Борис Долинго, Иван Безродный

Творцы Столпотворения

В играх без правил правила нужно знать особенно тщательно.

Александр Самойленко

(автор 16-й полосы ЛГ)

Пролог

Янж в изнеможении растянулся на теплом песке, не обращая внимания на мелкие камешки, впившиеся в тело, и закрыл глаза. Вода была довольно прохладной, но удовольствие от купания они получили огромное. Юстанна вылезла на берег и уселась рядом на валун, отжимая волосы.

– И где же твой братец? – осведомился Янж.

– Сводный братец, – уточнила Юстанна и пожала плечами. – Может, раздумал сюда лететь, кто его знает? Ему всех дороже эта девка Кин! И сейчас, наверное, притащит ее сюда и испортит мне весь вечер.

Женщина уже достала Янжа жалобами на то, что ей здесь надоело и что она желала бы отправиться куда-нибудь в другое место. Он промолчал, стараясь не показать свое неудовольствие.

– Если честно, то я устал, – пробормотал Исследователь. – Давай пока тут полежим, а?

Юстанна презрительно фыркнула и шлепнула его мокрой рукой по спине. Янж, м трудом сдерживаясь, попросил:

– Перестань, Юси!

– Мне скучно!

– Ну, если хочешь, можешь к маратам слетать. У них обычно весело – эти уродцы забавные…

– Если ты хочешь, чтобы я занялась любовью с твоими противными маратами, то – пожалуйста!

Янж не успел ответить.

– Вот он! – сказала Юстанна. – Летит, родной.

Исследователь приподнял голову и посмотрел в указанном направлении. Из-за высокого холма вынырнул гравилет, резко снизился и опустился в нескольких шагах от отдыхающих. Из машины выскочил улыбающийся молодой мужчина.

– Ты чего это такой довольный? – с некоторой настороженностью поинтересовалась сестра.

– Вы не представляете! – Авван хлопнул снова незаметно поморщившегося Янжа по плечу. – Китаан наконец-то решил создать Совет по группе Исследователей!

– Да? И что это такое будет? – Янж, стараясь продемонстрировать полное безразличие, перевернулся на спину и заложил руки за голову.

Авван принялся пространно излагать свои мысли, которые Янж слышал уже не раз. Все сводилось к тому, что деятельность Исследователей не всегда направлена на реальное выяснение ситуаций в тех или иных мирах, изучение культуры и так далее. Это, по мнению Аввана, давно превратилось в некую игру, и некоторые Исследователи неофициально даже и называют себя Игроками. Подобную ситуацию необходимо в корне менять. Если пока нет реальной возможности понять, как устранить то, что когда-то начало развиваться само по себе, то можно, по крайней мере, постараться не усугублять ситуацию – ведь среди Исследователей при определенной бесконтрольности даже начали возникать замашки этаких «повелителей Зон»…

Янж в течение всей тирады, прищурившись, разглядывал Аввана.

– А сам-то ты, – поинтересовался он, – разве не устроил в разных Зонах свои резиденции, разве не развлекаешься, играя в благодетеля с «нижними», которых собираешься переселять в свободные миры?

Авван снисходительно улыбнулся:

– Согласись, это разные вещи. До сих пор я пытался делать это тайно, а теперь такие программы будут обсуждаться открыто. Да, в некоторых Зонах на Тарлане жизнь не так уж ужасна, но есть места, где… Ну ты и сам знаешь.

Янж задумчиво почесал подбородок и возразил, что это – как раз то, против чего всегда предупреждал Цансиин: как только начнутся действительно массовые контакты с «нижними», возникнет великая смута.

Авван резонно возразил, что «верхние», по большому счету, никогда и не прерывали контакты с «нижними» – ну с момента, как научились пользоваться «проходами» в Зоны планеты.

– Если бы этих контактов не было, – заметил он, – то мы с тобой и на свет не появились!

– Это точно! – подала голос Юстанна, до сих пор лишь внимательно слушавшая. – И это еще одна несправедливость: почему-то мужчины таскают оттуда женщин, а нам, женщинам из «верхних», не разрешается подобное!

Авван шутливо-укоризненно посмотрел на сводную сестру как на капризную девочку, а Янж снисходительно заметил, что проблема равенства и неравенства полов стара, как мир. Ведь еще древние кочевники-завоеватели действовали так же: они могли позволить себе брать в плен женщин покоренных народов и жениться на них хотя бы силой – после рождения ребенка девяносто девять из ста женщин покоряются воле насильника. С мужчинами же все обстояло иначе по вполне понятным причинам. Поэтому те, кто оказался в свое время в роли «верхних», брали женщин с планеты для простого воспроизводства. Начали бы брать с Тарланы мужчин – давно получили бы заговоры и попытки переворотов.

Авван усмехнулся:

– Цинично, но это так, увы.

– Вот видишь! – заметил Янж. – А ты сейчас радуешься, что твой родитель собирается начать какие-то широкие контакты с «нижними». Это приведет к тому, о чем я говорю!

– Не нагнетай страхов! – махнул рукой Авван. – Все будет под контролем, для этого и создается Совет.

Янж Ремпкофф с сомнением посмотрел на друга детства и пожал плечами: видно было, что у него иное мнение, но спорить он не желает.

Юстанна задумчиво поводила пальцем по камню, на котором сидела.

– А знаете, в этом что-то есть, – вдруг сказала она. – Может быть, более широкое общение с «нижними» внесет свежую струю в наш замкнутый на себе мирок?..

Янж покосился на нее, и на мгновение в его глазах мелькнуло недоброе выражение – он прекрасно понимал, какую «струю» имеет в виду его любовница.

Авван кивнул:

– Давно пора начать более широкие исследования в разных мирах. У нас есть доступ к десяткам культур, которые требуют изучения!

Янж хохотнул:

– Авван, да какие там научные исследования! Ну о чем ты?! По большому счету – кому это надо?

Авван нахмурился.

– Это всем нам надо, кое в чем Юстанна права. Мы загниваем в бесплатной роскоши. Так долго не может продолжаться. Если так называемые Исследователи уже действительно превращаются в Игроков и делают ставки на то, допустим, перебьет ли друг друга какая-то банда в сто двадцатой Зоне мира номер 15, это уже как раз и есть загнивание. Это вообще становится бесчеловечным занятием!

– Конечно, бесчеловечным, – кивнул Янж, саркастически усмехаясь. – Конечно, все это бесчеловечно! Скажи мне: где ты в Зонах видел людей?

Авван покачал головой.

– Подобные шутки неуместны, извини! Разве ты не встречал в Зонах существ, во многом на нас похожих? А те, чей мир наблюдаю сейчас я, вообще оказались нам идентичны…

Юстанна, закинула ногу на ногу, явно развлекалась и дразня Янжа:

– Братец, ты бы свозил меня туда, интересно посмотреть! Неужели полностью идентичны?

Рэмпокк промолчал, кривя губы в усмешке.

– Да и вообще, не обязательно быть похожим на человека, чтобы называться человеком, – продолжал Авван. – Мы могли бы наладить взаимоотношения с очень многими мирами, мы…

Янж вздохнул:

– Мы могли бы уже давно повернуть все, как нужно нам! И ты бы решал, как и что делать, а не два тупых перестарка, прости уж.

– Я понимаю, о чем ты! Но это – авантюра, – нахмурился Авван. – Думаю, их вполне можно убедить, во всяком случае – Тигурда…

– Уговоры не подействуют! – Янж начал заметно злиться. – Ни на Тигурда, ни, тем более, на Коулла. Смешно! Если бы мы взяли власть…

– Зло рождает зло, это тоже старая как мир истина, – произнес Авван и стал ходить вокруг парочки, разглядывавшей его. – Я даже жалею, что в свое время поддался на уговоры и создал с твоей помощью арсеналы с оружием. Нам ли затевать смуту внутри «верхних» – подумай! Ты сказал, что заговоров, слава богу, нет, потому что мы избирательно вводим в число «верхних» людей с Тарланы, а сам предлагаешь начать заговор среди своих!

Янж посмотрел на Аввана снизу верх.

– Ты уверен, что тот же Коулл не планирует заговор против твоего папаши?

Авван пожал плечами:

– У них много разногласий последнее время, но я не думаю, что настолько. Да и Главком бы знал и принял меры. И, вообще, прямое насилие – не метод. Ты мне друг, Янж, и я вовсе не хочу, чтобы ты попал в беду, понимаешь?

– Понимаю, – процедил Янж; на его скулах легонько играли желваки. – Но с твоим подходом к проблеме не известно, кто раньше попадет в беду! Если Коулл что-нибудь затеет и выиграет, то…

– Думаю, Тигурд сумеет его вразумить! – Лицо Аввана снова посветлело. – Как я уже сказал, он решил учредить Совет по группе Исследователей! В Совет войдут пять человек во главе с Главкомом. Эта структура сможет реально воздействовать на положение в Зонах и, думаю, даже на работу техников по изучению Артефакта. Ведь к этому мы и стремились, разве нет? Так вот, избрание членов Совета произойдет через неделю, представляете?

– Представляем, – хмуро отозвался Янж.

Его мысли на самом деле были сейчас не столько о возможных заговорах, сколько о Кинате. Не от нее ли прилетел этот выскочка Авван?

– И мы вправе участвовать в выборах, друзья! – продолжал Авван. – Как вы на это смотрите?

– Это было бы замечательно! – захлопала в ладоши Юстанна. – А скажи-ка еще раз – что для этого точно нужно, братишка?

– Завтра будут известны все подробности. А пока, вы уж извините, мне пора. Не обидитесь?

– Удачи, друг, удачи, – пробормотал Янж.

– Ты обязательно станешь главным Исследователем! – закричала вслед брату Юстанна.

Тот покачал головой и, пробормотав: «Ты все упрощенно понимаешь!» – исчез в чреве гравилета. Машина поднялась в воздух и скрылась.

– Конечно, станет! – с уже неприкрытой ненавистью прошипел Янж и рывком поднялся. Прилипшие к коже камешки неохотно опадали на песок. – Кого же, если не его? Папочка устроит, уж будь спокойна…

– Зря ты так! Авван – личность незаурядная при всех его прибабахах, и родство с Верховным тут ни при чем.

– Ага, и твое родство с Верховным тоже всегда и везде ни при чем!

Юстанна вспыхнула. Авван действительно был любимчиком Тигурда, хотя это нигде не афишировалось, об их родстве мало кто знал, а ее сводный брат никогда прямо не пользовался возможностью выбить себе более высокое положение в обществе тарлан. Юстане же, по большому счету, не досталось ничего, кроме общих с Верховным генов: как она ни старалась, власть сама собой не шла ей в руки.

Однако потуги Янжа на то же самое были ей более всего противны.

– Ты просто завидуешь! – заметила она, чтобы еще больше позлить любовника.

– Таким путем он ничего все равно не добьется, – Янж сердито отряхнул камни с задницы. – Но пост заместителя Верховного по одному из направлений – это было бы очень неплохо.

– Ты тоже будешь избираться?

– А как же! Уступить место кому бы то ни было без боя? Ни за что!

Юстанна усмехнулась.

– Нет, конечно, если заместителем по группе Исследователей станешь ты, я буду довольна еще больше.

– Не сомневаюсь, любовь моя, – криво улыбнулся Янж и обнял женщину. – Я от своих планов не отступлю!

– Правильно, мой милый революционер!

– Уж не то, что талантливый мягкотелый Авван! Такие мирами не правят.

– М-да, любящие справедливость наверху не стоят, – кивнула Юстанна. – Утопия!

– Но вот что меня беспокоит… – Янж сдвинул брови. – Как бы он не донес на меня!

– Да ну что ты! Чего-чего, а вот этого от Аввана ждать не приходится.

Янж усмехнулся:

– Дружба дружбой, но… Ладно, посмотрим. За ним теперь нужен глаз да глаз: я ему больше не доверяю.

– Будь осторожнее. – Юстанна прижалась к любовнику. – Я не хочу тебя потерять.

– Мы все в одной связке, крошка. Буду тонуть – в водоворот затянет всех, ты же понимаешь! Теперь твой братик и для тебя опасен – ты хоть осознаешь это, а? А я ему открыто все рассказал!

Юстанна не ответила, глядя на Янжа чуть снизу вверх.

– Я уничтожу его, отправлю туда, куда ему и дорога! – вдруг с угрозой в голосе пообещал Янж.

– И как же, хотелось бы узнать? – чуть насмешливо поинтересовалась женщина. – Убьешь его, что ли?

Янж мрачно улыбнулся:

– Ну что ты, у меня есть идеи получше…

Рэмпокк изложил свой план. Идея, действительно, была неожиданная – нанять подходящих инопланетян с одной из планет, оказавшихся в сетке Зон. Руками таких наемников Янж предполагал организовать налеты на другие Зоны в самых разнообразных мирах, еще лучше – уничтожить кого-нибудь из агентов Коулла. В общем, первоочередная задача состояла в том, чтобы поднять побольше шума с соответствующей окраской и оглаской.

На роль наемников неплохо подходили те же мараты – в меру туповатые и агрессивные парни. Янж полагал, что если дать им в лапы приличную технику и оружие, показать систему Переходов, то эффект будет интересный: можно устроить реальное столпотворение, что, собственно и требовалось по плану.

Юстанна выразила сомнение в возможности практической реализации подобного плана и, главное, в достижении необходимого эффекта. Рэмпокк пояснил, что у него все продумано.

– Вся соль в том, – сказал он, скалясь, – нанимаемым инопланетянам я представлюсь как Авван! Инопланетяне наворотят в Зонах дел, агенты их сцапают, в конце концов, и тогда всем станет известно, что действовали они по заданию нашего дорогого друга! Это он, несмотря на все запреты, дает им технику Предтечей и вообще, замышляет грандиозные темные дела!

– Ерунда, кто в такое поверит!

– Согласен, шито белыми нитками, но!.. – Янж яростно потер ладони и погрозил в пространство указательным пальцем. – Не забывай, что и Коуллу это тоже на руку, разве нет? Он, как я понимаю, совсем не обрадуется, если после учреждения так называемого Совета сынок Тигурда начнет по-настоящему совать нос в дела Комитета…

– Ты собираешься связываться с Коуллом? – неуверенно предположила Юстанна.

– Пока нет, но просо Администратор сам с удовольствием удушит Аввана, а затем и Тигурда. Нарыв давно созрел – вот пусть и лопнет! Коуллу необходим всего лишь повод, чтобы убрать этого заносчивого дурака. После этого Коулл решит, что его час наконец-то настал, и уже открыто сцепится с Главкомом. И пусть, пусть пауки грызут друг друга! А вот в этот момент шанс появится уже и у нас!

– Хм, в принципе, не плохо, – одобрила Юстанна. – Но если с маратами не получится?

Янж пожал плечами: ну и что ж, если не получится – есть еще мир баори, например. Как выяснилось, пару месяцев назад Рэмпокк имел там несколько контактов с неким Арном, предводителем повстанцев в одной из Зон. Натравить друг на друга соседние Зоны разных миров – что может быть лучше для реализации задуманного и везде оставить следы Аввана, много-много следов!

– Или – стоп, – воскликнул Янж, – как же я сразу не сообразил: земляне! Люди из мира, который курирует Авван! Там как раз недавно начали включаться простые арочные Переходы – не будет ничего удивительного, если земляне оттуда вылезут…

Как выяснилось, сам Янж с землянами пока дела не имел, но Авван ему уже не раз рассказывал, что они – вылитые тарлане, да и сегодня об этом же упоминал. Надо придумать яркие диверсии, масштабные действия, тогда агенты узнают об этом очень быстро. А когда люди Коулла увидят, что это инопланетяне, похожие как две капли воды на тарлан, да еще с оружием Предтечей и в бронекостюмах, то у самого тупого возникнут однозначные подозрения. А уж когда их поймают и бедолаги выдадут имя своего нанимателя, то старина Коулл обрадуется неимоверно. Всем тогда станет ясно: сын Главкома, собирающийся возглавить все исследования, – преступник!

– По-моему, неплохо получается, – резюмировал Янж. – Только вот когда все это начнется, нужно как-то заставить Аввана смыться с Тандеи в Зоны.

– Что значит – смыться в Зоны? Ради чего ему убегать?! – удивилась Юстанна.

– Пока не знаю, детка, но я что-нибудь организую. Главное, чтобы в Комитете подумали, что он сбежал, понимаешь? У Коулла на Аввана есть зуб, в принципе. Кроме того, Авван нелегально доставал оружие, я убедил его построить несколько схронов в разных Зонах – так что формально уже есть за что его арестовать, если такая информация попадет в Комитет. Да и с папашей своим он не слишком ладит по многим вопросам. Нужно только придумать, как именно в нужный момент спихнуть Аввана в Зоны, вот и все.

– Но именно это самое слабое место в твоих планах, – заметила женщина.

– Я продумаю нюансы, – пообещал Янж.

– А идея с землянами действительно хороша! – похвалила Юстанна. – Все логично на сто процентов.

Янж кивнул, злорадно улыбаясь. Конечно, как-то надо еще выйти на контакт с этими землянами, а пока у него надежные связи только с маратами и баори. Поэтому начать можно именно с них: проинструктировать так, чтобы они сунулись в земную зону – для затравки. Пусть там дров немного наломают, а потом уйдут через Переход. Будет удачно, если кто-нибудь из землян сунется за ними в погоню – тогда самому Янжу останется лишь отследить преследователей и подстроить встречу. В общем, с маратами-то нет проблем – в своих-то Зонах сам Янж что захочет, то и навертит.

– Одна беда, – сказал Янж, пускаясь в детальные рассуждения, – мараты не лучшие бойцы в местах с сухим климатом. Определенно, лучше бы использовать баори…

– Почему ты все о баори болтаешь?! – насупилась Юстанна. – Не потому ли, что так у тебя будет повод лишний раз мотаться в мир, которым заведует Кин?

Янж скрипнул зубами:

– Прекрати, а? Ну, нравилась мне когда-то девчонка, и что теперь?

– Когда-то? Ой ли?! В последнее время ты уделяешь мне все меньше и меньше времени, Янж. Мне кажется, что это из-за нее наши отношения стали…

– Ты достала меня с этой Кин! – перебил Исследователь, стукнув себя кулаком по колену. – Оставь свою ревность!

– Да что я, ничего не вижу, что ли?! Только и мечтаешь о ней, словно тебе не хватает простых девок из «нижних»!

Янж на мгновение даже зажмурился. Ему страшно захотелось схватить Юстанну за руку и вывернуть так, чтобы захрустели суставы. Но он сдержался. «Пока рано, – решил Исследователь. – Но я тебе все припомню, стерва!»

– По-моему, сейчас не время для личных обид, радость моя, – пробормотал он, отводя взгляд. – Давай сначала решим нашу общую проблему.

Юстанна вздохнула.

– Хо-ро-шо, – медленно произнесла она.

Чтобы отвлечь сообщницу от непотребных мыслей, Янж попросил ее рассказать последние сведения о работе Торелла.

Выяснилось, что техник, к которому он подобрал «ключик» с помощью своей подружки, сказал, что обнаружил интересную функцию управления системой Артефакта. Юстанна многое не понимала, но суть состояла в том, что Торелл надеется на наличие возможности как-то обмануть ограничивающее поле в Терминальной Зоне…

– Вот как? Здорово! – потер руки Янж. – Это сулит большие шансы, огромные шансы! Продолжай обрабатывать его, но имей в виду, что этот парень далеко не прост, и его надо контролировать.

– Не волнуйся, – заверила Юстанна, – я проконтролирую.

– Да уж, не расслабляйся с ним!

Юстанна усмехнулась.

– Не волнуйся, – сказала она, – Торелл умен, но он, как и все, одержимые научными идеями, начисто лишен должной самокритичности. Поэтому он управляем.

* * *

Заседание Совета было намечено на завтрашнее утро, поэтому Авван Колсоов не торопился. Сразу по возвращении из Зоны триста пятнадцать планеты Земля он связался с Кин, и они болтали почти час.

– После заседания я сразу же выберусь к тебе, – пообещал Авван на прощание. – Слетаем к озеру, я покажу одно местечко, где ловятся огромные рыбины с красными плавниками. Не помню уж, как их там называют твои баори…

– Поразительно, – хихикнула Кин, – ты ориентируешься в этом районе лучше, чем я!

– Ну эту лужу изучить несложно, дорогая. Ты бы видела озера на Земле!

– Лужу? – деланно нахмурилась девушка. – Прекрасное озеро Имдр ты назвал лужей?!

– Шучу, не сердись!

– Ты не задерживайся на совещании, ладно? – смягчилась Кин. – Я буду ждать!

– Встретимся где обычно, – улыбнулся Авван.

Они послали друг другу по воздушному поцелую, и, примерившись, оба одновременно выключил связь.

Авван откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя перед собой. На душе у него почему-то было неспокойно с самого утра. Да, неплохо бы отдохнуть денек-два на озере в обществе любимой девушки, но он вовсе не уверен, что дела позволят. В последнее время они могли наслаждаться обществом друг друга все реже и реже – в связи с все разрастающейся сетью Миров и вытекающими отсюда проблемами, это, разумеется, было закономерно. Кроме того, все нарастающая конфронтация с главой Комитета… Главком, конечно, уже начал принимать какие-то меры – вот только не поздновато ли?

Жирный Коулл Цансиин! Авван криво усмехнулся. Сегодня в Совете надо обязательно выступить, и очень грамотно все высказать. Давление Администратора Комитета безопасности начинает переходить все границы.

– К вам посетитель, – прозвучал мягкий голос системы слежения Базы.

– Кто? – рассеянно пробормотал Авван.

– Да я это, я! – Услышал он запыхавшийся голос Янжа. – Открой, срочное дело!

Все еще находясь в тяжелых раздумьях, Авван дал команду автоматике и прошел в комнату отдыха. Через минуту туда влетел дрожащий от возбуждения гость. С удивлением Авван увидел, что на плече у Янжа болтается деструктор.

– Янж, ты с оружием?! Здесь, на планете Баз?

Гость нетерпеливо махнул рукой:

– Есть причины, друг, есть…

– Странно, но в любом случае рад тебя видеть! – Авван жестом пригласил садиться. – Выпьешь чего-нибудь?

– Оставь, сейчас не до приятных бесед! – раздраженно скривился Янж и нервно оглядел комнату. – Ты точно один?

Авван криво улыбнулся и кивнул, совершенно не понимая, чем вызвано странное поведение его приятеля.

– Пойдем, мне нужно сообщить тебе кое-что чрезвычайно важное! – Гость буквально силой потащил его по коридору в сторону ангара.

– Куда, что случилось?!

– Тебе нужно срочно бежать! – прошипел Янж. – Коулл собирается арестовать тебя, и сюда вот-вот явятся его люди!

– Слушай, да что ты мелешь?! – не выдержал Авван, решительно останавливаясь посреди коридора.

Глаза Янжа гневно сверкали:

– Начинается то, о чем я тебя давно предупреждал: Администратор Комитета, дьявол его побери, решил от тебя избавиться! И чихать он хотел на Главкома! Тебе надо немедленно бежать!

– Ты думаешь, о чем говоришь?! Я сегодня выступаю на Совете и…

– Да не будет никакого совещания, как ты этого не понимаешь! Боже мой, Авван, ты как малый ребенок! Сколько раз я говорил тебе, что нам нужно действовать решительнее! А ты все сопли жевал, со своими идейками носился, ты…

– Что происходит?! – Авван, схватив Янжа за грудки, встряхнул его. – Ты что, опять принимал эту гадость?!

– Я абсолютно нормален! – с расстановкой и даже угрозой в голосе заявил Рэмпокк. – Это ты ничего слушать не хочешь!

– Хорошо, я слушаю тебя, Исследователь Янж, – официальным тоном произнес Авван, скрестив руки на груди. – Я тоже тороплюсь.

– Ах, вот как, ну, ладно… Ты даже не представляешь, насколько у тебя мало времени!..

Янж поджал губы, с усилием успокаивая себя:

– Агенты прибудут максимум через полчаса, а может, и раньше. Они летят, чтобы арестовать тебя – не будет с ними никаких разговоров! Твоя Программа торчит у Цансиина как кость в горле, и ты это знаешь. Но даже не это главное. Главком доверяет ему все меньше, и Коулл решил действовать, но пока у него маловато сил. Действовать он будет тупо и прямо: тебя собираются арестовать и просто уничтожить. Ты стал для Комитета слишком опасной фигурой, а так – был человек – нет человека. Они тебя вывезут в одну из Зон и там ликвидируют – якобы бежал и пропал без вести где-то в иных мирах. Но ты должен их опередить, понимаешь?! Сорвать план Коулла и выжить…

– Откуда у тебя такие сведения? – мрачно осведомился Авван, а сам подумал, что, видимо, неспроста у него последнее время возникали какие-то нехорошие предчувствия.

– Я же контактирую с Комитетом безопасности как представитель Группы Исследований. Я давно подозревал, что Коулл что-то готовит, вот и стал внимательно слушать везде, где только можно, к кому надо в доверие втираться. Черт возьми, мы теряем время, скорее к гравилету, скорее, иначе будет поздно!

– Я сейчас свяжусь с Тигурдом и…

– Ты не успеешь! Тигурд сейчас не в Городе – Коулл выбрал самое удачное время. Ты докладывал кому-нибудь о своем возвращении из Зоны?.. Еще нет? Ну, все правильно: они все обстряпают так, что ты оттуда якобы и не возвращался!

– Чушь, есть системы авторегистрации! – Авван рукой указал в сторону пультовой.

Янж закатил глаза:

– Ты о чем? Они уже давно научились менять информацию в любых компьютерах вспомогательных систем.

Авван почувствовал, что у него неприятно зачесались ладони.

– Погоди, но есть же ты! Ты видел, что я вернулся, да и Кин тоже!

– Авван, да ты идиот, или как?! – взвизгнул Янж. – Они и меня убьют, если я не успею убраться сейчас же после тебя! Да и Кин уберут, подумай об этом! Дорога каждая минута! Тебе-то нужно скрыться всего лишь на время, может, на несколько часов, не больше, сбить их с толку, а потом вернуться. А я сразу отправлюсь искать Тигурда, сообщу ему все – и он разберется с этим интриганом. Но тебе нужно вот именно сейчас отсидеться где-нибудь в глухомани!

Авван задумался: да, все выглядит логично. Если Коулл устранит его сию минуту, то, действительно, лишит Главкома одного чрезвычайно преданного соратника. Хотя такого ли уж соратника? Правильнее говорить: человека, который в случае прямого столкновения Администратора и Главкома встанет на сторону Тигурда уже по одной причине родства, несмотря на имеющиеся разногласия. Ведь разногласий у него с Коуллом куда больше…

– Да бежим же! – Янж схватил Аввана за руку и снова потащил друга по коридору. – Я сделаю все, что в моих силах, верь мне! Кин пока вообще ничего не знает, это и к лучшему. Сама Кин их не интересует, по крайней мере, пока они уверены, что схватят тебя.

– Схватят! – возмутился Авван. – Но я не преступник! Как Администратор смеет…

– Потом, потом, вот эти сопли потом, дружище! Я найду Главкома, и Коулла поставят на место! Даже если я сгущаю краски, как всегда тебе казалось, лучше перестраховаться, разве нет? Ну задержится это твое совещание, будь оно неладно, или без тебя пройдет – ну и что?

Они спустились в ангар. Авван в недоверии качал головой.

– И все же… – с сомнением начал он.

– Беги куда-нибудь в свои Зоны, лучше на Землю – там тебя сложнее преследовать, если что. Но не суйся к Кин – подставишь и ее.

Авван с тяжелым сердцем кивнул.

– Погоди, – сказал он, – у тебя же снаружи гравилет, верно? Так летим прямо в Совет! Ну и что, что там сейчас нет Тигурда – там есть другие члены Совета. Не посмеет же Коулл схватить нас у них не глазах!

– Тебе жизнь не дорога, что ли?! – закричал Янж, брызгая слюной и трясясь от возбуждения. – Какой ты умный! Мой гравилет могут засечь – ведь агенты Коулла уже на подлете сюда! А когда узнают, что на борту и ты, то просто собьют. Пока ты попытаешься вызвать наземные службы, пока кто-то будет разбираться! Пойми: прав тот, кто жив!

– Чертовщина! – только и молвил Авван.

– Дай мне всего несколько часов, я все улажу! – заверил Янж, уже тоном ниже. – Условимся о встрече в твоем секретном убежище у маратов, скажем, через десять часов – это крайний срок.

Авван кивнул, пытаясь выстроить лихорадочно прыгающие мысли.

– Авван, – Янж положил руку ему на плечо. – Разве мы с тобой не друзья? Разве мы не росли вместе? Разве мы не…

– Да, все это так! – тихо промолвил Авван. – Но…

– Посмотри мне в глаза, посмотри! Посмотри в них в последний раз, ибо через минуту здесь появятся убийцы Администратора Комитета! И меня грохнут тоже!

– Ты быстро свяжешься с Тигурдом? – все еще колеблясь, спросил Авван.

– Несколько часов, клянусь тебе! Поспеши же, да и мне уже стоит уносить ноги! На, забери с собой мое оружие – не хватало, чтобы меня застукали с ним, а если что. То отстреливаться мне бесполезно. – Он выгреб из кармана несколько обойм: – На, и это забери!

– Хорошо, – мотнул головой Авван. – Я понимаю, что и ты рискуешь. Но если ты не появишься в убежище через десять часов, я сам сразу же явлюсь в Совет. Коулл, конечно, при таком раскладе может устроить засаду здесь, – Авван обвел ангар рукой. – Но я сюда не сунусь – я придумаю, как добраться окольными путями.

– Хорошо, так и сделаем, но поторопись! – Янж зачем-то еще раз обернулся. – Я сам хочу успеть смыться отсюда!

Авван взглянул на него и подумал, что, задерживаясь, он и на самом деле подвергает опасности своего друга. Он шагнул к легкому гравилету, бросил деструктор на сиденье и махнул рукой:

– Спасибо, что предупредил!

– Удачи! Все будет нормально!

Янж помог закрыть дверь гравилета.

– Удачи, Авван, – тихо повторил он и, вынув руку из кармана, погладил гравилет по гладкому корпусу.

После этого он поспешно отошел за ограждение, давая возможность машине вырулить в центр стартовой площадки и исчезнуть там с легким хлопком.

Янж весело помахал рукой пустому месту.

Десять часов? Он непринужденно рассмеялся во весь голос. Как бы не так, ты надолго застрянешь в Зонах, друг Авван! А Коуллу очень не понравится твое такое неожиданное и немотивированное бегство на Землю, сильно не понравится…

И, что самое главное, пожалуй, что и папаше Тигурду это исчезновение не понравится – особенно, когда его бросают в нелегкие времена.

А времена эти уже наступили!

Глава 1

Николай Шорин с размаху ударил костяшкой домино по столу:

– Рыба!

Сержант Мисин, щурясь от дыма, затушил бычок в замызганной хрустальной пепельнице и пожал плечами.

– Сейчас вы нас, а потом – мы вас, – философски заметил он.

– Ну-ну… – Старшина смачно потянулся и посмотрел в окно.

Теплый летний вечер радовал безмятежностью и спокойствием. Утром прошел дождик, и хотя земля уже давно подсохла, по-прежнему было свежо и не пыльно. На мостовой весело прыгали воробьи, а у дома напротив, в котором до Катастрофы располагалось отделение «Сбербанка», стояли две хорошенькие девушки и о чем-то оживленно спорили.

– Ишь ты, крали какие, – пробормотал Мисин, уставившись туда же. – Пойду-ка я разузнаю, в чем там дело. Я вроде одну где-то видел…

– Да брось ты, – поморщился Шорин. – Проляков сегодня не в духе…

Как бы в подтверждение его слов они услышали ругань полковника, донесшуюся из коридора через чуть приоткрытую дверь:

– Остапенко! Где шастаешь, мать твою?!

– Товарищ полковник, задание выполнено! – раздался бодрый голос.

– Какое еще задание? – прорычал полковник.

– Начинается! – хихикнул Мисин, прислушиваясь к разворачивающейся в коридоре комедии, и сдвинул «афганку» на затылок. – Бендер в своем репертуаре…

Капитана Остапенко часто кликали «Бендером» во многом из-за определенного созвучия такого прозвища с фамилией. Надо сказать, он на такое прозвище охотно откликался.

– Груз «пятнадцать» доставлен в целости и сохранности! – гаркнул за дверью Остапенко.

– Это… э-э… – обескураженно замялся полковник. – Что-то не припомню… Ладно, но почему так долго?

– Непредвиденные трудности!

– Какие? – совсем уже проникновенно спросил Проляков.

– Губернатор там со своими шастал – Китаев у нас снова объявился.

– Вот сволочуга! Ну на этот раз мы достанем его!

– Обязательно, – заверил капитан и на всякий случай добавил: – Было трудно, но все получилось великолепно.

– Молодец! – Голос шефа повеселел. – А где… оно? И что там именно?

– Два ящика сухого и блок «Донского табака». Ну и по мелочевке всякое. Все во второй кладовке, как обычно.

– Замечательно, Остапенко! Но впредь не пропадай, когда тебя не просят. Понял?

– Так точно, товарищ полковник! Разрешите идти?

– Свободен!

Дверь распахнулась, и в дежурку ввалился хитро улыбающийся Валентин.

– Ну ты даешь! – подмигнул ему сержант. – Я надеюсь, старому пердуну не все досталось? – заговорщицки прошептал он.

– Все нормально! – Капитан плюхнулся на скрипучий диван. – Не боись!

Шорин опять покачал головой.

– Зачем это тебе надо, Валя? – с неодобрением спросил он. – Или… ты был у нее?

– У нее, у самой, – словно чеширский кот, улыбнулся Остапенко. – А старику – мои личные запасы. С расчетом на последующие походы, разумеется.

– Старик устроит сегодня пьянку с Измайловым, а значит, ночью будет бардак, – хмыкнул сержант. – Пожалуй, схожу-ка я сегодня к Насте…

– Я тебе схожу, сучий потрох! – нахмурился Остапенко. – Ишь, разговорчики в строю! Совсем распустились!

Мисин надулся: черт бы побрал этого везунчика! Таскает, фиг знает, из каких мест, редкостные теперь вино и сигареты – ящиками и блоками! Может, склад где-нибудь откопал? «Интересно, – подумал сержант, – а ведь четыре года назад это назвали бы мародерством!»

– Ладно, – смягчился Остапенко, видя насупленное лицо Мисина, – что-нибудь придумаем.

– Значит, за реку ты не ходил? – тихо уточнил старшина.

– Конечно, нет, – хмыкнул капитан. – А про Китаева слышал от Трофимовича. Его бравый омоновский отряд выезжал пару часов назад за Дон, и они там постреляли чуток. Правда, этот поганец снова был таков.

Шорин выматерился.

Спорящие девушки за окном наконец ушли, сержант перестал пялиться на улицу и предложил Валентину чаю.

– Из лебеды? – усмехнулся Бендер.

– Обижаете, товарищ капитан, – засмеялся Мисин. – Мы ведь тоже не лыком шиты!

– Ну давай! Только я сначала отолью немного. – Остапенко поднялся и направился в туалет.

Когда он вернулся, атмосфера в дежурке царила совсем не спокойная. Посреди комнаты стоял, грозно расставив ноги, полковник, а слегка растерянный Мисин сидел у телефонного аппарата и щелкал тумблерами, ворча: «Связь давай, связь!».

– А вот и наш герой, – рявкнул полковник, завидев капитана, и снова повернулся к сержанту. – Ну что там?

– Ничего, товарищ полковник, – пожал плечами Мисин. – Нету больше связи. Что-то с линией.

– С линией! – Проляков презрительно скривился, словно в обрыве связи был виноват лично сержант.

Вяснилось, что в деревеньке Крюковке, что километрах в семидесяти, что-то случилось. Понять было невозможно, но переполох возник как будто не из-за бандитов. Буквально минуту назад позвонил тамошний председатель, похоже, насмерть перепуганный, и, сбиваясь в истерику начал вопить, что за деревней появились какие-то необычные штуки. И почти сразу связь прервалась.

– Но он успел сказать, что точно не бандиты, а кто-то другой, – заверил Мисин, тщетно стуча по рычагу телефонного аппарата.

– Это как так – кто-то другой? Что он точно сказал? – злился Проляков.

– Непонятно, товарищ полковник! Он двух слов связать не мог. Но когда я спросил – бандиты, что ли, то он ответил: «Никакие не бандиты…» Потом затрещало в трубке, и связь пропала вообще.

– Неужели, Китаев? – задумчиво пробормотал Николай. – Странно, Крюковка совсем в другой стороне от мест, где он бузил!

– Напился тамошний председатель, вот и все, – без тени улыбки заявил Валентин. – Делириум тременс, одним словом.

– Чего? – вскинул брови Проляков.

– Белая горячка, – уточнил Остапенко. – Горачая, совсэм бэлая…

– Умник самопальный! – гаркнул начальник. – Значит, так, слишком много разговариваешь в последнее время. Проветрись-ка – поедешь с Шориным, разберешься, у кого горячка, у кого – нет. Банд в последнее время в том районе действительно нет, но если что неладное обнаружите – сразу же сообщайте по рации. А если председатель напился, разрешаю от меня ему в морду дать!

«Ну вот, оказался не в том месте и не в тот час!» – с досадой подумал Остапенко.

– Есть! – сказал он вслух. – Блин, даже чаю попить некогда!

* * *

Видавший виды УАЗ держался совсем неплохо, но перед очередным затяжным подъемом вдруг предательски заглох, и Николай уже минут двадцать копался во внутренностях машины, пытаясь найти неисправность и размеренно матерясь.

Остапенко злился. Он не сомневался, что паника по поводу происшествия в деревне окажется сильно преувеличенной, и они быстро, насколько позволяла плохая дорога, вернутся назад. А сейчас, когда до Крюковки оставалось всего километров пять, возникла столь глупая задержка!

Николай, наконец выругавшись в последний раз, пожал плечами и выпрямился, вытирая руки тряпкой. Он прищурился и немного самодовольно посмотрел на напарника:

– Заводите, товарищ генерал!

Остапенко с надеждой повернул ключ зажигания. Стартер зажужжал, двигатель пару раз чихнул, выбросил облако сизо-черного дыма и мерно затарахтел.

Старшина сплюнул, выругался по поводу тех, кто не чистит и не регулирует вовремя карбюраторы, и запрыгнул внутрь салона.

Остапенко промолчал и со скрежетом врубил передачу. Машина, перевалив через косогор, двинулась по разбитому проселку. Ясно было, что дотемна уже точно не успеть вернуться.

УАЗ нещадно трясло и валило из стороны в сторону. Николай цеплялся за поручень и шипел вполголоса: особого комфорта в поездке не наблюдалось. Это шоссе и до Катастрофы «дорогой» можно было называть весьма условно. Теперь же, спустя несколько лет и при полном отсутствии дорожных служб, перед путниками да редкими автомобилями представала изжеванная грунтовка, вившаяся среди полей, а местами подступавшая почти вплотную к лесу. К счастью, телефонные и телеграфные столбы сохранились – ударная волна здесь была совсем слабая, так что проводная связь даже с самыми дальними деревнями худо-бедно имелась.

Высокий худощавый Николай болтался из стороны в сторону в такт рывкам машины. С видимым трудом сохраняя равновесие, он отпустил одну руку, почесал светлый ежик волос и бросил взгляд на своего более плотного, коренастого и темноволосого напарника.

– Слушай, – спросил он уже и сам с некоторым сомнением, – ты все-таки думаешь, что председатель общины просто-напросто надрался?

Остапенко покосился на приятеля, старательно объезжая колдобины:

– Тебе этого дядю лучше знать, разве нет? Ты там был пару раз. А я-то и не припомню, видел ли его вообще, и даже фамилию забыл.

– Да видел ты: он сам был у нас месяца три назад, карабин новый получал. Артемьев его фамилия. У него еще такой шрам на правой щеке около уха… Все в старинном галифе ходил – ребята наши потешались.

– А, толстый такой, красный, будто из бани, да? Помнишь, миниатюра была когда-то по телевизору: «У меня после бани морда красная, а у отца – не красная!»? – Капитан хохотнул.

– Даже артиста помню, Евдокимов, – кивнул Николай. – Он еще потом губернатором стал, а потом в автокатастрофу вляпался.

– Да, было дело, – согласился Валентин.

– Если серьезно, – продолжал Шорин, – Артемьев мужик нормальный, совсем не алкаш. Зря ты так по нему проехался.

– Да, ладно… Чем же он так был испуган, что объяснить ничего толком не мог? Но при этом – не бандитами, сам подумай!

Николай, подпрыгивая на жестком сиденье, пожал плечами и сплюнул навстречу набегавшему потоку воздуха в приоткрытую треугольную форточку. Слюна попала на стекло и, позолоченная лучами клонившегося к закату солнца, наискось сползла вниз, канув за край оконного проема. Остапенко снова покосился на напарника, чуть скривив уголок рта, но комментировать эпизод с плевком не стал.

Он подумал, что, возможно, на самом деле в Крюковке произошло что-то из ряда вон выходящее? Ведь люди за четыре года на удивление привыкли жить, как жили: вроде ничего и не изменилось, только жизнь паршивее стала. К Границе привыкли, к тому, что никуда уйти отсюда нельзя. А ведь Катастрофа сама по себе уже предполагает, что в любой момент можно столкнуться со штуками, еще более непонятными, чем эта Граница. Или просто с очень опасными вещами, какими-нибудь совсем нетипичными.

Обо всем этом он и высказался Николаю.

– А что еще более непонятного может быть или опасного? – удивился старшина, пожимая плечами, и усмехнулся: – Монстры, что ли, начали вылупляться? Или вообще Змей Горыныч прилетел, а?

– Мало ли, что…

– То ты считаешь, что председатель нажрался, то какие-то невероятности придумываешь, – хмыкнул Шорин.

– Я просто размышляю! – проворчал Остапенко, выруливая среди колдобин.

«Но, действительно, если это все были пьяные базары, ох, и задам я жару шутникам!» Коля говорит, что напиться до чертиков председатель не мог и, тем более, не стал бы в таком состоянии звонить в город. Бандиты практически уже год в этом районе не досаждают, повыбили их – тогда что тут такое произошло?!

– А я вот думаю, что тут какая-то местная свара. Драка, возможно, или что-то такое, – предположил Николай. – Вот это куда реальнее, а во всякие фантазии я не верю!

– Фантазии, фантазии… – несколько саркастически ухмыльнулся Валентин, с усилием включая раздатку перед огромной застоялой лужей, перегораживающей дорогу. – Интересное животное – человек! Ко всему привыкает и, причем настолько, что дай ему пожить пару лет в окружении неестественного, так он и это станет нормой считать!

– Почему сразу животное? – несколько обиженно протянул Николай. – Ты чего имеешь в виду?

– Да я же фигурально, так сказать. – Капитан аккуратно перебрался через лужу, глубина которой местами доходила до середины колес УАЗа, и выключил передний мост, экономя топливо. – Это я к тому, что, например, если бы мне четыре года тому назад сказали, что я окажусь в какой-то отрезанной от остального мира Зоне, я бы ни за что не поверил. В горизонт, до которого, кажется, рукой подать, а метров пятидесяти дойти не можешь, не поверил бы! В реку, которую небо наглухо перекрывает, а вода свободно протекает – не поверил бы. И ты бы не поверил, а вот сейчас привык и воспринимаешь как само собой разумеющееся. Но разные странности рано или поздно будут еще иметь продолжение, поверь мне. Так что, почему бы, откуда не возьмись… – Он многозначительно замолчал.

– …Не появиться, значит, сказочным змеям? – насмешливо докончил за напарника Николай.

– Совершенно не обязательно змеям, тем более сказочным. Но что-то и могло… появиться.

– Но откуда, черт возьми?! Из-за нашего «твердого неба», что ли?

– Почему бы и нет? – Остапенко пожал плечами.

– Но тогда, – Николай перехватил поручень поудобнее, – мы сглупили: нужно было ехать на БТР, а не на сраном УАЗике с двумя автоматами, а, Валя?

– У нас гранатомет есть! – ухмыльнулся капитан Остапенко. – Сколько БТР сожрет бензина, сам подумай? УАЗ тоже не подарок, но все-таки поменьше расходует… Если скважина, которую пробурили, иссякнет, где мы топливо будем брать через пару-тройку лет?

Несмотря на то, что у Остапенко было звание капитана некого, в общем-то, самозваного военизированного образования, он перед Катастрофой работал техническим директором в компании-операторе мобильной связи. Перед самой бучей он приехал из Москвы на недельку навестить в Воронеже дальних родственников. В первые же дни трагедии Валентин Остапенко пришел на созданный мобилизационный пункт и оказался в военизированном отряде народного ополчения – одном из многих, которые были созданы для усмирения мародеров, кинувшихся тут же грабить вся и все. Через полтора года он носил уже звание капитана новой местной милиции – и прозвище «Бендер» в придачу.

Дорога вильнула, огибая лес, и спустилась с холмика, вынося машину на открытое пространство.

– Ну, приготовимся – Остапенко остановил УАЗ. – Мало ли чего!

Справа и слева тянулись кое-как обработанные поля, а вдалеке солнце готовилось нырнуть за темнеющую полосу леса. Никаких укрытий поблизости не имелось, и место было такое, что засаду устроить не представлялось возможным, однако на подъезде к самой деревне заросли уже близко подходили к старому неухоженному шоссе.

Они сняли автоматы с предохранителей, и Валентин мотнул головой назад, где на складной турели, выставленной на крышу машины, через отогнутый тент торчал противопехотный гранатомет ТКБ-722К:

– Становись к «пушке»!

Машина двинулась дальше.

За кучкой молодых сосенок, подскочивших к самому краю дороги, взорам милиционеров открылась околица Крюковки – до одного из первых домов оставалось не более сотни метров.

– Черт побери! – выругался Николай, но и Валентин уже заметил то, что находилось прямо впереди: рядом с разросшимся на краю проезжей части кустиком лежал человек.

Остапенко аккуратно остановился шагах в десяти. Николай приник к гранатомету, следя за округой, а Валентин, схватив автомат, выпрыгнул и присел у левого переднего колеса.

Было тихо, лишь стрекотали кузнечики по краям нестройных рядов ржи. Колосья стояли невысокие, и Валентин машинально отметил, что вряд ли там мог кто-то притаиться. Вот лесок – другое дело.

Наверху за спиной чуть скрипнула турель: это Николай развернул гранатомет.

Бросив еще несколько взглядов по сторонам и удостоверившись, что все спокойно, Остапенко встал и подошел к телу, распластавшемуся на грунтовке, ни на секунду не сомневаясь, что перед ним труп.

Среди прибитой утренним дождем пыли ничком лежал паренек, почти мальчик. Его правая рука, выброшенная чуть вперед, напоминала обугленную ветку дерева, причем граница сгоревшей ткани и неповрежденной части руки была странно ровной, чего никак не могло быть, если бы ожог был вызван обычным пламенем. Из обгорелого среза рубашки виднелись остатки почерневшей плоти, которая уже полностью отсутствовала на кисти, где проглядывали желтоватые костяшки.

– М-да, е-пэ-рэ-сэ-тэ… – негромко сказал он и снова оглянулся. – Это что ж такое?

Присев на корточки, капитан осторожно перевернул парнишку лицом вверх.

– С-суки!

Николай, которому все было хорошо видно, резко дернул турелью, словно рассчитывая высмотреть тех, кто расправился с мальчишкой.

Валентин несколько секунд смотрел на убитого, потом осторожно положил труп так, как тот лежал прежде.

– Ну и дела… – сказал он, пристально вглядываясь в опушку леса, подернутую светом заходящего солнца.

– Неужели Китаев? – спросил Николай.

Остапенко отрицательно покачал головой: бандиты они, конечно, бандиты, но в подобных зверствах не замечены. Да и потом так человеку руку не спалишь ничем! Ну не над костром же они ее держали.

Николай, который, стоя в кабине УАЗа, постоянно оглядывал окрестности, указал на ряд столбов с порванными проводами, несколько из которых почти полностью сгорели. Ясно было, почему отсутствовала связь.

– А вон туда еще взгляни! – позвал Шорин.

Остапенко присмотрелся в направлении, куда указывала рука приятеля, и присвистнул. Он и там ожидал увидеть последствия действия странного огня, но все было совершенно иначе.

Первый дом деревеньки был основательно поврежден. С первого взгляда разрушения были не так заметны, но, конечно, если бы не труп мальчика, Валентин обратил на это внимание раньше. Строение сильно покосилось, а один угол сруба разошелся, выставляя наружу торчащие концы бревен. Создавалось впечатление, что край дома зацепила какая-то массивная штука – например, танк…

Насколько знал Остапенко, в принципе, у отрядов Китаева тяжелая техника могла и быть, но в таком случае они никак бы не вошли в этот район незаметно. А вот если в деревне какая-то засада, то их самих уже точно заметили.

Валентин сплюнул и вытащил рацию. Он вышел на волну своего отделения и потребовал полковника. Прошло несколько томительных минут, и Проляков вечно недовольным голосом осведомился, в чем дело.

Остапенко обрисовал ситуацию и рассказал о странных ожогах на трупе мальчика и сгоревших телеграфных столбах.

– На простой огонь не похоже, хоть убейте, Сергей Анатольевич. Кроме того, впереди виден разрушенный дом, на который, похоже, натолкнулся танк или тяжелая машина.

– Значит, у вас жареным запахло? – пробасил полковник.

– Вроде того… – Остапенко раздраженно подумал, что шутка Пролякова, если это шутка, в данном случае явно неуместна. – Пока мы никого не встретили, но попытаемся определить обстановку в самой деревне.

– Найдите Артемьева, а я пораскину мозгами, как к вам быстрее направить людей. Тут такое дело – и в других местах странности творятся… Думаю, понадобится спецгруппа. – Полковник помолчал, и было слышно, как он сопит в микрофон. – Вы, вот что, постоянно держите со мной связь. Обо всех подозрительных вещах сразу же докладывайте!

– А у вас-то какие странности? – полюбопытствовал Остапенко.

– Да тут еще и с востока докладывали, кое-какие непонятки там.

– Там-то чего?!

– Слушай, Бендер, занимайся своими делами, – гаркнул Проляков, – а я постараюсь отправить к вам людей по экстренному варианту. И… – У полковника в голосе наконец-то прорезалось вполне человеческое сочувствие, – вы уж осторожнее, головы свои берегите!

– Так точно, Сергей Анатольевич! – Остапенко не стал ничего больше спрашивать и отключил рацию.

– Спецгруппа? – удивился Николай. – Старик пошутил или как?

– Да нет, шутки такого типа ему недоступны, – сказал Валентин, залезая в машину. – Присядь, не маячь.

– А… пацан?

Остапенко, глотая подкатывающийся к горлу комок, посмотрел на детский труп.

– Да что теперь-то сделаешь?..

УАЗ осторожно пополз дальше. У сгоревших столбов, уже на самом краю деревушки, капитан остановился и, не глуша двигатель, вышел осмотреть повреждения.

Три столба обгорели несильно, и вблизи было видно, что огонь начинался из участков, где дерева словно коснулось нечто чрезвычайно горячее, выхватив из него кусок. Все выжженные места располагались не выше полутора метров над землей – выемки были странные, глубокие. Словно шаровой молнией выжжено..

Крюковка словно вымерла – ни единой души, даже дыма из труб нигде не поднималось. Капитан подумал, что это уже хорошо: судя по парнишке и телефонным столбам, здесь стоило бы ожидать пожарищ. «Хотя, – тут же поправил он сам себя, – если бы деревня горела, мы это издали заметили бы».

Он медленно двинул машину по дороге, которая переходила в центральную улицу Крюковки. Николай напрягся, готовый послать серию гранат в любой подозрительный объект.

У поврежденного дома Остапенко притормозил. Они увидели, что сбитая с петель калитка валяется рядом с воротами, кусок забора у палисадника завален, а длинные жерди частью переломаны и раскиданы по сторонам.

Странно было то, что нигде не наблюдалось следов какой-либо бронетехники или тяжелых машин, хотя местами на почве виднелись странные борозды, но на отметины от гусениц или колес они совершенно не походили.

Остапенко приказал напарнику проверить поврежденный дом. Николай выскочил из УАЗика и осторожно двинулся к воротам.

Капитан бросил взгляд вдоль улицы и переложил автомат поудобнее – ладони вспотели. Какая-то волна безотчетной, и этим еще более неприятной тревоги, вызванной пугающей неизвестностью, стала медленно обволакивать его со всех сторон.

Валентин нервничал: ситуация, без сомнения, выпадала из всяких стандартов последних лет. Нападение обычной банды не оставило бы после себя убитого таким образом мальчика, странно обгоревших столбов, разрушенного неизвестно чем дома. Бандиты с правобережья, как правило, вообще старались не убивать людей, а увести их на свою территорию. Все логично: после Катастрофы и первой очень голодной и неустроенной зимы выжила едва ли половина населения, так что в рабочих руках нуждались все, а таджики теперь сюда не приезжали.

Николай, держа автомат в боевом положении, прошел через пустой двор и толкнул ногой дверь дома. Пронзительно скрипнув, та распахнулась, и Шорину стали видны пустые сени, залитые то ли водой, то ли еще чем – в полутьме не разобрать.

Старшина негромко позвал, но ответом ему была гробовая тишина.

– Народ, выходи! – уже громче крикнул он. – Мы свои, из губернской милиции, бояться нечего! Хоть кто живой есть?

В доме царило безмолвие. Николай бросил взгляд назад, но машину с этого места уже не было видно.

– Захожу внутрь, – тихо сказал он в карманную рацию, непозволительную роскошь в нынешние времена для большинства, не считая окружения губернатора и подразделений полковника Пролякова.

– О’кей, – отозвался капитан, еще раз «просканировал» улицу взглядом, выключил двигатель и подбежал к воротам.

Теперь он хорошо мог рассмотреть глубокие чередующиеся борозды перед домом. Они шли поперек улицы, проходили рядом с поврежденным углом, а затем круто поворачивали и исчезали за другим строением.

Остапенко занял позицию в проеме сорванной калитки так, чтобы видеть одновременно двор дома, улицу, и УАЗ.

Тем временем Николай нырнул в низкий дверной проем и тут же чуть не растянулся на полу: разлитая жидкость оказалась самодельным подсолнечным маслом – сейчас он уже чувствовал его отчетливый запах. Аккуратно ступая, он прошел в конец сеней, где крыша избы покосилась, и через разошедшиеся доски кое-где даже виднелось небо.

«А ведь и завалить может ненароком», – подумал Николай и постарался, как можно тише, открыть перекошенную дверь, ведущую внутрь дома.

Женщину, бледную и растрепанную, он увидел сразу – она сидела на полу в большой разоренной комнате. На звук открываемой двери она подняла голову и уставилась на Шорина пустыми безумными глазами.

– Вы одна? – зачем-то шепотом спросил старшина.

Женщина передернула плечами и вдруг истошно заорала. Шорин выставил перед собой ладонь.

– Тихо, тихо, – успокаивающе произнес он. – Я свой!

Однако женщина голосила, не переставая. Николай осторожно приблизился к ней, секунду смотрел, а потом отвесил оплеуху. Несчастная дернулась, но замолчала, дико тараща глаза.

– Мы из Воронежа, – объяснил Шорин, – отдел по борьбе с бандитизмом. Успокойтесь, все будет хорошо!

Он опустил автомат и огляделся. Обычная общая комната, типичная для деревенского дома в этих местах. Видавший виды сервант – чуть покосившийся, с раскрытыми дверцами, из которого высыпались рюмки и тарелки, старенький, давно не работающий телевизор в углу, а над ним икона с лампадкой. Перевернутый стол – по полу разбросаны остатки обеда, скатерть, осколки стекла и фарфора. Слева виднелись еще две двери.

Впереди стена дома была частично разрушена, да и правая сторона покосилась, ощерившись разошедшимися бревнами. Сквозь разломы просматривался огород с парой яблонь и кустами крыжовника.

– Так вы тут одна?

Женщина, прижав кулаки к губам, молчала. Не спуская с нее глаз, Шорин бочком подошел к двери в другую комнату. Несчастная шумно, навзрыд вздохнула и всхлипнула.

– Спокойно, спокойно! – Шорин осторожно просунул ствол автомата в маленькую спаленку.

– Васенька… – вдруг тоненьким голоском произнесла женщина. – Ва-асенька!

Шорин оглядел спальню – пусто.

– Какой Васенька? – переспросил он. – Где?

– О… – Из глаз женщина вдруг потекли слезы, и она закрыла лицо ладонями.

– Да кто здесь был – бандиты?

Женщина, давясь рыданиями, истово замотала головой. Старшина секунду смотрел на нее, а затем осторожно прошел и заглянул в другую комнату – тоже никого. Будь он проклят, если что-то понимает!

– Дайте я вам помогу встать, – предложил он, возвращаясь к женщине. – Здесь нельзя оставаться, дом может рухнуть.

Женщина всхлипывала.

– Васенька… – повторила она и дрожащим пальцем указала на обрушенную стену.

– Господи! – только и сказал Шорин, заметив наконец то, что лежало в самом низу у стены.

Косясь на проваленную крышу, он подошел ближе. Под бревнами, отброшенными в сторону, лежал ребенок лет шести. К сожалению, ничто уже не могло его спасти – мальчика просто раздавило.

Николай присел рядом с женщиной и обнял ее за мелко вздрагивающие плечи. Она уже не кричала, а только закрывала ладонями лицо и часто всхлипывала.

– Что у вас тут случилось? – как можно мягче и ласковее спросил старшина и погладил женщину по голове. – Кто на вас напал? Мы их перестреляем, подонков, – куда они делись?

Несчастная вздрогнула от его прикосновения.

– Из города вызвали отряд, скоро здесь будут наши, – продолжал Николай. – Дом-то как разрушили? Танк проехал, да?

Женщина снова помотала головой и наконец отняла руки от лица.

– Не-е-ет, – выдавила она из себя, и ее лицо вдруг исказила диковатая гримаса. – Жук это был… Жук!

– Жук?! – опешил Николай, начиная подозревать, что женщина тронулась умом от пережитого горя. – Какой жук?!..

Тем временем Остапенко, еще раз взглянув вдоль пустынной улицы и слыша обрывки разговора внутри дома, отступил от ограды в глубь двора, стараясь понять, с кем говорит напарник. Он старался не выпускать из поля зрения проем калитки и был уже на полпути к крыльцу, когда услышал, как на улице за забором хрустнула ветка.

Валентин на мгновение замер, а затем быстро взбежал на крыльцо, нарочито громко топая по ступенькам. Укрывшись в сенях, он присел за косяком на колено и стал ждать. Несколько секунд спустя еле слышно скрипнули доски, проложенные дорожкой от ворот к дому. Капитан вытащил маленькое зеркальце и у самого пола высунул край наружу.

Он ожидал увидеть серьезного противника, но, несмотря на совершенно некомичную ситуацию, усмехнулся и облегченно вздохнул. К дому крался типичный деревенский дедок, прямо дед Щукарь какой-то: несмотря на летнюю пору – драная телогрейка, валенки с галошами и засаленная шапка на голове. В руках дедок тискал охотничье ружье – ствол, направленный в сторону двери, безбожно прыгал вверх-вниз.

«Интересно, – подумал Валентин, – где он прятался, да так, что мы его не заметили? Хорошо хоть не саданул без предупреждения в спину».

– Дедуль, – крикнул он, не высовываясь, – не глупи! Мы из губернской милиции.

Валентин увидел в зеркальце, как дедок чуть не подпрыгнул: он наверняка не ожидал, что маневр будет раскрыт. Замешательство продолжалось, однако не более пары секунд.

– Ага, – крикнул «Щукарь» и завертел головой, пытаясь понять, откуда его заметили, – а я почем знаю, кто вы такие? Вдруг вы эти… такие же уроды?

– Какие уроды, дед, ты о чем?! Ты орла на нашей машине не видишь?

– Я и сам могу орлов, где хошь, нарисовать, – парировал дед. – Документы покажь, с печатью, и выходи по одному. С поднятыми руками, значит!

– Папаша, не пори ерунду! Если бы мы хотели, то давно тебя хлопнули, – приврал Остапенко. – Говорю же: мы из губернской милиции. Тебя как величать-то?

Старик засопел и вдруг с неожиданной готовностью сознался:

– Григорий я, Григорий Иваныч, значит, – ему явно не терпелось обрести официальных защитников.

– Ну так вот, Григорий Иваныч, расскажи-ка спокойно, что у вас тут случилось?

Дедок на сей раз замялся – он, безусловно, был сильно напуган, нервничал и никак не мог решить, как же себя вести.

– Ничего объяснять не буду, – чуть сорвавшимся голосом снова крикнул он. – Выходи, говорю! Не то пальну, верь – не верь, пальну!

– Вот пальну – не надо, – с нажимом сказал капитан, которому надоели пустые словопрения. – У нас автоматы, не ружьишко твое. Мы из города, нам необходимо разобраться, что случилось.

– Действительно, дедушка, – подал голос Николай, который, услышав голоса во дворе, выбрался через разлом в стене и теперь зашел незадачливому охотнику в тыл, – ружье положи и рассказывай, что знаешь. И не дергайся, а то ненароком… Брось берданку, кому говорю!

«Щукарь» опустил ружье и вдруг всхлипнул. Остапенко встал и вышел на крыльцо.

– Ну вот, – Николай пожал плечами, – еще один плачет…

Старичок стоял и грязноватым рукавом утирал слезы. Остапенко подошел к нему, поднял старенькую двустволку и разрядил ее.

– Серьезный ты, однако, папаша! – сказал он, увидев, что патроны заряжены крупной картечью.

Взяв старика за плечи, капитан усадил его на завалинку. Николай прошел мимо них и вывел из дома постанывающую, сгорбленную женщину.

– О, Катерина, дык ты живая! – неожиданно улыбнулся старичок, размазывая по щекам сопли.

Женщина откинулась затылком на бревна стены и медленно мотала головой из стороны в сторону, глядя в небо пустыми глазами.

– Там упали бревна, – Николай кивнул внутрь дома. – Ребенка у нее задавило.

– Васятку?! – ужаснулся дед. – Ох ты, господи, не так, так эдак убили, сволочи…

– Коль, – Остапенко повернулся к напарнику, – что ты узнал?

– Да ничего понять невозможно, – пожал плечами Николай, – сам видишь, в каком она состоянии. Твердит про жука какого-то. Типа, дом разворотила тварь какая-то в виде жука.

– Слушай, а эти странные следы – действительно, словно громадный жук полз!

Секунду Николай смотрел на напарника, заломив брови.

– Бред! – наконец категорично возразил он, махнув рукой.

– Григорий Иванович, – Валентин присел на корточки рядом со стариком, – у женщины горе, шок, я понимаю, но ты хоть нам расскажи, что произошло. Кто сюда приходил, где все люди?

Старик шумно, с придыханием, вздохнул:

– Да все они там, куда и сбежались – вон, тут недалеко! Все там и остались, горемычные, а кто не остался, так по погребам попрятались и сидят… Сынки, а закурить у вас не найдется?

Валентин вытащил пачку «Донского табака», вытряхнул сигарету и щелкнул зажигалкой. Старик жадно затянулся и, несмотря на сложность момента, деловито прокомментировал:

– Фабричные, вишь, не махорка! Слабоваты, однако…

– Ладно тебе, слабоваты! Слушай, а куда все люди сбежались, почему? Что там за вашей околицей?

– Арка там сегодня днем объявилась!

– Чего? Какая арка? – хмыкнул Николай. – Триумфальная, что ли?

Старик посмотрел на него снизу вверх:

– Дурак ты, парень, да почему триумфальная-то?! Вот как ведь было. Бабахнуло вдруг рано утром, и сильно, словно взорвалось что-то, тряхнуло тоже сильно. Никто понять ничего не мог, а потом прибегает Петра Ошуркова пацан и кричит: «Арка, арка! За деревней у луга арка сама собой выросла!»

– Что за ерунда? – удивился Николай.

– Кабы ерунда! – горестно крякнул дед, мотая головой. – Все пошли смотреть, бегали взад-вперед, щупали эту арку, словно полоумные… Арка-то красивая, то ли металлическая, то ли каменная, так сразу и не понять. Часам, почитай, к двенадцати чуть ли не вся деревня собралась вокруг нее.

– Ну и что?

– А то! Стояли вокруг, смотрели… Шутки да прибаутки, все как полагается… И вдруг из промеж арки жучина громадный появляется!

– Что значит «из промеж»?! – Вскинул брови Остапенко.

– Да вот так и из промеж! Я сам не видел, потому и жив остался: мне-то, старому, не убежать было бы, а Митька Коновалов один из немногих, кто видел, – убег. Говорит, что прямо как бы из воздуха в арку вылез большой жук.

– И что же дальше?

– Говорит, жук вылез, увидел толпу – остановился. Все стоят, смотрят. Жук вдруг двинулся, и прямо на народ. Мужики там кое-кто были с ружьями, ну, само собой – палить начали. Жуку – хоть бы хны! А сам он тогда сразу огнем плюнул и кучу народу сжег. Все бежать кинулись, а жук снова и снова огнем плевался, ну вроде как тоже стрелял, значит… Я понимаю, что машина это какая-то. Я же не совсем из ума выжил: не бывает таких жуков громадных.

– А ты его вообще сам видел?

– Лучше б не видал! Он когда народ-то на лугу пожег, по краю деревни прополз, да быстро, как автомобиль, точно говорю! У Катерины дом своротил, погань эдакая… Вон там, видите, на улице остановился.

– Ясно, – словно что-то поняв, кивнул Николай. – Так ты уверен, что это машина?

– А то что ж?! На вездеход похожа, но колес нету. И гусениц нету. Ноги, говорю, как у жука, лап шесть, кажись. – Дед помолчал. – Большая гадина, с автобус, наверное! Бронированная – пули-то не берут, немудрено такой дом свернуть… А внутри там сидели эти… уроды. Когда жук встал, они вылезли наружу!

– Какие уроды, кто? Люди?

– Да с хрена ли люди, говорю ж – уроды! Одеты в черное, блестящее, как антрацит, и сами черные, насколько я разобрал!

– Негры?! – удивился Шорин.

– Сам ты негр! – возмутился дед. – Вообще не люди! Не так чтобы высокие, но кряжистые, пузатые. На головах шлемы, так что лица толком я не рассмотрел.

– Сколько их было?

– Четверых видел точно, а сколько еще внутри осталось – не знаю.

– Оружие при них имелось?

– Было! Какие-то штуки в руках держали, из них же и стреляли.

– Так, ну а дальше что?

– Все наши, кто уцелел, попрятались. Мужики, кто остался жив, стали по ним снова палить из карабинов, ружей, у кого что было. И председатель с урядником стреляли. Да только уроды тоже палить начали из своих, но не пулями, а шариками огненными. Урядник, однако, успел одного завалить, но сам же и сгорел…

– Ага! – удовлетворенно воскликнул капитан: одно уже немного успокаивало – взявшийся неизвестно откуда враг уязвим!

– А труп того «черного» где? – живо спросил он.

– Труп уроды с собой забрали. Он, как в него пуля попала, потек…

– Что значит – потек?

– Ну вроде как вода из него потекла, или что. На кровь не похоже, не красная у него кровь, мутная какая-то, как гной!

Валентин озадаченно почесал затылок и посмотрел на напарника. Николай пожал плечами. Капитан снова повернулся к старику.

– Хорошо, Григорий Иваныч, что дальше?

– Ну я и говорю: председатель тогда и побежал звонить в город – только тут и опомнился. Чего раньше не сообразил – непонятно мне… А уроды эти еще немного постреляли и к своей арке обратно поехали. И все это быстро случилось, с полчаса, не больше.

– А где они сейчас? Неужели там еще?

– Не-е, упаси Бог! Они снова в арку въехали и исчезли, как растворились, это я тоже сам видел.

– Так там в арке – что, тоннель, нора какая-то?

– Да ничего там нет! Говорил ведь уже: жук как бы из воздуха появился, в воздухе и исчез. Что ж вы непонятливые такие!

Остапенко шумно вздохнул, и они с Николаем в который раз переглянулись.

– Сколько времени прошло, как жук вылез? – спросил старика Валентин.

– Да, почитай, часов пять уже иль более…

– И пока оттуда никто больше не появлялся?

– Пока нет, – покачал головой старик, – слава богу! Но народ все равно попрятался в большом страхе. Да только народу-то, считай, в деревне почти и не осталось…

– Вот тебе и Змей Горыныч. – Николай озадаченно почесал затылок.

– Я и говорю, что ждал чего-то подобного, – заметил капитан.

– Чего же это ты ждал?

– Ну, сам посуди, небо это твердое – Граница, за которую мы выйти не можем. Как будто нас кто-то тут запер! Разве это так просто? Я не знаю, что случилось, но такое впечатление, будто кусок Земли перебросили куда-то. Я когда-то давно книгу читал, правда, забыл, кто написал, к сожалению…

Николай недоверчиво хмыкнул.

– Или колпаком накрыли, – продолжал капитан, – и мы сидим тут… как в сачке для бабочек, понимаешь? И рано или поздно могут появиться они!

– Да кто – они-то?!

– Ё-мое! – спохватился, не ответив, Остапенко. – Надо же доложить Пролякову!

Он вызвал полковника и рассказал все, что узнали на данный момент. Оказалось, что сообщения о появлении непонятных животных поступили также с востока области. Проляков приказал ничего не предпринимать и заверил, что в ближайшие десять минут к ним выедут три БТРа с бойцами и снаряжением.

– Люди пусть сидят по погребам, а вы пока найдите председателя и займите какой-нибудь удобный наблюдательный пункт, – приказал Проляков. – Наблюдайте за этой аркой, но никуда не суйтесь – вы мне в виде трупов не нужны! При первой опасности открывать огонь на поражение, но если можно просто отсидеться – отсидитесь до подхода наших!

Несколько секунд Валентин и Николай молча смотрели друг на друга. Обоим было ясно, что они не успокоятся, пока не осмотрят эту таинственную «арку».

Вернув деду патроны, Остапенко приказал увести из разрушенного дома Катерину, найти председателя и сообщить, что сюда движется хорошо вооруженный отряд из города. Уточнив у старика, где расположена странная штуковина, оперативники надели каски и бронежилеты, сели в УАЗ и направились к краю деревни. Обогнув крайний дом на другой стороне улицы, они проехали вдоль огородов и повернули за маленькую рощицу, как указывал дед. Собственно, Григорий Иванович мог ничего и не рассказывать – следы неизвестной машины служили отчетливым ориентиром.

Арку увидели сразу. Тускло-серая, выгнутая приплюснутым полукругом труба возвышалась посреди луга метров на шесть-семь, а ее пролет составлял никак не меньше десятка шагов.

Ничего особенного на первый взгляд: просто арка, мирно торчащая из травы, правда, сильно подпаленной. Но уже метров за пятьдесят запах горелого мяса стал невыносим. Остапенко чертыхнулся и остановил УАЗ, не доезжая до обугленного участка луга: там было видно множество трупов – десятки почерневших тел, разбросанных тут и там.

Николай присвистнул – дед описал все предельно точно.

– Слушай, прямо Хатынь какая-то, господи, – чуть дрогнувшим голосом сказал он.

Капитан с ужасом качал головой. Чтобы не давить трупы, он осторожно обогнул основной участок места разыгравшейся трагедии и подъехал к арке вплотную. У ближайшей опоры Валентин спрыгнул на землю и потыкал непонятную конструкцию стволом автомата, а затем тронул рукой.

– Действительно, даже на ощупь не ясно, что это такое, – сообщил он. – Может, камень, а может, и металл… Смотри-ка, здесь узоры какие-то!

Узоры располагались не везде, а только в одном месте с каждой стороны опоры, и, присмотревшись, Остапенко понял, что это не что иное, как карта местности: он узнавал схематичное изображение поверхности квадрата, очерченного Границами Зоны. Хорошо читались реки и возвышенности. Единственное, чего не было, так это населенных пунктов. В двух местах виднелись какие-то отметки в виде мелких звездочек. Соотнеся собственное положение, Валентин определил, что одна звездочка должна располагаться совсем рядом, и вдруг сообразил, что это, вероятно, обозначена как раз сама арка!

– Странная арка, странная, – пробормотал он, произнося слово «арка» будто бы с большой буквы.

Старшина, обойдя УАЗ, приблизился с другой стороны приплюснутого полукруга.

– И, правда, нет ничего – просто трава и вот следы эти… – задумчиво сказал он.

– Но это какой-то проход, ты разве не понимаешь?

– В смысле?

– Проход в иной мир или иное измерение, не знаю. – Валентин облизал губы. – А может, в другую Зону, представляешь?! Ну не просто же так этот «жук» появился и потом исчез!

– Предлагаешь и нам посмотреть?

Остапенко, прищурившись, несколько раз коротко кивнул.

– Не стоит, опасно! – поежился Николай. – Лучше подождать наших с бэтээрами.

– А у нас уже давно все опасно! – Остапенко нервно усмехнулся. – Если серьезно, мне кажется, что если бы в данном случае имело место целенаправленное вторжение, оно не ограничилось бы одной боевой машиной. Это что-то случайное.

– Не обязательно, – возразил Шорин, рассматривая в бинокль окрестности. – Это могла быть, допустим, разведка боем. Схлопотали пулю и поняли, что так просто сюда лучше не соваться. И, кроме того, полковник же сказал, что и на востоке какая-то заваруха!

– Все может быть, не спорю. Я предлагаю тоже сделать быструю разведку. Если «жук» ушел назад, то и мы сможем поступить так же: быстро сориентируемся и вернемся.

– Вооружение-то у нас не шибко… – неуверенно начал Николай.

– А мы только оглядимся. Если что, сади из гранатомета, а я сразу дам задний ход. Но взглянуть надо – что же там такое?

– Рисковый ты парень, Бендер! Может, лучше все-таки бэтээры дождаться? Да и темнеет уже…

Остапенко усмехнулся:

– Предлагаешь засесть в кустиках по совету Пролякова?

– Я этого не говорил. Но соваться сейчас, неизвестно куда… понимаешь?

– Лучшая оборона – нападение, сам знаешь. А что, если сейчас еще один или даже несколько «жуков» вылезет? Не лучше ли опередить тварей и узнать, что они готовят?

– Да, но… скоро же прибудет подкрепление с нормальной техникой. Кроме того, полковник нам за самовольство навешает по чавке!

– С каких это пор ты стал таким радетелем точного выполнения приказов? За это «скоро» может произойти многое, слишком многое не в нашу пользу.

Николай пожал плечами, отложив бинокль в сторону.

– Я сам боюсь, конечно, но не желаю, чтобы неизвестность давила мне на психику! – продолжал Остапенко. – Что до полковника – нам тут на месте виднее, что делать, верно?

– Уговорил, – буркнул старшина.

– Мы буквально на минуту – если с той стороны кто-то есть, то они и понять ничего не смогут. Давай, вставай к турели.

– А кстати о птичках, с какой стороны ты хочешь въезжать? – резонно поинтересовался Шорин, вставая к гранатомету.

– С той же, с какой появился и исчез «жук», тут вся ясно по следам. Хотя арка-то со всех сторон одинаковая, возможно, и нет никакой разницы.

Николай озадаченно хмыкнул, но промолчал.

УАЗ, рыча, развернулся и медленно въехал в пространство арки, однако ничего не произошло. Они никуда не переместились, а как находились на вечернем лугу, так на нем и остались. Валентин развернулся и проехал еще раз – снова безрезультатно.

Капитан молча вытащил сигарету и закурил, распахнув дверцу.

– Ну и?.. – Шорин, скривившись, посмотрел на напарника. – Чушь все это, вот что!

– По-твоему, дед свихнулся? Сомневаюсь! Видимо, выключился этот переход… – Остапенко с явной досадой сплюнул. – Значит, подождем!

Они просидели около получаса. Никто из деревни сюда не совался, а солнце уже закатилось.

– Скоро должны наши появиться, – протянул Шорин. – Устал я уже ждать, ей-богу…

Он вылез из машины, подошел к одной опоре арки с внешней стороны и приложил к поверхности руку.

– Хм, такое впечатление, что она холоднее окружающего воздуха, – сообщил он.

– Ты там осторожнее, – нахмурился капитан, – если заработает, вдруг засосет тебя одного неизвестно куда или током ударит!

– Да уж… – Шорин поспешно убрал руку. – Кстати, кажется, она, по-моему, еще и немного дрожит…

– Дрожит, говоришь? Это интересно…

Валентин подбежал к арке и потрогал опору рукой. Ладонями ощущалась легкая, едва заметная ритмичная вибрация. Валентину показалось, что когда он трогал арку до этого, такой вибрации не было.

– А ну-ка, залезай! Еще раз попытаемся!

Николай почесал затылок и вернулся к гранатомету.

Вырывая колесами траву, Валентин развернул УАЗ и повторно въехал в арку.

Ему показалось, что тело вместе с машиной натягивает какую-то пленку, словно продираясь через невидимую и чуть вязкую границу. Уши слегка заложило, вечерний свет вокруг мигнул, и словно где-то далеко-далеко лопнула гитарная струна. Остапенко инстинктивно нажал на тормоз.

Это было сделано вовремя: прямо перед капотом УАЗа начинался глинистый склон, круто уходивший вниз.

Хотя чуть позади по-прежнему возвышалась загадочная арка, местность вокруг них в мгновение ока изменилась. Насколько хватало глаз, расстилалась унылая холмистая равнина красновато-серого цвета. Кое-где из почвы, напоминавшей сухой такыр, торчали кривые деревца высотой не более метров трех, а низко над горизонтом маячило красновато-тусклое, словно специально подобранное в тон пейзажу, солнце. Длинные тени, извиваясь как змеи, перечеркивали округлые холмы. И тут было жарко, очень сухо и жарко, как в настоящей сауне.

Смена обстановки была пугающе разительной, но немного успокаивало то, что полчища вражеских машин, которые так опасался увидеть по ту сторону таинственного перехода Остапенко, начисто отсутствовали.

– Мать моя, женщина… – с чуть запоздалым удивлением охнул Шорин. – Не может быть!

– И это не галлюцинация, – пробормотал Остапенко.

Николай шумно засопел, витиевато выматерился и завертел головой, приникнув к гранатомету. Кроме маленьких смерчей пыли, то тут, то там кружащихся над выжженной почвой, в поле зрения ничего не двигалось.

Но кое-что, интересовавшее их сейчас, Шорин все-таки увидел.

– Смотри! – Он ткнул пальцем вперед.

– Да-да, вижу, – процедил Валентин, вытирая уже обильно выступивший на лбу пот.

Глава 2

Борозды, такие же, как оставленные «жуком» в деревне и на лугу, четко выделялись на сухой корке суглинка. Они вели от арки по склону холма и исчезали за переломом профиля.

Люди в который раз огляделись. Позади тоже лежал склон, хотя и не столь крутой, и такая же местность – холмы, чахлая растительность, валуны и мелкие овражки – до самого горизонта.

– Жарко-то как, – Николай сдвинул каску на затылок. – Черт знает что! Как такое может быть, а, Бендер?

Остапенко молча вышел из машины, присел на корточки и принялся трогать глинистую корку, будто пытаясь найти в ней ответ на загадку.

– Интересно, – негромко произнес он, как бы разговаривая сам с собой, – где мы находимся?

– Может, в Азии? Или в Африке, – откликнулся Николай.

Капитан с иронией посмотрел на напарника:

– Боюсь, что вряд ли. Все намного сложнее и серьезнее, друг мой.

– В смысле? – Николай снова крутанул турелью туда-сюда, а потом спрыгнул на землю.

– В Африке нет гигантских механических «жуков». И оружия, стреляющего шаровыми молниями, там тоже никогда не было!

– Значит… – Николай исподлобья смотрел на Валентина.

– Мы на другой планете, дружище!

– Ты серьезно?! – Шорин, нервничая, принялся расхаживать взад-вперед.

– Серьезнее некуда! Ну, или в каком-нибудь параллельном мире, – продолжил Остапенко и встал, отряхивая ладони.

Николай шумно задышал, с ненавистью разглядывая окрестности.

– Посмотри хотя бы на солнце, – продолжал Валентин. – Оно намного больше земного, да и оттенок совершенно иной!

Николай, щурясь, долго смотрел на мутное светило, изливающее на сухую землю неистовую энергию.

– А если это оптический обман? – глубокомысленно предположил он.

Остапенко пожал плечами и посмотрел на наручный компас.

– Еще одна странность: солнце тут садится не на западе, а почти точно на севере! Можно, конечно, предположить, что под нами мощная магнитная аномалия, только вряд ли дело в этом.

Шорин недоверчиво уставился на компас.

– Как это? – удивленно спросил он.

– Так это! Магнитный полюс здесь расположен совершенно иначе, чем у нас, вот и все. И в этом как раз нет ничего странного, если считать, что планета другая.

Николай пожевал губами.

– Ладно, – сказал он, – это пока несущественно. Давай-ка назад, к нашим – лично я не Гагарин, чтобы на другие планет летать. Надеюсь, ты не собираешься пуститься прямо сейчас по этим следам?

Остапенко прищурился.

– А как ты думаешь? – хмыкнул он.

Николай оттер со лба пот.

– Ну вот, как всегда. Не, ты брось! Задницей чувствую, не стоит этого сейчас делать. Здесь на танке надо разъезжать, коли такие дела пошли, а не на нашем драндулете. Залезай, говорю, поехали назад! Ты хоть и капитан, но сейчас меня послушай.

Валентин помедлил, бросив взгляд на «жучиные» следы, и занял место за рулем.

– Ну на сей раз ты меня уговорил, – улыбнулся он. – Экипироваться нам и, правда, надо получше. Но мы им еще покажем!

– Покажем, покажем, – сказал с явным облегчением Шорин и сел на пассажирское место. – Лишь бы далеко не ушли, сволочи.

Остапенко кивнул и включил заднюю скорость. УАЗ зафыркал, задрожал мелкой дрожью и начал пятиться. Машина, покачиваясь, въехала в арку, и… ничего не произошло. УАЗ начал скатываться по другую сторону холма.

– Черт! – воскликнул Валентин, давя педаль тормоза. – Не понял! – Он включил первую передачу, и УАЗик поехал вперед.

Они снова миновали арку, но с тем же отрицательным результатом.

– Приехали! – сухими губами еле слышно прошептал Шорин.

Валентин снова дал задний ход. Перед их глазами по-прежнему маячил все тот же скучный пейзаж.

– Давай-ка еще раз, – предложил Николай.

– Что-то здесь не так. – Остапенко начал осторожно разворачиваться на склоне.

– Что ты делаешь? – раздраженно спросил старшина.

– Попытаюсь заехать отсюда передом.

Шорин промолчал.

Рыча, УАЗ проскочил туда, обратно, а потом еще раз туда и обратно.

– Все, хватит! – чуть не завопил Николай. – Сколько можно кататься?! Мы попались, неужели ты не понял?!

– Тихо, тихо, – укоризненно вскинул брови Валентин. – Не паникуй, еще ничего смертельного не случилось.

– Да?! – разозленный Шорин выскочил из машины, с треском захлопнув дверцу.

– Спокойствие, только спокойствие! – припомнив сказку про Карлсона, попросил Остапенко, однако ему самому было совсем не спокойно.

Николай подбежал к одной из опор арки и принялся пинать ее ногами.

– Работать, работать, сволочь! – кричал он.

– Коля! – Валентин вышел из машины и взял напарника за руку. – Перестань, ради бога!

Шорин повернул к нему раскрасневшееся лицо.

– Что, авантюрист, допрыгался?!

– Успокойся! – Остапенко взял его за плечи и легонько встряхнул. – Я приказываю! Немедленно!

Шорин засопел.

– Я тебя не узнаю, Коля, просто не узнаю. – Остапенко чуть повысил голос. – Считай, что мы в разведке! А ты хотел, чтобы наши ребята зашли сюда и все не вернулись, а? Как по-другому было испытать эту чертову арку?

– Извини, – пробормотал Шорин, – не знаю, что на меня нашло… Страшно это, если честно – другая планета, и все такое. Уф-ф… Извини.

– Ничего, – Валентин отпустил его. – Я все понимаю, мне самому погано. Но мы – бывалые люди, верно?

– Я… – Николай замялся, – я в порядке. Забудем, хорошо?

– Добро, – широко улыбнулся капитан, и они пожали друг другу руки.

Остапенко подошел и потрогал арку.

– Знаешь, – сказал он, – а ведь она точно выключилась: вибрации-то сейчас нет!

– Мне кажется, – продолжал Валентин, – арка явно не местного происхождения, как и у нас, на Земле. Жаль никаких приборов нет, чтобы проверить – может, в момент работы возникают некие проявления, кроме вибрации. Магнитное поле мы можем компасом как-то проверить, но больше – ничего.

– Все-таки ты считаешь, что мы… на другой планете? – спросил Николай. – Это что же – Марс, как думаешь?

– Конечно, не Марс, там бы мы задохнулись и замерзли. – Остапенко провел рукой по гладкой поверхности арки, которую, казалось, не нагревали лучи солнца. – По теории вероятности во вселенной бесчисленное количество планет, и с подходящими нам условиями существования найдется немало.

– Но… как можно перенестись в мгновение ока за тысячи километров, скажи мне?

– Наверное, за миллиарды миллиардов километров, – печально улыбнулся Валентин. – За много-много световых лет.

– Но как это?!..

Капитан пожал плечами и криво усмехнулся:

– Хороший вопрос – прямо ко мне по адресу! Но пока и неважно, как это произошло. Нужно подумать, как нам выбраться отсюда? Не удивлюсь, если это дело рук тех, кто устроил Катастрофу. Хотя, кто знает?.. Арка искусственного происхождения, здесь-то ты спорить не будешь, верно? А на Земле такое создать еще никому не под силу. Значит, это сделал кто-то извне. Инопланетяне, зеленые человечки… Или те, черные, что на «жуках».

– Думаешь, это они построили?

– Ну откуда я знаю? – Остапенко зачем-то приложил ухо к арке и прислушался.

– И что теперь нам делать?

Валентин поскреб затылок:

– Ждать нового включения, что же еще?

– И сколько ждать?

– Вопрос не ко мне! Может, час. Может, день… Тьфу ты, блин! С учетом таких вот технологий они нас уже наверняка засекли. Ну не просто же так они все это затеяли?

– Да уж, конечно, не просто, – согласился Николай и зло огляделся, словно рассчитывая увидеть виновных.

Валентин стал осматривать арку и на одной из опор обнаружил уже знакомую ему карту. Правда, рисунок существенно отличался от того, что имелся в их родном мире, но Остапенко и не удивился: он уже сообразил, что изображена как раз местность на данной планете. Здесь к тому же имелось не две, а четыре звездочки, разбросанных вроде бы без какой-то системы. Судя по всему, та, что была чуть выделена по сравнению с остальными, и являлась той, у которой оказались они.

Тут же возникла догадка, что если и здесь показан квадрат местности, то из этого мира вырезан такой же квадрат, как на Земле! Впрочем, масштаб, чтобы сравнить равновеликость квадратов, отсутствовал.

Валентин поделился гипотезой с напарником. Практичный Николай возразил, что навару с этого открытия для них никакого.

Остапенко усмехнулся: пока, возможно, они просто не видят в этом смысла, но уже сейчас стало ясно, что данный переход открывается тоже в какую-то Зону, только на другой планете!

– Ну и что? Что тебе это дает? – настаивал Шорин.

– Пока не знаю, пока не знаю, – задумчиво пробормотал Валентин. – Но что-то такое тут есть – неспроста все так. Но зачем на арках карты? Для кого?!

Они вернулись в УАЗ. Остапенко развернул машину и на всякий случай отъехал на пару метров от странного сооружения. Он еще раз внимательно рассмотрел окрестности в бинокль, но ничего подозрительного не заметил. Песчано-глинистые и местами каменистые холмы, чахлые деревца и кустики, да борозды, оставленные жуком, – что характерно, только одна цепочка борозд: от арки…

Жара стояла ужасная… Напарники сняли бронежилеты, каски, расстегнули куртки. Очень быстро захотелось пить, и Шорин достал из-за сиденья бутыль с водой.

Воды у них оказалось с собой чуть более литра – кто же предвидел путешествие в пустыню! Ясно, что если не вернуться поскорее или не найти воду здесь, то долго не протянешь. Они с напарником сделали по глотку, и старшина снова убрал флягу.

– Для начала надо постараться осмыслить уже достоверные факты, – сказал Остапенко, вытирая губы тыльной стороной ладони.

– Какие же это факты?

Остапенко пояснил. Уже вполне можно было констатировать, что где-то существует могущественная раса инопланетян. Технологии их явно многократно превосходят земные. Поэтому вполне возможно, что над человеческой цивилизацией или, по крайней мере, над ее частью решили поставить некий эксперимент.

– Вполне возможно, – сказал Валентин, что Купол, три года назад накрывший часть Воронежской области, перенес кусок Земли на некий гигантский космический корабль, представляешь?

Николай ошарашенно мотнул головой.

– И… И – что?

– Допустим, они отправили всех нас, со своими лесами, реками и домами куда-то, скажем… на новое место обитания!

– Да зачем?!

– Ну это я так, просто выдвинул предположение. Конечно, дело обстоит, скорее всего, не так…

– Ты о фактах хотел рассуждать, а не предположения строить, – мрачно произнес Николай. – Лично я на этот сумасшедший звездолет билетов не покупал. Кстати, но арки тогда на хрена?

– Тоже верно, – усмехнулся капитан. – Давай пока не будем думать о мотивах поведения неизвестных дядек, ладно? Просто сопоставлять факты – и все! Кстати, от гипотезы корабля придется отказаться не только из-за арок: вспомни ветер, дождь и воду в реках, проходящие сквозь наше твердое небо и барьеры откуда-то извне. Вряд ли такое можно обеспечить на звездолете, пусть и даже на очень большом. Хотя это может быть просто циркуляция воздуха и воды в замкнутом пространстве… М-да, надо подумать еще. В общем, накрыли они, значит, нас и…

– Заметь, не просто накрыли, – гневно перебил его Шорин, – а устроили, такой погром, что…

– Да уж, – тихо произнес Остапенко, – не просто накрыли…

Он вспомнил лето того самого года Катастрофы. В самом Воронеже, который оказался далеко от Границы «купола неба», разрушений практически не было – это потом выяснилось, что рядом с Границей любые строения, складывались как карточные домики. Вначале в городе показалось, что ничего серьезного и не произошло – лишь исчезла связь с внешним миром. А когда стало понятно, что никакой «центральной власти» больше нет, началась неразбериха – настоящее Вавилонское столпотворение. Толпы мародеров кинулись грабить магазины, банки, дома. А потом пришли голод, эпидемии и стычки с возникающими как грибы после дождя бандами.

В первые часы и дни многие думали, что началась ядерная война. Но это было не так. Ни вспышек взрывов, ни атомных «грибов», ни радиоактивности – ничего такого никто не наблюдал и в помине, а навалившиеся поначалу проблемы не давали нормально поразмыслить над причинами случившегося. Лишь спустя некоторое время люди поняли, что положение не просто неординарное, а сверх неординарное.

Капитан вспомнил, как через несколько дней встретил обезумевшего человека, утверждающего, что далеко в стороне от города небо встало твердой стеной. И это невероятное утверждение оказалось истинным, когда с городского аэропорта попытался взлететь вертолет, а потом и несколько самолетов – и все они разбились, натолкнувшись на преграду на высоте с полкилометра. Лично в наличии стены из «твердого неба» Валентин убедился лишь три месяца спустя, уже будучи в отряде по наведению порядка, когда добрался до Границы.

Да, небо стало твердым. В восьмидесяти километрах от Воронежа они натолкнулись на некую преграду, и дальше она людей не пустила. Увидеть ее было невозможно, но впереди, шагах в сорока-пятидесяти, виднелось… вертикальное небо. Обычное безобидное небо, только казалось, что горизонт неожиданно резко приближается, а небосвод над головой вдруг загибается книзу и уходит в землю. Граница соприкосновения этого неба была очень резкая и настолько неестественная, что от такого зрелища у неподготовленного зрителя обычно кружилась голова. Край плоской Земли…

По вертикальному небосклону плыли облака, ныряя куда-то в землю, оттуда же они и появлялись, когда ветер дул в другую сторону. По этому небу двигалось солнце, и его лучи были такими же яркими и горячими, как и у обычного. Впрочем, настоящее это солнце или нет, никто не знал – выглядело оно точно так же, как и прежде.

А ночью на Тверди неба горели, мерцая, знакомые звезды, и также степенно плыла по своему извечному маршруту знакомая старушка-Луна, правда, приближаясь к Границе, она, как и облака, круто сворачивала вниз и исчезала.

Самое ужасное было то, что Граница оказалась абсолютно замкнутой: большой внешний мир перестал существовать! Кусок Воронежской области площадью около двадцати шести тысяч квадратных километров накрыли гигантским колпаком квадратной формы, и выбраться за его пределы не мог никто – ни по земле, ни по воздуху, ни даже устроив подкоп.

Валентин до сих пор чувствовал то неподдающееся описанию удивление, отчаяние и почти животный ужас, охвативший уцелевших, когда выяснилось, что они отрезаны от остального мира.

Что только не делали с Границей! И стреляли в нее, и взрывали – все без толку. Пули сгорали, снаряды взрывались, самолеты разбивались, аэростаты упирались в невидимую преграду. Но самое удивительное свойство Границы, пожалуй, заключалось в том, что при этом она свободно пропускала ветер, дождевые капли и снег, падавшие из недосягаемых облаков!

Кто-то словно сделал так, чтобы отсечь некий участок Земли от остальной части планеты, нарушив привычный образ жизни, но… все-таки при этом не давая осколку человечества загнуться вообще. Смысл – для чего? Геноцид в извращенной форме? Инопланетное вторжение, захват Земли? Маловероятно: что же это за захват такой? Или же они ждут окончательного ослабления человечества и вот-вот должны нагрянуть собственными персонами? Неужели те Черные в «жуке» – предварительная разведка боем? Несколько странный способ колонизации, надо отметить, имея на вооружении плазменные автоматы, да и просто возможность ставить подобные Границы!

Или это все же некий эксперимент? Возможно – но какой ценой для местного населения! Получается, что человечество, венец эволюции Земли, для кого-то даже не морские свинки или обезьяны, а нечто вроде мушек-дрозофил! Унизительно для людей, аморально для экспериментаторов. Впрочем, кто знает, какая может быть мораль у неизвестных инопланетян?

И если это эксперимент, то в чем его суть? Как долго он может продолжаться? Что будет дальше, после того, как они получат интересующие результаты? Как поступят с Зоной неизвестные твари в белых халатах после присуждения докторской степени какому-нибудь выродку, возможно, с двумя головами и восьмью лапами?

«Встретил бы этих экспериментаторов – все ноги-руки, или что у них там за конечности, повыдергал бы!» – в ярости думал Валентин долгими вечерами, вспоминая былую жизнь и десятки тысяч погибших.

Да, последние три года в его жизни была абсолютно определенная цель, святая цель – посчитаться с таинственными Злобными, как он назвал для себя тех, кто все это устроил.

– Эй, о чем задумался? – Николай тронул капитана за плечо. – Очнись!

– Да так, – пробормотал Остапенко и тяжко вздохнул. – Думу думаю…

Старшина удивленно посмотрел на него, но потом понял, что тот имел в виду.

Валентин мрачно усмехнулся, вперив взгляд в унылый пейзаж, залитый желто-красным солнцем.

– Ну и что у нас с планом действий? – напомнил Николай.

– Ну да… – Валентин потер виски и шумно выдохнул. – Да, надо действовать. Промедление смерти подобно, как говорил, по-моему, Суворов. Попробуем рассуждать дальше. Значит, имеем могущественную расу неких Злобных, устроивших нам Катастрофу. И по истечению четырех лет в районе деревни Крюковка появляется таинственная Арка, ведущая в чужой мир. Из этого мира вываливаются пришельцы, нападают на людей, после чего спешно ретируются обратно. Действуем, как говорится, по уставу: займемся разведкой, добыванием средств к существованию, обустройством позиций и так далее. На войне как на войне: вот тебе мой план. Не то, чтобы очень, но… другого нет!

Шорин не слишком энергично, но кивнул. Планы, пусть и не слишком конкретные – это уже хорошо, ведь бездействие и неопределенность измотают и загубят даже самого сильного и закаленного обстоятельствами человека.

– Хм, это все понятно, допустим… – Шорин призадумался, старательно обтирая шею уже не слишком чистым платком. – Но что, если Арка больше вообще не заработает – может и такое быть, верно? Делать-то что? И как быть с «жуком»? Как…

– Знаешь, а надо захватить этот агрегат! – перебил его Остапенко. – Да и на УАЗике мы долго не проездим. Сколько у нас осталось бензина?

– Километров на двести пятьдесят или около того.

– М-да, двигаясь по такой пересеченной местности да на жаре – и двухсот не будет. А «жук», похоже, машина прыткая – помнишь, что дед про него рассказывал?

– Да как она может так быстро двигаться? Ни колес, ни гусениц, одни лапы по описанию! Скорость у такой машины не может быть высокой!

– Ты не прав. Ясно, что технология черных, – Остапенко зло сплюнул, – ушла намного дальше земной. Значит, и их агрегат, тем более, как я понимаю, военного назначения, совершеннее, чем любая таратайка в нашей Зоне! Но догнать их надо!

– В авантюру лезем, – неодобрительно произнес Николай и возмущенно засопел. – Да они уже смотались отсюда, где их искать-то? И если там не один такой «жук» окажется, а?

– Нам все равно нужно разведать обстановку… – Валентин усмехнулся. – Знаешь, как у нас студенты говорили? «Под лежачий камень моча не течет». И вообще, старшина, приказы не обсуждаются, ясно?

– Ну-ну, – буркнул Шорин и демонстративно отвернулся. – Только смотри, капитан, как бы из-под нас самих моча не потекла, а то и что посерьезнее. И вообще, на душе у меня паскудно…

Остапенко засмеялся над удачным, хотя и мрачноватым переворотом собственной шутки и хотел, было, сказать что-нибудь примирительное, как Николай внезапно повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза:

– Паскудно на душе, понимаешь? И предчувствия нехорошие. Вот ты смотри, какая тут штука – отгадай загадку, Бендер!

– Загадку?.. – несколько растерялся капитан. – Стоит в углу белое, холодное, мраморное и плачет?

– Да-да, это все знают: унитаз. А плачет он потому, что в душу нагадили, потому и на душе паскудно. Нет, ты внимательнее вокруг посмотри, внимательнее. И моя загадка такая: стоит арка, не унитаз, и следы «жука» ведут только от нее. Понимаешь? Только от нее! В таком случае спрашивается: отсюда ли черные попали на Землю и можно ли нам самим отсюда попасть домой? Ну как, отгадаешь?

Остапенко уставился на напарника и несколько мгновений так и сидел.

– Черт возьми, – наконец воскликнул он, – Коля, ты гений! Это ты точно подметил! Я вот тоже смотрел и не сообразил, дурак! Получается, что… Дай подумать… – Он возбужденно забарабанил пальцами по рулю. – Вряд ли арка работает только в одну сторону, ведь у Крюковки «жук» пролез в одну и ту же арку! Туда и обратно! Как же она тогда работает?

– Да я-то вообще не представляю, как она может работать!.. – начал Шорин, но поймал взгляд напарника, который смотрел ему за спину.

– А вот это мы сейчас у них можем спросить! – гробовым голосом произнес Остапенко.

Чувствуя, как на затылке шевелятся волосы, Николай медленно повернул голову в указанном направлении. В метрах трехстах-четырехстах, из-за высокого холма боком выкарабкивался странный паукообразный аппарат, чернеющий на фоне желтовато-красного неба. Он осторожно, словно нехотя, перевалил за верхушку и начал спускаться вниз, двигаясь в сторону арки.

– Мать твою!.. – сдавленно проговорил Николай и схватил бинокль. – Линять надо, вон за тот холм линять!

Валентин торопливо повернул ключ зажигания. УАЗ недовольно фыркнул, вдруг громко чихнул, но завелся. Остапенко врубил скорость, и УАЗ помчался вниз по противоположному склону холма. Машину мотало из стороны в сторону, Николай на одной из кочек сильно ударился локтем, а Валентин, вырулив в ложбинку между холмами, еле вписался в поворот, пытаясь объехать большой валун.

– Давай за ту осыпь! – крикнул Шорин, показывая направо. – Как раз нам укрыться!

Капитан завернул за гору щебня и затормозил.

– Снова надевай «бронник» и каску! – приказал он, хотя понимал, что против «плазменного» оружия бронежилет вряд ли поможет.

– Становись к гранатомету, а я послежу за ними, – сказал Остапенко, хватая автомат. – И не забывай почаще оглядываться. Эти черные могут оказаться хитрее, чем мы думаем, и зайти к нам в тыл. Я очень удивлюсь, если они не заметили наше спешное отступление – напылили мы и наследили до фига.

Прихватив бинокль, Остапенко взобрался на верхушку каменистого холмика, пристроившись за небольшим шарообразным кустом. Арка стояла на расстоянии метров сто по горизонтали, почти напротив заходящего солнца, яркий и неприятный красный свет которого бил прямо в глаза.

Тягостно прошла одна минута, потом вторая. Краем уха Валентин слышал, как за его спиной тихо поскрипывает турель гранатомета: Николай держал под прицелом всю открытую ему местность. «Странно, но пока мы не видели никакой живности, – рассеянно думал капитан, – ничего: ни птиц, ни ящериц каких-нибудь, ни даже мух или ос. Там былинка, сям былинка, и все. Гиблый, пыльный мир!»

– Слушай, Бендер, – громким шепотом позвал Николай, – а может, черные снова на Землю собрались?

Ответить Остапенко не успел: на холме стало происходить какое-то движение, и он вскинул бинокль, хотя против света трудно было что-либо разглядеть. Капитан видел только силуэты нескольких фигур, снующих вокруг арки. «Жук» пока не появлялся.

«Позиция у нас – хуже не придумать», – с досадой подумал Остапенко.

– Они уже там, – сказал он старшине. – Будь начеку.

Действия черных его несколько озадачили. Они тоже трогали арку, несколько раз проходили взад-вперед. Создавалось впечатление, что инопланетяне тоже не прочь убраться из Пыльного мира, а значит, они, возможно, тоже не местные. Или, возможно, прав старшина – и они просто готовятся нанести следующий визит в Крюковку?

Сначала на холме мельтешили невысокие приземистые силуэты инопланетян, а потом в поле зрения появился и «жук». Проклиная крайне неудачное освещение и свою слабую маскировку, Валентин прикрывался ладонью и щурился, пытаясь рассмотреть подробности, но толком так ничего и не понял. Размеры аппарата его воображение не потрясли – ну, со средний автобус, дед был прав, но вот способ передвижения, без сомнения, очень неординарный. Знать бы еще, какое там вооружение.

В конце концов, инопланетяне залезли в «жука», и тот принялся проделывать то же, что полчаса тому назад выполнял УАЗ. «Ага! Значит, все-таки, тоже попались в мышеловку!» – позлорадствовал Остапенко.

– Что там, что? – Николай нервничал: ему-то ничего видно не было.

– Действительно машина вроде жука, шесть лап. Черные облазили на нем весь холм, но без толку.

– В смысле?

– Знаешь, похоже, что эти парни – такие же путешественники, как и мы, – не отрываясь от бинокля, хмыкнул Остапенко. – Они тычутся в арку, пытаются выбраться отсюда, и тоже безуспешно.

Николай тихонечко присвистнул.

– Выходит, это не они устроили Катастрофу? – спросил он, как показалось Валентину, с некоторым облегчением.

– Возможно, и так.

«Жук» перестал шастать через арку и остановился. Инопланетяне снова вылезли наружу.

– Ну что там? – приставал Николай.

– Да ничего, вылезли, стоят у арки. Видимо, думают, так же как и мы, что делать.

– А мы что решим? Может, пока они снаружи своего тарантаса, нам выехать и садануть по ним из нашей «пушки»? Положим сразу всех!

Валентин на секунду задумался. Действительно, если в Крюковке инопланетянина завалили из карабина, то гранатами их накроет однозначно. Но если из машины вышли не все члены экипажа и на «жуке» тоже стоит какое-то мощное оружие, то людям придется плохо. Поэтому, учитывая такую возможность, Остапенко решил пока просто наблюдать.

Минут пять черные пузатые фигуры сновали вокруг арки, жестикулируя и словно о чем-то споря.

– Думаю, они заметят следы от УАЗика, – сказал старшина.

– Может, и нет: они там сами ездили взад и вперед. Возможно, все вспахали.

– А у меня просто руки чешутся садануть по ним! – снова сказал Шорин.

Валентин только скривился:

– Эх, нам бы РПГ какой-нибудь сюда…

В это время черные опять залезли в «жука», и тот начал спускаться с холма в сторону укрытия людей.

– Они ползут сюда, приготовься! – прошипел Остапенко. – Но без команды не стреляй: попытаемся проследить за ними, не обнаруживая себя до последнего момента. Если дойдет до стрельбы, постарайся бить в места крепления ног к корпусу – вдруг там гранаты сработают!

Николай в ответ прорычал что-то нечленораздельное.

Валентин все пытался получше разглядеть устройство машины черных. С расстояния она действительно напоминала гигантского жука – продолговатый чечевицеобразный корпус и по три изогнутые конечности с каждой стороны, ловко несущие агрегат в рабочем положении на высоте около полутора метров над землей.

Окон или иллюминаторов на машине не наблюдалось. Капитан заметил ряд люков, какие-то выступы и трубы, идущие по корпусу, щели и два решетчато-спиралевидных метровых выроста – спереди и сзади. Вполне возможно, что это и были орудия для метания энергетических зарядов. «Жук», семеня лапами, быстро спустился с холма и направился куда-то вправо. Он прошел всего в метрах тридцати от осыпи, за которой притаился УАЗ, и Остапенко услышал тихое завывание скрытых моторов, но никаких выхлопных газов не почувствовал – приводом там явно служил не двигатель внутреннего сгорания.

Через полминуты блеснувший в предзакатных лучах солнца аппарат скрылся за холмом, и Валентин спустился к напарнику.

– Едем! – сказал он, плюхаясь на место водителя. – Мы должны проследить за ними, вдруг они знают больше нашего про то, как действуют арки. Хотя…

Николай вопросительно смотрел на него, ожидая продолжения.

Остапенко хотел добавить, что по действиям черных не было похоже, что они знают больше, чем люди, про действие таинственных переходов между мирами, но в любом случае за противником стоило проследить.

Напарники решили, что проедут примерно половину расстояния, на которое осталось топлива, а потом вернутся к знакомой арке и дождутся ее включения – она представлялась пока единственным связующим с Землей звеном.

Остапенко осторожно повел УАЗ вслед за странным агрегатом пришельцев.

– Оружие ихнее видел? – поинтересовался Николай.

– В руках таскают что-то типа автоматов, а на «жуке» не вполне понятно – какие-то штуки торчат. Может быть, как раз это и есть энергетические пушки. Так что иллюзий питать не будем. – Валентин подъехал к склону холма, за которым исчезли черные, и остановился. Затем он вылез из машины и, пригибаясь, выбежал вперед.

Борозды, оставленные инопланетным агрегатом, четко виднелись в иссушенной, потрескавшейся почве. Самого «жука» уже видно не было. Остапенко присвистнул: действительно, резвый малый!

Он бегом вернулся в УАЗ, проклиная жару, и сообщил Николаю:

– Уже скрылся из виду! Не знаю его скорости, но километров пятьдесят в час на такой местности выдает свободно.

– Сволочь! – только и буркнул Николай.

В рваном темпе пришлось двигаться около часа: мчались на всех парах в ложбинах между холмами, притормаживали у очередного склона, после чего Валентин бегал на разведку, и все повторялось заново. Однако постепенно местность сделалась более ровной и сглаженной, поэтому тактику преследования пришлось сменить и ехать на большом отдалении, чтобы не обнаружить себя.

Появилось больше растительности: уже островками зеленела трава, пестрели мелкие цветки, стали встречаться высокие деревья с пышными, раскидистыми кронами. Тут, казалось, сделалось не так жарко, хотя пыли не сильно убавилось. Потом Остапенко заметил парящих в небе птиц, а однажды по склону пробежало животное, немного напоминавшее лань. «Это хорошо, – думал он, – значит, где-то должна быть вода. И с голоду, если что, не помрем – если здешнее мясо, конечно, можно переваривать».

Холмы окончательно сошли на нет, и перед людьми раскинулись прерии, поросшие высокой серо-зеленой травой наподобие ковыля. То там, то сям торчали редкие купы деревьев, а также высокие ветвистые, как канделябры, растения – ни дать, ни взять, мексиканские кактусы. Правда, здесь они были самых разнообразных расцветок: желтые, красные, зеленые и даже пятнистые, как коровы-пеструшки.

Далеко впереди поблескивала куском антрацита двигающаяся точка – «жук». Остапенко остановился, чтобы чуть передохнуть. Хотя солнце почти касалось горизонта, было еще светло, и потерять след он пока не боялся – на почве в местах прохождения «жука» оставались хорошо заметные борозды.

– Едут эти паразиты куда-то вполне целенаправленно, тебе не кажется? – закуривая, спросил Остапенко. – Эх, надо было срисовать карту с арки. Если я правильно понял, что и как там обозначено, то, судя по направлению, они вроде едут к следующей, самой ближайшей.

– Может быть. – Николай спрыгнул на землю, разминая затекшие ноги. – Сольюсь-ка я с природой, если ты не возражаешь. Обидно воду сбрасывать, но организм требует…

Валентин тоже вылез из машины. В этих местах раздавались даже и другие звуки кроме шума ветра: стрекотало что-то в травах – возможно, местные насекомые, шелестели кроны деревьев, а в небе пронзительно кричала большая белая птица. Валентин, подняв голову, некоторое время разглядывал ее в вышине.

– Продолжим, – Николай деловито прошел мимо, застегивая штаны, и занял место водителя. – Отдохни немного, теперь я поведу. Кстати, что будем делать, когда стемнеет? С фарами, что ли, поедем?

– М-да, – согласился Остапенко, – с фарами – это не дело. Наверное, придется встать или ехать очень осторожно.

Местность была достаточно ровная, и машина плавно катилась вперед. Теперь у Валентина имелось немного времени, чтобы поразмышлять, и, сидя рядом с Шориным, он пытался осмыслить ситуацию последних лет и в особенности последних часов. Он, совсем еще недавно незаметный, обычный человек, специалист по не нужной теперь никому сотовой связи, волею судеб стал не просто свидетелем, а действующим лицом в событиях, причину и значение которых пока не представлялось возможным хоть как-то определить. Очень может быть, что ему и Николаю первым среди землян, оказавшихся отрезанными Границей от остального мира, выпала возможность попасть в миры иные.

Вполне возможно, впереди их ждет смерть, но сейчас Остапенко уже не жалел ни о чем. Свое он отжалел, когда понял, что возврата в Москву быть не может. А сейчас в Воронеже терять было нечего: его дядя с семьей погибли во время эпидемии. Николаю, конечно, хуже, у него в городе сестра осталась, но она уже вполне взрослая, двадцать лет с лишним, выйдет замуж и в опеке нуждаться не будет.

Капитан Остапенко много думал, постигла ли Катастрофа только Воронежскую область, или же подобное творилось по всей Земле? Что если вся планета поделена на такие вот Зоны, прикрытые колпаками Границ? Если так, то наверняка и в Москве происходило то же самое, а потому кто мог сказать, живы ли его мать, отец, подруги и друзья?..

Интересный вопрос – а куда ведут эти переходы? Почему-то Валентину все определеннее сейчас казалось, что не только из Крюковки в этот пыльный мир открылся переход. Вполне возможно, переходы представляют собой некую сеть, связывающую миры – а арки словно базовые станции. Узнать бы закономерность построения этой сети и, самое главное, ее назначение!

Но на данный момент Валентина больше всего занимал вопрос об односторонности следов «жука», оставленных у арки. Что же получается? Есть земной мир – и есть этот мир, назовем его Пыльным. Есть люди, есть черные со своим «жуком». Черные не похожи на хозяев арки – уж очень они неуверенно у нее крутились. Хотя вполне возможно, что арка просто сломалась и они поехали к другой – такое тоже может быть. Но может быть, что верно первое предположение, и тогда, вероятно, существует какая-то всемогущая третья сила.

Если эта планета и для черных не родная, значит, должен существовать еще, как минимум, один мир, откуда они пришли. Если черные – не злобные (а Остапенко уже был в этом почти уверен), то, значит, должен еще иметься мир злобных. Таким образом, три цивилизации и, как минимум, три-четыре мира как-то увязаны в «сеть». Сеть, соты, сотовая связь… Нет ли в этом какой-то связи, закономерности?

Черные вышли из арки у Крюковки, а потом через нее же и ушли. УАЗ последовал за пришельцами, и теперь они все здесь. Что это значит? Что?

Капитан рассеянно смотрел на плывущий мимо пейзаж. Уже заметно стемнело, но следы «жука» оставались еще хорошо видны. Сам же инопланетный механизм скрылся за складками местности – рельеф постоянно менялся.

– Не гони сильно, можем внезапно наткнуться на них, – посоветовал он Николаю.

Тот молча кивнул, сосредоточенно глядя вперед.

Итак – несколько миров, несколько цивилизаций… Предположим, черные из своего собственного мира попадают на Землю, а потом переносятся в эти пыльные места. УАЗ с Земли через ту же арку попадает сюда же, и арка более не работает. Но дальше-то – что? Информация есть, а выводов и с гулькин нос сделать невозможно!

И тут Валентина озарило. Что если арки – не двухсторонние! Представим аналогию с какой-нибудь автобусной линией или – вот! – скажем, с линией электрички. Допустим, существует последовательность станций, в данном случае – миров. Что если первый из них – планета черных, второй – Земля, и третий – планета, на которой они сейчас оказались? Собственно, не так важно, что и кто тут первые. Система арок – это просто линия сообщения между мирами. «Жук» сначала переносится из своего мира в Крюковку через свою арку, а сюда – через арку в земной Зоне.

Арки могут только казаться одинаковыми, но они разные. Это просто идентичные части одной конструкции, относящиеся к разным промежуточным станциям. И, так же как поезд в метро, арки переносят «пассажиров» не постоянно – это не лента конвейера, это дискретно действующая система. Тут работает некое «расписание». Но если аналогия с железнодорожной веткой верна, то та арка, через которую они пытались вернуться домой, на Землю их не перенесет! Двигающийся по маршруту попадет в следующий мир, например, на планету злобных или, если маршрут «кольцевой», то на родину черных, а уже оттуда, возможно, есть шанс приехать назад, в Крюковку.

Но вряд ли на линии «электрички» злобных имеется всего три-четыре планеты – уж слишком просто все бы тогда было. Наверняка миров много больше и черные, например, попали на Землю не сразу, а наделали дел еще на паре или даже десятке планет.

Таким образом, может быть, это и хорошо, что они с напарником не сунулись в ту арку на холме, когда она еще работала: УАЗ очутился бы вовсе не на Земле, а снова черт знает где. И, возможно, не на каждой планете есть пригодная для дыхания атмосфера!

С другой стороны, насколько он разглядел, Черные тоже были не в изолирующих от внешней среды костюмах – значит, они дышали воздухом, схожим с земным. Поэтому логично предположить, что линия «электрички» идет через миры, где не надо носить скафандры, а иначе путешествовать становится крайне неудобно.

«Кроме того, – размышлял капитан, – по аналогии с транспортной линией, должна существовать и обратная ветка, ведущая отсюда на Землю, а потом, скорее всего, и в мир черных. Другой вопрос, нужно ли для этого искать другую арку – может быть, ее работой можно как-то управлять, переключать на определенные планеты, а также менять направление переноса? Но пока абсолютно не ясно, как это делать, да и черные явно не разобрались в работе этой системы. Но эти ребята, похоже, куда-то очень спешат, а значит, они знают больше нашего. Вполне возможно, они рвутся как раз к «обратной линии». Нельзя упустить такой шанс, чтобы самим выбраться отсюда!»

Он поведал эти соображения Николаю. Тот долго переваривал услышанное, морщил лоб, а потом признался, что не совсем все понял, но думает, что идея не лишена смысла, которого он, однако, пока не видит. Самое главное, он уверен, что из этого гиблого места нужно выбираться как можно скорее.

Остапенко решил еще подумать над своей гипотезой. В конце концов, все покажет время, точнее, маршрут черных. Главное, чтобы хватило бензина – судя по спидометру, они пока отдалились от Столбов на пятьдесят семь километров.

Тем временем сравнительно благодатная долина кончилась, снова начались глинистые холмы, овраги и крошащиеся валуны. «Кактусы» сделались маленькими и кривыми, деревья ссохлись, трава исчезла. Вести машину стало сложно, и скорость снизилась до десяти—пятнадцати километров в час. К тому же ночь буквально свалилась на окрестности, накрыв все темным покрывалом. Теперь люди не только боялись сбиться с пути, но и опасались, чтобы не провалиться в какую-нибудь яму или не врезаться в скалу.

В конце концов, Николай остановил машину.

– Шабаш, нужно подождать до утра, – сказал он. – Без света мы след потеряем, а светить будем – себя выдадим и еще чего доброго, попадем в засаду. Может, у них там в «жуке» жратвы до фига, но у нас с собой осталось по кружке воды и по два сухпайка. Не, Валя, дурить не стоит. Отомстить сволочам надо обязательно, но никуда они от нас не денутся, следов-то вон сколько оставили!

Валентин потер слегка проступающую на подбородке щетину.

– Пожалуй, ты прав. Нужно найти укромное местечко и заночевать. Будем нести вахту по три часа и давай-ка тент задраим.

Глава 3

Остапенко проснулся, и рука сама нащупала автомат, лежавший на коленях. Снаружи, в темноте, доносилось завывание ветра, что-то шелестело, стучало, скреблось о стекла и металл машины. УАЗ ощутимо покачивало из стороны в сторону. Буквально на всем чувствовалась пыль и песок – на одежде, оружии, коже.

– Коля?! – Валентин включил плафончик освещения и повернулся – Шорин, мирно посапывая, спал, извернувшись на сиденье и инстинктивно во сне прикрыв рот и нос рукавом. Струйка пота стекала по его лбу, прокладывая влажную дорожку сквозь слой пыли на коже.

– Старшина! – Остапенко затряс Николая за плечо. – Подъем, часовой!

– А?! – Шорин встрепенулся, заморгал и закашлялся.

– Заснул?!

– Я… Что это? – Николай попытался всмотреться в ревущую темноту за окнами машины.

Валентин прильнул к стеклу – не было видно ни зги: снаружи бушевал ветер, крутивший в воздухе тонны песка и пыли.

– М-да, как же это я… уснул… – Шорин виновато скривился.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Валентин и посмотрел на часы.

Три часа – то ли ночи, то ли дня. Впрочем, что значит земное время на этой планете?

Ветер шумел с неистовой силой, и массы песка атаковали машину, словно пытаясь похоронить ее под собой. Что если буря продлится до утра? Слава богу, в машине имелись лопаты, но если занесет по самую крышу?..

Николай включил ближний свет и протер стекло ладонью. В не слишком ярком свете фар бесновался песок, не позволяя ничего увидеть дальше двух шагов.

– Песчаная буря, однако. – Остапенко придавил плотнее форточку. – Хорошо еще, не нараспашку оставили.

– Угу… – Шорин, вздохнув, откинулся на сиденье. – Кстати, плакали наши следы.

– Следы?

– Ну да, «жучиные».

– А… Нам бы тут самим не заплакать. УАЗ – машина проходимая, но кто знает, сколько песка наметет? Слышишь, как воет, черт побери?

Шорин зябко передернул плечами, хотя было неимоверно душно, и предложил немного раскатать колесами песок, чтобы потом было проще сдвинуться с места.

Он завел мотор, включил передачу и осторожно выжал педаль сцепления. Машина зарычала, задергалась, буксуя в песке, и, наконец, медленно поехала взад-вперед на несколько метров. При одном из таких движений прямо перед капотом возникла большая темная тень, и Николай ударил по тормозам.

– Фу ты, это же кактус… – пробормотал он и сдал назад, приговаривая: – Главное развалять кучу вокруг нас.

Проделав подобную манипуляцию несколько раз, Шорин заглушил двигатель и выключил фары.

Несмотря на то что была очередь Николая дежурить, Валентину не спалось – мешал ветер и хаос мыслей, что лез в голову.

Они молча сидели, погруженные в свои думы час, потом второй. Наконец буря постепенно стихла, а вскоре начало светать и, что любопытно, заметно спала жара. Валентин с Николаем наскоро перекусили, запили скудный завтрак остатками воды и рискнули выбраться наружу в тусклое утро.

Песок был повсюду, и вокруг УАЗа снова громоздились барханы, нанесенные безумствующим ветром.

– Лопаты в руки – и вперед, – мрачно ухмыльнулся Остапенко.

Песка намело столько, что, несмотря на ночные движения машиной, прокопались они больше часа. Не понятно было, откуда тут вообще взялся песок – вечером, когда они ехали, вокруг виднелся сплошной суглинок. Вероятно, в этих краях ветры перемещали с места на место огромные массы песка – иного объяснения Остапенко предложить не мог. Николай только плечами пожал: в песчаных бурях и метеорологии он смыслил не намного больше, чем в устройстве загадочных «жуков».

Но причины природных явлений этого мира не являлись пока главными загадками, на которые стоило искать ответы. Сейчас надо было определиться, куда двигаться. Ясно, что необходимо отыскать вторую арку – ее замести не должно, но искать придется почти наобум, хотя примерное направление напарники себе представляли.

Шорин по памяти направил машину в сторону, куда накануне ушел «жук». УАЗ бодро перемалывал маленькие барханчики, уверенно продвигаясь вперед, и через пару километров они остановились на краю большой впадины – местность снова сильно понижалась, и взорам людей предстала ровная бескрайняя долина с редкими кактусовыми порослями и одиноко торчащими остроконечными скалами. Справа километрах в пяти тянулась каменистая гряда, уходившая левее за горизонт. Но самое интересное находилось километрах в трех прямо по курсу.

– Город! – зачем-то громко выдохнул Шорин.

Николай начал осторожно спускаться по крутому склону: из-за глубокого песка УАЗ часто сносило, грозя развернуть и опрокинуть.

Вполне возможно, что черные двигались именно туда, хотя и совсем не обязательно, так как выглядел город заброшенным и уж точнее не как поселение существ, обладающих высокими технологиями. Строения представляли собой в основном одно– и двухэтажные прямоугольные коробки с редкими узкими щелями вместо окон и были сложены из крупных блоков пористого желтоватого камня. Пустынный пейзаж делал картину похожей на ближневосточную на Земле, и казалось, что вот-вот с некого несуществующего минарета муэдзин затянет заунывную песню.

Город начинался безо всякой прелюдии: ни крепостной стены с воротами, ни защитного рва – сразу, с ходу неровными рядами шли мертвые дома. Валентин к этому времени встал к гранатомету, но в руках держал «калашников» – стрелять гранатами на этих узких улочках не стоило.

И тут, судя по всему, тоже случилась когда-то своя Катастрофа, имелась некая Зона, своя замкнутая Граница и своя небесная Твердь. Но люди на Земле смогли выжить, выкарабкались из сложившейся ситуации, а местная цивилизация, похоже, погибла.

Утро с неимоверной скоростью вступало в свои права: небосвод прямо на глазах посветлел, потом порозовел, и вот заброшенные здания позолотило встающее солнце.

УАЗ пересек один кривой перекресток, потом второй и третий.

Наконец капитан приказал Николаю остановиться – стоило осмотреть местность.

Они осторожно вышли, держа оружие наготове, и направились к ближайшему зданию. Дверь в маленькую халупу была сделана из переплетенных белыми волокнами хворостин и держалась на честном слове. Остапенко толкнул створку, и та упала внутрь маленькой грязной комнаты, подняв тучу пыли.

Комната имела размеры примерно четыре на четыре метра. В одном углу стоял полукруглый стол на трех ножках, в другом – гора полусгнившего тряпья, а у стены лежал припорошенный песком топчан. У противоположной стены скособочился скелет, на котором еще виднелись обрывки одежды.

– Даже я понимаю, что это точно не город черных, – констатировал Николай, еле сдержав чих. – Каменный век какой-то.

– Ага… – протянул Остапенко, с любопытством озираясь.

С другой стороны, если представить себе, что какие-нибудь инопланетяне высадились бы на Земле в джунглях Амазонки или в пустыне Центральной Австралии, то они бы встретили там аборигенов почти каменного века. Впрочем, даже у индейцев в Амазонии можно было встретить изделия, наводившие на мысль о существовании на планете более высокой цивилизации. Здесь же ничего подобного не наблюдалось.

Остапенко подошел поближе к скелету и стал его разглядывать. В общем-то, явный гуманоид: две руки, две ноги, сферический череп, два глаза, нос в центре, жующие зубы. Рост существа составлял где-то метра полтора—метр семьдесят, не меньше…

– Поехали дальше, нет тут ничего. – Шорин, отдуваясь, снял каску и вытер потный лоб ладонью.

– Погоди-ка, смотри сюда! – Остапенко показал на потолок комнатки.

У задней стенки, в потолке, виднелось темное квадратное отверстие, с которого свисали какие-то обрывки – тут, похоже, когда-то имелась веревочная лестница.

– И что, желаешь слазить? – съязвил Николай. – Лично я уже по горло сыт местными достопримечательностями.

– Не то чтобы хочется, но проверить надо.

– Чего проверять-то? Хватить соваться в каждую дырку на пути! – Шорин напялил каску. – Поехали, Валя, а? Нам источник найти надо – тут же видно, что все высохло, оттого, видимо, и город этот вымер.

Валентин секунду подумал, кивнул, и они вернулись в машину. На сей раз за руль сел Остапенко, но прежде чем двинуться с места, они посовещались и решили вернуться в долину, где было много растительности, и поискать воду, а уже потом ехать на поиски арки.

Весьма волнующим оставался вопрос о том, где сейчас так называемые черные. Валентин считал, что они такие же новички в этом мире, как и люди, и что водители «жука» не знают точно о специфике работы арок.

Когда они уже двинулись в путь, на очередном перекрестке Остапенко свернул направо, вместо того чтобы по собственным следам в нанесенном бурей слое песка свернуть налево.

– Все-таки этот город не дает мне покоя, – задумчиво сказал он, – надо его еще немного осмотреться, пока не уехали отсюда, как считаешь?

– М-м-м… – скривился Николай: он давно уже понял, что с Валентином в большинстве случаев спорить бесполезно.

Улица, на которую они выехали, была достаточно широкая и прямая. Остапенко придавил педаль газа, и УАЗ резво понесся вперед.

Возможно, именно это их и спасло.

Что-то сверкнуло, грохнуло, и угол дома напротив брызнул раскрошенным камнем и пылью. Солидный осколок, порвав брезент, чиркнул по распорке тента, а второй ударил в стойку гранатомета.

– Черт! – Валентин резко крутанул баранку, пытаясь уйти в переулок, но не вписался в поворот, и УАЗ, жалобно взвизгнув покрышками, почти не потеряв скорости, врезался в угол дома. Замки капота сорвало от удара, а из пробитого радиатора, шипя, повалил пар.

Они не были пристегнуты, но по счастью, обошлось без увечий. Шорина, выбившего каской лобовое стекло, на мгновение оглушило, но он на бойцовском «автопилоте» выскочил из машины и бросился на землю, готовясь к бою.

Валентин оказался в худшем положении. Он ударился грудью о рулевое колесо, ушиб колено и голень и теперь, стеная и охая, пытался выбраться из УАЗа.

Николай выпустил вдоль все еще пустынной улицы предупредительную очередь и поспешил на помощь напарнику.

К счастью, перелома Остапенко избежал, а лишь сильно ушиб колено. Припадая на одну ногу, он заковылял по переулку вдоль стены дома. Старшина, схватив стоявшую между сидений сумку с запасными магазинами, кинулся следом.

– Сволочи! – пробормотал капитан. – Подловили нас!

– Занимай оборону, я буду напротив! – гаркнул Шорин, суя напарнику два магазина.

Он выбил ногой хлипкую дверь дома и почти толкнул Валентина внутрь.

– Добро! – Капитан, морщась от боли, присел у входа, взяв автомат наизготовку. – Шуруй, я прикрою.

Шорин вдохнул побольше воздуха и, сломя голову бросился через улицу, на которой уже появились какие-то движущиеся силуэты. Оттуда снова ухнуло, и старшина почувствовал, как рядом пронеслось нечто яркое и горячее. Ощутимо пахнуло озоном.

Перекувыркнувшись, он всей массой ударил в дверь дома напротив. Та раскололась на несколько частей, и Николай, чертыхаясь, влетел в комнату, сбив какую-то пыльную утварь. Глухо матерясь, Шорин развернулся, чтобы занять огневую позицию, но тут пол под его ногами треснул – плиты разъехались, и он провалился в темноту…

Остапенко облизнул губы. Он видел, как светящийся шарик чуть-чуть не задел Николая, но, по счастью, напарник сумел заскочить в укрытие.

Снаружи снова стало тихо. Валентин немного подождал и решил: пан или пропал – иных вариантов нет. Он нащупал позади себя глиняную плошку и бросил на дорогу. Тут же рядом ударил маленький яркий мячик, подняв фонтан осколков – теперь капитан разглядел «шаровую молнию» вполне четко.

Он осторожно пробрался по смежным помещениям дома дальше, чтобы сменить позицию, и залег у другой закрытой двери, наблюдая за улицей через широкие щели. Теперь ему хорошо была видна часть пустынного перекрестка.

Где же они? Точно так же засели в домах? Но подобная перестрелка могла без всякого результата длиться часами. Лишь бы не применили тяжелое вооружение. Остапенко вспомнил разлетевшийся в пыль угол дома. «Как там Коля, закрепился?» – подумал он и, щурясь, поглядел напротив.

Вдруг в поле зрения, на перекрестке, появилась сгорбленная фигура. Она сделала несколько неуверенных шагов к противоположному краю улицы, а потом упала на землю, выставив перед собой метровую штуковину с прямоугольным выступом на конце. Остапенко пожалел, что сразу же не скосил инопланетянина очередью.

Чужак действительно был черным, блестящим и, кроме того, каким-то сморщенным. Будто коротышку-человека замотали в темную, но блескучую полиэтиленовую пленку, а на голову напялили продолговатый яйцеобразный фен, какими когда-то комплектовались женские парикмахерские.

Пришелец, видимо, собравшись с духом, медленно пополз вперед, приподняв задницу и забавно подрыгивая при этом ногами. «А я тебе сейчас кое-что отстрелю! – злорадно подумал капитан и прицелился. – Ну же, Коля, что ты там молчишь, давай, мочи нелюдей! Наверняка по моей стороне улицы ползет такой же гад!»

Черный сосредоточенно пополз дальше, сверкая глазами-бусинками. Только теперь Остапенко заметил, что их у него было не два, а как минимум три, расположенных цепочкой.

– Лягушка хренова! – тихо произнес Валентин.

Их разделяло метров тридцать. Остапенко тщательно прицелился, задержал дыхание и дал короткую очередь. Пришельца буквально подкинуло в воздух, местами надорвав, словно гнилой фрукт. Брызнуло мутноватой белесой жидкостью, а диковинное оружие отлетело в сторону.

– Вот так-то! – удовлетворенно произнес Остапенко и смачно сплюнул.

Валентину требовалось сменить позицию, но из дома выходов больше не оказалось, и перебежать можно было разве что через улицу под огнем черных. Капитан с опозданием понял, что они загнали себя в ловушку. Теперь элементарно можно забросить к ним через пустые глазницы окон по гранате, если у врага таковые имеются, и дело с концом!

Прошла минута, потом еще и еще. Вокруг было тихо. Капитан немного подождал, а потом коротко окликнул напарника, но ответа не услышал.

– Коля, отзовись!!! Слышишь меня?! – уже не таясь, заорал Валентин.

Прошли еще две или три томительные минуты. Остапенко перебрался на другую сторону дверного проема и, насколько мог, постарался оглядеть улицу. Черных никак нельзя недооценивать: как войдут в тыл да как жахнут из своих электропушек.

Однако улица по-прежнему оставалась пуста.

– Черт! – пробормотал Валентин, злясь на себя, на черных и на весь этот пыльный город.

С Николаем точно что-то случилось. Капитан нашел на полу еще одну плошку и кинул ее на дорогу. На сей раз реакции не последовало. Тогда он резко распахнул дверь и, хромая, отскочил за косяк соседнего внутреннего помещения.

Снова ничего не произошло. Валентин выждал несколько томительных минут, лег и дополз до двери на улицу. Снаружи дома тем временем становилось все жарче, от камней струями поднимался нагретый воздух. Капитан осторожно выставил свое видавшее виды карманное зеркальце на ручке.

На перекрестке никто не просматривался. Этого, конечно, следовало ожидать: что же, они толпой будут стоять там и поджидать, покуда их перестреляют? Тем не менее, не получив сразу же, что называется, по каске, Остапенко приободрился. Бросив быстрый взгляд вдоль улицы, он, припадая на травмированную ногу, кинулся к дому, где прятался Николай.

Расстояние было все-таки великовато, чтобы пытаться под прицелом врага преодолеть его одним броском. Поэтому в середине улицы Остапенко неуклюже бросился на брусчатку и дал очередь по перекрестку, ожидая ответных выстрелов.

Однако вокруг было пусто. К правому угловому дому приткнулся все еще паривший радиатором УАЗ, слева от него лежали останки черного. «Однако, – озадаченно подумал Валентин, – загадка на загадке. Но их же, как минимум, пятеро! Пятеро! Где остальные? И где, в конце концов, «жук»?»

Он вскочил, проковылял к дому, в котором скрылся старшина, и чуть не угодил в провал, зияющий в паре шагов от входа.

Щурясь в полумраке после яркого света улицы, Остапенко вглядывался в затхлый полумрак пыльного помещения, в котором были нагромождены непонятные предметы, какие-то статуэтки и различной формы геометрические фигуры. Других дверей в комнате не наблюдалось. Выбраться отсюда Николай мог только через наружную дверь, но он не выходил. Значит, свалился в эту яму.

– Коля, – негромко позвал он, – ты где?

Валентин, присев на корточки, принялся разглядывать темный провал, не забывая в то же время посматривать и на улицу.

Шорин упал то ли в погреб, то ли в какие-то подземные коммуникации – пол состоял из плит, которые разошлись в стороны. Стены ямы не были отвесными: когда глаза привыкли к полумраку, Валентин ясно увидел, что вниз вел вырубленный в скале скат, причем довольно-таки ровный.

Кривясь от боли в колене и от досады на пропажу друга, Остапенко всматривался в непроглядную черноту подвала. Наверняка Николай, скатившись вниз, сильно ударился и лежит без сознания. Нужно попробовать спуститься, значит, нужен фонарь и веревка с «кошкой» – все это как раз имелось в УАЗе.

Остапенко подобрал округлый камешек и, пустив его катиться по крутому наклону, прислушался – затихающее постукивание слышалось очень долго. «М-да, – мрачно подумал капитан, – глубоко, однако».

Валентин встал и, прихрамывая, осторожно пошел к машине, готовый при малейшем звуке упасть на землю. Подойдя к УАЗику, он заметил, что за ним привалилась какая-то фигура. Капитан окинул взглядом улицу – вроде бы больше никого. Тогда он пригнулся, выставив перед собой автомат, и стал обходить машину.

Сначала стали видны черные блестящие ноги, распластанные на земле, а потом и сам черный, привалившийся к колесу. В одной руке он держал оружие, немного похожее на гипертрофированный пистолет-пулемет «узи», а вторая безвольно вытянулась вдоль туловища, голова в шлеме свесилась в сторону.

Валентин решил, что пришелец мертв, но тот вдруг зашевелился и посмотрел на Остапенко, как бы лениво помаргивая тремя близко посаженными друг к другу глазками. Физиономия тоже была черной, лоснящейся и съежившейся, будто у дряхлого старика, на ней выделялся приплюснутый нос и очень похожий на лягушачий рот. Мочки ушей свисали из-под шлема почти до округлого, скошенного назад подбородка.

Валентин ждал, держа существо на прицеле.

Существо издало несколько хрипяще-булькающих звуков, рот его скривился, после чего пришелец, как показалось Валентину, мигнул и опустил голову.

– Что, припекло тебя? – негромко поинтересовался Остапенко, разумеется, не рассчитывая, что пришелец его поймет. – Вот так вот, родной!

Черный снова поднял на капитана взгляд и вдруг что-то затараторил, чуть двигая свободной рукой.

– Полегче, полегче. – Остапенко качнул автоматом.

Инопланетянин истолковал жест по-своему и попытался вскинуть оружие. Остапенко дал короткую очередь.

«Лягушку» разорвало чуть ли не пополам, полетели куски плоти, и брызнула мутная жидкость.

– Что ж, одной заботой меньше, – философски заметил Остапенко и сменил магазин.

Он залез в УАЗ и нашел «кошку», фонарь, веревку и моточек изоленты. Также он прихватил с собой аптечку и оружие пришельца. Проверив его, капитан понял, что именно эта штуковина стреляла шаровыми молниями. «Пушку» первого яйцеголового, Остапенко забросил в кузов. «Разберемся потом, что к чему», – решил он.

Превозмогая боль, Валентин трусцой добежал до шахты, закрепил в окне дома «кошку» и принялся спускаться, подсвечивая путь фонариком. Тоннель оказался прямым и ровным, только в углублениях стен на расстоянии метра-полутора друг от друга стояли странные фигурки. Первый раз, когда Остапенко осветил одну из них, пытаясь рассмотреть, что же это такое, он даже вздрогнул от охватившего его омерзения: фигура изображала оскалившее существо, вставшее на дыбы, одновременно напоминающее гиену и летучую мышь. Глазами чудовищу служили красноватые камни, и в свете фонаря они отливали адским пламенем.

Внимательнее взглянув на другие статуэтки, расположенные поблизости, Остапенко отметил, что все они, изготовленные весьма искусно, изображали одних и тех же существ.

«Местное божество, наверно», – подумал он, осторожно ставя фигурку на место. Пантеон? Подземная церковь инопланетного Сатаны?

Валентин не стал глубоко задумываться, что это могло означать и являются ли фигурки изображением некого местного божества. Куда больше его внимание привлекли свежие следы в пыли, по которым можно было определить, что здесь словно прокатился какой-то крупный предмет. Капитан был совершенно уверен, что это катился Николай – значит, он ищет в правильном направлении.

Он спустился уже метров на сорок по наклонной плоскости. Шахта оставалась такой же ровной и прямой, только каменные божества становились все мельче и отстояли друг от друга на все большее расстояние.

Неожиданно спуск пошел вниз очень круто, а потом стены шахты неожиданно разошлись в стороны, и Остапенко, едва успев сгруппироваться, спрыгнул на пол небольшой продолговатой пещерки. Стена впереди, всего в нескольких шагах, была совершенно гладкая, а вправо и влево уходили грубо пробитые в скале низкие тоннели, откуда тянуло холодом и сыростью. В их глубине фонарь не мог высветить никаких подробностей, но не это огорошило Валентина.

Главным оказалось то, что Николай отсутствовал.

– Что за ерунда?! – пробормотал Остапенко, водя по сторонам лучом фонаря.

Если старшина потерял сознание, то должен остаться лежать прямо здесь, под желобом. А если он очнулся, то зачем куда-то поперся в темноте?

В пыли, покрывавшей пол, отчетливо просматривалось множество следов – четырехпалых отпечатков с когтями и характерной раздвоенной пяткой, некоторые из которых почти достигали размеров ступни человека. Но самым тревожным было то, что в пыли капитан заметил длинную широкую полосу, ведущую в левый тоннель.

Такой след мог остаться, когда волоком тащили нечто большое и тяжелое. Например, человеческое тело.

Глава 4

Чтобы не занимать руки, Остапенко примотал фонарь к «калашникову» с помощью изоленты. Теперь, когда можно было одновременно освещать цель и наводить на нее ствол автомата, капитан осторожно пошел по странным следам.

Остапенко хотя и прихрамывал, но старался двигаться почти бесшумно по каменному полу. Впрочем, обольщаться не стоило – он понимал, что слух и зрение таинственных монстров подземелья наверняка превосходят его собственные.

Шагов через сто проход начал плавно изгибаться вправо с одновременным уклоном вниз. Влажность повысилась – на стенах блестели осевшие капли. Боковых ответвлений по-прежнему не встречалось, и это только радовало: не хватало еще оказаться в лабиринте!

Примерно еще через сотню шагов Валентин ощутил дуновение прохладного воздуха, и вскоре тоннель внезапно кончился. Стены разбежались в стороны, а луч фонаря затерялся, словно растворившись в пространстве огромной пещеры. Остапенко невольно пригнулся еще сильнее и, выключив фонарь, прислушался. Где-то невдалеке слышался тихий плеск.

Под ногами оказался не ровный камень, а громко шуршащая галька. Естественно, рассчитывать найти здесь следы не стоило. Остапенко уже подумал о том, чтобы подать Николаю сигнал выстрелом, – если тот жив, то услышит и, возможно, подаст ответный знак. Но, с другой стороны, это может привлечь неведомых врагов, и фактор внезапности, если таковой еще, дай бог, оставался за ним, будет потерян.

Валентин несколько секунд колебался, потом со злостью плюнул и выстрелил вверх одиночным. В темноте грохнуло, пуля с характерным звуком срикошетировала от невидимого каменного свода, а по пещере прокатилось гулкое эхо. Валентин, помотал головой и замер, вслушиваясь.

Когда он уже хотел, было, двинуться вперед в глубь пещеры, откуда-то справа послышался вибрирующий, протяжный визг. Эхо невозмутимо повторило и его.

– Дьявол! – одними губами прошептал Остапенко и, секунду поколебавшись, крикнул: – Эй, Коля! Где ты?

Визг повторился, теперь явно ближе. Стал слышен негромкий цокот и шуршание – навстречу двигалась неизвестная тварь. Когда-то примерно так же звучал скрежет по линолеуму коготков кота, жившего у Валентина дома. Правда, когда в полудреме слышался легкий топоток Кузи, Валентин всегда улыбался, предвкушая, как теплый и ласковый зверек прыгнет в кровать. Сейчас на психику давило совсем иное ожидание.

Валентин включил фонарь, направив его на звук. Раздалось недовольное ворчание, и луч света выхватил из мрака… тварь – иного слова у него не нашлось.

Поразительно, но это оказалось существо, изображенное в статуэтках, расставленных на спуске в подземелье. Ростом живой монстр не превышал полутора метров, хотя сильно горбился. Пятнистая морда, изборожденная морщинами, приплюснутый широкий нос, оскаленная пасть с торчащими кривыми клыками, маленькие, поблескивающие красным глазки, заостренные уши и пучок свалявшихся то ли волос, то ли шерсти на макушке. Тело было голое, в складках кожи, ноги короткие и кривые, ступни какие-то разлапистые. Широко расставленных пальцев на ногах с длинными когтями оказалось по четыре, а пятый, как у петуха, исполнял функции шпоры. Руки свисали ниже тощих колен, а сзади, за спиной, болталось нечто, смахивающее на рудиментарные крылья.

Больше капитан ничего рассмотреть не успел. Палец на спусковом крючке сам собой дернулся, автомат коротко рявкнул, и существо отшвырнуло в сторону.

Валентин не ожидал неуязвимости странной твари, но ясное подтверждение того, что подобные монстры смертны, сразу придало уверенности.

– Коля! – снова крикнул Остапенко.

Вновь отозвалось лишь эхо.

«Черт, сколько здесь этих «гиеномышей»? – с тревогой подумал капитан. – Старшина мужик немаленький, его должны были тащить три-четыре таких твари, как минимум».

Словно отвечая на его вопрос, в отдалении синкопой прозвучало несколько душераздирающих воплей – направление в большом пустом пространстве пещеры определить было сложно.

– Ну, суки! – зло пробормотал Валентин, перевел автомат на огонь очередями и пошел, доверяясь, разве что своему природному чутью.

Луч фонаря по-прежнему терялся во влажной, холодной мгле, не доставая ни до стен, ни до потолка. Плеск воды стал более отчетливым, и впереди что-то заблестело. Подойдя ближе, Остапенко понял, что оказался у подземного озера – у его ног чернела, отбрасывая блики, поверхность воды, по которой бежала заметная рябь. Он несколько мгновений всматривался в переливающиеся блики, а потом повернул вправо и пошел вдоль кромки водного пространства.

Еще шагов через двадцать Остапенко натолкнулся на некое сооружение, лежавшее у самой воды. Напоминало оно плот, составленный из коротких бревен, скрепленных между собой пучками растительных волокон, и имевший метра три в длину и чуть меньше в ширину. Бревна оказались сухими – очевидно, этим плавсредством не пользовались давно. Правда, находка ничего не говорила о главном – где может быть Николай, поэтому Валентин пошел дальше, нервно водя автоматом из стороны в сторону.

Как его окружили, капитан так и не понял. Внезапно сзади раздался шорох, он резко обернулся и увидел рядом двух тварей, изготовившихся для нападения. Недолго думая, Остапенко выстрелил. Одного из монстров отбросило, а второй угрожающе зарычал, обнажив длинные клыки, и ринулся на него.

Но быстро разделаться с ним Остапенко не успел. На спину ему, пронзительно вереща, прыгнула из темноты еще одна гиеномышь. Она вцепилась в вещмешок и, рыча, принялась грызть материю, задевая когтями по шее.

Валентин поблагодарил Бога за то, что на нем бронежилет, и резко нагнулся. Гиеномышь, сорвавшись, перекувыркнулась через его голову и налетела на вторую тварь, как раз бросившуюся в это время в атаку – сцепившись, они кубарем покатились по земле. Без долгих размышлений, Остапенко дал очередь, накрыв обоих монстров.

– Мать вашу! – прорычал он, развернувшись влево и, как оказалось, вовремя.

Еще одна тварь, выскочившая откуда ни возьмись, вцепилась когтями в ногу, ощерив пасть, однако укусить себя Валентин не дал. Он с ожесточением принялся молотить существо по голове прикладом автомата, пока оно, оглушенное, не отцепилось, и капитан не прикончил его выстрелом в упор.

Освободившись от нападавших, Остапенко побежал вперед. Он чувствовал, что Коля должен быть где-то поблизости.

– Коля! – крикнул Остапенко, рискуя оступиться на камнях. – Шорин!

«Ори… Ори… Ори…» – металось в темноте эхо, словно насмехаясь над ним.

Впереди послышалась возня. Валентин посветил фонарем, сместившимся со своей оси и чудом не оторвавшимся при ударах, и увидел группу гиеномышей, возившихся еще с одним плотом, который они пытались спустить на воду.

Валентин закричал и выстрелил. Одна тварь, поскуливая, отскочила во тьму.

Тут капитан понял, что они там делали. Раскинув в стороны руки-ноги, на плоту недвижно лежал Николай, и существа пытались переправить его через озеро. Вне себя от ярости Остапенко выстрелил еще раз, но промахнулся, и автомат замолк – кончились патроны.

– Черт! – Валентин принялся судорожно нащупывать запасной магазин, и в это время гиеномыши бросились на него гурьбой.

Все разворачивалось, словно в жутком сне. Не успев перезарядить «калашников», Остапенко принялся орудовать им как дубинкой. Положение осложнялось тем, что фонарь был прикреплен к автомату, и теперь луч его, мелькая, описывал замысловатые траектории и только изредка выхватывал из темноты омерзительные хари.

Впрочем, промахнуться было сложно – твари обступили Остапенко плотным кольцом, и кого-нибудь металлический приклад да «жаловал». Он вертелся юлой, раскидывая монстров, ломал им руки, выбивал мозги, отпихивал ногами, но они все прибывали и прибывали, и конца им, казалось, не будет.

Одна из гиеномышей снова вскочила ему на спину. Валентин попытался ее скинуть, но при этом отвлекся, и несколько узловатых лап выдернули из рук автомат. Тут же две или три твари прыгнули на него, и капитан, потеряв равновесие, упал прямо в воду. Один из монстров впился зубами в локоть, и Валентин чуть не взвыл от боли. Другой монстр укусил его прямо в шею, и неожиданно тело начало становиться вялым и непослушным.

«Живым не дамся», – мелькнула последняя мысль…

* * *

– Валентин! Валя!

Остапенко открыл глаза.

Он лежал на чем-то твердом, неудобном и холодном. Темно, тихо, болела нога, ломило руки и спину. Голова кружилась, а к горлу подступала тошнота.

Кто-то тряхнул его за плечо. Остапенко дернулся.

– Тихо ты, в воду упадешь!

Капитан напрягся, ничего не видя перед собой.

– Да это я, Николай! – повторил голос.

До щеки осторожно дотронулись.

– Николай? – просипел Остапенко.

– Ну, конечно!

– Что… произошло? Я ничего не вижу…

– Не знаю, Валя! Чертовщина какая-то! Я провалился там, в доме, когда хотел занять позицию. Покатился куда-то вниз, упал, башкой долбанулся и отключился. Голова до сих пор трещит…

Капитан приподнялся на локте – ну ни черта не видно, словно глаза выкололи!

– Очухался уже на плоту, – продолжал Шорин. – Смотрю – не один я тут! В смысле, не смотрю, а щупаю, конечно. Сначала перепугался, если честно, а потом посветил зажигалкой и понял – это же, черт подери, мой родной Бендер! – Николай помолчал, а потом вздохнул. – Плывем мы, Валя. А куда – шут его знает!

Странные события последних суток начали отрывками крутиться в сознании Остапенко.

– Эй, ты чего молчишь? – Шорин снова с опаской потряс капитана за плечо.

– Думаю я, – пробормотал Остапенко, собираясь с мыслями. – Где фонарь?

– Фонарь?.. – недоуменно переспросил Шорин и озадаченно засопел.

– Фонарь, оружие, вещмешок! Где это все? – Остапенко принялся осторожно шарить вокруг себя. Ничего из перечисленного не нашлось и в помине. Но, по крайней мере, гиеномыши униформу с них не сняли и карманы, видимо, не обыскивали – возможно, мозгов не хватило.

– Нет ничего, – сообщил Николай. – Когда я очнулся, ничего и не было.

Капитан нащупал край плота и дотронулся до воды – холодная. Поднеся мокрый палец к носу, он понюхал его, а потом лизнул. Вода как вода, чистая, без неприятных запахов. Плюнув на возможные инопланетные бактерии, он осторожно напился.

– Значит, мы плывем, – мрачно констатировал он, утолив жажду.

– Плывем, – подтвердил Шорин, – но я ничего не понимаю! Ты-то как здесь оказался?

Валентин рассказал напарнику о последних событиях. Поначалу Шорин пораженно молчал, а потом разразился проклятиями в адрес всех, кого только можно было.

– Успокойся, – скривился Остапенко. – Нам нужно думать, как выкрутиться из этой ситуации. Все могло кончиться гораздо хуже… Я вот только не понимаю, почему мы плывем!

– Река, – объяснил Николай, – мы в огромной пещере, по которой течет подземная река.

– Это понятно! Но почему эти монстры нас отпустили?

Шорин пожал плечами, но, сообразив, что в темноте его жест не виден, сказал:

– Не знаю, Бендер… Ты думаешь, они разумные?

– Смотря что считать разумностью, – протянул Остапенко, – но действовали они согласованно. Хотя и волчья стая нападает согласованно, пчелы и муравьи вместе работают, бобры плотины строят… А эти твари знали, что такое плот. Хотя, если честно, я сомневаюсь, что соорудили его именно они. Может, это дело рук тех, кто и город строил?

– Может быть, – с готовностью согласился Николай.

Валентин вздохнул. Голова по-прежнему кружилась – создавалось впечатление, что его накачали какими-то наркотиками.

– Значит, ты очнулся, когда мы уже плыли? – спросил он.

– Ага, где-то с полчаса назад. Все это время пытался привести тебя в чувство, но ты отрубился капитально.

Валентин потрогал окровавленный локоть. Клыки гиеномыши порвали кожу, но сухожилия не тронули. В общем-то, рана не казалась серьезной.

– Они тебя кусали? – спросил он. – Ну болит где-нибудь? Как вообще самочувствие?

– Не спрашивай, – махнул рукой Шорин. – И мутит, и крутит всего, я даже проблевался немного. В воду, конечно… У меня на шее рана. Наверное, я ее получил, когда неудачно упал – в темноте-то не разберешь, а аптечки нет.

– Знаешь, я думаю, что у этих тварей отравленная слюна!

– Отравленная?

– Или обладающая сонным действием. Они нас не тронули, только попытались усыпить. Но мы живы, кровь у нас никто не высосал…

– И мы плывем по подземной реке, – докончил Николай.

– А ты с чего вообще взял, что мы плывем, а не просто дрейфуем в метре от берега?

– Хм… – Николай задумался. – Ну, это же чувствуется… Причем течение становится все сильнее. Кстати, слышишь: журчит!

Валентин недоверчиво уставился в темноту и снова опустил руку в воду.

– Интересно, почему они нас отпустили? – пробормотал он.

– Не знаю, Валя, я-то их вообще пока и не видел…

– Про запас, видимо, оставили, но биохимия у нас с ними различна, и усыпить нас полностью не получилось, – продолжал размышлять Остапенко. – Не зная этого, они пустили плавать нас по озерку, в эдакий местный эквивалент холодильника… Нет, бред, ей-богу!

– Да река это, река, – упрямо повторил Шорин. – Какое может быть течение в озере? Да и странно это: усыплять, чтобы потом когда-нибудь съесть! Фантазер ты, Бендер!

– Кстати, многие земные пауки парализуют мух и оставляют их про запас – это факт! Более того, не помню, кажется, змеи какие-то парализуют лягушек, и те всю зиму, как говорится, не портятся и остаются в самом соку. Потом-то, проголодавшись, змея ее и хавает.

– Да ну тебя, скажешь тоже! Однако куда мы можем плыть? Странное у них хранилище продуктов, согласись!

Остапенко улыбнулся:

– Слушай, а у меня идея…

– Какая?

– Проверить-то ширину реки, как ты называешь это озеро, на самом деле легко!

– Как?

– Элементарно, Ватсон. Есть мелкий ненужный предмет?

– Гм… – Николай порылся в карманах. – Три патрона есть. Только жалко.

– Ничего, одним пожертвуешь. Давай.

Шорин передал Валентину автоматный патрон.

– Его надо просто бросить, понимаешь? – Капитан размахнулся и кинул боеприпас в темноту.

Раздалось утробное бульканье.

– И что? – хмыкнул Шорин.

– Да нет, ничего, – не смутился Валентин. – Там, оказывается, вода… Давай еще.

Он что было силы бросил второй патрон в противоположную сторону. Снова булькнуло. Старшина хмыкнул:

– Ты же ни черта не видишь! Может, ты вдоль русла кидаешь?

– Может и так, – согласился Остапенко. – А, может, это и озеро! Ну, где там третий? Все равно никуда они нам не годятся – оружия-то больше нет!

Капитан швырнул патрон, как он прикинул, перпендикулярно первым броскам. Через секунду резко звякнуло, а потом, как всегда, булькнуло. Не выдержав, Николай рассмеялся.

– Стена, отвесная стена, – разочарованно протянул Остапенко. – Плохо…

– Может, низкий потолок?

– Или низкий потолок, – согласился капитан.

Однако кидать было уже нечего – вся оставшаяся мелочевка была нужной. Они помолчали.

– Какие у нас планы? – спросил Николай.

– Хоть убей, ничего придумать не могу, – признался Остапенко. – Вот думаю, была бы веревка, можно было бы одному из нас, держась за нее, попробовать доплыть до берега. Я не думаю, что здесь целое море – до земли, возможно, метров десять—двадцать или меньше. Может, и не стена там! Может, есть немного твердого берега.

– И что нам это даст? Что, думаешь, там туннели на каждом шагу? Да если они там и есть, то, как пить дать, все равно ведут к твоим гиеномышам.

– В общем-то, ты прав, – заметил Валентин. – Но у нас всего два варианта: или попробовать вернуться и прорваться там, откуда пришли, или попытаться исследовать озеро. Или реку, – поспешно добавил он. – Второй вариант, действительно, пока более реален – у нас нет ни оружия, ни фонаря. Голыми руками гиеномышей не одолеешь, а так мы хоть куда-нибудь да приплывем. И надеюсь, не в тупик.

– Можно и просто так грести, – добавил Николай.

– Наверное, ты прав, – согласился Остапенко. – Лезть в воду может быть опасно – мало ли что там водится.

– Вот именно, – тут же откликнулся Шорин. – И чего мы туда полезем? Ты лучше вон туда посмотри! Что это там?

– Где? – встрепенулся Валентин.

– Вон! – Шорин нащупал руку Остапенко и ткнул ею в темноту.

Валентин прищурился, пытаясь рассмотреть то, что заметил напарник, – какое-то зеленоватое пятно на уровне глаз. Расстояние до него определить было сложно, но пятно постепенно перемещалось, сдвигаясь с места. Люди некоторое время молча следили за ним, а затем показалось еще одно пятно и еще. Все они были с одной стороны и передвигались вправо от плывущих людей.

– Видишь, – прошептал Шорин, – мы плывем! Но что это такое?

– Черт его знает! – также шепотом ответил Остапенко. – Может, какие-нибудь светящиеся растения? Есть же на Земле гнилушки…

– Хорошо, кабы так!

Через некоторое время они поравнялись с первыми огоньками, которых возникла уже целая череда, а потом пятна появились и слева. Теперь хоть что-то стало возможно разобрать: действительно, плот плыл по подземной реке, ширина которой оказалась метров двадцать—двадцать пять, насколько позволяло судить слабое отражение в воде.

Остапенко предложил подгрести поближе к берегу, и Николай после некоторого раздумья согласился. Они осторожно примостились на разных концах плота и принялись усиленно грести руками.

Движение поперек потока получалось очень медленное – здесь заметно сказывалось течение. Внезапно рядом раздался сильный всплеск, после чего плот что-то толкнуло, и они почувствовали, что он развернулся.

Люди замерли.

– Что это? – прошептал Николай.

– Сиди спокойно, – также тихо произнес Валентин, – сдвинься только сюда, к центру!

Они переместились подальше от краев утлого плавсредства, схватившись друг за друга. Плот тряхнуло еще раз, и всплеск повторился. Кто-то высунулся из воды, громко фыркнул и пару раз ударил по воде то ли хвостом, то ли плавником. Ясно было одно – существо это достаточно большое, а потому могло представлять реальную опасность.

«Уж не ему ли в жертву мы принесены?» – с бессильной злостью подумал Остапенко и сжал кулаки. Такую обидную ситуацию надо было еще суметь представить: подумать только – жертва на алтаре какой-нибудь подземной акуле!..

Прошла минута, потом еще одна, но все оставалось тихо – хотелось надеяться, что существо уплыло, а не затаилось.

Плот со все увеличивающейся скоростью продолжал двигаться по течению, и через некоторое время журчание уже слышалось более чем явственно.

– Не нравится мне это, – сказал Остапенко. – Не хватало нам еще какого-нибудь подземного водопада.

– Сплюнь, – откликнулся Николай.

Валентин сплюнул.

А светящихся пятен по бокам становилось все больше и больше, и светились они ярким желтовато-зеленым светом. Поначалу светляки виднелись по отдельности, но потом стали группироваться в гроздья, цепочки, и в пещере постепенно становилось все светлее. Сверху тоже появились эти необыкновенные полосатые шарообразные наросты, похожие на недоросли-арбузы, и Остапенко прикинул, что высота свода здесь не превышала метров пяти над уровнем воды. Кроме того, река сузилась, и они плыли быстрее.

Хотя по-прежнему ситуация оставалась сложной, но, по крайней мере, исчезла темнота, что позволяло видеть происходящее вокруг и добавляло пусть и небольшую, но возможность действовать хоть в какой-то мере целенаправленно. Вдаль уходил целый хоровод огней. «Прямо как рождественская елка», – подумал Валентин и тут же вспомнил празднование последнего Нового года – еще до Катастрофы, с родными. Как же это было давно и какой нереальностью казалась прежняя жизнь!

Никакого берега здесь не было – «арбузы» неизвестно как крепились прямо на отвесной стене, встававшей из воды. Река все сужалась, и светляки покрывали стены пещеры плотным ковром, да и потолок немного опустился. Стало светло настолько, что уже легко можно было бы читать газету, если бы таковая имелась, или свободно снарядить магазин автомата патронами, что было бы куда предпочтительнее.

Плот двигался так еще более получаса, и к этому времени скорость достигла не менее шести—восьми километров в час. Тоннель к этому времени стал совсем узким – при желании до светляков можно было дотронуться рукой, однако люди не рисковали так поступать без явной необходимости. Когда плот относило течением к стене, они осторожно отталкивались от нее ногами, благо почти все шары висели на некотором расстоянии от уровня воды.

Монотонность скользящих мимо светящихся стен начала даже убаюкивать, но неожиданно тоннель резко расширился и плот вынесло в большой грот, снизу доверху заросший «арбузами» самых всевозможных размеров и даже оттенков – здесь появились большие шары с нежно-розовым, желтым и даже голубым свечением. Создавалось впечатление какого-то праздника, карнавала, но людей это совершенно не радовало.

Грот оказался несимметричным – протока продолжалась в нем крутой дугой, уходя влево через нагромождение валунов и узкого переката, который плот, тем не менее, никак бы не продолел, а метров через тридцать пещера снова резко сужалась. Но не это было главным. Справа находился ярко освещенный берег, загроможденный валунами, а у одного из них, наполовину уходящего в воду, приткнулся еще один плот, причем на нем что-то лежало. В рассеянном разноцветном свечении рассмотреть было сложно, но выяснить это казалось насущной потребностью. Кроме того, Остапенко заметил, что в стене грота чернеет несколько проходов.

«Надеюсь, это не ловушка», – подумал он и толкнул старшину в бок:

– Гребем туда!

Они принялись изо всех сил грести руками, пытаясь изменить курс разогнавшегося плота. К счастью, в гроте течение снова ослабло, и через несколько минут они все-таки добрались до берега.

– Ну вот, мы и снова на земле, – прошептал Шорин, спрыгивая на береговую гальку у косы, формировавшую перекат.

– Согласен, приятное чувство, – также тихо отозвался Валентин.

Они, насколько смогли, затащили свой плотик на камни и побежали к находке.

– Мама мия! – восторженно пропел Николай. – Вот оно все где!

На втором плоту горкой было сложено снаряжение, которое гиеномыши отняли у людей: автоматы, вещмешок, фонарь и даже оружие, взятое у черного инопланетянина.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Остапенко.

Они поспешно экипировались заново. Валентин вставил в автомат новый магазин и проверил фонарь – удивительно, но тот работал.

– Ну что – исследуем тоннель? – Капитан кивнул на зияющее отверстие в стене чуть дальше по берегу. – Или перетащим плот через мелководье и плывем дальше?

Шорин открыл, было, для ответа рот, как из этого самого тоннеля послышалось громкое шуршание, треск и перестукивание. Кроме этого, оттуда раздавались звуки, похожие на шумное дыхание: вдох-выдох, вдох-выдох…

– Так, – прошептал Остапенко. – Без команды не стреляй, береги патроны!

Они на всякий случай попятились к плоту, на котором прибыла сюда их амуниция.

Сначала из туннеля показалось нечто белое, колыхающееся, все в буграх и наростах. Оно выпятилось вперед и остановилось, вырастив несколько длинных щупальцев с темными утолщениями на концах. Щупальца, будто изучая гостей, неторопливо потянулись к людям, покачиваясь на весу. Напарники отошли еще на пару шагов.

– Посмотрим, что будет дальше, – сказал Валентин, облизывая губы. – Убежать еще успеем, но если уплывем, больше попасть сюда уже не сможем…

– Да на хрена тебе сюда снова попадать!.. – начал, было, Николай, но тут чудовище задышало интенсивнее и принялось выползать из своего убежища.

Оно походило на белесого гигантского червя диаметром более метра, с туловищем, в нижней части которого росли толстые коротенькие ножки. Это создание, по-видимому, могло моментально выращивать щупальца где угодно – то в одном месте, то в другом они выпячивались, извиваясь, а затем втягивались обратно. На переднем торце чудища появился широкий раструб, в котором происходило какое-то движение, и это не понравилось людям больше всего. Число щупальцев, устремленных прямо к ним, увеличивалось с каждым мгновением. Длина червя уже достигла на глаз метров шести, и он все не кончался.

Затем что-то чавкнуло, в сторону людей полетел ком желтоватой слизи – они едва успели увернуться. Субстанция, которой выстрелил червь, с мерзким шлепком упала в воду.

– Валя, – взмолился Николай, – нужно что-то делать! Зачем давать этой мерзости вылезать полностью?

– Да, наверное, и не стоит связываться, – пробормотал капитан.

В них полетел еще один комок, но чудовище в этот раз взяло слишком высокий прицел. Понимая, что ждать уже нечего, Валентин скомандовал:

– Огонь короткими очередями!

Автоматы загрохотали. Пули входили в дрожащее тело твари, во все стороны летели брызги белой субстанции, похожей на гной, но, казалось, видимого вреда это не приносило, только щупальца затрепетали сильнее да по массивному телу пробежала крупная дрожь. Также мерно и сосредоточенно существо ползло к вожделенным жертвам.

Истратив на червя по полмагазина, Валентин и Николай поняли, что лучше уносить ноги. Они, кряхтя от натуги, перетащили плот через мелководье и запрыгнули на него, сразу начав грести.

А монстр все полз, выдавливаясь из тоннеля, как паста из тюбика. Оставалось надеяться, что тварь не является водоплавающей, что, к счастью, и подтвердилось: «червь» остановился у самой воды, коснулся ее щупальцами и, отдуваясь, начал втягиваться обратно в нору. Люди только облегченно вздохнули.

Плот тем временем вошел в протоку, и его снова резво понесло вперед.

– Как ты думаешь, Бендер, – спросил Николай, – эти твои гиеномыши готовили нас для этой образины?

– Ну, во-первых, не мои гиеномыши, – ответил, вздохнув, капитан. – А, во-вторых, черт их знает. Нам в этом уже не разобраться, можно гадать сколько угодно. Но, похоже, что так. Они, видимо, направляют свои жертвы по этой реке. Смотри, плоты никак не миновали бы пещеру, а тут этот червь живет. Возможно, на нас просто яд недолго действовал. Представляешь, если бы мы еще спали, а эта дрянь вылезла? Но, получается, что гиеномыши умеют делать плоты…

По бокам тоннеля стали появляться боковые ответвления, из которых с шумом вырывались потоки воды, и скоро плот уже просто несся, вертясь и подпрыгивая на волнах. Удержаться на нем и не свалиться в бурлящий поток стоило немалых усилий.

– Не нравится мне этот аттракцион, – перекрикивая гул, заявил Остапенко, вцепившись в толстый жгут волокон, которым были скреплены бревна плотика. – Вот сейчас дела по-настоящему хреновые становятся, Коля!

Валентин понял, что долго они так не продержаться: плот или перевернется, или развалится, а может, они и просто слетят в воду.

В довершение всего впереди стал слышен сильный шум.

– Что это? – крикнул Шорин, отплевываясь от налетающих брызг.

Остапенко прислушался. Мерный, мощный, почти торжественный рокот впереди – это было похоже именно на водопад! Худшие догадки подтверждались.

– Бендер! – Шорин с тревогой смотрел на Валентина. – Нужно бы линять с курса!

– Хорошо сказано, – проворчал Остапенко, – только куда?

Впереди царила темнота – шары там не светились. Еще несколько секунд, и плот, подскакивая на волнах, влетел во мрак, на мгновение зависнув в воздухе, и рухнул вниз.

– Держись! – крикнул капитан – больше слов у него не нашлось.

Удар о воду получился неожиданно не слишком сильным – высота оказалась небольшой, и Остапенко даже не выпустил из рук вещмешок, а автомат у него висел на шее. Но плот падал под углом, и людей просто смыло с его поверхности.

Рядом в темноте выругался Николай. Валентин пошарил свободной рукой, но плот нащупать не удалось. К счастью, не чувствовалось сильного течения – видимо, река срывалась небольшим водопадом в какое-то подземное озерцо.

Удерживаясь на плаву, Валентин позвал Шорина.

– Ты как?

– Да ничего, вроде цел, – откликнулся тот совсем рядом. – Вот только автомат утопил, но пушку «черных» и бинокль держу.

– А я мешок держу, неудобно, зараза.

– Так бросай его!

Остапенко немного подумал – мешок сильно сковывал движения. Еще в полной темноте – это вообще сильно раздражало.

– Пока держусь, – ответил Валентин, – выбросить всегда успею. Броники наши и так утонули уже.

– Ну и что, какие указания, товарищ командир? – поинтересовался Николай, подплывая на голос и касаясь плеча Остапенко.

Валентин немного подумал.

– Надо плыть на шум воды и чуть в сторону. Там наверняка есть берег или хотя бы какие-то камни, хоть дух переведем.

Они поплыли, ориентируясь на плеск водопада, и вскоре Николай коснулся выступающего из воды валуна.

– Точно! – тяжело дыша, радостно сообщил он. – Я тут у камня, похоже, можно даже вылезти на него.

– У меня еще лучше, Коля, – криво ухмыльнулся в темноте Валентин. – Тут мелко, дно под ногами.

– Ух ты, точно! – Николай вытянул ногу и коснулся каменистого дна. – По плечи где-то. Блин, и долго мы будем в темноте шариться? Задолбало уже…

– Спроси чего полегче и давай ко мне, – позвал Остапенко. – Здесь уже всего чуть выше пояса.

Спотыкаясь на камнях и ориентируясь по шуму воды, они, в конце концов, выбрались на полностью выступающий из воды берег, усыпанный галькой, и блаженно растянулись на ней, словно на мягкой перине. Было непонятно, что делать дальше, но они остались живы – это уже радовало.

Остапенко покопался в кармане и вытащил фонарик. Изделие воронежских умельцев показало себя с лучшей стороны: фонарь не пропускал воду и по-прежнему, хотя и не очень ярко, но светил. Насколько хватило слабоватого луча, было видно, что берег тянется узкой полосой вдоль водной глади, метрах в двадцати шумел водопад, а прямо напротив воды вздымалось нагромождение камней, уходящее вверх к своду пещеры.

– Ну и?.. – Николай вопросительно посмотрел на Валентина в слабом желтоватом свете.

Остапенко хмыкнул и выключил фонарь, экономя батарею.

– Давай немного отдышимся, а потом прикинем, как быть. Думаю, надо искать путь вдоль берега.

Подсвечивая фонариком, они выложили вещи из мешка, разделись, что можно, отжали и вылили воду из ботинок. После чего капитан снова лег с максимально возможным удобством на галечном берегу. Николай последовал его примеру.

На удивление, здесь было довольно тепло, а напряжение последних суток давало себя знать – люди даже начали дремать.

– Ты не думаешь, что нас тут снова какие-нибудь гиеномыши тепленькими возьмут? – сонно поинтересовался Шорин.

– Да, ты прав, – приподнялся на локте Валентин.

Сон неожиданно прошел. Какое-то время они посидели молча, потом Валентин беззвучно усмехнулся:

– Выспались, кажется.

– Да уж… Может, двинем искать выход?

Остапенко потер мокрый загривок и шею, разминая позвонки, завел голову назад, таращась во мрак.

– Надо поискать на берегу каких-нибудь веток, может, удастся сделать факелы, что бы не тратить батарейки. Зажигалка вроде работает, вот только сигареты намокли…

Неожиданно глаза, уже привыкшие к темноте, различили где-то вверху слабое свечение. Остапенко вскочил на ноги и напряг зрение. Свечение вроде бы стало заметнее. Он немного присел и отступил на шаг, чуть не задев Шорина, – свет вверху померк. Вернулся назад – снова заметно!

– Ты чего там шарашишься? – удивился Николай.

Остапенко объяснил. Они вместе начали вглядываться в свет вверху.

– Давай-ка попробуем туда добраться, – сказал Валентин. – Вполне возможно, что там выход наружу.

– А может, это просто растет какой-нибудь светящийся «арбуз»? – предположил Шорин.

– Может, и так, – пробормотал Остапенко. – Но, как мы видели, они растут не по одиночке, а в этой пещере их совершенно нет. Давай посмотрим – что нам еще остается?

Они поспешно натянули мокрую одежду, собрали уцелевшие вещи и наполнили фляжки свежей водой. Валентин немного поискал на берегу, но никаких веток или чего-то, что могло бы гореть, не нашлось. Поэтому, подсвечивая фонариком, люди стали прокладывать по валунам и выступам камней дорогу вверх.

Им повезло, что стена пещеры в этом месте оказалась не отвесной, как подумалось вначале, а напоминала, скорее, крутой склон, усыпанный щебнем и валунами. Так что пришлось не столько карабкаться вверх, сколько подниматься по хотя и сильно наклоненной, но все же плоскости. Безусловно, если бы стена была вертикальной, то даже при наличии выступов и карнизов подняться в темноте и без специального снаряжения они бы не смогли. Метров через двадцать стало видно, что свет пробивается из разлома в скале, в который вполне может пролезть взрослый человек, хотя и сильно пригнувшись.

Когда Валентин и Николай, щурясь от яркого солнца, выбрались наружу, стало понятно, что провал, выведший их из мрачного подземелья, находится в склоне невысокой гористой гряды, пересекающей уже знакомую холмистую равнину, на которой ветер гонял смерчики красноватой пыли.

– Никогда не думал, что буду радоваться этому пейзажу, – усмехнулся Валентин.

– Это точно, – согласился Шорин.

Остапенко поморгал, привыкая к свету.

– Надо сориентироваться, – сказал он.

– Как ты сориентируешься? – хмыкнул Шорин. – Столько под землей проплыли, и хрен знает, в какую сторону.

– Ну, почему, – возразил Валентин, – прикинуть грубо можно. У нас есть солнце, мы примерно знаем, сколько мы плыли по времени, компас работает. Подземная река петляла, но общее направление движения уходило от города, насколько я соображаю…

Он покрутил головой по сторонам и начал показывать руками:

– Смотри, я почти уверен, что мы стоим среди скал, которые видели справа от города. Сейчас, похоже, дело уже к вечеру идет, солнце двигалось так. – Он показал рукой. – Местный восток у нас там. Насколько я вспоминаю расположение домов и входа в тот чертов подвал, мы поплыли куда-то на здешний юго-запад. Значит, город у нас остался там…

Валентин, взяв бинокль, начал осматривать местность.

– Что я говорил! – торжествующе заметил он и протянул бинокль Николаю: – Вон взгляни – следы «жука». Нет, нам крупно повезло: мы этих гадов не потеряли!

Шорин посмотрел. Действительно, всего в полукилометре или около того тянулись и исчезали за низкими холмами знакомые борозды.

– Да, похоже, они, – согласился Шорин.

– Ну тогда – вперед! – предложил Остапенко.

Глава 5

Вездеход накренился и принялся резво сбегать с холма прямо на островерхие скалы. Тан-хан грубо схватил водителя за плечо.

– Что с тобой опять, Нок-аха? – прокричал он. – Совсем ополоумел?!

– Виноват, ваша милость… – По перепачканному, ссохшемуся лицу подчиненного тек обильный пот, унося с собой бесценную влагу. – Но я больше… больше…

– Что больше?! Что?

Машина наконец выровнялась, и скорость ее несколько увеличилась. До первой груды камней оставалось совсем немного, а Нок-аха, казалось, и не собирался менять курс.

– Я не могу… – почти теряя сознание, прошептал он.

– Ничтожество! – командир оттолкнул его и взялся за рычаги. – Как это делается, покажи!

Водитель издал нечленораздельный звук и вяло махнул рукой.

– С-сволочь… – с ненавистью процедил Тан-хан.

Ему самому было очень плохо – жара на этой планете стояла невыносимая. Раскаленный воздух, проникающий в отсеки шагающей машины, с каждой минутой забирал у них последние остатки жизненной энергии. Если они не выберутся из этого чертового места до вечера, то шансов на спасение не останется – они просто высохнут, как капля воды на сковородке. Но он-то терпит, он-то еще сохранил силы и трезвый рассудок! Почему же эти проклятые рядовые уже практически сдались, почему?! Вот что значит его благородное происхождение! И пусть не болтают эти проклятые либералы, будто все равны – не равны, не равны…

Командир буквально вырвал водителя из кресла, уселся сам и принялся дергать за рычаги и жать на педали. Вездеход сначала занесло, потом он замедлил скорость, повернулся и понесся вдоль линии скал. В иллюминаторах мелькали лапы, на которых передвигалась машина.

Тан-хан дрожащей рукой вытер со лба пот. Кажется, пока пронесло. Ему захотелось снять шлем, но он снова сдержал это малодушное желание. Снять шлем офицера в боевой обстановке?! Ни за что!

– Па-тола, ко мне! – позвал он своего заместителя.

– Иду, главный… – донеслось из пассажирского отсека.

– Скорее! – нетерпеливо топнул ногой Тан-хан. – Садись сюда и веди машину, а то этот придурок совсем уже не в состоянии… – Он в гневе посмотрел на скрючившегося в углу рубки Нок-аху.

– Слушаюсь, – промямлил Па-тола, сменяя командира. – Но я не уверен, что мы движемся в правильном…

– Заткнись! – устало произнес Тан-хан. – Переход должен быть где-то здесь. Следи за местностью!

Шатаясь от усталости и истощения, Па-тола отвернулся к экрану, уставившись в него невидящими глазами. «Мы все сегодня умрем, – отстраненно подумал он. – Скорее бы уж – нет сил больше терпеть…»

Тан-хан некоторое время изучал карту, полученную от пришельца. Черт знает, что получается! То ли они все не так сделали, то ли его намеренно ввели в заблуждение. Хотя, с другой стороны, какой смысл ему обманывать? Наверное, с горечью констатировал Тан-хан, верно первое предположение – они перепутали эти чертовы переходы и пошли не по тому маршруту. Ах, это катастрофическое невезение! Чувствовал он – не стоило доверяться проклятому инопланетянину! К черту его технологии, его машину и фантастическое оружие! Теперь живыми бы домой добраться или хотя бы до местности, где много чистой, освежающей, дающей силы воды. О эта животворная вода, субстанция, давшая всему сущему право на существование, Мать-вода, вода, которая…

– Пить… Дайте пить… – донеслось до начавшего грезить Тан-хана. Он открыл сами собой сомкнувшиеся глаза. Па-тола, не выдержав, улегся на пульте управления и в беспамятстве бредил.

Стиснув зубы, командир стащил его с кресла и снова взялся за рычаги. Они должны найти вторую арку, должны. Она же где-то совсем рядом, вон, может быть, за той скалой, а может быть, за этой…

Впереди показалось русло высохшей реки. Точно – ориентир!

– Нет, мы выберемся отсюда, выберемся! – с надрывом прошептал Тан-хан. – Нас оберегает Святой Тха-Тлана, а он не позволит сгинуть нам на чужой и враждебной планете…

Он кое-как выровнял вездеход и повел машину вдоль канала, когда-то, наверное, наполненного живительной водой. Скоро в струящемся мареве раскаленного воздуха показалась характерная гряда скал.

Тан-хан хрипло засмеялся. Па-тола при этом застонал и открыл глаза.

– Очнись же, идиот! – крикнул командир. – Мы уже почти у цели!

– У цели… – тупо повторил Па-тола. – Вчера мы уже были у цели… Были…

Тан-хан промолчал. Ему нечего было сказать – его группа застряла в этом преддверии Ада. С самого начала инструкции пришельца были нарушены по независящим от командира причинам, и все пошло наперекосяк… Но этот переход должен работать, просто обязан!

– Когда инопланетянин снова появится, я убью его, – процедил Тан-хан, всматриваясь иссыхающими глазами в проносящийся мимо унылый пейзаж. – Я отдам его на растерзание Болотному Дьяволу!..

Па-тола трясущимся пальцем ткнул в боковой иллюминатор.

– Птица, – сказал он и громко икнул.

– Что? – не понял командир. – Ты о чем?

– Там летит большая птица…

– Ты бредишь! – Тан-хан повернул голову.

В колышущемся мареве невысоко над горизонтом была видна черная точка. Галлюцинация? До сих пор они не встретили тут ни одной птицы. Командир прищурился. Точка мигнула, но не исчезла.

– Это Великий Тха-Тлана, – сказал заместитель. – Он пришел, чтобы забрать наши грешные души…

– Дурак! – скривился Тан-хан, протирая глаза.

Точка все увеличивалась в размерах, а потом превратилась в дискообразный аппарат, с большой скоростью приближающийся к ним.

– Встань к пушке! – приказал командир. – Это летающая машина!

Цепляясь за поручни, Па-тола кое-как вскарабкался в башенку стрелка.

– Тревога, тревога! – Тан-хан обернулся, вглядываясь в полутьму общего отсека. – Боевой расчет, приготовиться!

Однако ответом ему была тишина – остатки экипажа давно валялись без сознания.

Какая отвратительная смерть! Настоящий воин умирает в бою, а не в песках от жажды! Тан-хан зарычал от бессильной злобы. Если это тот самый пришелец, то он найдет в себе силы открутить ему голову вместе с его чудесным говорящим шлемом!

Послышался тоненький свист, а потом резкий хлопок.

– Я выстрелил, командир, – сообщил заплетающимся языком заместитель. – Мимо…

– Идиот! – захрипел Тан-хан. – Рано!

Летающий агрегат вмиг нагнал вездеход и пропал из виду, видимо, зависнув сверху. Тан-хан резко ударил по педалям, воинов с силой бросило вперед, немилосердно ударив о переднюю стенку, и машина встала как вкопанная. Па-тола что-то завопил, а потом снова выстрелил.

И тут вездеход будто подбросило в воздух. Потом он накренился под углом и завалился набок, беспомощно выпростав свои механические ноги. Чертыхаясь, заместитель вылетел из башенки и, ударившись головой о поручень, потерял сознание. Остро запахло удушающим дымом.

«Это конец», – мелькнуло в голове у Тан-хана. Перед его глазами плыли цветные пятна, а по лбу текла кровь. Он с кряхтением добрался до люка и распахнул его. Летающая машина медленно опускалась на красный песок.

Тан-хан презрительно сплюнул и сжал рукоять именного автомата, лично подаренного ему Командующим Северного Архипелага. Он, высокорожденный, не собирается словно червь гореть тут в чужом вездеходе, и в последнем бою ему не нужно чужое оружие. Он встретит смерть лицом к лицу, как и подобает настоящему воину.

– Выходи! – слабо крикнул командир и неуклюже спустился по лесенке на землю. – Выходи же, дай я посмотрю на тебя! – Он щелкнул предохранителем.

Сбоку аппарата ярко сверкнуло, и рядом с Тан-ханом песок, забурлив, превратился в кипящую лужицу.

– Я не боюсь! – пробормотал сам для себя Тан-хан. – Я больше не боюсь!

Шатаясь, он побрел к незнакомой машине, стараясь навести на нее ствол автомата. Оружие как никогда казалось тяжелым, и Тан-хан приложил немалые усилия, чтобы поймать в прицел внезапно появившуюся фигуру, которая ловко спрыгнула на песок и неторопливо направилась навстречу.

– Я узнаю тебя, – прохрипел командир. – Хотя ты в костюме и шлем твой черен, я узнал бы тебя из тысячи. Это из-за тебя все!

Он нажал на курок. Автомат рявкнул, и пули прочертили замысловатый пунктир вокруг пришельца, не причиняя ему вреда. Тан-хан выстрелил еще раз, еще и еще – в конце концов, магазин опустел…

Пришелец не спеша приближался, но в руках его ничего не было.

Ничего, я буду бить прикладом, решил Тан-хан. Буду бить, пока из этого урода не потечет его богомерзкая красная кровь! А когда он запросит пощаду, которой ни за что не получит, то…

Пришелец вытащил из кармана маленький пистолет и весело помахал им перед собой.

– Я разочаровался в вас, лягушечки, хотя свою задачу вы в основном выполнили, – громко сказал он. – И теперь мне вы уже не нужны, вас придется пустить в расход, ребята, ничего не поделаешь!..

– Попробуй, – просипел Тан-хан, еле держась на ногах.

Инопланетянин хохотнул.

– Извини, – сказал он, – не получится. Вас погубила ваша тупость, вы купились на дешевую уловку. Кроме того, вы, мараты, мало где можете существовать, кроме своего мира. Вы биологически несовершенны!

– Мы биологически несовершенны?! – взвился Тан-хан. – Ты же сам говорил…

Он собрал последние силы и бросился на соперника.

Тот, хмыкнув и, легко увернувшись, ударил налетевшего Тан-хана в грудь. У марата подкосились ноги, автомат выпал из рук, и он осел на песок.

– Прощай, ошибка эволюции, – весело произнес пришелец и, опрокинув командира отряда маратов навзничь, наступил сапогом ему на шею.

– Ты… пожалеешь… – просипел Тан-хан. – Твоя смерть будет страшной…

– Тоже мне, пророк выискался, – скривился инопланетянин и резко надавил.

Послышался хруст шейных позвонков, тело дернулось и застыло.

– Готов, – довольно констатировал пришелец. – А вон и еще кто-то вылез. Ну-ну, повеселимся сейчас!..

И он направился к Па-тола.

* * *

Остапенко и Шорин побрели по красноватому суглинку вслед за машиной таинственных черных. Валентин шел с «молниевиком», поскольку Николай попросил оставить ему более привычный автомат.

Следы «жука» постепенно приближались к каменистой гряде, из чрева которой выбрались люди. Желтый, плотный, казалось, осязаемый свет, радовавший сначала после мрака подземелья, скоро начал действовать на нервы. Однако солнце уже клонилось к каменистой гряде, тени вытянулись, став почти черными, и раздражающее сияние постепенно меркло.

Пройдя всего пару километров, люди как по команде пригнулись – впереди у скал маячила ненавистная черная машина.

– «Жук»! – прошептал Николай.

Они залегли и принялись внимательно рассматривать вражескую технику. Аппарат черных лежал, накренившись прямо на брюхе, раскорячив в стороны лапы. Рядом никого не было.

– Думаешь, это тот же самый? – прошептал старшина.

– Кто знает, – отозвался Валентин. – Но чего это пучеглазые решили погреться на солнышке?..

– Ты же думал, что они арку искали, – напомнил Шорин. – Может, нашли, а в машине горючка кончилась. Вот они и бросили ее.

– Может, и так, – задумчиво протянул Валентин. – Странно, что люк оставили открытым… Смотри, а вон там, видишь, левее, кто-то лежит. Не-ет, тут что-то случилось.

– Может, на них самих напали?

– Похоже на то. – Остапенко скривился. – Давай подберемся и посмотрим!

До «жука» было с полкилометра, и они порядком измучились, подбираясь к нему – Валентин заходил справа, а Николай слева. Они залегли с обеих сторон шагах в пятидесяти от аппарата и долго ждали, но по-прежнему ничего не происходило. Солнце к этому времени уже закатилось, и небо приняло лиловый оттенок.

В конце концов, Валентин перебежками подобрался к телу, которое они заметили еще издали. Инопланетянин был мертв и выглядел совершенно высохшим, словно мумия. Остапенко сделал знак рукой и одновременно с Николаем вскочил и бросился к «жуку» с оружием наизготовку.

Уже подбегая к машине, Валентин заметил краем глаза справа от себя второго черного, недвижно лежащего на спине, но тот признаков жизни не подавал, и капитан проскочил мимо.

Земляне одновременно подбежали к инопланетной машине и с противоположных сторон вскарабкались на нее по лесенкам. Остапенко сразу же увидел люк и просунул внутрь ствол «молниевика». Шорин притаился за выступом на борту аппарата. Снова ничего не произошло.

«Странно», – подумал Валентин и осторожно заглянул внутрь.

Его взору открылся небольшой отсек, по-видимому, рубка управления. Впереди находились различные механизмы, приборная доска, рычаги и пара широких кресел. Значительная часть панели оказалась оплавлена, а один рычаг под действием высокой температуры даже согнулся пополам. Сзади виднелся проход во внутренние отсеки машины, а в углу притулился еще один мертвый черный.

– Видал? – Шорин подобрался к капитану и посмотрел через его плечо. – Сухой!

Черный действительно был сухим. Та же комичная физиономия лягушки, но… как будто каким-то насосом из существа выкачали всю кровь – оно выглядело словно спущенный детский воздушный шарик. «Действительно, натуральная мумия», – мелькнуло у Остапенко.

Он прошел внутрь машины. «Жук» лежал под углом, и стоять на наклоненном полу было не слишком удобно.

– Я прикрою, – пообещал Николай, осторожно двигаясь следом.

Остапенко заглянул во внутренний отсек. Там находилось пассажирское отделение: ряд кресел и узкий проход, вдоль которого лежала парочка высохших инопланетян. У одного, кроме этого, был снесен череп, а на стенках отчетливо просматривались высохшие брызги.

Ясно было, что кто-то расправился с черными. Сожалений о гибели своих противников люди не испытывали, но из такого развития событий логически вытекала возможность, что тот, кто уничтожил созданий, напавших на Крюковку, может с такой же легкостью заинтересоваться и людьми. По всему, стоило уносить отсюда ноги и искать вторую арку, о чем и напомнил Шорин, но Валентин не мог упустить возможность поближе познакомиться с инопланетной техникой.

Приказав Николаю стоять на стреме, капитан снова залез внутрь и внимательно осмотрел пульт управления машиной. Там, где поверхность панели не была изуродована, имелись разнообразные рычажки, дисплеи, судя по всему, жидкокристаллические, две педали и нечто вроде перископа. «Да так сразу и не разберешься», – подумал Остапенко и задерживаться не стал. Было ясно, что познакомиться настолько, чтобы при случае можно было управлять работоспособным «жуком», не получится.

Выбравшись наружу, он немного постоял, а потом присел на камень чуть в стороне от машины черных.

– Ну что-нибудь понял? – без тени иронии спросил Шорин, протягивая уже подсохшую сигарету.

Валентин благодарно кивнул.

– Сложно что-то понять, – признался он, прикуривая. – Все разбито.

– Знаешь, Валя, – заметил Николай, – я тут на трупик этот посмотрел… Ну и рожа у него, я тебе скажу!

– Да, эти ребята в фотомодельный бизнес абсолютно негодные… – усмехнулся Остапенко.

– Нет, он вообще странно выглядит…

– В смысле?

– Ну, ссохшийся он, как мумия! – сообщил Николай.

– Ты мумию хоть раз видел?

– Нет, – смутился старшина, – только в кино… Просто, знаешь, мне кажется, он здесь уже долго лежит.

– Думаешь?..

Они еще раз внимательно осмотрели трупы. Действительно, создавалось впечатление, что с момента, когда эти существа лишились жизни в этом сухом и жарком климате, прошел не один месяц. Вполне возможно, что это мог быть другой, не их «жук».

Странность заключалась только в том, что разрушения в кабине и следы вокруг выглядели свежими. Причем следы на песке имелись двух типов – одни явно принадлежали черным, вторые напоминали обычные следы человека, обутого в тяжелые десантные ботинки. Правда, след от протектора был очень оригинальным – глубокие, словно в косичку заплетенные отпечатки.

Шорин первым обратил внимание на то, что оставлены они явно не «лягушками», и сказал об этом вслух, но ответить ему Валентин не успел. Его опередил громкий голос, раздавшийся из-за ближайшей скалы:

– Да, все правильно, это мои следы.

От неожиданности земляне дернулись как ужаленные и вскинули оружие.

– Не стреляйте! – попросил голос. – Я друг. Это я убил маратов, напавших на одну из Зон вашего мира.

– Маратов?.. – машинально переспросил Остапенко. – Да кто тут, черт возьми? Свои, что ли? Вы где?

Невидимый пока собеседник говорил по-русски!

– Не стреляйте, – еще раз выкрикнул невидимка, – я здесь.

Из-за скалы выдвинулась человеческая фигура в странном костюме и в шлеме, похожем на мотоциклетный. Лицо незнакомца скрывал матовый черный щиток. Валентин вытаращил глаза – на плече незнакомца висело оружие, которое они уже наблюдали у черных – именно такое осталось лежать в кузове УАЗа!

Но не только это удивило Остапенко. Наверное, сейчас его меньше бы поразило появление черного или еще какой инопланетной каракатицы, чем вполне обычного на первый взгляд человека. Тем не менее он держал незнакомца под прицелом «молниевика», а Николай прицелился из «калашникова».

– Мараты – это они! – Человек в шлеме кивнул на трупы «лягушек» и повторил: – А я их перестрелял. Я ваш друг, опустите оружие! Нам нужно поговорить. Видите, я кладу деструктор на землю.

Он осторожно снял с плеча свое оружие, опустил на землю и сделал несколько шагов по направлению к людям. Незнакомец оказался довольно высоким, лишь чуть-чуть ниже Николая.

Валентин с сомнением посмотрел на пришельца, продолжая сжимать «молниевик». Он прекрасно понимал, что этот, неизвестно откуда взявшийся человек, мог легко пристрелить из укрытия его и Николая, если действительно что-то замышлял, но замешательство, вызванное неожиданным развитием событий, путало мысли и не давало сосредоточиться.

Шорин растерянно переводил глаза с незнакомца на капитана, тоже не опуская автомат. Валентин откашлялся и спросил:

– Вы кто? Землянин или вы с этой планеты?

– Я присяду с вашего позволения? – поинтересовался незнакомец.

Не дожидаясь ответа, он прошел мимо напарников, присел на порог открытого люка «жука» и пояснил спокойно и дружелюбно:

– Так удобнее разговаривать, а у нас есть немного времени для беседы.

Валентин еще раз переглянулся с напарником и опустил оружие.

– Так кто вы такой? – повторил он, продолжая стоять.

Незнакомец чуть качнул шлемом из стороны в сторону.

– Надеюсь, мы подружимся, нам предстоит многое сделать вместе. Поэтому предлагаю общаться, как и подобает друзьям, запросто, на «ты».

Земляне снова переглянулись – подобная манера разговора у незнакомца в необычном одеянии, встреченного в каком-то, неизвестно где находящемся мире, совершенно выбивала из колеи.

– Хорошо, – после короткой паузы не слишком уверенно кивнул Остапенко, – давай на «ты»… Значит, ты тоже с Земли?

Незнакомец фыркнул:

– Разумеется, я не землянин, я с другой планеты. Но я человек, почти такой же, как и вы. Меня зовут Авван Колсоов – у нас даже, так же как и у вас, есть имена и фамилии. За вами я наблюдаю с момента, когда вы погнались за этой мразью, за маратами. Вы молодцы, я восхищен вами – оказались в незнакомом мире, но достойно выпутались из всех передряг. Признаться, я испугался за вас, когда вы пропали из виду в заброшенном городе, но все обошлось. Я приблизительно представляю направление русла подземной реки и повадки тех существ, что живут в подземных пещерах, и очень надеялся, что вы выберетесь как раз не слишком далеко от места, где мы сейчас находимся. В общем, я могу вам помочь, но и мне потребуется ваша помощь. Думаю, это будет выгодно всем.

Валентин проглотил сухой комок в горле и откашлялся, ощущая почему-то, как немного подрагивают от напряжения колени. Он кивнул Николаю, чтобы тот садился, и тоже сел на камень, с которого незадолго до этого вскочил.

– Я представился, давайте уж познакомимся и с вами, – с несколько ироничной обидой заметил незнакомец.

– Да уж, – хрипловато сказал Валентин, – согласитесь, весьма неожиданная встреча… Ну, я – Валентин, а напарника зовут Николай. И, прежде всего, мы хотим знать, что происходит. Расскажи, пожалуйста, все!

Лица незнакомца видно не было, но люди услышали, как он фыркнул, усмехаясь:

– Все рассказать невозможно в принципе. У вас будет слишком много вопросов, а времени на массу ответов пока нет. Я постараюсь объяснить, что нужно мне, а потом узнаю, чего хотели бы вы. Но на некоторые вопросы я ответить сейчас не смогу. Начнем с того, что вас интересует в первую очередь?

– А почему у тебя лицо закрыто? – выпалил Шорин, опередив Валентина, уже готовившегося задать вопрос.

Авван кивнул:

– Я понимаю, что это может вас удивлять и даже раздражать. Но таков уж обычай моего народа: мы не показываем лица при первой встрече. Только познакомившись поближе, мы смотрим в глаза друг друга.

– Надо же, ну извините… – смутившись, протянул Николай всем своим видом показывая, что дальше он будет хранить молчание.

Остапенко махнул рукой, выражая недовольство за не самый важный в данной ситуации вопрос, и поинтересовался, что случилось с Землей.

Пришелец горько вздохнул, как показалось людям, и начал торопливо говорить. Как выяснилось из кратких пояснений Аввана и его ответов на достаточно сумбурные вопросы Валентина, на различные миры словно наползала некая «Сеть», соединяющая их, но одновременно полностью дробившая поверхности планет на замкнутые Зоны. Границы Зон со всех сторон фиксировало силовое поле неизвестной структуры, пробить которое не представлялось возможным.

Самые горькие опасения Остапенко подтвердились – вся поверхность Земли, как и остальных соединяемых Сетью миров, оказалась раздробленной. Зоны соединялись при помощи пространственных переходов, отмеченных уже знакомыми людям арками. Количество арок в разных Зонах было не одинаково. Все переходы были односторонними и вели не в Зоны одного и того же мира, а соединяли миры в некой последовательности. В принципе, пройдя такую цепочку миров, можно было снова оказаться в одной из Зон собственного мира, но с первого раза точно не в той же самой, откуда ушел. Поэтому попасть на Землю вообще, пусть даже не в район Воронежа, через арки данной Зоны Остапенко и Шорину рассчитывать не стоило.

Включались арки, как выразился Авван, рандомизированным образом – при этих словах Николай озадаченно крякнул, а Валентин пояснил, что это означает «случайно», как они уже и сами стали догадываться. Сеанс работы Арки продолжался по земному времени в среднем от шести до двадцати одной минуты – у Аввана имелся прибор, показывающий, когда должны включаться арки в соответствующей Зоне и сколько они проработают.

Мир Аввана, планета Тарлана, оказался раздробленным на Зоны намного раньше Земли. Пришелец рассказал, что странную установку, оставленную на спутнике их планеты неизвестной сверхцивилизацией, нашли и включили некие личности – Тигурд Китаан и Коулл Цансиин. Ныне первый являлся формальным правителем части сохранивших наиболее высокие технологии тарлан, а второй возглавлял так называемый Комитет безопасности, призванный следить за порядком в обществе. Более того, в установке Предтечей, прозванной тарланами Пирамидой, нашлись образцы техники и оружия, которым новые наследники успешно пользовались. В частности, именно автопереводчик костюма, надетого сейчас на тарланине, переводил его речь на русский язык. Эти автопереводчики удивительным образом работали на всех языках миров, включаемых в Сеть.

В рассказе Аввана и его ответах оставалось много неясного и темного, но Валентин, несмотря на жгучее любопытство, понимал, что сейчас давить с подробными объяснениями не стоит – они и так уже узнали то, чего на Земле пока никто не знал. Следовало выяснить главное для землян в данный момент.

– Но зачем эти ваши главнокомандующий и его пристебаи включили эту систему? – спросил Валентин.

– Это известно только им.

– Ёжкин кот, – не выдержал Николай. – Валя, да нам же мозги пудрят!

– Погоди, Коля! – с досадой махнул рукой Остапенко и поинтересовался у Аввана: – Но это значит, что этот, хм, Тигурд – и как ты назвал второго? – наши враги?

– Тигурд Китаан и Коулл Цансиин, напомнил инопланетятнин и поднял указательный палец: – Вот! Мы подошли к самому главному. Давайте я кое-что расскажу чуть подробнее. Можно сказать, что нашим миром, который тоже пережил такую же Катастрофу, как и ваша планета, управляют главнокомандующий и администратор Комитета. А наша задача – скинуть их и восстановить все, как было. То есть выключить дробление миров, понятно?..

Валентин многозначительно переглянулся с Николаем, словно говоря: «А вот это, похоже, как раз то, что нам надо!»

– …Таким образом, – продолжал Авван, – те, кто устроил все это – ваши враги, и мы должны действовать сообща.

– Прости, – поспешно вставил Валентин, – получается, что эти самые главнокомандующий и администратор – и твои враги?

– Я об этом и говорю! Сейчас нам нужно спешить, так как если вас схватят люди Тигурда или Коулла, то, скорее всего, просто уничтожат. Поэтому поговорим о конкретных делах – как я уже сказал, это и в ваших интересах.

– Но ты сможешь дать нам еще какую-то более подробную информацию и поможешь вернуться домой?

– Конечно, должна восторжествовать справедливость.

– Хорошо, если так. И что мы должны сделать?

– Вот! – Авван снова погрозил кому-то пальцем и, встав, начал коротко прохаживаться перед землянами, делая вверх и вниз движения рукой с выставленный указательным пальцем, словно производя отсчет пунктам намечаемой программы.

Из его слов следовало, что для начала землянам потребуется попасть в мир маратов и разместить там несколько устройств, называемых активаторами. После этого они должны будут пройти в соседний мир неких баори и захватить в плен некого резидента Тотселла. Его нужно будет доставить в целости и сохранности лично к Аввану. Остальные инструкции инопланетянин обещал выдать после успешного выполнения вышеуказанных заданий.

Земляне переглянулись и задумались – выполнить подобные задания вдвоем в совершенно незнакомых мирах представлялось невиданной авантюрой.

Авван возразил, что он же не предлагает делать эту работу голыми руками. Он предоставит соответствующее оборудование и подробные инструкции, и на стороне землян будет внезапность и мощное оружие, а кроме того, еще и другие союзники.

Он подобрал свой деструктор и снова повесил его себе на плечо.

– Оружие я вам дам куда эффективнее этого. Мы победим!

Валентин пожевал губами.

– Как-то все выглядит так… словно у нас и выбора-то особого нет? – заметил он.

– Действительно, и выбора у вас, по большому счету, нет, – как-то весело подтвердил Авван. – Все должно идти по моему плану, иначе вам на Землю не попасть. Нужно спешить – время, пока на вашей Земле, как и во многих других мирах, еще можно восстановить нормальную жизнь после выключения Зон, катастрофически уходит. Еще десять—пятнадцать лет, и в большинстве Зон наступит полная деградация, ибо цивилизация не может нормально развиваться на таком клочке территории.

– Да уж, это точно, – согласился Валентин, вспоминая, как развивались все процессы в той Зоне, где он оказался.

– А Китаан намеревается и дальше экспериментировать с разными Зонами и мирами. Цансиин в этом смысле ничем не лучше, хотя они и конкурируют друг с другом за власть. Это благодаря их попустительству к маратам попало оружие и вездеход Предтечей – они собирались посмотреть, что из этого выйдет!

– Ага! – снова влез Николай. – Я почти ни хрена не понял, но этих мудаков, как их там, я уже ненавижу!

Авван одобрительно покивал:

– Это самое правильное к ним чувство, уверяю вас.

Остапенко пожал плечами.

– Ну, похоже, нам не остается ничего другого, как действовать по твоим планам. Хотя… – Он замолчал, лихорадочно соображая.

Все произошло настолько быстро и неожиданно – вызов в Крюковку, переход через таинственную арку, преследование «жука», путешествие по подземной реке, а теперь вот еще и встреча с инопланетянином, похожим на человека, как две капли воды (по крайней мере, по фигуре), который втягивает их в какую-то вселенскую авантюру. Да еще и имечко у него – Авван, почти как «авантюра»… Но если отказаться, то что делать? И дальше плутать по Пыльному миру, выискивая арки и пытаясь пройти в какие-то другие миры? Долго ли они с Колей так пропутешествуют – без еды и питья, без серьезного снаряжения? Получалось, что выбора вообще нет никакого – только соглашаться.

Авван некоторое время смотрел на землянина, ожидая продолжения, а потом не выдержал:

– О чем вам еще думать? Я же говорю, что снабжу вас всем необходимым и дам подробные инструкции. Вы можете мне не верить, но мы действительно союзники. Вам, можно сказать, повезло, что мы встретились – вы теперь сможете повлиять на судьбу своего мира. Неужели хотите остаться пассивными наблюдателями и смотреть, как все катится там у вас в тартарары?..

– Да нет, не хотим, – медленно ответил Валентин.

– Ну и отлично, а то я бы других помощников нашел, скрывать не буду, – быстро сказал инопланетянин. – Теперь слушайте внимательно. Еще раз: я дам вам средства защиты, оружие и провиант – я все припрятал здесь рядом. Вон, видите небольшое скопление растений? – Авван показал рукой в сторону, где в паре километров виднелась чахлая рощица высоких кактусов. – Там все и найдете.

– А подробные инструкции?

– Они будут в электронной записной книжке вместе с остальным оборудованием. Приступайте к действиям, а мне уже пора!

– Погоди! – запротестовал Валентин, приподнимаясь с камня. – Нам бы хотелось еще много чего узнать! Когда ты нам что-то еще расскажешь?

– Когда вы выполните первые задания, – жестко отрезал Авван. – А сейчас – ступайте за снаряжением и инструкциями.

– Но как мы выберемся из этого мира, чтобы выполнять задания?! – почти воскликнул Валентин.

Инопланетянин секунду пялился на него через непрозрачный щиток своего шлема, а потом сказал подчеркнуто спокойно, почти по слогам:

– Все будет подробно описано в инструкциях. Там указано место расположения ближайшей арки, как раз той, которая вам сейчас нужна, и отмечена схема ее включения. В общем, встретимся после выполнения указанных заданий, желаю удачи.

Он махнул рукой, повернулся и стал пробираться между валунами куда-то к вершине гряды. Отойдя метров двадцать, Авван обернулся и, так как земляне стояли и смотрели ему вслед, сделал отгоняющее движение рукой – мол, идите, идите!

Земляне снова переглянулись и молча двинулись в направлении, указанном их неожиданным работодателем и союзником. Впрочем, союзником ли – что они знали про этого незнакомца, поразительно похожего на людей пропорциями тела?

Некоторое время они шли молча, а потом Николай сказал:

– Знаешь, Валя, а он же ни хрена толком нам не сказал! Ввязываемся мы в какое-то дерьмо, ей-богу! А что будет, если мы откажемся участвовать в местных разборках, а?

Остапенко выдержал паузу, поглядывая то себе под ноги, то на маячившую впереди рощицу местных убогих деревьев.

– Уверен, что для нас персонально точно ничего хорошего не будет, – сказал он наконец. – Конечно, Коля, влипли мы с тобой капитально. Не только мы – все влипли, судя по всему, и не только на Земле. Тут творятся какие-то темные дела, идет борьба за власть. Не понятно, кого с кем, но нам от этого не легче. Скорее всего, если мы откажемся, этот Авван нас ликвидирует – зачем ему лишние свидетели? А пока у нас хоть какой-то шанс появился. Маленький, но все-таки шанс.

– Но… ты уверен, что он выполнит свое обещание и отправит нас домой?

– Откровенно? – Валентин горько усмехнулся. – Не знаю! Но что нам делать?

Шорин поджал губы и покачал головой:

– Работать на незнакомого дядю, хрен знает, с какой планеты? Ничего практически не понимая? Весело, блин!

– Согласен, для веселья оснований маловато. Но мы попробуем выполнить, что ему надо, а уж потом постараемся выбрать момент и возьмем Аввана за горло. Нам нужны будут объяснения – полные, исчерпывающие. И кто знает, вдруг мы сумеем вернуть все, как было прежде? Ведь, если кто-то включил какую-то штуковину, которая творит все это, значит, можно ее и выключить, верно?!

Старшина пожал плечами и махнул рукой:

– Ты прав! Была, ни была!..

Солнце почти спряталось за край горизонта, но было еще достаточно светло, когда они добрались до края рощицы, на которую указал таинственный Авван Колсоов. Отсюда они заметили чуть в глубине раскидистый куст с длинными шипами вместо листьев, за которым виднелось нечто, явно искусственного происхождения. Подойдя вплотную, люди поняли, что это несколько больших темно-серых сумок или тюков, аккуратно уложенных друг на друга.

Поняв, где располагаются застежки, они принялись распаковывать приготовленный для них груз. В первом тюке, застегивавшемся как огромный баул, лежали разнообразные предметы, назначение которых земляне пока даже представить себе не могли. В первую очередь в глаза бросился объемный иссиня-черный цилиндр, напоминавший воздушный фильтр для двигателя грузовика. Затем на свет было извлечено устройство в виде гантели, потом продолговатая штуковина с откидными лапами-опорами, а также несколько матово поблескивающих полусфер.

Посозерцав и пощупав непонятный груз, Валентин решил до поры до времени не ворошить его и прочитать инструкцию.

В двух последующих тюках обнаружилось то, что Авван назвал «защитными средствами», хотя Остапенко тоже не сразу догадался, что тут есть что. Но потом сообразил, что на их неожиданном то ли союзнике, то ли нанимателе для темных делишек был надет как раз такой же. Конечно, в традиционном понимании назвать это «бронекостюмами» язык не поворачивался – что-то подобное, наверное, можно было увидеть до Катастрофы разве что в низкопробных фантастических фильмах. Нагрудники и наспинники, наколенники и накладки на руки, соединявшиеся эластичными креплениями, производили абсолютно несерьезное впечатление. Правда, в комплект входил вполне вызывающий доверие шлем с закрывающимся темным забралом.

– Маскарад какой-то, – проворчал старшина. – Вот вспомни наши жилетики – броня так броня, автоматную пулю держит со ста метров без вопросов! А это что? Фуфло, резина какая-то…

– Не спеши с выводами! Авван был одет так же – значит, штука непростая. Разберемся, в общем…

Оставив пока и «бронекостюмы», Валентин распаковал еще один тюк. В нем навалом лежало множество каких-то пакетов и жестянок. Николай обрадовался – кажется, это была еда! Остапенко осадил его радость – неизвестно, как земные желудки смогут переварить инопланетную пищу. Хотя, конечно, судя по внешней схожести с Авваном, вряд ли метаболизм тарлан сильно отличался. На все эти рассуждения Шорин заметил, что голод – не тетка, и он уже готов есть даже инопланетную «тушенку».

Тем временем Остапенко расстегнул последний баул и присвистнул, расплываясь в довольной усмешке – с первого взгляда было понятно, что там хранилось оружие – даже если бы они уже и не видели подобного у Аввана.

Валентин извлек два предмета, которые в разговоре инопланетянин назвал «деструкторами». Внешне при большом желании эти устройства можно было назвать «автоматами» – они напоминали полуметровые угловатые и словно вороненые бруски сечением где-то десять на десять сантиметров, с разными выступами и двумя рукоятками, одна из которых смахивала на пистолетную. Имелось вполне узнаваемое подобие спусковых скобы и крючка. С одного конца оружия выдвигался приклад, а с другого торчал короткий стержень со спирально закрученным концом, видимо, аналог «ствола».

Покопавшись в мешке, Остапенко извлек из него еще маленькую плоскую коробочку – как легко было догадаться, именно ту самую «записную книжку», о которой говорил Авван. В ней, видимо, находились все пресловутые инструкции, карты и тому подобное. Валентин решил ознакомиться с этими материалами позже, а пока поскорее примерить амуницию: время работало против них – небо быстро темнело.

Комплект защитного костюма состоял из множества накладок на торс, ноги и руки, широкого пояса с кармашками и несуразной на вид обуви, похожей на уродливые угловатые чуни. Правда, сунув туда ноги, стало ясно, что данная обувь удивительным образом меняет размер и форму, превращаясь в высокие удобные и, судя по всему, безразмерные ботинки. Все детали костюма соединялось гибкими полосами упругого даже на вид материала.

– Оригинально, оригинально, – приговаривал Валентин.

– А это что за штука? – поинтересовался Николай, щупая продолговатую коробочку, крепящуюся на поясе.

– Судя по всему, источник энергии – как тут без этого? – предположил Остапенко.

– Может, и никак, только он мешается, этот источник, – пожаловался Николай, прилаживая «аккумулятор» на боку.

– Ничего, привыкнешь. Подожди, он же подвижный – перемести по поясу, куда хочешь. Ну, а шлем выглядит симпатично, верно?.. – Валентин повертел в руках шлем, внешне совершенно аналогичный тому, который был на Авване, а затем осторожно надел его.

Шорин посмотрел на приятеля – ничего страшного с тем не произошло – и тоже напялил шлем.

Щиток перед глазами оказался чем-то вроде экрана – на него выводилось яркое, сочное изображение. По углам мелькали значки, смысл которых, к сожалению, был Николаю совершенно непонятен.

– Тут изображение приближать можно, – услышал Шорин в шлеме голос своего напарника, который манипулировал с устройством. – Великолепное увеличение, я тебе скажу. Смотри, вот так… А еще можно видеть в разных частях спектра!

Николай попробовал и вздохнул:

– Такую бы штуку, когда я в армии служил… И, между прочим, в этой одежке совсем не жарко, чувствуешь?

Действительно, Валентин только сейчас сам осознал, что защитный костюм работает как кондиционер – в данный момент он охлаждал разгоряченное за день тело. Это было странно – при том, что костюм не являлся полностью изолирующим своего носителя от окружающей среды!

– Слушай, как думаешь, а тут радио есть или что-то наподобие? – спросил старшина.

– Должно быть, – отозвался Остапенко. – При такой-то технике!.. Ладно, посмотрим теперь эти пукалки. Согласись, одного «калаша» нам надолго не хватит. У тебя, например, сколько осталось патронов?

– Где-то полтора магазина.

– Вот, так что сейчас, хошь не хошь, будем осваивать инопланетное вооружение.

Чтобы испробовать деструктор, Валентин в качестве цели избрал отстоящий шагов на тридцать крупный валун, весь покрытый трещинами. Поначалу спусковой крючок никак не хотел реагировать, но потом капитан разобрался в принципе его разблокировки, из «ствола» оружия с треском ударил какой-то «мохнатый» шнур сине-красного огня, и метрах в пятидесяти брызнул фонтан каменного крошева – изрядного куска огромного валуна просто не стало.

– Эффектно! – уважительно пробормотал Остапенко.

Шорин кивнул и тоже разнес в клочья одинокий кактус, приютившийся на далеком холме, и поинтересовался у лучше разбирающегося во всяких технических премудростях напарника, как на этом оружии определяется емкость магазина или чего там у него имелось.

Валентин продолжил внимательно осматривать оружие. На верхней панели там оказался индикатор, светившийся зеленым, – несложно было догадаться, что это как-то указывает на степень зарядки, так как оружие являлось энергетическим. Рядом с индикатором располагался небольшой переключатель на несколько положений. Валентин предположил, что это установка мощности оружия, и экспериментальная проверка из нескольких выстрелов показала, что так оно и есть.

Валентин ткнул другую кнопку рядом с «индикатором» – и из деструктора в верхней части его торца, противоположного стволу, выскочила темная плитка – капитан успел подхватить ее на лету.

– Тоже понятно! – удовлетворенно констатировал он. – В мешке десятка полтора таких же, наверно, это запасные обоймы.

Он повесил деструктор на плечо Аввана и взял в руки оружие черных.

– А вот эта штуковина, как я помню, стреляет маленькими шаровыми молниями. Я ее успел еще в заброшенном городе опробовать.

Он отошел в сторонку и направил на кактус, стоящий в сторонке, раструб «молниевика». Шорин при этом благоразумно отступил назад.

Вспышка – мелькнуло что-то яркое, и грубо срезанное пополам растение завалилось набок. Остапенко покрутил регулятор и снова выстрелил. Из раструба с шипением вылетел крошечный шарик и ударил в раскидистый колючий куст. Растение вспыхнуло ярким пламенем. По всем показателям это оружие существенно уступало деструктору.

Немного постреляв, они поняли, что система наведения оружия связана с экраном в шлеме: особый дальномер позволял прицеливаться очень точно на дистанциях до 300–400 метров, но на больших расстояниях имела место уже сильная расфокусировка луча. Таким образом, как ни крути, деструкторы являлись оружием относительно близкого боя, хотя и очень мощным – тут они, безусловно, превосходили на порядок родные АК.

– Сойдет, – заключил довольный Шорин. – А теперь давай, ей-богу, что-нибудь на зуб кинем, а то желудок уже к хребту прирастает.

– Это я тоже с удовольствием, – кивнул Остапенко. – Я, кстати, всегда мечтал попробовать инопланетную тушенку.

Инопланетные консервы оказались совсем неплохими, мясо было сочным и приятным на вкус, а каша, хотя и непонятно из чего приготовленная, тоже пришлась по душе. В рацион входило ароматное желе и сок – кисловатый, хорошо утоляющий жажду.

– Я думал, будет хуже, – признался Валентин.

Шорин цыкнул зубом и вздохнул:

– Но насколько нам хватит всего этого?

– Дней на шесть-семь, я думаю, если не слишком обжираться.

– И то ладно. Ну а потом?

– Успокойся, Коля. Загадывать пока так далеко не будем.

Шорин тяжело вздохнул.

– Не будем о грустном. – Капитан похлопал его по плечу. – Давай набьем этим барахлом наш вещмешок, да инструкции господина Аввана изучим. Пора приниматься за дело.

Он начал рассматривать «наладонник».

С виду коробочка оправдывала название, которое ей дал Авван – она и размером, и формой походила на не слишком большую записную книжку. Остапенко раскрыл ее и увидел несколько сенсорных кнопок. Почти одновременно с раскрыванием устройства в воздухе возник голографический экран, оказавшийся раз в пять больше самой «книжки».

– Хорошая техника, – довольно проговорил Валентин. – Всегда о таком вот мечтал.

– А ты точно разберешься, что к чему? – с сомнением спросил Николай и почему-то оглянулся по сторонам.

Остапенко пожал плечами:

– Принципы, в общем, везде одни и те же, главное, чтобы интерфейс был интуитивно понятным и дружественным, как говорится.

– Ты о чем? – не понял Шорин.

– Об удобстве работы с этой штукой. – Капитан нажал центральную кнопку, и на экране возник плотный текст, написанный знакомыми буквами.

– Читай вслух, – попросил Николай, которому некрупный шрифт был не слишком хорошо виден под углом.

– Ты бы лучше за местностью поглядел, – покачал головой Валентин. – Мы и так тут как на пикнике расположились и светим с сумерках еще.

Пожав плечами, Шорин отошел в сторону, взяв на изготовку деструктор Аввана.

– Только я потом сам почитаю, что нам этот черт предлагает сделать, – крикнул он.

– Само собой… – успокоил Остапенко.

Глава 6

На следующий день они встали рано, перекусили и, когда солнце поднялось над горизонтом, уже брели по руслу давным-давно высохшей реки, поднимая удушливую красную пыли.

На Николая снова нахлынули сомнения. Он шел и бубнил об авантюре, в которую они ввязываются, и о том, что им, землянам, это выйдет боком.

Остапенко сосредоточенно шел впереди и поглядывал на вершины окружающих холмов, советуя не каркать.

– А что, разве не так? Я не Рэмбо, да и ты тоже! – настаивал Шорин.

Валентин коротко хохотнул:

– Неплохо подмечено, друг мой! Главное – точно.

– Да ну тебя! Ладно, забросим мы в мир этих… как их там, муратов…

– Маратов, – поправил Остапенко.

– Не велика разница! Ну, забросим им в реку эти активаторы. Это я сделаю с удовольствием – во-первых, этим черным надо надрать задницы, а, во-вторых, эти болванки мне уже надоели. Еще немного, и я их вообще вышвырну куда подальше…

– Не думаю, что в нашем положении это будет правильно, Коля.

– Да ладно тебе! Неужели ты этому Аввану доверяешь?

– Не будем толочь воду в ступе. Пока у нас с тобой слишком мало фактов.

– Фактов у нас мало, а проблем вот-вот будет до фига! Ввязываться в разборки с инопланетянами – этого только не хватало!

– Ну чего ты ноешь, как баба! – разозлился Остапенко. – Мне, что ли, все нравится?!

Николай остановился и хотел, было, ответить что-нибудь резкое, но, махнув рукой, пошел дальше.

– Ты пойми, Коль, – примирительно сказал через некоторое время Остапенко, – ну, попали бы мы вот прямо сейчас домой, в Воронеж – и что? Ты бы успокоился? Ты бы смог продолжать по-прежнему заниматься тем, чем мы занимались, когда тут практически под боком творятся такие дела? Мы прикоснулись с тобой к грандиозной штуке, к такому, о чем раньше людям и вообразить было невозможно. Подумать только, но мы действительно подошли к какому-то порогу, за которым скрываются тайны всего, что случилось!..

Валентин начал развивать мысли, которые давно уже бродили у него в голове. Ну неужели кто-то в их положении смог бы повернуть назад, когда вроде бы забрезжила надежда не просто разобраться, что к чему, а даже уничтожить эти проклятые барьеры? Неужели кто-то, не самый законченный трус, продолжал бы жить в своей Зоне, как в клетке, и ждать, когда еще что-то случится по воле каких-то там главкомов и администраторов?!

Шорин в который раз резонно возразил, что их всего двое – ладно, хотя бы взвод был или отделение. Что могут сделать два человека на совершенно незнакомой планете пусть и с мощным оружием. Ведь у вероятного противника тоже, скорее всего будут не луки со стрелами. Что если на стороне пресловутого резидента Тотсела или тех же баори, которых они пока и в глаза не видели, выступит такой же «благодетель», как Авван? В конце концов, выступая на стороне Аввана, они начинают войну против какого-то главкома и администратора, у которых сил явно побольше, чем у их нанимателя!

– В конце концов, – сказал Шорин, – что если даже после успешного выполнения всех заданий этот Авван пошлет нас туда, откуда не возвращаются?!

Валентин покачал головой:

– Опять ты за свое, Коля! Мы толчем воду в ступе, честное слово. Пошлет он нас или не пошлет, мы сможем проверить, только когда выполним все его задания. А может, к тому времени мы сами во многом разберемся. Я лично не собираюсь давать замочить себя так уж просто!

Шорин зло сплюнул в пыль, но ничего не ответил, а Валентин продолжил урезонивать напарника и друга. Если считать, что Авван их обманывает, и здесь есть арка, которая ведет на Землю, то можно попытаться найти ее самостоятельно. Однако уже совершенно ясно, что отыскать арку в приемлемые сроки невозможно – уж очень приблизительно можно судить о ее расположении по схеме, которую они видели. К тому же Авван явно не позволит им сделать это – ведь не дурак же он, да и возможностями обладает большими, судя по всему. Разбираться же с ним в любом случае пока рано – они просто ни хрена не понимают!

Николай снова возразил – если Авван такой могучий, что же сам свои проблемы не решает? На кой черт ему сдались люди? Что ему мешает смести врагов и захватить этого резидента и все такое прочее?

На столь резонный контрдовод Остапенко мог только развести руками. Было ясно, сказал он, что Аввану они для чего-то нужны, и понятно, что он не такой могущественный, а враги у него серьезные. Собственно, картину он нарисовал хотя и туманную, но вполне логичную: очевидно, Авван затевает нечто вроде государственного переворота. Если взять ту же земную историю, то такие штучки нередко проворачивали руками иностранных наемников. Вот почему ему могли потребоваться земляне. Кстати, он цель этого переворота Авван представил как вполне благую – покончить с тем, что делают с мирами пресловутые главком и администратор.

Конечно же верить Аввану на сто процентов нельзя, но они это не проверят, если откажутся от сотрудничества. А кое-что уже стало проясняться – например, теперь известно, Земля четыре года назад целиком была поделена на Зоны при включении некой сверхмощной установки. Жизнь во всех Зонах, по словам Аввана, аналогична тому, что имеет место в Зоне Воронежа, а такое положение вещей не может не настораживать. И процесс разворачивания Зон, который накрывает разные миры, продолжается. Опять же, арки появились только спустя 4 года после включения Зон – получается, что еще далеко не все закончено, что грядут новые глобальные перемены и, в какую сторону, никто не знает.

Насколько правдивы заверения Аввана о том, что ему неведомы цели, с которыми правители его общества включили установку неведомых Предтечей? Вполне возможно, что это было сделано намеренно, чтобы опустить уровень человеческой цивилизации. Возможно, чтобы земляне не могли дать отпор захватчикам?.. Хотя какой отпор они могли бы и раньше им дать при такой разнице технических возможностей?

Конечно, это вряд ли «захват» в обычном понимании. Но если это не захват, а некий эксперимент – то в чем его суть? Здесь задействованы разные цивилизации: миры раздробили, и между ними открывают проходы – для чего все это? И такой ценой, такими методами…

– А я не удивлюсь, – прервал рассуждения Валентина его напарник, – если и нет никакого инопланетянина. – Как они могли так хорошо выучить наш язык, чтобы сделать такой прибор для перевода, а? А он еще говорил, что якобы вообще на все языки переводит! Я хоть и человек малообразованный, а понимаю, что сделать такое – не как два пальца… Может, там все-таки кто-то из наших сидел? Спрятал морду за шлемом и…

Остапенко пожал плечами:

– Возможно, что про языки разных зон он и врал, а что касается нашего – так, возможно, Авван и его сородичи уже много лет за нами наблюдают, кто знает? Ладно, попробуем, кстати, проанализировать, что мы узнали про отдельные личности…

Он вслух, не столько для Николая, сколько для себя, чтобы лишний раз лучше осмыслить полученную информацию, подытожил сведения об устройстве общества таинственных тарлан. Во главе, по словам Аввана, стоит некий Тигурд Китаан, главнокомандующий. Большую роль, судя по всему, играет и пресловутый Коулл Цансиин, администратор Комитета безопасности, возможно, и впрямь аналога местного ФСБ. Зовут их соответственно Китаан и Цансиин. Конечно, особенно, если перевод где-то неточный, это может означать все, что угодно: генеральный секретарь, президент, мэр, заведующий лабораторией или просто Пахан, наконец. Больше о них ничего неизвестно, но тем не менее это уже кое-что. Вопрос – кого представляет Авван: это только некая ограниченная группа инопланетян или же здесь замешена вся их цивилизация целиком, пока не ясно, хотя сам Валентин почему-то склонялся к первому варианту. Во втором случае все выглядело бы гораздо печальнее, зловеще и… безысходнее – куда раздробленной и приходящей в упадок земной цивилизации выстоять против целой высокоразвитой расы?..

– А в противном случае у нас еще есть шансы! – с воодушевлением, не вполне понятным ему самому, провозгласил Остапенко.

– Шансы на что?! – изумился Николай.

– Ну вот, например, Авван. Кто он такой? Какая-то противоборствующая этим главнокомандующему и администратору сила, ведь так? Нам неизвестны до конца мотивы его действий, но по его словам наш успех – это его успех. Конечно, это может означать все, что угодно, но пока наши пути совпадают!

– И в чем же именно совпадают?

Остапенко в который раз пожал плечами, демонстрируя один из самых распространенных пока жестов:

– Выясним позднее. Не забывай – он инопланетянин, и у нас с ним, скорее всего, не совсем одинаковая психология. Испанцы, захватив Америку, тоже использовали для своих целей индейцев, но разве они объясняли им истинные цели? То-то и оно! А тут намного более развитый инопланетянин! Будем смотреть правде в глаза: мы для него – отсталые аборигены одного из миров, в которых он оказался по каким-то причинам заинтересован, вот и все. Повторяю: не исключено, что после выполнения задания он захочет нас убрать, я этого не исключаю. Но может статься, что Авван действительно принципиально против того, что делают главнокомандующий и администратор. Кто знает, возможно, он действительно хочет вернуть все на свои места – вдруг так? Но тогда это просто замечательно! Конечно, его скрытность настораживает – в том «наладоннике» информации минимум, ты прав. Но пока Авван вправе и нам не доверять в той же мере, как и мы ему. А что касается нас – снова повторюсь: у нас нет выбора, и этим все сказано. Пока нет выбора!

– Ну, напустил туману! – неодобрительно покачал головой старшина. – Умеешь ты словеса плести, Бендер, ей-богу! Скажи короче: мы все-таки принимаем его предложение и подставляем наши бошки?

– Да, – криво усмехнулся Валентин, – видимо, придется немного повоевать. Вот мы и идем воевать…

По плану, представленному Авваном, у крутой излучины высохшей реки следовало свернуть строго на север, то есть двигаться на почти касающееся размытого горизонта солнце. Остапенко и Николай перевалили очередной косогор и пошли по ровной земле, покрытой толстым слоем красноватой пыли, оставляя четкие отпечатки ботинок. Ориентиром служила гряда скал, слегка колыхающаяся в зыбком мареве раскаленного воздуха.

В конце концов, следуя указаниям Аввана, а точнее, записям «наладонника», они нашли арку – серые колонны с перемычкой высились на небольшой ровной площадке среди нагромождения каменных глыб.

Люди осторожно принялись перелезать через валуны, стараясь не провалиться ногой в коварные щели и трещины. Они прошли сквозь линию неработающего Перехода, обогнули высокую островерхую скалу и обнаружили за ней вход в узкую пещеру.

– Слишком приметная, – посетовал Шорин.

– А что делать? – пожал плечами Валентин. – Другой вопрос, не обитает ли в ней кто-нибудь.

– Авван сказал, что здесь нет хищников, – хмыкнул старшина, но направил в темнеющий проход деструктор.

– Ты ж ему не веришь, вот мы и проверим на всякий случай… – Остапенко, спотыкаясь, подошел к пещере и бросил внутрь увесистый камень. Послышался короткий стук, и снова воцарилась тишина.

– Лишь бы змей не было, – сказал Николай. – Терпеть их не могу.

– Пока мы тут ни одной не встречали. – Капитан осторожно вошел в пещеру.

Она была совсем маленькая, несколько шагов от стенки до стенки, почти правильной круглой формы, а в высоту едва достигала роста Остапенко.

– Нет здесь никого, – крикнул Валентин старшине. – Заходи, гостем будешь.

Напарники не спеша поели, после чего Шорин лег спать прямо на пол, а Остапенко сел на камень у входа, закурив сигарету. К этому времени стемнело, и на небосводе появились первые, загадочно подмигивающие звезды.

«Интересно, – думал капитан, – эта планета находится в нашей Галактике или нет? Может, этот Пыльный мир вращается вокруг ближайшей к Солнцу звезды, а может, это вообще какая-нибудь параллельная вселенная? Плохо, что я кроме Большой и Малой Медведицы, Ориона да Южного Креста никаких созвездий по виду и не знаю!»

Остапенко с наслаждением вдыхал табачный дым и выпускал его себе под ноги, жалея, что сигарет осталось совсем мало. Его волновала куча вопросов, ответы на которые, скорее всего, не получить никогда. Например, что это за город? Как давно его покинули жители? Погибли ли они все во время местной Катастрофы или исчезли за столетия до того?

Как они выглядели, чем занимались, как звучал их язык?

Или вот – что собой представляют гиеномыши? Почему они живут под мертвым городом? Разве реально таким существам прокормиться в пустых туннелях? Или, может, они ночью выходят на поверхность? Но что они могут найти на поверхности – тут практически никого нет! Наверняка эти твари обладают зачатками интеллекта, иначе как объяснить то, что они умели обращаться с плотом и целенаправленно погрузили на него спящих людей, чтобы принести в жертву червеобразному монстру?

Остапенко вспомнил фигурки, которые видел при спуске в катакомбы. Местные жители явно поклонялись гиеномышам. Спуск мог служить, например, для отправки подземным существам дани или даже жертвоприношений, то есть, проще говоря, пищи.

Впрочем, Валентин уже ничему не удивлялся. На данный момент его серьезно беспокоила только одно – детали предстоящей операции. Однако обдумывать их сейчас было просто бессмысленно – практически ничего не зная о мире маратов, прямо на месте придется полагаться на собственную находчивость и сообразительность. Авван же на информацию пока поскупился по каким-то соображениям.

Вот кто такие эти черные мараты на самом деле? Каким образом они прибыли сюда на вездеходе, насколько мощная у них цивилизация? Почему они не смогли тогда, в схватке в городе, одолеть двух, а по существу, одного запертого в маленькой коробке дома человека? Неужели на них так подействовала жара или тут как-то тоже приложил руку Авван?

Опять же – неужели маратам было известно расположение переходов в этом мире, раз они спешили именно в этот район? Или разные арки в различных Зонах включались в принципе не одновременно, и у маратов было время разобраться в системе расположения переходов, или… Или у них просто имелась информация от кого-то!

Но кто это мог быть? Пресловутые Китаан и Цансиин, которые, по словам Аввана, подбросили маратам инопланетную технику? Или же это некая третья сила, противоборствующая как Аввану, так и главкому с администратором Комитета?

В таком случае, может ли быть, что мараты тоже выполняли задание некоего «наставника» – почему бы и нет? Но с другой стороны, «лягушки» явно ничего не знали о нерегулярности работы арок – и это еще одна странность.

Или их намеренно не снабдили полной необходимой информацией, или они по какой-либо причине заплутали в системе переходов. Но было ли у маратов время заплутать, если принимать версию о синхронности этой самой Инициализации? Получается, что не было – и вот почему: «жук» появился в тот же день, буквально через пару часов после появления в Крюковке злополучной арки. Получается, что или система телепортации достаточно запутанна, или пункты доставки переходов со временем меняются. Каким образом мараты на опыте смогли бы узнать расположение арок в этом Пыльном мире, если они попали сюда через Воронежскую Зону? Там-то переходы заработали лишь незадолго до появления «лягушек»! Непонятки, непонятки, непонятки! Хотя, если считать, что «лягушек» направлял кто-то из тарлан, такое вполне можно допустить…

«Хорошо вот Шорину: не забивает голову всякими головоломками. Он просто солдат, – думал капитан, которому загадки всегда были как пища голодному. Это проявлялось даже в любви к кроссвордам и головоломкам в газетах – Валентин любил почеркаться там карандашом, когда на Земле такие штуки еще печатали.

* * *

– Бендер, Валя! Вставай, нам пора.

Капитан открыл глаза и сел на каменном полу.

– Сколько времени? – спросил он, протяжно зевая.

– Если нас не накололи, то арка заработает уже через полчаса, – сообщил Шорин и принялся распаковывать пищевые концентраты.

Остапенко справил нужду, умылся пригоршней воды, и они перекусили. Солнце еще не встало – было сравнительно прохладно, но небо светлело с каждой минутой, и день, естественно, снова обещал быть жарким.

– Итак, – сказал Валентин, когда они покинули пещеру и подошли к арке, – если все соответствует сведениям в «наладоннике», по ту сторону перехода какая-то заболоченная планета. Наша задача, в принципе, проста: оставить несколько активаторов и через ту же самую арку уйти к баори. Настоящая морока начнется именно там, но и от маратов я не жду радушного приема. Ты, кстати, не задумывался, что собой представляют эти самые активаторы?

Шорин с показным равнодушием пожал плечами, с тоской поглядев на ближайшую опору арок. Ему явно было не по себе.

– Может, бомбы, а может, и передатчики какие. Да есть ли разница? – вздохнул он, поежившись. – Хотя для серьезной бомбы маловаты будут.

– Кто знает… – тихо произнес капитан и прикоснулся к холодной поверхности арки, – та легонько вибрировала. – О, кажется, работает. Ну что, вперед?

Напарники вскинули деструкторы и одновременно перешагнули проем. Валентин, как и в первый раз, почувствовал легкое давление – тело словно прорвало невидимую пленку, в глазах на мгновение потемнело, потом прозвучали едва уловимый хлопок и звон, и они очутились По Ту Сторону.

Ничего еще толком не разглядев, люди сразу же бросились на землю – и упали в грязную, неприятно пахнущую жижу. В ожидании возможного нападения они завертели головами, но никто их не атаковал. Тут оказалось достаточно светло, но в воздухе висел плотный туман, и уже в нескольких шагах практически ничего не просматривалось.

Из тумана слышались похрюкивания, попискивания, срывавшиеся почти в ультразвуковой диапазон, а у самой земли кружились облака назойливых мошек.

«Хорошо хоть не жарко, – констатировал про себя Остапенко, – градусов двадцать, не больше».

В пределах видимости Валентин заметил парочку густых кустов и кочку, торчавшую из болота. «Не утонуть бы тут», – с тревогой подумал он и, кивнув Николаю, осторожно подполз к ближайшему участку почвы посуше. Трясина под локтями и коленями угрожающе прогибалась, испуская мириады пузырьков вонючего газа.

Остапенко благополучно добрался до вполне обычной по виду травы и перекатился на сушу, прислушиваясь к доносившимся звукам. Потом он оглянулся на Шорина. Тот тоже осторожно полз к ближайшей кочке. Прямо перед носом Николая под водой проплыла жирная личинка размером с доброго окунька и с большими челюстями, и тот брезгливо отдернул руку, смачно сплюнув.

– Да уж, живности здесь побольше будет, – зло процедил старшина.

Валентин приложил палец к губам, призывая соблюдать тишину. Николай взгромоздился на кочку и задрал голову, пытаясь определить расположение местного светила. Впрочем, из-за тумана понять это оказалось невозможно. Неподалеку кто-то взвыл, а потом визгливо захохотал, захлебываясь и икая. Люди настороженно переглянулись и снова завертели головами.

– Противно тут… – прошептал Николай в микрофон шлема.

Валентин улыбнулся.

– Тебе не угодишь, – пошутил он. – Там жарко и пыльно, тут – противно. Ладно, нам вправо, если смотреть отсюда. Река по описанию в той стороне. Будем стараться двигаться предельно осторожно. Чуть дальше болото должно закончиться… Чтобы не кружить на месте, ориентируйся по компасу в костюме. Азимут нам задан.

Они поднялись и осторожно, чтобы не плюхаться снова в болотную жижу, начали перепрыгивать с кочки на кочку, балансируя оружием. Шум и возня вокруг них на секунду прекратились, но потом все возобновилось с новой силой. К счастью, местной фауне пока не было до пришельцев никакого дела – она даже не особо показывалась на глаза.

Метров через сто болото, действительно, закончилось – по крайней мере, открытые участки воды исчезли, а почва под ногами больше не колыхалась, грозясь развернуться топкой трясиной. Туман поредел, и впереди уже просматривались чернеющие густые заросли.

Люди остановились около толстого, покрытого росой корявого дерева, одновременно напоминающего ель и пальму. На разлапистых ветвях висели маленькие съежившиеся листики.

Согласно инструкциям Аввана расстояние до цели составляло около пяти километров, а в лесу имелось множество тропинок, которые должны были вывести людей к реке. По описаниям существовала еще и дорога, но двигаться вдоль нее представлялось более опасным – их могли заметить мараты.

Остапенко и Шорин углубились в заросли. Подлеска практически не оказалось, если не считать пародии на кустики с белыми шариками вместо цветков. Пальмо-ели стояли достаточно редко, метрах в трех друг от друга, поэтому обзор сохранялся неплохой, а туман в лесу почти отсутствовал. Почву покрывал толстый слой грязно-серого мха, сочившегося под ногами влагой. Вонь от гниющих растений стояла не меньше, чем на болоте, и земляне вынуждены были опустить щитки шлема, чтобы включились фильтры.

Чуть дальше при движении по лесу стали появились высокие чешуйчатые растения, напоминающие гигантские хвощи, между которыми Остапенко заметил тропинку. Петляя, она повела людей сначала вправо, а потом влево, на высокий холм, где они остановились. Здесь дышать при открытом шлеме стало легче.

Вверху, почти задевая верхушки высоких деревьев, плыли тяжелые мрачные тучи.

– Пора запускать первый активатор, – морщась, произнес капитан: внезапно заныла травмированная еще в УАЗе нога.

– Это который, значит, из них? – Шорин, покопавшись в мешке, достал несколько предметов.

– Вот! – Остапенко указал на продолговатую болванку с откидными лапками.

Он установил активатор стоймя, как было сказано в инструкции, нажал три раза кнопку, расположенную сбоку, и торопливо отошел в сторону. Крышка на верхнем торце устройства откинулась, и внутри показалась болванка поменьше. Что-то тихо запищало, а на верхушке болванки замигал оранжевый свет.

– Смахивает на миниатюрный миномет, – озадаченно заметил Николай.

– Может, сигнальная ракета? Впрочем, не наше дело, – махнул рукой Валентин. – Идем!

Они торопливо принялись спускаться с другой стороны пологого холма. Через несколько секунд сзади резко зашипело, и, обернувшись, Остапенко заметил, что какой-то небольшой предмет взвился в воздух и устремился к низко висевшим облакам. Потом высоко сверху донесся звук глухого разрыва – первая часть их непонятного пока задания была успешно выполнена и люди двинулись дальше.

Начал накрапывать мелкий, противный дождик – сразу сделалось еще сырее, температура заметно понизилась.

Так они прошли около двух километров, перевалили еще через пару холмов и увидели мощеную дорогу, один из главных ориентиров.

Люди спрятались за невысокой насыпью, поросшей жесткой желто-зеленой травкой, и принялись наблюдать. На трассе, выложенной плитами, похожими на бетонные, никакого движения не отмечалось.

Убедившись, что на просматриваемом участке дороге никого нет, они перебежали на другую сторону и направились дальше. Местность снова стала понижаться, и скоро впереди послышался шум воды.

– Большая, видать, река-то, – предположил старшина.

– По карте ее ширина в этом месте составляет около трехсот метров, – откликнулся Остапенко, – она вытекает из объекта № 47, это то ли дамба, то ли плотина.

Река оказалась полноводной, быстрой, сварливой. Серые валы, накидываясь друг на друга, с шумом неслись по руслу, набивая у берега целые кучи грязной ноздреватой пены. Этот берег был лесистый, а на противоположном виднелись поля и невысокие строения. Люди долго наблюдали открывшуюся картину и заметили даже одну машину, до боли напоминавшую старинный колесный трактор, медленно ползущий вдоль грядок невысоких зеленых насаждений, дымя выхлопами двигателя.

– Вот это да, – хмыкнул Валентин, – Прямо колхоз!..

– Точно. Мы как эти… как их… как бендйровцы, а, Бендер? – Старшина засмеялся каламбуру.

– Юморист хренов… – Капитан до предела увеличил разрешение системы наблюдения, разглядывая кусочек представшей перед ними инопланетной жизни. – Ладно, надеюсь, нас не заметят, достань толстый цилиндр.

Шорин скинул мешок и извлек второй активатор.

– Сиди здесь – если что, прикроешь, – Остапенко, прихватив цилиндр, побежал к воде, по пути три раза нажав на кнопку в его углублении. От активатора отскочили торцевые крышки, и стали видны внутренности, состоящие из пористой красноватой массы. Особо не размышляя над ее сущностью, капитан с силой размахнулся и бросил цилиндр в реку. Активатор с плеском ушел под воду, а Валентин отбежал назад – и вторая часть первого задания была выполнена.

Третий активатор, представляющий собой конструкцию в виде гантели, следовало разместить на так называемом объекте № 47. По сведениям Аввана, это была высокая стена из грубо обтесанного бледно-сиреневого камня, вздымающаяся вверх на несколько десятков метров. Располагалась она в девяти километрах от данного места, поэтому, не теряя времени, Валентин и Николай отправились в путь.

Так они шли вдоль реки, скрываясь в тени деревьев, почти час, когда услышали какое-то тарахтение. По воде, раскачиваясь на волнах и выбрасывая сизый дымок из высокой трубы, плыло суденышко. С трудом преодолевая напор, оно перло против течения и скоро поравнялось с людьми, спрятавшимися за толстым стволом дерева и готовыми, чуть что, открыть по неприятелю огонь. На мостике, широко расставив ноги, стояли двое маратов. Они о чем-то жарко спорили, уставившись вперед.

Капитан посмотрел на напарника долгим взглядом и покачал головой:

– Знаешь, что Коля? Ну и в дерьмо же мы с тобой вляпались! Представь, что те на «жуке» – это так, какая-то банда, местный эквивалент подручных Китаева, что тогда? Другие-то аборигены при чем? Вот мы сейчас тут чего-то творим – все земляне должны отвечать, что ли?

Шорин пожал плечами:

– А мне это все с самого начала не по душе было. Так только, действительно – мы уже впряглись…

Остапенко несколько секунд смотрел на напарника, потом тихо выругался, и они зашагали дальше.

Через пару километров начали встречаться маленькие карманы-заливы с деревянными причалами. У нескольких из них стояли на приколе катера и лодки, а по берегу сновали мараты.

Чуть больше, чем за пару часов ходьбы, люди без приключений миновали все опасные участки пути, и из тумана перед ними медленно, словно огромная подводная лодка из глубин океана, всплыли из-за леса очертания объекта № 47. Стена по строению очень напоминала плотину гидроэлектростанции. Сооружение уходило вправо и влево, насколько хватало глаз, ровно перерезая лес и реку, бурно вытекавшую из его подножия. На нескольких уровнях по высоте шли с равным наклоном пандусы.

– Прямо Великая Китайская стена, – потрясенно сказал Николай, вертя головой, словно турист у упомянутого Чуда света.

– Намного круче, – отозвался Остапенко. – У китайцев, если судить по фото, не так уж и масштабно по высоте.

На берегу, у того места, откуда вырывалась река, стояло несколько примыкающих к Стене строений – согласно полученным описаниям, это были помещения для охранников, через которые следовало проникнуть внутрь объекта № 47.

Под прикрытием деревьев люди дошли почти до самого объекта и остановились. Между лесом и гигантским сооружением оказалась чистая просека шириной метров двадцать.

– Действуем так, – определил Остапенко: – ползем вдоль стены, обходим сторожки сзади, врываемся, проникаем внутрь, устанавливаем активатор и сматываем удочки. Все ясно?

– Ясно, куда ж яснее? – вздохнул Шорин.

– Тогда – действуем!

Остапенко установил регулятор мощности оружия на среднее деление, и они поползли по направлению к зданиям.

Все шло четко, но когда до первой сторожки оставалось шагов пятьдесят, из нее вышел марат. Люди вжались в каменистую почву, но инопланетянин уже повернул в их сторону свою безобразную голову. Он пораженно уставился на лежащих землян и что-то испуганно закричал, замахав кривыми руками.

– Черт, – выругался Остапенко и выстрелил.

Марата разнесло в клочья.

– Бежим! – уже не таясь, крикнул капитан.

Они вскочили и побежали. Тут же из двери выскочило еще двое черных уродцев. Выстрел – и угол здания размело взрывом. Одного инопланетянина отбросило в сторону, и он больше не вставал, а второй запрыгал прочь на перебитой ноге.

Не тратя на него заряды, нападавшие ворвались в сторожку – маленькое тесное помещение. Слева стоял стеллаж, забитый чем-то вроде книг, справа притулился столик, а впереди виднелась бронированная дверь, которая сейчас медленно закрывалась. Над ней, как и положено, мигала лампочка красного цвета, а слух раздирал пронзительный сигнал тревоги, тональностями напоминавший скребки ножом по стеклу.

На колченогом стуле скрючился марат. От страха он беззвучно шевелил лягушачьими губами и таращил глаза на землян. Его руки крупно дрожали, а по лбу текла белесоватая струйка – по-видимому, он был ранен. На плече у инопланетянина висело нечто вроде винтовки, но он так и не предпринял попытки воспользоваться ею. Шорин размахнулся и со всей силы ударил «лягушку» прикладом по голове. Что-то хрустнуло, и марат обмяк, уткнувшись лицом в стол, на котором находились несколько кружек с зеленой жидкостью и горка каких-то костей.

– Скорее! – поторопил Остапенко, бросаясь к уменьшающемуся с каждым мгновением проему бронированной двери.

Не раздумывая, мужчины протиснулись внутрь следующего помещения, и толстая дверь, натужно заскрипев, отрезала их от внешнего мира.

На сей раз они очутились в длинном коридоре, освещенном неяркими желтыми лампочками, свисающими с потолка на самом обычном витом проводе. Сводчатые стены блестели влагой и были заляпаны ржавыми пятнами, а в некоторых местах даже виднелись поросли мха. Здесь было холодно и сыро.

Шагов через тридцать коридор плавно поворачивал направо, а за поворотом люди увидели платформу, видимо, служившую подъемником.

– Скорее всего, лифт отключили, – сказал Остапенко. – Инструкция предупреждала об этом.

– Попытка – не пытка, – пожал плечами Шорин и взошел на платформу. – Давай сюда, испытаем.

– Не дури, – покачал головой Валентин, – не стоит рисковать, дальше есть лестница.

– Как знаешь, начальник, – хмыкнул старшина и вышел из шахты, уже готовый нажать на рубильник, торчащий в стене кабинки. – Однако тут высоко, сечешь малину? – пробормотал он, задрав голову.

– Секу. А теперь смотри. – Бендер, не заходя в лифт, дотянулся до рычага и дернул за него, тут же отскочив в сторону.

Кабинка дрогнула, и ее пол разломился пополам, открывая черный проем нижней части шахты.

– Мать моя женщина… – Шорин неловко перекрестился, что делал не часто.

– Вот так вот, друг мой разлюбезный, будь осторожнее. – Остапенко начал злиться: не хватало еще кому-нибудь из них попасться в расставленные врагом ловушки! – Братцы-мараты тоже не лыком шиты. Тревога ведь уже объявлена!

Напарники осторожно двинулись вверх по лестнице.

– Мы должны выйти на четвертый уровень, это примерно двадцать пять метров вверх, – прошептал, повторяя задание, Валентин. – Там будет аппаратный зал, а в его правой части – коридор. В нем должны стоять агрегаты, похожие на вертикальные трубы с дверцами. Так вот нашу хреновину нужно сбросить в один из этих агрегатов. Все просто, однако мне интересна вторая часть этой операции: как нам выбраться отсюда живыми? Надеюсь, Авван хорошо продумал и эту часть плана.

– Это уж хрен его знает! – Старшина облизал потрескавшиеся губы и глянул вниз – нет ли погони.

Второй уровень представлял собой небольшой коридор и холл, по центру которого красовался бюст марата, выточенный из розового мрамора. Выражение каменного лица было надменное, чванливое, а маленькие выпученные глазки, казалось, пялились бельмами прямо на людей.

– Его Величество Генеральный секретарь, – сострил Шорин.

Они вернулись на лестницу и без проблем добрались до третьего уровня, который абсолютно ничем не отличался от предыдущего, даже очередная статуя, казалось, говорила: «Ах, это опять вы, бледнолицые недоноски!» У Шорина возникло огромное желание разнести ее на куски, но в последний момент он сдержался.

– Готовь активатор, – напомнил Валентин.

Старшина извлек «гантель».

– Думаю, включать эту хренотень пока рановато, – сказал он, приторачивая устройство на пояс.

Четвертый уровень оказался высоким светлым помещением, плотно утыканным однотипными, мерно гудящими агрегатами, похожими на елочные игрушки. На каждом из них было по небольшому окошку с темным стеклом, сквозь которое проглядывали извивающиеся голубые разряды.

– Электростанция? – предположил Шорин.

– Скорее всего, – согласился Остапенко.

Они не успели сделать и шагу, как слева раздался шум. Как по команде, напарники бросились в разные стороны, укрывшись за соседними аппаратами.

– Ку-нга! – раздался окрик, явно усиленный мегафоном. – Мпа тла сампа!

Шорин выругался и, высунув деструктор за блестящий бок агрегата, выстрелил наугад.

Громыхнуло, и заряд попал в одну из «елочных игрушек» – ее просто-напросто расплющило, а из развороченного чрева взметнулось пламя, словно на сковородке загорелось масло. Инопланетяне заголосили, но в ответ пальбу не открыли – вероятно, они опасались повредить оборудование.

Валентин выглянул из-за угла и заметил не менее десятка маратов, укрывшихся за импровизированной баррикадой, наспех собранной из длинных плоских ящиков. Мегафон валялся в паре метров от инопланетян, а держащий его до этого марат, раскинув руки, расположился на полу – половина его черепа была снесена.

– Коля, следи за ними, – крикнул капитан. – Я отползу назад: возможно, нас окружают.

– Добро! – отозвался Шорин.

Остапенко стал пробираться между агрегатами и скоро уперся в стену. Справа виднелся вход в коридор.

– Коля, дуй сюда, я тебя прикрою, – передал он по связи бронекостюма.

– Уже дую, – прошипел Николай.

Валентин услышал грохот взрыва и торжествующий рев старшины. «Входит в раж», – невесело усмехнулся Остапенко, выглядывая в проход. Мараты сосредоточенно ползли в их направлении, подергивая худосочными задами. Трое из них уже не двигались никуда.

Капитан прицелился и выстрелил – еще двоих инопланетян сдуло. Аборигены на мгновение замерли, но потом поползли снова. У всех имелось оружие, напоминающее автоматы ППШ, однако до сих пор ни один охранник так и не попытался воспользоваться им.

Появился запыхавшийся Шорин. Остапенко указал на виднеющийся коридор:

– Туда! – сказал он.

– Попадем на линию огня, – усомнился Шорин.

– Но к ним же в любой момент может подойти подкрепление!

Они бросились в проход и очутились в длинном, совершенно голом коридоре, перекрытом чуть дальше толстой металлической решеткой. Мараты заголосили на разные лады и, вскочив на ноги, наконец принялись стрелят – их оружие действительно оказалось обычными пороховыми автоматами. Впрочем, времени на размышления и оценки не было.

Вокруг людей жужжали пули, но, к удивлению Остапенко, их даже не ранило, только несколько раз он ощутил слабые толчки в ногу и шею, но на смертоносный свинец это явно не походило. Обернувшись, капитан выпустил сразу два заряда, и нападавших, сгрудившихся напротив, просто разметало. Оставалось только двое или трое, скрывшихся между аппаратами.

Шорин, не растерявшись, выстрелил по решетке, и та разлетелась на куски. Напарники миновали развороченную решетку, прутья которой местами еще краснели, оплавленные после выстрела, и продолжили свой бег. Справа и слева пошли лестничные пролеты, и, как послышалось Остапенко, оттуда доносился неясный шум. Возможно, это была погоня.

Наконец впереди показались трубчатые выступы с продолговатыми дверцами, смахивающие на описание Аввана и еще на мусоропроводы в многоквартирных домах.

– Приготовь активатор! – приказал Валентин. – Нажми по три раза подряд кнопки на обоих концах!

Николай сдернул с пояса активатор и проделал необходимые манипуляции. Устройство осветилось мягким голубоватым светом и принялось выдавать звуки, напоминающие писк морзянки.

– Адская машина… – пробормотал Остапенко. – Бросай!

Шорин подбежал к ближайшему «мусоропроводу» и кинул активатор внутрь. Тот исчез в его чреве и загромыхал, ударяясь о стенки в своем полете вниз. В тот же момент в коридор из лестничного прохода высыпала толпа маратов, сразу принявшихся палить по землянам. Пространство наполнилось грохотом выстрелов и визгом рикошетирующих пуль.

Дав одновременный залп по преследователям и внеся в их ряды сумятицу, выразившуюся в уничтожении половины отряда, люди кинулись к ближайшему боковому ответвлению коридора. «Уходим огородами, уходим огородами…» – билась у Валентина дурацкая мысль.

На этот раз впереди оказалась металлическая дверь.

– Пригнись! – Шорин с бедра выстрелил, и в толстом металле образовалась рваная дыра, из которой брызнул тускловатый дневной свет этого мира.

Люди подбежали к образовавшемуся проему и вылезли наружу, инстинктивно сторонясь раскаленных краев.

– Ох ты!.. – сдавленно выдохнул старшина.

Они оказались на узком, без какого-либо ограждения парапете, идущем вдоль стены. Перед ними расстилался унылый вид планеты: грязная бурная река, хвощовый лес, серое небо, клочья тумана в низинах, сквозь который проглядывали далекие холмы.

Дождик кончился, но резкий, прохладный ветер нес водяную пыль, каплями оседавшую на шлеме и гладких частях бронекостюма. Остапенко непроизвольно поежился, несмотря на то, что броня Аввана уже обогревала его.

Внутри сооружения не стихали истошные крики, и весь аппендикс коридора заполнился гримасничающими маратами. Не сговариваясь, засевшие с обеих сторон рваной дыры напарники вскинули оружие и принялись расстреливать их практически в упор.

Это было ужасно. Грохот, вопли, разлетающиеся по сторонам куски тел… Мутная белая кровь маратов чуть ли не рекой текла по коридору, а они все прибывали и прибывали, переползая через останки своих товарищей.

Но вот почти одновременно деструкторы землян смолкли.

– О, черт! – Не имея времени на перезарядку оружия, Валентин сдернул с плеча трофейный «молниевик» и послал в коридор вереницу шипящих шариков.

– Бендер, надо уходить, их там тьма-тьмущая! – прокричал Николай. – Никаких патронов на эту прорву не хватит!

Остапенко был полностью согласен со старшиной, но как и куда им отступать хотя бы до места, где можно спокойно перезарядить деструкторы?

Согласно сведениям Аввана, метров через сто внутрь сооружения вел еще один проход, а оттуда уже можно было спуститься вниз и навсегда покинуть это место.

– Давай, отходим, – скомандовал капитан, напоследок выпустив по маратам большую шаровую молнию, раскинувшую вокруг себя ослепительные искры.

Камень пандуса после дождя был мокрый, скользкий, и приходилось двигаться очень осторожно, чтобы не сверзиться вниз. Люди не преодолели и двадцати метров, как сзади снова послышались выстрелы, и Остапенко почувствовал уже знакомые легкие удары по спине. «Замечательный костюм, однако, – пронеслась довольная мысль. – Может, и не стоило в таком случае так нервно тратит драгоценные боеприпасы?»

– Опаньки… – растерянно произнес Шорин и остановился.

Капитан, до того оглядывающийся на преследователей, удивленно посмотрел вперед. Из того самого прохода, куда они должны были свернуть, на парапет выскакивали корявые фигурки аборигенов. «Лягушки» торжествующе махали автоматами и бежали навстречу людям.

– Ну, Бендер, держись, – мрачно сказал Шорин и яростно засопел.

В голове капитана непроизвольно мелькнула сцена из очень любимого им фильма «Иван Васильевич меняет профессию», когда герои бегут по длинной узкой крыше терема, а с обеих сторон их окружают стрельцы. Там беглецы обхитрили средневековых вояк, но в данном случае такой номер явно не прошел бы. Несмотря на мрачные перспективы, Остапенко усмехнулся.

– Ты чего? – подозрительно покосился Шорин.

– Это нервное, – ответил капитан, машинально поворачивая голову на движение, возникшее сверху, откуда опускалась большая тень.

Глава 7

Аппарат очень напоминал «летающую тарелку» – в том виде, в каком ее изображают в литературе и фильмах о пришельцах. Она имела метров шесть в диаметре, в центре выступал непрозрачный купол, а по периметру шли невысокие перильца вроде ограждения на палубе судов. Корпус цвета тусклого серебра не был однообразно гладким, по его поверхности вились по спиралям от центра к краям какие-то утолщения. Намеки на иллюминаторы отсутствовали. На корпусе земляне заметили знак – ослепительно белый треугольник с вписанным в него кругом.

Практически бесшумно «тарелка» опустилась сверху и зависла напротив землян. Аппарат был мокрым – струйки воды лениво стекали по блестящим неровностям корпуса.

– Валя, это что? – задавленно спросил Шорин.

– Хрен его знает, – пробормотал капитан.

Мараты закричали, и по «тарелке» зацокали пули. Люди инстинктивно пригнулись – они еще не привыкли к тому, что выданные Авваном костюмы неуязвимы для примитивного оружия.

Из корпуса аппарата высунулось нечто, похожее на короткий ствол. Первые мараты исчезли в жгуте уже знакомого фиолетового пламени, а находящиеся сзади заголосили еще громче, но усилили обстрел.

– Черт возьми, что происходит? – закричал Шорин. – Это кто – Авван?!

– Не знаю, Авван или нет, но он явно не друг аборигенов! – проорал в ответ Остапенко, ставя регулятор «молниевика» на максимум.

Пушка странного аппарата снова произнесла свое короткое, но веское слово, и наступила тишина – крики маратов исчезли вместе с ними. Сбоку машины откинулось два люка, и из одного высунулась фигура в черном непрозрачном шлеме.

– Скорее, – прокричала она на чистейшем русском языке, – залезайте внутрь! Не стоит светиться тут лишний раз!

– Опаньки! – Шорин уставился на капитана. – Что делать?

– Что делать – прыгай туда, что же еще!

Старшина кивнул, подобрался и бросился на летающую тарелку. Стукнувшись шлемом о переборку и застряв на секунду в проходе из-за объемистого заплечного мешка, он наконец исчез в чреве машины. Валентин глубоко вздохнул и тоже прыгнул в широко распахнутый люк. На мгновение, когда он заметил разверзшуюся под ним пропасть, закружилась голова, но вот он уже забарахтался на еще не успевшем сдвинуться в сторону старшине. В ту же секунду люк закрылся, ощутимо толкнув его в спину.

– Едрит вашу маму двадцать раз! – выругался, пыхтя, Шорин.

Мужчины находились в отсеке, который с первого взгляда можно было принять за салон дорогого лимузина: широкие, похожие на кожаные, кресла, мягкий свет, тишина и комфорт. От водительского отделения их отгораживала низкая переборка, за которой виднелись простенький с виду пульт и водительское место, на котором восседал нежданный спаситель, а впереди, на экранном эквиваленте ветрового стекла капитан уже видел несущиеся навстречу кудлатые облака.

Первым делом Валентин достал из вещмешка запасные обоймы, перезарядил свое оружие и лишний раз напомнил Николаю, как это делается.

За стеной, в которую они проникли до этого, бурлило бескрайнее серое море, и уровень его был заметно выше земли по другую сторону. «Дамба, – удостоверился Бендер. – Прямо инопланетная Голландия какая-то!»

– Ну, как дела, ребята? – Фигура в бронекостюме повернулась и, несмотря на то, что лица видно не было, Остапенко был уверен, что хозяин летательного аппарата пытливо рассматривает их. Он попытался вспомнить голос Аввана, когда тот беседовал с ними в первый раз, но, откровенно говоря, не мог понять, похож голос или нет.

– Н… нормально… – выдавил Валентин. – Ты вовремя появился, спасибо.

Пилот замотал головой и показал пальцем на кнопку на своем шлеме, находящуюся у горла.

– Хотя я вас понимаю, но ваши персональные трансляторы не включены, – сказал он.

Валентин с Николаем подчинились указанию и нажали кнопки.

– Вот, а теперь скажите что-нибудь, – попросил незнакомец.

Не мудрствуя, капитан задал вопрос по поводу того, Авван их спаситель или нет. Из устройства, встроенного где-то в его шлем, раздался эквивалент вопроса на языке тарлан. Теперь Остапенко понял, что было странным в голосе их спасителя еще в первый раз: у него тоже вещала электроника, но из-за герметичного шлема настоящий голос инопланетянина они вообще не слышали.

Незнакомец заверил, что он и есть Авван.

– Слава Богу, – вступил в разговор вмиг оживший Николай, – а то мы уже запутались во всем этом! Что происходит, а? Ты обещал рассказать!

– Всему свое время, – Авван погрозил в воздухе указательным пальцем. – Наступит оно – вот тогда и поговорим на общие темы. А пока у нас есть очень конкретные задачи.

Авван отвернулся к приборам, видимо, сверяя путь.

Остапенко поинтересовался, куда они летят сейчас – к пресловутым баори или нет? Первое задание они вроде бы выполнили, значит, теперь на очереди второе.

Оказалось, что обстоятельства изменились, второе задание временно отменялось, и пока они направляются в некую резиденцию Аввана, вроде как бы к нему в гости.

Николай запротестовал, ссылаясь на то, что после второго задания наниматель обещал помочь им добраться до земной Зоны. Как же теперь будет обстоять дело с возвращением домой?

Инопланетянин посетовал, что земляне задают слишком много вопросов – он их отправит на Землю в любом случае, как и обещал, но знать им пока много совершенно ни к чему.

– Меньше знаете – дольше живете, как говорится, – сказал он и хохотнул несколько нервно, как показалось Валентину.

«А он и выражения наши выдает», – удивленно отметил про себя Остапенко.

Николай был совершенно обескуражен и, похоже, разозлился. Авван, чувствуя это, поспешил сообщить им, что ввиду изменения ситуации требуется выработать новый план действий и посовещаться в спокойной обстановке. Так же землянам не помешает тренировка навыков владения оружием тарлан.

– Да мы-то не против посовещаться и потренироваться, – примирительно сказал Остапенко, – так даже лучше. Но и вы нас поймите…

– Я вас хорошо понимаю, – серьезно произнес Авван, но мысль свою не раскрыл.

Они летели молча несколько минут: Авван сидел в пол-оборота к землянам, а те, как провинившиеся школьники, примостились на краешке кресел. В конце концов, осознав, как глупо они выглядят со стороны, Остапенко расслабился и принял более уверенное положение. За пару дней он ужасно устал, и теперь нервное и физическое напряжение давало о себе знать. Николай тут же последовал его примеру, со стоном облегчения вытягивая гудящие ноги.

– Отдыхайте, – понимающе кивнул Авван и отвернулся, – скоро будем у Шунта.

У Валентина не нашлось сил спросить, что это еще за Шунт. Он косился на экран и старался запомнить местность, расстилавшуюся внизу. Впрочем, ничего интересного или достопримечательного его взору не предстало. «Тарелка» летела на высоте метров двести, между островерхими сопками блестели, извиваясь, тоненькие полоски речушек и ручьев. Кое-где мелькали возделанные поля и группы строений, но потом эти свидетельства цивилизации пропали из виду.

Через некоторое время летающая тарелка резко пошла на снижение, но заметного ускорения при этом не ощутилось. Машина зависла над небольшим озерком почти правильной круглой формы и контрастировавшей с пейзажем полосой чистого белого песка.

Авван озабоченно возился с пультом управления, поглядывая на землян, и был, как показалось Остапенко, чем-то очень недоволен.

– Что-нибудь случилось? – пытаясь выглядеть совершенно беспечным, спросил капитан.

– Все нормально, – отмахнулся инопланетянин. – Но мы не можем прямо сейчас телепортироваться – надо подождать. – Он тронул рычаги, и машина нырнула в сторону.

Они приземлились неподалеку от озерка, рядом с группой высоких хвощей, обвитых лианами кровожадно-красного цвета.

– Подождем, – коротко бросил Авван.

Земляне переглянулись, и Остапенко только пожал плечами, а Шорин шумно вздохнул и откашлялся.

– Авван, – обратился к инопланетянину капитан, – этот летательный аппарат использует антигравитацию, да?

Авван чуть помедлил и без комментариев кивнул.

– Так я и думал, гравилет! А каков же здесь источник энергии?

Валентин хотел раскрутить таинственного нанимателя на разговор: попытка не пытка – вдруг они узнают что-нибудь важное для себя?

– Не знаю, – равнодушно отозвался Авван, – я не специалист, мне недосуг разбираться в нюансах работы техники.

– Понятно… – задумчиво протянул капитан. – У нас на Земле даже до Катастрофы только теоретически могли представить себе такие машины… Кстати, та стена, с которой ты снял нас, это дамба?

– Дамба.

– И для чего она служит?

Авван покрутил пальцами в воздухе.

– Сдерживает Большое Озеро от затопления Королевства местного царька, так называемого Куп-лата Перепончатого. Не помню, тринадцатого там или четырнадцатого по счету – у маратов такие запутанные королевские родословные…

– А для чего были нужны активаторы, особенно тот, который мы поместили внутри дамбы? – Остапенко сделал невинное лицо.

– Хм, активаторы… – Авван помолчал, и его тон вдруг сделался заметно мягче: – Знаете что, нам еще тут сидеть достаточно долго, не прогуляться ли? Вон, кажется, и солнышко выглянуло.

Остапенко насторожился. Что бы это значило?

– Можно, отчего же нет? – кивнул он и обратился к Шорину, недвусмысленно толкнув его коленом за спинкой кресла: – Ты как, не против, или, может, посидишь тут?

Старшина заморгал, было, но тут же просек, что к чему.

– Да я лучше посижу в тепле, – вмиг совершенно осипшим голосом ответил он. – Устал я что-то, да и простыл немного, кажется.

Авван засмеялся.

– Вы что, ребята, не доверяете мне? – покачал он головой. – Бросьте! Но не в моих правилах оставлять кого-либо в гравилете, понимаете?

Люди переглянулись.

– Расслабьтесь, я ваш друг, – доверительно произнес инопланетянин.

– Хорошо. Пошли, Коль, подышишь свежим воздухом, – сказал Бендер.

Шорин пожал плечами – капитану, как всегда, виднее.

Авван что-то сделан на пульте, и с двух сторон гравилета открылись люки.

– Прошу вас. – Он сделал приглашающий жест рукой. – Оружие можете взять с собой, если вы так уж тревожитесь.

«А то как же!», – хмыкнул про себя капитан.

Они вылезли на боковину гравилета и спрыгнули на землю. Сейчас Авван показался Валентину несколько ниже, чем в первый раз, но он отнес это за счет того, что тогда, среди камней, инопланетянин все больше стоял, а они с Николаем сидели.

Авван с удовольствием потянулся и, заложив руки за спину, запрокинул голову, будто нежась в лучах действительно появившегося в разрыве облаков солнца. «Как же он все-таки похож на человека, – невольно подумал Валентин. – Еще бы лицо увидеть! А, может, Коля прав – и это наши, земляне?.. Да нет, быть того не может!»

– Мараты сюда и раньше-то забредали редко, на этот район у них табу, – пояснил Авван. – То ли их короля здесь когда-то недостойно порешили, то ли над королевой надругались – что-то в этом роде. Так что опасаться тут, по существу, некого, тем более сейчас.

Остапенко оглянулся. Позади них находились нагромождения коричневых, истрескавшихся скал и крутая сопка, справа темнели высокие хвощовые заросли, а слева маняще блестело озерцо.

– А где арка? – спросил Валентин.

– Арка? Ну да, арка… Но я-то имел в виду Шунт. Это переход другого типа, – коротко пояснил Авван, вглядываясь куда-то через озеро.

Остапенко несколько секунд ждал продолжения, а потом решился задать вопрос, который не давал ему покоя с самого начала.

– Авван, – сказал он, – ты сказал, что лицо у вас не показывают при первой встрече. Но сейчас мы встречаемся уже во второй раз – как там с вашими обычаями? Нам бы хотелось увидеть твое лицо. Пойми нас правильно – просто мы, земляне, больше доверяем друг другу, когда в глаза смотрим. Да и вообще интересно, как вы выглядите?..

– Ах, вот оно что… – Авван заложил руки за спину и покивал, разглядывая облака. – Тут дело не в первой или второй встрече. Обычай таков, что только через, э-э… пять дней после нашего общения я смогу показать вам свое лицо. Для нас это своего рода интим, понимаете?

– Ну, если что не так – прошу прощения, – пробормотал капитан.

– Оставим это, – махнул рукой Авван. – Кстати, говорю же: нам надо подождать, пока будет удобно воспользоваться переходом определенного вида. Пока есть время, прогуляйтесь к озеру. Мы не улетим отсюда, по крайней мере, еще минут сорок, так что, если захотите искупаться, валяйте – там есть подводные термальные источники, вода очень теплая, а никакой опасной живности в озере не водится.

– Хотя у меня и сопли побежали, было бы замечательно! – Шорин с тоской посмотрел на спокойную гладь озера. – Уже все тело зудит. Верно, Валя?

Остапенко хмыкнул – искупаться, конечно, было бы здорово…

– Да, хорошая мысль… – Он почесал темную щетину на подбородке.

– Ну, вот и ладненько, – Авван щелкнул пальцами. – А я подожду вас здесь.

– Он нас не кинет? – шепнул Шорин, когда отошли к воде.

– Ну а какой в этом для него смысл? Стоило ли тогда спасать нас от маратов? А если он боялся, что мы можем выдать «лягушкам» какие-нибудь секреты, то было бы проще нас уничтожить там же, на плотине. Зачем, опасаясь нас, пускать с оружием в гравилет? Пока мы вообще не можем делать выводы, кто на самом деле друг, а кто враг.

Старшина присел и потрогал воду.

– Действительно, теплая, – с удовлетворением сказал он, – очень теплая. На улице, смотри, прохладно, а вода как парное молоко!

– Термальные источники, – вспомнил слова Аввана Остапенко. – Горячие ключи.

Они разделись, сложив доспехи и оружие у кромки воды, и бросились в озеро, с наслаждением смывая грязь и пот, скопившиеся на теле за последние дни.

Второй гравилет появился почти бесшумно, и если бы не случайный взгляд Валентина вверх, они бы его пропустили. Машина оказалась очень похожей на гравилет Аввана, единственным отличием на взгляд было отсутствие белого знака.

Люди в нерешительности застыли на мелководье. Авван, как им показалось, тоже не ждал такого поворота дел. Он схватился, было, за деструктор, висевший на плече, но через секунду словно бы успокоился и неторопливо подошел к своему гравилету.

– А ну-ка быстро, на берег! – скомандовал Остапенко.

Они выскочили на песок и стали торопливо одеваться, косясь на снижающуюся тарелку. Авван заметил, что земляне всполошились, обернулся и сделал предостерегающий знак, который можно было истолковать так: «Все нормально, но пока не подходите».

– Сюрприз за сюрпризом… – задумчиво проговорил Валентин, ставя фиксатор деструктора в боевое положение.

Вторая машина села рядом с первой. Из него вылезла еще одна фигура с лицом, полностью закрытым шлемом и в точно таком же защитном костюме – теперь инопланетян ничего не стоило спутать друг с другом, правда, один был вроде бы чуть выше.

Авван еще раз оглянулся и вновь сделал знак рукой: стойте и не приближайтесь. Пришельцы, облокотившись о корпус гравилета, начали оживленную беседу. Иногда то один, то другой посматривал на растерянных людей.

– Чувствую, добром это не кончится, – сказал Шорин. – Может, ненавязчиво займем огневой рубеж?

– Но только если ненавязчиво, – подумав, кивнул капитан. – Не надо их провоцировать.

Как бы между делом, Валентин присел у скалы, а Николай встал у большого хвоща, одиноко торчавшего у полосы песка.

Тем временем инопланетяне, уже почти не обращая внимания на людей, принялись прогуливаться вокруг своих летательных аппаратов, то показываясь, то скрываясь в просвете между ними. Вот они прошлись один раз, второй, третий… Минуты две никто не показывался, и Остапенко решил, было, уже узнать, что же, черт подери, происходит, как из-за корпуса машины вышла только одна фигура. Она остановилась и замахала руками, привлекая к себе внимание.

Люди переглянулись. Фигура продолжала махать, подзывая к себе, но понять, кто это был – Авван или второй визитер, не представлялось возможным: уж очень одинаково выглядели тарлане в своих костюмах. Собственно, в этих костюмах и земляне теперь выглядели точно так же, но просто разница в росте у Валентина и Николая была куда более заметная.

Капитан чертыхнулся про себя и медленно двинулся вперед. Шорин последовал его примеру.

Но вдруг инопланетянин, не дожидаясь землян, резко повернулся и заскочил во второй гравилет. Через секунду летающая тарелка взмыла в воздух и, быстро удаляясь, исчезла. Валентин на секунду опешил: если здесь, в мире маратов, строение Зоны было аналогичным земному, то Граница и здесь простиралась вверху на высоте примерно 500 метров над поверхностью. Это означало, что «тарелка» скрылась отсюда через некий упомянутый Авваном Шунт, ведь иначе она никуда не могла деться!

Остапенко обежал гравилет Аввана. Никого! Только цепочка следов, но по ним ничего понять было нельзя.

– Ни черта не понимаю! – обескураженно пробормотал Шорин, который встретил Валентина по другую сторону «тарелки». – Где Авван? И почему этот второй так неожиданно улетел?

Остапенко шумно выдохнул и помотал головой.

– Меня от подобных загадок уже начинает тошнить, если честно, – сказал он, разводя руками. – Смотри, люк открыт, а когда мы вышли, Авван его закрывал…

– Так он там, внутри, – с облегчением улыбнулся Николай. – Эй, Авван! Ты здесь?!

Остапенко предостерегающе поднес палец к губам.

– Подожди-ка. – Капитан вскарабкался на корпус и, выставив перед собой деструктор, прыгнул внутрь аппарата. – Этого только нам не хватало, – обреченно произнес он через несколько секунд. – Иди сюда!

Шорин с шумом ввалился в пассажирский отсек гравилета.

– Пожалте, панове. – Остапенко показал подбородком на одно из кресел. На нем, свесившись набок, сидел пришелец – по его позе сразу же становилось понятно, что это труп, хотя крови нигде видно не было.

Остапенко секунду колебался, а потом откинул щиток шлема. Инопланетянин выглядел обычным человеком, которому с силой ударили чем-то по лицу – оно выглядело одним сплошным синяком. Как можно так ударить человека, у Валентина не укладывалось в голове.

– Ну и ну! – пробормотал Шорин. – Чем это его так? Это Авван?

Капитан раздраженно фыркнул:

– Я его в лицо не знаю, как и ты! Но, думаю, это не он. Вот, почитай, рядом лежало! – Валентин подал старшине небольшую гибкую пластинку.

– Гм… – Николай осторожно взял предмет двумя пальцами. – Что характерно, по-нашему написано!

Надпись на пластинке гласила: «Непредвиденное обстоятельство теперь устранено. Все идет по старому плану – вторая часть вашего задания на планете баори должна быть выполнена. Немедленно улетайте на оставшемся гравилете к арке, ведущей на планету баори. Я настроил автопилот, и вам нужно только нажать белую кнопку на пульте. Немедленно улетайте, так как скоро включится активатор на объекте № 47 и вы можете погибнуть.

Труп, что вы видите, – это агент Цансиина. Сбросьте тело в озеро, но ни в коем случае не тащите труп по земле, а выкиньте из гравилета, когда будете пролетать над водой (чтобы остановиться, еще раз нажмите белую кнопку). Люки открываются и закрываются голубой кнопкой. Гравилет оставьте в мире маратов, у арки. Я пока покидаю вас – нужно срочно ретироваться. До встречи. Авван».

– Ничего не понимаю… – растерянно протянул Николай.

Валентин скривился и выругался.

– А я, что ли, понимаю! Но делать нечего, полетели, – сказал он и пролез через перегородку на водительское место. – Где тут что? Ага, все просто вроде. Значит, белая клавиша, говоришь?..

Гравилет вздрогнул, как был с открытым люком, приподнялся в воздух и медленно заскользил по направлению к озеру. Шорин судорожно вцепился в подлокотники кресла, кривясь и разглядывая распростертое рядом с ним тело. Когда аппарат завис над водой, Остапенко обернулся к Николаю.

– Давай, скидывай его. Одолеешь?

– Мне, как всегда – самую пыльную работу, – мрачно пошутил старшина и, пыхтя, вытащил труп из кабины на горизонтальную плоскость тарелки. – Эх, была ни была, прощай!.. – Он толкнул убитого, и тело, кувыркаясь в воздухе, с шумным всплеском упало в воду.

Остапенко испытывал опасение, что труп всплывет, но этого не произошло. Шорин с перекошенным лицом перелез в водительский отсек и уселся рядом с капитаном.

Только тут Остапенко спохватился, что стоило обыскать карманы убитого, но теперь уже ничего поделать было нельзя. Почему это никому из них не пришло в голову, Валентин представить не мог – трупов они за годы, проведенные в Зоне, насмотрелись достаточно. Возможно, это был необычный труп – на другой планете, и совершенно похожий на человека, да еще и появившийся при таких странных обстоятельствах.

На всякий случай капитан решил сохранить пластинку с надписью – мало ли что, где и как она могла бы пригодится как некое свидетельство того, что указания они получали от Аввана, а не действовали по собственной инициативе. Однако, взглянув на кусочек твердого материала, который он по-прежнему держал в руке, Валентин увидел, что надпись на нем пропала.

– Понятное дело, – отреагировал Шорин. – Основательный парень, улик не оставляет!

Гравилет двигался по заданному маршруту. Остапенко не сразу узнал местность «под крылом» – сейчас тумана стало заметно меньше. Машина, нырнув, снизилась и зависла в полуметре над большой кочкой, на которую когда-то вылезал старшина у той самой арки, с которой и начались злоключения в мире маратов.

– Ну, пора выходить, – сказал капитан, открывая люк. – Хорошенького понемножку, покатались – и будя. А то скоро уже наш активатор, кажется, сработает…

По лицу Шорина было видно, что он о чем-то напряженно думает. Николай облизнул губы и поинтересовался, что его напарник и командир собирается делать с «тарелкой». Остепенко немного удивился – ведь у них есть четкое указание оставить ее здесь, у арки.

На это Шорин возразил, что почему, мол, они всегда должны слепо следовать указаниям непонятного Аввана? «Тарелка» – штука мощная, она и им может вполне пригодиться. Мало ли чего может не учесть Авван – он же не предвидел встречу с этим агентом из Комитета, может и чего-то еще не учесть. А к чему им рисковать? Ведь чем лучше они оснащены, тем больше шансов остаться живыми.!

Остепенко нечего было возразить – он даже внутренне несколько смутился, что подобная мысль пришла не ему, а менее продвинутому во всех технических и «политических» вопросах напарнику. Машинально он возразил, что они не умеют управлять инопланетной машиной.

Шорин, проявивший вдруг не вполне ожидаемую активность, устыдил Валентина тем, что тот – инженер, и просто обязан разобратьа в управлении агрегатом, где кнопок и рычагов меньше, чем в УАЗике.

Остапенко задумался. С одной стороны, ему не хотелось идти на конфликт и нарушать распоряжения Аввана, а с другой – только тупой упрямец не признал бы, что в словах старшины есть огромный резон. Доверять же Аввану настолько, что слепо исполнять его любые распоряжения, вряд ли стоило – их наниматель действительно мог просто чего-то не учесть. Да и проход арки даже на глаз легко позволял пролететь в него гравилету.

Единственное сомнение у капитана вызывало то, что пока незнакомые им баори на той стороне не ждут появления пришельцев на странной машине, и это может вызвать непредвиденные проблемы. Кроме того, он продолжал сомневаться, что сможет быстро научиться хорошо владеть сложной инопланетной техникой.

Пока он излагал свои сомнения, откуда-то донесся глухой рокот и шум.

– Что это? – напрягся Шорин.

– Похоже на…

– Водопад!

– Опять?! Откуда здесь взяться водопаду? – удивился Валентин, но сходство все усиливающегося звука его поразило.

– Бендер! – взвизгнул Шорин. – Это же дамба накрылась!!!

Капитан пораженно уставился на холм, от которого отлетали остатки тумана. Через вершину перевалила гигантская волна, позолоченная лучами в кои-то веков пробившегося сквозь облака солнца, и с шумом рухнула вниз.

– Ёпс… – Шорин нервно сжал в руках деструктор.

Вода прибывала отовсюду. Гигантские пальмо-ели вырывало с корнями, и они, кружась, неслись вперед подобно диковинному заграждению.

Стало ясно, что активатор, сброшенный в колодец на плотине, не что иное, как банальная бомба. Теперь дамба взорвана, а за ней – громадная масса воды, которая сейчас ринулась в долину реки.

Времени на размышления не оставалось. Валентин захлопнул люк и потянул на себя «джойстик» управления. Сделал он это, видимо, слишком резко – гравилет встал на дыбы и рванул вверх. Шорин ойкнул, прикусив язык, а Остапенко выругался.

Кое-как выровняв аппарат, капитан пошел на снижение. Он быстро понял, как регулируется скорость, и немного успокоился. Теперь следовало ввести машину в арку.

Вокруг нее уже кипели сумасшедшие буруны. Сзади с холма несся вал воды, смотровой экран постоянно заливало, но аппаратом управлял не только человек, но и автоматика. Словно поняв, что от него хотят, бортовой компьютер, если он тут так назывался, направил машину точно к цели.

Стена воды высотой в несколько метров достигла аппарата и полностью накрыла его. Автоматика, судя по всему, уже включила какую-то систему стабилизации, так что водяной удар лишь чуть заметно качнул машину. На центральном экране четко обозначились близлежащие объекты, и Остапенко понял, что компьютер автоматически сменил спектр приема обзорных видеокамер.

Неожиданно приятный женский голос из скрытых динамиков произнес какую-то фразу.

– Чего? – едва успел раскрыть рот Шорин.

– Точка перехода пройдена, – перевел транслятор в шлеме Валентина, сидевшего на месте пилота.

Голосок еще что-то сказал, и переводчики тут же пояснили, что аппарат входит в семидесятую зону мира баори. Кроме того, компьютер сообщил, что в непосредственной близости происходит активная деятельность аборигенов с возможной агрессией, и поинтересовался, какие действия предпринять – следует ли атаковать или уклониться от столкновения, уйдя в сторону.

Остапенко приказал ждать, ничего не предпринимая, но если аборигены проявят явную агрессию, прикрыть землян огнем. Компьютерная девушка заверила, что распоряжение будет исполнено.

Люк медленно открылся, и в гравилет, чуть надавив на уши перепадом давления, проникла темнота ночи, царившей на планете так называемых баори. Снаружи оказалось, мягко говоря, совсем не жарко.

Всмотревшись в густой полумрак через проем люка, Валентин увидел около двадцати фигур и несколько то ли колесных, то ли гусеничных машин. Все вроде совпадало с описаниями Аввана, и он встал, намереваясь выйти.

– Будь осторожен, не лезь на рожон, – отозвался Николай, понимая, что сам он вряд ли сможет серьезно помочь, в случае чего.

Остапенко кивнул и осторожно высунулся по пояс. В глаза тут же ударил яркий свет фонаря.

– Свои, свои! – крикнул капитан.

Светивший глухо заворчал.

– Пароль! Я не слышу пароля! Кто вы такие? – перевел транслятор, мгновенно настроившись на какой-то ворчащий язык баори.

Остапенко наморщил лоб, стараясь не переврать кодовую фразу:

– Авван приведет нас к победе!

– Не все по плану… – недовольно отозвался инопланетянин. – Откуда эта машина? Почему тут столько воды?

Только тут капитан обратил внимание, что вокруг в свете фонаря поблескивает много луж – очевидно, гравилет втянул с собой через проход изрядную порцию воды.

– Так получилось, – ответил капитан, заслоняясь от света. – Нас преследовал человек Коулла, поэтому пришлось от него избавиться, а его гравилет прихватить с собой. Иначе было нельзя. А вода – так в мире, откуда мы пришли, сейчас происходит большое наводнение.

– Спускайся! – приказал местный. – Ты попал куда надо.

Валентин хмыкнул и спрыгнул вниз, чуть не подвернув больную ногу на мокрой каменистой почве. Фонарь продолжал светить ему в лицо, и он, насколько возможно сдерживая раздражение, попросил:

– Нельзя ли в морду не светить? Я ничего не вижу!

– Где второй? – грубо спросил баори, и не думая опускать фонарь.

– Внутри, но…

– Пусть выходит, а то не по плану.

«Не по плану, не по плану», – разозлился про себя Остапенко.

– Коля, покажись! – попросил он.

Из гравилета высунулась голова старшины.

– Он здесь, как видите, – сказал Валентин чуть насмешливо. – Теперь все по плану?

– Пока нет. – Баори не понял сарказма. – Пускай спускается. Надо ехать.

«Дьявол, как меня достало, что все куда-то спешат, бегут, палят друг в друга, и ни у кого нет времени ответить на вопросы», – с досадой покачал головой капитан и крикнул Шорину, чтобы тот выходил из гравилета.

Баори наконец-то опустил фонарь и довольно потер ладони или что там у него было.

– Это хорошо, что вы добыли такую машину для Великой Армии Бходрови, – важно произнес инопланетянин. – Теперь наше освободительное движение станет сильно как никогда! Оставьте ее здесь, мои люди разберутся с управлением.

«Нет, мы так не договоримся», – подумал капитан, и как только Шорин спрыгнул вниз, приказал компьютеру гравилета закрыть люк и как только заработает переход, вернуться туда, где приказывал оставить машину Авван.

– Приказ понят! – донесся голос «девушки», и крышка люка захлопнулась.

Баори заорал от злости и снова направил фонарь в лицо Валентину, утверждая, что он намеренно оставляет пресловутую армию Бходрови без ценного оборудования.

На это Остапенко твердо заявил, что, во-первых, эта машина не принадлежит ни землянам, ни баори и что гравилет им доверил Авван, так что только он вправе распоряжаться им, тем более решать, передавать ли ее кому бы то ни было для боевых действий. Если компьютер гравилета послушается приказаний баори – тогда делать нечего, а пока будет как он сказал. Кроме того, Валентин, повысив голос и красноречиво дернув деструктором, попросил вести переговоры более лояльным тоном, а иначе договариваться будет просто не о чем.

Баори долго молча сопел, переминаясь с ноги на ногу.

– Хорошо, – наконец прохрипел он, – но вы еще пожалеете об этом. Никто рангом ниже Лесного Перегандра не смеет разговаривать со мной так.

– А я в вашей табели о рангах не состою, так что сам буду решать, как разговаривать с тем, кто мне хамит, – процедил Валентин и демонстративно опустил щиток шлема.

Теперь можно было четко разглядеть все, что происходило в окружающем полумраке. Спереди и справа темной громадой возвышался лес, слева виднелось поле. У разлапистых деревьев стояло несколько колесных машин, а гравилет был окружен кольцом высоких мешковатых фигур, держащих в руках оружие.

Тот, кто был тут за главного, предупредил, что оба пришельца под прицелом доблестных повстанцев. Остапенко хотел ответить в том же духе, но вовремя спохватился – такая перепалка реально грозила перейти в перестрелку.

– Давай не будем мотать друг другу нервы, – спокойно сказал он, – ссориться нам ни к чему. Коли мы здесь собрались, то надо приступать к реализации плана.

– Это правильно! – коротко бросил баори. – Идемте!

Они пошли к машинам – люди в окружении плотного кольца аборигенов.

– Меня зовут Валентин, а моего товарища – Николай, – как бы между прочим, пояснил Остапенко.

– Мое имя Арн, – гордо заявил предводитель. – Командир «Освободительного отряда Арна». Слышали о таком?

– А то как же! – вставил Николай. – Авван даже два раза рассказывал.

Остапенко ткнул его в бок: сейчас шутки были совсем неуместны.

– Мы самый мощный и победоносный отряд Армии Бходрови! – заявил баори. – О нас слагают песни, рассказывают легенды! Теперь мы наголову разобьем войска генерала Пыперки, мы раз и навсегда разоблачим резидента Тотселла, и мы снова установим диктатуру атхов и срыгдов, рухнувшую после разделения нашего мира! Ура, товарищи!

Вокруг грянул нестройный протяжный крик – аналог земного «Ура!».

После этого мини-митинга Арн внезапно словно успокоился и начал отдавать распоряжения. Вокруг гравилета он приказал поставить охранение из бойцов первого взвода, а остальных погнал по машинам. Валентина и Николая он вознамерился посадить в разные транспортные средства.

Остапенко запротестовал, Арн возразил, что это будет «не по плану». Ведь если на отряд нападут, останется больше шансов, что кто-то из землян уцелеет, ведь пришельцы – дорогое приобретение для Освободительного Движения имени Дхургана!

«Все это мне что-то до боли напоминает», – подумал Остапенко.

– Ладно, – кивнул он, чтобы не увеличивать и без того с самого начала возникшую напряженность, – будь по-вашему, командир Арн.

– Так-то лучше! – самодовольно заметил командир баори.

Машины были приземистые, на широких резиновых шинах – чем-то похожие на грубо сработанные земные джипы с жестким верхом. Остапенко залез на заднее сиденье, и с обеих сторон к нему подсели партизаны. Водительское место было одно, справа, и баори небольшого роста, почти со среднего человека, уже прогревал натужно урчавший двигатель – в салон при этом проникали удушливые выхлопные газы.

Слева от шофера темнела легко узнаваемая турель пулемета, а на полу громоздились круглые коробки, видимо, с патронами. Через минуту свое место занял стрелок, и колонна двинулась в лес.

В кабине было не светлее, чем в лесу, и без системы ночного видения бронекостюма Остапенко не смог бы понять, как же выглядят его новые знакомые. Баори, несомненно, относились к гуманоидному типу, но вытянутыми вниз лицами напоминали лошадей, а длинным спутанным волосам позавидовал бы любой хиппи. Этакие волосатые лошади на двух ногах. В руках каждый баори сжимал нечто вроде короткого автомата. Запах от этих существ шел совершенно животный, словно в хлеву, и на данный момент это являлось едва ли не самым раздражающим обстоятельством для людей, если не считать неизвестности.

Ехали долго, на колдобинах отвратительной дороги трясло неимоверно. Двигатель пыхтел, кашлял, несколько раз глох. В таких случаях шофер с проклятиями выскакивал наружу и долго крутил пусковую рукоятку. «Здесь тоже явные проблемы с техникой». – Валентин на мгновение даже посочувствовал баори как товарищам по несчастью.

Аборигены сидели молча, изредка издавая неопределенные рыкающие звуки – транслятор это не переводил – возможно, солдаты просто рыгали. Остапенко же старался что-нибудь разглядеть снаружи, но своими массивными фигурами, скособоченными на узких сиденьях, баори почти полностью перекрыли весь обзор.

– Когда начало операции? – поинтересовался Валентин.

– Все по плану, – глухо отозвался партизан, не торопясь вступать в пространные пояснения.

– А ехать еще далеко?

– Далеко!

Валентин пожал плечами и больше разговор завязать не пытался.

На место они прибыли почти через час. Капитана уже просто мутило от ароматов, исходящих от его соседей, поэтому он был несказанно рад, когда наконец машины остановились и прозвучала команда выходить.

Выбравшись наружу, Остапенко принялся разминать затекшие ноги, с облегчением вдыхая холодный чистый воздух, наполненный растительными запахами, очень напоминавшими запах хвои. То там, то тут мелькали лучи фонарей. Партизаны привезли землян на поляну, которую плотно обступали раскидистые деревья с большими листьями, похожими на кленовые, увеличенные раза в три-четыре. Все машины встали по периметру поляны, оставив центр свободным. В нескольких местах торчали какие-то колья.

Постепенно поляна заполнилась аборигенами. Вокруг стояли топот, бряцание оружия и непонятный говор, который транслятор переводить также не пытался.

– Валентин’х! – рыкнуло над ухом.

Остапенко обернулся – над ним возвышался командир Арн.

– Идем! – коротко приказал он.

– Где мой друг? – осведомился капитан. – Если мы ехали порознь, то пойдем куда-то только вместе!

– Он уже тут!

С обеих сторон подошли рослые баори с недвусмысленно направленными автоматами.

– Кажется, мы уже обсудили вопросы взаимного доверия, – нахмурился Остапенко. – В чем дело?

– Дело в безопасности, – оскалился Арн.

Остапенко подвели к одному из торчащих кольев, и он увидел проход, открывающий брусчатую лестницу, круто ведущую вниз. Они спустились в освещенный вполне обычными свечами коридор, миновали мрачных охранников и зашли в широкую, достаточно светлую комнату, посреди которой стоял массивный стол, а по бокам несколько топчанов. За столом сидели хлопающий глазами Шорин и два аборигена, демонстративно выложивших на столешницу оружие.

«Ну придурки, ну придурки!» – устало подумал Валентин.

Теперь Остапенко мог совершенно четко рассматривать баори и без системы ночного видения костюма. У туземцев действительно оказались конские физиономии с выступающей крупной челюстью, причем кожа выглядела ярко-оранжевой. Заостренные уши, приплюснутый широкий нос, крупные темные глаза, и в довершение ко всему длинные пепельные волосы и кустистые брови – все это создавало неповторимый колорит. «Чего только не повидаешь на этом свете, – озадаченно подумал капитан. – Могу себе представить, что же в таком случае творится на том!»

– Ну, слава Богу, – радостно улыбнулся старшина, – а я уж волноваться начал…

– Располагайтесь, – проворчал Арн и стал излагать диспозицию, которая оказалась предельно простой: выступление намечалось за час до рассвета.

Арн посоветовал землянам отдыхать, а если потребуется выйти оправиться или еще по какой нужде – обращаться к бойцам, которые будут приставлены к пришельцам в целях безопасности.

Остапенко возмутился такой краткости и попросил обсудить детали операции.

Арн вскинул кустистые брови и удивился, что все детали не обсудил с землянами Авван. Валентин ответил, что Авван обрисовал лишь самую суть, а порядок конкретных действий следует определить на месте.

– Такое впечатление, что вы никогда еще не организовывали с кем-либо совместные операции! – сказал Остапенко. – Или мы сейчас все обговариваем откровенно, или считаем, что сотрудничество не состоялось.

Партизанский лидер долго молчал, вытаращившись на землянина, потом скривился и с явной неохотой сел на стул; Остапенко демонстративно последовал его примеру.

– Хорошо, поговорим, – сказал Арн, словно делал большое одолжение.

Он достал из заплечной сумки несколько карт, нарисованных от руки.

– Смотрите! Наша цель – Дворец Лунного Излияния, находящийся в пригороде нашей столицы Фропгх. Въезд – с трассы Чухири. С одной стороны, Дворец – стратегически важный объект, с другой стороны, там находится резидент Тотселл, наша главная цель. В операции участвуют четыре группы, одна из которых специализированная – то есть вы. Задача моего отряда – доставить вас до тоннеля, ведущего во Дворец, и последующий вывоз вас и захваченного резидента к месту встречи с Авваном. Вот смотрите… – Арн провел по карте кривым волосатым пальцем.

Остапенко живо соотнес карту с аналогичным планом, который он изучал по «наладоннику» Аввана.

Командир повстанцев объяснил, что в группе, которая доставит землян на место назначения, двенадцать человек, ею руководит некто Фывхи. Два других отряда, которыми командовали Хрыга и Полочуча имели общую численность сто тридцать пять душ и уже ждали своего часа в городе. В их задачу входила организация налета на Дворец с целью отвлечения на себя основных правительственных сил. По плану земляне проникают по тоннелю на территорию Дворца и захватывают Тотселла.

Арн показал план построек Дворца и местоположение Главного Управления с точным расположением резидента на случай боевых действий во Дворце. Он неоднократно подчеркивал свое удивление тем, что «товарищ Авван не снабдил землян такой информацией».

Остапенко заметил, что ведет речь не о конкретной информации, а о согласовании на месте. Арн пропустил данную реплику мимо ушей и продолжал свою вводную.

После завершения операции земляне должны вернуться к месту расположения его группы. При этом отряды Хрыга и Полочучи оттягивают остатки сил правительственных подразделений в противоположную сторону и добивают их.

Таков был основной «план», который ничем не отличался от того, что было написано в инструкциях Аввана. Арн несколько секунд помолчал и спросил:

– Вам все ясно, товарищи?

– Ничего нового я не услышал, – кивнул Валентин, – это точно.

Арн хмыкнул, тряхнув волосами:

– Вот и я о том же. В пять часов утра мы выезжаем, будьте готовы.

Остапенко помотал пальцем в воздухе:

– Авван предупреждал, что, возможно, возникнет проблема с самим подходом ко Дворцу. Но вы должны были проработать какой-то свой собственный план на такой случай. Что ты можешь сказать по этому поводу?

Партизан обнажил крупные плоские зубы травоядного.

– Все элементарно, товарищи, – сказал он. – Завтра утром во Дворец прибывает полковник Пронгх Капк. Он сейчас находится в провинции Генга, но как раз рано утром должен проезжать мимо нашей засады. Отделение лейтенанта Трырла на участке номер восемнадцать трассы Чухир захватит его кортеж, и мы под видом группы полковника легко проедем через кордон Черты Города. Здесь все отлично продумано, и никакой осечки быть не может. А мелкие детали вас волновать не должны.

– А если… – Валентин снова неопределенно пошевелил пальцами.

– Ты, землянин, не знаешь товарища лейтенанта! Пронгх Капк будет захвачен!

– То есть никакого запасного варианта нет?!

– Нет, – признал Арн. – В невероятном случае провала лейтенанта Трырла придется пробираться во Фропгх с боем. А разве нам с вами и с оружием Аввана это не под силу?

Остапенко поджал плечами и сказал, что ему сложно судить: ведь земляне впервые на планете баори – как он может что-либо предвидеть?

– Вот именно, – самодовольно улыбнулся Арн. – И вы еще спорили, нужен ли нам тот замечательный летательный аппарат, на котором вы появились?! Нужен! Но, к сожалению, в плане операции он действительно не предусмотрен, а времени что-либо менять уже нет.

Далее Арн начал разглагольствовать о том, что постоянное согласование совместных действий, о котором так печется землянин, требует личных встреч и долгого обсуждения, а на данный момент с группами, расположенными в городе, связи нет, поскольку повстанцы не хотят позволять правительственной разведке накрыть их накануне столь важного дела. Поэтому следует действовать строго по плану, согласно которому землян доставят прямо в апартаменты Дворца Лунного Излияния, а резидент в целости и сохранности должен быть доставлен товарищу Аввану.

Желая получить побольше информации о главном действующем лице, Валентин сказал, что Авван почти ничего не сообщил им о резиденте и попросил рассказать подробнее, ведь земляне даже не знали, как выглядит пресловутый Тотселл!

Баори рассказал, что Тотселл появился в столице около года назад. Никто не знает, кто он такой на самом деле, но он точно не баори. Именно поэтому его и называют резидентом. Тотселл встал на сторону генерала Пыперки, который с его помощью совершил военный переворот и установил ужасающую, просто невыносимую военную хунту. Генерал заявляет, что все делается для наведения порядка, но самом деле он гнусный диктатор, и его бы давно скинули, если бы не поддержка резидента.

– Думаю теперь вас ясно, почему мы должны низвергнуть Тотселла! Это дьявольское отродье не имеет права существовать на белом свете. Он чужой, чужой! – Глаза Арна запылали огнем, а в уголках рта стала скапливаться слюна.

Баори, сидящие за столом, напряглись и завертели лошадиными головами. Остапенко недоуменно переглянулся со старшиной и спросил, как хотя бы выглядит резидент.

Арн ответил, что на нем такое же одеяние, как у землян, но из-за непрозрачного шлема, который Тотсел никогда не снимает, лицо его никому неизвестно. Он немного мельче землян, но телосложение очень похоже.

Валентин удивился – на хочет ли Арн сказать, что резидент, возможно, землянин? На это баори ответил, что хотя товарищ Авван не говорил, к какой расе относится резидент, Тотселл точно не землянин.

– В общем, узнать его не составит труда, – заверил Арн, – ведь мы отличаемся от вас намного больше!

Остапенко кивнул.

– Хорошо, сказал он, – с внешностью Резидента более или менее ясно, но хотелось бы уточнить еще некоторые нюансы. Так, согласно плану мы, как ударная сила, врываемся в апартаменты резидента с пятью твоими молодцами…

– Товарищами, – поправил Арн.

– Хорошо, товарищами! Они будут сопровождать Тотселла под нашим прикрытием до точки перехода. Так?

– Все точно.

– Известно ли вам, что такое блокиратор, который вы должны применить к нему, а также к чему такие сложности по э-э…уколу резиденту этого… гм… вещества? Почему я или Коля не можем сделать это сами? С другой стороны, инъектор должен чуть ли не до последнего момента храниться именно у нас. К чему все делать именно так?!

– Блокиратор подавляет волю. Это для того, чтобы Тотселл не смог сбежать, исчезнуть или выкинуть еще какую-нибудь штуку. Этот блокиратор существует в единственном экземпляре, и в ваших в руках он будет в лучшей сохранности, как сказал товарищ Авван. Что же касается того, кто должен непосредственно быть рядом с резидентом после его захвата и кто должен делать ему инъекцию – так это, опять же, приказ товарища Аввана, и никто не вправе его ослушаться. Разве нет?

Валентин с некоторым сомнением пожал плечами – видимо, пока спорить с баори о целесообразности отдельных приказов Аввана не стоило. Вместо этого он попытался узнать, а как выглядит сам Авван – возможно, Арн видел его лицо. Кроме того, его интересовало, при каких обстоятельствах Авван вступил в контакт с баори.

Арн заявил, что это к делу не относится, но если сотрудничество удастся, они еще обсудят подобные детали.

– Да вы и сами встретитесь с товарищем Авваном! – сказал он. – А пока подобная информация непосредственного отношения к операции не имеет. Я же не спрашиваю, при каких обстоятельствах имели счастье с ним общаться вы?

– Кстати, товарищи, – продолжал Арн, – вам не кажется, что оружия у вас более чем предостаточно? – спросил Арн. – Наверно, эту штуку вполне можно будет отдать нам… – Он показал на «молниевик», захваченный у маратов.

– Нет, – отрезал капитан. – У нас останется все то оружие, которое нам предоставил Авван, и то, которое мы сами добыли в бою.

– Вы слишком самонадеянны, товарищи, вам не кажется? Я думаю, что…

– А я так не думаю! – твердо сказал Остапенко и тяжелым взглядом посмотрел партизанскому лидеру прямо в глаза.

Тот взгляд выдержал и натянуто улыбнулся.

– Ну, как хотите, но вы еще подумайте. Советую…

– Мы уже подумали, – хмыкнув, заверил Валентин.

Воцарилось тягостное молчание.

Чтобы не затягивать напряженную паузу, Валентин поинтересовался, как они будут сверять время – конструкция часов у землян была совсем иная.

Арн внезапно рассмеялся, почувствовав, что на этот раз верх возьмет он.

– Забавно, на самом деле очень забавно, – сказал он и достал из кармана… электронные часы «Casio», похоже, одну из дешевых китайских подделок. – Сейчас одиннадцать часов и двенадцать минут после полудня, как у вас говорят. Советую вам выставить на своих часах точно столько же.

Валентин с Николаем разинули рты.

– Откуда это у тебя? – пораженно спросил капитан.

– Товарищ Авван выдал, – ответил Арн. – Специально для проведения операции. И не только мне. А что здесь такого? Ведь и оружие вам дал он, верно? Все дело в том, что наше времясчисление намного сложнее вашего, вы неизбежно запутались бы в нем, вот и пришлось нам осваивать ваши минуты-секунды.

Качая головой, Остапенко выставил на своих часах местное время.

– Вот видишь, – произнес он, – а если бы я не спросил? Так и не провели бы синхронизацию времени, а это очень важно!

Теперь у Арна от удивления вытянулось лицо.

– Но разве я не сказал, что выезд в пять утра? Вот утром и подвели бы. Нужно хотя бы немного мыслить логически.

Остапенко только выругался про себя.

– А как насчет связи, условных сигналов, запасных путей отхода? Это нам нужно знать определенно и заранее, – снова спросил он.

Арн пригладил длинные серые волосы.

– Что-то в вас, земляне, есть эдакое… Мне почему-то кажется, мы можем быть либо большими друзьями, либо большими врагами. Ладно, завтра посмотрим, на что вы годитесь в деле. Тогда же и о сигналах поговорим.

«Ага, друзья выискались», – подумал Валентин, но промолчал.

Глава 8

Лес, обступавший партизанскую поляну, выглядел темно и мрачно – солнце еще не встало, хотя безоблачное небо с одного края уже розовело. Изо рта вырывались клубы пара – ночью опустились заморозки, и лужицы от прошедшего накануне дождя покрылись тонким хрустящим ледком.

Остапенко зябко поежился и подмигнул Шорину, продиравшему глаза – для Николая этот двухчасовой сон как-то не слишком пошел на пользу: голова стала и вовсе чугунной, мысли путались, а во рту ощущался какой-то неприятный привкус. Шорин потер лоб и тяжко вздохнул.

– Ну что, старшина, готов? – Валентин, напротив, чувствовал себя вполне сносно.

– Усегда… готов… – Николай с тоской посмотрел на баори, возившихся у тарахтевших машин.

Остапенко усмехнулся и увидел, что к ним топает Арн. Командир отряда подошел и поинтересовался, как настроение. Валентин заверил его, что настроение – боевое.

Арн довольно кивнул и сообщил, что ему только что передали: лейтенант Трырл уже вступил в бой. Он помолится Святой Ягуде, чтобы у него все получилось.

– Впрочем, вы не принадлежите к нашей Церкви, – заметил он. – Ладно, пора. Уже без пяти пять.

Как и в первый раз, людей посадили в разные экипажи, но теперь напарники отнеслись к этому проще. На задание отправилось три машины, в которых кроме землян находилось шестеро аборигенов.

Арн пояснил, что по плану Аввана остальные присоединятся на трассе, перейдя из группы Трырла.

Колонна двинулась по лесной дороге. Снова началась тряска, крутые повороты, затяжные подъемы и непременные штурмы ручьев. Однажды замыкающая машина основательно завязла в вонючем болотце, и они провозились минут двадцать, вытаскивая ее.

Остапенко забеспокоился, не опоздают ли они к месту встречи с лейтенантом. Арн поморщился и заявил, что все идет по плану, и хотя условного сигнала по радио еще не было, он обязательно поступит.

Скоро машины выбрались на неожиданно прямое и ровное шоссе, но проехали по нему совсем немного и снова углубились в лес. Арн приказал всем приготовиться – до места встречи шесть километров.

Вскоре колонна выехала на очищенную от деревьев короткую просеку и остановились. Никакого лейтенанта с захваченным полковником не наблюдалось. Все вылезли из машин, чтобы вдохнуть свежего воздуха, так как пары бензина и выхлопные газы не давали нормально дышать в кабинах. Арн тут же послал одного партизана следить за дорогой.

К этому времени стало совсем светло. Где-то высоко в нежно-голубом небе плыли редкие перистые облака, по-прежнему было холодно.

Трырл не показывался, но Арн упрямо бубнил, что «все идет по плану», при этом нервно расхаживая взад-вперед по поляне. Прошло еще минут двадцать, и со стороны трассы послышался шум. Партизаны рассыпались по кустам, а Валентин и Николай залегли чуть в стороне в удобной ложбинке.

На поляну выкатило нечто, напоминающее допотопный БТР. Сверху у него стояла башня с небольшой пушечкой, а по бокам торчало по пулемету. Одна покрышка была пробита, и на диске болтались обрывки корда, а зад машины почернел от копоти – видимо, совсем недавно она горела. За БТРом последовало два джипа и мотоцикл весьма неуклюжего вида. Мотоциклист, худощавый длинноносый баори, как показалось Остапенко, еще молодой, соскочил со своего железного коня и замахал руками. Мотоцикл упал в траву и тут же заглох.

– Я же говорил! – торжествующе вскричал прятавшийся за деревом Арн. – Наша взяла!

Он подбежал к мотоциклисту и крепко обнял его. Остальные партизаны также повыскакивали из-за укрытий. Поднялся радостный галдеж, смех, баори потрясали оружием, и Остапенко показалось, что вот-вот – и они, как какие-нибудь древние индейцы или африканские воины, пустятся в пляс вокруг захваченной ими машины.

– Где Трырл? Где наш герой? – в нетерпении тряс за плечо мотоциклиста Арн. – Пырч, отвечай же, где он?

Тот, кого назвали Пырчем, вытер лоб грязным платком в бурых пятнах крови и, понурившись, сообщил, что лейтенант погиб, а полковник внутри БТР.

– Как… погиб? – оторопело пробормотал командир. – Не может быть!

– Все произошло не по плану…

– Как не по плану? – Арн даже отшатнулся от Пырча. – Каковы потери?

– Семеро.

– Так это из пятнадцати, – кивнул гривой Арн, – не так страшно. Ну, рассказывай побыстрее, ведь нам надо ехать!

Мотоциклист Пырч рассказал. Что они сразу накрыли гранатометами две первые машины, а сзади заблокировали дорогу деревьями. Но потом Хынхвыд, Опротам и Имсика-Бо сдуру вылезли раньше времени, и их в упор расстреляли из пулемета. Пытаясь вырваться из ловушки, БТР попер напролом через кусты и раздавил Ргыню. Секундой позжу сам Пырч бросил бутылку с горючей смесью, и машина загорелась…

– Как погиб Трырл? – ледяным голосом спросил Арн.

– Лейтенант он… Он споткнулся, упал и…

– И что?!

– Там щепка из пня торчала, ну и… вошла ему прямо в горло. Мы ничего не смогли сделать – он умер у меня на руках.

– Недоноски! – в бешенстве прошипел Арн. – Ублюдки!

Понурив голову, Пырч сообщил, что тело лейтенанта Тырла находится в джипе.

Командир Арн тряхнул волосами и негромко, но с надрывом заявил, что следует объявить для потомков, что лейтенант погиб как герой.

Затем он круто развернулся и цепко оглядел столпившихся вокруг него соратников:

– Запомните: лейтенант Тырл погиб, пытаясь захватить полковника Пронгха! Всем ясно?!

– Так точно! – гаркнули партизаны.

– Понимаем, а то как же… – пробасил стоявший рядом с капитаном коренастый баори с грязной, взлохмаченной гривой. – Никаких щепок!

Командир поинтересовался, в порядке ли БТР. Мотоциклист утвердительно кивнул и сообщил, что хотя одной покрышки нет, но это не страшно. Пожар потушили быстро, машина не пострадала, боекомплектов много.

– Как полковник? – спросил Арн.

– В целости и сохранности. Почти… Руки у нас чесались, сам понимаешь!

– Ладно, – махнул рукой командир. – Рожа-то хоть у него нормальная?

– А как же, – ухмыльнулся Пырч. – Бить мы умеем, сам знаешь. Эти сволочи на постах не догадаются.

– Отлично! Кроме него пленные есть?

– Двое – оставили на всякий случай. Остальных перебили.

– Оставить их здесь, для постов хватит одного полковника. Пока наши друзья-земляне на задании, я с ними побаловаться хочу.

Партизаны загоготали, и Остапенко, растолкав баори, отошел в сторону.

– А теперь посмотрим на господина полковника, – зловеще проговорил Арн и полез на БТР.

Аборигены снова заржали. Командир скрылся внутри и не появлялся минут пять. Потом он вылез, радостно потирая руки, и приказал всем занять места – операция начиналась.

Валентин и Николай надвинули на лицо щитки и по узкой лесенке забрались внутрь бронетранспортера. За ними последовало несколько баори, обвешанных оружием, словно новогодние елки игрушками.

В угол машины забился связанный по ногам баори в строгой серо-голубой форме, на которой красовались яркие знаки отличия, а на голове сидела высокая фуражка, чем-то напоминавшая гитлеровскую. Офицер затравленно озирался и, увидев фигуры землян, затрясся мелкой дрожью.

– Кто вы? – прохрипел он.

– Мы – ум, честь и совесть вашей эпохи, – ответил Валентин в своем духе.

– Не понимаю…

– А и не надо понимать, товарищ. Это вредно действует на пищеварение.

Полковник попытался, было, промямлить, что его следует называть «господином полковником», а никак не «товарищем», – и тут же заработал удар ногой в живот от одного из партизан, сидевших в БТР.

Застонав, Пронгх согнулся пополам. Остапенко только укоризненно покачал головой.

Когда все заняли места, БТР вырулил на дорогу и двинулся по направлению к городу. Его сопровождало две машины, в которых повстанцы были вынуждены переодеться в форму военных, тогда как находящиеся в бронетранспортере остались в своих мешковатых балахонах цвета детской неожиданности.

Главный группы, Фывхи, оказался толстым баори меланхоличного вида, постоянно жующим жвачку, его заместителем являлся Пырч, которому так понравилась трофейная мотоциклетная каска, немного смахивающая на бейсболку, что он при всех поклялся не снимать ее до победы.

Фывхи объяснил, что группа состоит из четырнадцати партизан, не считая полковника: четверо в джипах и десятеро здесь. Перед ними стоит задача прорваться сквозь кордон под видом сопровождающих Пронгха, затем подобраться к владениям Дворца Лунного Излияния и проникнуть в Парк. Там группа высадит землян у тоннеля, ведущего прямо в логово резидента. С пришельцами пойдут шестеро, конкретно – отделение Пырча.

Вход в тоннель расположен в беседке, на крыше которой стоит статуя розовой птицы. После высадки землян БТР передислоцируется в точку «А» – небольшую рощицу на территории паркового комплекса, где и будет поджидать их после выполнения задания.

Баори замолчал и внимательно посмотрел на Валентина и Николая.

– Без Тотселла вам, товарищи, лучше не возвращаться… – Он демонстративно сплюнул жвачку на пол.

– Это мы понимаем, – заверил Остапенко, мысленно посылая толстяка к некой матери.

Фывхи сплюнул еще раз, засунул в рот новую порцию жвачки и, почавкав, осведомился, хорошо ли земляне запомнили Дворец?

Остапенко заверил его, что хорошо, и, кроме того, они имеют с собой планы.

В смотровую щель Валентин видел проносящиеся мимо деревья и холмы. Затем леса постепенно сошли на нет, стали встречаться высокие островерхие домики, появились аккуратненькие поля с копошащимися на них местными жителями. Они как по команде озирались на броневик, низко кланялись и тут же опасливо отворачивались.

– Внимание, – предупредил водитель, – через километр пост!

– Эй, Пронгх, – проревел Пырч, – ты готов, мразь толстопузая?!

Полковник издал неопределенное бульканье. Пырч подскочил к нему и схватил за грудки.

– Не вздумай выкинуть какую-нибудь штуку, сволочь! Если они нас не пропустят, ты будешь молить свою мать, чтобы она родила тебя обратно, понял?!

Пронгх испуганно захлопал глазами и что-то неуверенно пискнул.

– Не слышу! – рявкнул Пырч, тряся пленного.

Голова полковника безвольно замоталась из стороны в сторону.

– Полегче, товарищ, – осадил его Фывхи, – ты помнешь ему форму, а это могут заметить.

Пырч нехотя разжал руки, сыпля ругательствами.

Подъехали к посту. Здесь все было очень серьезно: вправо и влево уходила колючая проволока в несколько рядов и контрольная песочная зона, как на Государственной границе, а посередине, перекрывая трассу, маячило огромное серое здание с зарешеченными окнами, бойницами и несколькими воротами, окрашенными чем-то вроде сурика. Вдоль проволочной ограды торчали смотровые вышки с пулеметами, а на стоянке виднелось несколько БТР и танк. Над зданием реяло синее полотнище с желтым треугольником посередине.

«Город-тюрьма!» – поразился Валентин, рассматривая часовых, медленно прогуливающихся около здания поста.

– Основательно, – заметил он вслух. – И так у вас везде – по всему периметру столицы?

– Везде, – кивнул Фывхи, снимая автомат с предохранителя. – После Катастрофы эта сволочь особенно себя оберегает.

– И вы такое укрепление собирались брать при случае штурмом?

– А что делать? Терпеть их издевательства над трудовым народом?

– Но как тогда ваши группы оказались в городе?

Фавхи раздраженно посмотрел на капитана и неприязненно процедил:

– Не суйся не в свое дело, землянин. Нашел время для разговоров! Внимание, приготовиться! – Командир группы повернулся к бойнице.

Броневик притормозил – теперь он двигался буквально со скоростью пешехода. Часовые, казалось, не обращали на машину никакого внимания. Когда до поста оставалось метров пятьдесят, одни из ворот здания распахнулись, и оттуда выкатил открытый джип с несколькими вооруженными баори. БТР остановился.

– Всем тихо! – приказал Фывхи. – Полковник, ваш выход.

Пронгх еле слышно застонал, прикрыв глаза.

Фывхи почти ласково подтолкнул полковника к маленькому лючку в боку бронетранспортера:

– И не вздумай предупредить своих поганых псов! Проявишь верность долгу – сдохнешь первым, я тебе гарантирую.

Джип сначала подъехал к сопровождающим машинам, но переодетые партизаны молча показали на БТР. Фывхи открыл лючок и прижал к нему физиономию полковника.

– Спокойнее, – прошипел он на ухо дергающемуся Пронгху. – Ты готов?

– Да, – просипел полковник, – да!

Между ним и постовыми произошел короткий разговор, потом Пронгх показал в окошко свои документы, и джип отчалил. Повстанцы торжествовали.

– Молодец, сволочь, не подвел! – сдавленным шепотом выпалил Пырч.

– Рано радуешься, – остудил пыл подчиненного Фывхи. – Мы еще не на той стороне! Может, они внутри решили нас захватить, чтобы отбить полковничка.

– И то, правда, – нахмурился Пырч.

– Но я контролировал разговор, вроде все нормально… – прохрипел толстяк. – Топрад, гнида, почему стоим, поехали! Нам не нужны лишние подозрения!

Шофер включил передачу, и БТР покатил к воротам.

– Пронеси, ради Неба пронеси, о Святая Ягуда… – в полузабытьи бормотал один из партизан рядом с Остапенко.

– Помолчи! – прикрикнул капитан. – Все идет по плану, разве не видишь?

Партизан от неожиданной реплики землянина удивленно выпучил глаза, но замолчал.

Бронетранспортер въехал в широкий, хорошо освещенный тоннель и двинулся вдоль стоящих в боковых проходах вооруженных солдат. Потом он пару раз повернул и наконец остановился перед закрытыми воротами.

– Еще один контроль, – прошептал Фывхи и снова подтолкнул полковника к окошку. – Ну же, давай. Учти, падла, чуть что – в расход пущу!

К броневику подошел статный баори с кучей орденов на груди, за ним следовали двое автоматчиков. Военный отдал полковнику честь и попросил документы. Пронгх протянул свои бумаги. Офицер начал придирчиво рассматривать их, и в тот момент, когда он, козырнув, протянул их обратно, полковник заорал, забившись в истерике:

– Я заложник! Тревога – внутри партизаны!!!

Фавхи с воплем вцепился в Пронгха и оттащил его от люка.

– Тревога! – в свою очередь закричал он.

Стрелок партизан, примостившийся у пулемета, открыл огонь по невидимой Остапенко цели. Снаружи что-то с треском разорвалось, послышались приглушенные крики, и по корпусу машины зацокали пули.

– Дайте мне его, дайте! – визжал Пырч, пытаясь добраться до полковника. – Я его голыми руками порву!

– Задержите их! Проклятые партизаны… – хрипел Пронгх.

Фавхи выхватил короткий тупорылый пистолет и снес упавшему на пол полковнику полчерепа, чуть не задев беснующегося Пырча. Брызнула ярко-оранжевая кровь, куски мозга и осколки костей, взвизгнула, срикошетировав, пуля, к счастью, никого не задев.

– К оружию! – взревел Фывхи. – Топрад, тарань ворота!

– Стойте! – крикнул Остапенко.

Он быстро просунул в амбразуру деструктор и, не целясь, выстрелил по воротам. Грохнул взрыв, одна створка разлетелась, а вторую сорвало с петель – проход оказался свободен.

Топрад ударил по педалям, и БТР, давя солдат, понесся вперед. Не заботясь о сопровождающих машинах, урча, завывая и раскачиваясь, броневик полетел по широкой дороге к раскинутому на холмах городу, до которого, по прикидке Остапенко, оставалось еще пять километров.

Одна машина с партизанами тоже прорвалась, но вторую почти сразу подбили. Пылая, она даже не смогла выехать из тоннеля, зато на некоторое время перекрыла выход. Правда, тут же распахнулись дополнительные ворота, и оттуда выскочило несколько армейских джипов и два бронетранспортера.

– Могло быть и хуже, – заметил Николай, с первого же выстрела подбив вражеский БТР, который, как в пошлом боевике, съехал в кювет и, испуская клубы дыма, завалился набок.

Броневик помчался по дороге. Стрелок Брынх, засев в башенке, с исступленными воплями беспрестанно строчил из крупнокалиберного пулемета, и надо отдать ему должное, не безрезультатно: два преследовавших джипа сошли с «дистанции». К тому же Николай вскоре подбил и второй БТР. Теперь на некотором удалении за ними гналась только одна машина, не решаясь приблизиться.

Остапенко удивился столь легкой победе. «Наверно, впереди будет еще кордон, – решил он, – слишком пока все просто».

Тем временем Фывхи включил рацию, вышел на волну Армии Бходрови и прорычал в эфир кодовую фразу для начала штурма Дворца остальными партизанскими отрядами.

Броневик свернул на проселочную дорогу и запылил по окраине города, состоящего из островерхих строений самых разнообразных расцветок и размеров. Остапенко пытался разглядеть архитектуру получше, но из-за сильной тряски это толком не удавалось. Потом впереди заблестела неширокая речка.

– Сейчас начнется! – приговаривал Пырч, нервно поигрывая автоматом. – Ух, сейчас начнется… Наши уже крошат этих уродов, рвут на куски! И мы рядом, совсем рядом! Вот будет месиво!

– По плану штурм должен был начаться, когда мы попадем в Парк, – заметил Фывхи.

– Десять минут ничего не решат! – одержимый Пырч рвался в бой. – Мы им покажем, мы их раздавим!

– Приближаемся к Парку, – сообщил через несколько минут бешеной тряски Топрад.

Все приникли к амбразурам. Показалась высокая каменная ограда и асфальтированная дорога. Не сбавляя скорости, БТР на полном ходу свернул на нее и помчался по направлению к узорчатым воротам, возле которых стояла охрана и таращилась на неожиданное явление в виде боевой машины и джипа. Возможно, весть о партизанском наступлении сюда еще не дошла.

Но наконец солдаты встрепенулись и бросились через калитку внутрь Парка. Ограда была толстая, добротная, и БТР вряд ли преодолел бы ее без проблем. Валентин с Николаем почти одновременно выстрелили, и раскуроченные половинки ворот разлетелись на мелкие осколки – деструкторы действовали на славу. Топрад сделал крутой вираж, и машина влетела на территорию Парка, в конце которого, метров через шестьсот, высилась громада Дворца.

Открывшийся сейчас вид живо напомнил Валентину лужайки и фонтаны Петергофа. Это было не просто красиво – это было прекрасно! Чистые, причудливо изгибающиеся дорожки, посыпанные крупным розовым песком, круглые беседки, увитые плющом, колонны с венчающими их золочеными фигурками птиц и животных, аккуратные купы деревьев и кусты, которым рука искусного садовника придала разнообразные геометрические формы.

Однако самым грандиозным здесь являлись десятки фонтанов! Они были выполнены в странной, поначалу казавшейся дикой манере, а разбивающиеся на миллионы капель бесчисленные струи играли на солнце мириадами огней. Остапенко поморщился при мысли, что будет на месте этого чудного парка через пару часов.

Сзади послышался грохот выстрелов, и броня машины загудела от врезающихся в нее пуль. Брынх, повизгивая от охватившего его восторга, строчил в ответ из пулемета и даже слегка зацепил сопровождающий джип, а Николай вовремя уничтожил машину дворцовой охраны, показавшуюся из-за деревьев.

Топрад, скрежеща зубами и выжимая из двигателя все возможное, попер напролом к Дворцу. Тут-то Остапенко инопланетный бронетранспортер даже зауважал. Неказистый с виду, неудобный внутри, с относительно слабой броней, он обладал неожиданно хорошими ходовыми качествами по пересеченной местности, и теперь уже мало что могло его остановить. Сбивая мраморные статуи, с корнем вырывая из земли невысокие деревца, проваливаясь в прудики и ловко выкарабкиваясь из них по крутым склонам, БТР неотвратимо несся к цели.

А местность вокруг них словно ожила. Оказалось, что буквально под каждым кустом здесь находилось что-то типа ДОТа – теперь оттуда строчили пулеметы, и даже несколько раз прогрохотала пушка, в пух и прах разнесшая великолепный фонтан, мимо которого проезжал в это время броневик.

– Вон к той беседке! – скомандовал Фывхи. – Земляне, приготовьтесь!

Люди, хватаясь для равновесия за все, что попадалось под руку, кинулись к люку.

И тут оглушительно рвануло прямо под колесами. Бронетранспортер подбросило, развернуло, всех повалило друг на друга, и машина встала. Удушливо потянуло дымом.

– Мы подбиты! – заорал Пырч.

Николай, путаясь в телах и снаряжении, откинул люк и выкатился наружу. Остапенко последовал за ним. Около горящего БТР бухнуло еще раз, и людей осыпало комьями взрытой земли.

– Бежим! – Валентин бросился к торчавшей неподалеку беседке.

– Стойте, мерзавцы, вы куда?!.. – За ними, шатаясь и сплевывая с кровью с разбитых губ, побежал Фывхи.

Не обращая на него внимания, под непрестанный свист пуль Валентин и Николай вбежали в беседку и принялись ощупывать пол.

«А вдруг это не то место?» – забеспокоился Остапенко, но одна из плит наконец поддалась, и открылся темный лаз. Выбив еще пару плит, капитан спрыгнул вниз. За ним в проход скатился Шорин, а потом Фывхи, Пырч и еще пара подоспевших баори.

Лаз был выкопан недавно – со стенок до сих пор осыпалась потревоженная свежая земля.

– Пойдем все вместе! – прохрипел Фывхи. – Скорее, не то нас тут достанут!

Они осторожно двинулись вперед, опасаясь обвала. Освещения, разумеется, никакого не было, но люди пользовались системой ночного видения бронекостюмов.

– Наш человек почему-то не предупредил о такой сильной обороне, – пробормотал толстяк. – Не понимаю, в чем дело…

– Вот такой вот, значит, ваш человек, – огрызнулся где-то позади Шорин.

– Отдайте нам блокиратор! – вдруг заявил Фывхи.

Валентин заколебался, чуть убавив шаг.

– Дайте сюда! – Баори схватил Валентина за плечо.

– Я не думаю, что сейчас это лучший вариант, – отмахнулся капитан. – За нами гонятся!

– Отдай!

– Нет!

– Ну, как знаешь… – вдруг сдался Фывхи.

Шагов через пятьдесят возник тупик, как предупреждали и Авван, и Арн. Тем временем сзади отчетливо послышались крики и возня преследователей.

– Всем отойти и лечь, – приказал Остапенко.

Баори, озираясь, в страхе попятились.

– Скорее, – просипел Пырч, скрючившись на земле. – Они уже идут!

«Только бы не обвалилось и над нами», – пробормотал Валентин и выстрелил.

Грохнуло, полыхнуло, и впереди образовалась широкая дыра, в которую кинулись все, основательно потоптав замешкавшегося Пырча. За проломом шла канализационная труба Дворца. По ее дну вяло тек грязный, зловонный поток отбросов, в который люди и баори погрузились почти по колени. На потолке слабо светили редкие заросшие слизью лампочки.

– Один момент, господа. – Николай обернулся назад и выстрелил еще раз.

Из темноты лаза раздались крики, грохот, и земля осела, завалив проход.

– Вот так-то надежнее, – самодовольно хмыкнул старшина.

– Молодец! – похвалил Остапенко.

С трудом передвигая ноги, диверсионная группа побрела по канализации.

– Идем до самого конца, – напомнил Фывхи, – там должна быть лестница.

Они добрались до места, где труба сильно расширялась. Здесь мутный поток уходил куда-то в сторону, а к стене прилепились узкие металлические скобы, и по ним мятежники поднялись на тесную площадку. В стене виднелась маленькая клепаная дверь.

Стрелять на таком ограниченном пространстве было просто невозможно, но дверца оказалась не запертой – когда Валентин толкнул ее, та бесшумно открылась.

За дверью находилась тесная каморка, опутанная блестевшими от влаги трубами и набитая разными агрегатами, смахивающими по виду на насосы, и каким-то баками. В углу, на горе тряпья произошло движение.

– Свои, не стреляйте, товарищи! – пискнул из полутьмы дребезжащий голос.

Это оказался маленький баори довольно почтенного возраста, который был связан с повстанцами. Звали его Кенд. Он должен был провести отряд Фывхи дальше во Дворец. Дрожащими руками старик открыл другую дверь, ведущую из каморки.

– Как они похожи на Него, – в страхе пробормотал Кенд, испуганно косясь на землян.

– На кого? – поинтересовался Валентин, выходя в пыльный, но светлый коридор, вдоль которого тянулись все те же толстые трубы.

– На Него, – затравленно повторил старик.

– Заткнись, – посоветовал Фывхи.

«Наверняка он имел в виду Аввана или Тотселла», – догадался капитан.

– Это только костюмы одинаковые, – почему-то сказал он вслух, словно оправдываясь.

Старик при этих словах только быстрее засеменил по коридору. Диверсанты не отставали. Они миновали несколько поворотов и затянутых паутиной дверей и наконец вышли к малоприметной лесенке, скрытой в вертикальной трубе.

Фывхи потребовал, чтобы старик лез первым. Тот начал жаловаться, что слишком слаб и не сможет подняться по вертикальной лестнице.

Командир группы начал выходить из себя, он потребовал подчиниться, называя Кенда предателем и угрожая расправой на месте. Старик захныкал:

– Я слаб, я упаду… Что вам еще надо? Я открыл дверь, я открыл решетку наверху, я…

– Одни предатели, среди нас одни предатели! – взревел Фывхи и схватил Кенда за шею.

– Оставь его! – сказал Валентин. – Он действительно не сможет туда влезть.

Фавхи пошевелил разбитыми толстыми губами, бормоча проклятия, и швырнул Кенда на пол.

– Мразь! – буркнул он, непонятно к кому обращаясь. – Он должен идти с нами. Мало ли что там наверху!

Валентин заглянул в трубу – где-то высоко вверху маячило пятно света. Он окинул взглядом партизан и схватился за скобы.

Лезть оказалось действительно неудобно, старик точно не одолел бы такой подъем. Остапенко добрался до решетки, преграждающей путь, откинул ее и вылез наружу, оказавшись на длинном и не слишком широком карнизе, по периметру огибавшем одно из крыльев Дворца где-то на уровне третьего этажа. Люк, через который он проник сюда, находился прямо в мраморном полу.

Карниз имел невысокие, всего сантиметров сорок, перила, и капитан сразу же лег на пол, после чего осторожно выглянул в парк. Боевые действия внизу и не думали затихать – раздавались автоматные очереди и взрывы, а между деревьями мелькали фигуры сражающихся. У знакомой беседки жирным дымом чадил подбитый БТР, возле которого распростерлось несколько тел. Чуть дальше Остапенко заметил танк, медленно ползущий вдоль фонтанов, и группу солдат, цепочкой бегущих под его прикрытием. Судя по всему, отряды Хрыга и Получучи уже проникли на территорию, примыкающую ко Дворцу, и вступили в бой с правительственными войсками.

Над люком показалась голова одного из партизан. Валентин предупредил его, чтобы не поднимал высоко голову. Баори кивнул, словно червь выполз из шахты и откатился к стене, прижав к себе автомат. Затем появился Пырч, партизан по имени Крокд и Шорин. Последним вылез запыхавшийся толстяк Фывхи – пот градом катился у него по лбу.

Мятежники, пригибаясь, побежали по балкону, но их быстро заметили и балкон накрыл град пуль. Все упали на пол, и только Пырч, чертыхаясь, буквально по головам бросился бежать дальше.

– Стой, идиот! – крикнул Остапенко, но баори уже скрылся в проеме видневшегося впереди прохода.

Внизу очередной раз прогремело, и обстрел балкона, к счастью, стих – солдаты переключились на другие цели.

– Я пошел! – Капитан приподнялся и ринулся к двери.

Упав около нее, он заглянул внутрь – там виднелось просторное помещение, похожее на холл, с его противоположной стороны располагалась широкая лестница, ведущая вниз. Пырч исчез.

По-видимому, бой уже шел и внутри Дворца – со стороны парадного входа доносились взрывы и автоматные очереди. «Неужели Тотселл до сих пор находится в своих апартаментах? – подумал Валентин. – Странно, если резидент еще не сбежал!».

Он обернулся и махнул рукой, подзывая своих.

Фавхи довольно ловко для своего веса добрался до спасительного прохода, а потом приполз Шорин. Последним появился Крокд.

Они вошли в холл и по одиночке перебежали к лестнице. Пырча и здесь не было.

– Вот говнюк! – возмутился Фывхи. – Теперь нас только четверо… – Он тяжко вздохнул: – Плохо, ох как плохо, товарищи!

– Не раскисай! – попытался подбодрить его Остапенко. – Все равно у нас уже нет иного выхода.

Внизу вовсю гремело, в лестничных пролетах свистели шальные пули, кто-то с кем-то перекликался.

Остапенко прикинул план Дворца – судя по всему, им надлежало двигаться по коридору, уходившему вправо. Он уже хотел сказать об этом Фывхи, взгляд случайно скользнул по широкой стеклянной двери, открывавшейся на балкон фронтона Дворца, за которой мелькнуло нечто, быстро пронесшееся по небу.

– Постойте-ка, – взволнованно проговорил капитан, – я сейчас!

Валентин выбежал на балкон. – так и есть, летающая «тарелка»! Правда, «тарелкой» эту машину назвать было сложно, но Валентин мгновенно отождествил небольшой обтекаемый снаряд, похожий на дыньку размером со средний легковой автомобиль, с гравилетом Аввана – ошибки быть не могло, точно такой же серебристый материал корпуса, та же легкость и непринужденность полета при полном отсутствии видимых движителей. Маленький гравилет завис над одной из башенок Дворца, а потом опустился на ее плоскую верхушку, скрывшись из глаз.

«Уж не Тотселл ли это? А может, сам Авван?» – подумал Остапенко.

Он был несколько удивлен: в плане операции никаких гравилетов не предусматривалось.

Вернувшись, он поинтересовался у Фывхи, есть ли у них тут боевые летающие машины на всякий случай. Толстяк ответил, что авиации в их районе и до Катастрофы почти не было, а уж сейчас вообще не осталось.

Валентин пробормотал «ясно» и задумчиво покивал. Шорин вопросительно посмотрел на напарника.

– Потом, – махнул рукой Остапенко.

Баори переглянулись, но промолчали, да и времени на разговоры не оставалось – требовалось действовать, выполняя план, да и свои шкуры сохранить хотелось всем.

Глава 9

Двинувшись по коридору, они почти уже достигли нужного места, когда из-за угла выступил отряд охраны Дворца и завязался бой.

Валентин лежал за упавшим перекрытием и нервно поглядывал в конец коридора, где периодически показывались правительственные солдаты. Капитан выстрелами из «молниевика» прижимал их к полу и заставлял прятаться за выступы стен и углы. Он пока не слишком приноровился к мощности деструктора для стрельбы внутри слишком ограниченного пространства – первый же выстрел снес одну из стен и вызвал обрушение части потолка, грозя завалить и нападавших, и землян.

Старшина под прикрытием Остапенко в это время пробирался к огромной золоченой двери, которая, как следовало из описания Аввана, вела в апартаменты резидента Тотселла. Люди наконец-то вышли на финишную прямую, потеряв в этой сумятице Крокда и Фывхи – один был убит, второй просто куда-то пропал. После того, как на них как снег на голову свалилась целая рота до зубов вооруженных правительственных солдат, прошло всего минут десять, но Валентину показалось, будто минула вечность.

В данной ситуации Аввану можно было сказать «спасибо» только разве что за отличные средства индивидуальной защиты. Так называемые бронекостюмы являли действительно чудо техники! Несмотря на то, что с виду они казались несерьезными, но ни пули, ни осколки или падающие куски камней не наносили вреда. Человека, облаченного в такую защиту, окружало некое силовое поле, которое при этом не мешало самому защищаемому вести огонь из любого оружия. Поле генерировалось, судя по всему, черным ящичком, прикрепленным к поясу «бронекостюма»: Валентин чувствовал, как таинственный генератор периодически пульсирует именно в те моменты, когда возникала угроза. Защита существенно гасила и грохот разрывов, и взрывные волны.

У капитана даже появилась мысль просто встать и пойти, куда ему нужно, ведь ничто его безопасности в такой защите вроде бы не угрожало. Но поступить так мешал инстинкт самосохранения, да и непривычно было – кто его знает, а вдруг не сработает что-то хотя бы один раз?

«Хорошо, что я не отдал Фывхи инъекторы с блокиратором, – думал Остапенко, напряженно следя за тем, как Николай пытается открыть тяжелую створку двери. – Впрочем, понадобятся ли нам они?» Капитан уже не очень-то верил, что операция завершится так, как им хотелось. Самим бы уйти…

Из-за поворота вылетела ручная граната и разорвалась неподалеку от Шорина – старшина только успел инстинктивно сжаться в комок, закрывая голову руками. Большую картину, висевшую на стене рядом с дверью и напротив по коридору, изрешетило в клочья, а Николай лишь помотал головой и продолжил борьбу с запором неподатливой двери.

«Если через минуту не откроет, надо будет действовать деструктором», – решил капитан, однако в этот момент одна из створок начала открываться, и Николай махнул напарнику рукой.

Они протиснулись в дверной проем и оказались в просторном зале, завешанном гобеленами и заставленном диванами, креслами, шкафами с книгами, золотыми статуями и высокими вазами в форме амфор на треногах, наполненных букетами цветов. Земляне заблокировали дверь имевшимся на ней внутренним засовом и осторожно двинулись вперед. Они обошли весь зал, но никого не встретили, второго выхода не оказалось.

– Да ну это же чушь какая-то! – возмутился Николай. – Ясно, что Тотселл не станет сидеть здесь, когда вокруг такая заваруха!

– Он не здесь сидит, а где-то рядом, Коля, – возразил Валентин. – Наша задача – найти потайной ход.

– Да мы его тут год будем искать – и не найдем!..

– И что предлагаешь?

– Знаешь, Валя, нам было бы лучше добраться до той машины, которую ты видел. Может, это Авван прилетел? Он же говорил, что свяжется с нами, когда мы захватим Тотселла, а раз такое дело… Пусть он сам тут теперь разбирается!

– Может быть, это и Авван, а может, и не он – гравилет-то совершенно не такой, как предыдущие.

– А вдруг это Тотселл?

– Да откуда я знаю?! Кстати, у Тотселла может быть серьезное оружие. Хочешь заполучить в лоб заряд из деструктора?

– Но нужно же что-то делать – скоро сюда солдаты ворвутся!.. – Шорин уже нервничал.

Тут раздался легкий скрип.

– Тихо! – прошептал Остапенко и потянул Николая за руку, прячась за массивным диваном.

Один из стеллажей у противоположной стены начал медленно поворачиваться вокруг оси. «Надо же, – подумал капитан, – как просто и банально…»

Под углом девяносто градусов к своему первоначальному положению стеллаж остановился. Из открывшегося за ним проема появилась высокая худощавая фигура странного бледно-фиолетового цвета. Похоже, пришелец почти не носил одежды – только какие-то лоскуты в качестве набедренной повязки, но строением тела он куда более походил на землян, чем на баори. В руках неизвестный не держал никакого оружия, что удивило Валентина. Фигура направилась к другому стеллажу и принялась колдовать с ним.

– Да это же он, резидент! – выдохнул Шорин. – Валя, уйдет же, сука!..

– Обходи справа, я слева, – скомандовал Остапенко. – Помни, он нам живым нужен!

Люди, крадучись, начали окружать ничего не подозревающего инопланетянина, к этому времени откинувшего небольшую панель сбоку от стеллажа и доставшего из тайника два длинных узких чемоданчика.

– Стоять, не двигаться! – крикнул Остапенко, внезапно появившись у чужака за спиной. – Руки за голову!

Пришелец замер и медленно обернулся.

– Резидент, не делай глупость, поставь чемоданы! – прорычал возникший справа Шорин.

Инопланетянин глухо заворчал и замотал лысой вытянутой головой, ярко блестевшей на свету.

– Тотселл! – провыл он, чуть приподнимая подбородок.

– Приятно познакомиться. Ты арестован, Тотселл!

– Тотселл! – повторило существо с какой-то неожиданной тоской. – Туда надо! – Оно показало на проход, из которого появилось.

– Никуда тебе уже не надо! – отрезал Валентин, покачав перед его носом стволом деструктора. – Руки подними!

– Надо, туда это взять! – Пришелец красноречиво затряс своей ношей и вознамерился, было, прошмыгнуть мимо капитана, но тот преградил дорогу стволом деструктора.

– Валентин, вколи ему эту фигню, что нам дали, – напомнил Шорин.

– Держи его на мушке. – Валентин одной рукой достал из кармашка бронекостюма инъектор, выполненный в виде маленького пистолетика. – Ну-ка, пациент, повернитесь!..

Осуществить задуманное он не успел. Из потайного лаза выскочил Фывхи и, хромая, бросился к людям. Одна его рука плетью болталась вдоль туловища, балахон был изодран, а лицо залито кровью.

– Нас предали, предали! – завопил баори, размахивая огромным пистолетом. – Отряд Получучи встал на сторону генерала! Мы окружены! Мы разбиты! Мы…

– Отойди, не мешай, – прорычал Шорин. – Лучше следи за входом!

– Великого Плана больше нет! Уходить надо, Авван тоже нас предаст, слышите?! – визжал толстяк. – Ой, а это кто такой?! – Он словно только что заметил фиолетового инопланетянина. – Убейте этого ублюдка немедленно, слышите?!

– Шорин, уйми его! – не выдержал Валентин, отворачиваясь от Тотселла, и тот, улучив момент, бросился бежать, взбрыкивая на ходу тощими ногами.

– А-а-а!!! – в истерике закричал Фывхи и вскинул пистолет.

– Не смей! – Остапенко прыгнул на баори, но не успел. Тот дважды выстрелил. Резидента развернуло и швырнуло на стену.

Капитан налетел на Фывхи, повалил толстяка на пол.

– Ублюдок! – в бешенстве прошипел Валентин и с размаху ударил баори в висок.

Тот скорчил гримасу и закрыл глаза.

– Нам всем придет конец, – прошептал он.

– Чтоб тебя! – Остапенко вскочил и подбежал к недвижному Тотселлу.

Шорин уже перевернул резидента лицом вверх и горестно качал головой: инопланетянин был мертв, пули попали ему в спину куда-то в район позвоночника, если таковой имелся, и под убитым расплывалась лужа необычно темной крови.

Тут в глубине Дворца сильно грохнуло, пол задрожал. Возиться с мертвым не оставалось времени. Валентин приказал Шорину привести в чувство Фывхи и занять оборону у дверей зала.

Шорин подбежал к толстяку, а капитан принялся внимательно рассматривать защелки, представляющие собой две маленькие вращающиеся скобы.

– Фывхи тоже мертв! – удивленно прокричал Валентину Шорин. – Резидента грохнул и сам копыта откинул, скотина!

Остапенко с досады выругался и хотел заняться таинственными чемоданами, но в этот момент в дверь сильно ударили несколько раз подряд, створки зашатались.

Следовало немедленно уходить или вступать в бой с многократно превосходящими силами противника, чего, несмотря на чудесные «бронекостюмы», делать совершенно не хотелось.

Теперь они могли воспользоваться лазом Тотселла и попробовать захватить гравилет, оставшийся на крыше башни Дворца. Валентин немедленно озвучил этот план и приказал взять один из чемоданов, Николай начал возражать, ссылаясь на лишнюю обузу, но Остапенко остался непреклонен и сам взял чемодан. Он был уверен, что там может храниться что-то ценное, иначе Тотселл не вернулся бы за ними в такой обстановке. Вполне возможно, что так они могут хоть каким-то образом оправдаться перед Авваном за то, что не смогли полностью выполнить задание.

Недовольный старшина схватил второй чемодан, и они побежали к лазу. Валентин, заметив внутри рычаг, повернул его, и стеллаж начал медленно поворачиваться, закрывая потайной лаз. Когда через несколько секунд прогремел взрыв, входную дверь вышибло и в зал ворвались солдаты, секретная конструкция уже встала на место, и непосвященным невозможно было ни о чем догадаться.

Проход оказался узким и извилистым, а через метров сорок начал подниматься под очень крутым углом вверх. Судя по всему потайной лаз проходил в стене башни, поднимаясь к ее вершине и приблизительно ориентируясь по направлению, Остапенко прикинул, что скорее всего, это та самая башня, на которую сел гравилет.

К разочарованию людей, лаз, в конце концов, закончился низким тупиком, где даже Остапенко приходилось пригнуться, чтобы не задевать головой потолок.

Валентин принялся ощупывать шероховатую поверхность, надеясь найти секретный механизм, но Шорин предложил не тратить время и просто пробить отверстие, чтобы выбраться на верхнюю площадку башни.

Капитан на мгновение задумался. С одной стороны, не хотелось лишнего шума, а с другой все говорило о том, что они находятся в нужном месте. Если добраться до гравилета, то проблема с бегством из зоны уж слишком активных боевых действий, разворачиванию которых они и сами в немалой степени поспособствовали, решалась легко.

Напарники отошли по крутым ступенькам вниз, прикрываясь изгибом лаза, и Шорин, присев на колено, выстрелил. Взрывная волна ударила наружу, окатив людей каменной крошкой, и вместо куска потолка в тупике засветилось небо мира баори, почти такое же голубое, как на Земле.

Люди подобрались к пролому и осторожно выглянули наружу. Они действительно находились на вершине башни внутри круглой беседки, у которой выстрелом перебило одну из опор. Справа виднелись мраморные резные перила, а слева на площадке притулился тот самый похожий на дыньку гравилет.

И прямо перед входом в беседку, припорошенный пылью, лежал человек в легком комбинезоне и без защитного костюма.

Валентин, оставив чемодан Николаю, подобрался к незнакомцу и перевернул его лицом вверх – перед ними была девушка.

– Черт побери! – Шорин вытаращил глаза. – Жива? Крови-то вроде не видно… Кто же это такая?

– А я почем знаю? – пожал плечами Валентин.

Он откинул со лба девушки длинные волосы, ладонью ощутил слабое дыхание и пощупал пульс.

– Жива, – облегченно сказал он и оглянулся по сторонам. – Видимо, просто оглушило: она, наверное, без шлема была. Коля, проверь гравилет. Нужно перенести ее туда, быстро понять, как управлять машиной, и скорее драпать отсюда.

Шорин бросился выполнять приказ.

Остапенко прислушался к звукам боя. Теперь только изредка доносились короткие автоматные очереди и сухие одиночные выстрелы, но взрывы больше не грохотали – видимо, кто-то над кем-то уже почти одержал верх. Но земляне при любом исходе не собирались здесь задерживаться.

Капитан стряхнул каменную крошку с одежды пострадавшей и уложил девушку на свободное от обломков место, приподняв ей голову. Незнакомка дышала часто и неровно. Валентин вспомнил, что Авван кроме прочих консервов снабдил их специальными стимуляторами. Торопясь, он сдернул заплечный мешок и достал другой инъектор и, приложив его торец к коже на шее девушки, нажал кнопку. Раздался тихий щелчок.

Тем временем вернулся Николай и доложил, что кроме этого лаза на площадку больше никак не попасть. Гравилет вроде целый, повреждений не видно, люк открыт, но внутрь он не забирался.

Валентин кивнул и приказал Шорину взять чемоданы резидента. Сам он собрал вещи в мешок, закинул его за плечо и осторожно поднял девушку на руки. Она была легкая, мягкая, податливая. Остапенко усмехнулся, чувствуя, как к щекам непроизвольно приливает кровь.

Девушек он в своей жизни насмотрелся достаточно и всегда был готов проявить к ним повышенное внимание, особенно, к красивым. В данном случае девушка была очень даже хороша, чего не скрывал ее растрепанный вид, но не из-за этого же волноваться!

Возможно, волнение вызывалось тем, что он держал на руках инопланетянку? Хотя, глядя на девушку, сказать это было весьма затруднительно: черты лица, волосы и все остальное – прямой осмотр не выявлял каких-то отклонений от весьма широких стандартов земной красоты и просто идентичности с представителями родной планеты.

– Ты чего на нее так вылупился? – Николай вернулся за вторым чемоданом и теперь удивленно смотрел на напарника. – Давай-ка поторопимся!

– Да, да, конечно, – ответил Валентин.

– Как будто бабы никогда не видел… – проворчал Шорин, в спешке толкая чемоданы в гравилет.

Незнакомка еле слышно застонала и глубоко вздохнула, веки ее затрепетали – видимо, подействовали стимуляторы. Девушка открыла глаза и что-то прошептала.

– Кто вы? – перевел транслятор.

– Мы… э-э… друзья, – выдавил капитан, стараясь не споткнуться на стыках плит, которыми была выложена крыша башни.

Поднеся пострадавшую к машине, он заглянул внутрь.

Не очень просторная кабина немного напоминала салон микроавтобуса: в передней более узкой части располагалось кресло пилота, позади которого стояли в два ряда четыре кресла для пассажиров. В хвостовой части имелся багажный отсек, отделенный жесткой сеткой и заваленный какими-то тюками, сумками и прочим барахлом.

– Что случилось? – Девушка попыталась оглядеться, пока Остапенко бережно устраивал ее в первом ряду пассажирских кресел.

Старшина стоял рядом и подозрительно смотрел на незнакомку. То, как вел себя с ней капитан, ему не вполне нравилось.

Девушка дотронулась до головы.

– Что-то взорвалось, да? – спросила она. – Меня мутит, и голова кружится…

– Скоро это пройдет, я ввел лекарство, – заверил Валентин и повернулся к Шорину: – Коля, залезай, улетаем!

Николай, косясь на инопланетянку, пролез на второй ряд и притулился там.

Усевшись на место пилота, Валентин поинтересовался, как зовут девушку.

Та сообщила, что ее имя Кината, и капитан в свою очередь представил себя и Николая.

– Можете звать меня просто Кин, – сказала девушка и добавила: – Какие имена у вас… странные. Вы агенты?

– Ну… странные, это да, но мы не агенты… – пробормотал Остапенко, пытаясь воскресить в памяти то, что рассказывал Авван про каких-то агентов.

Только тут он вспомнил, что у него до сих пор опущен щиток шлема и машинально поднял свой. Шорин, глядя на командира, тоже открыл лицо. Почти сразу же Валентин спохватился, памятуя разговоры Аввана о непристойности показывать лица при первой встрече.

– Прости, это ничего, что ты видишь наши лица?

– Не понимаю, – удивилась девушка, – а что в этом такого?

– Но мы видим твое лицо, а ты наши… А мы едва знакомы.

– Не понимаю, ну и что? – Кин слабо улыбнулась, хотя улыбка скорее напоминала жалобную гримасу. – Вы считаете, что я не должна видеть лица агентов?!

– Да мы никакие не агенты, успокойся! – И чтобы переменить тему, спросил: – Это твоя машина?

– Да, – кивнула девушка и вдруг всхлипнула и шмыгнула носом, – будто вы сами не знаете?

– Откуда ж нам знать, ведь гравилеты все разные! С устройством этого мы пока не знакомы.

– Да ну?! Они же только снаружи разные.

– Нам нужно улететь отсюда. Слышишь выстрелы?

Девушка напряглась.

– Да, – Она наморщила лоб, будто пытаясь вспомнить нечто важное. – А где Синг’сах?

– Где что? – переспросил капитан.

– Не «что», а «кто». Синг’сах – это Синг’сах… Не пойму, кто же вы такие, а?

Остапенко напрягся, не зная, что ответить?

– Вы новые Исследователи? – продолжала спрашивать девушка, глядя прямо в глаза Валентину. – Или… вы все-таки люди Коулла?

– Нет… – Остапенко теперь понял, про каких агентов девушка говорила. – Вот уж к Коуллу мы точно отношения не имеем.

– Полетели, что ли? – подал голос старшина. – Потом поговорите.

Кин, морщась, поднялась с кресла и ткнула несколько кнопок на пульте пилота.

– Быстрый взлет, – коротко приказала она.

– Есть быстрый взлет, – отозвался баритоном бортовой компьютер.

Гравилет плавно приподнялся, а потом свечой устремился в небо при полном отсутствии перегрузок внутри кабины.

– Нам нужно попасть в безопасное место, – попросил Остапенко. – Кин, ты знаешь что-нибудь подходящее, а?

Девушка снова задумчиво изогнула брови.

– Место-то есть, но оно далеко и…

– И что?

Гравилет завис метрах в двухстах над землей.

– Да нет, ничего…

– Ладно, но скажи нам откуда ты сама? – решился задать прямой вопрос Остапенко. – Ты же никак не местная!

– Что значит – не местная? Само собой, я не баори, но это как раз моя Зона. А вот вы кто такие?

– Ну об этом мы еще поговорим, – поспешно заверил Валентин. – Я вот видел, как ты сразу после начала штурма Дворца прилетела на этом гравилете, это ведь была ты? Что ты здесь делаешь?

Девушка всплеснула руками:

– Ну, понятно, вы – агенты! – упавшим голосом произнесла она.

– Никакие мы не агенты! – заверил ее Остапенко. – С чего ты взяла?

Девушка молча сверлила его взглядом из-под насупленных бровей.

– Послушай, – как можно мягче произнес капитан, чувствуя себя при этом совершенным идиотом, – мы друзья, мы тебе не причиним зла, честное слово!

Девушка молчала.

– В данной ситуации цели у нас с тобой абсолютно одинаковые, понимаешь? И тебе, и нам на территории баори угрожает реальная опасность…

– Так убирайтесь отсюда, кто вам мешает? – пожала плечами Кин. – Отправляйтесь прямо в Комитет, к администратору… Послушайте, господа агенты, раз вы меня взяли, нечего комедию ломать – везите к нему, чего уж там! Только сначала дайте знать старшему советнику Группы Исследований Коуллу!

– Да не знаем мы никакого Коулла, – рассердился Остапенко. – Мы не работаем на него! Мы сами с ним боремся! И советника этой самой группы мы тоже не знаем.

– Боретесь?! – вытаращила глаза Кин и вдруг усмехнулась: – Это что-то новенькое в вашей работе, господа. Провоцируете меня, что ли? Но я никому из «верхних» не собираюсь делать гадости!

Валентин помотал головой и выставил перед собой ладони.

– Что значит «провоцируете», в каком смысле?.. Ясное дело, ты мне не веришь, но мы не агенты! Как я понимаю, Коулл – наш общий враг, это он все затеял, и я… мы… – Остапенко замолчал, не находя слов, чтобы связно изложить сумбур, который нагромоздился у него в голове после наставлений Аввана и всех событий, произошедших за последние сутки.

Кин, открыв рот, ошарашенно смотрела на землянина. Капитан плюнул на конспирацию:

– Объясни нам, кто такие «верхние»? О каких исследователях ты говорила?

– Ну и ну… – пробормотала девушка. – Что за комедия?! Это что, новый способ пытки у Службы безопасности?

– Безопасности чего? – уже совершенно запутавшись, переспросил Валентин.

Кината прищурилась.

– Так-так! – процедила она, вглядываясь в его лицо. – Я, кажется, начинаю понимать…

– Ну и что ты понимать начинаешь? Что?!

– Я-то, дура, думала, это у меня со зрением плохо, но теперь я вижу – вы чужаки!

Остапенко растерялся, не зная, что и ответить на эту догадку прозорливой девушки.

– Да, говорил мне Авван, что у баори будет интересно, – продолжала Кин, – но я не могла даже предположить себе, что до такой степени…

– Стой! – воскликнул Валентин. – Ты сказала «Авван»? Вот его-то мы как раз знаем!

– И откуда же?! – с сарказмом пробормотала девушка.

– Мы с ним встречались! Это он дал нам эти костюмы и направил сюда со специальным заданием.

В глазах Кин промелькнул совершенно живой интерес.

– И зачем же, если не секрет?

– Гм… – Остапенко замялся. – Видишь ли, Авван поручил нам при помощи местных партизан похитить некоего резидента Тотселла и доставить лично к нему. Хочешь верь, хочешь – нет!

– Вот как!.. – Кин пораженно округлила глаза. – Авван приказал похитить меня? И доставить к нему?!.. Ну, господа, я вас поздравляю!

– Так поздравлять-то не с чем, – горестно пожал плечами Остапенко, не обратив внимания на слова девушки. – Тотселл погиб во Дворце, его на наших глазах застрелил один из партизан. Мы уже ничем не могли ему помочь. Из потайного места за стеллажом резидент достал вот эти чемоданчики, видишь? Мы их принесли, но…

– Все, хватит ломать комедию, идиоты! – заорала Кин, ударив кулаком по подлокотнику кресла.

– Ты… чего? – Остапенко немного растерялся. – Говорю же, мы не успели помешать застрелить Тотселла…

– Да ты о чем говоришь?! – возмутилась девушка. – Это я Кината Тотселл! Существо, которое убили, – мой слуга, Синг’сах. Я отдыхала на озере Имдр как дура, без костюма и тяжелого оружия, получив сигнал о нападении на Дворец, сразу прилетела сюда и послала Синг’саха к тайнику за снаряжением. Я ждала его, чтобы уничтожить этих гнусных мятежников, но тут бабахнуло и появились вы. О, Боже! Неужели я опять все не так сделала?.. – Девушка вдруг осеклась и закрыла лицо руками.

– Ах, вот оно что! Получается, она и есть Тотселл? – деловито осведомился Шорин, тыча в сторону Кинаты пальцем.

– Если верить, то, получается, что да… – потрясенно побормотал Валентин.

– Но я не понимаю, почему Авван… – продолжала Кин. – Зачем надо было так делать? Мы же с ним… Неужели Коулл про все узнал?

– Послушай… – начал, было, Остапенко, но тут Николай вскинул руку и прозвучал резкий хлопок – старшина держал инъектор с блокиратором, а на шее Кинаты Тотселл появилась маленькая красная точка.

Девушка испуганно вскрикнула и схватилась за место укола.

– Какого черта! – Капитан вскочил, отталкивая напарника. – Ты где его взял?!

– Ты его обронил там, где придурок-баори убил лже-Тотселла, а я эту штучку подобрал. Ведь резидент должен быть доставлен Аввану! – Шорин упрямо смотрел Валентину в глаза. – Если мы играем, то играем по правилам. Ты сам меня всегда этому учил. И мне не нравится, Валентин, очень не нравится, что ты нюни распускаешь перед этой мадам. Мы наживем проблем – не нужно менять первоначальные планы.

– Да какие нюни, ты что – идиот?! – сорвался Валентин. – Какие планы?!

Вдруг Кин повалилась на бок и затихла.

– Смотри, что ты наделал! – воскликнул Остапенко. – Что с ней?

– Не знаю, – деланно равнодушно пожал плечами старшина. – Как Авван сказал, так я и сделал. Я, как и ты, не доверяю этому типу, но к этой девочке у меня доверия еще меньше. Очнись, Валя, очнись! Если она и есть тот самый резидент, то мы должны доставить ее к Аввану!

Не слушая напарника, Валентин пытался привести девушку в чувство, но через минуту немного успокоился – девушка была жива, она просто спала. Возможно, блокиратор дополнительно являлся просто сильнодействующим снотворным.

Пока же вставал вопрос, а куда лететь. В общем-то, как говорится, нет худа без добра: если блокиратор подавляет волю, то Кината Тотселл может рассказать им много интересного до того, как будет доставлена к Аввану. Поэтому Шорин предложил не спешить, а побыть какое-то время в том укромном местечке на озере, о котором упоминала сама девушка. Судя по всему, она там пребывала в одиночестве, и можно было не опасаться встречи с другими ее соплеменниками.

Вставал вопрос, как найти дорогу к этому скрытому озеру. Валентин, уже заметивший, как можно общаться с техникой тарлан при помощи голоса, поинтересовался, слышит ли его компьютер машины.

– Жду указаний, – прозвучало в динамиках.

– Полетели туда, где Кината Тотселл на озере отдыхала! И как можно быстрее!

Машина послушалась, развернулась и пулей понеслась в сторону восходящего солнца. Вид пейзажа, со страшной скоростью несущегося назад на экранах при полном отсутствии ускорения внутри салона, вызывал странное и непривычное ощущение.

– Гравилет, – спросил капитан, все еще невольно сжимая подлокотники кресла, – кто кроме Кинаты находится в том месте?

– Данных нет, – отозвался компьютер.

– Как это место называется?

– Западное побережье озера Имдр.

– Что оно собой представляет?

– Персональное место отдыха исследователя Кинаты Тотселл.

– Э… Кината летала всегда одна? Или кто-то еще с ней был?

– Доступ к сведениям заблокирован.

Шорин хмыкнул и многозначительно посмотрел на напарника – мол, знаем мы такие штучки, но Валентин только плечами пожал..

Пока они летели, капитан рассматривал девушку. «Красивая, – отрешенно думал он, – очень красивая… Таких часто рисовали на страницах научно-фантастических журналов: комбинезон, грива волос, огромные глазищи – и все на каком-нибудь феерическом фоне! Вот уж не гадал, что увижу подобное в действительности! И чтобы после этих „лягушек“ и „лошадок“ попалось такое очарование! Да уж – в бесконечной Вселенной бывает все…»

Шорин, посмеиваясь в усы, поглядывал на командира. «Ничего, – в свою очередь думал он, – еще не вечер. Чтобы Бендер – да потерял голову из-за какой-то смазливой марсианки, у которой, может, еще и зубы между ног?! Не могет быть такого!»

Тем временем гравилет спикировал вниз. Валентин взглянул на экран и заметил продолговатое голубое озерцо, поблескивающее среди дремучего леса. На берегу мелькнуло несколько строений, но подробно рассмотреть их Остапенко просто не успел.

Машина мягко приземлилась у центрального здания, представляющего собой, как ни странно, бревенчатую постройку в духе американских ранчо позапрошлого века. Остальные здания имели явно вспомогательное значение – например, под навесом одного из них громоздилась высокая поленница. Ни забора, ни другого видимого ограждения участка Валентин не заметил. На озере был сооружен деревянный причал, у которого покачивалась вполне обычного вида лодка.

– Здорово, – сказал Шорин, – почти как на Земле. Я вылезу – надоело уже в этой коробке.

– Подожди. Мы не знаем, кто здесь еще может быть. – Он посмотрел на ровно дышащую Кин.

Старшина пожал плечами.

– Но если тут кто и есть, – продолжал капитан, – то…

– Что?

– У них может быть оружие, с легкостью пробивающее защиту наших «броников». Ведь они же тут хозяева…

Дверь дома распахнулась, и на пороге появилась знакомая фиолетовая фигура в одной набедренной повязке.

– Еще один! – выдохнул Шорин, хватаясь за деструктор.

Слуга сбежал с крыльца и засеменил к гравилету, комично держа узловатые руки по швам. Он остановился в нескольких метрах и подобострастно склонился.

– Почетная встреча, – хмыкнул Остапенко.

– А он ведь и вправду раб! – воскликнул старшина. – Фу ты, ну ты!..

Кин спала. Синг’сах стоял, не двигаясь. Шорин тихо сопел.

– Добро, – решился Остапенко, – выходим. Сначала я, а ты сиди тут и, если что, взлетай.

Старшина молча кивнул.

Валентин открыл люк и соскочил наружу. Раб склонился еще больше. Капитан обернулся и махнул Шорину – мол, закрой вход. Николай приказал компьютеру захлопнуть люк, а капитан взял фиолетовокожего на мушку.

– Ты один? – спросил он.

– Один, господин, – пролепетало существо, не поднимая головы. – Совсем один.

Валнтин невольно ухмыльнулся такому переводу транслятора.

– Веди нас в дом! – приказал он..

– Нельзя, хозяйки нет.

– Хозяйка здесь, отдыхает в гравилете. Веди!

Синг’сах колебался, ноги его подрагивали.

– Ты мне веришь? – строго спросил Валентин.

– Да. Но нельзя.

– Почему?

– Хозяйки нет.

Остапенко вздохнул.

– А где же она?

– Улетела.

– Я же сказал, что она тут, в гравилете! Ты мне веришь?

– Да.

– Так где твоя хозяйка?

– Она отсутствует.

– Да ну тебя к черту! – рявкнул Валентин так, что Синг’сах отшатнулся, чуть не упав на песок. – Я сам пойду. Ты будешь мне мешать?

Молчание.

– Я пошел в дом. Смотри, вот я иду… Ну?

– Хозяйка… – жалобно пискнул раб.

Валентин выругался и махнул рукой невидимому Шорину, который слышал его разговор по системе связи защитного костюма:

– Коля, покажем этому идиоту его хозяйку!

Люк открылся, и капитан поманил раба пальцем:

– Иди, родной, удостоверься, она здесь, она просто спит. Успокоился?

Синг’сах робко проковылял ко входу в гравилет и заглянул вовнутрь.

– О! – простонал он и кинулся к Кин. – Хозяйка!

– Эй, эй, поосторожней, друг! – Шорин, спохватившись, оттолкнул раба, но тот, изловчившись, припал к ноге спящей девушки. Остапенко несколько секунд оторопело смотрел на это, а потом схватил Синг’саха за плечо.

– Ну, облобызал – и будя, пора честь знать, товарищ!

Раб в ужасе отскочил.

– «Моя твоя не понимай». Или он нас специально дурачит, или этот парень действительно идиот, – сказал Николай. – Одно из двух.

– Все может быть, – кивнул Остапенко. – А ну, пошли! А не то, – он сделал грозное выражение лица, – я рассердиться могу. Хочешь, чтобы я строго наказал тебя?

– Нет-нет-нет… – затараторил инопланетянин, прикрывая лысую голову руками.

– Какой, однако, запуганный малый, – пробормотал Шорин. – Эта Кин, видать, издевалась над ним, как могла! Совсем замордовала!

Валентин промолчал, но решил все-таки проверить территорию. Уже не обращая внимания на Синг’саха, он направился к дому. Раб со страдальческим видом побрел следом.

Глава 10

Техник Торелл Сиррана не любил шумных компаний. Его раздражало чужое веселье, суетливое поведение коллег и, само главное, их приземленное отношение к жизни. Беспрекословное выполнение указаний главкома, отсутствие попыток разобраться в силах, к которым прикоснулись «верхние», – вот главное, за что техник презирал сотрудников, имевших практически те же возможности, что и он сам.

«Им всем тут вообще нечего делать! – морщился Торелл, наблюдая за фигурами, слоняющимися по складу терминала среди машин и устройств, доставленных сюда волей Тигурда Китаана. – Все тупицы, а главком – самодовольный, зажравшийся идиот! Они могут еще тысячу лет тут возиться, но так и не поймут главного: ключи к управлению миром или даже мирами – совсем рядом, достаточно руку протянуть!»

А он тянул руку – и, самое главное, у него получалось!

Несмотря на то, что Торелл был молод, в устройстве систем Пирамиды он разбирался намного лучше любого тарланина, допущенного главкомом на уровень «Ноль». Судя по действиям Тигурда Китаана, он сам мало в чем разобрался за столько лет, хотя и является по слухам, едва ли не бессмертным, а вот Торелл Сиррана…

Техника переполняла гордость пополам с гордыней, однако это оставалось его тайной – у Торелла имелись далеко идущие планы, и оступиться раньше времени он не желал. Поэтому он не спешил вступать в прямой контакт с поразительным артефактом, называемом Пирамидой, как, судя по всему, поступил главком в самом начале. Этому еще не пришло время, а если поспешить, то о знаниях Сирраны узнает Тигурд, и он не оставит разгуливать на свободе столь много знающего человека. Жизни, естественно, Торелла не лишат, пока не выкачают все знания, но мечтам о собственной власти придет конец, если поспешить.

А если же узнает Комитет безопасности, будет еще хуже: поскольку Торелл – человек главкома, времени на выбивание сведений у Цансиина не останется, и техника просто устранят, дабы свои знания он похоронил в могиле. Если, правда, Пирамида не вернет его с того света – вроде такие возможности имелись, но пока Торелл не был уверен в этом точно.

Казалось бы, Сиррана все рассчитал правильно, он двигался к поставленной цели методично, но оставался всего лишь человеком, хотя и очень талантливым техником. Его начала подводить спешка – хотелось решить многие проблемы поскорее. А для ускорения решений требовались помощники, ведь одному часто требуется куда больше времени для выполнения дел, а иногда в одиночку просто и не справиться. Кроме того, и наслаждаться властью в одиночку не столь приятно, как в компании подчиненных или соратников, даже если тут и имеется некий риск. Увы, все на свете представляет собой палку о двух концах, и у каждой медали есть оборотная сторона…

В общем, помощников он был вынужден себе найти. Большой выбор отсутствовал: довериться кому-то из коллег, подобострастно лижущих руку главкома, Торелл не мог, да и в любом случае требовались люди, стоявшие гораздо выше на иерархической лестнице.

Случай свел его с исследователем по имени Янж Ремпкофф – человеком нервным, но амбициозным. Впоследствии, правда, пришлось несколько разочароваться в выборе, так как Янж проявлял себя более хитрым и коварным, чем требовалось Тореллу, а это когда-нибудь могло выйти боком. К тому же этот исследователь употреблял сильные наркотики – несомненный порок при ведении важных дел. И совсем уж рассердило Торелла то, что в качестве связной Янж привлек женщину, свою пассию.

– Нам без Юстанны не обойтись, – успокаивал Янж, – ты скоро и сам это поймешь. К тому же она кое-что узнала – так уж получилось, извини. Но это к лучшему, уверяю тебя!

Так или иначе, Торелл позволил себя уговорить. В положительном решении техника сыграло роль одно обстоятельство – внешность Юстанны неожиданно произвела на него сильное впечатление. В принципе, Торелл терпеть не мог женщин, кроме как в постели для снятия сексуального напряжения – в это подчиненным главкома, как и практически всем «верхним», отказа не было. Подобные нужды любого из них удовлетворялись наложницами – личностями примитивными и малообразованными, контингент которых периодически пополнялся с поверхности Тарланы. Поэтому Торелл просто не представлял себе, как можно вести с женщинами серьезные дела.

По правде говоря, сам Торелл Сиррана попал на планету Баз лишь в возрасте 14 лет. Его детство и ранняя юность прошли на Тарлане в районе пустыни Нуббейи. Потом ему сказочно повезло: очередная миссия главкома по набору талантливых юношей наткнулась на Торелла во влачащем жалкое существование городишке – том, что за полтораста лет остался от когда-то многомиллионного мегаполиса Кийррор.

Обычно в таком возрасте мальчиков уже не брали в «верхние» – практически сформировавшаяся личность. Но плебей оказался гениально эрудированным ребенком – во всяком случае, несмотря на то, что он происходил из «нижних», в области истории Тарланы до Катастрофы, он дал бы сто очков вперед любому, работавшему на главкома. Этим он и привлек в свое время Китаана, одного из тех, кто помнил время до Дробления планеты. Выдающиеся способности и, прежде всего, память и математический ум позволили Сирране освоить вычислительные машины, программирование и стать великолепным техником.

Понимание собственных способностей разбудило великую гордыню, дремавшую в душе этого худосочного мужчины, вряд ли прожившего долго, останься он вести жестокую борьбу за существование в своей Зоне планеты. Торелл не мог удовлетвориться подачкой, каковой всегда считал должность, данную ему Китааном, – он верил, что способен на большее, способен на Все!

Однако, как ни парадоксально, во многом сам он оставался примитивен – и как мужчина, и как политик, задумавший смертельноопасную игру. Поэтому его рациональная модель поведения дала сбой под влиянием «сплава» образованности Юстанны, казавшегося Тореллу неимоверным для женского пола, и ее чар. Красавица Юстанна несколько раз стрельнула глазами, и сердце техника, неизбалованное вниманием не простого «мяса» для утех, а Женщины с большой, как ему казалось, буквы, дало трещину. Он неожиданно согласился терпеть рядом ее и Янжа, одновременно ревнуя и томясь от нахлынувшего сексуального желания.

Сиранна много раз говорил себе, что женщины – зло, что они помеха в любом деле и работе, что они нужны только на то, чтобы распластаться под мужчиной в постели, а сам постепенно терял голову. Ему хотелось обладать Юстанной, но добиться этого можно было, лишь поразив ее чем-то особенным, поскольку женщина эта принадлежала к высшему слою «верхних», имела любовником исследователя, а значит, смотрела несколько свысока на любого техника, пусть и чрезвычайно талантливого.

«Может, это и к лучшему? – успокаивал себя Торелл. – Я не военный и не политик, я не везде вхож у «верхних». Так пусть они пока будут при мне, а дальше – видно будет. Потребуется – уничтожу обоих!»

Но Юстанна манила его, и спустя какое-то время Сиррана не удержался.

– Как насчет того, чтобы погулять в вотчине Верховного? – плотоядно улыбнулся Торелл, когда Юстанна как-то раз навестила его без обычного провожатого.

У женщины округлились глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты никому не скажешь?..

– Кому же я могу сказать? – Юстанна наморщила нос, одновременно кокетливо выгибая бровь. – Единственный человек, посвященный в наши дела, – Янж.

Сиррана поморщился, словно во рту у него находилось что-то кислое.

– У меня просьба: пока и ему не говори! Пусть это будет нашим с тобой секретом… – И, видя еще большее изумление, добавил: – Мы скажем ему позже, но не сейчас. Янж принимает наркотики, я стал опасаться, что он может проболтаться и погубить нас. Поэтому хочу сначала обсудить открывающиеся возможности с тобой. Это очень серьезно, а ты – умная!

В устах техника это была высшая похвала, особенно для женщины.

– Ну, я с тобой согласна относительно Янжа. – Изумление в глазах Юстанны, казалось, так и рвалось наружу. – Так что же ты нашел?

– Я нашел способ проникнуть в закрытую часть Пирамиды, куда пока входил только Тигурд Китаан! – торжественно изрек Торелл. – Там… Там свой Мир, понимаешь, а возможно, и не один! Мне еще почти ничего не ясно, но…

– Но ведь говорят, что только главком может проходить туда!

– Правильно, – кивнул Торелл, – только он и только в определенных ситуациях. А все просто приняли возможности Китаана как какую-то божественную данность, но это не чудо, все можно изменить, понимаешь? Чем главком отличается от всех остальных? Чем отличается человек, имеющий ключ от двери, от тех, кто такого ключа не имеет? Лишь наличием ключа! Пресловутое парализующее поле – тоже своего рода замок. Сделай второй ключ – дверь откроется и для тебя. Вот над этим я и работаю! Конечно, проблем много, но я уже недалеко от их разрешения!

– Пирамида… – пробормотала Юстанна и опасливо оглянулась. – Ты все-таки уверен, что нас не могут прослушивать?

Торелл снисходительно улыбнулся, блестя глазами на округлые формы женщины.

– Исключено! В этом месте нас никто не видит и не слышит.

– Ты не слишком самоуверен, Торелл?

– Я оцениваю свои силы вполне адекватно, – сухо ответил техник, который сразу начал злиться, как только собеседница усомнилась в его способностях.

– Резиденция Тигурда! – мечтательно повторила Юстанна, не обратив внимания на последние слова Торелла. – Значит, ты можешь и на гравилете пролететь в эту Зону?

– Ну, лететь вовсе необязательно. Проникнуть можно только через пару-тройку Входов. Один из них находится в отдалении от Города, и Верховный им практически не пользуется…

– Ты следил за ним?!

– А что тебя удивляет?

– Нет, но… как ты следил?

– Как видишь, я много чего могу.

Торелл опустил глаза, словно смущаясь. На самом деле, ему хотелось произвести впечатление, и он рассчитал правильно. Юстанна сразу сообразила, что если у невзрачного на вид выходца из «нижних» действительно оказались в руках подходы к власти, которую Китаан пока удерживает единолично, то грех этим шансом не воспользоваться. «При всех грандиозных талантах Торелла управлять им, кажется, не так и сложно», – подумала Юстанна.

Юстанна прекрасно видела, как техник пожирает глазами округлости ее тела, проступающие под одеждой – ни в одной части вселенной нет женщины, не почувствовавшей бы подобное. Будь она хоть трижды глупа, самка инстинктивно чувствует похотливую привязанность самца и вольно или невольно, но стремится начать управлять им с помощью подобных рычагов.

И она не переоценивала свои возможности. Юстанна действительно была первая женщина в жизни Торелла, заставившая его сердце биться чаще. Она почти сводила его с ума – «совсем» было бы неверно сказать, но… техник почти терял голову.

Торелл встретился взглядом с Юстанной – та смотрела на него восхищенными влажными глазами.

Техник неожиданно решился: он чуть наклонился вперед и положил ладонь на бедро женщины. Юстанна чуть напряглась – Торелл это почувствовал, – но не отвела глаз, лишь в их глубине промелькнула смешинка. Довольный отсутствием явной отрицательной реакции, Торелл медленно убрал руку.

– И каким же образом ты можешь туда проникнуть? – чуть сдавленным, словно от прилива чувств, голосом спросила Юстанна; лицо ее порозовело.

– Я нашел нечто, что может служить «ключом», я так и называю эту штуку. С ее помощью открывается Вход, вот и все. Можно пешком пройти, почти как через обычные арки, только в определенных местах!

– Но ведь там, по ту сторону, наверняка ведется наблюдение…

– Конечно, ведется, но это уже чепуха! Наблюдателей можно обмануть, хотя бы на время, и проблем не возникнет. Повторяю, я еще не знаю, как совладать с парализующим полем – оно действует на всех, и как Тигурд может избирательно отключать его для прибывающих туда своих слуг, пока не понимаю. Это самая большая проблема.

– Но ты ведь разберешься?

– Обязательно разберусь, но необходимо время.

Женщина нервно отбросила волосы со лба и шумно вздохнула.

– Но даже если бы мы смогли проникнуть к Тигурду… – неуверенно начала она.

– То что?

– Там же его гвардейцы! Они очень хорошо вооружены – невозможно с ними справиться!

– Возможно! – заверил Торелл. – Защита самих апартаментов главкома держится, в первую очередь, на свойствах Пирамиды, а не на гвардейцах. А кто контролирует Пирамиду, контролирует все!

– И ты сможешь контролировать Пирамиду? Это что – в принципе возможно?

– Почему же нет? – Рука техника снова легла на бедро женщины и, поглаживая его, начала медленно подниматься вверх. – Мы сможем контролировать Пирамиду, мы сможем контролировать Вселенную! Кто-то построил Пирамиду, верно? Не господь же бог! Неужели они были настолько совершеннее нас, что смогли сделать нечто, в чем не разберется человек с Тарланы?

– Хотелось бы верить, что сможем… – Дыхание Юстанны, казалось, пресеклось. Их взгляды снова встретились. – Мне… мне нужно срочно встретиться с Янжем!

– А может быть, Янж подождет, а? – Пальцы Торелла проникли под складки одежды собеседницы. – Ты и так все время принадлежишь ему – побудь немного моею…

– Нам с тобой нужно придумать план, – горячо зашептала Юстанна, и ее слегка задрожавшая рука легла на ладонь Торелла. – Придумать настоящий План, не тот, что Янж себе сам вообразил. Янж слишком мелок – к чему эта глупая месть Аввану? На черта он нам сдался, правда?

– Кто? – уже тяжело дыша, выдохнул Сиррана. – Авван или Янж?

Техник рывком придвинул к себе женщину, почувствовав на своей щеке ее прерывистое дыхание.

– Янж, конечно, – играя переливами шепота, произнесла Юстанна. – Меня не интересует мой братец…

– Так ты согласна?!

– Разумеется, мой гений! Но что делать с этим проклятым полем?.. Я… – Юстанна невольно отодвинулась от техника как раз тогда, когда тот начал истово целовать ее в шею. – Мы же не сможем там долго находиться…

– Я давно над этим думаю, – прошептал возбудившийся до предела Торелл. – Поле каким-то образом настроено на нас, на наши биотоки или что-то вроде того. Поэтому для начала потребуются наемники не из тарлан, понимаешь? Смышленые ребята, вооруженные оружием Предтечей и всем остальным. Но которые не будут посвящены в детали! Возможно, излучение будет действовать и на них, но вот когда я могу его выключить – земляне смогут проложить дорогу нам… Ляг вот так, ляг!..

* * *

Коулл какое-то время молча постукивал по столу пальцами, вглядываясь в голографический экран, светившийся перед ним в воздухе.

– Занятно, занятно, – протянул он. – Действительно очень занятно. Значит, можно попасть к Верховному и даже отключить защиту?.. А этот парень – не промах, надо признать.

– Грязный преступник! – гневно заметил Наталл, один из его самых приближенных доверенных агентов.

– Ужасно грязный! – согласился Коулл. – Но не блефует ли, вот в чем вопрос? Может, ему просто хотелось оседлать эту сучку, понимаешь?

– Это можно проверить. – На лице агента появилась зловещая улыбка. – Заставьте Юстанну более тесно поработать с ним.

– Куда уж теснее, – ухмыльнулся Коулл. – вон как его ногами обхватила! Ладно, пусть она с ним еще немного покуролесит, а потом возьмем их тепленькими.

– Но до чего самоуверен этот техник, правда, господин администратор? – осклабился Наталл.

– Вот это меня и настораживает, как бы он не переоценил свои не по годам умные мозги. А если раньше времени узнает главком, то нам придется тяжело.

– Может быть, пусть он пока думает над проблемой отключения защиты, иначе особого смысла в этой затее нет? А мы подождем развития событий, ваша честь!

Коулл, вздохнул, равнодушно наблюдая видеозапись – на экране Юстанна работала ртом, а Торелл тихонько повизгивал, закатив глаза и запрокинув голову к потолку.

– Похотливые ублюдки, – проворчал Цансиин, наблюдая за утехами парочки на экране.

Вся беда была в том, что его поджимало время – в игру втягивался и внебрачный, но единственный сынок главкома, он тоже уже добыл какую-то интересную информацию по Артефакту, которой Китаан не хочет ни с кем делиться. И только он, Коулл Цансиин, администратор Комитета безопасности пока совершенно не понимает, как управлять доступом в Пирамиду! И при этом слишком много непредвиденных событий: Авван сбежал, и агенты его упустили. Совершенно не к месту в чужих зонах стали появляться земляне…

– Кстати, столько групп с Земли уже проникло в Зоны других миров? – спросил Коулл.

Наталл развел руками:

– Проникновения землян имеют место с того момента, как там включились обычные переходы. Но пока в активных целенаправленных действиях замечена только одна группа – они стали куролесить в первой же зоне. Хуже с маратами – у одной из их групп обнаружилась техника и оружие Предтечей, правда, не самое лучшее и мощное.

– Да, это тоже очень странно. А выяснили, нет ли связи между этими маратами, землянами и Авваном?

– Пока не понятно, господин администратор.

– Возможно, плохо работаете? – раздраженно махнул рукой Коулл. – Мы ведь планировали спровоцировать побег Аввана, но чуть позже, так чтобы подготовиться и тут же взять его, а он бежал неожиданно. Что толкнуло его на побег сейчас?

Агент скромно потупил голову:

– Господин администратор, делаем все возможное, чтобы выяснить.

– Во что бы то ни стало поймайте Аввана! Мне нужно знать все, что знает он, все, что у него на уме.

– Мы работаем, ваша честь! Приблизительно его местоположение уже установлено. Дело в том, что со мной связывался исследователь Янж Ремпкофф…

Наталл доложил, что пресловутый Ремпкофф, словно бы походя, поинтересовался, куда пропал Авван. Агент считал, что это неспроста и является каким-то продуманным действием.

Администратор Комитета заинтересовался. Наталл рассказал, что он также, будто бы между прочим, сообщил Янжу что Аввана хотели видеть в Комитете по очень важному вопросу, но он исчез и они не знают, где он. Янж посетовал, но, уже расставаясь, словно опять же невзначай упомянул, что у Аввана с собой должен иметься деструктор, в который вмонтирован радиомаяк…

– Именно радиомаяк?! – удивленно уточнил Коулл.

– Да, Янж сказал, что это его деструктор. Он, мол, сам вмонтировал туда самодельный маяк, именно на радиоволнах. И оружие осталось у Аввана.

Коулл покосился на агента почти весело:

– Я не сомневаюсь, милый дорогой Наталл, что ты уже и сам сообразил, что к чему? Этот Янж хочет, чтобы мы сцапали Аввана. И не менее важная деталь: кто предупредил беглеца о наших планах и как с этим может быть связан Янж? Вероятно, среди нас есть кто-то, кто знает, что мы хотели его задержать, и этот кто-то помогает ему!

– Скорее всего, именно так, ваша честь. Но, вполне вероятно, что Янж куда более хитер. Что если Аввана на побег подбил именно он? Уверяю, мы работаем в поте лица, и у меня возникла еще вот какая мысль: земляне, понимаете? Те из них, кто активно проникает в Зоны. А нельзя ли их как-нибудь использовать в нашей игре против главкома? Они совершенно похожи на нас, это может пригодиться!

– Почему бы и нет, но у меня предчувствие, что за ними, вероятно, кто-то стоит – если не Авван, так Янж, а возможно, они оба. Установите плотное наблюдение за Янжем! А где сейчас земляне, которые сильно наследили в Зонах?

– По моим данным, они скрываются в одной из Зон баори у местных партизан. Их всего двое.

– Хм, маловато, но, возможно, это и хорошо. Пошлите группу, поймайте именно этих землян.

– Разрешите действовать, господин администратор?

– Конечно, и пошевеливайтесь! А что касается, кого для чего использовать, – думаю, мы их всех можем использовать, Наталл. Если в поле зрения попадет еще какая-то подходящая группа землян, немедленно дайте мне знать. Мы их так используем, что Комитет окажется спасителем тарлан!

– Положив конец власти Тигурда?

– Разумеется, и главкомом стану я!

– Это будет справедливо! – как бы вскользь добавил агент.

Они рассмеялись, каждый довольный собой по-своему, и Наталл удалился. Коулл досмотрел запись наблюдения за техником Сирраной и отправился прогуляться в охраняемый парк, расположенный на закрытой территории главного управления Комитета безопасности.

Погода выдалась в этот день хорошая и безветренная, и только к вечеру набежали тучи. Было тепло, и желтое солнце сквозь рваные прорехи в хмурых облаках мягко освещало осенний пейзаж.

– Красота! – вымолвил Коулл, рассеянно раскидывая носком ботинка опавшие листья. – В такие минуты я начинаю понимать, что кроме власти в этой жизни есть еще много заслуживающих внимания вещей.

Он вздохнул полной грудью воздух, наполненный ароматами леса, и неспешно продолжил свой путь.

– Красота! – повторил Коулл и хотел, было, еще раз глубоко вздохнуть, но передумал, почувствовав в боку резкий укол. «Мне не хватает только одного: здоровья», – горестно подумал администратор, сорвал желтеющий лист, зачем-то растер его между пальцами и понюхал.

Коулл лукавил с самим собой. Потому что власти много быть не может. То, что он имел на данный момент, его давным-давно уже перестало удовлетворять. Пост администратора Комитета – это, конечно, почетно, очень почетно. Это ко многому обязывает – но это многое и позволяет. Однако «второй человек в государстве» – это всегда лишь второй. Не первый.

Первым всегда был и оставался Тигурд Китаан, главнокомандующий. И это Коуллу не нравилось. Правда, не нравилось вовсе не из тщеславия или честолюбия. «Наш полубог погряз в глупых мечтах, – не раз размышлял администратор. – Нужно быть более приземленным, более практическим. Он идеалист, наш Верховный. Таких, в конце концов, свергают. Даже если в их руках Пирамида…»

Главнокомандующий раздражал Коулла: слишком либерален стал в последнее время! «Его липовое благородство просто омерзительно! – злился администратор. – Строит из себя святошу, а сам грязная сволочь! В свое время устранил всех, кто нашел доступ в Пирамиду, скрывает, что пользуется омолаживающими технологиями – утверждает, что все подействовало так с первого раза. На него подействовало, а на меня не подействовало, я вон уже хоть и живу долго, но явно старею. А он теперь покаяние изображает! Мне нужно спешить, и я, положим, ни перед кем каяться не стану…»

Правда, чувствуя силу главкома, Коулл свои намерения пока тщательно скрывал. Официально он рьяно поддерживал исследования и все, что было связано с ними. Конечно, Тигурд контролировал доступ к Пирамиде – таинственной установке таинственных Предтечей. Пока это обстоятельство решало все в пользу Верховного, однако последние события заставили администратора крепко призадуматься и ввести в свои планы некоторые поправки.

Когда-то, давным-давно, когда Коулл и Тигурд были просто одними из руководителей военного контингента на ланной базе Тарланы, там обнаружили Пирамиду. Как ее правильно называть – установкой или неким комплексом, или же Пирамида являлась чем-то гораздо более грандиозным, так до сих пор и осталось не понятно. Случайно или не случайно таинственное устройство начало действовать, разделив поверхность их родной планеты на изолированные участки, проникнуть в которые извне оказалось на тот момент невозможным.

База на Лане, спутнике Тарланы, отрезанная от основной планеты, казалось, обречена. На автономном снабжении персонал теоретически мог продержаться долго – там имелись оранжереи для выращивания овощей и фруктов, системы получения воды и кислорода из минералов и многое другое. Но рано или поздно техника начала бы выходить из строя, а заменять основные блоки систем без поставок извне было нечем. В период отчаяния, разброда и беспорядков Тигурд Китаан, старший офицер руководства базы, сумел установить чрезвычайное положение, взять командование в свои руки и сохранить управление персоналом – так он и стал Верховным главнокомандующим.

В любом случае персонал базы неизбежно должен был погибнуть, но спасение пришло оттуда, откуда его никто не ждал. Несколько членов международной исследовательской группы, которые были допущены к исследованию Пирамиды, нашли возможность получать из глубин удивительного артефакта все необходимое, позволившее выжить.

Правда, все члены той группы, кроме Тигурда, странным образом погибли. Конечно, как знал Коулл, их было всего шесть человек, включая самого Китаана, но… А, собственно – что «но»? Тигурд и Коулл когда-то были друзьями. И тому, что в иерархии «верхних» тарлан Коулл стал вторым человеком, он был обязан именно этой дружбе, которая с годами превратилась в настороженное отчуждение и затаенную вражду…

Был и еще один соперник, на которого Коулл начал обращать в последнее время особое внимание – Авван!

Внебрачный сын главкома, имел прямой доступ в резиденцию отца и, по-видимому, к самой Пирамиде. Он рьяно противодействовал Комитету безопасности, обвиняя его во всех смертных грехах. Авван пытался уговорить Тигурда сократить штат агентов и в то же время расширять практику исследования инопланетных зон. Эти исследования требовали все больше персонала и соответственно большего привлечения «нижних», а при таком подходе все большее количество техники, продуцируемой Пирамидой, попадало в широкое пользование.

Коулл видел в этом прямую угрозу власти «верхних», которая при таком развитии событий когда-нибудь обязательно рухнет, несмотря на уверенность главкома в незыблемости положения дел. Широкий доступ к технике Пирамиды – начало настоящего вселенского хаоса, по сравнению с которым то непонятно как работавшее дробление миров покажется забавным казусом, не более. Чтобы подобное не случилось, Коулл готов был сам захватить власть и оставить владение Пирамидой и ее «дарами» привилегией максимально узкого круга лиц.

Понятно, что у сына главкома помимо друзей появилось множество врагов и помимо Коулла. Ведь даже отец поначалу отклонил все проекты своего отпрыска, метившего заправлять всей Группой исследований. Но администратор чувствовал, что со временем ситуация может измениться: отвергнув пока предложения Аввана, Тигурд, тем не менее, не пресек на корню попытки впредь вносить таковые!

Администратор Комитета безопасности осторожно постарался дать понять Аввану, что тот нарывается на крупные неприятности, но физического воздействия пока оказывать не решался. Ведь до сих пор, несмотря ни на что, Тигурд доверял Коуллу, и последний не собирался это доверие терять раньше времени. Единственная ошибка могла обойтись слишком дорого.

Какое-то время администратор лелеял надежду привлечь Аввана на свою сторону, но потом понял, что это дело безнадежное – сын Тигурда оказался личностью весьма твердых взглядов. Да, Аввана во многом не удовлетворяла политика отца, но выходы из тупика, в котором явно оказались «верхние», он предлагал сугубо «правовые». Коулла это совершенно не устраивало.

Если Тигурд пока и не реагировал благосклонно на подобные начинания сынка, то косвенно во многом ему попустительствовал – например, в начавшихся снова рассуждениях на уровне главкома о необходимости подъема цивилизации «нижних». Пока, конечно, ничего реального не делалось, но Коулл в принципе возражал против подобных проектов! Восстановление цивилизации Тарланы означало появление серьезной опасности: неизбежного притока в среду «верхних» слишком большого числа новых энергичных личностей, которые тут же включатся в борьбу за власть. Сейчас «верхние» избирательно доставляли отдельных тарлан с поверхности родной планеты для использования в качестве обслуживающего персонала, женщин для продолжения рода, давая большинству из них, как правило, очень дозированное образование, и лишь особо одаренных делали настоящими специалистами по мере необходимости.

Коулл считал подобное положение дел оптимальным – власть была только в руках главкома и во многом его, администратора Комитета безопасности. Делиться ею ни с кем не приходилось, опасность того, что в непонятном механизме Пирамиды станет копаться кто ни попадя, сводилась почти к нулю. Соответственно Коулл желал бы сохранить подобный «статус кво» во веки веков – и не только для удовлетворения собственного тщеславного упоения властью, но и для того, чтобы не допускать новых вселенских потрясений. Если бы Коулл мог, то он вообще запретил бы исследования Артефакта – достаточно того, что «верхние» в лице их властителя, кто бы им ни был, знают, как получать оттуда массу нужной техники. Вот только еще бы ему с возможностью омоложения разобраться…

Разумеется, Коулл понимал, что пытаться сохранить все абсолютно неизменным есть утопия. Но выход он видел не в либерализации системы, а в ужесточении ограничительных мер. Раз уж так случилось, то «нижние» должны оставаться «нижними», а потомки первых членов персонала ланной базы будут вести жизнь феодальных сеньоров, исключительно дозированно доставляя с поверхности Тарланы генетический материал для препятствия собственному вырождению.

К реализации подобного плана Коулл двигался очень осторожно, но целенаправленно. Это позволяло пока без особых подозрений наращивать численность и технический потенциал армии агентов, которых уже насчитывалось более двух тысяч в противовес примерно тысяче гвардейцев Тигурда, имевших, правда, более мощное оружие.

Всю операцию по захвату власти администратор собирался начать с нейтрализации Аввана. Во-первых, чтобы лишить Тигурда возможного весомого сторонника, а, во-вторых, парень многое знал и Коулл рассчитывал на эти сведения.

Но вот как раз сейчас, накануне решительных действий, возникла неожиданная проблема: сын главкома скрылся в мирах, объединенных Пирамидой в Сеть. Инсценировка побега входила в начальный план Коулла с целью оклеветать Аввана перед главкомом и внести неразбериху в окружение Тигурда, но он намеревался организовать это чуть позже. И, самое главное: Авван никуда не должен был на самом деле бежать, он должен был оказаться в руках агентов, а они его потеряли!

К тому же у группы маратов неожиданно обнаружились оружие и техника Предтечей – откуда, от кого? А доклад о появлении в Зонах двух землян, практически открыто творящих диверсию за диверсией именно у маратов, только еще более ломал, казалось бы, уже отработанный план. Правда, Коулл, как и его помощник Наталл, уже увидел в этом не столько помеху, сколько новые возможности…

Глава 11

Ласковое тепло камина мягко обволакивало тело, напоминая о покинутом домашнем уюте.

Валентин поудобнее переложил вытянутые ноги и отхлебнул из бокала жидкость, напоминающую по вкусу хорошее белое столовое вино. Старшина развалился в кресле напротив и сладко посапывал во сне. Синг’сах возился на кухне, варганя что-то вкусное из полуфабрикатов, выуженных из вместительного холодильника хозяйки, которая сейчас сгорбилась на кожаном диване, мрачно уставившись в одну точку.

«Славненько она тут устроилась, ничего не скажешь, – размышлял капитан, поглядывая на Кин. – И защита у дома серьезная вроде бы. Летающие тарелки я уже видел, деструкторы испробовал, а теперь вот и настоящее силовое поле».

Он посмотрел в широкое окно, позолоченное заходящими лучами солнца, – за стеклом, если это, конечно, было стекло, стояло легкое марево, пропускающее предметы изнутри, но ничего – снаружи, кроме света и звуков.

Защиту включила Кин, и Остапенко тут же поинтересовался, почему она помнит, как пользоваться этим устройством.

– Я просто помню, как это делается, это я знаю, – сказала Кин после своего пробуждения, устанавливая силовое поле. – Но совершенно не помню, откуда знаю.

– Как такое может быть?! Кто-то же тебе показывал, как пользоваться этим пультом управления!

Кината молча пожала плечами и стала смотреть в окно.

Остапенко снова отхлебнул из бокала и с сожалением отставил его в сторону, не решаясь пока пить сразу много инопланетных напитков.

Похоже было, что действие таинственного «блокиратора» оказало на Кинату странное воздействие – она просто многое забыла. Большинство навыков пользования предметами сохранилось, но девушка не могла ничего рассказать из того, что интересовало сейчас землян в первую очередь. Или она прикидывалась.

Сколько ни пытался Валентин спрашивать ее о том, кто такие «верхние», кто такой Авван, администратор, главком, исследователи и сами тарлане, девушка не могла ничего толком рассказать. Она помнила, что вроде бы и сама относится к так называемым «верхним», а Авван – он вроде бы «красивый и ей нравится» – и все! Более того, она не могла вспомнить даже того, что происходило ранее во Дворце в одной из Зон мира баори, она не помнила взрыва на площадке башни и того, как они вместе садились в гравилет. Они ничего не могла поведать и об этом убежище на берегу симпатичного озера.

Валентин никак не мог поверить, что все это можно забыть и вновь и вновь спрашивал девушку об одном и том же по кругу.

Наконец устав от потока повторяющихся вопросов, Кината, словно затравленный зверь, исподлобья посмотрела на капитана, презрительно фыркнула и отвернулась.

Остапенко озадаченно крякнул. Может, действительно, надавать ей по роскошной заднице? Глядишь, и перестанет притворяться – если притворяется, конечно…

– Хорошо, – примирительно сказал он. – Скажи хотя бы, почему ты боишься «верхних»?

Кината пожала плечами:

– Я не то чтобы их боюсь, просто… С некоторыми вроде бы связана какая-то опасность, но просто ничего не помню.

Остапенко в сердцах плюнул и откинулся на спинку кресла, скребя щетину на подбородке:

– Как хоть выглядят эти «верхние»?

– Обычно выглядят, как вы или я. Они же – тарлане.

– Так почему же ты их боишься?

– Я боюсь тех, кто правит «верхними».

– Вот это уже точнее. Хорошо, а те, кто ими правит, – кто они такие?

– Я не знаю! – всплеснула руками Кин.

Круг замкнулся, Валентин шумно вздохнул:

– Слушай, зачем ты меня дурачишь? Время тянешь, да? Подмоги ждешь?

– Ничего я не тяну!

– Тогда рассказывай.

– Я устала уже говорить, что я ничего не помню!

– Мы все устали… Хорошо, кто такой Коулл?

– Он… Да, он – администратор!

– Администратор чего?

– Всего.

– Как так?

– Да ну тебя к черту, не знаю я! Я сама ничего не могу понять и толком вспомнить – думаешь, это приятно?

Остапенко раздраженно забарабанил по подлокотнику пальцами.

– Все спорите? – приоткрыл глаза Шорин. – Ну-ну!

– Беседуем за жизнь, – буркнул Валентин. – Отшлепать бы ее…

– С удовольствием, шеф, я – только «за». Начнем? – Николай сделал вид, что встает и разминает кулаки.

Кин еще более подобралась на диване.

– Да подожди ты! – махнул рукой Остапенко.

Старшина рассмеялся и, мотнув головой, бухнулся на место.

– Эх, добрый ты, Илья Муромец, добрый. – Он громко захрустел костяшками пальцев. – А помнишь Верку-пулеметчицу? Девка, конечно, красивая была, но нам пришлось вломить ей как следует, чтобы рассказала о схроне Рябого Махмуда…

– Я все равно ничего не смогу вам рассказать… – жалобно пролепетала девушка. – Я не помню!

– Пока мы тебя не трогаем, – успокоил капитан, – но терпение у нас не резиновое. Давай еще раз. Значит так: Коулл самый главный у вас, да?

– Я не знаю, самый ли он главный, но он командует агентами.

– Замечательно, превосходно! Идем дальше: что делают агенты?

– Ну… За порядком следят…

– Это типа полиции?

– Н-не знаю… Наверно.

– Так в чем разница?

– Да не помню я, не помню! Что вы ко мне пристали?! – Кин закрыла глаза ладонями и помотала головой.

– Косит, – безапелляционно заявил Шорин. – Все они такие, бабы. Пойду-ка я посмотрю, что там этот раб творит. Как бы чего не случилось!

Николай встал и вразвалку направился на кухню, где возился Синг’сах.

– Послушай, но днем же ты все помнила! – Остапенко пересел поближе к девушке, Кин напряглась. – Почему ты вдруг все забыла? Ты же была днем нормальным человеком! Как ты сама это объясняешь?

– Не знаю! Я чувствую, что я все знала когда-то, но… сейчас вспомнить не могу. Пытаюсь, честное слово, но не могу вспомнить!

Тут Валентина пронзила одна мысль. Странно, почему он до сих пор не засомневался.

– А ну-ка, встань и присядь десять раз! – резко приказал он.

Кин от неожиданности замерла, вытерла глаза и удивленно воззрилась на капитана.

– Зачем?!

– А ну, что я сказал? Быстро!

– Я не буду, с какой стати? – буркнула девушка и плотно сжала губы.

– Тогда э-э… танцуй! Ну?!

Из проема двери выглянул удивленный Николай. Валентин махнул рукой, мол, занимайся своими делами.

– Вот еще! – Кин не двигалась.

– Ты должна во всем нам повиноваться, разве не так? Ну-ка встань!

– Да пошел ты, придурок! Сам вставай!

– Ты че, Бендер? – округлил глаза Шорин и покачал головой. – Теперь и ты спятил?

– Кажется, я начинаю понимать, – сказал Остапенко в первую очередь самому себе. – Ага! Блокиратор… Блокиратор! Все ясно.

– Чего блокиратор? Что ясно?.. – развел руками старшина.

– Я говорю, все дело в том блокираторе, то есть инъекторе, понимаешь? – Валентин ударил себя ладонью по коленке.

– Ну и что?

Капитан стянул шлем, чтобы транслятор не переводил его слова для Кин.

– Арн говорил, что инъектор вводит вещество, которое блокирует волю, так?

– Ну вроде да… – пожал плечами старшина, тоже снимая шлем.

– Так вот. Никакую волю этот препарат не блокирует – он блокирует память! Понимаешь?

Шорин пожал плечами:

– Ну память так память. Что с того?

Остапенко с досадой махнул рукой:

– И ты говоришь это так спокойно?! Пропал такой кладезь знаний об этом мире!

– И без нее все узнаем, тоже мне, кладезь!.. Пара сисек да приличная жопа! – Николай круто развернулся и вновь пропал из поля зрения Валентина.

«Чувствует за собой вину, что это именно он впрыснул девчонке эту дрянь», – подумал капитан.

«Совсем обалдел от девчонки, дурак, – в свою очередь подумал Шорин. – А толку от нее – одни заботы… А вот Синг’сах молодец. Какой соус замечательный!»

Остапенко так ничего и не добился от Кин. Она решительно отказывалась вспоминать события не только сегодняшнего дня, но и вообще – например, почему ее все называли резидентом. Однако силу к ней капитан применять пока не хотел. В конце концов, Авван обещал непременно найти их всех, а там видно будет. Объяснения от него Валентин собирался требовать самые полные.

Они решили просидеть здесь пару суток, благо продуктов в доме оказалось предостаточно. Если Авван к этому времени не появится, Остапенко с Шориным думали пробираться к арке, через которую они попали в мир баори. Конечно, переход доставит их на какую-то другую планету, но лучшего варианта действий в голову не приходило.

Что делать с Кин, капитан решить не мог. Разумеется, ее гравилет они конфискуют, тут вопросов нет. Но бросать девушку здесь ему казалось не совсем правильным.

Из кухонного помещения вернулся Шорин. Он прошелся по комнате и выглянул в окно.

– Где же этот чертов Авван, сколько его еще ждать?.. Ну да ладно, чего гадать – предлагаю пока перекусить. Надеюсь, вы не против?

– Да, я проголодалась! – воскликнула Кин. – Будто лет сто не ела!

– Тогда прошу к столу! – хмыкнул Николай. – А столовая у тебя, цыпка, ничего, приличная, как в лучших домах Парижа.

Девушка в недоумении посмотрела на него, но промолчала.

Обед и вправду оказался великолепен – Синг’сах постарался на славу. Правда, если бы Остапенко с Шориным не оставили практически все продукты у Арна, взяв с собой только боеприпасы и медикаменты, то и сейчас капитан не рискнул бы пробовать инопланетную пищу, которую к тому же готовил неизвестно кто.

– Мы только слегка перекусим! – строго сказал Валентин, заметив горящие глаза старшины, щедро наваливающего себе в узорную тарелку дымящуюся смесь тушеных овощей и кусочков мелко нарубленного мяса.

Николай пробормотал что-то невразумительное, уже запихав в рот кусок хрустящей булочки, тоскливо глядя на Кин, которая уписывала еду за обе щеки. Остапенко покачал головой, вздохнул и наполнил свою тарелку. Раб отошел в сторонку, согнувшись в низком поклоне, – люди уже привыкли его практически не замечать.

* * *

Осторожность никогда не помешает, решил Янж и не стал садиться прямо перед домом Кин. Он вполне допускал, что миссия землян у баори могла провалиться, а с учетом того, что Коулл во многих местах имеет глаза и уши, на озере Имдр вполне могли устроить засаду.

Янж проделал весь путь на бреющем полете, почти касаясь верхушек деревьев обступившего озеро леса, и посадил гравилет примерно за километра до цели на одной из полян, проделав остаток пути пешком. Затаившись в зарослях наискосок от построек, где любила проводить время Кин, Янж внимательно осмотрел местность. Вокруг было тихо, но по слабому дрожанию воздуха даже без всяких приборов легко было догадаться, что основной жилой дом окружен защитным полем.

Поле мешало понять, кто точно находится внутри – в противном случае с помощью системы, встроенной в шлем защитного костюма, Янж бы легко определил это. Благодаря его другу, он располагал защитным костюмом, в котором имелись дополнительные функции, недоступные большинству костюмов агентов. Но рядом с домом стоял гравилет девушки, которым она, как правило, пользовалась в мире баори. Вероятно, и сама Кин здесь. Если так, то Янжа больше всего волновало, введен ли ей блокиратор памяти или же она сама бежала из Дворца, и, значит, земляне не выполнили задание.

Исследователь подождал с полчаса, но за это время никто ни разу не вышел из дома. Он начал нервничать, но решил пока не торопиться – рисковать не стоило.

Ждать пришлось не так уж долго – его терпение оказалось вознаграждено через каких-то полчаса. В небе появился гравилет, судя по знаку на фюзеляже, принадлежавший агентам Коулла. Машина резко спикировала за небольшую рощицу чуть дальше по берегу.

Исследователь принялся манипулировать системой наблюдения шлема, пытаясь рассмотреть незнакомцев, вышедших из машины – никаких сомнений, агенты!

Скрипнув зубами от бессильной злости, Янж продолжал следить за развитием событий. Как досадно – Кин уже почти была в его руках! Эти земляне все равно по плану попадали в лапы Комитета, но Кин…

Однако можно сказать, что ему самому сказочно повезло: если бы он не проявил выдержку, а сунулся узнавать, кто в домике, то и сам бы оказался сейчас арестованным. Вот тогда игра уж точно была бы проиграна, а так пока есть надежда. Главное, конечно, введен ли Кин блокиратор памяти? Если она все помнит, это скверно, если же нет – положение пока не такое уж и плачевное, и он мог многое даже обернуть в свою пользу.

Землян можно и других найти, если потребуется, а эти свою миссию по существу уже выполнили. Сейчас их ждет плотная «работа» в Комитете – и там они конечно же назовут имя Аввана! Это на руку Коуллу, это куда как на руку и самому Янжу. Однако в нынешней ситуации в Комитет попадет и Кин, вот что ужасно!

В общем, гравилету агентов нельзя позволить долететь в Комитет. Вопрос: как это сделать? Ясно, что агенты вот-вот взломают защиту и захватят всех, кто в доме. Судя по всему, там Кин и, возможно, земляне. Если там одна Кин, считай, он проиграл, но лучше о таком не думать. А так, если там все трое, это нормально – девяносто девять из ста, что блокиратор Кин земляне ввели, они исполнительные придурки. В таком случае агенты доставят всех захваченных к Коуллу, но девчонка ничего рассказать не сможет.

Что можно предпринять сию минуту? Агентов четверо, они в защитных костюмах, так что нападать одному на них хотя бы и с тыла бессмысленно, нужно действовать иначе. Какое-то время, безусловно, они потратят на разговоры внутри дома – так что у него есть небольшая, но фора. Единственная возможность решения проблемы – Торелл! Пусть этот молокосос придумает что-нибудь!

Янж поднялся и, отбежав подальше в лес, включил антигравитационный пояс, меньше чем за минуту доставивший его к спрятанному гравилету. Еще минут через десять, выжимая из машины все, на что она была способна, он добрался до точки входа в Шунт и попал к себе на Базу.

Янж сломя голову бросился искать коммуникатор, который ему когда-то дал сам Торелл для экстренной связи в критических ситуациях.

Техник, скорее всего, находился сейчас в своей келье, в Городе, до которого более получаса лета здесь, на планете Баз, но связь по обычному каналу Янж включать не рискнул.

– Ну, чего еще? – заспанное лицо техника возникло в воздухе в пространстве чуть выше верхнего торца устройства связи.

– Это я, Янж! Нужно срочно кое-что сделать. Срочно!

– Я отдыхаю! – нахмурился Торелл, потирая один глаз. – И вообще, какого черта, я же просил не пользоваться коммуникатором, если нет фатальной необходимости!

– Она сейчас как раз есть! – отрезал Янж.

Он, захлебываясь словами, объяснил технику ситуацию.

– Смотри, сибарит чертов: нам всем не сносить голов, если хоть кто-то оттуда улетит, понятно? Максимум через два часа мы все будем арестованы, до тебя доходит?!

Остатки сна моментально слетели с Торелла, но все-таки он с подозрением спросил:

– А ты мне мозги не паришь?

– Вот когда тебя лично Коулл будет сегодня парить, тогда ты поймешь! – прошипел Янж. – Сделай что-нибудь, помешай улететь гравилету агентов из данной Зоны, но только так, чтобы никто там не погиб, понимаешь?

Техник почесал затылок и покивал, раздумывая.

– Ладно, раз такое дело. Конечно, проще всего просто уничтожить гравилет, но у меня есть еще мыслишка, как кратковременно блокировать переходы в Шунтах на пути машины. При этом гравилет выйдет из строя и вывалится в одну из Зон, как бы смежную с направлением движения… Ну да ладно, тебе это все равно не интересно!

– Мне интересно, чтобы они остались живы и я потом мог их найти.

– Ну, думаю, это как раз можно, – кивнул Торелл и начал возиться с аппаратурой. – Какие, ты говоришь, у них координаты сейчас?..

– Только поскорее! – взмолился исследователь, называя параметры Зоны в мире баори.

– Не суетись, брат, если они еще не улетели, успеем. Радуйся, что мы работаем вместе.

«Работаем вместе – проворчал про себя Янж. – Экий ты урод, соратничек!»

Вслух же он сказал:

– Но во имя нашего общего блага – поторопись!

– Не волнуйся, я все понял. До связи!

Торелл отключился, а Янж уставился в пространство, нервно вертя в руке коммуникатор и кусая ногти.

* * *

Все произошло настолько быстро и неожиданно, что предпринять что-либо или хотя бы испугаться никто не успел. Громко треснуло, ухнуло, и часть стены напротив обеденного стола осела, словно арссыпалась. Мгновение – и в столовой появились незнакомцы в бронекостюмах с деструкторами наперевес.

Шорин моргнул, и выронил ложку. Остапенко покосился на оружие, лежащее рядом на свободном стуле, однако шансов добраться до него не было. Один из нападавших дернул стволом оружия и что-то требовательно прокаркал. Земляне недоуменно переглянулись – шлемы, чтобы было удобнее принимать пищу, они сняли.

– Простите, мы не понимаем, – сказал Валентин, пытаясь осторожно придвинуться к своему деструктору. – Присаживайтесь, товарищи, места хватит всем…

– Не двигаться! – потребовал по-русски второй незнакомец.

«Кто же это такие? – подумал Валентин. – Явно не ребята Аввана… Черт, неужели агенты пресловутого Коулла?»

Первый инопланетянин забрал оружие и шлемы землян.

– Кто вы? – спросил Валентин, стараясь держаться как можно спокойнее.

– Помолчи пока! – приказал незнакомец.

На том же неизвестном языке он обратился к девушке, вжавшейся в стул и хлопающей глазами. Отведя в сторону взгляд, Кината в ответ что-то пролепетала. Они перебросились еще парой фраз.

– Предала, сука! – шепнул Николай.

– Да она нам ничего и не обещала… – хмыкнул капитан.

– Молчать, не переговариваться! – прикрикнул на них первый инопланетянин, который был, видимо, главным в группе.

Сам он уселся в одно из кресел и начал разговаривать с Кин. Разговор, как понял Валентин, не клеился и был непродуктивным: девушка отвечала неуверенно, часто мотала головой, пожимала плечами и раздражалась. Командир отряда чего-то настойчиво от нее допытывался и, видимо, так же как и Остапенко, ничего узнать не мог, так как через несколько минут даже сорвался на крик.

«Кто они для нее, – гадал капитан, – спасители или наоборот – она их пленница, так же как и мы?»

Наконец главный махнул рукой на Кин и повернулся к Валентину.

– Кто вы, как здесь оказались и какое отношение имеет к вам эта женщина? – рявкнул по-русски транслятор шлема.

– Мы – земляне, – неторопливо, стараясь подбирать слова, ответил Остапенко. – Сюда попали случайно, а эту женщину мы до сегодняшнего дня и не знали вовсе.

– Мы знаем, что вы – земляне, – отрезал главный. – Не пытайтесь что-либо скрыть от нас или солгать. Откуда на вас эти костюмы? Где вы их взяли?

«М-да, сложный вопросик», – подумал Валентин.

– Хотелось бы получить откровенность за откровенность, – произнес он вслух. – Мы ничего не понимаем и…

– Идиотами прикидываетесь?! – язвительно воскликнул инопланетянин. – О какой откровенности вы говорите?! Как у вас, недоноски, язык поворачивается заявлять подобное?!

Капитан лишь плечами пожал – мол, ну вот, хватает…

– Отвечай! – Инопланетянин вскочил и схватил Валентина за грудки. – Откуда у вас наше оружие, откуда защитные костюмы?

Остапенко молча выждал несколько секунду, не сопротивляясь, пока хватка «дознавателя» не ослабла, и тот отпустил его.

– Во-первых, почему это мы – недоноски? – со спокойным раздражением спросил он. – А во-вторых, мы не знаем, кто такие вы сами, что это за мир и что вообще случилось с моей планетой, да и со многими другими, судя по всему, тоже! Мы ничего не знаем!

– Ваше незнание я частично могу допустить, – прорычал пришелец, близко придвинув шлем к лицу капитана; тот невольно отодвинулся, упершись плечом в напрягшегося Шорина. – Но почему ничего не может сказать Кин?! Она – тарланка, как и мы! Что вы с ней сделали, твари?!

– Мы… уже обнаружили ее в таком состоянии… – соврал Остапенко. – Здесь же.

– Где здесь? За обеденным столом? – В интонации инопланетянина появилась насмешка.

– Тут, на озере.

– На озере, значит… – зловеще пробормотал тарланин, повернулся к съежившемуся Синг’саху и что-то прокричал ему.

Раб, прикрыв голову руками, испуганно ответил, и пришелец снова повернулся к капитану.

– А вот он говорит, что вы прилетели на гравилете, и Кин уже была с вами! Причем она спала, а теперь вот ничего не помнит. М-да… – Тарланин немного подумал и начал оживленно переговариваться со своими спутниками. – Кажется, здесь не обошлось без блокировки памяти, – сказал он наконец Валентину, – и мне думается, что вы имеете к этому непосредственное отношение. Что скажете в свое оправдание?

– Никакого отношения к этому мы не имеем, – запротестовал капитан, понимая, что получилось совсем не убедительно.

Тарлане снова принялись переговариваться. Потом старший инопланетянин обратился к Кин, та вытаращила на него глаза, испуганно замотала головой и замахала руками.

– Ладно, черт с вами, – сказал главный. – Мы доставим вас на Тандею, а там уж Коулл разберется. И с девчонкой разберется – блокиратор там или не блокиратор. Определенно чувствую: кто-то грандиозную неразбериху хочет устроить. За это придется отвечать!

«Ну, – напрягся внутренне Остапенко, – эти парни точно те самые агенты Коулла, о которых упоминали и Авван, и Кин. Хорошо бы получить информации побольше!»

Тем временем старший группы что-то приказал Кин. Та покосилась на Валентина, медленно поднялась и нерешительно отошла в сторонку. Тут же из проема разрушенной стены показалась четвертая фигура, схватила охнувшую девушку и утащила на улицу.

– Встать! – повысил голос командир, недвусмысленно махнув стволом деструктора. – Руки за голову! Выходить по одному!

Пленники подчинились и неторопливо вышли на улицу. Солнце уже закатилось за лес, и небо на западе приобрело красивый розовый оттенок. Воздух снова стал прохладным – изо рта даже вырывались легкие облачка пара.

– Вперед! – скомандовал начальник отряда.

Они прошли двор, миновали пару строений, свернув за угол последнего. За деревьями стоял большой гравилет – на его корпусе красовался белоснежный треугольник с вписанным в него черным кругом – эмблема, которую люди уже видели. Люк летательного аппарата был открыт, внутри виднелись кресла, и на одном из них уже сидела понурая Кин. Сопроводивший ее инопланетянин стоял в сторонке с оружием наготове.

«Вот тебе и силовое поле! – с досадой подумал Валентин. – Эх, черт возьми!»

У гравилета землянам приказали остановиться.

– Снять УЗК! – проревел главный.

Валентин переглянулся с Николаем.

– Что снять? – спросил Остапенко.

– Снять защитные костюмы! – прозвучало снова. – На счет «три» стреляю!

Делать было нечего, и люди по частям сняли защиту. Им сцепили руки за спиной каким-то непонятными, но надежными наручниками, загнали внутрь машины и усадили в кресла второго ряда, приказав молчать и не двигаться.

Водительский отсек здесь оказался полностью отгорожен от пассажирского глухой стеной. Кин сидела в первом ряду, опустив голову. Остапенко хотел окликнуть ее, но понял, что без шлемов связного диалога не получится.

– Суки, – сказал Шорин, пытаясь кое-как примостить скованные за спиной руки, – профессионально сработали, нечего сказать…

Валентин пожал плечами:

– По крайней мере, мы сейчас узнаем много нового, не сомневаюсь.

– Не дороговато ли заплатим за такое знание?

– Я же сказал – молчать! – Потребовал командир агентов, усаживаясь на последний ряд кресел. – Иначе мы вам рты заклеим.

С боков к людям примостились оставшиеся члены группы захвата. Люк захлопнулся, и оставалось только гадать, куда и с какой скоростью они уже летят.

На время в кабине воцарилась полная тишина. Тарлане, словно потеряв к пленникам интерес, отвернулись – возможно, они общались между собой по встроенным рациям так, что пленники ничего не слышали.

В полной тишине прошло минут десять—пятнадцать, как вдруг гравилет тряхнуло, всех вдавило в кресла, а потом резко бросило вправо. Так как ремни безопасности внутри аппарата отсутствовали, люди слетели с кресел, смешавшись в кучу. Раздались разномастные проклятия на двух языках, стенания ушибленной Кин, причитания Синг’саха, возмущенный рев старшего тарланина. В довершение всего пронзительно завыл прерывистый звуковой сигнал – очевидно, некий аналог сирены.

«Что это такое?» – гадал Валентин, беспомощно барахтаясь между чьих-то ног.

Возникло ощутимое ускорение и началась сильная болтанка. Валентин стукнулся головой о нижний угол кресла и чуть не потерял сознание. Все что-то кричали, Остапенко скрежетал зубами, считая кружащиеся звездочки вокруг своего многострадального черепа, а Шорин крыл всех и вся семиэтажным матом.

Затем так же резко наступила потеря веса, почти полная невесомость. Старший тарланин что-то заорал, замахал руками, и замолотил что есть силы, по переборке, отделяющей их от невидимого пилота.

Через несколько секунд всех снова вжало в пол, но еще через мгновение гравилет сильно ударило, швырнуло в сторону, он накренился и в таком положении замер. В бок Валентину уперлась какая-то коробка, слетевшая со своего места.

Сирена умолкла, тарлане спешно начали подниматься, тревожно переговариваясь между собой.

– Коля, ты в порядке? – Капитан, кряхтя, пытался встать на ноги, но сделать это на наклонной плоскости со сцепленными за спиной руками было непросто.

– Не разговаривать! – прикрикнул старший тарланин. – Это что, ваши штучки?!

– Да мы-то здесь при чем?! – закричал в ответ капитан, кое-как садясь в покосившееся кресло.

Инопланетянин зло посмотрел на Валентина и вскинул сжатый кулак, намереваясь ударить, однако в последний момент передумал.

– Ладно, разберемся позже, – пробормотал он. – Тотселл, ты цела?

Девушка, изрядно помятая, появилась из-за дальнего кресла и мрачно кивнула, дрожащей рукой пытаясь убрать с лица спутанные волосы. Старший отдал спутникам какой-то приказ и открыл боковой люк. Прозвучал легкий хлопок от перепада давления, и в гравилет проникла чернота ночи. Влажный теплый воздух принес запах соли и какой-то шум, похожий на ритмичное отдаленное шипение. «Неужели море?» – подумал Остапенко.

Главный, выставив перед собой оружие, завертел головой и, обернувшись, что-то удивленно сказал. Остальные инопланетяне тоже начали переговариваться, но командир взмахом руки прекратил галдеж.

Агент, насколько можно было, высунулся из люка, а потом исчез во мраке, спрыгнув вниз. Послышался хруст камней под его ботинками.

– Ну и где мы, товарищ Бендер? – прошептал Шорин, подобравшись к капитану.

– Откуда ж я знаю, – невесело отозвался Валентин, – но догадываюсь, что это вовсе не то место, куда стремились наши конвоиры.

Один из агентов приказал землянам замолчать. Однако окрик получился у тарланина не слишком уверенным. В ответ капитан сам задал вопрос.

– Ну что, мы попали не по адресу? – поинтересовался он.

Инопланетянин не ответил, нервно тиская оружие.

Через минуту снова послышались шаги и в свете плафонов гравилета показались две фигуры, одна из которых еле передвигалась, держась рукой за бок и тихо поскуливая. По-видимому, это был пилот. Они залезли внутрь, старший тарланин отослал куда-то одного из своих подручных, возможно, чинить машину или следить за обстановкой, и люк захлопнулся. Пилот тем временем достал из отделения в переборке гравилета инъекторы, какие-то тюбики, баночки и принялся лечиться. Валентин обратил внимание, что на нем не было так называемого УЗК – потому он, видимо, и сильно пострадал при падении.

Потом агенты устроили совещание. Они спорили, кричали, тыкали пальцами в землян и Кин, нервно двигались меж покосившихся кресел и в расстройстве стучали по перегородке кулаками. Валентин с Николаем тихонько сидели в сторонке, молча наблюдая.

– Ну вот что, рассказывайте все! – потребовал наконец у землян главный агент.

Остапенко вздохнул и закатил глаза – сколько можно талдычить одно и то же!

– Требование замечательное, но невыполнимое, – ответил он. – Что вы от нас хотите услышать? Мы действительно не понимаем, что происходит, мы не знаем, где находимся, кто вы сами. Мы – жители планеты Земля! У нас случилась Катастрофа, все оказались в отдельных Зонах. Потом появились странные арки, из которых вылез аппарат, похожий на жука, и на нем приехали инопланетяне, похожие на лупоглазых лягушек, завернутых в черную пленку. Они начали все жечь энергетическим оружием, а потом снова скрылись в этой арке. Так получилось, что мы с моим напарником кинулись в погоню, чтобы разведать, что это были за твари. Разве вы поступили бы иначе? Ну, вот… Так мы, в конце концов, и оказались в том самом мире, откуда вы нас и забрали. – Валентин перевел дух.

Маленькая ложь еще никому не вредила – главное, только не переборщить. Оставалось надеяться, что никаких детекторов лжи у этих ребят с собой сейчас нет.

– Значит, аппарат, похожий на жука? – заинтересовался старший.

– Ну да, на жука. Я имею в виду нашего земного жука, конечно.

– Ну-ка, опиши этот аппарат!

Остапенко, как помнил, описал бронетранспортер маратов. Агенты снова принялись оживленно переговариваться.

– Значит, ты говоришь, им управляли черные пришельцы, которые быстро высыхают без воды? Мараты?

– Да, может, их и так зовут. Мы-то откуда знали?

– Так, так. И вы настигли этих пришельцев и убили?

– Нет, мы их не догнали – наша машина была повреждена, мы же пешком шли, а они ехали. Мы их нашли, но они уже оказались мертвыми, их кто-то убил без нас и машину их раскурочил… Но мы им всем отомстим за пролитую кровь наших сограждан! Мы это так не оставим! Мы рассчитываем на вас, мы… О, великий Будда, помоги нам!..

Остапенко начал ломать откровенную комедию, и, как ни странно, несколько секунд тарланин, словно озадаченно, но с интересом, слушал разглагольствования Валентина, но потом махнул рукой.

– Ладно, заткнись пока! – приказал он и задумался.

Спустя пару минут командир агентов потребовал рассказать, откуда земляне достали бронекостюмы.

Остапенко сообщил, что они нашли их в лесу. Люди, мол, больше суток плутали по этому миру, когда в него попали, а потом наткнулись на какой-то тюк под кустом. Вроде ветками прикрыт, словно замаскирован, но они его все-таки заметили. Осторожно открыли, посмотрели – а там эти костюмы. Впечатление, кстати, было такое, словно спрятали эти штуки совсем недавно. Земляне какое-то время подождали, даже засаду устроили, но никто не объявился. Тогда они взяли эти костюмы себе – а что оставалось делать? Очень эти штуки могли пригодиться. Ведь где-то шарятся эти проклятые лягушатники, то есть мараты, как ты их назвал.

– А оружие где взяли? – металлическим голосом произнес тарланин.

– Так я и говорю: там же, – не моргнув глазом, ответил капитан, – в бауле все и находилось.

Главный агент некоторое время молчал, а потом усмехнулся:

– Ну-ну! Вашей сказке даже малый ребенок не поверит!

– Как бы глупо это ни звучало, все произошло именно так! – с показной обидой воскликнул Остапенко.

– Что же, ладно… Коулл выбьет из вас правду, когда ему представится эта возможность… А что скажешь ты, белобрысый? – обратился агент к Шорину.

– То же самое и скажу. – Николай занервничал.

– Правда? Хорошо, время для разговоров у нас с вами еще будет, обещаю. Надо перекусить и немного вздремнуть. Утром разберемся.

Тарлане зашевелились. Откинув в стене панель, они достали оттуда пакеты и пару бутылей с питьем.

– А вы, земляне, насколько я заметил, уже поужинали, – усмехнулся старший, – так что я вам не предлагаю – не заслужили. Только разве что нашей милашке перепадет немного. – Агент потянулся к Кин и ущипнул ее за ухо.

Та отпрянула, сверкнув глазами.

«Мотаем на ус, – подумал Валентин, – между ними все-таки что-то не так…».

Наконец-то люди смогли увидеть лица тех, кто их задержал – чтобы поесть, тарланам пришлось откинуть непрозрачные щитки шлемов.

Если бы не странные обстоятельства, Остапенко решил бы, что перед ним земляне вполне европейской наружности. Старший вполне сошел бы за итальянца или испанца – загорелая кожа, пронзительные черные глаза, нос с горбинкой, четко очерченный рот, густые брови, вьющиеся волосы. Двое были более светловолосые, а раненый очень напоминал жителя Центральной Азии. В общем, люди как люди.

Тарлане принялись уплетать за обе щеки содержимое пакетов, кинув один из них Кин. Николай некоторое время голодными глазами наблюдал за ними, а потом, что-то возмущенно проворчав, отвернулся, уставившись на запертый люк.

– И как же вас зовут? – Главный после трапезы слегка успокоился и подобрел.

– Меня зовут Валентин, мой друг – Николай, – как можно спокойнее ответил Остапенко. – А вас как величают?

Агент кивнул:

– Хорошо, возможно, нам придется тут задержаться немного, так что вам стоит знать, кого и как зовут. Я – Акмолл, старший этого подразделения. Вот Митралл, а это – Сагдан, он наш пилот. Как Сагдан, тебе уже получше, помогают лекарства?

Пилот молча кивнул.

– Приятно познакомиться, – усмехнулся Валентин.

Акмолл кивнул, что-то приказал Митраллу, и тот вышел из гравилета.

«Странно, – подумал Валентин, – почему в водительское отделение нет прохода прямо отсюда? Нелогично». Он задал этот вопрос старшему тарланину.

– Да кто знает этих Предтечей? – пожал плечами Акмолл. – Так почему-то во многих больших гравилетах устроено. Но тоже не во всех.

– А кто такие Предтечи?

– Предтечи – они и есть Предтечи, – коротко ответил тарланин, сообразив, что ляпнул лишнее, махнул рукой и отвернулся, давая понять, что тема закрыта.

В гравилет залез агент, которого Акмолл сразу после посадки отослал в водительский отсек. Достав припасы, он принялся есть, не обращая внимания на окружающих. Этот тарланин был среднего роста, очень светлокожий, с шевелюрой неопределенного седовато-рыжего цвета. На носу у него красовалась бородавка, а мутноватые бесцветные глазки сидели очень близко друг к другу.

– Это Порат, – представил его Акмолл.

Кин о чем-то сдержанно попросила.

– Малышка хочет по-маленькому, – подмигнул старший агент землянам.

– И я бы тоже не отказался, – заметил Шорин.

– Ну, не все сразу. Сагдан, своди девчонку. Но имей в виду – она среди баори разные штуки вытворяла, ушлая! Руки, что ли, ей связать?

Сагдан достал из кармана короткий цилиндрик и с противной улыбочкой подошел к девушке. Кината округлила глаза и отшатнулась, а агент что-то сказал ей – видимо, какую-то сальную шутку, так как остальные агенты захохотали. Кин что-то тоже резко ответила.

Акмолл подмигнул землянам и сказал через транслятор:

– Весело у нас, правда?

Валентин пожал плечами.

– Мы не понимаем вашего языка без автоматического переводчика. Кстати, в этой ситуации, наверное, лучше бы было иметь возможность нормально общаться, как ты считаешь?

– Возможно… – Акмолл отдал приказ, и агенты дотронулись до переключателей перевода на своих шлемах. – Порат, снаружи тихо?

– Угу, – прочавкал седо-рыжий агент, – вроде тихо.

Сагдан спрятал цилиндрик обратно в карман и взял Кин за локоть.

– Идем, идем, бежать тут все равно некуда!

Акмолл потянулся.

– Можете поспать пока, – сообщил он землянам. – Все равно до утра делать нечего.

Спал Остапенко плохо, постоянно просыпаясь от возни тарлан и совершенно человеческого храпа некоторых из них. В периоды забытья ему снились сюрреалистичные кошмары – без смысла и содержания. Его то трясло от холода, то бросало в жар, пульсируя, болела голова. Только Шорин, казалось, был доволен жизнью – спал, как сурок, несмотря на связанные руки.

Утром Акмолл вскочил первым.

– Пора! – зычно крикнул он. – Подъем, бездельники!

Все заворочались, застонали, принялись потягиваться, разминая затекшие руки-ноги – спать на косо стоявших креслах было не так уж удобно. Валентин с трудом разлепил глаза и, не имея возможности протереть их, тихо выругался.

– Господам землянам что-то не нравится? – с нарочитой веселостью осведомился Акмолл, разминая поясницу.

– Наручники, – зевая, ответил Остапенко. – У меня сейчас руки отвалятся.

– Ничего страшного. Мы не можем рисковать, и на нашем месте вы поступили бы точно так же, верно?

– Это легко проверить – давай поменяемся местами, – предложил Валентин.

Тарланин засмеялся:

– И не рассчитывай!

– Увы, не рассчитываю, – с деланной покорностью молвил Валентин. – Так какие хоть у вас планы, гражданин начальник?

– В общем-то, это не ваше дело, но, как легко понять, нужно разведать, куда мы попали. Все случившееся вообще очень странно!

– Что именно странно?

– Этого не должно было случиться! Шунты еще не разу не подводили, блокировать вход никто бы не смог…

– В каком смысле – блокировать?

– В общем, не твое дело. Так, перекусим – и вперед! Эй, Кин, небось тебе опять за кустик требуется?

Кин хмуро кивнула.

«Сказать прямо, они, конечно, ничего не скажут, но косвенно от них можно добыть довольно много информации, – подумал Остапенко. – Вот вчера он про каких-то Предтечей упомянул, интересно – кто это такие?»

Когда Порат и Митралл вывели его наружу для оправления естественных надобностей, взору капитана открылась чудная картина: гравилет свалился неподалеку от берега то ли моря, то ли океана. Справа зеленели ряды роскошных пальм, между которыми то тут, то там порхали верткие пичуги, а слева, километрах в четырех или чуть больше, вздымалась гора, покрытая редкой растительностью. Пляж здесь оказался песчаным, светлым, ровным, и только у гравилета тянулась узкая полоса гальки. Море так и звало окунуться в его синие волны…

– Эй, ты! Давай мочись, гадь – чего ты там хотел! – разбил грезы капитана Митралл. – Мы тебя вечно ждать не можем. Кстати, чего ты так уставился? Может, родные пейзажи?

– К сожалению, в первый раз вижу, – признался Валентин, а сам не на шутку взволновался – неужели Земля?! Очень уж похоже…

– Лучше руки мне освободи, – стараясь казаться спокойным, сказал он. – Свою ширинку я вам, друзья, не доверю!

– Да мы же тебе его не откусим! Или у тебя все иначе устроено, не как у нас? – пропищал ему в ухо Порат, и капитан невольно скривил нос: дыхание тарланина было совсем не свежим.

«Да уж, ребята, даже внутренности у нас, похоже, одинаковые, не только внешность!» – подумал он.

Порат вытащил уже знакомый цилиндрик, коснулся сзади рук землянина, и Валентин почувствовал, что наручники будто исчезли. После того, как он завершил свои дела, Порат снова сковал Остапенко, правда, сжалился и разрешил держать руки перед собой. Теперь Валентин мог рассмотреть действие «наручников». Цилиндр при нажатии на один торец, словно тюбик с клеем, выпускал с другого некое подобие тонкого светлого шнура. На руках пленника шнур твердел, становясь не менее жестким, чем стальные наручники.

На этот раз Акмолл все же выдал землянам пропитание и глубокомысленно изрек, словно древнеримский император:

– Ешьте, пока живые!

Когда все поели, Митралл сменил дежурившего в водительском отсеке Сагдана, и командир агентов ушел с Поратом на разведку.

– Без фокусов, – предупредил он землян на прощанье. – Ты, Сагдан, головой отвечаешь. И не болтай с ними, держи язык за зубами!

Валентин хотел поговорить с Кин, но они оба остались без шлемов, а использовать в качестве переводчика агента, даже если бы тот согласился, было бы полной глупостью.

Никакого плана спасения в голове пока не возникало. Да, они сейчас находились в отсеке только с одним тарланином. Но свободу передвижения им предельно ограничили, собрав всех троих, включая Кин, в одну связку наподобие грозди бананов и приковав к креплению в стене с помощью все тех же странных наручников. Синг’саха «обездвижили» напротив них. Таким образом, Валентин, Николай и девушка сидели у задней стены гравилета и не могли даже привстать.

Сагдан примостился у противоположной стены и, направив на пленников оружие, вяло жевал какую-то жвачку. Иногда он сладко потягивался и начинал напевать заунывную песню без слов, от которой просто сводило скулы. «Господи, – подумал Остапенко, – уж не из Азии ли его тарлане вывезли? Ему еще чалму, халат и дутар – не отличить!»

Так в отупляющем своей беспомощностью ожидании прошел час, а потом и второй. Несколько раз на связь с Сагданом выходил Акмолл, но о чем они разговаривали, земляне могли лишь гадать. Потом Сагдана сменил Митралл, который долго разговаривал с Кин, также отключив функцию перевода в шлеме. Девушка, насколько можно было судить по мимике, отвечала уклончиво, часто сердилась. Митралл же только усмехался и методично продолжал свой допрос, но, как понял Валентин, не слишком результативно.

Вдруг люк распахнулся, и в него просунулось перекошенное лицо Сагдана.

– Уходите! – завизжал агент, вращая глазами. – Уходите! Гравилет вот-вот взорвется!!! Критическое состояние двигателя!

Глава 12

Хруст ботинок по гравию дал понять, что Сагдан бросился бежать прочь от гравилета.

– О, черт! – воскликнул Митралл и тоже бросился к выходу.

– Стой, стой! – закричал Валентин. – Ты что, сука, а мы?!

Тарланин с растерянным видом оглянулся, и его взгляд заметался по отсеку.

– Освободи нас! – зарычал Николай. – Ну же, скорее!

– Да пошли вы!.. – Агент приготовился выпрыгнуть из отсека.

– Коулл тебе этого не простит! – снова заорал Валентин. – Мы важные свидетели! Если мы погибнем, он вам задницу порвет. А первым тебе ее порвет Акмолл – вон он возвращается, что ты ему скажешь, придурок?!

– Где… Акмолл?.. – Митралл в испуге принялся вглядываться вдаль. От волнения он перебирал ногами на месте, как стреноженный конь.

– Да не тяни время, давай! – Остапенко с трудом удавалось сдерживать себя, чтобы не извиваться в бесполезных попытках порвать крепчайшие путы.

Агент чертыхнулся и, вытащив из кармана цилиндрик, кинулся к связанным людям.

– Сейчас, сейчас – бормотал тарланин, прикасаясь цилиндром к наручникам – на глазах Валентина путы рассыпались, словно пыль.

Таким же образом Митралл освободил Кинату и Николая.

– Синг’саха тоже освободи! – крикнул капитан.

Мгновение помедлив, Митралл дезактивировал и наручники раба.

Все выскочили из гравилета и побежали прочь. Кината сразу же умудрилась растянуться на гальке, поэтому Остапенко подхватил ее и потащил за собой. Девушка что-то взволнованно говорила, но капитан ничего не понимал, да и не до этого было сейчас.

Быстрее всех бежал Митралл, сразу оторвавшись от остальных шагов на тридцать, а далеко впереди, уже на подходе к пальмовой роще, виднелась фигурка Сагдана.

Ноги пленников затекли от долгого сидения, и Валентин с трудом ими двигал. Шорин, хотя у него дела были и не лучше, подскочил к ним, и напарники, подхватив девушку буквально на руки, из последних сил припустили прочь.

Почти в тот же момент позади грохнуло, и над останками гравилета взвился столб пламени, несмотря на солнечный день на мгновение осветивший все вокруг странно-мертвенным светом. Слабая ударная волна толкнула в спины людей, словно пройдя насквозь, и Валентин машинально бросился на землю, увлекая за собой Кин и Николая. Закрывая головы руками, они пролежали пару секунд, но больше ничего не происходило, и тогда Валентин оглянулся.

Взрыв гравилета представлял собой явно необычное явление. Позади уже в полной тишине и без всяких вспышек взметнулась туча песка и завертелась смерчами, даже закрыв собою встающее из-за леса солнце. Песок и разный травяной мусор полетел и накрыл людей. Потом все прекратилось.

– Все живы? – просипел Шорин, отряхиваясь, словно пес, вылезший из воды.

– Надеюсь, все, – ответил Остапенко, разлепив веки и осторожно нащупав рукой девушку. – Кин! – тихо позвал он.

Зажмурившись, тарланка тяжело дышала, а ее губы заметно дрожали.

– Кин!

Девушка что-то сказала и открыла глаза.

– Ага, все в порядке! – улыбнулся Валентин. – Коля, выгляни, пожалуйста, где там наши «друзья»?

Старшина приподнялся и пошарил глазами в направлении, куда убежали агенты.

– Вроде никого не видать… – сообщил он.

– Как никого? – удивился Остапенко. – А где этот… как его… Митралл?

– Вопрос не ко мне, – заметил Шорин.

– Черт с ним. Видишь слева лес?

– Само собой, Валя, вижу. Только бы этот Митралл на мушке нас не держал. Но где наша ни пропадала, а? И от маратов уходили, и от баори. Ну, так что – двинули?

Они поднялись и, пригибаясь, кинулись к зарослям, ожидая каждую секунду обстрела. Когда спасительная сень пальм была уже рядом, справа в песок ударил красно-фиолетовый жгут, брызнув расплавленным силикатом. Беглецы одновременно упали на землю.

– Откуда стреляют? – задыхаясь, спросил Николай.

– Да пока наплевать, не теряйте время! – Валентин, подавая пример, тут же пополз вперед. – Они нас просто стараются от леса отсечь. Мы же нужны живыми.

Над их головами снова сверкнуло. Сзади кто-то закричал, но слов с такого расстояния было не разобрать. Стараясь не думать о худшем, троица все ползла и ползла, пока не достигла первых деревьев. Тогда они вскочили и что есть духу побежали в глубь леса, петляя между пальмами, лианами и раскидистыми кустами, ветви которых так и норовили хлестнуть по лицу.

Следов оставалось предостаточно, и о шансах скрыться Валентин даже не хотел думать. Однако то, что больше ситуации сбежать у них не возникнет, он не сомневался – нужно идти ва-банк прямо сейчас.

Они пробежали с полкилометра по пальмовой роще, проскочили большую светлую поляну, заросшую огромными зонтичными растениями, где спугнули пасущееся животное, напоминавшее небольшого кабана с белесой гривкой, и принялись карабкаться на холм. Кин выбивалась из сил, но Остапенко упрямо тащил девушку за собой – он не мог ее бросить.

Беглецы взобрались на верхушку холма и упали за кучу камней, чтобы оглядеться, отдышаться и выбрать дальнейший маршрут. Было понятно, что для агентов, имеющих рации, ничего не стоит скоординировать свои действия и окружить троицу.

Валентин выглянул из-за валуна и внимательно оглядел виднеющуюся внизу поляну и линию леса. Далеко впереди синела бескрайняя гладь моря или, возможно, даже океана, озаренная все выше поднимающимся солнцем. Ему показалось, что на горизонте чернеет пятачок земли, но уверенно он это сказать не мог.

– Вон они! – прошептал старшина, тыча пальцем на левую половину поляны.

Гигантские зонтики, смахивающие на гипертрофированный земной борщевик, заколыхались из стороны в сторону, и стала видна пробирающаяся между ними фигура в бронекостюме. Фигура была одна, и двигалась она прямо в сторону беглецов. Вполне возможно, что остальные агенты сейчас обходили людей и Кинату с флангов.

Остапенко предложил двигаться к горе – там могли найтись пещеры, чтобы отсидеться. Шорин резонно возразил, что долго в пещере все равно не высидишь, так как придется искать еду и воду. Что касается преимущества обороны в горах, то в их случае оно сводилось на нет отсутствием оружия.

Но в любом случае следовало куда-то двигаться. Они не имели никакого представления о местности – с горы же можно было хорошо осмотреться. В конце концов сошлись на компромиссном варианте: найти пещеру где-нибудь у подножия, на небольшой высоте, чтобы до леса с возможной водой и пропитанием было недалеко.

– Но неплохо было бы одного из агентов вывести из строя уже сейчас, тебе не кажется? – заметил Шорин. – Пока у нас есть фактор внезапности.

– А я что делаю? – откликнулся Остапенко. – Ищу подходящее место для этого.

Он давно уже пытался высмотреть местечко для засады, но такового пока не встречалось – пальмы на вершине росли редко, а кусты обмельчали, и укрыться за ними было проблематично. Зато по другую сторону холма, круто уходившего вниз, пошли плотные, густые заросли ветвистых низкорослых пальм. Их кроны образовали единый ковер практически без просвета, и если бы внутри, между стволами, можно было пройти, Митралл сверху вряд ли заметил бы беглецов.

Остапенко с разбегу под уклон налетел на первую пальму, чуть не ободрав лицо о шершавую, волокнистую кору, и буквально протиснулся внутрь рощицы – так плотно росли деревья. Сзади сдавленно охнула Кин и выматерился Шорин – оба тоже ощутимо ударились о стволы.

Валентин, словно бульдозер, пер вперед, откидывая в сторону лианы и находя оптимальный путь. Кин, кое-как завязав длинные волосы в пучок, чтобы они не цеплялись за ветви, следовала за ним, а замыкал процессию Шорин, которому частенько приходилось нагибаться – высота свода «древесной» пещеры редко где превышала его рост.

В роще стоял полумрак. Воздух был сухой, горячий, в нем плавали не то чтобы противные, но и не слишком приятные запахи. В довершении ко всему люди подняли клубы удушливой пыли и потревожили пронзительно пищавших насекомых, так и норовивших ужалить в открытые части тела. Через минуту со всех градом катился пот, заливая глаза. Пыль щипала горло и нос, а руки и лицо царапали острые кромки лиан и жесткая кора пальм.

Скоро спуск закончился, стена деревьев поредела, и идти стало заметно легче. Сквозь кроны уже проникали солнечные лучи, зайчиками скакавшие по лицам. Несколько раз беглецы останавливались и прислушивались. Несмотря на жужжание местного комарья и щебетание далеких птиц, сзади отчетливо слышался шум погони.

Шагов через пятьдесят под ногами захлюпало. Поначалу Валентин не придал этому значения, но потом озадаченно остановился. Кин тут же налетела на него, схватившись за рукав, чтобы сохранить равновесие.

– Ты чего там? – спросил из-за ее спины Шорин.

– По-моему, мы забираемся в болото, – тихо ответил капитан. – Нужно сворачивать от греха подальше.

– Давай левее, – предложил старшина, – кажется, там суше.

– Согласен. А метров через тридцать рассредоточимся, затаимся и сделаем засаду. Митралл скоро настигнет нас, оставляйте поменьше следов.

Тяжело дышавшая Кин вопросительно посмотрела на Остапенко, и тот ободряюще ей подмигнул.

– Все будет хорошо, – сказал он.

Кин слабо улыбнулась в ответ.

Беглецы свернули влево, осторожно ускорив шаг – хруст и шелест продирающегося по пятам агента слышался все ближе. Метров через двадцать Валентин остановился и знаками показал Кин идти вперед подальше и схорониться там. Девушка, кивнув, исчезла среди корявых стволов пальм.

– Стой тут как приманка, – прошептал Остапенко Шорину, – а я обойду по кругу и зайду ему в тыл.

– Ну спасибо за доверие, – хмыкнул Николай.

– Удачи! – Капитан легонько ткнул напарника в плечо.

Валентин, крадучись, обошел направление их движения справа и затаился около тропы, по которой они только что прошли. Видимость в этом месте составляла не более пары метров, но в данном случае это не могло не радовать: у тарланина имелось мощное оружие, а на стороне капитана – разве что кулаки и внезапность.

Митралл приближался. Казалось, уже слышалось его хриплое дыхание. Остапенко напрягся, изо всех сил пытаясь определить точное местоположение врага и направление его движения. Затем, судя по наступившей тишине, агент остановился, то ли потеряв след, то ли по иной причине. Несколько долгих и томительных секунд не слышно было ничего, кроме писка мошкары.

– Ну давай, иди ко мне… – беззвучно прошептал Валентин, сжимая и разжимая кулаки.

Внезапно он уловил какой-то далекий шум. Валентин резко обернулся. Никого. Шум повторился. Кто-то шел с противоположной стороны, от болота! И это не мог оказаться Шорин или Кин. Тогда кто?! Сагдан? Акмолл? Возможно, окружают?

Митралл снова пошел по направлению к капитану. Остапенко подобрался – была ни была!

Сзади раздался душераздирающий крик. Он повис, вибрируя, в воздухе, а потом резко затих, будто обрубили. Валентин вздрогнул и перевел дух. Что это было? И, главное, кто кого?

Агент снова остановился и что-то спросил по рации – по звуку голоса можно было догадаться, что щиток шлема у него поднят. Крик тут же повторился, а за ним последовали резкие щелчки и шипение – стреляли из энергетического оружия.

Митралл кинулся бежать. Не успел Валентин моргнуть, как знакомая фигура в бронекостюме выскочила из-за пальмы и налетела на него, сбив с ног. Сцепившись, они упали в кусты.

– Не вздумай кричать! – Остапенко сразу же сделал захват руки агента, державшей оружие, и теперь пытался задушить тарланина его же деструктором.

Митралл, благоразумно не нажимая на спусковой крючок и выкатив из орбит глаза, сдаваться при этом не собирался. Изловчившись, он лягнул капитана в пах и неимоверным усилием скинул с себя. Валентин ударился головой о ствол пальмы, а Митралл, воспользовавшись секундным замешательством противника, кинулся на него сверху, ударив прикладом в живот. Валентин взвыл. Теперь уже агент, скрежеща зубами, душил капитана. Перед глазами Остапенко поплыли разноцветные круги.

– Ха! – раздался крик Шорина, и на шлем агента обрушилась крепкая дубина. – Получи!

Митралл охнул и ослабил хватку. Николай еще раз размахнулся и ударил тарланина наотмашь в бок шлема.

Видимо, Митралл из экономии отключил генератор защитного поля, зная, что у беглецов нет серьезного оружия. В общем, удар дубиной оказался неожиданно эффективным – агент замычал от боли. Валентин напрягся, скинул Митралла с себя, снова оказавшись сверху, и заблокировал противнику руки. Николай забрал деструктор и довольно рассмеялся.

– Валя, вообще на хер он нам сдался? Может, пристрелить его? – спросил Шорин.

– Пристрелим, – серьезно кивнул Остапенко, – если будет артачиться. А потом на консервы пустим. Ты слышал, Митралл, что на Земле пережиток людоедства еще полностью не искоренен? А нам питаться надо, сам понимаешь!..

– Вы не посмеете…

– Посмеем, еще как посмеем! Даю тебе на размышление одну секунду. – Капитан встал с поверженного агента.

Митралл, мрачный как туча, поднялся и вперил взгляд в землю.

– И что вы дальше собираетесь делать? – глухо спросил он. – Все равно у вас ничего не выйдет – вы окружены, лучше сдайтесь.

– Это тебе, что ли, сдаваться? – съязвил Николай и ткнул его стволом под ребра. – Обижаешь, брателло!

Агент промолчал.

– Черт, там же Кин! – спохватился Валентин.

– Иди вперед, сволочь! – Николай снова толкнул. – Только попробуй бежать, вмиг поджарю.

– Я вам жизни спас! – обиженно проговорил Митралл. – Если бы не я, разметало бы вас в гравилете на атомы!

– Если бы не ты и твои дружки, – мрачно заметил Остапенко, – мы бы, вкусно поужинав, спокойно выспались в домике у красивого озера.

– Слушай, Валя, – спросил тем временем старшина, – что там произошло? Ну кричал кто-то, слышал?

– Без понятия, – пропыхтел Валентин, толкая перед собой тарланина, словно живой щит.

Справа что-то мелькнуло. Шорин вскинул деструктор, но Валентин успел оттолкнуть его руку – и на шее Остапенко повисла дрожащая Кин.

– Ну-ну-ну, успокойся, успокойся… – Капитан обнял девушку.

Этим обстоятельством не преминул воспользоваться Митралл. Он изо всей мочи рванулся и побежал. Николай тут же выстрелил, попав в пальму, и дерево разлетелось моментально вспыхнувшими, коптящими ошметками.

– Ёпс, Валя! – укоризненно воскликнул старшина. – Держать его надо было!

– Да ладно, – пробормотал капитан, – черт с ним. Правда, шлем не сняли, идиоты – разговаривать бы с Кин нормально могли! А сам-то агент нам на хрена сдался, чтобы мы с ним делали? Точно пришлось бы его кончить!

Николай озабоченно посмотрел на разгорающиеся то тут, то там очаги пламени, от горящего дерева уже занялась пара соседних. Следовало уходить, чтобы не оказаться в очаге лесного пожара.

Они снова побежали. А сзади уже трещало и шипело буйное пламя. Дышать становилось все труднее и труднее – дым ел глаза и горло, вызывая надрывный кашель. «Если сейчас не выйдем на открытое пространство, пиши – пропало», – подумал Валентин.

Тем временем «плотная» роща постепенно перешла в обыкновенную, где высокие деревья росли друг от друга на значительном расстоянии. Подул легкий ветерок, разгоняя чад и принося чистый воздух. Беглецы стали подниматься на следующий холм. Оглянувшись, Остапенко увидел, что сзади все объято огнем – они вовремя выбрались из рощи низкорослых пальм, горевших словно пропитанные бензином.

– Надеюсь, наши друзья выбраться не успели, – злорадно хмыкнул Шорин. – Интересно, а броник спасает от такого огня?

Шатаясь от усталости, они взобрались на холм, и их взору предстала гора, до которой было уже подать рукой.

Однако стало ясно, что Кин очень устала и ей трудно быстро двигаться. Валентин предложил сделать привал и, возможно, еще раз повторить фокус с засадой, тем более, что у них уже имелось оружие. Кто знал, может, агенты шли по пятам за ними, а может, сами где-то впереди засели. Стоило немного отдышаться и выждать.

Беглецы перебежали поляну и пробрались внутрь группы раскидистых кустов, оказавшихся великолепным укрытием – снаружи в их глубине ничего не просматривалось, а за плотной стеной густых веток нашлось свободное пространство с мягкой травой, где люди расположились, можно сказать, даже с комфортом. Николай осторожно пробуравил отверстие в листве с одной стороны, взяв деструктор наизготовку, а капитан засел с другой, наблюдая за тропинкой, по которой они пришли.

Кин, практически без сил, прикорнула прямо на земле.

– Слушай, Валя, – сказал Шорин, потирая кисть руки, покрытую мелкими красными волдырями – результат касания какого-то растения, – только не говори мне, что это не Земля. Это ведь Земля, правда? Наверное, Африка или Бразилия какая-нибудь, а?

Валентин прижал к губам палец:

– Говори тише! Что касается Земли… – Он припомнил полуметровую гусеницу, покрытое длинными розовыми волосками диковинное животное, напоминающее лемура со сморщенным хоботком вместо носа, и того самого первого встреченного «кабанчика». – Нет, дружище, это точно не Земля. Не будем заниматься самообманом. Видимо, одна из этих чертовых Зон на очередной неизвестной планете. Да даже если это была бы Бразилия, так тебе легче станет? Все равно все на Зоны поделено…

Шорин тяжело вздохнул:

– Так все-таки – Земля, там хоть обезьяны, хоть волки – свои, родные… Но что же делать дальше?

– Знать бы!.. Будем надеяться, что и тут существуют арки. Найдя их, мы сможем попасть куда-нибудь еще. Может, и домой, кто знает?..

Конечно, сказать куда легче, чем сделать – арки не через каждый километр натыканы. Но задача была хотя и трудновыполнимая, но не совсем нереальная. Для ее выполнения стоило получше осмыслить то, что они узнали нового за последние часы.

Агенты говорили, что доставят землян на какую-то Тандею – звучало это как название планеты (вот только почему не на Тарлану, если они – тарлане, Валентин понять не мог). Попали они в эту Зону другим способом – по воздуху, так же как Шамши и Авван, там, в мире маратов. И агенты пытались пролететь к себе, но что-то случилось.

Выглядело очевидным и то, что сейчас агенты сами не знали, где оказались. При этом им, как не сложно догадаться, в любом случае известно об этих мирах неизмеримо больше, чем землянам. Значит, потеряв гравилет, с помощью которого можно путешествовать через некие шунты, они будут пытаться выбраться отсюда иным способом, например, через те же арки. То есть они станут пытаться искать переходы того или иного типа. Тогда земляне, следя за ними, или найдут арку, или обнаружат еще один способ телепортации! Как бы то ни было, им следовало потянуть время и не дать себя снова поймать.

В ходе этих рассуждений Валентин неожиданно вспомнил о Синг’сахе. Шорин пожал плечами – как он заметил, когда они покидали гравилет, раб побежал куда-то в другую сторону. Никто не знал, что с ним случилось, да и не так уж это было важно.

Беглецы просидели в кустах около часа, но преследователи не показывались. Пожар, к счастью, сюда не дошел, хотя ветерок по-прежнему доносил дым и сажу. Погода становилась все более жаркой, и дышалось с трудом. Мужчины вспотели, и только и делали, что отирали со лба пот. Лежать со временем оказалось не так уж и удобно, но Кин практически сразу заснула, и Остапенко, в сущности, был рад за нее. Чем лучше она отдохнет, тем меньше у них будет с ней проблем, в этом Шорин прав.

– Все это мне напоминает игру в казаки-разбойники, – сказал, утомившись тишиной и безмолвием, старшина. – Забавно немного… Хотя я сейчас бы душу продал за бутылку холодного пива!

– А помнишь, как мы Рашида выслеживали? – усмехнулся Валентин, подперев кулаком подбородок. – Также вот битых часа три сидели в бузине!

– Но там были люди, понимаешь, Валя? Лю-ди! А тут… непонятно кто. Уроды, ей-богу. Поверь, это они только на первый взгляд похожи на нас, а так, внутри – совсем не то…

Капитан хотел, было, возразить, покосившись на Кин, но старшина опередил его:

– Я не про нее, я про них. Она, может, и хорошая девчонка, не спорю. Не знаю просто… А вот они, сволочи!.. Сказал бы я…

– Ну так скажи, – усмехнулся Остапенко. – Освободи душу от тяжкого груза. А, вообще-то, мы еще какого-то уж особенного сволочизма нигде пока не заметили: у своих людей и побольше видали!

– Ну не умею я связно и красиво говорить, ты же знаешь.

– А тут и не надо говорить красиво. Главное – чувства, долг, принципы, наконец.

– Во-во, Валя, чувства и принципы! – с жаром произнес Шорин. – Эх, будь моя воля…

– И что тогда? – полюбопытствовал капитан.

– А ничего! Нет у меня еще четкого плана, как извести всю эту нечисть…

– А надо ли, Коль, а? Собственно, мало мы пока знаем, чтобы понять, кого изводить, а кого нет.

Старшина удивленно оглянулся:

– Ты чего это, Валя?! Ты же сам хотел!

– Эх, Коль, ни о чем мы пока не можем судить. Кто прав, кто виноват?

– Ты брось, капитан! – нахмурился Шорин. – Кто пожег наших в Крюковке? Мараты эти долбаные! А кто хотел…

– Не спеши, дорогой! – перебил Остапенко. – Не спеши! В любом случае не надо валить всех в одну кучу.

– Я и не валю, но…

– Да погоди! – Остапенко помотал ладонью. – Например, про тех же тарлан мы вообще ничего не знаем. Кто они такие, откуда? Какую роль во всем этом играют?

– Опять философствуешь!

– Да, Коля, опять, и снова! Не хочу быть марионеткой, не хочу быть винтиком, но и не желаю быть слепым судьей и, тем паче, палачом. Да, скажем так, кто-то конкретно из маратов, несомненно, виноват в произошедшем в Крюковке. Но можем ли мы обвинить во вселенском грехе всю их расу? Вряд ли – люди, что ли, друг друга не убивают? Или агенты Коулла – да, они не похожи на детишек из детского сада, но что мы о них знаем? Ничего! Мы ведь для них тоже неизвестно кто! Но они, по крайней мере, явно представляют некую официальную, подчеркиваю – официальную, структуру! У них своя работа и, возможно, не лишенная здравого смысла.

– А во всем этом есть какой-то смысл? – мрачно осведомился старшина.

– Скорее всего, есть, почему бы нет?!..

Кин заворочалась, тихонько застонав, и открыла глаза.

– Разбудили, – понизив голос, произнес Валентин.

– Да нам уже и двигаться пора, наверное, – усмехнулся Шорин.

Только через несколько часов, изнуренные жарой, с подкашивающимися от усталости и сбитыми в кровь ногами, исцарапанные, обессиленные, покусанные насекомыми, они наконец отыскали себе более или менее надежное убежище в скалах. В качестве такового подошла маленькая узкая пещера на противоположной стороне горы. Вход в нее зарос кустарником – лучшую естественную маскировку трудно было придумать.

Нашел укрытие Николай, причем совершенно случайно, когда пытался с расположенного рядом уступа осмотреть местность. Ни сверху, ни с боков в пещеру проникнуть было невозможно, по крайней мере, без специального альпинистского снаряжения, а снизу вела лишь крутая извилистая тропа без крупных валунов, за которыми можно было бы укрыться, так что взять эту пещеру приступом представляло собой нелегкую задачу. Правда, путей отступления в этом случае у беглецов тоже не оставалось, но для того чтобы отлежаться и прийти в себя, подобное убежище на данный момент их полностью устраивало.

Земляне сидели на каменном полу пещеры, прямо у входа, который они, как могли, дополнительно задрапировали снаружи ветвями, а Кин, поджав под себя ноги, устроилась у задней стенки на охапке сорванных пальмовых листьев и приглаживала волосы.

По пути сюда они нарвали разных плодов, а также набрали в недалеко протекающем ручейке воды – для этой цели в бездонных карманах Шорина нашелся старый полиэтиленовый пакет.

Следовало выяснить, можно ли есть местные «деликатесы». Так как у них не было УЗК, где имелся анализатор пищи, приходилось пробовать все на свой страх и риск. Остапенко покрутил в руке ярко-желтый плод, немного смахивающий на лимон, и предложил выступить в роли подопытного кролика. Он решил, что если через полчаса ничего страшного не случится, то и остальные могут съесть по такому же плоду.

Валентин осторожно надкусил тонкую кожицу.

Через полчаса с Валентином ничего не случилось, разве что аппетит еще больше разыгрался. Они по очереди поели плодов и попили теплой, отдающей металлом, воды. Пить из пакета было очень неудобно, и Кин чуть не вылила на пол драгоценную влагу, за что Шорин сгоряча «обласкал» ее нехорошим выражением.

Пару часов они томились в пещере, по очереди дежуря у входа, а чтобы не дать отчаянию захватить их, травили анекдоты, вспоминали старые случаи из бывшей жизни (которые уже не раз слышали друг от друга) и даже тихонько пели. Любимую Шориным «На речке, на речке, на том бережочке» исполнили аж три раза, чем очень удивили Кин, которая, возможно, решила, что это некая молитва.

После очередного исполнения песни девушка стала что-то объяснять с весьма смущенным видом. Валентин с Николаем некоторое время пялились на нее, пытаясь уразуметь, что она имеет в виду, пока Шорин не догадался, что Кин просто хочет отправить естественные потребности организма.

Посовещавшись, они решили, что вместе с Кин отправится Николай, которому тоже хотелось «слиться с местной природой». Заодно Шорин предложил прогуляться до ручья за водой и плодами – все равно следовало запастись еще питьем на ночь и хоть какой-то едой. Дистанция составляла всего минут десять ходьбы. Получалось, что вылазка средним шагом туда и обратно с учетом сбора фруктов и наполнения водой емкости заняла бы не более получаса.

При этом Шорин советовал оставить деструктор у напарника – если на него нападут в лесу несколько агентов, он все равно не сможет отбиться, тогда как из укрытия Валентин сможет еще повоевать. Капитан сначала возражал, но потом согласился с доводами Николая.

Они допили остатки воды в пакете, и Шорин с девушкой выбрались наружу. Валентин засек время. Полчаса, не больше, иначе – тревога.

Ожидание было ужасным. Словно раненый тигр, он слонялся по пещере – пять шагов туда и пять обратно, нервный осмотр местности из-за кустов, и все повторялось сначала. Прошло десять томительных минут, потом еще десять и еще. Шорин и Кин не возвращались.

Остапенко уже злился сам на себя: не надо было отпускать Колю, тем более с девчонкой. Может, они задержались, выбирая фрукты? Может, суслика местного поймали какого-то?

Прошло еще десять минут – лес и каменистая площадка перед скалами оставались такими же безлюдными. Тогда с деструктором наперевес капитан выбрался из пещеры и торопливо спустился по каменистому склону.

Он двинулся по направлению к ручью, внимательно вглядываясь в чащу леса, в первую очередь из опасения пропустить друзей – вот глупо получилось бы! Но уж лучше так, чем… Нехорошее предчувствие начало прокрадываться в душу, заставляя прибавлять шаг. Капитан ругал себя последними словами, но от этого легче не становилось.

У ручья никого не оказалось, и Остапенко ничего не обнаружил – никаких следов пребывания Николая и Кин или их борьбы с неизвестными врагами.

Его так и подмывало крикнуть, но он решил пока этого не делать. Сунув пальцы в рот, Валентин несколько раз громко свистнул, рассчитывая, что Николай узнает сигнал. Никакого эффекта – только далеко в скалах пару отозвалось и затихло равнодушное эхо.

Может, разминулись? В душе капитана затеплилась надежда. Он развернулся и со всех ног побежал назад. Возможно, они уже сидят в пещере и ломают голову: куда это пропал Бендер?

Пещера оказалась пуста. Валентин выругался и пнул каменную крошку у входа – надо искать дальше, другого выхода нет.

Он вернулся к лесу. Итак, что же имелось на данный момент? Николай и девушка пропали. Разве просто так Шорин дался бы? Никак нет. И вряд ли Кин по доброй воле пошла бы к агентам после того, как ее заковали в наручники.

Тогда кто мог их похитить? Какие-то аборигены? Но в любом случае и Кин, и, тем более, Николай криком постарались бы подать ему сигнал. Кроме того, сам он себя засветил достаточно, даже свистел – и на него никто не напал. Почему? Неизвестные захватили двоих человек и тут же в спешке ретировались? Очень странно.

«Но если это агенты, – размышлял Валентин, – то, возможно, им и не нужен второй землянин? Им с самого начала, похоже, нужна была Кин, а земляне – постольку, поскольку. Агенты наткнулись на них с Николаем, так сказать, по ходу дела. Само собой, они заинтересовались, каким образом земляне завладели бронекостюмами. Для допроса в этом случае хватит и одного Коли. А со вторым только лишние проблемы, опасный груз, лишняя стрельба».

Получалось довольно логично, но тогда почему же никаких следов борьбы не видно? Может, он плохо искал? Не бывает, чтобы никаких следов не осталось, когда ловят из засады двоих людей, один из которых умеет оказывать сопротивление. Что ж, стоит поискать более планомерно.

Однако новые поиски ничего конкретного не дали. Валентин провозился больше полутора часов, чуть ли не обнюхивая каждый метр в районе ручья и на дороге к пещере. Только в одном месте ему попался участок примятой травы и пара сломанных веток, но потом след потерялся – ни одного отпечатка обуви заметить не удалось, хотя почва, конечно, была не лучшей для того, чтобы хранить какие-либо отпечатки, а он сам вовсе не был профессиональным следопытом.

Подавленный Остапенко вернулся к скалам, где какое-то время сидел, молча переживая случившееся. Наконец, совершенно уже не понимая, что делать, он не выдержал и закричал, в бешенстве сжав кулаки:

– Акмолл! Выходи, разговор есть!

Тишина – только где-то далеко в лесу завыл зверь.

Солнце палило все сильней, перейдя в зенит, и в конце концов, Валентин вернулся в пещеру и просидел там несколько часов, надеясь на чудо. Когда солнце начало клониться к горизонту, а дневная жара несколько спала, Остапенко решил отправиться к разбитому гравилету. Может, агенты расположились около него, например, поджидая помощь?

Ориентируясь по солнцу и горе, он без труда вышел к океану и отыскал разметанный на куски летательный аппарат тарлан. Но и здесь было пусто – никого.

Остапенко долго копался в груде металла, но ничего интересного или пригодного к употреблению так и не нашел – все было сожжено и искорежено. В конец опечаленный, он медленно побрел по берегу океана, пиная попадавшиеся на пути камни.

Трудно придумать худшей ситуации, чем полная неизвестность и непонимание. Один в совершенно неизвестном месте, на чужой планете, потеряв лучшего друга и… Кин.

Темнело здесь быстро, как в южных широтах Земли. Полчаса – и на небо высыпали первые звезды, а с океана подул ночной бриз. Капитан, утомленный беготней и треволнениями, умылся слабо соленой местной морской водой, уселся на валун и долго смотрел на мерцающую в темноте водную гладь. Ветерок был совсем слабый и, казалось, что сидишь у огромного черного зеркала, отражающего звезды чужих небес.

Спутник у данной планеты, видимо, отсутствовал, и скоро темень стала вовсе непроглядной. Кроме того, со стороны леса все чаще доносились порыкивания, истошный визг и другие звуки ночной чащи – в общем, стоило подумать о надежном ночлеге.

Валентин нашел на опушке большой куст и залез под него, прикрывшись сорванными пальмовыми листьями. Утром он собрался все-таки вернуться в пещеру – а вдруг?..

Он долго ворочался, пялясь в темноту широко открытыми глазами, вспоминал все, что случилось за последние дни, а потом незаметно для себя забылся и проспал до самого утра, крепко и уже абсолютно без снов.

Глава 13

Коулл поморщился, отбросив в сторону листы с текстом:

– Чушь несусветная, а не рапорт! Вы можете внятно сказать, куда делась группа Акмолла?

– Такого никогда еще не случалось, – несколько обиженно сказал Декатл, его референт, собирая разлетевшиеся бумаги.

– Да, не случалось! – передразнил Коулл. – Это я и без тебя знаю! Все когда-нибудь случается в первые. Но мы не имеем права на ошибку, ты хоть понимаешь?

– Господин администратор! Мы засекли беспорядки в Зоне баори и обнаружили там землян! Группа Акмолла четко выполнила захват, это тоже отмечено…

– Но как ты объясняешь аварию гравилета? И где – при переходе через систему шунтов!

– Вы же сами знаете, что подобное невозможно! Эти машины просто безотказные… Разве что их взорвать.

– Ну так, может, кто-то и устроил взрыв, ты о таком подумал? Соотнеси факты: наши люди взяли этих землян, и на тебе – гравилет терпит аварию, вываливается непонятно в какую Зону, а вы не можете его найти!

Помощник засопел:

– Мы ищем место где они выпали…

– Плохо ищете! Хорошо, какие конкретно мысли по причине аварии?

– Однозначно внешнее воздействие. Диверсию мог совершить кто-то, кто стоит за землянами.

– А кто, кто может за ними стоять?! Почему ты не излагаешь конкретные подозрения?

– Ну… – промямлил Дакатл. – Планета Земля подконтрольна Аввану Колсоову. Вероятно…

– Ну так и пиши это в рапорте! Почему я вытягиваю из тебя каждое слово, как клещами?! У нас будет лишний компромат…

– Так точно! – заверил помощник.

Коулл покачал головой:

– Но пока об этом молчи. Кстати, нет ли тут связи и с пропажей Аввана?

– Мы и эту версию отрабатываем.

– Отрабатываете… – проворчал Коулл. – Авван, люди главкома… Меня вот что волнует: нет ли в игре реально еще кого-то?

Декатл посмотрел на шефа, чуть приподняв бровь:

– Думаете, что кроме главкома?.. Господин администратор, мы обязательно проверим!

– Да уж проверьте, – язвительно заметил Коулл. – А не то всем головы не сносить! Свободен пока!

* * *

Проснувшись, Валентин в первое мгновение не сообразил, где он и что с ним. Но почти одновременно с пробуждением в памяти всплыли события предыдущего дня, и его вновь заполонила ноющая тревога.

Однако деться от этого чувства было некуда. Он вылез из кустов, привел себя в порядок, умывшись океанской водой, без аппетита поел уже знакомых «киви-лимонов» и побрел к горе, решив пройти к пещере новым путем.

Солнце выкатывало из-за леса, ярко освещая уже не радовавший глаза курортный пейзаж. Капитан начинал ненавидеть эту планету, разлучившую его с друзьями и помешавшую выбраться в цивилизованный мир. Впрочем, он понимал, что вряд ли планета в этом виновата…

Валентин прошел несколько километров, перевалил через первый холм и собрался, было, преодолеть следующий, как шестое чувство заставило его остановиться и прислушаться. Здесь, во впадине, росли кусты с ветками, усыпанными маленькими красными ягодами. Валентин, притаился за одним из них и пару минут вслушивался во вполне различимое чавканье на фоне щебетания пичужек и шелеста листьев. Что там могло происходить – хищник пожирает жертву?

Он собрался также тихо ретироваться, но вдруг чавканье прекратилось, и Остапенко отчетливо услышал достаточно членораздельное бормотание. Затем говоривший вдруг хихикнул, икнул, добавил еще какие-то слова, и чавканье возобновилось.

Голос показался Валентину знакомым, да и к языку тарлан он уже начал привыкать и узнал его – это явно был кто-то из агентов. Но сколько их там? Двое? Трое? Кусты небольшие, четверых уж точно не скрыли бы. Пальнуть сразу, без предупреждения? Но капитану сейчас позарез требовался «язык».

Когда он осторожно обошел куст, взгляду открылась следующая картина: развалившись на земле и откинув в сторону деструктор и шлем, перемазанный до ушей соком ягод, с глупой улыбкой и осоловелыми глазами агент Порат устроил ягодное пиршество. Словно маленький ребенок, он пригоршнями срывал ягоды вместе с листьями и с зажмуренными от удовольствия глазами отправлял это лакомство в рот. Потом он громко чавкал, с удивленным видом рассматривая носок своего ботинка, высказывал новое изречение на родном языке, и все повторялось сызнова. Его оружие и шлем валялись в стороне, а пояс защитного костюма, который, как уже знал капитан, играл основную роль, вообще был расстегнут.

Несмотря на то, что Остапенко, уже не скрываясь, находился от него в нескольких шагах, Порат упорно ничего не замечал, увлеченный поглощением, видимо, очень вкусных даров местной природы.

Не отрывая взгляда от Пората, капитан подобрал валявшееся оружие и закинул его на плечо – только в этот момент агент его и заметил. Он поднял глаза и расплылся в глупой улыбке:

– О, иннан Валентине!

Капитан приложил к губам палец и красноречиво шевельнул деструктором.

– Тише, придурок, – сказал он. – Где остальные?.. Ах, черт, ты же не понимаешь!

– Уга! – как идиот закивал Порат, протянул ему горсть ягод и снова что-то залопотал.

Держа агента на прицеле, капитан быстро надел на себя шлем, имевший автономное питание, а потому все его функции, включая перевод, работали – это сейчас Валентину было нужнее всего.

В первую очередь он отключил рацию, чтобы его не смогли услышать остальные тарлане. Потом, как показывал еще Авван, настроил шлем на перевод с тарланского на русский и наоборот. Порат, не предпринимая попытки к бегству или оказанию сопротивления, все это время спокойно сидел на траве и жевал ягоды. Их во рту оказывалось так много, что сок тоненькой струйкой периодически стекал по подбородку агента.

– А ты куда пропал, Валентин? – спросил Порат, сладко жмурясь. – Мы тебя искали, искали… Митралл такие ужасы рассказывал… – Его лицо передернулось. – Бедняга… Ну, ничего, вот поем еще чуток, и им нарву, пусть тоже полакомятся…

– Где остальные? – повторил вопрос Остапенко.

– Они дураки, – ответил Порат и со счастливым видом вздохнул. – Потому что не знают, что на этой планете есть такие ягоды! Нужно будет обязательно посадить их у себя дома… Целую грядку! Нет, целую плантацию, пожалуй…

– К черту ягоды, к черту плантацию! – прошипел Валентин. – Где твои приятели?

– Как это к черту плантацию?! – обиделся тарланин, и лицо у него вытянулось. – Ты не понимаешь! Это даже лучше, чем монаскар или астуминская нифа! От этих ягод такой кайф прет, что… Это не передать словами! На, сам попробуй! – Он снова протянул капитану мятые ягоды.

– Спасибо, как-нибудь потом, – усмехнулся Остапенко: все ясно, наркотическое опьянение. – А где Кин и Николай?

Порат удивленно вылупился на землянина.

– А они разве не с тобой?

– Хватит дурака валять, отвечай!

Тарланин задумчиво почесал нос и опять принялся запихивать в рот ягоды.

– Последний раз спрашиваю, – угрожающе сказал Валентин. – Где Кин и Николай?!

– Не знаю, – пробормотал агент с набитым ртом. – Чего ты злой такой? Жизнь прекрасна!

– Я сейчас рассержусь по-настоящему! – Остапенко схватил агента за грудки и сильно тряхнул. – Где твои сообщники?!

Порат неопределенно замычал. Валентин отвесил ему оплеуху.

– Ты чего дерешься? – заныл тарланин.

«Он что, в детство впал?» – озадаченно подумал капитан.

Вокруг по-прежнему было тихо. Валентин обыскал карманы агента и в одном из них обнаружил небольшой тупорылый пистолет. После этого, держа Пората на прицеле, Остапенко взобрался на холм и снова оглядел местность – никого.

Вернувшись к агенту, по-прежнему обжиравшемуся ягодами, он присел рядом и приказал:

– Снимай бронекостюм!

– Не хочу-у-у! – завыл Порат. – В нем хорошо…

– Я тебя накажу, – пригрозил Остапенко.

– Как? – заинтересовался тарланин и даже перестал жевать.

– Отстрелю яйца!

– Тогда я умру, – Порат вновь зачавкал.

– Мазохист чертов! А еще… я не дам тебе есть ягоды!

Агент открыл от неожиданности рот.

– Не надо! – прошептал он. – Я сделаю, как ты скажешь…

– Снимай костюм, придурок!

– А вот и не надо ему снимать костюм! – раздалось вдруг за спиной.

Валентин вздрогнул. Черт возьми, попался – расплата за беспечность, сам придурок!

– Смотри-ка, сам пришел! Положи оружие на землю, медленно встань и повернись! – приказал Акмолл. – А ты, Порат, что расселся? Мы тебя ищем, а ты тут покушать решил, скотина!

Валентин быстро соображал. Видимо, Акмолл еще не знает, что Порат кайфует, и если это как-то использовать…

– Валентин, мое терпение кончается. Положи деструктор и встань! Руки за голову!

– Порату не до вас, – не оборачиваясь, сказал Остапенко. – Он теперь другой.

– Ты что мелешь, землянин? – в бешенстве закричал Акмолл. – Порат, мразь, подъем!

– Там под кустиком сидят восемь беленьких мышат, – с чувством продекламировал Порат и вздохнул. – Жалко, что желудок у меня не резиновый, не лезет уже. А то бы…

– А то бы я его тебе вспорол, дубина! – чуть не завизжал командир и приказал другому тарланину: – Митралл, заставь встать этого варвара!

Валентин до сего момента не двигался, сидя перед блаженствующим Поратом на корточках, но через пару секунд почувствовал, как к спине приставили ствол деструктора.

– С такого расстояния я точно не промахиваюсь, – пообещал Митралл. – Делай, что велено!

– Ну, вот и встретились, дорогуша, – усмехнулся Валентин.

– Встретились, – многообещающе прошипел агент. – Пошевеливайся!

Остапенко положил на землю оба «ствола» и поднялся.

– Руки за спину!

– А твой босс говорил «Руки за голову»… Кого мне слушаться?

– Не разглагольствуй, придурок!

– Ну, хорошо. – Капитан сцепил руки за спиной. – Будь по-вашему, сударь.

Валентин услышал, как подошел Акмолл, и почувствовал, что руки начали вязать какой-то веревкой.

– Где же ваши патентованные наручники? – с издевкой поинтересовался он.

Тарлане не ответили, и Митралл сорвал с него шлем.

– Поносил, и хватит! – заметил он.

Затем Митралл попытался привести в чувства своего сослуживца.

– Эй, Порат, давай-ка, ты чего?..

– Что ты с ним сделал? – поинтересовался Акмолл у Валентина.

Остапенко лишь пожал плечами.

– Он уже был тут такой. Почем я знаю?

– Старая история! И Кин вы уже такой нашли, и Пората таким нашли, и бронекостюмы под кустом лежали. Кстати, где девчонка, где твой друг? Не пытайся меня обмануть!

У Валентина отвисла челюсть.

– Разве они не у вас?

Акмолл сжал зубы и ударил капитана ногой в живот. Остапенко упал и, не удержавшись на склоне, скатился на несколько метров вниз.

Командир агентов пообещал, что больше цацкаться с землянином не станет, а когда они придут в лагерь, вообще займется им по-настоящему. Он приказал Валентину встать и следовать впереди них. Тем временем Митралл, подобрав оружие, тащил за собой уже ничего не соображающего Пората, ругая его, на чем свет стоит.

Они пошли по верхушке холма – впереди Валентин, сзади его держал на мушке Акмолл, а замыкала шествие парочка Порат—Митралл. Митралл своего собрата постоянно пинал, материл и фактически тащил на себе, так как ноги у последнего почти не двигались. Сагдана при этом нигде видно не было. Сторожит Кин и Шорина? Но Акмолл утверждает, что они не захватывали их, странно.

– Так, и где же твои дружки? – словно угадав его мысли, спросил Акмолл.

– Я уже сказал: не знаю, – ответил Остапенко. – Они ушли за водой и фруктами, но пропали.

– Не рассказывай сказки!

– Так и есть. Я бегал вокруг, искал их, но не нашел…

– Где это произошло?

– У горы.

– Растяжимое понятие – гора занимает чуть ли не весь этот чертов остров. Где именно?

– Остров? Так мы на острове? – удивился Валентин.

– Да. И перехода на нем нет. Если только на соседнем.

Остапенко вспомнил полоску земли в океане.

Тарланин повторил вопрос про то, где точно исчезли Николай и Кината? Валентин ответил, что если агенты взяли их, данный вопрос не имеет смысла. Акмолл заверил его, что никого они не брали – Остапенко первый из беглецов, кого агентам удалось снова захватить.

Валентин снова повторил, что ему нечего рассказывать – его товарищи по несчастью исчезли без всяких следов. Тарланин высказал предположение, что они могли просто бросить Остапенко на острове, ведь никто не знал – возможно, что у Кинаты был где-то спрятан гравилет. Валентин с негодованием отверг такое предположение: если он еще и мог допустить подобные действия со стороны девушки, которую, действительно, совершенно не знал, то его лучший друг и боевой товарищ ни за что не поступил бы так.

– Но, возможно, девчонка нашла способ и от твоего друга избавиться, – заметил Акмолл.

– Да не может быть, – вскинулся Остапенко. – Вряд ли Кин пошла бы на такое!

Тарланин хмыкнул:

– Да что ты вообще о ней знаешь?

– Ну, я вообще о всех вас мало чего знаю, – парировал Валентин. – Ты же мне ничего не рассказываешь.

– А я тебе и не должен ничего рассказывать. Чем меньше знаешь, тем тебе же лучше! Пойми, землянин: если ты узнаешь слишком много, тебя однозначно ликвидируют! Так что можешь считать, что я о твоем благе пекусь.

– Да, неужто?!

– Именно! Кроме того, я – правосудие, а ты – преступник.

– В своем мире я сам ловил преступников, – заметил Остапенко.

– О, да мы коллеги? – усмехнулся Акмолл. – Что ж, твоя вина этим только усугубляется.

– И в чем же я виноват? Неплохо бы ознакомиться с обвинительным заключением!

– Расследование пока еще идет, а ты, между прочим, всячески этому мешаешь. Не хочешь сотрудничать со следствием.

– Значит, вы – полиция?

– Да нет, мы повыше полиции. У нас, кстати, давным-давно уже нет полиции как таковой.

– Значит, вы политическая полиция?

– Ну, не совсем, как бы, хотя – смотря как оценивать.

– Разведка?

– И это тоже.

– Много у вас работенки! А может, вы еще и контрразведка?

– В связи с появлением таких, как вы, видимо, придется и этим заниматься.

– Что значит «таких»? Ты хочешь сказать, что мы – шпионы?

– А разве нет?!

– Нет, мы не шпионы!

– Ну да, конечно! Откуда же на вас бронекостюмы?

– Я уже рассказывал.

– Ты думаешь, я поверю? Да так и скажи, что это Кин вам их дала! Ишь ты, значит, возни с баори ей показалось мало! Точнее, видимо, это показалось мало Аввану…

– А причем здесь Авван? – спросил Валентин.

– Ага, ты и его знаешь!

– Нет, не знаю, просто Кин упоминала имя. Не хочу, чтобы мое дело обрастало несуществующими деталями!

– Так ты готов сотрудничать?

– В общем – да, почему же нет?

– Что значит «в общем»?

– В общем и целом. А где, кстати, ваш Сагдан?

– Погиб Сагдан. Сгорел, когда преследовал вас. И это усугубляет вашу вину, помимо всего прочего!

– Что ты имеешь в виду? – удивился Остапенко.

– Вы начали стрельбу, подожгли лес, разве нет?

– Ну, если на то пошло, не преследовали бы вы нас – никто бы ни в кого не стрелял!

– Слушай, не умничай! – Акмолл махнул рукой. – В общем, разберемся! Шевелись!

Они спустились с холма и двинулись через пальмовую рощу. Через некоторое время Остапенко поинтересовался, куда они конкретно идут. Акмолл ответил, что в качестве временного лагеря удобнее всего выбрать место где-нибудь у большой воды.

Вскоре впереди засинела гладь океана. Путники вышли на берег и, пройдя немного вдоль воды, остановились.

Акмолл приказал Митраллу привязать землянина к дереву и отправляться на охоту, чтобы добыть свежего мяса. Агент с ненавистью посмотрел на все еще невменяемого Пората и пошел выполнять приказания.

После того как его примотали к пальме, Остапенко удовлетворенно подумал, что Митралл не удосужился обыскать его – пистолет остался в кармане у землянина. Он думал, что командир группы агентов сразу устроит ему допрос, но Акмолл просто присел неподалеку и долго молча смотрел на океан.

Валентин некоторое время молчал, а потом поинтересовался о планах тарлан. Акмолл пожал плечами и ответил, что им необходимо перебраться на один из соседних островов, чтобы поискать арку там.

– Но с чего вы взяли, что перехода нет на нашем острове? – удивился уверенности тарланина Валентин. – Вы что, облазили каждый метр?

– Это тебя не касается, но мы знаем, что перехода здесь нет.

– Значит, у вас имеется какой-то пеленгатор арок? – предположил Остапенко.

Тарланин вопрос проигнорировал, и капитан решил, что так оно и есть. Нужная вещица, и ее обязательно нужно будет добыть.

– А как мы переберемся на другой остров? – спросил он.

– Чего ты глупые вопросы задаешь, землянин? На плоту, как же!

Порат захрапел – он уснул.

– Идиот, – пробормотал Акмолл, и в данном случае капитан не мог не согласиться с агентом.

Где-то через час пришел Митралл и принес тушку животного, похожего на крупного кролика ярко-желтого окраса с непомерно длинными ногами и пушистым хвостом. Видимо, Митралл не отключил в шлеме перевод на русский, поэтому Валентин продолжал понимать все, что говорили тарлане. Митралл долго жаловался, что ему пришлось много побегать за дичью, прежде чем он кого-то убил. «Кроликов» по его словам было тьма-тьмущая, но подбить хотя бы одного очень трудно. А из деструктора стрелять невозможно – от небольших зверьков ничего не остается. Этого он убил камнем.

Командир оборвал рассуждения подчиненного, приказав освежевать дичь и зажарить на костре, а после обеда они начнут строить плот. Митралл, недовольно ворча, что он-де очень устал, достал нож и принялся сдирать с животного шкуру.

– На Тандее отдохнешь, – пообещал командир. – Гарантирую отпуск.

– Сомневаюсь я что-то…

«Говорите, побольше говорите!» – молил Валентин.

Чем больше тарлане разговаривали, тем больше сведений могло всплыть. Значит, тем больше у него появится шансов что-то понять и лучше разобраться в ситуации.

Однако разговор на этом иссяк. Акмолл наконец поднялся и натаскал для костра сухих веток. После этого он спрыснул их какой-то жидкостью, поднес к хворосту зажигалку, и через мгновение по веткам заплясало веселое пламя. Несмотря на обстоятельства, стало по-домашнему уютно. Капитан невольно улыбнулся, вспомнив шашлыки на природе. Да, были времена…

Мясом «кролика» агенты немного поделились и с Валентином. Оно оказалось превосходным, особенно со специями, которые нашлись в карманах Митралла. Блюдо оценил даже Порат, который к тому времени уже пришел в себя и сосредоточенно сидел в сторонке мрачный и вялый, словно с похмелья. На угрозы будущих кар со стороны командира Порат только тяжко вздыхал и отводил взгляд.

После обеда Митралл развалился на песке, отдохнуть перед постройкой плота, Пората поставили в караул, а Акмолл принялся за Валентина. Он подробно расспрашивал о жизни на Земле, о том, какой она была до Катастрофы, что стало после деления на Зоны, как люди восприняли произошедшее и что думает обо всем этом сам пленный. Остапенко отвечал достаточно правдиво, немного надеясь в конечном итоге на такие же откровения, однако так их и не дождался.

Акмолл вскоре перешел к действительно волнующему его вопросу: откуда у Остапенко с Шориным деструкторы и бронекостюмы, каковы их взаимоотношения с Кин и как они попали в систему переходов. Кроме этого, он догадывался о связи между землянами и партизанами, напавшими на Дворец. Правда, при этом главную руководящую роль агент справедливо отводил Кин и Аввану.

Здесь уже капитану пришлось туго. Он юлил, как только мог, но от внимательного Акмолла не ускользнули некоторые неточности, несуразности и провалы в рассказе. В конце концов, Акмоллу надоело повторять вопросы по многу раз – и он пообещал, что уж Коулл выжмет из землянина все, что тому известно.

– Мне с тобой толочь воду в ступе надоело, – сообщил тарланин. – Главное, что я тебя взял!

– Но как я вас побегать заставил, – усмехнулся Валентин. – Надеюсь, не в последний раз.

Эта шпилька со стороны Остапенко неожиданно привела Акмолла в ярость. Он подскочил к пленному и ударил его ногой в бок. Капитан прошипел, кривясь от боли:

– Да уж, со связанным человеком ты легко справляешься!

– Как ты сказал?! – взвился старший агент. – Ну, хорошо! Эй, Митралл, а ну-ка, развяжи его, мы будем драться. Честно драться, на равных!

Митралл выпучился на Акмолла и стал возражать, что не стоит тратить на это время, лучше уж плотом заняться. Пока земляини еще способен, пусть бревна таскает!

– Я что сказал? – заорал Акмолл. – Развяжи его, урод!

– Слушаюсь, – буркнул Митралл и освободил капитана, криво усмехнувшись: – Ну что ж, часом раньше, часом позже.

Акмолл принялся снимать бронекостюм.

– Да, – приговаривал он, – мы будем биться на равных. Чтобы ты не думал, что я испугаюсь какого-то придурка-варвара!

Остапенко, широко расставив ноги, растирал запястья и оценивал противника. Акмолл был сантиметров на пять-семь повыше и явно тяжелее килограммов на десять. Развитая мускулатура выдавала в нем серьезного бойца.

«Ничего, – подумал Валентин, – и не с такими справлялись. Его самоуверенность подведет. А, в крайнем случае, у меня есть пистолет – жаль, правда, не было времени разобраться с устройством!»

– Готов, землянин?! – Акмолл приплясывал, словно от нетерпения. – Идем на песок!

– Идем, – согласился Валентин. – На каких условиях сражаемся?

– Ну, уж не до первой крови, – зарычал Акмолл. – До того, как ты попросишь пощады!

– А если попросить пощады придется тебе?

– Этому не бывать! – Тарланин повернул к капитану раскрасневшееся лицо. – Кишка тонка у тебя, понятно?

Остапенко улыбнулся.

– Мои кишки ты не видел, – сказал он.

– Я их тебе выпущу! – пообещал Акмолл.

Они вышли на пляж, на самый солнцепек.

– Здесь! – заорал тарланин и махнул рукой. – Готов, придурок?

– Убей его, Акмолл, убей! Разорви его в клочья! – визжали Порат и Митралл.

– Нет, я его убивать пока не стану, – сквозь зубы процедил командир, – но только пока.

Последним из своего снаряжения он снял шлем и бросил его в сторону.

Валентина удивляли быстрые переходы настроения у агентов, взять того же Акмолла. Вот вроде, казалось, они разговаривали спокойно, но через пару минут могли взорваться почти истерикой и грубыми криками. Подобное, если не брать во внимание явных неврастеников, Остапенко наблюдал только у матерых уголовников – как-то, еще до Катастрофы, довелось ему подрабатывать системным администратором в одной довольно крупной компании, где рулил какой-то вор в законе. Часто встречаться с боссом Валентину не приходилось, но несколько раз он наблюдал именно подобную реакцию: вот только что сидел человек и разговаривал совершенно спокойно, даже как-то вяло, «через губу» – и вдруг по совершенно, казалось бы, пустяковому поводу взрывался истеричным криком. И почти сразу же успокаивался, возвращаясь в предыдущее обманчиво расслабленное состояние.

Очень похоже вели себя агенты и, особенно, Акмолл. С чем это было связано, гадал Валентин? С какими-то особенностями отношений в данном подразделении у тарлан или вообще с жизнью у них? Собственно говоря, пока ведь ничего не известно о структуре их общества, о том, что там происходит.

Сейчас требовалось выстоять против психа-агента, чтобы не упустить возможность разобраться во всем.

Валентин встал в боевую стойку.

– Ну, давай! – глухо произнес он.

Старший агент понял его без перевода, пригнулся и пошел вперед. В самый последний момент Остапенко отскочил в сторону и провел хук справа. Акмолл хладнокровно отбил руку землянина, и его нога молниеносно понеслась противнику прямо в лицо. Остапенко еле успел уклониться, и сапог тарланина лишь поцарапал щеку. Агенты, наблюдавшие за поединком, торжествующе заревели.

Противники принялись кружиться друг вокруг друга, выжидая момент. Выпад Акмолла – Валентин выставил блок, но тут же получил ощутимый удар по ноге, отчего не удержался и упал на одно колено, снова вызывая бурю восторга со стороны «болельщиков». Акмолл, забавляясь, потряс кулаками, повернувшись к ним.

Воспользовавшись моментом, Остапенко бросился ему под ноги, и они упали, покатившись по песку. Изловчившись, капитан ударил локтем Акмолла в пах. Тот взвыл, но заломил Остапенко руку, да так, что в глазах землянина потемнело. Тарланин оседлал Валентина и начал его душить. Свободной рукой капитан схватил горсть песка и бросил прямо в широко открытые, красные от злости глаза старшего агента. Акмолл дико заорал и слетел с него. Остапенко тут же оказался на ногах и с размаху ударил противника сначала в бок, а потом в шею. Тарланин растянулся на песке. Агенты возмущенно закричали и кинулись, было, на Валентина, но Акмолл, тряся головой и выставив руку, что-то прошипел с зажмуренными глазами, и они остановились.

Не церемонясь, Остапенко подскочил к начавшему подниматься Акмоллу и принялся изо всех сил молотить его руками и ногами. Сотрясаясь под его ударами, агент, тем не менее, поднялся и провел всего-навсего один удар, в результате которого Валентин отлетел с подбитым глазом. После этого тарланин поймал ногу капитана и сильно крутанул ее – Остапенко вновь оказался на песке. Акмолл хладнокровно подошел к нему, схватил за руку и ногу, поднял вверх и швырнул обратно на песок. Агенты захохотали.

– Сделай из него отбивную, Ак! – валился от хохота Порат, в шлеме которого по-прежнему работал транслятор.

– Но оставь и для нас работенку! – притоптывал от нетерпения Митралл.

Остапенко начал подниматься и тут же получил сапогом прямо по лицу. Из разбитого носа хлынула кровь. Акмол что-то прорычал и пнул капитана, который снова распростерся ничком.

Валентин лежал, тяжело дыша, и прикидывал шансы. Вынуть пистолет? Нет, сейчас не получится. Или прикинуться дурачком и попросить пощады? А потом, улучив момент, перестрелять их всех к чертовой бабушке! Нет, прежде он должен надавать этому Акмоллу по башке…

Акмол что-то сказал, и Валентин без всякого перевода понял, что тот спрашивает, не просит ли он пощады.

– Нет! – прохрипел Валентин, тряся головой и сплевывая кровью; кажется, с одним зубом он распрощался.

Агент что-то сказал и схватил его, пытаясь снова поднять вверх и бросить наземь.

– Акмолл! – вдруг закричал Митралл.

– Смотрите! – вторил ему Порат.

Старший агент выпрямился, оставив Остапенко в покое.

– Лодки, Акмолл! К нам кто-то плывет!

Акмолл обернулся в сторону океана. Валентин уцелевшим глазом пытался тоже рассмотреть то, на что показывали агенты. Уже менее чем в двухстах метрах от берега виднелись несколько пирог, направлявшихся прямо к ним. Это явно были местные жители.

Тарланин снова надел шлем, облачился в доспехи и приказал укрыться ближе к лесу. Землянину снова связали руки, и все отбежали за одну из дюн, ближе к пальмам.

– Порат, опять ты проглядел все на свете! – выругался Акмолл. – Я тебя под трибунал сдам!

– А что я?.. Ну, бывает, – виновато пробормотал Порат.

Акмолл дал зуботычину подчиненному, и тот замолк.

– Цивилизация у них отсталая, – рассуждал Акмолл, – каменный век. Так что особенно бояться нам нечего. Митралл – залезь на горку, посмотри, где они!

Агент, выбрасывая в стороны ноги, прополз на верхушку бархана.

– Черт, – услышал Остапенко его сдавленный возглас, и Митралл, размахивая оружием, кинулся обратно. – Они уже совсем близко, Акмолл!

Тарлане вскинули оружие, и в то же мгновение через дюну перевалила целая толпа почти голых аборигенов. Они были невысокие, черные как смоль и курчавые – в общем, сильно походили на негров или папуасов. Отличали их совершенно уродливые черты лица: длинный как банан, изогнутый нос, огромные красноватые уши, узкие глаза и большой ощеренный рот, из которого торчали маленькие желтоватые клыки. Большинство имело боевую раскраску красного и голубого цветов, нанесенную на щеки и лоб в виде полос и кружков. На бедрах у аборигенов красовались юбки из пальмовых листьев, а в руках они держали копья и луки. С громкими воплями туземцы кинулись к пришельцам и вмиг окружили их. Никто из тарлан так и не выстрелил, хотя забрала шлемов они опустили.

Вперед выступил коренастый старец с почти седой шевелюрой и начал что-то говорить, то тыча пальцем себе в грудь, то показывая куда-то на океан. Потом он грозно топнул ногой и указал на тарлан. Агенты молча слушали его и, кажется, понимали. Это казалось невероятным, но переводчик бронекостюма «знал» язык и этих дикарей!

Акмолл что-то ответил, и старцу его ответ явно не понравился. Он долго кричал, топал ногами и крутил перед носом тарланина блестящим камнем. Агент снова что-то сказал, абориген немного успокоился и показал на Митралла. Акмолл покачал головой. Вождь (если старец был вождем) снова в гневе топнул ногой.

Тогда Акмолл поднял деструктор и выстрелил, извергнув столб плазмы вертикально вверх. На миг аборигены замерли, а потом возбужденно загалдели. Старец кивнул и начал требовать себе оружие. Акмолл вновь отказал. Тогда вождь сделал знак, и кольцо вокруг людей начало неумолимо сжиматься.

Тарлане стали переговариваться между собой по рации – Валентин понял это по жестам агентов, а потом Акмолл повернулся к вождю и что-то быстро произнес. Тот остановил своих соплеменников и снова указал на деструктор. Акмолл начал что-то объяснять ему, долго и упорно. Старец терпеливо слушал, и лицо его постепенно просветлело. Потом он начал что-то лопотать, и в среде тарлан произошла резкая перемена: они оживились, закивали головами и расслабились.

Вождь задал несколько вопросов явно насчет связанного Остапенко. Акмолл ответил что-то весьма категоричное, после чего туземец вообще перестал обращать на Валентина внимание.

Старец перебросился с Акмоллом еще парой фраз, а потом махнул своим людям рукой. По рядам воинов прокатился торжествующий вопль, они все разом повернулись и пошли назад. А тарлане к немалому удивлению Остапенко последовали за ними!

– Чего встал? – Митралл ткнул Валентина кулаком в бок. – Нам повезло – мы идем в гости к этим ребятам.

– На хрена это нужно? – удивился Остапенко.

– Потом узнаешь… – заверил агент.

Аборигены свое кольцо не разомкнули, и люди оставались практически в двойном оцеплении, однако тарлане вели себя спокойно, и даже чуть ли не радостно.

– Куда мы идем? – спросил землянин командира.

– Поплывем на их остров, – ответил Акмолл, – это наш шанс выбраться отсюда. Кажется, у них там есть переход. И еще, – Он прищурился, посмотрев на Валентина, – девчонка и твой друг также находятся у туземцев. В этом ты меня не обманул, землянин. Ну а больше тебе знать и не надо.

Валентин обрадовался – Коля и Кин живы!

– Так дикари приплыли сюда ради нас? – поинтересовался он.

– Надо сказать спасибо твоим друзьям, – пожал плечами агент.

– Но у них нет шлема, чтобы понимать даже друг друга! – возразил Остапенко.

– Да какая разница, землянин? Расслабься, ты еще пока поживешь на этом свете.

Процессия направилась к лодкам, лежавшим на берегу. Пирог было больше десятка, и каждая, как потом выяснил Валентин, вмещала до пятнадцати воинов. Около полусотни аборигенов ожидало рядом. Когда шествие приблизилось, они засуетились, из леса выбежало еще с дюжину туземцев, и началась погрузка под вопли, завывания и демонический смех.

Сначала тарлан хотели рассадить в разные лодки, но они наотрез отказались, и старец упорствовать в этот раз не стал, видимо, почувствовав, что добыча все равно в его руках. Валентина поместили почти в самый конец пироги между двумя колоритными личностями – у одного носатого аборигена отсутствовало ухо, а у второго не хватало глаза, зато он был обладателем такого брюха, что капитан начал было опасаться, не разломится ли лодка от перегруза.

Остапенко и тарланам хотели вручить весла, чтобы они тоже гребли, но аборигены вновь получили отказ. Это вновь накалило обстановку, но минута переговоров опять-таки решила все в пользу более развитой расы. «Акмолл, похоже, неплохой дипломат, когда хочет им быть», – с определенным уважением подумал Остапенко.

Одна за другой пироги отчалили от берега и направились в океан. Успокоившиеся туземцы мерно гребли короткими веслами, а ритм задавал щупленький паренек на корме, молотя колотушкой по барабану и иногда подавая команды тоненьким голоском.

Плыл долго, гребцы уже начали уставать – это было видно по их вспотевшим, напряженным лицам, но вот прямо по курсу показалась полоска земли, которая все утолщалась, увеличивалась в размере. Пироги пошли вдоль берега – в принципе, местность практически ничем не отличалась от острова, на котором они уже побывали – те же холмы, пальмовые заросли и горы невдалеке.

Через некоторое время открылся длинный узкий залив. Лодки вереницей вошли в него и поплыли вдоль заросших высокой травой берегов. Здесь местность изменилась: деревья подступали все ближе и ближе, и скоро кроны наверху сомкнулись, образовав непроницаемый шатер. Стало сумрачно, зато туземцы повеселели и принялись переговариваться между собой.

Показался длинный деревянный причал, к которому по очереди начали приставать пироги. Когда дошла очередь до Остапенко, он кое-как со связанными руками вылез на причал и стал с интересом оглядываться, хотя по большому счету, видно было мало, если не считать подходившего вплотную леса и очищенной от пальм дороги.

– Следуй за нами, молчи и не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус, – предупредил Акмолл, поглаживая оружие.

– А куда мне деться-то? – пожал плечами Валентин. – Мы пока в одной связке.

– Вот именно!

Старец подскочил к командиру агентов и начал что-то говорить. Тарланин кивал, потом резко ответил, но вождь не рассердился и только махнул рукой.

Процессия двинулась по просеке, которая постепенно расширилась, заросли поредели, и, в конце концов, дорога вывела на большую прогалину, посередине которой стояла деревня, обнесенная высоким частоколом. Практически на каждый шест был насажен череп аборигена. По спине Валентина пробежал холодок: судя по всему, они попали к каннибалам!

Большие ворота стали медленно растворяться, и капитан с тарланами с опаской вошли внутрь. Деревня представляла собой скопище круглых домиков с остроконечными крышами из пальмовых листьев, чем сильно напомнила Остапенко изображения африканских поселений, которые ему доводилось видеть на фото. Повсюду валялись кучи мусора, навоза, бродили животные, напоминающие свиней с пушистым хвостиком и светлой челкой, с громкими воплями носились голые, тощие ребятишки, а из узких окон хижин испуганно выглядывали носатые женщины.

Воины горделиво шествовали по центральной улице, если этот кривой проход можно было так назвать, потрясали оружием и смеялись, однако капитан в этом ничего забавного не находил – перед его глазами постоянно маячили десятки, если не сотни черепов на шестах. Он тревожно озирался и все гадал, где могли находиться Кин и Шорин.

– Акмолл, куда нас ведут? – окликнул он агента, шедшего впереди него.

Тот обернулся и оскалился:

– Мы – Посланники Небес, в нашу честь будет устроен грандиозный праздник. Пока нас ведут в центральные апартаменты для дорогих гостей. А ты по легенде наш непослушный раб. А непослушных рабов аборигены жарят на костре и подают этим самым дорогим гостям.

– Юморист, однако, – покачал головой Валентин. – Несварение желудка не заработаешь? Я жесткий и невкусный. Вообще, думаю, тебе и самому стоило бы немного озаботиться, чтобы не быть съеденным.

Хмыкнув, тарланин отвернулся.

– А если нет здесь никакого перехода? – заметил Остапенко.

Агент только махнул рукой.

Деревня оказалась большой, и вели их по ней долго. Капитан даже засомневался, что они находятся на острове, скорее всего, решил он, это уже материк. Хотя, с другой стороны, здесь мог быть, например, обширный архипелаг. Валентин криво улыбнулся. Если бы эти соображения он сейчас высказал Шорину, тот точно взвился бы: «Архипелаг, материк, какая разница, Валя?! Нам выбираться отсюда надо, а ты опять как тот сумасшедший профессор! Тьфу! Нас должен интересовать только один вопрос: есть ли тут переход!»

Где же ты, Коля? В этой хижине или, может, вон в той? Капитан крутил головой, но вокруг сновали лишь туземцы, во все глаза пялившиеся на него самого. «С другой стороны, – размышлял он, – Акмоллу нужна Кин, значит, ее-то он будет искать в любом случае. А там, глядишь, и Коля рядом».

Наконец процессия вышла на широкую площадь, мощенную, как плитами, стесанными бревнами, где посередине стояло здание овальной формы. Воины расступились и отошли в сторону, сбившись в большую кучу. Остапенко и тарлане остались стоять особняком. Старец, который вел до того переговоры, куда-то незаметно исчез.

Агенты тревожно переглянулись.

– Эй, Акмолл, – Валентин чуть толкнул командира плечом, – ты бы меня развязал! Чую, не то здесь что-то. Я пригожусь, поверь. Оружия не требую, понимаю, но с завязанными руками как-то не того…

Акмолл рассеянно оглядел капитана, видимо, раздумывая. Тут дверь хибары широко распахнулась, и из ее темноты на яркий свет дня вышло Нечто.

Глава 14

Из хижины выбралось странное существо бочкообразной формы с веером щупалец вокруг тела, в которых оно держало несколько продолговатых предметов. Кожа чудовища имела насыщенно-голубой цвет, передвигалось оно на трех толстых волосатых ногах. Чуть выше середины туловища, над красноватой бахромой, находился загнутый клюв, а над ним – пара глаз-блюдец как у земного «осьминога», разглядывающих Остапенко и тарлан.

Монстр затрясся и скачками начал приближаться к людям. Тарлане вскинули оружие, а Валентину не оставалось ничего другого, как просто попятиться. Тут же из хибары высыпался целый выводок миниатюрных копий голубой бестии. Они резво окружили пришельцев, отрезав путь к отступлению, и принялись бегать по кругу, да так резво, что у капитана на миг закружилась голова. «Что это еще за зверинец? – проносились в его голове тревожные мысли. – Неужели костюм местного шамана?» Но, нет – детеныши выглядели абсолютно как настоящие, «подделать» их дикарям было бы не под силу.

Тарлане начали экстренное совещание, косясь на «осьминога». Туземцы при этом окончательно притихли, видимо, чего-то ожидая, но Валентин понял, что Акмолл тоже удивлен уготованной им встречей.

Существо остановилось шагах в десяти от них, неожиданно подпрыгнуло, подняв столб пыли, а потом что-то громко прощелкало и провыло – назвать эти звуки словами просто язык не поворачивался. Тарлане замерли, а потом переглянулись. «Они что, и его понимают?» – поразился Валентин.

Акмолл сделал шаг вперед, и из речевого устройства шлема донесся аналогичный вой и хруст. Чудовище отшатнулось, а потом заметалось из стороны в сторону. Его детеныши кинулись врассыпную, но «осьминог» грозно рыкнул на них, и маленькие «осьминожки» бросились обратно в постройку. Аборигены также заволновались – что-то, по их мнению, пошло не по плану.

Между агентом и существом произошел довольно долгий разговор, в течение которого монстр все более возбуждался. Он притоптывал на месте, беспорядочно размахивал щупальцами, даже два раза кружился вокруг своей оси.

Туземцы начали придвигаться к пленникам ближе, и Валентин поначалу не мог понять, с какой целью: то ли на руках понести к накрытому яствами столу, то ли, наоборот, из них самих приготовить кушанье.

– Акмолл! – предостерегающе крикнул капитан. – Оглянись!

Командир агентов повернул голову и что-то прощелкал монстру, показав пальцем на туземцев, которые, подходя все ближе, уже не скрывали враждебных намерений, выставив перед собой луки и копья. Существо в гневе затопало ногами, завыло и принялось бросать в аборигенов предметы, которые держало в щупальцах. Некоторые из них с треском взрывались, выбрасывая облачка дыма и сноп искр. Дикари в страхе остановились, а потом вернулись на исходные позиции. Среди них появился знакомый старец – он сновал между соплеменниками и успокаивал их.

После этого «осьминог» протопал к туземцам и имел продолжительный и резкий разговор с «мухомором». Это напоминало язык жестов, хотя, нельзя не отметить, в данном случае действенный – через некоторое время все туземцы, присутствующее на площади, отбросили оружие и пали ниц, а старец, горячо целуя землю, прополз по ней более десятка метров, чтобы расцеловать сапоги Акмолла. «Ну, вот, мы опять Посланники Небес, – ухмыльнулся Валентин. – Хотя, нет, я-то при любом раскладе – непокорный раб…».

Потом гости были приглашены в центральную хижину. Первым Акмолл пропихнул в темный проход Валентина, опасаясь со стороны местных какого-нибудь подвоха. Попав с яркого дневного света в полумрак, капитан поначалу почти ничего не видел, но постепенно здоровый глаз привык, и он разглядел помещение, беспорядочно загроможденное различными предметами. Повсюду были навалены бесформенные тюки, мотыги, дубины, палки, вдоль стен висели шкуры животных, непонятные приспособления, сети, канаты, с потолка свешивались связки кореньев и сушеных листьев. На середине комнаты стояли грубо сколоченный стол и пара табуретов, слева скособочилось нечто вроде шкафа, а справа протянулась длинная лавка, на которой сейчас восседало малолетнее семейство монстра, состоящее как минимум из дюжины отпрысков. На улицу смотрели два оконца, затянутые чем-то наподобие бычьих пузырей, пропускавших лишь намек на свет. В доме имелись еще помещения – Валентин заметил пару дверей в дальней стене.

Он осторожно прошел к столу и встал возле него. Вслед за ним с шумом ввалились тарлане, а потом и сам трехлапый хозяин, что-то оживленно булькая и щелкая. Акмолл ему отвечал, но гораздо реже и, как показалось капитану, не совсем охотно.

– Кин и Коля здесь? – не выдержав, спросил Валентин агента.

– Скучаешь? – съязвил тарланин.

– Да как тебе сказать? С вами-то и поговорить-то не о чем – я вас теперь вообще не понимаю, а Коля, например, по-русски разговаривает. Кстати, это что за зверь, а? И что с переходом?

– С переходом все нормально – к Коуллу попадешь, скорее всего. А что насчет тех двоих – дойдет и до них очередь… – Он хохотнул.

«Осьминог» показал щупальцем на Валентина и что-то спросил. Акмолл тут же ответил, разразившись целой тирадой, по окончании которой капитан сказал чудищу:

– Врет он все, не слушай его.

Существо, конечно, ничего не поняло и, более того, почему-то приняло эту реплику за личное оскорбление. Оно заверещало и кинулось к капитану. Остапенко отбежал к задней стене, приготовившись к отпору, подняв ногу для удара и примеряясь, в какое бы место впечатать этой бестии ботинок.

Акмолл замахал руками, и его шлем быстро защелкал, усмиряя хозяина. Тот нехотя остановился и, издавая теперь уже булькающие звуки, вернулся на место.

– Я говорил тебе, землянин, молчи! Жить надоело, чего ты никак не угомонишься? – зло заметил агент. – Цени мое благородство, а то был бы уже растерзан Илк Оу, Божеством Островных Людей!

– Я твою доброту никогда не забуду, – усмехнулся Валентин.

Акмолл показал на землянина и что-то сказал «осьминогу». Тот помолчал, потом ушел в соседнюю комнату и через минуту вернулся, показывая на ее вход.

– Пошли, – сказал старший. – Посидишь немного в отдельном номере, а то одно беспокойство от тебя.

Капитан пожал плечами и прошел в темную комнатушку. Тут на полу лежала охапка сена, а на стенах крепились навесные полки, уставленные корявыми глиняными кувшинами, плошками, мисками и прочей утварью. Здесь имелось только одно окно, но без пузыря, поэтому свет проникал намного лучше, но как бы в качестве «компенсации» за освещенность, здесь ужасно воняло какой-то кислятиной. С помощью любезно предоставленной Илк Оу веревки тарлане привязали капитана к столбу, подпиравшему потолок, и удалились.

– Эй, а если я в туалет захочу?! – крикнул вдогонку Валентин.

– Потерпишь, – ответ Акмолла из-за закрывающейся двери прозвучал почти одновременно со щелчком засова.

Валентин оглядел свою камеру. Для содержания узников она явно не предназначалась, и это вселяло некоторую надежду. Например, можно было бы вылезть через окно – если бы плечи прошли, да и дверь не казалась прочной, при желании ее можно было бы выбить. Дело за малым – освободиться от пут, чем капитан и занимался в течение некоторого времени, пока не понял, что привязали его грамотно: на гладком, круглом столбе перетереть веревку не получалось, а узлы не растягивались. Остапенко устало оперся о столб и закрыл глаза.

Через некоторое время разговоры за стеной прекратились. Капитан решил, что тарлане с монстром вышли на улицу, очевидно, направившись взглянуть на переход, а также, возможно, за Шориным и Кин.

В конце концов, несмотря на неудобную позу, Валентин начал клевать носом и не заметил, как уснул. Ему снилось детство, как он когда-то, уж лет двадцать с лишним назад, ездил с двоюродной сестрой в деревню, и рано поутру они бегали на речку, когда та еще парит. Как было здорово с визгом и хохотом с разбегу прыгнуть с крутого обрыва в прохладную, спокойную воду Оки, а потом мчаться наперегонки по мягкой луговой траве! А потом собирать цветы для мамы, бабушки, сестренки. Однако самый большой и красивый букет был всегда для Наташи, белокурой девочки из соседнего дома…

Разбудили его крики и беготня под самым окном. Продрав глаз (второй заплыл еще больше и теперь не открывался вообще), Валентин уставился в полумрак каморки. За окном кто-то истерично завизжал, а потом грохнуло так сильно, что Валентин вздрогнул.

Свет за окном был тусклый, значит, уже вечерело. «Похоже, я прилично проспал», – подумал Остапенко, ощущая плотное давление в мочевом пузыре. Тело сильно затекло – болели и спина, и шея, и ноги.

– Эй! – закричал узник. – Эй, кто-нибудь, черт вас побери, уроды!

За окном на него никто внимания не обратил, да это было и немудрено. Что-то снова просвистело и с треском разорвалось прямо у дома. Потом мимо окна пробежала, судя по звукам, целая толпа орущих аборигенов, и после чего стало тихо. Однако не прошло и минуты, как пронеслась еще одна толпа, в противоположном направлении, и эти тоже вопили, словно их резали. Хотя, возможно, так оно и происходило, потому что через несколько секунд с гиканьем протопала третья ватага, и вновь наступила тишина.

Через некоторое время уже в самой хижине послышался топот и возбужденные голоса. Стукнул засов, и в комнату ввалились два чумазых туземца, размахивающих малоприятного вида топорами. Они позыркали глазами, что-то пролопотали, тыкая в Валентина пальцами, а потом вдруг также резко выскочили вон.

В проеме двери показалась какая-то тень. Капитан заморгал здоровым глазом и только крякнул: аборигены втолкнули внутрь… связанного «осьминога»! Монстр, увидев Валентина, завыл и попытался прорваться обратно, но туземцы начали его нещадно колоть копьями, и тот сдался окончательно, обреченно встав посередине комнаты.

– Допрыгался, – пробормотал Валентин. – И тебя, в конце концов, сосчитали…

Туземцы расчистили место у второго опорного столба и прикрутили Илк Оу напротив капитана, однако дело на этом не закончилось. В каморку пропихнули окровавленного, с перебитой рукой и одним вытекшим глазом Пората. Он был без шлема, и изо рта у него торчал кляп из пальмовых листьев. Выглядело это даже несколько забавно – словно агент решил махом проглотить целый ананас, но тот застрял в горле. Порат тихо мычал, колени его подгибались и дрожали.

Народу при этом в комнатенке набилось столько, что туземцы ходили по ногам Валентина и поникшего «осьминога», а Пората прижали к стене, где на его голову свалилась большая глиняная ваза, разбившаяся на мелкие куски. Аборигены, увидев это, ужасно развеселились и тут же принялись крушить все подряд. На капитана полетели осколки и мусор, а одна из полок, слетев со своего крепления, больно ударила его по плечу.

– Ублюдки, однако, – тихо прокомментировал происходящее Валентин. – Дикари и есть дикари. И чего вас так Миклухо-Маклай любил, мазохист?

В самый разгар погрома в каморку заглянул «мухомор», держа наперевес трофейный деструктор. Он тут же начал страшно орать на соплеменников, указывая на забившегося в угол Пората. Туземцы мигом успокоились и вспомнили о тарланине. Однако привязывать его было практически не к чему. Они жестикулировали и долго спорили между собой, пока вновь не появился недовольный старец, держа в руке уже и шлем от бронекостюма. Гримасничая, он протиснулся к Валентину и неожиданно водрузил шлем капитану на голову, что вызвало у островитян новую бурю восторга.

Валентин обалдел, но решил, что так, несомненно, лучше – не важно, какую шутку хотел выкинуть при этом вождь.

Шлем работал.

– Перевод на русский, – тихо, но четко произнес Валентин кодовую фразу и тут же стал слышать перевод разговора аборигенов.

– Уведем демона, нельзя их всех вместе держать! – тараторил «мухомор». – Если вместе они, сила у них великая, несокрушимая, опять в пелену обмана попадем!

– Слава тебе, о Мудрейший! – закричали вокруг. – Говори, Великий наш Спаситель, куда вести демона? Какую казнь ему приготовить?

– Утром, мои братья, все на рассвете будет! Нельзя сейчас еще, ибо святая Ванаярм’ха не готова принять нашу очищающую жертву, жертву щедрую и искреннюю. Не может она пока простить нас! Грешны мы перед ней, очень грешны… Но мы исправимся, братья, верьте мне!

– Мы исправимся! – заревели дикари, потрясая оружием.

– Идем же отсюда! – исступленно закричал вождь. – А эти отродья пусть ждут своего часа. Своего часа испытания Большим Крабом и Проходом через Врата Ада…

Тут уже поднялся вовсе невообразимый гвалт. Пората снова схватили и вытолкали наружу. Следом выскочили аборигены, дверь захлопнулась, и в главном помещении по звукам, доносящимся оттуда, начался сумасшедший погром. «Только бы дом не подожгли, – озабоченно подумал Валентин. – Хотя нет, не должны – нам ведь обещаны какие-то испытания… Тьфу ты, будь все проклято!.. Что ж за непруха такая?»

Только через полчаса или около того наступила тишина. «Осьминог», казалось, спал, не подавая признаков жизни.

– Ну что, друг, и ты попался? – хмыкнул Валентин, когда тот наконец щелкнул клювом и открыл круглые глазища, вперив немигающий взгляд в капитана. – Хорошего мало, я понимаю. Не вешай нос! Клюв, я хотел сказать…

Илк Оу снова щелкнул, моргнул и что-то прошелестел.

– Перевод! – приказал Валентин шлему.

«Осьминог» пробулькал что-то еще. Потом тихонько завыл.

– Ну-ну, – успокаивающе проговорил Валентин. – Со всеми бывает…

Динамики шлема издали жуткое кваканье. Монстр завыл еще сильнее.

– Почему все так, почему все так… – услышал перевод с «осьминожьего» языка капитан. – О горе мне, горе великое!

– Знаешь, давай по порядку, – попросил Валентин. – Кто ты и что ты тут делаешь?

– Знай же, о, чужеземец, не из этих я мест диковинных! – сказал Илк Оу. – Занесло меня сюда странным образом, и судьба моя чудна и непонятна. Описывать ее полностью – что звезду пытаться взять в руки, что море выпить или поцеловать Принцессу из Сиреневой Раковины… Что сказать тебе, о пришелец из неведомой страны? Что может передать мой жалкий пищевод такому страннику, как ты?

«Витиевато, – с определенным уважением то ли к словесам инопланетянина, то ли к возможностям транслятора, подумал Валентин. – Прямо „Тысяча и одна ночь“…»

«Осьминог» пошевелил кончиком щупальца и громко щелкнул клювом:

– Странно все это и не познаваемо, о, мой друг по несчастью! С ума сошло Мироздание, и даже Создатель, да простит он мои крамольные мысли, не в силах разобраться, где правда, а где ложь, где его творения, а где чудища из миров запредельных…

– Кто ты и откуда, досточтимый путешественник? – поинтересовался Остапенко, подделываясь под стиль своего товарища по заключению.

– Мы – шаванаки, знаменитые герои из славного рода ивукков.

– Весьма польщен, очень приятно! А я с планеты Земля, – представился Валентин.

– Не знаю такой страны, – Илк Оу помолчал. – А тебя как звать, храбрый рыцарь?

– Валентин. А твое имя, как я слышал, Илк Оу, верно?

– Да, таково мое имя в первой ипостаси. О, горе мне… Но можешь звать меня и так, о, замечательный Валентин.

– Значит, ты – шаванак? – переспросил капитан. – Ваша родина далеко отсюда? За морем? Или за горами?

– Нынешнее расстояние до моей родины мне совершенно неведомо, к величайшему сожалению! Но, как говорят мудрецы из Мфумфы, нет расстояния, которое не смогли бы преодолеть горе, печаль и разруха – эти три столпа, на которые опирается Чвамрль, внебрачный сын Желтого Сатаны.

Валентин закатил глаза и вздохнул – разгадкой здесь явно и не пахло.

– Насколько я понимаю, досточтимый Илк Оу, этот мир не родной для вас? – поинтересовался он.

– Абсолютная истина, сосед мой по тюремной раковине! Здесь слишком холодна, глубока и пуста окружающая сушу вода – эта святая из святейших субстанций, дающая жизнь, радость бытия и чудное ощущение соития с самками! Здесь слишком печальна водная могила!

– А небо? – допытывался Валентин. – Небо здесь тоже другое?

– Небо? – Шаванак помолчал. – Небо, о, несравненный землянин, оно тут странное. Сверкает точками непонятными, будто чьи-то глаза!

– Точками? – не понял Валентин.

– О, да ты еще не узрел это? Чудное видение! Но только по ночам, ибо днем огромный огненный шар катается по небосводу и несет жар, иссушающий тело, душу и мысли.

Капитан сообразил, что, видимо, в мире Илк Оу царит постоянная облачность.

– Ты давно здесь? Как попал сюда?

– Это случилось на шестой год Апокалипсиса, мой догадливый Валентин. Мы отправились на поиски рич-ха, которая особенно хороша была в то время года. О, рич-ха, так вкусна!.. Ты когда-нибудь ел ее?

– К сожалению, нет, – ответил Валентин. Разговор был крайне неинформативен, хотя упоминание Апокалипсиса его ничуть не удивило. – Расскажи, как именно ты здесь очутился.

«Осьминог» начал долго и пространно описывать свои злоключения. Из рассказа Валентин понял следующее. Илк Оу был представителем расы шаванаков – спрутообразных существ с внутренним скелетом, ведущих жизнь амфибий на одной из планет во Вселенной. Цивилизация их достигла уровня, аналогичного раннему средневековью Земли, в частности, там была известна письменность, колесо, мореплавание, металлические орудия труда, изобрели порох. Шаванаки были очень религиозными, и хотя до фанатичности, по словам Илк Оу, не доходило, вера пронизывала буквально все сферы их жизни.

Некоторое время тому назад на Шавантеу, точно так же как и на Земле, произошла Катастрофа, в результате которой планета оказалась разделенной на Зоны неизвестным силовым полем. Разумеется, шаванаки приняли это на свой счет, объяснив карой Божьей. Какие при этом произошли катаклизмы в обществе в целом, Илк Оу рассказать не захотел, да и не мог, но Валентин понял, что начались бесконечные «Варфоломеевские ночи» и тому подобные разборки, как на «высшем» политическом, так и бытовом уровне.

Группа охотников во главе с Илк Оу специализировалась на добыче рич-ха – существа, напоминающего ежа, но размером с крупного кабана. Катастрофа практически не повлияла на количество этого деликатесного, хотя и опасного животного, и клан Илк Оу, проживающий в глухой провинции, держался исключительно за счет этого промысла. Как-то раз они высадились на одном из островов гигантского архипелага и наткнулись на переход.

В тот момент арка работала, и восемь шаванаков (из одиннадцати охотников отряда) перенеслись в этот мир, решив, что попали в некое отражение Ада, мифология которого у них была очень развита. «Осьминоги», думая, что оказались в западне, отправились искать другие пути, чтобы попасть домой. Поплутав по острову и не встретив никого из знакомых божеств, ни положительных, ни отрицательных, шаванаки наткнулись на примитивное племя Островных Людей, как они сами себя называли. Из-за своего необычного вида и более высокого развития группа «осьминогов» быстро стала для туземцев богами.

К удивлению капитана, это событие произошло достаточно давно, порядка нескольких земных лет тому назад, что подтверждало не одновременность Катастрофы на разных планетах.

Самым сложным явился языковой барьер. Речевые аппараты у аборигенов и «осьминогов» разнились настолько, что воспроизвести звуки речи друг друга было проблематично. Однако жесты, это универсальное средство коммуникации, оказались пригодны для выражения основных понятий обеих рас, и, в конце концов, взаимопонимание оказалось достигнуто.

На момент появления шаванаков у Островных Людей туземцы не знали ни лука, ни веревок, ни других технологий, как-то гончарного дела или строительства хижин-мазанок. Пришельцы научили их этому, что способствовало укреплению авторитета «осьминогов».

Однако для шаванаков ситуация складывалась не так гладко, как это могло показаться на первый взгляд. Несмотря на то, что они были на привилегированном положении, численность их уменьшалась. Кто отравился неподходящими плодами, кто погиб от укуса ядовитого насекомого или в бою с соседними племенами, кто покончил с собой в порыве отчаяния, а кто исчез в переходе, пытаясь вернуться домой. Илк Оу так и не решился снова испытать судьбу, воспользовавшись аркой, так как был свято уверен, что попадет на следующий круг Ада, а это его не устраивало. Таким образом, последние несколько месяцев «осьминог» провел уже в одиночестве, без своих собратьев.

Однако пару лет назад у шаванаков родилось новое поколение, те самые «осьминожки», бегавшие вокруг тарлан и землянина. О механизме размножения Валентин расспрашивать не стал. К сожалению, в результате восстания аборигенов Илк Оу потерял с детьми связь и не знал, что будет с ними дальше, однако ничего хорошего от Островных Людей он не ждал.

И вот пару дней назад Островные Люди приволокли ему Кин и Шорина. Да, именно туземцы поймали старшину и девушку у ручья и, профессионально не оставив следов, переправили их на соседний остров. Шаванак весьма заинтересовался существами, напоминающими аборигенов, но наладить с ними контакт не вышло. Николай вел себя весьма агрессивно, а Кин вообще отказывалась «сотрудничать». Тогда, посовещавшись с вождем, которого звали Прутур, Илк Оу решил сплавить пленников куда подальше.

Нет, убивать их ему было не интересно, и он организовал испытание Вратами – после официальной церемонии Колю с Кин протолкнули через переход, и они «чудесным образом» исчезли. Возможно, если бы арка не заработала, их бы убили и съели, но тут Илк Оу добавил, что к мясу людей он бы все равно не притронулся.

Значит, получалось так, что если завтра переход окажется отключен, капитану и «осьминогу» придется туго. Оставался, правда, пистолет Пората, но это была слабая надежда, ведь даже агенты с деструкторами проиграли количеству туземцев и теперь сами ждали Утра Расплаты.

Когда островитяне похитили старшину и Кин, на острове произошло следующее. Аборигены видели мечущегося по лесу Валентина, но по какой-то причине, неведомой Илк Оу, капитана не сцапали. «Осьминог» предположил, что тут было замешано какое-то табу.

Но когда воины сообщили своему «божеству» о наличии еще одного странного пришельца, тот немедля приказал доставить ему и Валентина, поэтому-то и послали новую «группу захвата», в результате чего были успешно пленены не только капитан, но и агенты.

Акмолл думал, что их пригласили из-за боязни лучевого оружия и необычного вида, но на самом деле в качестве божества Прутуру за глаза хватало шаванака. Кроме того, вид гуманоидов-тарлан его вовсе не впечатлил, но вождя заинтересовало оружие агентов. Подробностей разговоров Акмолла с вождем Илк Оу не знал, да это и мало его заботило, а о назначении странных устройств «осьминог» догадался только тогда, когда начался бунт, и было уже поздно.

Прутур ценил шаванака только тогда, когда внимание Илк Оу целиком было уделено островитянам. Но вот появились тарлане, которые удивительным образом смогли полноценно общаться с Верховным Божеством и, как показалось, вождю, захватили его душу. Именно поэтому они тогда, на площади, решили напасть на агентов, чтобы те не охмуряли Илк Оу, ведь по плану тот должен был сам околдовать пришельцев, подавить их, забрать у них волшебное оружие, но этого не произошло.

Шаванак на время успокоил аборигенов, но только на время. Заточив Валентина в каморке хижины, Илк Оу повел агентов к арке, чтобы те успокоились – Акмолл ни о чем другом не мог говорить, пока своими глазами не увидел переход. На тот момент арка не работала, и тарланам пока пришлось вернуться в деревню.

Илк Оу долго водил тарлан по деревне, рассказывал им о своем житье-бытие, плакался о прошлой жизни. Агенты в свою очередь ничего не объяснили, но по большому счету ему это и не требовалось. Он давно уже понял, что просто так назад домой не попадет, а Акмолл, узнав о переходе, ничего толком не рассказал, отделавшись общими фразами. Единственное, что он сказал, так это о времени работы перехода, и Валентин сильно надеялся, что туземцы как раз в этот период заставят их проходить это «испытание».

Со слов Илк Оу, вождь туземцев затаил на него злобу. Прутур попытался поговорить с шаванаком, но тот полностью был поглощен тарланами, а когда «мухомор» напрямую предложил напасть на пришельцев, отобрать оружие, убить их и поскорее съесть, «божество» наотрез отказалось. Судьба тарлан, а заодно и самого Илк Оу оказалась предрешена.

Улучив момент, туземцы неожиданно напали на них и, понеся многочисленные потери, все-таки скрутили тарлан, задавив числом в буквальном смысле этого слова. Даже шаванак использовал свое оружие – петарды собственного изготовления (более мощный аналог тех самых предметов, которыми он крутил на площади), но бой был проигран.

Сразу убивать аборигены никого не стали, решив устроить испытание переходом и каким-то Крабом, о котором шаванак сказал только, что существо это страшное, и спасения от него нет. Валентин поинтересовался, каким же образом сами аборигены контролируют опасное животное, и на что Илк Оу ответил обезоруживающе просто:

– Магия!

Зато шлемы тарлан вождя почему-то не заинтересовали, несмотря на то, что анатомия их черепов, в отличие от шаванакской, позволяла использовать устройства. Возможно, Прутур считал эти головные одеяния оскверненными, а может, боялся, что шлем забирает душу. В любом случае Валентину с этим пока повезло, и он смог пообщаться с шаванаком.

– Я надеюсь, что туземцы проявят благоразумие, – сказал Илк Оу, – и все кончится не так печально, как это может показаться на первый взгляд, о, мой озадаченный Валентин!

Валентин только горько усмехнулся.

К тому времени снаружи стали опускаться сумерки, света в камере стало совсем мало.

– Глупо рассчитывать на благосклонность судьбы, – сказал землянин. – Очень глупо. Ты не можешь освободиться? Попробуй!

– Не могу, – вздохнул Илк Оу. – Да и бесполезно это, как пытаться проглотить одним махом половозрелого памаува… Скоро островитяне придут за нами.

– Когда?

– Думаю, уже очень скоро. Праздник состоится ночью, испытание Вратами – рано утром, а следующим днем пиршество продолжится. Туземцы сошли с ума, они все во власти Первого Отца Сатаны, доподлинно тебе говорю, о землянин! Ранее они почитали меня, ибо много знаний дали им мы, шаванаки. Я был идейным вождем Островных Людей, они меня заслуженно почитали и любили. Я столько дел славных свершил для них…

В рассказе Илк Оу Валентина обрадовало в основном то, что его друзья благополучно миновали переход, и, значит, они, возможно, живы.

– И мы завтра тоже будем проходить через эти Врата? – уточнил он.

– Я трепещу и молю о прощении, но, боюсь, что это так. Молишься ли ты о спасении, мой друг?

– О, еще как молюсь…

Валентин задумался – вся надежда на переход, лишь бы он заработал! Но какова вероятность этого события? Малая, это было понятно.

– Я сильно устал, – тихо промолвил Илк Оу. – Может быть, я был не прав, о святые воды роженицы… Но я делал, что мог. Простите меня, Голубые сестры Пучины… Я ухожу.

Валентин ждал продолжения, но шаванак молчал.

– Эй, Илк Оу! – встревожился наконец капитан. – Ты слышишь меня?

Ответа не последовало.

– Илк Оу, очнись! Ты слышишь меня? – почти закричал Валентин.

«Осьминог» не реагировал.

– Черт! – выругался Остапенко и заорал: – Эй вы, черти островные! Сюда! «Божество» ваше помирает!

Снаружи оставалось тихо. Валентин вне себя начал дергаться из стороны в сторону, матеря все на свете. Путы больно резали руки и живот, избавиться от них пока не представлялось возможным. Он позвал шаванака еще несколько раз, но тот по-прежнему молчал. Может, спал, может, потерял сознание, а может, и умер – оставалось только гадать.

Стемнело окончательно, когда под окном раздался говор аборигенов и их леденящий душу смех. Дверь распахнулась, и в каморку проник яркий свет факела.

– Демоны тут! Не помогла им магия! – торжествующе проговорил один из туземцев. – Ванаям’хе простит нас!

Щурясь от света, Валентин пытался рассмотреть вошедших. Вперед протиснулся довольный, улыбающийся до ушей Прутур.

– Вы готовы? – пропищал он. – Церемония скоро начнется!

– Илк Оу умер, – сказал Валентин.

– Не лги нам, нелюдь поганый! – в гневе воскликнул вождь. – Он не может умереть раньше срока!

– Я как раз человек, а не нелюдь, – возразил капитан.

– Если бы ты был человеком, то не надел бы на себя эту сатанинскую шапку!

– Ты мне сам ее надел…

– Правильно! И если бы ты был человеком, то она убила бы тебя, что и доказало бы, что ты человек. Но ты жив, значит, ты – демон, такой же, как и остальные.

Валентин наморщил лоб, пытаясь вникнуть в логику Прутура.

– Что-то в этом есть, черт побери, – пробормотал он и добавил на всякий случай: – А вдруг времени еще мало прошло? Надо подождать – может, я хороший?

– Ты плохой, – безапелляционно заявил вождь и приказал соплеменникам: – Отвяжите их!

Туземцы бросились исполнять приказание.

– Полегче, ребята, полегче, – бормотал обессиленный Валентин, когда его подняли на ноги и потащили к выходу.

– Трехногий демон не хочет вставать! – услышал он за спиной вопли аборигенов. – О мудрейший, что нам делать?

– Он притворяется! – завизжал Прутур. – Тащите его! Бейте его! Колите его! Он должен быть на церемонии!

Валентин покачал головой. Его вытолкали на улицу и отвели в сторону.

– Мне надо в туалет, – сказал Валентин. – Если я обделаюсь под себя, мои фекалии вас всех отравят! А так никому вреда не будет.

Здоровенный детина со шрамом, тянущимся через все лицо, приблизил факел к Валентину.

– Ты врешь, – неуверенно сказал он.

– Истинная правда, – заявил капитан, уже изнемогая от давления в мочевом пузыре. – Могу поклясться самой страшной клятвой!

– Ну… – замялся дикарь. – Клянись тогда Весенним Плокусом!

– Клянусь Весенним Плокусом!

– Не так, – важно заметил детина. – Говори: «О Весенний Плокус! Если я солгал, забери меня к себе, не давай ни пить, ни есть, ни женщину иметь! Можешь пользоваться мною, как тебе заблагорассудится! Моя душа будет твоею навеки!». Понял? Повторяй!

Валентин с чувством повторил. Туземец к чему-то прислушался, косясь на небо.

– Не забирает, – разочарованно произнес он. – Ну, ладно… Он достал кремниевый нож и разрезал путы. – Не пытайся убежать.

– Я это уже слышал сто раз… – пробормотал Валентин, растирая затекшие руки.

– У нас есть волшебные луки! – предупредил его абориген.

– Но ведь это оружие, которое вам подарил демон о трех ногах, – заметил Валентин, примостившись сбоку хижины. – Оно теперь не может вам помогать, даже наоборот. Это самообман! Будьте осторожны, выкиньте их, оно обратится против вас…

– Не пугай нас! – закричали остальные туземцы, столпившиеся вокруг детины.

– Что тут происходит?! – из хижины выскочил Прутур. – Почему демон свободен, почему он делает это?!

– Демон поклялся Плокусом… – виновато произнес первый островитянин. – Не то грозился всех отравить, облив мочой.

– Да у тебя мозгов меньше, чем у гнилой рыбы! Свяжите его снова!

– …и луки хотел, чтобы мы бросили… – бубнил про себя туземец, связывая Валентина.

– Ты подумай над этим на досуге, – подмигнул ему капитан. После облегчения он просто блаженствовал.

– Иди, демон проклятый! – прошипел туземец и толкнул Валентина в спину.

Его вели десять воинов, все с факелами, луками и копьями. Они еще пуще размалевались красками, и в свете коптящего пламени их лица выглядели жутко и живописно одновременно. Оглянувшись, капитан увидел, что за ним тащат Илк Оу, до сих пор не подающего признаков жизни.

Они долго шли по ночному лесу, а потом потянуло соленым воздухом, и Валентин услышал мерный шум океана. Через некоторое время процессия оказалась на песчаном берегу, где по кругу горело множество костров, а в центре тлело огромное поле раскаленных углей. «Надеюсь, гулять по нему босиком меня не заставят», – подумал капитан.

Вокруг костров сидели не менее трех сотен аборигенов, среди которых присутствовали женщины, дети и старики, – праздник был всенародным. Капитан попытался отыскать взглядом тарлан, но заметить их в такой массе не удалось.

При появлении Валентина туземцы встрепенулись, и по их рядам прокатилась волна оживления. Некоторые что-то закричали, но многоголосицу шлем почему-то переводить не стал. Кто-то бросил камнем и попал Валентину в плечо, вызвав этим бурю ликования в толпе.

Валентина подвели к одному из костров и, сделав подножку, бросили на песок. Упав, капитан смачно выматерился, за что получил несколько ударов тупым концом копья.

– Оставьте демона! – К Валентину подошел Прутур, любовно поглаживая излучатель. На его плече красовался еще один. – Время его еще не настало.

– Спасибо на добром слове, – съязвил Валентин, сплевывая на песок. – Век не забуду.

Вождь окинул его надменным взглядом и молча удалился. Приняв сидячее положение, Остапенко уставился на красное угольное поле, находящееся от него всего метрах в двадцати. Что же сейчас будет?

Полчаса прошли в томительном ожидании, но вот дикари снова загалдели и заулюлюкали. Валентин завертел головой, пытаясь понять, что происходит и кто тут более популярен, чем он. Догадаться оказалось несложно – между кострами вели сникших тарлан. «Идиоты, – подумал капитан. – Надо же было настолько довериться папуасам, дипломаты хреновы!»

Агентов подвели к костру, у которого уже сидел Валентин.

– Привет, – сказал капитан Акмоллу, который был без бронекостюма и шлема.

Тарланин выругался, при этом Валентину перевод был сделан буквально семиэтажный.

– Да вы, батенька, поэт, – усмехнувшись, заметил он агенту.

– Пошел ты… – уже тоном ниже прорычал Акмолл.

Туземцы рассадили троих тарлан вокруг костра – таким образом, они все сидели напротив друг друга. Праздник начался.

Аборигены выстроились в проходах между кострами и под гулкий бой барабанов принялись танцевать, подпрыгивая и хлопая в ладоши.

– Скоты! – ругался Акмолл, впрочем, не слишком громко. – Подонки! Сволочи! Ублюдки! Животные!

– А ты ждал, они тебя хлебом-солью встретят? – Валентин сплюнул. – Побудь теперь в моей шкуре.

– Если они сдерут с тебя эту самую шкуру, то, может, и побуду, – мрачно заявил агент.

Валентин усмехнулся.

– Да чему радуешься, идиот? – взбесился Акмолл. – Думаешь спастись? Не выйдет!

– Нет, я понимаю, что нам крышка, скорее всего.

– А может… – Тарланин понизил голос, и Валентин его еле слышал. – Может, у тебя есть какой-нибудь план?

– Там видно будет, камрад.

Акмолл сверкнул глазами:

– Ну уж сейчас-то мы должны действовать сообща!

– Не спорю, – отозвался Валентин. – И рад, что ты понимаешь это.

– Да что ты с ним разговариваешь, Ак! – вступил в разговор Митралл. – При первой же возможности он прикончит нас!

– Землянин такой же предатель, как и эти голожопые, – мрачно кивнул Порат, сверкнув уцелевшим глазом. Кляпа во рту у него уже не было. – Смотрите, на нем же шлем! Откуда, спрашивается?

– Поносить дали… – снова невесело усмехнулся Валентин.

А туземцы постепенно входили в раж. Они скакали, молотили друг друга кулаками, а потом принялись прыгать через костры. Иногда кто-нибудь из них падал прямо в огонь, но тут же вставал и продолжал свой безумный танец. Женщины через некоторое время сгруппировались в сторонке и нестройно затянули заунывную песню.

Потом туземцы похватали копья и исполнили полный экспрессии и огня боевой танец, в процессе которого была заколота парочка соплеменников. Валентин не понял, была ли это производственная травма, или это обязательный номер в программе вечера. Может, закуски не хватало…

Затем начались бега по раскаленным углям. Аборигены смазывали ступни какой-то мазью и во весь опор неслись по горящему песку. Смотреть на это было даже забавно. Правда, уже через несколько пробежек все угли оказались затоптанными, и островитяне это дело забросили. Впрочем, возможно, в этом-то и состоял смысл ритуала.

После окончания «бегов» к пленникам подошли Прутур и парочка мускулистых туземцев.

– Ванаям’хе нужна первая жертва, – заявил вождь и обвел всех взором, сияющим на его разрисованной физиономии. – Она еще спит, но по пробуждению ее обеденный камень должен быть накрыт. Кто самостоятельно хочет отдаться во власть Великой богини?

Землянин и тарлане переглянулись – добровольцев среди них не нашлось.

Глава 15

– Так, кто пойдет первым? – требовательно спросил Прутур.

Пленники молчали, понурив головы.

– Ванаям’хе начинает выбирать, – медленно произнес вождь и стал ходить позади пленных.

«Если выбор падет на меня, попрошу перед смертью развязать руки, – решил капитан, – вытащу пистолет, а там была ни была…»

– Выбор сделан, – громко объявил Прутур.

Дикари, столпившиеся вокруг, восторженно закричали. Валентин напрягся. Вождь обвел соплеменников диким и торжествующим взглядом и поднял руку.

– Тихо! – приказал он.

Страсти вмиг улеглись.

– Первой жертвой будет он!

– Не-е-е-ет! – завизжал в истерике Порат. – Только не меня! Землянина, землянина берите!

Воины подхватили агента и оттащили в сторону.

– Вы не смеете! – извивался Порат. – Я не хочу! А-а-а!

– Сволочи! – процедил Акмолл. – Если вырвусь – прилечу сюда и выжгу всех до единого!

Прутур, посмеиваясь, достал из-за пояса длинный кривой нож.

– Да свершится великая жертва! – торжественно провозгласил он.

Воющего Пората потащили к воде.

– Остальные демоны пусть тоже присутствуют при казни! – Вождь кивнул на Валентина и тарлан.

К каждому пленнику с двух сторон подскочили туземцы и, подхватив буквально на руки, понесли к большому плоскому камню, на котором, как было уже видно по кровавым пятнам, свершались жертвоприношения. Пората поставили перед алтарем, но ноги уже не держали тарланина. Колени его подогнулись, и он упал на песок, тихонько завывая, – Валентину даже стало его жалко.

– Поднимите демона! – приказал вождь. – Ванаям’хе всегда встречают стоя!

Пората подняли. В свете факелов были видны текущие по его щекам крупные слезы, а туземцы принялись сдирать с несчастного одежду. Тарланин верещал, рыдал, но все было тщетно, и вот Порат, почти падая в обморок, остался в чем мать родила.

Сейчас его могло спасти только чудо, но чуда не произошло. Прутур взмахнул рукой и всадил нож по самую рукоятку в живот агента. Порат удивленно посмотрел на вождя и медленно моргнул.

– Не надо… – с мольбой в голосе запоздало произнес он.

– Тебе будет хорошо у Ванаям’хе, – убежденно сказал Прутур.

Из уголка рта тарланина побежала струйка крови. Пара воинов предусмотрительно поддерживала его с боков.

– Ой, мама… – еле слышно прошептал Порат, и кровь изо рта потекла сильнее.

Тарланин закрыл глаза, и тело его обмякло.

– Ванаям’хе согласна принять нашу жертву! – объявил Прутур. – Возрадуйтесь же, Островные Люди! Первый демон повержен!

Туземцы принялись прыгать и радостно кричать. Исступленно забили барабаны.

– Так пусть же богиня останется довольна! – закричал вождь. – Мы будем прощены!

Дальнейшие события для Валентина происходили словно в дурном сне. Пората уложили на каменную плиту, а его одежда была брошена в костер, но гореть при этом не хотела, что послужило для туземцев лишним подтверждением демонического происхождения тарлана и всех остальных.

Для начала жертве начисто спалили факелом волосы в паху и на голове, а после отрезали гениталии и скормили их животному, напоминающему рогатую гиену, которое, в свою очередь, тоже закололи и кинули в костер.

Потом с трупа содрали кожу и натянули ее на специальную раму для всеобщего обозрения. Туземцы по очереди подбегали к ней и с наслаждением слизывали стекающую кровь и комки подкожного жира.

После этого началась разделка. Каменным топором агенту отрубили ноги, руки и голову, которую водрузили на шесте и торжественно понесли по пляжу, чтобы каждый мог ею полюбоваться. Затем вспороли живот и деловито стали вырезать внутренности – вождь долго разглядывал каждый орган и объявлял какое-нибудь пророчество. Затем все запекалось на углях и раздавалось соплеменникам как лакомство.

Под конец с трупа срезали все мясо и зажарили. Всем дикарям выдавали по маленькому кусочку, и очередь выстроилась просто огромная. Митралла при виде пиршества несколько раз вырвало, и это каждый раз вызывало у туземцев бурю восторга.

– Боги наказывают демонов! Боги наказывают демонов! – голосили они.

Аборигены тщательно очистили кости от остатков мяса и сухожилий, промыли их в морской воде, а потом разложили на песке, сымитировав скелет.

– Так, в конце концов, будет с каждым из вас, – назидательно молвил Прутур, уписывая за обе щеки большой дымящийся кусок мяса. – Если, конечно, прежде Врата не заберут ваши души и тела.

Некоторое время после этого островитяне неистово молотили в барабаны и танцевали, а потом настал черед Илк Оу. Он действительно умер еще в хижине, но туземцев это нисколько не смущало. Поедать они его не решились, только разрубили на куски и под завывания сотен глоток методично сожгли на костре. Смрад и вонь стояли неимоверные – плоть шаванака горела, придавая пламени зеленоватый оттенок.

Вслед за ним такая же участь постигла и детенышей шаванаков. Их насаживали на копья и, все еще извивающихся и воющих в предсмертной судороге, совали в огонь. Валентин старался не смотреть на это, но перед ним, Акмоллом и Митраллом стояло по дикарю, которые специально следили, чтобы «демоны» не закрывали глаза.

Сколько прошло времени, Валентин не знал. Перед ним мелькали желтые, черные, красные тени, ветер доносил то удушливый дым, то соленый запах моря, то тошнотворную вонь горелого мяса, но мозг уже отказывался воспринимать реальность адекватно.

Светало медленно, слишком медленно. Небо за океаном порозовело, и одна за другой начали гаснуть звезды, которые так поразили в свое время Илк Оу. Устав от плясок и впечатлений, некоторые дикари спали прямо на песке, но наиболее фанатичные или, возможно, более голодные, все еще скакали с воинственными выкриками вокруг костров и пленников.

– Время настало! – провозгласил Прутур, возникший невесть откуда перед капитаном.

Валентин мутным взором оглядел вождя и снова уставился на свои ботинки.

– Смотри на меня! – закричал Прутур. – Ты боишься? Значит, виновен!

– Я убью тебя, – прохрипел вдруг Акмолл. – Я задушу тебя, старикашка, собственными руками!

У него не было шлема, поэтому вождь его не понял, но угрозу в голосе почувствовал.

– Ты будешь первым, кого пожрет Большой Краб! – завизжал он, потрясая сморщенными кулачками. – Первым! Ты сам сказал, что Врата скоро откроются.

– Грязный дикарь! – завопил Митралл. – Тварь, тварь!

– Колдун проклятый! – Прутур размахнулся и ударил агента по голове деструктором. Несмотря на то, что удар пришелся плашмя, Митралла чувствительно оглушило, и он притих.

– Все готово, о, старейший, – сообщил подбежавший туземец.

– Испытание Вратами и Крабом начнется, как только первые лучи солнца коснутся горизонта, – сказал Прутур. – Ведите этих троих к Вратам.

Дикари привели Митралла в чувство, облив водой. Пленников потащили вдоль побережья, и Валентин немного размял кости, отдышался от дыма, и, несмотря на неизвестность, поджидающую впереди, ему стало гораздо лучше.

Аборигены свернули в сумрачный лес, обогнули холм и вышли на большую поляну, обнесенную высоким частоколом. Остапенко решил, что это просто новая деревня, но ошибся. Ворота открылись, и капитан увидел внутри еще один забор с зачем-то прорубленными небольшими окошками, напоминавшими бойницы.

– Сначала вы встретитесь с Крабом, и если Ванаям’хе согласна вас простить, она позволит вам убить его, – сказал Прутур. – В этом случае идите к Вратам Ада – это главное испытание. Но если они вас не примут, мы съедим вас.

– Мы здесь уже были, – прошептал Акмолл. – Там переход, он скоро должен включиться!

Туземцы остались в промежутке между стенами, а тарлан и Валентина втолкнули внутрь, к счастью, предварительно развязав руки. Когда створки за ними захлопнулись, первые лучи солнца как раз позолотили верхушки стен. Утро было в полном разгаре. Туземцы прильнули к смотровым отверстиям и молча ждали. Капитану показалось, что они чем-то даже испуганы.

Диаметр почти идеально круглого «ристалища» составлял не менее пятидесяти метров, а у противоположной стены высилась уже знакомая арка. Земля здесь оказалась посыпана слоем песка, а все неровности почвы и камни убраны. «Наверняка это идея Илк Оу», – решил Валентин.

– Бежим! – крикнул Акмолл. – Вон переход! У меня нет датчика, но возможно, он уже работает!

– Смотрите, вон там! – вдруг завопил Митралл, показывая вперед.

В стене рядом с переходом поднималась массивная заслонка, открывая взору темный туннель, ведущий куда-то под землю. Акмолл остановился, тяжело дыша.

– Акмолл, там что-то движется! – завизжал Митралл и тоже остановился, боясь теперь подходить к Арке, до которой оставалось совсем немного.

Капитан сунул руку во внутренний карман и нащупал пистолет – пришла пора принимать меры.

– Назад, землянин! – закричал Акмолл. – Там какое-то чудовище!

– У меня есть оружие. – Валентин оглянулся и помахал пистолетом.

– Откуда он у тебя?!

– Одолжил в свое время у Пората, царство ему небесное.

– И ты молчал?! Дай мне его, ты не справишься!

– А это мы еще посмотрим…

– Оно ползет к нам! – заорал Митралл и заметался на месте, не зная, куда бежать. Акмолл схватил его за рукав.

– Успокойся! – рявкнул он, – все равно деться тут некуда! Или мы его, или оно нас!

Валентин со смешанным чувством удивления и страха рассматривал жуткое чудовище, выбирающееся из норы. Нечто среднее между крабом и тараканом, но размером с бегемота, не меньше. Во все стороны тварь ощетинилась шипами, щупальцами, какими-то наростами и усами. Передвигалась она на нескольких парах суставчатых ног, а тело было покрыто короткой бурой шерсткой. Безобразную голову украшала целая россыпь маленьких черных глазок, а спереди монстр выставил почти полуметровые нервно подрагивающие жвала.

Люди стали медленно отходить назад.

– Дай пистолет! – требовательно повторил Акмолл, протягивая руку.

– Не дам. – Валентин занял позицию, чтобы видеть и чудовище и тарлан.

Одновременно он крутил в руках оружие, пытаясь разобраться в его устройстве. Курок был заблокирован, и никакие нажимания на выпуклости и рычажки ни к чему не приводили. Когда монстр полностью вылез из норы и вразвалочку направился к людям, Валентин понял, что лучше все-таки послушаться Акмолла – он протянул оружие тарланину.

– Вот так бы сразу, – буркнул агент. – Это личное оружие Пората и слушалось оно только его. Но как старший группы, я тоже могу управлять им.

Он быстро произвел с пистолетом какие-то манипуляции, оно пискнуло, и сверху зажегся зеленый индикатор готовности. Акмолл удовлетворенно кивнул.

– Все в порядке, – сказал он, направив пистолет на крабо-таракана, который размеренно полз к людям, зловеще постукивая жвалами и тряся щупальцами. – Сейчас эта тварь получит!

Пистолет почти неслышно щелкнул, и одно из щупалец с брызгами переломилось. Чудовище взвыло, но темпа не сбавило. Акмолл выстрелил еще. В боку монстра образовалась дыра, из которой хлынула желто-зеленая субстанция. Тварь остановилась, покачнулась, но потом снова поперла на людей.

– В голову, в голову стреляй! – закричал Валентин.

Акмолл быстро подстроил что-то на пистолете, глубоко вздохнул, прицелился и нажал на курок. Прямо над жвалами монстра возникла дыра, тварь пошатнулась и завалилась набок, испустив дух.

– Есть! – от избытка чувств Митралл аж подпрыгнул на месте.

– Не торопись радоваться… – пробормотал Валентин. – Там еще одно чудовище есть…

В глубине норы появилась вторая тварь.

– Прутур ведет нечестную игру, – заметил Валентин. – К переходу, скорее, вдруг он действительно работает!

Не оглядываясь, он припустил прямо к арке.

Капитан подскочил к сооружению, когда существо уже наполовину вылезло и, заметив его, возбужденно защелкало жвалами. Между человеком и монстром оставалось каких-то три-четыре шага. Стараясь не думать о худшем, Валентин глубоко вздохнул и пересек плоскость арки.

Это казалось чудом, но переход сработал – Акмолл правильно подсчитал время! Валентин оступился, упал на что-то твердое и тут же откатился в сторону.

В месте, где он оказался, царил сиреневый полумрак, было прохладно и поразительно сильно пахло озоном – казалось, ноздри и рот при дыхании прямо-таки обжигает. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилались заросли, состоящие из странных растений, напоминающих кактусы с длинными раздвоенными иглами и угрожающе шевелящимися отростками. То тут, то там на каменистой почве лежали слабо светящиеся шарообразные образования. Между некоторыми из них, наиболее близко расположенными друг к другу, потрескивая, проскакивали голубые искры. Сухой воздух буквально сочился электричеством. Небо затянули низкие хмурые тучи, постоянно озаряемые зарницами. Вдруг неподалеку оглушительно рвануло, и пейзаж осветился зловещим светом ярко-фиолетовой ветвистой молнии, которая мгновение дрожала между небом и землей, а потом погасла.

Недалеко белела горстка костей, похожих на человеческие, рядом валялось копье.

Валентин вскочил и, не разбирая дороги, бросился в сторону. Он отлично знал: появившись в этом мире, Акмолл тут же начнет на него охоту, поэтому надо было предпринять какие-то меры. Да и монстр вполне мог броситься не на агентов, а в Арку за землянином.

Сейчас не оставалось ничего другого, как прятаться. И, возможно, даже не столько от агентов или крабо-таракана, сколько от местных «достопримечательностей», часть из которых уже заметила чужака и протянулась к нему жаждущими щупальцами. Так один из отростков стоящего рядом огромного «кактуса» встрепенулся и стремительно пополз в сторону Остапенко, разбрасывая по пути искры, словно высоковольтный провод под напряжением.

Валентин инстинктивно пригнулся, и над его головой, шипя, пронеслась маленькая шаровая молния – не достав человека физически, растение открыло по нему настоящую стрельбу. Однако, неудачно выпустив еще пять миниатюрных молний, почти сразу же улетевших куда-то вверх, оно неожиданно угомонилось.

Капитан, отбежав подальше, пригнулся за почти метровым шаром темно-коричневого цвета с поверхностью, покрытой сеточкой белых прожилок и маленьких отверстий-червоточин. Шар нападать пока не собирался, только тихонько потрескивал проскакивающими по его поверхности разрядами.

Щеки и нос заметно покалывало. Он прикрыл щиток шлема – полегчало! Система видеонаблюдения выбрала какой-то специальный режим, и все растения вокруг засветились самыми разнообразными цветами, от ярко-красного до искристо-фиолетового, а арка засияла ослепительно-золотым свечением.

Именно в этот момент в переходе появились агенты. Капитан сразу понял: что-то не так. Акмолл шатался из стороны в сторону, схватившись за свою руку, и истошно кричал, дергая головой, а Митралл поддерживал его, не давая упасть. Приглядевшись, Валентин увидел, что левой руки у командира больше нет, – тарланин нянчил культяпку, из рваных тканей которой хлестала кровь. Неужто крабо-таракан? Больше вроде бы некому так постараться…

Митралл взвалил на себя командира и потащил его в сторону, не обращая внимания на разряды, бьющие из растений. Найдя небольшую свободную площадку, он уложил Акмолла на камни и начал колдовать над ним.

Самое время напасть, решил Валентин. Враг ослаблен, почти разбит… Больше случая может не представиться. Даже если Акмолл отдаст концы, то Митралл уже больше не будет так занят, как сейчас.

Однако что-то остановило капитана. Как завороженный, он смотрел на манипуляции Митралла, доставшего из каблука своего ботинка несколько ампул. Сначала агент сделал командиру укол, а потом облил рану забурлившей на воздухе жидкостью. Командир при этом жутко орал. Под конец агент полностью закупорил рану вязкой субстанцией, которая быстро затвердела и приобрела стеклянный блеск.

Все это время периодически сверкали молнии и грохотал гром. Один раз голубой разряд ударил совсем близко, разметав в клочья крупный «электрокактус» и на несколько секунд почти оглушив Остапенко.

Акмолл постепенно затих и, несмотря на постоянный шум, по-видимому, уснул. Митралл с пистолетом сидел около командира на корточках. Волосы агента наэлектризовались и торчали веником, но он, казалось, не обращал на это внимания. Иногда тарланин вставал и оглядывал местность, и капитан еле успевал прятаться за «грибом». Раз в пять минут Митралл бросал в проем арки камешки. Они беспрепятственно пролетали сквозь нее – переход уже отключился.

Валентин пребывал в некоторой растерянности. С одной стороны, он ругал себя за то, что упустил момент напасть на Митралла, пока тот оказывал помощь своему командиру. С другой стороны, Остапенко не был уверен, что ему сейчас выгодно убивать агентов. Быть может, лучше стоит посмотреть, как станут развиваться события?

Естественно, больше всего Валентина беспокоила судьба его друга и Кинаты. Он пытался представить, как бы мог рассуждать Шорин, когда он и Кин попали сюда. Зона явно опасная, это сразу видно. Если нескончаемые грозы и «электрокактусы» тут обычное явление, то выжить в этих краях непросто.

«А как бы я поступил на месте Коли?» – прикидывал капитан.

Илк Оу говорил, что пленников, слава богу, не заставляли сражаться с крабо-тараканом, и переход они миновали успешно. Значит, они гарантированно оказались на этом месте где-то сутки тому назад, не больше. Уходить куда-либо глупо – не тот мир, чтобы по нему разгуливать. Скорее всего, Николай и Кин отсиделись рядом до следующего включения арки и отправились дальше. Это, безусловно, максимально логичный поступок в данной ситуации.

Или по той же самой логике они должны были дожидаться тут его, Валентина? Но какую вероятность мог допустить Шорин, что его командир доберется до арки, проникнет внутрь гладиаторского ристалища туземцев и пройдет сквозь переход? Допускать такое он мог, но в любом случае он вряд ли рассчитывал, что Валентина появится здесь в течение ближайших нескольких суток! Значит, как только появилась возможность, старшина и Кин должны были телепортироваться дальше.

Капитан еще раз оглядел мрачноватую равнину – он был почти уверен, что Николая и девушки здесь нет.

На горизонте, над верхушками «электрокактусов», в свете молний что-то мелькнуло. Капитан с замиранием сердца принялся вглядываться вдаль, используя возможности шлема, – в небе в их направлении двигался какой-то летающий объект.

Однако это совсем не было похоже на гравилеты тарлан. Объект напоминал часть черного блестящего эллипсоида метров десяти в длину, словно разрезанного пополам по оси в горизонтальной плоскости. Поверхность его выглядела не гладкой, а состояла, казалось, из бесчисленного количества мелких призмочек наподобие огранки хрустальных ваз. На той части, которой «эллипсоид» двигался вперед, виднелось некое спиралевидное образование. По всему, это был какой-то аппарат, а не живое существо.

Валентин чертыхнулся. «Только местных летающих машин нам не хватало, – подумал он, – и пикнуть не успеем».

– Эй, Митралл! Оглянись, к нам гости летят! – крикнул он из-за «гриба» и сразу же спрятался обратно.

Молнии стали сверкать интенсивнее, и летящую штуковину стало хорошо видно – эллипсоид плавно скользил в воздухе. Каких-то движущихся или вращающихся частей видно не было, но в промежутках между разрядами Валентину показалось, что от странного аппарата разносится ощутимое гудение.

Пригнувшись к земле, Валентин снова осторожно выглянул. Агент засуетился. Он оттащил своего командира к ближайшему «грибу», а сам, сев на колено, выставил пистолет в сторону гостя, уже находившегося в метрах ста от них.

– Не стреляй! – закричал Валентин. – Лучше спрячься!

Тарланин резко оглянулся, заметив капитана, и что-то ответил, но его слова шлем из-за грохота не перевел. Агент спешно вытащил из кармана маленький инъектор и сделал Акмоллу еще укол, возможно, вколол стимулятор – раненый вздрогнул и непроизвольно задергал конечностями. Митралл начал тормошить его, хлопать по щекам и что-то говорить, настороженно поглядывая в сторону эллипсоида, зависшего на небольшой высоте.

Тарлане находились к арке гораздо ближе, поэтому Валентин крикнул Митраллу:

– Проверь переход! Вдруг он уже работает!

Агент поднял голову и постучал по своей голове.

– Сам идиот! – разозлился Валентин, поднял камень и со всей силы бросил его в сторону арки, чуть не вывернув себе руку.

Камень пролетел свободно и упал по другую сторону – переход пока не включился. В общем-то, как уже понял Валентин, арки редко, сработав один раз, быстро включались после этого.

Чуть накренившись, эллипсоид двинулся на капитана.

– Вот это номер, мать вашу… – пробормотал Валентин и кинулся бежать, лавируя между снова потянувшимися к нему щупальцами «электрокактусов».

Капитан не преодолел и сорока шагов, как, оступившись, задел носком ботинка один из небольших «грибов». Растение с жутким треском взорвалось, выбросив сноп голубых искр, и Валентина так дернуло разрядом, что он упал и несколько мгновений не мог ничего понять. Эллипсоид завис над ним на высоте метров пяти, но никаких действий не предпринимал, только мерно гудел, словно внутри у него с огромной скоростью вращалось нечто массивное. По поверхности непонятного агрегата пробегали мелкие искорки.

Постепенно к Валентину возвращалось адекватное восприятие действительности. Он лежал навзничь, раскинув в стороны руки, а в спину впивались острые камни. Эллипсоид закрыл собой почти все небо.

Так длилось несколько минут. Валентин, словно прижатый висевшей над ним массой, не двигался. Что-то ему подсказывало, что лучше не вставать и вообще не подавать признаков жизни.

Так и вышло: неожиданно эллипсоид развернулся и, не спеша полетел, к арке. Оттуда раздались крики Митралла. «Только не стреляй, дубина!» – молил про себя Валентин. Один провоцирующий выстрел – и кто его знает, чем все кончится.

Вопли тарланина постепенно затихли, и капитан осторожно привстал. Машина летела низко над землей, почти касаясь «электрокактусов», а Митралл и очнувшийся Акмолл, пригнувшись, с заплетающимися ногами бежали от нее. Несколько мгновений – и диковинные растения странной электрической планеты скрыли агентов.

Валентин удивленно покачал головой. На что рассчитывают эти двое? Сидели бы лучше на месте, к чему без надобности дразнить тигра? Но, по крайней мере, Митралл вроде не стал стрелять, и это было уже хорошо.

Эллипсоид практически скрылся за зарослями, и капитан уже решил вернуться к переходу, как заметил, что черная штуковина возвращается. Он чертыхнулся и снова принял горизонтальное положение. Эллипсоид подлетел к арке, как бы в нерешительности завис перед ней, а потом сунулся в проем – и исчез!

Валентин сам уже несколько раз телепортировался, но еще никогда не видел со стороны, как преодолевают переход другие тела или крупные предметы. Все выглядело нереально просто. Эллипсоид начал движение сквозь арку, его нос уже выдвигался с другой стороны, а когда середина корпуса достигла плоскости перехода, черная машина вдруг моментально словно испарилась.

Это было любопытно, но сейчас капитана более всего занимали другие мысли. Во-первых, сколько еще может проработать переход, а, во-вторых, стоит ли сразу соваться в него, ведь на той стороне сейчас находится этот черный монстр?

В любом случае следовало действовать. Прежде всего – узнать, что там с тарланами. Валентину хотелось завладеть пистолетом – оружие хоть как-то оградит его от опасностей других Зон. Произошло столько невероятных событий, что он совершенно забыл: этим пистолетом мог воспользоваться только Акмолл и, возможно, Митралл.

Капитан крадучись двинулся в направлении, в котором скрылись агенты. Следов осталось предостаточно – раздавленные маленькие «грибы», все еще шевелящиеся щупальца встревоженных «электрокактусов», отпечатки ботинок в грунте. Шагов через сто на маленькой полянке он увидел недвижно лежащего Митралла и склонившегося над ним Акмолла. Валентин присел за «грибом» и стал наблюдать.

Где же пистолет? Капитан пытался рассмотреть в единственной руке Акмолла оружие, но тот возился с набором оставшихся после его лечения ампул, не обращая на окружающее ни малейшего внимания. Самое время напасть, решил Валентин, тут уже теряться не стоит. Подобрав увесистый булыжник, он начал подкрадываться к тарланам.

До агентов оставалось метров пять, не более, как вдруг сзади капитана сверкнула молния, оглушительно грохнуло, и Акмолл, вздрогнув, обернулся.

– Ах, это ты, землянин… – облегченно пробормотал агент и расслабился. – А я думал, тебя энерги прикончили.

Валентина несколько обескуражил столь спокойный подход к его появлению.

– Кто? – не понял он, прочищая горло.

– Энерги, во всяком случае, мы их так называем. Это электрический мир, здесь живут существа вроде электрических спрутов. Летают на черных машинах, ботах. Делать нам здесь абсолютно нечего, надо поскорее выбраться. Я-то, по крайней мере, понимаю теперь, где мы находимся.

Остапенко в некоторой растерянности смотрел на тарланина, вертя в руке камень.

Акмолл усмехнулся:

– Слушай, землянин, мы сейчас все в одной лодке, к чему ссоры? Нам нужно действовать сообща, надо выбираться отсюда и, чем скорее, тем лучше, поверь.

– Ты мне зубы не заговаривай, – не слишком уверенно заметил Валентин. – Дай пистолет!

– Нет у меня пистолета, успокойся! Потеряли мы его, пока бежали…

– Я не видел пистолета, пока по вашим следам шел.

– Так получилось, – буркнул Акмолл. – Это все Митралл… Вколол мне стимулятор, а когда я очухался, мы уже бежали.

– Ах, ну да, работа в команде очень важна – она позволяет свалить вину на другого, – съязвил Валентин. – Ладно, отойди-ка в сторонку!

– Вечно ты не вовремя, землянин! – махнул здоровой рукой Акмолл и нагнулся над лежащим Митраллом. – Он в коме, неужели не видишь?!

– Вижу, – сказал Валентин. – И что случилось?

– Как что?! Его ударил сильный разряд, он без сознания! – Командир принялся снова перебирать ампулы, читая в полумраке написанные на них значки.

– А, – протянул капитан, – я уж решил, было, что он тут отдохнуть решил прилечь…

– Не зубоскаль! – огрызнулся Акмолл. – Помоги лучше!

– С чего ты решил, что я буду тебе помогать? – вскинул брови Валентин. – По логике вещей я должен…

– Да все мы много чего должны! – раздраженно перебил тарланин. – Ты, оказывается, круглый дурак!

– Эй, полегче! Так и схлопотать можно… – Валентин сделал шаг вперед, разглядывая посиневшего Митралла. – Так что это с ним?

– Я же говорю: щупальце ударило, вон с того проклятого растения, их надо особо опасаться! – Одной рукой Акмолл выбрал наконец маленькую ампулу, кое-как вставил ее в инъектор и приложил устройство к шее Митралла.

– Дай пистолет, – повторил капитан, поняв, что противников сейчас будет по количеству рук в три раза больше. – Не вынуждай меня к крутым мерам!

Он, подняв камень выше, стал приближаться к тарланину.

– Да нет у меня пистолета! – закричал агент. – Стой, дурак!..

В голове Валентина что-то взорвалось, тело пронзило невыносимой болью, скрутило, и он упал навзничь, потеряв сознание.

* * *

Торелла и Юстанну допрашивал лично Коулл.

Администратор Комитета безопасности выразил желание поработать самому – он не стал пока применять наркотики, электрический ток или еще какие экзотические пытки похуже.

– Я хочу не терять форму, – приговаривал он, обрабатывая техника.

Минут через пять Коулл остановился перевести дух.

– Заметь, – сказал он, отдуваясь, своему ординарцу Наталлу, – мы же не изверги, чтобы загонять гвозди под ногти или ножку от стула куда-нибудь. Мы пока действуем тривиальными методами.

Наталл подобострастно хихикнул.

Из разбитых губ и носа Торелла обильно сочилась кровь – техник вслипнул и в который раз промямлил, что он ни в чем не виноват.

– Извини, друг, я немного перестарался, – ухмыльнулся администратор, подправляя закатанные рукава. – По лицу тебя, конечно, бить не стоило. Тогда, может, вот так?..

Он размахнулся и с чувственным удовольствием ударил пристегнутого к креслу техника в солнечное сплетение. Торелл охнул, дернувшись, и на миг даже, казалось, потерял сознание.

Бледная Юстанна взирала на это со стороны – к ней Коулл пока не прикасался. Он лишь задал женщине пару вопросов, на которые она ответила отрицательно, хмыкнул «Понятно» и занялся Тореллом, во многом справедливо рассчитывая, что после такого «спектакля» Юстанна сделается куда более откровенной.

– У вас прекрасно поставленный удар, господин администратор, – заметил Наталл и подмигнул паре агентов, стоявших с оружием у двери.

– Спасибо, дорогой, – отдуваясь, кивнул Коулл. Он похлопал себя рукой по животу и вытер платком пот, стекавший по лбу и щекам. – Стар я уже, а вот, помню, в юности!.. Ничего, скинем Тигурда – все получим молодость от Пирамиды, я уж постараюсь. Ладно…

Он повернулся к Тореллу и подозрительно нежно взял его за подбородок:

– Выкладывай, что там у тебя за «отмычки» к терминалам, а?

– Я не понимаю…

Последовал хлесткий удар без замаха снизу вверх по челюсти, и техник заскулил от боли.

– Глуп ты, молодой еще, – усмехнулся Коулл. – Ты хоть отдаешь отчет, парень, на что покусился?

Торелл облизывал разбитые губы и молчал.

– Ты что же, мразь, переворот решил устроить?! – продолжал Коулл, стоя над техником и сжимая и разжимая кулак. – Чем скорее ты расколешься, тем тебе же лучше будет. Пожалей себя, не будь мазохистом! Признавайся, скотина!

– М-мне не в чем признаваться! – пролепетал Торелл.

– Да ну что ты! Показать тебе все записи ваших тайных встреч?

Торелл уставился себе под ноги – он окончательно понял, что проиграл.

Администратор обернулся к Юстанне, привязанной к стулу напротив. Женщина вздрогнула, в глазах ее метались одновременно ужас и бешенство.

– Ну-ну, девочка… – Коулл утробно рассмеялся. – Что ты так пугаешься? Разве и ты виновата в чем-то?! Какая досада!

Коулл прошелся взад-вперед и остановился рядом с Юстанной.

– Но тебе нечего бояться, девочка моя. Я тебя не трону – просто скажи мне, какие мыслишки пришли тебе в голову, когда наш друг Торелл научился делать штуки вроде так называемого Кристалла или как он еще его называет, Ключа. – В руке администратора появилась небольшая черная пластинка.

Юстанна издала сдавленный горловой звук, словно поперхнулась.

– Что-что? Я не расслышал, девочка! Погромче, пожалуйста, а то я к старости стал туговат на ухо! – Коулл подошел к ней и крепко взял за плечо.

Женщина поморщилась и сообщила, что ей известно только то, что это устройство каким-то образом должно нарушить защиту резиденции главкома. Сама она этот Кристалл раньше не видела, Торелл лишь говорил о такой возможности. Наверняка он и ее просто использовал в своих играх и попытался бы обвести вокруг пальца при первом удобном случае – при этих словах глаза Юстанны яростно загорелись.

Администратор усмехнулся и еще крепче сдавил плечо Юстанны. Он снисходительно заметил, что и сам знает, что Торелл не успел показать ей Кристалл, что весьма предусмотрительно, кстати, со стороны техника.

– Смотри у меня, шлюха! – добавил Коулл, больно дернув Юстанну за мочку уха. – Я быстро вытрясу из тебя душу, если задумаешь снова вести двойную игру.

Торелл, словно загипнотизированный, смотрел на Кристалл. Да, это творение, действительно, настоящее творение! Конечно, с помощью систем Пирамиды, но это – его творение! И теперь оно у проклятых агентов, теперь не раскрыть всех тайн и не видать абсолютной власти…

Коулл отпустил Юстанну, снова подошел к технику, слегка приподнял его голову за волосы и потребовал:

– Рассказывай подробно, что может эта штука!

Торелл немного помолчал, кривясь от боли и словно собираясь с силами. Коулл ждал с усмешкой.

– Он отключает все энергополя оборонительных укреплений Терминальной Зоны, – наконец ответил техник. – А также открывает прямой Шунт для телепортации туда из заданного места Города или с базы Исследователя, – В голосе его неожиданно появились нотки самодовольства: – Если бы вы не схватили меня, я бы и не то еще создал!

– Ну, дорогой, у тебя еще остались шансы поработать творчески, – ухмыльнулся Коулл. – Ты еще много чего сделаешь, друг мой. Мы таланты не губим, мы их ценим. И они должны работать на нас. Ты понял, малыш?

Торелл молчал, размышляя, к чему клонит стоявший перед ним руководитель Комитета.

– Я даю тебе шанс, Торелл, воспользуйся им. Ведь власти будет настолько много, что одному тебе ее просто не унести, не удержать. Делиться нужно, делиться – это не только справедливо, но и просто разумно. Думаю, Юстанна полностью поддержит меня в этом вопросе, правда, девочка? – Коулл снова обернулся к поникшей женщине. – А вот кого мы сразу выведем в расход, так это психопата Янжа. Он мне действительно надоел, сволочь неблагодарная. Только еще немножко попользуем подонка, пусть думает, что все разворачивается по его плану. Да, кстати, возможно, вы мне сможете поведать кое-что и об Авване? Я бы с удовольствием послушал.

– Вот я уж точно не знаю, где он, – поспешно сказала Юстанна. – Он скрылся.

– Неужели не знаешь?! Братец все-таки! – Администратор снова засмеялся.

– По отцу! – уточнила женщина.

– Зато по какому отцу!

Юстанна не ответила, скрипнув зубами.

– Ладно. – Коулл стряхнул напускную злобу и стал деловитым и серьезным. – Сделать надо много, а времени у нас очень мало.

Глава 16

Шорин уже в который раз повторял Лобанову, что он намерен ждать Остапенко здесь, у перехода. Изба, где обосновался в этой Зоне его новый знакомый – нечего делать пропустить момент, когда Валентин может пройти через арку с той стороны.

Лобанов почесал затылок, откинув длинные волосы в сторону. Свой берет он снял и положил рядом на пенек.

– Да никуда этот парень не денется, чего ты ссышь?

Николай бросил на него резкий взгляд:

– Я ничего не ссу! Валентин – мой друг, я не могу его бросить.

– Так давай его искать! Организуем налет на нелюдей, а?

Николай с досадой хлопнул себя по коленке:

– Я ведь уже говорил: переходы односторонние – приходишь из одного мира, а уходишь в другой, как ты не поймешь, Михаил!

– Да я это и без тебя прекрасно понимаю, – кивнул Лобанов и нервно забарабанил пальцами по прикладу «калашникова». – Сам уже не один прошел. Но ведь ты говоришь, что он пропал даже не в последней Зоне, а в предпоследней! Каковы шансы, что он доберется сюда?! И, вообще, жив ли еще твой Валентин?

– И думать не хочу, что он погиб! – хрипло произнес Николай. – Я буду ждать – он должен пройти!

Лобанов покачал головой и, хрустнув суставами, томно потянулся и в который раз откровенно поглядел на девушку, сидевшую чуть поодаль на стволе поваленного дерева.

– А она и впрямь марсианка? – спросил Михаил.

– Не марсианка, но она оттуда.

– И ничего не понимает, о чем мы базарим?

– Вроде не понимает, – пожал плечами Шорин. – Ты с ней поосторожнее, девчонка не проста.

– Ладно, это мы еще посмотрим.

– Ты это о чем? – насторожился старшина.

– Да ладно, чего ты, – ухмыльнулся Лобанов. – Все мы люди, все человеки. – Он подмигнул. – Ты только не говори, что сам к ней не подкатывал!

– Я не подкатывал, – буркнул Шорин, – не собираюсь, и тебе не советую. И своим дружкам можешь передать то же самое.

– Ладно, ладно, сдалась нам твоя баба, – Лобанов сделался серьезным. – Я самолично сниму башку с любого, кто хоть волос на ее голове тронет.

– Ну так и оставим этот вопрос вообще, – поморщился старшина, разглядывая друзей Лобанова, прохаживающихся с биноклями на холме.

– Расскажи-ка лучше, каких инопланетян ты еще видел? – попросил Михаил.

– Не умею я связно рассказывать, – смутился Шорин. – Лягушки всякие были, уроды на лошадей похожие, ну, и такие, как Кин… вполне человеческого вида.

– А нам, считай, никто на других планетах не встретился, кроме зверья всякого. В одном мире видели, что живет кто-то – какие-то плантации росли как раз рядом с аркой, но людей тамошних не видели, да и не стали дожидаться: как поняли, что не Земля это, никуда там не ходили и дальше двинули.

– Понятно… – протянул Николай.

– Слушай, – продолжал Лобанов, – а может, дружок твой все-таки не сюда потопал, а? Ведь, в натуре, лажа получается!

– Какой-то у тебя все время разговор… – Николай поморщился, – блатной, что ли? Ты, случаем, не из этих? Да и у одного парня твоего ручки все синенькие!

Лобанов ухмыльнулся.

– Врать не стану, приходилось встречаться со всякими, чего уж там. По долгу работы… С кем поведешься, с тем, как говорится, и выпьешь. Всякое бывало. Однако у нас тут, видишь ли, не принято рассказывать о прошлой жизни.

– Не спорю, сложные были времена, – вздохнул Шорин. – Да и сейчас не лучше. Но у нас в Воронеже все относительно устаканилось до того, как эти арки появились. Власть в городе у законного, можно сказать, правительства, только в двух райцентрах бандиты укоренились, но, я думаю, недолго им осталось.

– А вот у нас в Екатеринбурге полная жопа была, – сказал Лобанов. – Во всяком случае, на том куске, где я был. У нас же получилось так, что границы Зон как раз на городе сошлись, представляешь? Нарезало на ломти, как пирог! В общем, то одни власть держат, то другие… Совсем недавно обосновались бандиты и всякие… как это… деклассированные элементы. И оружия-то у них до фига, есть даже бронетехника.

– М-да, – задумчиво протянул Шорин, – прямо гражданская война.

– В натуре война! – отозвался Лобанов. – Но у меня есть план, я тебе уже намекал о нем. Парень ты не глупый, тертый – в том смысле, что в других Зонах побывал и этим зеленым человечкам уже по самые гланды вставил. Я к тому, что не организовать ли нам серьезную команду? А появится твой Валентин – так вообще замечательно!

– Во-первых, – Шорин категорично рубанул ладонью воздух, – я хочу конкретно знать, чего ты замыслил?

– Рассказывать долго, но коротко скажу так: я хочу справедливости!

– Это нормально. Но что значит у тебя справедливость?

– Справедливость – это правильный режим.

Шорин покачал головой – вот сейчас сюда бы Валентина! Он бы легко подискутировал с этим ухарем!

Он беспомощьно вздохнул и заметил, что это все просто слова.

Лобанов, заметив, что он челолвек простой и университетов не кончал, пустился в объяснения о том, что «правильный режим» – это такой режим, при котором людям жилось бы «нормально». В результате достаточно путаных выводов стало ясно, что «нормально» в его понимании означает свободное перемещение по всей Земле, а не по этим клеткам, как сейчас.

Шорин вдруг почувствовал в Михаиле нечто близкое – своей эрудицией и часто категоричными мнениями Валентин часто просто подавлял старшину. Он признался, что и сам не ахти как образован – техникум обувной промышленности, да и то давно, а вот Валентин умный, он даже «вышку» имеет…

– «Вышку»?! – удивился Лобанов.

– В смысле – высшее образование, инженер он.

Лобанов хохотнул:

– А я-то думал – чего ж на него такое повесили, чтобы «вышак» отломился!

– Вот я и говорю: Валентин бы с тобой порассуждал, как надо.

– А как это – как надо? – прищурился Михаил, неожиданно становясь колючим.

– Странный ты, Миша, – миролюбиво заметил Шорин. – Я имею в виду – с этими… с терминами всякими. Грамотно, одним словом.

– Ладно, – улыбнулся Лобанов, – появится твой Валентин, тогда и поговорим.

– Мне пока одно важно знать, – сказал Шорин, посмотрев прямо в глаза новому знакомцу, – скажи честно: ты за законное правительство воевал или за бандюганов, о которых рассказывал?

Лобанов выдержал этот взгляд спокойно.

– Законное правительство! – с сарказмом повторил он. – Да кто в такой каше мог сказать, какое оно законное, а какое – нет? Я лично воевал за то, какое считал правильным! Которое могло реальный порядок навести, а не сопли жевать. А у тебя есть основания мне не верить?

Николай пожал плечами.

– Да пока нет вроде.

– Значит, по рукам? – оживился Михаил. – Идешь ко мне в команду?

Николай почесал затылок и снова пожал плечами:

– По большому счету, я не против. Только мне все равно сначала надо Валентина дождаться. Поверь, он классный мужик, можно сказать, профессионал! Он и драться умеет, и человек образованный – ситуацию он куда лучше меня понимает, что во всех этих мирах происходит. Я вот только еще подумать и спросить о чем-то хочу, а у него уже часто и ответы готовы. Все-таки образование есть образование!

Лобанов сделал неопределенный жест.

– Да кто ж спорит, образование – штука хорошая. Да только не всегда образованные понимают все. Часто они только воду мутят своими рассуждениями – это хорошо, а вот это – плохо, это правильно, это – неправильно. А как правильно, ни хрена сами не знают. Проще надо быть, проще.

– В каком смысле? – насторожился Николай.

– Да, в смысле, быть к народу ближе, а не заумствовать лишний раз. Народу простота нужна. Всегда была нужна, а сейчас – особенно!

– Ну… не могу не согласиться, это да.

Лобанов улыбнулся, довольный тем, что его правоту признали.

– Хорошо, что ты меня понимаешь. Вот ты спрашиваешь, чего я хочу? А хочу я добраться до сути. Ведь чего бы мы ни наворотили в наших Зонах, все без толку. Хоть какое правительство устанавливай: пока сами Зоны есть, ни фига путного не будет, ведь так?

Шорин хлопнул ладонью по колену:

– Ха, так и я о том же! И Валя то же самое говорил всегда. Надо до этих Злобных добраться, и башку им своротить!..

– Злобных? – снова не понял Лобанов.

– Ну, до тех, кто всю хренотень устроил с Зонами!

Лобанов расплылся в улыбке.

– Ну, братан, так мы ж точно об одном толкуем! Именно! Давай вместе башку им крутить и яйца отрывать! По рукам?

Николаю показалось, что с души у него упал камень – наконец-то он встретил настоящих соратников, стремившихся к тому же, что они много раз обсуждали с пропавшим другом. И хотя Валентин исчез, но появились новые единомышленники, которые хотели того же самого – это большая удача. А если Валя все-таки найдется, то будет просто замечательно. Да какое имеет значение, что этот парень, возможно и мотал срок когда-то? Никакого значения это не имеет, если он тоже стремится добраться до проклятых Злобных!

– По рукам! – с радостью ответил он, пожимая протянутую ладонь Лобанова.

– Нормально, братан, вместе мы сила! – заверил Лобанов. – А что все же думаешь, сколько стоит ждать твоего другана? Дело-то ведь такое… Понимаю, что вы кореша, но, как говорится, правде надо в глаза смотреть. Давай определимся, сколько ждем-то? Сидеть тут до посинения смысла нет.

Шорин вздохнул: нельзя было не признать, что Лобанов прав. Вслух он посетовал, что зря потащил Кинату дальше – стоило просто сидеть и ждать появления Валентина. Конечно, если бы не та опасного вида черная хреновина, крутившаяся возле арки в первом мире, в который они попали от островных дикарей, он бы так и сделал.

Лобанов поинтересовался, что за «черная хреновина», и когда Николай объяснил, заверил, что все тот сделал правильно. Михаил рассказал, что сам уже видел такую летающую машину – и здесь недавно одна появилась, и еще в «своей» Зоне в первый же день возникновения арок они тоже появлялись. Машины эти, по словам Лобанова, могли стрелять электрическими шаровыми молниями. Именно из-за того, что они напали на людей, ему и части его отряда пришлось бежать через переход. Они рассчитывали просто отсидеться и вернуться, но никто же не знал, что арки ведут лишь в одну сторону и дальше в новые миры.

Когда они это поняли, сказал Лобанов, то решили не шастать далеко от арок по возможности, а дожидаться следующего включения и двигаться вперед в расчете на то, что когда-нибудь, может быть, попадут снова на Землю.

Шорин поинтересовался, сколько Зон им пришлось пройти, прежде чем добрались туда, где все они сейчас и пребывали. Михаил ответил, что где-то семь, кажется. В одной земной Зоне они уже были – вроде в Африке где-то. Во всяком случае, там на них напали нормальные земные негры. Отряд Лобанова долго не стал разбираться, перестрелял черномазых, да еще патронами немного разжился, но от арки они все равно далеко не пошли: опять дождались, когда «система» заработала, и нырнули в нее. Только в одной Зоне люди отправились посмотреть, чего там делается, – там была интересная штука вроде покинутого город. Странный город выглядел словно одно колоссальное здание: стены, крыша, а высота, страшно представить, кошмар – километр или два. Примерно в тот же момент группа Лобанова сообразила, что узоры на арках – схемы вроде карты. Используя такую карту, они дошли до другой арки, потом еще, и еще, и, в конце концов, попали сюда.

Шорин заметил, что им всем повезло – на Земле ведь тоже, куда попадешь. Лобанов согласился – он сначала решил, что это место находится где-то в Сибири. Но вскоре люди набрели на охотничью сторожку, где лежали два трупа, при которых нашлись документы и прочая дребедень, тут-то они и поняли, что оказались в канадской Зоне.

Николай предположил, что люди, которых нашли в сторожке, могли, как и они сами, прийти бог знает, откуда, так что еще не ясно, Канада ли это. Лобанов пожал плечами – конечно, определить что-то можно только найдя не вымершее поселение, но не так уж им это важно: ясно ведь, что это не их земная Зона.

Николай покивал и тоскливо посмотрел на арку, вздымавшуюся во впадине между двумя крутыми холмами всего метрах в ста от них. Лобанов хлопнул себя ладонями по коленям, поднялся и предложил пойти, проверить, как дела у его пацанов.

– Что-то долго не видно этого электрического монстра, – обеспокоенно заметил он, – сдается мне, к реке полетел…

– Ох ты! – вдруг выдохнул Шорин и тоже вскочил, тыча пальцем в сторону перехода. – Там люди!

Михаил резко обернулся и схватил автомат. В проеме арки показалось три фигуры – двое тащили третьего. Кин также приподнялась, напряженно вглядываясь вперед.

Шорин предупредил Михаила, что через арку в данном случае могут пройти и агенты, о которых он уже рассказывал… Этих типов желательно захватить живьем, чтобы выбить ценную информацию.

Лобанов кивнул, присев на колено, и посоветовал Николаю и Кин спрятаться.

– Сам же говорил, что у них есть какое-то супероружие, – сказал он.

Старшина взял за руку девушку и показал знаками, что надо спрятаться. Кин послушно отбежала в ельник.

– Неужели у вас нет лишнего автомата? – сказал он Лобанову. – Я не могу сидеть сложа руки! Там Валентин, я чувствую!

Лобанов усмехнулся:

– Братишка, разве на войне бывает лишнее оружие? Нет, Колян, к величайшему сожалению, у нас «калашей» только на четверых, а в двух пистолетах по три-четыре патрона, это НЗ. Но ничего, не ссы, еще добудем трофеи. Ты лучше за марсианкой последи! А мы и без тебя справимся.

Люди Михаила заметили появление гостей в арке и теперь спешно спускались с холма на подмогу. Старшина, поморщившись, отошел к ельнику, а Лобанов с автоматом занял позицию за кочкой, наблюдая за новоприбывшими, в нерешительности остановившимися чуть поодаль от перехода.

– Князь, что делаем? – прохрипел один из «пацанов», называя Михаила по кличке.

– Сохатый, – приказал Михаил, – зайди им в тыл. Мазок – слева, Бегунков – справа. Все ясно? Вперед!

– Только не стреляйте! – приглушенно крикнул Шорин. – Там может быть Валентин… Я вам его описывал, не забудьте!

– Всех живыми брать, поняли? – рявкнул Князь-Лобанов.

– Поняли, – кивнули мужчины и под прикрытием деревьев побежали к арке.

Лобанов пополз в высокой траве – между ним и переходом деревьев практически не было. Старшина хотел тоже ринуться на поле боя, но не решился оставлять Кин. Однако девушка сама изъявила желание пойти к арке, и они тоже стали потихоньку пробираться вперед. Николай, как мог, постарался показать Кин знаками, чтобы она бросалась на землю при первой же опасности. Девушка кивала, хотя, конечно, не понимала ни слова.

Несколько минут стояла полная тишина, только шумел ветер в кронах деревьев, беззаботно пели птицы, да неподалеку деловито стучал дятел. А потом прозвучала короткая автоматная очередь.

«Началось», – мелькнуло в голове у старшины. Кин испуганно дернулась, и Шорин оттащил ее к раскидистому дубу, также жестами приказав сидеть тихо и не вставать.

Девушка посмотрела на него, снова молча кивнула и сжала руку землянину.

– Все будет нормально, – улыбнулся старшина. – Придет Валентин, целый и невредимый. Куда же ему деться?

Когда Николай подобрался ближе к месту действия, его взгляду предстала следующая картина: пришелец в шлеме, а это был Акмолл, держал Витьку-Мазка на прицеле своего тупорылого пистолета. Очевидно, думая, что у появившихся из арки людей нет оружия, Витька решил подойти к ним не таясь, с автоматом наперевес.

– Не двигайся, землянин! – прошипел Акмолл, направив на Витьку пистолет. – Прикончу!

Витька удивленно фыркнул, уставившись на миниатюрный, серебристого цвета Г-образный брусок в руке незнакомца. Лица пришельца Мазок не видел, а голос доносился из-под шлема. Впрочем, Витька не верил в байки Князя про марсиан, считая их в худшем случае америкосами или, прости господи, арабами.

Акмолл сжал пистолет – рука его заметно подрагивала.

Витька хмыкнул еще раз, разглядывая неизвестное оружие. И этот однорукий лох этой несерьезной штучкой может причинить неприятности? Смешно! Он покачал в руке увесистым «калашом» – вот это разговор! Сейчас он покажет этому педриле…

– Брось на землю свою хреновину, руки – за голову, – спокойно сказал Витька. – Считаю до трех. Раз!..

Акмолл, не сводя взгляда с парня, боковым зрением видел Митралла, который бросил бесчувственного Валентина на траву и теперь, распрямившись, просто стоял, опустив руки. Ну, дубина, давай, придумай же что-нибудь, ругал он про себя напарника. Сейчас другие аборигены подойдут…

– Два! – со злостью сказал Мазок. – Сейчас будет «три»!

– Может, лучше спокойно поговорим? – усмехнулся Акмолл.

– В аду поговоришь, – прорычал Витька и сплюнул сквозь гнилые зубы. Он тянул время – с флангов должны были подоспеть приятели, которые пока почему-то медлили. – Что с этим чуваком?

– С этим? Нездоровится ему что-то.

– Ты мне лапшу не вешай!

– Почему вы так агрессивны? Давайте поговорим спокойно…

– Ты мне фуфло не гони, быдло! – окончательно разъярился Витька. – Брось свою хрень или что у тебя там! Упал на землю, быстро, кому говорю!!!

– Хорошо, вы только не сердитесь, – Агент не хотел перегнуть палку. Он повернулся, казалось, к безучастно стоящему Митраллу. – Митралл, ты должен лечь на землю, уяснил?

Тот понял, что Акмолл что-то задумал.

– Понял, командир, – отозвался он по-тарлански, так как был без шлема.

– Эй, разговаривать по-нашему! – приказал Витька, поворачивая голову к Митраллу. – На землю, козел!

Акмоллу этого было достаточно. Легкое движение пальцем, пистолет послушно выпустил гравитационный импульс, пробив в груди Мазка дыру. Брызнула кровь, а секундой позже бездыханное тело покачнулось и осело в траву. Акмолл с Митраллом тоже бросились вниз и вовремя – откуда-то справа загрохотал автомат, и по арке зацокали пули.

Митралл змеей бросился к упавшему автомату, а Акмолл перекатился на новую позицию.

– Сдавайтесь! – гаркнул из-за дерева Сохатый. – Вы окружены!

– Разберешься с их оружием? – спросил Акмолл.

– А как же, – самодовольно отозвался Митралл, – у нас же почти такие есть. Еще бы запасные патроны найти.

– У нас заложник! – закричал Акмолл. – Ваш человек!..

– Человек есть, а шансов нет, козлы! – проревел Сохатый.

– Ты блефуешь!

– Он прав, вы окружены! – подал голос Лобанов из высокой травы. – Сопротивление бесполезно!

С противоположной стороны раздался насмешливый свист Бигуса. Акмолл поежился. Было похоже на то, что они и вправду окружены.

– Митралл, – позвал он напарника, – ползи к Валентину и прикрывайся им как щитом. Похоже, здесь его ждут, и он – наш единственный шанс.

– Понял, командир. – Митралл пополз к лежащему без сознания Остапенко.

Михаил подобрался к кусту и теперь хорошо видел лежавшие на земле фигуры. В принципе он мог подстрелить любого из них, но один из пришельцев схватил Валентина и теперь держал его как щит. «Вот сука! – сплюнул Лобанов. – Но насколько этот Валентин важен для нас? Может, пустить их всех в расход? Хотя нет, хотя бы марсиан нужно взять живыми, Колян прав».

– Мы обещаем вас не трогать! – крикнул он. – Нам нужен только наш человек, и все!

– Я не верю тебе! – отозвался Акмолл, пытаясь укрыться в маленькой ложбинке. – Какие гарантии даете?

– Нет ничего проще, – ответил Князь. – Вы уползаете и мотаете, куда хотите, а Валентина оставляете на месте. Мы его забираем!

– Да ну? – съехидничал Акмолл. – Твои слова ничего не стоят!

– Ах ты, фраер! – разозлился Михаил. – У вас все равно выбора нет! Вы сами нам на хрен сдались, еще раз повторяю! Последний раз говорю – оставьте нашего человека и мотайте, куда хотите!

Говоря это, он немного приподнялся, и тотчас же Акмолл выстрелил.

Звука слышно не было, но слева от Князя большая кочка вздыбилась и с утробным вздохом рассыпалась вокруг земляным дождем, припорошив Лобанова с головы до пят.

– Сука! – сплевывая, прокряхтел Лобанов и прицелился в пришельца, который изо всех сил вжимался в траву.

«В конце концов, выеживается он слишком много. Останется второй – из него и выкачаем сведения, какие нужно».

– Ты сам начал, падла! – крикнул Лобанов. – Даю последний отсчет! Раз…

– Давал уже один умник отсчет, – тихо ухмыльнулся Акмолл. – Да перестарался, бедняга…

Справа рявкнул автомат, и вокруг Акмолла запрыгали земляные фонтанчики. Бегунков очнулся, удовлетворенно отметил Князь. Но тут же в руках Митралла ответил трофейный автомат, и Бигус замолк. Не теряя времени, Лобанов перебрался на более удобную позицию в сторону и нажал на спуск.

Акмолл взвыл – одна из пуль ударила прямо в культяпку. От боли в глазах у тарланина потемнело, и его пистолет выпал на траву.

Князь торжествующе взревел и снова дал очередь, почти одновременно с Сохатым. Старшему агенту раздробило правую ногу, плечо и задело бок. Акмолл заголосил и задергался в траве, окропляя ее кровью.

Тем не менее, несмотря на раны, тарланин, корчась, сорвал с головы шлем и бросил его Митраллу. Люди с удивлением наблюдали, как круглая штука, подскакивая на неровностях почвы, покатилась ко второму пришельцу. Кто-то тут же выстрелил, но промазал. Митралл мигом нацепил на себя шлем, приставил к шее капитана автомат и через транслятор закричал:

– Остановитесь! Иначе я пристрелю вашего Валентина!

– Вот это разговор, – пробормотал Князь и крикнул: – Так что ты предлагаешь?

– Мы оставляем вам этого человека, а вы даете нам шанс уйти отсюда.

– Да валите куда угодно! Я же вам, придуркам, с самого начала предлагал такой вариант! Сами же начали пальбу – покачал головой Лобанов и сплюнул в траву.

– Но нам нужно будет уйти через переход, нам ваша Зона не нужна!

– Да ради Бога, уроды вы поганые!

– Она включится через десять часов, не раньше! Мы вот так не можем тут столько лежать – моему командиру нужна медицинская помощь.

– Сами виноваты, чего теперь ногами сучишь? А кстати, наш Валентин жив, ты, быдло? Если с ним что-то случилось, я лично оторву тебе яйца!

– Жив, – отозвался Митралл, озираясь по сторонам. За деревом он хорошо видел засевшего там человека, но стрелять не стал. – Он просто без сознания!

– Ах, вот как? Это почему же?

– В предыдущем мире его ударило электрическое растение, мы ему, можно сказать, жизнь спасли! Акмолл вколол лекарство, и он пока спит…

– Ну, не дай бог, это все ботвой окажется! – пригрозил Михаил. – А теперь, фраер, отбрось автомат в сторону.

– Но я не могу вот так…

– Можешь, можешь! – Лобанов криво усмехнулся. – Твоему дружку ведь так плохо: кровь из него вытекает и вытекает.

Митралл от бешенства кусал губы и не знал, что делать, – Акмолл, действительно, лежал на спине и уже только тихо хрипел.

– Вы все пожалеете! – закричал агент. – Вам это так не пройдет…

Вдруг сзади из травы метнулась чья-то тень. Шорин, словно лев, бросился на Митралла, кулаком отбив от шеи Валентина автомат, а коленом заехал тарланину по хребту. Агент, выронил «калашников» и сдавленно хрюкнул, корчась от боли.

– Все делается проще, – тяжело дыша, пробормотал Николай, подбирая автомат. – Где остальные, отвечай!

Митралл беззвучно хватал ртом воздух, удивленно уставившись на старшину.

– Повторяю: где Порат и как там его… Сагдан, да?! – Шорин направил автомат на агента. – Учти, я не шучу!

Агент рассказал, что Сагдан сгорел в лесу, а Пората ужасным образом прикончили дикари. Шорин не поверил. Митралл начал уверять, что говорит правду, тем более что ведь из перехода вышли только трое – неужели, если бы остальные агенты были живы, они остались с той стороны?

– Ладно, вставай! – смилостивился Шорин.

К ним подошел Лобанов, а Сохатый и Бегунков занялись инопланетянами.

– Ну как, все нормально? – спросил Князь.

– Да не понятно пока… – Николай нагнулся над Валентином и перевернул его на спину.

Капитан, похоже, действительно спал – он дышал ровно и глубоко. Лицо Валентина на фоне общего психоза оставалось прямо-таки безмятежным, словно человек отдыхал после трудового дня.

– Он у вас что, поспать горазд? – заметил Лобанов. – Пожарным, наверное, работал, а?

– Что-то здесь не так, – нахмурился Шорин. – Эй, ты, тарланин чертов, а ну-ка, приведи нашего друга в чувство, а не то в чувство тебя мы приведем!

– А я уж постараюсь, – зловеще пообещал Князь, обыскивая карманы агента. – Хм… Ни хрена нет!

– Я не знаю, как его привести в чувства… – начал, было, Митралл, но Лобанов вдруг молча ткнул его в бедро невесть откуда появившимся в руке ножом.

Митралл взвыл.

– А ты думал, чмо поганое, здесь с тобой церемониться будут? – Михаил прищурился. – Не заводи меня! Если через десять минут этот парень не будет на ногах, ты у меня сам без ног останешься, усек?

– Да… – простонал Митралл.

– Ну так шевелись. За дело, фраер, за дело… Бигус, что там со вторым? – Князь отошел к раненому Акмоллу.

Митралл, кривясь от боли, стал копаться в потайном отсеке своего каблука, бормоча о том, что земляне – форменные дикари, ничем не отличающиеся от людоедов.

– Чуть что – сразу стрелять или резать, – приговаривал он. – Варвары…

– Поболтай у меня! – рыкнул на него Князь. – Можно подумать, вы другие. Кто первый выстрелил, а?

Митралл прикусил язык, достал инъектор и протянул его Николаю, пояснив, что там осталась последняя ампула. Старшина кивнул и поинтересовался, а не яд ли подсовывает агент вместо стимулятора. Агент заверил, что сейчас не в его интрессах обманывать землян.

Шорин с сомнением покивал, поглядывая на тарланина, кривящегося от боли, и вколол Валентину снадобье. Митралл попросил разрешения заняться самолечением – хотя бы сделать инъекцию анестетика и противоспалительного препарата.

– Нельзя! – отрезал старшина. – Вот когда Валентин очнется, тогда может быть. С тобой ничего серьезного, а вот Акмоллу, пожалуй, помоги – он, поди, важная шишка.

Митралл, кряхтя, поднялся и, шатаясь, направился к скорчившемуся командиру.

Тем временем Лобанов рассматривал пистолет, отобранный у тарлан, и посетовал, что такое оружие оказалось лишь в единичном экземпляре. Шорин сообщил, что это далеко не самый мощный образец того, что они с Валентином уже видели. Князь живо заинтересовался описанием деструкторов и начал задавать вопросы про оружие, которое Николай видел у тарлан.

Шорин рассказал, как мог, и попросил отдать ему хотя бы пистолет Акмолла.

– А то я вообще безоружный хожу, – пожаловался он. – Будто голый!

– Да, голым перед нами не ходи! – рассмеялся Князь. – Хорошо, возьми, только он не стреляет – я пробовал уже. Видимо, патроны кончились.

Он отдал старшине пистолет, потом покопался в карманах и вытащил небольшую черную коробочку, напоминающую наладонник:

– Кстати, а вот такую штуку видел? Мы ее нашли у того баклана… – Князь кивнул на старшего агента.

Шорин покачал головой:

– Впервые вижу, агенты ни разу ее при нас не вытаскивали…

– Агенты? Это они агенты, что ли?

– Как я понял, у них там есть какой-то комитет типа полиции, который над всем надзирает.

Князь осклабился:

– Ух ты, фараоны инопланетные, стало быть? Интересно… – Эй, ты! – Он ткнул ботинком Митралла, возившегося с инъектором. – Это что такое и как работает?

Агент мельком взглянул на коробочку, чуть помедлил и нехотя сообщил, что это – пеленгатор переходов. Тарланин пояснил, что при нажатии в нужных местах выбирается определенный режим и на небольшом экране появляется указание направления и расстояние до арок в единицах, которые удобны пользователю или которые используют на той планете, где обладатель устройства находится в данный момент.

– Неплохая штука, здорово придумано! – буркнул Михаил, повертев пеленгатор в руках.

– Хочу вас предупредить, – сказал Митралл, – что этот прибор дает общее направление. Радиус действия – порядка сорока ваших километров.

– Всего-то? – физиономия Михаила вытянулась, напомнив Шорину лица баори. Сходство дополняли густые длинные волосы, связанные сзади в хвост.

– Есть и другие модели, более мощные. Есть и такие, что всю Зону охватывают. Но мы же агенты, мы на гравилетах летаем, а там своя встроенная система.

– И насколько батареек хватает?

– Я не знаю… Никто не знает.

– Как это не знаете?! – опешил Князь. – Для этого высшее образование иметь необязательно!

– Не мы ее делали. Это вещичка Предтечей.

– Кого-кого?

– Предтечи. Раса, которая жила задолго до нас с вами. Может, за миллионы лет…

– Снова фуфло толкаешь, придурок?

– Истинная правда, – смиренно проговорил Митралл. – Все это: и оружие, и гравилеты, и арки – это все их штуки.

– Я сейчас тебя прибью, урод! – взбеленился Князь. – Твои гребаные Зоны появились у нас четыре года назад, сечешь? О каких миллионах лет ты мне втираешь?!

– Это все, что я знаю, – покачал головой Митралл, впрыскивая Акмоллу лекарство. Его самого заметно трясло.

– Ладно, – махнул рукой Князь, – потом поговорим. Но поговорим плотно, это я тебе обещаю!

Тем временем Валентин зашевелился, застонал, дыхание его участилось, а руки задрожали.

– Митралл! – немного испугался Шорин. – Что с Валентином?!

– Да все нормально, – проворчал агент. – Приходит в себя…

Князь схватил тарланина за грудки и рванул, нависая над ним, словно грозовая туча.

– Слушай, ты, макака, предупреждаю, – прорычал он ему в лицо, – если с нашим другом что-либо случится, я тебя на куски порежу!

Остапенко вдруг открыл глаза и уставился на старшину.

– Здорово, Валентин! – расплылся в улыбке Шорин. – Ну как самочувствие?

– Коля, ты?!.. Черт, в голове шумит, и сердце стучит как отбойный молоток… – Капитан сел на траве и принялся удивленно озираться. – Где это мы? И кто это? – Он понизил голос, указывая на Лобанова и Бигуса.

Потом он заметил Митралла, делающего себе укол, и лежащего рядом Акмолла.

– Коля, – встревожился он. – А где Кин?

– Да успокойся, дружбан, вон ее ведут. – К капитану подошел Князь.

Валентин увидел бегущую в их направлении девушку и непроизвольно улыбнулся.

Лобанов представился, не забыв упомянуть, что друзья кличут его Князем. Они пожали друг другу руки.

– Наслышаны мы о тебе, кремеш, – ухмыляясь, сказал Лобанов, – наслышаны.

Капитан, пошатываясь, встал и, несколько смущенно улыбаясь, ждал, когда подойдет Кин. Девушка остановилась в нескольких шагах, тоже радостно хлопая глазами.

– Ну, блин, – заметил Князь, – трогательная встреча. Прямо эти, как их… инженер Лось и Аэлита!

Продолжая глуповато улыбаться, Остапенко невольно повернулся к Лобанову:

– Знакомые персонажи?!

Михаил поджал плечами:

– Да, читал. Как-то чалился… ну, в санатории, так мне книжка попалась. Тоже про Марс…

– Будь добр, дай мне шлем! – попросил Валентин.

– Эй, ты, Мурлон Мурло! – прикрикнул Лобанов на Митралла. – Сымай каску, тебе говорю!

Митралл торопливо стянул шлем и протянул его капитану, который тут же надел устройство на Кин.

– Так будет лучше для всех, – сказал он. – Ну привет, Кината!

– Привет, – проворковала девушка. – Я тебя очень рада видеть, землянин!

– Можно просто Валентин, – ухмыльнулся капитан.

– Валентин!.. Уж думала, не увидимся больше… А ты… тут… Это… хорошо!

– Да уж…

– Ладно, расслабились мы, – заметил Князь. – Парни… – Он серьезно посмотрел на Бигуса и Сохатого. – Витьку похоронить надо, все честь по чести должно быть. Иногда он херню порол, конечно, но пал смертью храбрых и потому навсегда останется в наших сердцах!

Бигус с Сохатым недоуменно переглянулись и побрели к останкам Мазка.

После похорон, так и не приходя в сознание, умер Акмолл.

Князь начал трясти и пинать агента, подозревая, что тот специально умертвил своего начальника, Митралл оправдывался и лепетал, что он бы не посмел такое сделать, да и зачем ему это. Акмолл потерял много крови и был по горло напичкан стимуляторами – вот сердце и не выдержало.

– У, падла! – Лобанов отшвырнул тарланина, и тот, не удержавшись, упал на траву.

Сохатый с силой ударил Митралла сапогом в бок, Бигус также приготовился к экзекуции, встав в стойку, но Валентин остановил их.

– Прекратите! – заорал он. – Что вы как звери, честное слово!

– О’кей, – Лобанов с ненавистью посмотрел на агента, прикрывающего голову руками, – оставьте его, парни. У нас есть дела поважнее. Черная бандура, например. Надеюсь, вы не забыли о ней?

– Черная бандура? – переспросил капитан. – Это что, летающая машина, похожая на половину эллипсоида?

– Эллипсоида? – на мгновение задумался Михаил, но потом кивнул: – Ага, гудящая и стреляющая электроразрядами. Знакомы с ней уже, она и сюда просочилась. Давайте-ка сменим позицию – если она настигнет нас на открытой местности, всем кранты будут.

Все двинулись под защиту леса, но перед этим Бигус кивнул на тело Акмолла и попросил Князя разрешения снять с того одежду. Лобанов махнул рукой – мол, разрешаю!

Валентин покосился на это мародерское деяние, но комментировать ничего не стал. В конце концов, приходилось пользоваться вещами, которые тем или иным путем попадали в руки – сам он тоже – вон, закинул на плечо автомат Витька.

Остапенко потрепал Шорина по плечу и попросил рассказать, что приключилось с ним и Кин.

– Нет, это ты рассказывай, старик! – воскликнул Николай. – Мы-то что, но ты-то как?

Они рассмеялись и наперебой принялись выкладывать друг другу истории последних суток.

Шорина с девушкой действительно поймали островитяне. Они применили сети, которые сбросили с деревьев. То ли туземцы уже поджидали людей у ручья, то ли диковинная добыча попала им в руки случайно. Оглушив пленников, аборигены на руках оттащили их к океану и на лодках переправили на соседний остров. Очнулась парочка уже в пути, и отчаяние их было неописуемое.

Когда же они увидели шаванака, более развитого, чем аборигены, искра надежды проснулась снова, однако наладить контакт с этим существом оказалось невозможным без автоматического переводчика, встроенного в шлем защитного костюма. «Осьминог» отправил людей на испытание Вратами Ада, так как не захотел с ними возиться. Почему туземцы не выпустили крабо-тараканов, Николай не понимал – возможно, звери были не подготовлены для нападения, возможно, тому же Илк Оу хотелось лишний раз удостовериться, как незнакомцы уйдут в «иной мир».

Разумеется, когда Шорина и Кин втолкнули на «ристалище», они до конца не знали, чего от них хотят, но понимали, что хорошего ждать не приходится. И переход, которому парочка так поначалу обрадовалась, не работал. Шорин понял, в чем дело, но отсутствие переноса его не удивило: он отлично помнил возню у первой арки в Пыльном мире.

Они промаялись минут двадцать, и туземцы не выдержали. Они высыпали на поле и с кровожадными воплями бросились к людям. Но, как это иногда бывает, случилось чудо. Когда в пленников уже почти полетели стрелы, переход заработал – это определила Кин по вибрации арки.

То, что они увидели в следующей Зоне, их не обрадовало. Старшина здраво рассудил, что в электрическом мире они долго не протянут и лучше сидеть и дожидаться включения арки на одном месте. Пока они там сидели, появилась летающая машина. Она долго кружила над людьми, но враждебности не проявляла и чуть позже просто улетела.

Переход заработал только через несколько часов, и парочка перенеслась в мир, который Шорин с полным правом мог назвать своим – Земля! Ох, как обрадовался тогда Николай! Сплясав безумную джигу, он горячо обнял Кин, чем весьма ее удивил, а потом крепко призадумался. Его волновала судьба Валентина, и этого человека он собрался найти во что бы то ни стало, живым или мертвым. Однако, как реализовать подобное стремление, старшина пока даже не представлял.

Некоторое время они снова просидели у арки, но ничего не происходило. Шорин понимал, что Валентин просто не в состоянии свалиться им на голову прямо сейчас, а возможно, и через сутки, и через несколько.

Но что было делать? Николай боялся надолго отлучиться от перехода: а вдруг именно в этот момент появится Валентин и куда-нибудь уйдет? Или он окажется здесь как пленник агентов – тогда друга надо будет спасать, как же иначе?

Оставить какую-нибудь метку, письмо? Но как и какую? В общем, пока Шорин в отчаянии ломал голову, к переходу из леса вышли вооруженные мужчины. Оказалось, за гостями давным-давно уже следили.

Сначала незнакомцы держали старшину и Кин под прицелами автоматов, но когда Николай убедил их в том, что он такой же землянин, к тому же безоружный, напряжение немного спало.

Все местные носили камуфляжки, головы у них были повязаны банданами, а длинные волосы заплетены в косички или собраны в конские хвосты. Лидером группы являлся ладный крепкий мужчина, тоже длинноволосый, с маленькой бородкой и в берете – он чем-то напоминал легендарного Че Гевару. Лицо его, правда, выглядело несколько нервным и одновременно надменным, но после малоприятных маратов и физиономий баори Николай на такие мелочи уже не обращал внимания.

Командир представился Михаилом Сергеевичем Лобановым по кличке Князь. Он объяснил, что они живут тут неподалеку в избушке, а сами из Екатеринбурга, точнее, из его части, так как город оказался буквально порезан границами Зон на куски. Там не так давно произошел переворот, и честному народу делать стало нечего – все они, по его словам, участвовали в активном противодействии путчистам, поэтому теперь новая власть имела к ним особые счеты. По словам Князя, его команда ретировалась сквозь арку и двигалась через разные миры, в конце концов, попав сюда, в Канаду. В общей сложности это была уже то ли седьмая, то ли восьмая Зона, где они побывали. Отряд Лобанова нигде не встретил ни развитых цивилизаций, ни агентов тарлан, и в основном путешествие их было спокойным, если не считать стычку с землянами же в Африке, в которой они потеряли одного человека.

В этой зоне они вышли из перехода, расположенного километрах в пятидесяти отсюда. Видя знакомую земную природу, Лобанов, ориентируясь по карте-схеме, решил пройти до другой арки и посмотреть, что здесь и как. Людей они нигде не встретили – одни леса да холмы, и только уже неподалеку от второго перехода обнаружили сравнительно обжитую сторожку, где решили немного передохнуть, отоспаться, отъестся, сделать кое-какие запасы.

Николая очень интересовало положение в зоне Екатеринбурга.

– А как же изначальные власти? – спросил он. – Ну там муниципалитет и так далее? А военные – там же должны были располагаться воинские части, как я понимаю, Урал же все-таки! Неужели не сформировали нормальное правительство сразу после Катастрофы?

Лобанов пожал плечами:

– Правительство сначала организовали, конечно, но они все развалили постепенно. Не умели они управлять, там такой бардак творился! Да вообще мир катится к черту, вот что я тебе скажу, мать их всех!..

Князь еще долго матерился – ругать правительство всегда, а особенно после Катастрофы, как понял Николай, везде любили. Правда, часто – тоже, как всегда! – было за что.

– В любом случае, мне нужно дождаться Валентина, – сразу сказал Шорин. – Без него я никуда не пойду.

– И сколько же ты тут собираешься ждать? – удивился Лобанов.

Старшина замялся, не зная, что и ответить.

– Вот что, братан, – Князь похлопал Николая по плечу, – лучше иди пока с девахой в нашу избушку, отдохни. Мои люди здесь подежурят и, если что, свистнут, как говорится. Гадом буду, сообщим!

Шорин подумал, что так оно, пожалуй, действительно лучше, и ночь они переночевали в просторной егерской избе примерно в часе хода от арки. Все утро до обеда Николай рассказывал Князю о своих приключениях, а тот, в свою очередь, досконально поведал о делах в екатеринбургской зоне и о своих странствиях через другие миры.

– Не, у нас порядку в Воронеже больше оказалось, – в который раз повторял Шорин. – У вас что-то там вообще конкретный беспредел…

– Конкретный, – кивнул Лобанов. – И, считай, что город границей Зоны разрезало в аккурат пополам. Бардак, в общем, сам понимаешь.

Из рассказов старшины Князя особо заинтересовали технологии инопланетян. Старшина, конечно, мало что мог рассказать детально, но диковинное оружие и гравилеты он описал красочно, чем нового знакомого просто восхитил.

– Эх, к нам бы домой такую технику, – воскликнул он, – такое можно было бы устроить!

– Это ты о чем? – осведомился Шорин.

– Порядок навести, само собой, – ответил Лобанов. – Тебе разве нравится, когда у власти стоят совсем не те, кто надо?

– Нет, – признал старшина, – не нравится.

Но больше всего Князя удивляла Кин – он гораздо легче представлял себе инопланетян зелеными, со щупальцами и на пяти ногах, чем в полном человеческом облике.

– Слушай, братан, а она не гонит, что с не Марса? – не раз повторил он.

– Она не с Марса, на Марсе жизни нет, – убежденно отвечал Шорин, словно являлся специалистом по Красной планете.

– Но, может, она американка или испанка какая-нибудь, просто попала в ваши миры раньше, и все. А вы уши развесили! По тарабарской фене и я могу ботать, только держись.

– Да нет, говорю тебе, там еще куча народу, и все на нас очень похожи. Знаешь, Валентин тебе бы лучше объяснил – он у нас большая дока все объяснять.

– Хм… Ты меня этим Валентином уже заинтриговал… – задумчиво протянул Князь. – Хотелось бы с ним познакомиться поближе.

– Дай-то бог, – вздохнул Николай.

После обеда прибежал взмыленный Витька-Мазок и сообщил, что из арки вылетела уже знакомая людям Лобанова черная машина. Соблюдая осторожность, отряд отправился к арке, но электрический «самолет» они не встретили, а спустя какое-то время появились агенты вместе с Валентином…

– Вот такие вот пироги, мой друг, – закончил старшина. – Натерпелись мы за эти дни порядочно, и врагу не пожелаешь.

– Да уж, – задумчиво промолвил капитан, – всем досталось.

Солнце клонилось к западу – вечерело. Они сидели на вершине холма, откуда вести наблюдение за воздухом было очень удобно: холмистая равнина просматривалась далеко. Митралла связали, и он, словно куль, лежал на земле.

– Вы уверены, что это Канада? – спросил Валентин Князя.

Тот мрачно кивнул.

– Отвечаю – Канада! Какой штат или что тут у них не скажу, по-английски плохо читаю, но это не Россия, стопудово. Там, в избушке, Колян тоже видел, много всякого барахла осталось. И два трупа валялись, мы их зарыли.

– Прямо загранпоездка получилась, – с ироничной грустью сказал Шорин. – Ишь ты, Канада… У меня бывший одноклассник в Торонто перебрался, еще в девяносто пятом, а вот я и не гадал сюда попасть.

– Да что там Торонто по сравнению с остальными мирами! – махнул рукой капитан. – Те же баори почище всяких загранок будут, верно?

– Если б сам не побывал в этих долбаных мирах, ни хрена бы не поверил, – признался Князь, аккуратно поправляя берет.

– Это уж точно, – кивнул Валентин.

– Раньше, помню, насмотришься всяких американских фантастических фильмов, аж плеваться охота. Понапридумывают ведь, придурки! И наши писаки тоже горазды, все строчили и строчили, а тут на тебе! А тогда я готов был их всех чуть ли не за яйца вешать, вот те крест, чтобы бошки людям не баламутили!

– Михаил, – попросил Остапенко, кивая на тарланку, – ты бы не выражался, с нами все-таки дама.

– Так о чем базар, конечно! Будем без мата, само собой, можно. Но мы ж на нем не ругаемся, мы на нем разговариваем, верно? – И Князь заржал.

Несмотря на возникающее порой раздражение при общении с этим человеком, Валентин тоже не удержался от усмешки.

Тут до них донесся спор Сохатого и Бигуса, ведущих неподалеку наблюдение за окрестностями.

– Эй, что там еще такое? – рявкнул Лобанов.

Сохатый, худощавый жилистый мужчина с длинным носом и роскошными висячими усами, держал за грудки коренастого, с чуть кавказскими чертами лица Бегункова, и в яростной злобе тряс его, приговаривая:

– Если я говорю, что час назад там было дерево, значит, там было дерево, понял, ты, баран гребаный?! Там было дерево, там было дерево, повторяй, мокрушник!

– Не было там никакого дерева, мудила порхатый! – рычал, выкатив глаза, Бигус.

– Сам мудила, ответишь за базар!

– Эй, бакланы недорезанные! – заорал Князь, растаскивая их в стороны. – Горячие финские парни! Нашли место! У нас тут… дама, понимаете?!

– Это он, что ли? – усмехнулся Сохатый, тыкая пальцем в Бегункова.

– Что?! Да я тебя сейчас на меха располосую, гнида! – вскинулся Бегунков, но Князь вмиг надавал обоим пинков, охладив пыл, – своим отрядом он управлял жестко.

– М-да, – тихо сказал Валентин. – Ну и в общество мы попали, ты не находишь, Коля? Они блатные, что ли?

Шорин пожал плечами – мол, других не нашлось.

– Почему они ссорятся? – спросила Кин, подойдя ближе.

– Нервы у ребят на взводе. Они ждут монстра, а это может быть опасно, сама понимаешь.

– Все, хватит, достали уже! – орал в это время Князь на подчиненных. – Ведите себя пристойно, господа! Разговаривать культурно, не материться, не наезжать друг на друга и взаимно уважать!

Валентин хмыкнул и сказал вполголоса:

– А теперь, Федя, скажи Васе все то же самое, но только на нормальном, на гражданском языке…

Николай прекрасно понял, откуда цитата, и тоже криво усмехнулся.

– Он первый начал, – оправдывался Бигус. – Заладил: «дерево, дерево там было»…

– И какое же дерево? – подчеркнуто спокойно поинтересовался Князь.

– Вон там, – показал на соседний холм Сохатый, – я точно помню, стояло три молодых сосны, я верхушки их отлично помню. А теперь видно только две! Можешь бинокль взять, Князь.

Лобанов взял протянутый ему полевой бинокль и долго смотрел в указанном направлении.

– Ну и что? – спросил он. – Дерево как дерево.

– Да ничего такого, – заявил с обидой Бегунков. – Привиделось все этому хмы… ну, Сохатому.

– Надо посмотреть, – убежденно сказал верзила.

Князь кивнул.

– Вот и сходим сейчас, посмотрим. А вы пока подождите здесь, хорошо? – обратился он к Валентину. – Если что – прячьтесь. И следите за пришельцем. Бигус, ты тоже остаешься.

– Хорошо, – кивнул тот.

– Смотри в бинокль, я подам оттуда знак, если вы нам потребуетесь, понял?

– Понял.

Князь вместе с Сохатым, торжествующе посмотревшим на Бегункова, начал спускаться по противоположному склону холма. Когда они отошли метров на пятьдесят, Валентин спросил мрачного Бигуса:

– А чем вы занимались до Катастрофы?

– Говорить не велено.

– А, вот оно что!.. – Валентин со значением посмотрел на Шорина.

Старшина сделал вид, что не заметил этого взгляда.

– Знак! – завопил Бигус минут через десять. – Знак!

– Что там? – подскочил к нему Валентин.

На соседнем холме, словно вентилятор, размахивал руками Сохатый.

– Там что-то такое… Не знаю, что, но нас зовут! – Бегунков округлил глаза.

Валентин подозвал товарищей, Митраллу развязали ноги и повели вместе со всеми. Агенту никто не помогал. Пару раз он спотыкался и с проклятиями падал, а в самом низу расшиб о корягу голову. Тогда старшина сжалился над ним и потащил за собой.

Наконец взору людей открылось то, что их интересовало.

– Вот он! – воскликнул Шорин. – Это он, Валентин!

– Да, узнаю, – откликнулся тихо Валентин, разглядывая из-за кустов аппарат из «электромира».

Создавалось впечатление, что «эллипсоид» не смог преодолеть холм и, когда уже до вершины оставалась пара метров, упал прямо на одну из высоких, но тонких сосенок, сломав ее и возвышаясь сейчас иссиня-черной глыбой, совершенно чужеродной среди земного девственного леса. Понять, где у этой машины расположен люк или какой-то иной вход, не представлялось возможным. На мелких призмах и гранях, покрывавших всю поверхность аппарата, играли лучи закатного солнца. Никаких пробоин или повреждений на аппарате видно не было.

Валентин поинтересовался у Кинаты, что та знает про эти машины и про электрический мир. Девушка не являлась специалистом в данной области, но помнила, что кто-то рассказывал ей, что тамошних разумных жителей называют «энергами». Энерги совсем иные, чем люди или тарлане, – они питаются электричеством, и машины у них все на электричестве. Этот бот упал потому, скорее всего, что в своем мире он получает энергию прямо из атмосферы, а в других мирах такого количества электричества в атмосфере нет, поэтому летать машина долго не сможет.

– Послушай, Кин, ты начинаешь многое вспоминать, да? – обрадовался капитан. – Это же здорово! А кто рассказывал тебе про энергов, ты помнишь?

– Плохо помню… Кажется, в основном Авван.

– Что такое Авван? – деловито осведомился Князь.

– Не что, а кто! Один ее знакомый, который втянул нас во все это, – пояснил Валентин. – Но мы сами о нем практически ничего не знаем.

– Хм, еще одна личность, которая меня начинает интриговать, – заметил Лобанов и сплюнул. – Ладно, пошли-ка домой. Почистим перышки, отдохнем, а там, глядишь, и разработаем новый план действий. Да и пришельца нашего тряханем. Пусть все расскажет без утайки! Эй, что скажешь, Митралл?..

Но тарланина рядом не оказалось – из-за черной машины все начисто забыли об агенте, и теперь его след простыл!

Глава 17

– Упустили! – взревел Князь. – Ушел, сука!

– Не мог он далеко уйти со связанными руками, – резонно заметил Валентин. – Поверь моему опыту – бегать так не очень-то комфортно.

Они взобрались на вершину холма и осмотрелись. На противоположной стороне сосны росли редко, и местность просматривалось достаточно далеко, вплоть до ложбины между холмами. Агент, позабыв о ране, во все лопатки улепетывал шагах в ста по низине.

– Опять упустили, – раздосадованно заметил Шорин.

– Что, не в первый раз? – удивился Князь, целясь в тарланина из автомата.

– Не стреляй, он нужен нам живым! – напомнил Валентин.

Князь скривился.

– Ладно, так возьмем.

Он приготовился отдать распоряжения своим людям, но в этот момент за спиной вскрикнула Кин. Все обернулись к ней.

Из-за холма напротив медленно выплыл летательный аппарат, подобный которому Валентин и Николай уже видели. Он был серо-стальным, блестящим и напоминал две тарелки, сложенные днищами в разные стороны. Сверху на его ободе шли круглые утолщения. Невысокий выступ сверху имел цилиндрическую форму и чуть более темный цвет.

– Может, возьмем, а может, и нет, – выдохнул Шорин.

– Да уж, что-то за последнее время слишком много этих летающий штучек, – оторопело произнес Валентин. – Прячьтесь, черт возьми!

Все бросились назад, чтобы укрыться за косогором.

– Уходим вправо по склону! – крикнул Князь.

Они побежали. «Что наша жизнь – бега!» – перефразировал капитан известное выражение.

– Кин, – спросил он на бегу, – кто это может быть?

– Я кажется, припоминаю… – Девушка наморщила лоб. – У Аввана был такой же гравилет!

Валентин чуть притормозил:

– Ты уверена?

Кин облизала губы.

– Да, у него был точно такой же… Но это могут быть, конечно, и агенты. Это боевая машина, такие есть и у агентов, и у исследователей.

– Что происходит? – к ним подскочил Князь. – О чем вы?!

– Кин говорит, что в летающей тарелке, возможно, наш друг, – не вполне уверенно ответил Валентин.

– Ну и?..

– Если так, то нам незачем прятаться. Наоборот!

– Князь, не надо, – заныл Бигус. – Это ловушка! Бежим!

– Да подожди ты, – отмахнулся Лобанов. – Ты уверена, дорогуша?

– Да. Это он.

Капитан сплюнул.

– Давайте-ка я один выйду, – сказал он, – а там посмотрим.

– Я тоже пойду, – встал рядом Шорин.

– Э, нет, один из вас останется с нами! – возразил Князь и кивнул на девушку: – Может, лучше ее пустить? Если там ее хахаль!

– Не доверяешь? – усмехнулся капитан.

– Не то чтобы не доверяю, – скривился Лобанов. – Но и ты пойми меня…

– Ладно, черт с тобой! – Валентин махнул рукой и поднялся на верхушку холма.

Прямо перед ним, внизу, уже в обратную сторону бежал Митралл, а чуть позади тарланина низко летела тарелка. Авван гонится за агентом?

Тарланин часто озирался на гравилет, падал, но тут же поднимался и упорно продолжал свое бегство.

Неожиданно машина снизилась, в ее боку сверкнуло, и на месте Митралла закрутился небольшой огненный смерч.

– Ё…! – вырвалось у Валентина. – Ничего себе…

Он опустил автомат и несколько секунд стоял в каком-то оцепенении.

А что, собственно, такого? Стоило ли огорчаться из-за гибели еще одного потенциального источника информации – ведь их наконец-то отыскал таинственный Авван! Ведь вряд ли кто-то другой расправился бы с агентом.

Гравилет снова взлетел выше и завис прямо напротив Валентина. «Похоже, он прекрасно знал о нашем присутствии», – подумал капитан и помахал рукой «тарелке».

– Где остальные? – прогремел усиленный звуковой системой голос.

– А ты кто? – крикнул Валентин.

– Мог бы догадаться, землянин, – насмешливо прогрохотал голос. – Здесь Авван, само собой.

– Мне нужно было удостовериться, – как бы в оправдание пожал плечами капитан. – Мы ждали тебя. Как ты нас нашел?

– Есть способы… – уклончиво ответили из гравилета. – Зови остальных.

Капитан кинулся обратно. Его встретили напряженные, встревоженные Князь и Шорин. Валентин объяснил, что в гравилете, по-видимому, Авван, и он всех приглашает на борт.

– К себе в НЛО? – глаза Лобанова расширились.

– Да, придется идти.

– Не пойду я туда! – заявил Бигус. – Фуфло полное!

– Тебя не спрашивают! – отрезал Князь.

– Вы, впрочем, можете и здесь остаться. По существу, насколько я понимаю, сейчас ему нужна только Кин… – Валентин задумчиво посмотрел на девушку.

– Ну, нет, – заявил Лобанов, поигрывая автоматом, – все пойдем! Разбираться так разбираться!

Валентин предостерегающе поднял руку:

– Только давайте без этих штучек, господа! – предостерегающе поднял руку Валентин. – Никакой стрельбы, слышите? Я сам ему на сто процентов не доверяю, но не надо вступать в конфликт с первых же минут.

Лобанов пару секунд подумал, а потом махнул рукой:

– Наверное, ты прав. Не будем пока волну гнать.

Они всей толпой вышли к зависшему гравилету.

– А это еще кто такие с тобой? – поинтересовался Авван через систему громкой связи.

Валентин ждал подобного вопроса.

– Друзья, – коротко ответил он.

– Ну, смотри… – Громкий вздох пронесся над головами людей. – А где же тут моя Кин?

Девушка в это время стояла позади всех, и широкая спина Сохатого полностью скрывала ее от взора Аввана. Мужчины расступились, пропуская Кин вперед.

– Ну наконец-то я нашел тебя, – засмеялся через мегафон Авван.

Гравилет, задев ветви сосен, снизился и выдвинувшимися опорами коснулся земли. Спереди откинулся небольшой пандус, и на траву спрыгнула высокая фигура в бронекостюме и шлеме с опущенным щитком. Воцарилось полное молчание.

С виду Авван был без оружия. Тарланин постоял так, видимо, разглядывая встречающих, а потом плавно и чуть вразвалку подошел к Кин, выглядевшей, как ни странно, очень неуверенной и не слишком радостной.

Авван поинтересовался, все ли нормально у Кин, не обижал ли ее кто? Девушка отрицательно покачала головой.

– Наоборот, – вставил Лобанов, внимательно разглядывая тарланина, – делали все возможное, чтобы ее защитить.

Авван неторопливо повернул голову и чуть покачал в воздухе указательным пальцем:

– Я ее спрашиваю.

– Да нет, все в порядке, – подтвердила девушка.

– Валентин, ты просто молодец! – Тарланин, словно старого приятеля, ткнул капитана кулаком в плечо. – Я знал, что на тебя можно положиться!

– Все было сделано, как ты и просил, – сухо сказал Валентин, сделав ударение на слове «все».

– Сочтемся, – небрежно бросил тарланин. – НУ, теперь можно познакомиться по-настоящему.

Он торжественно поднял щиток шлема. Валентин с интересом разглядывал лицо инопланетянина, о котором так много гадал. Оно тоже оказалось вполне земным, не более необычным, чем лица агентов. Острый подбородок, прямой нос, пронзительные темные глаза. При этом Авван оказался светловолосым – насколько можно было судить по прядям, местами выглядывавшим из-под шлема. Тарланин подмигнул капитану и снова повернулся к девушке.

– Ну, здравствуй, дорогая. – Он широко раскинул руки.

Кин явно выглядела смущенной. Она подошла к Аввану и коснулась его груди.

– Авван, – прошептала девушка. – Я…

– Я понимаю, – улыбнулся тарланин. – Но теперь все позади, ты мне веришь?

– Конечно…

Он крепко ее обнял.

– Сними шлем, – попросил Авван.

Кин послушно стянула шлем. Тарланин весело засмеялся.

Он тоже скинул шлем и, притянув к себе девушку, начал ее целовать.

Так продолжалось не менее минуты, в течение которой земляне не знали, куда деться, и только переглядывались. Наконец Авван оторвался от губ Кин и вновь надел шлем.

Он обвел всех торжествующим взглядом и заявил, что намерен побеседовать на серьезные темы. Валентин кивнул и заметил, что земляне давно к этому готовы.

Авван хлопнул его по плечу и пригласил всех внутрь гравилета.

Обстановка внутри оказалась очень удобной – мягкие широкие диваны, как в каком-нибудь лимузине.

– Клевая тачка, – заметил Князь. – Где такие берут напрокат?

Авван снисходительно улыбнулся:

– Вот об этом, кстати, и поговорим. Присаживайтесь, господа!

– Мерси, начальник, – кивнул Лобанов, плюхаясь в ближайшее кресло.

Люди расположились по периметру каюты. Валентин уселся напротив Кин, но та упорно отводила взгляд. Капитан начинал злиться, и сам не мог объяснить себе причину раздражения. Шорин рядом с ним с интересом разглядывал внутренности гравилета: машина была по размеру такая же, как та, что они уже видели, но отделана внутри совсем иначе.

Сохатый, не расставаясь со своим автоматом, примостился на краешке дивана, а Бигус так и остался стоять у выходного люка.

– Я постою, если можно, – смущенно пробормотал он, когда Авван жестом пригласил его в кресло.

– Расслабься. – Авван махнул рукой. – Может быть, кто-нибудь хочет выпить? – осведомился он.

– Неужели тут у тебя есть, дружище? – с готовностью отозвался Князь. – Но наших-то напитков, поди, не возишь? А если бы возил, так я бы коньячка выпил.

– Я лучше водки, – прохрипел Сохатый.

– А можно пива? – попросил Шорин.

Авван снова засмеялся.

– Водки нет, но заменить ее аналогичной продукцией несложно. А вот коньяк ваш земной имеется – «Арманьяк», черный лейбл. С пивом сложнее. Могу предложить аналогичный напиток маратов, который вполне ничего…

– Ну нет, только не их пойло! – скривился Николай.

– А что, уже пробовал? – вскинул брови Авван.

– Да не, просто они сами, эти лягушатники, противные.

Авван рассмеялся.

– О’кей, тогда что-нибудь наше попробуй, с Тарланы. А ты что будешь, Валентин?

Остапенко выбрал коньяк. Авван долго уговаривал и Кин выпить чего-нибудь, но девушка отказалась. Тарланин усмехнулся с сожалением и коснулся чего-то рукой. В стене открылся шкафчик – в глубине бара стояло множество бутылок, среди которых Валентин, действительно, заметил и спиртное явно земного производства.

Князь громко проглотил слюну, а Сохатый заерзал.

Авван разлил то, что просили люди, в прямые граненые стаканчики объемом граммов двести каждый. Валентин осторожно понюхал предложенную жидкость. Божественный аромат – действительно, хороший коньяк!

Затем Авван сообщил, что группа полетит в некое место, а по дороге они немного побеседуют. Полет будет выполняться медленно – в этом есть свой смысл. С одной стороны, им следовало бы двигаться быстрее, но чем выше скорость гравилета, тем сильнее возмущения гравитационного поля и есть шанс, что их могут отследить, если здесь или в других Зонах на пути окажутся гравилеты агентов.

Авван развернул пилотское кресло, уселся в него и какое-то время молчал, маленькими глотками отпивая напиток цвета морской волны и внимательно наблюдая за притихшими гостями.

Люди пили свои напитки по-разному. Простак Бигус, например, залпом опрокинул свой стакан, занюхал рукавом и со словами «Хорошо пошла!» поинтересовался, нет ли у Аввана соленых огурцов. Закуски на борту не оказалось, но тарланин обещал всех накормить сразу по прилете на его базу.

– Итак, ребята, – начал Авван, – нас всех ждет серьезная работенка. Будет опасно, не скрою, но игра стоит того…

– Ага, – быстро вставил Князь, – сколько платишь и чем?

– Вижу делового человека, – улыбнулся тарланин.

– А как же иначе? – удивился Лобанов.

Валентин только нахмурился.

– Будет трудно, – повторил Авван. – Не скрою, можно и погибнуть…

Тарланин помолчал, по очереди вглядываясь в землян. Он сообщил, что его не интересует прошлое каждого из них, и даже, если честно, его мало заботят их сегодняшние проблемы. Но сейчас все они вместе с ним – одна команда с единой целью, поскольку будущее у них общее, и все – и люди, и тарлане – в одинаковой степени заинтересованы, чтобы оно было как можно лучше. Авван считал, что данный тезис должен быть ясен всем.

Валентин нахмурился: происходящее нравилось ему все меньше и меньше. Он поднял руку, как на уроке в школе, и попросил Аввана все-таки рассказать хоть что-то по предыстории всей ситуации с Зонами и дроблением миров.

Тарланин возразил, что у них был уговор: беседа на эту тему только после выполнения всех пунктов программы. И пока осталась последняя, самая ответственная задача, которую он и собирался сейчас обсуждать с землянами.

Остапенко возмутился, что так поступать нечестно, на что Авван заметил, что в первую их встречу землянин согласился на подобное условие. Валентин угрюмо ответил, что у них тогда, считай, выбора не было.

– Разве это что-либо меняет? – удивился Авван. – Вы что, не в состоянии держать свое слово? Кроме того, разве сейчас у вас выбор есть?

– Кончайте гнилой базар, ближе к делу, – недовольно встрял Князь. – Если кому чего-то не нравится, он может покинуть помещение.

Валентин понял, что с Лобановым скоро могут возникнуть проблемы.

– А вас, сударь, в программе семинара вообще не было, – отрезал он.

– Какого еще семинара, дружище? – не понял Князь. – Ты о чем?

Валентин махнул рукой:

– Авван, кое-что тебе все-таки придется рассказать. Иначе я и Николай пальцем не пошевелим, вот и весь наш выбор.

– Неужели отправишься скитаться? Без снаряжения, без оружия? Даже если вы без моей помощи доберетесь до своей Зоны – тебе легче будет от этого, а? Нет, мы еще очень нужны друг другу.

Капитан прикусил губу – тарланин, безусловно, был прав.

– А появится Коулл, что будешь делать? – продолжал Авван. – Думаешь, справился с четырьмя агентами-придурками, и теперь – непобедимый герой?

– Я этого не утверждал, – возразил Валентин. – Как раз поэтому и хочу знать, что же, черт подери, происходит! Хватит мне морочить голову!

Тарланин пристально посмотрел на капитана, пожал плечами и покивал:

– Ну, что ж, ладно, на кое-какую информацию ты и сейчас имеешь право, не спорю. Так что тебя интересует?

– Все!

– Лихой ты! Все знать невозможно, и все рассказать нереально! – развел руками тарланин. – Кроме этого, ты, может, не поверишь, но я сам многого не знаю и не понимаю. У меня будет только одна просьба. – Он вдруг резко придвинулся и наклонился к уху капитана. – Ты сейчас ничего не спрашивай о Кин, хорошо? То, что тебя интересует по этому вопросу, я расскажу чуть позже, обещаю. Тема для меня сугубо личная и деликатная.

– Хорошо, – Валентин пожевал губами. – Давай теперь по существу: кто и зачем все это сделал?

– Что сделал? – Авван уже вернулся на свое место.

– Создал Зоны – кто? Вы, тарлане? – Капитан разумеется, не надеялся на честный ответ, но ему требовалось хотя бы посмотреть на реакцию сидящего перед ним инопланетянина.

– Скажем так: все, что случилось, сотворено руками некоторых элементов из нашей среды, не скрою.

Земляне переглянулись. Шорин сжал кулаки, и даже Сохатый грозно сдвинул брови, поглаживая автомат. Он с самого начала не скрывал враждебности к тарланину.

– Так… – протянул Валентин. – Значит, все-таки вашими стараниями?

– Давайте без психоза, – Авван поднял руку, – я же объясняю! Да, это сделали, к величайшему сожалению, представители тарлан, и я, Валентин, уже говорил тебе и не лгал, по большому счету, что это были упомянутые Тигурд и Коулл… Но разве в вашем обществе нет руководителей-уродов? Какая цивилизация застрахована от подобных ситуаций?..

Авван рассказал, что случилось все почти полтораста лет тому назад. Насколько но мог судить, тарлане находились тогда примерно на том же уровне развития, что и современная земная цивилизация – разумеется, до Катастрофы. Сравнительно незадолго до всего произошедшего они начали запускать космические аппараты, строить орбитальные станции и высадились на естественном спутнике своей планеты. Там, на спутнике Тарланы, называемом Ланой, и была обнаружена так называемая Пирамида, сооружение таинственной расы, исчезнувшей давным-давно. За неимением более подходящего слова их окрестили Предтечами. До этого технологии, позволяющие создавать мощнейшие силовые поля, антигравитацию, дезинтеграционное оружие и телепортировать материальные предметы на тот момент тарланам известны не были, и они бы еще долго до такого не додумались.

Валентин удивился – получалось, что все эти гравилеты, деструкторы, защитные костюмы и прочее – все это изделия Предтечей? Но насколько можно судить, у тарлан этого добра сейчас в избытке – неужели в этой самой Пирамиде могли быть такие огромные склады или же тарлане научились сами производить подобную технику?

– Не совсем так, но почти что, – ответил Авван.

Он рассказал, что, как и большинство тарлан, сам никогда не был внутри Пирамиды, но, насколько ему известно, Пирамида представляет собой некий комплекс помещений и установок, скрытых под поверхностью естественного спутника планеты. Много лет ученые пытались проникнуть внутрь нее и разобраться с устройством и назначением. Для этого разные государства, которые имелись на Тарлане также, как и на Земле, создали на Лане исследовательскую станцию под общим контролем, где велись обширные исследования. Наверное, это открытие могло сплотить население планеты, и дело, возможно, к тому и шло.

Князь поинтересовался, неужели не нашлось ни одного умника, которому захотелось бы наложить лапу на такое богатство? Авван усмехнулся и ответил, что желающих хватало, причем на самых разных уровнях – от психов-одиночек до альянсов государств, однако из этого ничего не вышло, международный контроль над Пирамидой сумели сохранить. Перспективы у цивилизации Тарланы имелись впечатляющие, но случилось непредвиденное.

Насколько мог догадываться сам Авван, похоже, что исследователи, как говорится, просто «нажали не ту кнопку» и включилась функция Пирамиды, которую никто не понимает до сих пор. Началось нечто вроде пространственного дробления миров, с рандомизированным перекрестным эффектом, а, проще говоря, возникли эти самые образования, которые вполне логично назвали Зонами. Судя по всему, первой тут оказалась родная планета самих тарлан.

Несколько позже, так же неожиданно, стали включаться переходы – каналы сообщения между Зонами. Закономерность соединения Зон пока тоже так и не поняли – Зоны соединяются в последовательности, которая выглядит вроде бы хаотичной: через переходы стыкуются разные миры, и совершенно случайным образом. Общее лишь одно: кислородные атмосферы, а почему именно так – непонятно.

Валентин тут же поинтересовался, как же получается, что если тарлане попали под такую же катастрофу, что и земляне, и еще многие миры, у них сохранились и гравилеты, и все это оружие?

Авван покивал, словно показывая, что он понимает недоумение землянина, и продолжил пояснять. Прежде всего он еще раз обратил внимание слушателей на то, что переходы связывают между собой планеты с похожими атмосферами – везде можно дышать свободно. А на Лане вообще нет атмосферы, и там никаких Зон и не возникало. Значит, легко предположить, что дроблению подвергаются только так называемые кислородные миры.

– Кстати, вы можете представить себе, – заметил Авван, – какая мощь в этой установке, если она находится на каком-то спутнике самой заурядной в масштабах Вселенной планеты, а дробит пространство на расстоянии в сотни или даже тысячи световых лет?!..

Он чуть свысока оглядел землян. Сохатый и Бигус, впрочем, как и Шорин, явно не слишком хорошо понимали, что такое световые годы, но Лобанов, похоже, оценил возможности пресловутой Пирамиды по достоинству.

– Серьезная машинка, – сосредоточенно кивнул Князь.

Авван усмехнулся и продолжил рассказ – по большому счету, он и сам знал о тех годах, в основном, только по достаточно кратким информационным материалам, доступным для широкого использования. Оставшиеся в поселениях Ланы, могли свободно перемещаться по всей поверхности спутника, но оказались отрезанными от родины. Сначала казалось, что все на Лане обречены: снабжение с основной планетой прервалось, и колония должна была, в конце концов, просто погибнуть, ведь она не была автономной. Но исследователи научились пользоваться некоторыми функциями Пирамиды, позволявшими получать разнообразную технику, механизмы и, самое главное, устройства, синтезировавшие кислород и пищу. Через какое-то время стали возникать Переходы, а, кроме того, тарлане научились владению еще кое-какими функциями этой машины и, в конце концов, вновь обрели возможность попадать на поверхность Тарланы, однако выключить функцию, поддерживающую дробление миров на Зоны, никто не смог.

К моменту, когда открылись переходы на поверхность Тарланы, население планеты жило, раздробленное на Зоны, уже несколько лет. Землянам легко было понять, что там происходило – они испытали это на себе. Прежние государства и правительства перестали существовать, в Зонах практически повсеместно шли какие-то распри, велась борьба за власть разных группировок, во многих местах свирепствовали эпидемии. Планета оказалась ввергнута в чуть ли не первобытный хаос, усугублявшийся тем, что там имелось вполне современное оружие и техника, которая некоторое время еще действовала. По словам Аввана, горстка выживших на Лане ничем не могла помочь нескольким миллиардам жителей основной планеты. Попытки помощи, скорее всего, спровоцировали бы еще большие проблемы. Кроме того, самое главное, – тарлане, которые стали называть себя «верхними», не могли убрать границы между Зонами.

– Значит, – подал голос Шорин, – предпочли сидеть и жировать, в то время, как на планете народ подыхал!

Авван поморщился:

– Ну не надо так упрощать! Совершенно случайно общество раскололось на крохотную по сравнению с остальным населением группу «верхних» и тех, кто остался на планете, то есть «нижних». Сначала «верхние» несколько лет были просто отрезаны от «нижних», а когда у них появилась возможность попадать на поверхность Тарланы, то чем они могли помочь? Они в тот момент сами находились в состоянии неопределенности – или вы думаете, что на лунной базе царило единодушие и полное взаимопонимание? Конечно, надо отдать должное Тигурду – он сумел организовать общество «верхних» и навел порядок среди тех, кто выжил там.

– Но затем, когда как ты говоришь, появилась возможность попадать на вашу планету, так называемые «верхние» не стали помогать оставшимся там? – уточнил Остапенко.

Тарланин всплеснул руками:

– А как ты себе это представлял бы в тот момент? Сами «верхние» ничего не понимают, Зон на планете тысячи, а «верхних» на тот момент имелось всего около двух тысяч – даже по одному спасителю мира на Зону не хватит! И у самих «верхних» разброды и шатания. В тот момент, в самом начале, когда открылись переходы, сделать это было просто невозможно…

Затем, как уже говорил Авван, Тигурд навел порядок, и общество «верхних» приобрело вполне управляемую и четкую структуру. Для того чтобы лучше ориентироваться в обстановке, он организовал исследования разных Зон разных миров, то есть создал подразделение исследователей, в которое сейчас входил и сам Авван. Все это было сделано правильно. Но Авван считал, что когда положение полностью упорядочилось и стабилизировалось, все-таки следовало как-то начать возрождать общество на самой Тарлане. Везде, конечно, не получилось бы, но в отдельных Зонах, постепенно вполне можно было начать работать в этом направлении. Но получилось, что «верхние» бросили жителей планеты на произвол судьбы. Тигурд с Коуллом, возглавляющим Комитет безопасности, по словам Аввана, сделали из населения Тарланы стадо для пополнение генофонда «верхних». И сейчас во многом получается, что горстка «верхних» пользуется всеми благами Пирамиды, а народ основной планеты, хотя с голоду в основном не умирает, но все более и более погружается в пучину варварства. Авван заявил, что он представляет группу прогрессивно настроенных «верхних», желающих перемен, а Тигурд и Коулл стремятся сохранить положение, когда «верхние» являют собой некую избранную касту.

– Постой, – перебил тарланина Князь, – ты все про Тигурда и Коулла говоришь. Так они что же, с тех самых времен вами правят?! Сколько же лет вы живете, браток?

Авван ответил, что живут тарлане примерно столько же, сколько и земляне, но Тигурд и Коулл владеют каким-то секретом продления жизни. Точнее, владеет Тигурд, только он по-настоящему имеет доступ к Пирамиде – он был одним из первых, кто вошел туда, и, возможно, это как-то связано с данным фактом.

Остапенко удивило, что Тигурда за полторы сотни лет никто не сумел сместить. Попытки такого рода предпринимались, ответил Авван, но Тигурд, пользуясь своим специфическим контактом с управляющим устройством Пирамиды, организовал все так, что держит все под контролем. Но у него есть одна слабость – он продолжает исследовать Пирамиду, а для этого требуются люди. И чем больше людей привлекается, тем сложнее уследить за всеми – кое с кем из таких, намекнул Авван, он и вступил в сговор для организации переворота.

– То есть хочешь попробовать скинуть старикашку? – осклабился Князь.

Авван снова поморщился:

– Ну, старикашкой он не выглядит – зрелый сильный мужчина, хотя ему уже лет под двести. Но мы не просто хотим сесть на место Тигурда, хотя врать не буду, секрет долголетия, которым он ни с кем не желает делиться, привлекателен. Но наша главная задача – покончить с привилегиями «верхних». Мы хотим начать реально возрождать цивилизацию Тарланы!

Валентин глубоко вздохнул:

– А как быть с цивилизацией Земли, которую тоже разрушило включение Зон, и, между прочим, по вашей вине?

Тарланин сделал успокаивающий жест и заверил, что и этот вопрос будет рассмотрен. Если земляне помогут ему сейчас, то новое правительство «верхних» готово будет помочь Земле. Ведь земляне – единственная из известных рас в разных мирах, кто так схож с тарланами и кто уже имел развитую технологическую цивилизацию.

Сейчас среди «верхних» снова все не так гладко, рассказывал Авван, прежде всего, между первыми лицами – Тигурдом и Коуллом. Тигурд выступает за проведение масштабных исследований разных Зон, Коулл считает, что это привлекает слишком много лишних людей – ведь нужны кадры, которые приходится набирать на поверхности Тарланы. Кроме того, судя по всему, Коулл затеял некую собственную игру, пытаясь дестабилизировать ситуацию в Зонах разных миров еще больше. Он подкидывает оружие и старается направить интерес отдельных инопланетных группировок в другие миры. Именно из его рук, по словам Аввана, мараты получили тот бронетранспортер-жук и оружие, с которым уже столкнулись земляне.

Валентин удивился – зачем это нужно Коуллу? Авван пояснил, что, насколько он сам понимает, эти действия направлены на дестабилизацию положения среди «верхних». В такой ситуации намного проще организовывать перевороты. Но то, что делает Коулл, помимо его воли играет на руку настоящим патриотам Тарланы: пока главные злодеи грызутся, власть возьмут реформаторы, которые и начнут спасение цивилизации!

Остапенко задумчиво почесал затылок и поинтересовался:

– Все это хорошо – диктаторов свалить, цивилизацию спасти, одобряю. Только не могу понять, мы-то тебе зачем? Или вас так мало – патриотов? Несколько землян, совершенно не ориентирующихся в обстановке, случайно выпавшие из своих Зон, мало чем могут помочь…

Авван торжествующе потряс кулаком:

– Вот именно, что случайно выпавшие – фактор внезапности! Вас никто не ожидает – это раз! Во-вторых, проникнуть в определенные зоны Пирамиды почти никто из «верхних» тарлан не может, там существует некое поле, настроенное Тигурдом так, чтобы не пропускать именно тарлан. А я почти уверен, что земляне, да и любые другие инопланетяне смогут его преодолеть. Но ведь не маратов или баори привлекать на свою сторону, согласитесь? Кроме того, чего греха таить, у меня действительно мало соратников, и каждый помощник дорог!

Он перевел дух, глотнул из стакана и по очереди посмотрел на землян, остановив взгляд на Валентине.

– Ну как, верите, что цели у меня отнюдь не гнусные? – спросил Авван, усмехаясь. – Да, дело опасное, я уже говорил. Но подумайте, что ждет нас в случае победы! Вы сможете оказать неоценимую помощь своей планете – я обещаю, что предоставлю вам разнообразные технические возможности, которые можно получить в Пирамиде.

Валентин переглянулся с Шориным и Лобановым. Николай, пожал плечами, словно говоря: «Кто его знает, но и терять нам нечего». Князь молча выдержал взгляд Остапенко, по его лицу что-либо понять Валентин вообще не смог. Странное впечатление производил на него этот человек: иной раз, откроет рот – вроде, урка средней руки, а иногда выдает очень связные рассуждения. И взгляд у него – совсем не взгляд блатного, за часто прищуренными веками прячутся глаза, в которых явно живут мысли. Вот только бы понять, какие!..

Надо было принимать решение. Действительно, можно сколько угодно продолжать не доверять Аввану – собственно, оснований верить ему безоговорочно у землян никогда и не было. Но что они могли противопоставить недоверию? Сейчас все равно ничего не узнаешь, кроме того, что рассказывает сам тарланин. Но, оставаясь на его стороне, можно продолжать вникать в суть вещей. Кроме того, ничего не мешает землянам в любой момент начать играть самим за себя, если покажется, что их наниматель чересчур темнит.

– Ладно, – подытожил как бы за всех Валентин, – говори, что от нас требуется?

– Рад, что вы правильно понимаете ситуацию, – улыбнулся тарланин. – В общем, сейчас диспозиция такова…

Для начала Аваан насколько мог подробно поведал землянам исторические предпосылки общества, сложившегося у «верхних» тарлан после начала Катастрофы.

Тигурд Китаан на тот момент командовал основным персоналом международных военных сил, располагавшихся на Лане, и чтобы не допустить паники и хаоса, установил жесткий режим. Себе он присвоил звание Верховного главнокомандующего или коротко – главкома. Для контроля за выполнением установленных правил, ставших своего рода «конституцией» их небольшого сообщества, «верхние» учредили специальное подразделение, которое как раз и возглавил Коулл Цансиин, бывший тогда правой рукой главкома.

Китаан предельно ограничил допуск к Пирамиде, одновременно постаравшись упорядочить исследования свойств этого Артефакта. Четко организованная исследовательская работа, как полагал Авван, и привела к открытию многих функций, необходимых для поддержания жизнедеятельности колонии.

Жесткая иерархия оказалась вполне оправдана в условиях чрезвычайного положения, но она привела к разделению даже столь небольшого сообщества, каковое являли собой «верхние», на своего рода касты. Высшей кастой стал главком с очень немногочисленным окружением и его гвардия – боевое спецподразделение, созданное Тигурдом для поддержания общего порядка в колонии. От них сравнительно быстро отпочковался Коулл с агентами Комитета безопасности, сформировав как бы вторую могущественную, но несколько менее властную группу. Возникла и своего рода третья каста, включавшая в себя технических специалистов или так называемых технарей, занимавшихся исследованиями Пирамиды, подотчетными главкому, но которые непосредственно контролировал Комитет безопасности.

Большая часть остальных «верхних», примерно две трети начального персонала базы, выполняла работы по общему поддержанию жизнедеятельности колонии, поскольку первые месяцы после Катастрофы вопросы жизнеобеспечения требовали огромных усилий, начиная от ремонта и профилактики систем регенерации воздуха и воды и кончая элементарным скрупулезным рационированием имеющихся запасов и ресурсов.

Однако после того как были открыты возможности Пирамиды продуцировать все необходимое, потребность в большом количестве персонала для подобных задач отпала. Загадочный комплекс Предтечей обеспечивал «верхним» более чем роскошную жизнь, но при этом быстро сделалась реальной опасность прямого вырождения не только от ограниченности генофонда колонии, но и от элементарного безделья. К счастью, через какое-то время возникла возможность проникать в Зона разных миров, и главком быстро решил проблему «тунеядства», направив усилия освободившегося персонала на изучение разных планет. Именно тогда возникла четвертая «каста» – исследователи.

По-своему это оказалась самая независимая группа, которая быстро заняла особое положение. Исследователи обладали правами свободно перемещаться в Зонах закрепленных за ними миров и напрямую оставались подотчетны только главкому, тогда как те же техники контролировались и Тигурдом, и Коуллом.

Пятую касту общества «верхних» можно было назвать просто «жителями». Эта часть общества состояла, главным образом, из оставшегося обслуживающего персонала разного типа, женщин, рожавших детей для «верхних», а также врачей, учителей и воспитателей для подрастающего поколения. Они были прекрасно обеспечены, чтобы избежать возможного возмущения в их среде, и просто безбедно жили, выполняя обязательную часть возложенной на них не слишком обременительной работы. Правда, при этом весь уклад их бытия тщательно контролировался Комитетом безопасности.

Из-за изначального преобладания мужчин и низкой силы тяжести на Лане нечего было думать даже о простом воспроизводстве населения. Вопрос нехватки женщин с того момента, когда появилась возможность попадать на поверхность родной планеты, решился просто, а вот с вариантами создания нормальных физических условий пришлось поломать голову.

Дело в том, что, в принципе, в помещениях самой Пирамиды поддерживалась сила тяжести, эквивалентная привычной для тарлан (загадка, которую пока никто не разрешил), но использовать эти площади для выращивания детей да и просто жизни самих «верхних» в естественной гравитационной среде не представлялось возможным по многим причинам. Поэтому сначала главком собирался организовать базовое поселение для «верхних» в одной из Зон на самой Тарлане, но вскоре исследователи, путешествовавшие по мирам как с помощью стандартных арочных переходов, так и осваивая переходы типа шунтов, открыли планету, названную в честь тарланской богини надежды Тандеей. Планета имела подходящие условия, но самым удивительным являлось то, что Тандея не была разделена на Зоны – единственный пока зафиксированный факт.

Перемещение почти всех «верхних» на Тандею обеспечило своего рода буфер между ними и «нижними» с Тарланы. С помощью технологий Предтечей главком построил на новой планете город, который стали называть «Городом» с большой буквы. Там же, на Тандее, были организованы индивидуальные базы для исследователей, поэтому за планетой закрепилось еще и обиходное название «Планета Баз».

Базы располагались в секретных местах. Это сделали для того, чтобы, держа «четвертую касту» под контролем главкома и Комитета, с одной стороны, сохранить исследователям возможную свободу действий и, с другой стороны, свести к минимуму их несанкционированные контакты с другими «верхними». О местонахождении таких баз на планете знали только сами исследователи, Комитет безопасности и, естественно, ближайшее окружение главкома. Такая схема стала актуальной, потому что общество «верхних» не сильно, но все-таки разрасталось не только за счет рождения детей, но и ввиду некоторого притока населения с поверхности Тарланы в виде кое-где сохранившихся там специалистов, женщин для утех и других представителей «нижних».

Практически почти весь персонал, пребывавший на Лане, переселили на Тандею. На спутнике осталась лишь небольшая группа самых привилегированных техников, контролируемых гвардией Тигурда. Функции ведомства Коулла были перенаправлены на слежение за деяниями исследователей и поддержание порядка в Городе. Таким образом, Тигурд попытался отодвинуть бывшего соратника от решения вопросов, связанных с исследованиями своеобразного «столпа», на котором зиждилась теперь новая цивилизация тарлан.

– Это и вызвало, в конце концов, сильное недовольство администратора Комитета, – подвел итог своему рассказу Авван. – Теперь, можно сказать, общество «верхних» само расколото не меньше, чем Тарлана расколота на Зоны.

– Хм… – Капитан потер подбородок. – Не слишком ли у вас запутано все?

Авван пожал плечами:

– Отнюдь! Нас учили истории. Фактически это монархическая система: Китаан – самодержец, Цансиин – начальник дворцовой стражи. Есть придворные и прочие.

– А кто крепостные крестьяне? – вполне серьезно спросил Остапенко.

– Уровень технологий другой, – ухмыльнулся Авван. – В какой-то степени, конечно, крепостными для «верхних» стали все «нижние». Вот это я и хочу сломать!

Валентин пожевал губами.

– Что ж, это правильно, – согласился он.

Авван довольно усмехнулся и продолжил рассказ.

По его словам выходило, что Тигурд желает сохранить и полноту своей власти, и статус-кво «верхних», не помогая оставшемуся на Тарлане населению. «Нижних» он рассматривает лишь как генетический материал для пополнения общества избранных. Но при этом он покровительствует исследованиям Зон разных миров и активно выискивает на Тарлане способную молодежь, переводя ее в ряды «верхних». Получается, что главком неосознанно копает яму той системе, которую сам стремится сохранить – ведь вполне очевидно, что рано или поздно, хотя бы у некоторых, кто взят с Тарланы, возникнет множество претензий относительно справедливости устройства подобной системы.

На другом полюсе этой борьбы стоит Коулл – абсолютный консерватор, который, если бы имел волю, замкнул бы «верхних» самих на себя, создав общество «полубогов». Столкновение Тигурда и Коулла давно назрело и ни к чему хорошему не приведет. Вполне можно предполагать, что Тигурд, возможно, давно знает, как выключить дробление миров на Зоны, но не делает этого, потому что тогда рухнет его власть.

– Э, послушай-ка, – подал голос Лобанов. – Я, все-таки, не вполне въехал, так кто главнее – Комитет или Тигурд с гвардейцами? Этот Комитет что-то типа ментов или полиции, а Главком – как президент, так?

– Я уже сказал, что Главком, скорее, царь, – невозмутимо пояснил Авван. – Повторюсь для тех, кто не понял: главком рулит основными вопросами, он принимает самые важные решения. Комитет по идее должен не допускать антиобщественных поступков внутри нашего сообщества и, самое главное, ограждать «верхних» от разных опасностей, исходящих из Зон. Но он же контролирует и работу Исследователей, и в значительной степени жизнь «верхних» тарлан – в особенности в вопросах, касающихся контактов с «нижними». Контакты с Зонами на поверхности нашей исходной планеты находятся под особым контролем: вступать в какие-либо отношения с тамошним населением допускается только с ведома и по поручению Верховного главнокомандующего или Главного администратора Комитета. Их же подразделения охраняют обычные арочные переходы, чтобы «нижние» тарлане не могли активно перемещаться в другие миры. Почему так в данной ситуации, думаю, понятно…

Он сделал паузу и в который раз обвел взглядом внимательно слушавших землян. Новых вопросов ни у кого пока не возникло, поэтому Авван криво улыбнулся и продолжал наставления.

Авван лишний раз напомнил, что главком со своей гвардией и Коулл с агентами Комитета – основные враги революционеров. Затем следует третья весьма привилегированная группа или, если каста, – техники. Младшие из них по статусу обслуживают устройства обеспечения жизнедеятельности тарлан, а самые доверенные, практически не живя в Городе, копаются во внутренностях Пирамиды, точнее, в ее управляющей части на Тандее. К самой же Пирамиде на Лане допускаются лишь единицы избранных.

Валентин снова посмотрел на отрешенно сидевшую Кин. Никаких эмоций или мыслей на ее красивом лице не проявлялось. Вспоминает ли она что-нибудь из рассказанного Авваном?

Тарланин перешел к исследователям – четвертой касте. Каждый из них отвечал, как правило, за два-три мира, в Зонах которых и занимался своей работой. Существовали правила: раскрываться перед аборигенами крайне нежелательно, помогать им напрямую какими-то технологиями строжайше запрещено. Правда, последнее время в порядке эксперимента Тигурд стал допускать некоторые воздействия, направленные, как официально утверждалось, на стабилизацию ситуаций в Зонах. Так, например, Кин работала у баори – старалась в порядке эксперимента поддержать стабильность в одной из Зон…

– Стоп, – поднял руку Остапенко, – у меня снова вопрос. Если речь идет о стабильности, то почему у тебя возник план… – Он чуть не сказал «похищения Кин», но вспомнил, о чем просил его в этой связи Авван, и просто слегка скосил глаза на девушку. – Ну, план по привлечению партизан и все такое?

Авван прекрасно его понял и ответил, что это было сделано для того, что внести неразбериху в действия как Тигурда, так и Коулла, и обезопасить именно так называемого резидента.

Он тоже покосился на Кин, но девушка, казалось, безучастно разглядывает что-то в углу кабины.

– Ну, допустим, с этим понятно, – кивнул Валентин. – Но как же исследователей можно эффективно контролировать, коли у них такая свобода перемещений и так далее?

Авван криво ухмыльнулся и объяснил, что есть способы. Во-первых, как уже говорилось, исследователи целенаправленно разобщены, а одиночка мало что может, по большому счету в смысле заговора. Во-вторых, система управления некоторыми функциями Пирамиды, в которых уже разобрались техники, позволяет отслеживать некоторые точки Зон. В принципе, можно просматривать вообще все территории в режиме сканирования, но это занимает много времени и потребовало бы огромного штата, допущенного к самой секретной технике и операциям. Если бы такое наблюдение велось непрерывно, то никакой заговор бы не удался, в принципе.

– А так есть неплохие шансы на успех того, что я задумал, чтобы помочь всем, и вашим мирам в том числе!..

– Ага, – съязвил Сохатый, – сначала вы нас в грязь втоптали, а потом ты балакаешь, что поможете!

– Заткнись! – цыкнул на него Лобанов. – Еще одно слово – за борт вылетишь!

Сохатый что-то недовольно проворчал и отвернулся.

– Продолжай, пожалуйста, Авван, – с улыбкой произнес Михаил, – обещаю, этого больше не повторится.

– Надеюсь, – сухо ответил тарланин.

– Но почему исследователи хотя бы в паре не работают? – не унимался Валентин.

– Как я уже тоже говорил, это сделано из вопросов безопасности режима Тигурда: несколько исследователей, сведенных вместе, – уже потенциальная опасность заговора.

Авван отметил, что даже контакты вроде его контактов с Кинатой приходится держать в тайне, но, видимо, что-то дошло до ушей Комитета и потому их пытались нейтрализовать агенты. В кое-каких своих Зонах для того, чтобы отвлечь внимание Коулла, Авван и Кин попытались спровоцировать беспорядки – именно для этого на начальном этапе и привлекли землян.

Остапенко кивнул, но продолжал спрашивать. Его удивляло, тем не менее, что при такой значительной степени свободы у исследователей получалось, что никто из них не проявляет инициативу, не объединяется друг с другом и пытается начать общую борьбу против плохих правителей.

Тарланин интригующе улыбнулся:

– А так ли уж много из «верхних» понимает, что они – плохие?!

– Не понял? – переспросил Валентин.

Авван напомнил, что, во-первых, все «верхние» живут в прекрасных условиях. Во-вторых, самое главное в том, что истинное положение дел знают лишь единицы. Да, режим главкома и Комитета представляется жестким, но все, что делается, делается под флагом попыток понять, как возникло дробление миров на Зоны и как устранить это явление.

– Не понял, – вскинул брови капитан. – Но ведь это было сделано при попытках изучать Пирамиду давным-давно самими тарланами. Ты сам так сказал!

– Ну а кто об этом знает точно, а? – Авван заговорщицки подмигнул Валентину. – Об этом знают немногие даже среди нынешних «верхних». В частности, к ним относится очень узкое окружение Тигурда и Коулла, некоторые техники и им подобные.

– Но если все узнают…

– И что будет? Кто поверит и проверит, так ли оно на самом деле? Да и следят за этим те же агенты. Кстати, Тигурд в последние годы руководит больше именно идеологией, Зонами занимается в основном Коулл. Верховный в последнее время ударился в религию, решив создать новую веру на основе некоего «Духа Артефакта».

– Духа чего?! – почти одновременно выдохнули Остапенко и Лобанов.

– Артефакта, то есть Пирамиды. Она же артефакт неизвестных Предтечей. Правда, религия главкома пока в зачаточном состоянии и распространяется лишь среди «верхних». Новое божество назвали Аархом, если честно, я не знаю, почему именно так.

– Хм… – Капитан задумчиво посмотрел на Шорина, а тот на него. – Религия? Бред какой-то!

Авван согласно кивнул – конечно, бред! Но дело в том, что у Тигурда сложилась навязчивая идея воссоздать на Тандее полноценную цивилизацию тарлан со всеми атрибутами таковой. Для этого ему и религия очень удобна, и собственный статус долгожителя очень важен: ведь не одно поколение нужно прожить, чтобы увидеть результаты.

– Ну а у тебя почему со всеми ними конфликт? – спросил Валентин. – Что тебя не устраивает?

Авван всплеснул руками, поражаясь непонятливости землян. Он же хочет покончить с дикими экспериментами над цивилизациями! Он против ограниченного использования фантастических технологий кучкой избранных, в то время как остатки населения Тарланы, запертые в Зонах, погружаются в пучину окончательной дикости. Он за то, чтобы спасти, насколько возможно, цивилизации других планет!

– Мы с моим другом Янжем во многом ради этого стали исследователями! – с пафосом заявил Авван. – Противоестественный режим необходимо скинуть, и разве вы не поддержите меня в этом?

– Ну, если в этом, то поддержим! – уверенно ответил Валентин, а Николай молча кивнул.

– А я лично этих твоих – как их там? – Тигурд, что ли, и Колер, зубами порву… – начал подвыпивший Сохатый, но его снова оборвал Князь.

– Базар прикрой! – негромко скомандовал он и повернулся к Аввану: – Что ж, начальник, можешь на нас рассчитывать, если по-простому говорить.

– Я не сомневался, – улыбнулся Авван. – Поверьте, вы будете вознаграждены достойно.

– Давай-ка поточнее определимся, – констатировал Князь. – Значит, ты хочешь свергнуть Тигурда?

– Их надо убирать обоих – и Тигурда, и Коулла! Я давно уже понял, что никакими доводами их не проймешь, никакими полумерами здесь ограничиваться нельзя. Только радикальный переворот! Правда, Янж думает, что цели можно достигнуть без решительных действий, только переговорами и мелкими изменениями в системе. Его главный недостаток – он боится пролить кровь. А такие рассуждения часто приводят к тому, что крови проливается еще больше.

Лобанов криво усмехнулся:

– Ну, само собой: крови бояться – революцию не сделать!

– Вот и я о том же: цель оправдывает средства.

– Всегда ли? – несколько скептически спросил Остапенко.

– Не всегда, – с готовностью согласился Авван, – но бывают ситуации, когда иного выхода нет, кроме как действовать предельно жестко.

Остапенко вздохнул и поинтересовался, не может ли стать еще хуже.

Авван снова согласился, что все может быть. Но они уже не могут позволить себе заниматься переговорами и уговорами – да никто просто и не стал бы с ними таковые вести. Лично Аввана комитетчики намереваются просто устранить – слишком многое, по мнению главы Комитета он себе позволяет и знает. До поры до времени Аввана спасал главком, так как исследователи находятся непосредственно под его протекторатом. Однако лафа кончилась и на данный момент он вынужден скрываться.

– В бега, значит, ударился? – ухмыльнулся Князь.

– Можно сказать и так, – кивнул Авван. – Слава богу, Янж предупредил, как только администратор открыл на меня охоту. Все они, этот Коулл, да и Тигурд, – маньяки, садисты, животные!.. – Аввана вдруг словно затрясло.

– А сколько точно у тебя соратников? – поспешно спросил Валентин.

– Мало, – признался Авван и поморщился. – Тех, кто хоть сейчас пойдет с оружием в руках против агентов, можно по пальцам перечесть. Потенциально сочувствующих, разумеется, гораздо больше, но поверьте, не в количестве дело! Пирамиду не взять простым числом. Нужна хитрая операция, и ее скорее провернут пять-шесть человек, знающих, что и как делать, чем целая армия. И эти люди – вы!

– А вам, тарланам, что, кишка тонка? – насмешливо спросил порядком окосевший Сохатый. – Или у тебя и этих пяти человек нету?

Он не скупился и постоянно доливал себе спиртное. Угрозы со стороны Князя его в таком состоянии уже не волновали.

Не обращая внимания на насмешку, Авван ответил, что дело именно в том, что те, с кем он сейчас разговаривает, земляне. И он тут же постарался объяснить все подробно.

Существует некое место, Зона определенной конфигурации, которую главком использует для управления уже известными функциями Пирамиды. Это место называется Терминалом, или Терминальной Зоной. Оттуда же через специальные шунты можно попасть и в саму Пирамиду, куда иначе не попасть вообще – ну разве что прилететь на Лану на космическом корабле, что невозможно в принципе, ведь никто не знает относительных координат Тандеи и прежней планеты тарлан, да и нет таких звездолетов даже в Пирамиде.

В общем, Терминальная Зона заблокирована для посторонних. Дело в том, что на каждого «верхнего» тарланина, допущенного в систему Пирамиды (а таких – единицы), заведено что-то вроде кода. Если тарланин, которого нет в списках доступа, утверждаемых главкомом, попадает в Терминальную Зону, то сразу срабатывает сигнализация. Во-вторых, на такого тарланина начинает действовать некое парализующее поле. Насколько знал Авван, отключить эту систему защиты мог только сам главком.

– Погоди, – перебил его Лобанов, – значит, ты думаешь, что раз мы не тарлане, то нас нет в тех «черных» списках? Мы сможем проникнуть в эту зону управления, как ты говоришь, и… Ну и дальше-то что? Что мы сделаем? Вы эту Пирамиду или как там его, Артефакт, не понимаете, а мы вообще ни хрена там не знаем!

Авван ухмыльнулся:

– Соображаешь верно – именно вы и можете проникнуть. А поскольку вы не мараты или баори, то легко обманете охрану на начальной стадии – это очень важно! Когда вы окажетесь в Терминальной Зоне, вам не потребуется разбираться в управлении – вы, само собой, не сможете этого сделать. Вам нужно будет лишь внести вирус в систему управления Пирамиды – и система блокировки на время отключится. Этого будет достаточно, чтобы мои сторонники проникла в Терминальную Зону и взяли ее под контроль. Мой человек из техников разработал такой вирус, а вы его доставите по назначению, именно у вас есть шансы! И мы прекратим это извращение, мы вернем всем мирам их целостность!..

– Позволь! – теперь уже Валентин прервал лозунги, которыми собрался начать сыпать Авван. – Как я понимаю, в этих «черных» списках нет и никого из ваших «нижних» тарлан. Почему тебе не набрать отряд из «нижних»? Зачем тебе мы, совершенные чужаки?

Авван улыбнулся:

– Да именно поэтому, друг мой! Контакты исследователей с «нижними» отслеживаются намного строже, чем контакты с существами из иных миров, а арочные переходы и шунты, ведущие на Тарлану, охраняются. Кроме того, вы достаточно образованы, а незаметно найти, подготовить и вывезти с Тарланы людей, пригодных для подобной операции, просто нереально. В любом случае то, что я вас встретил, для меня подарок судьбы. Кроме того, я откровенно не хотел бы связываться с «нижними» тарланами для решения таких задач во многом из психологических соображений.

– А как же те техники, изучающие этот Артефакт? Как они там находятся? – спросил Валентин.

– Техники, допущенные к работе, разумеется, включаются в список. Но мне с трудом удалось выйти даже на одного такого. Начни я вербовать их целый отряд, я бы моментально засветился перед агентами Коулла или гвардейцами Тигурда. В общем, старик Тигурд все продумал великолепно… А вот вы пройдете, куда надо без помех. Вас просто никто и не ожидает, понятно?

– Блин, каких проблем сами себе понаделали! – воскликнул Князь. – Ладно, а конкретный план у тебя хоть есть?

– Есть, но, думаю, им мы займемся чуть позже.

– Мне хотелось бы уточнить, – сказал Валентин, – что точно за операции мы проводили у маратов и баори? Ты говорил о каких-то отвлекающих действиях…

– В основном так оно и есть, но ты же должен понимать, Валентин, что не все расы, попавшие в данные условия, ведут себя надлежащим образом. Кое-кто пытается использовать сложившуюся ситуацию и захватить соседние миры. Такие действия во многом провоцируются агентами Коулла, как я уже говорил. Он тоже ведет свою игру против Главкома. Разве мараты не напали на твою земную зону? Вот мы и сделали свой ход – и вызвали катастрофу у маратов, уничтожив один из плацдармов нападения на вашу зону, и одновременно внесли некую сумятицу в планы Коулла. А мараты – поверь, получили по заслугам. Что же касается баори, то здесь ситуация схожа, но есть и еще один нюанс, о котором я тебе расскажу потом. Помнишь, я тебя попросил кое о чем?

Валентин понял, что Авван имеет в виду Кин. Он сдержанно кивнул и спросил, а не могли агенты Коулла или гвардейцы Тигурда засечь захват Дворца баори по системе слежения Пирамиды?

Авван ответил, что сам по себе захват Дворца местными партизанами – достаточно спонтанная вещь, не спровоцированная никем. Он просто воспользовался ситуацией, чтобы вытащить оттуда Кин, ведь с учетом планируемого восстания против режима Тигурда и Коулла ей лучше находиться вместе с Авваном.

Капитан посмотрел на девушку – та уже просто спала.

Относительно систем слежения Авван пояснил, что Пирамида постоянно как бы ведет контроль некоторых точек некоторых Зон в некоторых мирах. Есть предположения в что самом деле система Пирамиды может контролировать все миры, соединенные в Сеть, но тарланам для наблюдения доступны только выборочные точки. Таких контрольных точек много, хотя они не охватывают все территории и не понятно, по какому принципу они выбираются… Самое главное, не понятно и то, как это происходит – даже Техники, похоже, не понимают пока большей части процесса.

– А здесь… – Валентин показал глазами вокруг, – здесь они нас не могут подслушать?

– Нет, – усмехнулся Авван, – здесь точно нет. Даже по известным точкам контроля отчеты системы слежения Пирамиды растянуты во времени – представляете, сколько туда информации сваливается каждое мгновение? Что-то яркое, масштабное – да, система Артефакта как бы «видит» и обрабатывает быстро, но просто появление где-то в далекой Зоне медленно летящего гравилета даже в точках контроля агенты заметят не сразу.

Князь открыл, было, рот, чтобы спросить еще что-то, но исследователь посмотрел на прибор на запястье, напоминающий часы, и сообщил:

– Мы прибыли!

Глава 18

– Прошу внимания… – Авван сделал неуловимое движение рукой, и почти как раз над головой Кин часть стены превратилась в большой экран. – Неподалеку расположен наш тренировочный лагерь. Место скрытное, поэтому агентов Коулла можете не опасаться.

Гравилет летел над бесчисленными барханами, простирающимися за не слишком далекий горизонт. Стоял полумрак, но не потому, что солнце практически касалось горизонта, а потому что вокруг машины бесновалась песчаная буря, да какая – смерчи кружились на всем видимом пространстве.

– Каракумы, мать вашу… – выдохнул Князь.

– Эта планета не Каракумы, – строго заметил Авван, и Остапенко не понял, то ли он шутит, то ли поясняет вполне серьезно. – Говорите проще: Лагерь. Видите низкие серые здания чуть правее, внизу? Нам туда.

Валентин пригляделся: да, что-то внизу виднелось…

– Садимся, – удовлетворенно произнес исследователь. – Как настроение, господа?

– Все в порядке, друган, – Князь подмигнул ему. – Я же сказал, друган, мы на твоей стороне.

Авван посмотрел на него, чуть улыбаясь, и понимающе кивнул.

– Гравилет резко снизился над площадкой перед рядом угловатых одноэтажных зданий. Валентину они живо напомнили строения Пыльного мира, и он был практически уверен, что они вернулись именно туда, но уточнять пока не стал.

Тем временем тарланин коснулся пульта и через мгновение перед машиной песок вздыбился, разлетаясь в стороны и открывая уходящий вниз ярко освещенный проход. Гравилет нырнул в образовавшийся туннель так резко, что люди, кроме Кин, которая так и не просыпалась, инстинктивно вздрогнули, опасаясь удара.

– Классная у тебя «тарелка»! – восхитился Лобанов. – На задании у нас будут такие же?

– Будут всякие, – весьма уклончиво пообещал Авван, – всему свое время. Прошу на выход, мы на месте.

Он нежно потрогал Кин за плечо:

– Вставай, дорогая, приехали!

Девушка зевнула и села; казалось, что ей ни до чего нет дела.

– А говоришь, не устала, – произнес Авван с укоризной. – Идем, милая!

Словно делая одолжение, Кин поднялась и, не обращая внимания на услужливо протянутые ей Авваном руки, вышла в коридор.

– Переживания сказываются, – как бы в оправдание произнес тарланин. – Ну, на выход, на выход! – Он толкнул Бигуса, словно прилипшего к стене. – Ты тоже заснул, боец?

Люди по одному вышли в длинный ангар. Высота его составляла метров шесть – гравилет чуть ли не касался потолка верхним колпаком.

Сохатый начал снова лапать автомат, а Лобанов нахмурился и чуть приотстал от остальных. Князь снова заметно занервничал, да и Валентину с Николаем было неспокойно. Одна только Кин держалась удивительно безразлично. Она шагала рядом с Авваном, который все пытался положить руку ей на плечо, однако девушка каждый раз ловко уворачивалась. Тарланин весело посмеивался, но Валентин уже стал замечать в нем явные признаки раздражения.

Авван подвел всех к одной из стен и коснулся устройства у себя на запястье, которое напомнило Валентину обычный ручной хронометр. Часть поверхности отъехала в сторону, открывая длинный коридор со стенами, окрашенными в приятный нежно-салатовый цвет.

Люди Князя да и он сам замерли в нескольких шагах от входа.

– Вы мне не доверяете?! – удивился Авван. – Ребята, если бы я хотел сделать с вами что-нибудь плохое, то давно бы уже сделал, поверьте! Вот вам хороший пример – Валентин. Он и его друг сотрудничают со мной не первый день, – Авван повернулся к капитану, – и пока я не сотворил им никакой гадости, верно?

Остапенко молча кивнул. После достаточно подробного рассказа о том, как возникли Зоны, он стал больше доверять тарланину, хотя оставалось еще много вопросов.

– Осторожность никогда не помешает, – уклончиво ответил Князь.

– Разумно, только не стоит перегибать палку недоверия, – кивнул исследователь и, не оборачиваясь, пошел вперед.

Лобанов переглянулся с дружками и пожал плечами.

– Будьте внимательны, пацаны, – шепнул он. – Не расслабляться!

После того, как все оказались в коридоре, проход сразу же закрылся. С внутренней стороны ни кнопок, ни каких-либо запорных устройств не наблюдалось.

Они миновали пару поворотов и приблизились к вертикально торчащей трубе выходившей из потолка и уходившей в пол. В трубе, был распахнут сегмент примерно на половину ее окружности.

– Так, – скомандовал Авван, – входим внутрь и стоим поплотнее! – Он стал собирать всех вокруг себя, встав по центру камеры внутри трубы.

Прижавшись друг к другу, люди сбились в плотную кучу. Автомат Бигуса давил Валентину в бок, а Шорин наступил ему на ногу, но приходилось терпеть, так как лифт был сравнительно невелик для такой компании.

– Спускаемся! – предупредил Авван, и полукруглая дверь медленно закрылась.

Момента движения никто не ощутил, и только через пару секунд пол чуть дрогнул, а дверца снова уехала в сторону.

Валентин оглядел помещение, в котором они оказались – оно напоминало не слишком большой холл, из которого в разные стороны вели обычные на вид двери. Тарланин подошел к одной из них, и та услужливо распахнулась. Откуда-то из пространства раздался женский голос, и во фразе явственно прозвучало имя Аввана.

– Тебе того же, – ответил тарланин и пояснил землянам: – Это моя сестра Юстанна, она ждет нас. Замечательная женщина, вы ей можете доверять, как мне.

Они прошли еще по одному коридору и очутились в просторном помещении, обставленном достаточно спартански, но явно имеющем сравнительно «обжитой» вид – на одной стене даже висела какая-то картина, а по углам стояли вазы с живыми цветами.

На длинном диване сидела, закинув ногу на ногу, высокая женщина в черном обтягивающем комбинезоне. У нее были каштановые волосы, темные пронзительные глаза и чувственный рот. На вид Валентин не дал бы женщине более тридцати—тридцати двух лет, будь она землянкой, и, в общем, без колебания назвал бы ее красивой.

Юстанна курила длинную тонкую сигарету, стряхивая пепел в пепельницу, изображавшую похожего на крокодила зверя с широко раскрытой пастью, и внимательно рассматривала гостей. Заметив Кин, она оживилась и что-то ей сказала. Девушка покосилась на капитана и, отключив на шлеме перевод, ответила. Юстанна при этом звонко рассмеялась, а Авван погрозил сестре пальцем. Кин почему-то едва заметно покраснела и отвела взгляд, снова включив переводчик.

– Знакомься, Юстанна, это те самые земляне, о которых я тебе уже рассказывал, – сообщил Авван.

Женщина кивнула внешне вполне дружелюбно и что-то сказала.

– Будь любезна, обеспечь перевод, – попросил тарланин.

Юстанна пожала плечами и, взяв с полки за диваном нечто, похожее на небольшой бэдж на веревочке, повесила себе на шею. По-видимому, это был некий аналог транслятора в шлеме.

– Меня зовут Юстанна, господа, – проворковала она. – Но для друзей, к каковым будем относить и вас, можно просто Юса.

Перевод раздавался откуда-то со стороны, словно из скрытых динамиков. Люди по очереди представились.

– Забавные у вас имена, господа, – улыбнулась Юстанна, задерживая взгляд на Шорине несколько дольше, чем на остальных. – Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.

Все расселись примерно так же, как и в гравилете Аввана. Правда, на этот раз Бигус примостился в кресле. Автомат он положил на колени, но Сохатый и Князь держали оружие в руках. Валентин прислонил «калашников» к дивану, где он оказался рядом с сестрой Аввана, и сразу же ощутил восхитительный аромат ее духов или чего-то, что, возможно, заменяло таковые у тарлан.

– Господа, неужели вы и спите со своими железками? – Юстанна чуть наморщила нос.

– Действительно, – Авван развалился в кресле напротив, – вам здесь нечего опасаться. Можете сложить оружие в соседней комнате.

Земляне переглянулись.

– Что думаешь, Валентин? – спросил Лобанов.

Остапенко пожал плечами.

– Хорошо, – сказал он исследователю, – но хотелось бы, тем не менее, чтобы комната эта не запиралась.

– Конечно, – улыбнулся Авван. – Как скажете.

Валентин собрал автоматы и отнес их вместе с тарланином и Князем в соседнюю каморку, в которой были сложены различные тюки, коробки и ящики. На стене висело несколько деструкторов знакомой Валентину конструкции.

– Тут, правда, некоторый беспорядок, – извинился Авван.

Валентин повесил на свободные крючки автоматы.

– Рабочие? – спросил он, показывая на инопланетное оружие.

– Само собой! – усмехнулся Авван. – Завтра вы будете учиться обращаться с ними профессионально.

У Лобанова загорелись глаза, и он попросил разрешения посмотреть. Авван не стал возражать, лишь предупредил ничего не нажимать.

Князь, сняв с крючка деструктор, долго изучал его.

– Выглядит солидно! – сообщил он.

– Все просто, и дверь, кстати, открывается сама, – объяснил Авван, – надо только приложить руку вот сюда. – Исследователь показал на треугольный значок на стене.

Они вернулись в гостиную.

– Сейчас мы перекусим, – сказал Авван, – а потом нужно отдохнуть. Думаю, восьми часов сна хватит. Следующие два дня у нас предстоят плотные тренировки, потом небольшой экзамен, и затем мы двинемся на штурм Пирамиды!

– Здорово, – Юстанна беззвучно похлопала в ладоши. – Давно пора! У тебя все продумано?

– Разумеется! – кивнул Авван, внимательно посмотрев на нее.

После вкусного и сытного ужина Авван отвел всем по одноместному номеру, в котором имелись только кровать, правда, очень удобная, столик с табуретом и встроенный в стену шкаф. К удивлению Остапенко, все санитарные приспособления, включая умывальник, были общие, в конце коридора. Все это напомнило капитану дешевые гостиницы, однако Валентин и не надеялся встретить в этих местах пятизвездочный отель – если уж на то пошло, за последнюю неделю это было лучшее, что им попадалось.

Валентин разделся, аккуратно сложив одежду в шкаф, и с удовольствием растянулся на прохладной белоснежной простыне, но сон упрямо не шел. Он долго ворочался с боку на бок, а потом поднялся, тихонько вышел в коридор и проник в «оружейную». На крючке висело только два автомата, видимо, кто-то еще тоже не находил себе места из-за отсутствия под боком «ствола».

Капитан снял с крючка оружие и вернулся в комнату. Проверив магазин, он положил автомат рядом с подушкой и уже через минуту спал крепким сном.

На следующий день после завтрака Авван собрал всех в одном из помещений, рассадил на жесткие стулья и посвятил без малого часа четыре теории. Он натащил целую гору самого разнообразного оружия: деструкторов, электрических «узи», пистолетов и гранат.

Исследователь подробно рассказывал об устройстве и применении конкретного оружия и об образцах, которые тарлане могли в принципе получать из Пирамиды. Как сообщил Авван, кроме уже знакомых деструкторов, внешне немного напоминавших земные автоматы, агенты Комитета и гвардейцы главкома могли быть вооружены еще другими видами очень мощного оружия, которое в арсенале заговорщиков, к сожалению, отсутствовало. Самыми опасными видами являлись гравистрелы и индукторы, голографические изображения которых Авван продемонстрировал.

Гравистрел оказался похож на трубу с прямоугольной коробкой на прикладном конце. Стрелял он импульсами гравитационного поля, причинявшими повреждения только хрупким предметам, к которым можно относить и человеческое тело. Например, металлическая броня лишь немного ослабляла импульс, и людям, например, в бронетранспортере, не поздоровилось бы, правда, эффективность стрельбы сильно падала в зависимости от дистанции. Но, по словам тарланина, главное достоинство состояло в том, что стреляло это оружие совершенно бесшумно и могло наносить серьезные повреждения даже сквозь УЗК или «универсальные защитные костюмы», с которыми Остапенко и Шорин уже успели познакомиться.

Достать подобное оружие было очень сложно – даже не все агенты вооружались ими. Зарядные блоки и органы управления гравистрелов являлись унифицированными с деструкторами. В среднем зарядного блока хватало на сорок выстрелов уничтожающего воздействия на дистанции до ста метров.

– Бесшумность оружия очень удобна: пока ты сообразишь, откуда выстрелили, тебя уже размажут по стенке, – сообщил Аваан. – Но самая страшная штука, разумеется, индуктор…

Индуктор напоминал цилиндр переменного сечения с раструбом на стреляющем конце. Авван сказал, что такое оружие есть лишь у самых элитных подразделений Комитета и гвардии главкома, потому что перед ним вообще мало что могло устоять, и правитель тарлан старался, чтобы оно попадало лишь в руки тех, на кого он мог положиться на сто процентов. В основе действия индуктора лежало ускорение вполне обычной пули гравитационным полем, в котором малокалиберный снаряд приобретал скорость несколько десятков километров в секунду, и остановить его не могла не только материальная, но и полевая броня мобильных генераторов УЗК.

Валентин, как инженер, сразу же задал вопрос, как же двухграммовая пуля просто не испаряется на короткой дистанции при стрельбе в атмосфере при такой скорости. Авван пояснил, что все дело в импульсе гравитационного поля, создающем при выстреле нечто вроде «рубашки», раздвигающей воздух вокруг миниатюрного снаряда.

– Я не специалист, – сказал Авван, – но знаю, что этот импульс существует лишь доли секунды. Впрочем, это ручное оружие, и для стрельбы на любой разумной дистанции импульса хватает за глаза. Скажем, километр, полтора – вполне эффективно. В безвоздушной среде, наверное, вообще нет реального предела, но там пока никто не пробовал пользоваться индукторами.

– Что ж ты такой нужной вещицей не разжился? – поинтересовался Князь. – Если у этих ваших «кагэбэшников» будут эти штуки, то нам же хана!

Лицо Аввана исказила гримаса, словно у него резко заболел зуб, но он сдержался.

– Я уже сказал, что такое оружие достать трудно, – ответил он. – Но и у агентов и гвардейцев главкома им обычно вооружены один или два человека в подразделениях, не больше. Я для того и описываю вам эти штучки, чтобы вы понимали опасность и в первую очередь старались вывести из строя солдат с гравистрелами и особенно с индукторами. Помните. что три-четыре прицельных выстрела из деструктора полностью вырубят солдата в УЗК.

Авван рассказал еще о гравитационных пистолетах, действие которых все из присутствующих уже видели, и про гравитационные гранаты. Кое-что дополнил тарланин и про характеристики защитных костюмов. Вообще, как отметил Валентин, в технике Предтечей широко использовались гравитационные поля в самых разных приложениях.

Земляне внимательно слушали, стараясь запомнить каждое слово. Валентин даже пожалел, что они не конспектируют лекцию.

В завершение Авван рассказал, что всеми ресурсами Артефакта реально распоряжаются люди Главкома и лишь в какой-то мере агенты под руководством Коулла. Распределяет основные ресурсы именно Главком, но администратор Комитета составляет первому сильный противовес – отсюда и их назревавший конфликт. Самому Аввану очень повезло – у него имелся серьезный контакт на самом верху. По его словам, пользуясь связями, Авван мог доставать некоторое количество оружия и прочую технику. Обычный исследователь, по его словам, не имел бы всего, что видят вокруг земляне.

От Валентина не укрылось, что при этих словах Юстанна как-то странно усмехнулась.

– А как вообще распределяется техника между исследователями и теми же гвардейцами и агентами? – спросил он. – Кому что выдают?

– Выбор той или иной техники во многом определяется соображениями безопасности, как ее понимает главком. Исследователь получает стандартное вооружение и гравилеты разного типа – это в основном диктуется миром, который изучается. Что касается распределения оружия между различными подразделениями гвардии главкома и агентов, то там выдают разное оружие в зависимости от функций. В своей массе агенты и гвардейцы вооружены деструкторами и немного гравистрелами и индукторами. Полицейские подразделения общей охраны, как правило, имеют самое слабое оружие, типа электрострелов, что вы видели у маратов в вашей зоне.

Объяснив это, Авван раздал всем бронекостюмы.

– Постоянно находитесь в них, – напутствовал он. – Приучайтесь в них есть, спать, оправлять свои естественные надобности и даже заниматься любовью, если приспичит. После обеда выйдем на поверхность – будете учиться стрелять.

Обед против ожиданий был более скромным, чем накануне, зато Авван показал различные консервы, способы их вскрытия и разогрева. Люди уяснили, какие из них были мясными, какими овощными, а в каких емкостях находилось нечто вроде каши. Тарланин научил пользоваться анализатором пищи, встроенным в УЗК, который мог подсказывать даже способ приготовления в пищу того или иного животного, рыбы или растения.

– Очень полезная штука, – сказал исследователь. – Миров огромное количество, и что можно употреблять в одном, а что в другом – никогда не запомнишь. А так – все удобно и просто. Это наиболее часто используемая функция УЗК, не считая защиты от оружия.

Когда с едой было покончено, Авван сладко потянулся и похлопал Кин по плечу.

– Так, теперь получасовой перерыв – и на стрельбы, – бодро сказал он. – А мы с тобой, крошка, пока ненадолго уединимся, как ты на это смотришь?

Девушка резко встала и подошла к капитану, как бы ища защиту.

– Не дури, Кин, – тон Аввана стал жестким. – Разве ты не моя невеста?

– Я ничего не помню, – Кин гневно отвернулась, тряхнув волосами.

– В чем дело? Что снова не так? – Исследователя почти затрясло от злости.

Юстанна, вытирая губы салфеткой, усмехнулась и, встав, демонстративно прошла совсем близко от брата, фыркнув ему что-то недовольное на ухо.

«Странные у них отношения», – подумал Валентин.

Тарланин шумно втянул воздух и начал укорять Кин, что он рассчитывал совсем на иную встречу, на что девушка ответила, что и она рассчитывала на иное.

Авван внимательно посмотрел на нее, по его лицу пробежала и тут же исчезла гримаса раздражения, но на сей раз он промолчал.

– Построже надо с этими бабами, – как бы невзначай заметил Лобанов.

Исследователь только неопределенно покрутил в воздухе пальцами и скривился, словно хотел что-то сказать, но в последний момент передумал.

– Пойдем-ка, Авван, покурим, – предложил Валентин. – Дело есть.

– Кури здесь, с вентиляцией у меня все в порядке, – раздраженно ответил тарланин.

– Я же говорю, дело есть, – Валентин красноречиво посмотрел на Шорина, а потом на Кин.

Старшина еле заметно кивнул. Князь хотел, было, почесать затылок, но вспомнил, что на голове шлем, и смачно сплюнул прямо на пол. Авван не обратил на это внимания, а Юстанна презрительно скривила губы.

– Хорошо, выйдем, – наконец сказал исследователь. – Юстанна, побудь пока тут.

Женщина снова усмехнулась. Шорин подошел к Кин, а Сохатый и Бигус встали рядом с Лобановым.

– Эй, что за хрень? – поинтересовался Князь. – Вы чего это? Валентин, ты давай-ка не бузи!

– Никто бузить и не собирается, – ответил Валентин. – Просто меня интересует один частный вопрос.

– У нас, типа, не должно быть тайн друг от друга, или как? – Лобанов упер руку в бок, немного выпятив челюсть. – А ты, похоже, быковать начинаешь!

«Чтоб тебя!» – подумал Валентин, но вслух подчеркнуто спокойно сказал:

– Это сугубо личный вопрос, понимаешь?

– Сугубо личный… – проворчал Князь. – Ладно уж идите, хрен с вами.

Они вышли в коридор. Авван вновь принял деловой и невозмутимый вид.

– И что ты хочешь узнать, Валентин? – осведомился он. – Я так понимаю, что-то на счет Кин?

– Да, – кивнул капитан. – И не только.

– Слушаю тебя.

– Кто она тебе?

– Ты уже слышал: Кината – моя невеста.

– Но она не помнит этого.

– И что с того? Тебе-то какое дело?

– Мне очень не нравится, что…

– Послушай, землянин, – поморщился Авван, – я попросил тебя вызволить Кин из баорийского дурдома, где она могла погибнуть. Ты сделал это – молодец, большое спасибо. Но на этом твое участие в данном эпизоде окончено, понимаешь? Какие у тебя могут быть претензии? У тебя появились на нее виды? Глупо, девчонка не твоя!

– Я хочу знать, для чего ты приказал ввести ей блокиратор памяти, – глухо произнес Валентин.

– Хм… – Авван чуть прищурился, глядя на Остапенко.

– Ты говорил, что это блокиратор воли, мол, так проще ее будет привезти. Зачем ты лгал?

– Я не лгал.

– Да неужели?! – съязвил Валентин.

– Не смей говорить со мной в подобном тоне! – прошипел тарланин. – Ты слишком многое себе позволяешь, землянин!

– Да, я уже слишком многое позволил себе и Коле в ваших мирах, это точно, – горько усмехнулся Валентин. – То ли еще будет, я так понимаю?

– Шантажируешь? – скривился в злой усмешке Авван. – Я бы не советовал!

– Да какой там шантаж… – Валентин облокотился о стенку. – Пойми, я…

– Значит, угрожаешь?

– Боже! – Валентин медленно вдохнул и выдохнул воздух. – Никто на твою Кин не посягал…

– Еще бы!

– …но я хочу знать, зачем ей был введен блокиратор памяти? Это что, военная тайна?

– Допустим, тайна, – резко ответил тарланин. – Ну сказал бы я тогда, что этот препарат блокирует не волю, а память, и что?

– И правда, что? – удивился Валентин.

– Да вы бы его тогда точно не ввели! – пояснил Авван. – Разве нет? По крайней мере, сначала выудили бы у нее все сведения, какие только можно! А при этом, возможно, применили бы силу, потому что Кин девчонка строптивая, как ты заметил, и просто из-за вредности ничего рассказывать бы не стала. Возможно, вы бы даже изнасиловали ее – откуда я вас знаю?

Валентин подумал, что уж в первой-то части довода исследователь точно был прав.

– Но зачем же ты тогда обратился к людям с другой планеты, которых абсолютно не знаешь? – резонно спросил он.

– Выхода не было, – вздохнул Авван. – Я уже говорил, что мне нужны диверсанты, не относящиеся к нашей расе.

– Хорошо, тогда последний вопрос. У Кин, как я понимаю, амнезия. Она что теперь инвалид? Это пройдет когда-нибудь?

– Пройдет, – пообещал Авван, криво усмехаясь, – но не раньше чем через три-четыре дня.

– Ну хорошо, – сказал капитан. – Только… мы вместе с Кин уже пережили немало, и нам она не безразлична… как друг, естественно. Поэтому не хотелось бы, чтобы кто-нибудь ее обижал.

– Никто ее не обижает, и она не ребенок, – отрезал Авван. – В общем, нам пора на поверхность, Валентин.

– Ладно, – кивнул капитан, – надеюсь, инцидент исчерпан?

– А он был? – вопросом на вопрос ответил тарланин. – Но, тем не менее, теперь ты послушай меня. В нашей операции следует соблюдать строгую дисциплину. Если ее не будет, считай, это провал уже на стадии подготовки.

– Я знаю, что такое дисциплина!

– Ну вот видишь! Так что пока я буду всем вам выдавать только ту информацию, которую сочту нужной, и никак иначе. Лишних вопросов не задавать, приказы исполнять немедленно и добросовестно. Саботажа я не потерплю, и наказать за неподчинение сумею.

«Ох ты, господи», – только и подумал Валентин, но промолчал.

– Своим соплеменникам это сам передашь, или мне лично им мозги вправить? – осведомился тарланин.

– Разумеется, передам.

– В таком случае ты пока свободен.

– Есть, товарищ командир, – без тени улыбки козырнул Валентин.

Буря снаружи практически стихла. Дул сильный порывистый ветер, чуть мело песок, но смерчей больше не наблюдалось. На поверхность пошли все, кроме Кин и Юстанны. Авван, ухмыляясь своей кривоватой усмешкой, ответил, что женщины достаточно подготовлены, им упражнения в стрельбе ни к чему.

– Ну кого валить? – деловито осведомился Князь, поигрывая деструктором.

– Прекратить пустую болтовню! – прикрикнул на него Авван. – Без команды не стрелять! Где дисциплина?! Мне не нужно стадо баранов, которые перестреляют друг друга!

Князь что-то недовольно буркнул.

– Мы не на прогулке в парке, – продолжал исследователь уже спокойнее. – Будьте предельно внимательны! Сейчас вон над тем барханом, – он показал прямо и левее, – будут появляться различные мишени, сначала статичные, а потом движущиеся. Стрелять только по моей команде, в порядке строгой очередности. Валентин первый. Остальным отойти на пять шагов назад! Внимание!

Авван достал из кармана цилиндрик размером с патрон от охотничьего ружья и что-то нажал на нем. Над барханом появился и застыл на месте переливающийся всеми цветами радуги шар.

– Давай! – подсказал Авван.

Валентин прицелился, нажал на спуск, и шар исчез в сполохе красно-синей молнии.

– Хорошо! – похвалил тарланин.

На песок выкатился еще один шар, поменьше – Остапенко разнес и его. После этого высыпала вереница совсем маленьких шариков – семь штук, из которых капитан уничтожил пять.

Затем над барханом выскочило нечто темное, неопределенной формы. Оно скакало туда-сюда, но Валентин, поймав мишень в прицел, поразил и ее. Так повторилось еще пять раз, после чего Авван удовлетворенно констатировал:

– Для начала просто отлично, теперь ты, Михаил!

Князь, чуть рисуясь, вышел вперед, и все повторилось сначала. Он тоже показал хорошие результаты, и тарланин остался доволен. Потом стреляли Шорин, Бигус и Сохатый. Николай заметно волновался, что не преминуло сказаться на точности огня. Тарланин пожурил его, произнеся сентенцию на тему, что «тяжело в учении, легко в бою».

Бегунков же долго не мог сбить даже первый шар, но под конец так разошелся, что взрывал мишени чуть ли не в лет, практически сразу, как они появлялись в поле зрения. Он рычал, пританцовывал и вообще выказывал крайнее возбуждение. Сохатый же стрелял хладнокровно, сплевывая после каждого удачного выстрела и цедя сквозь зубы после редких промахов: «Ну, падла, подожди».

– С вводной частью вы, похоже, справились, – сказал исследователь, когда последняя мишень прекратила свое существование. – Займемся более серьезным делом.

Теперь более десятка знакомых шаров возникло над их головами. Они были похожи на гигантских разноцветных мух, в беспорядке мечущихся по комнате, – мишени непредсказуемо меняли направление полета, высоту и скорость так, что рябило в глазах.

– Стрельба будет на время, – предупредил тарланин. – Стреляющему даю одну минуту! Остальным – лечь на землю, немедленно!

Так они прозанимались около трех часов. Задания становились все сложнее и сложнее, но ученики уже имели немалый опыт в ведении огня по целям, в большинстве своем подвижным, и тоже часто непредсказуемым, так что Авван не мог не нарадоваться. Он пообещал, что ночью они потренируются еще – поднимется обычная для этих мест буря, а это неплохой фактор для учений. На завтрашний день Авван запланировал отработку командных действий, а пока дал землянам час на отдых, после чего должна состояться лекция о возможных типах объектов, подлежащих уничтожению.

Валентин с Николаем добрались до комнаты Остапенко.

– Ну что думаешь? – спросил Валентин.

Старшина пожал плечами.

– Посмотрим. Чего загадывать? Знать бы, что там за Пирамида такая, Артефакт хренов!

– Узнаем, думаю, – хмыкнул Валентин. – На своей шкуре.

– Не нравится мне на своей шкуре-то… – вздохнул Шорин.

– Коля, да мы же подобрались к порогу тайны, которую сами хотим раскусить, понимаешь?

– Ну кто же спорит?

– Игра стоит свеч, я чувствую это.

– Даже геморроидальных? – пошутил старшина.

– Даже таких. Только бы не погребальных.

Они посмеялись мрачноватой шутке и немного помолчали.

– Знаешь, Валентин… – Шорин смущенно стал выковыривать грязь из-под ногтя.

– Ну что?

– Это… ну… В общем, ко мне ночью, это, Юстанна приходила…

– В каком смысле?! – разинул рот капитан. – Хочешь сказать, что…

– Да мы, того… перепихнулись.

Валентин беззвучно засмеялся, хлопнув себя по колену.

– Ну, брат, ты даешь! – восторженно и даже с некоторой завистью сказал он. – И как дело прошло?

– Да, слушай, просто здорово! У нее все так же, как и у наших, честное слово…

– Охотно верю! – смеясь заметил Остапенко.

Николай почесал затылок и немного смущенно продолжал:

– Ты не представляешь, какая это баба, и я бы даже сказал – женщина! Вот теперь думаю, придет еще сегодня или нет?

– Придет, – подмигнул Валентин. – Ты ей сразу понравился.

В установленное время Авван созвал всех в главной «аудитории», и началась новая лекция. Тарланин показывал фильмы, и земляне узнали много нового о том, какие бывают гравилеты, их технические характеристики, боевое оснащение, слабые места в защите. Затем точно так же пошел рассказ о других возможных транспортных средствах и прочей военной технике.

– Все это может встретиться на вашем пути, и все это должно быть вами профессионально выведено из строя.

– Трофеи, значит, не брать? – пошутил Валентин.

– Пока нет, только индукторы и гравистрелы, если попадутся, – серьезно ответил Авван. – Ну и транспорт, само собой, если появится возможность захвата. Поэтому я научу вас управлять гравилетом, на котором мы прилетели сюда – ничего мудреного в этом нет. Но это будет завтра утром, а пока…

И снова на головы диверсантов поневоле посыпалась разнообразная информация.

Поздно вечером второго дня, после сложных учений в песках, страшно уставшие, все отдыхали в гостиной в ожидании ужина. Валентин находился напротив Кин и частенько поглядывал в ее сторону. Шорин вертел в руках обойму от деструктора, время от времени подбрасывая ее в воздух. Князь, похоже, размышлял о чем-то своем, полуприкрыв глаза, а Бигус и Сохатый самозабвенно резались в карты, которые, как выяснилось, они обнаружили еще в канадской сторожке. Бегунков безнадежно проигрывал будущие гравилеты, яхты, дворцы и толпы наложниц. Красный, словно вареный рак, он злился, шмыгал носом, вращал глазами, но Сохатый только ухмылялся в усы и огрызком карандаша методично записывал на клочок бумаги растущий долг напарника. Юстанна несла всякую белиберду, и Валентин изредка и невпопад кивал ей, поняв с самого начала: информацию из этой дамочки так просто не получишь, а вся ее болтовня не более чем попытки выведать то, что у них самих на уме.

Ждали Аввана, он покинул базу, сказав, что занимается организацией начального этапа операции. Конкретные инструкции диверсанты должны были получить на следующий день после обеда.

Внезапно исследователь ввалился в гостиную с деструктором в руке и заорал:

– Всем подъем, у нас гости!!! Почему-то не сработала тревога!

Шорин, вздрогнув, выронил обойму.

– …и еще кило золота… – по инерции проговорил Сохатый, слюнявя карандаш. – Э… что там такое?

Юстанна вскочила, лицо ее побледнело.

– Кто? – спросил Валентин. – Агенты?

Авван только махнул рукой и понесся по коридору. Все кинулись за ним.

– Мать вашу! – озадаченно выругался Князь, на бегу надевая шлем – его длинные волосы торчали во все стороны.

Они похватали со стеллажей оружие и влетели в комнату с лифтом, ведущим на поверхность.

– Скорее, скорее, – пританцовывал на месте исследователь. – Все не так надо было строить, идиот!

Кто в данном случае «идиот», тарланин не уточнил, но Валентин подумал, что тот самокритично имеет в виду себя самого.

Авван начал заталкивать всех в лифт, как только дверь начала открываться.

Их вынесло в маленькое пустое здание, служащее прикрытием входа во внутренние апартаменты. Снаружи было темно, хоть глаз выколи, завывал ветер – обычная для этих мест ночная буря.

– Выходим по одному! – Авван приник к окну, вглядываясь в мрак через систему ночного видения УЗК. – По одному, вперед! Рассредоточиться! Без команды не стрелять!

Ветер был просто ураганным, но шлем облегчал участь людей – песчинки внутрь не проникали, дышалось легко, а система видеонаблюдения обеспечивала приличную в таких условиях видимость.

– Рассредоточиться по склону, – скомандовал исследователь, когда они выскочили на ближайший бархан. – Вот вам и реальная практика!

Валентин настроил систему, но пока ничего не видел среди тонн песка, носящегося в воздухе.

– По команде – огонь на поражение, как я учил! – прошипел Авван. – А пока всем лечь, придурки!

Последние слова относились к Бегункову, который привстал, всматриваясь в темноту.

Почти в этот момент впереди из-за барханов выскочило три тарелкообразных гравилета. Выстроившись треугольником, они зависли на высоте метров десять, не предпринимая, однако, попыток атаковать. Валентин понял, что перед ними, как рассказывал вчера исследователь, машины личной гвардии Тигурда, мало уязвимые для ручного оружия, пока включена полевая защита. Правда, Авван объяснил, что, стреляя из нескольких деструкторов синхронно по одиночному гравилету, можно было попытаться вывести его из строя, но сейчас целей было слишком много – остальные машины накрыли бы маленький отряд в два счета.

Валентин понял, что с попыткой атаковать Авван явно поторопился – исследователь чертыхнулся и приказал отходить.

Они отползли назад, скатились по склону и со всех ног бросились обратно.

– Юстанна! – вызвал Авван по рации. – Мы возвращаемся, их слишком много! Готовь подземку и забирай Кин!

Люди снова опустились на лифте на самый нижний ярус лагеря, куда Авван землян еще не водил, и оказались в длинном круглом туннеле. Тарланин раньше не распространялся на эту тему, а просто сообщил, что у лагеря имеется «аварийный выход» на случай нападения противника или другой непредвиденной ситуации.

Здесь их уже поджидал маленький изящный вагончик, висящий в воздухе в полуметре над полом. Прозрачная дверь откатилась в сторону, и они ввалились внутрь, тяжело дыша. В передней части вагончика за небольшим пультом сидела Юстанна. Взъерошенная Кин была тут же, и Валентин ободряюще подмигнул ей.

Где-то позади кресел тихо взвыло, и вагон рванул вперед, как пуля. Кое-кто из пассажиров не удержался и повалился на пол.

– Юстанна! – заорал исследователь. – Почему компенсатор снова не работает?!

Женщина только пожала плечами.

– Вот это да! – сказал Князь, с перекошенным лицом усаживаясь на место. – А что, здесь ремней безопасности не предусмотрено?

– Не предусмотрено, – буркнул Авван. – Здесь, как и везде, есть компенсатор инерции.

Снаружи в тоннеле царил мрак, лишь внутри вагона светилось табло на пульте управления да пара голубоватых плафонов на потолке.

– Куда едем? В арсенал? – спросила Юстанна.

Авван наклонил голову набок, раздумывая.

– Да, давай туда, тем более, он находится на прямой ветке. Черт возьми, почему ты забываешь о компенсаторах? Угробить нас хочешь?

Юстанна усмехнулась:

– Не дергайся! Лучше позаботься о лагере.

Тарланин нахмурился.

– Ты считаешь, что… – начал он.

– Именно, милый. – Лицо ее стало жестким. – Взрывай все к чертям! У нас на хвосте Тигурд, а ты мелочишься!

Глаза Аввана гневно вспыхнули, но он тут же успокоился.

– Хорошо, – медленно ответил он и снова занялся своими «часами». – Только прошу, сбавь скорость!

Вагон притормозил, и через несколько секунд его сильно качнуло.

– Готово, – сообщил Авван. – Лагеря больше нет, и туннель за нами разрушен.

– А он нам больше и не нужен, – заметила Юстанна.

Глава 19

Арсенал представлял собой нечто похожее на лагерь, из которого они только что чудом выбрались – такие же подземные комнаты и ангары, но в некоторых из них хранилось оружие, провиант и различное оборудование. В длинных, полутемных отсеках, чередой следующих друг за другом, Валентин заметил четыре машины, чем-то напоминавших бронетранспортеры, и три гравилета разных размеров.

– У вас что тут, военная база? – поинтересовался он у Аввана, когда они шли мимо.

– Да какая там военная база, – поморщился тарланин, – так, небольшие запасы на всякий случай.

– Кому об этом известно?

– Только тем, кому надо, – усмехнулся инопланетянин. – Считай, что сейчас только мне и Юстанне, ну и моему другу Янжу, само собой.

Больше спрашивать Остапенко не стал.

Авван провел землян по коридору, пробитому в скале, они поднялись на подъемнике на следующий уровень и попали в жилые помещения.

– Тут устроено все не слишком рационально, – приговаривал Авван, но если бы не я, кстати, не существовало бы этого тоннеля между лагерем и арсеналом, и уж точно его бы никто не заминировал. Я это придумал!

– А как насчет Торелла? – Юстанна скорчила язвительную гримасу: – Да и еще кое-кого? Они тут совсем ни при чем?

Глаза Аввана блеснули.

– Юстанна, помолчи! – воскликнул он.

– Я-то ничего, а вот ты… – Женщина явно разозлилась. – Почему ты так любишь приписывать все достижения себе?!

Авван вскинул голову и посмотрел на нее странным взглядом, словно примеривался, ударить или нет, но затем вдруг усмехнулся и ответил с подчеркнутым спокойствием:

– Ты ничего не добьешься, пытаясь вывести меня из себя. Что касается Торелла, так я и не отрицаю его участия, но Торелл – примитив, хотя и очень талантливый техник. Он ни черта не смыслит в организации! И тот, на кого ты намекаешь, тоже примитив!

– Ой, не смеши меня, великий стратег! – прошипела Юстанна, но Авван на сей раз вообще ничего не стал отвечать.

Валентин в который раз украдкой взглянул на Кин. Девушка невозмутимо вышагивала позади соплеменников, глядя прямо перед собой. Ее бледное лицо застыло как маска. После обмена парой улыбок с Валентином в вагончике подземки она снова не обращала на него никакого внимания. Капитан вздохнул – что за отношения в этом треугольнике тарлан и как это связано со всем остальным? Знать бы!..

Авван зашел в небольшую комнату, посередине которой стоял пустой стол с гладкой белой столешницей, несколько обычных на вид стульев, а у дальней стены громоздился то ли шкаф, то ли невысокий стеллаж с закрытыми полками. Тарланин предложил всем рассаживаться и сообщил, что после того, как все немного переведут дух, он проведет инструктаж по операции, ради которой, собственно, все и затеяно.

– Жаль, конечно, что нас потревожили раньше времени, – заметил он, – но это пока не смертельно.

– Жрать охота, – пробурчал Сохатый. – Есть тут че на зуб кинуть, а?

– Юстанна, будь хорошей девочкой, найди для нас что-нибудь перекусить… – Авван бухнулся на один из стульев, вытянув ноги.

Сестра что-то недовольно фыркнула и направилась к шкафу.

– Нас тут не прихлопнут, как в западне те самые гвардейцы или как их там? – тревожно осведомился Князь, сняв шлем и приглаживая волосы.

– Не бойся, боец, пара часов у нас в запасе есть. Оттягивать сладостный момент взятия власти в свои руки более не будем.

«Взятие власти… – подумал Валентин. – Как не нравится мне это. Скорее всего, это – самое главное, чего Авван и кто там еще с ним добиваются! А когда власть будет в их руках, разве они вспомнят о каких-то землянах? Нет, пожалуй, будут помнить – пока не ликвидируют. Надо быть все время начеку».

Юстанна расставила на столе несколько банок консервов, оказавшиеся горячими булочки и стаканы, доверху наполненные густым зеленоватым соком, положила вилки и ложки.

– Ну и в чем же заключается наша благородная освободительная миссия? – снова осведомился Лобанов, подцепив кусок мяса. – Каковы шансы на успех и каков призовой фонд, так сказать?

– Шансы на успех хорошие, – жестко улыбнулся Авван и шумно хлебнул из стакана, словно стараясь громким звуком придать силу своим словам. – А призовой фонд, как ты изволил выразиться, вся Вселенная. Хотя Тигурд и Коулл это скрывают, я лично уже давно догадался, что этот древний Артефакт, эта Пирамида – ключ к пониманию мироздания!

Несмотря на то, что каждый, услышавший эту фразу, истолковал ее по-своему, за столом на несколько мгновений воцарилось молчание.

«Ох ты, господи! – усмехнулся про себя Валентин. – Как патетично, черт побери».

– Это нам мало о чем говорит, – сухо заметил Князь и пристально посмотрел на тарланина.

– Действительно, прямо уж так – ключ к мирозданию? – спросил Валентин.

Авван, словно не слыша реплик и вопросов, принялся усиленно жевать, уставившись в банку с консервами. Юстанна устроилась чуть поодаль, у выхода, с деструктором на коленях.

– Прежде всего, – произнес наконец Авван, – вы сможете вернуть все на свои места – я имею в виду силовые поля Зон. При этом, возможно, порталы можно будет оставить, если те, кто окажется у руля ситуации, захотят их оставить. Вы сможете поднять свою цивилизацию на уровень более высокий, чем он был до включения Зон. Но, самое главное, вы сможете наказать тех, кто устроил эту Катастрофу, светопреставление, столпотворение – называйте, как хотите. Валентин, ты же именно этого хотел, разве нет?

– Да, шеи им посворачивать надо, – подал голос Шорин.

– И у вас будет такая возможность! – хищно улыбнулся Авван.

Валентин медленно кивнул:

– Так оно… Но ведь Катастрофу устроили случайно – никто не планировал взять и специально включить дробление миров. Ты же сам это сказал…

– Это, вообще-то, неизвестно. Официально утверждают именно это. А кто знает, как было на самом деле? Может, тот же Тигурд сделал все преднамеренно?

– И собственную планету тоже завалил?! – удивился Князь.

– С Тигурда станется! – заверил Авван. – Ведь он после этого получил полную власть. Но мы можем отнять эту власть и сделать всех снова свободными…

– Погоди! – прервал его Лобанов, демонстрируя вполне логичные рассуждения: – Хватит нам этой большевистской пропаганды. Все и всем, всех сделать свободными – это демагогия. Это значит, никому ни хрена, кроме кучки правителей. Всегда одно и то же – работать на дядю, играть в чужие игры!

– О, да ты философ! – ухмыльнулся Авван. – Однако спорить на эти темы сейчас бессмысленно. Конечно, всегда и везде идет борьба за богатство, ресурсы и, главное, за власть, за возможность перераспределять все это… Просто бывает разная власть – хуже и лучше. Есть власть ради власти, и есть власть с какими-то идеалами. Скажем, я не ангел, но я хочу сделать жизнь лучше – надеюсь, господа, мы достаточно доверяем друг другу. Вы лично ни о чем не пожалеете – это я обещаю. Иначе стал бы я вам доверять оружие и, главное, такие тайны, подумайте?

– Извини, начальник, но я пока не вижу конкретно какой-то особой тайны, – буркнул Лобанов.

– Жаль, если не видишь, – отозвался исследователь.

– Знаешь, мечтать приятно, когда для этого есть основания!

– А они реально существуют!

– Посмотрим, пощупаем, и тогда…

– Ладно, чего попусту языком молоть, приступим к инструктажу, – жестко прервал разгорающуюся дискуссию Авван. – Главной в отряде назначаю Юстанну. Группа поддержки – Михаил, Бигус и Сохатый. Группа исполнения – Валентин, Николай и Михаил. Итого – шесть человек в двух группах, господа. Более чем достаточно! Итак, что от вас требуется? Отвечаю: взять под контроль систему управления Пирамиды…

Дерзкий план Аввана строился на вполне объяснимой, по крайней мере, на словах, ситуации. А, по словам Аввана, Коулл, как правило, находился в своей резиденции в Городе на планете Баз, и данную резиденцию прямым штурмом взять невозможно – слишком много охраны. Но, по большому счету, администратор Аввану и не был нужен на данном этапе: цель диверсантов состояла в использовании лазеек в защите и управлении самой Пирамиды.

– Значит, надо действовать через Тигурда? – поинтересовался Валентин. – А он тоже располагается в Городе?

Авван отрицательно покачал головой. Как он уже говорил, Верховный Правитель перенес внешнее управление Артефактом в определенное место, называемое Терминальной Зоной, или попросту Терминалом. Имелись сведения, что эта область являлась неким продолжением самого Артефакта через многомерное пространство. Командные действия через Терминал осуществляются по цепочке. То есть вычислительные системы Комитета или, по-простому, компьютеры, расположенные на планете Баз, обращаются к оборудованию Тигурда, расположенному в этом самом Терминале, а уже системы Терминала связываются с самой Пирамидой. Вся соль в том, что Главком совершенно не ожидает удара с этого направления и не успеет ничего предпринять. При этом и Коулл не ожидает, что кто-то может попытаться захватить Терминал помимо него!

Как понял Валентин, тарланин очень смутно представлял себе, где точно располагается эта Терминальная Зона, и сам лично обитель Тигурда никогда не видел. Однако инструкции Авван давал четкие и однозначные. По-видимому, решил капитан, этого парня кто-то снабжал реальной информацией. Видимо, этот техник, которого он уже вскользь упоминал в разговорах с Юстанной.

План на начальном этапе внешне выглядел очень простым. Основные силы Коулла сосредоточены сейчас на противостоянии с главкомом, но не в Терминале, куда они попасть не могут, в принципе, а в Городе. А потом Коулл не ожидает как бы «удара с тыла». На удивленные вопросы – при чем тут тыл, выяснилось, что на самом деле Авван работал на Коулла, являясь его осведомителем среди исследователей, и в какой-то момент сделался ренегатом, работающим сам на себя. Вообще, зная, что серьезных сторонников среди тарлан у Аввана нет, администратор и не рассматривает его как угрозу для себя.

Отряд повстанцев должен будет высадиться на Базе самого Аввана, но поскольку гравилет попадал внутрь Базы через шунт, он не мог оказаться на поверхности Тандеи – ангар Базы представлял собой замкнутое в физическом смысле пространство. Однако у Аввана рядом с входом на Базу была припрятана другая машина для полета к нужному месту на планете. Действовать следовало предельно быстро – ведь если администратор заподозрит неладное, против маленького отряда будут брошены серьезные силы агентов Комитета. С другой стороны, естественно, если и главком успеет что-то сообразить, то он не только пошлет против Аввана и землян своих гвардейцев, но и просто успеет заблокировать входы в Терминал.

Это было самое слабое звено в плане Аввана – если о землянах раньше времени узнает главком, операция однозначно окажется провалена. Но Коулл сам вот-вот планирует нанести удар против Тигурда, поэтому повстанцам следовало появиться на Тандее не намного ранее момента начала таких действий – только тогда, в суматохе, два противоборствующих монстра могут просто не обратить внимания на маленький отряд, который как ядовитая змейка проползет через щель в обороне и смертельно ужалит обоих.

Валентин поинтересовался, может ли Коулл, узнав о группе землян, блокировать переходы в Пирамиду, если каким-то образом одержит верх над Тигурдом в Городе? Авван ответил, что если Коулл и узнает о группе землян, то будет считать их появление неким ЧП, никак не связанным с самим Авваном. Это позволит ренегату добраться до Коулла и устранить его, окончательно открывая доступ землянам в Пирамиду Поскольку системы защиты явно не настроены против них, группа проникнет в Пирамиду и, в ведя в систему упомянутый «вирус», в свою очередь откроет туда доступ Аввану.

Вариант представлял почти авантюру, все основывалось на колоссальном риске, но при должной дерзости и решимости план выглядел вполне осуществимым.

– И только представьте, что вас ждет в качестве приза! – сказал Авван. – Возможность вернуть все на свои места! Уничтожить Зоны, восстановить целостность миров! Ради этого стоит рискнуть, как считаете?

Валентин молча покивал. Он лихорадочно пытался просчитать сам для себя весь реальный расклад и мотивы действий Аввана. Предположим, что тарланин, оказавшись осведомителем Коулла, увидел возможность свергнуть сразу обоих правителей «верхних». Но у него нет для этого нужного числа соратников, а вербовать таковых среди тарлан чрезвычайно опасно: очень высока вероятность провала по самым разным причинам. Но под боком есть земляне – раса, удивительно похожая на тарлан и обладающая своеобразным «иммунитетом» к установленной защите от проникновения в Пирамиду. Переключая доступ туда на себя, Авван отсекает Тигурда, а затем или даже чуть раньше устраняет и Коулла. Учитывая, что Авван вхож к Коуллу, это действительно дает шансы на успех.

Но что побуждает Аввана настолько доверяться инопланетным чужакам? Стремление к власти любой ценой при отсутствии сторонников среди тарлан? И как в случае успеха он рассчитывает эту власть удержать? С помощью того же крохотного отряда наемников-землян? Или им действительно движет желание во что бы то ни стало восстановить целостность миров? Но и в этом случае нужно заботиться об удержании власти, потому что всегда найдутся другие коуллы и тигурды, и «справедливый» правитель недолго усидит на троне.

Пока Валентин думал, кое-какие из его сомнений озвучил Лобанов:

– Слушай, друган, а вот скажи мне, неужто ты нам настолько доверяешь? Или в чем-то тут подвох! Ведь даже последний придурок на твоем месте станет опасаться, что, попав в этот самый, как его, Артефакт там Пирамиду, мы можем помахать тебе ручкой и сказать: «А нам самим нравится эта штука», верно? А ты на полного лоха не тянешь вроде бы.

Авван криво улыбнулся:

– На прямой вопрос отвечу прямо: конечно, настолько я вам не доверяю! Но вы же в Пирамиде ни черта не понимаете! Что вы там сможете сделать?

– Стоп! – вставил молчавший до поры и внимательно слушавший всех Шорин. – А ты, что ли, сам все там понимаешь? Ты ведь сказал, что внутри даже не бывал!

Авван секунду помедлил.

– Да, я не понимаю там почти ничего, – ответил он. – Но у меня имеется… серьезный козырь, скажем так! У меня есть человек, который понимает в этих вопросах многое, возможно, столько же, сколько сам Тигурд, если не больше. Кроме того, если Коулл одержит верх над Тигурдом, чему мы пока должны всеми силами способствовать, то он постарается захватить главкома живьем. В этом случае, если все будет развиваться по моему плану, после устранения Коулла у нас в руках окажется и сам Тигурд, который много знает. Тогда ему придется поделится своими знаниями, захочет он того или нет. И мы разберемся, как работать с Пирамидой!

Валентин вздохнул:

– Но, что ни говори, нас только семеро, считая Юстанну. Ну еще этот какой-то твой человек. Мне кажется, что для контроля такой установки, как Пирамида, этого явно недостаточно!

Авван неожиданно захохотал.

– Ты судишь по понятиям своей земной цивилизации. У вас, видимо, до сих считается, что для управления сложной системой нужна толпа людей? Но здесь совершенно иной уровень технологий! Поэтому нас более чем достаточно – фактически, один Тигурд с парой доверенных помощников долгие годы обеспечивал возможности получать из Пирамиды все то, что имеют «верхние»!

– У меня, конечно, большая путаница в мозгах относительно того, как может быть устроена эта Пирамида, – сказал Остапенко, – но получается, что у вашего Тигурда в любом случае есть помощники, на которых он мог положиться. Ведь за столько лет они его не предали!

Авван криво улыбнулся:

– Да, есть. И у Коулла, надо отдать должное, есть – его тоже никто не предал из самых ближайших.

Пришло время улыбнуться Валентину.

– Ну тут ты не совсем прав – один уже предал, – Он кивнул на самого Аввана. – Ты же сказал, что Коулл тебя нанял, а ты решил сыграть против него.

– Вот-вот, – заметил Князь, – а потом ты и нас постараешься вывести в расход. Я и говорю: нам-то с какой стати тебе доверять?

Казалось, Авван очень удивился:

– Зачем мне выводить вас в расход, как ты выразился, если вы не станете ничего замышлять против меня? Мне в любом случае нужны и помощники, и единомышленники. Не много, но нужны, так что и вам найдется дело. Но я уверен, что вам будет интересно заниматься не Тарланой, а своей Землей, поэтому тут наши интересы не слишком пересекаются. Вы сможете стать в своем обществе такими значимыми фигурами, каких не знала история ни одного мира! Но если вы мне не доверяете, то, конечно… можем хоть сейчас разойтись. Я доставлю вас в нужные Зоны, пожалуйста. И идите своей дорогой. А я пойду своей.

Он развел руками и усмехнулся жестко:

– Принуждать вас я не могу, да и не стану, ступайте на все четыре стороны! Устраивает такая перспектива? Кое в чем вы мне уже помогли, и я из благодарности даже дам вам легкий гравилет и немного оружия. Только подумайте, что вы будете делать дальше, когда кончатся заряды в деструкторах и иссякнет энергоемкость гравилета? Так беспомощными дикарями и останетесь.

Воцарилось молчание. К удивлению Валентина, Лобанов и его дружки сидели молча, и если на лицах Бигуса и Сохатого особых мыслей не отражалось, то Князь напряженно думал.

Он первым и нарушил молчание.

– В общем-то, ты прав, начальник, деваться нам некуда. – Михаил Лобанов развел руками: – Действительно, не голяком же нам к себе в Зоны топать? Считай, что мы с тобой повязаны!

– Ну вот и замечательно! – Авван расплылся в улыбке. – Я видел, что люди вы разумные, и понимал, что здравый смысл победит. Давайте обсудим конкретные шаги…

После проникновения на Тандею Юстанна должна была доставить им от некого, как выразился Авван, «связного» интересную вещицу – так называемый Кристалл. Это устройство, по словам Аввана, являлось своего рода отмычкой, позволяя открыть вход сначала как в Терминал, так и в саму Пирамиду уже из Терминала. При этом в систему запускалось нечто вроде «вируса», который лишал Тигурда управления всем механизмом Предтечей, переходившим в распоряжение повстанцев.

Вход в Терминальную Зону находился на некотором удалении от Города, в лесу, куда следовало направиться немедленно после того, как Юстанна доставит Кристалл. На вопрос Валентина, не опасно ли ждать в лесу, не лучше ли побыть на Базе вместе с Авваном, тарланин ответил отрицательно. По его убеждению лучше, если земляне с самого начала будут находиться неподалеку от портала перемещения в Пирамиду, а не на Базе, куда могут нагрянуть как агенты, так и гвардейцы.

Авван лишний раз напомнил, что агенты Комитета контролируют исследователей. Кроме того, существуют некоторые особенности системы сообщения между Тандеей и Зонами, а также и между самими Зонами. Ведь миры, точнее – их разные Зоны, произвольно-последовательно соединяются переходами, известными как арки. Из каждой Зоны существует несколько переходов в другие миры, но попасть на Тандею так ни за что не удастся. Дело в том, что все эти Зоны с Тандеей вообще не связаны, поскольку сама Тандея не поделена на Зоны и не включена в эту систему. Сообщение осуществляется только посредством шунтов, о которых землянам тоже уже немного известно. Воспользоваться шунтами можно только на гравилетах, да и то не на каждом – для этого на машине должно иметься соответствующее оборудование для подключения и синхронизации канала перемещения. Каждый шунт из Зоны некого мира, если он там есть, может настраиваться на разные Зоны, и на некие конкретные места…

– Ну ни хрена не понял! – признался Князь.

– Как я сказал, шунты есть не во всех Зонах, – продолжал Авван, не обращая внимания на реплику. – Почему так – не вполне понятно, это особенности работы системы Пирамиды, с которыми пока не разобрались. Есть много по-настоящему пустынных Зон, где шунтов просто нет. Повторяю, что через шунт, используя систему навигации гравилета, можно попадать в другие Зоны. Кроме того, у агентов есть возможность попадать сразу к себе в Комитет. А у исследователей есть настройка на свои Базы. База исследователя – это, скажем так, его логово, расположенное на Тандее и удаленное от Города на значительное расстояние, часто на другой материк – почему главком сделал так в свое время, я уже объяснял…

– Прошу прощения, что перебиваю, – вставил Валентин, – теперь уже мне не понятно. Шунты, как ты говоришь, есть не в каждой Зоне – и это особенность работы Пирамиды, так?

Авван кивнул с несколько недовольным видом.

– Хорошо, шунты по своему желанию вы везде включать не можете – точнее, их не может включать и сам Тигурд, да? Но при этом гравилеты можно настраивать по выбору на разные перемещения? Как же это получается?

– Все очень просто, – развел руками Авван, – я же говорил. Что-то в устройстве Пирамиды Тигурд и те, кто на него работает, поняли, а что-то нет. Вот и все. И если он получает гравилеты с определенными заданными функциями, то значит, на этом уровне он научился общаться с Артефактом.

– Общаться? – уточнил Остапенко. – Ты так говоришь, словно Артефакт – некое… хм, существо или, по меньшей мере, искусственный интеллект. А разве Пирамида – не некий склад или производственная система, которая просто выдает то, чем она располагает?

Авван неопределенно покачал головой:

– Ну, я точно не знаю, ходят разные слухи… Но это точно не просто какая-то тупая машина – то ли ей присуща некая разумность, то ли что-то в этом роде. Есть даже предположение, что пропускание или непропускание тарлан внутрь Пирамиды связано, возможно, не с настройкой какого-то избирательного поля, включенного главкомом, а потому… что она так хочет. В общем, не знаю!

– Не знаешь? – недобро сощурился Лобанов. – Или нас подставить хочешь?!

Авван поднял глаза к потолку и воздел руки:

– Уж кто подставляется, так это я, в первую очередь. Если Коулл что-то поймет, мне точно крышка, а о том, что сделает Тигурд, я и не говорю. Конечно, риск и для вас велик. Ну, так и цена немалая, согласитесь! Что же вы хотите?!

– Ладно, ладно, – поспешно заметил Валентин, чтобы не начинать все по второму кругу. – Будем считать, что все так, как ты говоришь. Я же просто спросил, чтобы лучше представлять ситуацию.

– Понимаю, – слегка натянуто улыбнулся Авван.

По распределению действий внутри Терминала, Авван настаивал на том, чтобы Юстанна вошла внутрь. Это было возможно, так как защитное поле по ту сторону Перехода начинало действовать не сразу, а лишь через несколько десятков метров в глубине этой Зоны.

– Она сможет там кое-чем помочь вам, уж поверьте, – сказал исследователь. – Более того, с Юстанной у входа останется один из людей Михаила.

Князь пожал плечами и молча скривил губы – ему не очень понравилась эта идея: получалось, они двигаются в это совершенно не понятное место только вчетвером.

При отсутствии непредвиденных осложнений Авван отводил на всю операцию минут сорок, хотя и по его расчетам, Переход в Терминальную Зону останется в открытом состоянии не менее часа. Если землянам не удастся по какой-либо причине выполнить задание, но они останутся живы, им следовало просто отойти к Переходу – вот в этом случае Юстанна и пригодится. Однако если отряд все-таки сумеет использовать Кристалл по назначению, то бегство вообще не потребуется, так как Артефакт окажется в его, Аввана, руках. Появится возможность открыть там шунт, и исследователь немедленно прилетит со своей Базы.

Валентин только криво усмехнулся – он инстинктивно догадывался, что на самом деле тут не все так, как говорит Авван. Но деться было некуда, и это сильнее всего вызывало некий внутренний «раздрай». Ведь с одной стороны явно, что есть опасность подставы, а с другой уже просто невозможно взять и вернуться к себе в Воронеж, зная, что где-то остаются таинственные Артефакты, шунты и прочие хитроумные устройства, способные перевернуть жизнь всех людей. Это называется «показали дитяти игрушку»…

По словам Аввана, для решения задачи нужно отыскать в Терминальной Зоне некое строение, которое сам главком называл Храмом, – это как-то встраивалось в его попытки создать на основе Пирамиды некую новую религию. В Храме следовало найти, собственно, одно из устройств, обеспечивающих прямую связь с Пирамидой. На этом «терминале» и следовало использовать Кристалл – носитель информации, блокирующий защиту всей системы Предтечей. А вскоре после применения Кристалла станет понятно, подчинился ли Артефакт целенаправленному воздействию или же пора уносить ноги.

Авван несколько раз подчеркивал, что второй вариант маловероятен, однако и не исключал полностью отрицательный результат – ведь про Пирамиду ничего до конца неизвестно. Но проникнуть к Храму будет не сложно, так как техник, который действовал с Авваном в сговоре и который изготовил Кристалл, позаботится о системе наблюдения: она будет отключена как с внешней, так и с внутренней стороны.

Итак, в случае маловероятного по словам Аввана провала после использования Кристалла, группа должна отступать ко входу в Терминальную Зону, ее прикрывает Юстанна и один из землян, как было решено. Оттуда отряд ретируется на внешнюю сторону, после чего на припрятанном рядом гравилете улетает на Базу Кинаты, откуда уходит в мир баори. Там можно будет скрыться, зализать раны и подготовить новый план.

Исследователь выдал им на всякий случай подробные карты Города и примыкающих к нему районов. Кроме того, он предоставил схематичные планы расположения некоторых Баз на Тандее и план части Терминальной Зоны, примыкающей ко входу, через который они должны были туда попасть.

– Кстати, – спросил Валентин, – ты забыл уточнить, как точно выглядят эти локальные терминалы, которые нам нужны.

Авван покачал головой:

– Тут дело вот в чем: описать терминалы заранее вряд ли кто-то сможет. Есть лишь общие признаки, по которым вы идентифицируете их. Среда там, как бы выразиться поточнее… интерактивная, что ли…

– Под средой ты понимаешь некую файловую оболочку, систему общения с компьютером – или что? – осведомился Валентин.

– И это тоже, – ответил Авван. – Как описывал мой человек, там все очень интерактивное. На пальцах не объяснишь, к сожалению, сам я там не был. Но ты, Валентин, уверен, догадаешься.

– А может, нам стоит встретиться с твоим знающим человеком, чтобы из первых уст послушать?

– Сейчас это невозможно, – отрезал тарланин. – Это значит – засветить и его, и меня раньше времени. В общем, надо действовать так, как возможно. Поверьте, шансы у нас очень неплохие.

Авван еще раз подробно прошелся по пунктам операции, дал землянам отдохнуть с полчаса, после чего вывел свой отряд на поверхность. Там на песке стояло два небольших гравилета.

– Опустить щитки, – приказал Авван, – и впредь их не поднимать, несмотря ни на что. По машинам! Михаил, ты решил, кого оставишь с Юстанной?

Лобанов немного подумал и ткнул пальцев в Бегункова:

– Ты будешь с ней!

– Нет, Князь, я не хочу с бабой, – начал нудить тот. – Лучше возьми меня с собой, я ведь…

– Не вовремя базар разводишь, – тихо, но проникновенно сказал Лобанов. – Делай, что говорят! Ты меня понял, лошара?

Бегунков хотел что-то еще возразить, но Князь молча показал ему деструктор, давая понять, что препирательства окончены.

Авван с легкой ухмылкой наблюдая за этим, потянул за собой Кин:

– Пойдем и мы, крошка.

Девушка с явной тоской посмотрела на Валентина, но повиновалась.

Все опустили щитки, и Юстанна повела их к одной из машин.

– Удачи, – бросил вслед Авван.

– Нам нужно будет пролететь насквозь четыре Зоны, – сказала Юстанна, когда «повстанцы» уселись внутри гравилета. – В двух из них придется прождать до включения переходов, но совсем недолго, здесь нам везет. Мы проникнем по шунту на Базу Аввана на Тандее, а оттуда уже в Комитет. Имейте в виду, что произойти во время полета может все, что угодно, не расслабляйтесь.

– Что это за «все, что угодно»? – поинтересовался Князь, усаживаясь в одно из кресел в задней части машины.

Юстанна, расположившись в отсеке водителя, обернулась и едва заметно усмехнулась.

– В Зонах мы можем напороться в худшем случае на патруль, а вот дальше… Если передумали, можете валить, куда хотите, как вам Авван предлагал, – добавила она бесцветным голосом, глядя в сторону. – Но они вас все равно найдут, отступать уже поздно.

– Да ладно, родная, – хмыкнул Лобанов, поднял щиток шлема и весело подмигнул Сохатому, – о чем ты, в натуре?

– Я тебе не родная, – отрезала Юстанна и отвернулась.

– Так породниться никогда не поздно… – тихонько хихикнул Бигус.

– Опусти щиток! – не оборачиваясь, гневно прокричала женщина. – Михаил, я тебе говорю! И людям своим прикажи молчать! Все, взлетаем!

Князь недобро прищурился и закрыл шлем.

Ни иллюминаторов, ни экранов по бокам кабины не включалось. Юстанна, по-видимому, управляла машиной через экран внутри шлема или, возможно, работал автопилот.

Через какое-то время дремотного ожидания тарланка сообщила:

– Приготовиться! Мы на месте!

– Наконец-то, – встрепенулся Князь. – Валек, ты рад?

– Безумно, – отозвался Остапенко.

Люк распахнулся, и Юстанна выскочила первой.

– На выход, быстро! – скомандовала она.

Гравилет стоял в центре круглой аренки, окруженной невысокими бортиками, Арена находилась в центре круглого же помещения с куполообразным ребристым потолком, уходящим вверх метров на пятнадцать—двадцать. Диаметр помещения составлял метров тридцать, если не больше, освещение было ярким, но при этом не слишком резким.

В зале находилось еще две машины: одна точная копия тарелки агентов, а вторая такой же гравиллет, на котором они прибыли.

Круглое помещение имело с одной стороны плоскую, чуть утопленную в стену панель, диаметрально напротив которой в промежутке между «ребрами» купола виднелся знак в виде большой синей буквы «Х».

Когда Юстанна подбежала к ограждению аренки, оно неожиданно раздвинулось, словно сократилось, открыв проход. Женщина махнула рукой, призывая следовать за ней. Она приблизилась к синему знаку на стене и чем-то коснулась его.

В центре знака возникло отверстие, которое быстро увеличилось настолько, что в него легко мог пройти человек. С другой стороны находился короткий освещенный коридор, упиравшийся в глухую стену. На трех стенах коридора имелись буквы «Х» красного, синего и зеленого цветов, причем синий располагался напротив двери в ангар.

Юстанна проделала с синим крестом такую же манипуляцию, что в ангаре, и открылась шахта лифта. Светящаяся стрелка на стене показывала вверх.

Поднявшись на лифте, отряд оказался в небольшом помещении в форме усеченной пирамидки. Вокруг шумел дремучий лес. Поляну ровным слоем покрывала длинная жесткая трава, на стеблях которой висели крупные капли росы. Деревья вокруг росли мрачные и ветвистые, с листвой, по форме напоминающей кленовую, но я выраженными оттенками розово-желто-красного.

Стояло раннее утро – воздух был, влажный, насыщенный незнакомыми и вполне, казалось, привычными ароматами. Темное небо недовольно хмурилось, готовясь излиться дождем. Где-то покрикивала местная птица или еще какое-то существо.

Шлем бронекостюма настроился на малую освещенность, и теперь Валентин мог любоваться окружающими их красками. «Золотая осень», – подумал он, и вдруг ощутил острый приступ ностальгии.

Юстанна приказала всем отойти в кусты и залечь, а сама прикоснулась к наручному микрокомпьютеру и стала ждать. Через пару минут сверху бесшумно спикировал гравилет и опустился на поляне. Тарланка приказал людям ждать часа два, а сама села в машину и улетела, словно бесшумный призрак в утреннем полумраке.

Валентин с Князем установили порядок наблюдения за местностью – примерно по полчаса на каждого. Валентину досталось наблюдать последним, и только он приступил к своим обязанностям, как вернулась Юстанна, уложившаяся точно в обещанный срок.

– Все идет, как мы и рассчитывали, – сообщила женщина. – Коулл поднял мятеж, начал попытку переворота – агенты бьются с гвардейцами. Они увлечены друг другом, значит, время действовать нам!

Маленький отряд погрузился в гравилет, и минут через тридцать лета тарланка посадила машину в лесу и повела землян сквозь чащу пешком. Они прошли около пяти километров, перевалили холм и преодолели вброд мелкую речушку. Выглянувшее из-за горизонта солнце освещало пейзаж сквозь отдельные прорехи в лохматых облаках, и Валентин наконец заметил в его слабых лучах конец леса и на опушке маленькую, уменьшенную раза в три, копию знакомых больших арок.

– Всем затаиться, – приказала Юстанна. – Вот он, вход в Терминальную Зону.

Глава 20

Они лежали за кустами и рассматривали переход в таинственную обитель не менее таинственного для землян Тигурда. Как рассказывал Авван еще в арсенале, описывая данное место, когда-то тут дежурил постоянный патруль, однако его давно сняли.

– Почему? – удивился Валентин. – Если главком опасался каких-то врагов…

– Вроде нас, да? – ухмыльнулся Авван. – Но тогда к чему настолько уязвимый элемент, как тарланин-патрульный?

Он объяснил, что сейчас все входы в подобное место постоянно просматриваются системой слежения Пирамиды, которая на момент вторжения будет обманута. И вообще данный переход закрыт – Тигурд им не пользуется, у него есть и официальные, так сказать, переходы в Город и в резиденцию Комитета.

Что касается внутренней стороны входа в Терминал, то Тигурд, по словам Аввана, уверен в своей мощи и неуязвимости, поэтому живой силы там поблизости тоже нет. Главком и представить не может, что кому-то удастся проникнуть внутрь. Для этого должно иметься сразу несколько факторов: возможность отключить и систему слежения с обеих сторон, и парализующее поле внутри, специальный «ключ», чтобы войти, и диверсанты, которые действуют целенаправленно.

Валентин потрогал карман, где лежало то, что Авван назвал «Кристаллом». Это была матовая черная пластинка размером с сигаретную пачку, но тоньше раза в три. Когда капитан услышал про Кристалл, то представил себе нечто блестящее, красивое, граненое. Потом, услышав слово «оборудование», он решил, что это нечто вроде миниатюрного радиоприемника, но снова ошибся. Просто тяжелый брусочек, довольно невзрачный на вид – примерно как «камень» земного микропроцессора, только существенно побольше.

– Все спокойно, агентов поблизости нет, – сообщила Юстанна.

– Система слежения уже выведена из строя? – деловито осведомился Князь и, покряхтывая, перевалился на другой бок.

– Она обманута, – поправила Юстанна, усмехаясь: – Вывести ее из строя вряд ли кто-то сможет.

– Ты уверена?

– Да, – раздраженно отрезала женщина. – Условный сигнал получен еще час назад. А теперь я активизирую вход, внимание!

Она вынула из кармана «ключ» – черный стержень размером с толстую авторучку, и, пригибаясь, кинулась вперед.

Оказавшись у арки, Юстанна поднесла один конец «ключа» к опоре. Далее произошло нечто, неожиданное для землян, уже привыкших, что работу перехода со стороны практически не видно. Пространство в плоскости арки вдруг подернулась дымкой, там задрожало темнеющее марево. Сохатый глухо выматерился.

– Скорее! – крикнула Юстанна. – Все сюда!

– Пошли! – Князь дернул Бигуса за выступ бронекостюма.

Первым вошел Сохатый, за ним последовал Николай. Князь втолкнул Бегункова и прыгнул сам, напоследок махнув рукой.

– Иди, – кивнула Юстанна Валентину.

– Э, нет, сударыня, после вас, – твердо сказал капитан, без улыбки, делая приглашающий жест рукой. – И без шуток.

– Какие там шутки, дурак! Следи лучше за своими идиотами. – Женщина гневно мотнула деструктором и шагнула в марево.

Следом за ней шагнул и Валентин, неожиданно оказавшись в вырубленной в скале нише. Свет вокруг был неярким, рассеянным и несколько желтоватым, а воздух чуть теплее, чем с внешней стороны. Местность, открывавшаяся взору, не представляла собой ничего особенно – какие-то поля, пологие холмы, отдельные группы деревьев, перелески. Остапенко ожидал неких «чудес», но пока все выглядело даже слишком тривиально.

Впереди на открытом пространстве мелькнула Юстанна, сиганув за кочку, поросшую высокой насыщенно-зеленой травой. Чуть далее Валентин видел лужайку, над которой плавали клочья тумана, а за ней – рощицу деревьев, напоминающих березки.

Капитан выбежал из пещерки, где располагался вход, упал на землю и, откатившись влево, укрылся за холмиком. Чуть спереди за кустом прятался Бигус, дальше распластался Николай, чуть в стороне и правее – Лобанов с Сохатым.

Рациями пользоваться им запретили, поэтому на расстоянии общались жестами. Юстанна подала знак – «все спокойно, мелкими перебежками вперед». Согласно своим номерам, четверо мужчин побежали к роще. Бигус с Юстанной остались на месте.

Перебежав поляну, земляне спрятались за деревьями.

– Первые терминалы, судя по словам Аввана, могут быть вот там, – Валентин кивнул в сторону поля, заросшего растениями, похожими на кукурузу с гипертрофированными початками.

Лобанов покривился, приглядываясь.

– Ну так двинули, что ли? – глухо осведомился он.

Добравшись до поля, они гуськом двинулись между хрустящими растениями, достигающими человеческого роста. Остапенко во все глаза старался высмотреть нечто необычное, что могло оказаться нужным им терминалом.

– Мать твою, оно шевелится! – вдруг сдавленно воскликнул Сохатый.

– Кто шевелится, где? – Капитан резко обернулся к нему.

– Да вот эта штука. – Мужчина указал стебель, более крупный и темный, чем остальные. – Оно ко мне повернулось!

Валентин осмотрел указанное растение.

– Может, это и есть тот самый терминал? – предположил Лобанов.

– Кто его знает, – задумчиво проговорил Валентин. – Следите за местностью!

Он облизал губы – по спине пробежал легкий холодок, несмотря на то, что от бега и переползаний стало даже жарковато, несмотря на кондиционирование бронекостюма.

– Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи… – пробормотал капитан и вытащил из кармана Кристалл. – Ну-ка, ну-ка, ты мой цветик-семицветик…

Початок «кукурузы» вдруг плавно изогнулся, и вокруг него заклубился… нет, не темный газ, а «темнота» – иного слова Валентин подобрать не мог: создавалось впечатление, что рядом с початком каким-то образом света сделалось меньше, чем в окружающем пространстве. Покачиваясь, «кукуруза» наклонилась к лицу капитана. Остапенко невольно отшатнулся.

– Вовсе не цветик, – прозвучало в воздухе.

– Черт! – выдохнул Сохатый, отступая подальше.

– Хорошо, хорошо, не цветик и не семицветик, – поспешно согласился Валентин. – Это я не тебе говорил.

– Не мне го-во-рил… – задумчиво, растягивая слова, произнесло существо или то, что казалось им. – А кому ты говорил?

– Это… э-э… мысли вслух!

– Мысли вслух! Замечательно! – Початок, словно рассматривал человека, покачиваясь сантиметрах в двадцати от шлема Валентина. – А какие у тебя еще есть мысли?

– Ну… – замялся Валентин. – Много всяких есть!

– Кристалл ему предложи, Кристалл, – зашептал Князь, придвинувшись сзади.

Капитан отмахнулся, а початок дернулся в сторону Лобанова.

– И у тебя есть мысли вслух? – спросила «кукуруза».

– Сколько угодно, мадам! – выпалил Лобанов.

– Звучит неплохо, – произнесло существо. – Это твоя мысль вслух?

– Только одна из них. – Михаил приосанился, почувствовав уверенность. – Хочешь еще? У меня их тоже много.

– Давай! – оживился початок.

– Слушай! У нас есть клевая штука, она тебе понравится. Мы на время можем тебе ее одолжить. Как тебе такой расклад?

– Называй меня мадам.

– Мадам, – добавил Князь.

– Прелестно!

«Кукуруза» некоторое время молчала и вдруг начала трансформироваться. Листья на конце початка медленно разошлись, образовав выемку, а растение вытянулось и стало заметно толще. Его длинные листья трепетали, по стеблю кольцами проходили волнообразные сокращения, и вокруг сделалось словно еще темнее.

– Ну и хренотень, прости Господи! – выдохнул Николай. – Как оно так быстро меняется?!..

– Хренотень, хренотень – положите под плетень… – Голос «кукурузы» стал басовитее. – Странная мысль, хотя и не вслух! Любопытное искусство!

«Это же я подумал про плетень! – сообразил Валентин. – Оно что, мысли читает?»

– Читаю, – ответило существо. – Но я здесь в данный момент только как рецептор. Давайте свою хренотень! Только потом снова включите мысли вслух, хорошо?

– Обязательно! – слегка обалдело пообещал Валентин и протянул початку Кристалл.

Тот, будто обнюхивая, подвигался над протянутой ладонью капитана, а потом непонятным образом схватил то, что ему предлагали – Валентин даже дернуться не успел.

– Только, мадам, потом отдай, ладно? – спохватился Князь.

– Отдам! – пообещала «кукуруза», проглотила пластинку, чудом поместившуюся в початке, и на несколько секунд застыла, оставшись в изогнутом положении.

Земляне тоже замерли, слышно было только, как легкий ветерок шелестит листьями других растений. На их фоне живая «кукуруза» выглядела явно не слишком естественно.

– Забавная штука, – наконец вымолвило существо. – Сюда заложено много мыслей.

– А теперь мы можем идти дальше? – спросил капитан.

– Вы можете идти куда угодно, вы не такие – вы другие. Но в любом случае Аарх знает вас, как и всех остальных. Он будет вас ждать.

– Погоди! – Валентин помотал головой. – Не так быстро! Кто такой Аарх?

– Аарх – это все, а я его рецептор.

– Что значит – «все»?!

– Все – это основа для данного состояния!

Остапенко на мгновение задумался:

– Загадками говоришь… Хорошо, а где находится этот Аарх?

– Везде.

– И он видит нас?

– Конечно. Ощущает, понимает, хочет.

Князь возмущенно хакнул.

– Хочет? – нахмурился Валентин. – Прости, в каком смысле?!

– Хочет вас понять. Вы рождаете новые мысли, ощущения, модели состояний. Мысли вслух – мысли в материи. Он совсем недавно вновь осознанно вступил в контакт с живой материей.

– Когда недавно? – уточнил Валентин, решив попробовать получать ответы хотя бы на простые короткие вопросы.

– Тебе надо знать точное время? По каким меркам?

Остапенко опешил.

– По каким?.. – пробормотал он. – Действительно, а по каким?

– У тебя в голове вертится понятие «галактическое». Если по нему, то примерно секунд двадцать пять, – ответил початок. – Точнее тебя и не интересует.

Князь переглянулся с Валентином.

– Я… э-э… – протянул Остапенко. – не вполне понимаю… Ты что имеешь в виду?

– Чего оно мелет?

– Погоди! – Валентин наморщил лоб, вспоминая. – Галактическая секунда – это очень много. Не помню точно, но лет семь-восемь земных, кажется. Выходит, этот Аарх или как там его, встретился с живой материей где-то лет сто пятьдесят тому назад.

Слушавший все это Сохатый присвистнул:

– Ни хрена себе!

– Этот мадам сказал – «осознанно вступил», – уточнил наблюдательный Лобанов.

– Ну да, – согласился Валентин. – Значит, он уже вступал в контакт с этой самой живой материей?

– Вступал много раз! – подтвердила «кукуруза». – Потом Аарх думал и размышлял. А потом живая материя сама пришла к Аарху, но это была другая материя. Она была совсем другая, она хотела непонятного, Аарх ее не понял и решил изучить – всю сразу. Для этого он сделал модель. Но ему по-прежнему многое осталось непонятным, и он начал общаться с существами. Сначала с одним, потом с разными. Это было трудно для него – все существа хотели разного, поэтому он стал общаться избирательно. Сейчас Аарх не знает, как правильно развивать модель, причем еще и потому, что одной модели для понимания мало.

– Слушай, Валя, этот папоротник несет какую-то чушь, а время тикает! – перебил Князь. – Пусть отдает Кристалл!

– Подожди… – Капитан лихорадочно думал, понимая, что если это не очередной подвох Аввана, то они прикоснулись к чему-то очень важному, для чего у него и слов пока нет.

Сколько у них еще оставалось времени? Мало, ох, мало, а узнать нужно так много! Аарх… Что это – дух Артефакта, о котором упоминал Авван? Религия, которую хочет насадить Тигурд? Чушь какая-то!

– Аарх – он человек? – осторожно спросил он.

– Нет!

– Но он существо?

– Нет!

– Он дух, что ли, – неуверенно предположил Валентин.

– Он не дух. То, что вы называете «духом», отдельно не функционирует.

– Отдельно от чего?

– От существа.

– Хорошо, но тогда этот Аарх – машина, что ли?

– Он не машина. Он – часть пространства, а пространство вновь его часть через систему воплощений и взаимопроникновений. Как много у вас сразу появилось мыслей, очень интересно!

– Эй! – Лобанов помахал рукой перед початком. – Мысли – это хорошо, но нам нужно идти. Отдай Кристалл, чучело зеленое!

– Чучело – это интересно! Дайте еще мысли вслух!

– Давай договоримся так: мы сходим к Аарху, он ведь хочет нас, верно? Ну, в смысле, понять. А потом мы вернемся к тебе, соберем свои самые лучшие мысли и все их вывалим, годится? – Князь начал осторожно приближаться к «початку».

– Хорошо, Аарху вы интересны, это дополнительные нестандартные вариации с возможностью расщепления моделирования…

При этих словах странного рецептора еще более загадочного Аарха Остапенко только крякнул, жалея, что у него нет возможности записать это, чтобы потом попытаться осмыслить как следует.

– Аарх зовет вас, идите! – «Кукуруза» закончила говорить и вдруг сразу сникла.

Листья ее разомкнулись, и пластинка банальным образом выпала на землю.

Валентин, не отрывая глаз от замершего существа, бережно поднял Кристалл и убрал в карман.

– Ну, вырубилось наконец-то, – прошипел Михаил. – Двигаем, парни!

Как и предсказывал Авван, «кукурузу» удалось нейтрализовать, и теперь защита пресловутого Храма от непрошеных гостей была отключена, по крайней мере – теоретически. Валентина настораживало, что удалось это как-то слишком уж легко, в рамках простой болтовни, но пока никто их не атаковал – и то хорошо.

Шагов через сто поле кончилось, местность пошла немного под уклон – и перед людьми раскинулась живописная долина. То тут, то там виднелись купы деревьев, а рядом с ними – редкие красивые строения, слегка напоминавшие античную архитектуру. Однако землянам требовалось далеко не любое из них.

– Вот он, точно! – вскинул руку Князь, показывая на наиболее заметное здание, высящееся примерно в километре от них.

Храм был великолепен – мраморные с золотистыми и голубыми вставками купола, башенки, шпили, колонны, монументальные фигуры. Солнце из-за облаков не показывалось, но здание, казалось, светилось само по себе.

– Красотень! – вымолвил Шорин.

Лобанов примерно с тем же смыслом ввернул соленое словцо.

Валентин молчал – его удивляло несоответствие того, что он видел, и того, что ожидал увидеть. Хотя, если честно, он не мог бы точно сказать, а что же ожидал встретить в Терминальной Зоне, но явно не эту умилительную псевдопастораль.

Хотя до Храма оставалось рукой подать, местность всюду шла открытая, если не считать пары строений и нескольких групп деревьев, похожих на березки.

– Надо рвануть туда поскорее, – предложил Валентин.

– Ну так рванули! Бегом! – рявкнул Князь, стараясь не упустить шанса покомандовать.

Диверсанты побежали. Почва здесь оказалась неровная, и продвигаться было не так уж и просто. Несмотря на то что прямо по курсу виднелись деревья и дом, Валентин решил не испытывать судьбу и обойти первое строение стороной. Поэтому они сделали приличный крюк и выскочили на обширный ровный луг, где бежать стало легче.

Впереди маячила группа деревьев, а за ней виднелся большой особняк необычных, сюрреалистических форм. Он был второй по значимости целью группы, так как, по сведениям Аввана, один из локальных терминалов Артефакта, стыкующийся с Кристаллом, мог находиться и здесь. Правда, за точность этой информации заговорщик не ручался.

Авван со слов своего осведомителя гарантировал, что терминал есть в Храме, и не один. Однако само проникновение в Храм при неблагополучном стечении обстоятельств может оказаться проблематичным. В ближайший же особняк на пути следования к Храму попасть легко, однако наличие в нем нужного кристаллоприемника имеет вероятность пятьдесят на пятьдесят. Тарланин рекомендовал все-таки сначала попробовать найти терминал в этом здании, но не поднимать много шума и, главное, не тратить на это много времени – если нужное устройство не обнаружится сразу, то, не задерживаясь, двигаться дальше.

– А как с хозяевами особняка? – спросил капитан. – Насколько операция в нем реализуема бескровно?

– По моим сведениям, – ответил Авван, – там никто постоянно не обитает. Это фактически частное владение наших правителей, а не гвардейский блокпост. Да, внутренние помещения у него сильно укреплены, но кристаллоприемник может находиться во внешних помещениях, поэтому соваться далеко внутрь не обязательно. В общем-то, можно было бы идти сразу в Храм, но… – Авван скривился, словно глотнул чего-то неимоверно кислого. – Нет, лучше сначала в особняк. Считай, что это приказ, Валентин!

Валентин понял тогда, что Авван на самом деле сам не так уверен в успехе операции, как старался преподнести. Эх, если бы у них самих имелся выбор!..

– Михаил – заходи слева, дистанция тридцать метров. Сохатый – справа, дистанция та же, – приказал Остапенко. – Займите позиции по бокам входа. Коля, беги сразу к крыльцу, вон туда. Я для начала двину вон к тому окну, потом ворвемся внутрь.

Все рассредоточились и перебежками стали продвигаться к особняку. Капитан добрался до здания и осторожно заглянул в окно. Несмотря на то, что на расстоянии оно казалось светлым, сейчас стекло выглядело абсолютно черным, не позволяя разглядеть, что внутри.

Пригибаясь, Остапенко подбежал к лестнице, ведущей к парадной двери. Справа от ступенек его уже ждал Шорин. Капитан сделал знак, и в два скачка очутился перед массивной, украшенной витиеватыми узорами створкой. Как только он прикоснулся к теплой, блестящей поверхности, узоры ожили и заиграли мягкими цветными переливами. Зазвучала тихая музыка.

– Черт знает что, – пробормотал Валентин, инстинктивно отдергивая руку, все это напоминало какой-то фарс или балаган.

Неожиданно створка плавно отъехала в сторону, и капитан увидел прихожую, если это помещение можно было так называть. Из стен торчали какие-то приспособления, а внизу рядами шли маленькие серые ящички. С потолка свешивались пучки трубок, испускающих яркий свет. Трубки напоминали щупальца осьминога – они причудливо шевелились, сплетаясь и расплетаясь между собой.

Валентин обернулся и махнул рукой старшине.

– Ну что, нет здесь этого терминала? – прошептал Николай, когда они вошли в помещение.

Капитан покачал головой.

– Ничего похожего на описания Аввана… – Он снова прикоснулся к чуть выступающей из стены створке. – Впрочем, он и сам толком ничего описать не мог.

Вновь возникли нежные трели и переливы цвета, и вход закрылся.

– Зря дверь закрыл, – сказал Шорин, водя стволом деструктора по сторонам.

– Вряд ли это принципиально, – тихо ответил Валентин. – Давай займемся делом.

В помещении спереди и справа виднелось еще две двери. Центральная была шире боковой, поэтому Валентин решил испытать судьбу именно на ней.

Он приложил к двери ладонь, но ничего не произошло.

– Так, попробуем еще раз – пробормотал капитан, коснулся двери, но результата не добился.

– Коля, – попросил он, – прикоснись к той двери, что сбоку!

Шорин, чуть помедлив, шлепнул перчаткой по створке, и снова никакого эффекта.

– Аккуратнее, – поморщился капитан. – Дай-ка я…

Но и его манипуляции результата не дали.

– В чем же дело, черт побери?!

– Думаю, нас заперли, – буркнул Николай.

Валентин не ответил и попробовал открыть выход на улицу. Створка с сопутствующими цветомузыкальными изысками отъехала в сторону. Капитан снова ее закрыл.

Шорин хмыкнул.

– Ну, может, и не заперли, – заметил он.

Валентин принялся размышлять, одновременно разглядывая непонятные устройства на стенах. Старшина в свою очередь попытался открыть один из ящичков, но у него ничего не получилось.

«Дьявол, – подумал Валентин, – как действовать, когда почти ничего не знаешь и не понимаешь?..» – Он хотел почесать затылок, но вспомнил, что находится в шлеме.

Точно: в шлеме! В бронекостюме, и с оружием…

– Слушай, Коля, кажется, я понял!

Он изложил Шорину свою версию – их не пускают вооруженными. Шорин засомневался: что, мол, теперь раздеться и голыми пытаться входить?

– Просто мы чужие тут, вот и все! – сказал Шорин. – Надо проще рассуждать, Валя: нас не пускает система безопасности. А ты вечно придумываешь теории всякие.

По словам старшины, стоило поискать другой вход или уж лучше сразу двигаться к Храму, так как на счету каждая минута.

– А почему нас сюда вообще впустили? – возразил капитан. – Как нас тогда впустили сюда, в прихожую, а?

– Да кто тебе сказал, что нас впустили? Может, сейчас за нами уже гонятся?!..

Неожиданно вход, ведущий на улицу, распахнулся, и внутрь влетело существо с отливающим фиолетовым кожей.

– Синг’сах! – пораженно выдохнул Валентин.

Раб, заметив людей, заверещал, завыл и, чуть не сбив Валентина с ног, бросился во внезапно открывшийся проем внутрь здания.

И тут в прихожей словно взорвалась бомба. Сверкнула вспышка, грохнуло, и капитана отшвырнуло к стене. Если бы не УЗК, от него мало бы что осталось.

– Кто стрелял? – прохрипел Валентин, пытаясь встать на ноги.

Из-за спины Шорина, которого, к счастью, не зацепило, выглянуло виноватое лицо Князя.

– Слушай, извини, братан, накладочка… Ей-богу, не в тебя стрелял! Видали того фиолетового парня? Вот, их всего трое было, и они прямо к вам направлялись. Двоих мы скрутили, а этот вырвался!

– Ладно… – пробормотал Валентин и кое-как принял сидячее положение.

Кажется, костюм самостоятельно ввел ему стимулятор – в голове резко прояснилось, и боль постепенно стихла.

– Я в эту сволочь целился, – заверил Лобанов. – Я же не знал, что вы все еще прямо за дверями стоите.

– Почему покинул позицию? – рявкнул Валентин. – Веди наблюдение за домом и местностью! Возможно, уже поднята тревога!

– Ладно, ладно, Фантомас разбушевался … – Михаил исчез.

Валентин и Николай посмотрели на стену, где выстрел из деструктора пробил изрядную брешь прямо на месте двери, которую они безуспешно пытались открыть.

– Ну, обстоятельства решили дело за нас, – заключил Остапенко.

– Валентин, а ты в порядке? Можешь идти?

– Нормально, пока жив. Идем!

Остапенко с деструктором наперевес двинулся вперед. Почти сразу же с той стороны они увидели останки Синг’саха. Беднягу просто продавило через пролом и расплескало, словно гнилой помидор – темно-бурые пятна покрывали все вокруг.

«Осталось еще двое, – мелькнула мысль у Валентина. – Они, конечно, тупые, но, может быть, смогут сказать что-нибудь новое о терминалах?»

Помещение за стеной оказалось овальным; влево вел трубообразный проход, откуда вырывались разноцветные лучи, а по центру висела в воздухе и медленно вращалась вокруг оси конструкция, которой позавидовал бы любой сюрреалист. Она постоянно меняла форму и окраску, издавая при этом протяжные, но негромкие и все время разные звуки. «Сирена? – подумал капитан. – Впрочем, сейчас это уже непринципиальный вопрос».

Стены украшали длинные гирлянды белых и светло-желтых вроде бы цветов, а по углам висели пятнистые лианы. В дальнем конце комнаты напротив входной двери высилась неширокая лестница, часть перил которой сбрило выстрелом. Белая крошка усыпала мягкое покрытие пола.

– Ну, тут должен быть этот терминал, а? – Шорин приблизился к конструкции, висящей в центре. – Вот это что за хрень, например?

Из внезапно смолкнувшей конструкции заклубилось нечто вроде темного газа, и Шорин опасливо отпрянул и задержал дыхание, опасаясь, не ядовитое ли это вещество. Но из газа почти мгновенно сформировалось нечто вроде черного тонкого щупальца, потянувшегося к старшине. Николай вскрикнул и отскочил.

– Не обижай его такими словами, – хохотнул Валентин. – Ему не нравится.

– Ты хочешь сказать, что…

– Почему бы и нет? Чем страннее что-то, тем больше шансов, что это именно то, что нам надо.

Капитан опустил деструктор, вынул Кристалл и подошел к болтающемуся в воздухе щупальцу.

– Мы друзья, – сказал он. – Прими от нас, пожалуйста, вот это.

Щупальце чуть приподнялось, качнулось и отодвинулось.

– Ты слышишь нас?

Ответа не последовало.

– Может, оно ранено? – предположил Николай.

– Это случилось не по нашей вине, поверь, – обратился снова к конструкции или существу, Валентин. – С Синг’сахом произошло несчастье…

Он подошел почти вплотную и попытался прикоснуться к пульсирующему полупрозрачному мешку в средней части конструкции, в глубине которого перемещалось по замысловатым траекториям что-то темное. Но снова никакой реакции не последовало – установка, казалось, потеряла всякий интерес к непрошеным гостям.

Шорин настойчиво предложил возвращаться и двигаться к Храму, но Валентин, движимый извечным любопытством, не мог не взглянуть, что делается в видневшемся трубообразном проходе. Тем более, что несколько минут у них в запасе еще оставалось.

– Идет, – кивнул Николай.

Они подкрались к коридору, вытягивавшемуся, словно труба. В нем вспыхивали разноцветные искры, плясали голографические узоры, а противоположный конец терялся в переливающемся мареве.

– Красиво, черт, – заметил Шорин. – Как на дискотеке.

Валентин покачал головой:

– Странно… Может, это и не коридор вовсе?

– Знаешь, Авван приказывал не заходить далеко внутрь, не стоит туда соваться. Вон, сзади есть обычная лестница наверх, чего тут думать?

– Подожди, я все же попробую, – Валентин сделал шаг вперед.

Его вдруг сильно дернуло, подбросило вверх, и Остапенко повис в воздухе, потеряв точку опоры. Одновременно его, словно на конвейере, потащило дальше.

– Стой, куда?! – услышал капитан вопль Николая. – Ах ты, хрен – меня тоже всосало, Валя!

– Хватайся за меня! – крикнул Валентин. – Нам нельзя разделяться!

– Это точно, – отозвался с натугой Шорин, которого как раз перевернуло вверх ногами относительно Остапенко.

Валентину наконец удалось ухватить напарника за ремень бронекостюма, и поскольку Николая развернуло, они очутились в позе, называемой «валетом» в самых разных контекстах.

– Как-то нехорошо получилось, тебе не кажется? – заметил Шорин.

– Да как тебе сказать… – Капитан, несмотря на сложность ситуации, усмехнулся и попытался перевернуться, но это не удалось. – Ладно, пока пусть будет так, не страшно…

Бледное пятно входа быстро скрылось за поворотом. Отсутствие верха-низа в этой невесомости неприятно дезориентировало.

Валентин предложил попробовать дотянуться до стены. Николай задергался, словно пойманная рыба, но у него ничего не вышло.

– Бесполезно, Валя, – натужно проворчал он. – Теперь я понимаю, каково космонавтам…

Их вдруг тряхнуло, развернув еще на девяносто градусов – Шорин только выругался, – на мгновение люди почувствовали ускорение, а потом невидимая сила, создававшая невесомость, исчезла, и они погрузились во что-то мягкое, податливое, похожее на густое зеленоватое желе.

Сияние вокруг исчезло. Валентин отпустил напарника и попытался оглядеться, все еще не решаясь встать, благо податливая масса вовсе не собиралась их засасывать.

Они очутились в комнате, имевшей форму куба размером примерно пять на пять метров. В полумраке сверху лениво падали волны нежно-розового света.

– Во, блин, русские горки! – ожесточенно забарахтался Николай.

Стены показались капитану покрытыми чем-то вроде войлока, и он подумал, не в психушку ли их поместили, тем более что вход в коридор таинственным образом исчез – момент, когда тот закрылся, Валентин пропустил.

Старшина, вымазавшись с головы до пят, выудил из желе оброненное оружие и добрался до стены.

– Эй! – закричал он, стукнув по ней прикладом. – Выпустите нас, уроды!

Голос Николая прозвучал глухо и ослабленно, словно воздух тоже был сиропообразным и вязким. Валентин сел, очутившись погруженным почти по пояс, и с удивлением уставился на материализовавшуюся прямо перед его носом обнаженную красотку.

Это была аппетитная дамочка с выдающимися грудями, большим ртом и длинными ногами – в общем, мечта фотографа из мужского журнала. Ее светлые волосы ниспадали до плеч, губы блестели, глаза призывно сияли. «Мадемуазель» при этом непонятным образом висела в воздухе, подогнув под себя замечательные нижние конечности.

– Однако… – пробормотал капитан, тараща глаза на красотку.

Шорин только крякнул нецензурно и тоже вперил взор в незнакомку.

– Эй, ты кто и откуда? – осторожно произнес Валентин, словно боясь спугнуть неожиданное видение.

– О, мальчики, я Ойменн, вы разве не узнаете меня?! – проворковала блондинка. – Мои славные рыцари устали, и им требуется отдых! Снимите ваши доспехи, я вам устрою чудный массаж…

– Черт те что… – пробормотал старшина. – Да мы совсем не те, кто ты думаешь! Эй, а ну-ка выпусти нас, а не то задницу надеру!

Ойменн повернулась к Николаю и погрозила пальчиком.

– Какой ты грозный! Настанет и твоя очередь, и ты сможешь сделать все, что хочешь. Или ты хочешь всем вместе заняться любовью?

– Какая любовь, дура?! – заорал Шорин и вскинул деструктор.

– О, сколько у тебя желания! – рассмеялась девушка. – Ты мне нравишься, солдат.

– Послушай, мы здесь случайно, – начал объяснять Валентин. – У нас времени нет, понимаешь?

– Это печально, – огорчилась Ойменн, снова поворачиваясь к нему. – Давай, милый, я пока тебя раздену… – Она снизилась, и ее руки потянулись к шлему капитана.

– Нет, не сейчас! – Валентин отшатнулся. – Мы уходим.

Он привстал, но ноги предательски поехали по скользкому дну, и он плюхнулся обратно.

– Но как же так?! Ничего не понимаю, господа. – Лицо Ойменн еще больше опечалилось. – Может, тогда сразу приступим, чтобы не терять ваше время?

Девушка метнулась к Валентину и принялась тискать его пах.

– Сними все, сними, тебе понравится! – в экстазе шептала она.

Шорин, с чавканьем выдергивая ноги из желе, подскочил к Ойменн и изо всех сил ударил ее прикладом по голове. Череп девицы, словно резиновый, вытянулся по вектору удара, но мгновение спустя, дрожа и колышась, вернулся место. Перед людьми было все тоже улыбающееся личико Ойменн.

– Ой, это было так неожиданно, – пропела она. – Вам, господа, нравится делать так? О, бей же меня, бей, о яростный зверь!

Ойменн развернулась к старшине и приподняла сочные груди, запрокинув голову назад.

– Вот сука! – с ненавистью проговорил Николай. – Идем отсюда, Бендер.

Валентин отпихнул от себя блондинку и встал.

– Она не человек, – сказал он. – То ли киборг, то ли еще что. Не обращай внимания. Видимо, мы попали в комнату для утех или что-то вроде, хрен их знает!

– Слушай, а эта коза не может быть терминалом? – спросил старшина, постоянно отталкивая назойливую «гейшу», зацикленно бубнившую «возьми меня».

– Хм… Эй, кроха, а ну-ка, подь сюда, дам кое-что! – Валентин вынул Кристалл.

– О, мой хозяин, ты готов? – воспрянула духом блондинка и подлетела к капитану.

– Ты, часом, не терминал? – спросил напрямик Валентин. – Ты понимаешь, что это такое?

Ойменн округлила глаза.

– Нет, что ты, господин, я же не Синг’сах! С Аархом я связаться не могу, – Ресницы ее затрепетали. – Зачем?!

– Синг’сах! Нам нужен Синг’сах! – радостно закричал Валентин. – Помнишь, Михаил поймал двоих, быстро к нему!

– Но вы же не можете так просто уйти! – захныкала девушка.

– Почему?

– Если я вам не понравилась, то меня сотрут. Я не хочу, я боюсь. – Из ее глаз полились крупные слезы, которые шариками, словно невесомые, стали отлетать в сторону.

– Если ты нас не выведешь на улицу, мы сами тебя уничтожим, – пригрозил Шорин.

– О, пожалуйста, но только после массажа!.. – взмолилась девушка.

– Все, времени нет. Стреляй, Коля! – приказал Валентин.

– Отойди, а то задену, – Шорин нацелил на Ойменн деструктор.

– Да не в нее, дурень, в стену! – Валентин, скользя в желе, отполз в угол. – Давай!

– Не надо! – в страхе закричала блондинка и, задрожав, вдруг бесследно пропала.

Старшина отступил подальше и выстрелил. Противоположная стена озарилась вспышкой, ее часть прогнулась, и там образовалось почти ровное округлое отверстие, из которого полетели то ли темные комки, то ли просто сгустки черного пара.

Люди подобрались к проему и заглянули внутрь. В дыре было абсолютно темно.

– Ну? – старшина посмотрел на Валентина. – Сиганем туда?

– А ничего и не остается, – кивнул капитан. – Чертов аттракцион!..

Глава 21

– Мы уже не знали, что и думать, – Князь с неподдельной тревогой смотрел на Валентина. – Ну что там, нашли терминал?

– Щиток бы опустил, – посоветовал Валентин, стряхивая с себя остатки зеленого желе. – Влепит тебе кто-нибудь в морду.

– Там была одна… баба… – Шорин вздохнул. – Но Кристалл ей не подошел.

– А что ей подошло? – съехидничал Сохатый. – В какое место?

– Хватить базарить, – Князь нахмурился и опустил щиток. – Тогда надо двигать скорее в этот самый Храм, время на исходе.

– Подожди, где Синг’сахи? – Валентин отстранил Михаила, осматривая кусты, из которых выскочили поджидавшие их «диверсанты».

– Там, – махнул рукой Лобанов. – А что? Они же тупые обезьяны…

– Эти обезьяны, как ты выразился, могут быть терминалами! Что с ними?

Князь замялся и принялся объяснять, что веревки, де, не было, и потому он и Сохатый слегка пристукнули «обезьян».

На земле, скрючившись, лежали два фиолетовых раба. Валентин приказал привести Синг’сахов в чувство. Лобанов с Сохатым принялись теребить несчастных.

– Вы их хоть допрашивали? – спросил Валентин. – Они что-нибудь говорили?

– Чушь пороли, ни хрена не понять, – пожал плечами Князь. – Мы их почти сразу отключили – там же еще третий был, ну тот, которого я подстрелил.

– Да, это я хорошо помню, – хмыкнул капитан.

Сохатый доложил, что один из рабов уже не дышит. Капитан оттолкнул его и осмотрел оставшегося Синг’саха, на черепе которого виднелась глубокая рана.

– Черт! – разозлился он. – Ничего себе – «чуть дали по башке»!

– Да кто ж знал, Валентин, что они нужны кому-то?! – взорвался Князь. – Предупреждать надо было!

– Думать надо хоть немного! Чего мочить всех без разбора, беспредельщики?!

Лобанов скрипнул зубами, но промолчал.

– О, Аарх… – вдруг прохрипел второй раб и заморгал глазами.

– Тихо! – рявкнул Валентин.

Трясущейся от возбуждения рукой он достал Кристалл.

– Синг’сах! – позвал Остапенко. – Ты видишь меня?

Раб застонал и, словно с укором, посмотрел желтыми глазами на человека.

– Он готовится… заберет… – Из уголка его рта стекала струйка почти черной крови.

– Ты знаешь, что это такое? – Присев на корточки, капитан поднес к существу пластинку. – Ты можешь сейчас ее использовать?

– Ты… Аарх решил тебя использовать…

– Как?! – удивился Валентин. – Слушай, нужно срочно передать Аарху то, что содержится здесь! Ты понимаешь меня?

Показалось, что Синг’сах слабо кивнул.

– Да. Но уже не могу. Связь потерял… черно все… – Глаза раба прикрылись. – Храм мягкий, словно лунный свет… Падает и течет! Огонь и смерть, но Аарх спасет вас.

– Сосредоточься! Никто тебя больше не обидит, обещаю. – Валентин легонько прикоснулся к оголенному плечу. – Не бойся меня!

Синг’сах вздрогнул и снова распахнул веки.

– Все будет меняться, уже решено. Еще миры. Город и вода. И другие люди… Это все в вашей голове. Узнав, Аарх сделает новое, и это поглотит вас. Он всегда делает новое, но никогда не разрушает старое. Потому что он любит детей своих…

Инопланетянин застонал и затих.

– Возьми Кристалл! – в отчаянии прокричал капитан и начал трясти раба, но уже и сам понял, что все кончено.

– Вот е-мое! – пробормотал Князь.

Валентин поднялся на ноги – у них оставался один шанс – Храм. Это понимали все, и даже без команды отряд направился в сторону величественного сооружения.

– Что он там такое говорил? – спросил на бегу Шорин.

– Бред, – безапелляционно отозвался Сохатый.

– Я и не такое слышал, – пропыхтел Князь. – Когда человек дух испускает, всякое может наговорить. А тут даже не человек.

– Ты же сказал, что он обезьяна! – не удержался от сарказма Остапенко.

– Так и обезьяна, наверное, когда коньки кидает, может всякое наболтать, – парировал Князь, тяжело дыша.

Они выбежали из рощицы, пересекли открытый участок и стали подниматься на холм, где высился Храм. До цели оставалось не более сотни шагов.

Вход находился от них справа, и Остапенко приказал рассредоточиться. Люди взобрались на холм и начали продвигаться вдоль стены, сложенной на вид из отполированного желтоватого с красными прожилками мрамора. Вот показалась одна ребристая колонна, вторая, третья. Из-за угла возникли низкие белые ступеньки.

Валентин шепотом приказал не стрелять без команды.

– Слушай, а это действительно Храм? – спросил вдруг Сохатый, оказавшийся рядом с капитаном.

Остапенко, продолжая красться, пожал плечами.

– Авван же что-то такое говорил – якобы Тигурд для своих пытается организовать новую религию.

– Надо же! – пробормотал Сохатый.

– Ай, потом давай рассуждать будем! – махнул рукой Валентин. – Вперед!

Он первым бросился вверх по лестнице, направив оружие на широко распахнутый вход.

В тот же момент из-за колонны вышел высокий тарланин в светлом одеянии, расшитом золотистыми и серебряными полосками. Более всего мужчина напоминал офицера морского флота в длинном летнем парадном кителе. Единственное, чего не хватало для полного сходства, – капитанской фуражки: вместо нее на голове тарланина красовалось нечто, напоминавшее шлем римского легионера. Выглядел мужчина весьма внушительно, хотя оружия у него и не наблюдалось.

– Стойте! – гневно прокричал он. – Что вы здесь делаете, ведь все гвардейцы брошены на подавление мятежа?! Следуйте приказам главкома!

– Извините, любезный, не записались на прием, – Валентин ловко обогнул его и хотел, было, броситься внутрь, но дорогу ему преградил второй тарланин.

Это был здоровенный детина уже в бронекостюме тоже ослепительно-белого цвета. В руках он держал трубу с коробом на конце, немного напоминавшую пулемет «максим», снятый со станка. Капитан замер на месте – он узнал гравистрел, изображения которого показывал Авван. Действие оружия пока наблюдать не приходилось, но Валентин помнил предупреждения о том, что с близкой дистанции эта штука много опаснее, чем деструктор.

– Подчиняйтесь, господа, – пробасил тарланин. – В чрезвычайных обстоятельствах мы имеем право применять оружие даже против «верхних».

Валентин замялся, лихорадочно соображая, как обойтись без стрельбы.

– Мы действуем по заданию главкома, – начал он. – Поступили сведения, что к Храму движутся диверсанты…

Он собирался и дальше говорить хотя бы что-нибудь, чтобы выиграть время, но в этот момент лицо тарланина вдруг брызнуло кровью во все стороны, и он рухнул навзничь как от сильного удара.

– Удачно ты, Валя, стоял, – ухмыльнулся Князь. – Это я из-за твоей спинки пистолетик опробовал…

Остапенко сообразил, что Лобанов выстрелил из гравитационного пистолета.

– Козел! – прошипел Князь, сплюнув на труп охранника. – Чрезвычайные обстоятельства, а сам шлем не закрываешь! Чего ты, Валя, рассусоливаешь – времени ж у нас ни хрена не осталось!

Служитель храма, похожий на морского офицера в шлеме римлянина, после секундного замешательства кинулся к упавшему оружию охранника, но Сохатый выстрелил из деструктора, и во все стороны полетели клочья белого мундира вперемешку с кровавыми ошметками.

– Всякое бывало, но в церквах беспредела еще не творил, – словно извиняясь, проговорил Сохатый, вертя головой. – Но это же не настоящий храм, верно?

– Нормально сработал, братан! – похвалил Князь. – А что до Храма этого, так он все равно не православный, однако.

Остапенко промолчал и поднял гравистрел.

– Всем быть наготове! – приказал он и осторожно заглянул в большое помещение, начинавшееся сразу за дверями.

На удивление место действительно напоминало храм – скорее католический, чем православный или, тем более, мечеть, не говоря уже о буддийских храмах. Посредине зала стояли длинные низкие сиденья, а в дальнем от входа конце возвышались устройства, напоминавшие кафедры для чтения проповедей. По стенам шли искусные росписи, а под потолком, с которого свешивались длинные медного цвета полосы, парили какие-то цветные шары.

В помещение было пусто и тихо – похоже, смотритель и охранник находились здесь одни.

– Ну как, начальник, – спросил Князь Валентина, – мысли есть, что делать?

Остапенко напряженно думал – сообразить что-то сразу было не так просто. А время неумолимо убегало…

Он вспомнил, что на инструктаже Авван говорил, что если ничего похожего на то, что он описывал, земляне не найдут, то стоит просто попробовать приложить Кристалл к любой поверхности – возможно, тоже получится.

Валентин вытащил пластинку – ничего другого не оставалось, как экспериментировать. Он приказал своему малочисленному отряду занять пока позиции по сторонам от входа, а сам подбежал к одной из ближайших внутренних колонн и приложил Кристалл к мрамору.

Несколько секунд ничего не происходило, но потом вдруг кафедра шагах в двадцати справа издала свистящий шум. Вокруг нее заклубился, словно вытекающий из основания, уже знакомый темный «газ». Он не расходился, а сгущался, пока не превратился в некую почти непрозрачную темную субстанцию, формировавшую нечто вроде удлиняющегося на глазах «хобота». Это очень напоминало то, как возникло щупальце в зале в первом здании, где они побывали, но только в гораздо большем масштабе.

– Ого, получилось? – пробормотал Николай.

– Ты осторожнее, – предупредил Князь. – У нас только одна попытка!

Все как завороженные смотрели на растущий черный «хобот». Его конец равномерно пульсировал. Вдруг Валентин почувствовал, как пластинка под ладонью начала разогреваться, а потом завибрировала и вокруг нее тоже заклубилась темнота. При этом пластина становилась все горячее.

– Эй, Валян, – долетел до него словно издалека голос Князя, – что такое? Ты сам уже в каком-то тумане!

Валентин ничего не ответил. У него неожиданно все поплыло перед глазами, а желудок охватили спазмы, как в приступе морской болезни. Рука будто прилипла к горячему Кристаллу, а вместе с ним и к колонне. Все окружающее, действительно, воспринималось как через дымку – вокруг него и впрямь клубился черный туман, и все звуки стали какими-то приглушенными, словно заложило уши.

«Хобот» к этому времени вытянулся почти до потолка, достигнув в толщину более метра. Он наклонился в сторону Валентина и как бы в нерешительности остановился. Он был очень странный, словно не имел выпуклостей поверхности – казалось, в пространстве провели черной кистью плоскую полосу. И, тем не менее, когда торец «хобота» повернулся к Валентину, капитан мог видеть, что тот имеет идеальное круглое на глаз сечение.

– К нам летят гравилеты! – как сквозь вату раздался крик появившегося в проходе Сохатого. – Три штуки!

– Блин! – закричал Князь. – Ты можешь скорее, Валентин?!

– Да что я?! – хотел крикнуть капитан, но услышал только какое-то сипение. – Я руку убрать не могу!..

Колонна, к которой он приложил пластинку, принялась ходить ходуном, чуть не вывихнув ему руку. Потом она так же резко замерла и басовито загудела.

«Успели? Не успели? – лихорадочно думал Остапенко на грани отключившегося сознания. – Попал вирус в мозги Артефакта? Или нужно было отдать пластинку этому „хоботу“?»

Он пребывал почти в отключке, плохо ориентируясь, сколько прошло времени, и почти уже не понимая, где находится.

– Немедленно выходите! – прозвучало откуда-то с другого конца Вселенной. – Мы уничтожим вас, если вы не сдадитесь. Оставьте оружие и выходите по одному.

– Хрен вам в глотку! – с готовностью отозвался Князь.

Валентин по-прежнему не мог сдвинуться с места, но остальные земляне рассыпались по залу, укрывшись за колоннами.

– Бросай эту херню! – кричал Князь. – Прячься! Чего ты там стоишь, словно мент на перекрестке?!

– Да не могу я… – почти не слыша самого себя, выдавил Валентин. – Не стреляйте пока… подождите…

Ему становилось все хуже и хуже, словно он махом выпил на голодный желудок литр водки. Казалось, что отпусти его сейчас Кристалл, и он упадет бездыханный на мраморный пол, и все на этом кончится.

– Валентин, остановись! – прозвучал откуда-то знакомый голос. – Это я, Кината!

В мозгу капитана заметались мысли, сталкиваясь между собой и разбиваясь на сверкающие, ослепительные осколки. Он, казалось, вообще уже ничего не понимал. Кто это? Откуда? Зачем?

– Землянин по имени Валентин! – снова раздался незнакомый требовательный голос. – С тобой говорила Кината Тотселл. Ты узнал ее?

Говоривший, очевидно, использовал какой-то усилитель, но Остапенко по-прежнему слышал все так, как если бы его основательно контузило.

– Узнал… – одними губами прошептал он.

И тут Валентина вдруг отпустило, к нему резко вернулись нормальные слух и зрение. Колонна, будто выключившись, перестала гудеть, и Остапенко чуть не упал, благо рядом оказался Коля и подхватил его. Кристалл, жалобно звякнув, упал на пол. Старшина, поддерживая товарища, кое-как дотянулся и поднял пластинку.

– Валентин. – Девушка была крайне испуганной. – Не надо стрелять, выйди, пожалуйста!.. То, что вы делаете, неправильно! Вам нельзя здесь находиться!

– Валя, они взяли Кин в заложницы! – прошептал Шорин.

– Не слушай ее! – надрывался Князь.

– Валентин, – звенел голос Кин, – Янж и Юстанна тебя обманули! Это был не Авван, поверь мне, это был подонок Янж!

– Янж, Авван – какая разница! – закричал в ответ Лобанов. – Валентин, она продалась местным ментам! Подставила нас, сука!

– Если вы сейчас сдадитесь, вам ничего не сделают! – молила девушка. – Разве ты не веришь мне?

– Кин, я уже ничего не понимаю! – крикнул Остапенко. – Что происходит?!

– Я сейчас войду, – голос Кин дрожал. – Могу я с тобой поговорить?

– Иди, иди сюда, кисонька, – ухмыльнулся Сохатый, перекатившийся под скамью. – Тут-то мы тебя и грохнем.

– Не сметь ее трогать! – прорычал Валентин. – Я сам разберусь!

– Да не слушайте их! – орал Князь. – Нас уже со всех сторон окружили! Что я, легавых, не знаю?! Они везде одинаковые!

«Хобот», о котором все забыли, покачивался в воздухе, словно в нерешительности.

– Что делать-то, Валя? – Старшина переводил взгляд с дверного проема на напарника и обратно.

– Нам нужно тянуть время, возможно, мы что-то больше поймем, – ответил Остапенко и крикнул, обращаясь к девушке: – Кин, скажи, что мы готовы к переговорам!

– Валентин, я иду! – услышали они голос Кин. – Прошу тебя, успокойся! Вас обманули!

В дверном проеме показалась фигурка в УЗК.

– Валян, что делаем? – нервно спросил Князь.

– Ничего! – гаркнул Николай. – Валя будет говорить с ней.

Пройдя пару метров, Кин, недоумевая, остановилась.

– Ой, что это?! – удивленно спросила она, увидев «хобот».

– Сам не знаю, что это такое, – крикнул Валентин.

– Смотри, – прошептал ему Николай, показывая на «хобот», – а оно приближается… Может, отдать Кристалл ему?

Действительно, странное образование уже висело всего метрах в трех от них.

– Не надо, – тоже шепотом ответил Валентин. – Дай Кристалл сюда, он еще пригодится нам.

Старшина протянул ему пластинку и махнул тарланке рукой. Девушка бросилась к ним со всех ног.

– Кин, – Валентин схватил ее за руку, – что происходит?

– Это был не Авван, это Янж прикинулся Авваном… – Девушка запнулась. – Понимаешь, это все он задумал и подстроил.

В проеме входа появились еще две фигуры с оружием, их бронекостюмы были белого цвета – очевидно, они тоже представляли какое-то специальное подразделение гвардии главкома.

– Опустите оружие! – приказал один из тарлан.

– На понт берете, скоты! – исступленно заорал Князь. – Паца, огонь!

– Не стреляйте! – завизжала Кината, но было уже поздно.

Прозвучало два выстрела – Лобанова и Сохатого. Одного из гвардейцев сбило с ног, но, похоже, не вывело из строя, потому что он довольно резво перекатился за выступ стены. Второй в долгу не остался – он отпрыгнул в сторону и разнес в пух и прах ряд скамеек и одну из колонн, которая, падая, чуть не придавила Лобанова. Остапенко отметил, что у гвардейца был «обычный» деструктор.

– Уходите! – в отчаянии прокричал землянам Валентин, машинально закрывая собой Кин. – Уходите!

Михаил, не слушая его, пальнул еще раз, и первого гвардейца отшвырнуло обратно на улицу.

– Отходим! – Капитан сунул девушке свой деструктор и потащил ее в дальний угол зала. – Боюсь, с переговорами у нас уже ничего не выйдет.

В Храм вбежало еще двое тарлан. Не обращая внимания на обстрел и залегших за укрытиями Князя и Сохатого, они кинулись за Валентином, старшиной и Кин. При этом гвардейцы не стреляли, видимо, намереваясь взять землян живьем или, возможно, опасались за жизнь девушки.

Троица подскочила к небольшой двери, Шорин распахнул ее, и они очутились в низком светлом коридорчике с какими-то фресками на стенах. Взглянув назад, Валентин успел заметить, как черный «хобот», словно по-прежнему в нерешительности, покачивается в воздухе.

– Авось куда-нибудь да выберемся! – Шорин бросился вперед, готовый разнести на куски любого, кто встанет на пути.

Второй бежала Кин, а капитан с гравистрелом прикрывал их сзади. Как выберутся из этой переделки Князь и Сохатый, он уже не знал, но ждать их было равносильно самоубийству. В конце концов, миссия, по существу, выполнена, и Артефакт должен теперь оказаться под контролем Аввана. Впрочем, исследователь говорил, что это можно однозначно понять лишь спустя какое-то время… Что ж, значит, нужно продержаться еще совсем чуть-чуть.

«Черт, – вспомнил Остапенко, – Кин лопотала про то, что Авван – не Авван, а какой-то Янж. Я уже ни фига не понимаю…»

Хотя он и не был профессиональным военным, однако Валентин давно уяснил себе, что в подобных ситуациях непонимания и цейтнота не стоит заморачиваться и рассуждать – единственным результатом таких рассуждений будет собственная голова в кустах. Надо действовать по плану до того момента, когда можно будет разобраться во всем спокойно.

– Валентин! – все пыталась объяснить Кин. – Не надо бежать! Зачем ты это делаешь?

– Я был не против переговоров, но Князь начал стрелять! Пусть выкручивается теперь, как хочет.

– Но ведь еще не случилось ничего страшного, все можно уладить…

– Сомневаюсь, детка! Дело уже сделано, и нам этого не простят. Поэтому я не собираюсь никому сдаваться.

Он вызвал Юстанну, воспользовавшись, как и договаривались, паролем:

– Туман, Туман! Слышишь меня? Ответь!

– Слушаю! – сразу же отозвалась Юстанна. – В чем дело, Валентин? Вы выполнили задание?!

– Да, мы в Храме, Кристалл, кажется, задействован…

Коридор свернул вправо, а потом влево, и люди уперлись в подножие лестницы, ведущей наверх. Не раздумывая, они кинулись по ней – сзади уже отчетливо слышался топот ног.

– … Но появилась охрана, – продолжал Валентин. – Сейчас за нами погоня!

– Потери есть?

– Пока нет, но Князь и Сохатый остались в центральном зале. Они… прикрывают нас.

– Вот как… – задумчиво протянула Юстанна.

– Нам пришлось бежать, здесь куча гвардейцев, а с нами еще и Кин. Огонь по нам пока серьезно не открывали, возможно, как раз из-за нее.

– Кин?! – вскричала Юстанна. – Откуда она взялась?!

– Долго объяснять!

Лестница привела их на второй этаж. Они выскочили в новый коридор, по бокам которого виднелось несколько массивных дверей. Старшина тут же выстрелил куда-то в сторону.

– На всякий случай, – пояснил он. – Там вроде кто-то шевелился.

– Я все объясню! – в отчаянии повторила в который раз Кин. – Авван, которого вы видели, – совсем не Авван! Это был Янж!

– Проклятая девчонка! – заорала Юстанна. – Валентин, она осведомитель Тигурда, ты разве еще не понял?! Пристрели ее!

– Это ты, Юстанна, предательница! – огрызнулась девушка. – Ты предала брата и, более того, ты – изменница, ты хочешь уничтожить наш мир!

– Ах ты, сучка малолетняя!.. – потеряв самообладание, взвизгнула Юстанна.

– Некогда разбираться, уймитесь! Коля, прикрой ее! – Валентин оттолкнул девушку к старшине и бросил на лестницу взрывную гранату.

Оглушительно бухнуло, поднялась туча пыли, полетели осколки, и последний пролет исчез, доставив преследовавшим тарланам некоторые неудобства. Разумеется, глупо предполагать, что таким образом земляне отделались от врагов: наверняка силы, брошенные главкомом на их захват, более значительные, чем пять-шесть гвардейцев.

– Туда! – Валентин показал на левое, плавно изгибающееся крыло здания.

– Валентин! – снова вступила в разговор Юстанна, которая, казалось, успокоилась. – Ты молодец, наша взяла! Парализующего поля нет, ждите подмоги. Мы скоро будем у вас!

– Отбой. – Капитан отключил рацию. – Ну, слава богу, ребята, хоть что-то понятно!

Беглецы пробежали шагов пятьдесят и тут заметили стоящего к ним спиной гвардейца с гравистрелом. К счастью, тот напряженно вглядывался в левый боковой проход и диверсантов не заметил.

– Назад! – прошептал Валентин, и они попятились за угол.

Переглянувшись, Остапенко и Шорин поняли друг друга практически без слов – гвардейца требуется свалить сразу. Возможно, хватило бы и одного выстрела из гравистрела, который был у Валентина, но капитан совсем не знал это оружие.

Кин только обреченно вздохнула и покачала головой.

– Приготовились! – скомандовал Валентин.

Они выглянули из-за поворота. Охранник пока стоял так же как стоял. «Эх ты, дурак», – мельком подумал Валентин.

– Раз, два, три!

Выстрелы прозвучали абсолютно синхронно. Точнее, звук производил только деструктор. Оружие капитана действовало почти бесшумно – только легкий щелчок и слабая отдача, которые капитан ощутил уже, казалось, после того, как гвардейца швырнуло на стену с силой явно много большей, чем от одного деструктора. Тарланин упал, выронил оружие и больше не двигался.

Троица подбежала к убитому, и Валентин схватил оброненный им агрегат, который земляне до сих пор в живую тоже еще не видели. На сей раз это оказался индуктор – очевидно, сюда послали гвардейцев, экипированных лучше всего.

Порадоваться трофею Валентину не дали крики справа, из другого прохода, а затем рядом хлестнула сине-красная молния, отозвавшаяся грохотом рушащихся стен в противоположном боковом коридоре – стрелявший, по счастью, промазал.

– Ёпэрэсэтэ! – Шорин, не целясь, пальнул в сторону гвардейцев и откатился назад.

Кин упала рядом с ним, а Валентин, еще даже не видя врага, развернул новое оружие вправо, рука сама легла куда нужно, а палец нащупал пусковую кнопку.

Время растянулось. Прямо на капитана несся высоченный гвардеец, уже изготавливаясь для выстрела, но Валентин успел сделать это первым.

Эффект был удивительным. Оружие слегка дрогнуло в руках, издало свистящий звук и гвардейца прошило насквозь – Остапенко видел, как в мимолетной вспышке пламени у него в груди образовалась дыра, словно тарланин носил не непробиваемый УЗК, а простую тряпичную куртку.

– Страшная штука, – сообщил он Николаю, – но гвардейцев там, похоже, целая рота. Надо прорываться вперед!

– Как скажешь, камрад, – прорычал Шорин.

Они снова побежали по периметру здания.

– Неплохая, значит, машинка? – Николай, пыхтя, кивнул на оружие в руках Валентина.

– Дьявольская! Нам бы всем по такой, – ответил Валентин и вдруг встал как вкопанный. – Приплыли… – прошептал он.

– Упс! – Старшина, налетев на него, вскинул деструктор. – Что там?

Впереди заняли позиции более десяти гвардейцев, и половина из них целила в беглецов как раз из таких же «пищалей», какую только что раздобыл Валентин.

– Не стрелять! – приказал капитан. – Дернемся – от нас мокрого места не останется.

Сзади них послышался топот и голоса – беглецов взяли в «клещи».

– Туман! – Капитан попробовал вызывать Юстанну. – Туман!

– Земляне! Сдавайтесь! – прозвучало впереди. – Оружие на пол, руки за голову!

– Туман, ответь!

Валентин забеспокоился – тарланка молчала.

– Отпустите девушку, и вам ничего не сделают!

– Ага, – мрачно проговорил Шорин, – мы вас не больно зарежем – чик-чик…

– Если через полминуты не сдадитесь, мы откроем огонь!

– Боже, боже, я же не думала, что это все закончится этим! – чуть не плакала Кин. – Я не знала…

– Поздравляю, мы в полной жопе, – констатировал старшина.

– Земляне, отсчет пошел!

– Туман, хрен тебе в глотку, где ты?!

– Да здесь я, здесь, чего ты орешь? – неожиданно отозвалась у него в шлеме Юстанна. – Проблемы у меня, понимаешь? Отвянь на время! Конец связи.

Валентину оставалось только выругаться.

– Итак? – тихо осведомился Шорин. – Наши действия?

Валентин посмотрел на него и пожал плечами.

– У гвардейцев индукторы, их много. У нас нет шансов, – удрученно сказал он. – А смысла в скорой смерти не будет никакого, поэтому я предлагаю сдаться. А там будь, что будет.

Капитан поднял вверх свободную руку.

– Мы сдаемся! – крикнул он. – Надеемся на ваше благородство!

Шорин фыркнул.

– Отлично! – прокричали со стороны гвардейцев. – А теперь…

Тарланин вдруг замолчал на полуслове, и в рядах инопланетян началось замешательство.

– Что происходит? – старшина, уже наклонившийся, чтобы положить оружие, замер.

– Ничего не понял, – покачал головой Валентин.

В воздухе возник какой-то гул, пол вздрогнул и вдруг начал прогибаться.

– О, черт, этого еще не хватало! – завопил Николай.

Валентин почувствовал, как ноги погружаются в глубь перекрытия – сначала по щиколотку, а потом он провалился до половины икр. Впечатление создавалось такое, словно он пытался стоять в плохо натянутом гамаке.

– Кин, что это? – заворчал Шорин. – Что за штучки?..

Он не удержался и упал на бок, чуть не нырнув под кровожадно-податливую поверхность полностью.

Остапенко лихорадочно пытался угадать, в чем причина непонятных метаморфоз. Возможно, это подоспели на помощь Юстанна и сам Авван? Хотя нет, Кин сказала, что Авван – это не Авван, а Янж. Балансируя руками, чтобы не упасть, он пытался выбраться из необычной трясины, уже захватившей его по колени, и крикнул девушке вопрос.

Кинату саму уже засосало до пояса – Валентин протянул ей руку, пытаясь помочь. Тарланка, судорожно цепляясь за ладонь землянина, прокричала, что и сама совершенно не понимает, что случилось.

Вдвоем они, казалось, начали погружаться в пол, ставший мягким, как масло, еще быстрее. Валентин прилагал неимоверные усилия, чтобы в это ужасное болото не уйти с головой.

– Коля, как ты? – крикнул он.

– Угадай с трех раз… – Старшина кое-как выпрямился, хотя теперь оказался погребенным по грудь. – Ха, Бендер, а у них дела-то не лучше нашего!..

Капитан посмотрел в сторону гвардейцев, которых постигла та же самая участь. Ряды их рассыпались, оружие у многих упало, и на диверсантов никто уже не обращал внимания. Никого, полностью стоящего на полу, видно не было, и барахтающиеся торсы со стороны выглядели даже смешно. «Куда мы провалимся? – с тревогой подумал Валентин. – На нижний этаж? Или еще куда?..»

В эту секунду здание качнулось, и вся часть коридора с гвардейцами, прогнувшись, ухнула вниз. Кин завизжала.

– Спокойно! – крикнул Валентин. – Не дергаемся, пытаемся медленно вылезти. Побольше опоры, используем оружие. Шире локти, без рывков! Представьте, что провалились под лед…

– Я не чувствую своих ног! – в страхе сообщил Шорин.

– Ну вот и не дергайся!

Внешняя стена Храма принялась прогибаться наружу, и пол накренился к ней под значительным углом. Затем конструкция в нескольких местах лопнула, и в зияющих трещинах люди увидели небо и облака. Словно трап, прогибаясь, «пластилиновая» стена плюхнулась на внешнюю сторону, образуя своего рода горку. Пол, в котором застряли диверсанты, потянулся за ней.

– Еще не все потеряно! – приободрился Валентин.

Перекрытия храма вытягивались словно резиновые – все крыло здания, поскрипывая и постанывая, медленно поехало, оседая на землю. Капитан прикинул шансы на спасение – не так уж и плохо. Упасть в костюме не страшно (Авван рассказывал, что УЗК компенсирует удары от падения с приличной высоты), а вот если их завалит странно оплывающим Храмом, то кто его знает, что будет – сгорел же в пожаре Сагдан!

Сейчас перед ними, почти касаясь земли, распластался лоскут стены, по которому можно попробовать съехать вниз. Оставалось лишь выбраться из тисков пленившего их пола, и путь к свободе открыт.

Тем временем начал прогибаться и потолок, грозя рухнуть вниз.

– Выбираемся, скорее! – приказал Валентин. – Нам нужно скатиться туда, вниз по наклонной плоскости!

– Я не смогу! – в отчаянии закричала Кин. – Мне не выбраться!..

Валентин знал, что такое паника. Слишком хорошо знал. Как правило, в подобной ситуации сюсюканье никогда не приводило к желаемым результатам, скорее, наоборот, способствовало гибели.

– Чепуха! – рявкнул он. – Ты или выберешься отсюда, или останешься навечно погребенной, черт возьми. Давай же!

Девушка смолкла, замерла и начала, сосредоточенно пыхтя, продвигаться к проему. Валентин, стараясь не провалиться вниз полностью, помогал ей. Шорин также принялся методично выковыривать себя из пола.

Откуда-то с верхнего этажа, размахивая руками и вопя, упал гвардеец – в нескольких метрах от капитана он пробил в полу дыру и исчез этажом ниже. Стараясь не обращать на это происшествие внимания, люди все-таки выбрались на поверхность перекрытия и оказались на верхушке горки, образованной отслоившейся стеной.

– Спускаемся по очереди! – предупредил Валентин.

Первым скатился старшина. Неуклюже балансируя и забавно подпрыгивая на неровностях, он съехал на заднице вниз, чуть не свалившись с рваного края бывшей стены.

– Нормально! – закричал Николай снизу. – Есть мягкая посадка!

– Теперь ты! – Капитан сжал руку Кин.

Кин несмело уселась на горку и посмотрела на Валентина.

– Ты поймешь меня правильно? – упавшим голосом спросила она.

– О чем ты?

– О том, что я привела сюда людей Тигурда… Но я хотела как лучше! Тигурд тоже хотел как лучше. Не знаю, что там раньше было, а сейчас он точно хочет как лучше.

– Ладно, поговорим потом! Скорее!

Где-то над их головами громко хлопнуло, затрещало, и вниз, совсем рядом, упал балкон, расплескавшись на земле, словно подтаявшее мороженое. Кин испуганно пискнула и покатилась по наклонной плоскости. Шорин поймал ее и махнул Валентину, с тревогой показав вверх, – Храм клонился все больше и больше. Горка тоже начала деформироваться – на ней теперь вздувались большие пузыри, а поверхность шевелилась словно живая. Стоял постоянный треск, писк и скрежет.

Положение становилось критическим. Остапенко поправил оружие, сгруппировался и кинулся вниз. Удачно миновав опасный съезд со стены вбок и первый колышущийся пузырь, Валентин, тем не менее, налетел на второй, пробил его и… с утробным хлюпаньем провалился, упав на землю почти с четырехметровой высоты. Бронекостюм защитным полем смягчил падение, и капитан даже не ушибся.

– А вот и он, – прорычал кто-то рядом. – Вставай, мразь!

Валентин оказался лежащим около одного из входов Храма, у лестницы, а рядом, широко расставив ноги, стоял гвардеец, направив ему в голову раструб индуктора.

Друзей не было видно – горка образовала как бы новую стену, закрывая от него улицу, а заодно Шорина с Кинатой. Оставалась лишь небольшая щель сбоку. «Надеюсь, Коля догадается заглянуть сюда», – пронеслась у Валентина мысль.

– Вставай, проклятый землянин!

– Не могу пока. Видишь, я упал… – Капитан попытался осмотреться.

Кроме этого охранника пока никого рядом видно не было.

– Что ты врешь, мразь, на тебе же УЗК! – Тарланин пнул Валентина ботинком под ребра. – Сволочи, продались Коуллу!

– Никакому Коуллу я не продавался! – Валентин, все еще лежа, прикидывал, как свалить, и желательно навсегда, от этого пижона. – Я тут случайно, честное слово!

– Кого ты хочешь надуть?! Перед тобой командир отделения Бломулл!

– Послушайте, командир, – примирительно проговорил Валентин, – я не…

– Вставай, придурок, а не то для начала я отстрелю тебе ногу!

Ногу? Отлично, да только будет все наоборот!

– Хорошо, командир Бломулл, дайте пару секунд отдышаться, и я в вашем распоряжении. Мой костюм неисправен, потому я упал не слишком удачно…

Гвардеец самодовольно хмыкнул.

– Чертов дикарь, – презрительно сказал он. – А где твой дружок и эта девчонка, которую, к сожалению, нам приказано не трогать ни при каких обстоятельствах?

– Они застряли наверху. Думаю, никуда они от вас не денутся.

– Еще бы!

– А вы не знаете, что такое происходит?

– Ты еще смеешь меня спрашивать?! Сам будешь отвечать перед главкомом.

– Конечно, теперь я вижу, что поступил неправильно! Я во всем покаюсь! – Валентин, чуть изменив позу, незаметно нащупывал оказавшийся под ним индуктор.

– За вашу поимку главком обещал серьезную награду, – мечтательно проговорил гвардеец. – И я тебя лично доставлю к нему!

«Ах, вот почему ты на подмогу никого звать не торопишься», – хмыкнул про себя Валентин.

– Вставай, нечего валяться! Храм может рухнуть. – Тарланин требовательно наклонился к Валентину, и в этот момент из-за края горки показался Шорин.

– Руки вверх! – заорал он, вскидывая гравистрел.

Гвардеец резко повернулся и выстрелил – часть опустившегося перекрытия исчезла во вспышке от удара пули, выпущенной с колоссальной скоростью. Он уже не смотрел на Остапенко, и этого оказалось достаточно, чтобы Валентин, выхватив из-под ноги свое оружие, выстрелил командиру Бломуллу в ногу.

Близким взрывом капитана откинуло чуть в сторону, залив кровью и частицами распыленной плоти тарланина, а охранник, уже без голени, рухнул навзничь. Вскочив, Валентин подобрал упавшее оружие – теперь у них появился еще один индуктор.

– Идиоты… – просипел гвардеец, корчась на земле. – На что вы надеетесь?

– Скорее, Валя, уходим! – Старшина напряженно следил за входом в здание, откуда, к счастью, больше никто не появлялся.

Валентин хотел обыскать карманы гвардейца, но задержка, даже самая малая, могла кончиться для них плохо. Он просто отдал второй индуктор Николаю – это оружие на деле доказало свою эффективность.

– Ты уж извини, что так получилось, – бросил он тарланину.

– Я тебя и в аду достану… – пообещал Бломулл, которому костюм уже вколол обезболивающее и остановил кровотечение.

– Туда еще не всех пускают!

Земляне выбежали из-под прикрытия трансформировавшихся стен Храма, и Валентин с удовольствием отметил, что Кин, целая и невредимая, притаилась у края оплывающей горки.

Капитан спросил, заметила ли она кого-нибудь. Девушка, к которой уже вернулось самообладание и способность трезво рассуждать, рассказала, что за рощей стояло одно или два отделения гвардейцев, но они только что снялись и быстро направились в направлении за лес. Разговоры по радио ей, к сожалению, прослушать не удалось – гвардейцы пользовались шифрованными каналами.

– Уходим! – Валентин потащил Кин за руку в сторону от продолжавшего оседать Храма.

Они побежали к виднеющимся невдалеке холмикам, заросшим кустарником.

На ходу Шорин рассказал, что когда он потерял Валентина из виду, то решил, что тот снова застрял внутри «киселя», в который превращался материал Храма. Поэтому старшина полез наверх проверить, но командира там не нашел. После этого, уже спустившись вниз, он увидел Бомулла, который держал Остапенко под прицелом.

– Спасибо, Коля, спасибо! – Валентин хлопнул напарника по плечу. – Не в первый раз уже из беды выручаешь.

Они упали в ложбине за первым рядом кустов.

– Каков план, командир? – отдуваясь, осведомился старшина.

– Давай прикинем… – Валентин пожевал губами и осмотрелся по сторонам.

Что они имели? Земляне находились в непонятном месте, во владениях местного правителя по имени Тигурд. Единственным выходом, какой они знали, был тот самый переход, через который группа и проникла сюда. Времени осталось, судя по часам, двенадцать минут…

Остапенко даже тихонько присвистнул – ему казалось, что они возились гораздо дольше. В общем, получалось, что уйти еще можно успеть, если, конечно, по пути не возникнут непредвиденные трудности. Вопрос: стоит ли убегать, так ничего не поняв и не получив обещанной награды? Или следует остаться и потребовать от Аввана и Юстанны то, что причитается?

На это Шорин философски задал встречный вопрос: а где гарантии, что им дадут то, что обещали? Нужны ли они теперь Аввану?

– Согласен, это, конечно, тоже вопрос, – хмыкнул Остапенко.

– Да не Аввану! – горячо возразила Кин. – Я же говорю: это был его друг Янж. То есть бывший друг, разумеется. Он предатель!

– Подожди, – Валентин нахмурился, – кажется, Авван, ну… тот человек, который нанял нас, тоже упоминал Янжа. Кто это такой?

– Да он и был перед вами! Это Янж, а не Авван! Он прикинулся Авваном!

– Но зачем?! Нам-то какая нам разница, как его зовут?

Кината объяснила: Янж опасался, что если землян захватят раньше времени, то узнают, кто затеял все провокации. Тогда бы ему пришел конец. А так он назвался Авваном, он все творил от имени Аввана – и как бы подставил настоящего Аввана.

Девушка шмыгнула носом.

– Ладно, не хнычь, – Валентин потрепал ее по плечу. – Но я все равно ни черта не понимаю… А почему ты раньше молчала? И, главное, как ты тут оказалась и зачем сдала нас властям? Меня это больше всего сейчас интересует!

– Действительно, а ну-ка колись! – грубо вмешался Шорин. – Надо разобрать, за кого она вообще, а то вертят нами все, как идиотами… Командир, я считаю, у нее нужно забрать оружие.

Кин всплеснула руками:

– Обещаю, я все вам расскажу, все, что знаю! Но, надеюсь, вы поймете меня – все так странно и запутано…

Валентин с раздражением проворчал, что странность и запутанность ситуации он и сам давно заметил. Землян вообще слишком долго кормили обещаниями все рассказать то одни, то другие, а им приходится подставлять свои головы, ничего не понимая.

Кината стала пытаться объяснить, что она все расскажет позже, а сейчас не время для подробных рассказов.

– А когда же будет это «время»?! – снова встрял Шорин. – Когда нас к стенке поставят?

– Сейчас не время, тут она права, – вздохнул Валентин. – Нам нужно решить, что делать, причем быстро. Кин, что ты думаешь по этому поводу?

– Однозначно могу сказать, что Янжу доверять нельзя, – сказала она. – Теперь он постарается вас убить.

– А тебя? – засопел Шорин.

– Меня… – Кин криво усмехнулась. – Со мной он хочет сделать совсем другое. Чего же он может хотеть от женщины?

– Ладно, – закрыл неловкую тему Валентин, – а кто же такая Юстанна на самом деле?

– Она на самом деле сестра настоящего Аввана, но сестра по отцу. В общем-то, она ненавидит брата и меня ненавидит.

– Вот ты, значит, какая, Юстанна… – задумчиво проговорил Валентин.

В это время здание Храма, шумно вдохнув, осело и превратилось в бесформенную кучу, уже ничем не напоминающую былое величие.

– Как кусок масла на сковородке, – мрачно прокомментировал Шорин и добавил ни к селу, ни к городу: – Вот мудаки!

– Интересно, выбрались ли Князь и Сохатый? – покачал головой Остапенко. – Ладно, что ты еще можешь сказать про Юстанну и остальных?

Кината рассказала, что Юстанна – подлый человек. С братом она никогда не ладила, и они общались мало. Янж постоянно домогался Кин, а когда в ее жизни появился Авван, то он просто вышел из себя. Юстанна тогда же нашла точки соприкосновения с Янжем: оба ненавидели Аввана, и у них хватало причин для мести и подставы. Юстанна и Янж были любовниками – поэтому сводная сестра Аввана ужасно ревновала Янжа к Кинате и терпеть не могла последнюю.

– Я это заметил, – кивнул капитан, внимательно слушая сбивчивый рассказ девушки. – И вся эта каша из-за тебя, что ли?!

Кината всплеснула руками и сказала, что глупо так думать. Просто Янж и Юстанна решили с помощью землян захватить власть над Пирамидой! Сама Кин, правда, мало что про это знала, но Авван кое-что рассказывал. Тигурд никого не подпускал к Пирамиде кроме нескольких техников и, наверное, правильно делал. Хотя, как узнала девушка только сегодня, один из техников как раз и попытался предать его в пользу Коулла. Это грозило страшной бедой вообще всем «верхним» и, прежде всего. Аввану, а также Валентину и Николаю. Кин очень испугалась, поняв, в чем дело. В общем, она решила, что этому нужно положить конец и рассказать о случившемся Тигурду в надежде, что главком поймет, что земляне ничего не знали.

Девушке пришлось ломать комедию перед Янжем, чтобы он думал, что на нее все еще действует блокиратор памяти.

– Это тот препарат, что мы тебе вкололи? – уточнил Валентин.

– Ну да! Янж давно хотел затащить меня в постель. Но он мне никогда не нравился! Я вообще не понимаю, почему Авван так много с ним общался и почему так доверял? Правда, они вместе выросли, но…

Кин вздохнула и продолжала рассказывать.

Янж решил применить хитрый ход, используя блокиратор памяти. Кината должна была забыть большинство случившегося за последние три-четыре года. Судя по практике применения этого препарата, у нее остались бы чувства к Аввану, воспоминания о его имени и тому подобное, ведь блокиратор не разрушает личность, но точные воспоминания о человеке стерлось бы. Поэтому Янж заодно и решил изобразить из себя Аввана, чтобы сделать Кин своей любовницей. Слава Богу, этому во многом помешала Юстанна и еще то, что блокировка произошла на очень короткое время, совсем не так, как планировал Янж.

Все дело в том, что у Кинаты оказалась нестандартная группа крови, но об этом практически никто не знал. Поэтому препарат подействовал слабо, для достижения нужного Янжу эффекта потребовалась бы вдвое большая доза. В гравилете, когда группа бежала от баори, девушка действительно почти отключилась, но скоро все прошло, и она начала догадываться, а сейчас память вернулась уже полностью.

Валентин спросил, а где сейчас настоящий Авван. Кината подтвердила, что он сейчас уже у Тигурда. Главком тоже долго не мог найти его, ведь на своей Базе Авван какое-то время не появлялся. Оказалось, он был на Земле, планете, которую курировал. Вообще в спокойные времена девушка и Авван иногда встречались на его территории или у Кин на озере, где землян захватили агенты Комитета. Правда, в последнее время это случалось все реже и реже, так как Авван был занят своими делами, да и сама Кин много работала у баори, пыталась предотвратить гражданскую войну в одной из их Зон.

– Ты говоришь об этом, словно о примирении двух соседок по лестничной клетке! – заметил Валентин.

– Ну… Мне практически ничего не грозило, ведь нас зачастую считают богами, что было почти правдой! Бывало, конечно, что исследователи пропадали, гибли, но это редкость. Некоторые считают это играми, но…

– Хорошенькие игры! – вставил старшина. – Нашли разные штучки в этой долбаной Пирамиде, и понравилось, значит, богов изображать!

– Что? – не поняла девушка.

– Это он шутит, обсудим потом! – отмахнулся Валентин. – А с твоим Авваном ты еще вполне можешь все наладить.

– Не знаю, не уверена. Я его видела вот сейчас, у Тигурда. Говорю же, он нашелся! – Кин всплеснула руками. – Он меня обнял, поцеловал, а сам все о каких-то землянах с отцом толкует, на меня даже почти и не смотрел…

– О каких землянах? – насторожился Остапенко.

Кината рассказала, что спрятаться на Земле Аввана уговорил Янж – фактически он и его подставил, устроив самую настоящую провокацию. У Аввана там взорвался гравилет – без сомнения, тоже проделки Янжа. Во время пеших странствий через Зоны Авван встретил каких-то землян, которые ему здорово помогли.

– Погоди! – перебил ее Валентин. – Пешком, с Земли?! Через много Зон, один?!

Девушка объяснила, что у Аввана имелся деструктор и УЗК. Правда, в одной земной зоне он все-таки попал в плен, но новые друзья его освободили, и дальше он двигался с ними. Потом они почему-то растались – Кин не поняла толком, почему, так как она больше внимания обращала на попытки уговорить главкома вступить в переговоры с Валентином и Николаем. Но Авван порывается найти «своих» землян и, кстати, подумал, что Остапенко и Шорин как раз те люди, которые его спасли. Но когда он увидел капитана и старшину…

– Как он нас мог увидеть, где? – чуть ли не в один голос вскричали Отапенко и Шорин.

– Ему показывали ваши изображения, разумеется, – слабо улыбнулась Кин. – В общем, когда он понял, что вы – не его земляне, он практически потерял к вам интерес. Хотя сейчас после вмешательства в Артефакт и Тигурд, и он могут вами снова заинтересоваться. – Она в который раз всплеснула руками и добавила упавшим голосом: – Не знаю, я так запуталась!

– Ладно, – Валентин снова коснулся ее плеча, – можно подумать, мы не запутались… Ну а что ты сейчас предлагаешь делать? Пойми, мы, похоже, конкретно влезли в защиту этого долбаного Артефакта или Пирамиды, мы сделали с ним нечто. Внесли какой-то сбой, отключили или разрушили – я толком не знаю! Мы убили несколько агентов и гвардейцев. Кто за все это в ответе? Мы! С чего ты взяла, что Тигурд простит нас? Очень сомневаюсь! Кроме того, сейчас тут появятся Янж и Юстанна. А что нам делать с ними?

– А самое главное, время наше вышло, – заметил Николай. – Мы уже никак не успеваем ко входу. Влипли, карапузики, кончились танцы!

– Это верно, – согласился Валентин. – Да, собственно, нам уже большой разницы нет, успели или не успели.

– Тигурд поможет, – уверенно сказала Кин. – Жаль, что вы начали стрелять в Храме, но уверена, что нам по-прежнему необходимо встретиться лично с ним. И Авван, уверена, будет на нашей стороне в любом случае.

– Да кто такой этот Авван?! – разозлился Валентин. – Что он за шишка такая, чем он-то поможет?! Почему ты так уверена – из-за того, что ты его подруга?!

– Возможно, и из-за этого. Но главное в том, что Авван – сын Тигурда!

На несколько секунд в воздухе повисла тишина.

– Ах, вот оно как! – проговорил Валентин. – Получается, что и Юстанна – дочь главкома?! Ну и компания у вас подобралась…

– «У вас», – печально повторила Кината, поднимая щиток шлема – по ее лицу текли слеза. – Да мы же теперь вместе, Валентин, мы теперь в одной связке. И мы выпутаемся, я клянусь. А если и умрем, то тоже вместе – я вас не брошу…

Шорин только крякнул.

– Ну-ну, вам сейчас представится возможность умереть вместе, – заявил он, глядя куда-то вдаль. – К нам гости направляются, и немало. Гостевой у нас денек!

Глава 22

Множество гравилетов медленно летели плотным строем на высоте метров шестьдесят—семьдесят будто бы специально для того, чтобы сторонний наблюдатель мог вдоволь налюбоваться мощью и уверенностью этой армады. Грозно и неумолимо они постепенно заполняли собой чуть ли не все небо.

– Сколько же их еще там? – пробормотал Шорин. – Они нас тут не заметят?

– Будем надеяться, – ответил Валентин. – Остается только трупами прикинуться…

– Здесь, наверное, полсотни машин, если не больше… – удивленно произнесла Кин. – Они должны нас заметить, там есть специальное оборудование. На нас не обращают внимания, скорее всего, потому, что они заняты не нами, а чем-то совсем другим. Но не понимаю, как Коуллу удалось привести сюда столько машин?

– Коуллу? – переспросил Валентин.

Кината объяснила, что это гравилеты Комитета – на машинах имелся знак: круг в треугольнике, а у гвардии Тигурда, наоборот – треугольник в круге. Поэтому не понятно, как они сюда попали, ведь в Терминальную Зону агенты не имели доступа за исключением редких случаев.

Валентин заметил, что сейчас как раз обстановка неординарная – с Артефактом неполадки, которые вызвали земляне. Не понятно только вот что: если в данной ситуации администратор может послать свою армию на главкома, в чем тогда состоял для Янжа смысл отключения защиты Терминала?

Кин ответила, что, возможно, Коулл как раз именно сейчас начал вторжение на территорию главкома – ведь теперь эта Зона не защищена!

– Блин, – пробормотал Шорин. – Да, я тоже ничего не понимаю! Хорошо, так на что же рассчитывали Янж и Юстанна? Ну прилетят они сейчас сюда, если долетят, конечно, и что? «Артефакт под контролем, Артефакт под контролем!», а здесь – Коулл! Туфта какая-то, что-то тут не то!

– А может, Тигурд попросил помощи? – неуверенно предположила Кин.

– Помощи?! Ты же говоришь, что Коулл сам затевает переворот! – недоверчиво хмыкнул Николай и покосился на проплывающие над ними гравилеты. – Да и от кого они могли бы защищаться вместе такими силами?? От нас, что ли? Не верю!

– Ну почему же, – задумчиво сказал капитан, – если раньше Терминал был сверхзащищенным местом, если тут было, что охранять, а теперь, грубо говоря, забор не функционирует, то логично, что сюда должны стянуть значительные силы.

– Но не такие же, Валентин! Тем более Коулл и Тигурд – сейчас враги!

– Слушай, Кин, а у тарлан есть сильные внешние враги?

Девушка на секунду задумалась и ответила, что она о таких не слышала. Все известные расы попросту разделены на Зоны, большинство вообще технически слабо развиты. У них просто нет такой техники, а технику Артефакта, которой пользовались тарлане, другие инопланетяне в таком количестве нигде захватить бы не смогли. Тарлане вообще в Зонах редко действуют открыто и о них там мало кто знает.

– Погоди, ты говорила о каких-то землянах, с которыми встречался Авван, – вспомнил Валентин. – Это не может быть как-то связано с ними?

Кин пожала плечами:

– Понятия не имею! Насколько я поняла, Авван расстался с ними в мире маратов – не думаю, что эти земляне успели сюда добраться. Да их тоже слишком мало – кажется, всего трое.

Валентин вздохнул и подытожил, что они вообще ни черта не представляют, что происходит, и спросил, в курсе ли Кин, что еще, кроме ставки Тигурда, расположено в Терминальной Зоне? Девушка ответила, что точно она знает лишь про управляющую часть Артефакта. Подключенные к ней терминалы есть еще в Городе – в Комитете Коулла. Но вся цепочка построена так, что захват Города ни к чему не приведет, так как неадекватные команды с внешней стороны будут просто игнорироваться и, более того, такая попытка сразу поднимет по тревоге гвардейцев. Конечно, любую систему можно взломать, это понятно, но пока нашелся только один такой человек – техник по имени Торелл. Как поняла Кин по словам Янжа, именно Торелл изготовил Кристалл и в своем роде он гений. Сейчас Торелл исчез – возможно, его арестовали агенты Комитета.

– Слушай, – спохватился Валентин, – а что ты делала после того, как мы расстались?

Выяснилось, что когда земляне вместе с Юстанной улетели проводить запланированную операцию, Янж повез Кинату к себе. Девушка пыталась выведать у него дальнейшие планы, поэтому и не бежала раньше. Он захотел заняться с ней любовью, она притворилась, что готова, а сама ударила его бутылкой по голове – Янж отключился. Кин забрала гравилет, прыгнула через шунт на свою Базу, вызвала гвардейцев и вышла на связь с Тигурдом, так как была в определенной степени знакома с главкомом через Аввана.

– То есть ты рассказала Тигурду о Янже и его арестовали? – с надеждой спросил Остапенко.

– К сожалению, нет, – ответила Кин. – Когда гвардейцы прибыли на его Базу, Янжа уже след простыл.

– Понятно. Что еще?

Как поняла Кината, Торелл поставлял Янжу информацию и технологии Предтечей, которые смог расшифровать – насколько можно догадаться, план захвата этой части Артефакта был разработан именно техником. Именно Торелл просчитал отдельные элементы, которые Янж сложил потом в единое целое, а Юстанна дополнила план некоторыми штрихами. Безусловно, сам Янж, в одиночку, ничего не смог бы сделать. Что касается каких-то местных особенностей, то Авван практически ничего не рассказывал Кин, как та его ни упрашивала. Девушка подозревала, что в Терминальной Зоне имеется резиденция главкома, несколько особняков его ближайших доверенных помощников, кое-какие увеселительные штучки, казармы части гвардии, его личной охраны. Кин не была даже уверена, что Терминальная Зона расположена на Тандее – возможно, что и нет, поскольку тут связь вообще везде не прямая, а через переходы и шунты.

Валентин поинтересовался, кто такие Синг’сахи, и получил ответ, что Кин никогда настолько глубоко не задавалась подобным вопросом. Многие тарлане, особенно исследователи в своих резиденциях в разных мирах использовали их как слуг, а вот откуда они взялись – она понятия не имеет.

У Остапенко возникло смутное предположение, что если фиолетовые рабы могли выполнять функции терминалов для связи с Артефактом, то не связано ли как-то их существование с этим таинственным устройством? Вполне возможно, что если Артефакт, он же Пирамида, обладает свойствами разумного существа – очень уж недвусмысленно в этом ключе отзывался о пресловутом Аархе «кукурузный полчаток», – то не служили ли Синг’сахи своего рода «жучками» в среде тарлан? Впрочем, гадать о подобных вещах капитан мог сколько угодно, так ничего и не выгадав – уж очень скудной общей информацией располагали пока земляне.

– А где обычно находится Тигурд? – спросил Валентин.

– Слышала от Аввана, что у него тут своя База, но я, естественно, в ней никогда не была. Есть еще так называемый Центр Управления…

– Тигурд был сейчас с тобой, в группе по нашему…хм… обезвреживанию?

– Да нет, конечно. Я его и Аввана сейчас видела лишь мельком. С ними был еще Маади Бишуун, один из первых помощников главкома, руководитель высшего класса. Где они все в данное время, я не знаю.

– Понятно. – Валентин перевернулся на другой бок, чтобы немного размять затекшее тело. – Получается все-таки, что мы должны сдаться людям главкома, так, что ли? Ведь назад в Зоны мы уже тем же путем не проскочим, верно?

– Ну… Получается, что так.

– Ни за что! – заявил Шорин. – Я сдаваться не собираюсь!

Остапенко призвал Николая не спешить и взвесить все «за» и «против». Кин вставила, что она могла бы снова попробовать добраться до Тигурда.

Валентин отрицательно покачал головой и заявил, что хотя сам он и не видит пока другого выхода, но предлагаемый Кин однозначно кажется ему плохим, Ведь в Терминальной Зоне, похоже, сейчас ведутся боевые действия, поэтому отправляться куда-то одной представляется ему самоубийством. Кроме того, в подобной ситуации можно напороться на тех же Янжа и Юстанну, да и агентов Комитета наверняка много шастает вокруг. Уж лучше гвардейцам тогда сдаваться.

Девушка возразила, что по рациям, имеющимся в их шлемах, главкома не вызвать.

– Думаю, самое правильное – подождать, когда эти гравилеты улетят, – предложил капитан, – а там посмотрим.

– А они почти уже улетели, кстати, – сообщил Николай.

Валентин посмотрел вверх. Гравилеты находились уже далеко и, кроме того, повернули на девяносто градусов, увеличив скорость.

Где-то далеко ухнуло, а чуть позже почувствовался слабый толчок.

– Что-то случилось! – Шорин завозился, крутя головой по сторонам.

– Прогноз погоды неутешителен, – негромко сказал Валентин. – Кажется, начинается.

Хмурые облака озарили подряд две яркие вспышки, и где-то рвануло. В том направлении, куда улетели машины Комитета, что-то заполыхало. Получалось, что эту эскадрилью гравилетов определенно интересовали не земляне.

– Думаю, стоит все-таки двигать ко входу, – сказал Валентин. – Около него, мне кажется, безопаснее.

– Не надо, – взмолилась Кин.

– Но здесь оставаться крайне опасно, – покачал головой Валентин.

Слева, куда улетели гравилеты, раздался вой и свист. Земля заходила ходуном, задрожала, заволновалась, ударила ощутимая взрывная волна.

На вопрос Валентина девушка ответила, что, по ее мнению, это сработала большая гравитационная установка. По принципу это установка, похожая на ручной гравистрел, но очень мощная. Слава Богу, стреляли определенно не по ним, иначе от всей группы ничего бы не осталось.

В этот момент неподалеку с грохотом и скрежетом упало что-то тяжелое.

– Ух, ты! – Шорин, не выдержав, привстал и выглянул из-за холмика.

– Назад! – прикрикнул капитан. – Жить надоело?!

– Валентин, это не бомба, это сбитый гравик свалился. Хорошо еще, не нам на голову!

Капитан тоже приподнялся и посмотрел. Шагах в тридцати от них виднелся дымящийся корпус гравилета, зарывшийся наполовину в землю. Где-то прозвучал еще один удар.

Остапенко предложил передислоцироваться – ведь здесь они рисковали если не быть задетыми залпами мощной установки, то, как минимум, придавленными падающим сверху металлоломом.

– Предлагаю добежать хотя бы до рощи за тем особняком, а оттуда, по возможности, продвигаться ко Входу. Обсуждению не подлежит, это приказ. Хватит демократии!

– Есть, товарищ командир! – Шорин отсалютовал то ли в шутку, то ли всерьез.

Капитан снова выглянул из бугра. Целый рой гравилетов, как назойливая мошкара, кружил в нескольких километрах над невидимой отсюда целью. Иногда в этой туче сверкали бесшумные вспышки, и несколько машин, отлетая в стороны по параболам, падали на землю.

«Знать бы точно, кто с кем там сражается?» – с досадой подумал Валентин.

– Двинули! – выдохнул он и, пригибаясь, побежал к развалинам «пластилинового» Храма, чтобы использовать их как временное укрытие.

Рухнувшее здание теперь снова стало твердым, а сам материал, где не деформировался ранее, выглядел совершенно обычно. Кое-где виднелись щели и провалы, вполне достаточные для входа, но капитан не решился туда лезть, ничего не зная о причинах и следствиях случившегося. К тому же там могли оставаться гвардейцы, стычка с которыми сейчас пришлась бы совсем некстати.

Как раз, когда Шорин и Кината добрались до Храма, на горизонте началось настоящее светопреставление. Видимо, тем, кого осаждали с воздуха, эта возня надоела, и они предприняли более серьезные меры.

Земля задрожала, загудела. Один за другим гравилеты вспыхивали, как бенгальские огни, и это напоминало праздничный салют – красивый, веселый, захватывающий… Многие машины отлетели на приличное расстояние и рассредоточились, зависнув в воздухе. Однако некоторые бежали – они улетали, пропав из поля зрения, и больше не возвращались. Впрочем, их пилоты, возможно, получили новое задание.

С другой стороны, гравилеты не оставались в долгу – при использовании трансфокатора шлема УЗК было видно, что они тоже стреляют, но оставалось непонятно, достигали выстрелы цели или нет.

– Нам крупно повезло, что Храм не в эпицентре боя, – сказал Шорин.

– Фантастическое везение, – без тени иронии кивнул Валентин. – Двигаем к роще!

Капитан сбежал вниз с холма, укрылся за первыми деревьями, и тут же услышал окрик.

– Не двигаться, падла, руки вверх!

Капитан замер, пытаясь понять, откуда шел голос.

– Я что сказал, козел, брось пукалки, а не то грохну!

Теперь капитан узнал голос Сохатого.

– Стой, это же я, Валентин! – Валентин поднял вверх свободную руку. – Ты не узнаешь меня, Серега?

– Какой ты Валентин, мать твою… – не вполне уверенно произнес Сохатый. – А ну-ка повернись, но медленно! Открой шлем!

Капитан, наблюдая краем глаза, как с холма спускается Кин, медленно повернулся и поднял щиток. Сохатый прятался за соседним деревом, целясь в него из деструктора. Шлема на нем самом почему-то не было.

– Теперь ты веришь? – спросил Валентин.

Сохатый обрадованно ухмыльнулся:

– Да, кажись, ты… Ага, вот и твоя девчонка, и Kолян. Ну, привет, что ли?

Валентин сдержанно кивнул.

Сохатый, опустив оружие, вышел из-за дерева.

– Ну, Валентин, и натерпелся же я! Слава Богу, вас встретил… – сказал он с облегчением. – Я уж решил, все, кранты. Блин, вот уроды, полная жопа, скажу я вам, никогда еще такого не видел! В Чечне было намного проще, блин.

Остапенко внимательно посмотрел на него – интересно бы узнать, а что делал в Чечне Сохатый?..

– А Михаил где? – в свою очередь спросил он. – С ним что-то случилось?

Сохатый поджал губы и развел руками.

– Его эти захватили, ну которые за нами пришли…

– Гвардейцы? – уточнил Валентин.

Сохатый кивнул, и Остапенко выругался.

– Ах ты, черт! Как же это случилось?

– Я ничего не мог поделать, – виновато покачал головой Сохатый и насупился. – Видишь ли… Ну, когда вы отступили, эти суки за вами бросились, а мы засели за лавками, хотели задержать тех, кто еще ломанется с улицы. Они и сунулись. Мы стреляли, но их много было, человек семь-восемь. В Князя попали из этой толстой штуки, он свалился. Я хотел вытащить его, но по мне тоже начали стрелять, пришлось убегать, а то бы и меня замочили.

– Так его убили или взяли в плен? – уточнил Валентин.

– Я видел только, как он упал, но потом его подняли и куда-то утащили – я это точно видел. Потом здание начало рушиться, я убежал и засел тут. Потом началась бомбежка, а потом и вы пришли. Вот и все.

Где-то опять грохнуло, землю тряхнуло, и даже с деревьев посыпалась листва. Сохатый нервно покосился в сторону грохота и судорожно втянул носом воздух.

– М-да… – Валентин покачал головой. – Сложный случай… А шлем где твой?

– Наверно, там внутри потерялся. Думаете, мне до шлема было?..

Почва задрожала, и в воздухе возник дребезжащий свист.

– Ложись! – заорал старшина.

Прозвучал удар, и несколько деревьев рядом просто-напросто исчезли.

Над их головами что-то загудело. Капитан повернулся и увидел, что метрах в десяти над ними парит гравилет.

– Эй, недоноски! – услышал он голос Юстанны.

– Стой! – закричал Валентин. – Это же мы!

– Вы меня уже особо не интересуете. Отдайте Кин, эту чертову стерву!

– Давай поговорим, Юстанна, – предложил капитан. – Так дела не делаются, ты же понимаешь!

– Валентин, – засмеялась женщина, – кого ты хочешь надуть? Отдай девчонку, и тогда я, возможно, еще подумаю над вашей никчемной судьбой.

– Зачем тебе Кин?

– Не твое дело, за ней кое-какой должок.

– Валентин, прошу тебя, не выдавай меня! – прошептала Кин.

– Успокойся, никто тебя выдавать не собирается, – ответил Валентин.

– Я все слышу, – сообщила Юстанна. – Что ж, я могла догадаться. Тогда подохните все!

Шорин, продолжая лежать на земле за небольшой складкой, сделал неуловимое движение руками, и прогрохотал взрыв. Гравилет мотнуло в воздухе, от его корпуса полетели куски. Уже не таясь, Николай вскинул индуктор и выстрелил еще дважды.

Гравилет резко повело в сторону, и он камнем рухнул вниз, подмяв под себя дерево, похожее на развесистую елку, но с листьями вместо иголок.

– Вставайте! – закричал Валентин и, вскочив, потащил Кин за собой. – Сохатый, мать твою, подъем, уходим!

Сохатый побежал сквозь кусты вслед за ними. Старшина засел за деревом, изготавливаясь на всякий случай для следующего выстрела.

«Рванет, не рванет?» – лихорадочно размышлял Валентин: он слишком хорошо помнил взрыв гравилета Акмолла.

Прошла секунда, другая, третья, но ничего не происходило.

– Валентин! – позвал капитана Шорин. – Пошли отсюда скорее, это опасно.

– Ты думаешь, она умерла? – спросила Кин.

– Кто знает? Сейчас проверим!

Капитан осмотрел оружие – ему вовсе не хотелось неожиданностей – и стал осторожно подбираться к упавшему гравилету.

Он перелез через часть отвалившейся обшивки и заглянул в пробоину, из которой вырывались плотные клубы белесого дыма – разобрать, что творится внутри, не представлялось возможным. Тогда Валентин решил обойти машину вокруг.

С противоположной стороны он сразу заметил Юстанну – женщина выбралась из гравилета и сейчас лежала на земле. Ее бронекостюм был серьезно поврежден, бок окровавлен. Тарланка хрипела и скребла почву рукой. Оружия при ней Валентин не заметил, да и вряд ли женщина могла бы им воспользоваться в таком состоянии.

Он подошел и попробовал перевернуть ее на спину – Юстанна громко застонала и начала что-то говорить.

Капитан наклонился к ней, вслушиваясь в несвязную речь.

– Стим… стимулятор… костюм не работает… вколи… пожалуйста… я все равно умру…

Валентин достал из внутреннего кармана Юстанны патрон стимулятора и приложил к руке женщины. Прозвучал тихий щелчок – лекарство было введено в вену. Прерывистое дыхание тарланки постепенно успокоилось, и она расслабилась. Мертвенная бледность лица чуть отступила.

Капитан осторожно снял с Юстанны шлем – роскошные темные волосы рассыпались по плечам.

– Ну как ты? – спросил он.

– Идиотский вопрос. – Юстанна, тем не менее, попыталась улыбнуться. – Эх, не ожидала, что у вас индуктор окажется…

Ее черные глаза, не мигая, смотрели на Валентина, и в них не было ничего, кроме страдания – ни злобы, ни страха, ни ненависти. «Когда приходит боль, спектакли заканчиваются, – подумал Валентин. – Все снимают маски и становятся сами собой».

– Ты можешь говорить?

– Немного могу, – прошептала женщина.

Подошел Николай.

– Ух ты, жива! – удивился он.

Валентин сделал знак, чтобы старшина помолчал.

– Зачем ты хотела убить нас, Юстанна? – спросил он.

– Вы сделали свое дело и стали лишними. Вы мешали…

– Ну да, стандартная ситуация. Значит, вы с самого начала вели нечестную игру?

– Ах, Валентин, оставь! Рассуждаешь, как ребенок: честно-нечестно… – Юстанна сдавленно закашлялась. – Я и сама стала лишняя, и нисколько на Коулла не обижаюсь – это было бы глупо с моей стороны. Кто обижается на стихийное бедствие? С ним только борются…

– Коулл?!

– Ну не за ублюдка же Янжа я голову подставляла! – Женщина закрыла глаза и немного помолчала. – Все сложнее, чем ты думаешь, Валентин. Да, поначалу я была заодно с Янжем и осуществляла связь с Тореллом, даже ублажала его, слабосильного. Но в системе Артефакта этот парень шарит! Если бы он не был таким идиотом, то давно мог бы, наверное, скинуть и Тигурда, и Коулла к чертовой матери!

Над деревьями пролетело несколько гравилетов, и Валентин невольно пригнулся. Шорин дернулся, готовый открыть огонь, но машины исчезли также быстро, как и появились.

– А как вышло, что… – начал капитан, но Юстанна скривилась и чуть помотала головой, призывая его молчать.

Она рассказала, что Торелл, копаясь во внутренностях устройств терминала и встречаясь с заговорщиками в лице ее и Янжа, в конце концов, попался агентам. Соответственно схватили и Юстанну, когда она в очередной раз наведалась к технику по поручению Янжа Ремпкоффа. И тогда Коулл предложил ей сделку.

Ведь администратор сам давно планировал скинуть Тигурда, но, так же как и Янж, пока не решался действовать открыто, собираясь использовать наемников, не принадлежавших к расе тарлан. Коулл решил устроить переворот руками землян через Янжа, не понимающего, что, собственно, происходит.

По словам Юстанны, именно она в свое время подкинула Янжу идею захватить Артефакт. Вряд ли Ремпкофф смог бы додуматься до такого и, тем более, все это провернуть, если бы Коулл сам не хотел переворота. Разумеется, игра начальника Комитета безопасности была шита белыми нитками, да только Янж повелся на этом, как ребенок, которому показали красивую игрушку…

За рощей в очередной раз загрохотало. Юстанна смолкла, а потом криво ухмыльнулась:

– Да, началось. Кашу вы заварили нешуточную.

Валентин развел руками:

– Мы заварили?! С помощью таких, как вы! Вообще, правильно Князь сказал – нас заставили играть в чужую игру, я уже вижу.

– Ладно, умник, слушай – времени мало! – Юстанна снова, давясь кашлем, продолжила рассказывать.

Ей ничего не оставалось, как перейти на сторону Коулла – не так, так эдак он бы из нее все выбил. Торелл тоже уже был обработан как следует и модифицировал Кристалл по заданию администратора: теперь шунт в Терминальную Зону открывался вообще для всех и все силы Комитета проникли сюда из Города. Земляне отключили защиту Тигурда, и взять приступом его апартаменты, по словам Юстанны, теперь не представляло принципиальной сложности.

– Но я недооценила администратора, – прохрипела женщина. – Он обещал мне долю в полученной власти, но вместо этого его люди только что хотели меня ликвидировать, еле ноги унесла… Ничего, я буду отомщена, буду… Отомсти, Валентин, за всех нас, тебе же хочется, я знаю.. – Кровь потекла у Юстанны из носа и рта, она захрипела.

Валентин только вздохнул и попытался приподнять ей голову.

– Не трогай меня… – прошептала женщина. – Вот, во внутреннем кармане возьми… Вас всех постараются уничтожить, но я хочу напоследок подложить Коуллу свинью. Эту штуку я украла у Торелла перед самым арестом. Будет трудно, нажми кнопку… Вход откроется… уйдете… в безопасное место… Потом… отомсти всем…

Тарланка чуть вздрогнула, и Валентин почувствовал, что темная душа навсегда покинула это красивой тело.

Капитан дотронулся до шеи женщины, но пульса уже не нащупал.

– Конец, – кивнул он Шорину и начал исследовать карманы Юстанны.

В одном из них Валентин обнаружил коробочку, напоминающую портсигар. Внутри находилась одна-единственная маленькая белая кнопка.

– Бомба, – насторожился старшина. – Выбросил бы ты это дело, Валентин. Нашел, кому доверять!

Капитан покачал головой:

– Не думаю. Понимаешь, наша смерть ей уже была не нужна. Теперь враги Юстанны – это Комитет и лично Янж. Сначала она предала брата, потом этого псевдо-Аввана, а затем и Коулл ей насолил. Нет, думаю, эта штука может реально нам пригодиться.

– Тебе виднее, – буркнул Шорин. – Но мы делаем отсюда ноги или нет?

– Делаем, давно пора. Кстати, а где Бигус? Я про него и не спросил, если честно, а она ничего не сказала.

– Может, внутри? – предположил старшина.

– Сомневаюсь, что там что-то осталось, но давай глянем.

Оказалось, сомневался Остапенко зря – когда он заглянул в отсек изувеченной машины, то увидел на полу с кляпом во рту связанного Бегункова. Парень мычал и таращил выпученные глаза. Подоспевший Шорин разрезал путы ножом – это оказалась обычная веревка – и вытащил кляп.

Бигус тут же принялся материться и в бешенстве молотить кулаками по полу.

– Ах ты, сучка, ах ты б… позорная!

– Заткнись, приятель! – осадил его Валентин. – Ты идти сможешь?

Бигус замолчал, весь красный от гнева.

– Идти?.. Да, смогу! – внезапно заорал он. – А она, паскуда, хотела меня пришить! Она же…

– Заткнись! – Шорин встряхнул его. – Вставай, если не хочешь остаться тут.

– Теперь она сама мертва, – добавил Валентин.

– Правда? – Бегунков сразу успокоился. – Так ей и надо!

– Тебе повезло, что жив остался, – заметил капитан.

– Да, ни одной царапины, – не без гордости заявил Бигус и размял затекшие руки. – Ну что, делаем ноги, пацаны?

Ослепительная фиолетовая вспышка разорвала небо, растворив над головой облака и обнажив голубое небо. Один из холмов справа, покраснев, вспучился, а потом с громким треском и чавканьем растекся в огненную лужу. Люди скатились с пригорка и побежали – роща, в которой они подбили Юстанну, уже вовсю горела.

Капитан решил пойти другим путем – длинным, но зато холмистым: возвращаться лугом он посчитал слишком опасным. Они преодолели мелкий овражек и начали обходить один из последних холмов на пути ко Входу, когда из-за поворота выбежали несколько фигур в черных бронекостюмах.

– Атас, агенты! – Сохатый прыгнул за кусты и тут же открыл огонь.

Остальные тоже залегли и принялись обстреливать неприятеля. Двое агентов сразу же погибли, а остальные спрятались за валунами. К счастью для отряда Остапенко, вооружены эти тарлане были только деструкторами.

– Валентин, – закричал Шорин, – я попытаюсь их обойти!

– Не суйся! Чует моя задница, у них и техника тут есть, – ответил Валентин.

Как бы в подтверждение его слов из-за холма всплыли два тарелкообразных гравилета. Держась низко над землей, они начали маневрировать между складками местности, обстреливая противника энергетическим жгутами такого же типа, что производили деструкторы, только мощнее. Один такой хлестнул прямо рядом с капитаном, вспоров верхний слой почвы, и Валентин почувствовал, как содрогнулась защита его УЗК, а левая рука даже болезненно онемела, словно по ней стукнули палкой.

– Не дайте им подойти вплотную! – заорал Сохатый. Без шлема, со спутанными волосами и грязным лицом, вымазанным то ли в земле, то ли в саже, он выглядел просто страшно. – А-а-а! Живым не дамся, сволочи! – Он начал беспорядочно палить по машинам.

Капитан тоже выстрелил, но промахнулся, вызвав в свою сторону новые залпы с гравилетов. Под защитой холма он перекатился на новую позицию, сделал знак Шорину, и они, одновременно выскочив, дали залп из индукторов по ближайшему гравилету, который как раз всплыл над холмом. Машину прошило насквозь, она встала на ребро и упала.

– Есть один! – прорычал Николай, меняя позицию.

И тут затряслась земля. Причем так, что людей подбрасывало в воздух на несколько сантиметров, не давая возможности ни стрелять, ни даже сориентироваться в пространстве.

Оставшемуся гравилету, как ни странно, тоже стало несладко. Его раскачивало из стороны в сторону, и хотя он пару раз выстрелили по позиции отряда Остапенко из своей основной пушки, однако все ушло в «молоко».

Тряска усиливалась. «Если нас не подстрелят агенты или с гравилета, то переломает ребра этим землетрясом», – подумал Валентин, у которого уже просто кружилась голова – защита УЗК от таких воздействий помогала слабо.

Гравилет начал неуклюже отступать, но в этот момент тряска прекратилась, и перестрелка возобновилась с новой силой.

В довершение ко всему в небе показались новые гравилеты. Массированная атака с воздуха – это было серьезно, даже при наличии двух индукторов. Впрочем, на одном уже мигал красный индикатор, и хотя к нему могли подойти элементы питания от деструкторов или гравистрела, но и там зарядов осталось не так много. Положение становилось критическим.

– Отходим! – закричал Валентин.

Они побежали, но и сзади уже виднелась целая толпа рассыпающихся по сторонам черных фигурок агентов – небольшой отряд охватывали кольцом. Стало ясно, что люди и Кин просто не успеют добраться до Выхода – их настигнут или подстрелят гораздо раньше.

– Слушай, Бендер, – крикнул Шорин, – может, попробуешь эту штуку, которую Юстанна дала? А то хана нам, похоже!

Капитан выхватил из кармана «портсигар», раскрыл его и, глубоко вдохнув как перед прыжком в воду, вдавил кнопку.

Глава 23

Капитан сидел на песке и, вытянув ноги перед пышущими жаром углями, вытаскивал заостренной палочкой запеченные коренья. Шорин и Сохатый уже вовсю уписывали дары леса за обе щеки, а Кин, перекидывая вынужденное лакомство с ладони на ладонь, терпеливо дула на него, ожидая, когда можно будет снять кожицу. Бигусу корни откровенно не нравились, и вообще он с каждым днем становился все мрачнее и раздражительнее. Вот и на этот раз Бегунков уединился на берегу реки и, спустив ноги в воду, с кислой физиономией разглядывал вечернее небо, на котором уже начинали появляться первые звезды.

– Иди к нам! – с набитым ртом крикнул старшина, но Бигус даже не повернул голову. – Не хочешь – как хочешь… – Шорин пожал плечами. – Не в своей тарелке парень, я его понимаю.

– Придурок, – проворчал Сохатый и сплюнул.

Валентин промолчал. Ему уже до чертиков надоело обсуждать Бегункова. Он пришел к выводу, что вся группа пропавшего Князя – это бандиты и мародеры. Сохатый, например, воевал в Чечне, но на чьей стороне – он не говорил: «Не желаю обсуждать – и все!» – отрезал он в свое время. С Бигусом тоже разговора по душам не получилось, тот только огрызался и после этого надолго уходил в себя. В конце концов, Остапенко оставил и его в покое.

Земляне и Кината торчали в этой Зоне уже больше недели и не могли из нее выбраться. Когда капитан в смыкающемся кольце окружения нажал кнопку на «портсигаре», рядом возник мерцающей овал, напоминающий «вход», которым воспользовалась группа для проникновения во владения Тигурда. Времени на раздумья не оставалось – начался новый обстрел, и они прыгнули.

Вход, судя по всему, работал только в одну сторону, а по другую сторону оказалась тихая, чудная Зона какого-то мира, однако никто не знал какого. Валентин не был уверен, что это Земля – никаких знакомых созвездий он не обнаружил. Впрочем, и он и не был знатоком звездного неба. Но даже если бы это и оказалась Земля, легче от этого не становилось. Любая Зона – есть Зона, выйти из нее непросто.

Они перенеслись в тропики, на берег маленькой узкой речушки, которую обступали джунгли. На противоположном берегу вздымались скалы странного вида – создавалось впечатление, будто некий великан взял, да, словно пирог, разрезал маленькое плато вдоль и поперек – скалы имели практически квадратное сечение, а на их плоских верхушках росли кривые деревца.

– Возможно, эти скалы искусственного происхождения, – сказал в первый день Валентин, однако это заявление никого не заинтересовало. – Сие значит, что Зона, ну, по крайней мере, планета обитаема, а это нужно учитывать, господа…

– Да и черт с ними, – отмахнулся Шорин. – Дай спокойно раны зализать! С меня хватит всех этих цивилизаций, Кристаллов, Артефактов. Теперь я буду расстреливать каждого встречного, вот ей-богу!

Впрочем, никаких иных намеков на возможное присутствие аборигенов не встретилось: местность оставалась на удивление пустынной, крупного зверья они не видели, но с голоду умереть тут было проблематично – беглецы нашли фрукты и коренья, в реке водилась рыба. Правда, не наблюдалось птиц, хотя летало много стрекоз и огромных блестящих мух желтого или реже серебристого цвета.

Самым странным оказалось то, что Зона эта имела очень маленькие размеры. Настолько маленькие, что заставила людей крепко призадуматься.

– Ведь и километра от края до края не будет! – возмутился старшина на второй день. – Как такое может быть, а?

– В общем-то, принципиальной разницы с точки зрения технической реализации нет – что сто километров в поперечнике, что один километр, я так думаю. Но вот отсутствие хотя бы одного перехода – это серьезно, – заметил Валентин.

– Надула курва, опять надула!

– По крайней мере, мы живы остались, – философски заметил капитан. – В планы Юстанны явно не входило убить нас таким способом. Думаю, стоит попробовать воспользоваться ее приборчиком еще раз.

– Ну, не знаю, Валентин. Не сегодня, по крайней мере. Вдруг мы вывалимся обратно, в пекло? Пусть лучше там, у этих тарлан, все устаканится.

– Или расплавится, – хмыкнул Валентин.

Поразмыслив, мужчины соорудили из стволов растения, напоминающего бамбук, простенькую хижину. Бигус начал снова ныть, что ни к чему все эти строительства – лично он не собирается селиться здесь надолго. Капитану прикрикнул на него и сказал, что никто и не собирается поселяться в этом месте навечно, но никто и не может сказать, насколько они здесь застряли. А жить под открытым небом – не лучший вариант.

– Впрочем, – усмехнулся он, – если что-то не нравится, никто тебя не держит. Иди, куда хочешь, если сможешь.

Бегунков что-то буркнул, покрутил носом, но больше глупых вопросов не задавал. Сохатый же не возражал, работал, как все.

Следующие три дня они исследовали свою миниатюрную Зону, однако ничего достойного внимания так и не обнаружили.

– Возможно, что у Юстанны здесь есть потайной бункер или какая-нибудь База под землей, – говорил Валентин. – Только как ее найти?..

Валентин много времени проводил, бродя между странными прямоугольными скалами, пытаясь понять их происхождение и смысл, но ни на йоту не приблизился к разгадке.

На пятый день они решили, что можно попробовать выбраться. Пятерка снова облачилась в бронекостюмы, сняла с предохранителей оружие и приготовилась к прыжку. Капитан, достав «портсигар», внимательно оглядел свой маленький отряд.

– Будьте очень внимательны, – предупредил он, – неизвестно, куда нас занесет. Я сначала выгляну туда, а потом уже решим, что делать, ясно?

Он нажал кнопку, и рядом возникло колеблющееся пятно Входа.

– С Богом! – Шорин даже перекрестился.

Валентин сунул во Вход голову, и от открывшегося перед ним вида у него засосало под ложечкой.

Он оказался висящим метрах в ста над землей. Внизу простиралась серо-желтая пустыня, а вдалеке чернели горы. Бледное солнце неизвестного мира почти ныряло за них.

– Уф! – Остапенко всунулся обратно. – Ну и дела…

– Что там? – тревожно спросила Кин.

– Там Зона, похожая на Пыльный мир, но Вход открылся высоко над землей. Спрыгнуть невозможно – разобьемся. Думаю, и УЗК не поможет – слишком высоко, экспериментировать я бы не стал. Эх, был бы у нас гравитационный пояс, про который Авван, то есть Янж как-то упоминал!

– Попробуй еще раз. – Шорин неопределенно покрутил пальцами, – может, какая-то ошибка?

– Все может быть, – хмыкнул Валентин и повторно нажал кнопку, закрыв Вход.

Но когда он попытался снова открыть его, ничего не получилось. Валентин еще несколько раз безрезультатно попытался вызвать переход, прежде чем отказался от таких попыток.

– Может, эта штука тоже работает по некому расписанию, как арки? – обескураженно сказал он. – Почему бы и нет, а в первый раз нам фантастически повезло? Хотя, конечно, такое маловероятно..

– Возможно, требуется какое-то время после включения. Ну, как бы на перезарядку, – предположила Кината.

Остапенко согласился, что мысль здравая, и они решили подождать.

«Портсигар» очнулся только на следующий день, открыв «дверь» в сплошной туман, наполненный воющими звуками и мечущимися тенями. Никому туда лезть не захотелось – даже с деструкторами.

Предположение Кин, похоже, оказалось верным, и Остапенко выждал еще сутки, прежде чем нажать кнопку. В этот раз устройство ко всеобщему изумлению преподнесло сплошную скальную породу. Валентин попытался сунуть голову, но стукнулся шлемом о камень.

– Пропали, пропали мы! – запричитал Бигус, но на него уже не обращали внимания.

А на следующий день «портсигар» отказался работать в принципе.

– Странно, – размышлял вслух Валентин. – Вход ведет каждый раз в разные места, но эти места могут оказаться как высоко над землей, так и глубоко под ней. Совершенно не прогнозируемо! Теперь я отлично понимаю, как нам повезло в первый раз, но для чего «портсигар» был нужен Юстанне? Такое впечатление, что приборчик наугад выбирает миры и место выхода в них!

– Может, мы просто не умеем этой штукой пользоваться? – предположил Шорин. – Да и вот откуда она у Юстанны?

– Она успела мне сказать, что сперла ее у Торелла, а больше ничего. Но что тут уметь, если только одна кнопка? Хотя… Вдруг тут голосовое управление, и ему нужно точно указать место назначения?

– Вот-вот! – обрадовался Николай.

Однако и эта идея не принесла долгожданных плодов, и настроение у людей падало с каждым днем…

Капитан снял с корня кожицу и принялся его меланхолично жевать, смотря прямо перед собой.

– Не грусти! – Кин, надев шлем для перевода, подсела к капитану. – Ведь все пока не так уж и плохо: мы живы и здоровы, здесь хороший климат, у нас есть еда…

– Да, конечно, – очнулся Валентин. – Конечно… Я просто думаю.

– О чем?

– Что нам дальше делать. По поводу того, как выбраться, у меня возникла одна догадка: что если для «портсигара» играет роль последовательность нажатий, скажем, как в азбуке Морзе? Нужно будет попробовать. Но даже это не главное – я почти уверен, что рано или поздно мы найдем выход отсюда. А вот что нам делать ВООБЩЕ?

– Ты говоришь загадками, Валентин…

Остапенко вздохнул и стал объяснять, что его беспокоит больше всего: ситуация в разных мирах. Понятно, что назад уже ничего не вернешь. Большинство цивилизаций, которые затронуло деление на Зоны, разрушены, отброшены к примитивному состоянию. Но ведь если дробление миров как-то включили, то, наверное, можно и отключить его! Валентину не верилось, что эти силовые поля, разделяющие планеты, настолько самодостаточны, что не требуют подпитки энергией откуда-то извне. Поэтому он считал, что необходимо попытаться вновь проникнуть к терминалу так называемого Артефакта или еще лучше в него самого и попробовать положить конец ситуации, когда тарлане, а точнее, некоторые из них, играют роль вершителей судеб многих миров.

Кината начала возражать, что Валентин не прав: тарлане думали, как помочь всем этим цивилизациям: руководство «верхних» пыталось что-то сделать для этого.

– Да уж! – Валентин саркастически махнул рукой.

Кин вздохнула.

– Извини, но мы-то конкретно в чем виноваты? Авван и я пытались действительно сделать что-то хорошее. Мы не подозревали, что Янж окажется такой сволочью…

– Да ты-то не виновата! Но надо реально попытаться убрать эти барьеры, привлечь технологии Предтечей, чтобы помочь решить создавшиеся проблемы, а не играть роль каких-то «богов». Разве кто-то имел на такое право?

– Не знаю, – тихо сказал Кин. – Не забывай, что тарлане во многом стали «богами», как ты говоришь, тоже не по своей воле.

– Однако получается, что ваши правители присвоили себе возможность оставить людей и всех остальных сидеть в Зонах, как в клетках. И пытаются сохранять такое положение и дальше!

– Но ведь никто не представляет, как прекратить это – покачала головой Кината. – Конечно, Коулл вряд ли что-то изменит, даже если будет иметь такую возможность, а вот Тигурд… Нам нужно найти его и все объяснить, я очень надеюсь, что он поймет! Главком не такой плохой человек, как может показаться! Он, наверное, просто слишком долго сам ничего не понимал…

– Ага, Тигурд невинный, как ягненок, а Коулл – это все зло Вселенной, да? Во всем Коулл виноват!

– Ну зачем ты так говоришь… – расстроенно произнесла девушка.

– Знаешь, мы и на Земле часто слышали подобные рассуждения: вот, мол, сидит на вершине власти хороший правитель, и ничего не знает о том, что внизу происходит! Надо ему только объяснить, что в народе на самом деле творится – и настанет райская жизнь. Да, как же, Кин, чушь все это! Все он знает, этот твой главком, так же как и его сынок, ты уж извини! Он же с самого начала создал именно такую систему, которая сделала «верхних» настоящими небожителями. К тому же знать бы еще, где сейчас Тигурд? В его Терминальной Зоне теперь, наверное, Коулл уже хозяйничает… – Остапенко помолчал и добавил: – Хотя, конечно, кто его знает, чем там все закончилось.

Кин не ответила, и некоторое время они сидели молча. Потом Валентин вспомнил, что давно хотел спросить Кин о причинах ее страха перед агентами еще при первой встрече, когда они бежали из мира баори на гравилете.

Девушка объяснила, что она, будучи исследователем, уже использовала для помощи аборигенам запрещенные технологии Предтечей. Ее за это дисквалифицировали и отправили в Город на Тандее – во многом она легко отделалась благодаря заступничеству Аввана. Потом благодаря Аввану же ей вернули статус исследователя, и она помогала ему нелегально перевозить разное оборудование – они вдвоем вообще много чем таким занимались.

Валентин удивился, как им все сходило с рук. Кината объяснила, что большие шишки не знали о таких деяниях, а с рядовыми агентами удавалось решать некоторые вопросы благодаря возможностям Аввана. Но однажды ее поймал, что называется, за руку агент Шамши. Правда, он являлся дальним родственником Аввана по матери, поэтому сжалился и не стал докладывать Коуллу. Но когда Кин приняла землян за агентов в гравилете у Дворца, то уже испугалась по-настоящему – во второй раз ей бы точно не поздоровалось. Тогда же, кстати, она подумала, что Коулл стал набирать в агенты инопланетян, но призналась, что даже обрадовалась: ведь это означало бы, что не только тарлане допущены к технологиям Артефакта. Получалось бы, что реальная помощь другим расам действительно началась.

– Но все оказалось совсем не так, – хмыкнул Валентин. – Ладно, понятно, а вот расскажи мне, что такое Аарх?

– Этого никто не знает. Например, главком для широких масс, так сказать, заявляет, что Аарх – некий Дух, и попытается установить на этой основе новую религию. Как я понимаю, по этой религии Аарх – сама сущность Пирамиды или Артефакта. Якобы что-то вроде «личности», компьютерного мозга – я не могу сказать более точно. Есть только слухи…

– И ты веришь в это – в Дух Артефакта, в его святость?! Боже, Кин!..

– Ну, верю – это сильно сказано, но что-то в этом есть.

– Ага, вот как, значит… Ладно, оставим пока этот «дух». А из-за чего еще у Аввана возникли проблемы с Коуллом?

Кината рассказала, что администратор считал, что, во-первых, Авван знает не меньше, чем Тигурд, и из него можно выудить чрезвычайно ценную информацию, и, во-вторых, он имеет прямой доступ к секретным технологиям. Теперь-то уже понятно, что Коулл готовил переворот давным-давно, поэтому-то ему и нужен был живой Авван. Но потом администратор поймал за руку Торелла и получил не менее ценный источник сведений о Пирамиде. И поэтому Коуллу живой Авван стал не нужен, а устранить его он пытался прежде всего для того, чтобы лишить Тигурда важного потенциального союзника – ведь понятно, что в противостоянии Тигурд—Коулл сын главкома, скорее всего, выбрал бы сторону отца.

Валентин, глядя прямо в глаза Кин, поинтересовался, действительно ли сын Тигурда имел доступ к тем самым секретным данным и технологиям?

Девушка выдержала взгляд и дала честное слово, что не знает. Какой-то доступ к Артефакту Авван имел, но не понятно, напрямую или через отца. Он не рассказывал ей ничего подробно напрямую, только делал туманные намеки – не хотел, чтобы и за ней, в случае чего, началась охота. Меньше знаешь, крепче спишь, говорил Авван.

Валентин невольно усмехнулся настолько дословному земному переводу шлема и спросил, а почему Тигурд не мог защитить их обоих – и Аввана, и Кин – от преследования со стороны Комитета, особенно при том, что, как получается, Аввану было многое позволено? Почему вообще главком терпел Коулла на таком высоком посту?

Кината ответила, что по действиями главкома впечатление такое, что, несмотря ни на что, Тигурд доверял администратору. Вообще в истории их взаимоотношений была некая загадочность и тайна, уходящая корнями в давние времена. Ведь Тигурд и Коулл – единственные, кто остался сейчас живыми из первых тарлан, обнаруживших Пирамиду. Почему они живут так долго – уже само по себе тайна, это не знает никто.

– Тайна, тайна! – возмутился Валентин. – Как все просто объяснять тайной! А копнешь глубже… Все хороши – и ваш главком, и администратор!

– Думаю, ты несправедлив к Тигурду! Ведь он меня выслушал совсем недавно и хотел поговорить с вами…

– Да? А ты спроси об отношении к справедливости у десятков разных рас, заточенных в своих Зонах! Они тебе ответят!..

– Но ведь все совсем не так!

– Ты защищаешь Тигурда, наверное, потому что Авван – его сын!

– Вовсе нет! Янж, обрисовывая вам обстановку, тоже многое искажал. Он просто для вас хотел показаться эдаким революционером, борющимся за светлые идеи. Ему надо было, чтобы вы пошли за ним, вот и все!

– Ну, скажем, Князю и его компании светлые идеи были не нужны… А я, тем не менее, знаю творящееся в Зонах не понаслышке – я сам оттуда!

– Почему мы с тобой только и делаем, что спорим, Валентин? Чего сейчас дадут эти споры? – Девушка подсела ближе и заглянула Остапенко в глаза.

Шорин, до сей поры скромно молчавший, прокашлялся и поднялся.

– Однако пойду я, поздно уже, – сказал он. – Может, что приятное приснится.

– Спокойной ночи, – в один голос сказали Валентин и Кината.

– Почему ты стал меня избегать? – спросила девушка Валентина, когда старшина скрылся в домике.

– Избегать?! – Капитан даже немного растерялся. – Почему? Это не так!

– Я же вижу… Скажи мне, несмотря на то, что мы с разных планет, я нравлюсь тебе? Я ведь знаю от Аввана, что тарлане и вы – совершенно одинаковые.

– Нравишься… – В горле Валентина почему-то обозначилась странная сухость.

– Правда?

– Конечно, но почему ты спрашиваешь об этом? Ты же с Авваном…

Девушка вздохнула:

– Я не знаю. После того, как у меня пропадала память, со мной словно что-то случилось. Память быстро вернулась, но… Словно все прошлое было не со мной. Я не знаю…

Валентин молча смотрел на девушку, ожидая продолжения.

– Не знаю, люблю ли я Аввана по-прежнему, – с усталой тоской в голосе сказала Кин. – Словно это было очень давно и… и закончилось. Мне кажется, что мои чувства к Аввану изменились. Я помню о нас все, но я… – Она вздохнула и покачала головой: – Те чувства, которые были, словно умерли. Я пыталась возродить их в себе, но из этого ничего не получилось. Я больше его не люблю, хотя он очень хороший и умный. Но, если честно, его больше интересую не я, а возможности исследовать новые миры, ведь он настоящий исследователь.

– Может, все еще наладится? – тихо сказал Остапенко, чувствуя себя довольно глупо при этом.

– Не знаю, – вздохнула Кин.

Она сняла шлем и вдруг обвила руками шею Валентина и поцеловала в губы. Перевода тут уже не потребовалось.

В лесу стрекотали невидимые насекомые, легкий ночной ветерок шелестел в кронах пальм. Речка, весело журча, несла свои воды неизвестно куда, за границы Зоны – этой маленькой, совсем маленькой части чуждого, незнакомого мира, ставшего для людей своеобразной тюрьмой.

Но на некоторое время для Валентина и Кин окружающий мир перестал существовать. Осталось лишь единение, радость близости с инопланетной девушкой, так странно похожей на девушек Земли…

Утром Остапенко чувствовал себя полным энергии и жизнерадостным, как никогда. Осторожно выскользнув из объятий еще спавшей Кин, капитан оделся, привел себя в порядок и сменил на посту Шорина.

– Как ночка? – спросил его Валентин.

– Нормально, – ответил старшина. – А у тебя как?

Валентин подмигнул:

– Она просто прелесть.

– Я так и подумал, – Николай широко зевнул и побрел на свое место, чтобы еще поспать.

– Сегодня мы обязательно смоемся отсюда, – сказал себе капитан, – хватит! Я уверен, что идейка насчет последовательности нажатий на кнопку должна сработать. Ты отдыхай, а потом поэкспериментируем!

Через полчаса поднялся Бигус и, протирая глаза, отправился к реке, где уже маячил Сохатый, пытавшийся ловить рыбу.

– Привет! – весело крикнул ему Остапенко.

Бегунков вяло махнул рукой, стягивая на ходу старую тельняшку. Валентин развел огонь, искусно выложил на большом плоском камне фрукты и собрался будить Кин.

Но в домик войти он не успел.

– Стой на месте, Валентин, иначе я продырявлю тебя и твоего дружка, – раздалось за спиной.

Капитан замер – голос был ему хорошо знаком.

Валентин подчинился и медленно повернулся – сзади стоял Янж. Щиток шлема был поднят, демонстрируя нагло ухмыляющуюся физиономию. Одной рукой тарланин держал Бигуса, а второй угрожал Валентину гравитационным пистолетом. Остапенко взглянул в сторону реки – там, на берегу, неподвижно лежал Сохатый.

– Вы форменные идиоты, раз ходите тут без бронекостюмов, я же советовал их никогда не снимать, – издевательски напомнил Янж. – Мне даже голову ломать не пришлось, как захватить вас, – все вышло очень даже просто. Отойди от двери!

Валентин отошел, соображая, что можно предпринять. Услышала ли что-нибудь Кин? А Шорин? Ведь Николай мог бы легко подстрелить тарланина из окошка. Хотя, конечно, Бигус мешает. Но, черт, ведь Янж один, а их пятеро, как глупо!

– Где остальные? – Тарланин сверкнул глазами.

– Догадайся с первого раза, – процедил капитан.

– А вот хамить не стоит! – Янж недобро прищурился. – Арн, ко мне!

Из кустов, что росли вдоль левой части берега, вышли четверо баори. Все они были в шлемах – видимо, для удобства перевода, но без бронекостюмов. В руках инопланетяне держали по автомату. В одном рослом, самоуверенном баори Валентин узнал командира партизан Арна, а другой, как ни странно, оказался Пырчем.

– Не ожидал встретить старых знакомых? – засмеялся Янж.

Бигус испуганно заморгал, созерцая лошадиные морды баори.

– Я тут ни при чем, я не с ними, – пискнул он. – Отпусти меня!

– М-да, Валентин… Я смотрю, тебя предают на каждом шагу… – хмыкнул тарланин. – Взять их, Арн!

На размышления времени практически не оставалось. Валентин понимал, что Николай, видимо, спит на своей подстилке без задних ног, да и Кин из-за перегородки в хижине не выходила, а оружия у нее там, как назло, нет. Можно было бы попробовать затеять бучу, но где гарантия, что Шорин мгновенно проснется и поймет, в чем дело? И как же Кин?..

Нет, рисковать жизнью друзей нельзя – спросонья их могут перестрелять, как слепых котят.

Партизаны приближались. Двое из них тут же бросились в хижину. Пырч вихляющей походкой подошел к Остапенко и надел на него обычные с виду металлические наручники.

– Ты думал, я сдох там, во Дворце, да? – криво улыбнулся он. – Нет, товарищ, я пока еще живее всех живых. Будешь знать, как уводить у нас из-под носа резидента!

Баори сделал подножку и повалил капитана на песок.

– Полежи, отдохни, – хохотнул он. – Ага, вот и твои дружки!

Из хижины вывели еще сонного Шорина и испуганную Кин – обоих уже в наручниках. Янж торжествующе взревел:

– Ты здесь, моя крошка, я так и знал!

Кин упрямо откинула волосы и что-то сказала на своем языке.

– Ну-ну, это мы еще посмотрим, – прищурился Янж. – Приковать их, пусть посидят на песочке, погреются. – Он оттолкнул от себя Бигуса.

Бегунков вытаращенными глазами смотрел на приближающегося Пырча, а потом истошно завопил и бросился бежать. Янж спокойно вскинул пистолет и нажал на спуск. Бесшумный выстрел швырнул Бигуса на песок, пробив дыру почти прямо между лопатками.

– Нравится мне это дело, – хмыкнул тарланин. – Ну, одним уродом меньше.

Баори привязали Шорина и Валентина к корням деревьев, полукольцами выступающим из песка.

Янж, невероятно довольный собой, ходил взад-вперед и потирал руки. Кината, не отрываясь, смотрела на него – весь ее вид говорил о бескрайнем презрении.

– Ну что, девочка? – наконец обратился к ней исследователь. – Думала – сбежала, да? Не-е-ет, от меня так просто не скроешься. – Он окинул Кин хищным взглядом. – Не думай, я не обижаюсь на то, что ты подняла на меня руку. Бывает, понимаю – эмоции! Можно сказать, в моих мозгах даже что-то прояснилось после этого. Но ты обманывала меня! Ты притворялась, будто доверяешь, а это было совсем не так! Не так!.. – У Янжа словно рот внезапно наполнился слюной, и он смачно плюнул.

– Ты ведь поняла, что я не Авван! – продолжал он. – Как?! Блокиратор был введен, но почему ты все помнила?!

– Мозгов догадаться не хватит, ублюдок! – зло усмехнулась Кин.

Янж мерзко засмеялся: настроение у него менялось ежесекундно.

– Зато мне хватит мозгов сделать то, что я давно уже хотел сделать, сука ты эдакая… – Продолжая улыбаться, он медленно двинулся к девушке. – Тебе, моя девочка, необходимо преподать маленький урок.

Кината, вздрогнув, попятилась. Баори цинично загоготали.

– Думаю, пора тебе уже бросить играть в куклы, в дурацкую романтику, в крутого исследователя чужих миров, а стать просто женщиной, предназначенной для услады настоящих «верхних». Это куда более подходящее занятие для таких, как ты!

– Не вздумай, скотина! – прошипела Кин, смотря на него исподлобья.

– Не трогай ее, тварь! – закричал Валентин, безуспешно пытаясь вырваться.

Янж не обратил на него внимания, только махнул рукой своим подручным, чтобы пинками заставили замолчать землянина.

Кин попыталась бежать, но тарланин схватил ее за волосы и грубо швырнул на землю. Янж остановился рядом с Кин и достал из кармана маленький инъектор, пару секунд его разглядывал, а потом что-то вколол себе.

– Сейчас, сейчас… – Глаза его закатились, из груди вырвался сладострастный стон. – Да… пошло…

Кин, что-то шепча, потихоньку отползала по песку в сторону. Незнакомый Валентину баори подбежал и схватил ее за руку.

– Куда ты, резидент Тотселл? – прохрипел он. – Так не пойдет! Что с ней делать, Янж?

Исследователь несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул.

– Я сам ею займусь, – чуть сдавленным голосом заявил он. – Скройся с глаз моих, придурок!

Баори, пожав плечами, отошел в сторону.

– Ты не сделаешь этого… – подрагивающим голосом произнесла Кин. – Не посмеешь…

– Еще как посмею, моя крохотулечка! Ах, как прет, ты даже представить себе не можешь. Не желаешь тоже шырнуться?.. Нет, ну почему же?! Все-таки тебе надо, надо… – Тарланин тяжело задышал и запрокинул голову.

Затем он резко наклонился и, приложив инъектор к шее Кин, несколько раз нажал на кнопку. Девушка дернулась.

– Тебе потребуется бо-ольшая доза, чтобы ты стала посговорчивее, – засмеялся Янж.

– Идеи есть? – прошептал Николай.

Валентин покачал головой.

– Какие идеи?! – в отчаянии прошипел он.

– Не разговаривать! – заорал Пырч. – Молчать, образины!

Посмеиваясь, Янж оставил девушку, на которую уже начал действовать наркотик, и подошел к землянам.

– А вы смотрите и мотайте на ус. Потом дойдет и до вас очередь.

– А пошел бы ты, дядя, куда подальше! – ответил старшина.

Янж ехидно улыбнулся.

Тем временем Арн вынес из хижины охапку оружия.

– Ну-ну, неплохо! – Янж довольно оттопырил губу. – И даже знаменитые индукторы есть, здорово! Молодцы, земляне, вы поработали для меня на славу.

«Нужно как-то отвлечь его, – решил Остапенко. – Нужно тянуть время!»

– Слушай, Янж, – сказал он, – а как тебе в голову пришел столь гениальный план по захвату власти, а? Я-то ведь, действительно, готов был с тобой идти против Коулла.

– Не всякий догадается! – Исследователь подмигнул Валентину. – Тебе не понять, землянин. Зато как красиво я вас надул! И не только вас, но и всю контору этого борова Коулла, и этих тупых гвардейцев Тигурда…

– Но как же именно?

– Ха! – Зрачки Янжа сузились, а белки глаз сильно покраснели. – Все дело в том, что есть такой парень, светлая голова – Авван. Я решил на время стать им, потому что он мне сильно мешал. Да и вообще… зануда он редкостная… Но как я его подставил – классика! Теперь он, бедолага, болтается где-то на Земле, если жив еще, конечно, или агенты Коулла его прикончили… Впрочем, не важно. Вы, наверное, до сих пор не можете понять того, что случилось на объекте номер сорок семь, плотине маратов, а? Помните, как вас спасли?

– Да, это было странно…

– Вот-вот… – Янж засопел и, обернувшись, посмотрел на Кинату: глаза девушки были полузакрыты и она, наверное, упала бы на песок навзничь, если бы голову ее не поддерживал баори, намотав длинные волосы на руку.

Тарланин смачно сплюнул.

– Что ж, чтобы вы скорее оценили мой блестящий план, я вам вкратце расскажу, – усмехаясь, сказал он. – В Зоны, особенно в те, в которых работают исследователи, иногда залетают агенты – для проверки, ну и вообще… Так вот. Мне не повезло – когда вы громили этих лягушек на плотине, это засек агент Шамши. Если бы не он – мараты бы вас просто числом задавили.

– То есть снял с плотины нас Шамши, а не ты?!

– Именно! Это был неглупый парень, хотя иногда и слишком ретивый, да и Аввана он старался прикрывать. Ну я и решил расспросить его, как все произошло…

Оказалось, что когда Остапенко и Шорин увидели гравилет, они, разговаривая между собой, называли имя Аввана, а компьютер в машине Шамши распознал в них землян. При этом Валентин и Николай имели оружие и бронекостюмы из Пирамиды. Агент прикинулся Авваном, чтобы выведать у землян подробности. Все оказалось просто случайностью, но это здорово сыграло на руку Янжу.

Валентин с напускным отчаянием заметил, что Янжу вообще много чего играло на руку, и спросил, как тому удалось добраться до них столь быстро?

Янж сообщил, что мир маратов закреплен за ним как за исследователем. Поэтому по шунтам, открывающим переходы в конкретные Зоны, это путешествие заняло совсем немного времени. Он без проблем перехватил землян у временно отключенного на отправку шунта в лесу – а Шамши, разумеется, хотел отвезти ничего не подозревавших Валентина и Николая либо в Комитет, либо к Тигурду, если бы решил прикрывать Аввана и дальше. Агент ничего не заподозрил, так как Янж ему объяснил, будто случайно заметил боевые действия у своих подопечных, и прибыл, чтобы разобраться в этом, а потом, мол, засек и его гравилет. Затем он просто пристрелил Шамши и оставил землянам записку с просьбой скинуть его тело в озерцо.

– Но зачем же так показушно? – удивился Валентин.

Янж подтвердил, что именно показушно и требовалось. Дело в том, что агенты из Комитета просматривают миры с помощью возможностей, предоставляемых технлогиями Пирамиды – в этом и состоит одна из их, агентов, основных функций. Агенты смотрят как бы видеозаписи событий. Пирамида сама фиксирует многие эпизоды в Зонах. Бой на плотине, ее подрыв, захват Дворца и даже убийство Шамши – все это было записано и потом обнаружено при просмотрах. Однако объем обрабатываемой информации слишком велик – ведь Зон великое множество, поэтому у землян имелась некоторая фора.

Пока Пирамида обнаружит что-нибудь представляющее для «верхних» интерес, могло пройти суток двое, не меньше. А Янжу было необходимо как можно скорее представить землян как людей Аввана – беспринципных и безжалостных, с вооружением Предтечей, нападающих на все, что движется… Лишнее доказательство их варварского поведения, особенно в отношении агента, – что могло быть лучше?! Поэтому он и приказал выбросить тело Шамши в озеро, да еще с гравилета – это место точно просматривалось, и через пару деньков отчет об убийстве агента кровожадными землянами должен был лечь на стол Коулла. За Авваном началась бы настоящая охота, по расчетам Янжа ему вряд ли помог бы даже отец главком.

– О, как я мечтал об этом! – в исступлении почти выкрикнул тарланин, но тут же помрачнел: – Впрочем, теперь, возможно, у власти уже Коулл, и это тоже плохо.

Янж на несколько секунд замолчал, хмуря брови.

– А что, по-твоему, будет делать Коулл, захватив власть? – спросил Остапенко.

– Коулл – примитивный ублюдок, для него Артефакт – лишь средство неограниченной личной власти, – презрительно ответил Янж.

– А для тебя?

– А для меня – нечто большее, – вкрадчиво прошипел исследователь.

– Слушай, а как ты нас тут-то нашел? – решил сменить тему капитан.

– Идиот, все просто! В этой штучке, что ты забрал у Юстанны, есть специальный маяк.

– Я не забирал это устройство у Юстанны, она мне его сама дала, – возразил капитан.

– Вот даже как?! – отозвался Янж. – А я решил, что ты убил ее и обшарил карманы. В общем, я знал, что у Юстанны есть этот портативный коммуникатор мини-зон, одна из игрушек Артефакта. Назначение ее непонятно, никчемная вещь, по большому счету, но оказалась полезной, чтобы тебя найти. Думаю, Юси так и рассчитала, чтобы я тебя нашел и поквитался.

– Понятно, – вздохнул Остапенко. – Меня она просила о том же – поквитаться с тобой. Но где же мы сейчас находимся?

– Откуда я знаю?! Меня вывел сюда маяк. Но что это за Зона, где она – без понятия.

– Хм… А какова в твоей интриге была роль Юстанны?

– Юстанна? Она просто дура набитая… – пробормотал Янж, махнул рукой и, чуть спотыкаясь, пошел к Кин.

– Я говорил с Юстанной в Терминальной Зоне! – крикнул Валентин, надеясь еще хоть немного отвлечь Янжа.

– Чихать я хотел на Юстанну, тем более что она сдохла! Из-за нее все сорвалось! – Янж обернулся и в бешенстве топнул ногой. – Она продалась Коуллу! И Торелл, скотина, продался! И ты продался! И Кин продалась! Вы все продались! Еще чуть-чуть – и я стал бы властелином Вселенной, но нет – из-за вас, недоносков, все летит к чертям! – Тарланин начал задыхаться. – Всех порешу!

– Кажется, он не в своем уме, – услышал Валентин тихий голос Арна, обращавшегося к Пырчу. – Нам нужно быть настороже.

Остапенко решил усилить подозрительность баори.

– Он очень опасный тип, – прошептал он Арну. – Не доверяйте ему даже, когда он в нормальном состоянии. А сейчас с этой наркотой…

– Заткнись, гнида! – Баори пнул Валентина. – Я сам знаю, что делать!

– Ну-ну, как бы Янж тебе башку не снес минут через пять…

Тем временем исследователь приказал солдату, державшему Кин, убираться. Баори, которого назвали Рыдригой, отпустил девушку, и та рухнула на песок.

Янж несколько секунд смотрел на лежащую Кинату, а потом опустился рядом на колени, приговаривая:

– Тебя трахал и Авван, и эти земляне, и бог знает, еще кто и где! Я знаю, не отрицай! А сейчас и я возьму свое!

– Ну не жить тебе, ублюдок! – зарычал капитан.

Янж обернулся.

– Заткните им рты! – закричал он. – Не дают спокойно расслабиться, черт возьми… Арн, разрешаю пристрелить землян, если начнут слишком выделываться.

– Я понял, – оскалился командир баори.

Янж на секунду остановился и похлопал Кинату по щекам – девушка лежала без движения.

– Что-то ты слишком вялая, дорогая, – проговорил, продолжая рассуждать сам с собой, тарланин. – Видимо, я большую дозу тебе вколол… Впрочем, ладно, меня ты и такая возбуждаешь. Возьму тебя прямо здесь, чтобы все видели! Я не стеснительный…

Янж снял с себя бронекостюм, а потом принялся сдирать одежду с Кинаты.

У Остапенко потемнело в глазах.

– Янж, тварь!!! – взревел он. – Я убью тебя!

– Давай, попробуй. – Тарланин помахал ему рукой. – Но сначала я покачаюсь на этой шлюхе!

Баори заржали, тыкая в сторону сцены насилия пальцами.

– Смотри, землянин, смотри, как это делают настоящие мужчины! – И Янж всем телом навалился на девушку, впиваясь в ее безвольные губы.

Валентин бессильно задергался, привязанный к корням. Пырч тут же несколько раз пнул его, а Арн приставил к виску капитана автомат.

– Еще одна такая выходка, и ты уже на том свете, – пообещал он.

По лбу Валентина тек пот.

«Я убью тебя, Янж! – билась в его сознании одна-единственная мысль. – Я убью тебя, убью, убью… Ты умрешь самой страшной смертью, какую только можно выдумать!»

– Ах, как мне хорошо, хорошо! – покрикивал тарланин, интенсивно двигая бедрами.

Баори хохотали и отпускали шуточки.

Темп движений тарланина все ускорялся, он начал стонать. Впрочем, эти звуки более напоминали предсмертные хрипы. Так прошла одна минута, вторая… Вдруг Янж закричал, выгнувшись дугой:

– О-о-о!.. Получи, шлюха! Да!.. Да!.. – Отдуваясь, он дернулся еще несколько раз, приподнялся и снова упал на недвижную девушку.

Несколько секунд Янж лежал, а затем встал, самодовольно ухмыляясь:

– Я сделал это, ребята! И это было неплохо. Может быть, она даже родит мне сына, кто знает?..

Валентин с ревом рванулся, срывая на руке кожу. Корень, к которому он был прикован, зашевелился, один его конец вдруг выскочил из песка, отрываясь, и капитан оказался на свободе.

– Стой! – закричал Пырч, чрезмерно увлекшийся сценой изнасилования.

Валентин, пригнувшись, ударил ногой по автомату. Длинная очередь ушла в безмятежное голубое небо, а Шорин сделал захват ногами и баори опрокинулся навзничь.

– Стой! – Арн выстрелил, раскрошив в щепки тоненькую пальму рядом с капитаном.

Валентин, кувыркаясь, перекатился по песку, отбежал в глубь пальмовой рощицы и укрылся за бугорком. Ситуация была безусловно проигрышная – руки скованы, а его уже обходили с флангов Арн и четвертый баори, имени которого он не знал, да и Пырч должен уже подняться с земли.

– Выходи и сдавайся! – услышал он вопль Янжа. – Иначе я кончу и девчонку, и твоего дружка!

Капитан двумя руками кое-как вытащил из кармана нож – единственное оружие, которое у него осталось. Инопланетяне не обыскали его, но что может лезвие против автоматов?

Слева показался Арн, хищно улыбаясь, а справа за кустами мелькнул Пырч.

– Я сдаюсь, – поднял руки капитан. – Не стреляйте.

– Встать! – Арн держал его на прицеле.

Валентин поднялся.

– Брось нож!

Валентин прикинул расстояние – ну что ж, сам попросил.

Он сделал резкое движение, метнув нож в грудь Арна, и прыгнул в сторону. Баори хрюкнул, закачался и выстрелил – крона одной из пальм с шумом рухнула вниз. Раздалась еще чья-то автоматная очередь, и одна из пуль ударила Валентина в плечо. Не чувствуя боли, капитан перепрыгнул кусты и откатился в сторону, распластавшись на земле.

– Держите второго! – раздался крик Янжа. – О, черт, где индукторы, уроды?!

Коля освободился?! Валентин, не жалея раненое плечо, перекатился еще дальше. Рядом оглушительно грохнуло и его осыпало песком и щепками. Застрочили автоматы – теперь баори переключились на старшину. Капитан, ломясь через кусты, кинулся на выстрелы, обходя стрелявших справа – нужно было во что бы ни стало завладеть оружием, иначе пиши пропало.

Впереди была видна река, а за крайней пальмой стоял Пырч и куда-то целился, не замечая Валентина. Валентин подобрался и бросился на него. Сцепившись, они покатились по земле. Капитан видел только оскаленные зубы баори и его безумные глаза.

Почва вдруг дрогнула, и их с силой подбросило в воздух.

– Что это, Боже?! – услышал он вопль Янжа. – Все ко мне! Уходим отсюда!

Раздался звук, словно что-то взорвалось, а потом послышались удивленные вопли баори и автоматные очереди.

– Не на-а-адо!!! Отстань, отстань! – кричал кто-то из инопланетян.

Валентин тем временем боролся с Пырчем. Баори оказался сильным и проворным, к тому же мешали наручники, да и плечо капитана болело просто безумно. Липкая и горячая кровь пропитала его рубашку.

Пырч изловчился, подмял под себя Валентина и принялся его душить свободной рукой. Валентин лягнул соперника в пах, но тот только в бешенстве зарычал. В глазах капитана потемнело; у него еле хватало сил отталкивать от себя баори.

– Уходим, идиоты! – кричал невидимый Янж. – От этой штуки лучше держаться подальше! Я ее не контролирую!

Послышался тонкий свист, постепенно переходящий в вибрирующий вой. Воздух задрожал, казалось, замерцал свет. Где-то в стороне дико заорал Янж, и Пырч совершенно неожиданно соскочил с капитана и бросился бежать.

Шатаясь, Валентин неуклюже поднялся со сцепленными руками и побрел в том же направлении.

– Стоять, суки, стоять! – бормотал он, мало что разбирая вокруг.

Прямо из воды, у самого берега, рос уже знакомый черный «хобот», только здесь он был куда больше, чем в Храме. Огромный, метров пятнадцать в высоту и толстый, как колонны Большого театра, он повернул свой торец к Валентину и, казалось, внимательно рассматривал его.

– Кин! – Не обращая внимания на странное вещество или существо, капитан бросился к лежащей на песке девушке. – Что он с тобой сделал, сволочь?!

Валентин прикоснулся к ее шее, на которой остались синяки от пальцев Янжа – пульс и дыхание отсутствовали. Еще не веря случившемуся, Валентин откинул со лба тарланки волосы и попытался сделать искусственное дыхание.

– В мире этого порядка она умерла.

В отчаянии капитан хлестнул девушку по щеке – раз, второй, третий.

– Это не поможет, Валентин.

– Не может быть, не может быть… – потрясенно повторял Валентин. – Кин…

Он припал к ее груди, надеясь услышать биение сердца, – тишина.

– Успокойся.

– Как успокиться?!.. – в бешенстве заорал капитан и, не понимая, кто с ним разговаривает, беспомощно огляделся по сторонам.

Только сейчас Валентин осознал, что кроме него и Кин вокруг больше никого нет – исчез куда-то Янж и даже трупы Бигуса и Сохатого исчезли.

– Шорин? – растерянно позвал Валентин, понимаясь на ноги. – Коля, ты где?

Рядом среди груды тряпок валялся пистолет Янжа. Капитан подобрал его и уставился на «хобот», мерно покачивающийся в нескольких метрах от него. Что это еще такое?

– Я один из вариантов внешнего коммуникатора, – ответил «хобот».

Валентин попятился и снова позвал:

– Коля!

– Ты – землянин Валентин, – констатировало странное устройство. – Ты был в Терминальной Зоне. Ты имел самый плотный контакт с главной управляющей мыслеформой. Это то, что тарланин Тигурд назвал Аархом.

Валентин облизал губы и покосился на Кин, лежащую теперь между ним и гротескной черной колонной.

– Ничего не понимаю, – хрипло ответил он. – Да, я был в Терминальной Зоне, ну и что?

– Твой контакт с главной управляющей мыслеформой, с Аархом, предполагается развить..

– Сначала мне нужно найти своего друга, а ее… – Он беспомощно посмотрел на девушку.

– Это лишь пустая матрица сознания, не думай об этом. А твой друг отыщет тебя, – прошелестел «хобот». – Идем!

«Хобот» приблизился, и Остапенко показалось, что вокруг него начал сгущаться черный туман – точно так же, как в Храме. Свет исчезал, стало темно – нет, не просто темно: вокруг просто ничего не осталось!

И он летел вверх.

А может, и падал, или вообще висел на месте – понять направление было невозможно, в этом бесконечном «ничто» всякие ориентиры отсутствовали. Валентин не видел даже собственных рук и не мог бы сказать, есть ли у него тело вообще.

Потом стало вдруг светло. Нет, темнота осталась, но появился свет – вместе с темнотой, но – по отдельности.

И появился цвет. Его не было, и его было много. Он был один, но он был разный. Но что значит «разный» и что такое «много», Валентин пока не знал. Он вообще ничего не мог понять в этом хаосе света, тьмы и цвета.

Валентин посмотрел на свои пальцы. Кажется, их должно было быть десять. Надо бы сосчитать, но как – ведь рук нет…

Впрочем, пальцы – это лишь форма. А форма – вещь вторичная, поэтому она не столь важна. Только содержание, только сущность играют роль.

Но, тем не менее, и формы тут имелись – вот точка, вот еще, а там уже много точек. Да, это же прямая линия – с трудом, но он узнал ее. Одна, две линии…

А это круг, а здесь квадрат…

А вот ваза, розы в ней.

А вот огонь. И рядом – страх. А посреди всего этого – любовь, зародыш шевелится.

Вон, словно видения воспоминаний, какие-то образы – то ли из жизни, то ли из виденных когда-то кинофильмов, компьютерных игрушек, прочитанных книг…

Картинки. Лента – это жизнь! А дальше…

Дальше… Что там, дальше? Капитан пытался рассмотреть странное пятно, быстро приближавшееся.

Впрочем, имелось ли тут направление, курс, он не знал. Далеко это пятно или близко? А что такое, собственно, расстояние? С чем его соизмерять? И что такое скорость? Скорость движения – чего?

Его!

Валентина озарило. Это же ЕГО скорость. Это ОН сам движется.

А кто он такой? КТО ОН ТАКОЙ?!?!..

Пятно приближалось. Они летели навстречу друг другу. А может, это просто расстояние между ними исчезало. Или же они росли.

Потом появилось еще одно пятно. Они были разные, и они были одним и тем же. Между ними лежали умопомрачительные расстояния, но, тем не менее, центры пятен совпадали…

– Я Аарх, – сказало первое пятно.

– Он Аарх, – подтвердило второе пятно.

– И он Аарх, – добавило первое.

– И я Аарх, – согласилось второе.

– А кто тогда я? – спросил Валентин.

Вопрос повис в пустоте. Хотя это не было пустотой – это было всем.

Тут находилось множество знакомых и незнакомых людей, и даже баори, мараты и еще какие-то существа.

Ни с того, ни с сего из небытия всплыли развалины неузнаваемых городов, неземные джунгли, хорошо знакомый восьмиколесный БТР и целая куча «тарелок». Все существовало и не существовало – ведь формы не имели значения, но они присутствовали, перетекая одна в другую. Среди людей часто виднелись знакомые – вон Шорин, Бигус и даже Сохатый, а вон там – полковник Проляков.

Валентин чуть не сказал «Здравия желаю, товарищ полковник!», но Проляков уже исчез, уступив место разъяренному трехглазому марату, который что-то полопотал и вдруг ни с того, ни с сего взорвался Сверхновой. Сначала его белая кровь была повсюду, но потом неожиданно из нее кристаллизовался Янж.

– Привет, – сказал он. – Ну, как поживаешь, мой верный слуга?

– Я тебе не слуга! – прошипел Валентин и пообещал: – Я убью тебя, мразь!

И как только он произнес это, родилась Смерть.

Смерть всегда была нужна, чтобы жить.

– Время еще не настало, – заметил Аарх-1, до этого молчавший.

– А может, и не настанет никогда, – вставил и Аарх-2.

– Выпустите меня из этого бардака! – потребовал Валентин.

– Пространства действий еще не готовы, сейчас нужны миры третьего порядка – терпеливо повторил Аарх-1. – Время еще не настало.

– А может, и не настанет никогда, и ничего не будет! – съехидничал Аарх-2.

– Я все вспомнил! – крикнул Валентин и попытался оглядеться в этой странно насыщенной пустоте в поисках Кинаты.

– Ты все забудешь, так гораздо удобнее жить! – заверило второе пятно.

– Он обязательно все вспомнит, – пообещало первое.

– Если сможет!..

– Я не понимаю, что вам надо, кто вы?!

– Ты должен помочь мне, – сказал Аарх-1.

– Не помогай ему!

– Он – не Аарх!

– Это он – не Аарх!

Второе пятно превратилось в Янжа, он держал на руках обнаженную Кинату и ухмылялся.

– Валентин, – процедил Янж, – лучше не стой у меня на пути. Если я чего-то хочу, я этого добиваюсь. Я хотел эту девку – и поимел ее. И мне никого не жаль, – даже себя! Я хотел скинуть Тигурда и Коулла – и я их скину!

Он засмеялся, и от его смеха взрывались галактики.

– Пойми, что это я – Аарх, – сказал наконец Янж. – И он – это я. Теперь мы одно.

– Валентин, ты должен будешь уничтожить его, – сказало первое пятно. – Он возник из-за флуктуации, которой способствовал ты, а я не пресек его появление сразу, рассчитывая на интересное развитие эксперимента. Но теперь я над ним не властен – придется использовать матрицы сознания из вашего пространства действий, чтобы помочь мне.

– Но теперь ты – это я. И я – это ты, – резонно заметил Янж. – Ты тоже тогда умрешь.

– Это так, – согласился Аарх-1. – Но такая смерть будет началом новой жизни. Так должно произойти – даже со мной. Жизнь и смерть – это лишь циклы развития в разных вариантах, – сказал Аарх-1. – А Валентин будет и теперь нужным катализатором.

– Но почему я?! – взмолился Валентин.

– Ты произвел воздействие. Ты – принес флуктуацию из мира второго порядка. Это мог быть и кто-то другой, но это сделал ты. Поэтому и далее действовать тебе. Кроме того, будут те, кто станет тебе помогать.

– И те, кто будет стремиться тебя уничтожить! – пообещал Аарх-2.

– У тебя будет много возможностей, – заверил Аарх-1.

– И у меня будет много возможностей! – закричало второе пятно, превращаясь в Янжа. – Потому что Аарх – это я!

– Ты Аарх лишь по ошибке, которую я должен исправить, – констатировало первое пятно. – Мы соединимся для обнуления, это необходимо.

– Не-е-ет! Ты лжешь! – Янж вновь стал пятном. – Мы еще посмотрим, кто кого – я создам иные сущности вне твоего пространства действий!

– Валентин, – обратился к капитану Аарх-1, – время приближается. Иди же, первое необходимое пространство действий в мире третьего порядка подготовлено, однако будь осторожен – промежуточные матрицы изменчивы, но потом они уже не меняются до конца. Когда настанет пора, ты вспомнишь то, что нужно сделать, и это приведет к отрицанию моего дубликата и возвращению неделимости. Правда, я сам не знаю, что потом будет. Именно поэтому мне самому необходимо понять разные сущности.

– Валентин, если ты вспомниш-ш-ш-шь… – Аарх-2 постепенно растаял.

– Без Шорина и Кин я никуда не пойду, – упрямо заявил капитан.

– Тебе придется идти! Но никто никуда не уходил и не уходит, возникают лишь новые сущности и пространства. Время настает, Валентин, у всех будет много времени и пространства!..

Эпилог

Валентин Остапенко перевалил очередной косогор и устало бухнулся на раскаленный песок. Он шел уже часа три, не меньше, и вокруг пустыня, одна пустыня…

– М-да, если не найду воды, то следующего восхода, пожалуй, уже не увижу, – прошептал он и вялой, отяжелевшей рукой стер со лба пот.

Солнце палило с такой силой, будто хотело раздавить человека, размазать его по земле потоком нестерпимого света, расплавить, чтобы он никуда не дошел, чтобы упал и истлел под жгучими лучами, оставив после себя горку костей, которые вскоре поглотят переползающие с места на место барханы.

Капитан упер подбородок в колено и тоскливо оглядел пустыню, никак не желавшую заканчиваться. Пить хотелось страшно, а песок обжигал даже сквозь одежду. Валентин вздохнул и с трудом встал, проклиная все на свете.

Он не помнил, как попал сюда. Вроде ничего не было – и он, словно заводной, идет по барханам, а в голове ни одной мысли. Ужасно жарко. Слепит солнце. Ботинки вязнут в песке. Вокруг ни одной живой души.

Сначала, как только осознал, где находится, капитан прошел по инерции метров десять, а потом остановился. Испуга не было – чего же пугаться, если воспоминаний нет? Но потом они нагрянули – все сразу. Наверное, целых полчаса Валентин переваривал то, что всплыло в сознании.

Одна только пустыня не вязалась ни с чем – не к чему было ее прилепить, не было ее в том, что он помнил!

– Помню Терминальную Зону, – вслух приговаривал Валентин, – все, что там происходило. Помню, как встретили Сохатого и Бигуса, помню, как погибла Юстанна. Помню, как в миниатюрную Зону попали. Помню нападение Янжа и баори, но вот что было потом?..

Последнее, что он мог вспомнить, как их с Николаем приковали наручниками к корням деревьев, но вот что было потом? Где Кината и где Шорин? Где они, черт возьми?

Может, потом был бой, и он, Валентин, прыгнул сюда с помощью приборчика Юстанны? Нет, чепуха. Не мог он бросить друзей! Да и где этот приборчик? Выронил, что ли?..

Валентин некоторое время осматривал местность вокруг, пытаясь найти «портсигар», но поиски ничего не дали, если не считать одного факта: Валентин действительно очутился в пустыне ни с того, ни с его: его следы на песке начинались в одной точки, словно капитан материализовался из воздуха.

Неужели, он все-таки воспользовался «портсигаром» Юстанны? Но почему воспользовался он один, и почему об этом совершенно не осталось воспоминаний? Может быть, все его друзья погибли и ему просто ничего иного не оставалось?

Однако торчать на одном месте под палящим солнцем вряд ли было самым умным решением, и он пошел куда глаза глядят…

Валентин начал спускаться с бархана, и тут внимание привлекло странное марево, возникшее чуть левее по ходу движения.

– Ага, миражи начались, – сказал сам себе Валентин и повернул на марево. – Очень хорошо, хоть какой-то ориентир.

Казалось, что до призрачного видения очень далеко, но уже минут через двадцать оно начало постепенно оформляться в очертания города.

– Мать твою, – пробормотал Остапенко. – Я что, на солнце перегрелся?

Он потрогал макушку – она, естественно, была горячая.

– Эй, подожди-и-и! – донесся протяжный крик.

Валентин повернул голову на крик и увидел ковыляющего к нему человека. Когда тот подошел поближе, оказалось, что это не кто иной, как Шорин.

– М-да, обезвоживание организма плюс солнечный удар… – проговорил Валентин, покачиваясь от усталости.

– Ты чего не отзываешься?! – прохрипел старшина, подходя вплотную.

– Смотри-ка, не галлюцинация… – Валентин прищурился и радостно рассмеялся: – Ну, здорову! Ты где лазил-то?

– Да где я мог лазить, сам подумай, Валя? – Николай, тоже улыбаясь, обнял капитана, но почти сразу же его лицо сделалось серьезным: – Слушай, хрень какая-то получается!..

– Это точно, – кивнул Валентин. – А где Кин?

– Кин? – Шорин почесал затылок. – Так и ты… тоже не помнишь?

– Нет! Что было-то? Рассказывай!

– Ну… Я… – Николай замолчал, пораженно шевеля бровями. – Спала она, вот что! А дальше… Я не помню, Валентин, серьезно! Слушай. – Он виновато пожал плечами. – Память отбило!

– Так, а до какого момента ты помнишь?

– Как спать пошел в хижину – помню. Помню, Янж появился с этими лошадиными наемниками, а потом – все! И вот как бы сразу в этой гребаной пустыне стою. Сначала решил даже, что кошмар снится…

– Плохо! И я помню примерно столько же. Но это не сон, Коля… А ты давно тут околачиваешься?

– Да часа два, а может, три.

– Интересное совпадение… А меня-то когда заметил?

– Минут десять назад. Но Кин и никого другого я нигде не видел.

– Плохо…

– Слушай, а что это там за город, а? Может, она там?

– Может быть, – протянул капитан. – Да только странно…

– Что именно?

– Что значит «что именно»?! Да ты хоть понимаешь, какой город перед нами?!

– Вроде на Питер похоже… – пожал плечами Шорин.

– Правильно! Тебе это кажется нормальным?

– А что такого? Это же мираж!

– Мираж… – проворчал Валентин. – Мираж – это оптический эффект, отражающий изображение реального места на некоторое расстояние, понятно? А Санкт-Петербург в пустыне – откуда?! Миражи за тысячи кэмэ не отражаются.

Старшина снова пожал плечами, но уже молча.

Валентин вздохнул и взглянул на ярко блестевший на солнце купол Исаакиевского собора – город лежал перед ними словно в котловине, так что с возвышенности, где они стояли, его было видно вполне хорошо. А вон и Адмиралтейство, да много еще чего известного. Никакой ошибки – Питер, но как он мог тут оказаться?

– Пойдем, а? – просительно сказал Николай. – Там хоть вода есть.

Капитан хмыкнул.

– Ну само собой, пошли, все равно тут в песках скоро загнемся, – сказал он. – Да и Кин, скорее всего, туда же двинет.

Это явно был не мираж – здания выглядели как настоящие. Над некоторыми заводскими трубами поднимался дым, а на окраинных улицах уже просматривались двигающиеся автомобили. И странное дело – по мере продвижения к городу словно становилось прохладнее.

– Чудеса, да и только, – сказал Валентин, когда напарники вступили на гладкий асфальт трассы, обрывающейся прямо в песке, но ведущей к уже совсем близкому городу.

Мгновенно, невесть откуда, появились тучи, солнце скрылось, свет мигнул и задул прохладный ветер. Песок по краю шоссе исчез – они даже не заметили момент этого исчезновения: теперь там лишь зеленела трава да высились деревья. Валентин посмотрел назад и дернул напарника за рукав. Шорин тоже обернулся – пустыня исчезла!

Вместо волн песка позади них прямо поперек шоссе вздымалась свинцово-черная стена сплошной грозовой облачности. Стена клубилась, словно облака интенсивно перемешивались, и с заметной даже на глаз скоростью двигалась прочь от города. Из нее выступали все новые участки шоссе и растительности.

– Ну и дела… – пробормотал старшина. – Ничего себе! Где же это мы?

– Вот и я о том же, – заметил Валентин, поеживаясь то ли от холода, то ли от нервного напряжения. – В любом случае пошли в город, не назад же, в эти облака!

Но не успели они пройти и десятка метров, как сзади их окликнули:

– Пацаны, пацаны! Да стойте же, мать вашу!..

Валентин и Николай резко обернулись. К ним со стороны темных облаков бежал не кто иной, как Князь-Лобанов. Он был явно растерян, но радостно улыбался от того, что узрел знакомые лица. В руке Михаил держал что-то вроде рюкзачка.

– Ты откуда взялся? – несколько настороженно поинтересовался Валентин. – Тебя же в плен взяли!

– Верно, взяли, – отдуваясь, ответил Лобанов. – Причем разные…

Остапенко и Шорин переглянулись.

– Это как так, какие разные?

– Ну сначала меня зацапали те, которые на нас в храме напали. Долбанули из гравистрела – я немного отключился, Только в себя пришел – а тут этот «хобот», который с тобой рядом был. Он на меня надвинулся, на голову наехал, а потом вдруг исчез. Я еще плохо соображал, что к чему, оглянуться не успел, как прибежали солдафоны и меня в гравик затолкали. Это были люди их самого главного – главкома. Привезли куда-то, я не понял, куда, и допросили. А потом у них начались всякие разборки с мужиком, который зовется Коулл, – пальба, стрельба и все такое. В общем, я попал в лапы уже его солдатиков.

– Ну а здесь-то ты как оказался? – недоумевал капитан.

Князь ухмыльнулся и достал из своего рюкзачка объемистую прозрачную флягу с коричневатой жидкостью. Он хотел, было, хлебнуть сам, но, заметив жадные взгляды Валентина и Николая и их пересохшие губы, протянул флягу:

– Угощайтесь!

Измученным жаждой людям такое не требовалось предлагать дважды.

Жидкость оказалась холодная, а по вкусу немного напоминала газированный квас. Напившись, Валентин повторил свой вопрос.

– Да я теперь участник эксперимента, – криво усмехнулся Лобанов, тоже отхлебнув из фляги. – В общем, попал я к этому администратору, как его там зовут, к Коуллу. Чем у них кончилась заварушка с главкомом, я так и не понял – в смысле, кто победил. Вроде как бы ничья, что ли. Типа, они оказались по разные стороны барьера, вроде как в разных Зонах…

– Какие еще Зоны?! – удивился Валентин. – Они же на планете Баз, а там никаких Зон нет!

– Не знаю, пацаны! – искренне признался Лобанов, – не понял я ничего, говорю же. Но вроде как стало так, что главком – сам по себе, а Коулл – сам по себе. Вот это я четко просек.

– Ладно, – вставил Николай, – но сюда ты как попал?

Михаил снова усмехнулся:

– Говорю же: я – подопытный Коулла. А что мне оставалось делать? Да меня и не спрашивал никто. Он меня кинул в эту самую Пирамиду или, как они его чаще называют, Артефакт. Там началось что-то, как я понимаю, вот это самое… – Князь указал рукой на вздымающийся вдалеке город.

– И что же «вот это самое»? – уточнил Остапенко.

– Черт его знает, – признался Лобанов. – Я должен, во-первых, проверить, что это такое. Видимо, Коулл считает, что это опасно, он сам ни хрена не понимает, а людей у него после этой заварушки, осталось мало, судя по всему. Ну и, я так думаю, решил он, что мной можно конкретно пожертвовать.

Валентин хмыкнул и кивнул:

– Ну то, что он нас жалеть не станет, так это точно! Хорошо, а что «во-вторых» ты должен для Коулла сделать?

– Вот тут самое интересно! – Князь поднял указательный палец. – Я должен каких-то людей найти, тоже землян. Как сказал Коулл, есть подозрение, что они действуют заодно с Авваном. В смысле, с настоящим Авваном, а не с тем козлом, кто перед нами комедию ломал и фуфло толкал. И Коулл хочет разобраться, что и зачем. Он и сам, как я прикидываю, не вполне в ситуацию въезжает. Если выполню задание, он обещал дать мне кое-какое серьезное снаряжение и в земную зону отправить. Станешь там, сказал, настоящим князем. – Михаил ухмыльнулся.

– А ты и уши развесил? – насмешливо поинтересовался Николай. – Че, поверил, что ли?

– Да я ж не лох, чтоб всему верить – осклабился Лобанов, – но что мне делать оставалось? Так бы он меня сразу мог пришить, а теперь я еще побегаю. Мне самому охота разобраться поконкретнее в этом во все.

Валентин задумчиво почесал затылок:

– Ну тоже верное… Слушай, а ты все помнишь, что с тобой случилось в Храме и потом?

– В смысле?..

– В смысле, что провалов в памяти с момента, как тебя зацапали люди главкома, у тебя не наблюдалось?

Лобанов на несколько секунд задумался.

– Да вроде нет, – ответил он. – А у тебя что, память отшибло?

Валентин переглянулся с Шориным:

– Да видишь, в чем дело… Я и Коля, мы не можем вспомнить все до конца, что было после того, как мы сбежали из Терминальной Зоны…

– Что ж, хреновенько, – Лобанов пожал плечами, – что могу сказать?..

Они немного помолчали, разглядывая окрестности и знакомые автомобили, проезжавшие изредка по шоссе – их водители, казалось, совершенно не обращали внимания на стену туч: машины спокойно въезжали и появлялись из облаков. Затем Валентин спросил:

– Так, а ты тоже в пустыне оказался? Если ты все помнишь, то должен понимать, откуда ты в пустыню попал.

Князь округлил глаза:

– Братишка, ты чего, при чем тут пустыня какая-то?! Говорю же, Коулл меня вытолкнул в какую-то хрень… Даже не знаю, как описать – ни верха, ни низа, ничего вокруг и самого себя не видишь, только ощущаешь. Вроде ни тебя нет, ничего вокруг нет. Но я пошел, пошел, потом словно в тумане оказался, а потом из облаков этих вышел прямо сюда. А тут смотрю, пацаны знакомые впереди мельтешат, то есть – вы. Вот и все!

Валентин в который раз покачал головой – ситуация ни на грамм не прояснилась. Единственное, понятна явная связь с тарланами, с этим Коуллом, если Князь не врет. Хотя зачем ему сейчас врать?

– Ладно, – а что у тебя за рюкзак? – спросил Остапенко.

– Коулл мне с собой дал, – подмигнул Лобанов. – Жратвы немного, питье, мелочи разные, да еще рация ихняя. Даже пистолетик не побоялся дать, толстопузый: сказал, что если не смогу этих людей к нему доставить, то очень желательно просто грохнуть…

– А Коулл – толстопузый? – уточнил Остапенко. – Мы-то его не встречали никогда.

– Да! – кивнул Михаил. – Упитанный такой боров.

– Ясно, ясно… – пробормотал Валентин. – Погоди, но если ты должен этих людей доставить к Коуллу, то, получается, отсюда есть выход?

– Коулл сказал, что есть, – подтвердил Лобанов. – Только не все так просто. Это тоже вроде как Зона, только не совсем простая, как я понял. Коулл мне объяснил, как можно выйти, но выход он открывает как бы с той стороны этой Зоны. Просто в определенное время надо подойти в определенное место – и Коулл откроет проход…

– Покажешь?

– Так, само собой, пацаны. Вы как, ко мне подключитесь? Шоблой-то веселее!

Валентин снова переглянулся с Николаем.

– Ну, если ты не против, – криво улыбнулся Остапенко.

Князь расплылся в улыбке:

– Да что вы, пацаны! Мы же одна команда, верно?

– Добро! – согласился Валентин. – Кстати, Коулл про нас что-то знает? В смысле, что и мы тоже тут оказались?

– Нет, про вас он вроде ни фига не знает, откуда? – ответил Лобанов, и было похоже, что говорит он вполне искренне. – Кстати, в натуре, а вы-то как тут оказались?

Остапенко развел руками:

– А вот это мы не понимаем, какой-то странный провал в памяти у обоих!.. И он вкратце рассказал Михаилу то, что помнил.

– Дела! – покачал головой Князь. – Но чего тут стоять – двинули?

– Двинули! – согласился Валентин. – Посмотрим, что это за Питер.

Когда они добрались до города, все выглядело вполне обычно, как и на шоссе: вокруг по тротуарам шли вроде бы вполне настоящие люди, по дорогам проезжали вполне настоящие автомобили. Но в том, что это вовсе не настоящий Санкт-Петербург, они уже не сомневались – не мог это быть настоящий Питер.

А из дверей станции метро, возле которой они остановились, вываливалась людская река.

– Столпотворение, блин! – философски протянул Шорин, потирая отрастающую на подбородке щетину.

– Да уж, – поддакнул Валентин, – отвыкли мы немного от людской толпы. Хотя сейчас во всей вселенной столпотворение – миры, можно сказать, перемешались…

– Ты про эти Зоны, которые везде? – уточнил Лобанов, и Остапенко кивнул. – Но заметь, братан, не мы это устроили, а нам теперь тут выживать приходится.

Валентин хмыкнул:

– Ну с учетом того, что мы натворили в той же Терминальной Зоне, да и еще где там, то и мы тут руку приложили…

Мимо по краю дороги проехал чадящий дизельной копотью «икарус», и люди невольно поморщились.

– М-да, – сказал Остапенко, покосившись на проехавший мимо знакомый автобус «Лиаз», – чужие игры, не наши… Но играть придется. Придется разбираться, кто этот спектакль устроил, а главное – какие у всех у нас тут роли прописаны. Мне кажется, что для нас они кем-то прописаны.

Content

Борис Долинго, Иван Безродный
Творцы Столпотворения

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог