Кейт Хьюит

Остров наслаждений

Глава 1

Начнет она уже рисовать, в конце концов?

Почти час эта женщина не сводила глаз с полотна. А Чейз Брайант расположился в баре на пляже и ждал, когда же она коснется кистью бумаги.

Но она не двигалась.

Она была требовательной и строгой. Она сидела на берегу одного из Карибских островов, и при этом ее рубашка и бриджи выглядели так, словно были отглажены час назад. Интересно, как она расслабляется?

Все же было что-то интригующее в ее напряженных плечах и плотно сжатых губах. Чейз не назвал бы ее красавицей… По крайней мере, ему нравились другие девушки — роскошные блондинки с пышными формами. А эта была чересчур высокой — всего лишь несколько сантиметров ниже его — и худощавой. Даже отсюда он видел, как выпирают ее ключицы. У нее было вытянутое лицо с неприступным выражением, и даже ее прическа казалась строгой — аккуратное каре.

Чейз следил за незнакомкой с того момента, как она пришла на пляж с мольбертом под мышкой. Она тщательно установила мольберт и маленький складной стульчик, расположила палитру. Можно было подумать, что она собиралась вести урок живописи для пенсионеров.

Чейз все еще ждал. Интересно, хорошо ли она рисует? Перед ней расстилался потрясающий пейзаж: изумрудное море и полоска белого, почти безлюдного пляжа.

Женщина закончила все приготовления, села на стульчик и уставилась на море. Она не двигалась уже с полчаса. Только на лице отражались различные эмоции. Чейз не мог понять, о чем она думает, но мысли эти были явно не радостные.

Солнце начало лениво опускаться к горизонту. Наверное, она ждала заката. Здесь они были просто невероятными. Солнце опускалось все ниже, волны искрились тысячами бликов, а небо пылало самыми разнообразными красками — от пурпурного до золотого.

А женщина просто сидела.

Чейз почувствовал легкое раздражение. Зачем она притащила все это сюда, если не собиралась рисовать? Почему она ничего не делает? Боится? Нет, скорее она перфекционистка. Но, черт возьми, нельзя же всю жизнь ждать идеального момента!

Он поставил стакан и направился к мисс Дотошность.

Сидя на пляже и глядя на белое полотно, Милли чувствовала себя глупо. Желание писать почему-то не возникало.

Ее вдохновила статья о женщине, которая решила заняться садоводством, чтобы пережить развод, а в итоге начала собственный бизнес по ландшафтному дизайну. Она пошла за мечтой даже после долгих лет неудачного брака. Невероятно.

Милли отвернулась от полотна, и ее взгляд уперся в мужчину. Ей улыбался темноволосый красавец.

— Я слышал, художники смотрят, как сохнет краска на полотне. Бред, по-моему.

«Замечательно. Еще один умник», — подумала Милли и поднялась со стула.

— Как вы можете заметить, краски тут нет.

— Чего вы ждете?

— Вдохновения, — ответила она и обвела взглядом пляж. — Здесь я его не нахожу.

Чейз раскатисто захохотал.

Милли напряглась и начала злиться. Она ненавидела подобных парней: красивых, надменных, постоянно со всеми флиртующих. Его взгляд бродил по ее телу и прожигал насквозь, но когда наконец достиг лица, Милли увидела в его карих глазах сочувствие.

— Ладно, — произнес он более серьезно. — Почему же вы все-таки не рисуете?

— Не ваше дело.

— Согласен. Но мне любопытно. Я наблюдал за вами из бара. Конечно, вы потратили много времени на приготовления, но и без этого смотрели в никуда больше получаса.

— Вы следите за мной?

— Нет, наблюдал со скуки.

Милли уставилась на незнакомца. Сначала она приняла его за обычного казанову, но он казался абсолютно искренним. Как будто ему действительно было любопытно. Или скучно.

Она с неохотой ответила:

— Я просто не могу начать.

— Давно, да?

— Вроде того, — ответила Милли и начала собирать вещи.

Нет смысла притворяться, что сегодня что-нибудь получится. Или вообще когда-нибудь. Дни, когда она писала, давно прошли.

Мужчина поднял мольберт, сложил его одним движением и протянул ей.

— Я могу купить вам выпить?

Ей польстил его вежливый тон, но Милли покачала головой:

— Нет, спасибо.

Она уже два года не была на свиданиях. Она уже два года не занималась ничем, кроме работы и выживания.

— Уверена? — спросил он, внезапно перейдя на «ты».

Милли обернулась и смерила его взглядом. Он был неприлично красив: шоколадно-карие глаза, короткие темные волосы, резкая линия скул и потрясающий пресс; на бедрах красовались гавайские шорты, а ноги были длинными и накачанными.

— Почему ты вообще спрашиваешь? — в тон ему ответила она. — Спорю на сто долларов, я даже не твой тип девушек.

«Да и ты не мой тип парней», — добавила Милли про себя.

— Думаешь, видишь меня насквозь?

— Естественно.

Его губы изогнулись в улыбке.

— Хм, ну что ж, ты права. Слишком высокая для меня и, знаешь ли, слишком строгая. Что с твоими волосами?

— А что с ними? — удивилась Милли и инстинктивно коснулась прически.

— Пугающая прическа. В стиле Мортиши Аддамс.

— Мортиши Аддамс? Из фильма про семейку Аддамс? У нее же были длинные волосы. — Милли не могла поверить, что они обсуждают ее прическу.

— Разве? Может, я перепутал. В любом случае я вспомнил кого-то с таким же каре. Такая резкая линия, — произнес он и чиркнул рукой по горлу.

— Бред… И это обидно, между прочим!

Честность незнакомца заставила Милли невольно улыбнуться.

— Итак, ужин?

— Я думала, мы говорили об одном коктейле?

— Учитывая тот факт, что мы с тобой все еще разговариваем, я решил повысить ставки.

Она рассмеялась. Сухо и неохотно, но все же этот заносчивый тип рассмешил ее… Милли не помнила, когда последний раз смеялась.

— Ладно, но только один коктейль.

— Мы что, торгуемся?

А вот это уже было интересно. Сделки — как раз по ее части.

— Так у тебя есть встречное предложение?

Он склонил голову и начал внимательно изучать ее. Милли ответила на его вызывающий взгляд и тут же почувствовала пугающую смесь тревоги и влечения, страха и желания, холода и жара.

— Коктейль, ужин и прогулка по пляжу.

Электрический разряд пробежал по ее телу.

— Предполагается, что ты назовешь меньшую ставку.

На его губах появилась ленивая хулиганская улыбка, от которой у Милли что-то сжалось. Такого она не испытывала уже давно.

— Я знаю.

Она сомневалась. Нужно было дать этому наглецу от ворот поворот, но почему-то ей казалось, это будет проигрышем. Она же могла вытерпеть одно свидание.

— Ну ладно…

Милли согласилась, так хотела бросить вызов самой себе. Она любила проверять себя на прочность: моральную или физическую.

Продолжая улыбаться, он протянул руку к полотну:

— Позволь, я помогу тебе.

— Ох, какой рыцарский поступок, но в нем нет необходимости, — ответила Милли и направилась к мусорной корзине, куда полетело не только полотно, но и мольберт, краски и даже складной стульчик.

Милли почувствовала, как покраснела. Она просто старалась быть практичной, но со стороны этот жест мог показаться слишком уж радикальным.

— Грозная женщина.

— Мы опять говорим о моей прическе? — удивилась Милли.

— Это я — в целом. Но не переживай, мне нравится, — усмехнулся он.

— Я и не переживала.

— Тебя легко задеть, — заметил он и направился к бару.

Милли промолчала. Она действительно легко могла вспылить. Тем более все это — пляжи, бары, свидания — было для нее непривычным. Она давно не отдыхала. Последние два года Милли была помешана на работе, и трата времени на то, чтобы позагорать с газеткой в руках, более походила на пытку.

Мужчина повел ее через бар к столикам, которые располагались прямо на песке под зонтиками. Милли поняла, что до сих пор не знает его имени.

Видимо, ее спутник тут всегда на виду. Наверняка прилично здесь тратит. Акционер или, может, «золотой ребенок»? Хотя какая разница?

— Как тебя зовут? — спросила Милли, усаживаясь.

Он оторвался от невероятного вида на безмятежное море и оранжевое небо.

— Чейз.

— Чейз, — усмехнулась она. — Подходящее «сладкое» имя для дамского угодника.

— Я вовсе не дамский угодник, — ответил он, и на его губах вновь появилась та озорная улыбка, от которой у Милли свело низ живота.

— Ты практикуешься перед зеркалом?

— Ты о чем?

— О твоей улыбке.

Чейз рассмеялся и откинулся на спинку.

— Да нет. Но, видимо, у меня хорошо получается, раз ты подумала, что я практикуюсь. Хотя, — он прищурился, — скорее всего, ты просто решила, что я надменный и самовлюбленный тип.

Теперь уже она удивленно рассмеялась. Такой искренности ждать не приходилось.

— Так, может, и я предположу, что ты думаешь обо мне?

— И что же? — Он вопросительно изогнул одну бровь.

— Что я напряженная ханжа, которая не умеет весело проводить время, — ответила Милли и тут же пожалела об этом. Не на такой разговор она рассчитывала.

— Если честно, я так не думаю. — Он выглядел расслабленным. — Может, на поверхности да, ты такая. Но глубоко внутри…

Да уж, для этого парня, похоже, не существовало запретных тем.

— Ты кажешься грустной, — закончил он.

На его губах играла легкая улыбка. Такие пухлые губы скорее принадлежали бы женщине, но ему все равно шли. И именно с этих прекрасных губ сорвался уничтожающий вердикт.

— Не понимаю, о чем ты. — Это прозвучало жалко, но ничего лучше Милли придумать не могла.

Она выудила из кармана мобильный телефон и решила проверить почту. Даже не поднимая глаз, она чувствовала, как Чейз наблюдает за ней. И в этом взгляде было что-то неуловимо темное.

— Как тебя зовут? — спросил он наконец.

— Милли Ланг, — ответила она, не отрываясь от телефона, хотя понимала, что это было грубо.

«Никаких сообщений с работы. Проклятье», — пронеслось в ее голове.

— А полное имя как? Миллисент? Милдред?

Она подняла глаза. Чейз все еще изучал ее.

— Камилла.

— Ка-мил-ла, — чувственно повторил он по слогам. — Мне нравится. — Он кивнул на телефон. — Ну а что происходит в реальном мире, Камилла? Что слышно с фондового рынка? Они там справляются без тебя?

Милли вспыхнула и отложила аппарат. Она как раз собиралась проверить котировки. Уже в пятый раз за день.

— Все в порядке. И не называй меня Камиллой.

— Предпочитаешь Милли?

— Определенно.

— Вечер обещает быть интересным, — рассмеялся он.

Она покраснела еще сильнее. Какой же ужасной ошибкой была эта затея! Неужели она всерьез думала, что сможет так просто ужинать, веселиться и флиртовать?

— Мне, наверное, лучше уйти, — произнесла Милли и начала подниматься, но Чейз схватил ее за запястье.

Прикосновение его холодных длинных пальцев взволновало ее. Нет, это была вовсе не обычная реакция на симпатичного парня, не мурашки по спине, а настоящий взрыв.

— Не надо… — отдернула она руку.

— Упс, извини, — ответил Чейз, хотя виноватым совсем не выглядел — казалось, он этой реакции и добивался. — Я имел в виду только то, что сказал: вечер обещает быть интересным. К тому же я люблю вызовы.

— Ох, только не надо…

Его последняя реплика вернула все на свои места.

«Таким и будь: привлекательным, надменным и абсолютно безобидным», — подумала Милли.

— Я знал, именно этой фразы ты и ждешь от меня, — улыбнулся Чейз.

И за одну секунду все снова стало опасно. Милли вцепилась в меню:

— Давай закажем?

— Сначала напитки.

— Мне бокал шардоне со льдом, пожалуйста.

— То, что надо, — промурлыкал он и направился к бару.

И тут Милли поймала себя на мысли, что пялится на его зад. Да, он классно смотрелся в этих шортах. Ей стоило огромных усилий вновь уткнуться в телефон. Почему именно сейчас на работе все отлично? Обычно в день ей приходятся справляться с десятком различных авралов. Хотя она знала истинную причину. Джек настоял на том, чтобы у нее была полноценная неделя отдыха, ведь она не брала отпуск вот уже два года. А фирма, видите ли, должна заботиться о своих сотрудниках.

Что за непонятная политика: раз в год ты обязан идти в отпуск?

Милли хотела работать. За последние два года она трудилась по двенадцать, четырнадцать, а то и шестнадцать часов в стуки, и эта вынужденная передышка скорее нервировала ее.

— Вот, держи, — сказал Чейз и поставил перед ней бокал с вином.

Милли посмотрела на его бокал. Газировка?

— А ты что пьешь?

— Колу, — поежился он, делая глоток. — По крайней мере, она холодная.

— У тебя проблемы с алкоголем? — выпалила Милли.

— Справедливое предположение, — рассмеялся Чейз. — Но нет, я просто не пью в данный момент.

Он пристально посмотрел ей в глаза. Да, это был неприличный вопрос. Похоже, она совсем забыла, как правильно вести беседу.

— Итак, Милли, откуда ты?

— Из Нью-Йорка.

— Думаю, мне следовало бы догадаться.

— Да что ты? — огрызнулась она. — Похоже, тебе показалось, что ты раскусил меня? — Милли взяла себя в руки.

— Нет, я просто стараюсь быть наблюдательным, а по тебе видно, что ты из большого города.

— А ты откуда?

Чейз снова одарил ее своей фирменной улыбкой. В его глазах было столько теплоты…

— Тоже из Нью-Йорка.

— Я тоже могла бы догадаться.

Он раскатисто рассмеялся:

— Как же?

— В тебе есть этот лоск привилегированного мальчика из богатой семьи, — ответила она и поморщилась.

— Уфф…

— По крайней мере, теперь ты встал на мое место.

— Да? Почему ты такая язвительная?

— Ничего подобного, — инстинктивно стала она отрицать.

Хотя, конечно, он был прав. Милли не оставалась наедине с мужчиной уже очень давно. Она попросту не помнила, с чего начинать. Зачем она вообще согласилась на все это? Милли сделала еще глоток вина.

— Прости, обычно я не такая стерва.

— Я провоцирую тебя?

— Похоже на то.

Милли встретилась с ним взглядом, собираясь улыбнуться, но ее лицо застыло. В его взгляде было столько напряжения. Почему эта беседа не могла быть легкой и ненавязчивой?

— Так что ты делаешь на этом острове? — спросил Чейз.

— Я в отпуске.

— Ты не похожа на тех, кто добровольно соглашается на отдых.

Как точно сказано. Милли совершенно не нравилось, что он понимает так много.

— Да? Ты прямо видишь меня насквозь?

Чейз немного подался вперед. В его голосе звучали хищные нотки.

— Думаю, да.

Сердце Милли ускорило темп, но она старалась выглядеть расслабленно и откинулась на спинку.

— Интересно послушать.

— Хм… Ты адвокат или работаешь в сфере финансов. — Чейз изучающим взглядом окинул замершую Милли. — Да, точно, какая-нибудь элитная должность для акул финансовой сферы. Менеджер по инвестициям с высокой степенью риска?

«Проклятье! Как он угадал?» — пронеслось в ее голове. Милли решила промолчать.

— Ты работаешь дни и ночи напролет, — продолжал Чейз, которого забавляла новая игра, — живешь в квартире в высотном здании с уборкой и прочим сервисом, наверное, в элитном районе на востоке Манхэттена. Рядом с метро, чтобы до работы добираться не больше двадцати минут. Пару раз в неделю перед работой ты совершаешь пробежки… — Он улыбнулся и вопросительно посмотрел на нее. — Ну как?

— Ужасно, — объявила вердикт Милли и почувствовала, как закипает в жилах кровь. — Я бегаю по утрам три, а не два раза в неделю. И живу в центре.

— Ох, какой досадный промах.

— В любом случае это не сложно, я могу рассказать то же самое и о тебе.

— Хорошо, твой ход.

Милли смерила Чейза взглядом. Она не имела не малейшего понятия, чем он занимался или где жил. Конечно, можно было попробовать угадать.

— Думаю, ты работаешь в какой-нибудь якобы креативной сфере деятельности: информационные технологии или реклама.

— Якобы креативной? — чуть не подавившись газировкой, переспросил Чейз. — Да уж, ты бескомпромиссная, Камилла.

— Милли, — поправила она. Только Роб называл ее полным именем. — Ты живешь в каком-нибудь модном райончике типа Сохо или Челси. Бывший склад, переделанный в шикарный холостятский лофт с видом на реку.

— М-м-м, сплошные стереотипы. Даже обидно.

— Вместительная гостиная, которая прекрасно подходит для вечеринок, с дорогущими кожаными диванами и огромным телевизором. Кухня, напичканная высокотехнологичными бытовыми приборами, которыми ты ни разу не пользовался…

Чейз медленно покачал головой и посмотрел на Милли с сожалением.

— Абсолютно мимо, — улыбнулся он.

Она почувствовала себя уязвленной и сложила руки на груди:

— Да ну?

— Ладно, положим, про лофт ты угадала. Но квартира моя находится в Трайбеке.

— Квартал художников на юге Манхэттена?

— Угу. Обычный телевизор и…

— А кожаные диваны?

— Кожу проще чистить. По крайней мере, так говорит моя горничная. И кстати, я часто пользуюсь кухней. Готовка расслабляет.

Милли демонстративно закатила глаза:

— Да ладно тебе, ты врешь.

— Ничего подобного! Спорю, как раз ты не умеешь готовить. Утром по дороге на работу ты покупаешь рогалик, обед пропускаешь, а ужинаешь миской хлопьев прямо у раковины на кухне.

Слишком близко к правде, и звучит жалко. Милли отчаянно захотела, чтобы эта игра закончилась.

— Я иногда заказываю еду на дом, — попыталась оправдаться она. — Так чем ты в итоге занимаешься?

— Я архитектор. Попадает под категории «якобы креативной» деятельности?

— Сто процентов, — жестоко определила Милли.

Другого выбора ей не оставалось — Чейз вывел ее на чистую воду. Было больно и обидно. Пора завязывать с этим свиданием.

— Как бы весело ни было, мне пора, — сказала она, осушила бокал и поднялась.

Однако Чейз уже второй раз схватил ее за запястье. Буря ощущений вновь накрыла ее с головой.

— Испугалась, Милли?

— Испугалась? — переспросила она презрительно. — Кого? Тебя?

— Нас.

— Нет никаких «нас».

— Ошибаешься, «мы» существует с тех пор, как ты согласилась на ужин и прогулку по пляжу, — промурлыкал Чейз. — А мы еще даже не заказали.

— Отпусти, — спокойно произнесла Милли, едва шевеля губами. Ее тело била дрожь.

Она стояла там, как полная идиотка, скованная страхом. Оказалось, он давно убрал руку. Теперь Милли не могла просто взять и уйти, признать свое поражение. К тому же она уверяла себя, что справится с этим свиданием.

Она снова опустилась на стул и хладнокровно улыбнулась:

— Я не боюсь.

В глазах Чейза она прочитала одобрение и снова почувствовала свой промах. Надо завязывать с этим свиданием как можно быстрее.

— Так что будем заказывать? — беззаботно поинтересовалась она.

— О нет, мы не будем здесь ужинать, — сообщил Чейз и улыбнулся, увидев удивление во взгляде Милли. — Лучше поищем более уединенное местечко.

Глава 2

— Более уединенное? — В голосе Милли появились панические нотки, а на щеках проступил румянец.

«Ее поведение должно было начать раздражать. Причем давно. Она безумна. Ну, как минимум, немного не в себе», — подумал Чейз.

Но что-то в ней цепляло. Что-то настоящее и живое скрывалась под этой твердой оболочкой и напускным лоском. Он упрямо хотел докопаться до истины.

Сначала ужин.

— Расслабься, я не собираюсь похищать тебя. Но идея хорошая.

— Не смешно.

Милли по-прежнему держалась холодно, но ее взгляд пылал яростью.

— Ты права, — ответил он даже искреннее, чем собирался. — Это не смешно. Мы едва знакомы. Я не хотел, чтобы ты почувствовала себя уязвимой.

Милли закатила глаза:

— Мы не на семинаре по созданию доверительной обстановки в коллективе, Чейз. Давай опустим демагогию.

Он рассмеялся:

— Ладно. Сказав «более уединенное», я имел в виду номер в отеле с прислугой и подобающей атмосферой. И там абсолютно безопасно. Ну, знаешь, если ты чувствуешь угрозу.

— Я не на секунду не почувствовала угрозу! — заверила его Милли, и Чейз наклонился вперед.

— Уверена? — медленно произнес он.

Чейз знал, на какие слабые места можно надавить, — он видел уязвимость в ее взгляде. Теплый цвет карих глаз напоминал мед или ром.

— Угроза — не то слово, — честно призналась Милли. — Я чувствую некий дискомфорт рядом с тобой.

— Правда?

Она слабо улыбнулась:

— Мне не очень приятно, что вы считаете очевидной мою страсть к поздним ужинам над раковиной.

Упс. Теперь до него дошло, что это прозвучало оскорбительно.

— Ну, не то чтобы это было очевидно… — солгал он.

— Только для тебя, да? Потому что ты такой проницательный? — догадалась она.

Чейз улыбнулся:

— Так что? Переместимся в какое-нибудь уединенное местечко, где ты сможешь продолжить чувствовать себя дискомфортно рядом со мной?

— Какое привлекательное предложение.

— Ну, для меня — да, — произнес он искренне.

Милли покачала головой.

— Ну, правда, что ты во мне нашел? — В вопросе слышалось любопытство и то, чего он боялся, — уязвимость.

— А ты во мне? — выкрутился Чейз.

Милли закусила губу:

— Ты заставил меня рассмеяться. Впервые за долгое время.

— Большая ответственность.

— Почему? — не поняла Милли. В ее глазах снова появилась теплота.

— Потому что теперь мне придется постоянно тебя смешить.

На секунду ему показалось, что она снова расхохочется. И вдруг он почувствовал необъяснимую надежду и радость, которая приятным теплом разлилась внутри. Чейз не смог сдержаться и снова улыбнулся.

— Я не даюсь так легко.

— Разговор только что принял очень интересный поворот.

— Я имела в виду смех, — стала оправдываться Милли и тут же рассмеялась.

— Другое дело, — прокомментировал Чейз.

Он чувствовал странное удовлетворение, которое испытывал только в те моменты, когда представлял новый проект на работе.

— Ты изменил условия договора, — сказала Милли непринужденно. — Ты говорил, что ужин будет здесь, в ресторане.

— Ничего подобного, — поспешил возразить Чейз. — Ты просто не прочла мелкий шрифт.

Ему вновь показалось, что она рассмеется, но — увы. Кажется, Милли подавила в себе это желание, не захотев давать ему своего рода власть над собой. А это было властью, причем опьяняющей. И Чейз хотел еще.

— Не помню, чтобы что-то подписывала, а сказать можно все, что угодно.

Чейз снова откинулся на спинку. Поразительно, какое воодушевление он испытывал.

— Хорошо, тогда можешь идти, — признал Чейз.

Милли закусила губу. По маленьким отметкам на их розовой плоти можно было понять, что это — ее давняя привычка. Она потупила взгляд, и ее ресницы скрыли глаза. Чейз все равно мог читать ее. Легко. Милли разрывалась между желанием и страхом.

Она вновь подняла взгляд, успешно спрятав все эмоции.

— Хорошо, давай найдем какое-то более уединенное место, — сказала она наконец и тут же поднялась из-за стола.

Чейз ощутил, как предвкушение разрывает его изнутри. Чего он ждал? Возможности остаться с ней наедине? Или чего-то другого?

Улыбнувшись, он тоже встал и направился к зданию отеля.

Милли зашла за Чейзом в здание. По сравнению с пляжем здесь было свежо и царил полумрак. Только вот внутри ее пылал огонь. Она хотела его! Это было не простое сексуальное влечение или инстинкт. Нет, она хотела его целиком.

Милли не прикасалась к мужчине два года. Даже больше, потому что не могла вспомнить, когда они с Робом последний раз занимались любовью. В свое время она провела долгие часы в своей постели, пытаясь выудить из памяти фрагменты нужных воспоминаний. Безрезультатно — слишком много времени прошло.

Но теперь она не была рабыней своего прошлого. Перед ней лежало будущее. Чего она хочет сегодня?

— Сюда, — промурлыкал Чейз, указывая дорогу к лифту.

Там было много места, но Милли показалось, что воздуха не хватает. Чейз все еще был в одних шортах. Он до конца вечера будет без рубашки? Она сможет это вынести?

Милли прочистила горло. Звук показался ей таким же громким, как выстрел. Чейз повернулся к ней и улыбнулся. Он знал, о чем она думала. Знал, что ее тянет к нему и что ей самой это не нравится.

Прошло два года. Пора бы уже все забыть и двигаться дальше, так?

Она покачала головой. Ужин с таким мужчиной, как Чейз, будет шагом назад. Он был слишком похож на Роба. Даже больше. Он был похож на человека, которым Роб всегда стремился стать: властного, богатого, представительного.

Как раз это ей сейчас не нужно.

— Притормози, Милли.

Она подняла глаза и вновь увидела его ленивую ухмылку.

— Что?

— Я практически могу слышать, как вращаются шестеренки в твоей голове.

— Это просто ужин, — попыталась оправдаться она.

Чейз промолчал, но его улыбка стала шире.

Это не просто ужин… Но что?

— Вот мы и на месте, — услышала Милли.

Двери лифта скользнули в стороны, и Чейз вышел.

Они миновали коридор и оказались на террасе. Частной террасе, где не было никакого обслуживающего персонала. Они были абсолютно одни.

Милли не чувствовала себя уязвимой. Она была в ужасе. Что она здесь делает? Зачем согласилась на ужин с этим раздражающим человеком?

Она приблизилась к кованым перилам и дотронулась до металла, все еще теплого от утопающего в море солнце. Яркий закат уступил место сумеречным тонам, а морская гладь превратилась в темное зеркало.

— Мы пропустили самую красивую часть заката, — прошептал Чейз, подходя к ней.

— Думаешь? — спросила Милли, не отрываясь от темнеющего с каждой секундой неба. — Мне больше нравится эта часть.

Чейз склонил голову набок, и она почувствовала на себе его взгляд.

— Я даже не сомневался, — ответил он и заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо.

Милли почувствовала, как электрический ток пробежал по всему ее телу от головы до пяток, уши и щеки покраснели. Интересно, он заметил?

— Всем, естественно, нравятся яркие краски заката, — пробормотала Милли, пытаясь сохранять спокойный голос. — Все эти оттенки пурпурного и оранжевого — красиво, но безвкусно, как яркий макияж на пожилой даме.

— Я соглашусь, что тот момент, когда солнце уже село, — более в твоем стиле. Элегантно и утонченно.

— А тебе что больше нравится? Секунды до или после?

Чейз молчал, и Милли чувствовала, как тяжелеет и давит воздух вокруг. Она не могла дышать.

— До, — наконец ответил он. — Когда предвкушаешь.

Они говорили уже не о закате. Милли посмотрела на Чейза, чей взгляд был устремлен в почти черное небо. Солнце со всеми своими яркими красками потонуло до утра.

— Итак, поведай мне, — начала она, — как тебе удалось так быстро организовать частную террасу? Или у тебя всегда зарезервирована одна на случай свидания?

Чейз раскатисто рассмеялся. Да, этот мужчина умел наслаждаться жизнью. Ничего удивительного. Хотя она не осуждала его. Просто… завидовала.

— Полное разоблачение.

— Конечно.

Чейз потянулся за голубой рубашкой, которая лежала на одном из стульев. Похоже, он предусмотрел все и открыто демонстрировал это. Милли завороженно следила, как его длинные пальцы застегивают пуговицу за пуговицей, скрывая от взора мускулистый торс.

— Этот отель принадлежит моей семье.

— Оу… — пораженно выдавила Милли.

— Да. «Оу» — подходящее восклицание, — улыбнулся он.

— Удобно, наверное.

— Свои плюсы есть, не спорю, — ответил он; в голосе больше не было свойственной ему непринужденности.

Милли стало интересно. Впервые Чейз не улыбался, а плотно сжимал челюсть. Он повел ее к столику со свечами, мерцающими в сумерках, и усадил в кресло.

— Отель принадлежит семье Брайант. — Милли помнила все, как обычно.

— Бинго.

— Компания, где я работаю, сотрудничает с ними, — вспомнила она.

Собственно, поэтому Милли здесь и очутилась. Джек предложил ей провести отпуск именно на этом курорте.

— А у тебя разве нет правила не смешивать работу и развлечение?

— Не важно, я не занимаюсь их счетами.

— Какое облегчение, — заключил Чейз. Он продолжал говорить сквозь зубы. Да уж, похоже, не все так гладко в этой семье.

— Итак, ты из семейства Брайант, — подытожила Милли, зная, что это реплика заденет его. — Какой из сыновей именно?

— Ты знаешь всех в семье?

— А кто нет?

Это было правдой. Все газеты Нью-Йорка пестрели статьями об этой семье. Да и в Интернете, прежде чем добраться до своего почтового ящика, можно было прочитать десяток интригующих заголовков. Читала ли она что-то о Чейзе? Возможно. Всего было три сына империи Брайант, и каждый метил на место нового Казановы.

— Я младший, — выдавил Чейз и откинулся в кресле. Его тело выглядело расслабленным, но голос выдавал напряжение. — Мой старший брат Арон занимается недвижимостью, средний брат Люк — продажами.

— А у тебя собственное дело.

— Да.

Милли распирало от любопытства. Почему Чейз не участвовал в семейном бизнесе?

— Что-то я не слышала о том, чтобы компания «Брайнт интерпрайзес» занималась и архитектурой.

— Верно, — процедил Чейз.

— Так что же заставило тебя покинуть родное гнездо?

— Переходим на личное?

— Разве?

— Почему ты выбросила свое полотно?

Милли пораженно посмотрела на него. На лице Чейза красовалась хитрая улыбка.

— Я первая спросила.

— Я не люблю исполнять чужие приказы. Твоя очередь.

— А я не люблю рисовать.

Они уставились друг на друга. Ничья. Похоже, не у одной Милли здесь есть секреты.

— Интересно, — протянул он наконец. — Ты не любишь рисовать и тем не менее приперла весь этот хлам на пляж и полчаса потратила только на то, чтобы установить там свою портативную студию.

Милли вздрогнула:

— Мне нравилось рисовать раньше, когда я была младше.

«Значительно младше. Когда еще были силы», — подумала она и вслух добавила:

— Я подумала, вдруг мне понравится снова.

— Почему же передумала?

Она еще раз вздрогнула. Все нормально. Она могла об этом говорить. В этом нет ничего откровенного.

— Я просто чувствовала, что это не мое.

— Ты вроде не из тех, кто полагается на свои чувства.

— Опять пытаешься определить меня в какую-то категорию, Чейз? — слегка улыбнулась Милли.

— Прости, — признал он, рассмеявшись.

— Да ладно. Ты прав. Я вполне подхожу под…

— Ты делаешь это специально.

— Может быть.

— Значит, ты не такая, какой кажешься.

— Неправда! — защищающимся тоном возразила Милли.

— Ты хочешь быть такой, какой кажешься, — логически заключил Чейз.

Она почувствовала прилив гнева. Это в любом случае было лучше, чем та смесь ужаса и похоти, в которой она погрязала последний час.

— Ты что, прикупил новую книжку по психологии?

— Виноват, — засмеялся Чейз, демонстративно поднимая руки. — Что я еще могу сказать, мне просто скучно в отпуске.

Эта фраза тут же разрядила накаляющуюся обстановку. Но Милли не покидало ощущение, скорее даже уверенность в том, что он отступил, потому что сам так захотел. Ее жалобы тут ни при чем. Да уж, в этой игре вел явно Чейз.

— Итак… — выдавила Милли, стараясь дышать ровно. — Если тебе так скучно, почему ты в отпуске?

— Предписание врача.

Она захлопала ресницами. Он пошутил?

— То есть как?

— Стресс.

Но Чейз вовсе не выглядел страдающим от стресса. Он был абсолютно расслабленным.

— Смотрю, отдых пошел тебе на пользу?

— Вроде того, — неуверенно ответил он.

«Он что-то скрывает», — подумала Милли.

— Итак, мы будем есть? — Она сменила тему.

Пусть между ними будет это невысказанное вслух соглашение: она не давит на его больные места, он не трогает ее.

— Твое желание — закон для меня.

Через несколько секунд рядом с ними появился официант с подносами, и стол заполнился блюдами. На тарелке Милли появилась рыба на гриле в соке лайма и рис с кокосом. Пахло божественно.

— Отличный сервис, — заметила она, когда официант испарился. — Быть одним из братьев Брайант — значит иметь привилегии, не так ли?

— Иногда, — сухо ответил Чейз.

— Итак, ты остановился в этом отеле?

— У меня своя вилла, — ответил он, выделив слово «своя».

Похоже, это его больная тема. Заработал ли он сам на то, что имел? Чейз, вероятно, был слишком горд, чтобы говорить. Ну, а она не стала спрашивать.

Милли наколола кусочек рыбы на вилку. На вкус так же божественно: нежное филе с цитрусовой кислинкой. Она проглотила кусок и поняла, что Чейз внимательно следит за ней. В его взгляде не было никаких эмоций или намеков. Он просто смотрел, но ее тело уже отреагировало: сердце забилось сильнее, разгоняя по венам жар.

Да, слишком много времени прошло.

— А ты почему здесь, Милли?

— Предписание врача.

— Неужели?

— Ну, не совсем. Босса. Я не была в отпуске уже давно.

— Насколько?

Второй кусок рыбы, казалось, превратился в ошметок старой грубой кожи и встал поперек горла. С огромным усилием она все же проглотила его, сделала вдох и выдавила:

— Два года.

Чейз склонил голову и продолжал внимательно следить за ней. Как много он заметил?

— Долгий срок, — наконец изрек он.

— Вот так же и босс сказал.

— Но ты не хотела идти в отпуск?

— Думаю, это очевидно.

— Угу.

Милли поддела вилкой рис.

— Я люблю работать.

— И ты действительно менеджер по инвестициям с высокой степенью риска?

— Да.

— И тебе нравится?

«Конечно да» попыталось сорваться с ее губ, но не смогло. Она покраснела.

Почему он вообще спрашивал такие вещи? Естественно, ей нравится, иначе она бы не работала на износ.

— Ясно, — прервал ее молчание Чейз.

Ярость вспыхнула с новой силой.

— Ничего тебе не может быть ясно, — огрызнулась она.

Почему, черт возьми, этот мужчина вызывал в ней столько эмоций? Заставлял терять контроль?

— Может, и нет, — согласился Чейз. Его эта грубость никак не тронула.

Милли хмыкнула. Свидание было ужасной идеей.

— Ладно, твоя очередь.

— Что? — не поняла она.

— Теперь ты можешь задать мне личный вопрос.

Милли не ожидала такого, но сориентировалась быстро:

— Почему ты так ненавидишь быть одним из семейства Брайант?

— «Ненавижу» — слишком сильное слово…

— Но это так.

— Я не говорил этого.

— Не было необходимости. — Она сделала глоток воды. — Ты не единственный, кто может «читать» людей.

— Ты, стало быть, тоже можешь? — удивился Чейз.

Он наклонился вперед. В глазах отражались огни свечей, а на лице была видна проступившая щетина. Милли вдохнула его теплый мускусный аромат. Истинный мужчина.

— О чем я думаю прямо сейчас? — медленно спросил Чейз.

Снова вызов. Но Милли не смела отвечать.

Она хотела взять его колючий подбородок в свои ладони и прижаться к его властным губам. Ей хотелось полностью сдаться на волю его языка. А она ведь едва знала этого мужчину. Но за последние пару часов Чейз каким-то образом смог выудить из нее больше, чем кто-либо со дня смерти Роба. Он разглядел в ней грусть и не купится на ее отговорки. Даже у родителей и ее сестры, которую она считала лучшей подругой, этого не получилось.

Смог только Чейз. А он был незнакомцем. Незнакомцем, который мог подарить ей поцелуй, даже не моргнув глазом.

— Я не знаю, о чем ты думаешь, — сказала Милли и отвернулась.

Чейз мягко рассмеялся:

— Трусишка.

Да, может, она и трусишка, но и он не лучше! Чейз просто перевел стрелки, чтобы не отвечать на ее вопрос о семье.

Она отодвинула тарелку, хоть и почти не притронулась к рыбе.

— Как насчет обещанной прогулки по пляжу?

— Ты сыта? — удивился он.

О да. Сыта по горло. Чем скорее кончится это свидание, тем лучше. Только гордость не давала ей отказаться. Даже сейчас, когда Милли чувствовала уязвимость, неуверенность и даже злость, она решила довести дело до конца. Она справится.

— Все было вкусно, но мне хватит.

— И никакого двойного смысла…

— Ты можешь думать, что хочешь, — отрезала она, изобразив улыбку.

— Хорошо, Милли, — произнес Чейз и лениво поднялся из-за стола. — Давай прогуляемся.

Он потянулся к ее руке, и она, не подумав позволила ему коснуться ее.

Их пальцы переплелись, и Милли вновь ощутила взрыв внутри себя. Она пропала.

Глава 3

По руке Чейза побежали мурашки. Пальцы Милли были такими тонкими и хрупкими. Он вдруг ощутил непреодолимый порыв защитить ее. Это было что-то вроде давно забытого инстинкта — привет от пещерного предка. Но если на свете и существовала женщина, которой не требовалась ничья защита, то это определенно была Камилла Ланг.

Чейз думал, что она выдернет руку, но Милли не стала. Скорее всего, она собиралась, но просто не хотела проявлять слабость. Он довольно ухмыльнулся и, решив воспользоваться возможностью, притянул ее поближе. Милли напряглась.

Да, у этой розы много шипов. Чейз был уверен, что и скелетов в ее шкафу немало. Неудачные отношения, разбитое сердце или что-нибудь похуже. Кто знает? Он точно не станет совать нос не в свое дело. Ему хватало собственных проблем, которыми он тоже не собирался делиться с Милли.

Они покинули террасу, спустились вниз, вышли из здания, миновали бар и очутились на песчаном побережье. Все это время Милли молчала. Она не выдергивала руку, но Чейз чувствовал, что она сдерживается с трудом.

Так они и стояли на песке, держась за руки в темноте. Мягкое шуршание пальмовых ветвей на ветру и тихий шепот прибоя нарушали тишину. Вдалеке едва слышались голоса обитателей курорта. Вдруг Милли резко освободила руку:

— Давай пройдемся.

— Звучит здорово.

И они молча пошли по побережью. Прохладный песок под ногами казался шелком. В море переливались огни чьей-то яхты, и до Чейза донесся хриплый смех какой-то женщины, которая наверняка отдастся сегодня владельцу этой яхты.

Да уж, Милли точно не такая. Она шла рядом с ним. Ее осанка была идеальной, голова — высоко поднятой. Одежда все еще казалась свежевыглаженной. Как будто она здесь под дулом пистолета!

Чейз остановился как вкопанный. Что он забыл тут с такой женщиной? Неужели нет лучшего способа провести этот вечер?

— Что? — обернулась Милли.

Он вновь увидел ее теплый взгляд, в котором крылась тщательно скрываемая уязвимость.

— В смысле «что»?

— Ну, ты о чем-то размышляешь.

— Я всегда о чем-то размышляю. Большинство людей вообще часто думают, Милли.

— Нет, я имела в виду… — покачала она головой и запнулась, закусив губу. — Ты жалеешь? Об этом глупом свидании?

«Если она будет продолжать так кусать губы, заработает настоящий шрам», — подумал Чейз.

— А ты нет?

Она слегка улыбнулась:

— Это факт, так?

Обязательно все должно быть так? Им нужно было исполнять свои роли легкомысленного плейбоя и неприступной бизнес-леди? Чейзу хотелось выйти за рамки. Он почувствовал непреодолимое желание повалить Милли на песок, чтобы ее идеальная одежда помялась и испачкалась, волосы спутались, а губы распухли от поцелуев…

«Черт возьми», — подумал Чейз и отступил на шаг, зарываясь руками в волосы.

— Мы очень разные, Милли.

— Слава богу.

Он не смог сдержать смешок. Слишком много эмоций разрывало его: страх, злость, желание. Да уж, смесь еще та! Чейз пригласил ее, потому что думал весело провести время. А этот вечер стал напрягать. Ему противопоказано напряжение…

Он сделал глубокий вдох и медленно произнес:

— Я бы не назвал это глупым свиданием, скорее приятным вечером.

Милли часто заморгала, ее лицо перестало выражать хоть какие-либо эмоции. Чейз выругался про себя. Он совсем не хотел ее обидеть.

— Милли…

— Отлично, — сказала она, развернулась и с неизменно прямой спиной начала удаляться.

Он смотрел на нее пару секунд, пораженный своей неудачной репликой и ее невыносимым упрямством.

— Ты разве не возвращаешься в отель? — спросил он.

— Я все-таки хочу закончить нашу прогулку.

Чейз рассмеялся. Да, ему определенно нравилась эта женщина с ее взглядами и проблемами.

— Не думал, что мы отмеряли обязательную дистанцию.

— В любом случае это должно было быть дольше десяти секунд, — не оборачиваясь, ответила она.

— Мы гуляли минут пять! — прокричал он удаляющейся Милли.

— Похоже, даже это слишком сложно для тебя.

Она попала в самую точку, хоть Чейз и никогда не наберется храбрости признать это.

— Милли… — На этот раз он не кричал, но знал, что она услышала его. Даже в темноте он увидел, как напряглись ее плечи. — Вернись.

— Зачем?

— Знаешь, я все-таки пойду с тобой, — вдруг произнес он и побежал догонять Милли, оставляя на мокром песке глубокие следы.

Морской ветер немного растрепал ее идеальную прическу. Даже не осознавая до конца, что делает, Чейз развернул ее и взял ее лицо в свои ладони. Ее кожа была холодной и очень нежной. Глаза, губы — все такое хрупкое. Было ли в ней на самом деле хоть что-то суровое и жесткое?

— Прости, — прошептал Чейз, представляя вкус ее губ, свежий и мягкий, как белое вино, которое она пила.

Квинтэссенция Камиллы.

— За что? — очнулась она.

— За то, что повел себя как придурок.

На ее губах появился усмешка.

— К какому именно моменту вечера относится это заявление?

— Ладно, я вел себя как полнейшая скотина, но я имел в виду тот факт, что отнекивался от нашего свидания, — уточнил Чейз и дотронулся большим пальцем до ее нижней губы, просто потому что не мог удержаться. — А до этого не думаю, что очень уже напортачил.

Милли не отвечала. Ее била мелкая дрожь, губы слегка разомкнулись, зрачки увеличились. Желание. Это нежное и интимное мгновение вдруг превратилось во что-то дикое и необузданное. Чейз почувствовал, как его тело напрягается, а из груди рвется хриплый стон. Но никто из них даже не шелохнулся. Они стояли, как парализованные, боясь пошевелиться, боясь перешагнуть эту грань.

Чейз знал, что этот поцелуй не будет обычным. На меньшее он не согласен.

Но вдруг Милли вырвалась из его объятий и отступила на пару шагов.

— Спасибо за извинения, — произнесла она спокойно, — но в них не было необходимости. Было приятно познакомиться с тобой, Чейз. Думаю, наш договор полностью выполнен. Спокойной ночи.

Она изобразила улыбку на лице. Чейз не увидел в ее глазах ни единой эмоции.

«Черт, нет, ее взгляд должен быть мягким», — пронеслось в его голове, но Милли уже развернулась и пошла прочь.

Милли шла, не разбирая дороги. Главное — оказаться подальше от Чейза.

«Что только что произошло?» — спрашивала она саму себя.

Он почти поцеловал ее! А она почти позволила ему сделать это. Ведь в тот момент, когда его руки бережно коснулись ее лица, Милли почувствовала себя желанной и хрупкой. И она хотела этот поцелуй. Отчаянно хотела.

Сейчас ей не нужен был роман с таким человеком, как Чейз Брайант.

Милли свернула с побережья, прошла по тропинкам сквозь пальмовые заросли и вышла к главному входу в отель. Сейчас она поднимется в свой номер и, если удача улыбнется ей, больше не встретит Чейза. Курорт все-таки большой, а он говорил, что живет в собственном доме.

Но почему эта мысль не просто огорчала ее, а заставляла чувствовать опустошение?

«Весь сегодняшний вечер — абсурд», — решила для себя Милли, открывая дверь своего роскошного номера, который забронировала под давлением Джека. «С другой стороны, это помогло мне понять, что я готова снова ходить на свидания. Только не с таким мужчиной, как Чейз Брайант».

Эта мысль эхом отозвалась у нее в голове. Милли замерла посередине ванной комнаты.

Так что такой Чейз Брайант?

Человек, который любит задавать неудобные вопросы. Человек, который понял то, о чем другие и не догадывались. Человек, который умел быть несерьезным, когда это требовалось. Человек, чье простое прикосновение вызывало в ней взрыв эмоций, при этом не смевший ее поцеловать.

И человек, рядом с которым она чувствовала себя неловко.

Именно с таким мужчиной она не хотела быть?

О да!

Одно свидание с безобидным красавчиком. Поэтому она согласилась на ужин. Тогда она абсолютно не представляла, во что ввязалась: этот мужчина затронул слишком многое в ее душе.

Милли зашла в душевую кабинку, и горячие струйки воды стали быстро сбегать по ее телу. Жаль, вода не сможет вымыть мысли из ее головы.

Ее тело жаждало его прикосновений. Ее губы мечтали о его поцелуе. Каждый сантиметр ее кожи зудел желанием, которое, она думала, давно подавила навсегда.

Милли откинула голову. Она может рассуждать здраво. Ей не нужна боль. Что делать и что чувствовать — решать только ей. Все в ее власти. Впереди у нее, как и у Чейза, целая неделя на этом тропическом острове посреди океана, где и делать-то особо нечего…

Почему бы и нет?

Милли выдавила в ладошку немного шампуня и начала интенсивно втирать его в кожу головы, будто пыталась избавиться от этих навязчивых мыслей.

Почему бы и нет что? О чем она думала?

Мимолетный роман с Чейзом Брайант? Дешевая интрижка со всеми вытекающими последствиями сексуального плана?

Но это не в ее стиле. Это противоречит ее сущности. У Милли был всего лишь один любовник — ее муж. Но тем не менее сейчас она стояла и думала о другом мужчине. Каков на вкус поцелуй Чейза? Каково было бы раствориться в его объятиях?

Она хотела больше.

Милли выключила воду. Она могла контролировать себя. Ей всего лишь нужно утолить голод, который проснулся в теле, и доказать себе, что она готова двигаться дальше.

Осталось сказать это Чейзу.

Чейз внимательно смотрел на Милли. Она шла к нему через пляж с решительным видом, гордо выпрямившись. Зачем он ей понадобился и к чему этот военный парад?

Милли Ланг определенно готовилась к атаке.

Чейзу нравилось чувство предвкушения надвигающейся на него неизвестности. Он присел на борт своей лодки, покачивающейся на волнах у берега, и подставил спину ласковому солнцу.

Он абсолютно не представлял, чего она хотела. Прошлым вечером он потратил три часа, пытаясь уснуть и выбросить из головы несостоявшийся поцелуй.

— Вот ты где.

— Искала меня?

Милли стояла на берегу, уперев руки в боки. Ее ноги утопали в мокром песке, а на лице красовалось выражение непоколебимой уверенности.

— Как ни странно, но да.

— Я заинтригован, — сказал Чейз и встал, поморщившись от боли в мышцах.

Он больше не мог терпеть эту боль. Милли прищурилась, следя за каждым его движением.

— Так что у тебя на уме, грозная женщина? — улыбнулся он.

Милли подавила улыбку и попыталась быть серьезной:

— Это твоя лодка?

Чейз обернулся, изображая удивление:

— Что, вот эта?

— Очень смешно.

— Ну да, моя.

— Ты добрался до курорта под парусом?

Он неохотно рассмеялся. Когда-то да… Но не теперь. Чейз больше не доверял себе в море.

— Нет, я прилетел на самолете, как обычные люди. Хотя эта лодке всегда ждет меня у причала.

— Полагаю, в семье Брайант парусный спорт — традиция? Наверняка ты стал членом яхт-клуба, когда был ребенком.

Чейз узнал эти нотки в ее тоне. Милли определенно выросла не в богатой семье.

— Скорее подростком… Ты когда-нибудь ходила под парусом?

— Нет, — ответила она, сжав губы.

— Тебе стоит попробовать.

— Зачем? — с подозрением поинтересовалась Милли.

— Это весело. И дарит чувство свободы. Я бы хотел посмотреть на тебя на лодке в открытом океане, где морской ветер разметал бы твои волосы.

«Ты бы выглядела не такой суровой. И более счастливой», — подумал он.

— Неужели?

— Не сомневайся.

— Ну, про прическу все понятно — ты уже выразил свое мнение о ней.

Чейз рассмеялся:

— Если тебя что-то не устраивает в моей внешности — не стесняйся, поведай мне.

Милли начала медленно оглядывать его с головы до ног. Чейз почувствовал легкое возбуждение. Ему нравился этот неспешный оценивающий взгляд Милли Ланг.

— Непременно, — промурлыкала она, — когда будет о чем.

Неужели? Милли флиртовала с ним? Что-то новенькое. Что же изменилось с прошлого вечера, когда она убежала от него в пальмовые заросли? А он не мог потом перестать думать о ней…

— Давай на борт, — сказал Чейз, протягивая ей руку.

Милли опасливо посмотрела на его ладонь и, сделав глубокий вдох, как будто собиралась прыгнуть с утеса, забралась в лодку.

Это было небольшое судно, чуть меньше десяти метров в длину, с одной каютой. Чейз купил его с первого аванса и проплыл на этой лодке полмира, когда еще все было в порядке. Теперь же он может позволить себе только неспешные морские прогулки вдоль берега, как старый пенсионер. Никакого риска. Никакого стресса. И никакого веселья.

— М-м-м… Мило, — протянула Милли.

Чейз понял, что она ничего не смыслит в лодках. Но кому какое дело? Ему нравился образ Милли, сидящей на борту. Пусть даже на ее одежде по-прежнему не было ни единой складки. Сегодня на ней был топ в краснобелую полоску и голубые капри — морская тема. Слишком скучный наряд, хотя линия выреза соблазнительно обнажала выпирающие ключицы. Чейз поймал себя на мысли, что хочет коснуться ее кожи. Интересно, она такая же холодная и нежная, как вчера?

— Я мог бы взять тебя как-нибудь покататься на лодке.

«Почему она пришла?» — подумал Чейз и подошел ближе к Милли. Он вдохнул аромат ее духов. Что-то свежее, цитрусовое.

Чейз не мог оторвать взгляда от основания ее тонкой шеи. Топ чуть сполз на одно плечо и оголил бежевую бретельку бюстгальтера. Да, никакого сексуального белья для этой дамы, но тем не менее Чейз почувствовал напряжение чуть ниже живота.

— Можно, — ответила она.

Он чувствовал, что Милли собиралась что-то сказать.

— Итак?

— В смысле?

— Зачем ты пришла, Милли?

Опять этот загнанный взгляд. Но она с вызовом вздернула подбородок. Эта женщина — одно сплошное противоречие.

— Ты против?

— Нисколько.

И это была чистая правда.

— Как долго ты пробудешь на острове? — спросила она, отвернувшись, и потерла предплечья, будто от холода.

— Неделю или около того.

— Ты не уверен?

— Просто это зависит от обстоятельств.

— А потом вернешься в Нью-Йорк?

— Таков мой план.

Было похоже на допрос, но Чейз не возражал. Он просто не мог понять, к чему она клонит.

— Мы ни разу не встречались в Нью-Йорке, — пробормотала Милли себе под нос.

Чейз еле сдержался, чтобы не закатить глаза.

— Это большой город.

— Да, и мы вращаемся в абсолютно разных кругах, — продолжала она, повернувшись.

— Похоже что так.

— То есть нет ни единого шанса, что мы ненароком встретимся?

Чейз должен был почувствовать себя оскорбленным, но он всего лишь улыбнулся:

— Так вот чего ты боишься?

Она посмотрела ему в глаза:

— Я просто хотела бы, чтобы это было так.

— Если это твое желание, то почему ты все еще на моей лодке? — изумился он.

— Я имела в виду потом. Когда закончится эта неделя.

Чейз видел, что Милли вкладывает большой смысл в эти слова, но все равно не мог уловить суть.

— Ну хорошо.

— Так будет легче. — В ее голосе слышалась неподдельная искренность. — Мне.

Теперь нить диалога окончательно ускользнула от него.

— Милли, я не понимаю, о чем ты.

— Я знаю.

Она плотно сжала губы.

«Ну, вот сейчас», — подумал Чейз.

— Меня влечет к тебе. И ты, наверное, догадался об этом.

Чейз не хотел соглашаться или возражать. Он боялся испортить момент и желал лишь одного — чтобы она продолжала.

— И я думаю, тебя тоже влечет ко мне. Или вроде того…

Милли терпеливо ждала его реакции.

— Меня тоже влечет к тебе, Милли. Больше, чем я предполагал.

Ее губы тронула легкая улыбка.

— Потому что я не в твоем вкусе.

— Так и есть. А это имеет значение?

Зачем он задал этот вопрос? К чему ведет этот разговор?

— Не думаю, — неуверенно ответила Милли.

— Но поверь, меня влечет. Еще как.

«И если бы твой взгляд опустился ниже, ты бы сама воочию убедилась в этом», — подумал Чейз.

— Отлично. Значит, мы в одинаковом положении, — заключила она, вздохнув. — Надеюсь.

— Наверное, нам будет проще это выяснить наверняка, если ты дашь мне маленькую подсказку, к чему весь этот разговор.

— Хорошо, — ответила Милли. — Я хочу переспать с тобой.

Глава 4

Надо отдать ему должное, Чейз не открыл рот от удивления. Он не рассмеялся, не закатил глаза и даже не моргнул. Просто уставился на нее взглядом, не выражающим никаких эмоций. Милли почувствовала, что краснеет.

Да, она решила сказать о своем намерении в лоб. С другой стороны, а что ей еще оставалось? Флиртовать она не умела. А строить из себя соблазнительницу не было никакого толка — она точно знала, что Чейз не купится на эти игры.

— Что ж, — наконец произнес Чейз, выдохнув, — это здорово.

Милли нервно хохотнула:

— Я рада, что ты так думаешь.

Он задумчиво погладил свою щетину. Взгляд Милли бродил по его телу: мощный торс, кубики пресса, сильные руки, длинные пальцы. Да, ее определенно тянуло к нему.

— Итак, почему ты вдруг решила об этом сказать?

Милли переступила с одной ноги на другую, пытаясь вести себя как можно более непринужденно.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему я?

— Ты здесь. Ты нравишься мне, а я тебе.

— Но ты же так себя обычно не ведешь, — заметил он.

— Ну да, — не отводя глаз, признала Милли.

— Тогда почему сейчас?

— Послушай, я не хочу вдаваться в подробности. Дело не в чувствах, и нам не нужно узнавать друг друга ближе и так далее…

— Я ценю твою прямоту.

— Отлично, — ответила Милли.

Вчера интрижка с Чейзом Брайантом казалась идеальным способом вернуться в строй и двигаться дальше. И забыть обо всем, хоть и на небольшое время.

Сейчас же все не выглядело так радужно.

— Ну так?.. — прервала молчание Милли.

Перегнувшись через борт, он наклонился за канатом и потянул его на себя. Она терпеливо ждала, чувствуя напряжение в каждой клеточке тела.

— Я польщен, — ответил Чейз, — но меня не так просто затащить в постель.

Милли удивленно захлопала ресницами, но быстро опомнилась и попыталась придать своему лицу безразличное выражение.

— Это такая шутка?

Теперь уже настала очередь Чейза удивляться.

— Так, давай разберемся. С чего ты решила, что я прыгаю в койку к каждой?

— Я не имела это в виду, — начала оправдываться она, краснея еще сильнее. — Просто ты пригласил меня на свидание вчера, и я подумала, что ты не против…

— Не против?

— Не против романа без…

«Чувств? Привязанности?» — перебирала Милли варианты в голове.

— Обязательств? — помог ей Чейз.

— Да, — благодарно кивнула она.

— Интересно, — подытожил он и потянулся за другим канатом.

— Так каков будет твой ответ? — Милли изо всех сил старалась скрыть нетерпение. Или отчаяние.

— Ответ? — протянул Чейз.

Она стиснула зубы. Он издевается. Специально мучает ее.

— Да, Чейз.

— На вопрос: пересплю ли я с тобой?

— Да. — Милли злилась все больше.

Он улыбнулся и кинул свернутый трос на палубу.

— Если коротко, то — да.

— А если полностью? — вздохнула она.

— Да, но на моих условиях.

Чейз повернулся к ней. Он выглядел абсолютно расслабленным, держал себя под контролем. А вот она нет. Ее сердце было готово выскочить из груди. Милли не понимала, что чувствует. То есть она все-таки переспит с Чейзом. У них будет секс!

Ее била мелкая дрожь. Во рту пересохло. Что она затеяла? И чем все это закончится?

— Расслабься, Милли. Я не собираюсь стаскивать с себя штаны прямо здесь.

Да, сначала все, что ей было нужно от него, — простая и быстрая связь. Только теперь Милли больше не понимала своих желаний.

— И каковы твои условия?

— Не переживай, я все сообщу, когда придет время.

И тут Милли поняла, что лодка движется. Они отплыли уже на несколько метров от берега, и Чейз ставил паруса, или как там это называется на этой чертовой лодке.

— Что… Что ты делаешь?

— Мы отправляемся.

— Но я не…

— Я же говорил, что хочу прокатать тебя на лодке, — улыбнувшись, перебил ее он, — и чтобы твои волосы развевались на ветру…

— Но…

— Мои условия, Милли.

Его улыбка стала шире, а Милли подавила рвущийся наружу поток ругани. Во что она вляпалась?

— Успокойся, — произнес Чейз, видя ее реакцию, — можешь получать удовольствие.

— Спасибо и на этом, — пробурчала Милли.

Чейз рассмеялся.

Белая ткань парусов наполнилась морским ветром. Они отплыли достаточно далеко от берега, но Милли не ощущала страха или тревоги. А ведь она была в открытом море с незнакомцем.

Милли чувствовала себя удивительно живой.

— Итак, — начала она, делая шаг к Чейзу, — куда мы направляемся?

— А нам нужен пункт назначения?

— В любом процессе я ориентирована на достижение цели.

— Это я заметил.

Порыв ветра разметал ее волосы, и несколько прядей прилипло к губам. Милли нетерпеливо хмыкнула и принялась поправлять прическу. Чейз довольно улыбнулся:

— Класс.

— Что? — раздраженно спросила она. — Это у тебя такой странный фетиш? Женщины и их волосы?

— Ты просто больше нравишься мне такой. Немного расслабленной, естественной. — Он сделал паузу, взвешивая слова. — И нежной.

— Не надо, — выпалила Милли. — Не надо, — повторила она. И на этот раз слова звучали как предостережение.

— В смысле?

— Не пытайся сделать меня тем, кем я не являюсь. Я не ради этого пришла.

— А ради чего? — спокойно поинтересовался Чейз. — Секса?

— Да. Я думала, я ясно дала это понять.

— И правда, — так же сдержанно подтвердил он и потянул за следующий канат. — А я, в свою очередь, ясно дал понять, что все будет происходить на моих условиях. Осторожней.

— В смысле? — не поняла Милли.

Тут она краем глаза заметила какое-то движение. Что-то с огромной скоростью летело прямо на нее. Чейз схватил ее за плечи и прижал к себе. Мимо пронеслась балка с парусом. Сердце Милли билось словно бешеное.

— Что это было? — дрожащим голосом спросила она.

— Гик. Я должен был сделать оверштаг.

— Овер… что?

— Мне нужно было изменить направление хода. Я хотел предупредить тебя, но все эти разговоры о сексе отвлекли меня.

Милли не могла выдавить ни слова.

— Теперь все в порядке, — сказал Чейз и убрал руки. — Плавание будет изумительным. Давай присядем.

Словно во сне, Милли двинулась за ним на корму и опустилась на лавку с мягкими подушками. Чейз вытащил из переносного холодильника две бутылки воды и протянул ей одну.

— Извини, что нет шампанского, чтобы отпраздновать.

— Почему же ты не пьешь?

— Я говорил — предписание врача. Уменьшаю стресс, — с нарочитой легкостью ответил он.

Чейз говорил неправду. Ну, или не всю правду. Милли сделала глоток.

— Итак, расскажи больше о своих условиях.

— Во-первых, я решаю, когда это случится. Во-вторых, где. И в-третьих, как.

— Ты просишь слишком многого.

— Я знаю. Только я не прошу, а ставлю тебя перед фактом.

Милли нервно сглотнула. Бутылка чуть не выпала из ее рук.

— Мне это не нравится.

— Что ж, хорошо, — пожал плечами Чейз.

— Что ты имеешь в виду?

— Сделка отменяется. Секса не будет.

— Я не то имела в виду, — пробурчала Милли, закусив губу.

— Хочешь спать со мной, — снова пожал плечами Чейз, — ты должна быть согласна с моими условиями.

— Ты так равнодушен…

— Нет, милая, ты сама так хотела. Это тебе нужна быстрая связь, чтобы дать мне от ворот поворот и двигаться дальше.

— Я никогда не говорила такого.

— Я не прав?

Милли отвела глаза:

— Ну, не быстрая связь… Ты драматизируешь.

— Что это? Новый старт? Первый секс с тех пор, как ты разорвала длительные отношения?

Милли смотрела на белые барашки волн в голубой воде.

— Нет.

— После развода?

— Нет.

— Но было же что-то, — вздохнул он.

— Может быть.

— Отлично. Ты не хочешь говорить об этом. Никаких подробностей.

— Верно.

— А я пытаюсь донести до тебя: мне не интересен животный секс без эмоций. Если тебе так нужно — найми себе парня из агентства эскорт-услуг. Или проведи вечер в баре. Кто-нибудь точно захочет переспать с тобой.

— Как бы заманчиво ни звучало, это меня не интересует.

— Почему же?

— Потому что, — она засомневалась — он снова лез в ее душу, — я не хочу этого.

Милли так старалась закрыться от него, он Чейз все равно каким-то непостижимым образом вытягивал из нее правду.

— А чего же ты хочешь, Милли? — спросил он сексуальным голосом, наклонившись ближе.

Она перевела взгляд на него. Чейз был, как всегда, бесподобен. Его глаза цвета молочного шоколада светились теплом, морской ветер ворошил темные волосы.

— Я хочу тебя.

Чейз улыбнулся.

— А я хочу тебя, — прошептал он. — Но я хочу быть чем-то большим, чем просто твоим новым стартом, поэтому мы все сделаем по-моему.

«Чем-то большим». Милли поняла, что пыталась прыгнуть выше головы. С чего она взяла, что сможет справиться с Чейзом?

— Хорошо. Будь по-твоему. Но ты будешь посвящать меня в свои планы.

Его улыбка превратилась в волчий оскал.

— Нет.

— Нет?!

— Нет. Только базовая информация, без которой нельзя.

Милли сжала бутылку с водой так, что побелели костяшки пальцев.

— Мне нужно быть в курсе, Чейз.

— Это мне решать.

Она не могла поверить. Просто тиран и деспот. Но еще больше Милли не могла поверить в то, что согласна на такие условия. Какого черта она не терпит все это? Неужели глубоко внутри она больная извращенка, которой нравится подчиняться?

Или просто она так сильно его хочет?

О да. Это больше похоже на правду.

— Ладно, — сквозь зубы процедила Милли и сделала глоток воды. — Что теперь?

— Раздевайся.

Бутылка выскользнула из ее рук, и Чейз едва успел подхватить ее.

— Спокойствие, грозная женщина. Я пошутил. Прямо сейчас мы расслабимся, будем наслаждаться солнцем и морем. Я оповещу тебя, когда нужно будет изменить соотношение одежды и обнаженного тела.

Милли медленно покачала головой:

— Зачем ты делаешь это?

— Что?

— Играешь со мной.

— Ты так это видишь? — удивился он.

— Ну да.

— Думаю, это потому, что ты сама пытаешься играть со мной.

— Ничего подобного, — стала защищаться Милли.

— Серьезно? Ты пришла на мое судно, вся такая решительная и уверенная. Сказала, что хочешь переспать со мной. Чего ты ожидала? Что я лягу на пол прямо тут и отдамся в твое полное распоряжение?

— Ну, не то чтобы…

— Ты думала, придешь и просто скажешь, где, как и когда мне заняться с тобой сексом?

— Это как раз то, что сделал ты!

— Именно. Потому что я не позволю тебе записать меня в органайзер твоего телефона, а потом просто удалить. Я не твой клиент и не счет в банке, не акция. А то, что между нами, — не одно из дел длинного списка.

Милли почувствовала, как невидимая сила сдавила ее грудь. Она не могла дышать.

— Между нами ничего нет.

— Это ложь, и ты это знаешь.

— Чего ты хочешь, Чейз?

— Тебя. Так же как и ты меня. Только мне кажется, мы по-разному понимаем эту фразу.

Милли с трудом смогла наконец вдохнуть. Перед глазами плясали темные пятна. Все это было выше ее понимания. Она почувствовала, как тонет и не может выбраться.

— Похоже, так и есть, — сказала Милли.

Чейз усмехнулся. Чего он хотел? Чейз сделал еще один глоток воды. Он хотел выпить пива. И отвлечься. Весь этот разговор пугал его.

Может, он так ведет себя из-за диагноза? С тех самых пор все в жизни стало важным и ценным. И Чейз чувствовал связь с этой женщиной. Возможно, тогда стоит просто пойти на это?

Только вот Милли уже решила, когда все закончится. У него не было вариантов. Она хотела всего лишь неделю. Он проиграл, даже не вступив в бой. С другой стороны, это целых семь дней. И Чейз подарит ей их. Это будет самая невероятная неделя, которая когда-либо была в жизни обоих.

— Ты в порядке, грозная женщина?

— Ты нарочно? — спросила потрясенная Милли.

— Ты о чем?

— Давишь на больные места? Заставляешь меня чувствовать себя не в своей тарелке?

Чейз притворился, что всерьез размышляет над ответом.

— Да.

— Так, давай все разъясним. Чейз, не надо на меня давить. Не надо ставить меня в неловкое положение. Я просто хочу легкий роман на неделю и невероятный секс. И все! И если ты не готов на такие условия, то, может, просто отвезешь меня на берег? — Милли дрожала.

— Невероятный секс?

— Определенно.

— Да, думаю, я могу это устроить.

— И больше ничего, — повторила она, делая ударение на последнем слове, как будто он не понял.

— В этом-то и проблема.

С губ Милли сорвался нетерпеливый вздох. Она заправила волосы за уши и стала похожа на юную девушку.

— В чем?

— Я считаю, что секс не может быть невероятным, если нет никаких эмоций.

Нахмурившись, Милли недоверчиво посмотрела на него:

— Хочешь сказать, у тебя ни разу не было девушек на одну ночь? Дешевых интрижек?

— Нет, были, но я не об этом.

— Тогда почему ты настаиваешь на большем именно сейчас?

Он вытянул ноги и запрокинул руки за голову.

— Это зависит от того, что ты подразумеваешь под «большим».

— Хватит говорить загадками.

— Ладно, давай честно. Мы оба здесь на неделю, так?

— Да.

— Неделя вдали от реального мира и проблем. И мы не увидимся больше никогда. Так?

— Да. Говори уже, — сквозь стиснутые зубы прошипела Милли.

Чейз улыбнулся. Он обожал сердить ее.

— Итак, ты даешь мне одну неделю, а я дарю тебе невероятный секс. По рукам?

— Я не буду ни на что соглашаться, пока ты не расскажешь мне про мелкий шрифт.

Чейз не смог удержаться и рассмеялся.

— Ты даешь мне одну неделю, — повторил он, наклоняясь ближе. Между ними буквально потрескивал напряжением воздух, и Чейз чувствовал, что не может скрыть возбуждения. — Ты отдашь мне всю себя. Без остатка. На семь дней. Ты не будешь ничего скрывать и утаивать. Идем ва-банк. Взамен ты получишь тот невероятный секс, который хотела.

Милли пораженно уставилась на него. Ее зрачки расширились. От страха или желания? Наверняка оба варианта. По крайней мере, он чувствовал и то и другое. Чейз не верил до конца, что делает это. Не верил, что хочет этого настолько.

— Это, — наконец произнесла она, — паршивая сделка.

— Неужели?

Чейз почувствовал разочарование. Но надежда еще грела сердце.

— Я же сказала, что не хочу никакой привязанности, никаких обязательств. Я не хочу узнавать тебя ближе, Чейз.

Разочарование переросло в настоящую обиду.

— За исключением сексуального познания, да?

Милли раздраженно хмыкнула:

— Ты пытаешься полностью переписать условия договора.

— Так я же выбираю условия, забыла?

К Милли медленно пришло осознание всей ситуации.

— Я думала, ты имел в виду физические аспекты… Может, что-то необычное… — Она снова зарделась.

— Можем и что-то необычное попробовать, — предложил Чейз, прокручивая в голове интригующие варианты. — В любом случае я выбираю где, когда и как. И теперь я дал тебе ту базовую информацию, которую обещал.

Милли молчала, снова глядя на море. Берега не было видно, а ветер продолжал гнать их лодку все дальше в открытое море.

— Я не хочу говорить о своем прошлом, — медленно произнесла она. — Я согласна открыть все, кроме этого.

— Это немало.

Милли повернулась и посмотрела ему в глаза. Чейз почувствовал, будто его ударили в солнечное сплетение. Она выглядела невыносимо печальной.

— Тогда просто отвези меня на берег.

Милли действительно очень красива, понял он внезапно.

— Ладно, — беззаботно ответил он. — Я согласен.

— Хорошо, — выдохнула она с облегчением.

— По рукам?

— Да.

В уголках ее губ появился намек на улыбку. Чейз пошел к такелажу, чтобы вновь изменить курс.

— Тогда пусть наши семь незабываемых дней начнутся.

Глава 5

Милли наблюдала, как Чейз возится с парусами и меняет направление движения судна, и пыталась успокоить бешеный ритм сердца. Это невозможно.

Она не могла поверить в то, что согласилась. Сделка была заключена не на ее условиях!

— Так что, теперь мы держим какой-нибудь курс? — спросила Милли, поднимаясь со скамейки.

— Угу, впереди земля, — сказал Чейз, указав на полоску песка в виде полумесяца.

— Что это?

— Наша собственная версия «Последнего героя».

— Необитаемый остров?

— Ты быстро схватываешь.

— Что мы будем там делать?

— А как ты думаешь? — спросил Чейз, заговорщицки подмигнув.

Милли нервно сглотнула.

— Успокойся, милая. Мы пообедаем там.

— А-а-а… Хорошо.

— Хотя, — протянул он, направляя лодку к берегу, — может, нам стоит поскорее разобраться с нашими неприличными делишками, чтобы ты, в конце концов, перестала пугаться и смотреть на меня так, будто я нападу на тебя в любую минуту.

Милли почувствовала облегчение и предвкушение одновременно.

— Вероятно, ты прав.

Чейз смерил ее взглядом:

— Я сказал «может».

Сложив руки на груди, Милли посмотрела на него требовательно.

— А когда в таком случае мы?..

— В твоем распоряжении только основная информация, забыла? — жизнерадостно перебил он ее.

Лодка пристала к берегу, и Чейз спрыгнул на мелководье, чтобы пришвартоваться.

— Будешь прыгать? — спросил он, протягивая вперед руки.

Милли стояла на палубе, поставив ногу на перила. Как она будет слезать?

— Нет, спасибо.

— На это раз я закрою глаза на твой отказ, но помни, суровая женщина, ты должна отдаться мне полностью — таковы условия.

Милли уставилась на него. Чейз выглядел серьезным и самодовольным одновременно. Даже не успев подумать, что делает, Милли оттолкнулась от бортика и прыгнула на ничего не ожидавшего Чейза, и оба плюхнулись в воду. Ее одежда тут же намокла и прилипла к коже. Чувствовалось накачанное тело красавца Брайанта, к которому она так удачно прижалась. Возбуждение затмило все остальные мысли в ее голове.

Вдруг Милли заметила гримасу на лице Чейза. Он сморщился от боли. Похоть сменилась озабоченностью, и она попыталась слезть с него.

— Больно?

— Нет, — ответил Чейз, втягивая воздух, и приобнял ее, не давая встать. — Хотя ты застала меня врасплох. Но я не против. — Его руки плавно заскользили по спине к ее бедрам.

Вокруг них плескалась теплая морская вода. На его лице блестели капли. Милли хотела коснуться его кожи. А почему бы и нет, в конце концов? Теперь можно. Она провела кончиком пальца по его щеке, стирая соленую каплю. Чейз с шумом втянул воздух, не отрывая от нее взгляда. Осмелев, Милли дерзко коснулась другой капли — на его губах. Они были одновременно мягкими и жесткими, теплыми и холодными. По ее телу побежали мурашки. Всего лишь одно прикосновение, а она уже тонула в океане желания.

Чейз не двигался, только его руки, лежавшие на ее ягодицах, были напряжены и не давали ей ни малейшего шанса на побег. Милли почувствовала его возбуждение.

— Итак, — наконец произнес он, улыбаясь, и отстранил ее. — Обед.

То есть сейчас ей ничего не светит. Она почувствовала смесь облегчения и разочарования.

Милли наблюдала, как Чейз поднимается из воды, словно древнее мифическое божество, и вода ручейками струится по его загорелой спине. Он вытер лицо и повернулся к ней.

— Под этим безобразием есть купальник? — спросил он, кивая на Милли.

Она осмотрела свой насквозь вымокший наряд, который для нее заказала ее секретарша, как и все остальные вещи для отдыха.

— М-м-м… Нет.

— Жаль. Я так хотел увидеть тебя в маленьких треугольничках бикини.

— У меня нет такого.

— Дай угадаю, практичный цельный купальник?

— Я просто легко обгораю.

— Напомни после обеда нанести на твою кожу дополнительный слой солнцезащитного крема. Но сначала по плану подводные погружения.

— Подводные? Я же сказала, у меня нет с собой купальника.

— Придется плавать в нижнем белье, — пожал плечами Чейз. — Ну, или голой, если хочешь.

— Что? — опешила Милли.

Чейз удивленно посмотрел на нее:

— Милая, мы вроде собирались заняться сексом? Значит, мы увидим друг друга обнаженными, исследуем на ощупь каждый сантиметр наших тел, заставим друг друга биться в экстазе…

Милли вспыхнула как огонь. Слишком много деталей.

— Это не значит, что я хочу, чтобы ты видел меня в нижнем белье средь бела дня.

— Может, я решу заняться с тобой любовью прямо средь бела дня, — возразил Чейз и кивнул на полоску песка. — Может, прямо на этом пляже.

Милли посмотрела на берег крошечного острова. Она почти видела, как их обнаженные тела переплелись на песке. Картинка вспыхнула в ее голове так легко, хотя она стеснялась даже снять одежду.

— Все равно, — пробурчала она. — Это — другое.

— То есть ты хочешь плавать в одежде? — усмехнулся Чейз.

— Нет, — ответила Милли, скрестив руки на груди. — Ладно, — сдалась наконец она.

Милли одним движением стянула через голову мокрый топ и сбросила капри. Одежда полетела в воду и стала покачиваться на волнах. Запоздало Милли поняла, что больше с собой у нее ничего нет, а перспектива возвращаться на курорт в мокром нижнем белье ее не прельщала. Она вскинула подбородок:

— Удовлетворен?

— Я бы не сказал, что удовлетворен, — ответил Чейз, лениво блуждая взглядом по ее фигуре, — но в целом доволен.

Милли вздрогнула. Она почувствовала себя нелепо, стоя здесь в воде в одном нижнем белье бежевого цвета. Они были в одинаковом положении — оба почти голые. И все же…

Кто из мужчин последний раз видел ее обнаженной? Роб, конечно. Давно… И он был единственным, кто видел ее в белье, кроме акушера, конечно. Абсурдная мысль.

Стоя там, под пронизывающим взглядом Чейза, Милли сразу вспомнила обо всех своих недостатках. Из-за завтраков, состоящих только из черного кофе, и миллиона пропущенных обедов она была слишком худой. У нее уже два года не было аппетита. Ее фигура была угловатой, на бедрах торчали косточки, а грудь уменьшилась до первого размера. И конечно, были растяжки — две серебряные линии под пупком. Интересно, Чейз заметит их? Спросит?

Никаких вопросов о прошлом. Если понадобится, она напомнит.

Чейз улыбнулся, залез обратно в лодку и достал оттуда две маски. Милли с сомнением взирала на все происходящее.

— Зачем мы вообще будем плавать под водой? Я думала, по плану обед.

— Да, но сначала нужно его поймать.

Она открыла рот от удивления:

— Ты, должно быть, разыгрываешь меня.

— Я похож на клоуна?

— Ну, раз уж ты спросил…

— Нет, серьезно, это легко. Мы будем искать моллюсков. Видела такие красивые розовые ракушки? — спросил он, и Милли кивнула. — Мы найдем несколько таких, я достану их них мясо, и у нас будет вкуснейший салат с моллюсками.

— Сырые морепродукты?

— Ты никогда не ела суши?

— Только в ресторане со звездой Мишлена в Сохо.

— Начни уже жить, Милли.

— Я не хочу отравиться, — нахмурилась она.

— Сок лайма в качестве заправки убьет всякие бактерии, — заверил он ее. — Я так сотню раз делал.

Она тут же представила Чейза в воде у побережья острова, расслабленного и уверенного в себе, с очередной блондинкой с пышными формами. У нее-то точно был бы миниатюрный купальник. Или же такая девушка просто плавала бы обнаженной. В любом случае Милли чувствовала себя глупо, стоя там в своем нижнем белье, не представляя, что делать. Она чувствовала зависть.

Чейз бросил ей маску:

— Ищи ракушки, нам понадобится парочка.

С сомнением она надела маску, сделала глубокий вдох и нырнула вслед за Чейзом.

Перед ней открылся совершенно новый удивительный подводный мир. Целые косяки рыб всех цветов радуги плавали меж камней. Такого она не видела ни в одном из аквариумов. Морская вода была невероятно чистой и прозрачной, и бесконечно тянущееся вдаль морское дно завораживало.

— Ты в порядке? — спросил Чейз обеспокоенно.

— В полном.

Милли почувствовала странную смесь благодарности и теплоты оттого, что он волнуется за нее.

— Давай отплывем подальше, — предложил он.

Милли последовала за ним на глубину, и они некоторое время синхронно ныряли ко дну, рассматривая подводный мир. Это занятие оказалось удивительно расслабляющим. Вскоре Милли увидела нужного моллюска в ярко-розовой, переливающейся перламутром ракушке.

На поверхности ее уже ждал Чейз.

— Я достала одну! — В ее голосе слышался неподдельный детский восторг.

— Да, это всегда захватывающе. У меня тоже есть одна. Этого должно хватить.

Они направились к берегу. Милли села на песок и стала наблюдать за Чейзом, который достал из лодки нож, кухонную доску, несколько лаймов и лук-шалот.

— Я смотрю, ты подготовился.

— Это быстрое и простое в приготовлении блюдо. И очень вкусное.

Солнце быстро высушило капли воды на ее коже, оставив лишь соль, и Милли сидела на песке, опершись руками о колени.

— Можешь помочь.

— Хочешь, я порежу лаймы? — спросила она с надеждой.

— Я думал, ты любишь сложности, — заметил он. — Почисти моллюсков.

«Ха! — мысленно усмехнулась Милли. — Я все равно не буду с тобой спорить». Она поискала глазами моллюсков и увидела свой топ, сохнувший на борту лодки.

— Не переживай, твое белье будет поскромнее многих купальников, которые я видел.

— Не сомневаюсь.

— Да ладно тебе, суровая женщина. Ты сможешь!

Он передал ей нож и показал, как его вставлять и прокручивать. С третьей попытки у Милли наконец получилось.

— Здорово. Осталось только нарезать их. Хочешь, я сделаю это?

— Да, пожалуйста.

— Тогда ты займись лаймом.

Несколько секунд они молча резали все ингредиенты, а солнце пекло их спины. Потом Чейз принес из лодки деревянную миску, смешал все и разложил по двум тарелкам. Одну протянул Милли, изображая официанта.

— Ваше блюдо, мадам.

— Большое спасибо, — ответила она.

Наколов на вилку моллюска, Милли отправила его в рот. Ее глаза тут же округлились от удивления. Это действительно было невероятно вкусно. Чейз самодовольно усмехнулся:

— А я что говорил?

— Не нуди!

И тут Милли легонько пнула его ножкой. Брови Чейза удивленно поползли вверх. Слишком поздно она осознала, что это было похоже на флирт, хоть и ненамеренный. Она просто наслаждалась моментом…

Когда такое было последний раз?

— Отдал бы полцарства, чтобы узнать, о чем ты думаешь. Хотя сейчас у меня есть только крышечка от бутылки.

— Все очень вкусно, правда. Просто грустно убивать таких красивых созданий ради салата.

— Да, они очень красивые, — согласился Чейз. — Эти моллюски на грани вымирания в водах США. Но не волнуйся, здесь их полно. Руководство курорта ведет политику по поддержанию их популяции в водах вокруг острова.

— Какая забота об экологии. Это политики семьи Брайант?

Он вздрогнул:

— Это политика Чейза Брайанта. И также это забота об экономике. Если мы не сможем сохранить этот курорт, он просто перестанет существовать.

Покончив с салатом, Милли отставила тарелку.

— Я думала, ты не интересуешься этим курортом.

— Не особо. Но меня волнует окружающая среда, так что…

От ее внимания не укрылось, что его снова передернуло.

— Что-то произошло?

Милли заметила, как Чейз напрягся. Она почувствовала смесь любопытства и сочувствия. Что же все-таки случилось между ним и его семьей?

Уже спустя миг Чейз вновь выглядел беззаботно:

— Мне можно ссылаться на тот пункт в нашем договоре про разговоры о прошлом?

— Он действует только в отношении меня.

— Да? Я полагал, он распространяется на нас обоих.

— Забыл мелкий шрифт, — улыбнулась Милли.

Чейз отправил в рот последний кусочек моллюска и, собрав посуду, отнес все в лодку.

— Хорошо. В юности я был немного безответственным и совершил несколько значительных промахов. Мой отец решил, что будет лучше, если я не буду иметь ничего общего с семейным бизнесом, поэтому я начал свой собственный, — пожал он плечами так, словно это ничего не значило. — И в настоящий момент я рад этому.

Теперь Милли отчетливо видела трещины в его маске беззаботности. Хоть Чейз и говорил спокойно, он выглядел напряженным. Эта история таила в себе подводные камни.

— Пойдем, — сказал Чейз, поднявшись, и протянул ей руку, — исследуем этот остров.

— Думаю, это займет не более пары минут.

— Ты будешь удивлена.

От простого прикосновения теплых и сильных рук Чейза по коже Милли побежали электрические разряды. Когда они наконец займутся сексом, это будет восхитительно.

Сексом, который снесет голову.

Ее сердце вновь ускорило темп, пытаясь вырваться из грудной клетки. Была ли она готова к этому? Хотя был ли у нее выбор?

— Перестань так тяжело дышать, — прервал ее мысли Чейз. — Если тебя это успокоит, я предпочитаю кровать и другие более-менее ровные поверхности. Пляж — это, конечно, романтично, но песок попадает во все самые интересные места.

— Ты пробовал? — спросила Милли, пытаясь не выказать раздражения. Она чувствовала зависть — у нее никогда не было секса на пляже.

— Да, пару раз, — пожал плечами Чейз и, взяв за руку, повел ее к пальмовым зарослям. — Поверь мне, его переоценивают.

Винтики в голове Милли судорожно крутились. Так, хорошо, кровать. Какая кровать? В ее номере? Или на его вилле? Как они будут это делать? Нет, конечно, она знала как. Но будет ли она чувствовать себя нелепо и стыдиться? У нее уже два года не было практики, да и то — она занималась сексом только с одним мужчиной. О чем она вообще думала, предложив Чейзу интрижку? Это совсем не для нее.

Хотя переживать об этом все равно уже поздно. Нужно было подумать о практической стороне вещей до того, как предлагать Чейзу этот договор.

«Интересно, в каюте лодки есть кровать?» — подумала она.

— Да, — ответил он, и Милли замерла.

— Что ты имеешь в виду?

Чейз развернулся и пояснил:

— Да, в каюте на лодке есть кровать.

Милли открыла рот от удивления:

— Я что, спросила вслух?

— Нет, но догадаться о ходе твоих мыслей было не сложно. Не хочу растаивать тебя, но ты ужасно предсказуема.

— Но ты не ожидал, что я прыгну на тебя с лодки, когда мы причалили, — напомнила Милли.

— Верно. Мне понравилось, что ты смогла удивить меня.

Ей это тоже понравилось. Понравилось чувствовать твердые мышцы его тела, понравилось касаться его кожи. Одно только воспоминание разожгло в ней огонь. Милли ждала его поцелуя. А может, сделать это самой?

— Не беги вперед паровоза, — прошептал Чейз. — Наш первый поцелуй должен быть особенным.

Милли недовольно фыркнула:

— Ты что, умеешь читать мысли?

— Ты смотрела, не отрываясь, на мои губы, как будто это котировки твоих акций. Не нужно обладать сверхъестественными способностями, чтобы догадаться, о чем ты думаешь.

— Так куда мы все-таки идем? — спросила Милли, выдернув руку из его хватки.

Чейз снова взял ее пальцы в свою ладонь:

— Я покажу тебе.

Они пробирались через заросли несколько минут, раздвигая перед собой огромные листья, а затем Чейз остановился. Он придвинул ее к себе так легко, что Милли даже не успела подумать о неловкости, хотя его рука уже покоилась на ее бедре.

— Смотри.

Милли проследила за его взглядом и увидела маленький оазис среди песка и деревьев. Серебряная гладь была похожа на зеркало. Присев на колени, она набрала немного в руки. Вода была прохладной и кристально чистой.

— Она пресная? — обернулась Мили.

— Угу, я думаю, это подземный источник, — ответил Чейз, а Милли лишь удивленно покачала головой. Невероятно, что на таком маленьком острове есть свой источник пресной воды. — Попробуй. Я уже пил ее раньше. Вода здесь невероятно вкусная. Можно было бы продавать в Нью-Йорке по пять долларов за бутылку.

Она сделала глоток и поняла, что Чейз, не отрываясь, следит за каждым ее движением. Когда еще простое утоление жажды было таким интимным и чувственным?

— Знаешь, что удивительно? — спросил он, и Милли села.

— Что?

— Ты ходишь в одном нижнем белье уже полдня и даже не заметила этого.

Милли смущенно рассмеялась:

— Ну, теперь, когда ты напомнил, я заметила.

— Если честно, — улыбнулся он, — я хотел рассказать о другом. Пару сотен лет назад несколько моряков потерпели кораблекрушение и выплыли на соседний коралловый остров. Там не было пресной воды, и вскоре они все умерли от жажды.

— Это ужасно…

— Я знаю. Если бы моряки попытались узнать, что находится рядом, и сделали плот, они бы выжили. — Он покачал головой. — Но они боялись.

— Видимо, есть какая-то связь между мной и этой историей? — прищурилась Милли.

— Связь?

Она встала.

— Если бы те моряки были отважней, они бы выжили и смогли дальше наслаждаться жизнью. Все, что им нужно было сделать, — проплыть немного дальше собственного острова. Хотя, наверное, они не могли плавать вообще. В то время многие моряки не умели.

— Я не нуждаюсь в историях с моралью в конце, — сказала Милли, скрестив руки на груди.

— Что, так очевидно?

— Черным по белому.

— Тем более что я все выдумал.

Милли разъяренно фыркнула:

— Серьезно?

— Нет, я пошутил. Это чистая правда. Ну, по крайней мере, так гласит местная легенда, — улыбнулся он, а Милли решала, задушить его или поцеловать. Хотелось осуществить оба варианта.

— Ты неподражаем.

— Так многие говорят.

Его взгляд был тяжелым и почти физически ощутимым. Он пронизывал насквозь. Милли с шумом втянула воздух:

— Послушай, Чейз. Я понимаю, что постоянно напряжена, и ты думаешь, что мне нужно расслабиться. Возможно, я для тебя игрушка.

— Это не так, — тихо возразил Чейз. — Я обещаю тебе, Милли, это не шутка.

Она отвернулась, внезапно почувствовав неловкость от напряжения, звучавшего в его голосе.

— Я не хочу быть твоим проектом: безрассудный плейбой учит вечно напряженную бизнес-леди, как нужно отдыхать и получать удовольствие от жизни. — Она закусила губу, почувствовав ком в горле. — Мне не это от тебя нужно.

Чейз сделал шаг к ней:

— Тогда что же?

Милли заставила себя посмотреть ему в глаза:

— Умопомрачительный секс, забыл?

— Я помню. И помню нашу сделку. Одна неделя, на которую ты полностью отдаешься мне.

Он подошел ближе. Милли почувствовала жар его тела и запах кожи. Солнце, мускус и мужественность. Именно кожи — Чейз не пользовался одеколоном. Она с трудом заставила себя нормально дышать.

— Я не знаю, как много мне придется отдать.

Чейз коснулся ее подбородка:

— Кто-то обидел тебя. Я понял. Но все может быть и по-другому, Милли.

Она лишь покачала головой, пытаясь сдержать слезы, рвущиеся наружу.

— Никто не обижал меня, Чейз. По крайней мере, не так, как ты думаешь.

— Я помню, никаких вопросов о прошлом, — сказал он дружелюбно. — И больше никаких уроков. Просто у нас будет семь дней, чтобы насладиться друг другом.

— Хорошо, — тихо прошептала она.

Он погладил ее по щеке. Милли изо всех сил пыталась не закрыть глаза и не сдаться во власть этой ласки.

— И мне нравится смотреть, как ты раскрываешься, точно цветок под лучами утреннего солнца. Как твое лицо озаряется внезапной улыбкой.

— Не надо…

— Это так пугает тебя, Милли? Это вне твоей зоны комфорта?

Она сглотнула:

— Да.

— Как много времени прошло с тех пор, как ты последний раз чувствовала себя по-настоящему счастливой?

— Два года, — вырвалось у нее прежде, чем она смогла придумать ответ получше. — Хотя, может, и дольше. Два года, как я заметила.

Милли уставилась на него. Похоже, она готова отдать больше, чем думала. Все ради этих семи дней. Ради одной недели чувственности. Физической, эмоциональной и напряженной. Отдать все. Ва-банк.

Взгляд Чейза был одновременно жестким и нежным. Он медленно склонил голову и припал к ее губам.

Из ее горла вырвался слабый стон. Милли сдалась и приоткрыла рот. Его губы были точно такими, как она представляла себе: теплыми и холодными, мягкими и твердыми. Аккуратными и нежными.

Спустя несколько секунд Милли почувствовала, как его язык коснулся сначала одного краешка ее губ, потом второго, как бы спрашивая разрешения войти дальше. Разговор без слов. Ее губы разомкнулись сильнее, давая согласие.

Его язык скользнул дальше, а ладони напряглись. Руки Милли самопроизвольно взлетели на его обнаженные плечи.

Руки Чейза были больше, чем у Роба. Его тело было жестче. Его поцелуй был более настойчивым и уверенным и в то же время очень нежным. Хотя помнит ли она вообще последний их с Робом поцелуй? Они даже не попрощались…

Чейз поднял голову и немного отстранился, Милли очнулась.

— Отсутствие хоть какой-то отдачи огорчает меня, знаешь ли.

— Что? — изумленно уставилась на него Милли. — Я не…

— Вот именно. Сначала все было прекрасно, а потом ты унеслась куда-то в другой мир, — прищурился он. — О чем ты думала, Милли? О другом мужчине, не так ли?

— Нет! — запротестовала она, закусив губу. Смысла врать не было. — Я не смогла сдержаться.

Первый раз за все это время она видела Чейза таким. Злым или даже обиженным. В его взгляде промелькнули молнии, но он тут же взял эмоции под контроль.

— Ты слишком много думаешь. Пора найти способ выключить твой мозг хоть на чуть-чуть.

— Я знаю.

Милли именно поэтому и затеяла роман — чтобы перестать думать. Перестать вспоминать и мучить себя угрызениями совести.

— Давай пойдем к лодке. Нам лучше вернуться на курорт до темноты.

Милли молча последовала за Чейзом обратно на пляж. Он не оглядывался и не помог ей взойти на борт. Вся теплота вдруг испарилась из их отношений. Милли подобрала свои вещи, высохшие под ярким солнцем, но немного жесткие от соли, и попыталась разгладить ткань. Она стояла на палубе и наблюдала, как Чейз отвязывает тросы. Его руки почти дрожали от подавляемой энергии, которая была готова вырваться наружу. Или от эмоций? Он злился на нее?

— Могу ли я где-то переодеться?

— Не утруждайся, — ответил Чейз, даже не взглянув на нее, и потянулся за следующим канатом.

— Что?

Ей совершенно не нравился этот новый Чейз. Жесткий и безразличный.

— Я не хочу возвращаться в отель в одном нижнем белье, — сказала она, пытаясь пошутить, но Чейз повернулся к ней с абсолютно безучастным выражением лица.

— Ты можешь одеться и потом.

— Потом? Когда?

— Когда мы займемся сексом. Ведь ты этого хотела, Милли, не так ли? Никаких эмоций и сложностей, не надо знакомиться ближе, пытаться понять друг друга, — произнес он, улыбнувшись, и развел руки в стороны. — Мы посреди океана, а внизу в каюте есть удобная кровать. Почему бы не воспользоваться этим?

— Ты имеешь в виду сейчас? — уставилась на него Милли.

— Прямо сейчас, — ответил Чейз и указал на лестницу, ведущую в каюту. — Пошли.

Глава 6

Какого черта он делает? Ведет себя как полный придурок, судя по шокированному выражению лица Милли. Но Чейз чувствовал злость. Он вложил в этот поцелуй всю душу, а она думала о другом мужчине. Чейз был в ярости.

— Итак? — спросил он, положив руки ей на бедра. — Чего ты ждешь?

— Почему-то я не верю, что это будет умопомрачительно. Ты так странно на меня смотришь…

— Доверься мне.

— Я не люблю агрессивный секс, — покачала головой Милли. — Ты злишься.

— Я не злюсь.

Внезапно его озарила досадная догадка. Он был просто обижен.

— Хорошо, — вдруг согласилась она, вскинув подбородок, и прошествовала мимо него к лестнице.

Чейз смотрел, как она спускалась. Все ее тело дрожало от напряжения. Или злобы, или даже страха.

Была ли разница? Не этого ли она хотела? Секса без обязательств?

Может, и ему пора плюнуть на все? Он провел весь день, вытягивая из нее смех. И каждая улыбка была открытием. Была победой.

Что-то рождалось между ними. Что-то хрупкое и непостоянное, но все же… А Милли все это время думала о каком-то тупом бывшем парне!

— Ты скоро? — послышался снизу ее голос, такой же напряженный, как и ее тело.

Чейз усмехнулся двоякому смыслу фразы:

— А ты как хочешь?

Он перелетел через несколько ступенек и оказался внизу. Стоящая перед большой кроватью Милли обернулась. Ее грудь тяжело вздымалась, а тонкий шелк бюстгальтера натянулся под давлением ее сосков. На ее губах застыла полуулыбка-полугримаса.

— Ладно, Чейз, посмотрим, на что ты способен.

Он нервно сглотнул. Что-то разъедало его изнутри. Как они докатились до этого? Их день был полон нежности и легкого поддразнивания. А теперь они вели себя так, будто ненавидели друг друга.

Глаза Милли горели огнем. Она ни за что не отступит. Она никогда не отступает перед брошенным вызовом. Это он усвоил.

И черта с два он поддастся! Милли хочет секса без обязательств, эмоций и прочего? Да на здоровье!

— Снимай лифчик, — бросил Чейз и увидел, как пульсирует вена у основания ее горла.

Она расстегнула бюстгальтер и швырнула его на пол. Ее небольшая грудь была идеально круглой формы, высокой и упругой.

— И остальное, — добавил он.

Трусики полетели следом, а Милли еще выше вскинула подбородок.

— Я так понимаю, это твоя прелюдия?

Чейз еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Она была прелестна. Обнаженная, гордая, дерзкая, сильная.

— Нет, я просто хочу оценить, что получу в соответствии с нашим договором, — покачал головой он.

— Тогда будет честно, если у меня будут то же право.

Чейз вопросительно уставился на нее. Он уже плохо соображал.

— О чем ты, суровая женщина?

— Снимай штаны.

«Черт. Что дальше?» — подумал Чейз.

Милли скрестила руки на груди и выжидающее посмотрела на него. Он почувствовал себя цирковой обезьянкой. Она ждала, когда же он начнет исполнять свою роль.

Чейз не думал, что все получится так. В его планы входило вызвать ее доверие, может, даже привязанность. А потом заставить Милли потерять над собой контроль и отдаться самому удивительному сексу на свете.

Но отступать было некуда.

— Ложись на кровать.

Милли усмехнулась, давая понять, что ожидала этого, и послушалась. Она даже закинула руки за голову, принимая самую расслабленную позу, хотя это было ложью — ее тело дрожало от напряжения.

Все, что их связывало, — эта кровать и этот момент.

— Послушай, — лениво протянула Милли, — еще немного ожидания, и этот день запомнится мне самым ужасным сексом в моей жизни. Пока совершенно не похоже на твои обещания об «умопомрачительности».

Он сел на край кровати и коснулся ее лодыжки. Его пальцы побежали дальше по икре, коленке, в поисках более нежной кожи спустились к внутренней части бедра. Еще мягче. Он почувствовал, как все мышцы на ее теле напряглись от его прикосновений. Милли прерывисто дышала.

— Я не собираюсь играть в эту игру, — тихо сказал Чейз.

— Это же была твоя идея, — оторопела Милли.

— Только потому, что ты этого хотела. Я пошел у тебя на поводу.

— Думаешь, я прямо вот этого хотела?

— А разве нет? Никакой эмоциональной привязанности, мы еще не успели узнать друг друга.

Он убрал руку.

— Ты знаешь, что я прав, Милли.

Вместо ответа, она вдруг резко дернулась, запустила пальцы в его волосы и притянула его к себе. Ее ненасытный язык пустился в странствие по его рту, а она выгнулась, сильнее прижимаясь к его телу.

Шок на долю секунды сковал Чейза. Но его либидо тут же проснулось, и он хищно ответил на поцелуй. Устоять он был не в состоянии, хоть и знал, что происходящее — не то, чего он хотел.

— Милли… — Ее имя вырвалось стоном из его горла, — подожди…

Чейз попытался убрать ее руки, но Милли не желала больше ждать. Она была настойчивой, холодной, отчаянной и хотела, чтобы он ощутил то же самое. Чейз почувствовал, как последние крохи самосознания ускользают от него. Чейз пытался вспомнить, где лежали презервативы.

— Ну, скорее, — прошептала Милли.

Он замер. Ее голос был полон отчаяния и грусти и походил на детское хныканье.

— Милли, — повторил он, отстранившись. — Давай сделаем паузу на секунду.

Чейз сам не верил в сказанное. Его единственным настоящим желанием было забыть о чувственности, эмоциях, даже о презервативе и войти в нее прямо здесь и сейчас.

На ее бледном лице читалось удивление.

— Нет, я не хочу… — промычала Милли, ее лицо вдруг стало еще бледнее. — Думаю, меня сейчас стошнит!

Она перекатилась через кровать и бросилась в туалет. Чейз, не веря своим ушам, услышал, как оттуда доносятся неприятные звуки. Он сел на кровати, натянул шорты и достал чистую футболку из ящика.

Спустя несколько минут в дверях появилась бледная, дрожащая Милли. Чейз попытался изобразить улыбку на лице:

— Не думаю, что виноваты моллюски.

— Ты прав.

Вся злость, напряжение и отчаяние испарились, и Чейз не мог понять, что осталось.

— Держи, — сказал он, протянув ей одежду.

Милли надела футболку, которая достала ей до бедер, и села на самый край кровати, настолько далеко от него, насколько это было вообще возможно.

— Прости.

— К какому именно моменту вечера относится это заявление? — передразнил ее Чейз, вспоминая вчерашний день.

Милли слабо улыбнулась и, откинув голову, прислонилась к стене. Она закрыла глаза, и Чейз почувствовал укол совести. Только сейчас он понял, насколько она выбилась из сил. Да, этот день был безумным.

— К тому моменту, когда я метнулась в туалет пару минут назад.

— На судне это называется гальюн.

— Не важно, — возразила она, открыв глаза. — Я умею испортить момент…

— Это еще мягко сказано.

Они смотрели друг на друга молча, и Чейз подумал, что эта тишина не кажется неловкой.

— Ты не хочешь рассказать, что происходит? — наконец спросил он.

— В договоре был пункт о прошлом, помнишь?

— Он аннулировался в тот момент, когда ты побежала в гальюн. Еще шесть секунд, и я был бы внутри тебя, Милли.

Она вновь закусила губу.

— Такими темпами ты рискуешь в скором времени заработать себе шрам.

Она вздохнула и покачала головой:

— Похоже, все это было плохой идеей, Чейз.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что я не готова.

— Не готова к чему?

— К этому. К новому роману, интрижке, как хочешь называй. Я очень хотела быть готовой, хотела двигаться дальше, но не получается. Я не могу перестать думать о… — резко замолчала она, покачав головой.

Конечно, Чейз и так догадался, но ему все равно не нравилось вновь слышать об этом… Не нравилось думать о том, что какой-то другой мужчина до сих пор полностью владеет ее сердцем, а ему там места нет. Чейз ревновал.

— Мы все сделали неправильно. И это моя вина. Прости меня, суровая женщина.

Лицо Милли озарило удивление, как луч солнца после ливня.

— За что?

— За то, что разозлился. Мне не понравилось то, что ты, целуясь со мной, думала о ком-то другом. И не важно, что он сделал. — Чейз изобразил улыбку. — Это оскорбление для мужчины, знаешь ли…

— Извини.

— Все в порядке. Я должен был перебороть себя. А вместо этого я бессознательно задал не то настроение всему моменту.

Губы Милли слегка тронула улыбка.

— Агрессивный секс, да?

— Но он не такой уж и классный.

— Вроде секса на пляже?

— Точно. И тот и другой переоценивают. — Чейз вздохнул и провел по волосам. — Слушай, давай забудем все? Просто пойдем на палубу и притворимся, что ничего не было?

— Ну, — произнесла она с озорной улыбкой, — не думаю, что я быстро смогу забыть обиженного тебя.

Как ни странно, напряжение куда-то пропало. Взгляд Милли был полон теплоты и благодарности. Что-то было между ними. Что-то более искреннее, чем простая страсть. Дружба.

— Надеюсь, — сказала Милли, когда они поднимались на палубу, — нам не придется охотиться перед ужином?

— Определенно нет, — ответил Чейз, сжал ее руку и почувствовал, как тепло заполняет его душу.

Милли казалось, что ее ноги одеревенели. Она упала на лавку на палубе лодки и почувствовала, что была измотана событиями дня и эмоционально, и физически.

Не морепродукты были причиной ее тошноты. Виноваты были воспоминания. Она не могла просто отключить свой мозг. Не могла перестать сожалеть. Эта интрижка нужна была, чтобы забыть, но не сработало. Все стало еще хуже.

Милли смотрела, как Чейз ставит паруса.

На миг, когда тишина прерывалась только их неровным дыханием, Милли захотелось рассказать ему всю правду. Доверить ему свое смятение, печаль и чувство вины. Но это означало, чтобы придется рассказать о Робе. И о Шарлотте. Она никогда не говорила о ней ни с кем. Даже сейчас при одной мысли ее тело пронзила тупая боль. А ведь прошло уже два года. Два года с того рокового звонка телефона, который разбил ее мир на тысячи осколков и отнял у нее всех, кого она любила.

Разве два года не достаточно, чтобы шрамы зажили? Чтобы она смогла двигаться дальше?

Милли почувствовала, как примялась подушка. Рядом с ней присел Чейз. Оказывается, она настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как он разобрался с парусами и подошел к ней.

Чейз вдруг нежно коснулся ее губ. Даже после всего произошедшего этот жест вновь зажег в ней страсть.

— Шрамы останутся, суровая женщина, я серьезно.

Милли нервно рассмеялась:

— Трудно, знаешь ли, прекратить делать что-то, о чем даже не подозреваешь.

— И какие же глубокие раздумья заставляют тебя кусать губы?

— Не то чтобы глубокие, — произнесла она и отвернулась, заставляя его опустить руку. — Мы плывем обратно в отель?

— Нет, на мою виллу.

— Что мы будем там делать?

Он рассматривал ее внимательно какое-то время.

— Я приготовлю что-нибудь поесть, пока ты будешь отмокать в джакузи. Потом у нас будет превосходный ужин. Мы посмотрим кино и, может, выпьем по бокалу вина. Или воды в моем случае.

— Звучит расслабляющее.

— Я рад.

— А потом?

— А потом ляжем спать на огромную удобную кровать, и я буду обнимать тебя всю ночь.

Чейз говорил очень беззаботно, но Милли чувствовала в его голосе нотки заботы и искренности. Она сморгнула подступившие слезы:

— Почему ты так мил со мной?

— Мужчины не вели себя так с тобой, Милли? — печально спросил он.

— Не надо жалеть меня, Чейз, — покачала головой она. — В моих отношениях с мужчинами всегда все было нормально.

— Звучит ужасно скучно и неромантично, но ладно. Рад за тебя.

Милли нервно хохотнула:

— В любом случае твоя программа не кажется уж очень насыщенной. Я думала, ты будешь развлекать меня всю неделю.

— Существуют разные способы развлечься. К тому же я думаю, тихий домашний вечер — это достаточно насыщенная программа для тебя.

Чейз поднялся и пошел к румпелю, чтобы скорректировать курс. Ветер пробежал по его коротким волосам, и молодой Брайант прищурился, глядя на садившееся солнце.

Вскоре он расправил плечи и обернулся, вновь озаряя все вокруг беззаботной улыбкой.

— Почти прибыли.

Спустя полчаса Милли уже отмокала в роскошном джакузи. Чейз до краев наполнил огромную ванну из черного мрамора и бухнул туда полбутылки пены. Оставив ей два пушистых полотенца, он удалился на кухню готовить ужин.

Когда о ней последний раз так заботились? Милли вдруг почувствовала себя по-настоящему любимой.

Она заледенела от ужаса, несмотря на обжигающую ароматную воду.

«Не смей даже думать об этом!» — приказала себе Милли. Это слово на букву «л» вселяло в нее первобытный страх. Она любила Роба. Любила Шарлотту. И теперь спустя два года она одна с разбитым сердцем.

Она ушла под воду с головой и попыталась вымыть из волос песок. Даже несмотря на сегодняшний кошмар, секс между ними все еще возможен. И они смогут насладиться им.

А потом она просто уедет. И сможет двигаться дальше, как и хотела.

Семь дней — хороший срок. Одна неделя счастья.

Выйдя из ванной, Милли увидела свой чемодан, лежащий рядом с кроватью. Каким образом Чейз приволок сюда ее вещи?

Ответ был очевиден: он же из семейства Брайант. На какое-то время она даже забыла: для нее он всегда был просто Чейзом.

Вздохнув, Милли сбросила полотенце и потянулась за одним из скучных нарядов, выбранных ее секретаршей. Это было бежевое льняное бесформенное платье с короткими рукавами. Милли почувствовала отвращение. Ей внезапно до жути захотелось надеть что-нибудь сексуальное.

Но у нее никогда не было ничего сексуального. Такие вещи не заботили их с Робом. Конечно, у них был секс, довольно хороший, но оба были слишком сфокусированы на работе.

Интересно, поэтому она выбрала Чейза для первой интрижки? Потому что, несмотря на их внешнюю схожесть, Чейз был полной противоположностью мужа?

Разгладив на себе ужасно скучное платье, Милли отправилась изучать виллу.

Этот роскошный дом был сделан полностью из натурального камня и отлично вписывался в пляжный пейзаж. Внутри было много пространства и света. Милли нашла Чейза в изысканной столовой, которая плавно переходила в главную гостиную, уставленную кожаными диванами и креслами. Из огромного окна от пола до потолка открывался потрясающий вид.

— Пахнет вкусно.

— Курица с ананасами под соусом из манго, — произнес ей Чейз, стирая что-то полотенцем с мраморной поверхности кухонного стола.

Милли почувствовала, как ее сердце сжалось.

Они с мужем никогда не готовили. Каждый вечер брали еду на вынос в ресторане или покупали готовые обеды в соседнем супермаркете. «Зачем готовить, если нет необходимости?» — говорил Роб, а она соглашалась.

— Милли? — обеспокоенно прищурился Чейз. — Все нормально, суровая женщина?

Она кивнула.

— Ванна была просто шикарна, — произнесла Милли в отчаянной, хоть и слишком очевидной, попытке сменить тему разговора. — Я могла бы жить там неделю.

— Вода бы остыла, — заметил Чейз и стал ловкими движениями нарезать перец.

— Верно, — согласилась Милли. — Очень приятно было обнаружить свой чемодан с одеждой. Я, правда, не уверена, каким образом он очутился в твоей спальне.

— Очень любезный портье принес его, пока ты нежилась в ванне.

— Тебе не кажется, что стоило спросить у меня?

Чейз поднял на нее взгляд:

— Мы все еще обсуждаем подобное? Мои условия, забыла?

— Ты не можешь ссылаться на этот пункт каждый раз, когда я возражаю против чего-то, Чейз.

— Потому что?..

— Это нечестно, — раздраженно выдохнула она.

— Действительно.

— И?..

— Мы не играем в футбол или лото, Милли. Тут нет правил.

Она скрестила руки на груди:

— Ты решил поиграть в короля и контролировать все и вся? В этом дело?

— А что, похоже? — с любопытством поинтересовался Чейз.

— Нет, — с неохотой призналась она. — Именно поэтому я не могу понять, чего ты хочешь. Большинство мужчин просто согласились бы на секс и тут же испарились.

— С тобой такое уже случалось?

— Не смей начинать. Никаких вопросов о прошлом.

— Я уже сказал, чего хочу. Одну неделю.

— Одну неделю, в течение которой я должна открыться полностью, отдать все.

— Да, я согласен только так.

— Но почему?

Чейз молчал какое-то время. Он был сосредоточен на готовке: доставал кусочки курицы из миски с маринадом и отправлял их в кипящее на сковородке масло. Милли завороженно следила за его движениями, вдыхая аромат специй и наслаждаясь давно забытым звуком шкворчания еды на плите.

— А почему бы и нет? — наконец изрек он, переворачивая курицу. — Я знаю, что проще быть на поверхности, Милли, не вдаваться в подробности, не останавливаться, не чувствовать, не задумываться, просто жить. И я жил так. Почти всю свою потраченную впустую юность.

— А сейчас?

— Я хочу большего. Хочу жить под девизом «Carpe diem». Лови момент! Хочу прочувствовать все, понять суть.

— За одну неделю?

— Ну да, почему бы и нет.

— И ты решил выбрать объектом меня? — с недоверием спросила Милли. — Я же совершенно не такой человек.

Чейз улыбнулся:

— Так веселее. К тому же это еще одна причина, почему все должно происходить на моих условиях. Иначе просто ничего не получится.

Милли покачала головой. Она села на высокий табурет и облокотилась на стол.

— И что же заставило тебя передумать? Изменить образ жизни?

Чейз вылил остатки маринада в сковородку и стал медленно помешивать курицу.

— Я бы хотел сослаться на тот пункт, где мы решили не говорить о прошлом.

— Тебе разве есть что скрывать?

— Не особо, — ответил Чейз, подняв крышку второй сковородки, и начал накладывать рис на тарелки. — Просто есть вещи, о которых говорить не хочется.

— Что же ты такого сделал или не сделал, что жалеешь о своей юности?

— Ты пытаешься узнать меня получше?

— Возможно.

— Как обычно бывает в таких случаях, — пожал он плечами. — Я был испорченным богатеньким сынком, которого исключили из дюжины частных школ, который разбил отцовский «мазерати»… Последней каплей стало то, что я переспал с его любовницей. — Чейз старался говорить равнодушно, но голос все равно выдавал его. Чувствовалось, что его обидели.

— Да уж, есть о чем жалеть.

— Как видишь, я все делаю как надо, — съязвил он, водружая кусочки курицы в ярком соусе на подушку из риса.

Выглядело все очень аппетитно. Да уж, этот мужчина умел готовить.

— И что же заставило тебя измениться? Я так полагаю, ты больше не разбиваешь «мазерати»?

— Ну почему же? Бью парочку время от времени.

— А если серьезно?

— Хочешь, чтобы я был серьезен? — вздохнул он и передал ей тарелку. — Тогда нужно сначала подкрепиться.

Они сели за стол, стоящий около огромного окна, из которого открывался потрясающий вид на бесконечное море, окрашенное в темные цвета сумерек.

— Твоя любимая часть дня, — заметил Чейз.

По коже Милли побежали мурашки. Он начал узнавать ее, и ей это нравилось.

— Итак, — произнесла она, пытаясь подавить страх, — почему ты изменился?

Чейз наколол на вилку кусочек курицы.

— Помнишь, я рассказывал, что отец решил не доверять мне семейный бизнес?

— Это случилось после инцидента с его любовницей, я так полагаю?

— Верно. И этот факт, конечно, еще больше раззадорил меня, и я решил вести себя еще хуже.

— Сколько лет тебе было?

— Семнадцать.

Милли почувствовала, что жалеет подростка по имени Чейз Брайант.

— И ты стал суперплохим?

— Если честно, почти ничего не изменилось. Вечеринки, машины, девушки, выпивка. Даже легкие наркотики, чем я совсем не горжусь.

Хоть его тон и был беззаботным, Милли видела правду в его глазах. Какая грустная и пустая жизнь. Такая же, как и ее, только по другим причинам.

— Так что послужило отправной причиной для изменений?

Чейз одарил ее долгим изучающим взглядом:

— Разговор все больше ставится личным.

— Я знаю, — решила не отпираться Милли.

— Мой отец умер. В то время я учился в университете — изучал архитектуру, причем этот факультет выбрал просто так. Я все еще прожигал жизнь.

Он сделал паузу, и Милли еле удержалась, чтобы не коснуться его руки, утешить его. Спустя секунду Чейз продолжил:

— Прочитав завещание, я обнаружил, что он лишил меня наследства. Абсолютно всего. Он угрожал, что сделает это, на протяжении многих лет, но я так до конца и не верил. В тот день я понял, как расстроен, что не получу ни копейки, но потом почувствовал еще кое-что, — сказал Чейз, отвернувшись. — Я был разочарован. Собой. И тем, как мало я представляю из себя в этой жизни. Не очень вдохновляющая история, верно?

— На самом деле наоборот. Ты понял свои ошибки и решил что-то изменить. Не многие люди способны на это.

— А ты?

Этот прямой вопрос застал ее врасплох. Ей нравился этот откровенный разговор, пока он не перевел стрелки.

— В моем случае было уже поздно, — ответила Милли.

— Почему было поздно?

Она отрицательно покачала головой — и так было слишком много сказано.

— Все эти секреты вокруг тебя, — мягко продолжил Чейз, — только еще больше интригуют, знаешь ли. Ты становишься для меня загадочной. И сексуальной. И я еще больше хочу узнать, что ты скрываешь.

— Поверь, это все далеко не сексуально и загадочно. Это… — вздохнула Милли, — грустно. По различным причинам. И я не хочу рассказывать тебе о своем прошлом, потому что, если ты узнаешь правду, будешь воспринимать меня по-другому.

— Хуже?

— Да, наверное.

Устав от тяжелого разговора, Милли поднялась из-за стола:

— Ты вроде обещал фильм?

Пятнадцать минут потратив на веселые споры о том, что же посмотреть — захватывающий боевик или заставляющую задуматься драму, они наконец выбрали фильм. Чейз сел на диван и притянул Милли к себе, и его тяжелая рука опустилась ей на плечи. Она напряглась на секунду, но затем расслабилась. Зачем сопротивляться? Ей было так уютно в теплых и сильных объятиях Чейза.

Сначала Милли пыталась следить за сюжетом драмы, на выборе которой она настояла, но вскоре ее глаза стали закрываться. Видимо, за целый день она так сильно устала, что в какой-то момент отключилась.

— Не могу поверить, что ты заставила меня смотреть этот скучный фильм с субтитрами, а сама заснула на мне, — ворчал Чейз. — Суровая женщина, пора в кровать. — Он взял Милли на руки.

Он нес ее по коридорам дома в свою спальню, а сонная Милли поймала себя на мысли, что не хотела бы сейчас оказаться нигде, кроме как здесь. В доме Чейза, в его объятиях, в его спальне.

Глава 7

Милли проснулась рано, когда первые лучи солнца только начали проникать в комнату. Она всегда просыпалась рано. Где-то в полпятого утра. Но сегодня вместо того, чтобы подорваться и метнуться в душ, она лениво потянулась и, перекатившись на другую сторону, приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на Чейза.

Он крепко спал. Его волосы были взъерошены, а дыхание ровное. Чейз был шикарным мужчиной, и, раз у нее появилась лишняя минутка, Милли решила изучить его внешность. У него были резкие скулы и мощная челюсть, прямой нос, полные и чувственные губы. Густые почти золотистые ресницы едва касались щек. Его короткие темные волосы блестели на солнце. Взгляд спустился ниже. Естественно, Чейз был без футболки. Эти два дня она почти всегда видела его по пояс раздетым. У него была идеальная фигура: широкие плечи, мускулистый торс, темная дорожка волос бежала по телу вниз к узким бедрам, обернутым в простыню. Интересно, под этой белой тканью он обнажен? Или спит в трусах? Отважится ли она посмотреть?

— Там боксеры, суровая женщина.

Милли быстро перевела взгляд на его лицо. Чейз сонно моргал, щурясь от яркого света. Он подарил ей ленивую, но сексуальную улыбку, и сердце Милли чуть не выпрыгнуло из груди.

— Мне просто было любопытно, — не стала отрицать она. — Мне казалось, ты из тех, кто спит нагишом.

— Нет, я определенно из тех, кто спит в трусах. Если спать без всего, это может привести к различного рода неловким ситуациям. Например, горничная придет убирать комнату пораньше, а тут ты…

— Я смотрю, — улыбнулась она, — ты знаток неловких ситуаций.

— Они определенно делают жизнь интереснее.

— Поверю тебе на слово.

Чейз протянул руку к ее лицу и начал играть с прядями ее волос:

— А прическа твоя не такая суровая по утрам.

— На голове, наверное, ужас что творится, да?

— Мне нравится, — ответил Чейз, заправляя прядь ей за ухо. Он провел пальцами по ее щеке и спустился к губам. — Сегодня шрамы от твоих зубов выглядят не так страшно.

— Правда?

Милли почувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее в предвкушении неизвестности. Они оба были в постели. Практически голые.

Неужели сейчас?..

— Заманчивая перспектива, но я думаю, мы начнем с завтрака, — прервал Чейз ее размышления.

— Прекрати читать мои мысли, — пробурчала Милли.

— Это слишком просто. Все написано у тебя на лице.

— А вот и не все! — возразила Милли.

У нее были свои секреты, и она не собиралась открывать их ему.

— Ну, все равно больше, чем ты думаешь, — нежно произнес Чейз и притянул ее ближе.

Их губы вдруг слились в долгом и томном поцелуе.

— Уже скоро, — промурлыкал он, не отрываясь от нее.

Из горла Милли вырвался стон:

— Прекрати!

— На самом деле мне кажется, что тебе нравится.

Она решила промолчать, потому что Чейз был прав.

— Чем займемся сегодня? — спросила она, пока они шли на кухню.

Солнце уже вовсю озаряло дом. Чейз, все еще в одних трусах, достал кофемолку. Аромат свежемолотых кофейных зерен наполнил кухню за секунды.

— Я подумал, ты сама могла бы решить, — сказал он, засыпая порошок в кофеварку.

— Я?

— Да, ты. Ты же не просто безвольный пассажир в нашем совместном путешествии.

— Я думала, так оно и есть. Твои условия, забыл?

— Верно. И я, пользуясь этим правом, утверждаю, что сегодня ты решаешь, что мы будем делать. Естественно, я могу наложить вето на любое из твоих предложений.

— Понимаю. Спасибо, что разъяснил.

— Всегда пожалуйста.

Чем бы она хотела заняться сегодня? Пока Чейз нарезал дыню и папайю к завтраку, Милли раздумывала. Что бы она хотела делать с Чейзом?

— Я хочу нарисовать тебя.

Он застыл с чашкой в руке и удивленно посмотрел на Милли.

— Как жаль, что мы на удаленном острове, а ты выбросила свои краски в мусорную корзину.

— Я все равно могу нарисовать тебя, — уверенно повторила она, удивляясь своей настойчивости. — Я привезла сюда еще уголь для рисования.

— То есть ты изменила свое решение по поводу картин?

— Ну, это же не будет полноценной картиной. Так, набросок…

— Не нужно придираться к словам.

— Да, я передумала, — тихо ответила она, и слова прозвучали как признание.

Чейз одарил ее пронзительным взглядом. Секунды превращались в минуты и тянулись бесконечно. Оба почувствовали какую-то непонятную надежду.

— Ладно, — первым очнулся Чейз. — Сначала завтрак, а потом ты сможешь нарисовать меня. Думаю, ты предпочитаешь обнаженную модель?

— Ты можешь оставить боксеры, — покачав головой, засмеялась Милли. — По крайней мере пока.

Чейз готовил яичницу, кофе и резал фрукты, а она обдумывала будущий рисунок. После завтрака Милли достала из своего чемодана бумагу и коробочку с углем, и они вышли на воздух.

День был теплым, солнце уже припекало, но прохладный бриз разгонял жару. Милли переоделась в рубашку и бриджи, а Чейзу было наказано надеть футболку и шорты.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я позировал обнаженным? — расстроено уточнил он.

— Нет, это будет слишком отвлекать, — отрицательно покачала головой Милли.

— Ну, хоть что-то…

— Постарайся выглядеть естественно.

— Обычно после таких слов это очень сложно сделать, — вздохнул он.

— Постарайся, я сказала.

— Бьюсь об заклад, на работе ты просто требовательная мегера.

— Оскорбительно, тебе не кажется?

— Но я же прав? — не унимался Чейз. Он вытянулся на песке. — Так нормально?

— Идеально.

Милли отошла на несколько шагов и расположила альбом на коленях. После того, как она изучала тело Чейзом утром, она осознала, как сильно хочет его нарисовать, запечатлеть беззаботность поз, всегда довольное лицо, которое навсегда сохранится в ее памяти.

И у нее останется хоть что-то от него на память, когда эти семь дней подойдут к концу.

Милли нервно сглотнула, понимая, насколько Чейз стал ей небезразличен. Сорок восемь часов изменили ее отношение к нему, изменили ее саму.

— Ты собираешься сидеть перед пустым листом бумаги, как в тот раз?

— Нет, — ответила она и начала делать грубый набросок.

— Итак, ты не рисовала уже долгое время, — произнес Чейз, любуясь морем, чтобы Милли могла изобразить его профиль. — Почему же перестала?

— Жизнь меняется, — ответила она. — Я стала слишком занятой, и рисование стало казаться глупым времяпрепровождением.

— А потом ты отправилась в отпуск и подумала, что, может, тебе вновь понравится это занятие?

— Вроде того.

— Так почему же ты выбросила краски, когда мы познакомились?

— Все эти вопросы, — аккуратно произнесла Милли, — очень нарушают наше соглашение, Чейз.

— Но ты в кои-то веки на них отвечаешь, — возразил он.

Милли молчала, продолжая рисовать все быстрее и быстрее. Образ Чейза уже начал появляться на бумаге.

— Мне не понравилось, как это выглядит, — наконец призналась она. — Как будто я хотела найти себя или вроде того.

— А ты хотела?

Милли хлестнула его взглядом, тут же забыв о рисунке.

— Я не потеряна, — резко сказала она, — и не сломлена.

— Серьезно? — спокойно спросил Чейз, хотя Милли все равно почувствовала всплеск негодования в его вопросе. Ее пальцы сжали кусочек угля.

— Да.

— Потому что я считаю, все как раз наоборот.

Уголь упал на песок.

— Как ты смеешь?..

— А ты думаешь, почему ты здесь, Милли? — Чейз посмотрел на ее, и его глаза сверкнули огнем. — Почему тебе захотелось пережить эту сумасшедшую, напряженную неделю со мной? Причем тебе не просто захотелось — ты буквально нуждалась в этом.

— Я не нуждалась!

— Лгунья.

Милли затрясла головой. Затем потянулась за углем и сжала пальцы. Хотя, уставившись на бумагу, Милли понимала, что рисовать больше не будет. Не сможет. Мысли бешено крутились в ее голове, сердце отбивало быстрый ритм.

— Я так понимаю, сеанс окончен? — протянул Чейз, и Милли отрывисто кивнула. — И теперь ты будешь вновь надменно себя вести? Неприступная Милли Ланг вновь в своей броне! Так, суровая женщина?

— Ты единственный, кто так меня называет, — сквозь зубы ответила она.

Все инстинкты подсказывали ей бежать отсюда, спасаться. Или хотя бы спасти то немногое, что от нее осталось. Как она допустила это? Зачем зашла так далеко? Чейз умно соблазнил ее открыться. Она же совершенно не хотела всей этой эмоциональной близости! Черт, все, что ей было нужно, — просто секс.

И она до сих пор не получила его!

Пока надо было исправлять ситуацию.

— Я не буду вновь суровой с тобой, — ответила Милли, прижимая рисунок к груди. — Но ты сказал, что я могу выбрать, чем заняться сегодня. Я выбрала.

— И это уже не рисование? — поинтересовался Чейз.

Он все еще выглядел расслабленным, валясь на белоснежном песке, как обычный человек, решивший позагорать с утра.

— Нет. — Ее голос был похож на скрип двери, хоть и звучал уверенно. — Я скажу, чем мы будем заниматься сегодня.

— Поспорим, я заранее знаю ответ, — пробурчал Чейз.

— Сексом. Я хочу тебя! — вырвалось у Милли. Она была просто в ярости от того, что он опять видел ее насквозь.

Чейз одарил ее ленивым и одновременно удивленным взглядом, хотя, конечно, поражен ее заявлением не был.

— Хочешь секса? — переспросил он. — Иногда, Милли, мне кажется, ты очень узко мыслишь.

— Я серьезно, Чейз. Единственной причиной, по которой мы затеяли эту дурацкую интрижку…

— Дурацкую, да? Я чувствую себя оскорбленным.

— Ты понял, что я имела в виду. Я начала это только потому…

— Ты начала?

— Прекрати перебивать меня!

— Это я подошел к тебе на пляже и пригласил на свидание.

— А я предложила сделку о сексе.

— Здесь я должен согласиться, но это единственное, в чем твоя заслуга.

Она уставилась на Чейза, бледная, с огромными глазами.

— Ладно, суровая женщина.

Чейз поднялся, отвернувшись от Милли, чтобы та не видела гримасы боли на него лице. Новое лекарство не помогло так, как он рассчитывал. Он был сломлен так же, как она! Просто Чейз лучше умел это скрывать.

— Что «ладно»? — неуверенно переспросила Милли.

— Ладно, мы займемся сексом. Думаю, у нас было достаточно времени насладиться предвкушением, не так ли?

— Угу, — нерешительно согласилась она.

— Пойдем, — сказал он и протянул Милли руку.

Она робко взяла его ладонь. Ее глаза все еще были огромными от страха, а белоснежные зубы вновь терзали нижнюю губу.

— Куда мы?

— Я же вроде говорил, что предпочитаю постель?

— Ну да…

— Передумала? — усмехнулся он, зная, что это заденет Милли.

— Нет! Конечно нет!

— Конечно нет, — согласился Чейз, чувствуя, как все внутри ее холодеет, а руки превращаются в ледышки.

Он провел ее обратно в дом, в спальню. Обернувшись прямо перед дверью, Чейз сказал:

— Ты же боишься.

— Да, — вымолвила она.

— Ты опять слишком много думаешь об этом.

— Я знаю.

— Я знаю способ исправить положение.

Он толкнул дверь и потянул Милли внутрь за дрожащие руки. Она чувствовала себя будто в неясном сне.

Сейчас все было совершенно по-другому.

Ее сердце так сильно билось о грудную клетку, что казалось, скоро там появятся синяки. Во рту пересохло, ноги стали ватными. Милли подумала, что еще никогда так не нервничала.

Чейз обернулся к ней. На его лице не было и намека на улыбку.

Ничего не происходило. Милли открыла глаза:

— Чего ты ждешь?

— Прости, суровая женщина, — улыбнулся он. — Но ты не на шоу Чейза Брайанта.

— Ты хочешь, чтобы я все делала?

— Я знаю, ты бы предпочла, чтобы я сделал все сам, но с каких пор на этом острове что-то должно быть так просто?

— Прости, — нервно хохотнула она, — прошло много времени с тех пор, как…

— Я вроде как догадался.

Милли вновь закрыла глаза, на этот раз от смущения. Она не видела Чейза, но почувствовала, как он подходит ближе. Его пальцы коснулись ее щеки, затем порхнули к уху и заправили выбившуюся прядь волос.

— Думаешь, если я скажу тебе успокоиться, это поможет? — прошептал Чейз, а она отрицательно покачала головой. — Ты уверена, что хочешь этого, Милли? Ты еще можешь отказаться. Я, конечно, не обрадуюсь, но пойму. Для тебя это — большое дело. И ты боишься…

Милли почувствовала, как ее буквально разрывает чехарда мыслей и эмоций.

— Я не делаю ничего, — прошептала Милли, — но я и не ухожу, ведь так?

— Да, спасибо высшим силам хоть за это.

Медленно он притянул Милли к себе и взял ее лицо в свои ладони. Сердце бешено забилось. Вот сейчас. Он поцелует ее, а потом…

— Прекрати думать, суровая женщина.

— Я ничего не могу поделать, — застонала она. — Я не могу выключить свой мозг.

— Это я понял.

— Я хочу, Чейз, правда. Хочу забыть обо всем на свете, — зашептала она.

— Но затем тебе снова придется все вспомнить.

— Я хочу забыть лишь на некоторое время, — еле дыша, сказала она. — Пожалуйста, Чейз, заставь меня забыть. Заставь меня забыть все.

— Непростое желание.

— Пожалуйста, и не важно, что для этого нужно. Ты единственный, кто сможет.

Милли знала, что это правда.

Вместо ответа, Чейз просто поцеловал ее. Его губы коснулись ее губ раз, затем еще и еще. Поцелуй становился все откровеннее, и она почувствовала, как он проникает глубоко в ее душу. По телу побежали мурашки наслаждения и предвкушения, и Милли отдалась во власть его губ, отвечая на поцелуй. Ее руки взлетели ему на плечи, ногти впились в кожу.

«Ты никогда не целовала Роба так. Ты кричала на него в тот последний день, когда он уходил. Ты не поцеловала Шарлотту на прощание. Ты даже не посмотрела на нее», — твердили мысли.

— Полегче, Милли, — услышала она.

Открыв глаза, она увидела, что застыла в странной позе, вцепившись ногтями в спину Чейза.

— Прости, мне жаль.

— Мне тоже, — сказал он и аккуратно отцепил ее руки от своих плеч. — Похоже, ты думала о чем-то действительно серьезном.

Чейз изучал ее лицо несколько секунд, потом приобнял и уложил на кровать. Он снял футболку и шорты, оставшись абсолютно голым. Милли захлопала глазами. Да, она уже видела его обнаженным вчера, но все равно не могла оторвать от него взгляда. Чейз был великолепен. Красивый, подтянутый, мускулистый и загорелый.

— Я разделся, — сказал он.

— Это очевидно.

— А ты нет, — объяснил он.

— Я знаю.

— Ну, тогда я помогу тебе.

— Ладно, — произнесла Милли, а ее сердце ушло в пятки.

Ловкие пальцы Чейза покончили с пуговицами. Он снял с нее рубашку и отбросил в сторону. Милли опустила взгляд на свой обычный белый лифчик с поношенными лямками. Ну почему она никогда не покупала себе сексуальное белье?

— Это мы пока оставим, — улыбнулся Чейз, проследив за ее взглядом. — Мне вроде как он нравится.

Милли недоверчиво усмехнулась:

— Тебе нравится мой самый обыкновенный белый бюстгальтер?

— Я знаю, это выглядит странно. Но я повидал всякое белье — в основном пуш-ап и прочее лживое безобразие. Этот же лифчик ничего не скрывает и не выдает желаемое за действительное, — заявил он и подцепил пальцем ее подбородок, чтобы он встретились взглядами, — в отличие от тебя.

— Ты хочешь сказать, что мой бюстгальтер честнее меня? — обиженно фыркнула она.

— Ну да, — ответил Чейз, расстегнул бриджи и спустил их.

Его прикосновения были легкими как перышко, и тем не менее они обжигали ее кожу.

Милли оказалось в одном нижнем белье. Опять. А обнаженный Чейз стоял перед ней на коленях, как идеальная скульптура древнегреческого бога. Милли нервно сглотнула и посмотрела на него сверху вниз. Его руки очень медленно поползли вверх по ее ногам, далее по бедрам и добрались до трусов. Горячие пальцы, казалось, прожигали тонкий хлопок, и он обхватил руками ее попу. Из горла Милли вырвался сдавленный крик, и она увидела, как его голова наклоняется к ней. Она очень боялась своей реакции. Она напряглась в ожидании прикосновения, но его не последовало.

— Уже лучше, — услышала она и поняла, что Чейз встал.

Милли нервно рассмеялась.

Но затем ее мозг вновь начал судорожно работать. Ее вновь захватил водоворот мыслей и воспоминаний.

— Прекрати думать!

— Я не могу.

— Придется помочь тебе и в этом.

— Да, пожалуйста.

Ее мысли продолжали свою беспорядочную чехарду. Милли вдруг вспомнила свою кровать в Нью-Йорке. Она принадлежала ей и Робу. И их растянутое одеяло. И как она упала на него, когда позвонили из полиции и рассказали о несчастном случае…

— Ложись.

— Угу, — пробурчала она с благодарностью.

Как же сильно она хотела перестать думать, перестать все анализировать и вспоминать.

Милли лежала на кровати, а он склонился над ней.

— Что ты делаешь? — напряглась она.

— Доверься мне.

Она увидела, как Чейз снимает с подушки шелковую наволочку. Милли неуверенно посмотрела на него.

— Не хочешь поведать мне, что происходит? — спросила она, стараясь говорить беззаботно.

Чейз аккуратно переплел ее пальцы со своими и закинул ей руки за голову.

— Я связываю тебя.

— Что? — подавилась она.

Милли думала, он шутит. Конечно, шутит. Но пару секунд спустя она поняла, что одна ее рука привязана шелковой наволочкой к спинке кровати. Шокированная, она уставилась на него огромными глазами.

Чейз просто сидел рядом, улыбаясь. Его взгляд был серьезным. Он ждал.

Ждал ее разрешения.

Милли сделала глубокий вдох. Ее тело дрожало от напряжения, дыхание было неровным, все мысли тут же покинули голову. Она молчала.

Чейз наклонился и поцеловал ее в губы. Еще один поглощающий душу поцелуй. Она инстинктивно выгнулась ему навстречу.

А Чейз тем временем привязал ее вторую руку. Милли почувствовала себя очень уязвимой — она лежала на его кровати с запрокинутыми руками, почти голая, полностью в его власти.

Медленно он заскользил руками по ее телу: сначала живот, потом грудь. Чейз расстегнул ее бюстгальтер.

— Прости, — прошептал Чейз. — Мне он нравится, но от него все равно пришлось бы избавиться, рано или поздно.

Милли все еще не могла вымолвить не слова. Дальше — хуже. Чейз наклонился к ее груди, и его язык принялся ласкать ее соски. Она снова выгнулась, откинув голову назад. Удовольствие затуманило разум, но настойчивые мысли все равно лезли в голову.

«У меня очень маленькая грудь. Робу она никогда не нравилась. Я не заслуживаю такого мужчины, как Чейз».

— Все еще думаешь о чем-то, да? — послышался вкрадчивый голос. Глаза Чейза горели огнем.

— Прости, — прошептала она.

— Не извиняйся.

— Я так сильно хочу прекратить думать. И вспоминать.

— Я верю.

— Помоги мне, — умоляла она. — Помоги мне, Чейз.

Он посмотрел на нее. В его взгляде читались желание и забота. Какая опьяняющая смесь.

И тут он взял еще одну подушку, стянул в нее наволочку и, сложив пополам, накрыл ей глаза Милли. Она инстинктивно вскрикнула. Чейз застыл. Он ждал.

— Все в порядке? — нежно спросил он.

Она кивнула, и Чейз завязал ткань.

Милли лежала на кровати, не видя ничего, и пыталась привыкнуть к новой реальности. Ее мир сузился до телесных ощущений, звуков и аромата кожи Чейза. Ее тело напряглось, предвкушая приятную пытку. Она ждала его прикосновения и гадала, где почувствует его. Каждый клеточка ее тела находилась в напряженном ожидании, и она лежала там, беспомощная, и надеялась. Полностью в его власти.

Его язык скользнул по внутренней части ее бедер, добираясь до самой сути. Она содрогнулась от нахлынувшей волны удовольствия. Такого она уже точно не ожидала!

Тело изогнулось от ласк, приближая пик наслаждения. Удовольствие было настолько сильным, что походило на боль.

— Чейз… — выдохнула она.

Он остановился. Эта пауза была невыносимой.

— Чейз… — повторила она, но на этот раз ее тон был умоляющим.

Милли слышала его тяжелое дыхание, чувствовала, как его колени сжимают ее ноги. Она даже слышала, как бьется его сердце — Чейз нависал прямо над ней. Где он дотронется до нее теперь? Милли забилась в легкой дрожи, предвкушая его прикосновения.

И Чейз начал осыпать ее тело всевозможными ласками. Милли была так сконцентрирована на своих телесных ощущениях, что не могла сосредоточиться ни на чем другом, и ни одна мысль не задерживалась в ее голове. Нежное прикосновение его губ к ее запястьям, тысячи поцелуев на шее… Глубокий поцелуй в губы. Он целовал ее везде и каждый раз по-разному: то это было легчайшее прикосновение, похожее на крылья бабочки, то дразнящее покусывание, то глубокое вторжение, то облизывание мочки ее уха…

Милли срывалась на крик то от удивления, то от удовольствия.

Боль и наслаждение, радость и печаль поднялись из глубин ее души, превращаясь в крики, стоны и всхлипы. Все ее тело дрожало, отдаваясь той силе, что овладела ей. Милли полностью открылась и доверилась Чейзу. Абсолютная уязвимость.

— Милли, — послышался его голос, полный любви.

— Да, — захрипела она. — Да, Чейз, сейчас!

Какой-то резкий звук пронзил воздух, и тут же Милли вскрикнула от неожиданности. Хоть она и мечтала об этом больше всего на свете, момент, когда Чейз проник в нее, стал для нее сюрпризом.

Она почувствовала, какой пустой была до этой минуты. Чейз заполнил ее без остатка. Он освободил ее руки, и они сплелись в объятиях. Уткнувшись лицом в ее шею, Чейз проникал в Милли все глубже и глубже. Приближая сладкие мгновения оргазма, он нежно обнял ее и даровал им обоим покой.

Глава 8

Чейз обнимал Милли, и его сердце бешено колотилось.

«Боже, помоги мне. Помоги нам обоим», — думал он. Чейз даже не мог представить, что их секс будет таким. Да уж, действительно получилось умопомрачительно. Он был абсолютно измотан — и морально, и физически.

Милли уткнулась в его шею, ее всю трясло. Чейз молчал — смысла говорить не было, да и подходящих слов тоже не находилось. Он просто гладил ее по спине, по волосам и вытирал слезы с ее щек.

Всхлипы стали потихоньку утихать и сменились иканием. Она прижалась к Чейзу как можно крепче: все еще уткнувшись в его шею, Милли перекинула ноги через его бедро и обняла его за плечи, свернувшись калачиком.

— Я хочу рассказать тебе, — неуверенно начала Милли. — Хочу поговорить о… О моем прошлом.

Чейз не был уверен, что хочет слышать это.

— Ладно, — ответил он.

— Мой муж умер два года назад, — произнесла Милли.

«Черт», — только и пронеслось в его голове.

— Я сожалею, — сказал Чейз тихо.

Он, конечно, подозревал, что какой-то мужчина разбил ей сердце. Это было понятно, ведь от нее веяло грустью за километр. Но смерть мужа… То есть Милли — вдова? Чейз вспомнил обо всех своих шутках и сарказме и мысленно скривился.

Он пробежался пальцами по ее спине вниз и вверх, пытаясь выразить сочувствие и утешить ее. И успокоить свои мысли.

— Что случилось? — спросил наконец Чейз.

— Он погиб в автокатастрофе. Фура врезалась в его машину на скоростной трассе. В полиции сказали, что водитель грузовика, скорее всего, уснул.

Чейз нервно сглотнул. Он не мог найти нужных слов и просто продолжал обнимать ее.

— Я не рассказывала тебе, потому что за последние два года эта история неотрывно следовала за мной везде. Все, кто смотрел на меня, считали меня «ходячей трагедией». Никто не знал, что сказать, поэтому они либо игнорировали меня, либо сочувствовали. Я ненавижу все это.

Чейз понял, что его догадки в отношении ее прошлого были абсолютно неверны. Но он чувствовал, было что-то еще…

— Ты снова можешь стать счастливой, Милли, — произнес он и осекся.

Но не с ним. Это был не самый лучший момент, чтобы напомнить ей, что они вместе только на одну неделю Точнее, на четыре оставшихся дня.

— Мне нравилось, когда ты не знал о моем прошлом, — тихо призналась Милли. — Ты обращался со мной, как с нормальным человеком, совсем обычным. И я почти стала чувствовать себя нормально.

— А потом почувствовала себя виноватой? — предположил Чейз.

«И круг замкнулся — нескончаемая депрессия», — подумал он.

— Да, вроде того, — протянула она. — Есть еще кое-что. У нас был счастливый брак. Я любила его.

Пауза. Неужели он должен это как-то комментировать?

— Я знаю, что нет идеальных отношений или браков, — продолжила она. — Оглядываясь назад, я прекрасно вижу ошибки, которые мы допустили. Оба.

Милли говорила хриплым шепотом, еле произнося слова, а Чейз просто молчал. Большего предложить он не мог — у него не было никаких мало-мальски серьезных отношений, не говоря уж о возможном браке.

«Пока», — пронеслось в его голове.

«Стоп, какого черта, я подумал об этом?» — последовала вторая мысль.

— Мы отдалились, — продолжила Милли спустя пару секунд. — Потому что… Было много разных причин. И в день, когда он погиб, я была очень груба с ним. Я даже не помню, о чем мы спорили, ужасно глупо, да? И я не поцеловала их… Не поцеловала на прощание. Даже просто не попрощалась с ним. И с Шарлоттой.

Милли замолчала, и Чейз прижал ее крепче. Он все еще не проронил ни слова. У него не было слов в эту минуту, и, возможно, она это понимала.

Спустя несколько секунд Милли отстранилась. Он не стал ее удерживать. Она подобрала с пола свою одежду и направилась в ванную.

— Я в душ, — бросила она, не поворачиваясь.

— Хорошо.

Чейз проводил взглядом ее удаляющуюся фигуру: выпуклости позвонков на ровной спине, тонкую талию и красивый изгиб бедер. Дверь в ванную захлопнулась, и он вздохнул с облегчением и тут же почувствовал стыд.

Милли включила воду и прислонилась к холодной плитке. Ее сердце на миг замерло. Она почувствовала облегчение — наконец-то оно прекратило свою бешеную гонку. Продолжит ли оно? Конечно да.

Итак, Чейз на самом деле не хотел такой откровенности. Он не был готов к ее истории. Да, он не проронил ни слова, но она по его жестам и объятиям почувствовала безразличие. Милли нарушила условия договора, которые сама же установила.

«Глупая», — подумала Милли.

Задержав дыхание, она позволила струям воды смыть с лица выступившие слезы. Конечно, она уже плакала после несчастного случая. Она ходила на консультации к психологу и в группы поддержки, даже вела дневник. Но так она не рыдала никогда.

Еще один глубокий вдох, Милли потянулась за шампунем. По крайней мере теперь она поняла условия: никаких разговоров о прошлом. Эмоции Чейза особо не заботили. Ему нравилось давить на нее, но от результатов он оказался не в восторге. Что ж, теперь она поняла.

К тому моменту, как Милли закончила мыться и одеваться, она немного пришла в себя. Она вновь обрела контроль над ситуацией и была довольна. Выйдя из ванной, Милли обнаружила пустую кровать. Живот издал недовольное урчание, и она поняла, что они пропустили обед. Несмотря на всю эту эмоциональную чехарду, Милли хотела есть.

Она прошла на кухню, где застала Чейза за разговором по телефону. Остановившись на таком расстоянии, чтобы не подслушивать, Милли дождалась, когда он закончит. Спустя пару секунд Чейз отключил телефон и с беззаботной улыбкой направился к ней:

— Как дела?

— Все хорошо, но я умираю с голоду.

— Рад слышать, потому что уже заказал столик в ресторане «Соломенная шляпа» на Ангилье.

— Ангилья? Это же остров? Это далеко?

— На моей лодке доберемся за час.

— Ладно.

«Может, вырваться с этой виллы и правда хорошая идея», — подумала Милли.

В дверь позвонили, и Чейз отправился открывать.

— Что это? — спросила Милли, увидев несколько бумажных пакетов с вензелями логотипа отеля.

— Пара платьев. Я подумал, тебе захочется надеть что-нибудь новое.

Милли смерила его взглядом:

— У меня с собой целый чемодан абсолютно новой одежды.

— Не думаю, что в твоем гардеробе есть что-то кокетливое и сексуальное.

— Может, я не хочу одеваться в кокетливое и сексуальное.

Он вздохнул:

— Не надевай эти платья, если не хочешь, Милли. Я просто подумал, это было бы мило для нашего большого свидания.

— Да? То есть это — наше большое свидание?

— Что с тобой? — спросил Чейз, прищурившись.

— Ничего.

Что-то изменилось между ними, и не в лучшую сторону. Чейз больше не был таким беззаботным и веселым, как раньше. Он стал напряженным и раздражительным.

— Ладно, я посмотрю. — Милли потянулась за пакетами и увидела его смущенный взгляд. — Спасибо, — добавила она запоздало.

Чейз изобразил на лице грустную улыбку.

— Не за что, — тихо ответил он.

Спустя полчаса Милли была уже на палубе в шелковом светло-коричневом платье, и лодка держала курс на Ангилью.

Чейз скинул свой блейзер, освободился от галстука и закатал рукава белоснежной накрахмаленной рубашки. Выглядел он просто превосходно.

После короткого разговора на кухне они и словом не обмолвились, и Милли нервничала. Ей хотелось вернуть то веселое подшучивание и легкость, которые были раньше в их общении.

Милли погрустнела и перевела взгляд на море. Солнце уже начало тонуть в воде. Их третий закат. Осталось еще четыре, и всему придет конец. По их общему согласию они больше никогда не увидят друг друга.

Чейз оставил румпель в покое и сел рядом с ней, бросив взгляд на вновь умирающее солнце. Ветер взъерошил его волосы. Он не спрашивал, о чем она думает, вообще не говорил ничего, и Милли знала почему. Ему нравилось напирать на нее при условии, что она отвечала тем же, а не уступала. Ему нравилось предвкушать. Он сам сказал, что любит момент до больше, чем момент после.

А сейчас как раз был второй.

— Итак, как у тебя оказалась вилла на этом острове, если ты не хотел иметь ничего общего с бизнесом своей семьи? — спросила она, когда тишина затянулась настолько, что стала невыносимой.

Чейз не сводил глаз с темнеющего моря:

— Мой дедушка завещал остров мне и моим братьям, и отец ничего не смог с этим поделать. Когда я встал на ноги, я построил здесь виллу. Хоть я особо ей и не пользовался потом, это был своеобразный способ утереть нос отцу, пусть он и умер.

— Должно быть, тебя сильно задел тот факт, что он лишил тебя наследства, — тихо заметила Милли.

— Да, приятным это никак не назвать, — пожал плечами Чейз.

— А что с твоей мамой?

— Она умерла от рака груди, когда мне было двенадцать.

— Соболезную.

Он еще раз пожал плечами.

— А что по поводу твоих братьев? Вы хорошо общаетесь?

Он вздохнул и провел рукой по волосам.

— Более или менее. Арон довольно сносен, но считает, что жизнь — это увеличенная копия игры в монополию, где у него есть куча денег. А Люк, будучи средним братом, все время пытается кому-то что-то доказать — убежденный трудоголик.

— Да, а тебя в таком случае как видят в этой семье?

— Паршивой овцой.

— Кто-нибудь из них женат?

— Нет, никто из нас троих, похоже, не готов к такому серьезному шагу, — ответил Чейз.

Его тон был, как обычно, беззаботным, но Милли уловила не высказанное вслух предупреждение. Замечательно! Теперь он думает, что после того, что между ними было, она наивно начала мечтать о счастливой семейной жизни. Это неправда! Ну, разве что лишь на секунду…

— То есть вы в целом ладите?

— Я же сказал, более или менее.

Не особо похоже на счастливую семью. Милли тяжело вздохнула. Пора прекращать думать в этом направлении и хотеть от Чейза того, чего он дать не мог. Судьба сыграла с ней злую шутку.

— Ну а ты? У тебя есть семья? — спросил Чейз.

— Родители и сестра.

— Вы близки?

— Да, — ответила Милли и осеклась. Хоть они и были близки, им она не рассказывала о своем браке так много, как Чейзу.

— Ага, значит, и не настолько уж и близки, — догадался он.

— Нет, на самом деле близки. Моя сестра Зои замечательная. Почти каждую неделю она забегает проведать меня, приносит мою любимую закуску и следит, чтобы я не работала слишком уж много.

— Любимую закуску?

— Да, начос с сыром.

— Как неизысканно, — рассмеялся Чейз. — Я думал, это будет горький шоколад или какой-нибудь экзотический шербет.

— Не такая уж я предсказуемая, да? — заметила Милли.

На мгновение все вернулось на круги своя. Она снова почувствовала ту легкость и веселье. Но что-то мрачное промелькнуло во взгляде Чейза, и он отвернулся к морю.

— Мы почти прибыли, — вскоре произнес он.

Отражающиеся в темной воде огни приближающейся Ангильи слегка подрагивали. Чейз поднялся и принялся колдовать над парусами. В полнейшей тишине их лодка причалила к пирсу, и он помог Милли сойти.

Ресторан находился прямо на пляже — маленький белый домик с коричневой черепицей — один из десятков таких же. Наконец выбравшись с острова с напыщенными богачами, Милли почувствовала, как настроение улучшается. Здесь все было обычным. Тощий кот лежал на каменном заборе, опоясывающем берег. Дети играли в мяч в тусклом свете.

Милли замедлила шаг и засмотрелась на них. Одной из девочек с пышной копной темных кудряшек, наверное, около пяти лет, чуть больше, чем было бы сейчас Шарлотте.

— Милли?

Она почувствовала, как Чейз слегка сжал ее руку. Дети были для нее запретной темой уже два года. Милли просто запретила себе замечать их.

— Милли, — повторил Чейз тихо, и она медленно отвернулась от детворы.

Ей хотелось накричать на него, даже накинуться с кулаками.

«Видишь? Видишь, что ты сделал со мной? До тебя все было в порядке, я выживала как могла. А теперь ты пробудил во мне желание и надежду, а сам больше ничего не хочешь!» — вопило ее подсознание.

Нервно сглотнув, Милли вскинула подбородок и направилась к ресторану. Интерьер был ярким, выполненным в карибском стиле, еда, стоящая на столиках, — свежей и аппетитной. Официант поздоровался с Чейзом, обратившись к нему по имени, и провел их за самый лучший столик, расположенный в отдельной нише.

— Что это? Большая пепельница? — спросила Милли, указав на прямоугольную коробочку, наполненную песком, в середине стола.

— Нет, это всего лишь небольшая песочница, с которой можно повозиться, пока ждешь заказ, — ответил Чейз, взял миниатюрный совочек, лежащий рядом, и, улыбнувшись, протянул его Милли. — Приказ солдатам: окопаться!

— Игрушка определенно для гостей, имеющих проблемы с концентрацией внимания, — заметила она и копнула песок. — Итак, тебе нравится быть архитектором?

— Опять вопросы…

Милли хлестнула его взглядом. То есть теперь и вопросы его не устраивают.

— Это называется разговор.

Чейз откинулся на спинку стула и сделал глоток воды.

— Я люблю делать вещи. Люблю смотреть, как моя идея становится реальностью.

— Для какой фирмы ты проектируешь?

— «Чейз Брайант дизайнс», — улыбнулся он.

— То есть для своей же собственной.

— Я открыл ее пять лет назад.

Он старался говорить небрежно, но Милли все же удалось уловить нотки гордости. Он сделал что-то сам без помощи богатой семьи. Ей захотелось сказать, что она оценила его достижения, что гордится им. Ужас, как глупо.

— Притормози, суровая женщина, — сказал Чейз, косясь на почти опустевший бокал. — Иначе мне придется нести тебя до лодки на руках.

— Я не из тех, кто быстро пьянеет.

— Нет, конечно, — съязвил он.

Милли оставила бокал и с раздражением выдохнула.

— Послушай, Чейз, почему бы тебе не перестать ходить вокруг да около и не сказать?

— Сказать что?

— Что с тебя хватит.

— С меня хватит?

— Да. С тех пор, как… — Милли запнулась. — Очевидно, ты получил свою долю чувственного секса и готов двигаться дальше. И не придирайся к словам.

Она снова схватила свой бокал и осушила его одним махом, сожалея, что вообще завела этот разговор, а глубоко в душе желая, чтобы он возразил.

— Это ты постоянно затеваешь ссоры, — заметил он. — Я купил тебе платье и отвез в один из самых лучших ресторанов во всем Карибском море. Поэтому прости, но я вообще не понимаю, с чего ты это взяла.

Милли посмотрела ему в глаза.

— Серьезно? — тихо спросила она с искренним любопытством.

— Да, — так же тихо ответил он.

Милли почувствовала, как в ее душе вспыхнул слабый огонек надежды, который тут же погас.

Ей было больно. После всего случившегося Чейз так и смог признать, что между ними все изменилось.

Милли знала этого человека всего три дня. Но с того момента, как она согласилась на легкую интрижку, время в этом удивительном раю не имело никакого значения. Да, ва-банк.

На секунду Милли захотелось просто встать и уйти. Ей все это не нужно. Ей не нужен Чейз. Но тут подошел официант, и они сделали заказ.

Она была слаба. Из-за Чейза. Огонек надежды, может, и погас, но он определенно оставил после себя маленький уголек, который теплился и хотел когда-нибудь разгореться в ее сердце вновь.

Чейз смотрел, как на лице Милли одна эмоция сменяла другую: разочарование, обида, печаль. В этот момент ему отчаянно хотелось стать бездушным и слепым к ее чувствам.

После секса все изменилось. Он давил на Милли, хотел, чтобы она открылась, доверилась ему полностью, потеряла контроль. И она нырнула во все это с головой. Что он наделал?

Но самое ужасное, что он не поддержал ее, отступил, сделал вид, что понимает…

Трус и скотина.

— Милли… — тихо начал он, взял ее за руку. Глаза Милли расширились от удивления, а белоснежные зубы продолжали впиваться в губу. — Прости меня. Я все испортил.

— Нет, это я все испортила. Я не должна была вываливать все это на тебя после… Этого в договоре не было.

— Я провоцировал тебя.

Милли удивленно посмотрела на Чейза и даже смогла изобразить подобие улыбки. Сильная женщина.

— Чем? Тем, что связал мне руки и надел повязку на глаза?

— Ну, вроде того.

— Ты когда-нибудь делал такое раньше? — с любопытством спросила она.

— Нет, — покраснел Чейз.

— Я тоже.

— Да уж, я догадался.

Она нервно засмеялась:

— Ладно, Чейз. Я просто хочу все вернуть.

— Вернуть? — насторожился он.

— Да, вернуть. Тебя. Меня. Нас. Мне было хорошо, знаешь ли, — слабо улыбнулась она, пронзая его сердце. — Это было потрясающе, если честно.

Это действительно было восхитительно. Так почему он отталкивает ее? Ведь у них еще четыре дня.

— Пойдем отсюда, — предложил Чейз, поднялся со стула и швырнул на стол несколько купюр, чуть не повалив бокалы.

Милли тоже встала и, взяв его за руку, проследовала за ним к выходу.

— Куда мы направляемся?

— В помещение с кроватью.

— Или с любой другой удобной плоскостью? — промурлыкала она, и Чейз почувствовал неописуемый восторг.

— Нет, важен размер этой кровати.

Милли не задавала вопросов, пока он вел ее на улицу. Чейз поймал такси, благо одна машина остановилась у тротуара через три секунды, и буквально затащил ее туда.

Милли по-прежнему молчала. Разрушили бы слова волшебство между ними? Чейз не знал, но проверять не хотелось.

— «Кеп Джулука», — бросил он водителю, и Милли вопросительно посмотрела на него. — Это отель неподалеку. Я забронировал там номер на тот случай, если мы не захотим возвращаться на остров сегодня. — В его голосе были слышны хриплые нотки желания.

Это все, что было сказано по дороге вниз по побережью. Машина остановилась у главного здания отеля. Чейз не отпускал руку Милли, когда они подошли к стойке регистрации за ключом, не отпускал и тогда, когда вел ее в маленькую бухточку меж скал, где притаилось их жилье.

Милли остановилась как вкопанная:

— Хижина? Серьезно?

— Роскошная хижина, — поправил ее Чейз и потянул внутрь.

Милли осмотрелась. Пол из красного дерева, плетеные кресла, полог из тонкой сетки, защищающий от насекомых, и, конечно кровать. Огромная, низкая кровать с льняными простынями и кружевными оборками. Ветер шелестел пальмовыми листьями, из которых были сделаны стены и потолок.

Она обернулась к Чейзу:

— Тут прекрасно.

— Это ты прекрасна, — возразил он.

— Мне не нужна лесть, Чейз. Я знаю, что далеко не красива. — Милли говорила так, как будто это было прописной истиной.

Его сердце сжалось.

— Почему ты так думаешь?

— Даже ты говорил, что я суровая и пугающая. И я знаю, что я не в твоем вкусе, — тяжело вздохнула она. — Слушай, я не буду требовать от тебя ничего, что ты не готов мне дать. Обещаю.

— Иди сюда, — прошептал он, даря ей продолжительный и страстный поцелуй.

Милли ответила, прижавшись к нему всем телом, и ее руки стали ерошить его волосы. Каким-то образом они оказались около постели, срывая друг с друга одежду. Милли потянула его за собой.

— Я хочу ласкать тебя, — прошептала она, облизнув его соленую кожу. — В прошлый раз мне так и не представился такой шанс.

И Чейз хотел этих ласк. Он перевернулся на спину, убрав руки в стороны, полностью покоряясь ее желаниям.

— Ласкай, моя суровая женщина. Касайся везде, где хочешь.

Милли рассмеялась и медленно провела руками по его обнаженной груди, затем по бедрам и обхватила его отвердевшее достоинство.

— Где хочу?

— О да.

Вновь послышался ее соблазнительный смех. Чейзу нравилось… Нет, он обожал видеть ее такой: сильной, уверенной в себе, чувственной. Милли начала прокладывать дорожку из поцелуев вниз по его животу, где-то задерживаясь надолго, где-то лишь едва касаясь его кожи губами. Чейз почувствовал, как тело охватило огнем. Его руки взъерошили ее волосы, а она все опускалась ниже.

— Милли…

— Ты сказал, что я могу делать все, что хочу, — хрипло напомнила она и взяла его член в рот.

«Боже мой», — единственная осознанная мысль, пронесшаяся в его голове.

Милли начала двигаться, и все, о чем он мог думать, была Милли. Все, что он чувствовал, была Милли.

Милли…

Его бедра дернулись, и Чейз вскрикнул. Она за секунду оседлала его, и он вошел внутрь. Милли выгнулась, упершись руками в его ноги, задавала темп, и он подчинялся. Ему больше ничего не оставалось. Закрыв глаза, Чейз откинул голову и выгибался ей навстречу, обхватив ее попку руками.

Темп нарастал, и он почувствовал пик наслаждения.

— Милли, — хрипел Чейз. — Милли…

Ее тело напряглось, и она опустилась на его грудь, удовлетворенно выдохнув. Он почувствовал прядь ее волос на своей щеке и задрожал. Эта женщина убьет его. Чейз прислушался к своему бешено колотящемуся сердцу. Этот ритм таил в себе больше опасности, чем могло показаться на первый взгляд.

Какой прекрасный способ, чтобы умереть.

Глава 9

Милли посмотрела на море, волны которого тихо шуршали в темноте. На черной воде блестела серебряная дорожка лунного света. Прохладный ветерок приятно охлаждал горящую огнем кожу. Чейз уснул, когда они закончили заниматься любовью. То есть нет, они занимались сексом. Она тоже была вымотана, но все равно прокралась сюда, на пляж, и теперь сидела на холодном песке, поджав ноги к груди, и размышляла.

Для нее это все-таки было занятием любовью. Какое ужасное слово, вселяющее страх. Любовь. Милли начала влюбляться в Чейза и подозревала, что исправить уже ничего нельзя. Только в ее случае любовь была не раем, а адом, полным ужаса и вины, где каждый день ты боишься, что этот — последний счастливый.

Она пыталась успокоить себя, напоминая, что многим людям дается второй шанс. Они теряли все, но поднимались и двигались дальше и находили другого человека, ради которого вновь стоило рискнуть всем. Многие так делали, но она не такая. Милли просто не могла представить, как ее сердце разобьется.

Ну а Чейз? Даже если он вдруг согласится продолжить их роман, со временем он захочет больше, чем Милли может ему дать. Брак, возможно, детей.

— А я ищу тебя.

Милли вздрогнула, услышав за спиной сонный голос Чейза. Она тут же вспомнила о смятых простынях, о вкусе его соленой кожи и о том, как ласкала его и как это было приятно.

— Я не могла уснуть.

Чейз подошел к ней:

— Действительно?

— Угу, я иногда страдаю бессонницей. Это побочный эффект моей работы, к сожалению.

— Ты проверяла сегодня, как обстоят дела на бирже? — спросил Чейз дразнящим тоном.

Милли застыла. Она действительно не проверяла состояние дел на работе уже больше двух суток. Ничего себе…

— Естественно, — слишком поздно встрепенулась она.

— Лгунья, — нежно констатировал он и опустился рядом с ней на песок.

Он снова был в одних лишь боксерах. Милли кожей ощутила его обнаженную ногу всего в сантиметре от своей.

— Если же и не проверяла, то только потому, что на твоей лодке совершенно не берет Интернет. Ты не умеешь врать, Милли? Ты ничего не проверяла, потому что просто позабыла о работе, и это пугает тебя больше, чем что-либо.

Милли молчала. Она продолжала влюбляться в него все сильнее, а по ее телу бежали мурашки от его прикосновений.

— Биржа проживет без меня несколько дней.

— Я думаю, актуальнее вопрос: проживешь ли ты без нее?

Милли повернулась, пытаясь разобрать выражение его лица в темноте. Тщетно.

— Но я здесь, не так ли?

— Почему ты ушла из постели?

— Что за стиль пещерного человека? Или я задела гордость истинного плейбоя?

— Что?

— Ну, знаешь, типа это ты должен уходить первым.

Милли пыталась говорить беззаботно и придать своего тону дразнящие нотки. Вышло неубедительно.

— Я никуда не собираюсь уходить, — после небольшой паузы грустно ответил Чейз.

— И все же ты должен помнить. Осталось еще четыре дня, а я очень серьезно отношусь к срокам контракта.

Чейз промолчал, и Милли почувствовала, что вот-вот сломается. Ей было сложно следовать своей легенде и придерживаться первоначальных условий. Почему он не мог просто подыграть ей? Или не хочет?

— Когда у вас с мужем стали портиться отношения?

«Что?» — опешила Милли и вперила в Чейза удивленный взгляд.

— Ты поэтому до сих пор чувствуешь себя виноватой? — добил он ее.

Она еле смогла вздохнуть:

— Почему ты спрашиваешь об этом сейчас?

— Я должен был спросить раньше. Когда ты хотела рассказать.

— Да уж, раньше, — согласилась она.

— Я знаю.

Милли решительно покачала головой:

— Послушай, Чейз, я, конечно, признаю, что была очень ранима и откровенна после того, как мы занялись сексом. Но разве не это было целью упражнения? — добавила она, отчаянно пытаясь пошутить.

— Ты называешь лучший секс в своей жизни упражнением?

— Ты знаешь, что я имела в виду.

— Я знаю наверняка только то, что я хотел, чтобы ты потеряла контроль над собой и открылась. А когда ты сделала это, я потерялся и прошу прощения за это.

— Угу, класс. — Она схватила горсть песка и позволила ему медленно струиться сквозь пальцы. — Только это уже не важно.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что это — правда. Разговор был всего лишь мимолетной слабостью. Я в норме.

— А я нет.

Милли почувствовала, как все происходящее начинает раздражать ее.

— Зачем все это сейчас? Я думала, ты почувствуешь облегчение и мы покончим с этим.

— Ты хотела рассказать мне что-то еще. Что-то более важное.

— Нет, не хотела.

— Ты собиралась открыть мне истинную причину той грусти, которую носишь в сердце и не можешь забыть.

Ужас сковал Милли. Она не могла сделать вдох, не могла нормально соображать.

— Если я и кажусь вечно грустной, то это потому, что мой муж и… Это потому, что мой муж умер. Я думала, это очевидно.

Она повернулась и посмотрела Чейзу в глаза, стараясь придать своему лицу грозное выражение. Он выдержал ее взгляд и немного прищурился, задумавшись.

— Если ты не хочешь говорить, — тихо произнес он, — видимо, мне придется угадать.

— Угадать?

— Да, как в тот раз, с твоей работой, квартирой и образом жизни в целом.

— Не надо.

— Знаю, я натворил дел, Милли, но я хочу все исправить.

— Слишком поздно, — ответила она, вновь подтянув ноги к груди, и поразись, насколько холодно бывает на берегу Карибского моря. — Зачем утруждаться, Чейз? Нам осталось всего несколько дней провести вместе.

Он молчал, но Милли и не ждала ответа, ведь ему нужна была всего лишь эта неделя.

— Итак, — задумчиво вздохнул он, — ты говорила, что вы иногда ссорились с мужем?

Молчание. У Чейза действительно не было не одной догадки, в каком направлении двигаться. Он вспомнил все, что знал о Милли Ланг. Она была менеджером по инвестициям с высокой степенью риска, была замужем раньше, ее отдалившийся муж погиб в автокатастрофе два года назад. Это основное. Что еще?

Милли кусала губы, когда нервничала. Она помешана на работе. Упоминала кого-то по имени Шарлотта…

Шарлотта! Только теперь он вспомнил ее слова и начал соединять кусочки головоломки. «Если я и кажусь вечно грустной, то это потому что мой муж и… Это потому что мой муж умер». Кто-то еще погиб в этой катастрофе. Кто-то по имени Шарлотта.

— У твоего мужа была любовница? — тихо спросил он, и Милли уставилась на него огромными глазами.

— С чего ты вообще это взял?

— Ты говорила, что вы отдались, — напряг он память, — что ссорились по разным причинам.

— Мы не настолько отдалились.

— Тогда из-за чего были ссоры?

— Не важно.

— Ну конечно! Милли, это смешно! — Чейз взял ее за запястье и почувствовал бешеный ритм ее пульса. — Это все настолько важно, что ты заставила меня пообещать, что я не буду спрашивать о твоем прошлом.

— Я же рассказала тебе все.

— Не все. — В этом Чейз был уверен.

— Но достаточно, — прошептала Милли.

Он решил рискнуть и ткнуть пальцем в небо.

— Почему ты никогда не говоришь о Шарлотте?

Милли открыла рот и пораженно уставилась на него.

В любой другой ситуации Чейз бы нашел выражение ее лица забавным, но сейчас это было просто невыносимо. Она выглядела так, будто получила удар в солнечное сплетение. Будто он разбил ей сердце.

— Не надо, — наконец прошептала она.

В ее голосе было столько боли, что Чейз чуть не решил бросить все это и отступить. Ему хотелось лишь обнять ее и пообещать больше ничего и никогда не спрашивать, чтобы вновь видеть ее улыбку и продолжить их совместное подшучивание друг над другом.

— Шарлотта погибла в аварии вместе с твоим мужем? — спросил Чейз вместо этого. — Не так ли?

Чейз услышал хрипотцу в собственном голосе. Похоже, ему самому все это тоже давалось нелегко. Милли отрицательно затрясла головой, ее взгляд рассеялся.

— Кто это, Милли? Очевидно, она много значила для тебя.

Она молчала. Она просто стиснула зубы и смотрела на море. Сначала Чейз думал, что Шарлотта — это любовница ее мужа. Кто-то, о ком Милли не хотела думать или даже знать. Но он ошибся.

И тут Чейз понял. И идея, которая родилась у него в голове, была одновременно настолько очевидной и настолько ужасной, что несколько секунд он не мог вымолвить ни слова. Он представил Милли, полностью обнаженную, на себе, как было всего несколько часов назад. Под ее пупком находилось две белесые полоски.

Растяжки.

— Шарлотта была твоей дочерью, да? — тихо спросил он.

Милли негромко всхлипнула и уткнулась лицом в ладони. Чейз почувствовал, как сердце ускорилось, а к горлу подкатил ком.

— Она погибла в аварии вместе с твоим мужем, так? — произнес он.

Ее плечи вздрогнули, и Чейз вдруг понял, что предательски подступают слезы.

— О, Милли, прости. Мне так жаль…

Слова кончились, и он заключил ее в крепкие объятия. Милли не сопротивлялась, а уткнулась в его плечо, и беззвучные рыдания стали сотрясать ее тело.

Чейз гладил ее по спине, по волосам, что-то шептал, пытаясь успокоить ее, и даже сам не следил за тем, что именно говорит.

— Милая, все хорошо. Не стесняйся плакать. Это нормально. Тебе нужно поплакать, Милли. Да, поплачь, любимая.

«Любимая». Далекий смысл этого слова, наконец, дошел до его сознания. Он любил ее. Конечно да. Чейз даже не удивился. Все казалось таким естественным.

Ночь окутала их темным покрывалом. Он не знал, как долго Милли рыдала и как долго он сидел на песке и обнимал ее. Время потеряло значение.

Спустя несколько минут, а может, часов она отстранилась и всхлипнула.

— Роб хотел, чтобы я сделала аборт. Тогда-то отношения и испортились.

Чейз молчал и смотрел на Милли, положив руки ей на плечи.

Она вздохнула.

— Мы встречались, когда еще были в колледже, но решили подождать со свадьбой. Хотели, чтобы все было правильно: чтобы была стабильная работа и мы могли сами купить квартиру. Конечно, мы задумывались о детях, но решили повременить с этим. Роб был юристом, полностью сконцентрировался на работе, как и я. Так хотели мы оба. — Она внезапно хлестнула его взглядом. — Это правда.

— Я верю тебе, — тихо сказал он.

— А потом я забеременела, за несколько лет до того, как мы планировали. Мне было тридцать. — Милли замолчала, погрузившись в воспоминания. Чейз нежно провел пальцами по ее руке, напоминая о своем присутствии. — Я очень удивилась, — продолжила она тихо, — но отнеслась к этому нормально. Да, это случилось на несколько лет раньше, чем мы планировали, но… Я думала, мы смиримся с этой мыслью. — Она вздрогнула.

— Но твой муж не смог?

— Роб хотел стать партнером в фирме до того, как у нас появятся дети. Для него это было действительно важно. У нас был план, и он хотел его придерживаться. — Милли вдруг взволнованно посмотрела на Чейза. — Не надо ненавидеть его.

Не надо ненавидеть? Естественно, он ненавидел его. Ненавидел все, что касалось этого эгоистичного подонка. Чейз сжал ее руку:

— Я думаю, важнее, чтобы ты не ненавидела его.

— Я не ненавижу, — быстро ответила Милли. — Я никогда не чувствовала ненависти. Только печаль… И вину за то, что из-за меня пришлось изменить план.

— В этом процессе, знаешь ли, участвуют двое.

Она безрадостно улыбнулась:

— Я знаю. Но это привнесло столько проблем и стресса в наш брак, что я согласилась на аборт.

Пальцы Чейза, бродившие по ее рукам, замерли. Такого он не ожидал.

— Серьезно?

Милли кивнула, вновь прикусив губу, и одинокая слеза скатилась по ее щеке.

— Да. Я убедила себя, что так будет лучше, что наш брак важнее… чем ребенок, — сказала она, пряча взгляд, и вытерла ту самую слезу. — Но я не смогла… Я пришла на консультацию. Когда сидела в комнате ожидания… Когда меня вызвали, меня начало тошнить от всего этого. В прямом смысле слова.

— Да, есть у тебя такая привычка, когда ситуация накаляется.

Милли сухо рассмеялась:

— Это касается только личных ситуаций. На работе, когда я продаю или покупаю акции, у меня стальные нервы.

— Не сомневаюсь.

— Я вернулась домой и сказала Робу, что не могу сделать аборт. И он принял это. Да! — Она вновь бросила на него быстрый взгляд. — Я не приукрашиваю историю, правда. Он не был плохим человеком. Я любила его.

Чейз молчал. Он не доверял себе настолько, чтобы поделиться своим истинным мнением о Робе.

— И затем родилась она, — продолжала Милли с нежностью. — И она была прекрасна. Я никогда не думала, что обладаю какими-то материнскими качествами, хотя по большей части так оно и было. Я так и не приспособилась к грудному кормлению, не могла собрать раскладывающуюся детскую коляску. — Она тряхнула головой. — Я всегда терпела поражения в таких задачах.

— Ну, есть же более важные вещи.

— Я знаю. И я любила ее, правда. — Это звучало так, как будто она старалась убедить его, и Чейз не мог понять почему. — Я вернулась на работу, когда Шарлотте было три недели, — продолжала она подавленно. — Мне пришлось. Моя карьера не предусматривает декретных отпусков. Это все еще чисто мужское поле деятельности. И я работала по десять, а то и двенадцать часов в день. Мы наняли няню — Люсинду. И конечно, она видела Шарлотту в десятки раз больше, чем я.

— Это вовсе не значит, что ты была плохой матерью.

— Угу, — тихо пробурчала Милли и замолчала на несколько секунд. Ее глаза были опухшими и покрасневшими, а на лице появилось уже знакомое решительное выражение. — Но если бы я знала, что мне суждено провести с ней всего два года… Если бы я понимала, как скоротечно время… — Она запнулась, в ее взгляде было столько пустоты, что Чейз боролся сам с собой, чтобы не прослезиться. — Я бы тут же бросила работу. Не задумываясь.

— Никто никогда не знает о таких вещах, — тихо и сипло произнес Чейз, к его горлу вновь подкатил ком. — Никто никогда заранее не знает, сколько ему отмеряно.

Он точно не знал…

— Да. Но я жалею, что не задумывалась об этом. Жалею, что… — Фраза оборвалась, и Милли с трудом заставила себя вновь заговорить, — не попрощалась с ними, когда Роб повез ее в детский зоопарк. Это была суббота, а мне нужно было в офис, потому что появилась угроза банкротства одного из клиентов. Так что я буквально выгнала их из квартиры, даже не оглянувшись.

— О, Милли… — Чейз снова обнял ее. На этот раз что он хотел почувствовать ее тепло. Он прижался щекой к ее шелковым волосам и закрыл глаза. — Почему ты никогда не говорила о Шарлотте?

— Я не могу… Не могла, — приглушенно раздалось снизу, в то время как ее губы шелестели по его груди. — Моя семья с пониманием отнеслась ко всему, и они ждали, что я первая заговорю об этом. Но я так и не смогла. Сотрудники на работе чувствовали себя неловко, поэтому тоже не поднимали эту тему. Я вступила в различные группы поддержки, ходила на консультации, но везде говорила только о Робе. О нем я могла говорить. Но не о Шарлотте… Боже, как я скучаю по ней. — И тут Милли вновь начала всхлипывать, ее тело сотрясали беззвучные рыдания. — Я хочу двигаться дальше, хочу вновь почувствовать себя счастливой, но боюсь, — произнесла она сквозь слезы, — боюсь каким-то образом забыть ее и боюсь потерять кого-то вновь. Я больше не выдержу, не смогу пройти через это второй раз.

Ее слова упали в пустоту, образовавшуюся в груди Чейза, эхом отзываясь в тишине. «Я больше не выдержу».

— Конечно. Это нормально, — прошептал он и продолжил гладить ее по спине и волосам как ни в чем не бывало. Внутри же Чейз почувствовал, как недавно появившаяся надежда умерла.

Милли уставилась на песок, вытирая последние слезы с лица. Ее тело ослабло, ноги и руки казались ватными. Она никогда не плакала так долго, даже когда узнала о смерти мужа и дочки. Хотя на этот раз это были правильные слезы. Слезы исцеления. Рассказать Чейзу о Шарлотте было подобно вскрытию загноившейся раны. Хоть больно, но необходимо. И теперь она чувствовала странное, но, оказывается, долгожданное облегчение.

Милли посмотрела на Чейза и почувствовала внезапный трепет — его взгляд был полон заботы. Она любила его. Любила за то, что он умел рассмешить ее, но еще больше за то, что он мог заставить ее выплакаться. Чейз понимал, что это необходимо.

— Спасибо, — нежно произнесла Милли.

Чейз ответил короткой улыбкой и кивнул. Она потянулась к его руке, и он крепко сжал ее пальцы. Этот жест всегда вселял в нее уверенность.

Любить кого-то — это не простое занятие. Это сложно и иногда больно. Но в то же время потрясающе. Любовь необходима для полноценной жизни. Теперь, когда Милли вновь испытала это чувство, сможет ли она снова жить без него?

— Давай вернемся обратно в постель? — предложил Чейз и помог Милли подняться.

Она пошла за ним в хижину, забралась на холодные простыни и укрыла их обоих. Какое-то время они лежали там молча, не касаясь друг друга. Бешеный ритм ее сердца начал успокаиваться. Чейз притянул Милли к себе, обняв за талию одной рукой, пальцы другой руки переплелись с ее пальцами.

Когда она проснулась, в постели никого не было. Солнечные лучи пробивались сквозь сетчатый полог над кроватью, который колыхался от слабых порывов морского бриза. Милли перекатилась на середину кровати, уставившись в потолок из пальмовых листьев. В ее голове тут же вспыхнули вчерашние воспоминания и эмоции. Она улыбнулась.

Она надела свой вчерашний шелковый наряд, потому что, хоть они и были в отдаленной хижине в частной бухте, Милли решила не рисковать. Она вышла из хижины и по теплому от солнца песку побрела на поиски Чейза.

Территория бухты была не такой ж большой, так что поиски не затянутся, если только он не решил отправиться в главное здание отеля за завтраком. Но Чейза не было видно на пляже. Решив, что он все-таки ушел за едой, Милли повернула в отдельно стоящий домик, в котором находился туалет и роскошная ванна. Она зашла внутрь и тут же застыла на месте.

Лицо Чейза было бледнее снега. Он лежал на полу без сознания.

Глава 10

Милли не знала, сколько времени простояла там, застыв как статуя. Спустя какое-то время она наконец встрепенулась и упала на колени, пытаясь нащупать пульс Чейза холодными пальцами.

— Чейз. — Она дотронулась до его лица, кожа была холодной и влажной, ее желудок скрутило. — Чейз…

Тишина.

Что случилось? Что с ним не так?

Еле дыша, Милли поднялась с ледяной плитки и поспешила к хижине. Рядом с кроватью она нашла свою сумку и выудила оттуда мобильный телефон, который не брала в руки уже несколько дней.

— Пожалуйста… — прошептала она, разблокировала телефон и с облегчением вздохнула, увидев уверенный сигнал приема сети.

Милли набрала 911 и с ужасом осознала, что не знает, есть ли вообще на этом острове служба спасения. Когда в трубке после гудков вдруг послышался голос, она чуть не разрыдалась. На нее тут же посыпались вопросы оператора, и Милли еле-еле могла собраться с мыслями.

— Где вы находитесь?

— В отеле… — Она судорожно пыталась вспомнить название. — «Кеп…» что-то там…

— «Кеп Джулука»?

— Да.

— Расскажите, что произошло.

— Я не знаю. Я пошла в ванную, а он лежит там без сознания. Я… я не могу привести его в чувство. — Ужас окончательно сковал ее, и воспоминания двухгодовой давности не позволили вымолвить больше ни слова.

«Произошел несчастный случай… В критическом состоянии… Приезжайте немедленно…»

Но когда в тот день она добралась до больницы, было уже поздно.

Теперь же, словно из другой вселенной, она слышала голос женщины из трубки, который уверял ее, что скорая будет у нее через десять минут.

— Пожалуйста, оставайтесь на месте происшествия.

«Место происшествия». Милли подорвалась, и ее чуть не стошнило. Она не могла поверить, что все это вновь происходит с ней.

И она вновь почувствовала ледяную плитку пола под ногами, когда опустилась на колени рядом с Чейзом. Взяв его за руку, Милли ждала скорую. В какой-то момент он пошевелился, и его веки дрогнули. Надежда встрепенулась в сердце Милли, как дикая птица, и начала отчаянно бить крыльями. Но затем Чейз вновь провалился в забытье, а она прикусила губу с такой силой, что почувствовала во рту привкус крови. Где-то вдалеке послышался заунывный, но настойчивый вой сирены «скорой помощи».

Следующий час прошел как в тумане. Все еще бессознательного Чейза поместили на каталку и погрузили в машину. Милли чувствовала только шок и страх.

«Принимал ли он какие-то лекарства? Есть ли у него аллергия на что-нибудь? Вам известно о каких-либо медицинских обстоятельствах его состояния?»

Милли не могла ответить ни на один из них. Это незнание затягивало ее в болото отчаяния все сильнее. Она любила Чейза, любила так сильно, но тем не менее не могла в данный момент ничем ему помочь… Не могла ничего сделать. Как и тогда.

В какой-то момент этой бесконечной поездки в больницу Чейз все-таки пришел в себя. Его веки задрожали и открылись, он с трудом сфокусировал взгляд на ней. Сердце Милли чуть не выпрыгнуло из груди.

— Чейз…

Он улыбнулся. Все будет хорошо. Все. С ним, с ними. Затем он огляделся, и Милли увидела, как к нему приходит понимание происходящего. Первоначальная радость пропала из его взгляда, и он отвернулся. Она взяла его за руку, но Чейз отдернул ее. Спокойно. Они в машине скорой помощи, вся ситуация неловка, нервы ни к черту. Это ничего не значит.

В итоге утомленная Милли оказалась в комнате ожидания в больнице. Ее била дрожь, хоть и в помещении было жарко. Она ждала, пока кто-нибудь что-нибудь ей расскажет. Хоть что-то.

Наконец вышла медсестра и поманила ее за собой.

— Мистер Брайант желает увидеть вас, — сказала она.

Милли пролепетала «спасибо» и потопала за ней по белому кафелю. Чейз сидел на кровати. Его лицо было бледным, но выглядел он вполне здоровым.

— Чейз, — прошептала Милли.

— Привет, Милли.

— Они выяснили, что с тобой случилось? Я увидела тебя на полу в ванной и так испугалась… Но ты в порядке? — Она вгляделась в его лицо, пытаясь увидеть признаки… чего? Он молчал, даже не смотрел на нее. — Чейз? — спросила она в нерешительности.

— У меня лейкемия, Милли.

— Чт… Что? — Слова превратились в кучу ничего не значащих слогов. — Это они сказали тебе это? Ведь им же нужно было сделать все эти анализы крови, так?

Он нетерпеливо затряс головой.

— Я знаю это уже восемь месяцев и… — Чейз устало вздохнул, — девять дней. Я упал в обморок сегодня утром, потому что меня перевели на новый препарат, который вызывает головокружение. Я ударился головой о край ванны и вырубился.

Милли только хлопала глазами. Мысли в ее голове беспомощно метались, и она все еще не могла осознать смысл того, что он говорил.

— У тебя лейкемия? — в конце концов тупо переспросила она.

— Хронический миелолейкоз.

Милли медленно опустилась на стул, потому что ноги просто не держали ее. Она пялилась на Чейза, а он одаривал ее своим фирменным невозмутимым взглядом.

— Я сожалею, — наконец произнесла она, и Чейз понимающе кивнул. — Но почему… — В ее горле пересохло, и ей пришлось сглотнуть, чтобы продолжить. — Почему ты не сказал мне?

— Ты действительно спрашиваешь?

— Ты не хотел, чтобы я знала?

— Это очевидно.

Милли отпрянула, обиженная его холодным тоном. Почему теперь он отталкивает ее?

— Я могу понять это, Чейз, но я думала, что после того… — Она запнулась, не желая произносить вслух то, на что так надеялась и во что верила. Он продолжал безразлично смотреть на нее. — Расскажи мне больше, — наконец попросила она.

— Больше?

— О болезни.

Чейз вздрогнул:

— Что ты хочешь знать? Это лейкемия, Милли. У меня рак костного мозга. Я принимаю лекарство, которое сдерживает его. Но мое состояние ухудшилось, и врач прописал мне новый ингибитор. Поэтому я приехал на курорт — чтобы посмотреть, как новый препарат подействует на меня до того, как я вернусь в Нью-Йорк.

— Тебе следовало сказать мне, — тихо произнесла Милли.

— Не было причин.

— Не было? Да что же это за отношения такие, если…

— У нас нет никаких отношений, Милли.

Открыв рот, она уставилась на него. Ее сердце глухо стучало. Ей совершенно не нравился взгляд Чейза, полный железной уверенности. Не было ни единого намека на того веселого, жизнерадостного человека, в которого она влюбилась.

— Чейз, — начала она, и ее голос глухо отозвался в груди. Милли почувствовала, как подступают слезы.

— У нас была наша насыщенная неделя.

— Вообще-то у нас есть еще три дня.

— Меня оставят в больнице еще как минимум на сутки, так что придется нам закончить на этом.

— Ты нарушаешь условия? — спросила Милли, пытаясь пошутить.

— Считай, что мы разорвали контракт, — безразлично ответил Чейз и отвернулся.

Милли уставилась на него, сжав кулаки в бессильном гневе. У нее не было сил с этим бороться. Да и зачем? Чейз решил придерживаться их изначального соглашения. Она сама изменила условия. Это она хотела большего. Намного большего.

— И каким образом я должна вернуться в отель?

Чейз замешкался, затем пожал плечами и ответил:

— Я отвезу тебя завтра, если захочешь остаться в «Кеп Джулука» еще на одну ночь.

— Хорошо. Спасибо, — согласилась Милли, потому что она не было готова проститься с ним навсегда уже сейчас. Ей требовалось время, чтобы подумать и понять, что делать дальше.

— Это ничего не изменит, Милли, — добавил Чейз. В его голосе прозвучало предостережение.

Она подарила ему холодный взгляд:

— Все уже изменилось, Чейз. Но я думаю, ты и сам знаешь.

Затянутая в водоворот отчаяния, не воспринимая ничего, Милли взяла такси до отеля, чтобы провести там еще одну ночь. На пороге хижины она замерла, увидев место, где они провели прошлый вечер, занимаясь любовью. Сердце сжалось при виде той самой низкой кровати, скомканные льняные простыни которой теперь были расправлены, разбросанная по полу одежда — аккуратно сложена на деревянном стуле. Милли опустилась на постель, уткнувшись лицом в ладони. Ее переполняла печаль, но плакать она больше не могла. Слез не осталось — их все она отдала Чейзу. Это были слезы ее боли, теперь же она грустила из-за его.

Лейкемия.

И он знает уже восемь месяцев. Милли не сомневалась, что он держал все в тайне, никому не рассказывал, даже братьям. Но продолжал улыбаться и быть веселым, хотя каждую секунду помнил о своем диагнозе. Была ли эта беззаботность его защитным механизмом? Или он таким образом хотел оградить себя от жалости и людей, которые суют нос в его дела?

Кому, как не ей знать.

Но сейчас все изменилось. Их отношения стали другими, потому что Милли с помощью Чейза смогла, наконец, избавиться от своих барьеров, и теперь ей нужно было ответить ему тем же.

Только как?

Милли вышла из хижины и направилась на пляж. Из этой частной бухты не было видно ни людей, ни зданий, только несколько лодочек, качающихся на изумрудных волнах вдалеке. День был великолепен: безоблачное голубое небо, яркое солнце цвета спелого лимона и песок, сверкающий под его лучами.

Даже сейчас она упорно продолжала сражаться с суровой реальностью. Как Чейз мог быть больным, если выглядел таким здоровым? Когда его глаза горят жизненной силой и энергией? Милли задавала сама себе эти бессмысленными вопросы, но отдаленная часть ее сознания воспроизводила смутные воспоминания того, как Чейз скривился от боли, когда она прыгнула на него с лодки, то, как он провожает угрюмым взглядом каждый закат… Он говорил ей, что хочет вкусить жизни, взять от нее все, понять суть…

Теперь Милли понимала почему. Чейз не знал, как много ему осталось.

Милли сделала глубокий вдох, чтобы привести мысли в порядок. Итак, она будет сражаться. И это означало, что придется в первую очередь бороться с Чейзом.

Чейз уставился на женщину-врача, которая пришла сообщить ему новости.

— Пришли результаты вашего анализа крови, — начала она, закрывая дверь за собой.

Чейз собрался с духом. Анализы стали для него привычным делом, и он наизусть знал показатели, которых нужно было достичь, чтобы болезнь оставалась в своей хронической стадии. Все в его жизни теперь зависело от цифр.

— И?.. — немногословно бросил он, поторопив доктора.

— Они выглядят вполне себе ничего.

Что это значит? «Вполне себе ничего» — это не «хорошо». Не «превосходно», не «ужасно» и не одно из других более или менее определенных слов, которые он бы предпочел.

— Вполне ничего? — повторил он.

— Концентрация лейкоцитов в вашей крови двести тысяч. Наверняка вы знаете, что это нормальный показатель.

Не совсем нормальный. Он был выше, когда Чейз перешел на новый препарат две недели назад. Значит, он падает, а это нехорошо.

— Когда вы вернетесь в Нью-Йорк, вам нужно будет снова сдать анализы, — продолжала она, а Чейз еле удержался от саркастического комментария, — и сделать переоценку эффективности вашего лекарства.

Снова. Это было очевидно. Чейз откинул голову на подушку и почувствовал, как страх, который ему удавалось держать подальше всю неделю, вновь заполняет его. Он не чувствовал этого с тех пор, как встретил Милли и влюбился в нее.

Он быстро отогнал от себя эту мысль. Чейз был настроен решительно — он не мог обременять ее своей болезнью. А значит, ему придется жить без единственного лучика радости. Без Милли. «Я не смогу пройти через это второй раз». Конечно, эта фраза была сказана в момент горестных воспоминаний, но Чейз знал, что она действительно это чувствовала всем сердцем.

Чейз провел беспокойную ночь в больнице. Он всегда ненавидел стерильные палаты, запах антисептика и чувство печали, которое медленно заполняло помещение, как невидимый глазу ядовитый газ. Его мысли также не давали уснуть. Его беспокойный мозг, а может, и своевольное сердце постоянно воспроизводили в памяти каждую секунду, проведенную с Милли за прошедшие четыре дня.

Четыре дня. Он знает ее каких-то четыре дня, но теперь жизнь без Милли казалась старой выцветшей фотографией. Он не мог себе представить дальнейшее подобное существование, хотя понимал, что с завтрашнего дня оно и начнется.

Наступило утро, затянув сиреневыми тучами горизонт. Медсестра сказала, что приближается гроза, а это означало, что им предстоит нелегкое плавание обратно на остров. Чейз хотел было все отменить, но теперь не отступит. Милли не собиралась сдаваться без боя.

Когда Чейз вышел из больницы, на горизонте продолжали сгущаться грозовые облака. Вдруг он почувствовал внезапный сильный прилив надежды, что сможет справиться с этим. Статистика долгожителей среди больных хроническим миелолейкозом была вполне ободряющей.

«Я не смогу пройти через это второй раз».

«Да уж, не сможешь, — подумал Чейз. — И не надо».

Ему удалось сохранить решительный настрой только до того мгновения, как он увидел Милли. Она ждала его в хижине, где они занимались любовью. Ее образ сразу заставил его вспомнить, как она оседлала его две ночи назад, как ласкала губами все его тело. Как же ему было хорошо. Чейз ощущал себя любимым и желанным.

Она сидела на краю кровати, бледная и неподвижная. На ее платье было полно складок, что, учитывая обычное состояние ее нарядов, должно быть, сводило ее с ума.

Только вот, казалось, что Милли вообще этого не заметила.

Она уставилась на него. Цвет платья так подходил к ее глазам — шоколадный, теплый взгляд, как и она сама. Как он мог считать ее строгой и бесчувственной? Чейз называл ее суровой женщиной, но вскоре это превратилось в ласковое прозвище, а теперь и вовсе звучало глупо. Она была сама нежность, теплота и свет. Сама любовь.

— Ты опять кусаешь губы.

— Сложно отказаться от старых привычек.

Чейз хотел ответить саркастическим комментарием, но решил в этот раз обойтись без подшучивания. Пока заканчивать с этим. Заканчивать с ними. Они никуда не движутся. За исключением острова. Затем полет до Нью-Йорка и расставание навсегда.

— Готова ехать?

— К счастью, у меня немного багажа.

Чейз промолчал. Он посмотрел на сумку, стоявшую у ее ног. Это одна из тех, что похоже на вещмешок — в нее помещается все. Он потянулся за ней, но Милли резко подхватила ее сама.

— Я возьму.

Он замер.

— Я вполне могу справиться с дамской сумкой, Милли. Тем более ты видела меня вчера — я абсолютно… — он сделал паузу. «Здоров? Нет», — в порядке.

Ну, как-то так.

— Я знаю, — тихо ответила Милли. — Я не говорила ничего такого, Чейз.

— Пойдем.

Ее темные глаза вновь не отрывались от него, и один этот взгляд сводил на нет всю решительность Чейза. Ему хотелось заключить Милли в свои объятия. Нет, он хотел сам очутиться в ее объятиях и выплакать то, что накопилось в его душе. Эта внезапная мысль смутила его.

— Идешь? — бросил он, и Милли, кивнув, поднялась с кровати.

Они молча брели по великолепным садам курорта. Затем, все так же не сказав ни слова, ехали в такси, которое вызвал для них консьерж. И абсолютно такая же тишина стояла, когда Чейз помогал ей забираться в лодку на причале.

Просто Милли ждала, пока они выйдут в открытое море, чтобы пойти в атаку.

— Они сделали какие-то анализы крови в больнице?

— Некоторые.

— И каковы результаты?

Чейз прищурился и, прикрыв глаза рукой, устремил свой взгляд к горизонту, где темные облака продолжали сгущаться. Черт. Гроза приближалась быстрее, чем он ожидал. Конечно, он был опытным моряком, но после бессонной ночи, будучи на новом лекарстве, он абсолютно не горел желанием плыть сквозь грозу, особенно с Милли.

— Чейз? — вздохнула она, напоминая о себе.

— Я не особо хочу говорить об этом, Милли.

— Почему нет?

— Потому что это бессмысленно. У нас была наша неделя, теперь же все закончилось. — Чейз сделал вдох, чтобы быть мужественным. — Ты больше не являешься частью моей жизни.

— Не уверена, что вообще являлась.

Он ничего не ответил, даже не пожал плечами. Пусть считает, что права. Хотя, конечно, она была не просто частью его жизни, а огромной составляющей его существа. Но он не собирался говорить ей правду.

— Чейз, думаю, я не безразлична тебе.

Он решил снова промолчать. Так было проще. Он смотрел на горизонт, как вдруг почувствовал сильный толчок в плечо. Удивленный, он обернулся и увидел суровый взгляд Милли.

— Прекрати мучить меня молчанием. Это трусливо.

Чейз внезапно почувствовал гнев:

— Ты хочешь сказать, я трус?

— Ты сам это сказал.

Он открыл рот, чтобы выплюнуть какой-нибудь язвительный комментарий, но не смог ничего придумать. Милли была права. Он действительно вел себя как трус.

— Прости, — наконец произнес Чейз. — Ты права.

— Погоди, ты согласен со мной?

Он вздохнул. Как же он хотел пошутить в ответ. Как же он хотел ее…

— Милли…

— Не делай этого, Чейз. Не разрушай то, что есть между нами.

— Между нами ничего нет.

— Ты не только трус, но еще и лжец.

— Называй меня как хочешь.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что у тебя нет ко мне никаких чувств.

Самый легкий способ закончить все это — подчиниться.

— Милли, у меня нет никаких чувств к тебе.

— Смотри в глаза, я сказала.

А он смотрел на ее подбородок. Неохотно Чейз подчинился и тут же утонул в ее нежном взгляде. Черт. Он не мог повторить фразу. Знал, что не мог. Чейз нервно сглотнул и продолжал пялиться на Милли, не говоря ни слова.

— Видишь? — улыбнулась она. — Чувства есть.

Ладно, он будет честен.

— Ты права, есть. Это были насыщенные несколько дней, и определенно мы оба не смогли остаться друг к другу равнодушными.

— То есть ты решил выбрать другую отговорку: это не настоящие чувства.

— Как мы можем знать, настоящие они или нет?! — не выдержал Чейз. — Мы были на райском острове, Милли. Мы не видели друг друга в привычной для нас среде: на работе, дома, за повседневными заботами. Как мы можем знать, выдержат ли эти чувства хоть одну неделю стресса или даже меньше?

Она вновь закусила губу, затем ответила:

— Ну, есть только один способ это выяснить.

«Понеслась…» — подумал Чейз.

— Я не хочу.

— Чего ты боишься?

«Умереть. Умереть в одиночестве», — ответил он про себя.

— Милли, ты сама сказала, что не хочешь, чтобы тебе второй раз разбили сердце. Что ты не выдержишь.

— Так вот к чему это все? — удивленно осознала она. — Ты защищаешь меня?

— У меня неизлечимая болезнь, Милли. И смерть — ее неизменный итог.

— Знаешь что, Чейз? У меня тоже неизлечимая болезнь. Называется жизнь, и смерть для нее тоже неизменный итог.

Он еле удержался, чтобы не улыбнуться, но вместо этого покачал головой:

— Не надо шутить, я же серьезно.

— Как и я. — Милли перевела дух, готовясь ко второй атаке. — Я изучила статистику.

— С телефона, что ли?

— Между прочим, да. Среди болеющих хроническим миелолейкозом восемьдесят семь процентов долгожителей.

Он читал те же данные, возможно, даже на том же самом сайте.

— При условии, что лейкемия выявлена на ранних стадиях.

— А в твоем случае?

— Может быть…

Его врач давал хорошие прогнозы, но уровень тромбоцитов в крови падал, а изначально назначенный ингибитор перестал действовать. Болезнь Чейза могла быть перейти в фазу акселерации уже через год, а может, и раньше. Так что он вполне мог оказаться в числе других тринадцати процентов.

— А после пяти лет борьбы с хроническим миелолейкозом, — уверенно продолжала Милли, — этот показатель возрастает до девяноста трех процентов. Это такие же цифры, как у обычных людей. Чейз, случается разное: болезни, катастрофы, несчастные случаи. Жизнь, в конце концов. Нет никаких гарантий. — Ее голос дрогнул. — Поверь мне, уж я-то знаю.

— Я верю тебе. Именно поэтому я не хочу, чтобы ты проходила через это снова. — Чейз решил, что нужно быть жестким, хоть им обоим и будет больно. — Милли, если бы мы были женаты и любили друг друга много лет, да, я бы ожидал, что ты будешь рядом. Я бы хотел этого. Но мы знаем друг друга пять дней. Всего пять дней! Да, они были насыщенными, я признаю это, может, одними из самых лучших дней в моей жизни. Но это все — всего лишь несколько дней. И раз нас практически ничего не связывает, я не вправе обременять тебя своим безвыходным положением.

Милли захлопала глазами, снова закусив губу.

— Разве не мне это решать? — наконец поинтересовалась она.

Чейз устало вздохнул. Милли была самой волевой, самой упрямой женщиной, которую он когда-либо встречал. И хоть он и восхищался ее упорством, он больше не мог с этим справляться.

— Мы не можем продолжать обсуждать это.

— Не можем?

— Нет. — Чейз бескомпромиссно указал на небо.

Оно было таким голубым и безобидным всего полчаса назад, а теперь тяжелые фиолетовые тучи нависли прямо над их лодкой. Беззаботный морской бриз, который помогал им быстрее идти в сторону острова, сменился опасным порывистым ветром.

— Идет гроза, — сказал он. — Мне нужно обезопасить паруса, а тебе — спуститься в каюту.

Глава 11

Милли уставилась на грозовые облака, плывущие на них, и ее желудок скрутило. Это выглядело очень плохо.

— Что мне нужно делать? — спросила она, но Чейз даже не посмотрел в ее сторону.

— Просто спускайся вниз.

— Но тебе потребуется помощь здесь, наверху.

— Милли, ты вообще не смыслишь в лодках и хождении под парусом. Здесь ты будешь больше обузой, чем помощником. — Он наконец поднял взгляд на нее, и она увидела в нем страх. — Спускайся вниз.

— Я не хочу, чтобы ты оставался тут один, — засомневалась Милли.

— Поверь, — холодным тоном сказал Чейз, — я отлично справлюсь.

— Намекаешь на то, что я имела в виду твою болезнь? — разозлилась она. — Это, знаешь ли, раздражает. Чейз, я бы не пожелала никому остаться тут в одиночку. Это опасно. К тому же я прекрасно могу следовать твоим инструкциям.

Губы Чейза почти изогнулись в улыбке, а может, Милли просто хотела в это верить.

— Почти убедила.

— Нет, серьезно, скажи мне, что делать.

— Уверен, я в последний раз слышу эту фразу от тебя. Ладно, уговорила. — Он глубоко вздохнул. — Нужно подтянуть узлы и задраить люки.

— Подтянуть узлы?

— Именно.

— Эм… Что это конкретно значит?

Чейз закатил глаза, и Милли улыбнулась. Даже несмотря на то, что близилась страшная гроза, несмотря на то, что их отношения зашли в эмоциональный тупик, она все равно обожала просто быть рядом с ним. Она любила его за то, что всегда мог заставить ее улыбнуться.

— Закрой все иллюминаторы и убери все неустойчивые предметы — около кровати есть сундук. А я осушу трюм.

Милли не имела ни малейшего понятия, что это значило. Она просто поспешила сделать что велено. Первые капли дождя упали на стекло иллюминатора, когда она закрывала его. Она быстро покидала книги и одежду в зафиксированный на полу сундук, о котором говорил Чейз, и поспешила обратно на палубу. Ветер стал порывистым, и Милли чувствовала его напор. Появились смутные воспоминания обо всех тропических грозах и ураганах, о которых она слышала за последнее время. В душе зародилось нехорошее предчувствие. Судя по выражению лица Чейза, их ожидает нелегкая морская прогулка.

— Что теперь? — спросила Милли, повышая голос, чтобы он мог ее услышать.

— Смотри, чтобы трюм не затопило, а я постараюсь держать нос лодки под нужным углом к волнам, чтобы нас не перевернуло. По моим расчетам, мы находимся в двадцати минутах от острова. Я не хочу подходить ближе, пока ветер не утихнет. Последнее, что нам нужно, — разбиться о скалы.

— Точно.

Чейз показал ей, как откачивать воду, ветер все усиливался, и вскоре волны начали с огромной силой разбиваться о борт корабля. Они молчали и были полностью сфокусированы на работе. Милли была слишком сконцентрирована, чтобы обращать внимание на липкий страх, который пытался завладеть ее разумом. Промокшее насквозь шелковое платье прилипало к продрогшему телу. Несколько раз лодку швыряло на волнах так сильно, что Милли сбивало с ног. Она смотрела на Чейза, стоявшего у румпеля, промокшего до нитки. Он выглядел сильным и непоколебимым. Даже посредине этой бури ее сердце наполнялось любовью.

Милли не знала, как долго все это длилось. Ветер завывал, волны бились о борта, а они делали все, чтобы держать лодку на плаву. В какой-то момент она поняла, что воды стало меньше и лодку больше не шатает так сильно. Гроза уходила.

Море начало успокаиваться, Чейз, наконец, обернулся к ней и устало улыбнулся. Он выглядел изнеможенным, а его тело и мышцы лица буквально дрожали от напряжения.

— Мы сделали это, — сказал он.

— Так точно.

— Спасибо.

Она кивнула и напряглась. Пришло время снова вернуться к их спору, который прервался грозой. Зато теперь у нее был еще один козырь.

— Кажется, мы неплохо справились с непогодой.

— Вроде того, — ответил он без эмоций и прищурился.

Милли сделала глубокий вдох:

— И если мы смогли справиться с этим, мы…

— Хочешь сказать, мы так же легко справимся с проблемами и в личной жизни? — Он закатил глаза. — Суровая женщина, неужели ты действительно будешь сравнивать такие вещи?

Милли сделала шаг к нему навстречу:

— Я сделаю все, что понадобится, Чейз.

В его взгляде вдруг промелькнула печаль.

— Я знаю. Это-то меня и беспокоит, — вздохнул он и посмотрел на успокоившееся море. — Пойдем в каюту, нам нужно переодеться во что-нибудь сухое.

Они спустились вниз и оба переоделись в футболки и шорты. Милли была в предвкушении. Но Чейз сел на край кровати и похлопал по покрывалу рядом с собой, приглашая ее. Не похоже на жест соблазнителя.

Она пошла к нему на ватных ногах и села рядом. Чейз взял ее за руку. Милли чуть не задохнулась — он снова заставит ее плакать. Только на этот раз слезы не будут исцеляющими. Ей будет больно.

— Милли.

— Я не хочу слушать речь в стиле «отпусти меня по-хорошему», Чейз. Мы оба не настолько просты.

— Ты права, — слабо улыбнулся он. — Ты очень сильная, Милли, и невероятно своенравная.

— Не забудь — еще суровая.

— И строгая. Столько слов на букву «с». — Он вздохнул, поглаживая ее пальцы, как бы наслаждаясь этим прикосновением. — Ты сможешь выдержать правду.

Милли приготовилась к новой битве:

— Ну, и что же это за правда?

— А правда заключается в том, что с тех пор, как мне впервые поставили этот диагноз, уровень лейкоцитов в крови у меня падает. Да, у меня все еще хроническая стадия болезни, но вскоре она перерастет в фазу акселерации. Если ты действительно изучала материалы, ты знаешь, что все станет действительно плохо.

— В жизни нет никаких гарантий, Чейз.

— Нет, но тут все ясно — как только болезнь вступит в эту фазу, обратного пути не будет. Это только вопрос времени. Мои дни будут сочтены. И последние из них будут очень суровыми — химиотерапия, облучение, специальные больницы для безнадежно больных… Это все — один длинный мучительный последний вздох.

Милли нервно сглотнула. Ее голова наполнилась образами слабеющего Чейза, который чувствует себя все хуже.

— Я понимаю это.

— Вот тебе еще откровение, — тихо продолжил он. — Эти дни были очень насыщенными. Ты рассказала мне о своем муже и Шарлотте… Ты никому не говорила эти вещи, никогда так не плакала с момента аварии. Именно на этом основывается твоя привязанность.

— Ты думаешь, мои чувства ненастоящие?

— Я говорю, что уже нет времени проверять. Мы возвращаемся обратно в Нью-Йорк, начинаем встречаться… Сколько? Неделю? Месяц? А вдруг потом меня положат в больницу, кто знает. И к чему это все? Это будет нечестно, Милли.

— Я должна сама решить.

— То есть ты действительно хочешь этого? — требовательно спросил Чейз. — Хочешь посвятить все свое время уходу за неизлечимо больным? Потратить свои возможно лучшие годы на человека, у которого заканчивается время? Не говоря уже о том, что тебе придется вновь пережить все горе от потери заново?

Милли нервно сглотнула. Она молчала. Когда он преподнес это все так открыто и прямо, это звучало нелепо. И ужасно. Насчет части, касающейся ее разбитого сердца, она не была уверена. Она знала, что Чейз видел настоящие эмоции на ее лице, слышал их в ее голосе.

— Видишь? — тихо произнес он.

— Но я хочу, чтобы все получилось, — прошептала она, и Чейз сжал ее пальцы.

— Давай просто будем помнить, что у нас было.

Она всхлипнула, не в силах ответить, а он подарил ей грустную улыбку и отправился на палубу.

Три дня спустя Чейз летел первым классом в Нью-Йорк. Он смотрел на чертеж, над которым работал. Этот проект поглотил его целиком еще неделю назад, а сейчас он мог думать только о Милли. О ее теплом взгляде, улыбке. О Милли, лежащей на нем, целующей его.

«Забудь об этом», — твердил он себе и пытался стереть из памяти ее образ, как и три минуты назад.

Вздохнув, Чейз отложил чертеж и взъерошил волосы. Их последние часы были такими неловкими и в то же время очень ценными. Когда они добрались до острова, он причалил к берегу и проводил ее к отелю. Они не разговаривали. Оба знали, что все кончилось, и осталось только попрощаться.

— Я оставлю твою одежду у портье, — сказала Милли. Она все еще была в его шортах и футболке.

— Забудь об этом, — резко ответил он.

Чейз не хотел быть грубым, но, оказалось, говорить было больно, как и думать.

Милли медленно кивнула и остановилась у двери:

— Моя комната здесь.

— Хорошо, — ответил он.

— Чейз…

— Прощай, Милли, — произнес он, не дав ей закончить.

И вдруг Чейз осознал необходимость коснуться ее, почувствовать вкус ее губ в последний раз, оставить его в памяти. Он обнял Милли и прижался к ее губам на несколько секунд, а затем развернулся и заспешил прочь, не оглядываясь.

Теперь же он снова смотрел на свой чертеж. Это был проект здания библиотеки в университете в Нью-Гемпшире, и ему не нравился получившийся вход. Хотелось бы сделать потолки высокими, но в то же время они не должны выглядеть громоздко. Нужно будет подобрать другой материал — что-нибудь местное и возобновляемое, как и все материалы, которые он использовал для строительства. Например, эти стеллажи из дуба. Темное дерево напоминало ему шоколадный нежный взгляд Милли.

Ну вот, опять. Чейз снова отодвинул чертеж. Нет смысла пытаться работать. По крайней мере, во сне он не будет думать о ней.

Он будет мечтать…

Несколько дней спустя Чейз сидел в кабинете онколога. Женщина просматривала результаты анализов, которые он сдал по прилете.

— Итак, хорошие новости: твои показатели стабильны.

— А плохие?

— Они немного ниже, чем мне бы хотелось, но этому может быть несколько причин.

— Как, например, тот факт, что новое лекарство тоже не работает? — протянул Чейз.

Рейчел, его доктор, лишь хитро улыбнулась:

— Я понимаю, ты ожидаешь худшего, и это своеобразный защитный механизм.

«Давайте только без психоанализа», — подумал он.

— По моему опыту, самое плохое как раз чаще всего и случается.

— У тебя не самый плохой случай, — тихо возразила Рейчел. — Поверь мне. Этот препарат не работает так, как мне бы хотелось, но можно попробовать еще один. Твои показатели более или менее зафиксировались — они же не падают резко.

— Но снизившийся уровень лейкоцитов говорит о скором переходе в фазу акселерации, — возразил Чейз.

— Может быть, — вздохнула Рейчел, — но для этого должны быть и другие условия.

— Какие?

— Начнется цитогенетическая эволюция с новыми аномалиями.

— Я даже не знаю, что это.

— Смысл в том, что, если один препарат не работает, это не означает, что тебе больше вообще никакое лечение не поможет.

— Но это все равно плохо.

— Мы обнаружили хронический миелолейкоз у тебя на ранней стадии, и статистика у пациентов с подобными случаями довольно хорошая.

— Но я не цифра из столбика статистики, в конце концов.

— Конечно. Но твой случай точно не самый плохой.

Чейз забарабанил пальцами по подлокотнику кресла. Он ненавидел эту неопределенность. Ненавидел чувство тикающей бомбы, которая отсчитывала время, готовая вот-вот взорваться.

— Живи обычной жизнью, Чейз, — тихо посоветовала Рейчел. — Не нужно ждать того, что может случиться, а может и нет.

— Скорее все-таки может.

— Не надо так говорить. — Она потянулась за блокнотом. — Я выписываю тебе рецепт на новый ингибитор. Весь следующий месяц раз в неделю мы будем брать анализ крови и смотреть, как обстоят дела.

— Отлично…

Еще предписания врачей, еще неизвестность и ожидание. Запоздало Чейз осознал, что ведет себя грубо.

— Прости, Рейчел. У меня был ужасный день…

Или неделя. С тех пор, как он спустился с самолета и вернулся в свою бесполезную жизнь.

— Все в порядке на работе? — сочувствующе улыбнулась Рейчел.

— Угу.

— А в личной жизни?

— Какой личной жизни? — улыбнулся Чейз.

Рейчел нахмурилась:

— Чейз, нужно, чтобы в твоей жизни были люди, которые смогут тебя поддержать.

Вот как раз это-то ему и не нужно. Он не рассказал коллегам о своем диагнозе. Не говорил и братьям, хотя вряд ли они хотели бы знать. Они трое не поддерживали друг друга с тех пор, как умерли их родители.

Да, знала только Милли.

— Все нормально, — уверил он врача, хоть и вся его жизнь была далека от нормы.

«Все ужасно», — подумал Чейз про себя.

— Я понимаю, из-за отпуска ты можешь почувствовать, что немного отстала от нынешнего положения дел, Милли, но это уже перебор.

— Тебе же нравится, когда я работаю, Джек, — ответила она.

— Не шестнадцать часов в день, — вздохнул ее начальник. — Я горжусь, что у меня в офисе очень суровая рабочая этика, но не настолько же… Это похоже на помешательство. Милли, так не пойдет. Ты просто перегоришь. Поверь, я уже видел, как это бывает — оно того не стоит.

— Я в порядке, и в работе мое счастье.

«Ложь».

— Кстати, как прошел твой отпуск?

Минуло две недели с тех пор, как она вернулась с острова. Две долгие, одинокие недели. И в те минуты, когда ее мозг не был занят работой, она думала только о Чейзе. Мечтала о его улыбке, его прикосновении…

«Это ненастоящие чувства. Мы провели вместе всего пять дней, только и всего», — убеждала себя Милли в сотый раз и сама себе не верила.

— Милли?

Запоздало она поняла, что не ответила начальнику.

— Мой отпуск? Эм, ну, ты знаешь… Все было вполне нормально.

«Восхитительно».

— Все в порядке и нормально, да?

— Угу.

— Что ты делала?

«Ныряла за моллюсками, занималась любовью, плакала в его объятиях».

— Что обычно делают в отпуске? Купаются, загорают… — Она затихла и вновь уставилась на экран.

— Я всегда думал, что ты из тех, кто предпочитает активный отдых. Погружения с аквалангом, катание на парашюте, привязанном за трос к катеру…

— Нет.

— Милли. — Джек положил руку на ее стол, отвлекая ее от изучения монитора. Она взглянула на него. Ее начальник смотрел на нее по-отечески, с состраданием. Причем Джек никогда не выглядел подобным образом — у него просто не было времени на подобные чувства. Как и у нее.

По крайней мере, ей хотелось о себе так думать.

— Что, Джек?

— Ты в порядке? Я имею в виду, действительно ли в порядке? Я знаю, что произошло… ну, ты поняла… авария.

— Спасибо за заботу, Джек, — тихо ответила она, — но я в порядке. Я всегда храню в своем сердце эту боль, но сейчас мне лучше, чем раньше. Становится легче с каждым днем.

По крайней мере, это было правдой. С тех пор, как она призналась Чейзу и выплакала всю боль, ей стало действительно легче. Лучше.

Но у нее не было Чейза.

Лежа в постели, она часто не могла уснуть, вспоминая его прикосновения, то, как он всегда мог рассмешить ее. Это все казалось таким настоящим, что сжималось сердце.

— Ладно, я рад. Надеюсь, что ты прекратишь просиживать на работе по шестнадцать часов, хорошо?

Милли просто улыбнулась в ответ и открыла следующую страницу файла. В ее планы не входила смена графика. Ведь если прекратить забивать голову делами, мозг сразу начнет думать о Чейзе. Не было смысла еще больше себя мучать.

Спустя неделю во время ее предполагаемого перерыва на обед, который Милли в очередной раз проводила за компьютером, ей позвонила сестра и сообщила, что зайдет на ужин.

— Я вроде как занята, Зо.

— Точно. Я думала, ты вернешься из отпуска расслабленной, Милли, а ты стала еще хуже.

— Вот уж спасибо!

— Я серьезно. Я зайду в семь.

Милли пришлось согласиться. Ее сестра была единственным человеком, с которым она чувствовала себя более-менее нормально после аварии.

Звонок в дверь раздался ровно в семь. Милли успела забежать домой за три минуты до этого. Поэтому она все еще была в своем брючном костюме и на шпильках. Зои удивленно оглядела ее.

— Вау! Бьюсь об заклад, мужчины находят твой прикид очень сексуальным.

— Я не потому так одеваюсь.

Сестра поставила пакет с едой на безупречно чистый стол с гладкой гранитной поверхностью.

— Я знаю, но мужчины на самом деле — слабый пол. Готова поспорить, все твои коллеги постоянно фантазируют о том, как ты расстегиваешь свою шелковую блузку и шепчешь им на ухо цены акций…

Милли неохотно рассмеялась:

— Зои, ты невыносима!

— Стараюсь. Итак, — Зои достала из пакета чипсы и высыпала их в миску, — рассказывай, что произошло на Гавайях?

— Я была на Карибах.

— Точно. — Она выудила из пакета плавленый сыр. — Так что же случилось, Милли? Говори, потому что я знаю: что-то произошло, и я все равно добьюсь от тебя рассказа.

— Не получится, — уверенно возразила Милли.

— Дело в мужчине? У тебя был курортный роман?

Милли следила за тем, как Зои выдавливает сыр из бутылки прямо в миску с чипсами. Она тут же вспомнила, как Чейз удивился такой неизысканной закуске. Всего лишь одно воспоминание тут же вызвало у нее улыбку.

— Вообще-то ты права.

— Что? — Опешившая Зои резко развернулась в сторону Милли, и струя плавленого сыра пролетела через полкухни прямо на белоснежную блузку сестры.

— Ты оплачиваешь мне химчистку.

— Договорились, а теперь рассказывай все.

— Да, особо нечего рассказывать. — Милли безуспешно пыталась оттереть ярко-оранжевое пятно. — То есть ты действительно охмурила какого-то парня? — В голосе Зои слышалось столько скептицизма, что Милли невольно улыбнулась.

— Да.

— Он красавчик?

— Определенно.

— Я так завидую тебе!

— И правильно.

— Это была интрижка? Курортный роман?

— Можно и так сказать.

Милли попыталась ответить безразличным тоном, но безуспешно. Предательские слезы появились в уголках глаз, и она отвернулась к раковине под предлогом того, чтобы попытаться оттереть пятно на блузке. Но сестру было не одурачить.

— О нет, — протянула она, положив руку ей на плечо. — Что случилось?

— Все сложно.

— Зная твое прошлое, это можно было предположить.

Милли вздохнула:

— Знаешь, я так устала от того, что все в моей жизни сложно и грустно.

— Я понимаю, — прошептала Зои.

Милли сглотнула и развернулась:

— У него есть одна проблема.

— О нет, только не парень с проблемами… Поверь мне, от таких нужно бежать.

Милли печально улыбнулась. Зои постоянно «везло» на ничтожеств, которые бросали ее под различными глупыми предлогами, типа «бывшая девушка, мама, учительница младших классов в свое время сделала мне очень больно, и теперь я боюсь обязательств».

— Не в этом смысле.

— А в каком?

— Он… — Милли запнулась, ей не хотелось рассказывать о состоянии Чейза — это был не ее секрет. — Это не важно. Смысл в том, что он не стал продолжать наши отношения, потому что не хотел сделать больно мне.

— Какая избитая отговорка.

— Нет, на самом деле, — тихо возразила Милли.

Зои поставила миску с чипсами и сыром в духовку.

— Серьезно? Потому что, когда парни говорят подобное, это обычно значит, они не хотят, чтобы им сделали больно.

— Нет, просто…

Зои вдруг остановила ее, положив руки ей на талию.

— Я права или я права?

— Может быть, Зо, — медленно согласилась Милли. — Я просто никогда не думала об этом.

Сестра заглянула в духовку, чтобы проверить начос.

— Для финансового гения, сестренка, ты порой бываешь очень глупой в некоторых обычных вопросах.

Милли не могла не согласиться.

Глава 12

Милли разгладила складки на черном обтягивающем платье и расправила плечи. Представление начинается.

Ей потребовалось около двух месяцев, чтобы выследить Чейза. Адрес его офиса она нашла практически сразу в Интернете и могла заявиться туда когда угодно. Но Милли не собиралась совершать таких серьезных ошибок. Нужно было придумать, как сделать все правильно.

Теперь она стояла на пороге вестибюля одного из модных музеев Манхэттена, экспозиция которого была посвящена современного шведскому искусству.

Милли посетила огромное количество подобных вечеринок и званых вечеров. Роб обожал использовать официальные мероприятия в своих личных целях. Он говорил, что за один час общения на такой вечеринке добивается большего, чем за неделю работы в офисе.

Чейз оглядел гостей, медленно перемещающихся по залу. Все они были в черных смокингах и платьях — это было обязательным условием сегодняшнего вечера. Обычно он занимал себя изысканными закусками и простеньким флиртом с прекрасным полом, но сегодня все это утомляло.

Новый препарат, который выписала для него Рейчел, действовал. Никто, конечно, не знает, сколько это продлится, но доктор была довольна анализами, а Чейз чувствовал себя намного лучше, чем раньше. Ему даже снова разрешили употреблять алкоголь.

Так почему же на душе скребли кошки?

— Привет, Чейз, — послышался знакомый голос.

Он медленно развернулся, не веря своим ушам. Перед ним стояла Милли, его Милли, спокойная и уверенная, с бокалом шампанского в руке.

— О, суровая женщина, я смотрю, ты изменила прическу.

— Тебе же она не нравилась, — улыбнулась она.

Он окинул ее взглядом с ног до головы. Перед ним стояла все та же Милли. Тот же нежный взгляд, те же темные глаза и полные губы, все та же прямая осанка и точеная фигура, которая сегодня была затянута в черное шелковое платье.

— Как ты, Чейз?

— Нормально. Хорошо. А ты?

— Так же. — На ее лице появилась дразнящая улыбка. — Рада видеть тебя.

— А я тебя, — кивнул он.

Милли обвела рукой стеклянные стены, сквозь которые открывался прекрасный вид на небоскребы Манхэттена.

— Мне нравится пространство. Очень открыто и современно.

— Спасибо, — ответил он.

— Я знаю, ты здесь почетный гость, но, может, в конце вечера у тебя найдется минутка выпить со мной бокал шампанского? — невинно поинтересовалась она. — В память о былых временах?

Чейз почувствовал ее уязвимость. Он знал, ее предложение не несет ничего хорошего. Что они могли сказать друг другу? Может, его новый препарат работает, но это не меняло его решения по поводу их будущего, а точнее — его отсутствия.

Но с другой стороны, это всего лишь один бокал.

— Конечно.

— Отлично.

В глазах Милли промелькнуло облегчение, и Чейз понял, что у нее все еще остались чувства, как, собственно, и у него. Это определенно была плохая идея.

— Когда ты освободишься?

— Я уже свободен.

Он успел пожать всем руки и рассказать о проекте. Да, он готов.

— Ну, тогда пойдем, — заключила Милли, развернулась и направилась к выходу, Чейз последовал за ней.

Они не проронили ни слова, пока спускались вниз в лифте. Он не задавал вопросов, когда она вывела его на улицу и стала ловить такси. Спустя пару секунд рядом с ними остановилась машина. Чейз не слышал адреса. Он был полностью заворожен молочно-белой кожей Милли, длинными, стройными ногами в сетчатых чулках. Из-под платья выглядывали подвязки!

— Просто из любопытства — а куда мы направляемся?

— В мою квартиру.

— Что? — опешил Чейз.

Милли изобразила на лице слишком уж невинную улыбку.

— Зачем тратить двадцать баксов на пару бокалов вина в шумном, переполненном баре? У меня уютнее.

И опаснее. Что за игру затеяла Милли?

Они больше не сказали ни слова во время дороги. Вскоре такси остановилось около роскошного небоскреба рядом с комплексом ООН. Чейз полез за бумажником, но Милли уже заплатила водителю.

— Я угощаю, — усмехнулась она.

Нервно сглотнув, Чейз вылез из машины и последовал за ней в здание. Они по-прежнему молчали. Милли провела его к своей квартире и открыла дверь. Интерьер был довольно скучным, хоть и идеальным.

— Предвосхищая твои вопросы — все делал приглашенный дизайнер. У меня не было времени заниматься оформлением квартиры.

— Все еще работаешь по шестнадцать часов в день, суровая женщина?

— Около того, — ответила Милли и достала бутылку красного вина со стеллажа, оформленного гранитом. — Это подойдет?

— Да, давай мне, а то я чувствую себя каким-то дополнением.

Она протянула Чейзу бутылку и штопор.

— Поверь мне, ты никогда не будешь просто дополнением.

— Что происходит, Милли? Кроме дружеской беседы и выпивки?

— У меня есть для тебя новая сделка.

Сделка. Ну, конечно! Он разлил вино по бокалам.

— И о чем же сделка?

— Одна ночь.

Чейз непроизвольно дернулся, и капля вина упала на стол. Милли стерла ее рукой и слизнула красную каплю с большого пальца. Чейз почувствовал возбуждение.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, пытаясь говорить спокойно.

Он передал ей бокал. Милли молча взяла его и сделала глоток.

— Твое здоровье! — произнес он и еле удержался, чтобы не осушить свой бокал залпом.

— Одна ночь, мои условия.

— Какие же?

— Только базовая информация конечно же, — передразнила она его. Ну, естественно.

— Почему ты предлагаешь мне это?

— Потому что я не могу выкинуть тебя из головы. Это влияет на мою работу, на мою остальную жизнь, хоть ее и мало. И я готова поспорить, с тобой творится то же самое, — ответила Милли, а Чейз молчал, что само по себе уже было ответом. — Одна ночь, это все. Чтобы поставить точку и двигаться дальше.

— А если я не соглашусь?

— Тебя ждет приятная беседа со старой подругой за бокалом вина.

Даже это уже звучало привлекательно.

— А если соглашусь?

— Только базовая информация, забыл?

— Ты мстишь мне?

— Месть? — хрипло рассмеялась она. Когда это Милли научилась соблазнять? — Конечно нет. Считай, я возвращаю тебе долг.

Уставившись на стакан, Чейз пытался понять, почему до сих пор не сбежал отсюда. Находиться здесь было очень опасно. Глупо. Безумно.

Но он хотел этого. Очень сильно. Одна ночь. Еще один раз с Милли.

— Ладно, суровая женщина, я согласен.

— Даже несмотря на то, что не знаешь, что тебя ждет?

— Думаю, я справлюсь.

— Смешно, — промурлыкала она. — Я тоже так думала в тот день, когда повстречала тебя. О, как я ошибалась… — Милли отставила свой бокал и направилась в сторону гостиной.

— Куда ты?

— В спальню, конечно, — бросила она через плечо.

Чейз почувствовал прилив адреналина.

— Что-то быстро.

— Это будет единственный быстрый процесс сегодня.

Он закрыл глаза, не веря ушам. Его мечты и фантазии становились правдой. Чейз последовал за ней.

Спальня представляла собой царство теней с огромной кроватью. Одеяло, ковер и занавески были бледно-синего цвета. Вновь скучный дизайн, но Милли, стоящая посреди комнаты, делала эту комнату самой эротичной из всех, которые он видел.

— Ну?

— Раздевайся.

Ее голос лишь слегка дрогнул, и он понял, что Милли не такая уж уверенная соблазнительница, какой хочет казаться. Это немного позабавило его.

— Уже, — протянул он и начал развязывать галстук.

Милли следила за тем, как он расстегивает рубашку и кидает ее вместе с пиджаком на пол.

— Итак?

— Штаны тоже, красавчик.

Чейз расстегнул и сбросил брюки. Затем носки и трусы. Теперь он стал перед ней абсолютно голый и возбужденный, в то время как она все еще была в платье и даже на каблуках. Милли смерила его взглядом.

— Я скучала по тебе, Чейз, — сказала она искренне.

Он ничего не ответил. Она решила напомнить ему об их чувствах. Это было очень опасно. Но и волнительно.

— Ложись.

Улыбнувшись, Чейз вытянулся на кровати, закинув руки за голову — абсолютно расслабленный с виду. На самом же деле его тело едва не дрожало от напряжения.

Одним быстрым движением она расстегнула молнию на платье, и оно упало вниз.

— Я вижу, ты прикупила новое сексуальное белье с момента нашей последней встречи.

Милли улыбнулась. На ней был черный шелковый бюстгальтер и такие же стринги. На ногах красовались кружевные подвязки и тонкие чулки. Она сделала шаг к нему и, поставив одну ногу на кровать, начала медленно и томно снимать с себя чулок, затем второй.

— Это что-то вроде стриптиза? Мне нравится.

— Я рада, — промурлыкала она и склонилась над ним.

Чейз был настолько заворожен открывшимся видом на ее грудь, стянутую кружевным бюстгальтером, что не обратил внимания на то, что она делала со своими чулками, а когда понял, было уже поздно.

— Ты привязала меня?

— Угу.

Чейз слегка дернул руки, чтобы проверить прочность узлов. Да, Милли постаралась на славу.

— Что теперь, суровая женщина?

— Увидишь, — ответила Милли и достала из-за спины длинную шелковую ткань. — А точнее, не увидишь.

Она завязывала ему глаза! Чейз замер, подчиняясь правилам этой маленькой игры.

— Ты даже не спросила, согласен ли я. Не очень-то вежливо, знаешь ли.

— Я и не собиралась спрашивать, — ответила Милли. — Отступать поздно, Чейз.

В первый раз за все это время он почувствовал тревогу.

— Что ты собираешься со мной делать? — спокойно спросил он.

— Заставлю тебя сказать правду.

Чейз замер.

— Правду? — отозвался он эхом, ему уже больше не нравилась вся эта затея.

— Да. Потому что мне понадобилось так много времени, чтобы понять. Ты врал, когда говорил, что не хочешь, чтобы я снова проходила через все муки потери заново и бла-бла-бла…

Он улыбнулся:

— Ты делаешь из меня какого-то бессердечного казанову, который пользуется избитыми отговорками.

— Это была не отговорка. — Голос Милли приближался. — Это была ложь.

Чейз не смог сформулировать ответ, потому что почувствовал, как обнаженная Милли зажала его бедра коленками.

— Ты мучаешь меня, Милли.

— В этом-то весь смысл.

Она изогнулась, и он почувствовал ее влажное прикосновение.

— Почему же я врал?

— Может быть, — вдумчиво начала Милли, — ты даже не понимал, что врешь. Ты убедил себя, что не хочешь навредить мне.

Она наклонилась вперед и коснулась грудью его торса. Затем покрыла поцелуями его плечо.

— Я действительно не хотел ранить тебя, — задыхаясь, выговорил Чейз. — Я и сейчас не хочу.

— Нет. — Ее шепот щекотал его кожу. — Ты не хотел сделать больно себе, ты и сейчас не хочешь.

Чейз всерьез задумался о том, чтобы порвать чулки и освободиться, положив конец ее выходкам.

— Милли…

— Я сначала не понимала, — продолжала она, медленно начав двигаться, инстинктивно выгибаясь, — насколько тебе тоже необходимо потерять контроль, как и мне.

— Я думаю, еще несколько секунд и потеряю контроль прямо сейчас.

— Я не об этом, — удивленно возразила она и замедлилась, лишь слегка покачивая бедрами. — Я хочу продлить этот момент, так что придется потерпеть.

Чейз выругался, а Милли рассмеялась:

— Ну-ну…

— Ты представляешь, что делаешь со мной?

— Вообще-то да, — ответила она и напрягла ягодицы.

— Чего ты хочешь, Милли?

— Я же сказала — правды.

— Я рассказал тебе правду.

— Нет, Чейз. Правда заключается в том, что ты не боишься оставить меня одну, а боишься сам остаться один. Ты боишься, что я не выдержу трудностей и брошу тебя страдать в одиночестве, разобью твое сердце.

Милли начала вновь ускоряться, задавая новый ритм, и произнесла последнюю фразу на одном дыхании:

— Ты боишься, что я сделаю тебе больно так же, как твоя мама, когда умерла, пока ты был еще совсем ребенком. Как твой отец, покинувший тебя и лишивший наследства.

Эмоции захлестнули Чейза. Он находился на самом пике наслаждения. Но вместе с оргазмом его сердце разбилось, раскололось на маленькие кусочки.

Она была права.

— Милли! — выдохнул он, разрывая тишину ее именем.

Она опустилась на его грудь, освободила его руки и развязала глаза. Чейз сморгнул внезапно выступившие скупые слезы и взял в ладони ее лицо. Взгляд Милли был полон любви, силы и нежности.

— Прости, что не поняла всего этого раньше, — произнесла она и подарила ему долгий поцелуй. — Я не оставлю тебя, Чейз. Я не брошу тебя, даже если ты болеешь, боишься или умираешь.

И она поцеловала его снова и вдруг возобновила свой медленный ритм движения. Чейз задрожал от удовольствия и обнял Милли, прижимая ее к себе.

Он никогда ее не отпустит.

Спустя какое-то время Милли лежала в объятиях Чейза, который уставился в потолок.

— Знаешь, — сказал он, поглаживая ее по руке, — это не та сделка, на которую я согласился.

— Это — лучше, — промурлыкала Милли в ответ.

И Чейз не мог не согласиться. Эта сделка была лучше — она была идеальна.

Эпилог

Четыре года спустя

Милли посмотрела на спокойное изумрудное море и удовлетворенно вздохнула. Отсюда было слышно, как Чейз на кухне виллы, напевая себе под нос, готовил для них ужин.

Они вернулись на остров, чтобы отметить пятую годовщину его диагноза — красный день календаря, потому что его врач официально объявил о том, что у Чейза началась ремиссия.

Последние четыре года прошли не без доли страха и переживаний. Сразу после свадьбы состояние Чейза ухудшилось, и врач выписал ему новое лекарство, которое еще тестировалось. К счастью, оно неплохо помогало.

Чейз рассказал братьям о своей болезни, и они все помирились.

— Все почти готово! — донеслось с кухни, и Милли улыбнулась, положив руку на свой все еще плоский животик.

У нее была еще одна причина радоваться. Милли еще не говорила Чейзу. У нее ушло четыре года, чтобы набраться смелости и рискнуть во второй раз.

Теперь она чувствовала, что готова. Чейз был рядом, и это придавало ей сил и отваги попробовать, хотя она понимала, что гарантий никаких нет. Жизнь — пугающая, непостоянная штука, полная страданий. Но также в ней есть надежда — прекрасное сильное чувство, которое кроет все остальное.

— Милая? — позвал ее Чейз.

Милли, готовая рассказать свой секрет, улыбнулась, поднялась с песка и направилась к мужу.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Кейт Хьюит
Остров наслаждений

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог