол, прикрыв голову от разлетавшихся в разные стороны осколков стены. Ромунд получил увесистый удар в грудь, слегка смягчённый его магической защитой, и отлетел в угол.

Не в силах пошевелиться, юноша пытался прийти в себя. Дыхание прерывалось кашлем. Как бы рёбра остались целы. да лёгкие, а то конец. Голем же почему-то остановился. Игнорируя возобновившиеся попытки Альмы оторвать его от Ромунда, монстр, опустив руки, замер. Постепенно приходивший в себя маг стал судорожно искать магические сплетения, которые использовал Голем, но ничего обнаружить не смог. Однако яркий шар в голове монстра стал постепенно разгораться, озаряя комнату оранжевым светом. Поджарить решил?

Сменив тактику, Ромунд попытался взять противника в оборот и захватить его двигательные функции. Ударив по Голему магическими клещами, маг приказал всем действиям монстра прекратиться, какие бы они ни были. И, к своему удивлению, получилось! Шар на голове монстра перестал разгораться. Сам же Голем пошевелиться не смел лишь считанные секунды. Затем ситуация пришлась ему не по вкусу. Просканировав действия мага, монстр уцепился за источник силы и ударил по Ромунду в десятки раз превосходящей мощью. Юноша согнулся и повалился на пол, однако не теряя канал и пытаясь сопротивляться сжимающей его магической удавке.

– Альма. Помоги. – прошептал он, и в тот же миг почувствовал подмогу. Умничка, девочка! Светлая головушка!

Объединив усилия, маги стали давить на монстра обоюдной энергией, однако запас магических сил монстра казался неисчерпаемым: он продолжал стойко отражать атаки, не давая чародеям шанса найти хотя бы маленькую брешь в его защите. Так могло бы продолжаться долго, если бы не одно «но». В сознании юноши вдруг стали мелькать какие-то странные образы. Затем отдельные сцены из прошлого, послышались чьи-то голоса. Неужели видение? Только бы не оно. Не похоже. Проклятье! Шар на голове Голема! Он разгорается! Он. он атакует сознание.

Ромунд, моя голова. Она разрывается от каких-то картинок. Я, я теряю концентрацию. –пролепетала девушка по каналу трансферанса.

Юноша не ответил. Держась из последних сил, он сам, словно наяву, видел Эмми, ворковавшую с ним на мягкой постели (но этого ведь не было!), он видел восход, он видел закат, он видел отца, который учил его удить рыбу, он видел плачущую мать. Проклятый Голем подавлял сознание. Сейчас утопит в бесполезных мечтах и раздавит, как слизняка. Неужели так закончил свой земной путь Мердзингер?

Когда ноги подкосились, а всяческая концентрация исчезла, в голову неожиданно пришла догадка. Ну, конечно! Агро-парапсихологический разум! Камень в кармане Патруса! Теперь он во «лбу» этого чудовища! Но. что сделать, когда… Давление вдруг прекратилось.

Ничего не понимая, Ромунд открыл глаза и помотал головой из стороны в сторону, стараясь согнать пелену, затуманивавшую взор. Странно, но Голем почему-то отвернулся от них и чуть поодаль активно молотил стены и пол, старясь раздавить кого-то в лепёшку. И кого же? Проклятье! Медведь!

Храбрый воин из последних сил обрушивал чудовищные удары Моргенштерна на каменное тело Голема, с каждым разом всё быстрее прогоняя из себя последние капли жизни. Усилия Медведя не нанесли чудовищу никакого урона, однако изрядно отвлекли его. Не пойми какими внеземными силами Медведь превозмог боль и оцепенение в ногах, и сумел помочь друзьям, но они в ответ не помогли ему. Промазав два раза, на третий Голем боковым замахом разнёс голову стойкому бойцу. Кровь веером брызнула в стороны, и останки Медведя повалились на пол. Он знал, что погибнет. Но выиграл время! Вот оно! Добровольное самоубийство!

Взревев, что было сил, Ромунд ринулся на Голема и запрыгнул тому на плечи. Чудовище яростно замахало руками, но достать Ромунда не смогло, а использовать магию не имело времени. Маг вонзил кинжал в щель между магическим камнем и корой головы Голема и стал изо всех сил тянуть волшебный кристалл из монстра! Тот издал отчаянный рокот, но сделать ничего не смог. Через пару секунд камень выпал в руку Ромунду. Как только это случилось, монстр замер, а затем рассыпался в пыль. Бой был окончен.

Подскочив к убитому Медведю, Альма покачала головой. От черепа храброго воина остались лишь осколки.

– Не уберегли, – прохрипел Ромунд.

– Он нас уберёг, – сказала она, закрывая чудовищное месиво какой-то тряпкой, которую достала из походной торбы.

– Эх, Медведь, Медведь. До чего же крепкий человек был! А?! Яд превозмог! Ты представляешь? Ноги-то небось почти не слушались.

– Потому и погиб. Не взял бы его этот увалень при ином раскладе.

– Да. – покачал головой маг, и, посмотрев на тусклый серый шар в руке, положил в торбу.

– Нужно будет изучить эту штуковину. – пробормотала Альма, поднимаясь с колен.

– Несомненно, но не в этих условиях. Идём, нужно завершить начатое.

Альма качнула головой, причём непонятно: согласна она или нет. Или наплевать.

Стальную дверь вынесли тупым ударом силы. Странно, но хозяева не позаботились хоть о каких-нибудь чарах на вход. Первое, что бросилось в глаза, это высокие стопки сложенных друг на друга пергаментов. Бесчисленным количеством они тянулись к потолку, словно колонны, и составляли коридоры. Все имевшиеся шкафы, стеллажи и полки ломились от жёлтых пергаментов.

– Ничего себе. – пробормотал Ромунд.

– Смотри-ка, – сказала девушка, прошедшая вперёд. – Тут кто-то пытался сжечь бумаги, – в углу лежала большая гора пепла. Неужели недалёкие помощники решили прямо тут сжигать всё? Вроде говорилось о печи.

– Да, Палантир отдал такой приказ, если помнишь.

– Угу, – бросила девушка и подняла с пола наполовину сгоревший лист. – Бред какой-то.

– Что там? – спросил маг, хватаясь за лист. Девушка отпустила его и подняла с пола чистый пергамент.

Юноша вчитался в каллиграфический почерк, но смысла не уловил.

Фред Дамонд – 2.02

Ричард Глад – 3.02

Фольк Мотрос – 4.02

Подлежат экзекуции.

Фельма Мотрас – 2.02

Алисия Митр – 3.02.

Агата Дант —..

Подлежат.

Дальше пергамент был сожжён.

– Похоже на какие-то приговоры о смертной казни.

– Вынесенные решением коллегии хозчасти Энергона? – пробормотала Альма, просмотревшая несколько листов с записями. – И всё имена, имена. – девушка выдернула листок из первой попавшейся стопки. – И тут имена.

Пройдя пару шагов, Альма с трудом вытащила другой лист, на этот раз обрушив стопку на другую. Кучи пергаментов завалили пол. Снова имена! Колонны имён и дат рядом с ними.

– А тут, смотри! – изумлённо произнесла девушка. – Цитирую: «. группа неизвестных в количестве пятнадцати человек была забракована экспертизой и подвергнута уничтожению без процедуры экзекуции.»А здесь, погляди – «весь поставленный ресурс от 5 ноября двести двадцать пятого года (два года назад!) был признан бесперспективным и подвергнут уничтожению». Это ж кого они ресурсом-то называют? Людей?

– Похоже, да. – пробормотал юноша. – Это. рабы.

– Кто, прости? – удивилась девушка.

– Рабы. Все – похищенные люди или захваченные в плен в процессе войн кланов и перепроданные в рабство.

– Почему ты так уверен?

– Я знаю это. Теперь знаю, – сказал юноша, нехорошо сверкнув глазами.

– И что они с ними делали?

– Тут же написано – подвергали экзекуции. – лицо юноши стало серым. Справедливый гнев стал разгораться в его сердце.

– Людей?

– Резали по кускам, если так понятнее, – сказал он и почувствовал, как задёргалась его щека. Такое бывало только в самых сильных припадках ярости.

– А как же та операция против работорговца? Мы же ведём войну против бандитов.

– Нет, Альма. В политике бандитов и небандитов нет. Есть только интерес. А тот, чьё именьице мы разнесли в щепки, видимо, не поделился.

– Но. – хотела что-то сказать девушка, но тут ей в шею впилось что-то белое. Она схватилась за странный предмет и без чувств повалилась на кучу пергамента. Ромунд успел дёрнуть голову в направление выстрела, как получил дротик и себе. Теряя сознание, он рассмотрел несколько людей в серых одеждах, стоявших у входа, и провалился в вынужденный сон.

* * *

Острые холмы отступили, дав разгуляться широте выжженных равнин, пересечённых оврагами и маленькими кратерами, извергавшими в ядовитое небо потоки кислоты. Еле заметная тропа скользила через Пустошь, уводя двух путников в центр проклятого материка.

Сколько прошло времени, Найджел не знал. Да и не было в нём смысла: теперь оно текло в стороне от них. Хозяин безмолвно двигался вперёд, более не обращаясь к спутнику, а тот не смел нарушить молчание. Слишком страшно. Лучше говорить с ветром. Пускай он безжалостен и горяч, но воли не имеет. Не затравит просто так.

Насколько помнил бывший Страж, Башня Культа находилась примерно в двухстах километрах от последней границы Пустошей. Хотя, если верить памяти, там сплошные болота, и как пробираться через них, Найджел не представлял. Хотя, нет, представлял, конечно, как пойдёт Хозяин. А вот как он? Скорее всего, сгинет, и на том конец.

– Найджел, скажи, – вдруг проговорил Мерлон, не поворачивая головы. – Твои хозяева хотели сделать мир лучше?

– Я не знаю.

Он усмехнулся.

– Знаешь, Найджел. Раскинь мозгами. Они у тебя, к твоему сведению, есть.

– Всем членам Ордена говорится о том, что когда наступит власть Тьмы, мир очистится от лжи и порока, ибо не будет таких понятий. Ложь станет самим смыслом, порок – сутью. Люди перестанут себя обманывать и жить по законам, им не присущим. Они будут самими собой. Такими, как их задумала Тьма.

– Тьма задумала?

– Так говорится в Псалмах. Ибо Творец просто развлекался, играя теми силами, которые были даны ему.

– Даны от кого?

– От Света и Тьмы.

– Ах, вот как.

– Свет и Тьма – Источники. Именно они породили всю неживую материю – от космоса до самых мельчайших частиц. Однако при их взаимном преломлении произошла катастрофа, и явился в мир некто, кого впоследствии прозвали Творцом или Богом. Он стал давать жизнь тому, что Источники создавали путём долгих эволюций вселенской мысли. С лёгкостью и простотой он искажал истинную суть вещей.

– Интересная трактовка. Логично стоило бы предположить, что людей нужно вернуть в неживое, верно?

– Это приблизительно схожее состояние со смертью.

– И чем же ваш Орден не устроила Светлая половина?

– Свет заставляет врать самому себе. Заставляет стремиться стать тем, кем ты не являешься. Придумать себе иллюзию, идеал – оторваться от реальности. От этого все проблемы – каждый одержим праведным честолюбием, которое несёт лишь огонь, и в конечном итоге, ту же смерть.

– Потрясающе. Но тогда получается, что Тьма не несёт будущего развития.

– Верно. Но для этого есть Владыка Хаос – последствие неумеренности Творца. Буря всех сил, смешавшихся воедино. Он проводник развития. Нет смысла стирать весь род человеческий, ибо это противоречит логике. Лучше изменить направление. Поменять правила. Хаос принесёт те события, которые заставят людей двигаться далее по спирали вечной эволюции.

– Тебе не кажется, что эта ерунда стоит на всего лишь одном предположении?

– Но… – Найджел замялся. – Хозяин, ведь вера даёт свободу в темнице. Вера позволяет найти выход там, где лишь одни стены. Люди, увы, не вездесущи и предусмотреть всего не могут.

– Ага, поэтому проще всё снести до основания, переломать, а затем решить все проблемы, так?

– Хозяин, я так не думаю.

– Знаю. И в Ордене ты по случайности. Да и плевал ты на Отмеченного Тьмой и Хаосом. Ты со мной из страха. И знаешь, почему ещё жив? Потому что мне нужно, чтобы чьи-то жилки тряслись рядом со мной. Мне это нравится.

Мерлон замолчал. Найджел поник. Этот сумасшедший прав. Чертовски прав.

– Нам остался ещё день перехода, – вдруг пробормотал Найджел. – Однако по болотам – прибавляйте ещё день.

– И что? Мы пойдём по поверхности.

– И я?

Мерлон вдруг остановился и резко развернувшись, впился взором в спутника. Но тот не отвёл взгляд. Ужас пробрал его до костей.

– Ты ведь знаешь, что рано или поздно тебе конец, Найджел. Чего же ты боишься? Точности?

– Да.

Мерлон покачал головой.

– Надежды нет. Чувствуешь, как она умирает? Как теряет силу, как твоё сердце покрывает холод?

– Да, Хозяин.

– Хорошо. Скоро весь мир покроет уныние. Скоро весь мир умрёт. А ты будешь свидетелем, Найджел. Ты будешь медленно идти к смерти через кровь других и знай: в самом конце тебе придётся расстаться с жизнью. А я буду наблюдать. Слышишь? Буду наблюдать!

И как только Мерлон произнёс последние слова, рокот его жуткого смеха разнёсся по Пустошам, заставив забиться в угол даже тех, чья жизнь давно покинула пределы смертного мира. Ибо смеялся сам Сокрушитель! Призванный Мститель, Отмеченный Хаосом и Тьмой.

* * *

Ожидая вестей от Мильгарда, Даратас внимательно изучал обстановку в мире. Пока шла война под землёй, людской мир пришёл в движение.

Север Гипериона был охвачен огнём войны. Разрушив дряхлую Инквизицию, Ренессанс ловко объединил вассалов и союзников и принялся закрепляться на территории, правда, совершенно странным способом. Вместо того, чтобы пробудить лояльность населения завоёванных земель, отряды Лиги выжигали деревни и убивали мирян без особого разбора. Особенно страшна была резня тех, кто бежал из Шипстоуна. «Слушая ветер», маг уловил чудовищное зловоние, нёсшееся где-то с юго-запада. Там поле, насколько хватало магического зрения, было завалено трупами. Женщины, дети, старики. Ужасно! Для чего? Зачем? Это явно не по канонам клановой войны. Наоборот, чаще всего противоборствующие стороны стараются обходить сельчан, дабы потом, после победы, установить контроль над ними и требовать плату за спокойствие. Даже если Ренессанс планирует отдать завоёванное вассалам, нужно только руководство перебить в селениях, да повесить парочку из строптивых. Зачем убивать данников? Кому нужно кровавое побоище? Непонятно и подозрительно. Особенно методы против мелких кланов и всяких шаек. Посылают против них каких-то диковинных тварей, отдалённо напоминавших тех, с кем не так давно билось эльфийское воинство. Неужто тактику сменили господа «стиратели»? Ох, полнится земля слухами. полнится. Быть скоро большой битве на севере, и, похоже, история с неизвестной материей перехлестнётся с ней.

На южной оконечности Гипериона, за Туманными горами, разгорелись иные события: местные племена спустились с вершин и атаковали людские селения. Те приняли бой, да как-то всё пошло из рук вон плохо. Мелкие кланы не сдержали натиска и были перебиты, а Элита, проиграв два сражения превосходящему числом противнику, заперлась в замке Деванагари. Да, плохо что-то. Неужели до Торвиля дойдут? Такого не бывало уже лет сто, как минимум. А Сюреал что же? В таких условиях центр Гипериона будет закрыт для нормальной торговли, что не может не волновать этих предприимчивых людей. Торговый тракт, по всей видимости, захвачен дикими. Впрочем, вряд ли у несчастных племён есть серьёзные шансы. Сейчас люди оклемаются от неожиданного нападения и загонят бедняг в самые глубокие пещеры ещё лет на двести.

А что же на Востоке? А там вовсю кипит подготовка к крестовому походу на Север. Обиженные Нейтралз с варварами Остермана не спустят Лиге такого позора. Целые полки формируются в Восточной Степи. Морем везут из Айоната и вооружение, и провиант. Дела. А на Западе вообще кошмар! Лунные и лесные эльфы режут друг друга без пощады. Войска Сюреала, предпочтя в данной ситуации нейтралитет, сидят в замке. А что им сейчас делать? Их интересы разбросаны от Юга до окраинного Запада. У них сейчас каждый боец на счету. Пускай дураки рубятся – их дело. У Сюреала сейчас забот побольше на том же Фебе. И зачем развязали там резню? Непонятно. Кандур же не у моря стоит. Хотя, говорят, там телепорт есть. Впрочем, сам Феб богат дорогими металлами и рудой. Контролируя благодатные почвы Хартонских Равнин и Западного Черноземья, имея немалый процент с торговли по пути Санпул-Торвиль-Купеческая гильдия, им не хватает собственного сырья. Логично, конечно, но сумеют ли они сломить непоколебимых варваров? Пока война идёт более чем удачно.

Даратас открыл глаза, вернувшись в своё тело. Немного дрожи, и все последствия прошли. Он так много практиковался в слушании ветра, что смог подчинить себе магическое зрение – лишь немногие мастера смогут похвастаться похожим умением.

Маг встал с бархатного кресла и подошёл к пропасти, вдыхая аромат свежести гор. Даратас больше всего любил отстранённые задумчивые пейзажи, в окружении которых чувствуешь силу природы и всей душой ощущаешь, как мерно парит сознание над причудливыми изгибами гор, шапками обширных лесов, руслами серебристых рек. Сегодня он придумал себе заснеженные вершины, вздымающиеся над необъятной страной. Хотелось растворится в умиротворении. В этой простой красоте.

Эх! Но не до этого. Политика! В подземном царстве разыгралась послевоенная лихорадка, так знакомая Даратасу по его родному миру. Время, когда нужно кого-нибудь обвинить, кого-нибудь казнить, что-нибудь разрушить, поломать, а потом заморить сотни людей на бесчеловечных работах во благо и во имя великой цели. М-да. Нет, есть в этом некоторый резон, ведь без труда общество не поднять. Но. как показывает практика, зачастую получается так, что кто-то просто наживёт на чужой крови богатство и власть, а великие идеалы, к большому сожалению, оказываются недостижимыми, ибо… время не то, господа! Нужно стремится дальше. Трудиться и учиться, трудиться и учиться, покамест умные головы будут кушать вкусно и спать сладко. Противно, но! Многих это устраивает. А кого нет – тот долго не живёт.

Даратас покачал головой и стал медленно идти по краю, любуясь рыхлившимся под ногами снегом. По прихоти Даратаса он был тёплым и лежал пушистым ковром. Маг снял обувь, наслаждаясь мягкостью.

Буквально час назад он решил для себя: хватит обстоятельствам вертеть его жизнью. Пора взяться за вожжи и порулить самому. Сколько прошло времени с того момента, как он покинул шатёр? Около двух недель. А сколько всего стряслось! Мир перевернулся и потянул его за собой. Сволочь. Забрал Дарли, лишил любимого дела, ввязал в войну и умудрился посадить на престол! А ведь Даратас просто вышел за порог жилища. Да! Воистину мы властны над жизнью, пока не выйдем за дверь. Не окунёмся в пучину событий. Однако что же? Запереться и ждать конца? Да нет. может и землетрясение произойти. Война прийти в твой дом. Обрушится лавина. Ведь события не будут стоять на месте.

А что делать сейчас? Развязать гражданскую войну? Тогда все эльфы рассорятся и перебьют друг друга. Глупо. До сего момента племена держались на традициях, вере и личности царя. Ведь суть синойкизма племён заключатся в том, чтобы соединить общие интересы под влиянием того, что значимо для всех. А затем нужна толика ума, чтобы где надо надавить, а где необходимо – отпустить.

Мой царь. –прошелестел голос Мильгарда где-то над головой Даратаса. Маг обеспечил специальный двусторонний канал для необходимой связи. Такой невозможно перехватить.

– Да? – спокойно произнёс тот. Уже прошло около двадцати часов с последнего совещания.

Кажется, они выступили. Их разрозненные отряды начали движение к Причастным.

– А что Ярмарка?

Открылась с утра, два часа назад. Распродаём всё, что можем. Народу достаточно много.

– Отлично. Что с главами?

Их нервы на пределе. Если что-нибудь пойдёт не так, то…

– Хорошо! Прикажи воинам затупить мечи.

Что? – даже по неустойчивой передаче было слышно, как изумился принц.

– Кровь братьев не должна пролиться. Ольвен и вояки опытны, и знают, что делать.

Рискуем, мой царь.

– Знаю! – резко ответил Даратас. – Мильгард, будь на Ярмарке. Бойцы размещены в Причастных?

Да, как вы и приказали.

– Всё. Ждите меня. Нужно отыграть спектакль так хорошо, чтобы зритель не смог различить подвоха. Тогда успех гарантирован!

Хорошо звучит..

– Меньше пессимизма!

Меньше чего, мой царь?

– Эм, забудь. Действуй!

Принц умолк. Даратас, не медля более, сменил пейзаж на специально подготовленную комнату, где на коричневом диване лежали две походные торбы, а на стуле – выходная царская мантия. Потрогав приятный на ощупь шёлк, он посмотрел на белую робу, скромно пристроившуюся на деревянной вешалке. Боевая. Не раз выручала в прошлом. Но сейчас она не пригодится.

Маг вздохнул и принялся одеваться. Задержался он здесь. Задержался.

Главный центр эльфийской жизни был полон сновавшего туда-сюда народа. Не подозревающие о серьёзных политических проблемах государства эльфы безмятежно болтались от прилавка к прилавку, придирчиво рассматривая товары. Не отличаясь любовью к бесцельным покупкам, мудрый народец выбирал лишь то, что реально имеет пользу. Поэтому они предпочитали истоптать мягкие ботинки до дыр, но выбрать самое лучшее для хозяйства. А хорошего среди царского добра и впрямь хватало. Чего стоил трофейный инвентарь, добытый в древних войнах! Уж неизвестно, как его хранили, но был он в лучшем виде. За такой в людских широтах можно выручить колоссальные деньги. Но здесь цена согласовывалась в первую очередь с разумом.

Медленно двигаясь среди толпы, Даратас внимательно оценивал обстановку. Царь среди обычного народа ни у кого не вызывал удивления. Без свиты и охраны – да кто к такому полезет? Дурачок с ножичком? Невелика беда. К тому же Даратас изначально исключил возможность неожиданного нападения: никто не станет бить его в спину. Старейшины надеются на свой спектакль.

Поэтому Даратас, нисколько не беспокоясь о личной безопасности, спокойно наблюдал за приближением целой гвардии Домов, спешивших в Золотые Ручьи.

Даже не скрываются! – недовольно произнёс в голове Даратаса Мильгард.

Ещё бы. Ведь всё так удачно складывается! Дурак-царь ещё и ярмарку устроил! Теперь можно чуть не полцарства сделать зрителем и участником исторических событий!

Перебьются.

Даратас непроизвольно улыбнулся. Если говорить по чести, ситуация его забавляла. Недавний учёный стал злостным интриганом. Смешно. И одновременно грустно.

Отцы Домов, в окружении свиты, нёсшей штандарты, уверенно двигались к цели. Расположившись на пригорке, Даратас хорошо видел их приближение. Закрыв себя отражающим щитом, он сделал своё присутствие незаметным для них, превратившись в такого же серого участника толпы. Остальные эльфы не обращали на него никакого внимания, больше заботясь о том, из какого материала состоят те или иные части царских нарядов, лежавшие на прилавках. За многие годы у Престола накопилось огромное количество ненужного барахла. И как Мильгард умудрился организовать изъятие этого хлама так быстро? Эх, эльфы…

Их бойцы подошли к Причастным. –доложил Мильгард.

Задержать их.

Если будут биться насмерть?

Сделать всё возможное.

Есть.

Вот и началось. Мятежники движутся, не зная о том, что их замысел раскрыт. Они полны переживаний и чаяний. Они уверены в своей правоте. Ещё пару минут – и они узнают о схватке у Причастных, и им станет всё ясно.

Эскорт вдруг остановился в двадцати метрах от первых торговых палаток. Неизвестный в тёмном балахоне подбежал к ординарцам, стал протискиваться, расталкивая охрану. В центре процессии началось шевеление, раздались возгласы недовольства, брань.

Занервничали. –констатировал Мильгард.

Ругаются, –поправил Даратас.

Среди мятежников начался разлад. Замелькали кулаки. Похоже, господа заговорщики решили помять друг другу гордые чела. Что ж, драма движется к кульминации.

Как у Причастных?

Взяли их врасплох. Они почти сразу сдали оружие.

Вояки….

Тем временем главы домов окончательно поссорились, превратив историческое шествие в свалку. Немного побранившись и надавав друг другу тумаков, часть мятежников двинулась прочь от Золотых Ручьёв, а другая сломя голову рванула к толпе, сверкая клинками. Доселе с интересом наблюдавший за странной ссорой народ вдруг издал общий вой и прыснул прочь. Бежавший за воинами эльф с пушистой белой бородой что-то кричал, но разобрать слова Даратас не смог.

И тут глянули взрывы. Три лиловых луча сверкнули в воздухе и разорвали камни под ногами у бегущих мятежников.

Что? Что происходит? – прошептал изумлённый Мильгард.

На глазах сотен зрителей разыгрывался спектакль.

Лучи дождём посыпались на головы ошарашенным воинам. Разрывая камни, магия бросала в несчастных острые осколки, поражая насмерть. Кто был менее удачлив, тот попадал под плазму луча и сгорал немедля. Мятежники в ужасе отшатнулись и показали спины, бросив глупую затею. Не меньше двух десятков осталось лежать на раскуроченных камнях.

Кто приказал? Кто? – Даратас был в ужасе. Обстрел не входил в его планы.

И тут на убегавших мятежников навалились воины в серебристых латах.

Это Стражи Последнего Часа.

Ольвен! Какого чёрта! Отозвать войска! Срочно! Они же всех перебьют!

И верно, беспощадные вояки без разбору убивали всех, кто проявил себя, как мятежник. Благо перепуганный народ бежал в противоположную сторону. Но это утешало слабо. Братская кровь пролилась.

Мильгард спешил к Стражам, размахивая клинком над головой. За ним спешила преданная дружина. Но те не слышали. Они пребывали в горячке боя.

Даратас набрал воздуха в грудь, и, добавив немалой толики магии, что было сил заревел:

–  Прекратить! Стоять! Ольвен! На колени!

Громогласный крик мага громыхнул по Раста-фун-Мелья словно молот. Вековые статуи задрожали, грозя упасть. Ужаснувшиеся воины повалились на камни. Взлетевший в воздух Даратас, добавил свечения, озарив пространство вокруг себя нестерпимым светом. Его можно было сравнить с богом, спустившимся к смертным. Религиозные эльфы, наблюдавшие за ситуацией издалека, упали на колени.

–  Как вы смели ослушаться приказа? – ревел Даратас. – Я велел затупить мечи, дабы братья ваши не пострадали. безумие нужно лечить, а не зарывать в землю!

– Но мой царь! – сказал эльф голосом Ольвена. Теперь маг мог слышать любого за десятки метров. – Ведь они мятежники! Вы приказали нам быть в секрете до момента ссоры мятежников.

–  А говорил ли я о том, чтобы убивать их?

– Но… Госпожа Дариана. Она сказала, что действует от вашего имени. Мы и хранили клинки.

– Дариана? Она? Вы кому служите?

– Вам, царь. – эльф припал лбом к полу. – Я провинился. Ослушался. Я должен быть лишён жизни, ибо чести я лишил себя сам.

–  Жизни всегда успеем лишить. Искупишь свою глупость в деле. Мильгард! Остался ли кто в живых?

– Только пара бойцов. Афатор и его оба сына убиты. Другие два главаря мятежников бежали.

–  Отряди воинов, чтобы найти их и привести к суду. Где Дариана?

– Я здесь. – ответила девушка, выходя из сумрака на свет, лившийся от Даратаса.

–  Дура. Прочь отсюда. Чтоб глаза мои тебя не видели до того момента, как мы не выступим. Пошла!

– Да, царь. – покорно сказала она, потупив взор. Ох, ну и актриса! Ох, актриса!

Даратас развернулся к застывшему в священном трепете народу.

–  Подданные мои… Друзья! Увы, вы стали свидетелями ужаса, который пришёл в вашу общину вместе с крушением традиций. Брат поднял меч на брата. Пролилась кровь. Несмотря на всю мощь, я не создан, чтобы править! Я знаю, что далеко не многие удовлетворены тем, что я взошёл на ваш Престол, и, признаться, я тоже. Слишком много дел нужно совершить. Война с Ужасом Глубин не закончена. А посему, я не могу оставаться здесь и ждать перемен! Я принёс беду в ваш дом, принёс горе межплеменной ссоры. Я должен уйти. По закону ваших предков мне не место на Престоле. А посему назначаю алахоэ – принца Мильгарда, который сам решит, как быть с Престолом. Через пару часов я отбуду, дабы более не портить никому кровь. Вы сильный и смелый народ! Сможете подняться! А с таким правителем, как Мильгард, вас ждёт светлое будущее. Поэтому не обессудьте и прощайте!

Свет померк. Даратас исчез. Ошеломлённые зрители остались стоять безмолвно.

Мильгард, подняв лёгкое тело Афатора на руки, стал медленно двигаться к проходу, ведшему к Храму. Другие воины, очнувшись, последовали примеру принца, взяв убитых на руки и двинувшись за новым вожаком.

Финал.

* * *

Голова гудела так сильно, будто оркестр неумелых менестрелей сидел на ушах Данилы и отбивал кошмарный пляс. Старый воин отчаянно пытался очнуться, поливая себя холодной водой из ковша. Но дедовский метод был бесполезен: в ушах звенело, а в черепе пекло. Кожу на лице стянуло так, что Данила не мог нормально и рта раскрыть. А глаза! Глаза превратились в маленькие щёлки, из которых виднелся туманный и серый облик комнаты.

– Хозяйка! – проорал в коридор Данила, настежь раскрыв дверь. – Хозяйка!

Никто не отзывался. Охотник набрал полную грудь воздуха и благой руганью стал звать хоть какого-нибудь, кто мог бы дать кадку холодной воды.

Через пять минут, потрясая кулаками, прибежала полненькая девчушка, обошедшая по части брани самого старого вояку уровней этак на пять, и, покричав немного для острастки, успокоилась и пообещала принести воды.

Забравшись в ванну, Данила разделся догола, и, не обращая внимания на смущение девушки, жахнул холод на своё нагое тело. Девка-то молодец, сразу поняла, что к чему, и принесла самой хорошей водицы, чтоб аж до костей пробрало. Данила не смог удержаться и закричал на всю гостиную, когда его накрыл плотный поток воды. На лицо можно вылить сколько угодно – толку не будет, а вот если с ног до головы ополоснуться, почувствуешь некоторое облегчение. С таким чувством охотник и вылез из ванны, припустив за полотенцем, которое умная девчушка оставила на кровати.

Похмелье как рукой сняло.

К тому времени уже рассвело, а маленький городок забурлил привычной жизнью. Постепенно приходящий в себя Данила озаботился проблемой посещения Префектории. Насколько он помнил, Строгонов просил подойти с утра. Но вот незадача: его обмундирование было в непотребном состоянии, и идти в таком виде не представлялось возможным! Он, конечно, фигура не высокого полёта, но при первой встрече зарекомендовать себя с самой неприятной и отвратительной стороны перед властями Ватрад Вил не хотелось. Поэтому вояка, обмотавшись полотенцем, отправился вниз, в помещение прислуги, где нашёл давнишнюю девушку, отблагодарил её серебряной монеткой (у девушки глаза полезли на лоб от такой щедрости) и попросил вычистить его боевые одежды и доспехи. Кроме того, по возможности дать ему какую-нибудь рубаху да штаны поприличнее. За всё обещался заплатить. Ещё с давних времён Данила никогда не расставался с кошелём, который крепил на груди тугим ремнём. Свои небольшие сбережения он никогда не хранил в стороне от себя. И так ничего нет, а ещё и расстаться с этим…

Спустя полчаса девушка постучалась в его комнату с необходимой одеждой. Как оказалось, её мать занималась пряжей и приторговывала помаленьку всяким шмотьём. Конечно, сие творчество не было чем-то замечательным, но вполне прилично сшитым и приятным для тела. Украшенные «завитушками» штаны и рубаха смотрелись вполне ничего.

Заставив служанку принять ещё одну монетку, охотник отдал ей на попечение доспехи, а сам, опоясавшись ремнём, прикрепил к нему два тяжёлых кинжала и с чувством полного достоинства покинул таверну Слёзы Феникса.

Найти путь к Префектории не составило труда: главное место собраний государственных мужей находилось в центре поселения. Минут десять ленивого хода, и Даниле отрылся полукруг пятиэтажного здания, выстроенного из добротного камня. Это конечно, не шедевр Санпульской или Шипстоунской мраморной архитектуры, но вполне приличное строение для развивающегося города. Подходя ближе, вояка заметил, что на каждом этаже симметрично висело по два штандарта, один из которых принадлежал непосредственно Ватрад Вил, как независимой области вольных шахтёров, а другой, к большому удивлению, являлся флагом Купеческой Гильдии. Эта организация мощным рынком расположилась на перекрёстке дорог в центральной части Гипериона. Объединившиеся торговцы развивали торговые сети почти по всем южным и восточным областям материка, но на север соваться побаивались – даже дряхлая Святая Инквизиция могла помешать их делам. А стоило конкурентам отбыть в мир иной меньше недели назад, как торгаши тут как тут! Ну, дельцы!

У входа в Префекторию стояло два стражника с взведёнными арбалетами в руках. Не успел Данила вступить на первую ступеньку лестницы, ведшей к парадной двери, как стражи, подняв оружие, потребовали назваться и доложить цель прихода.

– Данила, сенешаль клана Глефы и ординарец лорда Строгонова, прибыл по его распоряжению, – отчеканил вояка.

– Нет таких лордов, – быстро и чётко сказал воин, положив палец на спуск.

– Ты язык-то побереги, – огрызнулся Данила. – А то приклеивать придётся за дерзость.

Стражи молчали. Данила хорошо понимал, что если сейчас сделает лишнее движение, то получит болт в грудь. а на нём и простого нагрудника нету.

Неловкая заминка затягивалась, и Данила начинал злиться. Конечно, он успеет отклониться в сторону быстрее, чем арбалетчики произведут выстрелы, и умудрится швырнуть кинжалы им в шеи, но если промахнётся, то дело примет не лучший оборот. Кинжалы ведь не метательные. Эх! Была ни была!

– Эй, Данила, – прокричал кто-то сверху. Дёрнувшийся в сторону охотник замер и задрал голову вверх. Из одного из окон здания торчала голова Строгонова, улыбавшегося во всё лицо. – Ну-ка, поди сюда. Эй, молодцы, хватит баловаться, впустите гостя!

Стражи нехотя подчинились. Данила, состроив лицо посерьёзнее, проходя мимо, злобно посмотрел на каждого из служилых, и, громко хмыкнув, прошёл внутрь. В уютном холле его уже ждал слуга.

– Господин, вы к мастеру Строгонову? – спросил ряженый в солнечные одежды, тонкий как лист, блондин.

– Да, – кивнул Данила, рассматривая прихожую. Выкрашенная в белый цвет и озарённая дневным светом, она легко поднимала настроение. Наверняка тактический ход, чтобы гость, придя не в духе, потушил палям гнева и расположился к хозяевам.

Пройдя за слугой через светлый коридор, Данила вышел в круглую комнату, в которой по стенам были развешены старинные гравюры с видами старого Ватрад Вила и прилегающих окрестностей. Не отличающиеся особой красотой и изяществом, нехитрые произведения передавали быт горняков во всех возможных проявлениях – от семейного обеда до тяжёлой работы в забоях. Наверное, именно открытость, человечность и бесконечная правдивость этих трудов привлекали взгляд неискушённого наблюдателя.

– Прошу, пройдёмте далее, – проговорил слуга, стоя на лестнице: она круто закручивалась наверх. Старый воин кивнул – он немного увлёкся.

Не успело одно помещение смениться другим, как украшений кардинально изменились. Данила, поднимаясь, не смог оторвать взгляд от великолепной фрески, которая покрывала стены вокруг лестницы. Композиция из множества отдельных работ составляла целую историю мира – от появления Первопришедших, их борьбы за выживание, и последующее становление городов. Судя по размеру фрески, удовольствие обошлось здешнему руководству в круглую сумму. Ох и люди тут живут!

На четвёртом пролёте слуга свернул с лестницы и вывел Данилу в залитый солнцем коридор. Пройдя несколько шагов, он остановился у громоздкой деревянной двери и несколько раз постучал. Когда из помещения донеслось «войдите», слуга отворил створку и пригласил Данилу.

Коротко кивнув на прощание блондину, вояка вошёл внутрь. В глаза ударил яркий свет, лившийся из двух больших окон, и Данила на несколько секунд ослеп. Закрыв рукой глаза, он сделал пару шагов в сторону, осторожно потирая глаза.

Вернувшееся зрение открыло охотнику просторный кабинет, главным предметом которого был большой круглый стол, за которым сидело трое человек: сеньор Строгонов и два заплывших жиром бородатых мужика в шёлковых одеждах. В углах помещения стояли составленные в фигуры полные рыцарские доспехи… И всё. Скромно как-то по сравнению с убранством иных помещений.

– А вот и мой единственно оставшийся в живых сенешаль! – довольно произнёс Строгонов. Бородачи мельком посмотрели на гостя и вернулись к более значительной персоне сеньора ныне почти покойной Глефы. Это задело Данилу, но он не подал виду. Козлы и есть козлы!

– С чего вы взяли, что они обязательно явятся к нам? Какой от этого прок? – быстро затараторил один, – лучше прийти и потребовать дань.

– Да! Поделиться мы всегда готовы. Даже старый жопистый Патриарх, уж на что был скряга, но вроде всегда оставался нами доволен!

– А Патриарх нынче мёртв? – вдруг спросил Строганов.

– Да чёрт его разберёт. Многие говорили, его ещё в Шипстоуне оприходовали, другие – что успели забрать из осаждённого города. Но в том или другом случае ему не повезло: рены вроде как его завалили.

– Ну и пухом ему земля, – пожал плечами сеньор. – И вам тоже. – и собрался уходить.

– Стой! Как так? – изумился один из толстяков.

– Да вот так. Вскроют ваши задницы на эшафоте, и будете знать. Хотя, впрочем, знать вам уже ничего не придётся.

– Стой! Стой, тебе говорят! Ну что за позёрство, дружище! – замахал другой бородач. – Так же диалог не строят.

– Ещё как строят, хрен ты волосатый, – резко ответил Строгонов. – Я тебе битых два часа пытаюсь доказать, что Лига придёт сюда и вырежет всех к чёртовой матери, а ты мне всё про дань и пошлины. Да сунь ты себе это золото в задницу! Их не интересует это, понимаешь? Деньги – цель для дурака. Накопить гору злата и сдохнуть. Для них необходим контроль над всем материком, едрит тебя! Это же Орден! Какова их цель, а? Детям по гостинцу, а бабам цветы? По-моему, каждому по кинжалу в глотку во имя Тьмы!

– Да я общался с этими темными – вменяемые ребята! Вполне. – пробормотал самый пухлый с густыми бровями. Его рожа Даниле сразу не понравилась.

– А позволь поинтересоваться, по какому вы делу с ними общались? – нахмурился Строгонов.

– Да было дело. – буркнул тот и насупился. – Купеческая Гильдия много чем занимается.

– Ой, не вешай ты мне лапшу, а? За дурака держишь? Рабов вы им поставляли. А что они с этими рабами делают, знаешь?

– Нам это безразлично.

– Торгаш ты проклятый! Признаюсь, мне за тебя трястись нечего, сам бы зарубил с удовольствием, – Строгонов шёл в безрассудное наступление. Насколько Данила знал сеньора, тот использовал сей отчаянный приём только тогда, когда дело заходило в тупик. – Но мне детишек жалко. Я понимаю, для тебя легче взвалить мешок со своей требухой в повозку, да укатить как можно дальше, только вот что я тебе скажу: не выход это для тебя и твоего дела. Ты вложил сюда слишком много денег, и все они сгорят в два счёта, а договориться с «вменяемыми ребятами» тебе не удастся, можешь поверить. Моё предложение простое: помоги себе и людям. Подумай, как твои деньги выиграют от того, что ты поучаствуешь в общем благе. Престиж дело такое – за деньги не купишь, зато при безденежье хорошо обменяешь.

– А что вы предлагаете? Воевать со всей Лигой? С учётом их нового оружия, которое вы описали в красках? – вдруг заговорил другой толстяк.

– Оружие несовершенно. На любой добротный меч найдётся хороший крепкий щит. Это соревнование вечно.

– Ладно, в военном искусстве я полный профан, но в сроках понимаю кое-что. Армия Лиги может подойти к нашим стенам через два дня. Их зверушки – куда раньше.

– Не придут раньше. Им необходимо дорезать тех, кто остался на захваченных землях. Время есть.

– От нас что нужно? – выдавил из себя доселе горячий спорщик.

– Деньги, как тривиально это не казалось. Нужно нанять рабочую силу, а также вывести на стены как можно больше людей.

– Рабочие-то на что? – нахмурился бородач.

– Нужно, – отрезал Строгонов, дав понять, что эта часть плана разглашению не подлежит.

– Ясно. А командовать кто будет?

– Я. Есть иные кандидатуры?

Толстяки покачали головами.

– Но нам нужно внести предложение в Совет, одобрить его…

– Друг мой, вы настойчиво продолжаете держать меня за дурака, – в голосе Строгонова звенела сталь. – Я хорошо осведомлён, какую роль играет ваш Совет в принятии решений. Думаю, в данной ситуации можно решить иначе.

– Ну, ты обнаглел, – удручённо проговорил самый недовольный. Данилу уже тошнило от него.

– Это необходимость, а не прихоть. Так что? Мы строим оборону или разбегаемся по углам?

Толстяки призадумались. С одной стороны, их можно было понять: пришли тут некоторые и требуют денег да власти. Однако они отлично знали, что на севере происходит нечто неладное, но сидели на месте, спрятав ручонки в карманы.

– Вова, – вдруг пробормотал более сговорчивый бородач. Это он к кому? К Строганову, что ль? – Вова. Ну, ты на нас не серчай, а то смотрю, уж чуть за меч не хватаешься. Сам пойми, мы сие захолустье по велению отцов поднимали, строили и вот, как видишь, добились того, что сама Купеческая Гильдия обратила на нас взоры. Зря ты на нас ругаешься: благодаря нашей работе каждый ребёнок в Ватраде одет, обут и сыт. Каждая девка может руками, а не задницей зарабатывать. Ты посмотри, почти нет деревянных домов!

Ты думаешь, если бы каждый стал без разбору нести руду на рынки, жили б хорошо? Да ни черта подобного. Разругались бы, побили друг друга и на том закончили бы. А, как видишь, всё налажено, всё под умелым контролем. А ты нам предлагаешь войну, причём какую! Ренессанс же Шипстоун смел в два счёта! Шипстоун! Ты подумай! Это стены в четыре раза толще наших, это войска в два раза опытнее наших, это, наконец. бога защита! Это же самоубийство, Вовка! Мы всю жизнь положили на возведение города, а теперь…

– Стены бесполезны, стражи ваши – лишь часть войска нашего, а про бога забудь, он больше наблюдатель, – жёстко оборвал старика Строгонов. – Быть в стороне более не сможете. Грядёт Вторая Война Сил, и она, как и первая, перевернёт множество путей Судьбы с ног на голову. Пока мы здесь болтаем, войска Лиги идут сюда.

– Так ты считаешь, Орден захватил власть в этих кланах? – спросил самый несговорчивый. – Чем докажешь?

– Сейчас ничем. Вам придётся мне поверить.

– Ну, в таком случае твои доводы совсем неубедительны. Я… – бородач не договорил: сверкнуло лезвие, и остриё оказалось у его горла.

– Сейчас я тебя убью, а золото раздам стражам, усёк? – резко проговорил Строгонов. – Бояться будешь меня.

– Ну, полно, полно, – затараторил сговорчивый. – Он всё равно в подчинении моём. Меня ты, старый друг, убедил. Я же тебя отлично знаю, золота нашего тебе не нужно. Ты лучше скажи, кто на помощь подойдёт, и во сколько обойдётся нам эта война?

– На помощь подойдут остатки моих солдат: четыреста мечей и около пятидесяти отличных магов, – проговорил Строгонов, убирая клинок в ножны. Бородач остался сидеть с испуганным лицом. – Далее, сеньор Белых Рыцарей, покинув свой секретный лагерь в Пустошах, спешит сюда с шестью сотнями воинов. Если собрать воедино все сообщения лидеров мелких шаек, то они ведут сюда не менее тридцати десятков бойцов. Это все, кто подойдут сегодня к вечеру. Из более серьёзных подкреплений стоит ожидать Нейтралз и варваров Остермана – там не менее двух тысяч спешат к нам на кораблях по Темерне. Думаю, подоспеют завтра к полудню.

– Как так? Прорвали Северный тракт?

– Да. Видимо, Лига оттянула все основные силы на Север, посчитав восточных врагов сильно ослабленными. Честно говоря, я сам не ожидал столь быстрого восстановления этих кланов. Но они вовремя подтянули резервы.

– Так-так. Своих у нас сейчас пятьсот ребят, и если поднять ополчение, то не менее тысячи наберём, – стал подсчитывать сговорчивый. – Волонтёров нужно оружием снабдить, да едой обеспечить – но этого, благо, в хранилищах полно. Стражникам придётся выплатить двойную плату, но невелика беда. А союзникам, я понимаю, за помощь причитается?

– Думаю, об этом договоримся после дела, – кивнул Строганов.

– Ясно. Ладно, Володенька, убедил ты меня. Назначу тебя Командором в Высочайшем Манифесте. А там уж божья сила тебе в помощь!

– Командором – это хорошо. Сейчас мне необходима полномочная грамота на использование необходимых материалов и проведение работ.

– Это каких? – поинтересовался несговорчивый толстяк.

– Не ваше дело!

– Не кипятись, Вова. Напишу тебе грамоту, но могу ли я рассчитывать на твоё слово, что если нам повезёт, и Лига будет отброшена, ты не станешь здесь хвататься за власть?

– Дядя Лёша, ну вы совсем! – обидчиво произнёс Строгонов. Данила чуть не прыснул от смеха: дядя Лёша!

– Обещаешь? – серьёзно повторил толстяк, положив перед собой жёлтый лист, перо и печать.

– Можешь не сомневаться, – гордо ответил Владимир.

– Отлично! Сейчас передам тебе бумажку… Знаешь, где у нас мастеровая?

– Знаю, конечно! Документ давай, а там я сам…

Когда Строгонов и Данила спускались по ступеням Префектории, охотник не удержался и спросил:

– С какого это времени Нейтралз и варвары наши союзники? По-моему, у нас с ними никаких контактов не было.

– Были, личные. – тихо ответил Строгонов. – А сейчас политическая ситуация такова, что дружеские связи можно переоформить в крепкий союз.

– Однако мне этот толстый бородач не нравится.

– Агент Гильдии, что ль?

– Да.

– Мне тоже. Причём очень возможно, что он хороший партнёр Ордена. Или даже один из членов.

– Так может, шлёпнуть его ненароком?

– Нельзя. Не поймут купцы… если открыто действовать. Однако в любом случае понаблюдать стоит.

– Кто же этим займётся? Я?

– Эх, пригодился бы сейчас твой дружок… Ну да ладно.

– Не дружок он мне, – огрызнулся Данила.

– Знаю, знаю. Не серчай. Тебе дело найдётся иного сорта. Сейчас завернём в казарму, там на уши стрелков поставим. Дядя-то молодец, доверительную грамоту написал не только на производство работ. Поучишь здешних лентяев уму-разуму.

* * *

– Вот и болота. – пробормотал Найджел, разглядывая серо-зелёную жижу, растекавшуюся во все стороны, насколько хватало глаз. В этой части проклятого материка нестерпимый жар сменился промозглым холодом. Бывший Страж укутывался в разорванные обугленные тряпки, как мог, но это не помогало. Зубы отбивали чечётку в такт ударам сердца. Сгинуть здесь – раз плюнуть. Стоит ногу поставить в трясину, чтобы пропасть навсегда. Эх. а ведь мама так много и хорошо говорила…

– Вижу, – прохрипел Мерлон, подходя к краю слегка затуманенной поверхности болота. – Дрянное местечко, не находишь?

– Вы издеваетесь, Хозяин?

– Да, – рассмеялся безумец. – Смотрю, посмелее стал. Не боишься меня?

– Боюсь. Но что с того? – честно признался Найджел. За прошедший день в его душе стало совсем пусто. Может, здешние места оказали влияние. Может…

– А-а-а, потерял надежду, значит? Ну-ну. Хочешь, я тебе её верну? Ну-ка, полезай в болото.

– Что? – в голове Найджела застучало так сильно, что ему на миг показалось, будто кровь обильным потоком хлынет наружу, предварительно разорвав череп.

– Лезь в дерьмо, – менее сдержанно произнёс Мерлон, и в тот же миг что-то ощутимо ударило Найджела по затылку. Он не стал оборачиваться, знал: магия.

– Но я… я не хочу!

– Не имеет значения. Лезь. Или ты нуждаешься в помощи?

Найджел хотел сам сделать первый шаг в жижу, но тут на него налетел мощный поток сотворённого Мерлоном ветра, и несчастный, подлетев в воздух, грузно упал в жутко воняющую гниль. Его ноги угодили в вязкую трясину. Сапоги наполнились грязью. Стало засасывать. Благо здесь было неглубоко, и Найджел смог вынырнуть по грудь. Но ноги были в трясине. Нещадно тянуло вниз. Он старался не брыкаться, но болото не выпускало.

– Ну, как оно? – насмешливо спросил Мерлон, присев на корточки. – Чего не дёргаешься? Хочешь потихонечку, что ль?

Найджел не отвечал, а, тупо уставясь в приближающуюся к голове жижу, прислушивался к себе. Сейчас он не мог понять, страшно ему, или колорит чувств лишь что-то нагнанное извне? А вниз-то тянет. Медленно так. Ещё пару минут – и. его скроет с головой, и потом… всё. Всё?!

Найджел не понял, почему начал дёргаться. Словно все чувства изменили разуму и стали жить без него. Закричав, он стал брыкаться руками и ногами, тщетно пытаясь вырваться из цепких лап смерти. Ничего, кроме как ускорить свою гибель, он не мог. Гниль коснулась рта, ворвалась в глотку. Найджела вырвало. Смерть коснулась глаз. Всё потемнело. И только дикий и довольный смех в ушах умирающего сопровождал уход…

Мама, твой несчастный сын идёт к тебе…

– Глупенький, держи меч прямо. Выстави левую ногу вперёд, да, вот так. Хорошо, слегка присядь. Да нет, не так! Слегка, понимаешь? Пружинь на ногах. Помни, находясь в движении, проще наносить удары и легче уклоняться от атак врага. Хорошо, теперь поднимай меч, слегка наклонив лезвие вбок и резко опускай вниз. Раз! Ну что это такое? Меч чуть из рук не выпал!

– Не ругайся, мам! – расстроился ребёнок. – Я же только неделю учусь, как этой железкой махать!

– Не железкой, а мечом, Найджел, – укоризненно проговорила мать, разглядывая дитя. Её жёсткие тёмные волосы всегда так причудливо взъерошены по утрам, что удержаться от улыбки нельзя. Несмотря на грозный твёрдый взгляд опытного воина, для сына она всегда была мягкой и чуткой, пускай порой и сварливой.

– Ну, мечом. Лучше дай чучело порублю, куда больше толка выйдет.

– Нет. Так ты будешь просто баловаться, а для начала тебе нужно выучиться чувствовать оружие. Я больше тебе скажу: пройдёт год, а то и два, прежде чем ты возьмёшься за тренировочный манекен.

– За что?

– Эм, ну, за чучело. Пойми, в нашем мире только ты сам можешь отвечать за собственную жизнь. Никто – ни друзья, ни знакомые, ни любимые, не будут так заинтересованы в твоём существовании. Ну, может, родственники в большей части. Если ты не сможешь защитить себя – никто не сможет. Сражаться за себя и за тех, кто дорог тебе – вот смысл жизни, сын мой.

– А отец? Он был другим?

– Отец… – мать нахмурилась. – Нет, он был очень смелым человеком, Найджел. Он был благородным воином, он спасал людей.

– Правда? И он погиб в бою? Раньше ты говорила что-то.

– Нет, я просто врала.

– Зачем?

– Вырастешь, поймёшь.

– Ну да. как всегда.

– Эх, присядь-ка, – проговорила мать, устраиваясь на небольшую, скрипучую от дряхлости скамейку для отдыха. На импровизированном тренировочном поле, обставленном собственными руками матери на заднем дворике дома, ничего иного, кроме чучел, покрывал для борьбы, турников и тяжёлых гирь не было. Всё старенькое. дряхлое. – Как тебе в этой сельской школе? Нравится?

– Сказать правду? – спросил сынишка, хитро поглядев маме в глаза.

– Конечно!

– Так себе. Когда заставляют что-то делать – не люблю, а когда что-нибудь рассказывают – люблю.

– Ах ты, лентяй! – нежно улыбнулась она.

– Ну! Получше буду, чем Бровкин и его компания. Они вообще лоботрясы!

– Да. Это точно. Думаю, если будешь стараться, сможешь добиться впечатляющих успехов!

– Правда? Ты не врёшь?

– Я так думаю, сына. А как будет на самом деле, знает лишь Бог.

– Ну, Бог ведь хороший? Он же только хорошего нам желает?

– Да, сына, хорошего. – ответила мать после недолгого раздумья.

Сегодня выдалось великолепное утро. После вчерашних дождей выглянувшее из-за южных холмов солнце казалось таким нежным и ласковым, что под его осторожные лучи хотелось подставить лицо, закрыв от наслаждения глаза. Терпкий запах свежескошенной травы игриво щекотал нос, а лёгкая морская свежесть, занесённая с недалёкого берега, обдувала щёки. Найджел очень любил утро. Он и мать вместе, здесь, на дворике, сидят в обнимку.

– Мам, а Лешка сказал, что ты целым войском командуешь! Это правда?

– Войском? – рассмеялась в ответ мама. – Куда уж там. Отрядом в шесть человек. В него, кстати, входят Волк и Зоркий Глаз.

– А! Правда? Они такие классные! Всегда со мной балуются. Дядя Волк особенно, такой смешной! С этой седой шевелюрой на голове и этим странным шрамом на кончике носа! Ну, прямо самый настоящий волк!

– Ну да, вот и прозвище получил такое.

– А у тебя тоже есть прозвище?

– Да, – улыбнулась она в ответ. – Все хорошие воины за дела свои заслуживают особенное имя.

– А у тебя какое?

– Сокол.

– Это почему?

– Хорошо из лука стреляю! Хотя связь с именем этой гордой птицы сомнительная, но мне нравится.

– А чего тогда меня мечом заставляешь махать? Лук бы дала!

– Меч куда надёжнее, сына. У лука много недостатков, а любой клинок суть продолжение твоей руки. Полагаться можно лишь на то, что принадлежит тебе, является твоей частью. Понимаешь?

– Не-а, – лукаво ответил Найджел.

– Ну, вот и поймёшь! Ну-ка, за работу!

– Постой, мам. Скажи, а против кого ты сражаешься?

– Против… – мать замялась. – Нехороших людей.

– Вы за кладом охотитесь, да? Школу-то в селе на найденные деньги построили?

– Да, сына. На клад. Всё, пора заниматься!

Тут в доме что-то загремело и мать, быстро метнув взгляд к двери, невольно коснулась даги на поясе. Створка вскоре резко отворилась, и во дворик вышел большой широкоплечий мужчина с полностью седой головой и странным шрамом на кончике носа.

– Дядя Волк, привет! – обрадовался маленький Найджел.

– О! Бандит! За упражнениями? Хорошо! – добродушно рассмеялся вояка, подходя к мальчику и хлопая его по плечу. – Мамку твою одолжу на время, не возражаешь?

– Возражаю, но разве ты послушаешь? – улыбнулся Найджел.

– Эх. Что правда, то правда. – пробормотал Волк и перевёл взгляд на мать мальчика. – Лена, идём. Есть дело, – коротко проговорил Волк и зашёл обратно в дом.

– Да. Сейчас, – кивнула она. – Так, сына, тренируй удар с плеча и выпад вперёд. Не забудь тридцать раз отжаться и двадцать раз подтянуться. Буду смотреть в окно!

– Хорошо, – пробурчал Найджел, и нехотя, но с чувством, принялся заниматься.

В тот день мама была вынуждена уйти на задание с отрядом. Сказала, что вернётся к вечеру. Однако впоследствии Найджел её больше не видел. Никогда.

Мощная сила выдернула его из болотной грязи, словно пушинку. Отплёвывая залившуюся в глотку жижу, Найджел висел над безумным магом, который его с интересом разглядывал.

– Я знаю, что ты видел, – вдруг проговорил он.

– И что? Решил ещё помучить? – прохрипел раздавленный Страж. Горло жгло от боли.

– Даже умирая, ты всеми помыслами стремился к тому, что для тебя было лучшим, самым значимым. Ты надеялся увидеть мать после смерти? Не так ли? Это помогало тебе принять смерть?

– Да пошёл ты, – от души ответил Найджел и сплюнул под ноги Мерлону. – Давай, топи меня, ублюдок. С тобой я больше труп, нежели в этой грязи.

Страж почувствовал, как медленно поплыл в воздухе обратно к земле. Вскоре ноги коснулись твёрдой почвы.

– Ну-ка, дай посмотреть на тебя. – пробормотал Мерлон и взял Найджела руками за голову. Его черные пустые глаза заглянули ему в душу. Но ничего, кроме жгучей ненависти к нему там не увидели. Даже страху не осталось места. – Однако разительные перемены…

В этот миг, пока Мерлон рассматривал Найджела, тот медленно достал из-за пазухи кинжал и резко всадил его под рёбра проклятому безумцу. Выдернув, он ещё несколько раз ударил того в область печени и сердца. Но треклятый урод даже не пошатнулся. Он с интересом посмотрел на оружие, торчавшее из груди, потом перевёл полный едкой ухмылки взгляд на Найджела и, медленно вытащив клинок из тела, отбросил в сторону.

– Совсем недавно я был Хозяином, – усмехнулся Мерлон. – А теперь чучело для битья? Что ж, могу признать одно: теперь ты будешь слегка поинтереснее. Но всё равно продолжишь тащиться за мной. Сам на себя руки не наложишь, поверь. Велика в твоём сердце надежда.

И с этими словами он отвернулся от Найджела.

Страж спокойно стоял, тупо уставившись в серую землю. Он не мог в точности объяснить, зачем сделал это, но почему-то знал, что так надо. Теперь он не боялся смерти, нет. Безумец был прав: его душа была переполнена надеждами на лучшее. Но всё пустые мечты. Глупые желания.

– Надежды нет, Найджел. Нет будущего и нет лучшего, – проговорил через плечо Мерлон. – Есть настоящее. Остальное – всегда прошлое. Однако, как бы я ни твердил это, ты будешь считать по-своему. Но я сломаю тебя. В конечном итоге, разогну об колено. Идём, наша цель близка.

И он двинулся по болоту, еле касаясь зловонной жижи. Медленно, не спеша. Глядя тому вслед, Найджел неизбежно приходил к мысли, что безумец прав. Чертовски прав. Сам он себя не прикончит. не хватит сил. Проклятье! Чудовище!

И Найджел побрёл за сумасшедшим магом, спокойно ступая по поверхности болота. Далеко впереди виднелись мощные стены чёрной крепости, чья высокая башня пропадала в темных облаках тумана. Скоро. Очень скоро.

* * *

Обучение стражников мастерству стрельбы оказалось занятием не то, чтобы трудным, но весьма утомительным. Здоровые, широченные хлопцы поначалу поглядывали на щуплого Данилу с нескрываемым презрением, но потом, когда тот показал пару несложных приёмов бесприцельной стрельбы из лука, а также несколько правильных манёвров с арбалетом, у многих поубавился молодцеватый пыл. Ребятки, лениво пожимая плечами, брались за оружие и повторяли сказанное. Однако не все.

Парочка парней повнушительнее отошли в сторонку, и, присев на лавку, стали раскуривать трубки. Данила сначала не стал обращать на то внимания, давая людям покурить, но когда лентяи сняли с себя тренировочную одежду и легли под солнце загорать, старый вояка почуял неладное. Остальные стали поглядывать на них с нескрываемой завистью, и исполнение упражнений необычайно ухудшилось. Надо было действовать.

Сняв мокрую от пота щегольскую рубаху, Данила подхватил увесистую дубину, мирно стоявшую в уголке, и, спрятав за спину, направился к отдыхающим. Ребята безмятежно лежали на лавочке, закрыв от удовольствия глаза. Они не заметили, как подошёл Данила. Не говоря ни слова, вояка двумя быстрыми ударами в пах заставил одного согнуться в приступах дикой боли. Очнувшийся от крика товарища второй боец успел лишь глазом моргнуть, когда дубина, описав в воздухе пируэт, с хорошим треском прошлась по его бритой голове. Закатив глаза, стражник повалился с лавочки на мягкий песок тренировочного поля. Данила не убил его, нет, так, оглушил разве. Как ударить для этого, он знал.

Подхватив за грудки завывающего и прижимавшего руки к паху стражника, охотник стащил того с лавки, и что было сил ухнул лицом об землю. Тот затих.

– Кто-нибудь ещё хочет отдохнуть? – тихо проговорил Данила, смиряя замерших в изумлении бойцов строгим взглядом. – Я могу помочь.

Желающих не нашлось. Ну и славно. Остаток дня тренировка прошла в повышенном темпе и с куда большей эффективностью. Два наглеца очнулись через полчаса и были поставлены в общий строй. За ними Данила наблюдал строже всего, и чуть что, нещадно лупил дубиной. Зато к вечеру они садили из арбалетов не хуже него.

Тем временем Строгонов, взяв всю возможную рабочую силу в оборот, подготавливал укрепления. Несмотря на некоторое сопротивление со стороны прорабов, в целом никто не решился пойти против предписаний доверительной грамоты.

Первым делом по приказанию Владимира умелые кузнецы принялись оббивать ворота мощными железными прутами для большей устойчивости. К сожалению, хотя створки и были заключены в стальные каркасы, преимущественно состояли из дерева. Менять их на чисто стальные времени не оставалось, поэтому было принято единственное правильное решение: скрепить прутами потуже, дабы войскам врага пришлось поломать зубы.

Также плотникам было поручено подготовить мощные брусья, чтобы подпереть створки и не дать расшататься. Главное – заставить врага прыгать на стены. А там их будет ждать другой сюрприз.

Строгонов отрядил отряд человек в двадцать хороших мастеров и приказал сколачивать до полусотни двустворчатых досок с тугими петлями. На одну из створок был дан наказ приделать колья и подвязать канатами, а другую прикрепить к стенам. Приспособление было устроено так, что при срыве канатов с предохраняющего крюка, одна из створок резко схлопывалась, выставляя вверх острые колья.

Больше всего удивило работяг, когда Владимир приказал копать ров перед воротами, но с внутренней стороны. Причём не меньше, чем два метра глубиной и метров двадцать шириной и длиной, да с непременным требованием сделать отступ от стены метра в три, чтобы несколько человек могли свободно пройти по краю ямы. Зачем? Кто его знает. Лишь кто-то из ребят позадиристее съязвил на эту тему, но после хорошей оплеухи от прораба с тихой злобой взялся за лопату.

Пока готовился ров, Строгонов львиную долю рабочей силы оправил на самое ответственное и тяжёлое задание: тянуть трубы из городских водохранилищ. Трубы, конечно, веско сказано, скорее деревянные водостоки в большом количестве, соединённые вместе. Их было приказано тянуть от центра по специально вырытым траншеям, причём закрывать сверху досками и засыпать землёй. Но этим Строгонов ограничиваться не собирался.

Выкопанную из траншеи землю он приказал перемешать с песком, коего под стенами лежало немерено, и насыпать из получившихся плотных куч вал перед основным рвом. Из близлежащих домов семьи были переведены к центральной площади в палатки, а сами дома переделаны под башни для стрелков. Все телеги, столы, стулья несли на построение баррикад.

Не совсем понимающие, что происходит, жители Ватрад Вил стекались к Префектории, где их ожидали три герольда, вещавшие о начале войны. Женщины хватались за сердце, бросались в плач. Суровые мужчины без лишних разговоров записывались в ополчение и вели жён да детей укрываться в подвалы. Они-то знали, что их благоденствие зависит лишь от их жёстких мозолистых рук. Никто, кроме них самих, не заинтересован в их жизни. Поэтому чего спорить? Если защищаться, то защищаться. А политика – дело тех, кто для этого выбран.

Где-то к трём часам дня на горизонте появилась группа из трёх бойцов, во весь опор спешащих к городу. Выставленные с утра лазутчики приметили гостей и затрубили тревогу. Тренировавшиеся под стенами стражники похватали оружие и поспешили занять оборону. Рабочие же лишь посильнее сжали лопаты, да топоры, готовясь сражаться тем, что в руках. Но меры были преждевременными.

Бойцы оказались высланными вперёд гонцами от приближавшегося войска Белых Рыцарей. Строгонов лично вышел навстречу подходящим союзникам. Они скоро появились на горизонте, и, сверкая начищенными до блеска доспехами, под строгий ритм боевых барабанов двинулись к городу. Во главе войска шёл сеньор Артес Серебрянский. Странное имя он объяснял своеобразной фантазией родителей, но никто этому особого значения не придавал. Многие на Севере хорошо знали, что в лихое время Артес – он же Мишка Серебро – грабил торговые караваны, покуда не попал в темницу и еле спасся от рук Инквизиции. С тех пор жизнь переосмыслил, и, влившись в другую молодую шайку, постепенно поднял её с низов и вывел в люди. В своё время Глефа успела повоевать с ними, но после того, как появился Бреган Дэрт, Белые Рыцари стали хорошими союзниками Строгонова.

– Друг мой! – воскликнул Артес, когда Владимир подошёл почти вплотную.

– Приветствую, Артес! Резво вы! Быстрее моих хлопцев.

– Да. Знаешь ли, нас в задницу только так гнали, – проворчал сквозь густую бороду сеньор Рыцарей. Низенький, коренастый, с хитро бегающими глазками, он совсем не ассоциировался с благородным обликом рыцаря, что не раз подмечали окружающие. Но его талант в денежных делах всецело компенсировал отсутствие необходимой харизмы. – Проклятая напасть. Пришлось оставить два десятка ребят, чтобы те сдержали погоню. Уж не знаю, что они делали, но часов пять идём без лишних проблем.

– Ясно. – пробормотал Строгонов, нервно дёрнув бровью. Что с его бойцами? Удалось ли прорваться? Эх, ведь утром никто не отвечал. Спешат, наверно. Или перебиты.

– Ну что, куда сорванцов вести? – прищурившись, спросил Артес.

– Пока под стенами определи, в городке суматоха.

– Странное местечко ты для боя выбрал.

– Как раз наоборот. Рены не оставят Ватрад Вил ни в коем случае. Такой оплот независимости, дороже для них выйдет. Поэтому лучше объединим силы здесь, под стенами.

– А как их тварям противостоять будем? Они этим гадством более двух сотен человек у меня уложили. Я, как только получил твоё сообщение, решил оставить ненадёжное укрытие и поспешил сюда. Пришлось проверить эти штучки в действии.

– Да, у меня есть план, как с ними совладать.

– Правда? Поделишься?

– Да, конечно. Только чуть позже, сейчас нужно за работами наблюдать. Располагай бойцов. Вышли лазутчиков к западу, к ручьям.

– Сделал уже. Позади нас.

– Хорошо.

Пока Белые Рыцари располагались на привал перед стенами Ватрад Вил, Строгонов чуть не вприпрыжку летал от одного очага работ к другому, и, отдавая немногословные чёткие команды, ускорял работы, как мог. Работники были что надо. Ни нытья, ни лишнего ропота от втянувшихся в дело жителей Ватрад Вил он не слышал. Это радовало. Когда к вечеру стали стекаться разрозненные отряды Глефы и те немногочисленные шайки, коим удалось проскочить, ров за воротами был уже выкопан, вал укреплён частоколом, а водные коммуникации находились на стадии завершения.

Всего к своему сеньору прибыло ровно в два раза меньше бойцов, чем он предполагал: чуть больше восемнадцати десятков мечей и сорок два мага. Судя по сбивчивым рассказам десятников, Лига атаковала их на всех направлениях, стараясь перекрыть дорогу на восток. Кому повезло, тот напоролся на людскую засаду и после ожесточённого боя смог прорваться через бреши в обороне, а кому нет – на того напали твари и всех сожрали. С шайками тоже было худо. Несмотря на их малую значимость в заварившемся деле, тёмные душили разрозненные отряды, как могли. К неудовольствию Артеса, маленькие группы воинов притащили больше раненных и покалеченных, чем боеспособных ребят. Он хотел даже всех порубить, чтобы меньше хлопот было, но Строгонов запретил. Ничего, всех, кого принесли, можно поднять на ноги – маги этим уже занимаются. Тех же, кто был в тяжёлом состоянии, удалые ребята сами не решились нести.

– Ничего не понимаю. Город окружён со всех сторон стенами, а мы усиливаем лишь фронтовую часть с воротами. Кстати, а какого чёрта здесь только один выход? Мы что, если нас возьмут в оборот, сделать ноги не сможем? – злился Артес.

– Не сможем.

– Проклятье! Так почему мы так уверены, что враг будет бить в лоб? Может…

– Нет, бить будут во фронт, уж поверь мне.

– Проклятье! С тобой спорить, что в говне руки полоскать. Раз уж назначили тебя главнокомандующим, делай, что хочешь. Буду надеяться на твою удачу.

– Надеяться, это хорошо, – кивнул Строгонов.

– Ох, ну тебя, скучный ты. И как тебя бабы выносят? – скривившись от неудовольствия, пробурчал Артес. В процессе приготовлений ему места не нашлось. Разбор диспозиции был назначен на окончание работ, поэтому сеньору клана Белые Рыцари ничего не оставалось, как сидеть в наспех сооружённом шатре и ещё усерднее полировать доспехи.

– Не выносят, – улыбнулся в ответ Владимир. – Однако у нас с ними исключительно плотские отношения. Тут не до разговоров.

– Утром деньги – вечером дело, так? – усмехнулся Артес. – Ну, смотри.

– Ещё бы! – усмехнулся Строгонов и покинул шатёр, принять участие в испытаниях ловушек на стенах.

А прошли они удачно. Даже очень. Мастеровые своё дело знали. Стоило обрубить шнур, как одна из створок с грохотом пошла навстречу брошенным для проверки железным пластинам. Несмотря на малый вес, железки сошлись с кольями достаточно плотно. Мастерски заточенные деревянные колья прошибли пластины насквозь. А что будет с человеком? Не очень, конечно, гуманно получается, ведь колья будут разить преимущественно в область живота, от чего люди, как правило, умирают не быстро. Но война есть война! Их командование вообще не жалеет никого. Ни на поле боя, ни за его границами.

Когда на окрестности спустились сумерки, почти вся работа была закончена. Толковые трудяги проложили трубы до рва и залили в него воду. Ловушки на стенах были готовы, а вал и баррикады надёжно укреплены. Но лишь на первый взгляд. По хорошему Ватрад Вил не был готов к бою. Стоящий посреди просторных полей город можно было атаковать со всех сторон, а укреплена была лишь часть стен с воротами. На это Строгонову указывал Артес, но тот лишь улыбался и качал головой: всё правильно.

Людей расставляли уже при свете факелов. Всех, кто до конца работ располагался под стенами, перевели в город, а ворота крепко-накрепко закрыли. Арбалетчиков под командованием усталого Данилы поставили на стенах сторожить. Пехотинцев, не особенно разделяя по клановой принадлежности, расположили преимущественно на валах и баррикадах. Всех ополченцев (а их неожиданно записалось около пяти тысяч) определили большей частью в резерв, расположенный в близлежащих домах, и в прорехи, которые опытные бойцы не смогли закрыть. Хотелось бы, конечно, лучников побольше, но народ здесь в основном с кирками да топорами привык общаться, поэтому стрелков набралось вместе со стражниками всего четыре сотни. Ну да ладно! Зато ополчение смотрелось очень даже ничего. Привыкшие с боем защищать свою независимость горожане никогда не забывали потренироваться во владении мечом, да и дедовы доспехи в кладовку никто не запирал. Поэтому чучелами для избиения никого назвать язык не поворачивался.

К полуночи на горизонте появились огни. Данила вызвал Строгонова посмотреть, что к чему. Было ясно одно: большое число людей движется с факелами примерно километрах в двадцати от города. Часов через пять они окажутся под стенами.

– Будут атаковать? – спросил Данила, посильнее сжимая арбалет в руках.

– Нет. – покачал головой Владимир, и хотел было спуститься, как из темноты донёсся мерзкий, жгучий словно раскалённый свинец, вой. Душа каждого второго в городе ушла в пятки. Строгонов вернулся к стене и стал до рези вглядываться в темноту.

– Это. те твари? – пробормотал охотник, невольно взяв арбалет наизготовку.

– Похоже что да. Прямо там.

– Так что же? Что делать-то? Может, огнём их?

– Не возьмёт. Будем ждать утра. Ворота держать запертыми. Не дай бог, кто сунется ближе, чем на пять метров к отпирающему механизму без приказа – валить на месте. Ясно? – отчеканил Строгонов.

– Да, мой сеньор. Но… Почему вы уверены, что гады не нападут на нас. для них же вырезать весь город, словно…

– Не нападут, Данила, успокойся. Есть на то свои причины, поверь. Через три часа жду тебя в шатре, – сказал он и начал спускаться со стены. – Будет задание.

В эту ночь никто толком заснуть не смог. Страшные и непривычные звуки тревожили жителей и защитников Ватрад Вил, не позволяя людям успокоиться и привести мысли в порядок. Особенно тяжко приходилось арбалетчикам Данилы, которым было слышно, как что-то ползает в непроглядной темноте. Охотник постоянно ходил по стенам, проверяя бойцов. Смертельно бледные, они еле слышно отвечали на оклики и тут же возвращались к методичному наблюдению за происходящим внизу. Однако ничего, кроме мелькавших зелёных огоньков, видно не было.

Уставший ходить туда-сюда Данила присел у одного из зубцов стены, и, прислонившись спиной к холодному камню, достал флягу с горилкой. Огненный поток неземным благом пронёсся по телу. Исчез страх, уступив место лёгкому дурману. Охотник сделал ещё пару глотков для храбрости и вернул флягу на место. Выпьешь много – заснёшь. А в нынешних условиях это сравнимо со смертью.

Хотя Строгонов всячески демонстрировал примерное спокойствие, никто, кроме него, скрепить душу мужеством не мог: животы людям поскручивало так, что не раскрутить. А, Даниле было не страшно. И дело не в опыте и уж точно не в тех жалких глотках огненной водицы. Дело в простой человеческой усталости. Набегался он за своё время, навоевался. Признаться, после недавней победы над Бреган Дэрт, он смалодушничал и попросился из боевых отрядов в дозоры, которым по большей части достаётся непыльная работёнка. Сиди себе в секрете, да жуй солонину. По его подсчётам, ему уж полтинник с лишним стукнул, а люди, как известно, к этому возрасту хотят куда-нибудь приткнуться, обзавестись хозяйством. Конечно, представить себя фермером он вряд ли мог, но вот ответственным по каким-нибудь складским делам – как раз то. На самом деле, уход в дозоры и составлял часть плана, ведшего к плавному переходу к мирской жизни, лишённой тяжести доспех и холода стали. А тут такие дела.

По чести сказать, какое Даниле дело до этой суматохи? От клана остались жалкие потрёпанные остатки, коим в большинстве своём суждено слечь в Ватрад Вил. Сам Данила не особо мыслил себя в роли сенешаля вновь возрождаемого сообщества Глефы, да и не верил в такую возможность. Рены всё равно перебьют всех. Даже если каким-либо чудом счастье в грядущей битве улыбнётся оборванцам из Ватрад, в конечном счёте войну выиграют рены со своими темными дружками. Вот и закрадывается неприятная мысль: а не рвануть ли? Не сбежать ли, пока не поздно? Например, на юг. Хотя кому он там нужен, да и что может делать, кроме как метко стрелять из арбалета? Ничего… Придётся снова наниматься в наёмники, сражаться. Один чёрт – всё ведёт в могилу.

Под сенью грустных размышлений Данила не заметил, как достал флягу и стал медленно опустошать. Когда подошёл назначенный Строгоновым час для инструктажа, охотник был порядочно пьян. Впрочем, одного взгляда в бурлящую смертью темноту под крепостными стенами было достаточно, чтобы хмельной туман как рукой сняло.

* * *

– Ух, холодина какая! – проговорил слуга, плотно прикрывая за собой дверь. – Держи ведро.

– Ага. вечера здесь колючие, – кивнул другой, перенимая ведро и ставя в угол.

– Надо выпить! Определённо! – подмигнул первый, усаживаясь за стол. Помимо него, в маленькой коморке располагались притороченные к стенам одноместные лежанки, несколько табуреток и куча всякого хлама. Старые замусоленные стены сплошь покрыты сочными пятнами прилипшей грязи и дорожками пыли.

– Ну! Раз так! – разулыбался второй, обнажив жёлтые зубы. – Сейчас погляжу. Где, кстати, бутыль?

– Где… Куда, наверное? – ехидно хихикнул тот.

– Сейчас тебе в морду рябую дам. Бутыль где?

– Под лежанкой твоей. Осторожно доставай. Я мог забыть пробку хорошо забить.

– Ох, дурак, – недовольно проворчал приятель и тяжко опустился на колени. Весомое брюшко стесняло его и без того неловкие движения. – Ну? Не видно ни черта. А! Вот! И куль какой-то.

– Там сало, хлеб да лучина.

– С хозяйской кухни?

– С неё самой! Отборное всё.

– Ну ладно, – пробормотал запыхавшийся после поисков слуга, выкладывая добытое на стол. – А кружки ты взять не додумался?!

– Да что ты сегодня ворчишь! Дай сюда, из горла хлебнём, – кинул другой и потянулся за бутылем.

– Ну-ка руки! – резко осадил того желтозубый. На вид он был постарше и немного поматерее собутыльника. В дуэте он занимал несомненное лидерство. – Раз дурак – пьёшь вторым. И вообще надо нарезать закуску! Нож с собой всегда.

Достав из-за пояса небольшой перочинный нож, слуга с завидным умением покромсал сочный кусок сала на мелкие кусочки, нарезал хлеб и очистил лук. На кухне он, конечно, не служил, однако частные хмельные застолья научили быстро и просто подготовить нехитрый стол.

– Ну-с, твоё здоровье! – сказал он и сделал затяжной глоток. Активно выдыхая спёртый воздух, он закусил шматком сала и аппетитно хрустнул луком.

Его приятель менее задорно вкусил горилки, и, скривившись от дикого жжения, принялся уминать хлеб, не в силах выговорить ни слова.

– Да, да, брат, своя! Родная! А то хлещешь всякую мочу в кабаках. А это – ух! – улыбался матёрый и выпил ещё. – Сейчас бы спеть.

– Да пошёл. ты. петь. Хозяин башку снимет.

Матёрый согласно кивнул и завалился на лежанку.

– Ох! Не первый раз твоё пойло пробую, да никак привыкнуть не могу. Такое ощущение, что вывернет наружу.

– Ага, есть такое. – пробурчал матёрый, приподнимаясь на локте и снова принимаясь за бутыль. – Что наш дурак-то, кстати? Велел тут сидеть.

– Хозяин, что ль? А у него встреча, как я слыхал. Тайная.

– Ищет себе приключения. На, глотни.

– Покромсай помельче сало, пока я тут загибаться буду. – попросил изготовившийся к экзекуции слуга и сделал затяжной глоток.

– Эй, Борис! Борис! – донеслось из-за двери, ведшей в дом. – Борис! А ну ко мне быстро.

– О! Меня зовёт. Дурак… Надо бы встать.

– Борис! – не унимался голос.

– Проклятый… Ох, проклятый!

Во входную дверь постучали.

– Это ещё кого принесло?

– Не знаю.

– Ну-ка, молодой, погляди.

– А я почему?

– Горилку мою жрёшь? Жрёшь! Вот и посмотри, кто там. А я пока встать постараюсь.

Рябой пожал плечами, и медленно, пошатываясь, подошёл к двери:

– Кто?

– Эль и девки.

– А-а-а. – пробормотал слуга, беззаботно отпирая засов. В этот момент он летал мыслями где-то далеко. – Эль и девки, говорят.

– Что? Какие де…? – изумился толстяк, как на пороге возник неизвестный, закутанный в черные одежды.

– Привет. – загадочно проговорил он. – Хозяин дома?

В кабинете было темно и прохладно. Лёгкий дымок, струившийся от трубки гостя, наполнял сгустившееся перед глазами Диполя пространство, давая понять, что некоторые границы у темноты имелись. Дурацкое требование об устранении всех источников света слегка нервировало Диполя, но сейчас он старался абстрагироваться от навязчивых опасений. В гостях тайный агент как-никак. От самого Ордена! Чёрт его знает. Может у него какие-то. комплексы?

– Почему ваш слуга не отвечает? – спросил он после долго молчания. За время визита он задавал лишь вопросы.

– Не знаю. Напился, наверное. Борис! Эй, Борис!

– Свинья! – вдруг вырвалось у того. – Не люблю пьяниц!

– Согласен, – кивнул Диполь. Надо же!

– На вашем месте давно бы повесил его на чердаке.

– Ну. – задумался Диполь. – Зачем же столь радикально? Следствие, суд…

Гость усмехнулся, но промолчал. Видно, такие вещи вряд ли могли его сильно обеспокоить.

– Господин Диполь, – проговорил он через некоторое время. – Надеюсь, я вас правильно понял: перед воротами вырыт огромный ров, вся оборона сосредоточена на укреплениях близ ворот, а численность реально представляющих угрозу войск – полторы тысячи, верно?

– Да, так.

– Хорошо. Мастер Данфер передаёт вам огромное спасибо, – при этих словах послышался звон металла. – Мешочек я положу здесь, на стол. Ваши услуги.

Дверь комнаты слуг со скрипом отворилась.

– Ну! Борис! Я тебя сейчас…

Диполь договорить не успел. Его дыхание перехватило от накатившего ужаса, когда после оглушающего хлопка кабинет озарил нестерпимый свет, а перед глазами возникла странная фигура в чёрном. Агент Ордена подскочил, выхватывая дагу из-под полы балахона, но два аккуратных болта из самострела незамедлительно опрокинули его на спину.

Неизвестный, сделал несколько быстрых шагов, и, зависнув над Диполем, неуловимым движением пригвоздил того к креслу длинным мечом. Душераздирающий вопль члена торговой гильдии булькающим хрипом просочился сквозь вмиг перерезанное горло.

Тем временем тёмный агент не собирался так просто сдаваться. Медленно поднявшись, он взялся за торчащие концы болтов и потянул из себя. Его противник, поначалу заколебавшись, отбросил сомнения, в два прыжка оказался рядом и снёс тёмному голову. Безвольное тело, потеряв интерес к болтам, свалилось на мягкий пушистый ковёр.

– Уродство, – проговорил убийца. Склонившись над мёртвым агентом, он внимательно осмотрел рану. Странно, кровь запеклась. В лучах догоравшего «светляка», зависшего под потолком, она слегка отливала изумрудом. – И где вас таких делают?

Достав из кармана небольшой свёрток, неизвестный обсыпал кабинет ярко-оранжевым порошком, затем забросил несколько щепоток в комнату с мёртвыми слугами, и, отряхнув руки, как ни в чём не бывало, покинул злосчастный дом. Через пару минут деревянная хата торговца вспыхнула словно факел и непривычно быстро сгорела. Золотишко, предназначенное предателю, неизвестный вполне заслуженно присвоил себе. Зачем пропадать добру?

* * *

Когда Ромунд открыл глаза, на него накатили сразу три неприятных чувства. Первое – ужасная боль в висках, резь в локтях и запястьях, второе – ужас неизвестности, а третье – дурацкая обида. Ну, прям как дети малые попались. Дротики! Надо же…

С трудом перевернувшись с завязанными за спиной руками, он обнаружил Альму, безвольно лежащую в углу неподалёку. Руки девушки были так же жёстко и больно связаны. Их импровизированной темницей, очевидно, выступал кабинет очередного регистратора, заваленный множеством бумаг, покрытых аккуратным каллиграфическим почерком. В качестве источника света им любезно предоставили огромную свечу, полыхающую словно факел. Ещё бы кровать с подушкой да одеялом – и вышли бы серьёзные апартаменты!

Альма не просыпалась. Видно, сразу взяли сонного порошка под расчёт на больших мужиков. Интересно, он провалялся без сознания ровно шесть часов, как и рассчитано?

Замочная скважина тяжёлой двери, ведшей из кабинета, вдруг заскрежетала и створка резко открылась. На пороге стоял огромный, в два метра ростом, детина, заросший до невозможности. Есть такой вид обезьян, гориллы называются, но они не носят звериных шкур в качестве одежды и топора не знают. А этот гость знаком с оружием вполне сносно.

– Проснулся-таки. – пробурчал он. Со стороны его слова показались рокотанием грома.

– Да? – донеслось из-за его спины. – Сейчас погляжу.

Ромунд, по-дурацки улыбнувшись грозной обезьяне, поудобнее устроился на холодном полу, прислонившись спиной к неровной стене. Интересно, они играть в доброго и злого будут?

Пошаркивая, в кабинет протиснулся маленький худосочный человек в белой замусоленной мантии и больших некрасивых очках. Волосы на его небольшой голове слиплись, а лицо покрывали неглубокие ссадины. Остановившись в нескольких шагах от Ромунда, он внимательно изучил его, затем посмотрел на Альму, чья попка удачно приветствовала со стороны, а затем, опустившись на корточки, спросил:

– Ты кто?

– Солдат регулярной армии. – пожал плечами маг. – Хотя в статусе студента.

Очкарик нахмурился.

– Ты служил на Шестнадцатом Вале?

– Нет. Я пришёл с отрядом разведки.

– Что? – изумился тот. – Ты слышал, Вольфрам? Разведки! И кто же прислал?

– Командование экспедиционного корпуса.

– Какого корпуса?

– Экспедиционного. А точнее, тринадцатого легиона в составе союзных сил.

– Ни черта не понимаю. Ты чей солдат-то?

– Республики.

– А-а-а. И куда же ваша экспедиция?

– На Кандур.

– Что? – брови Вольфрама грозно сдвинулись к переносице. – На Кандур?!

– Успокойся, друг, – сделал останавливающий жест Очкарик. – Сейчас выясним. Ты говоришь, с войны прибыл сюда?

– Можно сказать и так.

– И что хотел разведать?

– По поручению – ситуацию на Шестнадцатом Вале, от которого перестали приходить какие-либо вести, – спокойно ответил Ромунд. Он делал всё возможное, чтобы не выдать своё волнение. – А вы, случаем, не воины Таргоса?

– Мы? – улыбнулся худощавый. – Нет, мы точно нет. Меверик вроде служил там, но сейчас он при смерти. Увы, поделиться с тобой ничем не сможет.

– Увы, – согласился Ромунд и услышал недовольное шипение варвара. Интересно, он не из Восточных?

– Так что с Кандуром? Вы снова пошли войной на нас? – горячился он.

– Постой, Вольф. Не суетись. Сейчас нужно понять, враги они нам или друзья.

– Да башку им с плеч.

– В нашем положении каждый на счету, – спокойно проговорил очкарик, и детина поубавил пыл. Похоже, худощавый был за главного. – Итак, как тебя, кстати, зовут?

– Ромунд.

– Хорошо, Ромунд, мы застали вас в Архивах. Что вы там делали?

– Хотели узнать правду.

– Правду значит. Интересно. А её не знали до этого?

– Нет.

– А с големом как управились? А? – привязался варвар. – Только не ври, что победили в честной схватке.

– В честной, – резко сказал Ромунд и хмуро поглядел на варвара. – Один из наших товарищей там погиб.

– Видели. – согласно покивал худой. – Двоих наших эта тварь несколько дней назад размазала по стенам. А потом сожрала. Мы еле ноги унесли.

– А мыего одолели. И раскрыли страницы Архива.

– И что же там?

– Колонки с именами тысяч людей, подвергнутых уничтожению.

Очкарик поджал губы и посмотрел куда-то в сторону.

– А ты знал, что здесь творилось?

– Если б знал, шага не ступил бы.

– Тоже мне, солдат. – усмехнулся Вольфрам.

– Я призван защищать закон, а не чьи-то тёмные дела. Если тебе это не понять, то лучше закрой пасть, – вдруг выпалил Ромунд и изготовился получить тяжелейший удар в лицо. Но варвар, поджав губы, смолчал.

– Ты, она и тот несчастный – весь отряд?

– Нет. Было больше, остальные погибли. кроме ещё одного. Он оказался предателем и устроил на нас охоту.

– Охоту говоришь? А ловушки случайно не он расставил? – смекнул очкарик.

– Он.

– М-да. Меверик попался на одну. Болт с ядом вошёл аккурат ему в живот. Бедняга лежит и блюет кровищей. Никак не может отойти в мир иной. Алиса, что могла, сделала для него.

Ромунд покачал головой. Ему вспомнился Медведь. Эх, какой мужик был!

– Ну что же. похоже на правду, – проговорил очкарик, поднимаясь.

– Да врёт всё! – сильнее нахмурился Вольфрам, прожигая Ромунда взором.

– Пускай врёт. Какая разница? Что он нам сделает? Развяжи их. Надо познакомить остальных с гостями. Девушку перенеси в залу, там есть кровать. Бедняжка никак не очнётся.

Пробормотав что-то под нос, варвар подчинился и, подойдя к Ромунду, руками разорвал верёвки. Ни черта себе! Несладко сейчас войскам союзников, если вся армия врага состоит из таких огромных зверюг.

Проделав то же самое с верёвками на руках Альмы, Вольфрам взвалил девушку на плечо двинулся к выходу. Пропуская варвара вперёд, очкарик дождался Ромунда и вышел в коридор вместе с ним.

– Ты поосторожнее с Вольфом. Насколько я понял, вы враги. там, наверху, – очкарик неопределённо тыкнул в потолок. – Если приспичит, убери его быстро. Нам и так хватает хлопот.

Ромунд безмерно удивился, но спустя несколько мгновений кивнул. Однако быстро у этого типа поменялось представление о друзьях и врагах. И, кстати, почему он сделал ставку на него, а не на огромного детину Вольфрама?

– А вы-то сами откуда? – спросил Ромунд, пристально вглядываясь в бледное лицо очкарика.

– Мы? Как тебе сказать, – проговорил тот и замялся. Сделав приглашающий жест, он пропустил Ромунда внутрь освещённой залы.

За столом круглой комнаты сидело семь человек, которые аппетитно постукивали ложками. Четыре крепко сбитых мужчины и две безумно усталые девушки. Все какие-то одинаковые и серые. Крестьяне, что ль?

– Друзья мои, прошу вас оторваться от еды и поприветствовать наших гостей. Это Ромунд, солдат регулярной армии Республики, прибыл сюда с разведкой и оказался в столь же тяжёлом положении, что и мы. А это девушка…

– Альма, – помог Ромунд.

– Да, Альма – боевая подруга товарища Ромунда. Вот, прошу любить и жаловать. В нашей ситуации руки боевых магов нам очень пригодятся. Кстати, где Алиса?

– У Меверика. Он скоро преставится, – проговорила одна из девушек, чьи бесцветные волосы бессильно рассыпались по плечам.

– Ясно. Ромунд, есть хочешь?

– Да, не отказался бы, – честно признался юноша.

– Рема, есть ещё какая снедь?

– Есть. Правда, мяса осталось мало, – ответила другая девушка, с большим свежим шрамом на щеке.

– Ничего, – махнул рукой маг.

– Ну, тогда садись, – улыбнулась Рема и поднялась. Рядом с ней стоял большой чан, из которого она принялась накладывать что-то жидкое в чистую тарелку.

– Хорошо. Если девушка проснётся, накорми и её. Запасов у нас много, на всех хватит. А я погляжу, что с Мевом, – худой вышел в противоположную от стола дверь.

Пока Ромунд садился за стол, он с трудом боролся с чувством, которое подбивало его скрестить руки на груди и закрыться. Сидящие вокруг незнакомые люди как-то по-дурацки вылупились на него, оторвавшись от еды. Только Вольфрам, устроившийся на другом конце, старался сделать вид, что озабочен трапезой, хотя иной раз не упускал случая уколоть Ромунда злобным взглядом.

Когда юноша взялся за снедь, все вернулись к своему делу.

– Я Дейла, – вдруг проговорила девушка, сидевшая по правое плечо от мага. Протянув ему тонкую ручку, она кокетливо улыбнулась. Ромунд, дожёвывая пищу, глупо улыбнулся в ответ и вернулся к тарелке. Простая и ничем не привлекательная Дейла никак не отпечаталась в его памяти.

– Я Рон, – протянул руку блондин, сидевший напротив, рядом с Ремой.

– Я Бил, брат Рона, – проговорил его плечистый сосед.

Затем Джон и Катран – оба здоровых, мощных и почти одинаковых молодца с угловатыми лицами и короткими стрижками. Вольфрам не вымолвил ни слова.

Трапеза прошла в гробовом молчании. Видимо, этим людям пришлось пережить многое за последние дни, поэтому каждый ушёл в себя и реагировал на мир лишь по необходимости. Интересно. Никто из этих людей никак не походил на военных и тем более на учёных. Кто они на самом деле? Кстати, почему все одеты в дурацкие серые одежды? Со странными номерами на груди.

– Как тебе Вильгельм? – обратилась к Ромунду Дейла, плохо выговаривая букву л.

– Кто?

– Ну, человек в очках.

– А-а-а, нормально, – пожал плечами Ромунд. Неожиданный вопрос.

– Он ведь нас собрал. Мы очнулись в этих ужасных… – девушку передёрнуло, – катакомбах.

– Скорее, темницах, – хмыкнул Рон. Кстати, на груди у него был номер У 22.

– Или так. Неважно. Там темно и холодно. Страшно до ужаса.

– Там-то ещё более-менее. Жутко, совсем жутко стало, когда стали выбираться. Вот тогда страхи и повалились нам на голову.

– Кто? – переспросил Ромунд.

– Страхи. Ну, чудища. – подал было голос Бил.

– Тише! – шикнула Рема, смерив суровым взором. Мощный юноша сконфузился и втянул голову в плечи.

– Ясно, – кивнул маг. – Нам со многими пришлось встретиться.

– Верим. – пробормотала Дейла, потупив взор. – Нас было около пятидесяти. Вот всё, что осталось.

– Ого! И всех собрал Вильгельм?

– Ну, почти всех. Частично мы добирали по дороге. Только тех, кто очнулся. Мы видели много людей, которые лежали спящими. Вильгельм приказал их не трогать. Они живые, только погружены в глубокий сон.

– Да. а что насчёт дороги? У вас была цель?

– Конечно, дойти до поверхности и покинуть этот жуткий плен. И, кстати, мы ещё надеемся на это.

– Зря, – покачал головой Ромунд. – Там всё разрушено и в окрестностях ходят те же страхи.

– Ну, если мы сможем спастись от них здесь, то на открытом пространстве и подавно сможем удрать, – внушительно проговорил Рон.

– Боюсь, что вряд ли. Не всё так просто.

– А что же.?

– Друзья мои! – возгласил Вильгельм, появляясь из двери. – Почтим память нашего сотоварища Меверика! Храбрый боец скончался. Рема! Налей всем по кружке.

Пока Рема, достав из-под стола небольшой жестяной бидончик, разливала мутное пойло по глиняным сосудам, в залу прошла бледная усталая девушка, которая, окинув быстрым взглядом присутствующих, легла на одну из кроватей, стоящих вдоль стенки, и, отвернувшись от всех, замерла. Очкарик подошёл к ней, потрогал за плечо, что-то пробормотал, но она резким движением скинула его руку и сильнее прижалась к стене. Поймав взгляд Ромунда, Вильгельм подошёл к нему, и, слегка понизив голос, пояснил:

– Она военный санитар. Мы нашли её буквально у выхода из катакомб, спасли от инфернала. Так что с самого начала Алиска присоединилась к нашей горе-компании. И почти каждый погибший отпечатался в её памяти. За месяц это достаточно серьёзно для любого ума. К тому же, как ты знаешь, на этой части фронта давненько не было серьёзных схваток. Она успела отвыкнуть от кошмара.

– Понимаю. – пробормотал Ромунд. Он внимательно рассматривал лицо очкарика, стараясь понять: кто перед ним? Балахон такой же, как и у всех, номерной, только… Впрочем, ладно. Пока нечего толком сказать.

– За Меверика! – поднял кружку Вольфрам. – Пухом ему земля.

– За Меверика! – вторили ему.

Ромунд, недоверчиво поглядев на муть в сосуде, опрокинул сию гадость залпом, и, слегка скривившись, захотел добавки. Мерзкое на вкус питьё хорошенько прочистило мозги. Мысли активизировались, и взгляд стал намного острее и чётче. Интересно.

– Что это? – спросил Ромунд, принюхиваясь к оставшемуся запаху.

– Настойка циркулония и самальи с примесью каких-то порошков, – ответил Вильгельм. – Ты думал, мы будем горилкой баловаться? Нет, в таком положении дурманящее не к добру. Мозги должны быть постоянно в состоянии готовности.

– Наркотик, что ли? – бровь Ромунда дёрнулась.

– Ну, в общем да, – кивнул очкарик. – Им балуется молодёжь Умрада, когда впереди предстоит долгая и нескучная ночь.

Так-так, значит, про расклад светской жизни этот тип осведомлён. Ромунд прищурился. Что ещё?

– Хотя сия смесь изначально изготовлена в лабораториях Седьмого Отдела. Её дают на фронтах, когда бои длятся несколько суток без перерыва.

Вольфрам громко хмыкнул. Да уж, этому чудовищу скорбные плоды усталости вряд ли известны.

– Что. что здесь происходит? – вдруг послышался тихий сдавленный голосок Альмы.

Ромунд подскочил к ней, чтобы девушке не было страшно.

– Всё нормально, это друзья. Те, кто выжил здесь. Ты в безопасности, – затараторил он.

– Ну-ка отойди, – рявкнула оказавшаяся рядом Алиса. – У неё что-то худой вид.

Ромунд освободил место врачу. Альма и правда выглядела не совсем хорошо. Лицо её было чуть не зелёного цвета.

– Так, девочка, не дёргайся, – сказала Алиса, будучи, дай бог, на год или два старше Альмы. – Покажи глаза, язык. Так, рана где? Ага, на шее. Ясно. Прими вот это. И лежи. Особо не двигайся, волшебством тоже постарайся не баловаться. У тебя отравление. Слишком много снотворного тебе всадили.

Приняв какую-то настойку, Альма покорно легла на перину и уставилась на Ромунда.

– Всё нормально, – кивнул он ей.

– Да, всё нормально. – подтвердил очкарик. – Мы объективно здесь друзья. Обстановка, по крайней мере, вынуждает, – при этом Вильгельм внушительно поглядел на Вольфрама, сверлившего глазами затылок Ромунда. – Посему я думаю, нужно обсудить, что будем делать дальше. К тому же нашим новым друзьям есть чем поделиться. Прошу всех, кто в состоянии, занять место за столом.

Ещё разок бросив ободряющий взгляд в сторону Альмы, Ромунд вернулся на место. К тому времени Рема успела убрать со стола.

Когда люди пристроились на табуретках, молодой маг почувствовал себя весьма странно. Сначала он подумал на желудок, но после нескольких несложных проверок уразумел, что дело вовсе не в нём и даже не в его теле и сознании, а в обстановке. Сидящие вокруг люди странно понурили головы и приготовились внимать. Расположившийся во главе серой массы Вильгельм по-отечески тепло взирал на склонённые чела, внимательным и серьёзным взглядом проходя по лицам каждого. Он словно осторожно гладил их, успокаивая и приближая к себе. Все без исключения, даже брутальный Вольфрам, отчего-то сильно доверяли очкарику. Даже чересчур. Магии не чувствовалось, но насчёт ментального воздействия сомневаться не приходилось. В общем, недурно устроился этот ходячий скелет в очках. Небось, когда этих номерных тут было пару десятков, вообще себя вождём ощущал. Однако.

– Итак, друзья, давайте оценим ситуацию. – начал Вильгельм. – Наши потери за всё время спасения катастрофичны. Из пятидесяти обнаруженных, в живых осталось вот сколько, – он очертил пальцем в воздухе круг, заключив в него сидящих. – Все пути наверх обложены нечистью, да так сильно, что любой прорыв будет фатальным. Короче говоря, мы между молотом и наковальней. Выход, по сути дела, отсутствует.

– Выход есть, – возразил Ромунд, с удовольствием отметив, как расширились от удивления глаза очкарика. Остальные повернули головы к нему. – Он там, в самых глубинах, рядом с тем, что называют Энергон.

– Эне… что? – пробормотала Дейла.

– Энергон, – поправил юноша и постарался передать всё, что ему стало известно за время их скорбного похода. Конечно, некоторые моменты относительно отношений с Мердзингером и мертвецом Патрусом он упустил, но в целом состряпал неплохой рассказ. Самое главное было то, что он положил в основу выводов: весь Шестнадцатый Вал сплошь чья-то бесчеловечная авантюра. И, кроме всего, в лабиринтах бродит чертовски изворотливый маньяк полуэльф, который мечтает перебить всех живых и знающих что-либо об этом месте.

– Впечатляющий рассказ, – покачал головой очкарик, когда Ромунд закончил. – Конечно, проверить мы ничего не можем.

– А что проверять? Вы разве не поняли, зачем вас. похитили? Ведь вас похитили, верно? Да? Я угадал? И мозги вам хорошенько промыли. А затем через работорговческие связи вас переправили в эту лабораторию. И готовили, знаете, к чему?

Вольфрам поглядел на него исподлобья.

– К экзекуции. Каким методом, не знаю, однако могу точно сказать одно: им нужна кровь в. диких масштабах. Вы видели, сколько спящих людей в катакомбах?

– Сотни, – тихонько проговорила Рема.

– Верно. И тысячи уже принесены в жертву чьим-то диким фантазиям.

– Они так всех хранят? В состоянии сна?

– Нет. Это последствия исхода руководителей. Как мы выяснили, неудачного исхода. Видите ли, единственная возможность спастись от ужасов воронки, о которой я вам в подробностях рассказал вначале – уснуть крепким сном, причём без стадии беспокойного сна. Сознание должно полностью исключить какие-либо взаимодействия с реальностью, тогда ужасы этой материи не смогут нанести вред человеку. Однако самостоятельно впасть в такой сон ни одно живое существо не может, нужно исключительно ментальное воздействие. Правда, возникают два основных вопроса: сколько времени человек сможет протянуть в таком состоянии, не поглощая жидкость и пищу, и как вывести его из такого состояния?

– Без воды тяжко, конечно, но в состоянии анабиоза… – задумчиво пробормотал очкарик, потирая висок.

– Здесь во многом зависит от индивидуальных свойств организма, – подала голос Алиса, которая проигнорировала предложение Вильгельма и осталась лежать на кровати.

– Ага, только чего они хотели добиться таким образом? – молвила хмурящаяся Дейла. – Обеспечить всем лёгкую смерть? Вряд ли они рассчитывали, что сюда явится команда спасения.

– Верно, – кивнул Ромунд. – Команды спасения не будет. Скоро сюда придут чистильщики и выжгут всё дотла. Все лабиринты Комплекса Шестнадцать пройдут очистку огнём. А затем так и оставят, отодвинув границу назад. Будет мёртвая зона.

– И когда эти весельчаки придут? – спросил очкарик, в упор посмотрев на Ромунда.

– Думаю, ещё сутки, может, меньше. С нами потеряли контакт, наверное, около двух дней назад. Скорее всего, осведомлённым людям ситуация стала ясна.

– То есть, мы в ловушке? – подытожил Вильгельм.

– Не совсем. Я же сказал. Рядом с Энергоном есть помещение, – Ромунд достал из-за пазухи карту, которую сунул туда, взяв с мёртвого тела Медведя. – Глядите. Судя по обозначениям, здесь есть телепорт.

– Телепорт? Неслыханно! Никто после Франческо де Орко не смог воспроизвести телепорты! – замахала руками Дейла.

– Почему же? Не такого качества, но телепорты существуют во множестве, – покачал головой маг. – Скорее всего, там тоже располагается самодельный, но, надеюсь, работающий. Это наш единственный шанс.

– Ты куда карту складываешь? А ну, оставь, – рыкнул Вольфрам и подался вперёд, но застыл в воздухе.

– Не дёргайся, дружище. Я нервный, – предупредил Ромунд, аккуратно свернув карту и положив в карман. – Ещё хоть один акт агрессии – превратишься в пепел. Усёк?

Глаза Вольфрама слегка расширились от удивления, но гнев из них не исчез. Он так же пылал ненавистью к солдату Республики. Эх, а ведь именно здесь, в этих жутких стенах, это имеет так мало значения!

– Ладно, парни, остыньте, – робко предложила Рема. – Вы нам нужны оба. Пожалейте хоть нас, робких девушек. На чьи могучие плечи и сильную магию мы сможем опереться, если вы перебьёте друг друга?

Ромунд осторожно отпустил варвара. Тот медленно, не спуская с мага глаз, сел обратно на табурет. Юноша добродушно улыбнулся его злобной гримасе, но тут виски свело болью. В глазах стало темнеть, и реальность перестала отражаться в правильных красках. Патрус!

– Вот, Тейлор, записка от Палантира, – проговорил я, передавая рослому молодому парню бумагу от начальства. – Выполни всё, что здесь сказано. Причём незамедлительно, – параллельно со словами я хорошенько прочищал его сознание. В здравом уме ни один регистратор Комплекса ни за что не стал бы уничтожать Архивы, за такое могли повесить. По инструкции полагается опечатать его. Остальное – забота руководства более серьёзных рангов.

– Хорошо, – сухо ответил он.

Я кивнул и вышел. И наткнулся на Мигеля с Марком. Два статных черноволосых молодца всегда ходили парой. На этот счёт по всему Комплексу давно шли пошлые шутки.

– Патрус! – выкрикнул от неожиданности Марк.

– Да! Как раз! Мы тебя ищем! – кивнул Мигель.

– И? – склонив голову на бок, кинул я.

– Мы чувствуем. угрозу, Патрус. Что происходит? Ты был у Палантира? – озабочено проговорил Марк.

– У вас коллективный разум? – улыбнулся я.

– Не шути, чёрт бы тебя побрал! Что происходит? Мы имеем право знать!

– Может, пойдём в трапезную и съедим чего-нибудь? Я лично голоден. За одно и поговорим, – предложил я, ощущая дикую пустоту в желудке.

Мигель скрипнул зубами:

– Патрус…

– Друг мой, если будешь заводиться – не добьёшься от меня ничего. Идём, попросим у Данича чего-нибудь холодненького.

– Этот жадный повар ни черта не даст, – недовольно пробурчал Марк.

– Даст, я попрошу, – улыбался я. Нужно выиграть время и придумать, что соврать.

Юноши, скрепя сердце, согласились, и медленно двинулись за мной по коридору в сторону трапезной, но вдруг нечто сотрясло своды комплекса. Мощный камень кладки застонал от напряжения. По стенам поползли узкие трещины. Пол под ногами пустился в пляс, а на голову посыпались осколки и пыль.

– Что за? – послышалось со всех сторон.

И им пришёл ответ – дикий, непередаваемый по силе и ужасу рёв, вырвавшийся из вековых глубин. Люди повалились ниц. Даже я, не удержав удар, как подкошенный, рухнул, придавив ногу Марку.

А затем со всех сторон раздались крики настоящего кошмара. Источник ожил и здесь. Прямо перед нами из ничего возник покрытый шипами шестипалый монстр, и, долго не раздумывая, бросился внутрь кабинета регистратора. Раздались вопли пожираемых заживо.

– Боже, вы видели? – сорвалось с губ Мигеля, как вдруг нечто тёмное и жуткое вонзило в его тело огромные клыки, разорвав грудную клетку. Тварь хотела броситься на меня, но разлетелась в ошмётки от ментального удара.

Палантир, началось? – воззвал я к начальнику хозчасти.

–  Проклятье! Не так, как я предполагал! Не так! – эхом раздалось по нестабильному каналу трансферанса.

А что же? Нечто непредвиденное?

– Да. Человек Ордена. Он здесь. Проклятый ублюдок вмешался в ход процесса.

Зачем? – изумился я. Неужели они решили ликвидировать Комплекс?

– Думаю, по глупости. Он просто не учёл всю сложность моих построений. Поспешил, и вот… Скорее, Патрус! Мы должны погрузить людей в сон, пока их всех не перебили.

Я буду в трапезной.

– Держи оборону!

– Марк, скорее, за мной! Пошли!

– Куда? – глаза молодца затмило паническое безумие.

– В зал!

И, подхватив парня за складку мантии, я потащил его за собой. Навстречу нам кинулась пара инферналов, но вмиг разметалась по стенам. Мальчишка хоть и завывал не хуже заправской девицы, своё дело знал.

А тем временем вокруг творился настоящий кошмар. Энергон претворял в жизнь самые потаённые людские страхи, которые мог выхватить из сознаний перепуганных насмерть жителей Шестнадцатого Вала. Со всех частей комплекса слышались крики. Порой лязг железа – кто-то посмелее пытался сражаться. Снаружи скоро начнутся бои. Эх, Натан! Прости меня, если сможешь! Хороший ты был мужик.

Влетев в трапезную, мы стали спиной к спине в центре зала, изготовившись к бою. Вылезшие из кухни неописуемые твари, клацая окровавленными пастями, бросались на нас. Отбиваясь ментальными ударами, мы старались не дать появляющимся тварям пройти через коридор к нижним ярусам. Конечно, учитывая возникновения мерзости в любом месте прямо из воздуха, можно усомниться в полезности данной затеи, однако нужно делать хоть что-нибудь! Хотя бы груз с плеч скинуть. Все наши приготовления были отправлены псу под хвост выродком из Ордена. Теперь придётся действовать в чрезвычайных условиях.

– Меня надолго не хватит! – простонал Марк. – Виски стянуло!

– Борись, парень! Только так ты познаешь себя!

И мы боролись. Рождаемые смешавшимся страхом сотен людей твари лезли кучами, не имея предела. Кровь из моего носа хлестала настоящим ручьём. Давно заложило уши, чуть не потерялся слух. В какой-то миг в глазах начало темнеть, я пошатнулся. Но, хвала богам, подоспел Палантир. Вбежав в комнату, он одним махом изорвал в клочья окружившую нас живность.

– Так, ко мне, сюда! Живо! – крикнул он. Его слова прозвучали глухо и отдалённо. Мы на плохо слушающихся ногах подошли к нему. Марк аж позеленел.

– М-да, худо вам, – пробормотал Палантир. – Так, я остриё треугольника. Подзарядитесь от меня. Ну же! Руки!

Взявшись за руки, мы закрыли глаза и медленно вошли в транс. Заблаговременно выставленная Палантиром вокруг нас стена не оставила монстрам ни единого шанса. Им оставалось лишь грызть от расстройства свои длинные когти.

– Так, открывайте каналы. Я беру контроль, – проговорил Палантир.

Я осторожно, очень осторожно открыл сознание, однако закрыв самый важный центр – контроль. Палантир получил доступ к моей ментальной энергии, но не к моему разуму. Мало ли что…

Начальник бесцеремонно подхватил открытый канал и соединил треугольник. Мы вдруг стали одним целым. Один взгляд, одни чувства, одно сердце. Только видели мы не материальный мир, а мир энергий, в котором сейчас царило настоящее безумие. Казалось, вокруг нас бушует океан, клокоча неудержимой бурей. Сотни живых существ испускали такие мощные заряды мозговой активности, что мне почудилось, что нас просто-напросто снесут и изорвут необузданные потоки. Однако все они неслись к одной цели: яркой лиловой субстанции, разгорающейся в глубине земли. Его эфирное поле распространялось на километры!

–  Экранирую Источник, – послышался голос Палантира.

Первым делом он обрезал края влияния Энергона. Источник имел увесистую мощь в эпицентре, но ближе к краям его сила расплывалась и таяла. Поэтому пресечь его распространение дальше Комплекса не составило труда. Однако затем мы взялись за более серьёзную задачу: Палантир стал окружать Источник ментально-нейтральной стеной ближе к эпицентру. Здесь уже всем нам пришлось потрудиться: сгусток энергии стал сопротивляться и принялся атаковать нас на ментальном уровне. Черпая достаточную силу, я умело парировал его тупые, как бревно выпады. Странно, мне всегда казалось, что эта штука не лишена доли рассудка. Видимо, я ошибался. Безумие! Вот суть этой материи! Чистый Хаос!

–  Стягиваем, стягиваем его. Надо зажать влияние его поля, пока займёмся людьми! Ну же! Давай!

Медленно, но верно мы сжимали кольцо вокруг Энергона. На освобождённых от его влияния участках люди могли перевести дух. Если конечно. там кто-то остался. Судя по всплескам энергии – не много.

–  Брыкается, зараза! Ну же, родной!

Силы таяли. Энергон был мощнее, и его сдерживание стоило нам слишком многого. Однако на некоторое время мы оказались сильнее. Сжав кольцо, мы зафиксировали экран и зажали силы Источника. Теперь пришло время спасать выживших.

–  Сначала всех, кто уцелел рядом с шахтами. Они в самом эпицентре.

Метавшиеся в камерах люди вдруг почувствовали лёгкую слабость. Затем мир перед глазами стал мерцать. Жутко захотелось спать. Пару раз зевнув, люди десятками стали укладываться на разогретый активностью Источника пол.

–  Так, верно. Теперь…

– И вы думаете, это кому-то поможет? – вдруг прозвучал незнакомый голос.

– Снова ты? Я же прикончил тебя!

– Тебе показалось. Не забывай: полная ментальная блокировка.

– Сейчас она, поверь, тебе не поможет! – проревел Палантир, и принялся отыскивать астральный образ врага. Который, кстати, был совсем близко. Прямо у Источника.

– Ай, яй, яй! Как необдуманно, – расхохотался агент.

И в этот миг раздался треск. Стены содрогнулись.

– Экран! – крикнул я, но было поздно. Человек Ордена не стал биться с нами. Он просто сломал выставленную вокруг Источника защиту. И закрытая нами сила ринулась на нас. Секунда стала вечностью. Наверное, всё, что останется от меня – это память. Остальному – смерть.

* * *

Тишина. Туман. Лёгкий утренний холодок.

Мурашки по телу.

Хмурое, полное воды небо грозит утопить поросшие плотными кустами окрестности мощным тропическим дождём.

– Эмми, голову пригни, – прошептал Шип. Он лежал рядом, в секрете, хорошенько сокрытом за сочной зеленью пальмовых листьев. – А то. Закончишь, как Марти, с болтом во лбу.

Девушка без колебаний последовала совету. Приятный мальчик по имени Марти погиб у неё на глазах. В одной из немногих удачных засад варварам удалось унести жизни многих бойцов. Сама она чудом спаслась: в последний миг подоспели ратники Сюреала и перебили нападавших. Это было вчера, ночью. на третий день вторжения.

Наступавшая без остановки соединённая армия теснила неприятеля к замку Кандур. Варвары, не ожидавшие кинжальной тактики союзников, ничего не могли противопоставить в ответ. Почти все их засады обнаруживались, либо умело обходились. Оставленные без защиты сёла сжигались дотла. Мирное население подлежало уничтожению. Озверевшие воины, потеряв кров и родных, бросались вдогонку и сами попадали в засады. И за войском оставались реки крови и горы пепла…

Смерть. Происходящее для Эмми казалось кошмаром. В голове не укладывалось, что дело, за которое она отправилась сражаться, напрямую связано с убийством детей и несчастных женщин! Буквально позавчера ей не посчастливилось присутствовать при массовой казни какого-то поселения. Это было ужасно! Около пятидесяти беззащитных человек истреблено! А какой-то тысячник, важно вышагивая вокруг места экзекуции, громко размышлял с окружающими его офицерами, что использование магии мёртвого сна является самым гуманным средством умерщвления на данном периоде развития человеческого сообщества.

Чванливая ухмылка, расписавшая отвратительное лицо командира, до сих пор мерещилась перед глазами Эмми. Ублюдок. Бездушное животное. Как же так можно? При чём здесь дети? Мёртвый сон. Просто и безболезненно, да? Как бы не так! Человек мучается минут пять, а то и десять, прежде чем сердце сожмут тиски смерти. И все это знают. Боже мой! Каким же отвратительным отбросом нужно быть, чтобы спокойно смотреть, как корчится малыш, испражняясь от страха и боли? Каким бессердечным циником?! И за это сюда шли сражаться? И это идеалы Республики? Своё счастье за ужас других?

Командование твердило подопечным, что иного выхода, увы, нет. Во-первых, будь варвары на их месте, они делали бы то же самое, а во-вторых, оставлять пристанища врага в тылу не представлялось возможным: опыт прошлых войн показал, как «мирные» селяне превращались в диких палачей, причём от самых малых до дряхлых стариков. И каждый, слыша эти аргументы, скрипя засовами совести и милосердия, хорошо понимал: либо ты, либо тебя. Гуманизм, добро, благородство… Слова теряли смысл перед холодными оковами смерти. Никто из молодых ребят не чаял себе участь быть зарезанным во сне. Каждый рисовал себя на лаврах героя! Куда там детские слёзы!

На самом деле, проблема бесчеловечных убийств встала только для бойцов Республики. Ребята из Сюреала, будучи от рядового бойца закалёнными не в одном десятке схваток ветеранами, достаточно спокойно относились к массовым экзекуциям. Многие надевали маску рутинной необходимости и делали дело без лишних колебаний и тем более последующих мучений совести. Война – дело такое. Да и в самом стане республиканцев сей вопрос был скорее темой для приватных разговоров, чем реальной трагедией. Тут тоже были свои волки, которым разорванное мясо и кровь давно вошли в привычку. Только ребята с курса Эмми, падая от усталости на походные покрывала, тихо плакали во сне. Их осталось совсем немного, дай бог десятка три. После прошедших боёв почти все прибавили в летах. Кое-кто заполучил белёсые пучки седины на висках. А Эмми – неистребимую грусть в чистых глазах, которые в последнее время почти не просыхали от слёз. Ведь Ромунд ушёл, и, если верить слухам, пропал бесследно.

–  Так, тихо. –приказал Харгул по каналу трансферанса. После недавней засады весь десяток Эмми полёг в сражении. В спешном порядке её перевели к ребятам Харга. – Вот там, справа, северо-восток, видите?

Девушка осторожно приподняла голову и посмотрела сквозь листву. Обзор был почти нулевой, однако какое-то движение в шагах двадцати она заметила.

– Маги есть? – поинтересовался Шип.

– Чёрт его знает, –проговорил другой голос . – Их же не прочувствовать. Проклятые уродцы.

Маги Одера-Табу – единственная головная боль похода. Полунагие обезумившие пехотинцы с кривыми топорами наперевес в основном служили для смазки мечам и разогрева чародеям, однако магики представляли реальную угрозу. Наверное, процентов девяносто всех потерь наступающей армии – дело рук этих искусных мастеров. Используя невиданный источник магии, неприятели могли держать атаку десятка лучших волшебников, да ещё умудряться делать контрвыпады. Эмми пришлось сразиться с таким. Не будь он занят ещё тремя её соратниками, ей пришёл бы конец, но распылённость усилий и нелепая ошибка с его стороны позволили молодой волшебнице достать его. Однако помогавшие ей ребята не пережили тот день. Благо этих ненормальных у варваров было немного: процесс обучения отнимал колоссальное количество времени, и воспитать их в большом количестве не представлялось возможным. Как бы то ни было, эти безумцы хоть и доставляли хлопот, но ничего коренного в ход войны привнести не могли.

– В общем, это неважно, атакуем по сигналу.

– Какому сигналу? – переспросил Шип, и тут в воздух взметнулась горящая стрела, вспыхнув над кронами ярко-красным цветом.

–  Вот по этому.

Вскочив с мест, ребята без особого прицеливания начали массированную атаку по продвигавшемуся противнику. Хорошенько выбрать цель было невозможно! Вокруг плотная зелень и мощные стволы деревьев. Единственный выход в данном случае – сжечь дотла всё вокруг.

Несколько десятков вспышек Большого Огня слились в один огромный взрыв. Воздух вмиг высох, и, показалось, заскрипел на зубах. Взметнувшаяся в небо земля долго оседала обратно, дождём рассыпаясь в стороны. Что ж, два отряда магов – это сила.

–  Видите кого-нибудь?

– Ничего, кроме горящей зелени и рытвин.

– Сдаётся мне, не всё просто. –угрюмо проговорил кто-то. Если Эмми не ошибалась, это был Мевелин. Весьма и весьма мрачный и неприятный тип.

– Ага, ты чертовски прав! – воскликнул Стимп, когда из-за небольшого пригорка, на котором тихонько догорал ствол некогда красивого пышного дерева, высыпала орава полуголых молодцов, и, горланя непонятные боевые кличи, рванула на магов.

– Шары готовь! – проорал Харг по каналу трансферанса, и, не мешкая, нанёс первый удар. Огненный мячик, весело потрескивая в воздухе, сорвался с его рук и через мгновение взорвался под ногами бегущих впереди варваров. После оглушительного хлопка взрывная волна разметала в стороны плотно наступающих врагов, словно кукол. – Бить под ноги, больше снесём!

Две команды, не делая лишних движений, принялись засыпать неприятеля нескончаемым потоком разрывного огня. Лишённые магической защиты, несчастные летали по воздуху не хуже булав у жонглёра. В какие-то считанные минуты не меньше сотни молодых здоровых мужчин осталось лежать на земле. Кое-кто попроворнее решил было засыпать магов стрелами, но Харг вовремя закрыл своих щитом, а затем прикончил молодцов хорошо поставленным ударом Большого Огня. Ещё пять минут – и бой был окончен. Все, кто имел немного мозгов, поспешили скрыться в зарослях. Остальные кучами легли в грязь.

– Фух… – проговорил Стимп, опускаясь на землю. Ему, как мастеру водной стихии, использование огня обходилось дорого. Однако ничего иного предложить он не мог. Надо действовать, как все.

– Харг, доложи командованию. – пробормотал Шип.

– Без тебя разберусь, – огрызнулся десятник и отошёл в сторону, чтобы спокойно передать начальникам результаты.

– Эй, ребят, как оно вам? – прокричали из других засадной лёжки.

– Отлично! – ответил Шип, подняв в воздух кулак. – Так держать!

– Ага, вам того же!

Рассевшись на специально накиданных на время засады листьях пальм, ребята раскурили трубочки. Эмми вежливо отказалась, хотя всё её существо требовало чего-нибудь, что помогло бы отвлечься. Достав из походной торбы старый сухарик, она принялась грызть, перенаправляя в него все нервы и плохие мысли. Так становилось немного легче.

– Давайте докуривайте поскорее. – сказал Харг, подходя к своим бойцам. – Командование торопит.

– Куда торопит-то? – нахмурился Шип.

– В двух километрах от нас, вон за теми холмами, в осаду взята первая серьёзная крепость варваров. Гарнизон в две тысячи бойцов. есть маги. Мало, но есть.

– Две тысячи? Ничего себе! Это будет с четверть нашего войска! – поделился своим удивлением Стимп.

– Ага. и взяли в осаду эту крепость от силы человек пятьсот? – улыбнулся Шип.

– Пятьсот двадцать, если точнее, – серьёзно ответил Харг, и шутить больше никому не захотелось.

– Мы будем там через час. – под нос проговорил Мевелин. – А если поспешим…

– Куда поспешим? Я еле ноги могу тащить. – промычал Шип, потирая кольца сапог. Эмми тихонько кивнула. Неудобная армейская амуниция оставила много следов на её нежном теле. Чего стоили постоянно натёртые ноги. Стимп качал головой, но лечил. Хотел что-то придумать, да ничего в голову не пришло. Других сапог в таком сумасшедшем наступлении было не достать, а без них ходить по кишащим гадами джунглям нельзя.

– Пойдём быстро, но без фанатизма, – чётко сказал Харг. – Ребятам нашим, конечно, нужна помощь, но, боюсь, в бой придётся вступать с ходу, и времени отдышаться не будет.

– А что ребята с десятка Тимура думают? – спросил Стимп.

– Они ничего не думают. За них думает Тимур, – молвил десятник, жёстко глянув тому в глаза. – А он со мной согласен. Всё, вытряхивайте пепел, курить там уже нечего, только деревяшки обсасываете. Тимур! Поднимай своих! Скорее!

И, махнув рукой в противоположные кусты, Харг быстрым шагом направился по заданному маршруту к зеленеющим холмам, осторожно огибая усеянное мёртвыми телами поле. Пройдёт много лет, прежде чем какие-нибудь молодцы решат упокоить несчастных жертв войны. А пока костякам лежать и гнить в земле.

Данные разведки оказались верными. Пересечённый ухабами и оврагами путь, удобный для засад, оказался чистым. с одной стороны, конечно. С другой стороны, во все стороны, насколько хватало глаз, зияли уродливые язвы войны: выжженные опушки среди цветущей зелени, выгоревшие дома, разбросанные трупы. Признаться, Эмми не замечала этого. Четвёртый день таких картин – и всё вокруг начинало казаться привычным. Поначалу вздрагивая при виде мертвецов, теперь девушка лишь печально опускала глаза. Хотя нет. Такое войти в привычку просто не может! Пускай атрофируются рефлексы, но душа и тогда будет страдать.

Когда бесконечный зелёный мир высоких пальм кончился, и отряды вышли к подножьям пологих холмов, перед ними открылась картина затишья. Расположившись полукругом, войска Сюреала (бойцов Республики, к сожалению, среди них не было), расселись на походных коврах и готовили пищу, о чём-то весело переговариваясь. Воткнув копья в землю, они натянули тенты, спасавшие их от солнца, а тяжёлые доспехи скинули рядом, в теньке. Только мастера земли, объединившись в магические кольца, внимательно стерегли пространство вокруг. А перед всей довольной компанией в четырёхстах метрах стоял частокол варварской крепости, в которой можно было увидеть маленькие фигурки дозорных, спокойно ожидающих нападения. Взять крепость можно было только с фронта, так как другая сторона уходила под обрывистый склон. Прыгать внутрь с верхушки холма даже с магией опасно. Могла и не уберечь ноги.

– Оборзели совсем. – вырвалось у коренастого десятника Тимура. Сняв с головы тяжёлый шлем, он осторожно стирал пот со лба. – Теперь ещё после обеда сон устройте. Холуи! И кто у них командир?

– Думаю, человек своего дела, Тим, – проговорил Харг, разглядывая раскинувшуюся на мягкой травке рать. – Начиная с вторжения, этот человек провёл свои сотни через одни из самых тяжёлых участков фронта с минимальными потерями. Думаю, варвары так напуганы, что забились от безысходности в это. деревянное посмешище.

– Там, наверное, женщины и дети. – неожиданно для самой себя сказала Эмми. Харгул резко посмотрел на неё, и прищурил глаза.

– Да, верно, – процедил он сквозь зубы. Эмми сникла. Разговоры на эту тему негласным образом были запрещены в десятке Харга. Рассуждать здесь было не о чем, только осквернять душу и память несчастных.

– Нас заметили. – проговорил Шип, завидев, как от общей массы отделилось несколько человек, и поспешили к их отряду.

– Им давно сообщили, дурак, – хмуро сказал Мевелин. – А то бы твою глупую башку давно прострелили вон из того секрета, видишь? – маг указал на неестественно густые кусты позади магов.

– Ага, – сконфуженно пробурчал Шип.

– Идём, ребята, отдохнём немного, – кивнул Харг в направлении воинского стана.

Вояки Сюреала приняли магов, как своих. Предложили поделиться похлёбкой, хлебом, мясом. Кто-то украдкой предложил выпить горячительного. Особенно много внимания было уделено Эмми. Жёсткие и суровые с виду мужчины при виде девушки просияли и стали источать настоящую волну нежности и заботы. Переняв девушку у десятника, ребята принялись обхаживать её со всех сторон, усадив в прохладное место, угостив лучшими яствами, которые имелись в скромном воинском запасе. Спустя какое-то время самый шустрый принёс Эмми какой-то прохладительный напиток, изготовленный по особому рецепту, который, по преданию, передавался предками из поколения в поколение. Эмми, конечно, знала, что это был банальный лимонад, который стряпают на кухнях Умрада за какие-то минуты с помощью несложной магии, однако ей было до безумия приятно. За прошедшие дни войны ничего, кроме сухарей и воды, бедному желудку не доставалось. А теперь можно побаловать себя настоящим лимонадом прямо на фронте! Хотя, конечно, ребятки не просто так стараются, но рассчитывать им особо не на что. У неё есть, кого ждать. И надежду на его скорое возвращение она терять не собирается.

Пока бойцы вливались в общий настрой лагеря, Харгул вместе с Тимуром отправились к командованию. Дружелюбные стражники предложили сначала тоже отдохнуть, мол, начальство так сказало, однако Харг настоял на обязательной аудиенции. Два светловолосых воина пожали плечами, но спорить не стали. Даже уважительно кивнули – знает своё дело командир. Тимур только вздохнул. По его лицу было видно, что он не отказался бы завалиться в тенёк и вздремнуть часок-другой.

Никакого отличительного шатра раскинуто не было. Только воткнутые копья и натянутый сверху тент. Как у простых солдат. Первое правило на войне гласило чётко и точно: максимальная маскировка. Особенно для командующего состава. По нему-то варвары били в первую очередь. Сие учли по плачевному опыту прошлых войн. Достаточно вражеским магам взять в обиход командиров, и простые бойцы превращались в лёгкую добычу.

Склонившись над картой, высокий статный мужчина в полном боевом одеянии со шлемом в руке, внимательно изучал диспозицию. Под тентом находилось ещё два человека, которые что-то усиленно пытались доказать друг другу. Заслышав приближающихся стражников, первый человек оторвался от карты и мельком пробежал глазами по лицам Харгула и Тимура. Сделав лёгкий жест рукой, он приказал собеседникам покинуть его. Те послушно кивнули и ушли прочь.

Зайдя в тень шатра, Харгул вытянулся по струнке и хотел отсалютовать, как получил по руке тяжёлой рукавицей стражника.

– Куда тянешься? – прошипел тот. За краткий миг этот человек превратился из добродушного приятеля в самый настоящий сгусток злобы.

– Тише, Витя, – спокойно сказал тысячник. – Нельзя так с гостями.

– Да знаю я, – почему-то виновато проговорил тот, кого назвали Витей. – Прости, мужик. Сам понимаешь: нервы на пределе. Это все стараются улыбаться… А тыкнешь кого, или заденешь за живое – головы не сносить.

– Учту, – кивнул Харг, потирая запястье.

– Да, уж, друг мой, запомни – никаких знаков отличия или почёта. Проклятые варвары за нами наблюдают. Это кажется, что они сидят и в ус не дуют… – проговорил командующий с лёгкой усмешкой превосходства.

– Не сомневаюсь ни на секунду, – выпалил Харг.

– Я тоже, – шире улыбнулся тысячник. – Звать меня Багратион. Сесть не предложу: табуреты враг искромсал в щепки во время движения по джунглям. Приходится обходиться землёй.

– Насидимся ещё, или отлежимся, – грустно усмехнулся Тимур.

Багратион вмиг изменился в лице. Хмуро глянув на напарника Харгула, он недовольно поморщился.

– Знаете, кто делает из дурака командира? – внушительно проговорил он.

– Кто же? – поддержал вопрос Харг.

– Другие дураки. И проблема не в том, что они заблуждаются. Проблема в том, что они просто глупцы.

– Простите, это к чему? – сощурился Тимур.

– А к тому, сынок, что если хочешь выжить в этих проклятых лесах, должен сделать так, чтобы другие верили в тебя. Другое приложится. Никто из нас не гений от природы. Это глупости. Именно вера творит чудеса. Поэтому отбрось свои штучки, – отчеканил Багратион и положил шлем на карту, которую стал трепать поднявшийся ветер. – Думаешь, через эти грёбаные джунгли я пробрался благодаря особому таланту? Нет. Только вера моих солдат в меня и в свои силы спасла нас всех. И только. Можете не соглашаться со мной, однако рано или поздно придёте к этому сами.

– Но одной верой молот не остановишь! – вдруг вырвалось у Харга.

– Верно! – воскликнул Багратион, ткнув в его сторону указательным пальцем. – Однако одним молотом гору не своротишь. Разница целей и эффектов, – он выдержал паузу. – Ну да ладно. Не за моими проповедями вы пришли, – проговорил он, проведя рукой по гладковыбритому черепу, пересечённому двумя большими рубцами. – Томить я вас не стану. Итак, по данным разведки, в крепости около двух тысяч варваров. И это только воинов. Судя по сведениям, которые мы получили днём раньше, варвары, опасаясь расправ над мирным населением, стали уводить целые сёла в имеющиеся крепости. Вот в этом, на вид деревянном убожестве, есть одна изюминка: проход под холм, уводящий в глубокую пещеру. Скорее всего, там сокрыты селяне. Будет очень нехорошо, если неприятель вздумает отступить туда и дать нам бой в узких туннелях. – Багратион замолчал, водя пальцем по карте. Харгул стоял далеко от стола, и не видел, что нанесено на пожелтевший кусок пергамента. Впрочем, этого не требовалось, чтобы представить себе общую картину. – Вашей непосредственной задачей будет сковывание вражеских магиков дистанционным боем, причём максимально разрушительным. Вы должны заставить их бросаться во все стороны, дабы они распыляли силы на себя, на бойцов и кошмарные пожары, которые вы, друзья мои, должны непременно устроить. Враг должен впасть в ужас и панику.

– Господин Багратион, я, конечно, всё понимаю, – вкрадчивым голосом произнёс Харгул, – однако вы не мой командир, и я вам не подчиняюсь. Зная Директорию Союзной Войны, я хотел бы вам напомнить, что план боевых действий в союзных частях, вынужденных сражаться вместе, определяется обоюдным согласованием старших командиров, присутствующих на поле боя. Вы…

– Сынок, рот закрой, – тихо проговорил Багратион. Его твёрдое, каменное лицо не выражало ни единой эмоции. Только в глазах цвета стали читалась жёсткая решительность. – Плевать я хотел на Директорию и на ваше, и тем более моё, командование. Вся моя жизнь прошла в войне, и я научился руководить людьми без лишних подсказок, особенно от всяких молокососов. Вы прибыли к нам. Значит, так предопределила судьба. Здесь оказался я. Значит, вы будете делать так, как я скажу, иначе мы придумаем иные пути решения проблемы. Есть ещё возражения?

Харг неохотно кивнул. В другой ситуации он, наверное, поспорил бы, однако мутить воду в раскалённом до предела лагере настоящих псов войны вряд ли разумно.

– Отлично, сынок! – щёлкнул пальцами Багратион. – Мне нравится, когда люди понимают меня с первого раза. Чёрт побери! Я хоть не пачкаю руки. Ну ладно. Возвращаясь к теме диспозиции, я напоминаю, что ваша задача – тотальное разрушение. Вдаваться в подробности будете сами – вы маги. Скажу лишь, что наступление начнётся к утру. Причём начнётся вами. Войска выстроятся в шеренгу и будут ждать, а вы, спрятавшись вон за тот бугорок, – тысячник махнул в сторону небольшой насыпи, некогда служившей частью древнего вала, – ударите по врагу. Затем мои ребята переймут инициативу и помчатся в крепость. С этого момента будьте готовы – мастера земли перенесут всю защиту на пехоту. Вопросы ещё есть?

– Да, – буркнул Тимур. – Сколько там магов?

– Около двух десятков.

Тимур тихонько простонал.

– Безумие. – тихо вырвалось у него.

Харг, глядя в глаза Багратиону, не подал вида, хотя кулаки за его спиной сжались до боли. Идти таким количеством против двух десятков магов – самоубийство. Чего они выжидают за стенами? Давно ударили бы по безмятежно растянувшейся гурьбе вояк.

– А что, если враг уйдёт под холм? – спросил Харг.

Багратион, склонив голову на бок, сухо ответил:

– Вы выкурите его оттуда.

– Но там же селяне. – проговорил Харгул онемевшими челюстями. Он, конечно, знал, что это не предлог, но…

– Там враги, солдат, – просто ответил Багратион. – Ещё вопросы?

– Больше нет. Всё ясно, – выдавил из себя Харг.

– Идите. У вас два часа, затем зайдёте ко мне для консультаций. К утру должен быть чёткий план. Уж придумайте что-нибудь. Иначе валяться всем нам в этой грязи.

* * *

– Красавец, доволен своей выходкой? – гневно заявила Дарина, ворвавшись в Тронный Зал. Даратас как раз собирал вещи. Мельком взглянув на её искажённое лицо, он предпочёл пока оставить её во власти стихий Бу’эфера.

– Успокойся, Дариана. Хватит разговоров. Я сделал, что должен был.

– Ты предал своего друга! Ты предал Кельвина! – возмущалась она.

Даратас покачал головой.

– Нет. Я спас его народ. Я сделал всё, что в силах человека. Увы, несмотря на моё могущество, есть такие материи, которые неподвластны никому и ничему, кроме времени и труда. Община распалась. Государства Подземного Престола больше не существует. И не мне его суждено поднять из руин. Особенно если весь мир стоит на грани пропасти.

– Ах, ну да! Конечно! Зачем тебе какой-то малый народ? Тебе нужно весь мир спасти! Вот это заслуга!

– Дариана, прошу, прекрати, – резко пресёк девушку Даратас. – Если хочешь помочь – собирайся, у тебя не больше часа, пока я настрою телепорт.

– Ты несносен! – воскликнула она, и, взмахнув рукой, испарилась в воздухе.

Даратас хмыкнул. Ей бы играть в театре.

Упаковав в плотную походную торбу некоторый провиант и алхимические принадлежности, маг хотел приняться за сотворение телепорта, как раздался стук в дверь. Даратас бросил быстрый взгляд в её сторону, и, увидев Мильгарда, позволил ему настроиться на нормальный облик Тронного Зала, который в этот раз представлял собой нечто схожее с привычными опочивальнями замков людских правителей. Мотнув пару раз головой, эльф устремил взор на Даратаса, который и не думал прерывать приготовлений, рассыпая специальный порошок по заранее начерченным линиям пентаграммы.

– Мой царь…

– Мильгард, мы оба знаем, что я поступил правильно. Отныне судьба твоего народа в твоих руках. Увы, я ничем помочь не смогу. Времена требуют самых эффективных и самых быстрых мер, которые сможешь использовать только ты.

– Но я… – хотел сказать что-то принц, как облик Бу’эферана какую-то секунду померк, затем мигнул ярко-алым светом и вновь вернулся в прежнее состояние. Опешивший эльф стоял, не в силах вымолвить ни слова.

– Сами силы выбрали тебя, мой друг. Я исполнил предназначенное. – пробормотал Даратас, задумавшись над последней фразой. Было очевидно: невиданные материи приняли перемену, предложенную им. Теперь сила правления, даже над такой мелочью, как эта аномалия, постепенно переходила к принцу. – Будь добр, постарайся пока не взаимодействовать с этой материей. Я ещё не закончил приготовления.

– Да, конечно, мой друг, – кивнул Мильгард. – Ты решил нас окончательно покинуть?

– Увы, слишком много дел. Слишком много.

– А что делать мне? Мой народ обескровлен. напуган и полон недоверия.

– Идите в Ансвиль. Насколько я понял, именно там вы сможете обрести самих себя.

– Да нет никакого Ансвиля. Вымышленная родина наших предков сплошной обман. Нет её.

У Даратаса дёрнулась рука, и магический порошок просыпался мимо линии.

– Как так?

– Племенам нужно было хоть какое-нибудь основание для объединения. Вот Великие Вожди и выдумали его, умело пустив в ход всевозможные сказки о бессмертной земле.

– Друг мой, по-моему, ты ошибаешься. Судя по моим изысканием, Ансвиль – не что иное, как Анхельм, город древних рас, сгинувших в незапамятные времена. По записям Диора Каданса.

– Они – подделка. Диор никогда не писал о нас. Диор вообще ничего не писал.

Глаза Даратаса расширились от изумления.

– Не удивляйся так, друг. Слишком многие умы попали под власть этой великолепной аферы. Слишком многие были готовы, чтобы их обманули. – сказал эльф, проходя вдоль линий пентаграммы. – Диор – личность, реально существовавшая, однако настолько недоступная, и настолько загадочная, что вокруг него сложилось множество легенд и всевозможных мифов, которые умело использовались правителями древности.

– Однако… знания… множественные исследования…

– Они – прикрытие для тех, кто боялся раскрыть своё реальное имя. Мне доподлинно известно, что более двух тысяч манускриптов, блуждающих по Гипериону под именем Диора, всего лишь работы пускай талантливых, но диссидентов, живших в различных частях владений ныне покойной Святой Инквизиции. Древние формулы, и тому подобное. Неужели ты думаешь, что, обладай мы такими разрушительными инструментами, которые во множестве изложены в этих трудах, мы не стёрли бы весь человеческий род с лица земли? Особенно тогда, во времена вашей полной беспомощности. Но, увы, ваш исследовательский талант воистину достоин всевозможных похвал. Вы гении волшебства! А мы. лишь придатки.

– Не говори так.

Мильгард махнул рукой:

– Ты сам знаешь, что это правда.

– Однако Анхельм существует. Он…

– Он был уничтожен накануне пришествия вас, людей, в наш мир.

– Так-так. – Даратас рефлекторно взялся за бороду.

– Да, именно. Анхельм и правда был последним оплотом древней расы. Расы, с которой мы дружили, но. не имели никакого родства, – Мильгард закрыл лицо руками. – В тот день. Диор пришёл к отцу. В слезах он сообщил о горе, постигшем последнее пристанище его народа и всей расы. Те, кто выжил – потеряли рассудок и были обречены. как многие их соотечественники тысячелетия до этого.

– Гоншоны…

– Демиурги, скорее. гоншоны – ваше грубое, варварское прозвище. А они – некогда прекрасные создания, увы, обречённые на гибель.

– А что Диор?

– Он бежал на север. Бежал туда, где его не могли бы найти враги. Где он отныне, мне неизвестно.

– А что за враги?

Мильгард развёл руками.

– Когда мы спросили его, – проговорил принц, – он в ужасе завопил и сгинул прочь из чертогов Подземного Двора. Он пересёк наши земли, которые в те времена принадлежали нам на поверхности, и исчез в дремучих лесах севера, которые нынче составили часть Харона. Никто не смел его остановить.

– Но что же получается… Кельвин сказал тебе вести народ в Ансвиль.

– Это пароль, который обозначает самую худшую судьбу государству. Он был придуман давно. Ещё при существовании Анхельма. Для правителей он служил сигналом к нестерпимым бедствиям, а для народа – счастливым спасением.

– Так все думают, что Анхельм до сих пор страна древнего народа?

– И родина наших предков.

– А заветы ваши?

– Суть знания наших друзей-демиургов.

– А надежды ваши?

– Суть выдуманная чушь.

– Боже… – поражённый Даратас отставив склянку с магическим порошком, опустился на холодный пол, не в силах стоять на ногах. Только сейчас он понял, что народ жил в объятиях иллюзий и выдуманных мифов, которые и составляли суть его общности. Его единства, его традиций и силы.

– Но. вера. вера ведь должна…

– Вера, друг мой, уже мертва. Тира – это образ, выдуманный Вождями. Если ты помнишь скульптурную композицию в Золотых Ручьях, то поймёшь, почему фигура Богини стоит ниже, чем сами древние правители.

– Но ведь даже ты…

– Я не мог иначе, друг. По объективным и субъективным причинам, эти две недели перевернули моё мировоззрение с ног на голову. Всё, что было дорого моему народу, что составляло его и мою, кстати, суть, сбросило вуаль и открыло пустоту.

Эльф замолчал, и, подойдя к Даратасу, сел рядом. Понурив головы, два сильных мужа ощущали себя выбитыми из колеи. Будто кто-то взял и выхватил их из жизни. Казалось, мир вокруг сошёл с ума. Несмотря на своё желание, Даратас был близок к горю того народа, который волею судьбы попал под его руководство, однако ощущение полной безысходности и отчаяния никак не укладывалось в его сознании.

– Наверное, мой отец верил в меня. Он знал, что исход этой войны предрешён, – Мильгард перевёл отстранённый взор на Даратаса, и, положив руку тому на плечо, сжал его. – Я знаю, куда ты отправляешься, мой друг. Не знаю, найдёшь ли там то, что ищешь, однако запомни: мой народ обязан тебе кровью. Куда бы ни ступила твоя нога, какие бы трудности ни встретились на пути, помни: мы придём к тебе на помощь. А в час последней битвы, когда все народы сойдутся вместе, дабы сразиться с лицом неведомого врага, каждый тёмный эльф, от мала до велика, не взирая на пол, придёт и встанет в строй. Эта наша судьба, о великий человек!

– Боюсь, твои слова несут в себе зерно будущего. – проговорил маг.

– Конечно. События, развернувшиеся в этих подземельях, лишь начало великого пути, который суждено пройти нашему миру, – эльф резко встал. – А теперь пора прощаться. Нужно наладить порядок и организовать мой народ.

Даратас поднялся с пола, поправил складки мантии, и, опершись на посох, многозначительно посмотрел в гордое лицо настоящего принца, который за несколько дней превратился из неуверенного юноши в настоящего мужчину, на чьи плечи лёг груз забот и несчастий целого народа.

– Мильгард, сын Кельвина, да пребудет с тобой сила духа и надежда сердца, пусть благосклонность госпожи удачи сопутствует твоим начинаниям! С сей минуты наши пути расходятся, чтобы в будущем сойтись вновь! У нас ныне разные заботы, но делаем мы одно дело, ибо мыслимый удел сильных – хранить мир, – на последних словах Даратас протянул эльфу руку, сжатую в кулак.

– Даратас, друг эльфов, некогда великий правитель Подземного Престола! Делай, что должен. Мы будем молиться за тебя. Всем богам, которые захотят нас услышать, – Мильгард резко ударил кулаком об кулак Даратаса. Древний знак чести. Некогда так скреплялись договоры между равными. – Прощай.

Развернувшись, принц поспешно вышел из Тронного Зала, оставив Даратаса наедине с мыслями, которым тот, однако, решил не предаваться. Будет время обдумать. А сейчас за дело.

Подхватив склянку с порошком, маг принялся досыпать его в пустые линии. Но работа заключалась не только в том, чтобы насыпать порошок с горкой, но обязательно подравнять по граням и объёму, иначе путь портала может стать нестабильным и забросить незадачливого чародея куда-нибудь в небытие.

Минут через пятнадцать умелой рукой Даратас выровнял все линии, переливавшиеся разными цветами, и принялся творить заклятье: неприятная и трудная работа соединения эфирных потоков с материальными аватарами. В этом деле самое главное – точность и опыт. Тонкие нити эфирной материи необходимо связать со всеми гранями пентаграммы, придать им нужную форму, а последним заклинанием прорезать через реальность канал. Многие маги учатся этому годы, иные вообще никогда не постигают суть ремесла. Да и сам Даратас, что кривить душой, в своё время помучился, чтобы прийти к осознанию всех необходимых компонентов этого сложного дела. Теперь, конечно, кажется просто.

Установив стабильную оболочку телепорта, маг принялся связывать оставшиеся потоки в один мощный клубок, попутно выискивая метку, некогда специально оставленную на Тантале. Переноситься сразу на Харон, не вызнав ситуацию в Цитадели, опасно, поэтому намного вежливее сначала пройти через кордон на пограничном острове Тантал.

Поиск метки затянулся: маг запамятовал, где её оставил, однако через некоторое время нашёл и направил связанный клубок эфирных нитей на неё. Сразу почувствовался астральный ответ, и магические потоки медленно потянулись к месту назначения. Теперь осталось ждать, покуда они дотянутся до метки и там стабилизируются. На самом деле, можно сразу, односторонним образом перепрыгнуть на Тантал, однако такой метод подходит только для индивидуального перемещения. Если с тобой ещё человек, надо использовать двусторонний канал. В дни молодости Даратас оставил множество таких меток по всему миру. Поэтому, хвала богам, проблем не возникало.

Тяжело вздохнув, Даратас разогнулся. Не меньше получаса он стоял скрючившись над сияющей пентаграммой. Утомительно.

– Мессир. – проговорил кто-то со стороны двери. Даратас резко повернулся и обнаружил Ольвена, стоявшего в полном боевом вооружении с заточенной до блеска крастой в руках.

– Принц? – удивлённо спросил Даратас, позволяя эльфу выйти из хаоса.

– Да, мессир, я пришёл, чтобы справиться о времени нашего отбытия.

– Ольвен, нашего? – недоуменно переспросил маг.

– Всё правильно, мессир. Ведь отец завещал быть с вами везде. Стать вашей тенью. Я не нарушу его завета.

Даратас кивнул. Спорить бессмысленно. Впрочем, хороший воин в команде никогда не помешает.

– Ещё несколько минут, покуда настроится телепорт, – сообщил Даратас.

Хлопок, и в зале появилась Дариана. Облачённая в зелёную мантию, и с огненным посохом в руке, она выглядела настоящим боевым магом. Потрясающая женщина!

– Ну что, идём спасать мир? – дерзко бросила она. И не успела глазом моргнуть, как острое лезвие красты коснулось её нежной шеи.

– Я бы должен убить тебя, – тихо проговорил Ольвен. – За то, что ты сделала. Но лишь из уважения к мессиру, я не дёрну рукой и не рассеку твоё горло. Это понятно?

Девушка поджала губы и легонько качнула головой в знак согласия.

– Хорошо, – сухо бросил эльф и убрал красту. Застыв как камень, он стал ждать.

– Чудная компания, – пошутил Даратас.

Тем временем пентаграмма вспыхнула ярким светом, который столбом ринулся вверх и упёрся в потолок зала. Телепорт настроился.

– Всё взяли? – спросил маг, обводя взглядом спутников.

Те кивнули.

– Ну и хорошо, – сказал, маг, и, подхватив торбы, вступил внутрь свечения. Оглядываться он не стал.

Как обычно, перемещение прошло быстро, гладко, но чертовски больно. Однако годами выработанная привычка хорошо отдышаться и расслабиться, моментально сняла напряжение. Пришлось плохо лишь Ольвену. Эльф не привык к броскам и тяжело воспринял последствия. Несмотря на то, что он всем видом старался не показывать боли, было видно, как на его фиолетовом лице и шее вздулись вены. Ничего, скоро отойдёт.

Путники оказались на небольшой опушке, раскинувшейся, словно плешь, среди низкорослых елей, чьи пушистые лапы свисали до самой земли. Ярко светившее в небе солнце заливало сочную траву, однако не в силах было проскользнуть мимо плотных елей. Что за кольцом деревьев, Даратас не помнил. Может, овраг.

Долго не раздумывая, маг двинулся напролом через колючий лес, и после непродолжительной войны с еловыми ветками выбрался на залитое солнцем зелёное поле, уходившее одним краем под невысокие холмы, а другим – в плотную стену леса. Под углом естественных заграждений располагался и пост Стражей. который был разбит вдребезги! Они оказались с фронтальной стороны укреплений, где должны находиться ворота. Однако на их месте зияла большая дыра!

– Ничего себе… – пробормотала Дариана, рассматривая дыры в стенах. – Большой огонь?

– Не похоже. Даже отсюда видны точные контуры разрывов. словно их выплавили.

– Дурость какая-то. Кто станет использовать малорадиусное заклятье, чтобы пробить брешь в стене? Очень неудобно.

– Сейчас узнаем. Ольвен, будь добр, красту опусти вниз. Сделай вид менее враждебным.

– А если там Культ? – бросил эльф, послушно опуская лезвие вниз.

– Придумаем что-нибудь.

И Даратас спокойно двинулся в сторону руин. Если гарнизон уцелел, его узнают. А если нет… По крайней мере, людей со стороны не видно.

На ходу маг набросил пару магических щитов. Так, для верности. Причём сделал это открыто. Дабы враги знали, с кем имеют дело.

Когда путники находились в нескольких метрах от «центрального входа», по-хозяйски раскрытому настежь, в щели стен высунулись несколько грязных мужиков и наставили на них тяжёлые арбалеты. Даратас подал знак остановиться.

– Господа Стражи, может, примете старого друга? – крикнул он людям. Конечно, мужичьё с дурацкими механизмами в руках мало чем могло испугать мага, но он хотел выяснить ситуацию, а не бросаться вперёд, очертя голову.

– А ты уверен, что ты нам друг? – раздался голос из-за стены.

– Ну, если тебя звать Арнольд, то скорее всего да. – ответил маг, улыбнувшись. Голос он узнал.

В дыре возник тучный человек в нелепо длинной кольчуге с кабассетом на голове. На небритом лице застыла глупая гримаса человека, изумлённого по самую душу.

– Ты ли это, мессир?

– Я. Долго нам стоять под прицелами?

– Эм, так это… Господи! А ну убрать оружие, дурачье!

Мужики, ошалело переглядываясь, поспешили убрать арбалеты в сторону. Для них в новинку видеть ворчливого сотника в благожелательном настроении. Они-то не знали командира в дни Войны Сил. Когда-то этот тюфяк был могучим и храбрым командиром диверсантов, пускавшимся в такие задания, которые не принимали знаменитые наёмники из Шепростана. Однако потом отряд налётчиков напал на его деревню и перебил всё живое, в том числе жену и детей сего достойного человека. Убитый горем Арнольд пустился во все тяжкие, надеясь найти смерть в бою. Однако костлявая обошла его стороной, и сохранила жизнь в последнем бою, отгремевшем к югу отсюда, на ныне мёртвом плато. В той схватке немногим посчастливилось выжить. После окончания войны Арнольд записался в Стражи, но от активной деятельности отошёл, стал много пить, злоупотреблял едой, и вскоре превратился в старого и толстого ворчуна, разменявшего седьмой десяток. Даратас по старой памяти тогда выхлопотал для него должность, на которой тот сидит и по сей день.

– Старый друг. – проговорил Даратас, двигаясь к стене.

Арнольд улыбнулся в ответ и поспешил к магу. После крепких мужских объятий и смачных похлопываний по плечам, Арнольд повёл Даратаса внутрь заставы, приговаривая:

– Что ж ты так долго? Уж ждём тебя три дня!

– Три? – нахмурился Даратас.

– Так ты не знаешь, что у нас стряслось? – удивился Арнольд.

– Откуда? – пожал плечами маг, внимательно рассматривая алый свет, который грозно лился от портала, ведшего на Харон.

– Ого! Так это… Хочешь выпить?

– Нет, спасибо. Мы спешим. Лучше скажи, что произошло?

– Эх… Давай-ка присядем, – сказал Арнольд, кивнув в сторону прогнившей скамейки, стоявшей рядом с кучей разбитого хлама. Которого, кстати, было полно. Почти все постройки за укреплениями представляли собой горы прогоревшего мусора и битого камня.

– Тут что? Армия гоблинов прорвалась? Или несколько отрядов Культа решили пройти?

– Нет им было бы проще заплатить. – на полном серьёзе проговорил Арнольд, чем сильно смутил Даратаса. – Оборона у нас хорошая. Да и чародеи, пухом им земля, были замечательные. Но для того, кто прошёл сюда, сам дьявол показался бы слабаком.

– Ты так говоришь, будто здесь был один человек.

– А он и был один, – так же серьёзно ответил сотник. Присев на скамью, Арнольд снял с кожаного пояса флягу и сделал несколько хороших глотков. – Он просто пришёл и поубивал всех, кого мог.

– Кто?

– А кто-кто… Сумасшедший какой-то в грязных тряпках. Он только рукой махнёт, и от дома щепки летят. Палец согнёт, и человека на куски разрывает. Из моей сотни в живых осталось человек сорок. Остальных мы по частям собрали. Кто таков, и чего ему надо было – никто так и не понял. Он прошёл сквозь пост и вошёл в Портал.

– И что? Что с Цитаделью? – заволновался Даратас.

– А что? С ней ничего. Портал-то, слава богу, не в Цитадель выходит. На другом посту, невдалеке от крепости. Там, говорят, вообще никого в живых не осталось. Наш гость вышел из портала и решил оставить о себе добрую память, взорвав там всё. Портал-то устоял, ибо создавали вы его с Франческо из очень знатного материала. а вот стены да дома… Всё в пыль. Покуда туда ребята подоспели, этот сумасшедший уже исчез.

– Чушь какая-то… Что за безумие ты несёшь?

Арнольд внимательно посмотрел на мага и прищурился. Даратас вспомнил этот суровый взгляд, некогда заставлявший трепетать врагов.

– Я хоть уже стар, и мозги мои салом заплыли, но из ума ещё не выжил. Можешь спросить у любого из ребят. Они скажут то же самое. Только я был ближе всего к этому ненормальному. Встал у него на пути, с топором наперевес.

– И выжил? – дёрнул бровью маг.

– Ха! Он только ехидно усмехнулся, когда я рассёк ему брюхо. Пнул меня ногой, я и полетел. Головой стукнулся.

– Значит, ты его сильно ранил?

– Ничего это не значит, – махнул рукой Арнольд. – Вообще ничего. Раны на его проклятом теле заживали в считанное мгновение.

– Что он? Гомункулус какой-нибудь?

– С такой силищей? – недоверчиво проговорил сотник. – Не похоже.

– Бред. Полный.

– Эх, дружище. И что будешь делать? Найдёшь его?

Даратас призадумался. В его планы не входило искать сумасшедшего мага, который по рассказам получался чересчур всесильным. Впрочем, половину можно списать на неожиданность нападения, но факт разбитого поста просто так не выкинуть. Сто человек, в числе которых были неплохие маги. И ничего не смогли сделать. Интересная, однако, история. Не связан ли этот незнакомец со старой доброй компаний уничтожителей?

– Поглядим, Арнольд. Дела есть другие.

– Ого! – удивился сотник. – Я-то думал, ты сюда по поводу нашего случая прибыл. А ты, погляди-ка, по другим делам. И спутники какие у тебя интересные. – пробормотал он, разглядывая застывшего у стены Ольвена. Принц в присущей ему манере хранил каменное спокойствие, не двигаясь с места и не проявляя эмоций. – А девочка-то…

– Арнольд, старый ловелас, – укоризненно сказал Даратас. – Иди на печку спать.

– Да нет печки. Ни черта нет у нас. Костры жжём на обломках собственных казарм.

– А где же подкрепление? Ремонтные бригады?

– Ага, горячие ванны и нимфы. Откуда, друг? В последнее время немного желающих записывалось в ряды Стражей. Словно испугались чего-то. А там, за кордоном, нежить зашевелилась. Ребята на постах отбиваются, как могут. На Цитадель пару раз волны тварей всяких накатывали. За прошедшие полгода не досчитались более полутысячи солдат. Недавно до нас весть дошла, что пропал ещё один отряд. Эх, там мой приятель, дурашка Найджел был. Проклятье! Болтун такой, задорный! У нас некогда служил. Потом перевёлся. Как сын мне. Знаешь, дружище, будет у тебя время – погляди, может, найдёшь его. У вас, магов, всякие штуки есть.

– Хорошо. Посмотрим, что можно придумать. – кивнул Даратас, хотя отлично понимал, что искать пропавшего Стража среди мёртвой пустыни Харона бессмысленно. Если он погиб, даже костей не сыщешь.

– Спасибо, – глухо сказал Арнольд. – Что-то ещё от нас?

– Пропусти к порталу. Надо бы мне с Бульваром пообщаться.

– С командором-то? – прищурился сотник.

– Да.

– Смотри, он, как говорят, хворает сильно. Попадёшь ли к нему?

– Не смею в этом сомневаться, – ехидно улыбнулся Даратас и махнул рукой Ольвену и Дариане: следуйте, мол.

Арнольд с кряхтением поднялся, и, покачиваясь из стороны в сторону, двинулся к порталу. Когда Даратас поставил ногу на первую ступеньку семиметрового пьедестала, увенчанного магическим огнём портала, сотник взял его за рукав и тихо прошептал:

– Удачи. Надеюсь, в этот раз мир обойдётся без разрушений.

– Я тоже, – соврал маг и поспешил подняться вверх, к бушующему пламени. Повернувшись к спутникам, коротко сказал: – Будьте начеку.

Удовлетворившись ответными кивками, маг вошёл в портал. Мир на секунду померк, чтобы явиться вновь. но теперь уже не зеленью лесов и полей, а кроваво-красной выжженной пустыней, обдуваемой мёртвым сухим ветром под сенью ядовитого неба. Харон.

* * *

Когда рассвет коснулся стен тревожного Ватрад Вил, бойцы стали занимать позиции. К удивлению многих, под укреплениями не обнаружилось ни следов, ни меток страшных созданий – вообще ничего. Тихо и девственно чисто. Словно ночью здесь не бродили ужасные твари, чьи вопли до смерти пугали женщин и взрослых мужчин. Однако умиротворённую картину утреннего пейзажа портила видневшаяся метрах в пятистах цепочка изготовившихся к бою воинов Ренессанса. Расположившись под развевающимися знамёнами, бойцы спокойно ждали приказа. Ждали битвы. Но окружающее не располагало к кровопролитию: утро выдалось тёплым и свежим. Солнце, поднявшись из-за горизонта, плавно парило в небе, разливаясь в стороны золотом лучей. и воздух был настолько полным, настолько чистым, что хотелось вкушать его полной грудью.

– Эх, как хорошо! – пробормотал один из ребят, стоявший ближе всего к Даниле. Четыре десятка стрелков, назначенных под его командование, в полном вооружении расположились рядом с воротами, ожидая приказа. По сравнению с вчерашним разгильдяйством, стражники проявили чудо прыти и готовности. Видно, страшная ночь хорошо прочистила парням мозги. – Сейчас бы лежать на сенокосе с девчонкой в обнимку!

– Скоро тебя рены пообнимают, потерпи немного, – пошутили где-то с задних рядов, что встретило дружный хохот.

– Тихо вы! – гаркнул на них Данила. – Ждём.

А ждали уже минимум час. Строгонов приказал снарядиться и встать с левого края бассейна, ближе к воротам. Чего Строгонов медлил, Данила не знал, однако полученное им задание тревожило его во сто крат сильнее. Если б хоть кто-нибудь нашептал чуть раньше, что в этой битве ему уготовано место приманки, старый вояка ни за что бы не согласился брать на себя обязанность по руководству. Ну его к лешему. Однако ночью было отказываться поздно. Получив задание, Данила только стиснул зубы.

Ребята заметно нервничали. Многие из них поминутно вытирали пот со лба. Тяжёлые арбалеты ёрзали в их руках. Покачиваясь из стороны в сторону, парни бросали беспокойные взоры на мутную воду бассейна, которая воняла не хуже болота. За ночь вода застоялась и превратилась в большую лужу.

– Не дрейфить, бойцы, – молвил Данила, развернувшись к подчинённым. – Нам надо сделать один залп, а потом тикать. В проходе не толкаться и не ругаться – вам дороже. В воду ни в коем случае не прыгать. Пробежать по обочине, забраться на стены. Всем всё ясно?

– Какого чёрта, командир? Мы ренов потешить, что ли, идём? – проговорил один из парней, которых Данила тяжёлой дубиной учил уму-разуму. Несчастный до сих пор еле передвигал ноги.

Охотник прищурился.

– Ты можешь выйти перед строем и станцевать. Я не против, – просто сказал он.

– Да, он у нас теперь танцует хорошо, – ехидно пошутил его сотоварищ, и отряд залился громким смехом.

Данила, пора. –послышался голос Строгонова по трансферансу.

– Командир, я не понимаю, зачем? Они поведутся на такую уловку?

Есть шанс. мы должны его использовать. Если они примутся бить стены до этого момента, городу конец. Ты знаешь это. Поэтому выводи людей. И хранит тебя Всевышний!

Данила кивнул сам себе, и, хорошенько рявкнув, приказал отряду выдвигаться.

Ворота стали медленно открываться. Заготовленные тяжёлые брусья убирали по пять-шесть человек, с трудом лавируя на небольшом пятачке перед бассейном. Когда стали расходиться створки, у Данилы перехватило дыхание. До чего же рискованно…

– Выходи, стройся в две шеренги, – командовал охотник ровным голосом. Как он умудрялся сохранять внешнее спокойствие, он сам не понимал. – Первые ряды встать на колено. Вторые ряды бить стоя. При отступлении сначала уходят вторые, затем через три секунды первые. Не толкаться. Арбалеты сохранить. Даём залп по вражеским рядам и отходим. Огонь только по моей команде.

Чеканя шаг, стражники выстраивались в указанный боевой порядок. Буквально через пару минут отряд выровнял ряды и изготовился к бою. Враг безмолвствовал.

Встав с левого края, Данила судорожно выжидал момент для атаки. На самом деле, магам Лиги ничего не стоило стереть маленький отряд в порошок. Несмотря на то, что ребят прикрывали мастера земли, ни одна защита не сдержит сконцентрированный удар десятков чародеев.

Однако противник не думал начинать бой с магического поединка. У него были иные планы, особенно если учесть заманчиво раскрытые ворота за спинами стрелков. Ох, как заманчиво! Неужели расчёты Строгонова оправдаются?

Воздух над полем пронзил истошный вопль. Затем ещё и ещё один. Вскоре они слились в общий тоскливый вой, от которого сердце ушло в пятки. Данила почувствовал, как зубы застучали друг о друга. Ребята занервничали и задёргались.

– Стоять! – прошипел охотник. В отличие от него, никто из бойцов не был посвящён в детали исполняемой роли.

Ряды вражеских ратников заколыхались. Нет, они не начинали движения, они словно кого-то пропускали через ряды вперёд. Было видно, что перед строем ренов нечто странное переливается разными цветами, словно искажённые краски в лучах неправильного солнца.

– Готовсь! – скомандовал Данила. Скулы свело, и он еле выговаривал слова.

Первые ряды опустились на одно колено.

– Целься! – нечто непонятное обрисовалось перед первым эшелоном неприятеля. Просто цепь искажённого пространства.

– В кого целиться-то? – крикнул кто-то из ребят, но Данила не отреагировал. Подняв руку вверх, он ждал ту единственную секунду, когда необходимо нанести удар. А какую именно, он не знал. Подскажет сердце.

– ПЛИ!

Болты сорвались с арбалетов и с пронзительным визгом устремились вперёд. Однако больше Данила ничего не видел. Он успел приказать отход и помчался назад вслед за улепётывающими со всех ног солдатами. А за спиной взвыли твари и ринулись вдогонку. Земля затряслась под их чудовищными ногами. Приближалась смерть.

Отступление пошло не так, как было запланировано. Первые ряды не стали выжидать положенное время, более того, никто не собирался пропускать друг друга. началась толкучка. Кто-то упал. Бежавшего в середине Данилу вдруг обдало чем-то горячим. Послышался дикий крик. Затем ещё и ещё. Не рискуя посмотреть назад, охотник просто бежал, но к ужасу своему видел лишь бессмысленную толпу, толкавшуюся у прохода в крепостные ворота.

– Да что ж вы делаете, уроды? – закричал парень, бежавший сбоку от Данилы, как вдруг его подхватила огромная клешня, подняла вверх и разорвала в клочья! Данилу с ног до головы обдало горячей кровью. Потеряв голову от страха, и не зная, что делать, охотник прыгнул на землю, стараясь сделать длинный кувырок и почувствовал, как нечто огромное пролетело в нескольких сантиметрах над головой. Тварь прыгала на него, но Данила успел в последний миг уйти. Существо, размахивая в воздухе клешнями, по инерции врезалось в толпу ребят. Густая кровяная масса брызнула во все стороны.

Не помня себя от ужаса, Данила в два прыжка обскакал тварь, протиснулся в узкую щель и ушёл с дороги к крепостной стене. А многие ребята – нет. Потеряв рассудок, они тупо бежали вперёд, падая в бассейн и пытаясь переплыть на другую сторону. Мерзкие твари настигали их и рвали на части, с удовольствием урча и подвывая. В краткий миг бассейн наполнился тварями, влетавшими через проход. Из подчинённых Даниле ребят уцелело человек пять. Остальных существа кромсали в мутной воде бассейна.

Стоя близ крепостной стены, вжавшись в камень и не в силах пошевелиться, Данила тупо глядел на огромную тушу существа, застывшего в воде. Выгнутое дугой тело, увенчанное продолговатым, слегка вытянутым назад черепом, устойчиво держалось на длинных ногах, напоминающих лапы кузнечика. Размахивая двумя ножами, заменявшими руки, эта тварь спокойно расправлялась с любым металлом, и тем более с податливой человеческой плотью. Однако странно: существа, имея прекрасные ноги, прыгали на незначительное расстояние. и не могли преодолеть стену. Вот почему были открыты ворота. Они могли бежать быстрее ветра. но остановиться не могли так быстро, как хотели. Твари с безумной скоростью влетали в воду. в которой. сразу теряли прыть. Оказавшись в воде, существа двигались, словно черепахи. Удивительно!

Мерзкая морда существа медленно повернулась к Даниле. Узкие глаза моргнули ярким жёлтым сиянием, а маленькая пасть, увенчанная кинжальными зубами, стала медленно раскрываться, увеличиваясь и увеличиваясь в размерах! Скоро она стала такой большой, что могла бы уместить человека! Взвыв во всю мощь, тварь стала медленно двигаться к охотнику, раскручивая лапы-ножи.

До охотника было всего три метра, но чудовище ползло по нескольку сантиметров. Если Строгонов не поспешит… Данила кинул взгляд вверх, где на него с крепостной стены тупо уставилось несколько человек, белых от ужаса. Могли бы хоть стрелу пустить, сволочи!

Вокруг вдруг стало холодно. Словно всё тепло выкачали из мира. Всё стихло, твари замерли. Надвигавшийся на Данилу монстр вдруг остановился, и, закрыв пасть, стал мотать головой, пытаясь понять, что происходит. А воздух становился всё холоднее.

Охотник почувствовал, как свело ноги, а лицо закололо болью. Твари занервничали и забрыкались, недовольно крича. И тут, рассекая воздух, в воду ударился мощный сгусток голубоватого света. Как только он коснулся поверхности, вода в бассейне стала замерзать, превращаясь в плотные пласты льда. Твари завопили и повернулись к выходу, но неумолимая волна магии настигла их в считанные секунды. Через несколько мгновений всё было кончено. Безумный холод отступил, а в бассейне остались застывшие фигуры. Около трёх десятков.

Какое-то время среди защитников царила гробовая тишина, но затем народ опомнился, и воздух над Ватрад Вил наполнился криками обезумивших от счастья людей. После кровавого кошмара, разыгравшегося близ крепостных стен, во многих зародилось предчувствие грядущей катастрофы. Но чертовски везучий Строгонов рассчитал правильно!

С трудом переводя дух, Данила оторвался от стены, в которую чуть не врос, и, вынув из ножен короткий меч, резким взмахом снёс голову замёрзшей твари. Кусок льда отлетел к стене и рассыпался в мелкую крошку.

– Ворота! Скорее! Заприте ворота! – истошно завопил кто-то с крепостной стены.

Отбросив радость, воины принялись занимать оборону. Ворота со скрипом стали закрываться, ребята спешили поднести подпорки.

Не совсем понимая, что происходит, Данила вышел на линию крепостных ворот, и увидел, как метрах в ста от него несётся орава бронированных ратников. Створки с грохотом закрылись. Мужики поспешили подпереть их.

Не теряя ни минуты, Данила взбежал на крепостную стену, попутно перенимая из чьих-то рук свой арбалет. Странно, кто позаботился о его оружии? Однако не время.

А у армии Лиги произошёл необычайный конфуз. Нёсшаяся с победными воплями толпа вдруг натолкнулась на голую стену. Ворота были заперты, а гарнизон почти весь цел и невредим, да ещё и вооружён до зубов. Рены рассчитывали на лёгкую добычу. Вряд ли им могло прийти в голову, что их идеальное оружие даст осечку.

– Крапиву-мать вам в обе щёки! – пробасил коренастый детина, что стоял рядом с Данилой, наблюдающим за обескураженной толпой солдат под стенами.

– Да, переоценили свои силы рены. – пробормотал Данила.

– Ха! – хохотнул солдат. – На любую кирку найдётся свой камушек. Нельзя доверять одному оружию.

– Стрелки! По врагу целься! – загремел голос командира, усиленный магией. Похоже, Артес.

Все, кто имел хоть что-нибудь бьющее на дистанции, послушно изготовились и выбрали цель. Рены поняв, что ждать им особо нечего, кроме острых стрел, стали сбиваться в ряды, но не успели.

– Пли! – десятки болтов сорвались с места и с убойной дистанции начали укладывать ренов одного за другим. – Заряжай! Целься! Пли!

В рядах врага пошла неразбериха. Сбитые в гурьбу солдаты не знали, что делать, не видели своих и не слышали десятников. Командиры пытались организовать бесформенную толпу, но падали замертво: смекалистые стрелки сообразили в первую очередь выбить их.

Враг ответил огнём магии, заставив приутихнуть обстрел, однако особого вреда, кроме нескольких незначительных щелей в стенах и парочки загоревшихся домов, не сумел нанести: в дело вступили те немногочисленные маги, которые имелись у Строгонова в подчинении. Связав чародеев врага дистанционным поединком, они заставили их отвлечься от стен.

Тем временем шеститысячная гурьба вражеских солдат, прикрываясь щитами, попятилась назад. В беспорядке, учинённом у стен, армия Лиги потеряла не менее полутора сотен воинов, многие из которых были ещё живы и истекали кровью от страшных ран. Но собратья их не могли ничем помочь: дезорганизованные, они отступали. А обстрел не прекращался ни на минуту, хотя результативность серьёзно снизилась: враг сумел построить линию щитов. Шаг за шагом отодвигаясь назад, неприятель уходил из зоны обстрела. Вскоре ратники стали недосягаемы для нормального огня. Летевшие болты и стрелы лишь чиркали о дорогие доспехи и бессильно падали на землю.

Данила глубоко вздохнул и облокотился на зуб стены, вытирая пот со лба.

– Будут переформировываться, – пробормотал кто-то справа. Данила поглядел туда и увидел человека, затянутого в тёмный балахон с накинутым капюшоном.

– Не жарко? – поинтересовался Данила.

– Нисколько, – спокойно ответил тот. Голос у него был странноватый, с надрывом.

Данила потёр лоб, и, сняв флягу с пояса, сделал большой глоток.

Противник медленно восстанавливал ряды. Увы, не всех командиров удалось выбить в заварившейся каше, поэтому неприятель медленно, но верно выстраивал полки для нового наступления. За спинами ратников страшно грохотали взрывы. Со стены были прекрасно видны вспышки и фонтаны земли, подбрасываемые вверх чудовищной силой. Близ стен тоже несколько раз громыхнуло, но подальше от ребят. Странно, неужели магам Строгонова удалось подавить неприятельских? Судя по многочисленным взрывам в той стороне, так оно и было, однако верилось с трудом.

– Если они преодолеют стены, мы отступим за вал, набросанный за бассейном, так? – проговорил тёмный. В такт его словам, застывшие в воде фигуры вдруг треснули и рассыпались. Лёд стал быстро таять, и вскоре в луже бултыхалась простая вода. с налётом чего-то зелёного.

– Вроде так. – кивнул Данила, наблюдая, как линии неприятельского войска принимают правильные очертания. – Горилки?

– Нет, спасибо. Я так понимаю, рены в любом случае будут пробивать ворота, а поэтому неминуемо угодят в воду. Вот там их удобно бить всем, что попадётся под руку.

– Скорее всего, они попытаются взять нас в охват, пройдя вон по тем улочкам, что с обоих флангов лужи. – задумчиво проговорил Данила.

– Да, но там везде сидят ополченцы, которые, кстати, не просто чернь в рубахах с топорами. Я у нескольких приметил чуть не полные доспехи.

– Это верно, – усмехнулся здоровяк, что был рядом с темным. Но не успела сойти улыбка с его лица, как стены города содрогнулись. Не устояв на ногах, мужик пошатнулся и соскользнул со стены. Упав, он свернул себе шею.

– Наступают! – послышались отдельные восклицания.

– Стрелкам приготовиться, – вновь загромыхал голос Артеса. – Попусту снаряды не тратить! Поливать врага до тех пор, пока не подойдёт на расстояние прыжка! После срочно отступить.

– Мы не будем держать стены города? – раздались удивлённые реплики защитников.

– Ложись! – прокричал тёмный на ухо Даниле и потянул его вниз. Охотник, не сопротивляясь, рухнул на площадку крепостной стены. В следующий миг уши заложило от чудовищного грохота. Укрепления затряслись, как картонные. Один за другим взрывы накрывали стены, унося десятки жизней. По счастливой случайности, один из взрывов, прогремевших рядом с Данилой, ушёл под другим углом и не задел его вместе с темным.

– Они идут! Скорее! – закричали со всех сторон.

Медленно поднявшись на ноги, Данила с трудом оглядел картину разрушений: ворота выбиты, в нескольких стенах зияли дыры, а близлежащие дома полыхали огнём.

– Ни черта себе. – пробормотал тёмный. Магический поединок развивался у стен города, и взрывы гремели намного ближе к позициям защитников. – Прошляпили чародеи.

– Стрелки! Пли! – заревел голос Артеса.

Развернувшись в сторону врага, Данила прицелился и разрядил арбалет. Пока защитники города отходили от массированного обстрела, ратники врага начали контрнаступление и успели преодолеть половину пути. Но вскоре их встретили, как подобает. То там, то тут во вражеских рядах падали солдаты. Щиты у ренов были недостаточно велики, чтобы закрыть все бреши, поэтому стрелки находили любую маленькую щёлку и пользовались этим. Однако и оборонявшимся приходилось не сладко. Неприятель садил по стенам Большим огнём, унося по десятку жизней. Множество механизмов, установленных на стенах, превратились в груды мусора.

– Проклятье… – шипел Данила, перезаряжая оружие. – Как жахнет сейчас!

– Чёрт его знает, – пожал плечами тёмный. В отличие от охотника, он орудовал коротким луком, и получалось у него великолепно. Две-три стрелы против одного болта Данилы.

– Смотрю, ты спокоен, как камень, – заметил Данила.

– Не время для волнений, – сказал тот и резко дёрнулся влево, увернувшись от тяжёлого болта. – Ого, супостаты огрызаться начали. Ещё метров шестьдесят, и начнут прыгать. На бег уже перешли. Щиты опустили.

– Дай-ка я им напоследок всыплю, – рявкнул Данила, и, хорошенько прицелившись в здорового раскрасневшегося от азарта рена, одним щелчком курка отправил того к праотцам. Грузно упав на землю, здоровяк подкосил нескольких бежавших за ним собратьев.

– Всё, я пуст. уходим! – крикнул тёмный, и, отбросив лук, поспешил к лестнице, по которой бежали отходящие стрелки.

К сожалению, быстрого отступления не получилось. На спуске образовалась очередь, и люди толпились, словно бабки на базаре. Рены успели преодолеть необходимое расстояние и принялись атаковать стены. Наконец, заработали приготовленные механизмы. Конечно не все – многие были сломаны Большим огнём, но те, что остались, учинили новый разброд в атаке.

Ничего не подозревавшие воины Лиги опускались на площадки и становились жертвами страшных ловушек. Кто-то погибал сразу, кто-то оставался бессильно болтаться на заострённых кольях. Подлетавшие следом соратники чаще всего наталкивались на тела своих ребят и кубарем летели со стены (не так-то просто управлять телом, когда запрыгиваешь вверх в немалых килограммах доспехов). Один из таких не шибко удачливых ребят, задев торчащий кол, не удержался на ногах и покатился по лестнице, где налетел на Данилу, чуть не сшибив его. Недолго думая, охотник вогнал тонкий клинок тому под шлем.

– Да скорее же! – горячился тёмный напарник. – Скорее. Они уже у ворот!

Медленно, но верно противник преодолевал стену, готовясь соединиться с наступающими через разбитые ворота отрядами. Однако для них стало неожиданным сюрпризом то, что на их дороге лежал бассейн, доверху наполненный водой. В такой ситуации либо вперёд по воде, либо по узким дорожкам в обход. И тот и другой варианты сильно снижали мобильность наступления. Особенно если учесть, что силы, перебравшиеся через стены, вступили в жаркую схватку с ополченцами, и, встретив серьёзный отпор, ничем не могли помочь товарищам.

Добравшись до вала и перескочив острый частокол, Данила занял позицию у края земляной насыпи и садил по врагам оставшимся запасом болтов. Рены старались закрываться щитами, однако без особого успеха. В конце концов, командиры не выдержали и приказали наступать вброд, что увеличило потери как минимум в два раза. Закованные в чарованную сталь воины с трудом тащились по воде мимо десятков арбалетов и луков, которые без передышки обстреливали их, как на учениях.

Минут через пять почти весь бассейн наполнился трупами, которые уходили на дно, словно камни. Пласт за пластом укладывались погибшие в бассейне. Наступавшие сзади были вынуждены идти по своим. Кто-то, не выдержав муки, бросал оружие и тащил товарищей из воды на берег, чаще становясь жертвой дурной стрелы, кто-то пытался идти полуприседом, большую часть тела скрывая в воде и закрывая голову щитом, кто-то – плыть… Однако зачарованные болты легко входили в воду и не теряли скорости. Несмотря на отличное качество вооружения, воины неприятеля оказались в неудачной позиции и простреливались со всех концов. Рядом с защитниками стояли обозы заготовленных стрел и болтов, что позволяло бить и наугад, и на прицел.

Товарищ Данилы успел раздобыть себе добротный осадный арбалет, и, что было сил и ловкости, вёл бой, управляясь с механизмом не хуже охотника. Между ними началось негласное соревнование по быстроте перезарядки и меткости стрельбы. Это так увлекло обоих, что они почти перестали замечать бой, вставая чуть не в полный рост для лучшего прицела.

Однако дело на поле брани изменилось, и самих защитников стен начали поливать потоками стрел. В один из таких моментов, когда тёмный встал для очередного выстрела, вражеский болт, приветливо свистнув, вошёл ему в живот. Юноша слетел с вала и упал на землю. Озадаченный Данила отбросил арбалет и кинулся к напарнику, с которого слетел капюшон. Какого же было его удивление, когда юноша оказался не кем иным, как…

– Ян? – глаза Данилы полезли на лоб. – Какого чёрта ты здесь делаешь?

– Что, не ожидал, старик? – прохрипел тот. – Чего стоишь? Дай порошок сюда.

– Да какой порошок? – бормотал Данила, снимая мешочек с пояса. – У тебя болт в желудке.

– Нет, не в желудке. – пробормотал тот, хватаясь за торчащий конец снаряда. – Мне повезло. Он в сторону ушёл. Эх, благо наконечник гладкий, без зазубрин, – с этими словами, Ян рывком выдрал болт из себя. Разразившись диким воплем, юноша согнулся, но не потерял сознания. Трясущимися пальцами он раскрыл мешочек, и, взял горсть порошка, бросил на рану. Засветившаяся магия сразу взялась за дело, «склеивая» воина заново. Однако болевой шок был так велик, что юноша впал в забытьё.

Подхватив безвольное тело, Данила потащил его подальше от вала, который забрасывали стрелами, и, занеся за стену дома, накрыл широкой доской. Пускай полежит, очухается. Даже если город возьмут, будет шанс удрать. Никто не заметит.

Сам Данила поспешил к валу, где защитники сошлись с неприятелем врукопашную. Воины, которые смогли прийти на защиту Ватрад Вил вперемешку со стражниками и теми ополченцами, которые, не выдержав натиска на флангах, отступили к центру битвы, сражались насмерть с рвавшимся во всю мощь противником. Оба воинства лишились поддержки магов, которые рубились на дистанции, забрасывая друг друга чудовищными заклинаниями. С Вала было хорошо видно, как горит центр города. Увы, маги Строгонова держались из последних сил.

Бой кипел со всей ненавистью, на которую были способны воины обеих армий. За несколько дней конфликта в каждом накопилось достаточно претензий друг к другу, которые наконец можно было высказать в честном мужском поединке.

Поначалу бойцы стали перебрасываться эфирными ударами, разя магическими лезвиями на расстоянии, однако вскоре бросили это дело и сошлись грудь в грудь. Ругаясь, отплёвываясь и рыча, мужчины рубились и мечами, и щитами, и руками, и камнями. Никто не собирался сдаваться и никто не хотел отступать. Удивительно, но Данила впервые видел, чтобы люди так безжалостно к самим себе напирали друг на друга, не обращая внимая ни на разящие стрелы, ни на острые клинки. Бойцы падали на землю лишь израненные до смерти. Кто-то, отдав все силы, умирал от усталости в горячке боя. Как ни старались рены, их стальному напору не удавалось сбить защитников с вала. Поначалу удачный замысел атаки стрелков со стен вскоре исчерпался: отошедшие к правому флангу остатки стрелковых частей Ватрад Вил, укрывшись за обломками домов, вели прицельный обстрел ничем не прикрытых арбалетчиков врага. Какое-то время неприятель пытался сопротивляться, но, понеся чудовищные потери, решил бросить эту затею, сконцентрировавшись на прорыве вала.

Данила поначалу хотел присоединиться к стрелкам, однако толпящиеся в очереди воины оттеснили его к центру и вынудили взяться за меч. Первые ряды постепенно менялись со вторыми, чтобы немного передохнуть и унять дрожь в руках.

Минут через десять таких перестановок, Данила оказался на переднем крае обороны, схватившись с закованным с ног до головы бородачом. Низкорослый коренастый воин отлично орудовал широким ратным мечом, не позволяя лёгкому и быстрому лезвию Данилы задеть его. В левой руке Данила держал небольшой аспис, которым очень удобно закрываться от неожиданных выпадов ловкого противника. Но неизвестно, как закончился бы бой, если бы во всеобщей свалке один из смертельно раненных соратников случайно не толкнул бравого бойца Лиги в плечо, направив того на тонкое лезвие охотника, которое аккуратненько вошло поверх нагрудника в шею врага.

Не успел Данила обрадоваться первой победе, как на него навалился новый враг. Взмахнув тяжёлым молотом над головой охотника, неприятель неудачно нагнулся вперёд и тут же получил быстрый выпад в подмышку. Кровь брызнула рекой. Взвыв от боли, воин отбросил молот и скрылся в гуще своих: если не успеет использовать порошок, то истечёт кровью.

Однако удача постепенно отворачивалась от защитников. Безудержный натиск ренов уносил всё больше и больше солдат из рядов обороняющихся, и силы человеческие постепенно иссякали. Как, впрочем, и магические. Центр города сотрясло несколько мощных взрывов, после чего по позициям стрелков, державших стены под обстрелом, произвели магический удар. Огромный сгусток чистой энергии опустился на остатки домов и с оглушающим взрывом испепелил всё живое в радиусе двадцати метров. Данила стоял недалеко, и видел, как люди превращались в прах. Должно быть, маги потеряли контроль над щитами, и неровен час, на головы воинов посыплется град неприятельского огня, который и решит дело.

Вал шаг за шагом доставался врагу. Вскоре противник преодолел линию частокола и принялся скидывать защитников с наката. По совершенно странной иронии, Данила, всем сердцем желая быть в задних рядах, оказался на самом остриё вражеской атаки, и что было сил отбивался от навалившихся на него трёх мечников, не имея возможности отойти. Его отчаянная оборона вселила в души товарищей новый запал: переведя дух, воины яростно кинулись на защиту, и вскоре враг был вновь отброшен за частокол, а Данила не раз был одарён дружеским похлопыванием по плечу с одобряющими речами. Что ж, и такое бывает!

Несколько минут спустя, как защитникам вновь удалось взять инициативу в свои руки, на подмогу подоспело несколько десятков мечников во главе со Строгоновым. Весь в саже, в оплавленных от магического жара доспехах, неунывающий командир протиснулся в первые ряды и под бравое «ура» принял бой с первым попавшимся реном. С несокрушимой решительностью он повёл бойцов вперёд. Войска неприятеля не выдержали и подались назад, в бассейн. Постепенно провалились фланги, и немногочисленные бойцы Ватрад Вил стали окружать противника. Орда ренов пятилась назад и ничего не могла поделать с воодушевлённым неприятелем. Однако там, где не помогала сила, в дело вступала магия.

Череда мощнейших взрывов прокатилась по центру города. Спустя какие-то минуты на головы защитников обрушился град молний и вихри, разметавшие в стороны вал с частоколом. Данила успел в последний миг оттолкнуть Строгонова, чтобы его не затронула яркая плазма молнии, рухнувшей вниз. Самого охотника огрело по шлему раскрученное вихрем бревно, и он без сознания отлетел в ближайшую рытвину. А сила магии свирепствовала, разрывая людей на части. Не рискуя попасть под удар, рены отошли в середину бассейна и напряжённо наблюдали за разыгравшейся трагедией. Многие скрипели зубами и сжимали кулаки. Не каждому по нраву смотреть, как битва превращается в бойню. особенно когда враг достоин уважения!

Буквально за пять минут была уничтожена половина армии Ватрад Вил. Людей разбросало в разные стороны и перепугало до смерти. Бушевавшие вихри сровняли вал с землёй, а молнии рассеяли бойцов. Казалось, теперь всё кончено, и ренам остаётся прийти и добить растерянных людей. Но вдруг всё смолкло. Магия улетучилась, и дымящийся город накрыла тишина.

Солдаты Лиги в нерешительности выждали паузу, и, вздохнув, двинулись было вперёд, как в стороне от города раздался звук рогов. Очнувшемуся в этот миг Даниле он показался мелодией, сорвавшейся с небес. Рога гремели что было сил, приближаясь каждую секунду. Рены занервничали, стали разворачиваться, толкаться. На стенах немногочисленные арбалетчики принялись вести беспорядочную стрельбу. Но всё уже было решено.

Со всего размаху в задние ряды неприятеля врубилась кавалерия. Набравшие скорость мамонты в прямом смысле смяли врага и посеяли панику. Из-за стен было хорошо видно, как взлетают и опускаются длинные пики, прошибающие чарованную броню насквозь. А протяжный стон боевых рогов голосил у стен. Подошедшая пехота била деморализованного неприятеля направо и налево.

– А ну, братья! Поднимайся! Вдарим по врагу! – пробасил Строгонов, собирая вокруг себя остатки бойцов. – Вперёд!

Несколько потрёпанных сотен, похватав всё, что лежало под рукой, рвануло на повернувшегося спиной врага. Несмотря на то, что в войске неприятеля оставалось по меньшей мере тысячи четыре, расстроенные, лишённые организации и сил солдаты больше не думали о продолжении борьбы. Сделав единственное усилие, они вместе отбросили кавалерию подальше от ворот и открыли коридор для отступления.

Поддавшись общему порыву, забыв о жуткой головной боли, Данила присоединился к общей сече. Ему удалось смертельно ранить одного, сделав хорошую подсечку и пригвоздив к земле, но другой неприятель парировал его атаку, выбил клинок из рук и хорошенько треснул ногой в грудь, после чего охотник успел распрощаться с жизнью, но вместо этого услышал:

– Брось ты его, тикаем! Сейчас как маги их жахнут – костей не соберёшь! Бежим!

Не веря своему счастью, Данила приподнялся на земле и увидел, как неприятель постепенно покидает поле битвы, оставив у берегов грязного бассейна не одну сотню убитых и раненных товарищей.

Счастливчик Строгонов рассчитал правильно. Сначала уничтожил главное оружие неприятеля и втянул его в ожесточённую борьбу, затем дал почувствовать слабину своих войск и рассредоточил внимательность увлечённого врага, и, наконец, дождался подкрепления, которое подошло точь-в-точь в установленное время. Бойцы Нейтралз и кавалерия Остермана хоть и не разбили в пух и прах ядро неприятельской армии, зато смяли порядки и рассеяли всех, кто выжил, по окрестных лесам. Лиге придётся теперь сильно задуматься над дальнейшим ведением войны, перейдя от стремительного и решительного продвижения вглубь к позиционному захвату территории.

Однако есть ли надежда выстоять в этой упорной борьбе, когда на севере вздымаются тучи одна черней другой? И есть ли уверенность в том, что враг не ударит в спину, предпочтя оставить этот спектакль на суд черни и толпе?

* * *

Вернувшись в жизнь, Ромунд первым делом увидел озабоченное лицо Алисы, которая хлопотала возле него.

– Вроде пульс ровный. Странно, а трясся, как лист на ветру. У него были какие-нибудь ментальные заболевания? Эпилепсия может? О, глаза открыл, – сказал она, приметив, что Ромунд заморгал и медленно приподнял веки.

– Со мной всё отлично.

Алиса поглядела с недоверием.

– Нет, на самом деле хорошо. Не дёргайтесь. – Ромунд потихоньку встал. Оставалось надеяться, что это было последнее посещение воспоминаний Патруса.

Оглядевшись, юноша подметил, что все члены горе-компании недоуменно смотрят на него и ждут объяснений. Особенно Вильгельм. Нахмурившись, он внимательно изучал его лицо.

– Я не знаю, что именно. Какое-то дурное влияние Энергона или что-то врождённое. Это не опасно для вас. – начал врать Ромунд.

– Ага, а если ты в своём психозе напридумываешь нам страшилок? А? – разошёлся Вольфрам. – Был у нас тут один сумасшедший, так мы его это, быстро…

– Успокойся, – тихо сказал Вильгельм. – Не тот случай. Парнишка тот совсем не владел собой, рождая одну иллюзию за другой, – Вильгельм виновато посмотрел на Алису. – Пришлось его. упокоить.

Алиса фыркнула, и, усевшись за стол, залпом осушила чью-то кружку с освежающим зельем.

– Ромунд, ты точно уверен, что с тобой всё в порядке? – подала жалобный голосок Альма и коснулась рукава его робы. Маг посмотрел на неё и поспешил сесть рядом на кровать и тепло обнять. Было ясно, что измученной девушке страшно. В кругу озабоченных выживанием людей она боялась в любую минуту стать крайней. Особенно если с ней не будет хотя бы одного человека, который немного, но близок.

– Успокойся, всё хорошо, – проговорил Ромунд, поглаживая её по голове. Поход в проклятые катакомбы сделал бедняжку родной.

– Ну и славно! – заключил Вильгельм и хлопнул в ладоши. – А сейчас…

Где-то далеко вверху раздался непонятный скрежет. затем хруст и медленный нарастающий вой, который перешёл в дикие крики нечеловеческих голосов. А потом всё смолкло.

– А сейчас нам нужно убираться отсюда, и как можно скорее. – заключил за него Ромунд.

– Что это было? – пробормотал то ли Джон, то ли Катран. Все были одинаковыми до невозможности.

– Неважно, – отрезал Вильгельм. – Это по наши души.

Ромунд отметил эту фразу. Интересно. Интуиция?

– Десять минут на сборы. Встаём и движемся за нашим магом.

– Чёрта с два! Не пойду за этим упырём, – закачал головой варвар.

– Тогда он тебя потащит, – равнодушно сказал очкарик и вышел из комнаты.

Наступила тишина.

– Ну, и чего сидите? А ну, быстро встали и пошли! – заявила Алиса, и все подчинились её словам, засуетившись вокруг всевозможных тюков, лежащих по углам.

– А ты заместитель? – улыбнувшись, спросил Ромунд у девушки. Его торба была нетронута и находилась в полной готовности.

– Что-то вроде этого, пока нужна, – холодно отозвалась она, с остервенением связывая узлы на двух увесистых мешках.

Ромунд медленно наклонился к ней и прошептал:

– Странный у нас предводитель, не находишь?

Алиса вполоборота поглядела на него, прищурившись, а затем медленно проговорила:

– Нашёл время! – прошипела она и быстро отошла в сторону, принявшись помогать Дейле укладывать какие-то свёртки.

Ровно через десять минут в залу вернулся Вильгельм. Вместо простого балахона он оделся в лёгкую кожаную курку и штаны, опоясанные тяжёлым ремнём со стальной пряжкой. Через плечо была перекинута полупустая сумка с притороченным к ней мечом.

– Дейла, Рема, это что такое? – спросил он, указывая на два больших и тяжёлых тюка, в готовности стоящих у дверей.

– Еда, – робко ответила Дейла, убирая с глаз локон волос.

– М-да. Так, возьмите каждый по два свёртка. Остальное оставим здесь.

– Но как же мы? – удивился Рон.

– Думаю, нашим путешествиям вскоре найдётся конец. Надеюсь, что счастливый, – ответил Вильгельм, внимательно обведя взглядом застывших в нерешительности подчинённых. – Скорее! Берите! Иначе нас скоро схарчат вместе с пайком.

С горем пополам отряд собрался. Окинув напоследок тоскливыми взглядами уютную залу, люди стали выходить в темноту узкого коридора, рефлекторно поёживаясь от страха, предательски пробежавшего холодком по спинам.

– Вильгельм? – подал голос Ромунд, шедший рядом.

– Да, маг? – ответил тот, не оборачиваясь.

– Ты знаешь, куда мы идём? – спросил юноша, и, споткнувшись обо что-то под ногами, выругался.

– Да. Кажется. Я видел место, о котором ты говорил. Эх, если б сам мог активировать… – грустно проговорил он.

– А сейчас мы где? – снова что-то попалось под ноги.

– В грузовых туннелях, – редкие факелы, висевшие на стенах, плохо освещали пространство. – Они идут параллельно административным линиям. Видимо, по ним возили узников с поверхности вниз.

Ромунд сотворил заклинание острого зрения и осмотрелся. Длинный, теряющий конец где-то далеко вверху, туннель шёл под небольшим углом во тьму неизвестных глубин. Мешающиеся под ногами непонятные выступы оказались остатками рельс. разбитых и в некоторых местах расплавленных. Что же здесь было? Зачем всё сломали?

– Туннели приведут нас к Энергону? – спросил он.

– Не думаю. Скорее туда, где лежат несчастные.

– Господи! – вырвалось у Дейлы. – Не хочу снова в это ужасное место!

– Увы, именно рядом находится искомое. Не отставайте. Рон и Бил, перейдите в замыкающие. Джон, Катран, девушек прикройте. Вольф, ты идёшь за магом.

Ромунд прищурился. Тяжёлое и злобное дыхание варвара за спиной отдавалось в самом сердце. На всякий случай он наложил на себя простенький щиток, невидимый здоровяку. Так, на всякий случай, если у дурака созреет что-нибудь недоброе в голове.

В духоте петлявшего пути запах и ужас прошедших событий сплелись воедино, въедаясь в кожу мерзким зловонием. Тошнота подступала к горлу и терзала душу, не отпуская, словно хватка мертвеца. Уже слышались тяжёлые вздохи и сдержанные покашливания. Ещё немного, и кто-нибудь не выдержит.

Через полчаса мучительного перехода по душным коридорам, отряд, перевалив через блоки разбитой арки, вышел в грузовой терминал. От сравнительно узкого туннеля в сторону ответвлялись десятки линий, ведших к широким платформам. На разбитых рельсах валялись разломанные на куски телеги, части подъёмных механизмов, от которых остались тяжёлые, стальные столбы, вбитые глубоко в землю.

– Я. что-то припоминаю. – проговорила Дейла, осторожно ступая вперёд и опасливо обходя обломки. Высоко под потолком терминала горело несколько больших ламп, но их сильный свет не мог разогнать сумрак внизу. – Нас везли в этих тележках, примерно по восемь человек. – она осторожно опустилась на корточки рядом с одной из телег. В середине её торчал кусок отломанного столба. – За него нас привязывали. Туго. Я помню, что очнулась от боли в запястьях. Едва открыв глаза, я закричала. А затем увидела, что рядом со мной тоже люди, привязанные. И мы едем. Медленно. Стучат колёса по рельсам. И десятки таких же повозок за нами. А потом ко мне кто-то подошёл. Странный, с закрытым чёрной маской лицом. Он, видимо, наблюдал за нашим поведением. Присев рядом, он осторожно взял меня за подбородок, что-то неразборчиво прошептал, затем резко нажал куда-то в область шеи. И я вновь уснула.

– Однако ни тел, ни оружия. Ни следов магии. Что же здесь произошло? – игнорируя слова девушки, проговорил Ромунд. – Кто-то пытался замести следы?

– Ты думаешь? – недоверчиво проговорил Вильгельм, осматривая место разрухи. – Такое ощущение. Дейла!

– Ч-что? – успела проговорить девушка, прежде чем нечто схватило её за плечи. Сильно встряхнув тело девушки, руки с когтями принялись рвать одежду, стремясь содрать кожу заживо.

Ромунд среагировал молниеносно. Огненная стрела ювелирно вошла в голову мерзкому зомби. Вопя, что есть сил, Дейла рванула от монстра к магу, но ей на встречу прыгнуло нечто быстрое. Сверкнули лезвия, и крики девушки пресеклись. Зажимая разорванную грудь, она безвольно упала в груду обломков.

– Ах, ты, поганый ублюдок! – взревел Вольфрам, и, размахивая огромным топором, поспешил навстречу убийце. А тот не возражал: оставаясь на месте, выжидал удобный момент для удара. Уклонившись от чудовищного оружия Вольфа, существо подсекло ногу варвара и отскочило в сторону. Не устояв, здоровяк завалился на землю, сбив дыхание. Победоносно зарычав, проклятый монстр кинулся добить жертву, но точная молния Ромунда рассекла его пополам.

– Что это за твари? – заверещала Рема, пытаясь укрыться за широкой спиной Катрана, стоявшего с мечом наизготовку.

– Зомби и инферналы. – ответил Вильгельм, вытягивая меч из-за спины.

– Инферналы? Вроде один был, – сказал Ромунд и осёкся. Со всех сторон к ним, не спеша, смакуя момент, подтягивались полчища оживших мертвецов.

– Вольф, ты как? – спросил очкарик, заметив, что варвар медленно поднимается на ноги. Не ответив, он подскочил к телу девушки. – Оставь. Ей ничем не помочь.

– Можно было бы. Если бы проклятый маг сделал свою работу! – с этими словами он кинулся к юноше, не дав ему время сконцентрироваться и принять правильное решение. Яркая молния атаковала варвара прежде, чем маг понял, что делает. Вольф погиб мгновенно.

– Боже, что?! – вскричала Рема, но её отчаянный крик потонул в общем вое злорадного веселья, который раздался из мёртвых глоток атакующих инферналов. Двух тварей Ромунд уничтожил цепной молнией, а от третьего монстра успел отскочить.

– Альма, прикрой! – скомандовал юноша, пытаясь поразить ловкую тварь, которая искусно уворачивалась от рвавшихся молний. Замучавшись, маг вдарил по гаду огненным шаром, разметав по земле. За его спиной раздался другой взрыв: Альма делала своё дело.

Остальные члены отряда, взявшись за мечи, отбивались как могли. Но если туповатые зомби были им по плечу, то изворотливые инферналы нет. Ромунд старался их отвлечь на себя, но пару раз не удалось – Рон и Бил пали в неравном бою.

– Нужно отступать! Скорее! – вскричал Вильгельм. – Маги, очистите дорогу к платформам!

Легко сказать! А что делать с пятью голодными инферналами, насевшими на Ромунда?

– Все ко мне! Живо! – приказал юноша. Все поспешили исполнить сказанное, но в суматохе позабыли о несчастной Реме, которая отстала от Алисы, и, споткнувшись о какой-то обломок, упала.

– Нет! – вскричала она. Алиса хотела кинуться к ней на выручку, но дорогу преградил здоровый зомби в военной форме. Размахивая широким мечом, он попёр на девушку, игнорируя её лёгкие попытки отбиться небольшим кинжалом.

А Рему схватил другой мертвяк, норовя разодрать на куски.

– Ну, уж нет. Хватит! – зашипел маг и вложился в одно древнее заклятье, позабытое во мраке смут. Сконцентрировав энергию в кулаке, он с размаху всадил его в землю.

На миг всё вокруг застыло, а затем своды терминала сотряслись от мощной энергетической волны, хлынувшей потоком в стороны. Обойдя членов отряда, яркая плазма смела в пыль атаковавшие трупы, опустошив армию наступающих до самых углов. Теряя сознание, Ромунд кинул взгляд на искажённое ужасом лицо Ремы, а затем упал.

Очнулся он через несколько минут, лёжа на магических потоках, сотворённых Альмой. Группа снова куда-то бежала, но Ромунд не мог понять, куда. Лишь оголённые и исцарапанные ноги Ремы мелькали рядом.

– Сюда! Скорее! – прокричал кто-то. – Альма, сможешь запечатать проход?

– Не больше, чем на полчаса! – отозвалась девушка.

– Хорошо! Успеем перевести дух. Сворачиваем в сторону! Резко!

Когда беготня закончилась, Ромунд слез с потоков, и, опустившись на пол, достал из-за пазухи немного настойки. Удобнее, конечно, полежать на потоках, но тратить силы Альмы не годилось. Он и сам был почти на нуле.

– О! Теперь ясно, почему в терминалах разруха. – проговорил Вильгельм, усаживаясь в угол. Убегая от преследования, они заскочили в чей-то кабинет залатать раны. Запечатав энергетическим полем коридор, они завалились на пол, стараясь успокоить ноющие мышцы.

– Память и ненависть, – серьёзно проговорила Альма, посыпая магическим порошком рану на бедре. После пылкой схватки в её голос вернулась твёрдость и уверенность.

– Да. Там было всего несколько солдат. Остальные – партия груза, которая шла в терминалы в момент нападения, – подтвердил Ромунд. – Вернувшись с того света, они, недолго думая, разнесли всё, что ненавистно запомнилось при жизни.

– Так значит, наш чудо-Энергон теперь не только фантазии оживляет? – заключил Вильгельм, поправляя очки.

Ромунда пронзила холодная струя ужаса.

– Не может быть… – прошептал он.

– Видимо, может, – вновь подала голос Альма. – Судя по всему, это нечто начинает мутировать.

– Вы никогда не слышали о некоем Источнике, что затаился в глубинах каменных подземелий на Севере Гипериона? – проговорил Вильгельм, терпеливо вынося перевязку плеча – Алиса старалась помочь всем залатать раны. Магический порошок лечения, предложенный Альмой, почему-то не действовал в полную силу.

– Я читал старинные очерки, написанные во времена войны людей с темными эльфами, – кивнув, ответил Ромунд. – Судя по ним, некая экспедиция опустилась в тёмные подземелья и по глупости набрела на странный источник энергии, с виду напоминавший туман.

– Прости, а где ты с этим ознакомился? – между делом осведомился очкарик.

– В библиотеке Академии. – немного замявшись, проговорил юноша.

– Да? А я и не знала, что там есть такие вещи. Странно, что к ним свободный вход. – задумчиво проговорила Альма.

– Просто глупости всякие, начёрканные рукой безумца. – махнул рукой маг.

– Увы, нет. Думаю, наш Энергон и есть такая штучка. – нахмурившись, сказал Вильгельм.

– Ну да! Конечно! И никто его не пристроил по назначению?

– А откуда ты знаешь? Ты там был? – впившись острым взором, выпалил Вильгельм. – Ты видел это? Или ты столь доверяешь Сенату и той малой доли светской суеты, которую они называют публичной информацией?

– Тише, тише! – замахала руками Алиса. – Распетушились. У нас пятнадцать минут, прежде чем наши голодные ребята рванут сюда обедать. Предлагаю закончить разговоры и отправиться в путь.

– Да, ты права. – пробормотал Вильгельм. – Джон, Катран? Вы готовы? Рема?

Все по очереди кивнули. Девушка, правда, весьма робко и неохотно.

– Тогда в путь. – молвил Вильгельм. – Однако прежде скажу одно: Источник тот, по более поздним сведениям, работал не только с мёртвой плотью и иллюзиями, но и клепал живую.

– Ну и на черта нам это? – серьёзно спросила Альма, чьё лицо исказило искреннее непонимание.

– Да так. Есть тут некто, кому это весьма интересно, – бросил очкарик и подмигнул Ромунду. – Вперёд. Наши друзья ждут нас, – сказал он, выйдя в коридор, из которого доносился вой и заунывные стоны. – Если успеем добраться до ворот, то захлопнем их перед носом страждущих.

Больше говорить не пришлось. Подгоняемые страхом, путники пустились по темным и душным коридорам чуть не вприпрыжку. Вильгельм, несмотря на щуплое и не приспособленное для серьёзной работы тело, бежал впереди легко и свободно, указывая во тьме путь для тяжело дышавших спутников.

Как ни старался Ромунд отогнать навязчивые мысли, сомнения и подозрения по отношению к самопровозглашённому лидеру усиливались и крепли. Уж как-то больно он много знает. Слишком хорошо ориентируется в запутанных туннелях. Слишком спокоен. Необходимо предупредить Альму, чтобы держалась начеку. Зреет чувство, что у врага не только длинные зубы и острые когти. но и очень тёмное и скрытое прошлое. которому суждено быть похороненным именно здесь.

– Направо сейчас. Тут начнутся помещения караулов и охраны, – прокричал на ходу Вильгельм. И его словам вторили крики в туннелях за спиной. – Осторожнее! Нам надо проскочить несколько таких коридоров.

В темноте было страшно, но подогретый бегом огонь в жилах не давал мозгам придумывать всякую чушь и пугаться ещё сильнее. Проскакивая сквозь узкие переходы, в которых с обеих сторон зияли черные провалы дверных проёмов, сердце ёкало в груди, вмиг сжимаясь, и разжимаясь только через несколько секунд, чтобы снова сжаться в комок. Если бы они шли медленно и размерено, прислушиваясь к каждому странному звуку, то попали бы на закуску своим же фантазиям. Но боги миловали. Хотя как сказать. Позади поджимали нёсшиеся во весь опор твари, поэтому времени на грёзы не оставалось. Хрустя под ногами чьими-то костями, люди бежали вперёд.

Преследователи стали нагонять. Обещанные Вильгельмом пара коридоров никак не кончались, а враг приближался. В ответ раздавшемуся вою тварей Рема закричала что было сил, и, не помня себя от страха, побежала впереди Вильгельма, оттолкнув того в сторону.

– Куда, дура?! – успел он крикнуть, прежде чем лицом встретил стенку.

Послышался треск очков и звук упавшего тела.

– Рема! Постой! – буквально прорычал Ромунд, и в следующий миг сделал сложный разворот, встретив первую тварь столбом огня. Завидев, как их собрат разлетелся в пепел, наседавшие с тыла инферналы отпрыгнули в стороны, давая проход тупым зомби. Пускай, мол, поработают, силы из магов высосут.

– Катран, беги скорее за Ремой, её нужно вернуть, – крикнул через плечо Ромунд, пользуясь небольшой передышкой.

Тот кивнул и ринулся следом за скрывшейся за поворотом девушкой.

– Нельзя бросать их вдвоём! – вдруг крикнула Алиса, хранившая молчание. Недолго думая, она пустилась нагонять Катрана.

Ромунд недовольно дёрнул щекой, но удерживать не стал. Без хорошего лекаря придётся туго.

– Джон, ты служивый? – не оборачиваясь, спросил маг. Зомби медленно, не спеша, размахивая в стороны когтями и обломанными палками, пододвигались к позициям Ромунда и Альмы.

– Десять лет на фронтах провёл, – ответил спокойный голос. – Потом ушёл.

– Хорошо. Вон видишь – щит лежит? Да, рядом с моей ногой, хватай его. Встанешь между мной и Альмой. Если мы не сдержим какого гада, сшибай щитом на землю и добивай.

– Да ясно. Что ж мы, зомби не видали, – угрюмо проговорил воин, занимая своё место. – Только вы это, зад мне не спалите.

– А что тебе дороже: душа или зад? – ухмыльнулась девушка. Получилось у неё как-то не очень.

– Скорее второе. От первого мало толку выходит.

Ромунд с Альмой недоверчиво переглянулись, но вернулись к противникам, которые, зарычав и заурчав, кинулись в атаку.

Первые две шеренги наступавших пали под цепными молниями, шедшими из двух источников. Вторая часть мертвецов, голося и завывая пуще прежнего, с удивительной прытью бросилась вперёд, игнорируя рвущиеся в их сторону столбы огня. Один храбрец, потеряв руку, выбился вперёд, но наткнулся на хмурого Джона, который без лишних вопросов сшиб щитом мертвяка в сторону и засадил меч в грудь по рукоять. Резко крутанув, он выдернул оружие из окончательно мёртвого трупа.

– Джон в сторону. Зомби кончились. – тихо проговорил Ромунд, тяжело вбирая лёгкими воздух. Перед тройкой отчаянных бойцов лежали горы пепла вперемешку с раздробленными костями. Чуть в стороне в нерешительности тёрлось десятка два инферналов.

– Их много. Огонь не сдержит всех, – дрожащими губами проговорила Альма.

– Скорее сил у нас не хватит. Джон, давай, прикрой нас с тыла. Против этих ребят ты, к сожалению, не выстоишь.

Воин пожал плечами и исполнил просьбу. Инферналы стали медленно приближаться. Их воинственный энтузиазм исчез, уступив место гробовому молчанию и фатальной неизбежности.

– Словно гонит их что-то, – процедил сквозь зубы Ромунд. – Альма, я атакую один. Держи магическую стену перед ними, пока не собью их наступательный запал. Дальше поглядим.

Противник начал атаку. Преодолевая расстояния длинными прыжками, пробираясь по потолку и стенам, инферналы готовились разорвать в клочья непрошенных гостей.

Первые пятеро нёсшихся во весь упор тварей наткнулась лбами на незримую стену и рухнули на пол. В тот же миг их настигла волна грохочущей плазмы и изжарила заживо. А точнее, замертво. На полу остались тлеющие куски.

Ромунд не стал выжидал, и атаковал остальную пачку, застрявшую перед незримой стеной. Всё было бы шикарно, если бы силы неожиданно не покинули юношу, и он не повалился на подогретый магией пол. Альма простояла не дольше. Щит исчез. Но среди дымящихся останков стояло два мерзких гада, в гневе скрёбших пол. Не веря своему счастью, твари бросились вперёд, но их славному пиру помешал другой человек. Закрыв собой магов, Джон хорошим рывком сбил одного из атакующих щитом, а другому так удачно задел мечом шею, что тот повалился на землю, изливаясь чёрной слизью и позабыв о добыче.

Откинутый в сторону противник вскочил на ноги, и, не теряя ни минуты, атаковал, да так активно, что Джону ничего не оставалось, как закрыться щитом. С совершенно спокойным лицом воин выдерживал нападение врага и ждал удобного момента для контратаки. Озверевший от неожиданно долго сражения с будущим обедом инфернал, решил подсечь воина под ногу, и непростительно открылся. Джон только этого и ждал. Подпрыгнув, он избежал удара когтями по ногам, а затем всем весом обрушился вниз, вонзив меч аккурат в затылок твари. Тот забулькал и задёргался, но вскоре стих.

Ухмыльнувшись, Джон поднялся на ноги. Повернувшись к магам, он хотел что-то сказать, но кожа на его груди лопнула, обнажив острые когти второго инфернала. Мерзкая тварь, которой воин задел горло, успела прийти в себя и нанесла удар в спину. Протиснув мерзкую харю сбоку от воина, она жадно впилась в рёбра, разрывая их зубами. Джон, сплюнув кровью, схватил проклятого уродца за шею и подтащил его голову себе под мышку. Оттолкнувшись ногами, сделал резкий боковой разворот вместе с тварью. Послышался хруст, и оба тела замерли на полу. Шея инфернала вместе с грудной клеткой Джона превратились в требуху.

Оба мага безмолвно наблюдали за героической сценой. Лишённые сил, они были не в состоянии чем-либо помочь храброму бойцу. Наоборот, он помог им.

– Альма! – простонал Ромунд, вытаскивая флягу с настойкой из торбы. – Альма! Как ты?

– Плохо. – еле слышно ответила девушка.

– Настойка есть?

– Нет.

– Сейчас. Погоди, – пробормотал Ромунд, хлебая спасительный эликсир. С каждым глотком силы понемногу возвращались. Буквально через пару минут юноша смог подняться на ноги и подсобить Альме. Девушка приняла настойку, но осталась слабой и полностью беззащитной.

– Ох, друзья. – промямлил тщедушный человечек, поднимаясь с пола. Изрядно помятый Вильгельм медленно вернулся в жизнь. Осторожно касаясь синяка на лице, он с сожалением разглядывал разбитые очки. – Ну, вы здесь и устроили.

– Хорошо она тебя приложила, – попытался посочувствовать Ромунд.

Вильгельм скривился.

– А что с Ремой и другими? – тускло и безжизненно спросила Альма. С трудом удерживаясь на ногах, она пыталась ускорить ток крови. Увы, при большом напряжении магических сил побочным эффектом может быть медленная работа сердца, которое нужно обязательно разогнать упражнениями или специальными эликсирами.

– Скоро узнаем, – очкарик выбросил бесполезную оправу, и, перекинув болтавшуюся сумку через плечо, извлёк из неё небольшой пузырёк. – Здесь немного спирта. Хлебни, – он протянул его девушке.

Ромунд, в отличие от Альмы, чувствовал себя намного лучше. Голова хоть и кружилась, но организм держался стабильно. Очередная армия зомби пришлась бы некстати, а вот обычный морок из чьих-либо глупых фантазий – вполне.

Пока Альма кривилась и вздыхала, приводя себя в чувство, Вильгельм осматривал картину прошедшего сражения.

– Неплохо вы постарались. Пожгли всё вокруг. Однако напрасно, конечно, столько сил, – сокрушался Вильгельм.

– А ты предложил бы на всё плюнуть? Бросить тебя и бежать без оглядки? Рано или поздно эти ребятки настигли бы нас.

– В твоём выводе фигурируете вы, а не моя бесчувственная и беззащитная персона, – усмехнулся Вильгельм. – А раз так, то разумнее пробежать ещё пару коридоров и достичь тяжёлой двери, которая захлопывается намертво, отделяя хранилища смертников и эти туннели. Возможно, вы избежали бы сражения.

– Какие познания… Карта вроде при мне.

– Я блуждал здесь с пятью десятками людей, юноша, – недовольно поморщившись, проговорил Вильгельм. – Я обязан запомнить дорогу.

– А я не спорю, Вил, – жёстко ответил Ромунд, глядя ему в глаза. – И вообще…

– Эй, ребята, пора! Надо найти выживших! Я в норме! – радостно воскликнула Альма, живёхонько собирая разбросанные мешки.

– Правду девочка говорит. Оставим этот разговор, – предложил Вильгельм, положив руку на плечо магу.

– Хорошо. Идём, – кивнул юноша, машинально поправляя торбу за плечом. Вильгельм темнил и врал в открытую. То, что он не был несчастной жертвой похищений и не очнулся в катакомбах, было ясно. Осталось узнать, кто же он. Хотя, точнее сказать, до каких пор будет другом.

Последние пару коридоров они прошли без лишних хлопот. Уставшие и изнеможённые люди устали бояться и спокойно проходили через тёмные пролёты взломанных комнат. На сегодня потрясений было предостаточно, поэтому мозг отключал страх, наполняя душу фатальным спокойствием.

Дверь, на которую отчаянно пенял Вильгельм, оказалась внушающей уважения. Метров десять высотой, и толщиной минимум в три метра. Одна монолитная створка была отодвинута в сторону, открывая проход в тускло освещённое помещение, захламлённое разбитыми досками и какими-то тряпками. В углу комнаты стояла небольшая подставка для коротких мечей, часть из которых была сломана в гнёздах, а другая разбросана по полу. Еле тлевший факел печально скосился над треснувшим столом, где одиноко стоял глиняный бутыль с отломанным горлышком. В противоположном углу, зарывшись в хлам, лежал окоченевший труп.

– Ничего нового, – пробурчала под нос Альма, осматриваясь.

– Комната стражи, первый кордон, – вскользь бросил очкарик, пытаясь найти что-то на ощупь. Сильно жмуря глаза, он водил ладонями по неосвещённой стене. – Здесь должен быть рычаг.

– Чуть правее руку, да. Вот туда, – подсказал Ромунд, отчётливо видя искомое. Да, без своих окуляров лидеру будет трудновато.

– Спасибо, – сердечно проговорил тот, изо всех сил дёрнув рычаг. В ответ заурчал и заскрежетал спрятанный где-то под потолком механизм. Дверь скрипнула и стала медленно двигаться.

– А зачем мы закрываемся? – подняв в недоумении бровь, спросила Альма. Не успела она закончить фразу, как коридоры наполнились скрежетом и невыносимыми воплями. От звуков кровь застыла в жилах. Ромунду захотелось броситься к двери и помочь ей быстрее закрыться – она так медленно и неохотно двигалась!

– Что это? – выдавила из себя девушка.

– То, что мне очень не хотелось бы повстречать, – резко ответил Вильгельм, сильнее сжимая рычаг в руках. – Проклятье!

– Дверь только наполовину затворилась! А нечто, кажется, уже за поворотом! – Альму снова стало колотить. Голос дрожал и срывался.

Ромунд стоял ни жив, ни мёртв. В какофонии душераздирающих воплей он отчётливо слышал приближение смерти. Она шла так скоро, так уверенно и так направленно, что руки опускались, а ноги сами прирастали к полу.

В коридор вынырнуло нечто неясное. Оно казалось сотканным из прозрачной материи, переливавшейся в лучах факелов. Замерев буквально на несколько секунд, неизвестное создание издало оглушающий вопль и рвануло к двери. К нему присоединилось ещё несколько таких же. Подвывая и ревя, они неслись в незакрытый промежуток между косяком и дверной плитой.

Альма опомнилась раньше Ромунда и саданула по наступавшим огненным шаром. Стены содрогнулись от взрыва, но проклятые твари не подумали остановиться, проигнорировав взрыв. Стряхнувший оцепенение Ромунд что было сил вложился в плазму молнии, но и та прошла мимо, не задев прозрачных гадов.

– Попробуйте холод! – прокричал Вильгельм.

Не раздумывая, Альма сотворила ледяной шар и пустила в ставший небольшим проём. Злорадный вой превратился в испуганный визг, и твари бросились в стороны. Но коридор был слишком узок для их больших туш. С хорошим треском ледяной шар врезался в одну из нечистей и яркими брызгами задел остальных. В щель Ромунд увидел три замершие фигуры изо льда, однако детали не успел рассмотреть: створка с грохотом захлопнулась.

С глубоким вздохом Альма осела на пол.

– Ненавижу, – прошептала она. – Терпеть не могу.

– Ты о чём? – поинтересовался Вильгельм, отлипнув от стены, в которую вжался худосочным телом.

– Ни о чём, – снова вздохнула Альма. – Не так я представляла себе будущее.

– Ах! – вырвалось с глубоким стоном из груди Вильгельма. – Все мы рисуем себе картины одна краше другой. Но чья-то назойливая рука всё время льёт сверху воду, смешивая краски.

– Ладно, куда дальше? – оборвал философию Ромунд. Его подмывало спросить, откуда проклятый умник знал про лёд. уж вряд ли просто так догадался.

– Вот, – указал Вильгельм рукой на узкую дверь. – Дальше лестница. А там настоящий лабиринт, соединяющий различные секции камер. Мы блуждали там много часов, потеряли десяток людей, прежде чем пробрались наверх.

– Нам терять нечего, – спокойно проговорила Альма. – За дверью хоть и не воют, но вряд ли потеряли к нам интерес. Думаю, этот проход не единственный, и мы рано или поздно повстречаем этих прозрачных красавчиков. Поэтому предлагаю не сидеть, сложа руки, а двигаться вперёд.

– Верно, – кивнул Ромунд.

– Да я и не отговаривал, – улыбнулся Вильгельм. – Кстати, на двери кровь.

Он подошёл к ней, и, присев на корточки, стал внимательно изучать отчётливый след окровавленной ладони.

– Рема? – обеспокоенно спросила Альма.

– Да, скорее всего. Рана на боку плохо сошлась под порошком, и могла снова разойтись после интенсивного бега..

– И какого её понесло, – недовольно проворчал Ромунд, с силой потянув дверь на себя. И в ужасе отпрянул. За створкой весело изрубленное тело.

Альма вскрикнула и зажала рот руками.

В проёме висела, раскинув руки, Рема. Её исцарапанное лицо было запрокинуто вверх, а длинные густые локоны свисали на ближайшую ступеньку лестницы. Огромный стальной крюк, подвешенный за толстый канат, вошёл глубоко в живот и концом вышел через левую грудь. Кровь рекой застыла на ступенях.

– Ну и дела… – пробормотал Вильгельм, потирая лоб.

– А в углу, случаем, не Катран? – предположила Альма.

Ромунд нахмурился, но решил проверить. В полутьме он принял тело за очередной скелет неудачливого солдата. Подойдя поближе, он дёрнул труп за плечо и перевернул. И во второй раз отпрянул. Расширенные от удивления глаза Катрана уставились в тёмный потолок. Два аккуратных пореза от тонких эльфийских мечей чернели запёкшейся кровью на груди.

– Мердзингер… – скрипнул зубами Ромунд.

– Ваш дружок? – поинтересовался Вильгельм.

– Да. Именно он, – кивнула Альма. – Ублюдок проклятый.

– Алисы мы не встретили. Может, ей удалось выжить. Думаю, наш приятель будет ждать внизу, – твёрдо сказал юноша. – Смотрите по сторонам. Могут быть ловушки.

Не говоря более ни слова, юноша направился к двери, осторожно обошёл тело несчастной Ремы, и, пустив вперёд небольшой светлячок, двинулся вниз, увлекая за собой оставшихся в живых спутников.

* * *

Наступление началось на рассвете. Не успели первые лучи солнца коснуться сонных верхушек деревьев, как пять сотен бойцов Сюреала выстроились в боевой порядок и застыли в ожидании сигнала к атаке. Нервно загоравшиеся факелы на стенах крепости варваров свидетельствовали о том, что войска неприятеля подняты по тревоге и готовились к бою. Но отряды пехотинцев Сюреала стояли на месте, гордо подняв стяги.

Харгул был бледнее смерти. Эмми ещё вчера заметила, что с десятником творилось что-то неладное. До самой темноты он и Тимур несколько раз уходил в ставку командующего, унося вместе с собой какие-то бумаги, а когда возвращались, то и дело меняли палитру лица от хмуро-серого до белоснежного. Шип попытался пошутить, и тем самым вывести Харгула на разговор, но тот грубо огрызнулся и вновь уставился в бумаги. Спустя час он приказал всем спать и забыть о прочих делах.

Оба десятника подняли подчинённых им магов среди ночи, и, подождав, пока те сотрут пелену сна с глаз, принялись рассказывать план.

– У нас две главные проблемы, – тихо говорил Харгул. Видимо, по взаимному согласию между ним и Тимуром он был ведущим в отряде боевых чародеев. – Противник имеет перевес в числе (по непроверенным данным, как минимум на пять единиц) и в качестве – думаю, каждый имел неудовольствие повидать, что может даже один маг в строю неприятеля. Поэтому тактика грядущего боя будет следующей. Шесть бойцов из десятка Тимура плюс Стимп объединяются в кольцо и занимаются магической защитой тех магов, которые находятся на атакующих позициях. Больше ни на что другое, я повторяю, – Харгул обвёл суровым взглядом сонных, но уже заинтригованных ребят, – ни на что другое не отвлекаетесь. Для вас существуем только мы. Остальные объединяются в кольцо, и под моим командованием ведут бой. Главным проводником будет Эмми, – десятник внимательно посмотрел девушке в глаза. Та хмуро улыбнулась. – Она будет направлять заклинания кольца – вы должны открыться ей, всем ясно? – Эмми была польщена и напугана одновременно. В любом кольце магов всегда был проводник – человек, в которого вливается вся сила остальных партнёров и который, по сути, ведёт бой. Для этого нужно быть сильным и опытным магом. Кроме того, обладать немалыми знаниями. Однако это весьма опасно, так как противник, вычислив проводника, будет целиться в первую очередь в него. – Значит, если с ней что случится, занимаем места проводников по очереди – я, Тимур, Мевелин. Далее – разберётесь. Следующее. Магов мы почувствуем сразу: вряд ли они будут скрываться, не в джунглях. Однако по ним не бьём. Сначала устроим настоящий хаос, ударив по укреплениям и залив пехотинцев огнём. Маги будут вынуждены броситься на их защиту, тем самым отвлёкшись от самих себя. Когда настанет момент – я дам знать.

Раздался глубокий и мощный звук боевого рога. Харгул отвлёкся, и, быстро глянув на строй ратников, приказал бойцам строиться. Он заметил, как к пяти сотням молчаливых воинов присоседилась небольшая группа неприметных мечников, затерявшись в глубине строя. Отвод глаз для врага. Среди этой группы были Багратион и его свита. Неудержимый командир не пожелал остаться в ставке и следить за боем издали. Впрочем, если неприятель решит уничтожить командира, ему придётся потрудиться, отыскивая его среди самодельных шатров, тогда как он будет под носом.

Кольца выстроились быстро. Взявшись за руки, маги закрыли глаза и постепенно вошли в транс, взлетев астральным взором высоко над полем боя. Эмми чувствовала, как через открытые каналы в её маленькое существо вливаются огромные потоки силы. Ревя, как водопад, она втекала в каждую клеточку тела, разгораясь немыслимым огнём. Девушке казалось, что она подобна огромной и несокрушимой скале, застывшей в небе.

– Бой начинаем мы, – глухо прозвучал голос Харгула. – Можете сделать пару вдохов, для очистки совести.

– Осталось надеяться, что ваш с Багратионом план сработает. – неуверенно проговорил Тимур.

– Приготовьтесь. – проговорил Харг. – За первый заход надо разнести вдребезги стены этой деревянной рухляди, открыв путь для ребят из Сюреала.

– Кстати, а вот и наши дорогие! – сказал Шип. И в этот момент маги почувствовали присутствие чужой мощи. Это было словно навалившийся шквал. Мышцы свело и сдавило. Эмми прикусила губу до крови. Противники были невероятно сильны.

– Готовсь, – проговорил Харгул, и Эмми ощутила, как члены кольца стали готовить заклинания. но не Большого Огня, а кое-чего пострашнее. – Эмми, принимай.

Эмми осторожно переняла сплетённые потоки, и, сделав неуловимый пасс, направила силу на цель. Это была не алхимия. Магия Высших Порядков.

В этот момент каждый человек почувствовал, как его кожа стала сухой и горячей. Воздух, казалось, выкачали огромным насосом. Стало трудно дышать. А затем страшный грохот заложил уши. На стены деревянной крепости налетела стена огня. Послышался треск, а затем слитый воедино вопль десятков сгоравших заживо людей – ослепительный взрыв! От левого крыла крепости остались лишь горящие угли. Деревянные строения охватило безумство пожара.

– Ничего себе! – трепетно пробормотал Шип. – Я думал, подожжём только.

– А ты думал, зря выбрали Эмми? – последовал ответ.

После первого удара последовал обстрел Большим огнём. Местность за гранями крепости покрыли грибки взрывов. Мощная атака повергла противника в шок. Маги не ожидали столь чудовищной силы, и Эмми могла поклясться, что среди них были потери.

А ратники Сюреала, не теряя времени, со всех ног ринулись в атаку, без проблем преодолев чистое поле. Здесь их ждали горевшие руины крепости и кучи разорванных на куски тел. Маги постарались на славу. Но Харгул не думал останавливаться ни на секунду! Прекратив массированный обстрел, он приказал садить по врагам молниями и кромсать камнепадами. Несчастные варвары, сбитые с толку неожиданно мощным нападением, сотнями столпились у огромного входа в подгорную пещеру и ничего толком не могли придумать, как бросаться на ощетинившийся пиками строй Сюреала.

Но тут последовал ответ вражеских магов. Отойдя от первого шока, чародеи обозлились до невозможности и обрушились всей мощью на защиту врага. Эмми почувствовала, как огромный молот грубой силы ударил по искусно сложенному магическому щиту, скрывавшему оба кольца. Связки потоков захрустели и стали лопаться: удар был такой, что отдачей убило кого-то из защитной группы.

– Ответный удар! – крикнул Харгул.

И ответный удар был. Ребята сплели паутину всевозможных заклятий и со всего маху рубанули смертоносным клубком по головам неприятеля. Те закрылись тупым щитом, который треснув, устоял. Затем был удар с их стороны, и теперь из атакующего кольца пару ребят разорвало в клочья. Сила атакующих упала. Но у них была Эмми, которая, вспомнив использованное некогда Ромундом заклинание, ответила им этим чрезвычайно тонким и удачным оружием, направив остриё заклинания в образовавшуюся в защите противника щель. Сила прорвалась через щит с ужасом и смертью в обнимку. Сколько убило вражеских чародеев, никто не знал, но выжившие поспешно ушли в глухую оборону.

А ситуация на поле честной рукопашной схватки принимала для варваров совсем уж плохой оборот. Смятые и деморализованные варвары, отступали к пещере. Воины Сюреала побросали пики и принялись орудовать мечами, уничтожая противников эфирными ударами клинков, не подпуская ни на метр.

Священный ужас обуял несчастных защитников, лишая возможности сопротивляться. Бойцы Сюреала почти не несли потерь. до тех пор, пока в строю варваров не показалось два мага. Не теряя времени, они атаковали первый ряд бойцов и разметали их в какие-то секунды. Остальные воины в ужасе попятились. Но мимолётное замешательство было исправлено Багратионом, который, закрывшись чарованным щитом, рванул на магов. Те не ожидали такой наглости и неказисто отбились, отшвырнув дерзкого солдата в сторону, но за ним ринулась ватага воодушевлённых бойцов, которые, несмотря на потери, добрались до магов и изрубили в куски.

Бой среди чародеев обеих сторон перерос в опустошительную бойню, своей мощью кромсая местность вокруг. Из кольца защитников осталось всего четверо магов, с трудом сдерживавших оборону. В рядах атакующих пал Тимур и был изранен Шип. Мевелин отвалился без сил и выпал из кольца. Противник тоже растерял почти всех своих, но продолжал сопротивляться. Эмми старалась поддерживать своих и атаковать всевозможными ухищрениями, но проклятые магики умело закрывались. и обескровливали доблестных бойцов Республики. Но в какой-то миг давление исчезло. Не веря счастью, Эмми поспешно осмотрела поле боя, и поняла, в чём дело. Ратники Сюреала прорвались к находившимся в Астрале чародеям и без проблем посекли их в мелкую крошку. Это было последней каплей, что сдерживало варваров от постыдного бегства под гору.

– Нет! – закричал Харгул, чуть не плача. В этот миг толпы выживших варваров с криками вломились в пещеру и исчезли в темноте. Вход был достаточно большим, чтобы пропустит через себя огромную толпу. – Проклятье! Проклятье!

Потоки задрожали, связь между магами стала пропадать. Усталые люди хотели хоть немного отдохнуть.

Харгул. –раздался глухой голос. Эмми не знала, кому принадлежал он, но догадывалась. Сообщение было слышно всем, так как маги находились в связке. – Харгул. выжги их под горой. Всех, дотла.

Повисло тягостное молчание. В эту секунду в голове каждого произошла революция.

– Что? – прохрипел Шип. – Там же дети.

– Мы что, будем убивать безоружных? – задыхаясь, проговорил Стимп.

Харгул молчал всего минуту. Теперь всем стало ясно, почему он ходил бледный всё время. Он знал, что если варвары уйдут под гору, то будет отдан приказ на уничтожение: воевать под землёй никто не будет.

– Бойцы, приготовить заклинание Огненного потока, – твёрдо проговорил он. Вены на лице вздулись. – Всем в одно кольцо.

– Нет, нет, я в этом участвовать не буду! – высвободив руки, воскликнул Стимп.

– Солдат, это приказ! Под землёй враги. Либо мы, либо они.

Обезумившие глаза Стимпа впились в непроницаемое лицо десятника. Несколько секунд он пытался заглянуть тому в душу, но затем опустил плечи, осунулся и подал руки.

Маги вновь соединили силы. Эмми, будучи проводником, должна была направить заклинание, которое выжжет несчастных людей под горой. Она не могла кричать от усталости. Она не могла сопротивляться безысходности. Она просто была проводником.

– Огонь готовим и направляем в пещеру.

Ратники Сюреала отпрянули от горы, отойдя на приличное расстояние.

– Пли! – рявкнул Харгул.

С рёвом и свистом клуб чистого огня ворвался в пещеру и с огромным треском взорвался внутри. Потоки пламени с бешеной скоростью устремились вниз. Там закричали. Завопили и завыли, воззвав к богам, но те не слышали. Верхушка горы надломилась и осела вниз, с грохотом проваливаясь в глубину, где истошно кричали люди, сгоравшие заживо. Эти крики потом снились Эмми по ночам, прорываясь сквозь тихие рыдания.

* * *

Вокруг Портала царил форменный хаос. Выжженное дотла пепелище с редкими обломками каменных конструкций лежало у каменного подножья; одинокие куски стен поста неприкаянно стояли по периметру, напоминая о единой линии укреплений. Окружающее было полно уныния и злобной тишины.

Даратас медленно спустился со ступенек и встал ногами в пепел, провалившись чуть не по голень. Налетевший порыв ветра поднял в воздух золу и накрыл путников серым покрывалом. Маг не успел выставить щит. Проклятый Харон.

Отряхнувшись, Даратас заключил себя, Дариану и Ольвена в еле заметную оболочку, закрывавшую в первую очередь от ветра, а также от грязи и пыли, коими был наполнен воздух.

Опустившись на колени, Даратас зачерпнул горсть золы и внимательно вгляделся в маленькие гранулы. Именно гранулы! Такое ощущение, что сгоревшие предметы плавились, а не горели, а Арнольд говорил о взрыве. Всякое бывает, но чтобы зола превратилась в минералы, причём крепкие, как камень – маг потёр горсть в руках.

– Нас заметили, – проговорила Дариана, со скучающим видом разглядывая руины.

Даратас, стряхнув грязь с рук, бросил взгляд на север. Там, возвышаясь над острыми, как копья, вершинами отвесных скал, стояла Цитадель. Мощная крепость, чьи высокие стены возведены искусным чародейством, запирала единственный вход к Порталу, заключённому в кольцо высоких гор. Колпак мощной энергии, исходивший из уникальных генераторов чистой Силы, накрывал невидимой пеленой как Цитадель, так и горы вокруг Портала. Ни одной живой твари, известной научному миру, не под силу пробить незримую броню.

Три большие фигуры, отделившись от самой высокой башни крепости, стремительно приближались. Взмахи широких крыльев разбрасывали пыльный воздух в стороны, расчищая путь тяжёлым телам, покрытым крупными чешуйками. Драконы! Черные. Их редкие экземпляры рождаются именно здесь, в Цитадели. Будучи воспитанными лучшими мастерами, чудные создания становятся незаменимыми помощниками в дозорном деле. Даратас это знал, ибо идея приручения черных драконов принадлежала ему.

– Они не станут стрелять? – насторожился Ольвен. Как помнил маг, тёмные эльфы в древности имели некоторые проблемы с засильем драконов невдалеке от своих владений. Кое-какие манускрипты рассказывали даже о войнах!

– Нет. Бульвар осведомлён о нашем прибытии, – веско сказал Даратас, продолжая осматриваться.

Драконы, подбираясь к трём путникам, не собирались атаковать, миролюбиво свесив головы. Маг отлично помнил хищные и заострённые морды этих красавцев, полных боевого азарта. Но, прикажи наездники начать бой, струя огня понеслась бы с пяти сотни метров, раскаляя воздух.

– Ты заметила дыру, Дариана? – спросил Даратас, разглядывая рыжее небо. Подключив магический взор, маг рассматривал вмятину в защитном поле, чьи края были недавно наскоро залатаны.

– Да. И я, честно сказать, начинаю нервничать, – проговорила девушка и поёжилась.

– Кто же этот неизвестный маг? Мне бы пришлось затратить все запасы энергии, дабы прорваться сквозь это поле. – проговорил Даратас, недоуменно почёсывая бороду. – Кошмар!

Драконы тем временем плавно спланировали на пепелище, подняв облако пепла. Сложив крылья за спиной, они склонились в почётном поклоне, чуть не зарывшись острыми мордами в золу (наездники специально надавили на поводья – сами драконы не делили людей по титулам, и относились почти ко всем с некоторым пренебрежением, кроме хозяев, конечно).

– Приветствуем, Вас, мессир Даратас, госпожа Дариана и принц Ольвен! – громко проговорил один из наездников. Его длинные белокурые волосы развевались на ветру, открывая взору чистое, без тени морщин, загорелое лицо. Широкий разворот плеч, кожаная безрукавка, открытые руки. Два других седока выглядели так же красиво и статно.

Удивительная вещь для суровых будней Стражей, но совершенно банальная для тех, кто занимается ремеслом дрессировки драконов. Эти капризные твари не терпели никого с плохим здоровьем или уродствами на теле. Как они определяли, кто красавец, а кто нет, Даратас так и не понял. Но подметил эту странность и наказал Бульвару чётко следить за «чистотой в рядах», что, конечно, жутко сложно среди оравы неотёсанных искателей удачи, пропущенных через молохи нелёгкой жизни.

– Командор приглашает в ставку! – отчеканил воин и жестом пригласил сесть на спины летунов. Ставкой в Цитадели именовали главный штаб, где старый вояка Бульвар по-военному спал на простой тахте и ел за деревянным столом. В дни поражения Культа и последовавшей чередой походов против засевшей во всевозможных щелях и дырах нежити, на месте Цитадели стоял частокол, а вместо высокой круглой башни – ставка командования. Вот так, по привычке, своеобразный донжон крепости и стали именовать ставкой.

– Приветствуем, доблестные воины, – улыбнулась Дариана и стрельнула глазами в командующего отрядом. Тот не удержался и улыбнулся в ответ.

– Каждому гостю по дракону, – сказал он. Даратас, глянув на мощную спину дракона, насчитал не менее десяти возможных седоков, но некоторые зачатки этикета в этих суровых землях всё же были. Гости-то не обычные. Если бы пара новых волонтёров прибыло через Портал, их вообще бы сопровождали до Цитадели только сверху, гордо поглядывая вниз и помахивая древком большой пики.

– Я, пожалуй, поеду с вами, если не возражаете! – проворковала волшебница и, легко забравшись по услужливо поставленному крылу на спину чёрного красавца, с энтузиазмом приобняла наездника за талию.

Даратас покачал головой. Его дракон ни в коем разе не хотел подставлять крыло и даже отвернул морду. Понятное дело, ему-то красавица не досталась. Старый пень с дурацкой сединой. Кстати, её бы надо сбрить.

Взмахнув посохом, маг подлетел вверх и осторожно слевитировал дракону на спину, которая задрожала, выражая недовольство огромной рептилии. Тогда Даратас, коснувшись одной из черных чешуек, резко сжал её, и в один миг вошёл в ментальный контакт с существом.

Перед глазами мага замелькали десятки видений прошлого, когда он, молодой и полный научного энтузиазма, продираясь с небольшим отрядом сквозь мёртвые земли южной части Харона, наткнулся на разорённое гнездо, над котором кружили мерзкие кадавры. Разогнав тварей, маг обнаружил в тот день не что иное, как огромное яйцо, разбитое усердными клешнями тварей. Оттуда, жалобно скуля, выглядывала маленькая змеиная мордочка, перемазанная в вязкой крови. Существо дрожало.

Присмотревшись, Даратас заметил глубокую рану на задней ноге, из которой быстро текли маленькие тёмные струйки. Ждать родителя было нельзя: требовалось срочно спасать детёныша, хотя бы одного – другим братьям этой крохи повезло меньше (разбитые яйца были пусты и измазаны кровью). В тот день маг спас очень редкий экземпляр – самку чёрного дракона, способную, кстати, нести яйца без участия самца. Маг выдрессировал рептилию и приспособил её выводок для дела. А сама драконица по имени Герда была безмерно благодарна спасителю и с честью выполняла свой долг.

Как только маг оторвал руку от спины Дракона, прекратив сеанс гипнотической связи, дракон перестал брыкаться, а наоборот, обернувшись, несколько раз кивнул головой. С виду примитивные, эти существа обладали недюжинным умом и умели чтить традиции. Да и как вести себя по отношению к спасителю Матери? Вот он и понял, сделав почтительный кивок.

– Полетели! – молвил Даратас. Наездники дёрнули поводьями, и величественные драконы, сделав несколько мощных взмахов крыльями, поднялись в воздух, выбрав направление на Цитадель. Даратас, в отличие от Дарианы, не стал прижиматься к наезднику, а прикрепил себя с помощью несложных чар к спине дракона, обвязав того вокруг туловища незримой магической нитью. То же самое он сделал и с Ольвеном, который побледнел, когда дракон взлетел в воздух. Но остался сидеть прямо, не шелохнувшись.

С высоты, которую черные красавцы набрали достаточно быстро, охранное кольцо гор было видно, как на ладони. Острые пики оранжевых скал, крепких, как кремень, не имели не единой прорехи или изъяна: чёткая неприступная стена. Даратас внимательно проинспектировал их заклятьями поиска, но ничего не обнаружил, кроме пары крысиных нор. Тогда получается, что неизвестный маг прошиб дыру в магической броне Цитадели. Но как? Каким образом? Даже Мастер Культа пал бы бессильным, если б пронзил этот щит. А этот ещё умудрился и улететь! Безумие какое-то!

Драконы стремительно приближались к крепости. Четыре остроконечные башни, чуть ниже основной, прозванной «Ставкой», приветливо сияли изумрудными огоньками на длинных острых шпилях. Никаких площадок для стрелков на них не было, да и какой смысл? С такого расстояния даже из чарованного оружия хороший панцирь не пробить. Нет, на этих башнях был заготовлен весьма неприятный сюрприз для гостей: концентраторы высоких энергий. Питаясь от генераторов, сложные механизмы, разработанные Франческо при содействии его, Даратаса, персоны, пропускают чудовищно мощные заряды силы, которые, проходя через запутанную систему линз, преобразуют бесформенные потоки в прямые лучи. В каждой башне находилась команда операторов-наводчиков, направлявших лучи на местности. При атаках больших скоплений нежити, магические лучи подобно серпам косили неприятельский строй, оставляя аккуратную канавку в камнях и разрезанные на части тела.

Пролетев над стенами, драконы стали постепенно снижаться, планируя на широкую площадку «Ставки», которая служила взлётной полосой для рептилий. Кроме того, в двух концах располагались их квартиры – большие ангары с золотыми крышами. Каждый ангар был сконструирован специально для отдельной особи. Но некоторые пустовали: за прошедшее время около десяти драконов погибло в разных стычках, а Герда несла одного или двух детёнышей раз в три года, которые достигали расцвета сил буквально за считанные месяцы. К сожалению, самок она произвести не могла, только самцов. Таков удел однополого размножения. Для появления самки должно произойти оплодотворение самцом от другой матери.

Когда драконы с громким хлопаньем крыльев опустились на каменную площадку, а седоки при помощи наездников спустились с черных спин рептилий, огромный люк неподалёку от места посадки отворился в сторону, и по лестнице на площадку вбежало несколько солдат, построившихся в подобие коридора. За ними, тяжело переваливаясь, поднялся сам Бульвар. Даратас лишь в последний миг сохранил самообладание и не выдал удивления.

Что стало со статным молодцом? Где разворот плеч? Где сила и здоровье, пышущие в стороны? Где гордо вздёрнутый подбородок? Почему вместо грозного воителя перед ним стоит перекошенный набок сухой человек, закутанный в меха, дабы постоянная дрожь не колотила тело, с волосами, почти седыми до корней, а лицом еле-еле напоминающий прежнего хозяина Цитадели!

– Бульвар? – неуверенно пробормотала Дариана. Её-то лицо выразило все сомнения Даратаса.

– Привет тебе, старый друг! – воскликнул Даратас, стараясь смазать неприятное впечатление, и, сделав пару шагов навстречу, обнял Бульвара за плечи и осторожно похлопал того по спине. В ответ хозяин Цитадели со смехом проделал то же самое, однако от прежних приветственных хлопков, выбивавших дух из лёгких, не осталось и следа.

– Привет, дружище, привет! – ответил Бульвар. – О, ты смотри! Красавицу с собой привёл, – и хозяин Цитадели сделал низкий поклон, – и самого принца Подземного Престола! Я впечатлён вниманием! Особенно после того, как ты пять лет не посещал старых друзей! Ты бы знал, как истосковалась Герда!

– Верю, однако было слишком много дел. Хотя теперь их ещё больше! – покачивая головой, проговорил Даратас.

– Д-а-а, – с расстройством в голосе протянул Бульвар. – Впрочем, пора! Прошу ко мне. В ставке накрыт стол и разливается вино. Пойдём, – поманив за собой, сказал он, и медленно направился к люку.

По лестнице спускались очень долго. Несчастный Бульвар еле переставлял ноги. Даратас осторожно ощупал его биополе на предмет каких-либо зловредных чар, но ничего не нашёл. Что же случилось с этим сильным человеком? Состариться так быстро он не мог: Бульвар был одним из Первопришедших. Тогда что? Маг терялся в догадках.

Когда мучительный спуск по закрученным винтом ступенькам закончился, люди вышли в просторный холл, уставленный фигурами из рыцарских доспехов, прошли его насквозь, свернули в коридор, совершенно голый и холодный, и проследовали через железную арку к высоким тяжёлым дверям, которые медленно отворились перед ними. Здесь охрана оставила гостей и хозяина, плотно затворив двери.

Опочивальни Бульвара напоминали ставку главнокомандующего на поле войны. Никаких изысков: большой письменный стол с простым жёстким стулом, пара табуретов, несколько старых, замаранных временем и жёстким климатом Харона шкафов, не закрывающихся от переполнивших их пергаментов. Один ветхий диван, на котором лежала простенькая гитарка (привет из старого мира) и. обеденный стол, шикарно украшенный резьбой и позолотой, накрытый шёлковой скатертью, и ломившийся от всевозможных яств. Было видно, что данный предмет никак не вписывался в общую атмосферу ставки: его принесли с какого-нибудь склада. Вместо кровати – набросанные в углу матрацы и рваная подушка.

– Ты бы хоть ковёр постелил какой-нибудь. – не выдержал Даратас, с сожалением рассматривая комнату.

– Да, в общем, ты прав, – кивнул старик, шаркая по холодным камням. – Да только портной наш, Сашка который, помер недавно. Так и не успел ни черта сделать – я ведь заказал! А подмастерья его что-то медлят. Не справляются, наверно. Руки-то у них, поди, не из золота.

– Видимо, да, – улыбнулся Даратас.

– Присаживайтесь, гости дорогие! Небось, проголодались с дороги? – поинтересовался Бульвар, занимая место во главе стола. Его стул отличался от других высокой спинкой, обшитой мягкими тканями.

– Не сказать, чтобы наш путь был слишком долгим, – проговорила Дариана, с огоньком в глазах разглядывая сочные блюда, заполняющие стол, – но мы хорошенько проголодались.

– Ну, тогда принимайтесь за трапезу. Здесь лучшее, что могли мы выделить из наших запасов. Я-то по большей части, кашкой обхожусь, – последнее хозяин Цитадели произнёс с тенью грусти. – А вы, дорогой принц, оставьте оружие вон в том углу, да и шлем туда киньте, здесь вам некого опасаться!

Ольвен коротко кивнул и быстро сложил мешающие железки в указанном углу.

– Вино уже налито в кубки! Можно отведать! – улыбаясь, проговорил Бульвар, и, дождавшись когда гости устроятся поудобнее, торжественно вознёс кубок над головой и опрокинул залпом.

Даратас позволил себе лишь пригубить благородного напитка, и отставил чашу в сторону, задав давно волновавший его вопрос:

– Бульвар, какова ситуация на Хароне?

Хозяин Цитадели глубоко вздохнул.

– Худо, друг мой. худо. Мы постепенно теряем контроль над территорией. За последние пять лет численность Стражей сократилась с двадцати одной тысячи мечей до четырнадцати тысяч. Все дальние заставы разрушены и покинуты. Мне еле-еле хватает бойцов на дальние дозоры. Остальные рассредоточены по южным горам, на уцелевших укрепрайонах. Ещё часть прикрывает Цитадель с центральной части, чуть не еженедельно отбрасывая накатывающие волны всяких тварей. Не поверишь! Здесь, под стенами крепости, за истекшие две недели мы дважды отбивали атаки неизвестно откуда наваливших орд! Ни один дозор не заметил тысячи продвигавшихся мертвяков! Ужасно. Такое ощущение, будто они из воздуха появились. А ещё, – Бульвар устало потёр лицо руками, – а ещё ты заметил, что нынче все турели приведены в постоянную готовность? Видел огоньки, да? Ну, вот. Два дня назад налетели на нас (ты только вдумайся!) костяные драконы! Целых десять штук. Башни активировать мы не успели, пришлось срочно поднимать своих пташек в воздух. Конечно, дракосты уступали в боевой мощи чёрным красавцам, но умудрились подбить одного. Ларана, да, первого потомка Герды. Он с размаху рухнул вниз, на одну из казарм. Благо она была пустующей, и никого не зашибло. Эх! Бедняга умирал долго, оглушая Цитадель рёвом. Герда до сих пор переживает его гибель, отказывается есть, никого не слушает. Сидит в ангаре и грустит. Ты зайди потом к ней, поговори.

– Зайду. конечно! Герда мне понадобится в делах, – кивнул Даратас. – Только откуда здесь дракосты? Я не видел их с Войны Сил. Не остались ли где в закромах у Культа?

– Думаю, они сделаны вновь. Один из последних дозоров, что уходил около месяца назад в самую глубь Харона, к Гнилым Болотам, обнаружил чёрную братию в необычайном оживлении. Вокруг Башни клубилась тьма, а в окнах чёртовой постройки вспыхивали разноцветные огни…

– Может, праздновали чего? Новый год, например? – пошутил Даратас.

– Да нет, вряд ли, – серьёзно проговорил Бульвар. – Не сезон. Да и вообще, не только у нас происходят странные события. Слушал ли ты ветер? На севере бушует жестокая война! После того, как Ренессанс блицкригом разнёс в пух и прах дряхлую Инквизицию, он принялся истреблять всех и вся, что попадётся под руку! Ты представь! В какой войне за последние пятьдесят лет трогали сельчан? Не берём, конечно, отмороженных бандитов, коим недолго приходится носить головы, но Ренессанс – старинный и солидный клан! И позволять себе такое? Причём с весьма завидным усердием. Говорят, теперь на землях севера ничего, кроме трупов и сожжённых руин! Все мелкие кланы либо перешли под знамёна угнетателей, либо уничтожены. Причём ходят слухи, что в руках ренов есть оружие, созданное самой Тьмой! И нет щита против него. Хотя совсем недавно вольный городок, Ватрад Вил, отбился от шеститысячной армии соединённых войск Лиги: Ренессанса, Реюньона и Бреган Дэрт! Не сами горняки, конечно, но при помощи остатков кланов и шаек, и при немалом содействии Нейтралз и Остермана. Уж не знаю, означает ли эта победа перелом в войне на севере, но поговаривают, что тамошний военачальник нашёл управу на новую подружку Ренессанса, саму Тьму!

– Тьму? Не с Культом ли сошлись торговцы? – нахмурился Даратас.

– С Культом? Вряд ли. Скорее, с Темным Орденом. – покачал головой Бульвар.

– Ага. С ишаками Культа. – пробормотал Даратас.

– А на Фебе видал, что? Сюреал выбрался из своих благодатных земель и шестью тысячами солдат направился на остров! И пошёл войной не куда-нибудь, а на варваров Одера-Табу, дабы забрать замок Кандур!

– А что здесь удивительного? Мощный клан хочет создать своё присутствие в регионе, поддержать союзников.

– Присутствие говоришь? А сдалось оно им на Фебе? Минералы? Да они их пачками тащат из гор, что близ Сумеречного леса! Говорят, даже карликов работать приучили. Помощь союзникам? В чём? С варварами войны у Республики не было, да и не планировалось. От набегов они и так хорошенько защищались, да и армии у них для обороны своих земель хватит на два Сюреала. А вообще зачем им влезать в конфликт? Задавить потом с двух сторон Таргоса? Что-то не верится, что сеньорам Сюреала это вообще надо. Нет, друг мой, тут что-то другое. Уж поверь мне, старому интригану.

– Верю, верю, Бульвар, – задумчиво проговорил Даратас. Признаться, в связи с последними событиями в Подземельях, он начисто забыл о проблемах поверхности. – Тогда что ты скажешь, если я тебе поведаю о войне, что недавно разыгралась в глубинах нашего мира?

– Какой войне? – брови Бульвара сдвинулись.

– Да вот… Однажды мой ученик… – начал сказ Даратас и, когда закончил, глаза хозяина Цитадели были навыкате.

– Ну, ничего себе, – только и смог выдохнуть Бульвар. – Попал ты в историю! И Кельвина проводил, и сам царём побыл. и с богами пообщался. Хорошо времечко провёл. Только вот, все твои дела неспроста связаны с нашей землёю грешной.

– А в свете твоих сомнений начинает складываться новая картина. – сказал Даратас, и сам того не понимая, хорошенько отхлебнул вина. Уж слишком углубился в мысли.

– Культ захотел новой войны. – подытожил Бульвар.

– И неплохо подготовился. Теперь не грубо, как в Войну Сил, а весьма и весьма тонко и продуманно. Однако не все части мозаики нами собраны, Бульвар. Очень многое остаётся в тумане. Очевидно, все приготовления имеют под собой основную цель. Только какую?

– Вот за этим ты и прибыл сюда, мой друг, – улыбнулся Бульвар.

– Кстати, у меня был пленник. – сказал Даратас. – Не знаю, жив ли ещё. Тёмный Инквизитор Ордена.

– О! Ценный экземпляр. Если не ошибаюсь, он по рангу старший офицер?

– Именно, – улыбнулся маг. – Ну что, вызываю?

– Давай! – кивнул хозяин Цитадели.

Маг встал с места, отошёл от стола, и, сосредоточившись, мысленно потянулся обратно на север Гипериона, проник сквозь туман магических возмущений, проник под земную кору и вскоре наткнулся на нечто жалкое. забившееся в угол. Поисковый импульс дал положительный сигнал. Недолго думая, Даратас обхватил Алексея потоками силы и дёрнул на себя. Всего пару секунд, и с диким криком оборванный маг приземлился задом на каменный пол.

Весь оборванный, избитый, грязный, и вонючий как сотня гоблинов, исхудавший Инквизитор затравлено озирался по сторонам. Заплывшие глаза не выражали ничего, кроме злобы.

– Вот и зверёк, – хохотнул Бульвар. – Привет тебе, чучело. Ты, случаем, на задних лапах ходить не умеешь?

Тот не отвечал, с недоумением осматривая помещение ставки.

– Где я? – выдавил он из себя.

– Ты в Цитадели Стражей, – спокойно ответил Даратас. – Но в данный момент на допросе. Откажешься отвечать – я тебя сожгу здесь! – маг никогда не скрывал отвращения и ненависти ко всем, кто был хоть как-то связан с Культом и его делами. После событий Войны Сил и тех вещей, что творили малефики…

– Валяй, и так сдохну скоро, – огрызнулся Алексей и почему-то зажмурился.

– Успокойся, Дар, не стоит тратить на него ярость. Пускай этот несчастный хоть немного поест. Садись, чудо, только на тот дальний стул, а то воняет от тебя кошмарно. Садись и ешь, пока дают. И параллельно отвечай на вопросы. Усёк требование?

– Усёк, – кивнул тот, и, быстро поднявшись, уселся за стол и принялся руками хватать куски мяса, буквально заталкивая их в рот.

– Ты его там на святом духе держал, что ль? – усмехнулся Бульвар.

– На духе уж точно, но только не святом, – ответил Даратас, кривясь от источаемой пленником вони. Усевшись на стул, он отодвинулся подальше от стола – в таком благовонии у всех пропал аппетит. – Забыли его просто. Не до него было – война. Кельвин хотел его к тераграотдать, да позабыл, – при этих словах Алесей вздрогнул, но от еды не оторвался.

– Палачи у нас хорошие найдутся. – многозначительно молвил Бульвар, пробуравив Алексея стальным взором. – Итак, несчастик, нам нужно знать как можно больше о делах Ордена. Какая информация есть у тебя? – задал вопрос Бульвар.

– Не самая свежая, – ответил Алексей, смачно чавкая. – Как только я не ответил по трансферансу (спасибо заботливым стражам), мне обрубили канал информации. Поэтому неделю с лишним я не имею новостей.

– Думаю, Рим не за один день строился. – вырвалось у Бульвара.

– Что строилось не за один день? – изумился тёмный.

– Неважно, – махнул рукой Даратас. – Для тебя это – терра инкогнита. Ну? Что ты знаешь реально важного?

– Да что может знать этот жалкий червяк? – вмешалась вдруг Дариана. – Посмотрите на него! Он же ничтожество! – её глаза нехорошо блестели, когда она метала гневные взоры на изголодавшегося пленника. Даратас не обратил внимания, он тоже не питал симпатии к приспешнику Ордена.

– Знаю побольше тебя! – огрызнулся Алексей, дожёвывая кусок мяса. – Последние три года нас активно готовили к массовым зачисткам: обучали руководству младшим составом, организации публичных казней, закаляли душу от жалости и милосердия. Соответственно работала пропаганда: всё чаще и чаще стали звучать пророчества о скором наступлении Тьмы.

Ольвен фыркнул и отвернулся. Можно представить, что творилось внутри религиозного эльфа, который, в отличие от брата, был соткан из веры и традиций своего народа. Темные и культовцы для эльфов были сродни бешеным тварям, которых надо уничтожать в любое время и при любых обстоятельствах.

– Ну а самым главным пророчеством, о котором говорили Отцы, – продолжал Алексей, игнорируя тяжёлую и гнетущую атмосферу вокруг себя, – являлась Легенда о Слезах Феникса и связанных с ним видением Темной Пифии – о некоем « Фарг’Наре«.

– Так-так! – щёлкнув пальцами, воскликнул Даратас. – Мстителе, верно?

Алексей отправил в рот целую ложку с овощами и утвердительно кивнул.

– Только при чём здесь Легенда о Слезах? – нахмурился Бульвар.

– Толком сказать не могу, – пожал плечами тёмный. – Единственная связка – это двойной смысл слов, произнесённый Великим Духом. Если помните, он явился Вельтору в образе огненной птицы. Так вот. Сила тому безумцу была вручена как создавать, так и уничтожать созданное. И каждый раз, когда нечто рождалось из мук его творчества, нечто разрушало всё под корень. Собственно, из этого наши толкователи исходили, трактуя видение Пифии.

– Ничего не понимаю, и в чём связь? – Даратас нахмурился. – Вы-то здесь при чём?

– Наши Отцы считают, что личность Вельтора во всей Легенде собирательная. Что же касается того нечто, что разрушает созданное, скорее всего, это некоторый механизм обновления мира, после которого истинные созидатели восстанавливают утраченное.

– И вы хотите помочь некоему мстителю или какому-то катаклизму «обновить» мир, установив затем свои порядки?

– А почему нет? – пожал плечами Алексей. – К тому времени старых взглядов не будет, понятия добра и зла смешаются, а мы дадим новую картину мира, без лжи ваших «святых» и дурацких правил.

– Ясно, – покачал головой Бульвар. – Сказанное очень похоже на теорию Хаоса, распространяемую школой Культа и Ордена.

– Да, весьма, – согласился Даратас. – Ладно, хватит о домыслах. Что ты знаешь о компаниях на севере Гипериона и Фебе?

– Про Феб я ровным счётом ничего не знаю, – ответил инквизитор, с сытым удовольствием откинувшись на спинку стула. – Что касается Ренессанса, то сотрудничество Ордена и этого клана ясно, как белый день. Однако сама связь между руководствами обоих кланов происходит неким экстравагантным образом.

– Каким? – подавшись вперёд, спросил маг.

– В точности это знают только Отцы, – усмехнувшись, ответил Алексей. – Однако до меня доходили слухи, мол, Иридана подменили, убрав всех старых сеньоров.

Даратас с сомнением посмотрел на Алексея, но высказывать свои аргументы не стал: в сложившейся ситуации Орден мог пойти на всякие ухищрения, какими бы безумными и дерзкими они ни были.

– Ну, а ещё что? – поинтересовался Бульвар. – Ты пей, кушай, потом будешь сидеть на дряни всякой. Ешь, пока дают.

Алексей кивнул и вернулся к тарелке, ломившейся от всевозможной еды.

– Шавка! – с отвращением произнесла Дариана.

Тёмный пропустил её слова мимо ушей и с удовольствием продолжил поглощение пищи, пока Даратас с Бульваром, терзаясь сотнями предположений и сомнений, переваривали его слова.

– А что ещё важного происходило в Ордене? – вдруг спросил Даратас, понимая, что из этого человека нужно выжать всю информацию прежде, чем начинать осмысление.

– Ещё? Да ничего особенного. Ах, да! В общем, наши колдуны умудрились вызвать из Междумирья страшных тварей, коих мы прозвали росомахами. Большие такие, знаете, быстрые, ловкие да с огромными ножами вместо рук. Думаю, их уже пустили в ход.

– Каковы главные особенности? – поддержал допрос Бульвар.

– Да, в общем, я их уже назвал. Без поддержки магов, любой отряд, хоть в десять, хоть в тысячу солдат, обречён на смерть: с ними невозможно совладать сталью. Да и из магии мало что действует на их толстенные шкуры, кроме холода разве что – этого они боятся. Ну ещё там есть такие особи, которые занимаются заражением людей. Это первые три твари, которые были затащены колдунами в наш мир. У них специальные железы такие есть, чуть дальше за зубами. Они впрыскивают какую-то дрянь человеку в горло, и всё. Около суток анабиоза, а затем мутация. Однако производные твари таких желёз не имеют.

– Вот это да. – пробормотал Бульвар. – Прошляпили мы всё с тобой, Даратас.

– Так-так, – подёргивая нервно бороду, молвил маг. – А что насчёт Культа? Известно ли в Ордене что-нибудь о его делах?

– Нет, насколько я знаю, ни один гонец не вернулся. Что касается возможных ментальных связей Отцов с руководством Культам, то сами понимаете – мне мало, что известно. Есть ли канал связи или всё это домыслы. Зачем тогда гонцы?

– Понятно, – кивнул маг. – Думаю, мы услышали предостаточно. Бульвар?

– Ну, мил человек, хорошего и так было много, – медленно проговорил Даратас. – Стража!

Двери раскрылись, и в ставку вбежало два воина.

– Возьмите этого человека и проводите в темницу. Прикажите тюремщику дать ему одеяло и нормально кормить, – распорядился хозяин Цитадели.

– Будет сделано! – отозвались стражи из-под глухих шлемов, и, подхватив Алексея под руки, без особых церемоний потащили прочь из залы.

Напоследок тот оглянулся, и, поймав взгляд Бульвара, крикнул:

– Спасибо!

Через минуту дверь закрылась.

– Может, отрубить ему голову, чтоб от греха подальше? – озвучил свои мысли Бульвар.

– А стоит ли руки марать? – пожал плечами Даратас. – Пусть сидит, не денется никуда. Может, ещё подсобит чем-нибудь.

– Ладно, чёрт с ним, – махнул рукой Бульвар. – Что думаешь-то?

– А нечего думать. – вздохнув, ответил Даратас. – Сказанное темным проясняет лишь тот момент, что Орден и правда активизировался, умело дёргая за ниточки своих кукол. Однако это не проблема. Дальше севера Гипериона им не пройти. Если уж под Ватрад Вил их остановили, то противоядие против гостей из междумирья уже найдено, а с людьми воевать умеют. Что касается Феба и Культа, то здесь ни черта не понятно, а ответ, как мне кажется, надо искать именно здесь, на Хароне.

– И где конкретно искать думаешь?

– Пойду по меткам к центру, попутно измеряя волнения энергий, сверяя данные с улавливателями.

Бульвар недовольно поморщился.

– Оставь ты свои исследовательские штучки! Так ты потеряешь кучу времени! Нет, это полная бессмыслица.

– Да? И что ты предлагаешь?

– Отправляйся к Хантерам, – серьёзно ответил Хозяин Цитадели и залпом опрокинул содержимое кубка.

– К Хантерам? – удивился маг.

– Да, а точнее, к их голове. Думаю, он сможет помочь тебе в поисках.

– А с чего ты так уверен? – вновь вмешалась Дариана.

– А с того, что эти безумцы знают о ситуации в этих местах в несколько раз больше, чем другие. Они живут этим миром, они проникнуты его сумасшествием.

– Не мудрено, – усмехнулась девушка.

– А кто их голова?

– Он зовёт себя Диором.

– Диором? Случайно, не Кадансом? – опешил Даратас.

– Фамилии или иного прозвища он не уточнял. По крайней мере, Диором он назвался, когда посетил Цитадель. Закутанный в тряпки, сгорбленный, он не открыл мне лица, однако предупредил, чтобы я отвёл своих людей от крайних застав и поставил в центре, на естественной преграде Амун-Раме, да, да, той гряде острых камней, что расположилась над руслом горящей реки. Не поверишь – буквально на следующий день, как войска заняли позиции, из глубин повалила такая орда тварей, что только мужество моих воинов и крепость камня смогли остановить её, отбросив назад. Оставайся мои ребята на разрозненных постах, было бы нечего хоронить. Кстати, тогда мы увидели Хантеров в деле. Они пришли к нам, не сообщив заранее, и, заняв место на левом фланге, с яростью сопротивлялись наседавшим гадам. Безумцы! Орудуя большими серпами, они бросались вперёд, устраивая самую настоящую жатву врагам. Однако полегли все. Никого не осталось. Я послал было к Диору гонца с благодарностями, но он не вернулся. Дошёл ли? Чёрт его знает.

– Хочешь, чтоб мы передали? – съязвила Дариана.

– Думаю, с вами ничего не случится, – вдумчиво ответил Бульвар. – Фигуры не того масштаба.

– И всё же… – начал маг, готовясь высказать свои сомнения.

– Нет, – оборвал его жестом Хозяин Цитадели. – Тебе надо идти к Диору. Уж поверь, твои метки и магические камни не чета его знаниям.

– А ты уверен, что Диор посещал тебя только один раз? – прищурившись, спросил маг.

Бульвар осёкся. Буквально минуту он выдерживал суровый взгляд мага, потом потупился.

– Нет. Он мысленно обращался ко мне, – Бульвар умолк. Помолчав с минуту, он поднял глаза на Даратаса, полные горести и печали. – Понимаешь, я болен. Болен смертельно.

– Нет ни одной болезни в этом мире, которая не поддалась бы врачеванию! – с чувством воскликнул Даратас.

– Она не из этого мира, друг, – грустно ответил Бульвар. – Впрочем, с чего я буду загружать даму и принца своими старческими болячками? Пойдёмте, я покажу ваши покои.

– Покои? – удивилась Дариана.

– Мы не… – хотел было возразить Даратас.

– Думаю, вам лучше всего часок-другой отдохнуть. После того, как выступите из Цитадели, ничего, кроме жёстких камней, вам не видать, посему пользуйтесь случаем.

После некоторого размышления, маг кивнул.

– Хорошо, следуйте за мной, – сказал Бульвар, и, с кряхтением поднявшись, направился к дверям.

Выйдя из Ставки, Хозяин замка повёл гостей запутанными коридорами, петлявшими словно пути лабиринта. Только спустя пятнадцать минут узкий проход, тускло освещаемый одним-единственным факелом, вывел людей в овальную залу, в которой горело несколько каминов, а посередине стоял высокий резной Алтарь, на котором лежала большая толстая книга.

Даратас вопросительно поднял бровь, взглянув на Бульвара.

– Да, да, – покачал головой тот. – Это место моего уединения. Не волнуйся, там не Святое Слово лежит. Так, размышления одни. Идём дальше, – сказал он, кивнув на лестницу.

После непродолжительного подъёма, Бульвар указал на неширокий, ярко освещённый люстрой холл, заканчивающийся высоким окном.

– Первые две двери – для милой дамы (слева) и принца (справа), – определил Бульвар. – А Даратас, друг мой, если не возражаешь, мы немного потолкуем с глазу на глаз.

Даратас коротко кивнул, встретившись с негодующим взглядом Дарианы. Он чувствовал кожей, как её переполняло недовольство. Но она смолчала, и, дёрнув светлой головой, отправилась к указанной двери. Ольвен поклонился обоим старцам в пояс, и покинул их, с некоторым облегчением предвкушая мягкую постель.

Даратас и Бульвар молча спустились по лестнице и медленно проследовали к самому большому камину, украшенному изумрудной крошкой, и остановились, глядя на игру языков пламени, с удовольствием облизывающих черные поленья. Мерный треск горевших дров приносил успокоение в разбушевавшееся догадками и сомнениями сознание Даратаса.

– У меня рак, – вдруг сказал Бульвар.

– Что? – пробормотал Даратас, вырванный из пучины мыслей. Он не успел осмыслить сказанное.

– Рак у меня. – повторил тот, но теперь тихо и почти безжизненно.

– Не может быть! Здесь такая болезнь отсутствует! – воскликнул Даратас, когда понял, что имел в виду его друг.

– Она не из этого мира. А из нашего, старого. – Бульвар облокотился о стену. – Я был болен, когда попал в заварушку с этим миром. Не знаю, что случилось, но развитие болезни притормозилось, она будто исчезла. Я ходил к лучшим знахарям, но все качали головой и говорили одно: ничего не чувствуется. А теперь… Ты же заметил, как я сгорел за последние годы. Выжрала она меня, скотина. Уже скоро конец. И не маши руками, увы, так оно и есть. Здесь были многие друиды, но никто ничем не мог помочь. А область врачевания, сам знаешь – твоя не самая сильная сторона. Да и не до этого тебе сейчас. За меня не беспокойся, я и прожил замечательную, полную событий жизнь. Меня тревожит другое: что делать с Цитаделью? Кто возьмёт командование? Среди моих подчинённых нет таких идейных людей. Всё, что в их силах – придержать братство от быстрой гибели, помогая разным частям нашего уклада медленно отваливаться. Но поставить на ноги – нет никого! Увы.

– Так что ты предлагаешь? – нахмурился Даратас.

– А ты не понимаешь? Ты единственная замена.

– Да вы что? – всплеснул руками маг. – Сговорились? То эльфы меня на царство, то ты в руководство Цитадели. Да не люблю я руководить другими. Терпеть не могу! Я же знаю, что половина того, что я хочу, не сделать чужими руками – они почему-то всегда не из того места! Нет, Бульвар! Ты ищи кого хочешь, но после того, как разрешу всю накатившую дребедень, займусь фундаментальными исследованиями!

– Ты же понимаешь, что всё будет не так, – возразил Бульвар. – На мир накатили события. И нечто.

–. Что изменит старые уклады, – вдруг вырвалось у Даратаса.

Бульвар кивнул.

– Ты сам понимаешь. В общем, мне нужно твоё слово, что в случае моей смерти ты возглавишь Стражей.

Даратас не ответил. Нервно дёргая бороду, он размышлял, стремясь найти рациональный выход, но ничего в голову не приходило. А ответ нужно дать сейчас: Бульвар слишком плох, сколько ему осталось, предсказать трудно, а значение форпоста стражей на этом проклятом материке возрастает с каждым днём.

– Однако… Что я могу сказать? А что же с Орденом? Если я буду сидеть, сложа руки, Гиперион захватят тёмные, и тогда нанесут удар в спину.

– А тебе и не надо сидеть здесь постоянно. Это я лентяй. Стражам главное лидер, а хорошие командиры на полях найдутся. Основа любой армии – вера и надежда на своего лидера.

– А, ну если так, – потеплел Даратас. – Хорошо, я согласен. Но только в случае, если с тобой стрясётся что-то. плохое.

– Отлично, оформлю согласие твоё сегодня же! Ох, под старость лет я стал слишком много внимания уделять формальностям, бумажкам этим! – всплеснул руками Бульвар. – Кстати, насчёт Диора. Он обращался ко мне мыслеобразами, не словами. Показывал Башню Культа, полную тьмы, показывал тебя, дорогу и острые пики Серых гор, что на севере. Он указывал на необходимость твоего визита.

– А не думал ли ты, что он в ловушку заманить хочет? – нахмурился Даратас.

– Ну, даже если так, у тебя есть предложение получше? Ты сам понял, что в этой войне нужен дельный совет, а ещё лучше – дельные союзники. Такие, как Хантеры. В бою – лучше твоих эльфов под эликсирами.

Даратас пожал плечами. Подобные реплики часто попахивали сильными преувеличениями.

– Как туда добраться? – спросил он.

– Выйдешь по заброшенной дороге на север, и, не сворачивая, направишься по ней до Серых холмов. Там пройдёшь сквозь руины посёлка, спустишься к Рыжей реке. Пойдёшь вдоль русла строго на запад до переправы – там куча набросанных камней – попрыгаешь немного, ну, или слевитируешь – как тебе удобно. А оттуда – до самых Забытых Гор топаешь, они прямо у вод.

– Сколько примерно времени на это?

– Два неполных дня. Если идти по другому маршруту, можно потратить и неделю.

– Ясно. Что-нибудь ещё хотел сказать? – пробормотал маг, проваливаясь в свои мысли.

– Нет, теперь всё, мой друг, – улыбнулся Бульвар, подметив, что Даратас смотрит сквозь него. – Теперь тебе, пожалуй, пора отдохнуть. Кровать твоя в комнате рядом с принцем.

Даратас кивнул, и, на прощанье ободрительно потрепав друга по плечу, направился к лестнице, но тут, остановившись, повернулся к Бульвару:

– Почему именно Хантеры? При чём здесь эти безумцы? В чём связь? Не вижу смысла.

– Слишком многое мы склонны считать бессмысленным, – покачал головой Хозяин Цитадели. – Может, сумасшедшим и изгоям тоже предусмотрена роль в этой большой игре.

Даратас не ответил. Нахмурившись, он поднялся наверх, прошёл по холлу, быстро открыл дверь и исчез в своих покоях.

* * *

С высокой гряды, выросшей посреди болот, жуткая Башня Культа открывалась во всей зловещей красоте. Обнесённая чёрными стенами, казавшимися на её фоне жалкими лентами, она вздымалась высоко вверх, во тьму, клубящуюся так густо, что огонь небес в бессилии прятался за сплошной пеленой. Найджел никогда не видел эту крепость так близко. Он представлял башню по-другому. Совсем не такой.

Башня напоминала пирамиду, с острыми, как бритва, рёбрами. Сужаясь, боковые стороны поднимались вверх, в середине закручиваясь в настоящий штопор, а затем чуть выше ребра сглаживались, превращаясь в монолитный столб, чья вершина терялась во мраке.

– Правда, замечательное зрелище? – проронил Мерлон, застыв на вершине холма.

– Возможно, – бросил Найджел.

– Какое сочетание грации, силы и бесконечной жестокости.

– Ты словно говоришь о женщине, – усмехнулся бывший Страж. С момента последнего разговора между ним и Отмеченным прошло несколько часов, за которые он твёрдо решил обращаться к сумасшедшему только на «ты».

Мерлон покачал головой.

– Женщины, в отличие от этой башни, наполнены смыслом. Эта же постройка, несмотря на все достоинства, весьма сомнительное детище. – монотонно проговорил он и повернулся к Найджелу. – Люди часто любят придавать значение пустым вещам.

– Пустым? – рассмеялся Найджел. – Судя по той сочной энергии, что буквально наполняет башню, там не менее пары тысяч приспешников зла.

– Зла? – удивился Мерлон и поглядел в глаза своему спутнику.

– Ну, или Тьмы и Хаоса. – смутился юноша.

– Пойдём, – сказал Отмеченный, махнув в сторону небольшой гряды булыжников, словно нарочно усыпавших подножье холма. – Пока мы идём, расскажи, что такое зло.

Найджел не удержался и расхохотался от души.

– Ну, ты даёшь! Тебе нужен муж учёный, чтоб на такие темы говорить, – насмешливо сказал он, и почувствовал, как нечто охватило его шею, и, что было сил, сдавило, перекрыв дыхание. Найджел в первый момент чуть не потерял сознание.

– Расскажи, – повторил Мерлон, и хватка на шее юноши исчезла.

– Да откуда я знаю! – прохрипел Найджел, кашляя и растирая горло. – Обстоятельства, время. положение. Плохо от зла, и всё! Что здесь не понятного? Я не поэт, не умею описывать.

– Положение, время, – задумчиво произнёс Мерлон. – Может, состояние?

– Может и состояние, – кивнул юноша, не в силах превозмочь кашель.

– Которое неизбежно связано с твоим отношением. Без твоего понимания и оценки нет зла. Как, впрочем, и добра. Это не материи, они не существуют вне сознания.

– Ну почему же? – не согласился Найджел, справившись с собой. – Например, если произойдёт извержение вулкана и вся растительность вокруг сгорит – это вряд ли можно назвать добром для природы.

– Природы? Пускай природы. но вулкан есть часть. природы, – Мерлон почему-то с трудом выговаривал это слово. – И процессы её весьма сложны и многогранны. Ведь после этого извержения всё вокруг зарастёт ещё сильнее.

– Ну, не знаю. – пожал плечами бывший Страж. – Вот Харон, к примеру – место всевозможной смертоносной дряни.

– Для людей. Вне их – это особая система со своими обитателям и своей моралью, – последние слова Мерлон произнёс над чьим-то разодранным в клочья телом, брошенным среди камней.

– Ну! Тоже мне, пример для подражания. – махнул рукой Найджел.

– Заворачивай по ручью, – сказал Отмеченный, указывая на небольшое русло источавшей страшную вонь лужи.

Найджел аккуратно выполнил сказанное, стараясь ни в коем случае не вступить в мерзкую жижу. Оказавшись за поворотом, юноша увидел темнеющий вход в пещеру или грот.

– Мне нужно подумать, – сказал Мерлон, проходя вперёд и одним движением направляя сгусток пламени внутрь пещеры. – Ты посторожишь меня.

– Что, я? Как? – безмерно удивился Найджел. За время злосчастного путешествия он привык, что местные твари шарахались от них, как от прокажённых, не смея приближаться и на сотню шагов. А теперь этот сумасшедший говорит, посторожишь. И чем отбиваться? Мечом, что на поясе? Без доспехов и магии?

Они вошли в темноту грота, по прихоти стихий получившегося в гряде камней. Случайно ли или специально, пещерка очень хорошо подходила для схрона. Она им и оказалась, когда Мерлон осветил пространство маленьким пульсаром. Кострище, вязанка сухих дров, нарубленных из плоти «мёртвых» деревьев, что растут по краю болота, ямка, накрытая какой-то тряпкой. Подойдя поближе, Найджел почувствовал, как от неё разило гнилью. «Ну конечно! Это для скрытия запаха! Скорее всего, здесь лежат съестные припасы!»– догадался он, и, не тратя времени, с силой оторвал прибитую к доскам тряпку, затем сорвал крышку и извлёк со дна прохладной ямы небольшой свёрток. Развернув его, он обнаружил небольшую флягу, вяленое мясо и немного хлеба. Голодный желудок свело приступом дикой боли. Захотелось найденное запихнуть в рот и проглотить, не разжевав. Но разум возобладал над инстинктами, и юноша сначала отпил из фляги, правда, не задумавшись о содержимом. На его наивное счастье, в ней оказалась простая вода.

– Найджел, – раздался голос за спиной. Проклятье! Он совсем забыл о своём мучителе. Неожиданная находка так порадовала его, что сознание забылось, вытеснив мысли об Отмеченном куда-то на задворки.

Юноша повернулся к Мерлону и протянул ему мяса и хлеба.

– Найджел, – повторил Отмеченный, не обращая внимания на жест спутника. – Я должен подумать. На этот момент я стану беззащитным. Ты будешь моим Стражем.

– Но чем я буду защищаться?

– Своей надеждой, – отрезал Мерлон, и, не говоря больше не слова, отвернулся от прохода к стенке, опустился на колени и застыл.

– Эй! – опомнился Найджел. – Эй! Ты серьёзно, что ли? Эй! Сумасшедший! У меня же только меч! – подойдя к Мерлону, он потеребил его за плечо. Тот был, словно изваяние: твёрдый, жёсткий и неподвижный. – В транс ушёл. Идиот! Слов нет! Идиот!

От беспокойства и нервов юноша принялся с увлечением жевать мясо и хлеб, пытаясь немного успокоить себя. Может, обойдётся. Если тут сделали схрон, возможно, здесь безопасно.

Вдруг за стенами пещеры кто-то протяжно взвыл. Кусок мяса застрял у Найджела в горле. Тело сковал ужас.

Не помня себя от страха, Страж уставился на вход в схрон. Там появилась тень. Затем нечто заскреблось по камню, и внутрь убежища протиснулась большая голова с горящими глазами. Сначала Найджел не понял, кто перед ним, но затем, придя в себя, безошибочно признал в незваном госте матерого волколака. Тварь напоминала обычного волка, кроме размеров – в нём умещалось трое стандартных братцев. А ещё два огромных клыка, свисающих с верхней челюсти. Каждый почти в локоть длиной.

Оскалившись, волколак сощурил огромные глаза и зарычал негромко, угрожающе. Поводив из стороны в сторону огромной мордой, волколак внимательно изучил ситуацию. Приметив неподвижного человека, надолго остановил голодный взгляд на незащищённой спине, затем перевёл взор на лежащее у ног Найджела вяленное мясо, недовольно фыркнул и вернулся к скованному страхом Найджелу, боявшемуся шелохнуться. Глаза человека и зверя встретились.

В этот момент Страж почувствовал, как в груди заиграл огонь азарта. Чуть не похоронивший себя Найджел вдруг допустил иной исход событий. Волколак? Серьёзный ли соперник? Да, с такими громадными зверями ему в одиночку не приходилось встречаться… Однако имелась одна вещь: против обычных волков да прочих вредных гадов тех же размеров, каждому стражу выдавался специальный самострел. Хитрость устройства заключалась в том, что вместо болта он стрелял стальной сетью, охватывавшей врага с головы до ног и затем стягивающейся в узел. В такой ловушке за пару минут от твари оставалось одно месиво. Пускай сеть не спеленает тварь, то хоть отвлечёт.

Волколак, довольно зарычав, стал наступать. На морде появился торжествующий оскал. Стало ясно, что считанные секунды отделяют его от победного прыжка, после которого жертва будет разорвана на куски. Медлить больше нельзя.

Найджел сорвал с пояса металлический тубус, и, направив на тварь, нажал кнопку. Скрипнул механизм, и в морду волколака вылетело нечто серебристое. Обхватив огромную голову, сетка острыми кольцами впилась в шею зверя и принялась стягиваться. Волколак дико заревел и отпрянул в сторону. Не понимая, что происходит, он пытался лапами снять мешающую сетку, но острые и твёрдые, как металл, когти не помогали ему. С лёгким звоном сеть постепенно разрезала крепкую шкуру, выпуская густые струи крови. Зверь ревел и бился в агонии, забыв о противнике, тихо стоявшем в стороне и с интересом наблюдавшем за происходящим. Внутренне он был горд собой: вот как додумался, однако в сознании вертелась мысль: «Самострел был последним – такие вещи используются лишь раз. Что делать с другими гостями?»

Меж тем череп волколака хрустнул, и сеть прорвалась в мягкий мозг. Зверь перестал выть и затих в углу схрона. Лишь изредка его лапы дёргались. Найджел вздохнул, и, привалившись к стене, вернулся к еде. Пока он набивал голодное брюхо, происшедшее как-то забылось. Испуганный организм пришёл в норму и теперь испытывал блаженство от ощущения сытости. На этой счастливой ноте Найджел спокойно завалился на землю и заснул.

Очнулся он от смачного пинка по ляжке. Вскочив, Страж обнаружил незваного гостя, нависшего над ним. Судя по фигуре, человек.

– Эй, ты чего? Ты кто вообще? – пробурчал Найджел, осматривая неизвестного. Щурясь, он сонным взором подметил серые лохмотья на теле человека.

– Ууумммррр, – высказал своё понимание ситуации пришелец, и тут юноша окончательно очнулся и разглядел собеседника в подробностях. Белеющие кости и висящие куски полусгнившей плоти выдавали в посетителе зомби.

Вскрикнув, Найджел отскочил в сторону. Зомби что-то пробурчал, и, уставившись на живого человека, замер. Юноша вытащил меч и приготовился к бою. И не прогадал. Гость с воем бросился вперёд, размахивая огромными руками. Найджел рефлекторно крутанул меч, хорошенько вложив силу в движение, и поспешно сменил стойку. Зомби с недоумением уставился на два обрубка рук – кисти валялись под его ногами. Не теряя время, Найджел бросился вперёд, и, сделав в сторону обманное движение свободной рукой, рубанул зомби поперёк. Резко крутанувшись, он снова сменил стойку и отошёл на пару шагов у. Зомби успел что-то проворчать, прежде чем развалился пополам, и затих.

Найджел опустил меч и глубоко вздохнул. Вот дела. Видно зомби, проползая мимо, подметил два неподвижных тела и решил проверить: вдруг свежатина. Пнув разок, он разочаровался. А теперь вовсе обиделся и помер. И чего он не принялся за готового волколака? Кровью воняет жутко. Словно тушу разодрали на куски.

Страж перевёл взор в угол, где лежал зверь, и, к своему ужасу, обнаружил целых трёх зомби с увлечением угощавшихся свежим мясом волколака. Ну, конечно! Запах крови привлёк их в схрон. Ну как было не додуматься! Глупец!

Вдруг один из зомби, судя по длинным волосам и кое-как сохранившейся фигуре, женщина, оторвался от еды и кинула резкий взгляд в застывшего в недоумении Найджела. Затем поглядела на разрубленное тело собрата и вновь резко перевела взор на юношу. И зашипела. Зло так. Мертвенно холодно и до мурашек устрашающе. Душа Найджела ушла в пятки. Не поднимаясь, тварь на корточках стала медленно двигаться к юноше. Её челюсть, словно от злости, с силой сжалась, а гортанный звук со свистом вылетал сквозь зубы. Обмерший Найджел не знал, что придумать. Два других мертвяка, приметив активность подружки, решили не оставаться в стороне от веселья, и, отбросив шматки мяса, молча направились к человеку.

И тут мёртвая красавица атаковала. Резко вскочив, она сделала умопомрачительный прыжок и огромной лапой ударила Найджела. Юноша шлёпнулся на землю, но меча из рук не выпустил, а наоборот, вслепую рубанул наотмашь и, судя по гневному крику мёртвой бабы, хорошенько её задел.

«Это что за зомби такие? У них что, кровная месть за своих? Да и орёт, словно живая. Видимо, переходная стадия к инферналу. Ух, как нехорошо!» – вертелось в трещавшей от боли голове Найджела.

А приятели красавицы тем временем подоспели к драке и обрушились на ошарашенного Найджела, норовя достать огромными когтями. С ними пришлось полегче: скоростью подружки они не обладали, и вскоре пришедший в себя Найджел быстро завладел инициативой. Перейдя в атаку, он методично срубил конечности врагам и двумя резкими движениями обезглавил обоих.

Главная героиня дуэли почему-то скромно сидела в углу, и, прижав ладони к лицу, звучно выла.

– Ох, любимая! Ты ведь напудрила личико специально для меня, а я не оценил, прости! – едко усмехнулся юноша, покрепче сжимая меч. Кто знает, что сейчас выкинет тварь.

Девушка на эти слова совсем разобиделась, и, подпрыгнув, завопила во всю прогнившую грудь. На синюшном лице зиял глубокий порез.

– Расстроилась, да? Ну и правильно, с таким только на меч прыгнуть от досады! – подбадривал себя Найджел.

Красавица не выдержала оскорблений и ринулась вперёд. К своему счастью, юноша успел перенести вес на левую ногу, убрав из-под чудовищного удара голову и тело, ловко перекинул меч над головой зомби и резко ударил остриём назад, вогнав лезвие в затылок твари. Хорошенько крутанув клинок, Найджел буквально сорвал голову с шеи. Безвольное тело шлёпнулось на землю, забрызгав чёрной жидкостью противоположную стену.

Вздохнув, Страж присел на небольшой валун. Вроде всех мертвяков из убежища он вырезал. Осталось выкинуть тела наружу. Решив так, он без промедлений схватил первое тело и потащил наружу. А Отмеченный продолжал спокойно сидеть на месте. Только пару брызг чёрной жижи загрязнили его бесчувственное лицо. Вытирать их Найджел, понятное дело, не стал.

Покончив с трупами и усевшись на землю в самом дальнем и тёмном углу, Страж положил меч перед собой и стал внимательно следить за входом. Так он просидел несколько часов, а затем, утомлённый однообразием, задремал. Очнулся он от звуков чьей-то возни у входа. Вскочив, выставил меч перед собой и внимательно осмотрел схрон – всё чисто. Однако у входа кто-то шуршал и недовольно повизгивал. И не один. Судя по серебристому отливу камней, на улице стояла ночь. причём ясная ночь, с сиянием луны. По мелькавшим у входа теням было трудно понять, кто пожаловал. Однако затем ночные гости испугано взвыли и удрали. Буквально через минуту нечто тяжёлое шлёпнулось у входа и смачно зачавкало. Всё ясно. Жрут трупы. Здешним гадам что живая, что гнилая плоть – всё лакомство.

Затем произошло нечто непонятное. Своды пещеры неистово затряслись и зашатались, Найджел не удержался на ногах и упал на землю, здорово ударившись головой. Мирно ужинавшая тварь у входа издала душераздирающий вопль, а затем послышался глухой удар и треск (не костей ли?), и всё стихло.

Найджел лежал на земле, боясь пошевельнуться. Что теперь за тварь пожаловала? Словно в ответ на его беззвучный вопрос в схрон протиснулось нечто тёмное. и огромное. Это напоминало бутон цветка, чьи лепестки не распустились после утренней дремоты. Только за бутоном тянулась длинная толстая шея, покрытая острыми шипами. Найджел уткнулся носом в землю и задержал дыхание. Это Болотный Глот! Жуткая тварь, водившаяся здесь и чуть севернее, в Озере Погибели. Мерзкий червяк, с которым не каждый маг мог совладать. Не говоря о воинах с железками в руках. И тем более о нём, усталом голодранце.

А Глот тем временем уставился на Отмеченного. Чуть приоткрыв пасть, поводил ею из стороны в сторону, а затем резко, словно стрела, вылетел из пещеры. И наступила тишина. Ушёл ли? Затаился? Проклятье…

Найджела била крупная дрожь. Он плакал, но не чувствовал этого. Ему хотелось кричать, но он не мог себе позволить. Ему было дико страшно. Забившись в тёмный угол, Найджел свернулся в комок и сразу забылся. Во сне он видел мать. видел дом, видел то доброе, что помогало ему выживать среди всех испытаний судьбы, выпавших на его горькую долю. Слёзы текли по лицу, скатываясь с подбородка и падая на впалую грудь. Ему снился дождь. Тёплый ласковый дождь, который смывал грязь, смывал ужас и боль. Перемешавшись, они стекали темной слизью к ногам и исчезали в серебряном сиянии.

Что-то тихонько коснулось его плеча. Найджел, спавший чутко и просыпавшийся каждый раз, когда шорох раздавался вблизи схрона, вернулся в жизнь. Со сна он не понял, что за странная палка стоит рядом с ним, а затем поднял глаза вверх. И обомлел. Стоя на шести конечностях, над его тщедушным телом навис мускулистый торс кадавра. Страшного гомункулуса, вселявшего ужас в сердца Стражей на всём пространстве Харона. Большая, похожая на человеческую, голова кадавра вращалась в поисках жертвы. Он чуял живое и тёплое создание, но почему-то не смотрел себе под. клешни.

Найджел лежал под тварью и проклинал судьбу. Стоило ему пошевелиться, и… Кадавр опустил взгляд. Его страшные синие глаза с маленькими зрачками впились в лицо Найджела голодной злобой. Прошипев что-то сквозь ряды тонких зубов, он схватил несчастного за плечо и потянул вверх. Однако жертва, не помня себя от страха, снизу вверх всадила клинок кадавру в шею. Лезвие с трудом пробило плотную шкуру твари, но в мозг не прошла. Кадавр пронзительно закричал и отшвырнул Найджела в сторону. Тот с размаху ударился спиной о камень и сполз вниз, корчась от боли.

Тварь, выдрав меч и откинув прочь, ещё сильнее распалилась и бросилась в атаку. Найджел, забыв о боли, вскочил на ноги, и, к своему счастью, ушёл из-под чудовищного удара острых, как бритва, клешней. Откатившись, в противоположную сторону, Страж нашёл обломок меча. Кадавр с такой злостью отшвырнул его, что лезвие разломилось при ударе. Но обломок был что надо: в локоть длиной и с острым концом. Ревя, кадавр ринулся в бой. Найджел успевал крутиться и иной раз отбивать удары твари. Один разок умудрился ткнул гада в живот, но даже не рассёк кожу. После этого его успехи в обороне закончились. В какой-то неудачный момент одна из клешней подсекла ногу Стража, а когда несчастный упал на землю, другая лапа пробила его плечо, пригвоздив к земле. Найджел закричал. Боль пронзила тело. Глаза затянула красная пелена. Он выпустил меч из рук и завопил. А Кадавр стал медленно поднимать его вверх, готовясь разодрать на куски. Найджел смирился со своей участью и не мог сопротивляться. К чёрту всё. К чёрту! Последнее он выкрикнул в лицо твари. А затем в пещере вдруг потемнело. Кадавр занервничал, стал оглядываться. Хлопок! Голова твари резко дёрнулась, глаза закатились, и тело грузно повалилось на землю. В момент падения Найджел соскользнул с клешни и отлетел в сторону.

Зажимая кровоточащую рану, Найджел посмотрел на лежащую тварь. Мертва. На все сто. Ни движений, ни каких-либо проявлений жизни. А вот Отмеченный… Он смотрел прямо на него.

– Ты выполнил задачу. Теперь отдыхай, – молвил он. И Найджел почувствовал, как рана на его плече перестала болеть. Не веря, он взглянул туда, и увидел розовую плёнку молодой кожи, стягивающую дыру.

– Ты очнулся? – спросил он у Мерлона.

– Прошла только одна фаза. Отдыхай. Нас больше никто не потревожит, – на этих словах проход затянула чёрная пелена. Схрон поглотил непроглядный мрак. Недолго думая, Найджел провалился в сон. Пошло всё к чёрту.

* * *

Спустившись с последней ступеньки, Ромунд вышел в сумрак длинного коридора, лежащего поперёк лестницы. Повертев головой, юноша устало вздохнул: начало и конец туннеля терялись в темноте. Единственное, что отметил маг, это двери, располагавшиеся вдоль видимого участка коридора через каждые пять-шесть метров, причём на каждой створке была буква и номер.

– Это вилка, – сказал над ухом Вильгельм. Ромунд дёрнулся от неожиданности, задев локтем Альму.

– Что? – пробормотал юноша, жестом извиняясь перед девушкой. Та не заметила его движений. Её бледное лицо выражало одно: тошнотворную усталость творящегося вокруг.

– Вилка. Каждая дверь ведёт в соответствующую секцию казематов, – уверенным тоном объяснил Вильгельм. – Все двери пронумерованы. Зачем? Наверное, для удобства персонала: вряд ли какое-то различие в узниках. Однако в этой длинной. вилке есть дверь, за которой скрыт проход сквозь казематы в таинственную комнату с Энергоном. Нам нужна дверь под номером Ю17.

Пропуская вперёд Вильгельма, Ромунд подозрительно посмотрел ему в спину. Слишком много знает этот вынужденный пленник. Народ он за собой водил. Как бы не так!

Меж тем очкарик быстрым шагом прошёл мимо десятка разноимённых дверей, прежде чем остановился у ничем не отличающейся от остальных и указал на заветный номер пальцем. Готовясь ко всему, Ромунд резко распахнул створку и отпрянул в сторону. К счастью, ничего не произошло.

– Ловушек боитесь? – спросил Вильгельм, разглядывая предстоящий путь.

– Есть от чего. Мы потеряли троих из-за них., – ответила Альма и первой пересекла порог Ю17.

Пройдя несколько шагов, Ромунд не осознал ужас этого места. Скользнув беглым взором по решёткам с обеих сторон коридора, он поначалу не заметил в тусклом свете того, что через минуту вышибло из него холодный пот. Боги! Здесь со всех сторон лежали живые люди! Живые! Но они спали так крепко, что никто из присутствующих не мог ни растолкать их, ни пробудить к жизни магией. Для этого нужны усилия десятков лучших специалистов. Только кому нужны эти несчастные, обречённые на смерть.

Ромунд в порыве припал к одной из решёток и внимательно посмотрел на трёх человек, лежащих в неестественных позах посредине. камеры. Две женщины и мужчина. На всех троих серая одежда казалась покрывалом – из-за истощения тела усохли и уменьшились в размерах. Живые кости.

– Если вы будете останавливаться у каждой клетки, наши друзья подоспеют как раз к ужину, – недовольно пробурчал Вильгельм. Ромунд обернулся и увидел Альму, стоящую у противоположной клетки. Даже отсюда он отчётливо видел слёзы, стекающие по её лицу.

– Да, да, конечно. Альма, идём! – сказал Ромунд, но девушка не отреагировала. – Альма, милая, ну же! Мы ничем не можем помочь! – с этими словами он обнял её, и, прижав к себе, оттащил в сторону. Альма не сопротивлялась. Уткнувшись ему в грудь, она плакала. Все её силы закончились.

– Идём! Причём в темпе, – сказал Вильгельм, и двинулся вперёд ускоряя шаг,

Когда они были на середине безумно длинного туннеля, и их сердца стали менее восприимчивыми к несчастным, оттуда, где они только что были, кто-то жалобно закричал, призывая на помощь.

Ромунд остановился как вкопанный, и развернулся на крик.

– Стой! – рявкнул Вильгельм. – Нам нужно спешить!

– Там же человек! Он, похоже, очнулся! – покачал головой юноша, поглядывая в сумрак казематов. Через пару минут просьбы повторились. Маг начал движение обратно, но Вильгельм, положив руку на его плечо, сильно сжал.

– Нам надо уходить, – железным голосом произнёс он, глядя в глаза Ромунда.

Юноша, смахнув резким движением руку с плеча, ответил очкарику грозным взором, опалив его накопившейся злостью.

– Пошёл ты! – прошипел он.

В такт его словам туннель наполнил дикий вой. Затем грохот и треск разломанного дерева. Звуки донеслись с той же стороны. А затем кто-то душераздирающе закричал, будто его внутренности вытаскивали из тела заживо.

– Идиот! Я же сказал! – заорал Вильгельм, и, развернувшись, припустил бегом в противоположную сторону.

Несчастная Альма, не в силах более сдерживать себя, с воплями ужаса бросилась следом.

А Ромунд, понимая, что просто так не уйдёт, из последних сил сотворил заклятие щита и поставил на пути врагов заслонку из чистой магии холода. С морозным треском на всю ширину туннеля раскинулся ярко-голубой экран. Он сдержит тварей. Но не надолго.

Рассудив так, юноша поспешил за спутниками и в считанные минуты нагнал их. А твари за спиной бесновались, ревя и кромсая стены. Видимо, хотели обойти экран, разрушив перегородки по бокам.

Проклятый туннель Ю17 закончился, и компания, затворив за собой дверь и запечатав несколькими заклятьями, выбежала в овальный зал. Ромунд сначала не понял, что это за место, а затем, подметив энергетические пьедесталы, смекнул, что помещение смахивает на кольцо объединения, почти такое же, какое было в Академии. С помощью такого устройства, с просчитанной до мелочей системой энергетических концентраторов, магистры проводили опыты.

– А вот и дверь, – выдохнул Вильгельм, указывая на высокие позолоченные ворота, инкрустированные изумрудами, на середине зала.

– Странно, ты говорил, что здесь не был. И, вроде, путь твой лежал в другой стороне. Откуда ты знаешь про. дверь?! – сообразил Ромунд, и, развернувшись к очкарику, насторожился.

Вильгельм хотел ответить, но тут дверь Ю17 неожиданно дрогнула и разлетелась на куски. Не раздумывая, люди в панике бросились к вратам, и, распахнув их заклятием, ворвались внутрь. Кроме Альмы. Несчастная девушка замешкалась, и острая, как бритва, клешня неведомой твари зацепила её спину. Коротко вскрикнув, девушка сделала последний шаг и ввалилась внутрь. Взревевший от злобы и отчаяния Ромунд послал гостям сгусток ледяной магии, и с грохотом захлопнул дверь.

Слёзы выплеснулись из глаз. Шипя и поминая богов всевозможной руганью, юноша упал на колени рядом с агонизирующей Альмой и ласково положил ладонь ей под голову. Под девушкой растекалась лужа крови. Её глаза бессмысленно уставились вверх. Её сердце билось последние разы: тварь рассекла позвоночник и порвала артерии. Кровь выливалась, словно из шланга. Ещё пара минут, и девушка умерла.

Ромунд утёр слёзы и отсел в сторону. Обхватив руками колени, он тупо уставился на ворота. Он должен крепиться. Он знал, что будет нелегко.

– Ну, вот ты и на месте, – проговорил кто-то за спиной.

Ромунд медленно развернулся. Он не заметил говорившего: взор наполнило яркое лиловое свечение необъятного сгустка тумана. Энергон. Источник. Комната в реальности оказалась намного больше той, что на плане. Источник был масштабен. Как раз такой таился под Мёртвыми землями.

– Агент Ромунд. Я думаю, пора снять маски. Теперь мы одни, – вновь сказал кто-то.

И на этот раз Ромунд увидел его. Это был Вильгельм. А рядом с ним спокойно стоял Мердзингер. И каждый вопросительно глядел на него.

– Готики не просчитались. Ты смог. Но теперь пришло время для обстоятельного разговора.

При этих словах Ромунд хитро сощурился и облизнул пересохшие губы. Ну что ж, поговорим.

Часть 6

Погребальные костры горели на всех улицах Ватрад Вил. Убитых было так много, что над несчастным поселением нависла опасность страшной эпидемии. Поэтому префект без лишних колебаний приказал сжигать трупы на месте. Потом с прахом разберутся. Некрасиво, не по чести, но… война, а воинская доля тяжела. На костях забытых храбрецов строится будущее!

Для города урон был ужасен. Огонь уничтожил почти половину домов, разрушил рынок, палату бургомистра и единственную контору нотариуса. От красивого фасада Префектории осталась груда обломков. Часть крепостной стены сравнялась с землёй. Вода из искусственного бассейна вышла за пределы выкопанной ямы и залила улицы с руинами разбитых вдребезги домов. Кровь и грязь, перемешавшись, сотворили болото!

Немногочисленные ополченцы, не отдохнув после битвы, разбирали завалы, помогая спрятавшимся в подвалах женщинам и детям выйти наружу. Однако немногие из них захотели остаться на поверхности, видя разруху, охватившую город. Но ужаснее всего были огромные потери среди мужчин. Почти каждая вторая семья лишилась либо мужа, либо сына. некоторые всех. Данила долго не мог остановить одну молоденькую девушку от самоубийства. Узнав о смерти мужа и отца, девушка помрачилась рассудком, и, схватив кинжал с пояса Данилы, хотела перерезать себе горло. Охотник успел задержать её руку в последний миг. На вид хрупкая, она чуть не повалила его, здорового мужчину, на землю! Пришлось звать Яна и вязать дуру по рукам и ногам. Особенно погано было на душе, что за вознёй наблюдал её младший брат, с младенцем на руках. Мальчик плакал, прижимая ребёнка к груди. Такие картины можно было увидеть на всех улицах охваченного хаосом города. Свобода была отвоёвана слишком дорогой ценой!

От тех, кто пришёл сражаться за город, осталась жалкая горстка в триста с лишним бойцов. Почти все маги погибли в тяжелейшей дуэли с чародеями Ренессанса. Однако результат был очевиден: молниеносная война не удалась. Подошедшие подкрепления Нейтралз и движущиеся скорым маршем силы Остермана заставят ренов перейти к позиционной войне, что неизбежно позволит выиграть время.

Но несмотря на столь благоприятный исход дня, Строгонов не позволил себе попусту тратить время. Поспешив отдать необходимые распоряжения по расчистке завалов, он как можно скорее собрал военный совет.

Впрочем, советом это трудно назвать. Израненный и помятый Артес лежал на носилках и взирал на происходящее отстранённым взглядом; усталый и напуганный произошедшим «дядя Лёша» беспокойно ходил из стороны в сторону, что-то бормоча под нос, и только Строгонов сохранял самообладание и с уверенностью в голосе держал речь. Кроме них троих, на собрании присутствовало несколько белых рыцарей, пара десятников из Глефы, и, конечно, представители союзников. Офицер Нейтралз стоял каменным изваянием и спокойно слушал бывшего сеньора Глефы. Вождь же Остермана – массивный мужчина средних лет с увесистым пивным животом на коленях – сидел на одном из обломков и сопровождал слова Строгонова многозначительными кивками.

–. Таким образом, друзья, – говорил Строгонов, – мы не можем оставаться на месте, проводить мыслимую линию и ввязываться в стычки с отрядами Лиги – тем самым лишь убьём преимущество, заработанное такой кровью! Мы должны идти к Бангвилю, и, припугнув их силой, потребовать созыва Совета! Чудовищные дела Лиги являются непосредственным предметом обсуждения представителей кланов! Они не могут более смотреть на всё сквозь пальцы!

– Но что тогда будет с Ватрад Вил? Вы оставите город на произвол судьбы? – забеспокоился дядя Лёша и побледнел ещё сильнее.

– Нет, Алексей Германович, не беспокойтесь, – сказал Владимир. – Здесь на дежурстве останется сотня бойцов и десяток магов. Этого хватит, чтобы щёлкнуть по носу незваным гостям. Что же касается Лиги, то, скорее всего, поняв наш манёвр, они сосредоточат все силы в направлении Бангвиля – в случае взятия этого города владычество Лиги на Севере станет несомненным.

– И что? Даже проигнорируют представителей? – нахмурился Префект города.

– Конечно. Что они сделают? Объявят войну? Вряд ли. Единодушие улетучится, у каждого появятся свои интересы, и, скорее всего, они займут выжидательную позицию. – ответил Строганов.

– Да! Так и будет! Сейчас, пока есть интерес в Бангвиле, их хоть что-то сближает. Затем – совсем ничего! – пробасил Вождь Остермана. Его мощный уверенный голос не давал повода усомниться в сказанном.

– Однако что мы будем делать под стенами? Две тысячи бойцов? – взял слово офицер Нейтралз.

– Пять. Моя трёхтысячная армия в одном дневном переходе отсюда! – сказал Вождь.

– Хорошо, Ришам, пять. Но что это меняет? Гарнизон Бангвиля насчитывает до пятнадцати тысяч. Они просто поржут над нами с высоких стен.

– Задача совсем иная, – веско сказал Строгонов, прервав офицера. – Мы должны подойти к Бангвилю и показать готовность защищать Совет.

– Ну а что мешает ренам перехватить нас и перебить? – прохрипел Артес.

– Время. Они будут спешить к городу, чтобы взять его.

– А как мы перегоним их?

– Сядем на корабли, – ответил за Владимира Вождь. – Мои ребята готовят баркасы. На всех хватит места. По Темерне спустимся в озеро, а потом высадимся к югу от замка Фьеф.

– Замок-то реновский. – задумчиво проговорил офицер.

– А мы возьмём его, – сказал Строгонов.

– Что? – челюсть представителя Нейтралз отвисла вниз.

– Возьмём Фьеф. С одного удара. После падения этого укрепления положение Лиги на восточном фронте сильно ухудшится, – спокойно ответил Строгонов.

– Да вы в своём уме? – офицер поперхнулся от возмущения.

– Не жалуюсь, – усмехнулся Владимир. – Ришам подготовил сюрприз нашим друзьям, не так ли?

– Конечно! – ехидно улыбнулся варвар. Этот огромный мужчина, чьи доспехи были покрыты мехом лесных волков, в эту минуту казался настоящим зверем. В глазах азартным огнём плясала животная кровожадность. – Осадные машины, с таким горячим пойлом, что рены захлебнутся от счастья!

– Не понял, – сказал офицер и поджал губы. Что-то явно шло не по инструкции.

– Наш дорогой друг хотел сказать, что в непосредственной близости от Фьев спрятаны две дюжины катапульт, способные метать заряды колоссальной мощи. Над специальным коктейлем концентратов трудились лучшие умы востока. После пары залпов замок охватит чудовищное пламя, которое даже магии с трудом подвластно. Задача заключается в том, чтобы связать боем вражеских магов. А затем останутся только пылающие руины. Что касается гарнизона, то, скорее всего, там не более трёх, а может, четырёх сотен бойцов. Главные силы Лиги движутся сейчас с Севера.

– Катапульты… – проговорил офицер, подёргивая себя за подбородок. – Однако мы не можем…

– Можете, Андриан. Я хорошо осведомлён о ваших полномочиях, – покачал головой Строгонов. – Вам предоставлено полное право распоряжения войсками. Только ваш сеньор может отменить данное решение. Чего же вы колеблетесь?

– Не уверен, что предложенный план имеет перспективу, – отважился на прямой ответ Андриан.

– Что ж… Тогда можете вести свои войска обратно и ждать, когда Лига развалит вас изнутри. А может, и сожрёт. Заживо.

– Я бы попросил… – глаза офицера яростно блеснули.

– Да валяйте, а что толку? – Владимир холодным взором впился в лицо офицера. Тот занервничал, стал теребить пояс. – К чему дурацкие сомнения? Чем вы рискуете? Хотите оттянуть конец? Или хотите переложить ответственность на обстоятельства? Наша задача – прийти раньше Лиги и осложнить поганцам жизнь. Выиграв время, мы постараемся склонить Совет к обороне. И если там не все круглые дураки, они должны понять необходимость сопротивления. Союзник же у ренов только один – Реньюн. Но его опасаться не стоит. Слишком руки коротки.

– А Тёмный Орден? – вдруг подал голос Префект.

– Орден… – Владимир слегка запнулся. – Что ж, здесь нам ничего не остаётся, как надеяться на удачу. Увы, если все куплены, мы обречены. Но надо пробовать. Иначе останется только ждать расплаты за глупость и нерешительность.

– За решительность тоже можно поплатиться, – в тон Строгонову ответил офицер. – Мне необходимо переговорить с сеньором. Без его согласия я и шага не сделаю.

– Говорите. И лучше сейчас. Завтра нужно двигаться к кораблям.

Офицер откланялся и направился прочь с места Совета. Собрание проходило на руинах Префектории. Несчастный Префект, не находивший себе места, неустанно бросал взор на развалины и тихо вздыхал. На его глазах город достиг красоты и процветания. На его же глазах он был превращён в руины. Но не втоптан в пыль! Лишь эта мысль согревала старого Алексея.

– Мутный парень, – недовольно проговорил Ришам и сплюнул в грязь.

– Он лишь делает своё дело, – покачал головой Строгонов.

– Да чёрт с ним, – махнул рукой Артес, скривившись от боли. – Ты знаешь, я вот подумал: плывите вы с богом. Я останусь здесь, оклемаюсь, да людей хороших огражу от врагов. Вы оставьте мои выжившие десятки, да ещё несколько ребят.

– Хорошо, Артес, так и сделаем, – согласился Владимир. – Тебе и правда не пойдёт на пользу плавание. А со здешними проблемами ты справишься, я не сомневаюсь.

– Эко ты шустрый, – улыбнулся Ришам и прищурился. – Воевода без армии. Ты решил сделаться лидером сопротивления?

– А кто против? – ответил улыбкой Строгонов. Глаза Вождя и несгибаемого Сеньора встретились.

Ришам расхохотался в ответ.

– Всё равно войсками своими буду править я, однако мной командуй – тебе воля! Уж слишком большой ты везунчик. Надо пользоваться, пока удача не отвернулась!

– Спасибо за откровенность! – усмехнулся Строгонов. – Что ж, пока мы ожидаем ответ Нейтралз…

– А они нам нужны? Я насчитал полторы тысячи бойцов. После поражения на юге от Ренессанса, от их армии почти ничего не осталось.

– Однако остались лучшие! – раздался громкий ответ от неожиданно вернувшегося Андриана.

Ришам цокнул языком, но промолчал.

– Господин Строгонов! Мой Сеньор, мессир Рамзес, одобрил ваш план. Мои войска отправятся с вами хоть в Преисподнюю!

– Отлично! – серое и сосредоточенное лицо Владимира немного просветлело. – Теперь, друзья, пора обсудить детали операции.

Данила сплюнул. Ну, дела! Брать Фьев!

– Да. Похоже у твоего начальства совсем крышу снесло. – усмехнулся Ян, устраиваясь поудобнее на грязном матраце.

– Ты уверен, что всё правильно понял? – озадаченно спросил Данила.

Ян махнул рукой в ответ. Закрыв глаза, он приходил в гармонию с самим собой. Мало того, что его организм не успел оправиться от полученной раны, так ещё он полвечера ползал по камням, стараясь подслушать разговор Совета.

– А что ты культяпками машешь? Может, тебе с усталости послышалось. – продолжал сомневаться охотник.

– Слушай, мне наплевать, – не открывая глаз, ответил Ян. – Если чего, я брык – и исчез. А твою задницу завтра поутру поднимут и заставят тащиться к Темерне. Вот тогда всю правду и узнаешь. А сейчас дай поспать.

– Сволочь, – пробормотал Данила и улёгся на свою часть матраца. Целых домов почти не осталось, поэтому многим бойцам пришлось спать под открытым небом. Кто был слегка пошустрее, взял всё мягкое, что нашёл на разрушенных складах, и устроился на кусках стен. Так поступили Данила с Яном. Не хватало, правда, одеяла.

– Слушай, Ян, – не удержался охотник. – А какого ты вообще здесь остался? Только давай честно, хорошо?

– Не смеши. Я с собой-то не всегда честным бываю. Давай примем за правду тот факт, что я с Лигой в больших неладах. А с Орденом подавно.

– Хватит чушь городить! – Данила рывком приподнялся на локтях и посмотрел в лицо Яну. – Ты пытался убить Строгонова, а теперь спокойно лежишь на камушках и восстанавливаешь силы. Я не верю в брехню про Орден, про попытку убийства моего сеньора, и вообще во весь тот бред, который ты мне наплёл! Уж будь честным, прошу! Столько раз стояли плечом к плечу и глядели в глаза смерти!

Ян вздохнул. Открыв глаза, он присел на матрасе и посмотрел в глаза Даниле.

– Я и правда должен был убрать Строгонова. Но события развивались намного быстрее, чем мои хозяева ожидали. К твоему сведению, Владимир вёл скрытые переговоры с Ренессансом. Он даже был готов принять участие в войне против Святой Инквизиции. Однако, рены почему-то выбрали Бреган Дэрт, а Глефе оставили лишь участь мяса в этой страшной мясорубке. Не дожидаясь окончания переговоров, мои хозяева решили устранить опасного элемента из игры. Но пока я внедрялся, искал подходы, ситуация в корне изменилась. Строгонов стал вынужденным врагом Ренессанса и руководителем ожесточённого сопротивления на всём севере. Теперь он очень ценная персона. Я получил приказ охранять его. Любой ценой.

– Телохранителем заделался?

– Нет, – покачал головой Ян. – Моя задача находить таких же ищеек, как я, и уничтожать. Всё просто.

– Случаем не ты подпалил дом, принадлежавший партнёру здешнего Префекта?

– Я. Кстати, просьба поступила от самого Строгонова.

– Успели заранее обговорить?

– Да, – кивнул асассин, – он знал, что я не покинул город. Он, кстати, очень способный малый.

– А что за хозяева? Главы Шепростана?

– Данила, включай голову! Шепростан хоть внешне и независим, но фактически давно попал под влияние Культа. Теперь мои учителя только и чешут руки, как оторвать мне башку. Нет, Данила. Если ты помнишь загадочную историю про Слёзы Феникса, то должен понять, что многое в моём рассказе не сходилось. Слишком уж я легко уходил от преследователей.

– Так ты работаешь на Готикс? – брови Данилы медленно поползли вверх.

– Ну, вот видишь, как всё просто, – улыбнулся Ян и спокойно лёг на матрац. – Только давай на этом и закончим. Скажу сразу: работаю от безысходности. Я уже рассказывал, что это за люди, и что они делают с врагами. Об их делишках ничего не знаю. Только то, что исполняю сам.

Ян отвернулся от Данилы и через пару минут заснул. Хотя, может, просто притворился – у него работа такая.

Данила некоторое время помолчал, затем улёгся поудобнее, но долго не мог отправиться в Мир Грёз. Когда долгожданный сон сморил его, он думал: как же хочется спокойствия и уюта. Как надоела бесконечная война, с собой и судьбой!

* * *

– Я не совсем понимаю, о чём вы говорите, господа, – неожиданно твёрдо ответил Ромунд, Поднявшись с пола, он принялся с невозмутимым лицом отряхивать одежду, попутно оправляя складки.

– Юноша, это лишнее, – быстро ответил Вильгельм. – Нам отлично известно, что ты, Ромунд, сын Дерлога, являешься агентом некой организации Готикс. Отрицать бесполезно. Нас не интересует глупое враньё.

– Откуда столь занимательная информация? – спросил Ромунд. Сложив руки на груди, он спокойно смотрел на говорившего Вильгельма. Не делая лишних движений, он судорожно ощупывал пространство на наличие готовых к бою заклинаний. Но в столь близком присутствии от источника выделить боевые заклятия из хаоса сил было слишком трудно.

– Наш человек, Мевелин, давно вывел тебя на чистую воду, Ромунд, – ответил очкарик. – Твоя своеобразная манера обучения не осталась незамеченной. Наши агенты очень чутко следят за поведением студентов Академии. Сам понимаешь, кузница будущих кадров.

Ромунд хмыкнул. Как бы сейчас удивились его сокурсники, узнав, что всё это время они старались на. Тёмный Орден!

–. Тебя завербовали примерно три года назад. В то время ты был особенно шаток в убеждениях и легко поддался влиянию, – продолжал Вильгельм. – То, что рассказал тебе представитель готиков, во многом согласовалось с твоим представлением о положении дел в мире. Очень многие догадки в словах готика представлялись реальностью. Что ж, при таких обстоятельствах получить согласие колеблющегося юнца на присоединение к правому делу было лишь вопросом техники. После твоего почётного вступления, ты делал успехи в специально заказанных изысканиях, шпионил в Академии, работал посредником между информаторами. И всё бы хорошо, если бы не дурацкая война. И знаешь, получилась уникальная ситуация! На твоей кандидатуре сошлись интересы двух противоборствующих партий – Ордена и Готикс. Не знаешь, случаем, почему?

Юноша безразлично пожал плечами.

– Потому что, к несчастью, в тебе есть одно очень редкое качество. Как думаешь, какое? Может, ты себе кажешься особенно искусным шпионом? Или весьма удачливым счастливцем? А может, ты просто особенный? Впрочем… Видишь ли, наивные готики посчитали, что в столь удачный момент смогут воспользоваться одним из своих расходных кадров и пронюхать одну из самых серьёзных тайн Ордена – программу Энергон. Ты, кстати, был прав насчёт него, только частично. Это, к твоему сведению, комплекс всевозможных планов, источников и таких же. «шестнадцатых валов». Что касается Ордена, то он решил подыграть готикам и помочь ещё быстрее расходовать ценный кадр, отправив тебя вместе с разведывательной группой. Они отлично знали, что до конца дойдёшь только ты. И ещё лучше понимали, что оставлять тебя в живых нельзя, как… и всю твою команду, – при этих словах Вильгельм сделал неуловимо быстрое движение и в следующий миг лиловый отблеск Источника высек искру на лезвии его клинка. Мердзингер не успел понять, что произошло, прежде чем его голова слетела с плеч.

Ромунд от неожиданности отступил на шаг назад. Какая скорость! Вот тебе и тщедушный очкарик.

– Хороший был служака, – пробормотал Вильгельм, вытирая мягкой тряпочкой кровь с лезвия. – Он реально верил, что Орден поможет ему восстановить права эльфийского народа. Но! Не судьба, – вложив меч в ножны и отвернувшись от Ромунда, сказал очкарик. Видимо, он совсем не боялся. – Его основной задачей была передача полученных сведений и ликвидация посторонних. С последним он справился великолепно. А вот совершить первое я предоставлю себе.

– В чём же моя редкость? – немного сбавив гонор, спросил юноша.

– Твоя? Да ни в чём. Ты обычный маг, пускай немного мощнее среднестатистического чародея. Ну, неплохо разбираешься в воздушной стихии. Кстати, говоря о концовке вашего разведпохода, я немного слукавил. На самом деле твоей негласной функцией была охрана Мердзингера. Именно он должен был выжить в этой передряге и доставить сведения командованию. Нужно поправиться и сказать, что до самого конца пути охранять его должен был ты. Однако он понял задачу весьма превратно. Решил, наверное, выделиться, показать, что он и без тебя обойдётся. Ха! Возможно, рассчитывал, что это присовокупят к его отличиям. Глупец! В последующем несчастного романтика, конечно бы, убрали.

– Так почему именно я? А не Альма? Она весьма неплохой маг… была.

– Я же сказал, в тебе есть одно качество. Оно никак не связано с твоей личностью. Так, ошибка природы, аномалия.

– Но какое же?

– Видишь ли, – Вильгельм говорил, стоя спиной к Ромунду. Однако у юноши не возникало сомнения, что проклятый очкарик полностью контролирует ситуацию. – У тебя полная ментальная невосприимчивость. Иначе говоря, ни один менталист не сможет пробраться в твоё сознание. не сможет ухватить его каналы, изменить или разрушить их. Природный блок, не поддающийся воздействию. Удивительно, но в данном случае я могу с полной уверенностью говорить о… невозможном! Хотя, наверное, это только на данном этапе развития науки.

– Так вот почему начальство посодействовало моему назначению в отряд? – ахнул Ромунд.

– Именно! – Вильгельм обернулся. Его глаза светились лиловым огнём Источника – причудливое сияние на какое-то время задержалось в них, но затем угасло.

– Хорошо. Но зачем ты убил Мердзингера?

– Он перестал быть нужен. Моё начальство считало меня погибшим. Что ж, я и правда обессилел после схватки с местными менталистами – твоими коллегами, кстати. Однако выжил, и теперь могу предоставить командованию намного больше ценных сведений, чем какой-то… – Вильгельм брезгливо покосился на отрубленную голову эльфа у своих ног, – безумец.

– Ну и во мне отпала соответствующая необходимость.

Вильгельм не ответил. Коснувшись указательным пальцем лба, он застыл на несколько мгновений.

– Понимаешь ли, юноша. Надо хорошо осознавать, в каких условиях оказался наш мир. Можешь поверить мне на слово: грандиозный план развала устоявшейся системы миропорядка вступил в финальную стадию. Десятками лет неутомимые идеологи Тьмы готовили мир к поистине невообразимому изменению. Ты не представляешь, сколько труда и крови вложено в Идею! Ведь суть не в том, чтобы собрать огромную армию или откопать могущественные артефакты. Главная цель! Апофеоз всей мысли был в том, чтобы развалить врага изнутри. Ты понимаешь, о чём я говорю?

– Нет, – твёрдо ответил Ромунд.

– Эх! Ты же следишь за событиями в мире. Неужели ты не понимаешь, что война Лиги на Гиперионе и нынешний поход на Кандур – запланированные акты в спектакле единого постановщика? Единого Драматурга? Так же, как развалился север, развалится и юг, и запад, и восток. Разделяй и властвуй! Всё просто! Глупые князьки будут держаться за свои замки и ничтожные клочки земли, преследуя собственные цели. А где сталкиваются интересы многих – там пространство для действий! Предлагая одним одно, другим другое, ты умело стравливаешь их, как собак. – последние слова Вильгельм произнёс с надрывом, – которые готовы рвать друг друга в клочья, чтобы им дали вкусно пожрать! Сегодня твой союзник уничтожает вчерашнего друга, а завтра сам падёт от руки предателя. Кажущаяся сложность складывается в простую формулу: без интереса нет ни друга, ни врага. И тут, как понимаешь, возможны комбинации.

– Хорошо. А что ты хочешь от меня?

– Мне нужен соратник. Хотя бы на время. Люди с такими качествами слишком редки, чтобы ими разбрасываться. Пускай ты не особенно догадлив и смекалист, но хорошо обучен, и с ментальным щитом в голове. Чем не прекрасный исполнитель?

– Ты задумал собственную игру? – улыбнулся Ромунд.

Вильгельм прищурился.

– Ну, придётся извиниться перед тобой – ты иногда бываешь догадлив, – усмехнулся он. – Признаюсь честно: моё начальство слишком бестолково, чтобы осознать всю ценность открывающихся возможностей. Они слишком повёрнуты на своей вере во Тьму и прочую дурь, чтобы воспользоваться благами своих неимоверных трудов! Они не понимают, что идеология, как инструмент управления, перестал быть эффективным. Слишком много изъянов. Теперь же у нас есть азы ментального управления! Оно может поставить на колени кого угодно! Верующего превратить в богомерзкого еретика, преданного воина – в циничного предателя, отчаянного храбреца – в позорного труса. Имея такие возможности, совершенно неважно, в кого верить и кому поклоняться. Ведь вся чушь, которую быдлу вешают на уши – это пыль в глаза! Истинная цель – власть. Безграничная и вечная! Нет ничего лучше этого слова, Ромунд! Ты не представляешь, какую силу оно в себе заключает. Какую мощь!

– Ты фанатик, – флегматично заметил юноша. – Ты сам же помешан на своих идеях.

Вильгельм осёкся. Нервно потёр подбородок – видно, своей речью он вывел себя из душевного равновесия.

– В-возможно, – проговорил он дрожащими губами. – Но зато идея моя чистая, без примеси обмана и глупости. Ведь. Творец так всемогущ только потому, что он нейтрален. Он и Свет и Тьма! А мы собственными руками создаём в себе изъяны, тяготея к той или другой стороне. Мне, Ромунд, нужны соратники. Нужны люди, которые не поддадутся ничьему влиянию, которым самой природой предписано нести в себе зачатки истинного разума!

– Соратники на время, – проговорил Ромунд.

Вильгельм вновь осёкся.

– Пускай и на время. Хотя самых преданных я могу и пощадить.

– Ох, надо же! – улыбнулся Ромунд. – Только вот проблема: невозможно быть преданным без влияния. Я хоть и верю в вещи, которые ты называешь глупостью, но я верю в лучшее, доброе и вечное. А ты безумец, которому давно пора снести голову. Орден ещё не знает, как сильно ему придётся потрудиться, чтобы достичь своих целей, а ты похоронишь своё безумство в этой подземной могиле!

Ромунд вложил в удар всю злобу и всю тоску, накопившуюся за время проклятого похода. Сконцентрировав поразительную мощь, высосав последние силы из жил, он сгустком энергии шарахнул по Вильгельму. Раздался треск, воздух раскалился до предела, отчего кожу пронзила жуткая боль. Обессиленное тело больше не могло подчиняться Ромунду, и он упал. Окружающее заполнил дым. Ничего в метре не было видно. Даже яркое свечение Источника было не в силах пробить пелену.

– Как глупо, – прогремел голос в тишине. Из-за заложенных от взрыва ушей он казался невообразимо далёким, – ты совершенно не понимаешь, что я тебе предложил. Ты не понимаешь, каким могуществом я обладаю. Все Отцы Ордена, вместе взятые, ничто перед моими силами. Ничто, понимаешь? – Вильгельм вышел из дыма и завис над Ромундом. Его глаза горели лиловым огнём, прожигая пространство чудовищной силой. Теперь маг понимал, что, не будь у него ментального блока, эти глаза читали бы его душу. – А ты решил убить меня, тупой магией. Хотя бы сплёл заклинание, – Вильгельм вскинул руку и в его ладони начал сгущаться мрак. – К счастью, подобные тебе ещё существуют. Мало, но есть. А тебя оставлять в живых больше нет смысла.

Вильгельм медленно замахнулся и Ромунд зажмурил глаза. Он ужасно устал и не мог защититься. Только беспомощно поднял над головой руку.

Но вместо прихода ужасной смерти и собственного крика Ромунд услышал чьё-то грязное ругательство. Взвизгнул разрезаемый сталью воздух, и кошмарный по тоске вопль вырвался из чьей-то груди. Юноша от неожиданности сначала зажмурился ещё сильнее, но когда всё стихло, медленно открыл глаза. Сбоку от него лежало тело. Приглядевшись, Ромунд узнал Вильгельма! Его глаза туманным стеклом уставились в грязный пол. Мощь и сила улетучились в одно мгновение.

– Самовлюблённый ублюдок, – сказал женский голос. Ромунд поднял глаза, и в рассеянной дымке увидел Алису. Устало поглядывая на него, она вытирала лезвие короткого меча. – В наше время слишком много сумасшедших. Пускай останется как можно меньше.

– Но…

– Да, на него не повлияла колоссальная мощь магии, которую ты направил на него. Однако он был к этому готов. А к удару в спину простой железкой – нет. Он так был сконцентрирован на тебе, что не почувствовал присутствие ещё одного человека.

Ромунд поглядел на тело Вильгельма. С первого взгляда никаких ран не было видно, но растекавшаяся под ним лужа говорила об обратном. Подобравшись поближе, юноша осмотрел труп и подметил небольшую рану в районе поясницы. Хотя нет, чуть выше.

– Ничего себе удар. Через спину до сердца, – пробормотал Ромунд и с уважением посмотрел на девушку. Совершенно не верилось, что это хрупкое создание могло вот так, с одного удара, подрезать человека.

– Благодарю, коллега. Я тоже не промах.

– Постой, постой! Почему коллега? – нахмурился Ромунд.

Девушка улыбнулась, но не ответила. Впрочем, юноша сам понял.

– Так они тоже втянули тебя в эту историю?!

– Да, довольно давно, – неопределённо ответила девушка, и, развернувшись, пошла в сторону Источника. С трудом поднявшись, Ромунд заковылял за ней.

Остановившись шагов через пятнадцать, она нагнулась и подняла с пола сумку. Ромунд подметил, что в этой части зала как-то странно преломлялся свет от Источника, и на уровне пояса разглядеть что-либо было практически невозможно. Значит, здесь девушка и пряталась, пока Вильгельм вёл задушевную беседу.

– Но, в отличие от тебя, я имела чёткую цель и поставленные задачи. Внедрилась, попала в штат, продвинулась по службе аж до начальника Лазарета (кто бы стал подозревать душку-санитара?). Вынюхивала, что могла. Затем при общей панике впала в сон. К счастью, выжила. Теперь смогу подсобить тебе.

– Выбраться?

– Выбраться ты сам знаешь, как, – сказала она, закидывая сумку на плечи, – думаю, теперь наше командование будет ждать нас с распростёртыми объятьями.

– Но я солдат Республики. Если не вернусь в строй и отправлюсь в Умрад, то меня схватят, как дезертира… Разговор будет короткий.

– Если ты вернёшься к армии, которая, по моим подсчётам, уже на полпути к Кандуру, тебя сначала допросят с пристрастием, а затем уберут. А может, сразу уберут. Мало ли: сболтнёшь лишнее.

Ромунд вздохнул и поник. А ведь он лелеял надежды обнять Эмми. Как она там? Глупышка, сунулась на эту войну. А вдруг её нет в живых? Вдруг её захватили в плен? При таких мыслях боль тисками сводила желудок. Суждено ли им быть вместе? Или всё, что произошло между ними – всего лишь пшик, недолговечные эмоции, рождённые на фоне накативших обстоятельств?

– Честно говоря, я не до конца понимаю, где друзья и где враги, – при этих словах Ромунд повернулся к Источнику и вгляделся в туманное сияние. Никакой магии не чувствовалось, но мощь… Первородная Мощь!

– Во всяком случае, друзья те, кто не жаждет твоей смерти. Даже если Вильгельм прав; отправляя тебя в это жуткое место, командование отлично понимало всю важность миссии. Конечно, ты мог погибнуть, но это не делает начальство плохим. Есть цель.

– И её надо достичь. Я понимаю. Но какова эта цель, Алиса? Ведь Отцы Ордена тоже морочат голову малефикам мечтаниями о лучшем будущем, а сами, скорее, просто вкушают плоды власти.

– Знаешь, в твоём положении тебе лучше принять одну сторону, и она известна. Пойдём, здесь больше нечего делать. Вон там, в углу, шагах в ста, потаённая дверь. До вашего прихода я успела всё изучить.

– А Источник не опасен? – не отрывая глаз от тумана, спросил Ромунд.

– Нет, – покачала головой Алиса. – По крайней мере, этот нет.

– А что он вообще такое? – последовав за девушкой, спросил юноша. Напоследок он обернулся и посмотрел в сторону неподвижного тела Альмы, но тут же подавил мысли о том, чтобы забрать её и похоронить по человечески. Кто его знает, куда выкинет телепортация, а труп на руках сулил только проблемы.

– О! Слишком много теорий. Во всяком случае, по одной из самых достоверных, все источники – осколки некой материи, из которой ранее был сотворён мир. Сторонники этого взгляда с пеной у рта доказывают, что древний народ, ныне известный как гоншоны, использовал эту энергию для собственных нужд. Судя по их состоянию, до добра это их не довело. Впрочем, Орден плевал на это, и решил использовать Источники в своих целях преображения мира. Но сначала требовалось понять, как. На Фебе насчитывается не менее десятка таких туманностей. Однако с девятью из них эксперименты привели к катастрофе, вызвавшей появлений воронок. Все попытки вернуть Источники под контроль потерпели фиаско. Почти все экспедиции погибли.

– А последний где?

– А ты подумай. С чего вдруг на Фебе разыгрались нешуточные страсти?

– Кандур?! – поразившая Ромунда догадка слегка испугала его.

– Да. Причём тот Источник самый перспективный.

– О боги! Так вот почему варвары обрели иную силу!

– Вот почему они стали безумны. Но отдавать его миром никто не станет, поэтому пришлось развязать войну. За справедливость. Кстати, все так называемые набеги варваров на границы Республики спровоцированы Орденом. Их летучие отряды творили такой кошмар в землях безумцев, что те в слепой ярости шли мстить. Причём малефики оставляли в живых в основном мужчин, частично истребляя женщин и детей, а частично угоняя в рабство.

– А для чего рабы?

– Ты до сих пор не понял? Источники подпитываются естественной энергией мира, однако активирует их чудовищные возможности только живительная сила…

– Крови. – лицо Ромунда перекосилось от отвращения.

– Верно. Тысячи людей замучены в этих стенах. Здесь каждый сантиметр пропитан страхом и отчаянием.

– Твари, позорные твари! – Ромунд с такой силой сжал кулаки, что побелели костяшки. – Так что же получается: Республика и Сюреал – ставленники Ордена?

– Нет. Орден так открыто не работает. Есть люди, хорошо укрепившиеся в обоих кланах, и дёргают за ниточки верхи. Формула Вильгельма во всей красе. Кому-то что-то пообещали, кому-то даже дали, а кого-то вообще убрали. Уверяю тебя, многие сенаторы Республики, как и сенешали Сюреала, считают, что борются за правое дело.

– Проклятье… И руководство Лиги…

– Ну, там несколько сложнее. По оперативной информации, всё командование – члены Ордена. Если ты слышал, старые сеньоры вообще лишились головы.

– Слышал, слышал. – кивнул Ромунд.

– Так, ладно, вот комната, – сказала девушка, подойдя к стене.

– Ничего не вижу. Слишком темно.

– Да, так оно и есть, – усмехнулась Алиса. – Видеть здесь ничего и не надо. Просто необходимо нащупать выступ. Ага, вот! – девушка на что-то с силой надавила, заскрипел механизм, и кусок стены стал медленно отодвигаться.

В глаза ударил непривычно яркий свет, и Ромунд зажмурился от неожиданности.

– О! Замечательно. Магические лампы! А я думала, будем в потёмках разбираться. – Ага, – пробормотал Ромунд, не разделяя радости Алисы. За время похода он настолько привык к полумраку мёртвых коридоров, что нынешнее буйство света приводило его в некоторое замешательство.

Комната была совсем небольшой. Посередине высились четыре гранёных столба, покрытых витиеватыми рунами, а под ними располагался знакомый Ромунду знак: квадрат, пересечённый двумя линиями. Только выполненный с такой любовью и заботой, что глаз невольно любовался идеально построенными линиями.

– Так-так, – на лбу Алисы проступила еле заметная морщинка. – Забавно. Ты погляди – руны.

– Ага, мы видели нечто похожее на пути сюда. Там был грот, старинный.

– Ты понимаешь, что это значит?

Ромунд нахмурился.

– Честно говоря, не задумывался, – ответил он.

Алиса разочаровано махнула рукой. Подойдя к столбам, она осторожно, почти нежно, водила пальцами по линиям рун, слегка искрившихся в ярком свете ламп.

– Этим письменам лет больше, чем самому миру.

– Ты филолог? – быстро догадался Ромунд.

– Просто увлечение.

– Ты можешь читать их?

– Никто не может, – резко ответила она. – Эти руны не имеют закономерностей написания. Почти полное отсутствие логики. Но сила и красота, заключённая в них, завораживают.

– Да? – пожал плечами Ромунд и зевнул. – А по мне так завитушки. Давай поскорее раскрутим шарманку и уберёмся из этого проклятого места. Кстати, а те неведомые твари случаем уже не сидят за порогом? – сказал он, с беспокойством посмотрев во тьму зала. – А то они так настойчиво рвались перекусить.

– Завитушки, говорит он, – недовольно пробурчала девушка, проигнорировав второе замечание мага.

Юноша махнул рукой и решил сам проверить стену на предмет запирающих механизмов. Несколько раз проведя пальцами по тёплому камню, он быстро нашёл маленький крючок. Дёрнув за него, Ромунд отскочил от неожиданности: на этот раз дверь закрылась слишком быстро.

– Нервничаешь? – спросила девушка, продолжая осмотр.

– Нет, просто рефлексы, – сухо бросил Ромунд, и, подойдя к столбам, внимательно ощупал пространство. Пальцы задрожали от окружающей мощи. Повнимательнее прочувствовав потоки, юноша устало улыбнулся и сказал:

– Нам повезло. Специальный ключ подбирать не придётся, достаточно активировать заготовленный механизм. Только осталось понять, какой именно концентрацией сил.

Алиса оторвалась от созерцаний, выхватила из-за пазухи нож и сделала небольшой надрез на пальце. Как только первая капля крови упала на нарисованный квадрат, яркая вспышка озарила комнату. Буквально в один миг портал ожил и загорелся жёлтым пламенем, переливающимся от одного столба к другому.

– Кровь – единственная составляющая нашего организма, которая несёт истинную суть природного начала. Древняя магия была полностью построена на изначальной материи. Всё, что сейчас используем мы в качества магии – суррогаты. Страшно подумать, каким могуществом обладали предки. Идём.

– А куда эта древняя штука нас доставит? – спросил Ромунд, и почувствовал, как предательский холодок пробежал по спине.

– Кто знает. Впрочем, лучше куда-нибудь подальше. Здесь не хочется оставаться. Бери меня за руку. Так надёжнее.

* * *

Алексей заснул, словно ребёнок. После доброго ужина ему стало так хорошо, что все проблемы отступили прочь! А ещё говорят, не хлебом единым сыт человек. Да такого блаженства он не испытывал никогда!

Сколько ему удалось проспать, он не знал. На самом деле он протянул бы в Мире Грёз гораздо больше, если бы не громкий скрип, вырвавший сознание из объятий сладкой неги. С усилием разлепив глаза, он перевёл взгляд на толстые прутья решётки. За ними кто-то стоял!

– О, Тьма! Кого там принесло? – проворчал Алексей, поворачиваясь на бок. О том, чтобы встать, даже мысли не было.

– Как ты можешь произносить это имя, предатель? – зашипел голос. От мерзкого и холодного звука сердце сжалось в груди. Несчастного Алексея прошиб холодный пот. Первый Мастер! Вне всяких сомнений! Но как? В Цитадели Стражей? Это немыслимо!

– Мой Повелитель! Я… я не виноват! – жалобно протянул Алексей, свалившись с нар на холодный пол. Встав на колени, он опустил голову вниз и замер. Разглядеть Мастера он не успел, да и было слишком темно.

– Я больше не твой Повелитель, трусливый ублюдок, – резкость слов разила не хуже ножа. – Ты предал меня. Поэтому я приказываю тебе… Умереть!

Алексей не успел осознать сказанное, как его сердце остановилось. Он так и остался стоять на коленях: смерть сковала его мышцы, превратив в бездушную куклу. А Первый Мастер исчез, испарился, оставив за собой тишину.

* * *

Открыв глаза, Даратас понял, что в Цитадели непорядок. Нет, не было слышно никакой суеты, и тем более звуков боя. Но в воздухе повисло тягостное напряжение. Оно ощущалось всем телом и ещё сильнее душой!

Не позволив себе нежиться в постели, маг быстро поднялся, подогрел заготовленную воду, наскоро умылся и через двадцать минут уверенным шагом двигался к Ставке.

Его соображения подтвердились сразу, как он покинул комнату. Пустующий вчера этаж сегодня был полностью забит охраной: закованные в полную сталь бойцы с добротными бердышами в руках стояли через каждые пять метров. Задумчиво почесав подбородок, Даратас поспешил к Хозяину: расспрашивать воинов не имело смысла.

Задерживать на входе его не стали, поэтому Даратас спокойно проследовал в Ставку и застал старика сидящим за столом. Тщательно разжёвывая пищу, Бульвар завтракал.

– О! Мой друг! – воскликнул Хозяин Цитадели, неловко выбираясь из-за стола. – Ты по-прежнему предпочитаешь вставать рано? Я не успел распорядиться насчёт завтрака. Эй! Вруман! – прокричал Бульвар в сторону двери. – Сообщи Сальмону, чтобы готовил еду! Гости начинают подходить! И пусть походный паёк изготовит! С расчётом на неделю!

– Ничего, с этим можно подождать. – положив руку на плечо другу, сказал Даратас. – Что происходит?

Улыбка исчезла с лица Хозяина Цитадели. Вернувшись к столу, он снова уселся в кресло и предложил Даратасу занять место напротив.

Когда оба устроились, Бульвар, прочистив горло, тихим голосом проговорил:

– Твой пленник, Алексей. убит сегодня ночью. В камере, – Бульвар глубоко вздохнул. – Самое удивительное, что охрана не заметила чьё-либо присутствие… даже псы, и те остались безучастны. Ни следов взлома, ни магических воронок. Будто никого и не было. Сам убиенный застыл в позе. эм, весьма неестественной. Такое ощущение, что он молился.

– А следы на теле? – взволновано спросил Даратас.

– Нет, ничего нет. Даже не могу предположить.

– Это Хватка Смерти. – хлопнув рукой по столу, заключил Даратас. – Сердце Алексея просто остановилось. Хлоп – и нету человека.

– Поясни.

– А здесь нечего пояснять, друг. Первый Мастер. Он был здесь. Только этот злодей обладает таким могуществом!

– Боже! – Бульвар схватился за голову. – Он прошёл через все линии защиты? Но как? Как такое возможно?

– Легко. Уж прости мне дерзость, но я сам без особого труда обойду все поля и магические ловушки, расставленные здесь. Успокаивает одно: никому из Культа, кроме него, не подвластно так просто попасть за эти стены. А один, пускай самый мощный маг, не выстоит против нескольких тысяч воинов.

– Ну! Тогда повоюем. Кстати, единственные, кто ощутил присутствие Тёмного, драконы. Наездники уверяют, что несчастные звери среди ночи затопали ногами, зафыркали и зарычали, а один даже поджёг солому – благо маг успел погасить.

– Ага… надо бы наведаться к моим зверушкам. Особенно с Гердой хотелось бы поговорить.

– Разумная мысль. Завтракать будешь?

– Нет, я не голоден. Что с Дарианой и Ольвеном?

– Красавица твоя пока не соизволила встать, а эльф уже вовсю тренируется. Вон, выгляни в окно. Там у стены огромная толпа. Мужики заворожённо наблюдают за его танцем смерти. Некоторые предлагали принцу деньги, только бы получить пару уроков от него.

– Ну, деньги ему вряд ли нужны, а уроки он даст. Увидишь, как твои бойцы ещё усерднее возьмутся за тренировки.

– Да, – усмехнулся Бульвар, – этим лентяям не помешает толика усердности.

– Хорошо, – Даратас резко поднялся. – Завтрак отложим до прихода Дарианы. Чего двум мужикам сидеть без прекрасной леди? – последнее Даратас произнёс с иронией. Бульвар заметил, как в глазах Даратаса скользнул задорный огонёк, но заострять внимания не стал.

– Как будет угодно. Путь на площадку найдёшь?

– Конечно, – кивнул Даратас у двери.

Не обращая внимания на вездесущую охрану, Даратас в темпе пробежал несколько этажей, поднялся по винтовой лестнице и вышел на площадку.

Огромное пространство было тщательно убрано и выметено. Драконы дико не любили непорядок и тем более грязь. Только во время тренировок они могли терпеть пыль и гарь, но затем требовали немедленной уборки. А своё желание выражали огнём и рёвом.

Через площадку шла широкая терраса, упиравшаяся в мощные мифриловые заграждения. Молодых наездников тренировали именно здесь, поэтому на всякий случай периметр был огорожен.

По обе стороны террасы, выложенной белым камнем, стояли ангары. В каждом ангаре на мягкой подстилке отдыхал от боевых и учебных забот дракон, а рядом, в специально оборудованной комнате, его наездник. Капризные существа требовали постоянного ухода, и в отсутствие хозяев часто приходили в глубокое расстройство, поливая огнём всё, что попадётся на глаз. Увы, бывали и несчастные случаи.

Ангары состояли из добротного камня с позолоченными крышами. Несмотря на одинаковую форму, каждый имел отличительные знаки: специальный герб, своеобразную резьбу и особенную раскраску. На некоторых висели изысканные светильники, гирлянды и изображения различных животных. У нескольких Даратас подметил портики с искусными барельефами.

Решив не терять времени на разглядывание чужих домов (хотя драконы любили постороннее внимание), Даратас проследовал к самому большому ангару, высившемуся над остальными. Расположен он был посередине правой линии ангаров и занимал место трёх обычных. В отличие от других, на его обветшавшей стене знаменовался один большой щит с гербом – красной драконьей головой на жёлтом фоне. Даратас всегда удивлялся излишней скромности Герды.

Стучаться не имело смысла: умная девочка знала о его приходе.

Внутри ангара царил полумрак. Единственный свет, проникавший сквозь дверной проём, скромно теснился у входа, позволив темноте заполнить большую часть пространства. Абсолютная тишина нарушалась лишь мерным сопением чего-то большого и тёплого..

Даратас сделал пару шагов, и остановился, вглядываясь во мрак. Лежавшего дракона выдавали контуры иссиня-чёрной чешуи, казавшейся сотканной из первородной тьмы. Никакие краски мира не могли быть глубже бесконечно чёрного и загадочного цвета хитинного покрова.

Спустя минуту Герда зашевелилась и глубоко вздохнула, обдав Даратаса потоком тёплого воздуха. Немного похрустев суставами крыльев, драконица сменила положение и перебралась с бока на лапы, усевшись поближе к входу. Вытянув шею, она уткнулась огромной головой в грудь Даратаса. От тычка маг чуть не растянулся на полу: Герда была очень большой девочкой.

Коснувшись гладкой, как металл, чешуи, Даратас несколько раз нежно провёл рукой по «щекам» драконицы. Яркие жёлтые глаза с обожанием уставились на него, выражая полную покорность и доверие. Улыбнувшись, маг прижался лбом к голове Герды и закрыл глаза, позволяя её мыслям проникнуть в его разум: драконица общалась только при помощи телепатии и всегда без слов.

Перед глазами Даратаса возник его собственный образ, который с усердием сбривал острым камнем волосы с лица.

– Да, конечно, милая, давно думал побриться! – рассмеялся маг. – Только моя щетина вряд ли потревожит неколебимую мощь твоей брони!

В ответ явился образ самой Герды, остервенело чешущейся задней лапой.

– Вот не думал, – продолжал улыбаться маг. – Хотя врёшь ты, проказница. Лучше скажи, соскучилась по старику?

На этот раз видение показало Даратаса и маленького дракончика на его руках, нежно прильнувшего к груди.

– Такой малышкой ты была много лет назад. – с некоторой грустью проговорил маг. – Теперь я могу усесться к тебе на лапы!

Герда довольно фыркнула и потёрлась мордой о его плечо. Шутка Даратаса ей понравилась. Удивительно, драконы прекрасно распознавали человеческую речь без знания алфавита и письма. Однако общались исключительно телепатией, причём чёткие и ясные картинки передавала только Герда – её потомки могли порождать лишь мимолётные и трудноразличимые видения. Впрочем, эмоции, которые направлялись в качестве сопровождения образам, объясняли всё намного лучше.

Следующее видение показало Дариану и Ольвена.

– Это друзья. Мои спутники.

Герда оторвалась от плеча мага и внимательно посмотрела на него… прямо в глаза. Через несколько минут драконица отвела взгляд, и в голове Даратаса родилась картина выжженной земли Харона, покрытой трещинами и потухшими кратерами миниатюрных вулканов. Вдали, у самого горизонта, виднелся шпиль высокой башни, теряющийся в тяжёлых тучах.

– Надеюсь, что так, Герда. Возможно, ситуация гораздо сложнее. Уж слишком всё запутано и непонятно. Проклятье! – маг всплеснул руками. – Я никак не могу собрать мозаику воедино! Что-то постоянно ускользает от меня. что-то очень важное.

Герда тяжело вздохнула и покачала мордой. Следующее видение показало Даратаса, одиноко бредущего по пустынной дороге.

– Да, ты права. я скоро отправлюсь в путь. Необходимо закончить начатое. Я должен… Нет! Я обязан разобраться во всём! Чует моё сердце, что Культ далеко не самый главный игрок во всей этой истории.

Герда радостно всхрапнула, дёрнув крыльями. В ту же секунду Даратасу явился образ парящего над облаками чёрного дракона. На мощной спине величественного существа гордо восседал Даратас, а за ним – двое его спутников.

Маг нахмурился, обдумывая предложение, а потом медленно проговорил:

– Думаю, это возможно. но только до Забытых холмов. Там придётся спуститься. Будет некрасиво, если мы без спроса ворвёмся во владения Хантеров, да ещё на драконе. Кто знает, как отреагируют безумные хозяева.

Герда подёргала головой, словно пережёвывая слова мага, а затем сделала лёгкий кивок.

– Но ты вернёшься обратно. в Цитадель. После Забытых холмов линия нашей судьбы вильнёт в непредсказуемом направлении. Ты ничего не сможешь сделать. Ты куда нужнее здесь, в крепости. Боюсь, этим стенам придётся выдержать настоящий бой! – коснувшись щеки драконицы, Даратас прошептал:

– Будь наготове. Скоро в путь.

И Даратас поспешил покинуть жилище Герды. Выходя, он не заметил долгого и задумчивого взгляда, брошенного ему вслед.

* * *

Приземление вышло не совсем удачным. Во время перемещения по призрачным путям портала людей с силой раскрутило, и на самом выходе вытолкнуло прочь. Ромунд смаху налетел на ствол дерева, и, кажется, сломал пару рёбер. Несчастная Алиса с визгом пролетела несколько метров и скатилась по склону, угодив в густой кустарник.

Собрав всю волю в кулак, стараясь не стонать и не думать о страшной боли, терзающей левую часть груди, юноша с трудом достал немного порошка и использовал самое простое заклинание лечения. Магия лениво обволокла тело и спустя несколько минут прекратила страдания, вправив кости. Ромунд некоторое время лежал ничком, восстанавливая сбитое дыхание. Остальные члены тела свело судорогой. Прошедший день был полон слишком тяжких испытаний для организма. Ещё чуть-чуть, и каждая клетка лопнет от напряжения.

– Алиса! – позвал Ромунд, с трудом оторвав голову от земли. Шея незамедлительно отозвалась уколом боли.

Ему никто не ответил.

– Алиса, забери тебя Бездна! Ответь! – надрываясь, крикнул юноша, но только лёгкий шелест листьев был ему ответом. Кажется, девушку действительно забрала Бездна.

Преодолевая дикие мучения, юноша заставил себя подняться.

– Алиса! – ещё громче крикнул Ромунд и тут же пожалел об этом. Что-то не так.

Оглядевшись, маг быстро оценил обстановку. Портал закинул их куда-то вглубь джунглей. По крайней мере, ничего, кроме сочной зелени, не видно. Только пальмы и всевозможные кустарники. И маленький ручеёк, обтекавший небольшой холм, на котором притаился Ромунд. Однако странным было другое: тишина не свойственна подобным местам. Особенно такая… специальная.

Резко пригнувшись, Ромунд поспешил скрыться в тени раскидистой пальмы. На прогалине, на верхушке холма, он слишком заметен.

Буквально распластавшись на влажной земле, юноша осторожно, стараясь не издавать лишнего шума, сполз вниз, к ручью. Перекатившись через воду, маг исчез в зарослях папоротника.

Замерев, Ромунд старался уловить любой подозрительный звук. Однако ничего, кроме всепоглощающей тишины, не существовало.

Выдержав паузу, юноша стал медленно пробираться сквозь папоротник к тому месту, куда, предположительно, скатилась Алиса. Подобравшись, юноша обнаружил только смятую зелень. Девушка исчезла.

– Тебя можно было снять ещё на холме. – прогремел бас над головой чародея.

Скулы Ромунда свело судорогой, а по телу пробежали предательские мурашки. Маг медленно повернул голову в сторону говорившего, и упёрся взглядом в изогнутую рукоять арбалета.

– Может, тебя сейчас шлёпнуть? Для порядка? – спросил усатый человек, поводив арбалетом перед носом Ромунда.

– Не очень хорошая идея, – попытался улыбнуться маг, но вышло скверно. Солдат скривился и сплюнул себе под ноги.

– Республика?

– А то ты не понял.

– Понял, понял, – кивнул солдат, продолжая держать Ромунда на прицеле. – Дезертир?

– Разведчик.

– Говно ты, а не разведчик, – снова сплюнул солдат. – В следующий раз сразу головой об дерево бейся, может, дурь выбьешь.

Ромунд скрипнул зубами, но смолчал. Сейчас силы покинули его измученное тело, и конфликт с суровым бойцом мог плохо закончиться. Закупоренный в плотную кожу, воин казался обессиленному магу серьёзным противником.

– Ладно, вставай! Поведём тебя в лагерь.

– На допрос? – прищурился Ромунд.

– Нет, в яму, – покачал головой солдат. – Недавно барон издал приказ: всех лазутчиков врага, оказавшихся близ границ, брать в плен. До этого мы стреляли всех без разбора. Лазутчик, не лазутчик, – последние слова боец произнёс с явным сожалением.

Ромунд медленно встал. Не подавая вида, и не показывая, как ему больно, маг открыто улыбнулся солдату. Тот хмыкнул и дёрнул арбалетом – иди, мол, вперёд.

Юноша подчинился и двинулся сквозь высокие заросли обратно к холму. Выбравшись к ручью, он обнаружил ещё двоих солдат. Как и первый, они были облачены в лёгкие кожаные доспехи темно-зелёного цвета с нашивками льва на груди и плечах. Герб Солнечного Королевства.

Рядом с бойцами стояла Алиса. Скрестив руки на груди, девушка с укором смотрела на Ромунда, который не нашёл ничего лучше, как в очередной раз улыбнуться.

– Ещё один красавчик, – сказал сопровождавший Ромунда солдат.

– А чего он улыбается? – вдруг спросил один из тех, что охранял Алису.

– Больной, наверное. – предположил другой.

– Отставить! – рявкнул усатый воин из-за спины Ромунда. – Наша задача сопроводить пленников. И не забывайте: он велел проявлять учтивость.

Ромунд повернулся в сторону командира дозора и с сомнением посмотрел на него. Тот мягко ухмыльнулся и отвёл глаза. Впрочем, арбалет он продолжал держать точно на уровне груди Ромунда.

– Фиго, давай вперёд! Иди на удалении в десять-пятнадцать метров от нас. Живность старайся избегать. Незачем нам встречаться со всякими тварями.

Один из воинов кивнул и поспешно скрылся в зелени.

– Сириус, идёшь в начале, я в конце. Вы, – командир ткнул арбалетом в сторону Ромунда и Альмы, – идёте след в след за Сириусом. Старайтесь идти, а не топать. Разговоры запрещены вплоть до лагеря. Всё ясно?

Ромунд ничего не ответил: молча направился вслед за Сириусом. Солдат не стал ждать, пока пленники ответят на приказ, и бодро направился сквозь папоротник.

Ромунд никак не мог взять в толк: как у бойцов Таргоса получается идти бесшумно через густые заросли колючих кустарников? Почему облачённый в тряпки щуплый Ромунд издаёт больше шума, чем одетые в кожу крепко сбитые воины?

После сравнительно недолгого наблюдения юноша подметил, что ветки кустов не цепляются за одежду воинов, а легко скатываются с неё, словно капли дождя с хорошо начищенного оконного стекла. Удивительно, ничего подобного Ромунд ранее не видел. Да что греха таить: он всегда считал армию Таргоса куда менее обученной и оснащённой. Впрочем, никаких реальных оснований для подобных выводов не имелось. Просто обычная гордость за своё Отечество.

Несмотря на принятые меры предосторожности, одна тварь всё же попалась им на пути. Нахальный нетопырь вылез из кустов так неожиданно, что Ромунд неловко отшатнулся и задел торчавший из земли корень. Не устояв, маг мешком повалился на влажную землю. Это спасло ему жизнь.

Немедленно атаковавший растерявшихся людей нетопырь пролетел над Ромундом и взрезался в крепкий ствол пальмы. Взвизгнув от боли, существо отпрянуло в сторону, приходя в себя от удара, и буквально через несколько секунд атаковало вновь.

Обессиленный Ромунд успел отползти в кусты, и огромная лапа нетопыря взрыхлила землю рядом. Большая, увенчанная двумя кинжальными клыками пасть, была направлена именно в его сторону. Маленькие красные глазки твари пылали безудержной жаждой. Юноша сглотнул. Тянуться к магии бессмысленно: нетопырь окажется быстрей.

Раздался щелчок арбалета, и тяжёлый болт с громким чавканьем вошёл в затылок твари. Глаза нетопыря неестественно вылупились, шею и пасть свело судорогами, а тонкие жилистые руки безвольно повисли вдоль изогнутого тела. Ещё несколько мгновений, и тварь свалилась в траву.

– Гадёныш какой… – пробормотал командир, перезаряжая арбалет.

– Что случилось? – спросил Фиго, незаметно появившись из-за размашистых листьев цевольи.

– Прошляпил ты монстра, – сказал командир. – По приходу в лагерь пойдёшь в яму до утра. Вопросы?

– Никак нет, – резво ответил Фиго. Ни один мускул на его суровом лице не дрогнул.

– Не ушибся? – спросила Алиса, опустившись на колени рядом с Ромундом.

– Нет, всё в порядке, – ответил юноша, потирая ноющую грудь. Магия до конца не справилась со сломанными рёбрами.

Девушка с сомнением посмотрела на него, но промолчала.

– Ты снова лежишь? – недовольно пробурчал командир, выковыривая болт из тела убитого нетопыря.

– Побывал бы ты там, где довелось мне, – процедил сквозь зубы Ромунд.

– Нет, спасибо. У меня своих дел хватает, – сказал солдат, выдернув снаряд. Достав из нагрудного кармана тряпку, он вытер густую кровь с блестящей поверхности болта. – Выдвигаемся. Фиго! Смотри в оба! Иначе просидишь всю войну в яме.

Ромунд нахмурился. Интересно, о какой войне говорил воин? Между Королевством и Республикой? Но она идёт уже сто лет и конца не предвидится. Или Таргос решил всерьёз помешать планам Умрада и Сюреала завладеть Кандуром?

– Так что, командир, – спросил Ромунд, – ваш король не устоял в стороне и вмешался в конфликт на юге?

– Никаких разговоров. Лучше под ноги смотри, а то снова в кусты завалишься, – огрызнулся солдат.

Ромунд сплюнул. Форменное солдафонское быдло. Упрям и сердит, как тысяча голодных демонов!

Отряд около получаса блуждал по извилистым тропинкам, огибая подозрительные места, и наконец вышел к бурному ручью, несущемуся с вершины каменистого холма: там бил очень мощный подземный ключ.

– Как душно! – осознал Ромунд. Тело под грязной одеждой истекало потом, а сознание медленно переходило в лёгкий транс. Плюнув на приказы командира, юноша поспешил к воде.

– Стоять! Не с места! – заорал вдруг командир, вскидывая арбалет.

Ромунд остановился и с недоумением обернулся на воина.

– Да я только умыться хотел! Ты чего кричишь?

– Вода отравлена. Не вздумай прикасаться, – пояснил командир и дёрнул арбалетом в сторону, делая знак отойти.

Ромунд посмотрел на воду. Никаких признаков отравы: чистая, прозрачная вода весело журчала, пробегая по извилистым берегам. Никакой дохлой живности вокруг не видно.

– Откуда ты знаешь? – спросил Ромунд.

– Проверяли, на свою голову, – щека солдата дёрнулась. – Убивает моментально, стоит капле воды попасть на кожу.

– А кем отравлена? – поинтересовалась Алиса, внимательно разглядывая берег ручья.

– Вашими, – ответил за командира Сириус. – Я лично видел, как эти гады что-то выливали на холме из черных бочек. Мы с ребятами ввязались в бой, да пришлось в спешке отступить… – на последнем слове воин замялся.

– Но зачем нашим отравлять ручьи? – удивился Ромунд.

– Чтобы как можно больше варваров отправилось к праотцам, – пояснил командир.

– А мы на землях Одера-Табу?

– Да, – кивнул командир. – В двух километрах отсюда выжженные пустоши, разорённые деревни и кучи трупов. Я за пятнадцать лет службы такого на фронте не видел.

– На фронте вы и не проходили дальше частоколов, – съязвил Ромунд.

– Зря так думаешь, парень, – усмехнулся командир. – На мой век выпало три прорыва. Самый последний был на целых двадцать пять километров. Ваши сосунки драпали так быстро, что обгоняли стрелы.

– Что-то я не припомню такого, – прищурившись, сказал Ромунд.

– И не должен. Вашим войскам удалось потом в кратчайший срок выбить нас с занятых позиций, и мы ушли не солоно хлебавши. И всё из-за просчёта одного лоботряса! – солдат всердцах махнул рукой. – Сначала горячие головы из ваших хотели шухера навести, кучу людей в отставку отправить. Но в конце концов Сенат решил ничего не разглашать и заткнул болтунам рот. Во всяком случае, так мне сказали.

– Да. Такие вести вряд ли улучшили бы репутацию народных избранников, – проговорила Алиса.

– Ладно, идём. Сейчас обогнём холм и через полчаса будем в лагере. Там тебе дадут воды, умыться.

Ромунд кивнул и вернулся в строй. Отряд незамедлительно продолжил переход.

Как и обещал командир, после холма идти пришлось совсем недолго. Углубившись в чащу, они обошли несколько оврагов, перелезли через пару ручьев, и, взобравшись на очередной холм, остановились. Обгоревший склон упирался в несколько разрушенных домов, в руинах которых отчётливо виднелись мёртвые тела.

– Не понимаю. – пробормотал Ромунд. – Это же просто сельчане. Зачем убивать их?

– А ты уверен, что просто? – внимательно посмотрев на юношу, спросил командир.

– Ну, может среди убитых и были бойцы.

– У варваров все бойцы. От мала до велика. От мальчиков до самых дряхлых стариков. Впрочем, и женщины у них далеко не промах. Видишь этот шрам? – воин немного отогнул ворот кожанки. Под ней виднелся бледно-розовый бугор давно зажившей раны. – Это мы однажды в деревушку варваров забрели. Был у нас пару лет назад с этими безумцами небольшой конфликт. Так вот, основные силы врага мы разбили, и заняли селение. Днём жители приняли нас вполне благодушно, напоили молоком, дали хлеба. А ночью, когда большинство ребят заснуло, принялись резать спящих бойцов. В кровавой резне участвовали и дети, и женщины. Эту метку мне оставила одна молоденькая девушка. Благо я очнулся в нужный момент и буквально в последний миг дёрнулся в сторону – её нож скользнул ниже, – воин поморщился, будто от боли. – Сражаться в честной схватке с ними бесполезно: они рано или поздно всадят клинок тебе в спину.

– И, значит, это основание, чтобы поголовно вырезать всё население? – взгляд Алисы был полон презрения к говорившему воину.

– А тут, знаете, дамочка, до ваших умствований никому нет дела. Разница в целях. Средства подбираются к конкретным задачам. Если бы варвары сами пришли на вашу землю, вряд ли стали бы церемониться с вашими мирянами. А они пришли бы, поверь. Сейчас Республика решила воспользоваться случаем, и максимально устранить для себя угрозу. Что ж, перебив как можно больше варваров, они действительно отсрочат нападение, причём надолго. По мне даже лучше, если этих дуриков станет как можно меньше. Другое дело Кандур и его стратегическое положение. Захват врагами столь выгодной позиции не сулит ничего хорошего нам. Армия Королевства преследует свои интересы, а не защищает несчастных безумцев. И хватит разговоров. Разболтали меня всё-таки. Эх, старею. Сириус, где Фиго? Почему он ещё не пришёл с разводящим?

– Уже идёт! – ответил солдат и указал в сторону, противоположную выжженному пепелищу.

Действительно, названный боец уверенно направлялся на холм, а чуть поодаль шёл низкорослый коренастый мужчина в длинной кольчуге и высоком остроконечном шлеме. Судя по амуниции, совсем не разведчик.

Когда Фиго подошёл вместе с разводящим, командир выпрямился и поднёс руку к голове. Разводящий в ответ проделал то же самое.

– Приветствую тебя, Фулман, – обратился он к командиру разведчиков. – Смотрю, с добычей.

– Как видишь. Попались две пташки.

– Какова обстановка?

– Тишина. Мёртвая.

– В каком смысле?

– Во всех. Одни трупы и выжженные джунгли. Зверьё иногда попадается. но чаще сытое и довольное. Сейчас жратвы много.

– Ясно. Давай пленников сюда.

– Да забирай. Я не держу.

Разводящий кивнул. Перекинув из-за плеча тяжёлый арбалет, он велел Ромунду и Альме идти вперёд.

– Продолжай нести службу. Завтра к утру возвращайся с ребятами в лагерь.

Командир разведчиков кивнул, и, отдав пару чётких команд подчинённым, скрылся в джунглях.

– Старайтесь идти не быстро и не крутите особо головой. А то могу нечаянно пристрелить, – предупредил пленников разводящий.

Странно, разводящий, судя по всему офицер, сам вышел за пленниками и сам, в одиночку, вёл их в яму. Почему не послал пару солдат? Почему решил сделать лично? Или в армии Таргоса всё построено по иному принципу, нежели в армии Республики? В вооружённых силах Умрада чем выше начальник, тем больше у него брюхо, наросшее от безделья. Офицеры предпочитают гонять по делам простых воинов.

– Командир, что с нами будет? – спросил Ромунд. Оборачиваться он не стал. Кто знает, может, у того с нервами не в порядке.

– Расспросят, что надо, а потом повесят, – равнодушно ответил командир. – А может, просто головы отрубят. Завтра будет не до эшафотов.

Замечательная перспектива. Ничего не скажешь.

– Так со всеми пленниками?

– Конечно.

– Не слишком гуманно, не находите, офицер? – вмешалась в разговор Алиса.

– Мне наплевать, – совершенно спокойно ответил разводящий.

– Такие слова недостойны воина его Величества! – вдруг воскликнула девушка.

Ромунд чуть не зажмурился. Что вытворяет эта безумная?

– Тебе-то откуда знать? – на удивление спокойно проговорил разводящий.

Алиса промолчала.

– Ясно, – будто убедившись в чем-то, сказал офицер. – Не суди никого. Никогда.

Вскоре густые джунгли закончились, сменившись высушенным редколесьем. Здесь привычные пальмы перемешивались с широколиственными деревьями, больше подходящими для пейзажей Гипериона. Благодаря тому, что пушистая листва не закрывала палящее солнце, земля была сухой, покрытой пожухлой травой и низкорослыми кустарниками. Плотных зарослей не имелось, поэтому любая позиция просматривалась со всех сторон. Идеальное место для лагеря.

– Чего встали? Двигайтесь, – с лёгким раздражением произнёс разводящий. Видимо, слова Алисы задели его.

– Я не знаю, куда! – честно признался Ромунд. Повсюду были расставлены походные палатки, разбросаны сумки, ящики, коробки. Отдыхающие солдаты, воткнув в землю длинные пики и алебарды, готовили на кострах нехитрую снедь.

– Иди, я буду направлять, – сказал офицер.

Ромунд кивнул и пошёл напрямик.

Проходя мимо первой палатки, юноша поймал несколько недобрых взглядов от примостившихся под деревом воинов. Сытые ребята раскуривали трубочки и очень внимательно рассматривали пленников. Особенно их заинтересовала девушка.

– Эй, милашка! Ты сегодня не спи! Я приду к тебе ночью! – крикнул один из них. В поддержку ему раздались одобрительные возгласы вперемешку с похабными репликами.

Алиса сохранила самообладание и не отреагировала.

– Ты смотри, какая гордая! А я гордых люблю! Вас загнуть интереснее! – не унимался солдат.

– Ахмед, закрой рот! А то я тебя сейчас загну, – прикрикнул разводящий. Названный воин сразу успокоился и вернулся к своим делам. Однако другие бойцы продолжили негромко подшучивать и посмеиваться пленникам в след.

– Сейчас поворачивай налево и мимо вон тех тюков прямо до толстого дерева, – сказал офицер.

Ромунд выполнил сказанное, не забывая рассматривать расположившееся войско. По большей части здесь были обычные ратники, облачённые в кольчуги и клёпаные кожанки. Тяжёлых панцирников не видно. Впрочем, лагерь достаточно большой, и тяжеловооруженные воины могли расположиться где угодно. Среди магов юноша заметил несколько огневиков и пару мастеров земли.

– Теперь ещё раз налево и прямо до перекладины, – указал разводящий.

– Перекладины? – переспросил юноша, двигаясь в указанном направлении. Впрочем, он быстро понял, что имел в виду офицер.

Наскоро сооружённый эшафот вмещал небольшую конструкцию из двух столбов и длинной перекладины, на которой безвольно болталось около десятка посиневших трупов. Большая часть была облачена в боевую форму Республики.

Трупы начали разлагаться, и запах стоял ужасный.

– А снять не судьба? – недовольно бросила девушка.

– Завтра мы уйдём отсюда. Тогда и снимем. Может, ещё кто-нибудь добавится к ним, – совершенно бесстрастно ответил разводящий. – Яма справа.

Ромунд внимательно посмотрел туда и увидел небольшую насыпь, перекрытую наспех сколоченной деревянной решёткой. Два солдата с алебардами охраняли вход.

Когда офицер подошёл к яме, воины приветствовали его.

– Этих двоих внутрь. Принесите им ведро воды и немного хлеба, – отдал распоряжения офицер.

– Так точно, товарищ лейтенант! – отчеканили воины. Один, не сговариваясь, поспешил выполнить вторую часть поручения. Другой в скором порядке открывал решётку. Оказалось, это чудо конструкции имело какие-то крепления.

– Желаю удачи, – бросил офицер, когда решётка закрылась за Ромундом и Алисой.

– Ты не переживёшь эту ночь, – вдруг сказала Алиса, бросив сжигающий взор на офицера.

– Возможно, – кивнул тот и ушёл прочь.

– Отойдите от входа вниз! – приказал солдат, направив на них остриё алебарды.

Ромунд кивнул, и, взяв девушку за руку, повёл вниз. Яма уходила под землю на несколько метров, заканчиваясь круглым «помещением», в котором можно было только сидеть – земля нависала над головой.

– Сыро и холодно, – поёжившись, сказал Ромунд.

– Как и в любой яме, – кивнула девушка и уселась на землю. Внутри царил полумрак, свет еле-еле добирался сюда от входа.

– Ты что собираешься делать? – удивлённо спросил юноша.

– Вздремну, – простодушно ответила девушка, поджав коленки к груди. Обхватив ноги руками, девушка склонила голову вниз.

– Ты непробиваема! – всплеснул руками Ромунд. – Быть может, мы живём последние часы! А ты собираешься спать! Лучше…

– Как известно, перед смертью не надышишься, – спокойно ответила Алиса. – К тому же здесь так воняет, будто мы уже в Серых Пределах.

– А то тебе известно, как там воняет. – буркнул Ромунд. В принципе, Алиса была права на все сто. Особенно если учитывать, как ныло тело. Каждой частичке его организма требовался отдых.

Юноша недолго думая, завалился на землю и закрыл глаза. Он и не заметил, как сон сморил его.

Разбудили его очень скоро и бесцеремонно: просто плеснули водой из затребованного офицером ведра. Без участия разводящего стражники решили немного повеселиться.

– Вот и умылся, подонок! – посмеиваясь, произнёс солдат. – Хлеб валяется вон в том углу. А может, и нет. Швырнул его, не помню куда. В общем, захочешь жрать, найдёшь! – на этих словах весёлые и довольные собой солдаты ушли прочь из ямы.

Ромунд не стал огрызаться. Бесполезно. Эти люди остановили своё развитие на стадии мелких пакостливых зверьков. Разговоры для подобных типов бессмысленны. Только сталь и огонь способны вразумить их пустые головы, причём чаще всего посмертно.

Стерев воду с лица, Ромунд посмотрел в сторону Алисы. Судя по видневшемуся в темноте силуэту, девушка спала в изначальной позе. Визит охранников нисколько не потревожил её.

Поводив сонным взором из стороны в сторону, юноша улёгся обратно на землю и быстро заснул.

– Ты заплатил только за полчаса! За час нужно ещё пятьдесят монет! – услышал Ромунд сквозь сон.

– Дорогой, ты совсем обнаглел, да? Может, тебя командиру сдать, а? Как думаешь, кому он шею намылит? Мне, старому ветерану, или тебе – розовощёкому юнцу? – голос второго человека показался юноше знакомым. Сон схлынул с Ромунда моментально. Это же тот солдат по имени Ахмед!

– Ладно, ладно! Не горячись! Ты неблагодарная свинья! Я тебе сколько раз услугу оказывал!

– Свинья твоя мать, голубчик. Ты мне ещё поговори.! Голову отрежу.

– Да пошёл ты! Делай своё грязное дело. А я пока этого покараулю, – солдат, видимо, имел в виду Ромунда. Маг лежал и не двигался, притворившись спящим.

– Покарауль, покарауль. А то я не хочу отрываться от дела во время процесса, – пробурчал Ахмед. – Эй, малышка, просыпайся! Дядя Ахмед пришёл! Я же обещал тебя загнуть. Вот и… – последних слов воин договорить не успел.

Что-то быстрое свистнуло в воздухе, и голос Ахмеда пресёкся. В этот миг Ромунд открыл глаза и одним движением кисти отшвырнул склонившегося над ним солдата прочь ко входу. Повернувшись к Алисе, Ромунд застыл в недоумении. Девушка преспокойно сидела на земле и с интересом рассматривала лежащее перед ней тело. Воин лежал без движения и даже без какого-либо намёка на дыхание.

Тем временем в яму прокрался второй стражник и замертво рухнул на землю: Ромунд не стал церемониться и выжег его мозг огненным заклятьем. Первый охранник некоторое время помучился, и испустил дух: магический удар переломал ему рёбра.

– Теперь нас точно повесят, – вздохнул Ромунд. – Впрочем, силы мои немного восстановились, и я успею прихватить с собой в Бездну ещё пару жизней.

– В этом нет нужды, – произнёс внезапно возникший у входа человек.

– Наконец-то! – выпалила Алиса. Поднявшись, она уверенно направилась к выходу.

Юноша на некоторое время замешкался, рассматривая Ахмеда. Шея воина была неестественно загнута в сторону.

– А вы, молодой человек, решили остаться? – обратился незнакомец к Ромунду. – Можете не сомневаться: сей наглец мёртв на все сто процентов – наша безжалостная воительница сломала ему шею.

Ромунд не смог скрыть удивления. Как могла Алиса, хрупкая и безобидная на вид девушка, уложить крепкого и опытного воина за секунду? Впрочем, если вспомнить смерть Вильгельма…

– Нет, нет, я вылезаю! – пробормотал Ромунд, поднимаясь наверх.

– Вот и славненько! – улыбнулся человек. На поверхности царила глубокая ночь, и в потёмках Ромунд не смог хорошенько рассмотреть лицо незнакомца. – Разум должен побеждать. Не так ли, магистр Алиса?

– Верно, магистр Антонио, – сказала девушка. Раздражение и резкость тона исчезли бесследно.

Ромунд в который раз удивился. Магистры? Они что, члены какой-нибудь магической ассоциации? Но если учесть, что Алиса состоит в Готикс, то…

– Агент Ромунд, я уполномочен выразить вам особую благодарность за сведения, которые вам удалось добыть в подземельях Шестнадцатого Вала, – старательно выговаривая каждое слово, сообщил человек. – Ваши старания оценены по достоинству. Волевым решением Командора вам присвоен ранг ординарца. С этого дня вы своей силой и умом служите Отделу под руководством магистра Алисы.

Ромунд хлопнул глазами.

– Но я ведь не успел ничего рассказать! – вырвалось у него.

– Это и не требуется. Всё, что нужно, мы узнали. Как? Увы, сказать не могу, эти знания не входят в сферу вашей компетенции, – ответил магистр Антонио.

– Поверь, Ромунд, в сложившейся ситуации это последнее, что должно тебя волновать, – подала голос Алиса, поправляя волосы. – А сейчас идём. Необходимо посовещаться с другими магистрами.

Магистр Антонио кивнул, и, отвернувшись от Ромунда, пошёл прочь от ямы по еле освещённой факелами тропинке. Юноша пожал плечами и двинулся следом. Он не мог пропустить настоящее совещание магистров!

Почему это так заинтересовало Ромунда? Очень просто: из организации Готикс он видел только трёх человек: Посланника и двух его помощников, которые навещали его время от времени в Академии, чтобы передать очередное задание магистра. Судя по всему, магистрам подчинялся определённый круг посвящённых, приказы до которых доходили через посланников. Чаще всего посвящённые выполняли задания в одиночку, и никогда не видели и не знали друг друга. Такая система очень разумна, особенно если учитывать чрезвычайную секретность этой тайной организации.

Магистры быстро прошли спящий лагерь насквозь и приблизились к большому шатру, раскинутому между четырьмя густыми деревьями. Вход в шатёр охраняли два молчаливых воина, закутанных в тёмные одежды. В руках они держали длинные красты. Проходя мимо, Ромунд ощутил лёгкий холодок, пробежавший по спине. Очень странная аура окружала этих ребят.

Когда он вошёл в шатёр, то обнаружил в нём старых знакомых: Алису и магистра Антонио. Алиса возилась с какими-то вёдрами, наполненными водой, а Антонио увлечённо раскуривал трубочку. Никого больше внутри не было.

– Присаживайтесь, – сказал магистр Антонио, когда из трубки задорно заклубился дымок.

– Спасибо, – кивнул Ромунд. Вокруг стояло множество мягких топчанов.

Взяв первый попавшийся, юноша с удовольствием уселся. Однако сразу же резко вскочил.

– Я в жутком виде! Сейчас придут магистры, а я… – затараторил он.

– Магистры придут через час, не раньше. Магистр Алиса к этому времени освободит ширму.

Ширму? Ромунд огляделся: в дальнем углу стояла деревянная ширма. За ней кто-то активно гремел железками.

– Тёплой воды, правда, у нас нет, но для вас, магов, это сущий пустяк, верно? – улыбнулся Антонио. В тот же момент послышался мощный всплеск, и из-за ширмы потекла струя воды. Вильнув, она ушла от середины шатра в противоположную от Ромунда сторону и стекла в маленькую канавку. Юноша и не заметил специально проделанную колею.

– Спасибо. Но вот одежду…

– Там уже лежит ваше новое одеяние. В походе ординарцу надлежит носить специализированную одежду. Нынче вам скрываться нечего, – проговорил Антонио и вновь очень тепло улыбнулся. В шатре горело несколько лучин, и Ромунду удалось рассмотреть магистра. Это оказался потёртый временем мужчина с густой шевелюрой седых волос и кустистыми бровями. Острое выразительное лицо было подпорчено небольшим шрамом у левого глаза. Кривой нос носил на себе отпечаток неудачно зажившего перелома.

– Благодарю, – пробормотал Ромунд, усаживаясь обратно. О чём обмолвился магистр? Для вас, магов? Неужели Алиса тоже чародей?

– Не стоит благодарности, – сказал Антонио и глубоко затянулся.

Наступила тишина, изредка нарушаемая тихими всплесками воды.

– Ну что же вы, Ромунд? Я вижу: ваша голова переполнена вопросами. Не мучайте себя, спрашивайте. Может, не на все получите ответы. Но ординарец должен знать больше, чем простой посвящённый агент. Особенно учитывая ужасы, через которые вы прошли.

Ромунд еле сдержал изумление. Он никоим образом не давал понять, что нуждается в прояснении происходящего, пускай даже всё вокруг выглядело более чем странным. Уж не читает ли магистр его мысли? Но как же ментальный блок?

– Не стесняйтесь, – лицо Антонио снова украсила добрая улыбка.

– Хорошо. Можно по порядку? Что мы делаем в лагере армии Таргоса? – решился Ромунд.

– Король Таргос очень хороший друг Отдела. Он всячески способствует нашим делам. Во многом обеспечение миссий агентов лежит на его казне.

– Значит, с этого момента меня можно считать дезертиром из армии Республики? – в этот момент он думал об Эмми, и родителях! Боже, неужели он никогда не увидит их?

– Формально – да. Но разве вы забыли, кому служите? Вымышленным идеалам презренного Сената? Жадности и бесконечной лжи Отцов Отечества? Раз уж оказались в наших рядах, то полагаю, что нет. Если беспокоитесь за ваших родителей, то о них позаботятся. Мы помним о вашем благородном решении записаться в добровольцы. Они не будут ни в чём нуждаться, – магистр говорил так убедительно, что Ромунд не смел сомневаться в его словах. – Что касается вашей возлюбленной, – сердце Ромунда на этих словах предательски ёкнуло, – то в настоящий момент она жива, хотя ей пришлось многое перенести. Война, знаете ли, вещь жестокая и беспощадная.

– А Харгул с ребятами? – вырвалось у Ромунда.

– Простите, за ними мы не следили. – ответил Антонио, и Ромунд кивнул. Действительно, зачем?

– Что собирается делать армия?

– Здесь ограничусь несколькими словами: в настоящий момент наша основная задача не дать завладеть Республике и её союзникам Кандуром.

– Сюреал тоже не внушает доверия?

– Нет. Пока что его главы не имеют прямых сношений с нашими врагами. Однако их союзники очень умны и коварны. Думаешь, Сенат так интересует замок или его стратегическое положение? Ничуть. Им гораздо интереснее то, что под ним.

– Источник.

– Верно.

– Я буду сражаться против. войск Республики в грядущей битве?

– Вы имеете в виду битву в поле? – Ромунд кивну в ответ. – Нет. Думаю, у вас будет другое задание. Однако солдаты Умрада отныне ваши враги. Надеюсь, это не вызывает у вас сомнений?

– Никак нет! – тут же соврал Ромунд.

– Хорошо! – сказал магистр Антонио.

После недолгого молчания юноша спросил:

– Специальные отряды разведчиков искали именно нас?

– Да, мы выслали специальные патрули в разные стороны от лагеря. Не скрою: сама стоянка армии Королевства была выбрана с таким расчётом, чтобы найти вас в кратчайшее время. Мы прекрасно знали о наличии телепортов в подземельях Шестнадцатого Вала, и наши учёные головы смогли просчитать вероятное место вашего прибытия. Правда, с разбросом до двух километров. Впрочем, всё обошлось, и вас скоро нашли.

– И успели несколько раз оскорбить и засадить в яму, где меня чуть не изнасиловали, – насмешливым тоном сказала Алиса, выйдя из-за ширмы. На ней прекрасно сидела длинная чёрная юбка, высокие сапоги и плотно прилегающая зелёная кофта.

– О, магистр Алиса! Вынужден просить у вас прощения! К сожалению, нерадивые солдаты способны испортить что угодно. даже самые благородные начинания, – тон магистра был наполнен чистого раскаяния. – Впрочем, неудачливому насильнику его дерзость стоила жизни. Однако, молодой человек, вам стоит поторопиться с умыванием. Осталось всего полчаса.

– Конечно! – сорвался с места Ромунд, но когда подошёл к ширме, развернулся и спросил: – А почему вы постоянно упоминаете некий Отдел?

Магистры переглянулись.

– Готикс расшифровывается как Государственный Отдел по инновационному контролю сил. – медленно ответил магистр Антонио, почему-то уставившись в потолок – А теперь довольно вопросов, поспешите закончить необходимые приготовления!

* * *

Стояло раннее утро. Лёгкий ветер одиноко бродил по сонным окрестностям, стараясь не нарушать спокойствие едва очнувшейся от ночного забвения природы. Еле различимая полоска восходящей зари кралась из-за тёмного горизонта, сантиметр за сантиметром одолевая сумерки. И только такие суетливые и вечно беспокойные существа, как люди, нарушали общую гармонию порядка.

Союзная армия Нейтралз, Остермана и последних отрядов Глефы выступила ещё ночью. Строгонов сумел убедить остальных командующих, что выдвижение к Фьев откладывать нельзя, и следует как можно скорее погрузить войска на корабли. Планировалось, что к ночи следующего дня флот подойдёт к неприятельским берегам и соединится с южным корпусом. Тяжёлых и неповоротливых мамонтов решено было не брать, а оставить на защиту городка. В грядущих событиях время куда важнее мощи оружия.

– Видал, какой Префект бледный? – насмешливо проронил Яр, шагавший рядом с Данилой.

– Да, – хмуро отозвался охотник, стараясь не сбиться с темпа. Строгонов гнал армию вперёд чуть не бегом.

– Наверное, боится визита зверушек. Без Строгонова ему не одолеть их.

– Пускай весь город рвом окопает, и воды туда нальёт. Любимцы Ордена двадцать раз подумают, прежде чем лезть в неё, – сказал Данила.

– Это тебя скорее в ров закопают, – хмыкнул Яр. – Ты чего такой злой? Не выспался?

– Отвали, – буркнул Данила, не удостоив товарища взглядом.

– Как скажешь, – пожал плечами асассин.

Данила неслышно выругался. Мальчишка был полностью прав: злость переполняла старика во всех мыслимых уголках души. Он был зол на всё: на Строгонова, на ренов, на Ватрад Вил, на проклятых тварей Ордена, наконец! Нет, скорее он был страшно зол на судьбу. И в первую очередь за то, что она никак не может выпустить его измученную душу из жуткого капкана вечной суеты и бескрайней жестокости. Он устал. Каждая клеточка его существа устала от бесконечной возни в. дерьме! Ну почему эта канитель началась именно сейчас? Почему нельзя было потерпеть ещё пару лет, чтобы Данила успел перебраться в тыл и забыть о воинских обязанностях? В чём он провинился? За что такие наказания свалились на его голову?!

– О! Ты смотри, посёлок. – упавшим голосом проговорил Яр. – А точнее, руины, с трупами.

Данила оторвал пустой взор от мелькавшей под ногами травы и посмотрел туда, куда указывал Яр. Невдалеке от тропинки, по которой двигалась армия, почти у самого леса догорали последние останки домов. Почерневшие головешки брёвен устрашающе выглядывали в разные стороны из-за гор хлама, золы и пепла. Кое-где виднелись обгоревшие тела хозяев. Стаи черных воронов, утробно каркая, от пуза пировали на чужом несчастье. Проклятый Орден сослужил им добрую службу.

Данила сплюнул и отвернулся. Да, наверное, он не прав. Сейчас сотни людей находятся в состоянии куда худшем, чем он. Многие, очень многие вообще лишились жизни… Но горе других всегда менее значимо, чем своё, особенно когда считаешь себя самым несчастным человеком на земле.

Через четыре часа похода, когда солнце высоко поднялось над горизонтом, союзная армия подошла к берегу Темерны. Однопалубные галеры Остермана со спущенными парусами и сложенными вёслами безмятежно дожидались прибытия хозяев. Пока армия подходила к берегу, Яр насчитал сорок четыре судна.

Моряки, видимо, рассчитывая встретить сухопутную армию не раньше вечера, поэтому отдыхали в своё удовольствие, нежась под лучами весеннего солнца. Столь скорый приход командования расстроил планы морских волков, отчего они ругались и недобро поглядывали на прибывших пехотинцев. Впрочем, капитаны быстро урезонили нерадивых матросов, и посадка армии на корабли началась без задержек. Строгонов лично следил за погрузкой солдат, негромко переговариваясь с вождём Остермана.

Бойцы расположились на палубе, подложив под измученные тела походные мешки. Сбросив амуницию, воины с удовольствием грелись под ласковым солнцем, вкушая редкие часы отдыха. Риска нарваться на неприятеля в водах озера не было: только Элита имела флот у западных берегов Темерны, однако конфликты с ними остались в прошлом.

Данила расслабился только когда галеры выстроились цепочкой и стали медленно двигаться вниз по реке, к озеру. Усевшись на палубе, охотник прислонился спиной к мачте, и, закрыв глаза, забылся на пару часов. Когда очнулся, то обнаружил рядом Яра, увлечённо поглощающего кусок вяленого мяса.

– Жрёшь всё? – беззлобно пробурчал Данила, потягиваясь после сна. Настроение не искрилось счастьем, но невыносимая злость на время затихла.

– Ага, и тебе рекомендую, – ответил Яр с набитым ртом.

– Прожуй сначала, – бросил Данила и медленно поднялся на ноги. – Запить есть чем?

Яр молча протянул охотнику небольшую глиняную бутыль.

– Вино? Ничего себе! Где достал? – удивился Данила, втянув носом нежный букет замечательного напитка.

– Ага, настоящее Хартонское, – усмехнулся Яр.

– Наверное, стащил из разрушенного дома в городе, мародёр проклятый? – скривился охотник.

– Там всю семью пришибло Большим Огнём. Пламя пробралось даже в подвал. Не думаю, что теперь они сильно переживают о своём имуществе, – совершенно безразлично сказал асассин.

– Бездушный ублюдок, – махнул рукой Данила и сделал глоток. – Впрочем, вино отличное. Дай еду, пожалуйста.

Яр передал Даниле свёрток с его порцией, а сам выхватил бутыль и принялся жадно глотать.

– Не бойся, есть ещё, – улыбнулся Яр, когда Данила недовольно зыркнул на него. – Ешь спокойно. Скоро будет не до еды, – при последних словах Яра лицо охотника заметно помрачнело.

Тем временем корабли уверенно преодолели широкое русло реки Темерны и вошли в устье одноименного озера. По расчётам Строгонова, через пять, максимум шесть часов корабли достигнут цели. Там должен ждать южный корпус, в числе трёх тысяч воинов Остермана с подготовленными к бою катапультами. Следовало максимально быстро высадить войска и незамедлительно двинуться к Фьеву. Бойцы успеют отдохнуть на кораблях за время плавания, поэтому за их готовность главнокомандующий не переживал.

Малость повеселевший Данила, выпрямившись в полный рост, улыбался солнцу и вдохновенно вглядывался вдаль. Озеро было очень большим, более семидесяти километров в самой широкой части. Берегов ни с той, ни с другой стороны видно не было. Только голубая гладь, терявшаяся за горизонтом.

Не удержавшись, Данила затянул песню. Грустную, сухую, совершенно лишённую красок солдатскую песню. В ней не было ни великих подвигов, ни бесстрашных воинов, ни сверкающей красоты. Только тоска ушедшего в поход воина по тёплому очагу, заботливым рукам жены и смеху незаметно подросших детей, а также всевозможные тяготы войны и смерть солдата в далёком холодном краю. Сидевшие рядом воины и матросы спустя некоторое время подхватили слова, и вскоре все на судне пели о молодом бойце и его несчастной доле.

– Чего ты такой угрюмый? – спросил Данила у Яра, подметив мрачный вид юноши.

– Грустные песни поёте, – дёрнув щекой, ответил Яр.

– Так душа просит. Сейчас время такое, – пожал плечами охотник.

– Ага, – как-то неодобрительно пробурчал Яр.

– Да чёрт с тобой. Не нравится – прыгай за борт. Здесь никто против не будет, – посоветовал товарищу Данила.

– Спасибо. Ты очень добр, – кивнул Яр и улыбнулся. – Хрен старый.

– Ты кого хреном назвал? Да ещё и старым? – глаза Данилы налились яростью.

– Тебя, – совершенно спокойно ответил асассин. – Хочешь снова мне трёпку задать?

– Почему бы нет? – хмыкнул Данила и в тот же момент атаковал, резко выбросив правую руку вперёд. Вопреки его ожиданиям, Яр спокойно блокировал удар, и в следующий миг треснул охотника по лбу кулаком. Данила пришёл в себя только через пару минут.

– Ничего себе, – пробормотал он, потирая ушибленное место. Такой прыти от юнца он не ожидал. В прошлый раз, когда они были в дозоре, мальчишка легко пропустил похожий удар, и уж тем более ничем не ответил.

– А ты думал? В Шепростане выживает только треть учеников. Не забывай, в тот раз я играл роль.

– Но…

– Тсс… Чувствуешь? – обеспокоено проговорил Яр.

– Да. Это дым, – уверенно ответил Данила, посмотрев куда-то за спину асассина.

– Почему ты… – начал Яр, но осёкся. Он увидел сам.

Около десятка с лишним неизвестных галер горели в воде. Некоторые были изрешечены огромными дырами, у некоторых не хватало кормы или носа. Часть кораблей почти потонуло, другая набирала воду на палубу. Повсюду плавали обломки вёсел, куски обшивки и рваные останки парусов. Было ясно: недавно здесь прошёл жестокий бой. Однако кто участники?

– Не перевешивайте борт, сукины дети! – заорал вдруг капитан, стоявший на корме. Ошеломлённые солдаты не заметили, как всей оравой столпились на одной стороне судна, отчего оно опасно накренилось к воде.

– Ну, и чьи это посудины? – пробормотал вслух Данила.

– Может, Элиты? – предположил какой-то солдат, стоящий рядом.

– Или наших? – ответил другой боец, облачённый в волчью шкуру. – На причале оставалось несколько галер, когда мы отходили.

– Полундра! – заорал наблюдатель с вышки на мачте. – Галеры! С гербом Ренессанса! На два часа!

Все слаженно повернули головы в указанную сторону и побледнели. Боевые галеры Ренессанса одна за другой уверенно выходили из плотных клубов дыма, доселе скрывавших их присутствие. Буквально в считанные минуты перед эскадрой союзных войск выстроилось не менее двадцати судов.

– Срочно надевайте доспехи! Стрелки к бортам, мечники в центр! Готовьте щиты и молитесь Творцу! Может, он пожалеет ваши задницы! – рычал седовласый коротышка-капитан в помятой треуголке. Согласно Морскому Кодексу, в походе он становился главным начальником на борту. Даже выше сотников и тысячников. Только главнокомандующий имел право отдавать ему приказы.

Данила успел натянуть кожанку, когда Яр был полностью одет и готов к битве. С завидным усердием он подтягивал тетиву на длинном луке.

– Ничего себе дубинка, – неодобрительно цокнул языком Данила. – Ты пойдёшь ею черепа крошить?

– При должном умении, из этой дубинки можно выстрелить метров на четыреста, а то и пятьсот. Из твоей же мотыги на двухстах и зайца не подстрелишь, – серьёзно сказал Яр.

– Ну-ну, поглядим, – прищурился Данила.

– Сейчас увидишь, – улыбнулся Яр, и, резко вскинув лук, молниеносно выхватил стрелу из колчана и, почти не целясь, выстрелил в направлении подошедших на указанное Яром расстояние кораблей.

Тяжёлая чёрная стрела с рыжим оперением с бешеной скоростью рванула вперёд, и через пару секунд со стороны неприятеля донёсся приглушенный вскрик. Вся команда отчётливо видела, как смотритель на одной из ренских галер слетел вниз, на палубу.

– Ну вот. Первая кровь, так сказать, – Яр был очень доволен собой.

Данила промолчал. Мальчишка снова оказался лучше него. Видно, он действительно стал сдавать. Устал.

Несколько огней вспыхнуло невдалеке от кораблей и разлилось пламенем по воде озера.

– Маги. Начинают пробовать нашу защиту, – сплюнул Данила, внимательно рассматривая приближавшиеся корабли.

– Скоро найдут. Магов у нас немного, – спокойно сказал Яр. Он стоял рядом, опершись на длинный лук.

Слова асассина оказались пророческими. Буквально через пару минут тщетных попыток, одно из заклинаний Большого огня достигло цели. Шедшая неподалёку галера залилась ярким пламенем. Магия в считанные секунды уничтожила всё живое на борту, и судно стало медленно идти ко дну. Шедшая позади другая галера не успела увернуться и налетела носом на тонущие останки.

Однако враги радовались недолго. Череда ярких вспышек проредила стройную цепочку вражеских галер, а затем прозвучала зычная команда идти на сближение. Матросы налегли на вёсла, и в считанные мгновения корабли оказались на расстоянии арбалетного выстрела. Защёлкали спусковые механизмы, и тучи стрел накрыли вражеские судна. В ответ враг жалко огрызнулся несколькими выстрелам, один из которых, однако, чуть не лишил Данилу счастливого будущего: болт свистнул над ухом.

Враждующие флоты успели по два раза обменяться магическими ударами, поджечь несколько кораблей, прежде чем сошлись в рукопашной. Корабли союзной армии целенаправленно шли на таран, грозя расколоть вражеские суда на части.

Но не во всех случаях получалось. Так, галера, на которой активно отстреливались Данила с Яром, неудачно вильнула в сторону и ударилась правым бортом о борт вражеского корабля. Послышался жуткий треск ломавшихся вёсел, а в следующий миг раскатистая команда капитана:

– Когти к бою!

Бесстрашные матросы, несмотря на обстрелы с другой стороны, самоотверженно завозились на палубах, расчехляя неизвестные Даниле приспособления. Они были похожи на длинные трубки, на конце которых зияли пучки острых крюков, сплавленных друг с другом.

– Чего вы возитесь, болотные создания? – негодовал капитан. – Пли, мать вашу! Иначе я засуну эти крючья вам в задницы!

Угроза коротышки подействовала, и матросы ускорились. Несколько упало замертво, поражённые стрелами, но свою миссию ребята выполнили. Вражеская галера, заторможенная столкновением, не успела отойти на необходимое расстояние, и «когти» успели сработать: устройства выстрелили в сторону галеры неприятеля, и крючья крепко-накрепко зацепились за борт. К их концам были привязаны толстенные верёвки, соединявшиеся с механизмами.

Как только «когти» закрепились, устройства заработали в обратную сторону, стягивая корабли. Данила видел, как несколько смельчаков на той стороне попробовало обрезать канаты, но излишнее усердие обернулось для них смертью. У неприятеля не было шансов уйти от ближнего боя.

Когда борта обеих галер сцепились друг с другом, скучавшие доселе пехотинцы разомкнули щиты и поспешно перекинули мостки на палубу неприятельского судна. Подбадривая друг друга забористыми кличами, солдаты пошли врукопашную. Данила с Яром некоторое время продолжали соревноваться с врагами в меткости стрельбы, но вскоре колчаны опустели, и разгорячённые боем воины взялись за клинки.

Яр в считанные мгновение оказался на палубе вражеского корабля и быстрым движением даги срубил первого врага. Второго заставил прижаться к мачте и уйти в глухую оборону. Подоспевший Данила подсек ногу неприятеля, и Яр завершил скоротечный поединок точным попаданием в шею. В тот же миг другой матрос Ренессанса решил взять молодого бойца со спины, но асассин резко крутанулся на одной ноге и тяжёлым сапогом залепил нападающему в лицо. Потерявший равновесие человек отлетел в сторону, ударился головой о борт и затих.

Меж тем солдаты союзной армии вели жаркий бой с упиравшимся противником на остальной части корабля. Рены уступали численностью, но не боевым духом. Шипя и ругаясь, враги не сдавали судно, намерившись во что бы то ни стало выиграть поединок. Потери среди союзных войск неуклонно росли. Сам Данила пропустил неудачный тычок клинка в живот и еле ушёл от смерти. Благо корабельный лекарь оказался близко и быстро залечил рану.

Яр боролся, словно степной лев: быстро, точно и беспощадно. Его тонкие даги летали с такой скоростью, что никто не был в силах уследить за ними. Окружившие его неприятели поначалу хотели взять его нахрапом, но очень скоро поняли свою ошибку: двое упали замертво, окрасив палубу алой кровью, а трое предпочти броситься наутёк. Яр не стал догонять их, а с прежней силой и натиском обрушился на ближайших врагов, и в считанные секунды посёк не меньше шести бойцов. Сражавшиеся солдаты союзной армии воодушевились таким примером и удвоили усилия, опрокинув крепкий строй ренов. Скоро сражение перетекло в отдельные схватки, в которых воины союза имели преимущество.

Всё кончилось за какие-то полчаса. Неприятели не пожелали сдаваться в плен, и все до единого приняли смерть от меча. Скорее всего, они знали, что за ужасы, сотворённые Лигой на землях севера, им никто не даст пощады. Данила не сомневался: всех пленных бросят за борт.

– Ну что, старик? Допрыгался? – улыбаясь, спросил Яр. Он тяжело дышал, и весь его вид говорил, как устал воин. Всё же силы небезграничны. Даже у мастеров убийств.

– Да, уже не горазд скакать, как ты, – мрачно бросил Данила. После лечения он сидел на палубе, прислонившись к борту галеры, и наблюдал за дракой со стороны. Магия затянула рану и сняла боль, но слабость никуда не делась. Сейчас он был не способен поднять собственное тело.

– Ты представляешь, местный капитанишка меня чуть не зарезал! Подобрался сзади и хотел в спину всадить вот такую саблю! – Яр развёл руки в стороны. – Но повезло. Я успел увернуться, и лезвие порезало лишь тряпки.

– И что с капитаном?

– Да отрезал ему башку, и всё. А что, по-твоему? Я должен был чайку попить с ним?

– Нет, в постель лечь, – махнул рукой Данила.

– Ты смотри, наша взяла, – довольно проговорил Яр, оценивая общую картину битвы.

Данила, кряхтя и грязно ругаясь, медленно поднялся и огляделся вокруг.

Сражение было полностью выиграно. Большая часть вражеских кораблей потоплена или сожжена, а над уцелевшими вились штандарты Глефы, Нейтралз и Остермана: изображения золотой глефы, щита, пересечённого копьём, и обоюдоострой секиры.

– Ого! Смотри-ка! Вот там, на севере! Ещё четыре корабля! Идут на нас! – изумлённо выпалил Яр и поспешил на корму. Данила, сплюнув, медленно заковылял за ним. Когда он подошёл к асассину, вокруг столпилась команда.

– Что же они? У нас всего пять кораблей потонуло, а они идут только вчетвером! – недоумевал какой-то матрос.

– Чует моё сердце, не к добру. – вторил ему другой.

Меж тем неприятельские галеры подошли на расстояние арбалетного выстрела от массы союзных кораблей и стали разворачиваться бортами.

– Что они делают? – вырвалось у многих. – Совсем с ума сошли!

– Смотрите! Опускают трапы!

– А по ним… По ним что-то движется! – прошептал глазастый Яр. Впрочем, Данила сам увидел переливающиеся на солнце тела. Это были твари Ордена. И в огромном количестве.

– Творец! Сохрани наши души… – прошептал маг-лекарь. Немолодой чародей в ужасе схватился за сердце.

В этот миг каждый человек на корабле остолбенел от страха.

Никто не нашёл в себе сил пошевелиться. Все видели, как несколько десятков тварей с бешеной скоростью мчится по воде, намереваясь изрубить в куски всё живое. Их приближение было похоже на волну, грозящую накрыть ничтожные суда своей неотвратимой мощью. Ели твари доберутся до кораблей, начнётся бойня. Весь экспедиционный корпус погибнет. Никто в этом не сомневался. Тем более Строгонов.

Видимо маги как-то приспособили гадов для передвижения по воде.

В какой-то миг вокруг стало страшно холодно. Стало тяжело дышать, кожу сковало нестерпимой болью. Иней покрыл лица людей, замерших на палубах. А затем вода стала медленно замерзать. Сначала лишь лёгкая корочка льда покрыла окружавшее галеры озеро, но затем, вздохнув полной мощью, стихия рванула навстречу тварям, замораживая всё на своём пути. Страшные существа успели взвыть, прежде чем навсегда превратились в ледяные статуи. Однако поток магии не остановился, и заодно накрыл неприятельские корабли, сковав их смертельным холодом. Бой был окончен. Через пару минут искусственный мороз исчез, растаял и лёд. Мёртвые твари одна за другой медленно ушли ко дну. Оттаявшие корабли ренов безвольно дрейфовали по озеру.

– Творец услышал нас! – воскликнул лекарь. Яр в тот же миг обернулся на него, и недобро взглянув, спросил:

– Ты из Инквизиции, что ль?

– Да, служил раньше в рядах Её Матери Церкви! А что? – прищурился тот.

– Не люблю я вас, – без обиняков ответил Яр. – И будь уверен, зашиб бы без лишних разговоров. Но ты спас моего товарища. Спасибо тебе, – на этих словах асассин отошёл прочь от нахмурившегося лекаря.

– Ну и? Ты тоже? – зыркнул он на Данилу.

– Мой клан не раз воевал со святыми отцами, но у меня нет особых причин держать на вас зла. Войны начинаются и заканчиваются. Тем более, что каждый раз мы выходили победителями, – Данила кисло улыбнулся магу.

– Понятно, – бросил тот и ушёл прочь.

Старик пожал плечами. Теперь, случись что, придётся искать другого лекаря.

Из-за непредвиденного боя армия потеряла семь часов и около шести десятков воинов убитыми. Ещё не менее трёх сотен моряков ушли на дно Темерны вместе с потопленными врагом кораблями. Почти все галеры имели пробоины, и у многих сломались вёсла, но Строгонов был неумолим. Он приказал магам помочь матросам с починкой, и ближе к ночи флот сдвинулся с места, оставив после себя разорённые неприятельские корабли и горы обломков. Всех пленников одарили достойными грузами и выкинули за борт. Никто из бойцов не испытал к молившим о пощаде солдатам жалости. За все их деяния они ещё легко отделались.

Уставшие после боя солдаты дремали на палубах кораблей, когда флот подошёл к пункту назначения. Боги миловали, и беды обошли союзную армию стороной. Утром галеры без препятствий вошли в живописную бухту и приступили к высадке бойцов. Солдаты южного корпуса, ставшие лагерем в окружающем бухту лесу, поспешили на помощь, и вскоре обе части армии соединились на берегу.

Строгонов внимательно наблюдал, как остатки отрядов покидают последние галеры. Утренний бриз приятно холодил лицо, остужая раскалённую мыслями голову. Главнокомандующий не спал вторые сутки, но продолжал держать себя в руках. Он уснёт лишь тогда, когда рены получат хорошую затрещину по своей наглой шее.

– Ты намерен выступить прямо сейчас? – спросил подошедший Ришам. После боя на озере вождь Остермана постоянно находился рядом со Строгоновым. Развивавшиеся события сильно пахли азартом, поэтому Ришам предпочитал держаться ближе к источнику дальнейших решений.

– Да. Через пять часов мы будем под стенами замка. Мы не можем допустить, чтобы подкрепления ренов добрались туда раньше.

– Вы всё пылаете энтузиазмом, сэр Строгонов? – язвительно спросил Андриан. Его бледное лицо оставалось совершенно бесстрастным.

– Он пылает идей, а ты… – начал было Ришам, но офицер прервал его:

– Я о том же. Владимир, вы должны прислушаться к голосу разума и дать людям передохнуть, – безапелляционно заявил он. – Пускай у нас пять тысяч человек, но измученная армия бесполезна, и…

– Бойцам выдали дополнительные запасы целуфатоса. Этого достаточно, – сухо ответил Строгонов, не взглянув в сторону офицера.

– На правах союзника…

– Парень, заткнись! – резко сказал Ришам и угрожающе коснулся метательного топорика на поясе.

– Не стоит, варвар, – спокойно ответил Андриан, не шелохнувшись. В прошедшем сражении, когда один из кораблей Ренессанса столкнулся борт в борт с галерой, на которой находился офицер Нейтралз, враг познал на собственной шкуре умение Мастера Чёрного Клинка.

– Успокойтесь, – проговорил Строгонов. – Наши ссоры только на пользу врагу, – последнюю фразу главнокомандующий высказал в лицо Андриану. – Уважаемый представитель клана Нейтралз, вы может сколько угодно протестовать, но вашеначальство передало вашихбойцов под моё начало. Не думаю, что сеньоры будут довольны, если из-за вашегоупрямства развалится вся операция. До настоящего момента моё руководство было весьма плодотворным. Надеюсь, в ближайшее время ситуация кардинально не изменится.

– Надежда – бессмысленная эмоция. Оперируйте более рациональными вещами… главнокомандующий, – прищурившись, ответил Андриан.

– Эта бессмысленная эмоция помогает выжить. Не советую вам во всём полагаться на разум. Порой от него слишком мало толка, – Строгонов отвернулся от офицера и побрёл в сторону собиравшейся армии. – Выступаем через пятнадцать минут! Будьте готовы! – крикнул он через плечо.

Когда главнокомандующий отошёл на приличное расстояние, Ришам повернулся к задумчивому Андриану и прошипел сквозь зубы:

– Не думаю, что я смогу забыть твои слова, сопляк.

– Как и я, – отозвался офицер и пошёл прочь от варвара, не опасаясь удара в спину. Ришам с дикой яростью сжал кулаки. Но пока не время.

Армия выстроилась длинной цепью и в ускоренном темпе двинулась на запад. Высланные вперёд разведчики к удивлению Строгонова обнаружили сторожевые башни покинутыми. Более того, три деревни, располагавшиеся к северу от намеченного главнокомандующего маршрута, оказались разорёнными.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Андриан. – Хотя здесь недавно бушевала война, я не слышал, чтобы деревни подвергались нападениям.

– Неужели и здесь Орден приложил свою мерзкую руку? – изумился Ришам.

– Возможно, – пробормотал Строгонов. – Михан, – один из адъютантов с готовностью повернулся к главнокомандующему, – прикажи магам удвоить бдительность. Очень не хотелось бы, чтобы мы наткнулись на чудесных зверушек Лиги.

– Понял, – кивнул Михан и закрыл глаза, настраиваясь на канал трансферанса.

К счастью, весь путь прошёл без лишних проблем. Армия быстро преодолела плоские равнины, и, обогнув небольшое редколесье, вышла к замку. Высокие стены с четырьмя грозными башнями встретили союзное войско молчанием.

– Видел катапульты? – спросил Яр, когда полк лучников занял позицию. Строгонов разместил стрелков на правом фланге, прикрыв их мощным отрядом панцирной пехоты Остермана. Грозные бойцы, облачённые в доспехи, украшенные медвежьим мехом, недвижно стояли напротив замка, готовые в любой момент броситься в бой.

– Ага, – кивнул Данила. – Я видел что-то похожее лет десять назад. В ту войну Инквизиция хотела оттяпать у нас пару деревень и западный торговый маршрут на границе. В одном из сражений они закидали нашу пехоту кувшинами с горящим маслом. Наши маги сначала не обратили на эти игрушки внимания, и проворонили атаку. Ребят основательно накрыло. Из пяти десятков выжило всего четверо.

– А чего эти штуки не прижились в армии? – пробормотал Яр, проверяя тетиву.

– Да что от них толку? Любой маг перекроет атаку.

– А если мага отвлечь? – асассин многозначительно посмотрел на Данилу.

– Тогда возможно. Правда, мы эти новшества пожгли в нескольких сражениях. С тех пор Инквизиция решила тратить больше денег на подготовку магов.

– Но это ей тоже не помогло, – хмыкнул юноша.

– Надеюсь, Строгонов знает, что делает.

– Он-то знает, – кивнул Яр.

– Хотелось бы верить, – сморщившись, пробурчал Данила.

– Поздно. Остаётся только надеяться, друг, – улыбнулся Яр.

Замок Фьев охранял сочный кусок земли, прилегающий к южной части Великой Центральной равнины, протянувшейся от западных берегов Темерны до самых гор Ар-Умрада. Здешние места были сплошь покрыты пшеничными полями, кормившими почти весь центр Гипериона. Многочисленные поселения состояли в основном из домов зажиточных землевладельцев, державших в подчинении прикреплённых к плодородным участкам крестьян.

Нетрудно догадаться, что за этот богатый регион кланы всех мастей сражались не жалея ни себя, ни врагов. Лет тридцать назад все земли вокруг были усеяны крепостями, охранявшими те или иные районы влияния. Войны шли без остановки. Целые сообщества были уничтожены, прежде чем четыре основных противника (Ренессанс, Сюреал, Элита и Хранители) не разграничили сферы контроля. Но мир продолжался недолго. Очень скоро Хранители вместе с Элитой выдавили Сюреал, а затем напали на Ренессанс. Шла долгая война, растянувшаяся на целых пять лет, прежде чем Ренессанс наголову разбил противников и захватил самый мощный замок – Фьев. Остальные укрепления в процессе военных действий были либо разрушены, либо пришли в негодность от времени. С тех пор прошло всего полгода, и рены успели привести в порядок только главную крепость. Остальные цитадели остались лежать в руинах. Поэтому от обладания замком с красивым названием Фьев зависел вопрос контроля над целым регионом.

Об особой значимости крепости знали все. Тем более это отлично понимал Строгонов, предложивший столь дерзкий план. Даже если не получится умыкнуть Бангвиль из загребущих рук Лиги, этот район станет прекрасным плацдармом для позиционной войны. Благо озеро близко, да земли Остермана и Нейтралз недалеко. Кроме прочего, Купеческая гильдия может поспособствовать: торговцы юга недовольны, что Ренессанс всячески путается под ногами и мешает свободно торговать на севере. Толстосумы могут задуматься над тем, чтобы прижучить врага.

Строгонов внимательно наблюдал за развёртыванием войск. Окружающие его военачальники не смели нарушить тишину и не мешали главнокомандующему думать. Даже назойливый Андриан стоял тихо в стороне и изучал черневшие вдалеке стены замка.

Прямоугольник крепости был надёжно защищён мощными башнями, усеянными бойницами. По плану, в каждом из этих строений можно разместить до двухсот стрелков, способных отстреливаться во все стороны. Мощные толстые стены цитадели покрывали острые зубцы, за которыми могли прятаться обороняющиеся воины. В целом замок был вполне обычным, не искушённым военными хитростями укреплением. К тому же не до конца восстановленным: самая большая башня, располагавшаяся за стенами, была разрушена в прошедшую войну, и сейчас находилась в начальной стадии реконструкции. Однако Строгонов понимал: открытый штурм потребует слишком много крови. Это недопустимо.

– Почему ты расположил весь полк стрелков на одном фланге? – не удержался Ришам. – А копьеносцев за спинами мечников? Не понимаю.

– Как раз в этом и цель, – улыбнулся главнокомандующий.

– В чём? – изумился варвар.

– Чтобы враг не понимал. Думаю, комендант замка сам ломает голову над нашим построением.

– Неужели солдаты вот так и пойдут в бой? – скривился Андриан. Было видно: эта идея ему не по душе.

– Ни один солдат не сделает ни шагу, – резко ответил Строгонов и развернулся к военачальникам. – Сегодня всё решит магия. Рауль! – обратился он к одному из адъютантов.

– Да, милорд? – Рауль состоял в клане Белых Рыцарей, и привык использовать только принятые в его сообществе обращения. Конечно, никаких оснований называть Строгонова лордом не было.

– Пускай сотники приведут бойцов в движение. Необходимо, чтобы каждая сотня начала смещаться на позицию соседней. Действуй!

– Есть! – Рауль закрыл глаза, принявшись отдавать команды по каналу трансферанса.

– Михан! – другой адъютант с готовностью откликнулся на обращение главнокомандующего.

– Прикажи магам начинать атаку. Все их силы должны сконцентрироваться на чародеях неприятелей. Пускай давят изо всех сил и не дают им шанса отвлечься!

– Так точно! – рявкнул рыжебородый Михан, и принялся за дело.

– Хватит ли магов? – с сомнением посмотрел на Строгонова Ришам.

– Наша сотня против их двадцати? Вполне, – кивнул Владимир и вновь обернулся к замку.

– Что ты задумал? – недоумевал Андриан.

– Всё будет скоро.

Союзная армия пришла в движение. Солдаты по приказу командиров меняли позиции, не нарушая строя и не разъединяя цепи щитов. Занервничавший враг стал активно перемещаться по стенам: солнечные лучи постоянно высекали искры на доспехах передвигавшихся среди острых зубцов воинов. Однако союзное войско стояло вне досягаемости болтов и малой эффективности магии.

Грохот взрывов донёсся со стороны замка неожиданно. Данила вздрогнул, оторвавшись от грустных мыслей. Яркие вспышки были видны даже отсюда.

– Не понимаю ничего. Мы маршируем, а маги начали дистанционный поединок! Надо наступать! – горячился Яр, сжимая в руках новенький лук.

– Ты же сам говорил: надейся на Строгонова, – ехидно усмехнулся Данила. Ему было всё равно, что будет дальше.

– Проклятье! Но мне не хочется быть пешкой в его планах!

– Пора привыкать.

Яр зло глянул на старика, но смолчал.

Взрывы стали раздаваться чаще, и звук стал гораздо мощнее. Даниле показалось, что земля под ногами легонько завибрировала.

– Ну что? Когда же катапульты шарахнут? Зря, что ль, мы тащили их от самой Темерны?! – не унимался Яр. – Или…

Осадные машины дали залп, когда половина чародеев Ренессанса, защищавших замок, отправилась на тот свет. Маги не выдержали слаженного натиска и быстро сдали бой. Выжившие с трудом держали щиты над собой, забыв о нападении.

Ярко-жёлтые шары, с чудовищной силой запущенные катапультами, уверенно направились в сторону замка. Когда защитники поняли, что это, было слишком поздно. Мощные взрывы сотрясли замок до основания. Восемь снарядов вмиг разрушили одну из башен и наделали огромных пробоин в стенах. Второй залп положил конец сопротивлению. Безжалостный огонь пожрал стены крепости и всех защитников вместе с ними. Ни один воин Ренессанса не покинул пределы братской могилы.

Пламя бушевало до ночи и успокоилось только под утро. Когда рассвело, вместо замка зияли обугленные руины. Союзная армия скорым маршем двигалась к Бангвилю.

* * *

На Хароне не всегда можно отличить день и ночь. Порой с утра округу окутывала такая непроглядная темнота, что без факела или магического светлячка не удавалось ступить ни шагу, а в другой раз глубокой ночью солнце стояло в зените, и что было мочи коптило окрестные земли полуденным зноем. Стражи звали такие дни рора, что при буквальном переводе с эльфийского означало неопределённость. Словно сам Творец не решил: будут ли люди наслаждаться днём, или трястись холодной ночью. Несмотря на обилие вулканов и сухих ветров, сновавших среди острых холмов мёртвого материка, ночи на Хароне заставляли кутаться в сотню тёплых шкур, иначе вне пределов согретого помещения можно было замёрзнуть до смерти.

Сегодня день был пасмурный: обычное солнце закрыли жёлтые тучи, полные ядовитых испарений. Воины предпочли забиться в сторожки, и играть в кости, ожидая пришествие кислотного дождя. Во время ливня лучше не попадаться под отравленные капли: можно подхватить такие болячки, что полковые лекари не найдут на них управу. Впрочем, Даратаса это не волновало: для него погодные условия не составляли большой проблемы. Ситуация требовала решительных и скорых действий. Медлить было нельзя.

Маг успел собрать всё необходимое и подготовиться к выступлению из Цитадели, когда Дариана проснулась и соизволила спуститься в Ставку. Потирая заспанные глаза, девушка с милой улыбкой на лице слушала смешные истории хозяина крепости, которые он успел насочинять за долгие годы службы. Сытный завтрак оставался нетронутым.

Маг резко открыл дверь Ставки и с недовольной миной застыл на пороге.

– Ты побрился? – вместо приветствия спросила Дариана. Девушка изобразила такое удивление, что Даратас невольно потёр гладкий подбородок.

– Благодарю, мне тоже нравится, – ответил он и быстрым шагом проследовал к столу. За ним бесшумной тенью скользнул Ольвен – принц успел вымыться после активной тренировки и полностью облачиться в доспехи. Лёгкая походная сумка в полной готовности висела на плече.

Прислонив боевой посох к стене, Даратас подошёл к столу и внимательно поглядел на Дариану. Девушка поначалу недоуменно уставилась на него, а потом смутилась и потупила взор.

– Дорогая моя, будь так любезна, скушай поскорее завтрак и поспеши собираться, – маг старался, чтобы голос звучал как можно доброжелательнее.

Девушка несколько секунд сидела неподвижно, а потом резко подскочила и вышла прочь из Ставки, громко хлопнув дверью. Извечно сдержанный Ольвен не удержался от сдавленного смешка.

– Чересчур суров ты с ней, – укоризненно посмотрев на Даратаса, заявил Бульвар.

– Поверь, у меня есть основания, – махнул рукой маг и подошёл к высокому окну. Жёлтые тучи, налитые ядом, медленно растекались по небу, угрожая в любой момент низвергнуть на истерзанную землю потоки отравы.

– Смотрю, ты собран, – кивнул на торбы Хозяин Цитадели.

– Полностью, – сухо бросил маг. – Думаю, ты понимаешь, как раздражают в такие ситуациях безответственные люди.

– Ну, в конечном счёте, вы не назначали точное время сборов, – заметил Бульвар. – А девушки любят понежиться в тёплой постели.

– Смотрю, и тебя опутали её чары. – усмехнулся маг.

– Старикам свойственно быть слабыми, – сказал Бульвар, и согнулся в приступе дикого кашля.

Даратас беспокойно посмотрел на друга, но промолчал.

– Проклятая болезнь. Никак не хочет отпустить меня в лучший мир, – посетовал несчастный старик.

– В лучший ли? – с сомнением проговорил Даратас. – Из иных миров и реальностей ничего, кроме жути, мне пока встречать не доводилось.

– Но это и не значит, что действительно лучшего нет. Вселенная слишком огромна, Даратас, чтобы мы могли постичь разумом всё её многообразие. Поверь, даже фантазией, которую многие склонны называть верой, ты не сможешь охватить всё, что возможно в пределах этого поистине необъятного творения Всевышнего. Однако в каждом из нас теплится маленькая частичка той силы, что связывает ничтожных, смертных существ с общей идеей мироздания. Я называю эту силу надеждой, мой старый друг. Надежда – вот что дарует нам желание жить, а затем уходить в неизвестность. Это неугасимая сила, что позволяет такой космической пыли, как мы, чувствовать себя действительно важной частью Вселенной. – Бульвар прервался и откашлялся. – Чем ближе к смерти, Даратас, тем сильнее чувствуешь, как эта сила поддерживает твои дряхлые кости.

– Ещё рано умирать Бульвар, – дёрнул щекой Даратас. – Думаю, ты не будешь против, если твои кости ещё послужат этому миру?

– С великим счастьем! Почему бы не завершить тленный путь славной дракой с нехорошими парнями? – последнее Бульвар произнёс с таким азартным блеском в глазах, что Даратас невольно улыбнулся: остались в старике задатки некогда славного бойца.

– Ольвен, ты можешь остаться здесь и помочь Бульвару в тренировке солдат, – обратился Даратас к застывшему у противоположной стены эльфу.

– Исключено. Я должен следовать воле отца и охранять вас, – едва заметно покачал головой Ольвен.

– Друг мой, послушай…

– Мессир, прошу вас, – пронзив Даратаса холодным взором, молвил эльф. – Не стоит тратить время на пустые разговоры. Я не меняю своих решений.

– Хорошо! – пожал плечами Даратас и отвернулся. – Надеюсь, ты не будешь против лёгкой прогулки на драконе?

Суровое лицо Ольвена вмиг побледнело.

– Драконе? – нахмурился Бульвар.

– Именно. Красавице Герде нужно размять крылья.

Брови старика дрогнули и поднялись вверх.

– А ты уверен, что это безопасно? – спросил он.

– Для нас – да. Для неё… Она уже большая девочка, и в десятки раз превосходит по силе любого из своих потомков и тем более выкормышей Культа. Мы долетим только до Серых Холмов. Там сойдём на землю и двинемся своим ходом. Герда будет отсутствовать в Цитадели не больше шести часов.

– За это время может произойти всё, что угодно! – не унимался Бульвар.

– Да, возможно, – кивнул Даратас. – Однако я не вижу риска. Культ пока не обложил Цитадель, а его летуны появляются редко. Не стоит бояться. Доверься мне.

Хозяин Цитадели промолчал. В грядущих событиях он много надежд возлагал на своих драконов. В особенности на Герду, чья чудовищная мощь сможет обратить целую армию в паническое бегство.

– Чёрт с тобой! Делай, что хочешь, – махнул рукой Бульвар.

В этот миг помещение Ставки наполнилось ярким зелёным свечением, а после громкого хлопка рядом со столом возникла Дариана. Закутанная в походную серую мантию, девушка сжимала в одной руке боевой посох, а в другой тяжёлую сумку.

– И что стоите, как истуканы? Может, поможете девушке? – недовольно проговорила волшебница и обожгла Даратаса гневным взором.

– Ты действительно можешь удивлять, – улыбнулся Даратас и протянул руку к сумке. Однако Ольвен опередил его. Без всяких эмоций эльф взвалил ношу Дарианы на спину и отошёл в сторону, не мешая разговору магов.

– Хам, – фыркнула девушка в лицо Даратасу. – Так мы выступаем? Или продолжим трепаться?

– Милая леди, а не хотите ли всё же позавтракать? – с беспокойством в голосе спросил Бульвар. – Наш повар так старался…

– Нет, благодарю, – мило улыбнувшись старику, проговорила девушка. – Я уже наелась. – на последнем слове волшебница покосилась на Даратаса.

Маг сделал вид, что не заметил, и спокойно направился к двери.

– Надеюсь, ты взяла с собой припасы, – бросил Даратас через плечо, – иначе тебе придётся питаться местной фауной.

Девушка сверкнула глазами, но промолчала.

Даратас услышал радостный рёв Герды ещё на лестнице. Видимо Стражи выпустили драконицу немного размяться перед полётом. Пролежавшая последние месяцы в ангаре, Герда расправила огромные крылья, и, оглашая округу мощным приветствием, сделала несколько кругов над Цитаделью.

Когда маг вместе со спутниками поднялся на площадку, Герда спускалась вниз. Громко хлопая крыльями, драконица приземлилась рядом с Даратасом и поздоровалась громким всхрапом. Мускулистое чёрное тело Герды изогнулось в изящном поклоне. Даратас нежно улыбнулся и погладил любимице шею, за что сразу получил несколько благодарных видений.

– Забирайтесь, друзья, – предложил Даратас.

– Я последним, спасибо, – пробормотал Ольвен. В его глазах читалось явное недоверие к огромной рептилии.

– Ну и мужики пошли. – хмыкнула Дариана, и, подойдя к драконице, поставила одну ногу ей на крыло, а другую упёрла в бок, зацепившись пяткой за чешую. Подтянувшись на руках, девушка спокойно уселась на спину Герды и стала с интересом наблюдать, как маленький эльф с большой осторожностью забирается следом – видимо, слова девушки задели его гордое сердце.

Даратас не стал утруждать себя физическими испытаниями, и применил заклинание левитации, спокойно поднявшись в воздух и опустившись сверху на Герду.

– Никаких специальных седел для нашей красавицы не делали. Поэтому я скреплю нас магической сетью, чтобы никто не выпал, – Даратас ободряюще взглянул на Ольвена и в следующий миг исполнил сказанное. Надёжные магические нити связали путников с драконицей. – Кстати, я заодно наложил на всех заклятье отстранения – кислотный дождь для нас будет не страшен. А Герде и подавно. Теперь можно лететь. Вперёд, моя хорошая!

Герда разразилась протяжным рёвом, эхом разнёсшимся по Цитадели, и за пару мощных взмахов поднялась в воздух. Через несколько минут драконица набрала приличную высоту и поднялась под облака, грозно нависшие над головой.

Пока длился полёт, Даратас отстранённо рассматривал лежащую внизу местность. Выжженная земля ощетинилась острыми пиками высоких скал, высившихся среди изломанных нагорий. В этой части материка горы достигали внушительных размеров и славились крутыми склонами. Ещё до Войны Сил эти хребты назывались Солнечными: их вершины тянулись так высоко, будто доставали до солнца. Однако отгремевшая война разрушила эти прекрасные места, оставив устрашающего вида руины на месте некогда цветущих долин и заоблачных пиков.

Постепенно скалистая местность уступила невысоким холмам, цепи которых вились среди гнилых озёр и глубоких оврагов. На каменистой почве росли уродливые низкорослые растения, располагавшиеся компактными рощицами на склонах возвышенностей и скатах ядовитых водоёмов. Вряд ли можно преувеличить, сказав, что земли действительно мёртвые. Но Даратас никогда не соглашался с этим. Конечно, здешние пейзажи способны нагонять тоску и отчаяние, рождая в сознании образы окончательной гибели всего сущего в округе, однако на самом деле всё гораздо сложнее.

Герда сделала резкий поворот и чуть спустилась вниз, облетая бушующий вулкан. Потоки раскалённой лавы стекали с его угольно-чёрной горловины и с бешеной скоростью устремлялись вниз по склонам, к глубокой расщелине, расположившейся у подножья пламенной горы. Оттуда магма стекала в подземное озеро, где постепенно остывала и залегала очередным пластом. Даратас когда-то изучал этот причудливый бассейн и бродил по его пылающим берегам.

Он всегда испытывал большой интерес к этому таинственному материку. Он никогда не соглашался с Франческо, что ничего, кроме сплошной смерти, найти среди пустынным камней нельзя – соратник Даратаса считал достойным изучения только жизненную силу. Сам же Даратас был уверен, что смерть – не окончание жизни, а временная стадия, которая полна секретов и умопомрачительных тайн – вещей, которые всегда манили его пытливый ум. На этой земле нет привычных людскому сознанию признаков жизни, однако есть своя особая биосфера, перешедшая за общепринятую грань реальности. К примеру, ожившие мертвецы существовали колониями, и имели примитивную технику совместной деятельности, даже если она ограничивалась едой и убийствами. Помимо зомби, на Хароне существовали и другие существа, многим из которых даже не дали названия. Да и некому было делать это: только Даратас и несколько воодушевлённых им энтузиастов изучали здешнюю природу. Увы, почти все соратники мага погибли, а те, кто выжил – бросили дело, потеряв интерес. Харон требовал слишком многого, а отдавал так мало: действительно серьёзные исследования привлекли только некоторых учёных из Фебовской Академии, а многие труды остались лежать кучей пергаментов в подземельях Цитадели. Те, кто отдал жизнь за поистине бесценные знания, умерли неизвестными для научного мира. Даратас, при всём влиянии, не мог изменить ситуацию: чересчур сильны были стереотипы магистров школ и академий.

Герда тем временем обогнула извергающийся вулкан и летела высоко над туманными равнинами, покрытыми плотной сетью маленьких рек и ручьев. Здешние равнины Стражи звали Ала’ройн’а– Оазис богов. Вода здесь была чистой и пригодной для питья. В отличие от прочих частей Харона, здесь росли деревья и кустарники, характерные для северной части Гипериона. Именно отсюда воины снабжали Цитадель водой и некоторыми съедобными корнями и травами. В северной и южной части этой территории стояли заставы.

Прошло около двух часов, прежде чем вдалеке замелькали окутанные плотным туманом вершины Серых холмов. Конечно, высокие горы совсем не похожи на холмы, однако название сохранилось с довоенных времён. Тогда на месте острых скал располагалась цепочка холмов, под которой умещалась большая колония карликов. Люди не раз сходились в страшной сече с низкорослым народцем и постепенно загнали карликов в глубокие подземелья. Во время Войны Сил у холмов случайно встретились отборные части боевых магов Святой Инквизиции, Ренессанса и Хранителей с малефиками Культа под предводительством Первого Мастера. Бой был такой жаркий, что в месте расположения холмов земная кора под действием одного из заклятий выгнулась дугой и вознесла ввысь острые пики новых гор. В тот день Первый Мастер одержал сокрушительную победу, но остался без преданных чародеев. Впоследствии, это помогло союзникам одержать верх в Войне.

Рассеянное внимание Даратаса неожиданно привлекли странные точки, темневшие под облаками на востоке. Маг сначала подумал, что это обман зрения, но протерев глаза, снова увидел их.

Герда тоже заметила гостей, и напряглась. В сознании Даратаса возник образ дракоста, переданный драконицей.

– Проклятье! – вырвалось у Даратаса. – Дариана, приготовься! Будем биться!

– К чему? С кем? – изумилась девушка. В отличие от мага, она смотрела совсем в другую сторону и не замечала приближение врага.

– Дракосты Культа! – рявкнул маг, и, отвернувшись от девушки, впился взором в надвигавшихся тварей. С такого расстояния были видны только смутные фигуры. Не меньше двенадцати.

Маг решил не дожидаться и ударить первым. Сотворив простое заклинание молнии, Даратас направил его на одну из двигающихся точек. Ярко вспыхнула ослепительная молния, вырвавшаяся из жёлтых облаков, и поразила одного из дракостов. Тварь не выдержала атаку, и стала падать вниз, оставляя за собой дымный шлейф. Потревоженные твари разразились пронзительным воем, который и с такого расстояния внушал трепет. Нарушив порядок, Дракосты стали летать по спирали, мешая магам сосредоточиться. Прежде чем Дракосты приблизились для атаки, Даратас успел сбить ещё двоих. Одну тварь сожгла в воздухе Дариана. Однако затем мерзкие существа ответили.

Не меньше семи ярко-голубых струй с невероятной скоростью рванули навстречу Герде. Казалось, ничто не спасёт мощную драконицу, однако Герда умудрилась так извернуться, что все атаки неприятеля прошли мимо, не задев ни саму драконицу, ни пассажиров.

Взревев, Герда обрушила смертоносный поток огня на ближайшую тварь и изжарила её костяное тело в прах. Увернувшись от следующей атаки неприятеля, драконица умудрилась сжечь ещё двоих, прежде чем её достали. Две струи попали в крыло и шею любимицы Даратаса. Герда взревела и стала терять высоту. Хотя атаки врага не пробили мощную броню, но на время парализовали мышцы.

– Дариана! Отбивай тварей! – заорал Даратас, видя, как земля приближается с бешеной скоростью.

Смышлёная девушка вмиг атаковала приближающихся дракостов и сумела сбить их с траектории. Костяные чудища потеряли равновесие и завертелись в воздухе.

Даратас тем временем вложил все силы в лечение Герды. Конечно, в деле лекарей он преуспел не сильно, однако знал кое-какие полезные заклинания.

–  Вероно’сато’велири’Лим! – прошептал Даратас последние слова заклятия и вцепился руками в чешую Герды. Яркое свечение разлилось по телу драконицы и в считанные секунды магия вернула Герде управление собой.

Быстро выровняв полёт, Герда резко развернулась в воздухе и перехватила двух летевших за ней дракостов задними лапами. Чудища не успели затормозить и попались тёпленькими. Драконица кровожадно заурчала, когда услышала треск лопающихся костей.

Ещё на троих наступавших Даратас сумел набросить магическую сеть, предоставив Герде поджарить их в ловушке. Последнего нападающего Дариана упустила, и его удар пришёлся в бок несчастной Герде. Драконица снова потеряла равновесие и стала падать. Несмотря на дикую боль, она старалась управлять полётом, и только благодаря ей бой не закончился катастрофой. Герда спланировала к подножью высокой горы и рухнула животом на камни. Магия Даратаса спасла наездников от неминуемой встречи со скалой.

Уцелевший дракост победоносно взвыл и хотел добить неприятелей, однако не рассчитал силы: всё же ему противостояли не полковые маги. Две яркие молнии разорвали его тело на мелкие ошмётки, усеяв камни костями.

Как только Даратас рассеял магию креплений, пассажиры поспешили слезть с протяжно стонущей Герды. Раненая драконица дёргала задними лапами и мотала в разные стороны мордой. В голове Даратаса постоянно рождались смутные и неясные образы, посылаемые телепатией Герды – она пыталась что-то сказать.

Маг осторожно коснулся раненной шеи драконицы и повторил ранее использованное заклинание лечения, однако эффект оказался совсем другим. Герда перестала конвульсивно дёргаться, но продолжала стонать и иногда трясти головой. Глаза её были плотно зажмурены. Видения в сознании Даратаса по-прежнему являлись неразборчивыми картинами со смазанными красками.

– Что с ней? – потрясённо проговорила Дариана. Волосы девушки были растрёпаны, а лицо перепачкано сажей.

Даратас промолчал. Он усиленно прощупывал магией тело драконицы, пытаясь понять причину неудачного лечения. И вскоре понял:

– Её нервная система поражена. Проклятые твари используют совсем не стихийную магию.

– Ментальная атака? – глаза девушки расширились от удивления. – Но она… выглядит хотя бы по-другому!

– Увы, боюсь, мы знаем далеко не все козыри Культа. – процедил сквозь зубы Даратас. Он запоздало корил себя за необдуманный поступок: нельзя было соглашаться на предложение Герды. Нельзя!

Дариана поджала губы, и, прищурившись, пробормотала:

– Думаю, и половина их возможностей нам неизвестна.

Маг кивнул.

– Что будем делать? – спросила девушка. Драконице становилось всё хуже. Судороги вновь принялись терзать её несчастное тело.

– Я не… – начал было Даратас, но в этот миг в голове появилось видение голубого листка, опавшего с чёрной ветки – у Герды получилось донести до мага послание. – Ну конечно! Легра!

– Что? – недоуменно уставилась на него Дариана.

– Кусты Легры! Они растут только у подножий этих гор! – затараторил маг. – Их отвар снимает множество ядов и всевозможных проклятий. Возможно, он сможет помочь Герде восстановить контроль над телом!

– Ты издеваешься? – нахмурилась Дариана. – Последние запасы этой травы были исчерпаны во время Войны Сил! После бушевавшей здесь магии ни одно растение не сможет пустить корни! Сплошной камень!

– Легра может, – уверенно ответил маг. – И я знаю, где она растёт.

– Где же?

– Дариана, оставайся рядом с Гердой, – приказным тоном сказал Даратас. – Я и Ольвен отправимся за лекарством.

– Сумасшедший! – всплеснула руками девушка. – Да она скоро умрёт! Вы не успеете пройти пару километров!

– По счастливой случайности, мы совсем недалеко. Я. помню это место, – последнее слова Даратас произнёс с глубоким вздохом.

– Оно опасно? – беспокойно спросила Дариана и невольно коснулась рукой мантии мага.

Даратас внимательно посмотрел на неё и резко отвернулся.

– Охраняй Герду, – сухо бросил он. – Идём, Ольвен. Нам недалеко.

Подхватив брошенный на камни посох, Даратас бегом направился вниз по склону напрямик к ручью, извивавшемуся среди каменистой почвы.

– Идём вдоль него, – сказал Даратас и посмотрел в сторону горы: густой туман жидким молоком стекал с крутых накатов скал в глубокие овраги и расщелины, во множестве усеявшие подножье горы. – Так мы обойдём большую часть тумана и обогнём все дырки.

Ольвен ничего не ответил, а только посильнее сжал красту в руках. Чтобы ни случилось, он отдаст жизнь за мессира – так завещал отец.

Первые триста-четыреста метров они прошли легко: ручей не вилял и шёл почти прямо, лишь изредка заворачивая перед застывшими валунами или глубокими ямами. До этого момента правая сторона представляла собой гладкую каменистую равнину, пересечённую редкими наростами породы – в такой ситуации можно заметить врага задолго до его приближения, и Ольвен не беспокоился. Однако в дальнейшем ручей свернул влево, направившись к Серым холмам. Они не успели пройти пары шагов, как густой туман окружил их со всех сторон.

Даратас остановился и повернулся вполоборота к принцу.

– Ольвен, будь осторожен. Это очень страшное место. Не верь ничему, что увидят твои глаза или услышат уши. Этот туман всегда голоден, и он будет не прочь полакомиться свежей душой. Я бы не взял тебя с собой, если бы был уверен, что справлюсь в одиночку.

– Мессир, – спросил Ольвен, до боли в руках сжимая красту. Он сам не мог поверить и боялся признаться себе: ему было страшно!

– Да? – нахмурился маг.

– Разве есть что-то, чего вы боитесь?

Чародей призадумался на несколько минут, а потом ответил:

– На самом деле я боюсь очень многого, мой друг. Есть такие вещи, которые не поддаются объяснению здравого рассудка. А что касается этого места, то в прошлый раз я приобрёл здесь свой замечательный цвет волос.

Глаза Ольвена расширились от удивления. Впервые за долгое время он дал волю эмоциям. И тут же одёрнул себя: негоже Стражу Последнего Часа бояться простого тумана!

– Не кори себя. Здесь самые отчаянные храбрецы теряют мужество. – загадочно проговорил Даратас.

Больше не произнося ни слова, чародей двинулся вперёд. В этом месте цепь Серых Холмов делала большой полукруг, глубоко уходя внутрь скалы, поэтому до первого склона было не меньше двухсот метров.

Ольвен старался держать себя в руках. Ему казалось, что за последние двадцать лет он забыл, что такое страх! В Подземельях он встречался со всякими ужасами, и ни разу не проявил малодушия. А здесь… Словно нечто непостижимо кошмарное существовало в каждом белоснежном локоне тумана. И Ольвен чувствовал, как постепенно теряет самообладание. В какой-то миг ему захотелось бросить всё и убежать! Но сердце истинного воина сделано из стали! Принц до крови прикусил губу. Пусть лучше страшная смерть, чем позорное бегство!

Холод сковал тело. Ольвену показалось, что воздух уплотнился, и двигаться стало тяжелее. Движения давались медленно. дико медленно. Ступавший впереди Даратас постепенно отдалялся, двигаясь чуть быстрее. Ольвен попытался прибавить шаг, но не получилось! Ноги не слушались его! Ещё пару секунд, и маг исчез в клубах белой смерти!

Ольвен остановился. Крупная дрожь пробежала по телу. Эльф почувствовал, как затряслись колени. Встрепенувшись, Ольвен изо всех сил крутанул вокруг себя крастой и застыл в боевой стойке. Но уверенности ни в ногах, ни в руках не чувствовалось. Только многолетняя выучка и опыт сдерживали бойца от паники. Примитивный страх грозился пожрать сознание.

К своему удивлению, он не дрогнул, когда увидел тени. Они были бесформенными, совершенно неразличимыми. Ольвен не смог разобрать очертаний. Тени замелькали совсем рядом, в тумане.

Ольвен закричал и принялся с такой силой крутить крастой, что мышцы под доспехами свело от напряжения. Но принц не останавливался. Он орал и рубил туман, который отвечал душераздирающим воем. Ольвен рубился с ним, и остановился только когда тени исчезли.

Ольвен опёрся на красту, и замер, стараясь отдышаться. Удивительно: скоротечный бой измотал его. Он был готов упасть на камни и заснуть!

Но принц себе такого не позволил.

– Мессир! – позвал он. – Мессир Даратас! Где вы?

Вокруг царила мёртвая тишина.

А затем раздался плач. Детский жалобный плач.

Ольвен, не раздумывая, поспешил в сторону, откуда раздавался терзающий сердце звук. Пробежав с десяток метров, Ольвен наткнулся. на ребёнка!

У эльфа перехватило дух. Откуда он здесь взялся?!

Маленький отпрыск человеческого рода сидел на земле, и, обхватив колени, горько плакал. Судя по всему, мальчик.

– Дитя! – стараясь не выдать дрожи в голосе, позвал Ольвен. – Дитя! Тебе здесь не место! Где твои родители? Почему ты один?

Говоря это, принц медленно подходил к несчастному ребёнку, и, когда оказался на расстоянии вытянутой руки, мальчик вскинул голову и оглушительно заверещал, указывая куда-то за спину Ольвена. Принц был готов поклясться, что лицо мальчика отсутствовало: вместо него зияла тёмная воронка!

Несмотря на ужас, охвативший его с головы до пят, Страж среагировал моментально: краста с воем рассекла воздух и глубоко вошла в живот стоявшему сзади человеку. Когда Ольвен увидел его, то обомлел: зажимая рану, перед ним стоял Даратас! Маг захрипел, изо рта потекла кровь. Ольвен еле успел подхватить его, прежде чем тот ударился об камень.

– О Тира! О Великие Отцы! Что я наделал! – зарычал Ольвен и из его глаз брызнули слёзы. – Мессир, мессир! Вы слышите меня? Мессир! Где же ваша магия! Примените её!

Даратас молча раскрывал окровавленный рот и таращил выпученные глаза. Его тело дёргалось в конвульсиях. Через несколько секунд его взор застыл, и дыхание прервалось.

Ольвен глупо уставился на бледное лицо погибшего мага. Солёные капли медленно текли по щекам принца, и он не находил в себе сил ни на что большее, чем читать молитву. Для него всё было кончено. Он не справился. Его путь окончен.

– Ты подвёл меня, сын, – прозвучал голос за спиной. Ольвен обернулся, и вместо ребёнка обнаружил там… отца! Царь Кельвин с каменным лицом взирал на сына и его взгляд был полон чёрного презрения!

– Отец! – вскинув руки, закричал Ольвен.

– Не смей называть меня отцом! – зарычал Кельвин. – Ты больше мне не сын! Ты не справился с моим заданием! Ты опозорил моё имя и весь наш род!

– О, Тира! Видят предки, я не хотел… я… – Ольвен плакал и полз на коленях к отцу.

– Предки плюют тебе в лицо, недоносок! А Тира готовит для тебя самое мерзкое место в дальних уголках Серых Пределов, где твоя беспомощная душа будет терзаться муками позора!

– О, Тира! Как я мог… – когда принц почти подполз к Кельвину, тот отскочил от него, прижав подол мантии.

– Не смей касаться меня! – завопил он. – Ты теперь проклят!

– Отец! Кельвин! мой Царь!

– Хватит причитать, слабак! Надеюсь, у тебя хватит сил лишить себя этой никчёмной жизни?

– Отец… – слёзы залили лицо Ольвена. От его мужества не осталось и следа. – Я теперь ничто…

– Именно! – подтвердил Кельвин и медленно двинулся сквозь туман. – Идём со мной, несчастный отпрыск. Пора покончить с этим.

– Да, да… – закивал принц и с трудом поднялся на ноги. Безвольно повесив руки, Ольвен послушно поплёлся за неторопливо ступавшим Кельвином.

Шли они недолго: через пару минут оперлись в скалу. Перед ними зияла широкая щель – вход в пещеру. Подойдя к порогу, Кельвин остановился и обернулся к принцу.

– Иди внутрь. И не вздумай сопротивляться. Если ты достойно встретишь смерть, я, быть может, смогу называть тебя. своим… ублюдком.

– Да, отец… Я готов, – пробормотал Ольвен, и, понурив голову, пошёл вперёд. Когда подошёл к краю пещеры, увидел впереди чёрное ничто, сплошную тьму, сотканную из непроглядного мрака. Однако душой Ольвен чувствовал: внутри что-то есть. И эта мимолётная мысль, прорвавшаяся через пелену забвения, задержала его на считанные секунды.

Неожиданно грубый толчок чего-то невидимого бесцеремонно откинул его прочь от входа на добрые пять метров. В следующий миг яркая вспышка чистого света ослепила Ольвена, и раздался громкий хлопок. Страшный нечеловеческий вой заложил уши, и принц закричал от боли. Когда зрение вернулось, Ольвен увидел. Даратаса, спокойно стоящего чуть поодаль от него и напряжённо всматривающегося в темноту пещеры. Вход под скалу был частично разрушен и оплавлен. Кельвин бесследно исчез.

– Мессир… – пробормотал эльф. – Я… вы…

– Всё, что ты видел, оставь при себе, Ольвен, – ответил Даратас, не оборачиваясь. – К сожалению, мне пришлось использовать тебя. Подставить под удар. Иначе мы не выжили бы.

– Так я же убил вас! – недоуменно воскликнул принц.

Даратас покачал головой.

– Ты спал, Ольвен. Во сне бывает всякое, – ответил маг.

– Так значит, и отец… – начал принц, но осёкся.

– В этой пещеры живёт нечто. Эта тварь является мощнейшим телепатом.

– Кем? – нахмурился принц.

– Телепатом, – дёрнул щекой чародей. – Это маг, который обладает возможностью внедряться в сознание других существ. Судя по всему, эта мразь заманивает своих жертв в логово всякими глупостями, которыми засоряет их головы. А когда они лишаются воли к сопротивлению – пожирает. Когда-то давно моя экспедиция наткнулась на эту тварь. Выжило трое человек из десяти. Эта гадина долго водила нас вокруг холмов, сумев внушить весьма увлекательную историю, в которую мы безоговорочно поверили.

– Зачем мы сунулись сюда? – недоумевал Ольвен. Его душа пребывала в смятении – ему было ужасно стыдно и противно. Он до красноты тёр щёки, стараясь убрать следы слёз.

– Когда мы бежали отсюда, я запомнил густые кусты легры, усеявшие подножье скал близ пещеры. Как видишь, ничего не изменилось, – Даратас указал на голубые кустарники, во множестве росшие на гладких камнях.

– А что было с вами, пока я спал? – спросил принц.

– Я был рядом с тобой, – сказал маг, и лицо Ольвена потемнело. О, Тира! Мессир видел этот кошмар! – Я с трудом сдерживал ментальную атаку, обрушившуюся на меня, когда почувствовал, что ты попался. Тварь перескочила с меня на тебя и повела в пещеру. Я продолжал контролировать ситуацию до тех пор, пока ты не подошёл к логову. Тогда я нанёс удар и разорвал плетения нашего голодного друга.

– Так я был приманкой?

Даратас вздохнул и виновато посмотрел на Ольвена.

– Прости. Другого выхода не было. Я поступил некрасиво, но, поверь, скорее бы сам умер. Мне было необходимо снять ментальное давление и продолжать контролировать ситуацию.

– Не стоит извиняться, мессир. Вы делали так, как надо. Я же призван исполнять вашу волю. Не каждый воин может надеяться, что его командир будет так заботиться о нём. Однако что теперь?

– Во-первых, возьми оружие, – сказал Даратас, и, повернувшись, кинул Ольвену его красту, брошенную в тумане. – Во-вторых, надень шлем. Не гоже ему болтаться на поясе. А в третьих, мы пойдём внутрь и прикончим эту тварь. С момента последней встречи я стал значительнее сильнее, и теперь не намерен бежать. Пора отомстить.

– Но Герда…

– А ты думаешь, наш дружок будет спокойно наблюдать, пока мы будем рвать траву?

Ольвен не ответил и поспешил надеть шлем. Перехватив красту, эльф занял позицию перед магом и уставился в темноту. Кто бы там ни был, он ответит за позор принца Подземного Престола!

– Не верь и не поддавайся тому, что увидишь, – бросил напоследок маг. – Вперёд!

Ольвен стал медленно двигаться вперёд. Ярость подавляла чувство страха, и принц был готов броситься в самую глубь пещеры. Но он сдерживал порыв, не желая снова позориться перед магом.

Когда они переступили порог и вошли, казавшийся непроглядным мрак рассеялся: благодаря множественным отверстиям и щелям в скале свет проникал в злачные чертоги.

Несмотря на широкий вход, пещера оказалась совсем небольшой. Никаких других входов или ответвлений не имела: одно просторное помещение. заваленное костями, оружием и различными тряпками.

– Уродец здесь знатно потчевал, – заметил маг.

– Только кости. Никого нет! – пробурчал Ольвен, осматривая пещеру.

– Ты уверен?

– Да, – твёрдо ответил принц и резко повернулся.

Перед ним стояла такая жуткая тварь, что от её кошмарного вида Ольвена на краткий миг парализовало. Но принц чудовищным усилием сумел совладать с собой и сделал молниеносный выпад. Когда лезвие проткнуло толстое брюхо существа, оно пронзительно завизжало, и, дёрнувшись, повалилось на камни.

– Это было оно? – спросил Ольвен, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди. – Мессир, это оно?

Ответа не последовало.

Ольвен огляделся. В пещере он был один.

– Снова… Проклятье! Нет, на этот раз я не поддамся тебе, мразь, – злобно прошипел Ольвен, сжимая красту. – Иди сюда, ко мне!

И в одночасье из темных углов на него хлынул поток нечисти. Ольвен завертелся волчком, щедро поливая камни чёрной кровью нападающих. Его окружали существа, имён и названий которых не знал никто, только сознание их создателя. Принц ни на секунду не забывал о словах мага и бился с тварями изо всех сил. И в какой-то миг заметил… Маленького, пузатого карлика с горящими огнём глазами. Они сидел на куче костей и внимательно наблюдал за дракой. Ольвен попытался пробиться к нему, но твари усилили натиск и откинули принца к противоположному концу пещеры. Принц сделал ещё несколько попыток, прежде чем яростный вопль карлика не прекратил бой. Существа вмиг исчезли, оставив принца один на один с предводителем.

Карлик спокойно сидел на костях, и, не мигая, смотрел на Ольвена. Его лицо было полностью скрыто в полумраке, но принцу не требовалось его видеть: было достаточно рубануть крастой между глаз. Ольвен решительно шагнул к уроду, но за несколько шагов встал, как вкопанный. Больше сдвинуться он не мог. Более того, голову сдавило такой страшной болью, что принц вмиг забыл о твари и медленно опустился на колени. А карлик продолжал сидеть и спокойно смотреть на принца.

Но в какой-то миг он занервничал, задёргался, подскочил. Посередине пещеры возник Даратас. Его мантия была разорвана и обожжена, правая рука изрезана и в крови.

– Попался, уродец! – воскликнул маг, направив на карлика посох. – Леруцио Э’фисима!

Сгусток чистого света ударил туда, где стоял карлик. Хозяин логова исчез.

Окружающее быстро преобразилось: трупы убитых Ольвеном созданий исчезли, кровь испарилась, а на месте костей остались голые камни. Будто ничего и не было.

– Мессир? Вы живы? – спросил Ольвен, когда боль отпустила голову.

– Ты всё спешишь меня хоронить, – улыбнулся маг. – Проклятье, моя любимая мантия! Что с ней стало, ты посмотри!

– Мы убили эту тварь? Убили?

– Сомневаюсь, – задумчиво проговорил маг. – Боюсь, что мы вообще не видели её.

– Но карлик…

– Мог быть такой же иллюзией, как и остальное.

– Оно ушло?

– Да, удрало. – кивнул Даратас. – Снова задурив нам головы.

– Почему ваша одежда изодрана? Неужели иллюзии могли сделать это?

– Вполне. Особенно если замаскировать в них ментальные атаки. Ты посмотри, – пробормотал маг, подойдя в дальний угол пещеры. – Разорванная книжка, тряпичная кукла. Ложка, маленькие чашечки, пара разбитых тарелок. И всё так аккуратно разложено.

– Мессир, давайте нарвём легры и поспешим к Герде, – предложил Ольвен. Как ни трудно признаваться, ему было очень неприятно находиться здесь.

– Да, да, Ольвен. Давай поспешим, – ответил маг, не отрывая взгляда от находки. – Однако страшная ты тварь… Я постараюсь узнать, кто же ты на самом деле.

Минут через десять они вышли к ручью с полными охапками листьев, и поспешили к месту падения драконицы. На обратном пути Ольвен не мог удержаться, чтобы не оглядываться.

– Где вы пропадали, чёрт побери?! – встретила их разгневанная Дариана. – Даратас! О, боги! На кого ты похож! Что случилось?

– Встретились со старым знакомым, – хмуро ответил маг, подойдя к драконице. Несчастная неподвижно лежала на камнях, изогнув шею и запрокинув голову назад. Её мощное тело тяжело дышало, с трудом расправляя лёгкие.

– Ничего себе… – Дариана озадачено потёрла лоб. Вид потрёпанного Даратаса произвёл на неё весьма неприятное впечатление.

– Куда листья, мессир? – спросил Ольвен.

– Сюда давай, – махнул рукой чародей. – Дариана, доставай котелок и мех с водой.

Девушка выполнила приказание, поставив обожжённый в нескольких местах котёл с дырявой крышкой рядом с Даратасом.

– Лей воду, – приказал маг. Сам он не мог заняться делом, держа руки на шее Герды. Он продолжал постоянно читать целительное заклинание, стараясь противостоять омертвению тканей. За прошедшее время драконице стало хуже, будто Дариана и не лечила её.

– До краёв? – уточника Дариана.

– До середины. Да, вот так. Хватит. Теперь клади туда листья легры. Всё, больше не нужно. Остальное можешь убрать в сумку, пригодиться, – продолжал командовать маг. – Теперь огня. Да, вот так: подними и зажги маленький огонёк. Топлива нет, поэтому поддерживай своими силами.

– Может, треножник поставить? – предложил Ольвен, наблюдавший за приготовлениями.

Даратас кивнул:

– Да, действительно. Что-то я в спешке забыл. Да, ставь сюда. Когда закипит, помешивай ложкой.

– Какой ложкой?

– Большой! – рявкнул в ответ Даратас, и смутился. Нервы когда-нибудь доконают его. – Извини, сорвался. Ложка у меня в синем мешке, привязанном к торбе. Возьми её.

Минут через двадцать закипевшая вода, активно помешиваемая Дарианой, приобрела нежный бирюзовый оттенок. Варившиеся листья почернели и стали похожи на обгорелые куски пергамента.

– Почти готово. – пробормотал Даратас, оторвав, наконец, руки от тела Герды. – Теперь выбери все листья. Да, просто ложкой выгреби. Постарайся не разлить отвар.

Когда приготовления были окончены, маг приказал убрать огонь, и осторожно пододвинул котелок к морде драконицы.

– И как мы заставим её выпить? – нахмурилась Дариана. – Она же в коме.

– Никак. Это внутривенное, – ответил Даратас и полез в сумку.

После недолгих поисков маг выудил на свет необычный предмет: длинную жестяную трубку, на одном конце которой был приделан рифлёный поршень, а на другой зияла тонкая игла.

– Сам смастерил? – недоверчиво поглядев на необычную штуковину, спросила Дариана.

– Да, – с достоинством ответил Даратас – Ничего особенно сложного. Ты, наверное, забыла, как они выглядят.

– Этот кусок жести точно работает?

– Проверял, – бросил Даратас и поспешил добавить: – Иглу поменял, не бойся.

– Да я и не боюсь, – пожала плечами волшебница.

Даратас поднёс странный инструмент к котелку и опустил тонкую иглу в бирюзовую жидкость, которая на вид стала чуть плотнее воды. Зацепив поршень, маг потянул его вверх, и жидкость стала чудесным образом набираться внутрь железной трубки. Ольвен понял это по стремительно уменьшающейся в котелке массе отвара. Когда поршень дошёл до нужной границы и остановился, целебное зелье в полном объёме оказалось внутри инструмента.

– Ты его специально для драконов делал? – поинтересовалась Дариана.

– Вообще-то просто для опытов. Он не предназначен для уколов, – серьёзно проговорил Даратас и подошёл к драконице. – На самом деле, это может убить её. Легра весьма непредсказуема. Но у нас нет другого выхода. Герда уже еле дышит. Дариана, открывай пасть.

– Что? – выпучилась на Даратаса девушка.

– Ну не руками же! Подними её верхнюю челюсть магией. Рядом с зубами проходит вена. Мне нужно в неё вколоть зелье. Другие места недоступны: везде броня.

– Убить тебя мало, за все твои… – бурчала под нос Дариана, настраивая магические потоки. – Издевательства…

Совершенно лёгкое для волшебницы заклинание широко раскрыло зубастую пасть драконицы. Вид пасти, ощетинившейся острыми, как кинжалы, зубами, на миг смутил волшебницу. Однако Даратас не дёрнул бровью. Спокойно нащупав нужное место, он безжалостно вколол длинную иглу и нажал на поршень, медленно опуская его на прежнее место. Где-то в середине процедуры Герда задёргалась. Из её глотки стали вырываться приглушенные хрипы. В голове мага снова появились неразборчивые видения.

– Тихо, тихо, милая! Успокойся, дорогая! Всё хорошо, это я, – приговаривал Даратас. – сейчас мы вводим тебе лекарство. Будь умницей. Сражайся с раной. Без твоей помощи любое зелье бессильно.

Драконица, словно услышав слова мага, перестала шевелиться. Когда Даратас извлёк инструмент, дыхание Герды выровнялось. Через пару минут Даратас приложил ладонь к шее рептилии и внимательно ощупал магией. Результаты позволили улыбнуться:

– Лекарство действует, – обрадованно сказал он.

– Отлично! Время разбивать лагерь? – язвительно спросила Дариана.

Ольвен судорожно сглотнул. Только не здесь. Он не выдержит такой пытки!

Даратас посмотрел на волшебницу, как на умалишённую.

– Ты чего? Плохо стало, что ли?

– С чего бы? Разве твой дракон сейчас встанет на ноги, и мы полетим дальше? Или бросим его здесь помирать? – горячилась девушка.

– Не то и не другое, – спокойно ответил маг. – Мы телепортируем её в Цитадель.

У Дарианы от этих слов отвисла челюсть.

– Ты сумасшедший! – вымолвила она через несколько секунд. – После этой процедуры, особенно учитывая размеры твоего зверька, мы останемся без сил! Ты после телепортации Алексея спал, как убитый. Да, да! Не удивляйся так. Я видела, как тряслись твои руки после прочтения заклинания. Поэтому…

– У нас есть рог, – перебил девушку маг и вытащил из кармана артефакт.

– Где ты его раздобыл? – удивилась Дариана – Я думала, последние были уничтожены во время нашей недолгой подземной войны!

– Так и было, – кивнул маг. – Только Бульвар любезно предоставил мне ещё один, завалявшийся у него с давних пор. Что ж, я думал использовать его для более серьёзного дела, однако ничего для друзей жалеть не собираюсь. Будь добра, предупреди Бульвара о скором прибытии Герды. Прикажи ему сварить настойки из циркулония и жилены. желательно пару десятков бочек, и поить Герду этим отваром в течение недели.

– Как скажешь, – пробурчала Дариана и закрыла глаза, открывая каналы трансферанса.

Даратас тем временем настроил магические потоки на артефакт и позволил ему заработать. Мощь, которая нахлынула на него, чуть не сбила его с ног. В считанные секунды активировав заклинание поиска, Даратас прочертил маршрут телепортации и начал процедуру перемещения, обвивая драконицу специальными нитями заклинания. Когда всё было готово, маг сделал одно-единственное движение рукой, и тело Герды стало постепенно расплываться и тускнеть. Спустя считанные мгновения она растворилась в воздухе.

– Осталось надеяться, что ты не сбросишь её людям на голову, – пробурчала Дариана.

Даратас не услышал. Внимательно посмотрев на склон горы, покрытый густым туманом, он через минуту раздумий побежал в сторону ручья.

– Эй, ты куда? – завопила Дариана.

– Возьмите вещи и скорее за мной. Нужно использовать остатки силы артефакта! – прокричал в ответ Даратас.

Недолго думая, Ольвен подхватил брошенные сумки, взвалил их на спину и припустил за магом. Дариане ничего не оставалось, как побежать следом.

Маг остановился как раз на том месте, где начался их с Ольвеном поход через туман напрямик к пещере. Вознеся руки над собой, он принялся читать мощное заклинание атаки. Когда Дариана поняла, какое именно, она схватила эльфа за плечи и стала падать вниз, увлекая за собой. В следующий миг раздался такой страшный взрыв, что волшебница перестала слышать звуки. Густые клубы тумана перемешались с потоками пыли, земля тряслась и чуть не подпрыгивала под сжавшимися на камнях Дарианой и Ольвеном.

Всё закончилось минут через пять. Даратас лишь разок взмахнул посохом, и пыль рассеялась. С ней разошёлся и туман. Когда Дариана поднялась на ноги и отряхнулась, Даратас стоял рядом со скалой и внимательно изучал образовавшийся завал.

– Надеюсь, я достал его, – проговорил Даратас, когда волшебница подошла ближе и коснулась его плеча.

– Кого? – спросила девушка.

– Диор называл эту тварь ф’иор’о, – ответил маг. Несмотря на сотворённую волшбу, он выглядел замечательно. – Судя по всему, он взял это название из древних эльфийских сказаний. Некогда такие существа опустошали селения.

– И что он такое?

– Не знаю. И Диор не знал, – пробормотал Даратас. – И, быть может, до определённого времени эта тайна должна оставаться нераскрытой.

– Зачем ты устроил этот развал? – девушка недовольно посмотрела на кучу валунов, усеявших подножье Серых гор на добрые сто метров в ширину.

– В роге оставалось немало силы, – развернувшись, бросил Даратас. – Нужно было использовать её.

– И как? Удачно? – язвительно спросила девушка.

– Могу только надеяться, – покачал головой маг. – Спасибо, Ольвен, – сказал Даратас, перенимая сумки и посох. – Дариана, забери свои шмотки у уважаемого принца. Он, конечно, любезен, но не настолько.

Дариана фыркнула и бесцеремонно выхватила вещи у Ольвена. Тот в ответ одарил её ядовитой ухмылкой.

– Дальше идём пешком, – заявил Даратас и двинулся вдоль цепи Серых гор, стараясь держаться на безопасном расстоянии от туманных склонов. Ф’иор’овряд ли покинет пределы спасительной белизны, но и не упустит шанс поквитаться с неприятелем на своей территории. Почему-то маг был полностью уверен, что границы возможностей мерзкой твари очерчены туманом.

Какое-то время путники придерживались хребта гор, стараясь обогнуть многочисленные овраги, полные грязи и каких-то маленьких тварей. Когда же местность стала более-менее ровной, Даратас резко свернул, уводя спутников прочь от скал, а затем вышел к старинной дороге, мощёной почерневшим камнем. Судя по плачевному состоянию, проложили её задолго до Войны Сил. В некоторых местах она кусками обрывалась, а затем возвращалась вновь.

Петляя, дорога провела путешественников сквозь каменистую равнину, усеянную обломками древних зданий, затем через чащу мёртвых деревьев, где Даратасу пришлось сжечь пару любопытных кадавров, и в конце концов к невысокому холму, с которого она спустилась в развалины поселения. Долина, уместившаяся между двумя цепочками небольших холмов, чернела старинными руинами.

– Что это за место? – спросил Ольвен и тут же отругал себя за несдержанность. На проклятом материке он стал чрезвычайно любопытен.

– Архем, – ответил маг. – Некогда пятый город Гипериона.

– Странно, я ничего не слышал о нём, – пробормотал эльф.

– Многие не слышали, – чмокнув губами, сказал Даратас и достал трубочку. – В прошлом эта часть Гипериона была покрыта непроходимыми лесами, и мало кто решался сунуться сюда. У Серых холмов было несколько деревень, а за ними – сплошная тайга. Судя по всему, какая-то часть Первопришедших оказалась в этих дебрях, и выживала, как могла, боясь передвигаться на далёкие расстояния: в чащобах, знаете ли, всякие твари водились. Постепенно они объединились в племя и отстроили небольшой городок. Впервые о существовании этого города мы с Франческо узнали лет за двадцать до начала Войны Сил. Наладили кое-какие контакты с местной властью, свели их с некоторыми кланами. Сначала думали поднять экономику региона, развить торговые пути, но торговцы сюда не ехали, ремесленники тоже: кому хочется рисковать жизнью за гроши? К сожалению, Архем ничего, кроме дерева, предложить не мог. В общем, хирел городишко. Здесь проживало не больше трёх тысяч человек. Хотя мужчины были первоклассными воинами: несчастному городу приходилось отбиваться от постоянных набегов местных племён. – Даратас медленно выдохнул дым и стал спускаться к руинам. – Культ хорошо поломал зубы об этот город: бесстрашные защитники стояли насмерть. Тогда Первый Мастер с лучшими учениками испепелил город дотла. Не выжил никто.

– Ты уверен, что нам нужно туда? – лицо девушки стало бледным.

– Уверен. Это самый короткий путь. Я проверил карты.

– Короткий, не значит самый безопасный, – менторским тоном сказала Дариана. – Я…

– Безопасность ищи в Цитадели, Дариана. Здесь всё опасно, – Даратасу показалось поведение волшебницы странным. – Ольвен, прикрывай спину, мы входим в город.

Развалины в поселении были покрыты чёрной копотью и въевшейся сажей. В некоторых местах камень был оплавлен, порой изрешечён, словно сито. Вопреки утверждениям мага о захирелости города, принц видел останки каменных построек.

– Ты бы знал, как дорого давался им камень! – ответил Даратас, когда Ольвен озвучил свои мысли. – Они тянули его от самых Забытых Гор, отражая по пути нападения нечисти. Но Первопришедшие привыкли жить под защитой каменных стен, и не могли смириться с деревянными лачугами. Что ж, такова наша природа: всегда стремиться за своими желаниями.

Когда спутники вступили на широкую дорогу, пролегавшую напрямик через город, Ольвену стало не по себе. Вроде не было такого жуткого страха, который он чувствовал в тумане, и не дрожали руки, но ощущение затаившейся опасности не покидало ни на секунду. Впрочем, на этот раз он не терял самообладания, и вёл себя по-военному сдержанно: минимум лишних движений и шума. Хотя он был облачен в латы, лёгкий мифрил позволял идти тише ступавшей впереди Дарианы.

Постройки были настолько разрушены и зачастую вплавлены в камень, что различить облик бывших зданий не представлялось возможным. Город превратился в груду мусора. Никаких напоминаний о деталях быта мужественных людей Архема, только битый камень и оплавленные щепки. Принц почувствовал, как больно кольнуло сердце: история Архема напомнила ему собственное государство. Ведь теперь Подземное Царство представляется не чем иным, как разрушенным городом. Впрочем, его ещё можно отстроить заново. Архем же достался прошлому.

Даратас резко остановился, внимательно вглядываясь в дальнюю часть дороги. Ольвен по привычке вскинул красту и без лишних слов принялся стеречь тыл, изучая молчаливые руины.

– Что такое? – спросила белая, словно смерть, Дариана. Девушка поспешила наложить на себя магические щиты.

– Тени, – кивнул Даратас.

Услышав слова мага, Ольвен невольно отвлёкся от своего дела и посмотрел на дорогу. Ничего необычного он не заметил, кроме теней, которые отбрасывали на улицу осколки некогда больших домов.

– Солнца нет, – пробормотала девушка.

– А тени такие сочные, словно сейчас полдень, – кивнул маг. – Как видите, на дороге осталась узкая полоска, не занятая тенями. Идём только по ней. Не вздумайте заступать за тёмную черту: окажетесь в Серых Пределах так быстро, что вякнуть не успеете.

– Это призраки? – поинтересовалась взволнованная Дариана.

– Нет, призраки и так повсюду. Это что-то вроде темных порталов. Я не успел изучить сие явление до конца. Идём. Ничего страшного. Если не заступить.

Спутники выстроились в цепочку и стали двигаться вперёд, осторожно ступая след в след. Растёкшиеся по дороге тени оставили узкую полосу света, которой с трудом хватало для прохода. Однако маги вместе с эльфом изворачивались, как могли, постепенно углубляясь в город.

Когда прошли центр посёлка, что-то изменилось. Ольвен поначалу не понял, в чём причина внезапной тревоги. Нет, тени не увеличились, и узкая тропинка света никуда не исчезла, однако принц всем нутром почувствовал: что-то не так.

Обеспокоено оглядываясь по сторонам, эльф заметил, что окружающее стало каким-то серым, почти лишённым оттенков, словно остальные краски убрали из мира. Некогда жёлтое небо было бесцветным, высившиеся вдали горы едва виднелись из-за серой дымки, а черные от сажи камни почти очистились от гари, превратившись в груды бесформенной массы. Ольвен понял, что дело не в красках, смешавшихся в один безжизненный тон: окружавшие путников предметы потеряли очертания и стали размытыми.

Принц тряхнул головой и протёр глаза. Тщетно. Тревога в душе стала перерождаться в панику. Неужели тварь из Серых Холмов решила отомстить, и настигла их? Эти ужасные руины очень подходят для умопомрачительного спектакля!

Ольвен невольно обернулся и обомлел. За путниками по пятам следовала толпа серых фигур. Их еле различимые тела сливались друг с другом, образуя сплошную массу призраков! Ольвен оглянулся по сторонам, и его прошиб холодный пот: безмолвно взирая чёрными провалами глаз, мертвецы стояли по обе стороны от дороги, заполонив собой почти все руины. Они молча провожали незваных гостей пустыми взглядами, не приближаясь.

– Идём дальше, не обращаем внимания, – прозвучал спокойный голос Даратаса. – Они не тронут вас, если не заступите за черту света.

Ольвен встряхнулся и поспешил нагнать магов: он не заметил, как остановился и серьёзно отстал. Благо маг оказался прав: призраки не посмели тронуть его, хотя эльф каждой частичкой тела чувствовал злобные взгляды.

Как только дерзкие гости вышли из города и стали медленно подниматься по ближайшему слону, картинка мира вернулась в обычное состояние: муть и серые краски исчезли, уступив место кислотным небесам и выжженной земле. Призраки исчезли.

– Жуть какая, – пробурчала Дариана, поправляя складки мантии.

– Действительно, – кивнул маг. – Несчастным никак не найти покой, и злоба всё сильнее и сильнее наполняет их души. Боюсь, скоро они ворвутся в пределы нашего мира.

– Зачем? – спокойно спросил эльф.

– Вряд ли они сами знают, зачем. Просто потому, что сила не может оставаться в бездействии. Это будет подобно извержению вулкана. Впрочем, не сейчас, и не в ближайшее время.

– Здесь трудно дышать, – пожаловалась Дариана, наморщив красивый носик.

– Да, и совсем не холодно. Я бы даже сказал, жарко, – проговорил Даратас, поднявшись по склону холма.

Ольвен почувствовал запах гари и сильное тепло, наполнившее воздух. Когда он преодолел подъём и встал рядом с магом, то понял причину изменений: рядом с цепочкой высокогорья, окружавшего погибший Архем, зиял огромный разлом, в глубине которого текли яркие потоки магмы. Исходивший от разгорячённой массы жар щипал лицо и заставлял глаза слезиться. Эльф отпрянул от края и перевёл взгляд на серые руины города, лежавшие внизу. Сейчас Архем казался спокойной и безжизненной свалкой истории.

– Идём вдоль хребта, пока не достигнем Жёлтой долины, – проговорил маг, мерно постукивая посохом по камням. – Там начинаются Забытые Горы, территория Хантеров.

– Я не уверена, что нам стоит идти туда, – вдруг заявила Дариана.

Маг удивлённо посмотрел на девушку, затем почесал бритый подбородок, и от души расхохотался.

– Чего ты ржёшь? – скривилась волшебница. – Тебя покинул разум?

– Кого ещё из нас покинул, моя дорогая! – продолжая смеяться, ответил маг. Махнув рукой, он отвернулся от девушки и направился намеченным маршрутом.

– Что? Какого… Даратас! Что ты себе позволяешь! Ты с рыночной девкой общаешься? Имей уважение, постой и выслушай мои аргументы.

– Да плевал я на твои аргументы! – добродушное лицо мага вмиг потемнело, и девушка испуганно отпрянула от него. – Ты сама потащилась за мной сюда, я не звал! А теперь надеешься меня остановить на полпути?

– Какое полпути? О чём ты? Мы поремся к сумасшедшим Хантерам, у которых, по словам выжившего из ума старика, ждёт нас живая легенда: Диор! О, да! Истина где-то рядом! Осталось сложить головы от рук сумасшедших придурков!

– Дариана! Если тебе что-то не нравится, отправляйся в свои пещеры! Я не потерплю ропот и недовольство в рядах! – взревел Даратас и впился в лицо девушки яростным взглядом.

Волшебница не дрогнула, а гордо посмотрев на него.

– Ты забываешься, – прошипела она. Ольвен встал в боевую стойку и направил на девушку остриё красты.

– Нет, это ты забываешься. Или напомнить твоё прошлое? Если ты действительно хочешь искупить свои злодеяния, найди в себе силы и перестань ныть.

– Я хочу послужить делу, а не глупо сложить голову в гиблых местах! – девушка сорвалась на крик.

– Тогда верь мне. Я знаю, что делаю!

– Докажи!

– И не подумаю!

– Сумасшедший!

– Возможно, – кивнул маг, и, смачно сплюнув, двинулся по узкой тропе, пролегавшей по цепи холмов. Раньше здесь была дорога. – Однако наша изначальная цель заключалась в поиске информации. Не придём же мы к Башне Культа с ревизией! Для начала нужно понять, что действительно происходит, – маг почувствовал, что нечто обожгло кожу под мантией. Засунув руку в карман, он резко отдёрнул её: одно из Семян проснулось!

– И Хантеры дадут нам нужную информацию? – немного успокоившись, бросила девушка вслед.

– Будем надеяться… – озадаченно пробормотал Даратас. Заглянув в карман, маг увидел зелёный свет. Время.

Ольвен позволил себе расслабиться только когда маги перестали спорить. Замолчав, волшебники медленно побрели вперёд, стараясь не сбиваться с еле заметной тропы. Впрочем, волнение принца окончательно не исчезло. Ощущение непонятной тревоги продолжало блуждать в сознании. Что-то было определённо не так.

Не прошло и нескольких минут, как опасения Ольвена подтвердились. Камни под ногами путников несколько раз ощутимо дрогнули. Мгновение спустя снизу донеслось утробное урчание и противный скрежет.

Даратас сначала ненадолго замер, прислушиваясь к непонятным звукам, а потом медленно подошёл к склону холма, бросив взгляд вниз. Увиденное не понравилось волшебнику: наверх карабкалось не меньше десятка здоровенных камнеедов, сплошь покрытых наростами горной породы: огромные гиганты, питавшиеся камнями, обладали чудовищной силой, и были почти невосприимчивыми к магии. Только искусные волшебники могли позволить встретиться с подобным существом один на один. А здесь их целых десять!

– Будь проклят Первый Мастер! Только в его больной фантазии могли родиться эти твари! – всердцах воскликнул Даратас. Камнееды были созданы во время Войны Сил для осады замков.

– Примем бой? – спокойно спросила девушка.

– Нет. Пустая трата времени. Бежим к Рыжей реке! Она близко! Через неё твари не пойдут! – решил Даратас, и, не размениваясь на разговоры, припустил вперёд.

– Почему они не пойдут через реку? – крикнула в спину магу Дариана.

– Они не переносят воду! – ответил через плечо маг.

Камнееды вскарабкались на вершину хребта, и, не теряя времени, бросились вдогонку за улепётывавшими магами. Несмотря на внушительные размеры, камнееды двигались поразительно быстро: круша острый камень и раскидывая валуны вперемешку с осколками, десятиметровые великаны неумолимо нагоняли беглецов.

Ольвен замыкал отряд, прикрывая бегущих впереди чародеев. Шаги гигантов гулом отдавались в его сердце: твари едва не наступали принцу на пятки! По сравнению с огромными камнеедами, эльф казался несчастным насекомым, по недоразумению оказавшемуся на пути всесокрушающей лавины.

Так же показалось самому прыткому великану, первому нагнавшему эльфа. Взмахнув тяжёлой рукой, камнеед надеялся отшвырнуть принца в сторону, размозжив о камни, но просчитался. Ольвен шустро ушёл из-под удара, и, резко крутанувшись, рубанул крастой по лапе камнееда. Мифриловая сталь легко рассекла многослойную броню гиганта, отрубив кисть правой руки.

Получив рану, гигант остановился, и, уставившись на обрубок руки, недовольно заурчал. Сотоварищи не поняли его расстройства и продолжили нестись вперёд. Недолго думая, они снесли вставшего на пути собрата, скинув его вниз по склону хребта.

Ольвен не останавливался. Он отлично понимал, что справиться с девятью разъярёнными камнеедами ему не под силу. К тому же мифрил гнулся и трескался после ударов о каменную плоть гигантов: на красте красовалась маленькая вмятина.

– Творец! – закричала Дариана и встала, как вкопанная. Ольвен успел в последний момент увернуться, чтобы не налететь на девушку и не сбить с ног.

Как оказалось, путь беглецам перекрыла другая компания камнеедов, задорно урчавших всего в двадцати шагах от спутников эльфа.

– К бою! – скомандовал Даратас и взмахнул посохом. Ярко-голубая вспышка на миг ослепила Ольвена, уши заложил чудовищный грохот. Белёсая стена чистой силы смела камнеедов с пути, раскидав в разные стороны. Несколько с диким рёвом сорвалось в пропасть. – Дариана, сзади!

Девушка успела отреагировать на предупреждение и отразила атаку двух ретивых гигантов, с поразительной быстротой подкравшихся со спины. Однако магия Дарианы только отбросила непробиваемых чудовищ, не причинив видимого вреда.

– Уходим! Скорее! – крикнул Даратас, снова раскидывая очухавшихся камнеедов. Проклятые твари только на несколько мгновений выпадали из боя, тут же поднимаясь и снова бросаясь в атаку: ни огонь, ни холод, ни молнии не могли пробить их толстую кожу. – Дариана! Быстрей!

Девушка отразила очередную атаку камнеедов и поспешила присоединиться к магу. Однако несколько гигантов неожиданно оторвались от Даратаса и с молниеносной скоростью рванули к волшебнице.

Дариана не растерялась: взмахнув посохом, послала в камнеедов убийственный вихрь магии, раскидавший великанов по горе. Но сильный поток воздуха, отразившийся от мощных тел великанов, толкнул девушку в грудь. Не удержавшись на ногах, Дариана рухнула вниз и покатилась по склону в пылающий каньон. Волшебница попыталась остановиться, вцепившись ногтями в холм, но камень оказался чудовищно гладким. Девушка в отчаянии взмахнула посохом и сорвалась в пропасть. Её полный ужаса вопль ещё долго эхом гулял по каньону.

Увлечённый схваткой Даратас сначала не понял, что произошло. Он несколько раз позвал Дариану, а затем развернулся к ней, и никого не обнаружил. Холм был пуст. И только когда маг осознал, чей крик он слышал меньше минуты назад, его сознание парализовала чудовищная мысль. Маг замер и опусти посох, в растерянности глядя на провал каньона.

Эльф успел в последний миг броситься магу в ноги, опережая чудовищный удар камнееда. Лапа гиганта пролетела в нескольких сантиметрах от макушки чародея – принц сумел свалить его на камни до того, как чудовище прикончило бы застывшего Даратаса.

– Она же умеет левитировать, – пробормотал маг, когда оказался на камнях.

– Мессир! – взмолился эльф. – Её уже не вернуть! Надо уходить! Ваша миссия! Мы должны добраться!

Услышав последние слова, маг пришёл в себя. Отстранив эльфа, Даратас отшвырнул насевших камнеедов в стороны, и умудрился расплавить голову одному из нападающих.

Отразив атаку ещё троих камнеедов, Даратас вскинул руки, нараспев читая заклинание, а затем направил набалдашник посоха на ближайшего гиганта. Взмахнув пару раз руками, он проделал то же самое ещё с несколькими чудовищами. Наблюдавший со стороны Ольвен сначала посчитал, что мага охватило безумие, но затем увидел нечто странное: те из камнеедов, на которых указал маг, замерли на несколько секунд, словно в нерешительности обдумывая следующий шаг, а затем резко развернулись и с неистовым рёвом набросились на товарищей.

Это была знатная рубка. Великаны рычали, и дубасили друг друга огромными ручищами. Про чародея и эльфа гиганты сразу забыли и полностью сконцентрировались на взятых под контроль товарищах. Жалеть своих камнееды не собирались. Они лупили бывших собратьев с такой силой, что плоть их трещала и лопалась. Впрочем, соперники тоже не оставались в долгу. За считанные минуты драки трое камнеедов лишились головы, а ещё трое ползали без рук и ног. Из подчинённых магу погибло двое. Даратас поспешил восполнить потери, и взял под контроль ещё троих. Теперь бой шёл почти на равных.

– Всё, я почти иссяк, – пробормотал маг, тяжело вздыхая. – Уходим. Это задержит их ненадолго, – Даратас стал заваливаться на бок, но принц успел подскочить к нему, подставив локоть. – Спасибо, мой друг.

– Мессир, поспешим, – сказал эльф, поддерживая мага. Тот кивнул, и скорым шагом направился прочь от места несчастной битвы. Среди подконтрольных магу камнеедов успели убить ещё двоих.

Даратас не мог поверить в смерть Дарианы, и какая-то наивная часть его души продолжала надеяться, что волшебнице удалось выжить.

Рыжая река оказалась очень близко. Они не успели добежать всего чуть-чуть. Злость и жуткая обида кольнули сердце Даратаса. Он больно закусил губу, не в силах справиться с накатившими чувствами.

– Мессир, идём вброд? – спросил Ольвен, с недоверием рассматривая воду цвета охры. Мутная река была узкой, не больше пятнадцати метров шириной. Изгибаясь, она делала большую дугу, затем разворачивалась на северо-восток. Её воды протекали сквозь горную цепь, проходя почти к краю каньона.

– Ни в коем случае. – замотал головой Даратас. – Чуть левее есть гряда. К сожалению, сил на прыжок у меня не хватит, – сзади донёсся рёв и топот. Камнееды пришли в себя и бросились вдогонку. – Скорее! Только не касайся поверхности воды! Это чистая кислота.

Ольвен кивнул и направился к указанному месту: он сразу увидел его. Действительно, здесь в реке лежала груда камней, почти перегораживающих течение. В большинстве из них зияли черные дыры, через которые спокойно текла мёртвая вода.

Эльф резво переправился на тот берег, проскакав, словно кузнечик, по камням. Даратасу пришлось немного тяжелее: маг устал и перебирался с валуна на валун чуть не на карачках. Однако обошлось: Рыжая река никому не причинила вреда.

Первые камнееды показались на том берегу.

– Они действительно не любят…? – с сомнением посмотрев на жалкую речушку, спросил Ольвен.

– Такую? Да. Воды этой реки попросту растворят их, – серьёзно ответил маг. Достав из кармана какой-то чёрный сосуд, он запустил его в гряду. Коснувшись камней, склянка взорвалась, раскидав валуны в стороны.

Двинувшие к переправе камнееды разочаровано застонали. Столпившись на берегу, они беспомощно урчали и махали руками. В живых их осталось семеро.

– Теперь идём. Нечего здесь стоять, – пробормотал маг. Отвернувшись от реки, он замер: перед ним стояло четыре фигуры, затянутые в черные одежды. На головы незнакомцев были накинутые глубокие капюшоны, скрывающие лица. Пришельцы спокойно стояли, не делая лишних движений. Заметив гостей, Ольвен без лишних слов встал в боевую стойку и замер, ожидая приказа мага.

– Ты, – просипел вдруг один из неизвестных. Его длинный палец указывал на Даратаса. – Ищешь Хантеров. Мы пришли.

– Хорошо, – кивнул маг, оставаясь бесстрастным. Он делал над собой чудовищное усилие, чтобы не свалиться на камни от усталости. – Однако мне нужен Диор.

– Он ждёт тебя, – ответил неизвестный. – Следуй за нами.

Четыре черные фигуры отвернулись от мага и его спутника и медленным шагом направились прочь от реки по еле различимой дороге, петлявшей среди холмов.

Переглянувшись, Даратас вместе с Ольвеном последовали за ними. Оставалось только надеяться.

* * *

Проливной дождь начался в тот момент, когда армия Солнечного королевства начала сниматься с лагеря. Обильные потоки воды безжалостно поливали собирающихся солдат, промочив одежду и личные припасы бойцов. Но общевойсковой фураж остался невредим: предусмотрительное командование приказало магам позаботиться о сохранности груза задолго по начала передислокации.

После совета магистров, новоиспечённый ординарец успел поспать всего пару часов, прежде чем его растолкал пропахший кислым вином солдат. Спросонья Ромунд не расслышал, что пытался донести до него посланец. Удалось разобрать всего несколько слов:

– Армия… собираться… идти… Алиса!

Исполнив приказ, воин пулей вылетел из палатки, оставив совершенно разбитого и усталого Ромунда наедине с головной болью и нестерпимым желанием спать.

Услышав шум дождя, юноша, недолго думая, выполз из палатки и подставил воспалённое лицо освежающим каплям. Холодная вода заструилась по взъерошенным волосам, открытому лбу, плотно зажмуренным глазам, медленно стекая в приоткрытый рот. С каждой бодрящей каплей сон постепенно уступал дорогу сознанию, бравшему тело под контроль. Спустя какое-то время Ромунд смог открыть глаза и оглядеться.

Лагерь находился в активном движении: промокшие солдаты в спешке собирались, складывали палатки и тщательно проверяли амуницию. Видимо, гонец предупреждал о необходимости быстрых сборов.

Защитив себя магией от дождя, Ромунд стал собираться. Как он ни старался, движения давались мучительно медленно: уставшие мышцы никак не желали просыпаться. В итоге он сворачивал палатку и прилаживал ремни к походным торбам дольше, чем собиралось подразделение мечников! Пока же он натянул робу и подаренные руководством мифриловые доспехи, воины успели выстроиться, сверить расход состава и начать движение по заданному маршруту.

Наконец, закончив приготовления, Ромунд закинул сумки за спину и не спеша направился по протоптанной солдатами дорожке, ведущей через лагерь к палаткам начальства.

К неудовольствию юноши, путь пролегал мимо памятной ямы, заполненной смердящими трупами, и виселицы. Зажав нос, Ромунд старался не смотреть в сторону жуткого зрелища, предпочитая разглядывать растущую по обочине тропинки траву, но не удержался и глянул на перекладину. Увиденное привело его в шоковое состояние. Среди полусгнивших трупов висело посиневшее тело давнишнего знакомого – угрюмого Разводящего.

– Я же говорила, что он не переживёт эту ночь, – произнёс кто-то за спиной Ромунда. Юноша резко повернулся: перед ним стояла ехидно улыбающаяся Алиса. – Он не умел различать, когда уместно зло, а когда необходимо добро, – девушка была затянута в простую коричневую робу и грубые кожаные штаны. Строго и по делу.

– И за это надо лишать жизни? – пробормотал ошеломлённый Ромунд.

Лицо девушки вмиг стало каменным. Подойдя поближе к магу, она внимательно посмотрела в его глаза.

– Он бы вообще не стал задумываться над тем, за что тебя лишить жизни. Такие люди опасны. Они всегда прямо или косвенно служат нашим врагам!

Ромунд выдержал взгляд девушки, но предпочёл промолчать. Слишком сильно различались их мнения.

– Ты долго собирался, – сказала Алиса. – Это недопустимо.

Юноша неуверенно кивнул.

– Смотрю, неразговорчивый ты сегодня. Впрочем, это к лучшему. Мы с тобой уходим немедленно!

– Армия, как я заметил, тоже.

– У нас свой маршрут! – отрезала девушка.

Ромунд спорить не стал.

– Ты всё собрал?

– Всё со мной.

– Хорошо, – бросила Алиса, и скорым шагом двинулась по тропинке.

Через несколько минут оба мага покинули пределы пустеющего лагеря и углубились в джунгли.

Не сбавляя темп, Алиса уверенно вела юношу через заросли, огибая множественные овраги и расщелины не хуже, чем опытный следопыт. Ромунд не стал сопротивляться ведущей роли девушки, а спокойно доверился ей, мысленно вернувшись к подробностям прошедшего собрания магистров.

Конечно, его допустили только к части совета, которая была посвящена его будущей миссии.

Магистр Антонио в своей манере тепло поприветствовал явившихся в количестве пяти магистров и сразу перешёл к делу. Он сообщил, что армия Солнечного Королевства через пять часов снимется с лагеря и скорым маршем двинется к Серебряному озеру: по данным разведки именно там союзное войско Республики и Сюреала должно объединить разрозненные отряды и единой массой двинуться к Кандуру.

– Но Серебряное озеро достаточно большое, – возразил рыжебородый магистр со свежим шрамом на щеке. – Где именно союзная армия соединит силы?

– У Зелёного мыса, – кивнув, ответил магистр Антонио. – Там когда-то был порт Республики, пока варвары не разорили. Оттуда к Кандуру ведёт полузаброшенная дорога: её состояние, конечно, оставляет желать лучшего, но она вполне пригодна.

– Каковы наши действия? – спросил другой магистр. Его тёмные волосы были обильно разбавлены сединой.

– Данная часть войска Таргоса нанесёт удар по союзной армии у Зелёного мыса. Задача: задержать врага на максимально возможное время. Основные силы Королевства замешкались на Сарумском перевале.

– Какова численность армии? – уточнил третий магистр. Ромунд стоял позади него, и, к сожалению, не видел лица говорившего, только блестящую лысину.

– Через Сарум идёт семь тысяч. Большая половина – лёгкая пехота. Около пятисот магов. В общей сложности, в южной операции задействовано двенадцать тысяч человек. К сожалению, Таргос выделил в основном легковооружённых воинов.

– Ратники Сюреала разнесут эту голытьбу в пух и прах. – покачал головой рыжебородый.

– Ну почему же? – не согласился магистр Антонио. – В нашем распоряжении также около пяти сотен отличных магов. Союзной армии придётся сильно попотеть.

– У союзников до тысячи магов, причём многие прошли такую военную школу, которая чародеям Королевства и не снилась! – горячо воскликнул очередной магистр. В тусклом свете лучины его бледное лицо казалось худым и истощённым.

– Да, магистр Лион, я знаю, – примирительно подняв руки, сказал Антонио. – Впрочем, давайте учитывать, что нашей целью является прикрытие.

– Прикрытие? – хором изумились магистры.

– Именно. Наша задача: создать союзникам достаточные препятствия, чтобы позволить нашим агентам выполнить основную цель южной операции, – Антонио сделал паузу и внимательно посмотрел сначала на Алису, а затем перевёл взгляд на Ромунда, добродушно улыбнувшись ему. – Мы должны забрать артефакт, позволяющий варварам управлять Источником.

В шатре повисла тяжёлая тишина.

– Кто добровольцы? – наконец спросил лысый.

– Магистр Алиса и её ординарец Ромунд, – кивнув в сторону обоих магов, ответил Антонио. Магистры удостоили агентов лишь мимолётными взглядами.

– Блок?

– У обоих. Маги варваров им будут не страшны.

Ромунд нахмурился. С чего Антонио сделал такие выводы?

– Каков план? – подёргивая бороду, поинтересовался рыжебородый.

– Основные силы Королевства сдерживают наступление союзников. Первая часть операции – Зелёный мыс. Далее войска вступят в бой у стен Кандура.

– А варвары? Кто их отвлечёт?

– Мы позволим союзникам начать штурм, а затем ударим им в тыл.

– Главное, чтобы у Зелёного мыса не получилось так, как в предгорьях Алтынских гор.

Магистр Антонио недовольно поморщился.

– В тот раз возникла непредвиденная ситуация, – при этих словах Антонио посмотрел на Ромунда и еле заметно усмехнулся. Юноша понял: именно он стал причиной той ситуации.

Магистры промолчали.

– Алиса, Ромунд, на вас возлагается самая важная функция: достать артефакт из жреческого зала. Если вас постигнет неудача, южная операция потерпит фиаско: жертвы будут напрасны. Более того, я боюсь предположить, что будет потом. Реки крови затопят материк Феб, а затем и весь мир, – Антонио сделал паузу и оглядел собравшихся. – Планы и карты местности вокруг замка я передал магистру Алисе. К сожалению, данные могут быть неточными: агенты находились в стрессовой ситуации, когда возвращались с разведки. Возможно, в некоторых местах память им изменила.

Ромунд выругался про себя. Ещё чего не хватало! Заблудиться в замке сумасшедших дикарей!

– Предположительно, искомый артефакт находится в так называемом жреческом зале (название условное). Данное помещение расположено под замком, на три этажа ниже первого. Именно там разведчики видели Источник, и алтарь, у которого разодетые в яркие одежды люди приносят в жертву молодых дев и почти каждые двенадцать часов танцуют весьма эмоциональные танцы, совокупляясь затем с другими девушками и друг с другом.

– Садом и Гамора. – пробормотала Алиса.

Ромунду эти слова ни о чём не говорили.

– После жрецы отдыхают до следующего ритуала. В период кульминации маги набирают наивысшую силу, а затем растрачивают собранную энергию, которая собирается специальными кристаллами-поглотителями. В этот момент использование какой-либо магии бесполезно: вся энергия уйдёт в кристаллы. Как вы понимаете, это очень удачный момент для изъятия артефакта. Кстати, он лежит на алтаре.

– Но, магистр, я же маг, – вдруг подал голос Ромунд. – Чем я буду биться с жрецами?

– Жрецы не окажут сопротивления. После множественных сношений они будут находиться в бессознательном состоянии. По данным разведки, стража в зале отсутствует.

– Глупость какая-то. Вы говорите о штурме замка, а потом о всяких ритуалах с активными сношениями! – воскликнул бледный. – Вы хотите сказать, что жрецы будут продолжать заниматься этим даже тогда, когда замок будет в осаде?

– Они обязаны продолжать, магистр Ильмус. Насколько я понимаю, кристаллы являются источниками всей магии варваров. Более того, я уверен, что во время штурма жрецы будут исполнять ритуал ещё более усердно.

– Нам нужно рассчитать время проникновения? – подала голос Алиса.

– Это не требуется. Начало каждого ритуала – в двенадцать часов дня и ночи. Сам ритуал длится примерно четыре часа. Вы можете проникнуть в замок за час до окончания ритуала.

– А если союзники возьмут замок раньше? – спросил рыжебородый.

– Не возьмут. Они застрянут там надолго, – покачал головой магистр Антонио.

– Хорошо. Когда агенты выступят? – лысый почему-то постоянно тёр ладони об мантию.

– Под утро, вместе с армией, – сухо ответил магистр Антонио.

– Это все инструкции? – подала голос Алиса. Дождавшись кивка Антонио, девушка продолжила: – Тогда я резюмирую. Итак, мы должны заблаговременно добраться до Кандура и схоронится где-то в окрестностях до подхода войск Республики и Сюреала. Когда начнётся штурм, и основные силы Королевства ударят союзникам в тыл, мы в три часа дня, или три часа ночи, должны проникнуть в замок и всеми возможными способами пробраться к жреческому залу. К этому моменту жрецы должны отдыхать и не реагировать на внешние раздражители. После того, как мы выкрадем артефакт…

– Вы воспользуетесь вот этим, – маг выудил из кармана небольшой перламутровый камушек. – Одноразовый телепорт. Он доставит вас в ставку королевской армии. Только имейте в виду: использовать это приспособление необходимо вне пределов жреческого зала, иначе кристаллы сожрут магию.

– Понятно, – сказал Алиса.

– Что ж, внешне всё выглядит нормально. – улыбнувшись, сказал рыжебородый.

– Согласен, – кивнул лысый. Остальные магистры также одобрили сказанное.

– В таком случае, мы не должны задерживать нашего ординарца. – проговорил Антонио, и Ромунд не стал заставлять магистра повторять.

– Куда преешь?! – зло прошипела Алиса, схватив Ромунда за рукав. Юноша так задумался, что перестал адекватно оценивать обстановку. Пребывая в мыслях, Ромунд чуть не налетел на внезапно остановившуюся девушку. – Быстро на землю!

Юноша без лишних слов подчинился, уткнувшись лицом во влажную траву.

– Что происходит? – шёпотом спросил он.

Алиса не отвечала. Присев на корточки, девушка внимательно вглядывалась вдаль.

– Нетопыри, – наконец, ответила она. – Штук семь, а может, восемь. Жрут мертвечину.

Ромунд поморщился. Мерзкие летучие мыши-переростки отличались чудовищной живучестью. Вообще, любой маг мог справиться один на один с подобной тварью. Проблема лишь в затратах: для окончательного уничтожения нетопыря необходимо использовать добрую часть своих сил. А впереди их ждало около восьми особей. Даже если удастся одолеть гадов, энергии на дальнейший поход не останется.

– Нужно обходить, – твёрдо сказал юноша. Алиса задумчиво посмотрела на него, а затем быстро кивнула.

– Да. Придётся сделать небольшой крюк к югу, – согласилась она. – Идём тихо. Если не будем шуметь, увлечённые едой твари не станут обращать на нас внимания. Даже если услышат.

Магам повезло: нетопыри были заняты пожиранием добычи и не реагировали на внешние раздражители. Найдя разорённую деревню, падальщики с ума сошли от количества еды: войска интервентов не знали жалости к врагам, оставляя тела на съедение жителям джунглей.

Однако в целом манёвр оказался не совсем удачным. Доселе пустынная местность сменилась плотно населёнными зарослями. Магам дважды приходилось отбиваться от наглых псоглавцев, решивших закусить человечиной, и ещё несколько раз отражать атаки гигантских скорпионов и пауков. Обнаглевшая живность нападала без всяких стеснений: лезла на рожон, не считаясь с раскалёнными огненными шарами и плазмой молний. Впрочем, больше всего неприятностей причинила парочка камнеедов, на которых агенты Отдела случайно напоролись.

Гиганты мирно хрустели валунами на берегу ручейка, когда Ромунд оступился и скатился с небольшого пригорка прямо великанам под ноги. Юноша чудом успел увернуться от ударов разъярённых камнеедов. Но потом ему пришлось туго: чудовища прижали его к воде, и Ромунду пришлось вспомнить все уроки акробатики, чтобы не попасться в лапы камнеедов. Хвала богам, Алиса оказалась серьёзным магом, и сумела зашвырнуть великанов далеко в ручей, чья глубина оказалась достаточной. Тяжёлые гиганты на несколько секунд ушли под воду, а пока выкарабкивались на берег, маги успели удрать.

По пути магам постоянно встречались ужасающие язвы войны: разрушенные деревни, выжженные опушки, наспех сооружённые братские могилы. Приторно-сладкий запах, наполнявший измученные джунгли, преследовал повсюду: даже магия не спасала от него! Удручающая картина сильно подействовала на впечатлительного Ромунда: юноша впал в уныние, не решаясь на разговор с Алисой, хотя ему было что спросить у. начальницы.

К концу дня маги направились на запад. Когда окончательно стемнело, Алиса скомандовала привал для быстрого отдыха: разбивать лагерь для сна она не собиралась. Впрочем, Ромунд не настаивал: лучше добраться до места и надёжно схорониться до прихода армии.

Магия острого зрения позволяла ориентироваться в темноте и обходить многочисленные овраги: в этой части материка приходилось продираться через буреломы, многие из которых скрывали обрывистые ямы и небольшие болотца. Но это было лишь полбеды: в сгустившемся мраке на охоту вышли ночные хищники. За ночной переход юноша навидался таких кошмарных тварей, что не смог бы описать пережитый ужас. Спасибо Алисе, если бы не она, юноша точно остался бы без головы.

О хищниках в западных дебрях Феба, находящихся долгое время во власти варваров, было мало что известно, поэтому методов борьбы против них не существовало, приходилось действовать по ситуации.

Беда таилась в густой и темной чаще. Ромунд успел поставить ногу на казавшийся надёжным корень, как тот резко взвился в воздух и хлестнул мага по груди. Юноша сдавленно вскрикнул и отлетел в ближайшие кусты. В тот же миг десятки тонких верёвок спеленали его по рукам и ногам. Однако неизвестная тварь не знала, что её противником был настоящий боевой маг, ординарец Отдела.

Легким заклинанием Ромунд скинул сковывавшие путы и вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам. Из куста, к которому Ромунд был притянут, доносилось невнятное бурчание, словно кто-то тихо обиженно ругался. Ветки кустарника беспорядочно шевелились.

Ромунд медленно потянулся за магическим порошком, намереваясь сжечь подозрительную растительность, но его опередили: яркое пламя охватило суетливый куст и в считанные секунды испепелило.

– Хватит клювом щелкать! – заорала Алиса в ухо Ромунду. Девушка находилась рядом, но Ромунд в пылу событий не заметил её присутствия.

– Что это было? – пробормотал он, виновато поглядывая на магистра из-под козырька шлема.

– Лесной демон, – чуть более мягко ответила девушка. – Существо без телесного воплощения. Часто вселяется в растения, меняет их структуру и караулит добычу. Таких тварей берёт только огонь. Идём. Ещё и не такое можно встретить.

В следующий раз Ромунд чуть не попался на уловку фонарщика – твари из семейства глотов, коварно поджидающей добычу в темноте. Заплутав в зарослях, юноша потерял из вида Алису и растерялся. Опасаясь привлечь незваных гостей, Ромунд не стал звать девушку и попытался использовать трансферанс. Ответа не последовало. Тогда молодой маг решил вернуться обратно по своим следам.

Пройдя пару шагов, Ромунд заметил маленький огонёк, ярко светивший в густом мраке. Казалось, крупный светлячок завис в воздухе, задумчиво осматриваясь по сторонам. Юноше захотелось подойти поближе, рассмотреть чудный огонёк. потрогать его. Не обращая внимание на хлеставшие по лицу ветки, Ромунд стал пробираться сквозь плотные заросли. Когда он был совсем близко и протянул руку, чтобы коснуться пальцами ласкового света, яркая молния рассекла ночной воздух, на миг озарив окружавшую растительность, и вошла во что-то большое. Раздался дикий рёв, и на месте яркого светлячка возникла огромная морда твари, пасть которой была усеяна острейшими зубами, не меньше локтя длиной!

Наваждение исчезло, и Ромунд мгновенно отреагировал, воспользовавшись своим любимым заклинанием – изощрённая магия Высших Порядков в миг поразила глота, лишив его защиты. Несколько раз дёрнувшись, тварь затихла – мощные разряды выжгли все его внутренности.

Юноша не двигался. Замерев над телом поверженного врага, Ромунд пытался прислушаться к ощущениям.

– И как же мой ментальный блок? – проговорил он вслух, когда Алиса подошла к нему.

– Фонарщик не пользуется ментальными средствами, – спокойно ответила девушка. – Он издаёт особые звуковые волы, которые улавливаются живыми существами на уровне подсознания. Эти звуки привлекают. захватывают внимание жертвы, и концентрируют на ярком «светлячке».

– Почему ты не попалась на эту уловку? – прищурился Ромунд.

– Глот может одновременно справляться только с одной жертвой, – задумчиво ответила девушка. – Давай не будет тратить время на пустые разговоры.

Ромунд не стал возражать, однако насторожился. Алиса с первых минут знакомства казалась ему странной, но сейчас недоверие к ней укрепилось. Слишком многого не договаривает эта особа.

Остаток ночи прошёл без происшествий. Только один раз огромный мармонт – волосатое четырёхрукое создание с маленькими злобными глазками на лохматой голове – попыталось атаковать магов из засады. Но в этот раз Ромунд находился настороже и без лишних эмоций испепелил глупую тварь, заслужив уважительный взгляд Алисы.

К утру путники вышли к южному тракту, чаще именуемому Чёрным. Не рискуя выходить на дорогу, маги продолжали идти вдоль тракта по зарослям, скрываясь в защитной зелени. Впрочем, предосторожности были излишни: земли пустовали. Деморализованные и испуганные варвары бежали с насиженных мест к сердцу страны – непреступной цитадели Кандур. Война вступила в заключительную фазу: теперь судьба юго-восточного края решится под стенами таинственного замка.

– Послушай Алиса… – начал Ромунд. Всю дорогу его заботил один вопрос. – Почему магистр Антонио отказался сообщить мне, какому государству служит Отдел? И вообще, что такое государство?

Алиса, не поворачиваясь, выслушала вопрос, и задумалась.

– Потому что это секретная информация, – ответила она. Ромунд поморщился: оригинальный ответ.

– Но. я, наверное, имею право знать, чьим интересам служу, – попытался зайти с другой стороны Ромунд.

– Ты служишь идеалам. Государство и Отдел лишь инструменты, орудия для достижения поставленных целей.

– Что такое государство? – не унимался Ромунд.

– Высшая форма развития клана, племени. В настоящий момент в этом мире есть только два образования, чем-то напоминающих государство: Республика и Солнечное Королевство.

– Напоминающих?

– В начальной стадии.

– Значит, государство есть только в другом мире?

– Больше я не скажу ни слова, – отрезала девушка.

Юноше больше и не требовалось. Слова девушки в некоторой степени подтвердили его догадки.

К середине дня бесконечные заросли закончились, уступив место холмистой местности, усеянной колючими кустарниками. Смысла прятаться не было, но Алиса осторожничала, двигаясь от куста к кусту и не ступая на тракт. Ни зверей, ни людей не наблюдалось, однако тревога и напряжённость наполняли воздух. Ситуация накалилась до предела.

Мощные черные башни замка явились магам под вечер. Выглянув из-за покрытого густой травой холма, они грозно уставились на незваных гостей, пугая зловещей чернотой бойниц. Редкие факелы, чей тусклый свет едва был виден, возвещали о том, что чёрное чудовище не так одиноко и пустынно, как казалось. Внутри него собрались сотни, тысячи людей, надеющихся на крепость стен древней цитадели.

Когда маги перешли через холм, замок Кандур открылся им своей необъятной силой: огромный прямоугольник крепостных стен, покрытых острыми, словно клыки мармонта, зубцами, опоясывал круглый ствол центрального донжона, увенчанного короной из длинных стальных клинков. В каждом углу прямоугольника располагались комплексы башен, соединённых открытыми переходами. Каждая башня представляла собой отдельное укрепление, и в случае захвата любой башни продолжала оставаться в бою, угрожая противнику как внутри, так и снаружи замка.

– Жуткое зрелище, – пробормотал Ромунд, не отрывая взгляда от замка. Несмотря на то, что расстояние до стен цитадели составляло не меньше двух километров, замок представлялся просто исполинским. – Неужели союзники действительно верят, что способны взять эту громадину?

– Они уничтожат замок и выжгут внутри и людей, и всё, что с ними связано.

– Но разве Сюреал не планирует обосноваться на этих землях?

– Планирует. Но сначала их интересует то, что под замком.

Свернув к востоку, спутники спустились с холма и зашли в небольшую рощу. Внимательно осмотревшись, Алиса удовлетворительно кивнула и скомандовала разбить лагерь, выставить охранные круги и ловушки.

Когда необходимое было сделано, Ромунд успел расстелить походный матрас, предварительно нагрев его, как его тело затребовало скорейшего сна. Улёгшись, юноша кинул взгляд на суетившуюся вокруг своей походной торбы Алису, и заснул.

Очнулся он среди ночи. Какая-то странная сила вырвала его из глубокого забвения, вернув к реальности. Оглядевшись вокруг, Ромунд обнаружил сидящую рядом с костром Алису, наблюдающую за игрой огня. Похоже, девушка не ложилась.

– Почему не спишь? – спросил он заспанным голосом.

– Не хочу, – бросила девушка, не отрывая взгляд от пламени.

– Странно… зачем я проснулся? – недовольно пробормотал Ромунд. Тело ломила усталость, а веки тянули вниз. Но зачем-то же он проснулся!

– Спи, – посоветовала Алиса. – Завтра тяжёлый день.

– Алиса, можно вопрос? – неожиданно для себя обратился к девушке Ромунд.

– Можно. Но не обещаю, что отвечу.

– Алиса, что будет с артефактом, когда мы его достанем? Кому достанется сила, которую мы хотим отобрать у других? – чеканя каждое слово, спросил Ромунд.

Девушка медленно повернула голову.

– Мы передадим его командующим, и Командор позаботится о сохранности.

– Сила не может храниться, – перебил Ромунд, чувствуя, что не получит адекватного ответа, – никем и ничем. Она создана для того, чтобы действовать. Верить в лучшее я давно перестал. Остаётся надеяться, что наши труды не послужат злу, – произнёс юноша, и провалился в сон. Алиса осталась сидеть рядом с костром, внимательно вглядываясь в умиротворённое лицо спящего ординарца.

* * *

После взятия варварской крепости, согласно распоряжению Багратиона, бойцам выделили пару часов заслуженного отдыха. Солдаты, маги Сюреала, и выжившие чародеи Республики спустя несколько минут после боя забрели под навесы самодельных палаток и по большей части провалились в счастливые объятия сна. Лишь немногие позволили себе потратить несколько минут на латание ран и вскоре присоединились к отдыхающим товарищам.

Единственным человеком, который не мог отрешиться от недавних событий и спокойно заснуть, был Харгул. Усевшись подле спящих бойцов своего десятка, он отрешённо блуждал взглядом по земле, не смея поднять взор на руины пылающей крепости. В его ушах стоял многоголосый вопль сгорающих под горой людей.

Казалось, весь мир сошёл с ума.

Эмми проснулась за полчаса до общего подъёма. Вокруг вперемешку лежали почивающие солдаты. Стояла непробиваемая тишина, лишь изредка нарушаемая громким треском горящих останков варварской крепости.

Протерев глаза, девушка увидела сгорбленную фигуру Харгула, мерно раскачивающуюся в такт дыханию. Бледный командир перебирал в руках кусок серой ткани, проводя ею по пальцам и ладоням, словно стараясь стереть налипшую грязь.

Подойдя к десятнику, девушка присела рядом, и долгое время молчала, разглядывая напряжённое лицо Харгула. На его лбу и висках выступили вздувшиеся вены, а густые брови были сдвинуты к переносице. Эмми понимала его состояние, но старалась убедить себя, что сотворённое и её руками было необходимо во благо общему делу. Впрочем, объяснения и самовнушения были тщетны: слишком ужасным было деяние, чтобы найти для него подходящее оправдание.

– Мои руки в крови! – хриплым голосом проговорил Харгул. – Посмотри! Я не могу их очистить! – воскликнул он, протягиваю девушке раскрытые ладони: они были чище, чем у младенца.

Девушка осторожно коснулась рук Харга, прижала их к своей груди.

– Харг, пойми, – проговорила девушка. – В жизни порой приходится делать выбор. и, к сожалению, не всегда самостоятельно. Ты был лишь орудием.

– Это не снимает с меня ответственности за содеянное! – раздражённо процедил сквозь зубы Харгул. – И никогда не сможет снять! Другой выбор был – умереть! Но я струсил, предпочтя смерть сотен невинных! Нет, Эмми! Мы все виновны в случившемся, и когда-нибудь ответим за свои злодеяния! – десятник отдёрнул руки от девушки и отвернулся, давав понять, что разговор окончен.

Эмми с минуту молчала, затем вкрадчиво проговорила:

– Это свершилось бы, с тобой или без тебя! А твоя смерть не решила бы проблему!

Подъём сыграли сразу после её слов. Кряхтя и ругаясь, воины стали просыпаться и с неохотой собираться в путь. Только через полчаса объединённый отряд собрался и под бравую солдатскую песню покинул лагерь, направившись по заданному командирами маршруту. Десяток Харгула шёл в полном молчании: усталость и растерянность читались в глазах ребят.

К вечеру отряд встретился с другим подразделением Сюреала, ещё более многочисленным. Объединив порядки, бойцы двинулись дальше, задержавшись на краткий миг братаний и дружеских похлопываний.

Ближе к ночи в строй влилось ещё несколько отрядов Сюреала, и по джунглям зашагало не меньше тысячи вояк. На привале выяснилось: враг полностью разбит, а победоносные части союзной армии Сюреала и Республики движутся к всеобщему объединению у Зелёного мыса.

Всю ночь армия пробиралась сквозь джунгли, постоянно пополняясь новыми подразделениями. Неприятель в ужасе бежал, не в силах противостоять вездесущим войсками союзной армии: выбранная генералами тактика полностью оправдала себя: все вражеские силы были либо уничтожены, либо деморализованы и обращены в бегство. Выжившие больше не помышляли о сопротивлении вне спасительных стен Кандура. Страна диких варваров лежала у ног Сюреала и Республики. Никогда и никто не достигал такого успеха в борьбе с варварами Одера-Табу. Осталось сделать последний, решительный шаг на пути к полной победе.

Воды Серебряного озера, омывающие пологие берега Зелёного мыса, встретили армию умиротворённой гладью утренней гармонии. Ветра почти не было, и даже лёгкая рябь не смела нарушить спокойствие водной стихии: поверхность прекрасного озера слегка блестела в лучах восходящего солнца, продолжая оставаться незыблемой.

Отдельные союзные части уже стояли на берегу: их дружественные стяги развивались впереди. Пахло едой: запахи готовящейся снеди не оставили равнодушным ни одного бойца! Усталые и голодные вояки, не сговариваясь, прибавили шагу, найдя силы после долгого и утомительного ночного перехода: не терпелось присоединиться к счастью всеобщего объединения. Судя по ароматам, генералы приказали поварам потрудиться на славу.

Кто-то из солдат на радостях затянул старую похабную песню, от которой щёки Эмми налились краской. Расчувствовавшиеся ребята подхватили слова, и тысяча с лишним вояк принялась горланить всевозможные непотребства и пошлости, с удовольствием растягивая и смакуя каждое слово. Доселе молчаливые ребята из десятка Харга поначалу недоуменно и смущённо улыбались, а затем присоединились к общей радости: командиры не стали одёргивать воинов – пусть немного сбросят напряжение.

Шагавший рядом с Эмми Шип закурил трубочку, напевая слова песни с мундштуком в зубах. Девушка продолжала улыбаться, но не подпевала бойцам, которые пошли по третьему кругу.

– Что же ты, Эмми? Твой звонкий голосок был бы кстати! – заявил Шип, стараясь спрятать ухмылку.

– Не думаю, что ребятам требуется помощь. У них и так неплохо получается, – рассмеялась Эмми.

– Да, вполне. И он пришёл, а она там, да вся такая, та-та– та, – Шип постеснялся пропеть куплет девушке в лицо. – Кстати, ты значительно сбросила. Выглядишь классно!

– Врун, – поморщилась девушка. Впрочем, она и так знала, что нервы сожрали её недостатки.

– Да, наверное, – честно согласился Шип. – Ещё бы немного косметики…

– Вот сволочь! – расхохоталась Эмми. – Ты просто неисправим!

– Возможно, – подмигнул юноша. – Я не Ромунд, комплементы говорю плохо. Чаще получается правда.

– Что не всегда к месту, – лицо девушки потускнело. Напоминание о Ромунде больно кольнуло в сердце. Шип закусил губу и замолчал, в который раз отругав себя за излишнюю болтливость.

Эмми поникла головой. Грусть так сильно сдавила душу, что девушке захотелось плакать, рыдать, вопить от безысходности. С каждым днём надежда на возвращение возлюбленного улетучивалась. Каждый день приносил одну пустоту.

Неожиданно Эмми споткнулась на ровном месте и чуть не упала. Вовремя среагировавший Шип подхватил девушку, не дав ей растянуться в грязи. И в этот миг воздух рассекло свистом, упало несколько солдат, раздались крики раненных. Спустя пару секунд землю сотрясли взрывы. Кто-то сгорел заживо.

Маги в срочном порядке активировали защитные заклинания и приготовились к бою. Благо враг не прятался: сотни и сотни солдат со штандартами Солнечного королевства рвались из джунглей, обнажив клинки. Воздух наполнился запахом жжёного мяса.

Бой закончился так же быстро и неожиданно, как начался. Поначалу войскам Таргоса удалось внести некоторую неразбериху в ряды союзных войск, прижав их нестройные порядки к воде. Однако затем лагерь союзников в кратчайшие сроки сконцентрировал имеющиеся силы и не позволил неприятелю развить успех. Завязалась тяжёлая позиционная борьба: никто из сражавшихся не сдавал и метра земли, упорно сопротивляясь на всех участках. Дистанционная битва магов подожгла окружавшие Зелёный мыс джунгли, а вода у берегов вскипела. Казалось, обе армии будут драться до последнего солдата.

Исход сражения решило неожиданное появление Седьмого (Северного) Легиона Республики. Стальные центурии известного всему миру элитного подразделения Умрада выскочили из полыхающих дебрей и стремительно атаковали воинов Солнечного королевства с тыла. Опешивший неприятель быстро потерял интерес к драке и поспешил прочь.

Позорное бегство обернулось для врага настоящей бойней: бойцы Северного Легиона секли сокрушённых тарговцев ещё добрые пять километров, не щадя никого.

В итоге союзная армия отделалась лёгким испугом, а войско Солнечного королевства понесло тяжёлые потери: не меньше двух тысяч солдат сложили головы у берега, и около пяти сотен попали в плен. Захваченных воинов приказали срочно умертвить: командование не намеревалось осложнять путь лишними хлопотами.

Союзное войско не досчиталось трёх сотен бойцов. Большинство погибло при первой атаке неприятеля: воины Таргоса были плохо вооружены и мало обучены, поэтому противостоять опытным бойцам Сюреала и Седьмого Легиона не могли. Вера и надежда в короля не сильно помогали в битве.

– Ты скоро будешь похож на сито, – усмехнулся Стимп, латая очередную рану Шипа. И в этом бою храбрый юноша не избежал встречи с вражеским подарком. Арбалетный болт попал в плечо, раздробив кости: лекарю десятка пришлось серьёзно потрудиться над здоровьем несчастного мага. – Но пока можешь жить.

– Спасибо, – прохрипел бледный Шип. Несмотря на излечение, он чувствовал себя скверно.

– Пей настойку. Завтра к утру будешь как огурчик, – подмигнув, сказал Стимп и направился к другому раненому: не меньше дюжины воинов дожидались помощи.

Уставшая Эмми сидела рядом с Шипом и трясущимися от усталости руками стирала мокрой тряпкой грязь с лица.

– Ты молодец. Если бы не твой щит, человек сорок накрыло бы, – пробормотал Шип, отстранённо наблюдая за сновавшими во все стороны солдатами. Армия наконец-то объединилась, и сейчас воины разбивали палатки, заново складывали костры, готовили пищу. Генералы решили, что раньше завтрашнего дня выдвигаться не имеет смысла.

– Спасибо, – кивнула девушка. Этот щит стоил ей серьёзных сил.

– Итак, встречайте пополнение! – заявил невесть откуда взявшийся Харг. Сразу после боя его вызвали в штаб главнокомандующих, и до этой минуты его никто не видел.

Рядом с десятником стояло пятеро чумазых магов, одетых в красные робы мастеров огня. Они выглядели уставшими и недовольными.

– Что-то рожи у новичков перекошены. Невкусный завтрак? – пробурчал хмурый Мевелин. Он единственный, кто после боя чувствовал себя прекрасно.

Члены пополнения сурово поглядели в сторону дерзившего мага, но тот спокойно выдержал взгляд, и слегка улыбнулся, едко и противно.

– Мы тебе сейчас таких новичков покажем… – прошипел один, самый высокий и широкоплечий, с копной густых черных волос.

– Мне уже скучно, – усмехнулся Мевелин.

– Так-так, притормозили, – поднял руки Харг. – Нам предстоит долго ворошиться в этом дерьме, причём вместе. Поэтому необходимо полное взаимопонимание в строю.

– А кто против взаимопонимания? Мы сейчас всё и проясним, – пожимая руки, проговорил здоровяк, и в следующий миг согнулся пополам: Харгул без лишних эмоций пнул его ногой в грудь, отчего у солдата спёрло дыхание. Завалившись на землю, маг пытался отдышаться.

– Ещё раз хотя бы одна мразь перебьёт меня… – еле слышно проговорил десятник, не закончив фразу, однако каждый прекрасно понял, что хотел сказать командир. – Значит, располагаемся вместе, палатки ставим рядом, жрём из одного котла. Если будут вопросы насчёт взаимопонимания, обращаться прямо ко мне. Я всем всё доходчиво объясню. Ясно?

Солдаты неслаженно пробормотали что-то в ответ.

– Вам всё ясно, вашу мать? – заорал вдруг Харгул и ближний к нему маг отпрянул от неожиданности: слишком быстрым был переход от спокойного состояния к взбешённому.

На этот раз бойцы ответили громко и хором.

– Отлично. Располагаемся, – сказал Харгул, и, подняв с земли свои торбы, направился раскладывать палатку.

Резкое вмешательство десятника в ситуацию разрядило атмосферу. Все устали и не хотели лишних разборок. Так же решил и здоровяк, переведший дух после знатного пинка Харгула. Он долго не мог взять в толк, как быстро и умело десятник провёл удар. Ведь громила Джо считался одним из лучших борцов в своей центурии.

Остаток дня прошёл в совершенном безделье, если не считать сытного ужина, сготовлено неутомимым Стимпом для десятка.

Лекарь знал толк в кулинарном деле, и сготовил такую снедь, что настроение бойцов необычайно улучшилось. Разногласия как-то улетучились, и за ужином маги десятка перезнакомились друг с другом, и завели отдельные разговоры за жизнь. Молчание хранил лишь угрюмый Мевелин, однако он не нравился не только ребятам из пополнения.

Утро началось под знакомые звуки утренней побудки. Солдаты медленно и нехотя вылезали из палаток, слушали ругань командиров, медленно собирались, раскуривали потрескавшиеся от времени трубочки. Примерно через час армия совершила необходимые приготовления и выступила в путь.

За прошедший период войны союзное войско потеряло до полутора тысяч убитыми, в числе которых было четыре сотни солдат Тринадцатого легиона Республики. Однако неожиданное пополнение в виде Седьмого, или Северного, Легиона почти полностью восстановило бреши в рядах, и союзная армия в полной боеспособности двинулась к последнему оплоту врага. А он действительно был последним: земли варваров пустовали. Почти все деревни были брошены, а укрепления, в большинстве сосредоточенные в приграничных областях, лежали в руинах.

Переход занял около двух дней. На утро третьего дня армия вышла из джунглей на открытые местности юга и скоро добралась до Чёрного тракта. По грунтовой дороге передвижение пошло быстрее, и спустя пару часов на горизонте появились пилоны замковых башен Кандура. Уже к вечеру цитадель была осаждена. Командование приказало войскам отдыхать и настраиваться на скорый штурм. Варвары же оставались безмолвными. Только несколько огоньков в сторожевых башнях робко приветствовали незваных гостей. Наступило затишье перед бурей.

* * *

Ежегодная ярмарка Бангвиля гремела на всю округу, привлекая людей с окрестных земель. Город сиял разноцветными огнями магических ламп, причудливых фонарей и искусно выполненных гирлянд. Повсюду слышался трест хлопушек и взрывы фейерверков, а чудесная музыка окутывала город, плавно растекаясь далеко за пределы высоких стен. Горожане, вперемежку с приезжими сельчанами и ремесленниками, от души развлекались на центральных площадях, набивая животы отменной едой и хорошей выпивкой. Цены на товары были снижены втрое, а пошлины и сборы отменены вовсе. Простому люду, с трудом сводившему концы с концами, этот день казался истинной манной небесной: в такие моменты многие снова начинали верить в богов, и надеяться, что они помнят и не забывают несчастных детей своих.

Однако как только союзная армия Нейтралз, Остермана и остатков северных кланов появилась на горизонте, веселье быстро сменилось на тревогу, а затем переросло в панику. Народ с криками прятался в домах, наглухо запирая двери и ставни, торговцы спешили спрятать товар в повозках, а повозки на складах и амбарах редких счастливцев: цены за укромное местечко вмиг выросли до небес. Артисты, менестрели и простые бродяги напрашивались в дома, обивали пороги таверн или просто сбивались в темных углах, стараясь убраться с открытых улиц и площадей. Многие хорошо знали, чем чреваты клановые разборки: оставаться вне спасительных убежищ сродни самоубийству.

К сожалению, в суматохе не обошлось без жертв: нескольких детей затоптала обезумевшая от страха толпа, некоторые неудачники лишились жизни за ключи от своих домов, а кое-кого просто забили до смерти, повинуясь общей атмосфере безумия и паники.

Яр видел всё из гущи событий, застигшей его на одной из главных улиц. К своему неудовольствию, он не успел вовремя вернуться к схрону, и теперь был вынужден пробираться к своим сквозь суету и неразбериху.

В город он попал в составе диверсионной группы, прошедшей за стены под видом бродячих артистов. Пьяная стража мало интересовалась происходящим, пребывая в счастливых объятиях хмельных богов, поэтому особых препятствий не возникло.

Согласно плану Строгонова, группа заняла специально заготовленный для подобных случаев подвал, и принялась прощупывать внутреннюю обстановку города. Налаживались старые контакты, проводились важные встречи, собиралась необходимая информация о политической обстановке в городе, численности и готовности войск Совета, состоянии укреплений.

Начатая утром работа, к вечеру была почти закончена: как оказалось, Строгонов заранее по каналам трансферанса предупредил своих сторонников, и те успели подготовить большую часть сведений до прихода группы в Бангвиль. Яра же Строгонов отослал на внешнее наблюдение, приказав изучить некоторые районы города на месте. Такое же задание получил и Данила, однако с указанием других мест разведки.

Яр с точностью исполнил сказанное, и уже возвращался, когда наткнулся на удивительное представление: очаровательно прекрасная девушка в белоснежном шёлковом платье кружила в танце сразу с двумя статными красавцами, умудряясь попутно тянуть слова старинной романтичной песни. Яр так засмотрелся, что совсем позабыл о времени сбора: к назначенному часу объединённая армия должна была подойти к стенам города, обозначив серьёзность намерений. Согласно дальнейшему плану, Совет Бангвиля должен был собраться на чрезвычайное совещание, инициированное соратниками сеньора Глефы, на которое будет приглашён сам Строгонов, уполномоченный говорить от лица всех членов объединённой армии.

Асассин опомнился только тогда, когда вокруг забегали перепуганные люди. Мысленно отругав себя за нерасторопность, Яр поспешил уйти с улицы. Чтобы избежать лишней толкотни, наёмник взобрался на крышу одного из жилых домов и направился к намеченной цели по карнизам жилых строений, плотно прилегавших друг к другу.

С опозданием на полчаса Яр добрался до нужного места, и, проверив хвосты, спустился в подвал малоприметного двухэтажного дома, такого же, как и десятки других на улице.

Внутри горел тусклый свет лучин, и пахло мужским потом. Стоило Яру войти, два бойца с арбалетами в руках вынырнули из темноты, направив на него оружие. Асассин поспешил назвать пароль и проскользнул дальше.

В единственной комнате сидело шесть человек: широкоплечий Строгонов, занявший место за полусгнившим столом, два воина-охранника, по обе стороны главнокомандующего, а также трое неизвестных в темных балахонах с накинутыми на головы капюшонами.

При виде неизвестных у Яра внутри похолодело. Он сразу понял, что за гости пожаловали к ним.

– Отдел крайне не заинтересован в усилении позиций Ордена в центральной части материка, – говорил один из людей, сидевший посередине. – Необходимо задержать их армию у стен Бангвиля.

– Задержать? – лёгкая усмешка коснулась губ Строгонова. – Вы обещаете помощь?

– Не исключено, – голова человека качнулась. – В любом случае, Орден не должен овладеть городом.

– Очень многое зависит от Совета. Если он примет решение о сопротивлении, мы сможем помериться силами с врагом, – Строгонов говорил медленно, делая акценты на словах, казавшихся ему значимыми. – У Совета двенадцать тысяч мечей в полной готовности. У нас ещё четыре.

– Ренессанс приведёт не больше шести тысяч, – немного подумав, агент Готикс добавил: – Они будут здесь через два часа.

– Однако если Совет не решится…

– Вряд ли у Совета есть выбор. Это мёртвый орган, – подал голос другой человек в балахоне. – Либо ваши сторонники возымеют влияние на большинство, либо приспешники Ордена. Третьего не дано.

– А что собирается делать Отдел в случае, если Бангвиль падёт к ногам темных? – прищурившись, спросил Строгонов.

– Эта информация не подлежит разглашению, – ответил после недолгого молчания центральный гость.

– Что ж, – пожал плечами главнокомандующий, – тогда порешили: от вас мы ждём пятнадцать голосов на Совете.

Агент Готикс утвердительно кивнул.

– Однако… – начал было Владимир, но затем резко замолчал. Привстав со стула, главнокомандующий стал внимательно к чему-то прислушиваться, его рука медленно потянулась к мечу на поясе.

Яр слишком поздно понял, что насторожило Строгонова: едва слышимые звуки голосов, доносившиеся от входа в подвал. Асассин поначалу принял их за тихий разговор охранников. Но затем разобрал знакомые слова заклинаний!

Чудовищный взрыв ослепил его, оглушив и отшвырнув к противоположной стене комнаты. Сильно ударившись спиной об камень, Яр упал на пол. От боли асассин на несколько секунд потерял сознание, а когда очнулся, перед плывущим взором замелькали тёмные фигуры, во множестве заполнившие подвал. Звуков он не слышал: полная глухота накрыла его после взрыва.

Юноша попытался встать, но его неожиданно придавило чьё-то дёргающееся тело. Нечто горячее брызнуло в лицо. Затем кто-то огромный завис над ним, последовал удар и наступила тьма.

Что-то медленно капало в дальнем углу, раздражая сознание. Яр несколько раз возвращался из небытия в реальность, проваливаясь обратно во мрак. Когда он окончательно пришёл в себя, органы чувств одурели от нахлынувших ощущений: каждая частичка тела оживала, вдоволь смакуя последствия взрыва. Яр тихонько застонал: боль была непереносимой. Ко всему прочему, руки были прикованы к стене, а ноги к полу – принять удобную позу не представлялось возможным. От боли хотелось взвыть.

– Потерпи, это пройдёт, – сказал знакомый голос.

Яр огляделся: у стены горел один-единственный факел, тускло освещающий каменные стены узкой камеры и толстые решётки на входе. В таком свете трудно разглядеть что-либо, но Яр прищурился и увидел, что в дальнем углу тёмного помещения сидит знакомая коренастая фигура. Строгонов!

– Что. произошло? – прохрипел Яр.

– Нас раскрыли, – сплюнув, ответил Владимир. – Предательство.

– Кто? Кто посмел? – Яру было тяжело говорить.

– Не напрягайся, сиди спокойно. Последствия лечения ещё полчаса будут ощущаться.

– Лечения?

– Да, нас с тобой с того света достали. Мы нужны им живыми.

– Нас сильно потрепало?

– Думаю, да. Хотя почти ничего не помню: меня сильно огрели по голове. Впрочем, лекари у них отменные, быстро нас залатали. Только ребят не стали, и агентов Отдела тоже. Хотя двое из Готикс покончили с собой по собственному желанию, когда их припёрли к стенке. Да, да, при помощи своих пузырьков.

– Да уж… – пробормотал Яр, пытаясь справиться с болью. Постепенно становилось легче.

– А ты чего своим не воспользовался? – спросил Строгонов. Даже отсюда было видно, как блеснули глаза.

– Что? – в недоумении пробормотал Яр.

– Да брось. Я знаю, ты работаешь на Отдел. Твоя миссия полностью согласована с агентом Данфером.

– Я не понимаю.

– Ян, будь добр. Хотя бы сейчас перестань врать. Отдел изначально предполагал развитие Ордена в Северных землях, предпочтя контроль над действиями главного врага свободе разрозненных шаек. Никто ведь не знал, что на Севере возникнет сопротивление.

– Владимир, я…

– В твоей истории изначально был один, но самый главный изъян: ты смог уйти от Отдела. В принципе, это изначально невозможно. Все, кто попал в сферу интересов Готикс, никогда не смогут спрятаться от его вездесущего ока. Никто. Будь ты самым хитрым наёмником или могущественным магом.

Они взяли тебя и предложили выбор: либо ты работаешь на них, либо тебя аккуратно разбирают по частям и оставляют гнить в ближайшей канаве. Естественно, ты выбрал первый вариант. Однако агентом тебя не сделали. Лишь наняли, за бесплатно. И постарались внедрить в Орден: у них была проторена туда дорожка – некий Данфер стал доверенным лицом Отцов. Он же посодействовал твоему принятию. Именно твоими руками впоследствии были ликвидированы неугодные Отделу и Ордену лица Бангвиля и Санпула. Впрочем, это выглядело бы нелогично, если бы не одно «но». Всё, что делалось от имени Ордена, служило интересам Отдела, и доверить столь важные дела магистры Отдела могли только одному человеку: самому лучшему ученику школы асассинов Шепростана. Ведь так, Ян?

Яр молчал. Прислонив голову к стене, он спокойно смотрел на сидевшего Строгонова, внимательно слушая рассказ.

– Твоей последней миссией стало уничтожение одного нежелательного субъекта: чересчур зарвавшегося сеньора Глефы, вздумавшего перекроить порядки Севера. И около полугода назад ты приступил к реализации личного поручения Данфера. Но за это время ситуация успела сильно измениться. Всячески оберегаемое детище Отдела вышло из-под контроля, принявшись вести собственную игру. План по захвату Севера был столь быстро реализован, что Отдел не успел отреагировать. Данферу ничего не оставалось, как продолжить играть роль до конца, безропотно выполняя волю Отцов. Отдел оказался не готов к столь скорому продвижению Ордена, и, более того, к его категоричным методам захвата территории. Всё пошло совсем не так, как планировал командор и его магистры. Проще говоря, они облажались. Поняв это, они поспешили предпринять экстренные меры к формированию сопротивления на Севере. К счастью, к этому времени тебе не удалось реализовать задуманное. Агенты вышли на меня, предложив хорошие условия сотрудничества и поделившись нужной информацией. Теперь я им оказался нужен позарез.

Строгонов замолчал, переводя дух после долгой речи. Яр оставался спокойным и не выражал никаких эмоций.

– На самом деле, Ян, мне долго не удавалось взять в толк, зачем Ордену нужны эти сложности. Скажу тебе больше: на этот вопрос вообще невозможно ответить точно, не зная, что такое Отдел и какова его миссия на нашей грешной земле. На мой взгляд, это просто сборище фанатиков, мечтающих править миром и пробующих разные формы контроля. Ведь когда-то они помогали и Святой Инквизиции, и Ренессансу, и Хранителями вместе с Сюреалом, и даже мелким кланам Севера. Их кидало из стороны в сторону: от многополярности до централизованного режима. Насколько я понимаю, последний проект – всецело подконтрольный Орден, интересный своей сплочённостью, широкими связями и продуманной структурой. Магистры надеялись с его помощью объединить разрозненные силы материка, приведя порядок на Гиперионе к единому знаменателю. Однако фанатичность Отцов отказалась куда более серьёзным фактором, чем предполагалось изначально. Отдел позволил себе слишком сильно отпустить вожжи, понадеявшись на влиятельность Данфера.

– Откуда ты знаешь его? – подал голос Яр.

– Когда-то он курировал вопросы поддержки кланов Севера. Мы с ним неплохо общались, даже выпивали вместе.

– И к чему твой рассказ?

– Так, от нечего делать. Захотелось поговорить перед смертью.

– Что ж, время подходящее для откровенных разговоров. Могу сказать тебе, что ты прав во всём, кроме одного: Данфер не стал безропотным исполнителем. Он предал Отдел и взял дела Ордена в свои руки. Отцы полностью попали под его власть, превратившись в кукол. Именно он разработал сценарий разыгравшейся драмы на Севере. И решение о твоём устранении тоже принял он: как раз у него не было иллюзий по поводу беспомощности северных шаек.

– Интересно. И что же ты не доделал начатое и не вернулся к Данферу? – слова Строгонова сквозили ничем не скрываемой злостью.

– Данфер сумасшедший. Он заигрался, потерял нюх. Идти против Отдела – самоубийство.

– И когда ты понял это? – усмехнулся Владимир.

– Когда агенты Готикс снова вышли на меня в Ватрад Вил. Пришлось сообщить им о Данфере и вернуться в строй. От Отдела не уйти. Он везде. А у Данфера руки коротки.

– Это пока.

– Я не верю в Орден. Его быстрая война строилась на неожиданности. Теперь час икс пройден. Сейчас Отдел расправит крылья и раздавит наглого таракана.

– Если Орден осядет в Бангвиле, выбить его с Севера будет сложно.

– Думаю, Отдел найдёт способы. За время своих экспериментов они многому научились. К тому же я очень сомневаюсь, что это простое сборище фанатиков.

Оба замолчали. Тягостная тишина повисла в темной камере. Только звук падающих капель, отражаясь от стен, эхом разносился по помещению, убегая прочь за решётку и теряясь где-то во мраке туннельных переходов. По всей видимости, пленников затащили на самое дно подземных казематов Бангвильской тюрьмы – места, где содержались самые опасные политические преступники.

– Трудно верить твоим словам, – медленно проговорил Строгонов. – Слишком много вранья, слишком много темных дел за твоей душой.

– Да мне плевать, Владимир, веришь ты мне или нет, – ответил Яр. – Я привязан к Отделу, а не к тебе. Пока ты нужен чекистам, я не ударю в спину.

– Интересными словами ты бросаешься, – усмехнулся Строгонов. – В моём мире это обозначало принадлежность к особой службе безопасности.

– В моём тоже, – сухо бросил Ян. А затем на забытом диалекте произнёс: – земляк.

Удивлённый Строгонов хотел что-то сказать, но осёкся: стены темницы несколько раз ощутимо тряхнуло.

– Что это? – вырвалось у Владимира.

– Судя по всему, взрывы. – спокойно ответил Яр. В такт его слов землю сотрясло ещё несколько раз. Даже здесь, на глубине, толчки были весьма ощутимыми.

– Неужели Совет не сладил с Орденом?

– Не думаю.

Из глубины темных коридоров донеслись быстрые шаги. Строгонов подумал, что ему померещилось, но затем полумрак казематов озарила вспышка зажжённого факела. Перед решёткой возникла фигура.

– Данила! – обрадовался Строгонов. – Мой старый друг! Ты нашёл нас! Ты достал ключи? Скорее! Надо выбираться.

Но Данила молчал и бездействовал. Глубокие тени залегли на его лице. Глаза смотрели куда-то в сторону.

– Данила? – нахмурился Строгонов. – Что-то не так?

Из угла, где находился Яр донёсся тихий смех.

– У него есть, что сказать тебе, Владимир. Давай, Данилушка, не тяни. Расскажи своему сеньору.

– Расскажи что? – Строгонов чувствовал, как скрутило живот. Слишком нехорошие предчувствия посетили его.

– Не стесняйся, брат, все свои, – продолжал усмехаться Яр. – Давай, не томи, скажи своему сеньору, кто сдал его с потрохами.

– Данила?! – у Строгонова перехватило дыхание.

– Я устал, Владимир, – вымолвил наконец охотник. – Я не верю в успех этой кампании: твоё предприятие бессмысленно, все, кто пошли за тобой, обречены. А я не хочу себе такой участи. Я достаточно повоевал за свой век – и за идею, и за деньги. Теперь же хочу покоя.

– Что они предложили тебе? Сколько я стою? – процедил сквозь зубы Строгонов. Сжав кулаки, он навалился на оковы, желая сорвать их и броситься к предателю, но добротная сталь не поддалась. – Говори! Что они предложили взамен, ублюдок?

Данила поморщился.

– Не стоит оскорблять меня. Я служил тебе верой и правдой многие годы. Но теперь я воспользуюсь законом кланов. Глефы больше не существует. Я остался один и стал свободным – могу служить тому, кому посчитаю выгодным.

– Ты сказал, что остаёшься со мной! Присягнул, как сеньору! – взревел разгорячённый Строгонов.

– Мало ли что я сказал! – махнул рукой Данила, прилаживая факел к стене.

– Предатель! Гореть тебе в Бездне! – орал Строгонов. Нервы сдали, не позволив совладать с эмоциями.

– Гореть в Бездне придётся вам обоим. Причём очень скоро, – сказал Данила и взялся за арбалет, висевший за спиной. Послышался щелчок взведённого курка, и охотник медленно поднял оружие к плечу. – Ваши соратники учудили небольшую заварушку наверху. Но им не удастся вытащить своих героев, по крайней мере живыми. Когда они придут, обнаружат только трупы. А я спокойно исчезну из города, и отправлюсь в Санпул, куплю домик, найду девушку. Заживу, как человек. Без крови, без смертей, без холода и лишений.

– На чужих костях счастье не построишь, Данила, – спокойно проговорил Яр.

– Вы только не дёргайтесь, – сказал Данила, прицеливаясь сквозь решётку. – Я сделаю всё, как надо. Сидите тихо, – его палец медленно потянулся к спусковому крючку, время замерло. сердце бешено заколотилось в груди Строгонова. развязка была близка, как никогда! Но он не позволил себе отвернуться. Собрав свою могучую волю в кулак, он гордо взглянул на прицелившегося убийцу, в последний миг не смея показать слабость!

Неожиданно Данила опустил арбалет. Какие-то мгновения стоял неподвижно, а затем стал медленно сползать по решётке на пол, в конце концов замерев на коленях и уткнув бледное лицо в железные прутья. Глаза его уставились в пустоту.

Сначала Строгонов не понял, что произошло. В какой-то момент он настолько смирился с предстоящей смертью, что почувствовал себя безжалостно обманутым, когда Данила опустил арбалет! Но затем всё стало ясно. На свет факелов выступил человек в чёрном балахоне. В руке он держал маленький самострел. Разряженный.

– Владимир Строгонов и Ян Рудный? – спросил сухой голос.

– Да, – нашёл силы ответить Владимир: язык плохо слушался. Все части тела онемели.

– Отлично. У нас мало времени! – заявил пришелец и взмахом руки открыл дверь в камеру. Следующими двумя движениями он сорвал оковы с пленников и помог подняться. Строгонов не почувствовал никакой магии: их спаситель был мощным менталистом. – Необходимо выбраться отсюда и пробраться к своим, – заявил незнакомец и поспешил прочь из камеры.

Строгонов бросился было следом, но неожиданно для себя остановился и посмотрел на неподвижное тело Данилы, замершее у решётки. Несчастного старика хорошенько скрутило перед смертью. Видимо, стрела, оперение которой торчало из затылка охотника, была обильно смазана ядом, моментально парализующим жертву. Строгонову стало жалко старого охотника. Всё же в чем-то он прав. Но предательство не имеет прощения.

Ян тоже не остался безучастным к телу старого друга. Подойдя к нему, он пинком ноги перевернул мертвеца, и в считанные мгновения обшарил карманы, выудив имеющееся золото, забрал кинжал, снял пояс и сумку с болтами. Короткий меч передал Строгонову:

– На, держи. Похоже, наверху веселье, а мы в одних портках и с голыми руками. Нехорошо, – безразличным голосом сказал он. У этого человека не было сердца.

– А ты? – приняв клинок, поинтересовался Владимир. Ян изменился буквально на глазах: юношеское лицо приобрело сероватый старческий оттенок, а глубокие морщины покрыли щёки и лоб наёмника. В глазах читалась вековая усталость.

– А я возьму арбалет. Я одинаково великолепно владею любым видом оружия, – ответил Ян, вкладывая болт в гнездо. Он не отличался скромностью.

– Отлично! Тогда бегом, а то наш спаситель успел удрать!

Асассин не возражал. Сорвав со стены прилаженный Данилой факел, он поспешил вперёд, освещая мрачные туннели казематов. Бежать пришлось долго – куда больше, чем ожидали пленники. Они даже умудрились заплутать, свернув не в тот поворот, однако быстро опомнились и вернулись назад, на сей раз отыскав нужный путь и минут через пятнадцать нашли выход из подземелий.

У распахнутой настежь тяжёлой двери стояла тёмная фигура освободителя. Рядом на ступенях лежали неподвижные тела стражников.

– Вы слишком долго, – недовольно проскрипел человек.

– Если бы ты не убежал, мы бы добрались сюда куда быстрее, – в тон ему ответил Ян.

– Возможно, – кивнул тот. – Вижу, вы раздобыли оружие. Что ж, значит, задержка стоила того. На улицах города хаос, нам придётся пробиваться к своим.

– А что происходит? – спросил Строгонов, поправляя рубашку. Вид у него был замечательный: липкая грязь покрыла одежду с ног до головы.

– Как только мы получили сообщение о вашем пленении, донесли в ставку. К сожалению, ваши союзники не спешили организовать спасательную операцию, предпочтя действиям разговоры, – на последних словах человек в тёмном сплюнул. – Особенно упорствовал бледнорожий офицер Нейтралз. Надо сказать, многие командиры были на его стороне. Однако Ришам занял непримиримую позицию, пригрозив перебить всех, кто посмеет уйти. Часов через девять решение было принято. К сожалению, подошли войска Ренессанса и успели вступить в город. Отдел не сумел воспрепятствовать: нашим не хватило голосов в Совете.

– Спасибо за предысторию, – оборвал агента Ян. – Что творится сейчас?

– В настоящий момент идёт массированная бомбардировка города, – сказал агент, и в подтверждение его слов за стенами раздалось несколько мощных взрывов, сотрясших здание тюрьмы. Каменные стены выдержали удар, но закачались и посыпали мелкими осколками. – Всё объято пламенем. Западная стена разбита и взята союзниками. Ренессанс не ожидал подарка в виде катапульт и был быстро деморализован массированным огнём. Сейчас его войска отступили к центру города, стараясь перегруппироваться и начать контратаку.

– А что Совет? Стража? – спросил Строгонов и пошатнулся: рядом с тюрьмой разорвалось несколько бомб.

– Всё сложно. Половина Совета погибла под ударами катапульт. Выжившие метнулись к ренам. Что до стражи, то часть примкнула к войскам Ордена, часть разбежалась. Некоторым сторонникам Отдела удалось перетянуть на сторону союзников пару отрядов наёмников, но их лояльность пока неочевидна.

– Ладно, ребят, хватит разговоров, – дёрнув щекой, заявил Ян. – Ещё пару раз что-нибудь грохнет рядом с этой развалиной, и нас завалит камнями. Пора выбираться.

– Согласен. За мной, – кинул агент.

В главном холле царила полная разруха. Правая стена была выбита сильным взрывом, усеявшим обломками свободное пространство. Посередине помещения ярко горела мебель, сорванная с места ударной волной, а многочисленные скамейки для посетителей, в обычное время расставленные рядами в центре зала, полыхали по углам первого этажа. Дышать было трудно, глаза щипал едкий дым.

Строгонов в который раз подивился искусству мастеров востока: маленький шарик светящейся субстанции, запущенный из катапульты, причинял громадные разрушения, убивая всё живое на десятки метров вокруг. Судя по количеству изорванных в клочья трупов, один залп перебил почти всех служащих первого этажа. Что же творилось в городе? Судя по рвущимся бомбам, Ришам решил истратить все запасы.

Не задерживаясь в задымленном помещении, беглецы выскочили наружу через пролом в стене. Однако на улице оказалось не лучше. Её заволокло серой пеленой, скрывшей очертания города в удушливом тумане. Разглядеть что-либо в радиусе десяти-пятнадцати метров было невозможно. От нехватки воздуха лёгкие разрывались, лишая возможности сосредоточиться. Строгонов чувствовал, как предательски подкашивались ноги. Нужно срочно выбираться отсюда!

– За мной! – крикнул агент и рванул куда-то в противоположную сторону от тюрьмы. Беглецы, недолго думая, побежали следом, стараясь не терять из виду широкую спину проводника: заблудиться в ядовитом мареве пожаров было подобно смерти!

На улицах пылающего города царил хаос. Горели целые кварталы, большинство домов лежали в руинах. Повсюду бегали обезумившие люди, старавшиеся спастись от огня или найти хоть немного свежего воздуха: сводивший с ума дым был повсюду. Многие бежали, забывая о родных: Строгонов видел, как женщины, прижимая плачущих детей, пытались найти спасение хоть в ком-то взамен своих струсивших мужей, однако мало кого интересовали чужие проблемы. Паника окончательно овладела городом. Люди превратились в зверей, ослеплённых ужасом. В их сознании билась одна мысль: выжить любой ценой.

Однако находились исключения. Превозмогая слабость в обожжённом теле, люди спасали близких и помогали соседям, вынося на руках тех, кто не мог идти. Самые прозорливые взламывали колодцы и собственным примером вдохновляли других на борьбу с огнём, заливая его водой из всего, что попадалось под руку. Но все старания были тщетны. Страшный пожар поглотил город, и ничтожные усилия горсток храбрецов не были способны противостоять его чудовищной мощи. Мертвецы заполнили улицы Бангвиля. Смерть и разрушение поселились в недавно цветущем городе. Слёзы и кровь тысяч людей окропили закопчённые стены. Ужас и боль пропитали воздух, смешавшись с невыносимым запахом дыма и гари.

С каждой секундой, проведённой в городе, Строгонов становился мрачнее и мрачнее: главнокомандующий всё отчётливее осознавал, что ответственность за трагедию в Бангвиле полностью лежит на нём. Ведь это он привёл армию под стены города, он доставил катапульты, он разработал план. С единственной целью: спасти жителей от той участи, которую приготовили им Отцы Ордена! А получилось наоборот. Он принёс смерть, и не менее ужасную, чем задумал Орден… Но не своими руками. О, Бездна! Как часто самые лучшие и благие намерения творца извращаются бездарными действиями исполнителей!

Агент, несмотря на дым и царивший хаос, прекрасно ориентировался в городе, огибая опасные места и уходя от стычек со шныряющими шайками стражей. Доблестные блюстители порядка стремились поживиться на чужом горе, врываясь в горящие дома и вынося всё, что могло уместиться в карманах. Щадить они никого не собирались. Спасать тоже. Те, кто пытался защитить своё имущество, становились жертвами безрассудной жадности воров. Закон погиб вместе с Советом. Теперь вряд ли что-либо могло удержать наёмников.

Обстрел города прекратился неожиданно. Разом прервался раскатистый гром множественных взрывов, а задымленное небо очистилось от кислотного сияния десятков бомб, запущенных с катапульт. Теперь слышался только треск горящих домов и медленно разрушающихся укреплений. Крики стихли. Все, кто не успел убежать из горящих кварталов, стали безразличны к насущным хлопотам.

Агент вместе с беглецами успели уйти в нетронутую часть города, куда не упала ни одна бомба Ришама. К удивлению Строгонова, здесь было пусто, словно чудовищная сила огня побывала именно на этих улицах. Впрочем, скоро главнокомандующий увидел распахнутые ворота южной окраины города и ему стало ясно: заметив творившийся ужас, люди поспешили убраться за стены погибающего поселения, не позаботившись о его дальнейшей судьбе. Но винить их не за что. Они были бессильны помочь соседям, погибающим в пламени боя.

– Странно, что здесь нет ренов, – пробормотал Ян, опасливо посматривая по сторонам. Асассин старался держаться молодцом, но по его бледному лицу было прекрасно видно, как он изнеможён.

– Их здесь и не будет. Все, кто не успел убраться через центральные ворота, попали под обстрел. – крикнул через плечо агент. У тёмного был отменный слух.

– Да, зато здесь обосновались совсем другие ребята! В сторону! – выпалил Ян и резко бросил корпус вправо, сбивая плечом Владимира с ног. В тот же миг над их головами свистнуло не меньше десятка болтов.

Оба беглеца упали на мостовую, закатываясь за стену каменного дома. Агент был рядом, оценивая ситуацию из-за угла.

– Вставайте! Скорее! Там, за поворотом, отряд наёмников. Много стрелков. Вперёд!

Уговаривать не пришлось. Оба бывших пленника, несмотря на усталость, вскочили на ноги и припустили за улепётывающим агентом. Пока они не свернули с улицы, доблестные стражи успели пару раз выстрелить им вслед.

После изнурительного бега по нетронутым огнём улицам, они добрались до цели: агент резко остановился у голого участка стены и указал на перекинутую через укрепление верёвочную лестницу.

– Забирайтесь, – бросил он.

– Порой я удивляюсь, как можно просто и в тоже время искусно делать свою работу. – усмехнулся Ян и медленно полез наверх.

– А зачем мудрить? – безразлично проговорил агент. – В такой суматохе никому нет дела до одинокой лестницы, забытой скромным путником.

Когда беглецы перебрались через стену, первое, что они сделали – набрали полную грудь свежего воздуха. Благо ветер дул в северную сторону, и ядовитая гадость доставалась приспешникам Ордена, собравшимся у центральных ворот.

– Да нет, не похоже, – покачал головой Строгонов, услышав последние слова Яна. Наёмник не заметил, как всердцах высказался вслух.

– Это почему? – нахмурился асассин и подошёл к Владимиру, который указывал на север. – А! Теперь вижу. – согласился Ян, внимательно посмотрев вдоль стены Бангвиля. Там, у дальнего конца городских укреплений, сначала замелькали отдельные фигуры воинов, в считанные мгновения собравшиеся в отряды, а затем в полки. Постепенно выстраиваясь в прямоугольник, воинство Ордена целенаправленно двигалось в сторону лагеря союзников. А там, на небольшом пригорке, уже приготовилась стройная фаланга тяжёлых ратников, ожидающих команду на сближение. Спустя пару минут в стране союзников заиграли боевые рога, и объединённое воинство двинулось навстречу врагу. Тут же землю перед обеими армиями сотрясло несколько мощных взрывов: маги вступили в дистанционный поединок.

– Ну наконец-то! – глубоко вздохнув, воскликнул Строгонов. – Неужели я дождался честной драки?

– Но нам не туда… – начал было агент, но Владимир прервал его:

– Тебе может быть, а мне точно туда.

– Но у нас нет доспехов, – засомневался Ян, но Строгонов усмехнулся:

– Железки не уберегут тебя от Судьбы, наёмник. Ты можешь присоединиться к агенту, если хочешь. А я отправлюсь в самую гущу схватки. Пора дать гадам честный бой, – он рывком выдернул меч из ножен. – Да хранят вас боги, братья! Пока есть надежда в сердце, благое дело не померкнет! За свободу!

И он побежал. В рубашке, штанах и разорванных сапогах. Он бежал почти голый, гордо вскинув зазубренный меч над головой. Он рвался в схватку, забыв о страхе, боли и осторожности. Безумный азарт захватил его сознание, и даже рвущаяся со всех сторон магия не была способна остановить его. И если смерть заберёт его в этой битве, значит, это будет достаточной ценой тому, что сотворилось сегодня в Бангвиле. Теперь только сама Судьба способна решить его участь. Только Судьба решит исход дела. А смертным остаётся лишь надеяться на её благосклонность. За свободу!

* * *

Случившееся не выходило из головы Даратаса. Как он ни старался отвлечься от грустных воспоминаний, ничего не получалось. Дариана постоянно возникала в его мыслях, словно в наказание за постыдное недоверие, выказанное старому соратнику. Теперь девушка погибла, и подозрения превратились в бессмысленную пыль. Осталась только память.

И от этого становилось ещё тяжелее.

Местность по ходу пути не менялась. Полуразрушенная дорога уже более четырёх часов петляла среди пустынного плоскогорья, лишённого всякой растительности. Редкие кратеры миниатюрных вулканов, извергающие клубы чёрного дыма, нарушали мёртвое спокойствие выжженных территорий. Живой и неживой миры застыли в ожидании, словно изготовившись к рывку, способному поглотить сознание неподготовленного странника. Но минуты уверенно бежали вперёд, и ничего не происходило: только сухой ветер порой проскальзывал мимо, даже не удостоив путников прикосновением.

Однако без примечательных предметов не обошлось. Далеко впереди высилась массивная цепь внушительных скал, гордо возвышавшихся над низкорослыми холмами нагорья. Изломанные линии вершин, увенчанных белоснежными шапками, причудливо играли тенями, каждый миг меняющими форму. Чем ближе подходили путники, тем сильнее менялась корона величественных гор, вбирая в себя силу высоты и размеров. Не стоило большого труда догадаться, что хозяин этих пустошей обосновался именно здесь: за надёжными стенами природного замка.

Хантеры шли вереди, выдерживая необходимую дистанцию. К удивлению Даратаса, проводники специально не подпускали путников ближе, ускоряя шаг, если маг со стражем приближались на лишний метр. Сохраняя полное молчание, тёмные фигуры спокойно двигались в известном им одним направлении, не обращаясь к ведомым и вообще не беспокоясь об их нахождении. Очень скоро Даратас стал подозревать, что их «друзья» обладали немалыми телепатическим способностями: проводники продолжали контролировать ситуацию без использования органов чувств. А проверил догадку очень просто: взял и остановился.

– Не стоит задерживаться, – тут же прозвучал скрипучий голос в голове мага: ни одна из темных фигур не повернулась. – Эти земли только с виду кажутся спокойными.

Даратас в ответ нахмурился и ещё усерднее закрепил свои магические блоки: хотя он не был менталистом, кое-что из защитной магии этой сферы умел.

Постепенно низкорослое нагорье стало набирать высоту, и через несколько километров извилистая тропа вывела путников к широкому подножью Забытых гор, чьи заснеженные пики они наблюдали впереди.

– Мы почти у цели, дорогой Ольвен, – сказал маг, невольно задрав голову и любуясь каменной мощью вознёсшейся к небу скалы. – Именно на этих многочисленных склонах обосновались Хантеры. Надеюсь, ты не устал?

– Я в полной готовности, – коротко ответил Ольвен, хотя от мага не ускользнуло лёгкое сомнение, промелькнувшее в глазах принца. Даратас молчаливо согласился: день выдался нелёгким, и усталость брала своё. Однако ситуация не щадила уставшие тела смертных: впереди предстоял подъём!

Как только путники вышли к подножью скал, остатки дороги закончились, и шефство перехватила вытертая тысячами ног узкая тропа, ведшая к вершинам каменных гигантов. Не желая сворачивать, тропа стремилась ввысь, поднимаясь под крутым углом. Даратас успел проклясть всё на свете, когда ему пришлось чуть не ползком взбираться на проклятый склон. Судя по тяжёлому дыханию эльфа, у принца были схожие чувства.

По мере подъёма, пустынные камни стали проявлять признаки обитания: по обе стороны тропы вырастали серенькие шапки самодельных палаток, составленных из кривых палок и неумело ободранных шкур, которых становилось всё больше и больше. Они, словно бледные грибы, вырастали целыми кучками на каждом доступном месте, теснясь друг к другу.

Несмотря на обилие жилищ, жителей видно не было. Только пару раз еле различимые тени мелькнули среди монолитных камней. И всё. Никто не интересовался пришельцами или, по крайней мере, не показывал внимания.

Общая обстановка нервировала. Гробовая тишина и удручающие чёрно-серые тона внушали подсознательное беспокойство. Даратас бледнел с каждым метром пройденного пути: всем существом он ощущал, как мощнейшие потоки магии пронизывают тело горы, окружая её множеством запутанных плетений. Сказать, что каменная крепость похожа на огромное орудие, застывшее в ожидании команды, значит, не сказать ничего. Складывалось впечатление, что каждый сантиметр горы заговорён на атаку: стоило невидимому хозяину возжелать, как на нарушителя обрушился бы поток убийственных заклинаний. И, что самое ужасное, Даратас не был уверен, что смог бы отбиться на месте этого несчастного. Магия неизвестного чародея потрясала своим искусством и заставляла бледнеть при ощущении той мощи, которая вложена почти в каждое плетение. Что ж, неудивительно, что Хантеры умудрились выжить среди опасностей Харона: их главный дом находился под надёжной защитой одного из самых загадочных и великих магов мира. Диор Каданса или, по крайней мере, того, кто назвался этим именем Хозяину Цитадели.

Когда не меньше километра осталось позади, навстречу путникам вышла делегация местных обитателей. Поначалу Даратас принял их за карликов, но когда разглядел поближе, то с трудом подавил желание воспользоваться всеми известными заклинаниями защиты: не меньше десяти гоншонов медленно топало в их сторону, волоча длинные руки по камням. Даратас опасливо покосился по сторонам, ожидая западни, и покрепче перехватил посох, подбирая в уме подходящие заклинании. Но проводники спокойно продолжали путь, и маг сдержал малодушный порыв.

К счастью, всё обошлось. Странные и опасные существа без всяких эмоций прошли мимо, не удостоив гостей ни единым взглядом. Однако Даратаса чуть не обожгло той силой, которую источала их совместная аура. Эти существа были действительно очень опасными.

Через полчаса пути, когда путники поднялись настолько, что разрежённый воздух не позволял свободно дышать, тропа вдруг вильнула в сторону, огибая огромный камень, испещрённый неизвестными Даратасу рунами, а затем разделилась на две, одна из которых вела к вершине горы, а другая упиралась в высокий арчатый вход в пещеру.

Четыре проводника довели гостей до порога, освещённого двумя мощными факелами, стволы которых были врублены в камень, и остановились.

– Дальше вы пойдёте сами, – проскрипел один. Не поворачиваясь, они разошлись в стороны, пропуская Даратаса с эльфом. Спутники не заставили Хантеров ждать, и прошли вперёд, скрывшись в сумраке.

Не задерживаясь при входе, Даратас проследовал по узкому коридору, который через пару метров вывел путников в просторную залу, ярко освещённую магическими лампами, свободно витавшими в воздухе. Посередине пещеры ярко горел костёр, однако запаха дыма не чувствовалось, словно огонь не касался домика дров, принесённых ему в жертву. Больше ничего и никого в зале не было. Только тишина и полнейшая пустота.

Даратас сразу почувствовал, что всё не так просто. Одиночество пещеры казалось слишком неестественным, надуманным, словно элемент отрепетированной сцены.

Маг не стал стесняться и прошёл дальше, приблизившись к костру. Обойдя его по кругу, он не обнаружил ничего особенного. Дрова мерно потрескивали в огне, и никаких странных предметов рядом не лежало. Вообще вся зала была пуста. Даратас ещё раз огляделся и резко вскинул посох – принца нигде не было видно.

– С твоим спутником всё хорошо. – раздался знакомый голос у самого уха. Маг отшатнулся и обнаружил рядом невесть откуда взявшегося человека в грязном плаще. Тот спокойно стоял у костра, и, наклонив голову, наблюдал за игрой пламени. – Он просто не должен слышать наш разговор.

– И куда ты его дел? – Даратас был готов поклясться, что уже слышал голос говорившего, и не раз! Черты лица были также знакомы, и в то же время в них крылось что-то бесконечно чужое.

– Он здесь. В этой зале. Но не в этой реальности, – медленно ответил человек и повернул голову к магу. Мага осенило:

– Ткач!

– Да, это я, – кивнул человек. – Присаживайся.

– Но ку… – Даратас посмотрел назад и осёкся: рядом стоял мягкий стул с ручками.

– Это мой мир, – пояснил Хозяин Забытых гор.

Маг не стал спорить и послушно сел.

Повисло молчание. Ткач ничего не говорил, а лишь внимательно наблюдал за пляской огня.

– Что ты хотел от меня? Зачем просил Бульвара передать твою просьбу? – не выдержал Даратас. Он тащился на вершину этой трижды проклятой горы не затем, чтобы сидеть у костра и почтительно молчать.

– Хотел поговорить, – спокойно ответил Ткач. От Даратаса не ускользнула особенная холодность Названного богом.

– Так чего молчишь? – Даратас старался держать себя в руках, но скрыть раздражение не удавалось.

– Я хотел спросить, – медленно начал Ткач, смакуя каждое слово, – что ты ищешь в этих землях? Смерть?

– Ха! – фыркнул маг. – Хорош твой настрой. Сразу видно, что ты не терял времени даром, отдыхая в каменных хоромах!

Ткач оставался бесстрастным и не обратил внимания на дерзость Даратаса. Надо сказать, такая реакция Названного богом несколько остудила горячий пыл мага.

– Во-первых, я следовал твоему сообщению: если помнишь, после твоего исчезновения, ты рекомендовал нам искать тебя на Хароне. Кстати, стоит сказать, ты очень «удачно» смылся, оставив нас наедине с серьёзной угрозой и целым ворохом неразрешённых вопросов. – после последних слов Даратас почувствовал, что начинает снова заводиться. – Во-вторых, часть неизвестной силы, её большая часть, прорвавшись в мир, ушла сюда. на Харон.

– И ты решил, что с этим связан Культ?

– Логично, не находишь? Кто ещё на Хароне способен на всяческие гнусности? Впрочем, это одно из предположений. Я и явился сюда, чтобы проверить все догадки и сопоставить все кусочки мозаики.

– Разумно, – кивнул Ткач, – но бессмысленно.

– Мне всегда нравилась двусмысленность твоих слов, делающих их совершенно бесполезными! Ткач, давай меньше загадок. Ты явно знаешь больше, чем я.

– Знаю, – подтвердил Названный богом. – Но не всем намерен делиться.

– Отчего же?

– Смертным необходимо знать меру знаний, – молвил Ткач и внимательно посмотрел в глаза магу. Даратас не смог сдержать силу взгляда и отвернулся. Ткач очень изменился за прошедшее время: раньше он никогда не ставил себя выше соратников, какого бы происхождения они ни были. Хотя правильно ли применять к полубогу категории смертных? Наверное, нет.

– Ты прав, многое изменилось, – молвил Ткач, зачем-то поднеся ладонь поближе к огню, – и я, заметь, уже не в той ипостаси, в которой ты меня запомнил. И вызвал я тебя не на дружеский разговор, а на чрезвычайный совет. Жаль только. двоих участников мы лишились.

Даратас скривился, словно от зубной боли. За этот месяц он потерял двоих старых друзей. старых соратников. и членов Совета Мира!

– И какая же главная повестка дня? – постарался пошутить маг.

– Тебе нужно срочно уходить отсюда, – твёрдо сказал Ткач.

– Что?! – опешил маг. – Что ты говоришь?

– Ты не ослышался, – покачал головой Названный богом. – Тебе необходимо срочно уходить с Харона, затем добраться до Санпула и отплыть в Умрад.

– Отплыть? А порталы?

– Несколько часов назад они были умерщвлены.

– Кем?! – глаза Даратаса полезли на лоб.

– Орден. Учитывая ситуацию в Бангвиле, им совершенно невыгодна связь между городами.

– Но кто?! Какой маг сумел разобрать принцип? Даже я не знаю в точности, как это сделать.

– Соратник Первого Мастера. Некий Данфер. Впрочем, это не имеет значения. Борьба с Орденом проиграна.

– Но что…

– Послушай, – молвил Ткач и коснулся ладонями огня. Пламя заиграло на его руках, не причиняя им каких-либо повреждений. – Мир обречён. Сила, пришедшая в мир, настолько же опасна, насколько непобедима. Бороться с ней, значит бороться с самим миром. Необходимо уступить, и…

– Нет! Замолчи! – вспылил Даратас, вскочив с места. – Ты ли это, Ткач?! Что ты несёшь? Я не узнаю тебя! Где твой пыл? Где непобедимая уверенность, которая воодушевляла сердца во времена Войны Сил?! Почему я слышу от полубога заверения в полной бесполезности дальнейшего сопротивления? Ты говоришь о непобедимости наших врагов? Что ж, значит, они действительно непобедимы, для тебя, если ты уверовал в собственное бессилие!

– А в чём ты уверен?

– Я? В том, что в жизни не бывает безвыходных ситуаций! В том, что сопротивление и борьба за мир есть моё предназначение.

– С каких это пор, Владыка Подземного Престола?

– С тех самых, когда волей Судьбы я стал ответственным за чужие жизни. за чужое будущее, за мир.

– И кто же возложил на тебя венец?

– Видимо, сама жизнь.

– Нет, – сухо сказал Ткач. – Ты сам. И нечего выдумывать несуществующие силы, предначертавшие тебе путь. Его смертные выбирают сами. Это единственное, что позволено тем, кто живёт вне границ математических законов.

– Что ты хочешь сказать? – нахмурился маг.

– В условиях математически выстроенного мира человек становится проблематичным. Подумай сам: Вселенная существует по единожды заданным правилам, начало, развитие и конец предопределены функцией. Саморегуляция же системы возможна только в рамках, которые изначально заданы существующими параметрами. Никакой свободы для выбора, а как следствие – отсутствие сознания. Другое дело смертные. Хотя, увы, в силу вашей слабости, вы чаще зависите от обстоятельств, многие из которых становятся фатальными. Вы можете выбрать один из возможных вариантов. У мира же вариантов нет. В таких условиях смертные выбиваются из общей системы координат, а раз так, значит вы не обречены и можете спастись.

– А что же я делаю? – недоуменно воскликнул Даратас.

– Идёшь по ложному пути. В этом мире у людей нет будущего, – уверенно заявил Названный богом.

– Почему только людей?! А как же дикие племена?

– Думаю, на их спасение уже нет времени, – уклончиво ответил Названный богом.

– Послушай, Ткач…

– Необходимо открыть путь в Анхельм, – сказал Ткач, сверкнув глазами.

Даратас не смог сдержать смех.

– Удивил! – отсмеявшись, сказал маг. – Неужели ты не знаешь? Анхельм – выдумка. Его…

– Нет, Даратас, не знаешь как раз ты, – резко перебил Даратаса Ткач. – Анхельм и Ансвиль – разные вещи. Принц Мильгард сильно заблуждается, что его изыскания смогли привести его к истине. К сожалению, для части системы цельная сущность навсегда останется непознанной.

Даратас в который раз удивлённо дёрнул бровями и хотел задать вопрос, но Ткач не дал ему такой возможности:

– Ансвиль – это название мира, в котором когда-то жил мой народ. Мир, в котором мы были любимы Творцом и обласканы природой. Но он погиб. И отголоски страшной катастрофы добили остатки моего народа в момент, когда в мир явились люди.

– Гоншоны. Так ведь…

– Да, Даратас. Ты правильно вспомнил. Легенда о Слезах Феникса.

– Вельтор! Так это ты… Сын Порока. Предатель Рода. Отступник.

– У меня много имён, Даратас, – холодно произнёс Названный богом. – И многие из них выдумка или беспочвенная клевета. Если тебе несложно, называй меня просто Диор. Диор Каданс.

Даратас не удержался и фыркнул.

– Для меня ты Ткач. Остальные прозвища оставь истории. Что насчёт Анхельма?

– На языке моего народа это означает Междумирье.

Маг скривился, словно от зубной боли.

– Междумирье? – с трудом выговорил Даратас. – Ты в своём уме, Ткач? Неужели страх настолько заполнил твою душу, что ты предлагаешь бежать прочь из мира? Тебе не кажется, что проще посоветовать зайцу выпрыгнуть из собственной шкуры, когда на него охотится волк?

– Даратас, послушай! – не удержавшись, повысил голос Ткач. – Судьба этого мира предрешена! Обстоятельства сложились так, что даже Великие не в силах противится будущему. Единственное, что осталось людям – это выбор между смертью и спасением.

– И какое же спасение ты видишь? Бегство в Запределье? В лапы Тьмы и её выкормышей? Нет, Ткач. Это верная смерть, и позор. Ты говорил о выборе. Что ж, я свой выбор сделал. Я буду сражаться за этот мир. И если надо – погибну за него.

– Смерть не оставляет тебя ни на секунду. Даже сейчас она затаилась в твоём кармане.

Даратас в который раз нахмурился и медленно опустил руку в карман. Одно из двух семян стало тёплым. Вытащив его на свет, он осторожно раскрыл ладонь. Жёлтый шарик ярко сиял эльфийской вязью слова Смерть.

– На этом наш разговор окончен, – подытожил Ткач, поднявшись со стула. – В следующий раз, когда последнее Семя оживёт, сделай правильный выбор.

– Спасибо за совет, – дёрнув щекой молвил маг. – А ты останешься сидеть в крепости?

– Моё время пока не пришло.

– Понятно. Что ж, когда сильные сдаются, слабым приходится становиться сильнее. Прощай, Названный богом. Спокойного тебе созерцания, – Даратас не мог скрыть своего отвращения к тому, кого когда-то считал другом.

– Прежде, чем ты уйдёшь, ты должен отдохнуть и выспаться. К Башне Культа ты попадёшь через костёр. Просто назови нужное место, и вмиг окажешься там. А сейчас спи.

– Но я… – возмутился было маг, но сон тут же сморил его. Из ниоткуда в воздухе появилась перина, на которую магические потоки бережно опустили спящего мага.

– Тебе предстоит тяжёлый путь, – грустно проговорил Ткач, и исчез, оставив отдыхающего Даратаса в компании верного соратника – принца Ольвена, который весь разговор Ткача с магом продремал на другом конце залы в тени невысоких камней.

Маг очнулся резко и тревожно, словно кто-то выдернул его из сна. Обведя залу сонным взором, Даратас приметил очнувшегося эльфа, который сидел в дальнем углу на перине и в полном недоумении осматривался по сторонам. Сам он был одет в простую рубаху и серые штаны, а доспехи лежали рядом, аккуратно разложенные по частям.

– Мессир… – проговорил он, заметив мага.

– Да, весьма радушно приняли нас, – усмехнувшись, сказал маг.

– Я… я ничего не помню. Последнее, что осталось в памяти – наш приход в залу, этот костёр…

– Чародейство – серьёзная штука, мой друг. Ткачу посильно многое. А усыпить двух смертных – подавно.

– Так это был…

– Да, именно Ткач. Диор, Вельтор. Отступник.

– Вы виделись с ним?

– Да, – недовольно бросил Даратас. – Впрочем, это неважно. К сожалению, в такие дни слабину дают и сильные мира сего. Но хватит разговоров! Одевайся. Я же сейчас изготовлю себе небольшой душ.

– Что изготовите? – удивился эльф.

– Помыться. Думаю, Ткач будет не сильно зол, если я немного намочу его жилище, – сказал маг, и парой лёгких движений сотворил в воздухе маленькое облачко, из которого полилась тёплая вода. – Предлагаю и тебе. Здоровый дух в чистом теле!

Через полчаса, чистые и посвежевшие, спутники закончили приготовления, в последний раз проверив снаряжение. Особенно беспокоился эльф: в свойственной его народу подозрительности он несколько раз внимательно изучил каждый ремешок и застёжку доспехов, ожидая обнаружить любые намеренные повреждения. Но поиски не увенчались успехом. Ещё бы! Даратас бы сильно удивился, если бы Ткач решил ставить им препятствия на пути, мелко гадя по пустякам. Несвойственно это полубогу. Но ничего плохого в излишней предусмотрительно нет: теперь эльф будет чувствовать себя гораздо спокойнее.

– Он сказал: подойди к костру и назови нужное место, – задумчиво проговорил Даратас, изучая играющее пламя.

Ольвен молчаливо стоял рядом, опершись на красту, и недоверчиво посматривал на огонь. Как для любого неискушённого в магии, всевозможные чародейские придумки казались ему сущей воды извращением. Почему костёр? Почему не каменная плита или какой-нибудь безобидный кусок металла?

– Ты готов? – ещё раз удостоверился маг.

Эльф легко кивнул в ответ.

– Ну что ж… Тогда – Морфут Агул, Башня Культа, – произнёс маг и закрыл глаза, представляя болотистую пустошь, раскинувшуюся у подножья обиталища малефиков.

Сначала ничего не происходило. Минута, две, пять. Маг открыл глаза и нахмурился. Может, он что-то напутал? И в этот миг костёр ярко вспыхнул, поглотив сиянием мага с эльфом. Считанные секунды нестерпимого жара, и спутники оказались на влажном берегу болот.

Даратас поспешил окружить себя и эльфа множеством магических заклинаний, заготовленных перед выходом. Накладывать их перед перемещением он не стал: слишком непонятным ему казалось плетение телепорта Ткача. Потоки могли потерять стабильность после прыжка.

Когда мощные щиты окружили их тела, Даратас позволил себе оглядеться и изучить обстановку.

Высоко в ядовитое небо вздымалось шестигранное тело чёрной Башни. Окутанное лёгким туманом, исполинское строение высилось над десятками километров зловонных болот, разлившихся на выжженных землях сердца материка. Часть Башни скрывалась за грядой, на границе грязевых луж и маленького островка суши, на котором и размещалось сооружение. Судя по всему, метка портала располагалась метрах в пятистах от башни и в двух сотнях шагах от навесного моста.

– Странно, никакой охраны. Ни патрулей, ни сторожек. И в окнах темно, – проговорил Даратас, изучая зловещие очертания Башни Культа. Действительно, ни в одном из арчатых окон Чёрной Башни не горели огни.

Ольвен тенью метнулся к гряде и в несколько прыжков исчез среди камней.

«Проверю. Что-то мне здесь не нравится», – сообщил принц по каналу трансферанса.

Даратас рефлекторно кивнул. Страж Последнего Часа. Знает, что делать.

Полюбовавшись логовом врага, маг решительно двинулся напрямик к гряде: за ней должна проходить дорога к мосту. Поисковые заклинания показывали полное отсутствие какой-либо активности в радиусе километра. Только ловкий принц мелькал среди острых камней.

На самом деле у Даратаса не было конкретного плана. Его задача – проверить деятельность врага. Опасно ли приходить в одиночку в логово? Возможно, но вряд ли его станут атаковать. По крайней мере ранее Первый Мастер отличался уважением к дипломатическим миссиям. А как ещё назвать явление скромного мага с оруженосцем под стены мощной крепости? Либо безумием, либо посольством.

Маг только успел поставить ногу на первый камень гряды, как сработало одно из защитных заклинаний – так называемый «маячок». Суть магии такова, что плетение реагирует на активацию атакующего заклинания в ближайших десяти метрах и мгновенно наносит удар стихией воздуха – мощной молнией. Наведение заклинания осуществляется без участия заклинателя.

Раздался страшный треск, и в стороны полетела каменная крошка. Оказалось, враг затаился над головой Даратаса.

Нападающий был неискусным магом. А может, не ожидал такой прыти от ничего не подозревавшего врага. Заклинание Даратаса пробило защиту незадачливого чародея, и к ногам мага упал ворох бесформенного тряпья.

Не успевший осознать происходящее Даратас инстинктивно отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от огненного шара и отражая посохом облако раскалённой пыли. В ту же секунду в него ударило ещё не меньше десятка заклинаний, часть из которых разбилось о защиту, а другую часть маг отразил самостоятельно. Впрочем, не в правилах Даратаса отсиживаться под ударами. Враги теперь не скрывались: они открыто стояли на вершине гряды, сплетая смертоносные заклинания.

Даратас не стал особенно мудрить, и атаковал первого же чародея простым заклятьем цепной молнии. Не останавливаясь, маг воззвал к камням гряды и заставил их резко ощетиниться тысячами каменных игл, брызнувших в разные стороны. А в довершение комбинации Даратас образовал поток раскалённого воздуха и окутал им сразу трёх чародеев. В итоге все заклинания мага достигли цели, и гряда окрасилась кровью убитых врагов. Только двое ошарашенных чародеев осталось стоять. Но лишь на несколько секунд. В один миг из-за камней гряды выскочила маленькая фигура в блестящих доспехах и за несколько неразличимо быстрых и точных движений зарубила несчастных заклинателей.

Даратас недовольно хмыкнул. И это всё?

– Рад, что тебе понравилось развлечение, – прогремел в воздухе металлический голос. – Теперь я развлекусь с тобой.

Даратас не успел сообразить, кто к нему обратился и что происходит, как земля ушла из-под ног, а тело с чудовищной силой швырнуло на камни. От страшных переломов его спасли щиты. Однако магическая защита ощутимо затрещала.

Пока маг приходил в себя и поднимался на ноги, радом с ним в два прыжка оказался принц, и с такой же дикой скоростью рванул куда-то в сторону болот. Даратас увидел яркую вспышку, а затем бесчувственное тело эльфа, покатившееся к болотам. Доспехи эльфа стали чёрными, как смоль.

– Смерть следует за тобой повсюду, Даратас, – произнёс человек, закутанный в тёмную мантию с глубоким капюшоном. Он появился в нескольких шагах от мага, из воздуха, словно сотворённый из тьмы. – И твоё безрассудство лишило жизни ещё одного твоего спутника.

– Первый Мастер… – прошептал маг. – Ты вернулся…

– Вернулся Даратас, – подтвердил Глава Культа. – И намерен отомстить.

– Ты хочешь битвы здесь и сейчас? – растерялся Даратас. Он мог поклясться, что Первый Мастер источал чудовищную силу, словно черпал её из бездонного источника. Признаться, маг почувствовал страх. – Быть может, я пришёл просто поговорить…

– Разговоры меня не интересуют. Защищайся! – взревел Первый Мастер, и атаковал, применив что-то из арсеналов магии огня. Даратас легко отбил удар и контратаковал, взорвав землю под ногами неприятеля. Но тот успел исчезнуть и появиться в стороне от взрыва. И атаковал в ответ.

Два мощнейших мага мира обменивались заклятьями, пока гряда не сравнялась с болотами, а суша не покрылась чудовищными язвами, истекавшими и лавой, и ядом, и прочими смертельными субстанциями. Однако постепенно Даратас стал уставать. Продолжая бой, он старался менять комбинации, подстраиваться под плетения врага, пытаясь как можно больше экономить утекавшую с бешеной скоростью энергию. Но нехватка сил ощущалась всё острее, а артефакта для подпитки не было. В конце концов, от напряжения посох Даратаса треснул и разлетелся на куски. Затем маг пропустил несколько мощных заклинаний, и в довершение всего, словно туше, его пробило точное и проникающее заклинание стихии воздуха. Последний слой защиты лопнул, и маг обессилено повалился на землю. Первый Мастер же лишь наполовину истратил запасы сил. Его аура продолжала сиять мощью, тогда как аура Даратаса почти потухла.

– Какой же ты глупец, – презрительно бросил Глава Культа. – Возомнил о себе непонятно что, и пришёл сюда без должной подготовки. Что ж, это твой конец, Даратас. Надеюсь, ты это понимаешь, – Первый Мастер подошёл вплотную к магу и поднял над ним растопыренную ладонь, в которой загоралось сияние последнего для мага заклинания. – Но умрёшь ты чуть позже, после того, как увидишь пик моего могущества.

Мир ярко вспыхнул и погас мраком безмолвия. Всё, что успел запомнить Даратас – несколько золотистых локонов, выскочивших из-под капюшона Первого Мастера и нависших над его лицом.

* * *

Вонь. Противная вонь жгла раскалёнными щипцами слизистую, норовя разодрать ноздри. Даже сквозь сон он ощущал эту мерзость! Казалось, она постепенно приобретала формы и жирным слоем покрывала тело, с удовольствием въедаясь в кожу, пропитывая собой каждую частичку.

Найджел с ужасом проснулся, подпрыгнул на месте, и, судорожно глотая воздух, кинулся к проходу пещеры, который, к счастью, был открыт. Открыт?

– Рад, что ты очнулся, – проговорил Мерлон. Бывший Страж не стал поворачиваться. И так понятно: отмеченный соизволил закончить свои процедуры и вышел из транса.

– Какая вонища! Сдохнуть можно, – прошипел Найджел, вдыхая кислый запах болот. Что ж, это лучше, чем вонь разлагающегося трупа. Творец! Во что он превратился! В несчастного грязного оборванца, не гнушающегося сном среди смердящих мертвецов.

– Я всё равно ничего не чувствую, – сказал Мерлон, выходя из пещеры. Он прошёл мимо Найджела и не обратил на него внимания – лишь задел краем балахона по лицу.

– Мы выходим? – устало спросил Найджел. Он не знал, сколько прошло времени за время сна, но чувство изнеможения никуда не пропало. Словно он поспал всего несколько минут.

– Да. Поживее. Конец пути близок. – сказал Мерлон и повернулся к Найджелу. При виде лица Отмеченного Бывший Страж невольно вздрогнул: его кожу покрывали мелкие трещины, на лбу ярым пламенем горел Знак. А глаза стали чёрными, без белков и радужки – глубокая, затягивающая в Бездну тьма!

– Что? – в недоумении уставился на Отмеченного Найджел.

– Ты боишься? – улыбнувшись, спросил маг. От его улыбки хотелось повеситься.

Найджел вздохнул и ответил:

– Нет.

– Хорошо, – кивнул Мерлон. – Теперь готов и ты. Вставай. Мы пойдём быстро.

И они не стали медлить. Покинув пещеру, спутники быстро прошли по каменистой тропе вдоль гнилостного ручья и поднялись вверх. Перед их глазами возник столб чёрной Башни Культа, вершина которой скрылась в жёлтых облаках. Утренний туман обволакивал здание малефиков, придавая ему ещё больше злобы и опасности.

Однако Найджела заинтересовало другое: большая часть гряды исчезла! Просто взяла и испарилась! На её месте торчали какие-то рваные обрубки, и щепки, плавающие среди тины и каменной крошки. И всё покрывал пар. Или дым.

– Что тут произошло? – недоуменно спросил Найджел.

– Пристрастный спор двух сильных магов. Примечательно, неправда ли? – ответил Мерлон.

– Весьма. – проговорил Найджел. Количество силы, разряженной в окружающее пространство, дурманило рассудок. Оба чародея были действительно сильными магами. Если не сказать больше.

– Мы пойдём напрямик. Старайся обходить подозрительные лужи. Магия ещё активна.

– С чего такая заботливость? – фыркнул бывший страж.

– Я с тобой не наигрался, – спокойно ответил Отмеченный, и, спустившись с гряды, спокойно пошёл по болоту.

Найджел пожал плечами и двинулся следом. Видимо, судьба выбрала ему такой путь. Жаль, Найджелу всегда казалось, что выбор представляется делать самому человеку.

На этот раз он ступил в болото без опаски: мерзкая жижа и не шевельнулась под ногами. Магия надёжно удерживала его и не позволяла провалиться в вонючую тину. Оставалось надеется, что Отмеченный не вздумает немного поразвлечься со своей игрушкой, снова поболтав ею в болотной гуще.

Но вскоре Найджел забыл об этих мыслях: его всерьёз озаботила враждебная атмосфера поверхности. Где-то в середине пути вода в болоте начала бурлить, надуваясь огромными пузырями, которые лопались и испускали ядовитые пары… В некоторых местах из воды выплёскивалась натуральная магма! То тут, то там на болоте возникали пятна всяческих оттенков, которые шипели и плевались струями зелёной жижи. К счастью, эти прелести творились в стороне от шедших сквозь болото путников. Или в стороне от Отмеченного. В любом случае, ничто не угрожало смертью Отмеченному и его псу. Однако бывший Страж не доверял Хозяину и поспешил ускорить шаг, догнав Отмеченного, чуть не уткнувшись ему в спину. Мерлон же не обратил никакого внимания на Найджела. Он смотрел только в одну сторону – в сторону треугольных ворот.

Вскоре вязкая жижа с опасными сюрпризами закончилась, и путники ступили на сушу. Первое, что бросилось в глаза – многочисленные рытвины, воронки и страшные разломы, нёсшие следы прошедшей битвы. Маги знатно бранились на этой земле. Прямо как во времена Войны Сил.

Мерлон спокойно обошёл препятствия, встретившиеся на пути, и вышел к воротам чёрной крепости. Обрамлённые обсидиановой сталью десятиметровые створки, усеянные зазубренными шипами, были заключены между двух мощных оборонительных башен. Даже издалека можно было разглядеть, насколько надёжны укрепления, имеющие плотную кладку из огромных каменных блоков, скреплённых обсидиановыми перегородками.

Непосредственно к воротам вёл длинный мост, украшенный скульптурными композициями, расположенными через каждые десять метров на мраморных пьедесталах. Мост был перекинут через мелкую чёрную речку, протекавшую под высокими стенами крепости, от которой исходили жёлто-зелёные испарения, стелившиеся по поверхности странной реки. Чем бы они ни были, желания оказаться под мостом не возникало.

Спустя пару минут Мерлон небыстрым шагом двинулся по мосту. Казалось, с каждым шагом он отмеряет последние минуты жизни. Задумчиво двигаясь к воротам, Отмеченный бессмысленно смотрел под ноги, не смея поднять взор на чёрную махину, зависшую над головой.

Найджел, напротив, с интересом разглядывал скульптуры, вглядываясь в черные лица, пытаясь понять сюжет и скрытый смысл: тёмный ангел, расправив широкие крылья, с беспощадной злобой разделывается с представителями святой епархии, или сражается с благородными рыцарями, одетыми в полные латы, или рушит дворцы с храмами, представляясь огромным великаном, пинающим ничтожные постройки коваными сапогами. Только в одном месте была скульптура. в которой чёрный ангел стоял на коленях, зажимая в сердце кинжал. А над ним стояла маленькая гордая девушка, смотревшая на поверженного врага сверху вниз. Интересный поворот событий. Непобедимый посланник нижних миров пал от рук смертного существа. Весьма наивное создание скульптора.

Однако именно рядом с этой скульптурой и остановился Мерлон. Он внимательно осмотрел её, покивал головой и двинулся дальше. прекратив движение только в метре от черных ворот. На лёгкую заминку Отмеченного Найджел предпочёл не обращать внимания: мало ли странностей может быть у сумасшедшего.

Найджел застыл рядом с неподвижным Мерлоном, разглядывая здоровенные шипы, покрывающие створки. Выглядело очень внушительно.

–  Фарг’Нар. –тихо произнёс Мерлон и направил указательный палец в сторону крепости. Послышался механический скрежет из-за стены, и ворота стали медленно открываться.

– Идём навстречу Судьбе, – проговорил Мерлон и шагнул во тьму.

* * *

Как же больно ощущать границу своих сил! Такое чувство, что почва ушла из-под ног. Словно вывели к позорному столбу и прилюдно отлупили палками. И телесная боль, последовавшая после унижения, служит лишь напоминанием о пережитом. Настоящая боль ранит глубоко в душу, едкой кислотой проедая основы самой веры в себя. И становится с каждой секундой хуже, когда яд бессилия медленно, но верно парализует волю, а затем сознание. Теряешь уверенность, затем желание действовать, а в конце концов впадаешь в апатию, бессмысленно блуждая взором из стороны в сторону, утопая в потоке бесконечной жалости к себе. Мерзкое, отвратительное чувство, которое так похоже на смерть! С чем ещё можно сравнить эту боль? Но Даратас не может позволить себе сдаться так просто! Распустить сопли и валяться в ногах! Пускай он проиграл, и теперь полностью, но свой конец он примет так же достойно, как и прожил жизнь.

Овальная зала, освещённая яркими лампами в виде человеческих черепов, бессмысленно пустовала, заключая в себя гнетущую тишину. Героические барельефы, украсившие периметр помещения, безмолвно взирали на мозаичный пол, в одиночестве своём способным поспорить только с грязно-серым потолком, лишённым всяких объектов. Несколько неподвижных скульптур, изображавших коренастых великанов с рогами, так же спокойно подпирали стены, не решаясь сойти с мраморных пьедесталов. Всё было погружено в глубокую пелену забвения. Только каменный алтарь в виде круглой чаши на фигурной треноге иногда издавал звуки, похожие на журчание воды.

Что это за место, Даратас не знал. К несчастью, после удара Первого Мастера, он потерял сознание, и вернулся в реальность уже будучи в этой зале, прикованный руками к стене. Единственное, что порадовало Даратаса, несмотря на боль во всём теле – пребывание рядом Ольвена, который сидел неподалёку и взволнованно вглядывался магу в лицо. Он также был надёжно прикован.

– Ты жив… А я боялся, что ты погиб, – пробормотал Даратас, откашливаясь. Грудь сдавило такой болью, что трудно дышать.

– Со мной всё нормально. Видимо, колдун специально оглушил меня, – в лице эльфа читалась смесь злобы и обиды: Первый Мастер слишком просто разделался с ним, что не укладывалось в сознание гордого принца.

– Действительно, хороший способ подорвать моральные силы врага, – согласился маг. Воспользоваться магией не получалось: что-то блокировало путь к эфирным каналам. А боль продолжала расходиться всё сильнее.

– Вам больно? – участливо спросил Ольвен. Такая забота удивила мага.

– Справлюсь. Пока болит, значит, живу. А этому радоваться осталось… недолго, – последнее слово далось магу слишком сложно. Как нельзя кстати он вспомнил про проснувшееся Семя Судьбы, нёсшее на себе печать Смерти. Оно было настолько горячим, что жгло кожу через карман. – Ты лучше скажи, где мы?

– Мы внутри башни. Я успел очнуться, когда нас тащили через ворота.

– Понятно.

– А что это за место. могу лишь догадываться. Приспешники Мастера упоминали какой-то Жертвенный зал.

– Нас решили принести в жертву? Мелковато как-то. Я пуст, во мне никакой силы.

– Во мне тем более, – кивнул эльф.

– Первый Мастер упомянул что-то о пике величия. Скорее всего, нас привели сюда в качестве зрителей, – постепенно к Даратасу вернулся контроль над чувствами, и он изо всех сил старался заглушить боль в груди, даже кусал губы. – Но какого представления?

– Слышите? Кто-то идёт! – сказал эльф.

Даратас не успел отреагировать на слова принца, как тяжёлая дверь с каменным василиском на кованой створке резко распахнулась, и внутрь стали проходить гости. Вход располагался напротив пленников, поэтому им было отлично видно нарушителей непробиваемого спокойствия Жертвенного зала.

Первыми входили люди в черных мантиях. На их лицах были надеты маски в виде черных черепов с яркими огоньками, зловеще мерцающими в провалах глазниц. Насколько помнил Даратас, такие глаза в Культе получали только заслуженные маги, особо отличившиеся перед Первым Мастером.

Вошедшие малефики что-то монотонно бормотали себе под нос, и очень медленно, словно отмеривая каждый шаг, двигались вдоль стен, пока не сомкнули кольцо по периметру помещения. Один из таких встал рядом с пленниками, но не удостоил их взглядом, словно их не существовало.

У колдунов в руках были зажжены свечи, горевшие ярким алым пламенем, и источавшие красные капли воска, похожие на свежую кровь.

Бормотание нарастало. Спустя пару минут малефики стали нараспев читать слова какого-то древнего заклинания, от которого так и сквозило темной магией и основами стихии земли. Обессиленный Даратас пытался уловить суть, но ничего не получалось: он даже не видел творившихся плетений!

Вслед за первыми гостями в зал прошли четверо новых: они также носили маски в виде черепов, только в дополнение к ним на головах колдунов красовались костяные короны с острыми рогами, точно такими же, как у скульптур, стоящих вдоль стен. Мастера Круга. Очень хорошие маги. В своё время Даратасу пришлось попортить немало крови, разбираясь с этими ребятами. По иерархии Культа выше них стоял только Первый Мастер.

Мастера круга так же церемонно и выдержанно прошли внутрь зала и остановились рядом с алтарём. Они тоже читали слова заклинания, по звучанию отличного от грубой песни тьмы, что всё громче и громче тянули младшие малефики. Однако Мастера, поначалу тихо и стеснительно нашёптывающие заклятье, решили не отставать от собратьев, и скоро их слова превратились в настоящий гром, а стены башни принялись дрожать от каждого звука, произнесённого мощными магами.

В какой-то миг прочие звуки исчезли из мира, оставив Жертвенный зал в объятиях бушующего вихря страшных, чудовищных слов столь мощных заклятий, что Даратас инстинктивно вжал голову в плечи: вокруг творилась злая волшба.

В определённый момент, когда накал фанатичного восторга колдунов достиг апогея, один из Мастеров быстрым движением что-то кинул в чашу. За ним то же самое повторили другие Мастера. Даратас не смог разглядеть, что именно пожертвовали алтарю тёмные маги, слишком быстро. Скорее всего, какой-нибудь дополнительный реагент. Но куда же больше? Зал и так заполнен кошмарной мощью! Стены Башни Культа чуть не трещали по швам! Даратас чувствовал, как тошнота подступила к горлу. Жуткая и злая сила проникала через каждую частичку его тела.

Наброшенные предметы алтарь ответил громким хлопком, а затем забурлил и засветился багровым пламенем, поглотившим яркий свет фонарей. В этот же миг малефики дружно замолчали, застыв, словно скульптуры. Никто не смел и пошевелиться.

Даратас какое-то время наблюдал за молчаливыми колдунами, но затем случайно посмотрел на пол и оторопел: камни медленно и верно покрывались кровью! Алые струйки резво бежали по специально проделанным канавкам, которые расчертили пол на линии, складывающиеся в пентаграммы! Только в свете багрового пламени, источаемого алтарём, можно было разглядеть удивительное и ужасающее зрелище. И в этот миг стоявшие по кругу малефики резкими движениями сдёрнули мантии. У Даратаса перехватило дыхание: тела колдунов покрывали струи крови, которые текли из кожи без видимых ран! Кровь стекала на пол и присоединялась к общему рисунку. А малефики молчали. Это продолжалось минут пять. пока кровь полностью не вытекала из малефиков и их бесчувственные тела не превратились в иссушенные мумии! Один из Мастеров щёлкнул пальцами, и сухие трупы рассыпались в пыль, которая тут же собралась в общее облако под потолком.

В открытую дверь прошёл новый человек. Тёмная мантия, срывающая его с ног до головы, не позволяла рассмотреть лицо. Первый Мастер, вне всяких сомнений. Даратас глубоко вздохнул. Вот и всё.

Первый Мастер осторожно прошёл по расчерченному кровью полу и замер у светящегося алтаря. Какое-то время он внимательно смотрел на багровое пламя, танцующее в чаше, а затем резко повернулся в сторону прикованных к стене пленников и сделал несколько шагов к ним. Остановившись, Первый Мастер склонил голову набок и какое-то время смотрел из-под капюшона на перекошенное болью лицо Даратаса. А затем он коснулся золотых пуговиц на своей груди, и в считанные секунду расстегнул их. Мягкая ткань соскользнула вниз, золотистые кудри упали на плечи, и. у Даратаса отвисла челюсть… Не может быть!

– Всегда хотела посмотреть твою реакцию на это, – усмехнулась Дариана, затянутая в кожаный походный доспех. Да, именно она, вне всяких сомнений! Хотя, может, это морок?!

– Я не игра твоего воображения, Даратас, не стоит тешить себя подобной мыслью, – продолжая улыбаться, сказала девушка. Её лицо было именно таким, каким обычно. Кроме блеска безумия в глазах и откровенного злорадства, расчертившего каждый сантиметр её кожи. Она была прекрасна и ужасна одновременно! А от её взгляда хотелось закрыться и спрятаться каком-нибудь тёмном углу! – Это именно я, Дариана Грозная. Или Первый Мастер Культа. Впрочем, к чему формальные титулы? Проще сказать: я единственная и вечная владычица приспешников тьмы! – девушка рассмеялась. – Ну, как тебе?

Даратас молчал. Он был настолько поражён, что во рту пересохло и язык не слушался его.

– Вижу, что понравилось. Жаль, что приходится сообщать тебе об этом так. Но ты разочаровал меня окончательно. Кельвин сильно ошибся, когда выбрал тебя.

– Ош… ошибся в чём? – смог пробурчать Даратас.

– Когда предположил, что ты займёшь достойное место соправителя в Новом Мире! Он считал, что ты сможешь заняться общими делами строительства Нового Мирового Порядка!

– Боги! Что ты несёшь?! – происходящее казалось Даратасу одним большим безумием!

– Дурень. Ты так и не понял, зачем Кельвин выбрал тебя алахоэ. Только из особо уважения? Глупец! Конечно, нет! Ты был частью нашего плана! Плана, согласно которому мир наконец-то отбросит маски лживой ереси святых отцов и проповедников! Плана, который приведёт к новой, истинной сути Тьмы и Хаоса, в которой он был рождён и задуман.

– Мой отец никогда бы не стал вести дела с такой мразью, как ты! – воскликнул Ольвен и тут же получил жуткую пощёчину: Дариана просто щёлкнула пальцами, и магическая ладонь с огромной силой съездила по щеке принца. Тот потерял сознание.

– Глупый мальчишка. Мне он никогда не нравился, – с отвращением произнесла Дариана. – А насчёт тебя… Ты должен был остаться в Подземном Царстве и заботится об эльфах, пока необходимые приготовления не были бы закончены на поверхности. К сожалению, Кельвин был уверен, что не переживёт Явления, и сразу придумал план. Зная твою нерасторопность и нелюбовь в большим политическим играм, он был уверен, что ты добросовестно исполнишь свои обязанности. Но что сделал ты? Ты удрал! Сюда, на Харон! Весь такой разодетый и безмерно гордый! И вместо вдумчивых действий сначала снюхался с Ткачём, а затем явился сюда, под стены Башни! Кем ты себя возомнил, дурак?!

– Ткач… Так ты подстроила своё падение, чтобы не являться к Ткачу! – осенило мага.

– Ну, хоть это понял, – махнула рукой Дариана. – Этот ублюдок всё забыл после того, как я хорошенько отделала его, но память постепенно вернулась, и пришлось заслать его в свою любимую пещеру на горе.

– Так это…

– Я, снова я! Везде я! Всё, что происходит сейчас – это я. ну и мои верные подданные, конечно! – Дариана чуть не подпрыгивала в порывах собственного восхищения. – Войны, заговоры, интриги – всё задумано мной! Ну. и Кельвином отчасти. он лишь сетовал о благополучии своего народа. Впрочем, теперь мне всё равно. Пусть сдохнут эти длинноухие подземные жабы. Я никому не обязана.

– Ты сумасшедшая! Ты хоть понимаешь…

– Я? Прекрасно понимаю. – рассмеялась Дариана. – А ещё теперь, в отличие от событий прошлых лет, у меня есть оружие, которое решит все проблемы. Мельтешение ничтожных букашек вскоре будет окончено! И только Тьма и Хаос станут править миром, а я буду их преданным Пророком, несущим смерть неверным! Фарг’Нар! Явись к нам! – воскликнула Дариана, и направила руку с раскрытой ладонью в сторону входа в Жертвенный Зал.

Даратас послушно сконцентрировал внимание на двери. Какие-то мгновения тёмный проём пустовал, но спустя несколько секунд через него в зал вошло нечто. Нет, это очень напоминало человека, имело все физические составляющие, но при одном взгляде на него хотелось в ужасе забиться в угол и скрести каменную кладку, надеясь вырыть себе могилу! Этот оживший ужас был похож на высушенного зомби, чья плоть превратилась в серую ткань, выглядывавшую из-под выжженных прогалин на грязном балахоне, но глаза, черные, бездонные глаза настоящего демона глубин несли в себе такую злобу, ненависть, и очищенную от предрассудков Ярость Бездны Миров, что хотелось кричать от ужаса! Эти глаза не могли принадлежать простому человеку. Они вообще не могли принадлежать существу известного мира. Только отмеченному сияющей печатью Хаоса и Тьмы Посланнику Смерти. Мстителю. Тому, кого в самых древних и самых страшных летописях зовут Фарг’Нар.

Нечто медленно проследовало в центр зала и остановилось у алтаря. Странно, но его взор свободно блуждал по помещению, словно ничего здесь для него не представляло интереса, а окружающие вовсе не существовали.

Следом за главным гостем Дарианы прошёл вжавший голову в худые плечи низкорослый человек в драных лохмотьях. В отличии от первого, он был простым и несчастным человеком, похожим на обыкновенного нищего, которых можно десятками найти в трущобах любого большого города. Что он делал здесь, Даратас не знал. Но самое удивительное, что человек чувствовал себя не в своей тарелке: озирался по сторонам, ожидал чего угодно, и жался не к стене, а к самому Посланнику Бездны! Словно именно тот был его защитником. Признаться, в попытке понять происходящее, сознание Даратаса пасовало.

– Всегда было смешно смотреть, как вы мечетесь с Франческо. От одной неразрешимой, на ваш взгляд, загадки, к другой. Но в своих изысканиях вы лишь нащупывали грань, но никогда не рисковали переступить через неё. Ваши эксперименты с чёрной магией – забава для детей. Мои ученики первого звена позволяют себе развлекаться намного серьёзнее. – говоря, Дариана не смотрела на Даратаса. Зато с интересом разглядывала наречённое оружие, обходя его чуть не со всех сторон.

– А ответ был так прост, Даратас. Чтобы познать истинную силу, нужно стать её частью. Вельтор знал это, но не говорил вам: он боялся, что кто-то овладеет той мощью, что предоставлена только ему. Но он проморгал меня. Причём откровенно и беспечно. За что и поплатился. Дурачок. Впрочем, сейчас он учёл ошибки и надёжно спрятал свою трусливую душу в стенах непреступной крепости. Ну и пусть. Сидя там, он изолирован от происходящего. и ничем помешать не сможет. А если попытается – получит сполна! Впрочем, довольно разговоров! Пора вручить Мстителю его орудие. Ему необходимо исполнить предначертанное! Семья умнейших и благороднейших людей отдала жизни… чтобы единственный потомок исполнил истинную миссию! О старый Барт'свей… Если бы ты дожил до этих дней… Мастера! Откройте путь силе! Пусть Фарг’Нарпримет её!

Мастера Круга кивнули рогатыми головами, и, вознеся руки над алтарём, принялись нараспев читать слова сложного заклинания. Как и прежде, Даратас не мог разобрать сущность творившейся волшбы, однако прекрасно ощущал жуткую силу, которую она несла за собой.

Пока Мастера занимались сплетением магических узлов, Дариана была увлечена манипуляциями с застывшим под потолком Жертвенной залы облаком пепла. Доселе хранившая полное спокойствие, серая субстанция пришла в движение и стала постепенно закручиваться в коническую спираль, острый конец которой стал медленно приближаться к чаше алтаря.

По мере того, как росла сила создаваемого Мастерами заклинания, облако пепла становилось всё ближе и ближе к алтарю, и в какой-то момент, когда слова Мастеров снова заставили дрожать стены Башни, кончик спирали коснулся чаши.

Даратасу показалось, что магический удар разорвал каждую клетку его тела. Откат силы был такой мощный, что Мастера разложились на мелкие атомы за считанные мгновения, которые показались вечностью. Всё происходило быстро и одновременно чудовищно медленно. Даратас разглядел, как части малефиков разлетаются мельчайшими деталями. Видел, как темнеет лицо Дарианы, и как. расплывается в улыбке то, что было названо Мстителем. Это было ужасное лицо. Лицо самой Бездны: холодной, беспощадной, бесконечно устрашающей, и совершено непознаваемой!

После оглушающего хлопка алтарь раскололся на две части, и линии на полу зажглись ярким лиловым светом, который стал постепенно распространяться, подобно туману, по всему помещению. А затем ярко вспыхнул, словно раскалённый газ. Даратас закрыл глаза, но их всё равно обожгло ужасной болью. А спустя секунду магу показалось, что его тело принялись рвать на куски тысячи невидимых зубов! Он попытался закричать, но из горла донёсся только хрип. И цифры, цифры, бесконечные цифры мелькали перед глазами. Формулы, цифры, знаки. Так похожие на те, что использовали математики и физики в родном мире Даратаса. А затем перед глазами возникла чёрная гора. Эта гора не имела объёма или чётко выраженной формы – она была чёрным ничем посреди алого неба. Цифры, цифры, знаки. формулы. гора…

И в какой-то миг всё прекратилось. Исчез свет, отступила боль. Наступила тишина.

Некоторое время Даратас не решался открыть глаза. Он боялся, что давно отправился на тот свет. Но когда пересилил страх и приподнял обожжённые веки, оказалось, что всё по-прежнему на месте. Комната, скульптуры, дверь. Не хватало только потолка, вместо которого мерцало ядовитое небо. Не было и разлетевшихся в пыль Магистров, и алтаря, от которого остались обгоревшие головешки.

Дариана стояла на том же месте. И с первого взгляда казалось, что в её лице ничего не изменилось. Однако нельзя было не увидеть, как полны её глаза страха… и настоящего ужаса. Более того: тело девушки дрожало. её била крупная дрожь! Казалась, она боялась вздохнуть.

А рядом… рядом с ней стояло… Нет. не хватит слов, чтобы описать это. Нет таких слов. Язык побоится искать их! Это было одновременно и человеком, и тьмой, и хаосом, и бездной. Оно представлялось в образе человека, причём с девственно чистой кожей, лишённой налёта смерти, мускулистым телом и вполне осмысленным лицом. Однако существовало в постоянно движущемся Хаосе, менявшей тысячи безумных масок от самых жутких, до простых, почти человеческих. Но больше всего ужасали глаза. Они несли в себе тьму, составлявшую основу этого существа. Она заполняла каждую частичку и служила основой его бытия.

–  Фарг’Нар. Я исполнила всё, что было указано в Писании. Тринадцать жертв. Алтарь Судьбы, полный вершащихся в мире событий, и сила Междумирья. – пролепетала Дариана на одном дыхании.

Нечто медленно повернуло голову в её сторону. Секунду внимательно смотрело на девушку.

– Спасибо тебе, Дариана. Ты была всегда добра со мной, – молвило существо простым человеческим голосом.

А в следующий миг его рука неуловимо быстро взлетела вверх, и жёсткие пальцы сомкнулись на шее Дарианы.

– Но теперь игры закончены! – взревело нечто и легонько дёрнуло кистью. Хрупкая шейка девушки хрустнула, и мёртвое тело безвольно упало на пол.

Даратас воспринял произошедшее как самое простое, что вообще могло твориться вокруг. Просто хрусть, и всё: одного из сильнейших магов мира не стало. Хрусть – и всё.

– А что будем делать с этими? – спросил воин в блестящих доспехах, вышедший из тени нечто. В мужественном лице и статной фигуре воителя с трудом угадывался тщедушный человек, который зашёл в залу вслед за Мстителем.

Нечто повернуло голову в сторону Даратаса и эльфа. Как оказалось, принц был жив, и с мужеством, достойным Стража Последнего Часа, наблюдал за происходящим.

Фарг’Нарсделал пару шагов и завис над пленниками. Даратас поймал взгляд его ужасных глаз, но не позволил себе отвести взор.

– Давай, кончай, ублюдок, – нашёл в себе силы маг и гордо глянул на явившееся в мир нечто. – Не тяни! Давай!

Тот сокрушённо покачал головой.

– Ваше время ещё не пришло. Вы должны сыграть свою роль, – спокойно сказал он, а затем рассмеялся. Да так рассмеялся, что кровь в жилах застыла.

Мир вокруг моргнул, моргнул ещё раз, а затем Даратас почувствовал себя свободным. Без цепей. Он сидел во внутреннем дворе Цитадели, тихо плакал и сжимал в руках пыль от сгоревшего Семени Судьбы. Смерть предназначалась не ему.

Однако последнее, что отразилось в его памяти – мерцающие фигуры до боли знакомых существ, которые постепенно окружали воителя и нечто. Они скалились и ждали приказа. Приказа Хозяина.

* * *

– Ромунд, вставай! Начинается! – растолкала юношу Алиса. Ромунд легко открыл глаза, но с трудом поборол желание снова закрыть их. Ночь выдалась трудной. дико хотелось спать.

Союзная армия Республики и Сюреала прибыла под стены замка на следующий день, как Алиса с Ромундом обосновались на выжидательном пункте. Опытные вояки Сюреала за несколько часов окружили крепость валом, а всю округу подвергли тщательной разведке – агентам Отдела стоило немалых усилий остаться незамеченными. Пускать в ход магию не представлялось возможным: в армии интервентов было столько магов, что любое подозрительное применение особых чар привлекло бы лишнее внимание. Пришлось изворачиваться и постоянно менять место расположения. Патрули особенно тщательно изучали заросли. Этой ночью агенты скакали с места на место, опасаясь в любой момент быть обнаруженными. Однако боги миловали, и никто не раскрыл их нахождения. Ромунд заснул буквально за час до рассвета.

Из чащи было плохо видно общую диспозицию: судя по всему, агентам открывался только край левого крыла союзной армии. Ромунд разглядел тяжёлых ратников и несколько рот лёгких мечников, занявших позиции за передней линией панцирной пехоты. Приготовления шли очень долго: без толку гоняли солдат из стороны в сторону, меняли расположение подразделений. Стояла ругань, слышалось недовольство. Из-за многочисленных проволочек раннее наступление провалилось. Беготня закончилась часам к девяти утра, когда солнце уже встало.

Наблюдая за многочисленными перемещениями войск союзников, Ромунд чуть не заснул. Но настырную сонливость как рукой сняло, когда напряжённое спокойствие нарушили звуки боя: загрохотали взрывы Большого огня, засверкали молнии.

Юноша нахмурился: он никогда не слышал, чтобы при штурме активно применялась магия воздуха. Однако огонь полыхал только под стенами замка, но ни один взрыв не коснулся укреплений. Зато молнии крушили камень цитадели в мелкую крошку, не встречая сопротивления. Буквально за первые полчаса обстрела несколько башен превратились в груды обломков, усеявших подножья стен.

Варвары некоторое время молчали, но затем ответили каскадом огненных шаров, сорвавшихся с небес. Несколько разорвалось невдалеке от схрона агентов: даже на безопасном расстоянии встряхнуло весьма ощутимо. Однако большая часть пламенных глыб разбилась о магические щиты.

Дистанционный поединок магов обеих сторон продолжался больше часа, пока стены Кандура не показали бреши, а окружавшие джунгли не заполыхали огнём. Чёрный дым заволок солнце, и разворачивающая сцена погрузилась в полумрак.

В тот же миг заиграли сигналы к началу штурма. Стройные ряды пехотинцев дрогнули и медленно начали движение. Ромунд затаил дыхание: где-то там была его Эмми.

* * *

На поле боя стоял страшный грохот: Большой огонь и плазма тысяч молний безжалостно терзали окрестности замка, превращая живое и неживое в пыль. Совместные усилия более тысячи магов пробили оборону чародеев Одера-Табу, проделав значительные дыры в толстых стенах замка. Высокие ворота держались до последнего, однако к концу дистанционного боя створки не выдержали и слетели с петель. Воины союзной армии одобрительно загудели и забили в щиты, призывая командование к скорейшему наступлению: оплот врага зиял пробоинами и плевался чёрным дымом: самое время взять неприятеля штурмом!

К своему стыду, Эмми никак не могла унять дрожь и спокойно стоять под обстрелом: каждый раз, когда поблизости разрывался магический шар, посланный магами неприятеля, девушка пригибалась чуть не до земли – слишком страшно было ощущать близость пылающей огнём смерти. На её глазах несколько снарядов угодили в строй ратников, расположенных в первой линии цепи. Более двадцати человек разметало в клочья – лекари даже не стали искать выживших. Но стоит отдать должное подразделениями мастеров земли: большая часть вражеской магии прошла мимо, не задев бойцов.

Десяток Харгула располагался во второй линии. Согласно диспозиции, маленькие отряды магов (преимущественно мастеров огня) должны были поддерживать наступающие роты тяжёлой панцирной пехоты, вступая с врагом в контактный бой. Предполагалось, что чародеи неприятеля обязательно появятся среди общей массы простых ратников и попытаются проделать бреши в наступающих порядках. Для противодействия подобным попыткам были созданы штурмовые группы магов, численностью до десятка. Командование считало, что этого достаточно. Однако они плохо знали, на что способны самоучки варваров. Эмми лишь качала головой, представляя что ждёт их впереди.

Харгул спокойно стоял в середине отряда и наблюдал за происходящим. Рвущаяся во все стороны магия совершенно не волновала его: он не шелохнулся, когда в непосредственной близости разорвался огненный шар. Его бледное лицо не выражало никаких эмоций. Казалось, война съела его душу.

– Харг, ты как? – спросила стоявшая рядом Эмми.

Командир посмотрел на девушку пустым взором и снова повернулся к замку.

– Сегодня будет очень много смертей, – проговорил он.

Эмми закусила губу: несчастный Харгул слишком близко воспринял событий похода. Похоже, он совершенно закрылся в себе.

– Как думаешь, получится взять стены с первого раза? – зачем-то спросила Эмми.

– Нет. И впереди уже все покойники. Что будет с нами, и думать не хочу, – резко ответил Харгул. В тот же момент раздались звуки сигнальных рогов – спустя секунду командиры по каналам трансферанса получили приказ к наступлению.

– Начинаем. Держаться вместе, не отступать друг от друга ни на метр! – скомандовал Харгул. – Считаем до пятнадцати и двигаемся следом за мечниками.

Первая линия тяжёлых пехотинцев заколыхалась и медленно двинулась в замку. Из-за плотного дыма, покрывшего поле боя, разглядеть действия варваров было очень трудно: видны были только очертания стен. Что готовили защитники Кандура, оставалось загадкой для наступающих, до поры до времени.

Маги поспешили выдвинуться вслед за ратниками. За их спинами зашевелилась третья линия цепи, из лёгких подразделений пехоты.

Где-то на середине пути пехотинцы перешли на бег. Разгорячённые атмосферой боя, воины подбадривали себя рёвом и отборной руганью в адрес осаждённых. Их кличи, угрозы и ругательства неслись на приступ стен, обильно поливая грязью всех, кто оказался в этот день за стенами. Досталось всем: и родственникам, и домашним животным, и жёнам с детьми.

Варвары предпочли ответить сталью: в воздух взвились сотни стрел, вмиг накрывших наступающие порядки союзной армии. Несмотря на защитную магию, воины повалились на землю, как снопы.

– Чарованные стрелы! Укрепить щиты! – прокричал на бегу Харгул: первая линия воинов почти вплотную подошла к замку, надо было поспешать.

Цель наступления – разбитые ворота и бреши, которые не успел заделать враг. Прыгать на стены не было смысла: площадки достались огню и молниям.

Так получилось, что десяток Харгула оказался напротив ворот. В закипевшей схватке пехотинцев для магов тоже нашлась работа: вражеские чародеи затесались среди простых бойцов и разили наступающих смертоносными заклинаниями. Однако они не учли появление магов-штурмовиков, и быстро ретировались, потеряв нескольких собратьев убитыми – у Харгула обошлось без потерь, однако в соседнем десятке погибли почти все.

Рукопашный бой шёл с переменным успехом. Воины союзной армии поначалу сумели оттеснить отчаянно сопротивлявшихся варваров во внутренний двор, полыхающий огнём пожаров, но затем к защитникам подошло подкрепление в виде нескольких сотен вооружённых тяжёлыми топорами вояк, одетых в шкуры мармотов. Свирепо вопя, эти ребята бросались на щиты и вырывали вражеских бойцов из строя голыми руками. Пускай они в считанные мгновения погибли все до единого, навести шороху в рядах союзников им удалось: варвары воодушевились примером и неимоверными усилиями отбросили атакующих к стенам, а затем выбросили опешивших солдат Сюреала и Республики за границы замка – не помогла и открытая поддержка магов: варвары умирали десятками, но не думали останавливаться.

Затем подошло подкрепление к наступающим: солдаты с новыми силами набросились на порядки варваров, но оттеснить их не удалось: с безумными лицами окружённые со всех сторон люди дралась до последнего вздоха. Даже после дистанционной бомбардировки, превратившей внутренний двор замка в один сплошной пожар, варвары стояли насмерть, не пуская захватчиков в замок. Трупы завалили проходы – в спешном порядке было организовано несколько команд, которые относили погибших с поля боя. Лекари дежурили под стенами, рискуя в любой момент получить стрелу: раненых несли десятками. Но бой продолжался, никто не собирался уступать.

Эмми с облегчением привалилась к крепостной стене, переводя дух. Отбиваться сразу от нескольких обезумевших от крови вояк оказалось непросто. Но ребята переоценили силы: девушка дралась за свою жизнь, и жалости к врагам не знала.

Девушка сняла латную перчатку и вытерла лицо: налипшая грязь и кровь превратили красивое личико в сплошную маску. Говорить об одежде не приходилось: рваные дыры и прожжённые прогалины сплошь покрывали казённое тряпьё.

– Эмми! Скорее! Что ты стоишь и прохлаждаешься?! – воскликнул возникший из толпы вояк Шип. Лицо парня усыпали мелкие царапины.

– Устала, – честно призналась девушка, глубоко вздохнув.

– Бегом! – заревел юноша. – Там Харг и Мевелин с магиками схватились! Их там куча! – сказал он и снова скрылся в общей массе воинов. Эмми покачала головой и поспешила вслед за Шипом.

Кое-как протиснувшись сквозь переводящих дух пехотинцев, Эмми выбежала к месту кипящего боя: вокруг схватки чародеев образовалось пустое пространство, к которому никто из воинов обеих сторон приближаться не собирался.

Шестеро одетых в шкуры заклинателей Одера-Табу держало битву с двумя десятками магов-штурмовиков. Безумцы-самоучки грамотно отражали атаки и даже умудрялись отвечать, причём каждый выпад уносил чью-то жизнь. Так, один из заклинателей перехватил брошенную в него молнию и отправил обратно, многократно усилив. Штурмовик оказался к этому не готов, и погиб на месте.

Но численное превосходство атакующих дало свои плоды, и постепенно заклинателей осталось только двое: этому посодействовала Эмми, удачно направив чьи-то грубо сплетённые потоки в нужное русло – получился впечатляющий взрыв, лишивший жизни сразу двоих чародеев. Однако после этого Эмми без сил повалилась на разбитые камни. Спустя пару минут бой был окончен.

К лежащей Эмми подскочил Шип. Его рука и часть груди были обожжены, но юноша не замечал этого.

– С тобой всё хорошо? – спросил он.

– Да, да! Ты на себя посмотри, – пробормотала девушка.

– Ерунда, сейчас залечу порошком. Классно мы их, да? – усмехнулся Шип. Эмми недовольно дёрнула бровью: мальчишка, честное слово!

– Ещё чуть-чуть и мы надерём им задницы! – улыбаясь, заявил он, показывая на пятившихся варваров: пехотинцам удалось смять их порядки.

Эмми хотела сказать что-то, но до её слуха донёсся звук рогов, чужой звук. Он принадлежал. армии Таргоса!

Неподалёку загрохотали пушки: особое оружие Солнечного Королевства. Несколько ядер попало в стены и со страшным звуком взорвалось, усеяв солдат осколками.

– Что? Что такое? – изумился Шип.

– Я… я не знаю. – залепетала Эмми, наблюдая за заметавшимися в панике солдатами.

Неожиданно из плотного облака дыма выступил Мевелин и подошёл к товарищам. В его безумных глазах горел нехороший огонёк.

– Эмми, проход открыт. Нужно спешить исполнить поручение. Немедленно! – сказал Мевелин.

– Какое поручение?! – изумился Шип. – Мев, ты что… – юноша не успел договорить: яркая плазма молнии разорвала его грудь, и он упал замертво.

– Мне никогда не нравился этот идиот, – брезгливо сморщившись, сказал Мевелин.

– Зачем ты его убил?! – завизжала Эмми.

– Госпожа, прошу не истерить! Времени мало! Выпейте эту настойку, и за мной. Скорее!

Девушка спорить не стала: у фанатика не было сердца. Сделав пару глотков из фляги, предложенной Мевелином, Эмми поспешила за ним, затерявшись в клубах плотного дыма.

А тем временем союзники в спешном порядке перестраивались, прекратив наступление внутри замка. Оставив во внутреннем дворе Кандура часть подразделений для удержания занятых позиций, армия Республики и Сюреала готовилась отразить удар неожиданно возникших войск Таргоса, которые плотной цепью наступали на их позиции, активно забрасывая бомбами и магией.

Солнце к тому времени почти вошло в зенит.

* * *

Обещанная армия прикрытия подоспела вовремя: защитники Кандура к тому моменту держались из последних сил, надеясь на помощь богов.

Наблюдая, как армия союзников медленно, но верно преодолевает сопротивление варваров, Ромунд начинал подумывать о полном фиаско операции Отдела, но неожиданно в тылу союзников загрохотали пушки. Поле перед пылающим огнём замком вмиг наполнилось вспышками мощных взрывов и звоном рвущейся на свободу шрапнели (это слово Ромунд выговорил только с третьего раза: Алиса снисходительно хмыкала, наблюдая за попытками юного ординарца справиться с интонациями непривычного наречия).

Армия Республики и Сюреала в спешке перестраивала порядки, готовясь к встрече рвущихся в бой воинов Таргоса. Однако под неустанным обстрелом пушек это получалось плохо: союзники несли неоправданно большие потери. Магом доставалось сильнее всего: вся их сила была сконцентрирована на отражении чародейства варваров, поэтому когда орудия Солнечного Королевства вдруг загрохотали за спиной и принялись громить их позиции, многие чародеи бессмысленно погибли, не сумев выстроить защиту против смертоносных снарядов врага. Но и простым воякам пришлось несладко. Передний край осаждающей армии принял бой почти сразу после появления на сцене третьего игрока. Несформировавшуюся цепь быстро смяли тяжеловооруженные роты, и армия союзников в смятении покатилась назад. От неминуемого поражения воинов спасла многолетняя выучка. После недолгих препирательств командирам удалось восстановить порядок в потрёпанной армии: под грязную ругань десятников встряхнувшиеся бойцы выстроили ряды, и наступление Солнечного Королевства захлебнулось. Особенно туго пришлось королевским войскам, когда маги союзников наладили защиту и направили карающую длань в сторону войск Таргоса: теперь мощь десятков опытных чародеев обратилась против плохо прикрытых чарами воинов королевства. Бесконечная канонада пушек не спасала вояк: тела несчастных воинов рвала на куски жуткая волшба самых изощрённых умов Гипериона и Феба.

Алиса и Ромунд поспешили к замку в разгар сражения. Магистр использовала какой-то странный артефакт в форме пузатого человечка, вырезанного из кости мамонта, и обоих агентов накрыла еле видимая пелена: чары, отводящие взгляд. Ромунд с большим сомнением воспринял эту идею, но промолчал: наверное, Алиса знала, что делала.

Как они ни старались обойти охваченное битвой поле стороной, край битвы всё же зацепили. Нет, трогать никого не пришлось, однако несколько раз неподалёку ухнули пушечные ядра, со свистом рассыпавшие в разные стороны смертоносную шрапнель. Ромунду оставалось только покачать головой: если бы не его магические щиты, лежать сейчас молодому ординарцу холодным трупом в высокой траве равнины Кандура.

Магия Алисы действовала: никому не было дела до двух людей, не имевших нашивок Республики или Сюреала, и отчаянно спешивших в замок, а не на встречу с врагом. Чары действовали даже на магов, которые, казалось, не чувствовали странной волшбы. Впрочем, в воздухе было разлито столько магии, что чутьё могло изменить кому угодно.

Земля под стенами Кандура давно потеряла нормальный цвет, впитав кровь сотен погибших солдат. Всё вокруг было усеяно мертвецами, наваленными штабелями. Особенно много их было у проломов в стенах, и у ворот, где кипела отчаянная схватка с варварами. Ромунд успел рассмотреть немалое количество магов, чьи изодранные мантии пестрели среди темных доспехов воинов. У юноши сжалось сердце: Эмми, а вдруг среди них Эмми? Ромунд с трудом подавил желание бросить всё и начать искать среди убитых свою любовь. Им овладел неподдельный страх. Но Алиса быстро отрезвила его: увесистый тычок в бок и грозный взгляд вернули Ромунда к делу. Ведь для их прикрытия сейчас умирали десятки солдат, пригнанных сюда беспощадной волей Отдела, и их нельзя подвести!

Когда Ромунд и Алиса пробрались во внутренний двор замка, орудия Таргоса перестали стрелять: то ли закончились снаряды, то ли маги союзников заставили их замолчать. Однако примечательно было другое: воздух рвался от грома боевых рогов, извещавших о прибытии элитного подразделения Республики – в дело вступил Седьмой Легион. Ромунд чуть не зааплодировал продуманному шагу союзников. Как же умно было оставить такую мощь в резерве! Эти воины заменят собой остальную армию!

Что ж, теперь поражение войск Таргоса стало очевидным. Время пошло на минуты. Вскоре скомандуют отступление. Если, конечно, королевские войска уже не дали дёру.

Оба агента прибавили шагу и быстро пересекли пылающий двор замка, выйдя к основной башне Кандура, ещё находившейся в руках варваров: оставленные для надзора части союзников опасливо выглядывали из-за наспех сооружённых баррикад, ожидая в любой момент контратаки дикарей.

– Ромунд! За мной! – крикнула Алиса, когда юноша уверенно направился к башне.

– Что? Но… – запротестовал было он, но девушка не слышала: она мчалась к маленькому пролому в стене.

Пролом оказался сильно повреждённым входом в подземные казематы. Дверь с петель была сорвана ударом пульсара. Рядом лежали трупы охранников. Неужели кто-то опередил их? Ромунду стало дурно от этой мысли.

Не сговариваясь, оба агента поспешили внутрь.

Бесчисленные тёмные коридоры ветвились множеством проходов, в которых незнающий человек заблудился бы. Однако у агентов был серьёзный помощник. И этот неведомый вычертил правильный путь кровью перебитых им стражей.

Ромунд бежал, опасаясь не успеть. Скорее! Скорее! Скорее! Если кто-то заберёт артефакт, и они не успеют его перехватить, житья ординарцу не будет!

Когда впереди замаячил свет, Ромунд активировал заранее заготовленные заклинания защиты и раньше Алисы ворвался в зал.

Час истины настал!

* * *

Харгул был зол. Чертовски зол. Сжимая добела обожжённые кулаки, он не знал, куда выплеснуть накопившиеся эмоции. Проклятая война! Проклятый Сенат! Проклятые варвары. Теперь, когда главная цель страшной войны почти достигнута, ничего, кроме злости, в душе командира не осталось.

Из его десятка целыми и невредимыми остались всего пятеро бойцов. Шип погиб: Харгул нашёл его тело на руинах разбитых стен. Куда пропала Эмми и Мевелин, он не знал: ребята не отвечали по трансферансу и нигде не появлялись. Скорее всего, сгинули в пекле. Когда из ниоткуда появилась орда Таргоса, рядом с Харгулом оказался только громила Джо, Стимп и ещё два бойца из новичков.

Воины Таргоса лезли, как угорелые. Разрушив строй, они бесформенной толпой врубились в несобранные порядки союзников и в первое время потеснили опешивших вояк. Особенно им помогали пушки, нещадно садившие в самую гущу войска союзников. Харг успел увести своих ребят оттуда прежде, чем там началась настоящая бойня. Не меньше сотни человек мелкая шрапнель изорвала в клочья! Впрочем, одного из новичков десятка ядро Таргоса всё же достало. Уже под самый конец боя одна недобитая пушка на прощанье издала последний залп, и роковая дорожка судьбы проложила путь смертоносному ядру к голове молодого мага.

Остатки штурмовых групп магов старались помогать сражающимся воинам, однако почти все силы были отданы при штурме замка. Сказать по правде, Харгул лишь пару раз вступил в поединок, остудив пыл королевских псов: несколько пульсаров позволили ослабить натиск врага на одном из участков фронта, и солдаты союзников сумели перехватить инициативу и потеснить бойцов Таргоса. Но исход боя решили мастерство, выучка и слаженные действия магов дальнего боя: когда замолчали пушки противника, исход сражения был предрешён. Сначала подошедший резерв Северного легиона отбросил таргосовцев от левого края, а затем шквальный магический огонь принудил врага перейти к отступлению. Спустя какое-то время оно превратилось в бегство.

Наскоро организовав преследование удирающего врага, командование принялось перестраивать потрёпанные полки, готовясь к последнему, решающему штурму. Зычные крики командиров заставляли воинов ругаться, отплёвываться, но брать себя в руки и вставать в строй. Даже не имея точных сведений, можно было видеть, какими колоссальными были потери: не менее двух с половиной тысяч бойцов сложили головы под стенами пылающего Кандура.

Впрочем, Харгулу было наплевать. Никуда вставать и строиться он не собирался, и вообще, война закончилась для него. Хватит. Мочи больше нет. Достало всё окончательно.

Десятник сбросил помятый шлем, вытер текущий пот со лба и уселся на тёплую после битвы землю. Достав припасённую флягу и откупорив её, он принялся мелкими глотками пить обжигающую горло горилку. Как же его всё достало!

Республика! Идеалы Республики! Свобода Республики! Великое предназначение Республики! Этот бесконечный бред усердно вдалбливали многочисленные учителя каждому юнцу, которого угораздило родиться во владениях Умрада. С детства их постоянно убеждали, что ничего нет лучше и прекраснее чистой и ненаглядной Республики! Родное государство, говорили они, окружено тьмой и беззаконием, необходимо расти и развиваться, чтобы однажды встать на защиту границ. Молоху войны требовалось свежее мясо.

Враньё. Вымысел. Наглая и лицемерная ложь.

Харгул был готов сражаться и умирать за свою страну, но на её границах, на пороге своего дома! А что получилось на самом деле? Буквально со студенческой скамьи его отправили воевать за чужие интересы. Убивать невинных! Твари. Как только это дерьмо закончится, он подаст заявление, возьмёт родителей, и на первом же корабле умчится прочь из этого проклятого места.

Харгул, с остервенением снял латные перчатки, отшвырнул в сторону и посмотрел на дрожащие от напряжения руки. Он никогда, никогда не сможет отмыть их. Кровь невинных останется всегда.

– Армия строится! – сказал подошедший к десятнику Стимп. Оставшиеся в живых бойцы его десятка стояли рядом, и, тяжело дыша, пытались напитаться свежим воздухом. Несмотря на их мрачные лица, нетрудно было догадаться, насколько счастливы они в душе: кому-то не доведётся больше дышать, а они живы.

– Плевать, – спокойно ответил Харгу, и, сделав хороший глоток из фляги, предложил Стимпу. Тот не отказался.

– Тогда мне тоже, – безразлично кивнул он и уселся рядом. – Какое же дерьмо мы натворили…

– Командир, мы не пойдём в строй? – спросил не успевший отдышаться Джо.

– Не пойдём. Справятся без нас, – подтвердил Харгул.

– Это же дезертирство.

– Плевать, – ещё раз ответил Харгул, пустыми глазами уставившись на замок. – Скажешь, что я приказал оставаться на месте.

– Но что, если… – хотел возразить Джо, но в этот момент страшный подземный удар встряхнул почву под ногами. Харгул был готов поклясться, что он подлетел чуть не на метр.

А затем воздух разорвал страшный треск, от которого лопались перепонки. Закричал Стимп, схватившись за уши, Завалился Джо, держась за голову. Харгул не сразу почувствовал, как горячие струйки крови текут из \ носа и ушей. Но это было ничто по сравнению с исполинским столбом чистого огня, разорвавшего замок Кандур на куски..

Ревевшее пламя неслось в небо, разбрасывая в стороны осколки камней и пласты земли. Оно неслось в небо, унося с собой все секреты и тайны. все надежды и чаяния. чужие замыслы и интриги. Оно уничтожало всё!

Харгул стоял на коленях, и, не отрывая взгляда от огня, плакал.

* * *

Яркий свет магических кристаллов, свисавших с потолка подобно сталактитам, жёг глаза. Ромунд крепко зажмурился, пережидая приступ острой рези. Лишь спустя минуту нормальное зрение вернулось к нему. Поразительно, что его не убили за это время, придушив, как слепого котёнка.

Устланное мягким белоснежным ковром идеально круглое помещение больше всего походило на Жертвенный зал: через каждые пять-шесть шагов стояли миниатюрные алтари в виде мраморных чаш, доверху наполненных темной кровью, на стенах висели тела недавних жертв – молодых девушек, раздетых догола со страшными ранами на шее и груди. То тут, то там виднелись различные предметы культа: малые и большие обелиски, испещрённые светящимися рунами, какие-то ужасные маски, изогнутые кинжалы, иглы, цепи. Весьма жестоких богов выбрали себе безумные варвары. Чересчур уж кровавых. Ромунд поморщился: ему было дико жаль несчастных красавиц, принесённых в жертву человеческой глупости.

Однако никакого служения богам здесь не происходило: служители и обречённые на смерть девы неподвижно лежали на бархатном полу, медленно истекая кровью. Полностью голые, без всякого оружия, жрецы и их жертвы были просто-напросто кем-то перебиты. Они не успели оказать сопротивления. К тому же магия в этом месте отсутствовала: пульсирующие силой кристаллы пожирали любую волшбу. Ромунд скрипнул зубами от досады. Однако важно было другое. Посередине зала стоял высокий стол, чья каменная столешница громоздилась на куче человеческих черепов. Нам нём сияло нежным розовым цветом нечто – судя по реакции Алисы оно было именно тем, за чем они пришли. Но вот незадача: у алтаря стояли два человека. мужчина и девушка.

– Эмми?! – нижняя челюсть Ромунда безвольно отвисла. Что за безумие? Это морок?

– Ромунд? – еле слышно прошептала девушка. За время разлуки она сильно исхудала. Проклятая война выпила её до дна.

– Какая милая встреча, не правда ли? – мужчиной был не кто иной, как Мевелин. Гадко ухмыляясь, он нагло смотрел на Ромунда с Алисой, и вытирал тряпкой лезвие небольшой даги. Видимо, это он устроил здесь настоящее побоище. А вот Эмми…

– Заткнись, приспешник Ордена, – вырвалось у Ромунда. – Из твоего рта может литься только чёрная мерзость.

– Да? – усмехнулся Мевелин. – И у твоей горячо возлюбленной тоже?

– Что? – не понял сначала Ромунд. А потом до него дошло. – Не может быть…

Мевелин с удовольствием расхохотался.

– Ромси, прости… – произнесла девушка, потупив взор.

– Госпожа, не стоит. Наш герой тоже хорош: он ведь у нас настоящий агент Отдела!

Эмми подняла голову, и в её глазах отразился ужас.

– Ромунд?! Что?

– Вообще-то я уже ординарец. И прибыл сюда, чтобы выполнить свой долг! – заявил Ромунд.

– И сможешь переступить даже через любимую? – спросил Мевелин откинув тряпку. Сегодня он был на удивление разговорчивым.

– Я… – Ромунд осёкся. Проклятье! Враг сумел перехитрить его.

– Что ж, выбирать всё равно придётся, Ромунд. – заявил Мевелин, сделав шаг вперёд. В его руке возникла вторая дага.

– О чём ты? Выбор я уже сделал! Я бьюсь за правое дело. А вот ты…

– Правое дело? – Мевелин от души расхохотался. – Глупец. Ты не представляешь, какая мразь твой Отдел Готикс. Скажи, что они пообещали тебе за твои труды? Счастье родителей? Успехи по службе? Что ж, родители твои действительно счастливы. На том свете. А насчёт успехов… Думаю, никто не предполагал, что ты выйдешь из этого зала живым. Не так ли, коллега? – последние слова Мевелин адресовал Алисе. Девушка спокойно стояла рядом и слушала диалог.

– Что? О чём это он, Алиса?! – изумился Ромунд.

Алиса прищурилась, но промолчала.

– Ромунд, это же очевидно! Она единственная из нас четверых, кто не имеет ментального блока. Если она говорила обратное – враньё… Чтобы попасть в этот зал, ей нужен был ты. Вам случайно специальный камушек для обратного возращения не дали? Так вот. Это камень связи – всё это время она наглым образом прикрывается твоей природной особенностью. Однако как только она получит нужный артефакт, то… ты станешь ненужным и даже лишним. Так ведь, Алиса? Помнишь наши тренировки за стенами Шепростана?

– Довольно! – воскликнула Алиса и неуловимым движением бросила в Мевелина какой-то блестящий предмет. Мевелин моментально среагировал и ушёл в сторону.

– Госпожа! Отойдите. Опасно, – закричал он, и в два прыжка оказался рядом с Алисой, делая первые удары. Однако девушка не была безоружна: в ответ на атаку Мевелина в её руках замелькали кинжалы. Оба бойца завертелись в странном боевом танце. Судя по движением, оба прекрасно владели техникой наёмных убийц.

Пользуясь случаем, неискушённый в ближнем бою, Ромунд оставил Алису разбираться с Мевелином и подскочил к Эмми, но та не дала подойти к себе ближе, чем на шаг: в её вытянутой руке был зажат маленький нож.

– Эмми? – удивился юноша.

– Прости, – сказала она. По её щекам текли слёзы.

– Эмми, постой, надо поговорить.

– Нет времени на разговоры! Я должна забрать то, за чем пришла!

– Но Орден.

– Плевать на Орден! Мой отец! Он не простит!

– О чём ты, Эмми? – Ромунд попытался подойти ближе.

– Стой где стоишь! Не смей двигаться! – закричала девушка.

– Бездна! Что ж это творится? – проговорил ошарашенный Ромунд и отступил на шаг. Что же ему делать?

Спустя миг в зале раздался чей-то предсмертный вопль. Ромунд обернулся и увидел, как держащаяся за бок Алиса вытаскивает кинжал из шеи неподвижно лежащего Мевелина. Бой был окончен.

Не сговариваясь, Ромунд и Эмми рванули к столешнице, вместе ухватившись за артефакт. Ромунд нахмурился: ценной вещью оказалась колба с розовой жидкостью. В ней чувствовалась магия, только нежное и доброе тепло.

Девушка попыталась достать Ромунда ножом, но юноша отбил удар и скрутил ей руку. Колбу, впрочем, она не выпустила.

– Отпусти, – зашипела девушка.

– Нет, Эмми. Мы сначала поговорим, – твёрдо сказал Ромунд и посмотрел в глаза Эмми: в них читалось отчаяние.

– Ромунд, давай мне колбу, и пойдём, – сказала Алиса, зажимая рану на боку. Её немного пошатывало, но в целом она держалась молодцом.

– Постой. Не гони, – покачал головой Ромунд. – Что такое говорил Мев? Это правда?

– Слушай больше сумасшедших! – фыркнула Алиса. – Хватит нянчится с этой дурой. Давай мне артефакт, и идём.

– Нет, ты знаешь, – Ромунд выдернул колбу из руки Эмми, но девушку не отпустил. – Она пойдёт с нами, а колба побудет у меня.

– Да что такое? Дай сюда артефакт! Это приказ.

– Любой приказ имеет смысл, – серьёзно сказал Ромунд, внимательно наблюдая за реакцией Алисы. Та была в бешенстве.

– Что? А ну дай сюда колбу, сопляк! – заорала она и угрожающее надвинулась на него, но в этот момент…

Один из жрецов, доселе лежавший неподвижно у алтаря, вдруг застонал и заворочался. Открыв глаза, он внимательно посмотрел на светящиеся кристаллы, а затем что-то прошептал хриплым голосом.

– Проклятый идиот! Что он?!. – завизжала Алиса, но её последние слова застряли в горле.

На миг всё замерло. А затем кристаллы стали сильнее и сильнее разгораться. В какой-то миг их свечение стало невыносимо ярким… последовала вспышка. потом грохот.

Яркий свет заполонил собой зал.

Время остановилось.

Пространство исчезло.

Разум потух.

Конец 2 книги.

Продолжение следует – Слёзы Феникса, книга 3, Любовь.

Content

Макс Каменски
Слёзы Феникса. Книга 2. Надежда

Надежда

Часть 4

Часть 5

Часть 6