Мира Лин Келли

Линия жизни

Пролог

– Что мы обсуждаем: любовное приключение или твой любимый теплый водянистый кофе? Николь Дэниелз взглянула на блюдо с китайскими клецками шумай на столе, а затем в голубые глаза своей лучшей подруги, сидевшей напротив.

– Воображаемое приключение, дорогая. Кстати, насчет кофе. Я люблю, чтобы кофе доставлял мне удовольствие, а не обжигал язык и внутренности. То есть я предпочитаю кофе горячий, но не огненный. И не черный, а со сливками.

– Ой, не надо! – фыркнула Мэв. – Ты ведь добавляешь молоко! Брр! Слушай, идея-то в том, чтобы снять сливки со всей этой истории, если ты решишься, разумеется. Я ведь не планирую всерьез отправить тебя на необитаемый остров, верно? Нет, я бы не возражала, конечно, но только в компании какого-нибудь технического гения, который все свое свободное время посвящает играм на выживание – без каннибализма, разумеется. Пойми, это игра! Приключение длиной в одну ночь. Никаких последствий, чистое наслаждение. Ну как пирожное со взбитыми сливками!

– Хватит, прекрати, – рассмеялась Николь, перебивая возбужденную речь подруги, которая раскричалась на весь ресторан, так что на них начали подозрительно коситься. – Я понимаю идею, но мне просто неинтересно.

– Это фантазия, мечта! – сердито прищурилась Мэв. – Что может быть интереснее?

В памяти Николь пронеслись обрывки разговоров из прошлого: упреки, обвинения, оскорбления, а потом разбитое сердце и жгучее чувство обиды. И все потому, что она жила мечтой, вверяла ей свое будущее, пока мечта не оборачивалась ночным кошмаром. Она теряла все и всех. Дважды. И ей не улыбается снова попасть в эту ловушку. Нет уж, дудки.

Она не поддастся мечтам, она не станет это обсуждать, даже за ланчем в китайском ресторане, как бы ни упрашивала ее лучшая подруга.

– Не хочу, – улыбнулась Николь.

– То есть ты и представить не хочешь, что ты очутилась на необитаемом острове с интересным мужчиной – честным, надежным и способным поддержать разговор? – удивилась Мэв, поддевая палочками клецку. – Какая тоска!

– Ничего подобного. Может быть, в моей жизни уже есть все, что я хочу. А что? У меня завидная карьера, симпатичная квартирка в хорошем районе и лучшие в мире друзья. Чего еще желать девушке?

– Ну это смотря в каком месте. Я тебе сейчас все объясню. Откуда мне начинать – с головы или с ног? Или с талии? Начну, пожалуй, с талии – там все очевиднее.

– Ой, не надо! И перестань дразнить меня своей клецкой, а не то я ее съем!

Мэв усмехнулась и отправила клецку с креветкой в рот, а затем отложила палочки. Прожевав, она взглянула на подругу скорее сочувственно, чем насмешливо.

– Я не шучу, Никки. Уж три года прошло. Неужели тебе не надоело одиночество?

Под ее взглядом слово «нет» замерло на языке у Николь. Тянулись мгновения, и все слова, которыми она так долго успокаивала себя, вдруг показались ей ложью. Ее жизнь была такая во всех смыслах правильная. Она просто не позволяла себе признаться, что порой в тишине квартиры грудь заполняется гулкой пустотой и что она перестала завтракать на кухне у окна с видом на залив – благодаря которому она и сняла когда-то это жилье, – потому что ей не хочется садиться за стол одной.

Мэв откинулась на стуле и с сожалением проговорила:

– Да, надо было оставить тебе хоть одну клецку.

– Ничего страшного, не переживай. – Николь стала двигать тарелки на столе. – Мне никто не нужен…

– Да ну? А как насчет…

Из телефона Мэв загрохотала песня Ван Халена «Хочу переспать с училкой» – сигнал, что звонит ее брат.

Ура! Николь вздохнула про себя с облегчением, зная, что это надолго. Поскольку назавтра Мэв уезжает по делам, Гаррет не слезет с телефона, пока не получит от сестры клятвенных обещаний выключить перед уходом кофеварку, никого не пускать к себе в номер, не брать конфет у незнакомцев и так далее. Однако рано Николь обрадовалась – Мэв отправила вызов на голосовую почту. Глаза ее озорно блеснули.

– А может, тебе закрутить роман с Гарретом? Терпкое фруктовое вино обожгло горло Николь, точно кислота, ударило в нос. Она закашлялась, прикрыв рот салфеткой. Потом, задыхаясь, хрипло прошептала:

– Что? Не ожидала такого от подруги.

– Ты могла бы поучиться у него чему-нибудь полезному.

– Например? Как лечить воспаление легких или…

– Но-но! – строго одернула ее Мэв. – Он не так уж плох.

– Да что ты? – Николь выгнула бровь. – Его имя пишут на стенах в женских туалетах. И моя мама предостерегала меня от таких мужчин.

Мэв раздраженно прищелкнула языком. Глаза наполнились обидой за обожаемого брата.

– Ой, не надо! Да твоя мать с легким сердцем отдала бы тебя хоть вождю гуннов Аттиле, не говоря уже про Гаррета.

Николь вздохнула, зная, что так оно и есть.

– Скажу тебе по секрету, – продолжала Мэв, – что его имя пишет в туалетах Мэри Ньютон. Это она из мести. Паршивка как-то раз подкатила, думая соблазнить его своими прелестями, а он лишь посмеялся. Вы хоть и незнакомы, но поверь: Гаррет приличный человек.

– Властный, лицемерный, заносчивый, бабник и трудоголик? От кого я это слышала?

– Ладно, не бери в голову, я ведь шучу. Да он бы и не стал с тобой знакомиться. У него принцип насчет подруг сестры.

К счастью, она придерживается схожих принципов. Дружба и мужчины несовместимы. Скольких друзей она потеряла… Людей, с которыми успела сродниться…

– Да успокойся ты! – Мэв щелкнула пальцами у нее под носом. – Я же сказала, что прикалываюсь.

– Зачем тогда эти разговоры?

– Затем, что пора возвращаться к жизни. Нет, не сразу в омут с головой, а осторожно, без фанатизма. Сначала попробуй воду, поброди у берега. Раньше у тебя бывало все слишком серьезно, и это тебя пугает. Понимаю. Но это лишнее. Гаррет, допустим, не меньше твоего боится серьезных отношений, но он совсем не одинок. Он знакомится с девушкой, и после пары встреч они разбегаются. Почему бы и нет?

Да, но последнее такое знакомство окончилось для Николь покупкой свадебного платья, которое она так и не надела, потерей больших денег, черной дырой в душе, отвращением к мечтам и фантазиям и трехлетним одиночеством.

Впрочем, если задуматься, ей даже повезло, потому что ее несостоявшийся брак был в любом случае обречен на неудачу. Но это понимание пришло к ней много позже, уже в Чикаго, куда она сбежала зализывать раны. Ей повезло еще и потому, что здесь она познакомилась с Мэв – однажды в спортзале они оказались на соседних беговых дорожках. Наверное, это следовало считать началом новой жизни. Так или иначе, за три года у Николь не было ни одного флирта. Ни единого. Признаться, она даже не представляла себе, как эта ситуация может измениться. Теперь, видя, что Мэв готовится зайти с другой стороны, она предупредительно подняла руку:

– Послушай, если я действительно встречу мужчину, которому трудно отказать, я обещаю обратиться за помощью к Гаррету. Пусть научит меня, как себя вести. Наверняка у него есть пособие в шести томах по непринужденному светскому общению.

– Ха-ха, смешно, – проворчала Мэв и махнула рукой, подзывая официантку.

– А до тех пор в воду я не полезу!

Глава 1

Поодаль целовалась влюбленная парочка. Николь отвернулась и стала рассматривать отражение заката в окнах верхних этажей.

Она пришла заранее, чтобы помочь другу Сэму, живущему в мансарде под крышей, подготовить все к вечеринке – в честь возвращения из Европы его старшего брата. Она ставила в ведра со льдом бутылки пива, вина и десятки готовых коктейлей, когда из двери выпорхнули эти влюбленные пташки, которые искали тут уединения. Увидев ее, они примолкли, но не смутились, решив, очевидно, что места на крыше хватит всем. Подул вечерний бриз, подхватив шепот и смех, не предназначенный для чужих ушей. Нежности, клятвы, о каких она и мечтать забыла. Даже находиться рядом с ними неловко, будто она вуайеристка какая-нибудь. Николь смяла и сунула в мусорное ведро последнюю коробку из-под пива и снова покосилась на дверь. Гости должны прибыть с минуты на минуту. К Сэму обычно приходят раньше – все любят поглазеть с высоты на Чикаго. Вид здесь потрясающий, особенно на закате.

Послышался сдавленный стон.

Боже, куда бы спрятаться?

Николь плеснула в бокал мартини с лимонным соком и выхватила из сумки телефон. Пришло сообщение от матушки, которая интересовалась ее планами на вечер. Николь бросила телефон на стол, подумав, что надо не забыть позвонить ей утром.

Сегодня ей не хотелось разговоров, упреков, что, мол, часы тикают, а она и пальцем не пошевелит, чтобы превратить свои мечты в реальность. Нет, только не сегодня.

Боже, снова стоны! А еще… Николь украдкой бросила взгляд на влюбленных… Голые руки, ноги…

Ой! Извините…

Она неловко попятилась, прыгнула на узкую лестницу и стремглав побежала вниз, потупившись от стыда. Но на полпути остановилась… Телефон! Она забыла телефон! Николь нерешительно оглянулась, чувствуя свинцовую тяжесть в желудке. Без вида с крыши она обойдется, но без телефона – ни за что. Телефон – это ее жизнь. Контакты, встречи, планы, список покупок, музыка… Мэв, наконец.

Придется вернуться. Ох, как не хочется! Может, подождать пару минут, пока они закончат? Тогда она сможет спокойно забрать со стола телефон – без чувства, что ей нужно вымыть глаза с мылом или записаться на прием к психиатру, чтобы он помог ей забыть увиденное. Сколько уже времени прошло? Неизвестно. Когда у тебя есть маленький розовый смартфон, ты не носишь часов на руке.

Ладно, это просто нелепо. Она взрослая, и телефон ей необходим как воздух! Кусая губы, она повернулась и сделала шаг наверх.

Внизу открылась дверь, кто-то вышел на лестницу. Наконец-то! Это Сэм. Пусть заберет этот чертов телефон и принесет ей!

Но это был не Сэм, ее приятель – тощий, как швабра, блондин пяти с небольшим футов ростом. Это был какой-то высокий широкоплечий незнакомец в белой рубашке поло с закатанными рукавами, который боком протиснулся в узкую дверь. Он обернулся и крикнул кому-то в квартире:

– Я пошел, а вы тут не засиживайтесь! Может быть, стоит предупредить его о том, что происходит на крыше? Николь задумалась на мгновение, подбирая слова, и тут мужчина откинул голову с растрепанными кудрями и взглянул на нее. Странно, но пронзительный взгляд его голубых глаз поразил ее точно молния. Николь окончательно смутилась. Где же она его видела? Мысли забегали в голове. Они точно встречались.

– Вы тоже идете полюбоваться закатом? – дружески улыбнулся мужчина и стал быстро подниматься. – Ну, идемте? – спросил он, задерживаясь возле Николь.

– Да, да, – пробормотала она и беспомощно взглянула на голубой прямоугольник неба в конце лестницы. – Я забыла телефон, когда убежала…

– Убежали?

Может быть, они успели закончить? Как знать?

– Что-то случилось?

– Да! – И Николь спрятала лицо в ладонях.

Сквозь шок и смущение, окутавшие ее точно туман, она почувствовала пульсирующий жар его широкой тяжелой ладони, что сочувственно сжала ей плечо.

– Идите к Сэму. Побудьте с ним.

И он шагнул к ней, намереваясь протиснуться мимо и подняться наверх. Его близость нервировала ее даже больше, чем непристойная сцена, виденная ею на крыше. Каждое его движение вызывало в ней страх и протест.

Стоп… Ведь он спросил, что там случилось.

Ах… с ней ничего не случилось.

– Нет, стойте! – воскликнула Николь, поняв, наконец, что он имел в виду.

Он обернулся и серьезно посмотрел на нее:

– Вы спускайтесь. Я разберусь с этим типом. С каким типом?

Он поднимался, и вот его спина уже закрыла свет вечернего неба наверху.

– Да нет же! – крикнула Николь и бросилась следом. – Дело не в том! Эй, подождите!

Но голубоглазый незнакомец лишь отмахнулся, не оборачиваясь. Надо его остановить – иначе она просто умрет от стыда. Что же делать?

– Секс! – крикнула Николь.

О боже, это вышло по-дурацки. Мужчина остановился, обернулся и растерянно взглянул на нее.

– Простите?

Она подскочила к нему с бешено бьющимся сердцем, но отнюдь не потому, что запыхалась от беготни по лестнице. Да они с Мэв пробегут и марафон на своем тренажере, пусти им в это время по телевизору сезон «Игры престолов». Сердце билось от смущения и отчаянного желания остановить ее незнакомого защитника, пока он не сбросил кого-то с крыши.

Николь судорожно сглотнула, всплеснула руками, помедлила еще секунду, ожидая, что в голову придет какая-нибудь спасительная мысль, но мысль не шла, и спасения не было. Тогда она виновато взглянула на незнакомца и пробормотала:

– Они там… ну… занимались любовью. И все. Извините… и спасибо вам… Вот.

Никогда еще ей не доводилось наблюдать, чтобы глаза менялись столь стремительно, как у этого парня. Его глаза были поистине зеркалом души. В них по очереди отразились все эмоции, испытанные им в одну секунду: шок, облегчение, удивление, а затем проблеск интереса, что задело какую-то давно молчащую струну у нее внутри.

Резкий и хриплый вскрик расколол воздух между ними. Щеки Николь зарделись, точно закатное небо наверху.

– Вот черт, – буркнул мужчина, и вдруг его сконфуженное лицо показалось ей до ужаса смешным. И при всей неловкости ситуации Николь не выдержала и рассмеялась.

– Вот и я о том же! Не надо туда ходить… но мне нужен телефон. Я испеку вам торт, если вы мне его принесете.

Мэв испечет этот торт. Да и вообще – будь она здесь, ничего подобного не случилось бы.

– Торт?

– Да, а что?

– В этом смысле я избалован. У меня в семье есть мастерицы печь торты. А у меня к вам предложение. Может быть, вы сами сходите за телефоном, а я предупрежу остальных гостей?

Бедняга понятия не имеет, от чего он отказывается. Ну что ж, нет так нет. Тогда торт достанется ей, ведь, когда Мэв вернется из командировки, торт обязательно будет.

– Что ж, хорошо.

На обратном пути ее снова ждал неловкий момент, когда они, бормоча извинения и приподнявшись на цыпочки, расходились в тесноте, потому что ее спаситель и не думал спускаться, а дожидался ее на лестнице. Затем он, облокотившись на перила, сказал:

– Признаться, я уж собирался вынуть блокнот и записывать.

Николь покачала головой, едва сдерживая улыбку, щекочущую уголки губ.

– Что? Не стоит. Я бы дала вам копию рецепта. Хотя, может быть, пока рано.

И попятилась, хотя ей совсем не хотелось уходить.

– Ну еще бы! – усмехнулся он. – Именно об этом и говорит ваш милый румянец. Ишь как вы зарделись! А вам идет – особенно на закате.

Они оба посмотрели вверх. Закат был великолепен. Снизу долетали тихие звуки музыки, вплетавшейся в приглушенный городской шум. Вокруг было удивительно мирно, спокойно. И пока последняя яркая полоска не погасла над горизонтом, они, не шевелясь, стояли и смотрели.

А потом незнакомец издал глубокий удовлетворенный вздох.

– Потрясающе, правда? – спросила Николь, которой становилось не по себе от этой интимной тишины.

Он сунул руки в карманы, задумчиво смерил ее взглядом и согласился:

– Да, пожалуй.

– Смею предположить, что вы нечасто любуетесь закатами.

– Нет, не то чтобы… – сказал он с кривой усмешкой, сутуля плечи, – но все как-то не до красот. Вообще. Все недосуг остановиться и оглядеться вокруг.

Будто бы простые слова, самые обыкновенные, и все-таки то, как он произнес их – будто делая невольное признание, – тронуло ее, даже взволновало.

– Понимаю. Многие мелочи проходят мимо, если нарочно не обратить внимания. Но потом, когда наконец их замечаешь, они перестают казаться мелочами.

– Наверное, – резко и отчего-то пренебрежительно рассмеялся он, не спуская с нее испытующего взгляда голубых глаз. – А какие это, по-вашему, мелочи?

«Да вот хоть такие, как сейчас», – подумала Николь.

Надо было отвернуться, отшутиться, перевести разговор на другую тему, чтобы при помощи какой-нибудь ничего не значащей болтовни отдалиться, поставить между ними барьер. Но впервые за три года ей не хотелось этого делать.

Наверное, она сошла с ума. Она не знает этого парня. Не знает ничего о нем, кроме того, что он очень занятой человек. Настолько занятой, что ему редко удается остановиться и оглядеться вокруг. И все же есть в нем что-то знакомое. Будто они и впрямь встречались! И его слова заставляют ее задуматься о собственной жизни. О тех мелочах, которых и она избегает, боясь последующих осложнений.

– Что же вы молчите? – спросил он с улыбкой, и вокруг глаз разбежались морщины. – Ну да ладно, как бы там ни было, похоже, что это не последний наш с вами закат.

– Похоже, – согласилась Николь и снова предательски покраснела. Ему явно нравилось вгонять ее в краску.

Однако он пришел на вечеринку в честь возвращения Джесса совсем не для того, чтобы подцепить тут девушку.

Даже мысли об этом не возникало.

Ему просто хотелось развлечься, пообщаться с друзьями, поторчать на крыше. Наконец у него появилось для этого время.

Последние шесть лет он возвращался домой после работы и, наскоро перекусив, шел прямиком в кабинет, где его снова ждала работа. В хороший день он мог заниматься делами по очереди, но чаще всего приходилось выполнять несколько дел одновременно.

Он устал.

Теперь, когда диплом лежит у него в кармане, он наконец-то может после работы посидеть с друзьями и вообще делать, что ему захочется. А тут эта девица.

Несчастная и растерянная. И все такое. У него четыре младших сестры, и жизнь научила его в любой непонятной ситуации подозревать худшее. Слава богу, он ошибся.

Только к тому моменту, когда стало ясно, отчего она выглядит такой беспомощной и ранимой – в сущности, по вине его собственного воображения, – в нем проснулся интерес. Он успел оценить ее женственность.

Она стояла, освещенная слабым сумеречным светом, и смотрела на него с удивлением в глазах, понимая, что она ему нравится. А может, и правда?

– Эй, там, наверху! – раздался грубый оклик, прерывая его мысли. Один из гостей – его старый приятель – выскочил на лестницу. – Сэм сказал, что ты здесь, но я не поверил.

– Чувак! Это ты!

Ее карие глаза стали совсем круглыми от удивления.

– Выходит, это все ради вас?

– Может, и так, – отвечал он с широкой улыбкой, увидев знакомые лица. – Как давно я вас не видел, ребята!

– Что ж, тогда не буду вам мешать…

Он тронул ее за локоть, поймал ее взгляд, который сначала ускользал от него, но потом, поколебавшись, робко вернулся.

– Спасибо вам за закат.

– И вам, – тихо ответила она, высвободила руку и стала спускаться в квартиру Сэма.

Потом его окружили, крепко хлопнули по плечу, зазвучали смех, приветствия и шутки.

– Черт тебя подери, Гаррет! Ты тут всего четверть часа, а уже склеил очередную жертву! Ну ты даешь, приятель!

Гаррет только покачал головой. Ну уж нет, хватит с него.

Глава 2

Прижимая телефон к груди, с бешено стучащим сердцем, Николь помчалась вниз. Приткнулась в углу на площадке и позвонила Мэв:

– Я, кажется, попробовала воду…

– Подожди… что? – воскликнула Мэв. – Что ты говоришь? – Она как будто не верила собственным ушам. – О боже, скорее рассказывай!

– Это случилось тут, на лестнице, – начала Николь. – Нет, сначала я вышла на крышу, а там еще никого не было… нет, были двое… А я просто любовалась закатом. И тут смотрю, а они…

– Стоп! – крикнула Мэв. – Не трать мое время попусту. Мне эти двое до лампочки! И закат тоже! Мне все равно, какова была температура поверхности крыши, сколько окурков валялось вокруг и можно ли было от них прикурить. Меня интересует мужчина! Мужчина, понимаешь? Подробности! Какой он? Каков из себя? Брутальный? Неженка? Рост, вес, глаза! Рассказывай. О боже, ну почему я сейчас в Денвере?

Николь смущенно вздохнула. И впрямь почему так всегда получается? Когда Мэв нужна ей больше всего, ее нет рядом? Поговорить бы с ней сейчас по скайпу… Здесь так неудобно… Ей пришлось вжаться в стену, потому что мимо прошла большая группа гостей.

– Это что – допрос? Кстати, как твои переговоры, Мэв? – спросила Николь, жалея, что не отложила разговор…

– Парень, Никки! Рассказывай, садистка!

– Хорошо, хорошо, – вздохнула Николь. – Слушай… он необыкновенный. Очень обаятельный. Из тех мужчин, на которых сразу обращаешь внимание, в нем определенно что-то есть. Высокий – выше шести футов. Не красавчик, но по-мужски очень привлекателен. А глаза… Он как посмотрел на меня… Ах, словами не передать!

– Как это – не передать? Не увиливай, продолжай, мне это нравится.

С усмешкой покачав головой, Николь оперлась о стену и изложила все, что успела запомнить о незнакомце в течение двух минут, что они толкались на лестнице. Выслушав ее, Мэв громко и откровенно расхохоталась.

– И это ты называешь «попробовать воду»? Ну ты и фантазерка! Ты преувеличиваешь, Никки.

Николь даже обиделась, но виду, конечно, не подала.

– Я не утверждаю, что подцепила его! Просто он мне очень понравился. Со мной такого давно не случалось! Тебе ли не знать? У меня было такое чувство… особенное. Одно дело, когда мы всей компанией идем куда-нибудь – ты, Сэм, я, Джесс и остальные, а это совсем другое, понимаешь? Между нами в воздухе как будто искры носились!

Помолчав, Мэв озадаченно проговорила:

– Хм… искры, говоришь? Хорошо, но дальше-то что? Продолжение следует? Он пригласил тебя на свидание?

– Секундочку. – Николь опять вжалась в стену, пропуская новых гостей, следующих на крышу, и бегло здороваясь. – Понимаешь ли, мне кажется, что он приезжий. Я его раньше тут не встречала. Он друг Джесса, это точно, но, похоже, откуда-то из пригорода.

– Час от часу не легче, – со вздохом проговорила Мэв. – Что ж, давай подведем итоги. Ты знакомишься на вечеринке с неким приезжим мачо, который сыплет искрами и все такое. Словом, он жуть как тебе понравился. – Мэв снова вздохнула. – Почему бы не взять быка за рога, пока он не уехал? Ты понимаешь, о чем я?

– Понимаю, – буркнула Николь, чувствуя, как горят щеки. – Чего ж тут не понять? Нет, я не хочу. Серьезно, мне это не нужно.

Страдальческий вздох на том конце длился целую вечность, но Мэв – это не Мэв, если отчаяние не служит ей затем, чтобы скрыть иронию. Николь знала это, как никто.

– Ах, Никки! – укоризненно фыркнула Мэв. – Неужели тебе не хочется развеяться, развлечься? Подумай, какой шанс ты упускаешь!

Николь молча хмурила брови, скользя угрюмым взглядом вверх-вниз по стене.

Нет. Ни за что! Подумаешь, пара минут. Мимолетность, безделица, не более.

Мимо снова потянулись гости. Николь быстро закончила разговор, пообещав держать подругу в курсе всех событий и оперативно снабжать новыми сплетнями.

Ну и толпа! На крыше уже яблоку негде упасть, а народ все прибывает. В сутолоке его и не разглядишь… Да это и к лучшему, не стоит им встречаться.

Но не успела Николь так подумать, как взгляд ее невольно заскользил по лицам – мимо друзей, знакомых, в поисках незнакомца, который, сам того не подозревая, уличал ее во лжи.

И вдруг – вот же он! Удивительно, что она так долго его не замечала, ведь он на голову выше многих. Ах, эти ярко-голубые глаза… Их взгляды встретились…

Вдруг все повернулись к двери, радостно закричали и захлопали, приветствуя появление Джесса, который смотрел вокруг с удивленной улыбкой. Сэм подскочил к брату и крепко его обнял. В последний раз Николь встречала Джесса перед отъездом, два года назад, и успела позабыть, как они с братом похожи. Оба худые, светловолосые, жизнерадостные…

Полюбовавшись на братьев, Николь обернулась в поисках своего голубоглазого героя – но тот уже исчез в толпе.

Веселье было в полном разгаре, гостей набилось столько, что люди разве что не падали с крыши – впрочем, как обычно на вечеринках у Джесса и Сэма, которые неустанно расширяли круг знакомств. Гаррет поболтал со старыми приятелями, поделился планами на ближайшую неделю, условился о новых встречах и вдруг – увидел ее.

Николь. Вот как ее зовут.

Он узнал ее имя из разговоров и уже целый час на все лады мысленно повторял его.

Что ж… подходящее имя для девушки с блестящими карими глазами, с копной ярко-рыжих кудрей.

Длинноногой девушки в узких джинсах и полосатой блузке с маленьким аккуратным бантиком.

Так прошли несколько часов. Целый вечер они провели в толпе друзей и знакомых, близких и не очень. Болтали, смеялись, делились новостями – общаясь то с одним, то с другим гостем, и если за это время им случалось переглянуться, то они быстро отводили глаза, чтобы вскоре снова встретиться взглядами. Под конец у него было ощущение, что их мимолетные взгляды дали ему куда больше, чем все слова, сказанные в продолжение вечеринки.

Постепенно эти взгляды, намеки, обрывки фраз стали обретать форму, складываться в привлекательный женский образ. Да, такие женщины, как Николь, определенно в его вкусе. Она умна, общительна, любит смеяться и шутить, умеет тонко подтрунивать над собой и другими. Красива, но не заносчива. А ее улыбка… от ее улыбки у него возникает чувство, которому нет названия. Это и впрямь что-то новенькое.

Он хочет ее, но не так, как прочих женщин, с которыми знакомится где-нибудь в баре. Не для того, чтобы, как обычно, поболтать, выпить, закусить и лечь в постель – хотя, сколько он себя помнит, знакомства с женщинами неизменно проходят по этому сценарию. Других знакомств он не может себе позволить. Нет времени. Он слишком занят работой – у него своя строительная компания, которую он вывел в лидеры строительного бизнеса в штате. А еще учеба в колледже. А еще четыре сестры, за которыми глаз да глаз, а иначе жди беды.

Но Николь заставила его хотеть большего, пробудила в нем любопытство, желание продолжить общение. Как-никак интересная женщина. А вдруг из их знакомства что-нибудь получится? Что-нибудь… легкое, без последствий. Непринужденные, но полноценные отношения. Ненадолго. Но по-настоящему.

Ну и прочее. Гаррет привычно представил себе такое, отчего другой на его месте мог бы и покраснеть. Он представил себе ее рыжие кудри, разметавшиеся по подушке, которые он крутит в пальцах. Как он подминает под себя ее тело, как проникает в ее плоть… Странно, но эти похотливые мечты испарились, не успев полностью завладеть им. Потому что ему хотелось большего. И быстрее.

Николь отсмеялась, вздохнула, глядя на него темными глазами из-под угольных ресниц. Ее взгляд не был ни игрив, ни расчетлив. Не был этот взгляд и откровенно соблазнительным – к таким он потерял интерес еще лет десять назад. Она смотрела на него задумчиво, созерцательно-вопросительно. И даже смущенно.

И будь он проклят, если ей это не к лицу. Все-таки она чертовски хороша, особенно когда так глядит.

Разговор отчего-то зашел о фильмах, снятых в Чикаго. Все стали наперегонки вспоминать названия, и Гаррет с готовностью включился в игру. А потом, поймав взгляд Николь, он еле заметно кивнул, приглашая ее отойти в сторону, в тихий уголок на крыше, где они любовались закатом.

Николь сдвинула тонкие брови и закусила верхнюю губу, всем своим видом выражая сомнение.

Ах, что она с ним делает! Как он ни сопротивлялся, все его ощущения устремились в пах. По крайней мере, пока он не заметил у нее в руках этот дурацкий телефон. Большой палец проворно скользил по экрану и… Что она делает? Набирает текст? Это еще что за фокусы?

Он сразу вспомнил свою сестру – та тоже не расстается с телефоном. Телефон – это ее «линия жизни», помощник в принятии важных решений, которому она доверяет больше, чем родному брату. Что это значит? Неужели Николь спрашивает совета у подруги, стоит ли ей отойти в сторону и поговорить с ним?

Да, он очень хотел продолжать отношения, но теперь…

Минуточку… Какого черта? Зачем она поднимает телефон? Она фотографирует?

Пока все спорили, засчитывать ли фильмы Джона Хьюза, снятые в пригородах, Николь сосредоточенно смотрела на экран, пытаясь сделать хороший кадр. И вдруг объект съемки, находящийся ровно посередине, сдвинулся влево и стал стремительно увеличиваться, приближаться. А потом подошел вплотную – ближе, чем тогда на лестнице.

О боже, он застукал ее, когда она делала фотографию, чтобы отправить ее Мэв! О, какой позор!

Николь стыдливо потупилась. Прошло не менее минуты, прежде чем ее взгляд медленно заскользил вверх – по широкой груди под оксфордской рубашкой, по соблазнительно-голой коже на шее – и, наконец, достиг голубизны его глаз, приобретшей сейчас стальной оттенок. Сердце у нее упало.

– Чем вы занимаетесь, а?

С трудом сглотнув комок в горле, Николь покачала головой.

Чем она занимается? Фотографирует какого-то незнакомца, потому что не доверяет своим чувствам? Потому что глазеет на него безотрывно и ей необходимо мнение эксперта насчет его достоинств. Подруги, которая знает ее лучше, чем она сама. Мэв.

Может быть, это глупо, но тем не менее факт.

И все-таки жаль, что она не успела послать снимок… Секундой позже это стало очевидно, потому что сильная ладонь обхватила ее запястье – бережно, но уверенно – и заставила опустить телефон.

Кожа на запястье сразу нагрелась – будто через него проходил слабый электрический разряд и сообщался ей. Приятное ощущение. Даже слишком. А ведь ее сто лет уже никто не держал за руку. Если кто касался – то чисто случайно. Как все-таки хорошо, когда кто-то такой большой и сильный держит твою руку в своей теплой руке. И как ей этого не хватает!

Он наклонился и шепнул, омывая ей ухо своим дыханием, точно теплой волной, отзывающейся щекоткой в затылке и мурашками на спине:

– Эй, Горячка!

Тепло в запястье усилилось.

– Я не знаю, что это получилось… – забормотала Николь. – Мужчины обычно… не знаю… – Пытаясь подобрать слова, Николь быстро провела языком по нижней губе и увидела, как опасно темнеют его глаза. – В вас есть что-то необыкновенное.

Может быть, решительность, с которой он бросился защищать незнакомую женщину. Или мускулы, делающие его похожим на молотобойца, что не мешает ему убедительно спорить о мировой экономике или доказывать, что Лея из «Звездного пути» куда лучше Ухуры. Или его умение замечать и ценить простые радости жизни? Или его шутки, слыша которые она хохочет, будто они знакомы сто лет?

Или, может быть, его взгляд, скользящий по ее волосам, отчего ей кажется, что он пропускает их сквозь пальцы?

А может быть, все еще проще: с ним она чувствует себя женщиной и видит в нем мужчину. Впервые за несколько лет.

Смех, точно скрипучий гравий, вырвался из глубин его груди, и пальцы, сжимавшие запястье, начали медленно поглаживать его снизу вверх.

– Да и в вас что-то есть. Что-то необыкновенное. Уж не хотите ли вы пойти куда-нибудь, чтобы подобрать этому название?

Пойти куда-нибудь? Сердце у нее остановилось.

Да что же это такое? Он не дает ей времени ни попробовать воду, ни быстро окунуться у берега.

Он сразу толкает ее в глубину, с обрыва в омут! И самое страшное… она снова заглянула в его сверкающие синие глаза… что это ее чертовски привлекает!

Ах, если бы только Мэв была здесь! Почему ее нет, когда ее помощь нужна, как никогда? Ей срочно требуется совет подруги, проницательной авантюристки, искушенной в искусстве увещеваний…

Впрочем… зачем ей Мэв? Она и сама понимает, что этот парень – именно то, что ей нужно. Видно же, что он любитель простых радостей жизни, о которых она так истосковалась. Можно не сомневаться, что Мэв одобрила бы ее выбор. Его тут все знают, и он точно не маньяк-убийца. Кажется, он живет за городом, к северу от Чикаго, что повышает ее шансы, в случае чего, быстро от него отделаться.

Разбежались и забыли.

Без последствий.

Ах, момент настал, она готова!

И с каждой минутой нетерпение ее возрастает!

На губах Николь заиграла улыбка.

– Хорошо, идем.

Глава 3

– Хорошо, идем.

Гаррет заранее знал ее ответ. Не успела она ничего сказать, а он уж догадался, видя, как замирают ее карие глаза, чувствуя перемену в воздухе и отклик собственного тела на его первую победу.

Он огляделся. По крайней мере дюжина гостей с неприкрытым любопытством наблюдали за ними. Он предпочел бы обойтись без лишнего шума, но так уж сложилось.

– Что ж, идем. – Он взял ее за руку, и они вышли.

Если бы Николь обернулась, она увидела бы удивленно поднятые брови, ехидные усмешки и вытаращенные глаза. Но она думала только о том, куда бы пойти, чтобы поговорить. Наедине, а не со всей толпой гостей разом. Кажется, поблизости есть кафе, работающее допоздна… Так или иначе, они сейчас это выяснят.

Внизу под лестницей Николь спохватилась:

– А вам, наверное, надо было попрощаться с друзьями?

– Нет, обойдутся, – ответил Гаррет. Джессу он позвонит завтра. Остальных ребят так или иначе увидит на будущей неделе. – А вам?

Николь нерешительно качнула головой.

– Может быть, вас беспокоит, что мы вышли вместе у всех на виду? – спросил Гаррет, очень надеясь, что он ошибается.

Николь рассмеялась:

– Мне двадцать шесть лет, а не шестнадцать! Гаррету показалось, что ее смех отдает нервозностью.

– Просто для меня все это очень необычно, и поэтому я стараюсь держать себя в руках!

Черт, как она мила! Гаррет провел большим пальцем по ее ладони и заговорщически шепнул, наклоняясь:

– А иначе что?

Ему нравилось играть с ней, дразнить ее, наблюдать, как краска заливает ей щеки. Но когда Николь подняла голову и посмотрела ему в глаза, румянца, который он надеялся увидеть, не было и следа. Выражение ее лица стремительно менялось от растерянности до решимости. О чем она, интересно, думает?

Гаррет откинул прядь волос, лежавшую у нее на лбу, и тут над верхней губой снова мелькнул кончик розового языка. Нет, это уже слишком. Безлюдная лестница, полумрак, и этот рот, сводящий его с ума. Он немедленно должен увести ее отсюда и затащить к себе в…

Стоп. Не так быстро. С ней так нельзя, на этот раз он будет действовать иначе.

Но, видя ее глубокие карие глаза, которые искали что-то в его лице, он чувствовал, что его выдержка вот-вот лопнет, как туго натянутая тетива. Сопротивляться мягкому пленительному нажиму ее тела было выше его сил.

– А иначе вот это, – пробормотала она, и ее дыхание шелковой бабочкой коснулось его щеки. В следующее мгновение она уже целовала его, и кончик ее языка трепетал между его губами, словно намекая, что он целиком в ее власти, что он больше не тот мужчина, которым он хотел стать для нее, а тот, которого хочет она.

Проклятье!

Он взял ее одной рукой за талию и подул в чувствительное место ниже уха. Подождал, пока ее тихая дрожь и сладкий запах захватят все его ощущения, и спросил:

– Этого ты хотела?

От страсти и нетерпения Гаррет не говорил, а глухо рокотал.

– Я так долго боялась отношений, трудностей и из-за страха многого лишилась в жизни, – сказала Николь. – Простые радости проходили мимо меня. Но этого я не упущу.

– Не упустишь, обещаю.

Десять минут спустя, среди вздохов, смеха и поцелуев, они добрались до квартиры Николь. Гаррет повернул в замке ключ, который она ему дала, дверь распахнулась, и они, не разжимая объятий, ввалились в прихожую. Тут Николь отступила и окинула его взглядом. Ее глаза сверкали, из распахнутых губ вырывалось тяжелое частое дыхание, и от одного взгляда на ее горящие румянцем щеки Гаррета накрыло новой волной возбуждения. Он схватил ее, поднял и крепко обнял, и она со смехом обвила его ногами.

– Боже, какая ты красивая! – стонал Гаррет, не решаясь пока прижать ее к стене.

Николь расстегивала пуговицы на его рубашке, обнажая его мускулистую грудь и живот.

– Да и ты неплох!

Дверь в спальню была открыта. При виде ее аккуратной кровати с сиреневым рисунком у Гаррета возникла небывалая эрекция. Да, он очень голоден. Он хочет секса, ее плоти. Он хочет ласкать ее розовое тело и слышать, как она стонет и всхлипывает под ним. Он хочет всего. И даже большего. Того, что настанет потом – когда он выжмет из ее тела последний стон страсти.

Гаррет опустил ее на кровать, а сам навис над ней, опираясь на руки. Она по-прежнему обнимала его ногами за пояс.

– А я ведь даже не знаю, как тебя зовут. Гаррет открыл было рот, чтобы назвать свое имя, но что-то в глубине ее темных глаз заставило его повременить с ответом. Что-то возбуждающее. Уголки его губ поднялись вверх.

– Но ведь тебе так больше нравится, верно? – лукаво прорычал он. – Я же вижу.

В ответ она издала полустон-полувсхлип, услышав который он чуть не кончил. А он-то думал, что она достигла предела своей сексапильности.

Ах, как ей повезло повстречать такого мужчину. До чего он хорош, аж слюнки текут. Он ее спаситель. Тот, кто вернул ей способность наслаждаться простыми радостями жизни. Он мечта, фантазия, которую она наконец-то может себе позволить. С ним возможно приключение, авантюра, о которых она раньше и помыслить не смела. Причем это совершенно безопасно. Потому что она даже не знает его имени. Чем ценен незнакомый мужчина? С ним не заведешь серьезных отношений, не станешь строить совместных планов на будущее и не разочаруешься, когда они не осуществятся.

Они проведут вместе одну ночь, не более. Одну безумную ночь, чего ей подсознательно хотелось все три года. Если задуматься, то и четыре. Нет, она не станет вспоминать. Это совершенно лишнее, когда такой шикарный незнакомец наклоняется, чтобы поцеловать ее грудь. Нельзя упустить ни секунды своего счастья.

Тем временем Гаррет поднял к ней голубые глаза, и его губы сложились в лукавую улыбку.

– Какой милый бантик, – хрипло пробормотал он, – так и просит, чтобы с ним поиграли. – И зубами принялся теребить бант на ее блузке. – Ах! – Бант развязался.

Николь и не догадывалась, что ее розовый бюстгальтер настолько сексуален, но, услышав его хриплый возглас, зарделась еще ярче. Потом Гаррет стал поочередно обдувать ложбинку между ее грудями и ласкать ее языком, так что ее живот несколько раз томительно содрогнулся. Ее тело изнемогало от вожделения, желания страстных горячих объятий, но он по-прежнему лишь дразнил ее. Он нависал над ней, опираясь на колени и руку, пока язык орудовал у нее на груди. Она выгнулась навстречу, словно прося его быстрее сорвать с нее бюстгальтер и все остальное. Но Гаррет не торопился. Теперь его язык устремился вверх – обвел ключицу, скользнул по шее и снова надолго облюбовал местечко за ухом, которое никогда ранее не было столь чувствительным, как сейчас.

– Я хочу тебя голой, Николь, – сдавленно рычал он среди тяжелого грохота ее сердца, пока его рука нащупывала на животе край ее блузки.

– Ты знаешь мое имя? – удивилась Николь.

Стащив с нее блузку, Гаррет отбросил ее в сторону и уставился на грудь под узким розовым бюстгальтером.

– А ты моего не знаешь. Николь судорожно сглотнула.

Так надо, эта мера безопасности, последний форпост против этого мужчины, который сделал с ее телом нечто небывалое. Она и не догадывалась, что способна на такое. Впрочем, он, кажется, не собирается ее захватывать. Он забавляется, дразнит ее, ведет с ней сексуальную игру и только.

Одно незаметное движение – и застежка впереди открылась, следом открылась и задняя. Бюстгальтер упал, обнажив ее груди с тугими сосками, вожделеющими его ласки. В его голубых глазах сверкнула молния. Ей казалось, что еще секунда промедления – и она лишится чувств.

– Я сказал, голой, Николь.

Глава 4

Попятившись, Гаррет стянул с нее джинсы, окинул откровенно оценивающим взглядом ее наготу и лишь потом начал раздеваться сам. Когда он снял рубашку, Николь, с безумными глазами и пересохшим горлом, вскочила и стала ощупывать эту широкую равнину его мускулов, досель скрывавшуюся под одеждой.

Это не тело, а произведение искусства. Ни дать ни взять греческий бог. Подлинное воплощение мужественности и силы. Что-то будет дальше? Ее пальцы спустились вниз по бугристому прессу и добрались до ремня.

Гаррет терпеливо ждал, пока ее дрожащие пальцы расстегнут пряжку и молнию на джинсах, словно угадав ее стремление быть активным участником игры, а не пассивным объектом его ласк, которые не прекращались ни на секунду. Ее плечи, шея, спина – его руки были повсюду. Подушечки его больших пальцев обследовали ее подбородок, щекотали изгиб нижней губы, ямочку у шеи, а Николь тем временем пыталась спустить его джинсы. Это вышло не сразу, потому что тут она столкнулась с препятствием в виде его эрекции. Наконец, джинсы оказались на бедрах, и глазам Николь предстал его истинный размер.

Большой. Под стать его прочим достоинствам. Такой она видела впервые и впервые ощущала такое возбуждение. Ее ладонь сомкнулась поверх, проверяя его твердость и длину.

– Николь! – раздался хриплый стон.

Она подняла взгляд – и ее обожгло голубое пламя, горевшее в его глазах. Бешеное пламя, создававшее удивительный контраст его бережным прикосновениям. Он словно предупреждал, что сейчас опрокинет ее на спину, накроет ее всем телом и с бережностью будет покончено.

Хорошо. Скорей бы.

Она не дыша смотрела, как он снимает и швыряет прочь джинсы и туфли, вертит в руках презерватив и… бросает его на простынь, не надев.

Что? Неужели он из тех парней, которые ненавидят презервативы или вспоминают о них в самом конце? Впрочем, это не важно. Николь была так захвачена волшебством происходящего, что готова была забыть обо всем на свете. Не хватало еще разговоров о защите и безопасности.

Но Гаррет успел перехватить ее удивленный взгляд и нахмурился.

Вот черт. Похоже, объяснений не избежать.

– Э-э-э… а ты его наденешь, да?

В его глазах мелькнуло нечто похожее на смущение.

– А как же! – серьезно отвечал он. – Я не стану рисковать. Это нам ни к чему.

Гаррет говорил с неподдельным убеждением. И это было невероятно… сексуально. Почти так же, как его полуулыбка, скрывавшая некий секрет, который он готов был раскрыть.

– Что? Ты думала, игры уже закончились? Николь молчала, не желая признаваться, что в прошлом все «игры» проходили между надеванием и снятием презерватива.

– Я… не знаю…

Гаррет стал целовать ее, затем легонько подтолкнул и опрокинул на кровать.

– Ничего подобного.

У нее вырвался нервный смешок – потому, наверное, что все тело трепетало от вожделения. И тут его рука скользнула к ней в пах, и пальцы вошли в глубину ее плоти. Погружались все глубже, глубже, медленно и уверенно, а затем двигались обратно – и так несколько раз, а подушечка большого пальца вращалась снаружи, дразня напряженно пульсирующий центр ее томления.

Очередной толчок пальцев в ее горячей мокрой плоти… Это было выше ее сил.

– Пожалуйста… – тихо застонала Николь, – мне нужно…

– Что? Хочешь еще?

Его губы сомкнулись вокруг одного соска. В ответ вместо слов горло Николь издало влажный всхлип.

Похоть обуяла ее, тело пульсировало в ритме движений его пальцев.

– Я хочу тебя…

Тело ее содрогалось, расплавленный огонь в жилах толкал ее к самой последней черте.

– Я хочу тебя. Давай, давай, давай… – шептали ее губы.

Но он, казалось, намеренно уводит ее от этой черты. Его руки вдруг замерли, кровать просела – его вес сдвинулся в сторону. Николь в панике вытаращила глаза. Не может быть! Он не может остановиться! Садист!

– Ты куда?

Но он не собирался уходить, он просто принимал более удобное положение между ее ног. Он раздвинул их шире – так, что с любым другим мужчиной заставило бы почувствовать свою беспомощность, уязвимость, – но только не с ним. Даже когда он приподнял ее и положил ее бедра к себе на плечи. Даже когда он взглянул ей в глаза и сказал:

– Сейчас.

И затем его рот накрыл ее, и язык начал повторять движения пальцев и рук, которые только что были там… но по-другому. Совсем иначе. Интенсивнее, ярче, мощнее, резче и одновременно мягче. Все вместе. Он нырял внутрь, возвращался, он лизал, щекотал, покусывал, выписывал сложные узоры. Заставлял ее стонать, вскрикивать, умолять. В какой-то момент он сосредоточил свой натиск, свою мощь, все свое искусство в одном… особо изнывающем, вожделенно трепещущем… месте.

Она падала. Долго. Сладко. Мучительно. Как никогда в жизни.

Может быть, это все благодаря анонимности. Точнее, частичной анонимности, раз уж он знает ее имя. Это имя он снова и снова повторял глубоким рокочущим голосом, который отзывался в каждом ее нерве, точно он не говорил, а лизал ее своим мокрым языком. А потом он лег сверху, дабы она ощутила на себе вес его тела, и стал целовать ее в шею – нежными, долгими поцелуями. Ей подумалось, что он смакует ее, подобно тому, как он смаковал закат.

О нет. До боли знакомый трепет в груди, желание обнять его, крепко прижать к себе… Только не это. Хотя… может быть, это обычное следствие выброса эндорфинов, а вовсе не то, чего она испугалась. Словом, непонятно. Чтобы разобраться, требуется эксперт. Мэв, наверное, права: ей следует обратиться к специалисту… Удивительно, что ее вообще донимают подобные мысли, когда она лежит в постели со своим голубоглазым незнакомцем…

– Гаррет, – раздался над ее головой его густой низкий голос.

Николь вздрогнула, трепет из груди спустился в желудок, где осел куском свинца.

– Что случилось? – удивился он, почувствовав перемену. Затем поднялся на локтях и посмотрел на нее.

Боже, это знакомые глаза. Выходит, предчувствие ее не обмануло.

– Это очень веселая и приятная игра, и я не хочу, чтобы ты беспокоилась по поводу того, что не знаешь моего имени. Меня зовут Гаррет.

– Гаррет… Картер? – Горло сжалось от страха услышать ответ, который она знала заранее.

– А мы разве встречались? – насторожился он.

Да, встречались. Она его знает. Наверное, Гаррет прочитал это у нее на лице, потому что он болезненно вздрогнул… поднялся и отошел в угол. Взяв с кресла легкое одеяло, он бросил его Николь и быстро натянул джинсы – она и обернуться не успела.

– Не знаю, что ты обо мне слышала, Николь, но сегодня я…

Он осекся, обводя взглядом ее волосы, разметавшиеся на постели, ее лицо, затем уставился в книжный шкаф напротив. Николь поняла, что привлекает его внимание: там большая фотография с прошлого Рождества – она и Мэв улыбаются в камеру.

Гаррет неуверенно шагнул вперед с застывшим от изумления лицом.

– Николь? – Гаррет захлопал глазами.

Она спряталась под одеяло, стыдясь своих торчащих сосков и того, что это Гаррет сделал их такими. Его пальцы, губы, зубы, язык…

– Никки Дэниэлз?

Гаррет Картер, брат Мэв, тот самый, что меняет женщин, как перчатки.

Невероятно, но факт.

Гаррет растерянно взъерошил волосы и, спотыкаясь, побрел по комнате. Вид он имел не менее смятенный, чем ее мысли и чувства. Ясно было только одно: можно не беспокоиться по поводу возможных последствий вроде душевной травмы и прочего. А в остальном ситуация на редкость дурацкая. Ну и посмеется же Мэв! Она такая. Насчет Мэв тоже можно не беспокоиться – их дружба ничуть не пострадает от этого досадного недоразумения.

– А это что такое? – поинтересовался суровый голос – тот самый, что минуту назад нежно повторял ее имя.

Он смотрел на мобильный телефон у нее в руке, который она взяла почти машинально, чтобы набрать сообщение для Мэв.

– Мой телефон. – Ее линия жизни, помогающая преодолеть неразбериху в мыслях. Ей срочно необходима Мэв. Николь все ей расскажет, а заодно и убедится в ее поддержке. Между ними не должно быть недоразумений… Таких, как это.

– Вот как, Никки? Значит, телефон?

Что? Она удивленно выгнула бровь. Она для него уже Никки? Неужели напрашивается на знакомство? Но не успела она ответить, что это его не касается, как снова последовал вопрос:

– Что ты с ним делаешь?

– Пишу сообщение Мэв, а что? Он подошел и схватил ее за руку.

– Черта с два! Ты хочешь отправить ей мою фотографию.

– Какая ерунда! – возмутилась Николь. – Неужели ты думаешь, что я фотографировала тебя, пока ты занимался этим…

Гаррет попятился, складывая руки на груди.

– Нет, но… Но ты же успела заснять меня там, на крыше!

– Нет, ты мне помешал. Хотя, я полагаю, сейчас мы оба об этом жалеем.

Конечно, с Гарретом она узнала такое, о чем раньше не могла и мечтать, но ничто на свете не стоит ее дружбы с Мэв.

– Ты считаешь, что Мэв предостерегла бы тебя насчет меня?

– Не сомневаюсь. Сам подумай!

Наверное, у Мэв были на то свои причины, но она так или иначе не скрыла бы от Николь, кто этот человек.

– Да что ты говоришь! – Он иронически изогнул темную бровь. – Мне ли не знать Мэв? Да она бы от хохота не смогла нажать кнопку «отправить».

Пусть у Николь задрожали губы, но все-таки эти слова Гаррета принесли ей облегчение. Хорошо, что он разделяет ее уверенность, что Мэв отнеслась бы ко всему с юмором.

– Хм… может быть, ты и прав.

Гаррет примостился на краешке кровати спиной к ней – не близко, но и не слишком далеко. А Николь тем временем пыталась, не вылезая из-под покрывала, достать свои трусики, лежавшие в изножье. Теперь, когда выяснилось, что Гаррет – это Гаррет, она уже не могла щеголять перед ним голышом. Она тянула ногу до судороги, пока, наконец, пальцы не нащупали этот скомканный кружевной лоскуток. В этот момент он обернулся, опираясь на одну руку, невольно демонстрируя напряженные мышцы своего торса, и удивленно взглянул на нее:

– А что ты делаешь?

– Одеваюсь.

Он нахмурился. Под его суровым взглядом Николь скорее юркнула целиком под одеяло, дабы ни сантиметра ее наготы не осталось на виду.

– Так ты правда не знала, кто я? – спросил он, поднимаясь с кровати.

– Нет. А не то я бы бежала от тебя со всех ног, – ответила она и добавила, спохватившись: – Не в обиду будет сказано.

Но он, кажется, не обиделся.

– Нет, все нормально.

– В смысле?

– Я уж было подумал, что ты это на спор или еще что-то.

– Я? – От удивления Николь даже села. – И это ты мне говоришь? Дамский угодник?

Гаррет так и остолбенел – в расстегнутых джинсах, голый по пояс, босоногий, с копной взъерошенных черных кудрей. И если бы не сжатые челюсти и злой прищур глаз – ни дать ни взять модель из порножурнала.

– Что? Как ты меня назвала?

Он забегал по комнате, а потом остановился напротив, сунув большие пальцы в карманы джинсов, отчего расстегнутые джинсы съехали до неприличия низко.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что во всем виноват я?

Николь слабо взмахнула рукой, не зная, как объяснить. Три года она никого к себе не подпускала, и тут вдруг, откуда ни возьмись, явился парень, которому она с нежностью отдалась. И если это не некое сексуальное волшебство с его стороны, то тогда вообще непонятно, что это такое.

Глава 5

Гаррету хотелось грязно выругаться, но он лишь скрипнул зубами и ущипнул себя за переносицу. Первый раз в жизни он попадает в такую неприятную историю.

Хотя нет – бывало и хуже. Гораздо хуже.

Когда он был совсем юнец, старшие друзья знакомили его с разными девушками, и те его частенько отшивали.

Тут, по крайней мере, случайность.

Никки! Не напрасно у него возникло предчувствие… Как будто они с ней знакомы, виделись где-то… Еще бы! Ведь Мэв все уши ему прожужжала: Никки да Никки… лучшая подруга.

Та самая Никки, что приехала в Чикаго из Милуоки. Работает бухгалтером в одной из крупных компаний – по словам Мэв, не работает, а вкалывает с утра до ночи. В кино предпочитает боевики мелодрамам, читает все, что под руку подвернется, – от научной фантастики до биографий, обожает кексы с арахисовым маслом и кукурузные чипсы. Она любит включить радио и подпевать (фальшиво), когда никого нет рядом. А еще эта Никки шарахается от мужчин. Давно. Уж три года как.

Ну а он-то чем ее взял?

Она притащила к себе в дом незнакомца и легла с ним в постель. Ну и ну!

Эти разговоры о простых радостях жизни – вот что их свело.

Так он думал, чувствуя неприятную тяжесть в желудке и холод в ногах.

– Э-э-э… Гаррет?

Мышцы на его спине пошли волнами. Он обернулся и увидел, что она сидит, прижимая к груди этот чертов телефон, будто какое сокровище.

– Извини, но я не стану лгать Мэв о том, что произошло.

Неужели она думает, что для него важно, узнает Мэв или нет. Ничуть.

– Если она вздумает тебя дразнить, то тебе придется мужаться.

Что? Мужаться? Он громко рассмеялся. Никки определенно одна из подруг его сестры, ибо лексикон выдает ее с головой.

– Пусть дразнит сколько угодно, я ее не боюсь. – Тут он покривил душой, потому что Мэв будет беспощадна, она в этом деле профессионал, прошедший его школу. Ну что ж, он переживет.

– А в чем тогда проблема? – спросила Николь, подтягивая одеяло повыше.

Проблема? Женщина, которая всего двадцать минут назад была открыта, обнаженна и прекрасна, без смущения отдавалась ему, буквально била его шпорами, прося не останавливаться, – лучшая подруга его сестры, у которой три года не было секса и которая сама затащила его в постель, – теперь смущенно прячется от него под покрывалом. Вот такая проблема. Это просто ужасно. Он кашлянул и ответил:

– Ты достойна лучшего.

А его собственное разочарование? Он чувствовал себя обделенным. Они могли бы отлично провести ночь. Нет, не то чтобы она ему чем-то обязана (этого еще не хватало!), но веселье прервалось так внезапно… Она все-таки чертовски хороша. И умна. И с ней легко – но не так, как с теми, что были у него последние пятнадцать лет. Она все понимает, и ей нужно от него не больше, чем ему от нее. Пару часов. Иногда.

Признаться, у него даже промелькнула мысль, не сходить ли им как-нибудь в кино и все такое – ну как в колледже. Николь он, конечно, не предложил. Ей незачем об этом знать. Она бы и не поверила – судя по тому, что с легкостью обозвала его дамским угодником.

Черт, наверное, ей приходилось слышать о нем не самые лестные отзывы. Значит, она заранее была настроена против него. Но и к лучшему, потому что она близкая подруга Мэв, а подруги Мэв для него табу. Уж слишком много возникнет хлопот и ограничений, о которых не ведаешь, пока вращаешься среди женщин другого рода.

Вряд ли с ней возможны легкие, ни к чему не обязывающие отношения. Потому что это грозит осложнить их отношения с Мэв. И не то чтобы он ищет развлечение на одну ночь… вовсе нет… но и спутницу жизни он тоже не ищет. Словом, он готов время от времени любоваться с ней закатом, однако не готов увезти ее в этот закат. Он просто хочет встречаться. Редко – он покосился на Николь – и так, чтобы каждая встреча неповторима. Тем не менее он сказал:

– Послушай, Никки, ты удивительная девушка, но я не завожу романов с подругами сестры. Это мое правило.

Теперь она сидела, наклонившись в его сторону, и даже не догадывалась, как соблазнительно выглядит ее тело, прикрытое от смущения тонким покрывалом. Гаррет старался не задерживать взгляд на проблесках плоти между складками ее покрова. Только что ее тело было у него в руках, он до сих пор чувствовал его пальцами и губами – круглое, мягкое, сочное, созданное для того, чтобы ласкать, лизать, сосать и покусывать.

Раздалось повелительное покашливание, в котором слышался вопрос: что вы так уставились, мистер? Гаррет отвел взгляд – прочь с запретной территории.

– Ладно, я знаю, что бесишься, – сказала она, и его рука, растиравшая напряженные мышцы шеи, замерла.

– Что? – Он удивленно поднял брови, думая, что ослышался. – Что ты говоришь?

Она дернула голым плечиком и повела рукой, будто прогоняла муху.

– Но это ты зря, ей-богу, – продолжала Николь. – У меня, например, не было никаких ожиданий в отношении того, чем это все кончится. Честно тебе говорю.

Ага, вот оно что!

– Тебе нет нужды обманывать меня, Никки. Я думаю, мы с тобой знаем…

– Нет, Гаррет. Я не знаю, что ты там обо мне знаешь или думаешь, что знаешь, но…

– Я знаю, что прошло три года. А до этого великого воздержания у тебя было двое парней, и оба раза ты собиралась замуж, причем оба раза неудачно. Так что, судя по имеющимся сведениям, ты любительница серьезных отношений. – «А серьезные девушки не в моем вкусе», – мог бы добавить Гаррет, но не стал.

– Хорошо. Тогда я сделаю вид, что мне плевать, откуда ты наслышан о моей личной жизни. Я подожду, пока ты уйдешь, и позвоню твоей сестре, чтобы обсудить с ней эту проблему. Поговорить о порядочности, о доверии между подругами…

О боже… Только не это. Вот чем все оборачивается… Гаррет поднял руку, желая показать, что он не желает во все это вмешиваться, но было поздно. Шею и плечи Николь залила краска совсем не того оттенка, который ему так полюбился.

– Что? – резко бросила она в ответ на его упреждающий жест.

Час от часу не легче. Вот и неприятности пожаловали, а все потому, что он по глупости до последнего скрывал свое имя.

– Не сердись на Мэв, пожалуйста. Я просто поинтересовался у нее, с кем она проводит время, кто ее друзья, и она рассказала мне кое-что. Я хотел убедиться, что она не связалась с кем-нибудь… Ну… что ты, например, порядочная… серьезная девушка.

Николь нахмурилась, и Гаррет поспешно прибавил:

– Нет, не то чтобы мое мнение о тебе изменилось…

– Ты бы лучше помолчал, Гаррет.

Да, она права. Ему лучше скорее убираться и подумать, как умилостивить свою младшую сестренку, которая скоро узнает, что он поссорил ее с лучшей подругой. Да вот только он не может уйти, не убедившись вначале, что с Николь все в порядке. Он провел с ней каких-то пару часов, а ответственность тяжелым грузом уже легла ему на плечи. Она доверяла ему. Она пустила его к себе в постель…

– Знаешь что? Давай считать все, что сегодня произошло, несчастным случаем, – предложила она, убирая за ухо рыжую прядь, – обоюдной ошибкой. Давай забудем об этом. Мы так редко встречаемся, что это будет нетрудно. Считай, что ничего не было. Так или иначе, мы не собирались поддерживать отношения.

Гаррет сморгнул. Ну уж нет. Это она из гордости хочет выглядеть сильной. Но ее карие глаза смотрели на него спокойно и уверенно. Какова, однако, ирония судьбы. Первая женщина, с которой ему захотелось иметь нечто «большее», заявляет, что он не более чем статист на одну ночь. Ерунда, казалось бы, но почему-то жуть как обидно.

Усилием воли прогнав эти мысли, Гаррет кивнул, соглашаясь, потом шагнул к ней, взял ее за подбородок и поцеловал в лоб.

– Мне очень жаль, что так вышло, Никки. Она посмотрела на него с едва сдерживаемой улыбкой:

– А мне нет. Не о чем тут жалеть.

Два часа спустя Николь окончательно смирилась с тем, что уснуть ей сегодня не удастся. И Мэв, словно почувствовав это, позвонила ей по скайпу. А может быть, она почувствовала (даром, что на другом конце страны), что должна срочно объясниться с Николь – после их с Гарретом разговора, когда Николь узнала, что лучшая подруга направо и налево разбалтывает секреты ее личной жизни.

Вот отчего Николь сидела за столом, уставившись в экран ноутбука, и смотрела, как Мэв взволнованно бегает по гостиничному номеру в одной футболке по колено, служащей ей в поездках ночной сорочкой.

– А что я такого рассказала? Можно подумать, я выложила в Твиттере твой интимный дневник или еще что, – оправдывалась Мэв. – Нашла чем меня попрекнуть, в самом деле!

В ответ Николь возмущенно подбоченилась и отправила Мэв через киберпространство самый свирепый из своих взглядов, на какой только была способна.

Но вскоре Мэв сдалась. Руки, упрямо сложенные на груди, повисли вдоль тела, как две макаронины, а тело под тяжестью вины рухнуло на диван.

– Ладно! Извини! Напрасно я рассказала ему, что у тебя уже три года не было мужчин. – Мэв сконфуженно фыркнула. – Но я, право, и сама не знаю, как это случилось. Гаррет необычный человек, не такой, как все. Если уж он что захочет узнать, то узнает, будь уверена. У него талант вытягивать из людей информацию. Он такой терпеливый, выдержанный, сочувствующий – не хочешь, а все ему расскажешь.

Слышали, знаем, но это ничуть не оправдывает Мэв.

– Моя личная жизнь никого не касается, понятно? Никого, и его в том числе.

Боже, а как сконфуженно он смотрел на нее, когда вешал ярлыки «серьезной» и «приличной» девушки! Она привела к себе домой незнакомого человека, не спросив его имени, который с ходу обвинил ее в том, отчего она пытается отмыться последние три года. Ну и дурак же он! Она не ищет себе жениха, ей ничего не нужно – особенно от него. Пусть измышляет о ней что ему заблагорассудится, ей плевать.

Подумав так, Николь глубоко вздохнула.

Мэв нахмурилась и подперла голову рукой.

– Да знаю, знаю. И мне очень жаль, что так вышло. Но теперь, когда вы познакомились, ты сама видишь, что он за человек. Он это умеет.

– Послушай, если он так волнуется о тебе, то почему ему нет дела до того, с кем ты дружишь?

Мэв задумчиво уставилась в потолок.

– Нет, почему же? Поверь, всех моих парней он лично попробовал на зуб. Но подруги – другое дело. От подруг он бежит как от чумы. Не только моих, но и подруг Бетани, Карлы и Эрин тоже. Потом, у него просто нет времени. Последние три года он пахал как проклятый, да еще и учился. Я сама его почти не вижу.

Ага, мозаика начинает постепенно складываться. Конечно, он очень занят. Мэв рассказывала ей, что Гаррет сначала дал сестрам возможность учиться, отдал все долги по их кредитам и лишь потом смог заняться собственным образованием.

– Вот что он имел в виду, когда говорил, что пытается вернуться к простым радостям жизни.

При этих словах Мэв вдруг оживилась, расправила плечи и поинтересовалась:

– Да ну? А что он еще говорил?

Но Николь не захотела впутываться в их семейные отношения и предпочла вернуть разговор к прежней теме:

– Я знаю, что ты не станешь ни с кем обсуждать проблемы, которыми я с тобой делюсь, поэтому я очень удивилась, услышав такое от Гарретта. И давай договоримся, что впредь…

Мэв замахала руками:

– Клянусь! Больше никогда! Ни слова о тебе!

– Ни единого слова? – Николь выгнула бровь. – Как ты себе это представляешь?

Мэв загадочно улыбнулась и склонила голову набок.

– Да, задача, в общем, не из легких. Это же Гаррет… И теперь, когда он с тобой познакомился, я уверена, что по отношению к тебе у него появилось чувство ответственности. Это значит, что он будет частенько тобой интересоваться.

Николь так и открыла рот от удивления.

– Ну знаешь ли…

– Да, да, таков он, мой братец. Вот так мы и живем.

– Мэв!

Подруга радостно вскочила с дивана и ринулась прямо под камеру.

– Ну что? Мир-дружба-кофе-сливки?

В холле пронзительно заверещал телефон. Боже, в такую рань!

– Я знаю, что ты дома, Гаррет Картер! – сказала Мэв на приглашение автоответчика оставить сообщение. – Сними трубку! Мне нужна твоя помощь.

Гаррет, морщась, приоткрыл один глаз.

Помощь? Что-то случилось? Наверное, лучше ответить, иначе через пару часов она будет здесь. Ткнет ему в грудь маленьким твердым пальчиком, нахмурит брови и обвинит в том, что он обманул ее в самых лучших чувствах, что он предал ее и разочаровал. Куда легче выслушать все это по телефону.

Гаррет открыл второй глаз и спустил ноги на пол. Одной рукой взял трубку аппарата, стоящего на тумбочке у кровати, другой стал растирать лицо.

– Ты еще раньше не могла позвонить, Мэв?

– Ты один?

Он шумно выдохнул, пытаясь сохранять спокойствие.

– В смысле – один? Сейчас только… – он прищурился, глядя на часы, – пять минут шестого. Мы расстались всего три часа назад. Ты считаешь, что по дороге домой я подцепил еще кого-то?

Красноречивое молчание в трубке давало понять, что она этого не исключает.

– Да, черт подери, я один. Кстати, Мэв, я понятия не имел, кто она такая.

– В отличие от остальных, кто там был, – прошипела Мэв. – Что ты вообще делал на вечеринке у Сэма?

– Это все в честь возвращения Джесса. Ты знаешь Джесса? Он мой приятель, художник и путешественник, брат Сэма. Он два года мотался по всему свету. Значит, Никки близко знакома с Сэмом?

– Он из нашей компании. Мы видимся с ним раз в неделю, по крайней мере.

Услышав это, Гаррет нахмурился и окончательно проснулся.

– Постой-ка… что у вас за компания? Неужели мои бывшие одноклассники?

– Брось, Гаррет. Мы все время ходим куда-нибудь с Сэмом и другими. Они теперь больше мои друзья, чем твои.

– Что ты сказала?..

– Да ты никак удивлен? – захихикала Мэв. – Мы давно тусуемся вместе, но никто не решался тебя просветить на этот счет, зная, что ты охраняешь своих сестер, как сторожевой пес.

На этот раз молчание затянулось по его вине.

Вон оно что…

Мэв…

И его приятели…

Да это же шайка пошляков и сплетников, это от них пошло прозвище «дамский угодник», это в их кругу считается доблестью подцепить девицу на ночь и даже проходит своеобразное соревнование по этому виду спорта.

А теперь они окучивают его младшую сестру…

И все его обманывают!

– Подожди, ты не подумай чего плохого… Это не Джой и другие. Это Сэм, иногда Рейф и Митч. И ни с кем из них у меня ничего нет и не будет, не волнуйся.

Гаррет – сквозь стиснутые зубы – издал вздох облегчения. И затем еще с полминуты ему не удавалось разжать челюсти.

– Эй, эй, братишка! Дамский угодник, ты не уснул там? Предатель сестринского доверия, ты меня слышишь?

Ну вот, Мэв в своем репертуаре: устроит скандал и не моргнув глазом валит все с больной головы на здоровую. Не позавидуешь парню, который на ней женится.

– Мэв, дай мне прийти в себя, ладно?

Она громко прищелкнула языком. Гаррет представил себе ее нетерпеливую позу и капризно надутые губы. Он помнил ее такой с шести лет. Конечно, в то время она дулась не на него, тогда он был ее героем и защитником. Он всегда вступался за нее перед старшими сестрами, от которых ей влетало за привычку без спроса таскать их вещи.

– Готов?

– Валяй выкладывай.

Гаррет встал с кровати, решив, что после такого разговора заснуть ему уже не удастся, и отправился на кухню приготовить кофе и поискать еще что-нибудь к завтраку.

– Мне все не верится, что ты брякнул Никки, что знаешь, сколько лет у нее не было секса. Это просто скандал! Ты ведь уже понял, кто она, и все равно! Это тебя не остановило! Как ты мог проболтаться?

Гаррет молча включил кофеварку, чертыхаясь про себя – так, чтобы сестра не слышала. Он знал из опыта, что возражать Мэв, когда она настроена так воинственно, – подобно самоубийству. Хотя и мог бы справедливости ради напомнить ей, что она первая обманула доверие Никки.

Первая чашка кофе подошла к концу, когда Мэв замолчала, и стало понятно, что она не просто набирает в легкие воздуха, а ждет его ответа. Гаррет отставил чашку в сторону, провел ладонью по столешнице, собирая хлебные крошки, и спросил:

– А как она вообще? Я понимаю, она бесится, что ты рассказала мне ее секрет, но в остальном как?

Мэв снова замолчала, и на этот раз Гаррет не взялся бы предполагать, чем конкретно вызвано ее молчание.

– Нормально в общем… а что? – подумав, ответила сестра.

– Я спрашиваю, потому что она из тех девушек, что приемлют только серьезные отношения. – И как их только угораздило встретиться? Это в высшей степени несправедливо по отношению к ним обоим. Никогда еще он не попадал в такую неловкую ситуацию…

– Брось, Гаррет! Она не ищет серьезных отношений. О чем, я уверена, она тебе сразу и сказала.

Верно, сказала. Может быть, ему просто не понравилось, как это звучит. Или не хотелось верить, что такие отношения возможны… между ними.

– Слушай, не сходи с ума. Точно тебе говорю: Никки в порядке. Уж я-то ее знаю. Ничего другого от тебя ей и не надо было. Ну… разве чтобы на твоем месте был кто-то другой.

Ну спасибо тебе, Мэв.

– Она хотела доказать себе, что способна получать удовольствие от жизни без всей этой тягомотины с белым платьем. И доказала. А ты не переживай, – захихикала Мэв. – Но в следующий раз, надеюсь, она прежде всего поинтересуется у мужчины, как его зовут.

В следующий раз…

Закрыв глаза, Гаррет представил себе, что Николь лежит на кровати и ее большие карие глаза смотрят… не на него.

Проклятье!

Он налил еще полчашки кофе и тут же выплеснул его в мойку. Хватит пить кофе, пора начинать новый день.

– Да. Надеюсь, что так и будет.

Глава 6

Николь разбила пирамиду и загнала в лузу шестерку. Биток аккуратно остановился у бортика позади четверки. Отлично! Мэв наблюдала, нетерпеливо постукивая ногой по ножке стула. Николь опять склонилась над столом, готовясь к следующему удару.

– А ты делаешь успехи!

Николь остановилась и подняла голову:

– А? Что?

– Да ничего, – пренебрежительно отмахнулась Мэв, поджимая губы – явный признак того, что на уме у нее недоброе.

Трудно поверить, сколько стычек произошло между ними за минувшую неделю. Но тем не менее. Неделя с тех пор, как она ощущала горячие губы Гаррета на своих губах, тяжесть его тела…

– Ты наконец правильно держишь кий – конец крепко лежит у тебя в ладони, а средняя часть скользит между пальцами. Сразу видно, что практиковалась…

Николь открыла рот от изумления и покраснела. Краска медленно заливала ее шею и лицо, и она ничего не могла с этим поделать. И промазала.

– Ах, черт! – воскликнула Мэв. – У тебя же вся позиция рассыпалась.

Николь снова наклонилась, сосредоточилась…

– Целься точнее.

Конец кия снова ушел в сторону.

– Мэв!

– Что? Что я такого сделала? – с довольным видом возразила подруга. – Разве я виновата, что у тебя такая реакция?

Николь дождалась, пока она приготовится, облокотилась на стол и сказала:

– Знаешь, Мэв, удар в пуле – это еще не все. Кий тоже имеет большое значение. – Лицо Мэв исказилось от ужаса.

– Хватит, Никки!

– Нет, ты послушай. Недавно мне попался просто замечательный кий. Сейчас я тебе расскажу все по порядку. Началось с того, что я…

– Перестань! – взвизгнула Мэв.

Раздался стук шаров: восьмерка ударила единицу и двойку, и боек скатился в лунку.

– Черт, я проиграла, – буркнула Мэв.

– И поделом тебе, мошенница! – Николь торжествующе откинула волосы за спину.

– Ну да, ну да, – ворчала Мэв, которая с трудом переносила поражения и всегда стремилась взять реванш. Впрочем, дулась она недолго. Вскоре улыбка и хорошее настроение вернулись к ней. – Что тебе принести из бара?

– На твой выбор.

Мэв вдруг поднялась на цыпочки и театрально вытянула шею.

– А кого я вижу возле стойки? Гаррет? Николь так и обмерла. По спине побежали мурашки.

– Эй, Никки, может быть, Гаррету будет интересно услышать рассказ о том замечательном кие. Поделись с ним своими ощущениями. Кстати, он не откажет, если ты попросишь у него помощи в практике.

И с этими словами Мэв отправилась в бар.

Нет, не может быть! Его здесь нет.

Но Мэв не обманывала ее. Поскольку Николь не сразу отважилась поднять глаза, то сначала она увидела ботинки, затем ноги в коричневых брюках карго, обтянутый серой футболкой мощный торс. Затем лицо. Он смотрел на нее с полуулыбкой, вопросительно приподняв одну бровь, точно ожидал ответа на некий вопрос.

– Ага, – усмехнулся Гаррет. – Мэв в своем репертуаре.

Николь издала вздох облегчения, только сейчас почувствовав, что сдерживает дыхание. Может быть, все обойдется.

– Точно.

– А вы и вправду говорили о киях или…

Нет, не обошлось. Раньше она не подозревала, что можно поперхнуться чужими словами, но ей это удалось. У нее было чувство, что она проглотила ожерелье из каменных букв, которые забили ей рот и горло, так что она не может сделать вдох.

«Нужно соврать что-нибудь, – подумала она, чувствуя, как его взгляд выжигает дорожку на ее горячих щеках, на шее, спускается на грудь… – И все будет хорошо».

Николь сунула руку в карман, вынула пару четвертаков и ответила, нервно подбрасывая монетки на ладони:

– Ну да, мы обсуждали пул – шары, кии, все такое.

Гаррет лишь криво усмехнулся:

– Вот как? – Он шагнул к ней, приобнял ее за талию, наклонился и хрипло шепнул ей в ухо: – А что еще вы обсуждали?

На нее пахнуло ароматом чистой мужественности: запах мыла, кожи и еле уловимый запах стружки.

– Да… ничего.

Она попятилась и едва не упала, но он крепко держал ее.

– Ну это враки, – рассмеялся Гаррет, хитро подмигивая ей, – ишь как ты раскраснелась.

После этих слов Николь почувствовала, что время поворачивает вспять. Флирт, томление, приступ страсти – как в ту ночь. Лестница, объятая сумерком, темные тени. Его губы, руки, тело… его имя.

Гаррет.

Николь зажмурилась, отчаянно пытаясь сосредоточиться на настоящем.

– А что ты здесь делаешь?

– Меня Джесс пригласил. – Он кивком указал на столик поодаль, где сидела их компания. Пока они с Мэв играли в пул, подтянулись новые люди. – Я не ожидал встретить тебя здесь.

Получается, что он хоть и не избегает ее, но и не ищет встреч. Конечно, ведь она девушка на одну ночь.

– Я тоже не ожидала. – А иначе причесалась бы получше, накрасилась и надела бы платье. Но не затем, чтобы эти большие руки лезли к ней под юбку. Нет!

Николь встряхнула головой.

– Но я-то не собирался приходить, – продолжил Гаррет, – это Джесс меня вытащил. Я могу спокойно уйти, если тебе неудобно.

И вдруг позади раздался ледяной голос Мэв:

– Разве я тебе не говорила, что Никки все равно, здесь ты или нет. – Мэв сунула ей высокий бокал с ромом и колой. – Не будь таким занудой, Гаррет!

Не совсем так, но где-то недалеко от истины. Хорошо, что Мэв догадалась ему это объяснить. И судя по смеющимся глазам Гаррета, он нисколько не обиделся на выпад своей младшей сестренки.

– Как прошла твоя поездка в Денвер? – спросил он, поворачиваясь к ней.

– Нормально, – она пожала плечами, – как обычно. На следующей неделе я туда возвращаюсь.

Слушая их диалог, половину из которого она уже знала наизусть, Николь мысленно недоумевала: ну как можно было не узнать Гаррета? Она ведь не раз видела его фотографии в старых альбомах Мэв.

Впрочем, большинство фотографий были сделаны давно, чуть ли не в детстве, и оттого, наверное, он ей и показался незнакомым.

Пока он разговаривал с Мэв, Николь поняла одну важную вещь: находиться в компании Гаррета не так сложно, как она вначале опасалась. Его свободное и непринужденное поведение показывало, что он не хочет причинить ей неудобств. Увидев ее, он по-дружески поздоровался, и все… Никаких намеков на то, что произошло между ними неделю назад.

Мэв не обманула ее, говоря, что ее брат – большой мастер общения. Можно, наверное, счесть благом полученный у него урок.

Гаррет стоял спиной к бару и смотрел на Николь у бильярдного стола, где она готовилась совершить удар. От напряжения у него пересохло горло и язык прилип к нёбу. Она сделала шаг в сторону, плавно нагнулась, оперлась рукой о стол, шире расставила ноги… Все мужчины в баре вожделенно глазели на нее, но только он один знал, каково это – быть у нее между ног. Он знал, что чувствует ладонь, ласкающая ее живот, и язык у нее во рту. И Гаррет им завидовал, потому что они могли хотя бы думать, что в реальности это все не так хорошо, как рисует их воображение. А он не мог.

Судя по разочарованному возгласу, удар был неудачный. Николь махнула рукой Мэв, которая болтала с двумя незнакомыми парнями навеселе. Гаррет присмотрелся: парни вроде бы безобидные, но черт их разберет – вначале они все такие. Сестра, казалось, не без удовольствия принимает их ухаживания. Она молодец, компанейская девчонка. Как Николь.

Но все-таки между ними есть существенная разница. Мэв трещит и смеется без умолку, игриво откликается даже на самые неуклюжие комплименты, ну а Николь просто не замечает их, хотя тоже мила и дружелюбна. Ни капли флирта с ее стороны. Когда один из парней коснулся ее, желая привлечь внимание, она весьма уверенно отвела его руку. По-дружески. Что ж, и таких девушек он видел. Это тоже игра, вроде тяни-толкай. Но Николь, похоже, не играет. Она просто и доходчиво отшивает просителя, без слов дает понять, что шансов у него нет.

– Эй, Гаррет! Как ты тут?

К нему подошли Джесс и Сэм.

– Да вот, все думаю, как ей удалось меня отшить. – Он кивком указал на Николь.

– Ой, и не говори! – с наигранным ужасом воздел руки Джесс. – Я тоже раз вздумал за ней приударить, да только ничего не получилось! Мол, друг ты мне и все тут!

Всегда веселый и искренний, Джесс был одним из тех немногих старинных приятелей, с которыми Гаррет поддерживал общение. В первое время после смерти отца, когда, казалось, весь мир рушится вокруг Гаррета, когда он падал с ног, пытаясь успеть повсюду, где в нем нуждались, именно Джесс пришел ему на помощь. Он помогал всем, чем мог, хотя ради этого ему пришлось изменить свой богемный образ жизни, отказаться от спорта, вечеринок и девушек. Его сестра приходила присмотреть за младшими девочками, чтобы Гаррет мог хоть изредка выбраться отдохнуть. Джесс единственный, кто не принимал участия в соревновании по волокитству. Джесс понимал его. Наверное, тому способствовала его тонкая артистическая натура. Он видел такое, что оставалось незамеченным для мужланов из их компании. Так или иначе, Джесс был настоящим другом, которому Гаррет всецело доверял.

Час спустя Гаррет делал над собой неимоверные усилия, борясь с чувствами, которые, наверное, испытывают маньяки. Он не мог отвести взгляда от ее огненных волос, он тосковал, слыша ее заразительный смех.

– Она со всеми так себя ведет? – поинтересовался он у Сэма, пока Николь дурачилась среди каких-то случайных людей. Гаррет готов был поспорить, что видит их впервые в жизни. Выходит, что она с легкостью вливается в любую компанию и умеет говорить с кем угодно на любые темы.

– В смысле? Так свободно? – Бармен, по знаку Сэма, поставил им еще выпивки. – Ну да, а что? Ну в рамках приличий, конечно. Причем за одним недавним исключением, – Сэм хитро прищурился, – никому не удавалось преодолеть «границу дружбы». Какой-то мерзавец плохо с ней обошелся, и с тех пор она у нас недотрога. Но ты не беспокойся: она постоит за себя, да и мы, если что, в обиду ее не дадим.

Гаррету показалось, что в этих последних словах прозвучал намек. Он покосился на Сэма.

– Ты меня имеешь в виду?

Джесс вдруг фыркнул, зажимая рот рукой. Неужели Сэм защищает Николь от него? Да, так и есть.

– Расслабься, я на нее не покушаюсь.

– Да ты уже покусился. И судя по тому, как ты пялишься на нее целый вечер…

Гаррет хотел было сказать Сэму, что он дурак, но вдруг ощутил толчок, словно кто-то подошел сзади и пнул его кулаком в спину. Он обернулся… и встретился взглядом с Николь. Она смотрела на него, приоткрыв губы и не дыша, и Гаррет на расстоянии почувствовал, как в груди у нее остановилось дыхание. И вдруг – ее шея и лицо жарко и стремительно вспыхнули. Ему подумалось, что, будь он с ней рядом, он мог бы не глазами, но губами определить эту перемену. Он с улыбкой тронул себя за подбородок и беззвучно шепнул: «Горячка». Николь прочитала это по губам и улыбнулась ему в ответ – но совсем иначе, чем парням, пасшимся возле нее весь вечер. От этой улыбки у Гаррета захватило дух, словно от удара в солнечное сплетение. Он повернулся к друзьям, озадаченно качая головой.

– Сдается мне, что вопрос надо ставить иначе, – ехидно заметил Джесс. – Не как ей удалось тебя отшить, а как тебе удалось ее отшить.

Глава 7

– Снова ты? – выгнула бровь Николь.

Она сидела в модном гастропабе в центре города, когда напротив нее за стол плюхнулся Гаррет. Она перестала этому удивляться, поскольку в последние три недели, куда бы она ни пошла, всюду появлялся он. Их встречи стали скорее правилом, чем исключением.

Сначала они оба недоумевали, сталкиваясь повсюду, потом привыкли, потом поняли, что это не случайность, а следствие того, что у них общий круг знакомств. Незаметно они стали искать возможности поговорить наедине, отдельно от остальной компании. И почти всякий раз такая возможность им выпадала.

Они просто болтали. О разной чепухе. Им это нравилось. Это настолько захватывало, что порой они совершенно забывали о времени. А потом, спохватившись, понимали, что давно сидят одни. От этого возникала неловкость. Смех замирал, разговор не клеился, смущали посторонние взгляды, до которых раньше им не было дела. В какой-то момент ее взгляд неизменно начинал скользить по его губам, шее, груди, видной в расстегнутом вороте рубашки… Потом они вспоминали, что уже поздно, что завтра рано вставать, что надо срочно переговорить с кем-то из компании, и быстро возвращались. Наступало облегчение. Наконец-то.

Но теперь, когда длинные ноги Гаррета касались ее под столом, будя фантазию, заставляя представлять себе, как они сплетаются вместе в один жаркий узел, Николь поняла, что облегчение наступит не скоро.

– Горячка, – тихо позвал он. Никто не слышал, все оживленно болтали о своем. Но если бы кто-то посмотрел в их сторону, то страсть в глазах Гаррета выдала бы их с головой.

– Ничего, пройдет, – пробормотала Николь, открывая меню, чтобы укрыться от его взгляда. В отместку он стал настойчивее действовать ногами.

Возможно, в первый раз это была случайность, но сейчас не оставалось сомнений, что он делает это намеренно.

Гаррет плеснул в лицо холодной воды из-под крана, пытаясь остудить кипящую кровь, и посмотрел в зеркало. Напрасные усилия. А он-то думал, что в этом кафе им ничто не угрожает, потому что они не смогут разговаривать. Как же! Когда видишь Николь, ее глаза, то слова совершенно не нужны. Он и без слов много о ней знает. И с каждой встречей узнает все больше и больше. И это, черт подери, ему нравится. Николь, такая красивая, веселая, умная, заботливая, щедрая, добрая и потрясающая… на вкус. Он ведь помнит ее вкус у себя на языке. Но не судьба. Потому что не хочет ее. И она его не хочет. Они не раз говорили об этом – чаще, чем нужно. Несмотря на то что эта тема давалась им не без труда.

Нет, в местном туалете недостаточно холодная вода. Да и вода не поможет, необходим молоток. Хорошо, что у него своя строительная фирма, где найдется инструмент, чтобы вбить себе в голову правильные мысли.

Гаррет выключил воду и вышел в коридор, но стоило ему издали бросить взгляд на Николь, как вся его решительность испарилась. Он ощутил почти физическое притяжение. В этом-то и проблема: их тянет друг к другу, и это невозможно остановить, пока они не сблизятся, как только могут сблизиться тела.

Вот так.

В зале гремела музыка – люди специально приходили сюда, чтобы послушать гитару. Он смотрел на нее не без удовлетворения, хотя и должен был этого стыдиться, и она смотрела на него большими испуганными глазами, поняв, очевидно, что с ним происходит, будто вот-вот вскочит и убежит. Но только оба знали, что уходить никто из них не собирается.

Гаррет подошел и сел рядом. Николь неловко заерзала. Тогда он зацепил пальцем шлевку ее джинсов, преодолевая порыв сунуть его под пояс, ощутить ее голую кожу, и потащил из-за стола. Они пошли в коридор, а оттуда на лестницу, где музыка не мешала слышать друг друга.

– Нам нужно поговорить, – сказал он. Николь кивнула.

– Я… мне пора. Я вернулся, чтобы попрощаться. Решил сегодня уйти раньше.

Потому что напряжение между ними нарастает. Становится все ощутимее с каждой встречей, с каждым словом, с каждым случайным или не вполне случайным прикосновением. Это просто невыносимо.

– И для этого ты меня сюда привел? – нервно рассмеялась Николь и начала подниматься вверх по лестнице, хотя выход был в другой стороне, внизу. – Ты запер меня здесь, чтобы сказать мне об этом?

Ну… в общем, да. Либо для того, чтобы услышать от нее «нет».

– В ту первую ночь, Николь… Почему ты пригласила меня к себе домой?

Николь остановилась. Они уже говорили об этом. В основном намеками, но эта тема так или иначе неизбежно всплывала в их разговорах.

– Потому что со мной это было в первый раз после долгого перерыва, когда мне не хотелось ничего, кроме дружбы.

Что у него на уме? Зачем он снова об этом спрашивает? Гаррет шагнул к ней и взял ее за локоть. Сколько можно? Сначала это была веселая игра. Притяжение и химия между ними воспринимались как шутка, общая постыдная тайна. Некий курьез, недоразумение, о котором лучше забыть. Это оказалось не так просто. С каждой встречей сопротивляться, говорить соблазну «нет» становилось все труднее. Теперь это уже совсем не шутка. Она хочет его. Вопреки всему.

– Мы поехали ко мне, потому что мне казалось, что это безопасно. Я предположить не могла, что так получится… Ведь я даже не знала, как тебя зовут.

Ах, как она ошиблась! И как дорого обходится ей ее ошибка! Теперь она не только знает, кто он и где его найти, но ей абсолютно необходимо видеть его все время!

– Ну а как насчет… – Его ладонь легла ей на талию, предупреждая дальнейшее отступление вверх по лестнице. Гаррет сделал шаг вперед, и вот уже его дыхание тепло ложилось ей на щеку.

– Что ты делаешь? – прошептала Николь, трепеща ресницами.

– Вспоминаю. Было очень хорошо. Напрасно она так волнуется, когда слышит его слова. К чему все это? Хотя… она никогда не была в себе уверена в сексуальном плане. Ей надо знать, что с ней все в порядке. Ей необходимо это слышать.

– Что – хорошо? Что я не знала, как тебя зовут?

– Нет, все прочее. Ты просто обалденная. Николь едва сдержалась, чтобы не замурлыкать от удовольствия.

Неужели это о ней?

– А особенно… – зашептал Гаррет, наклоняясь к ее уху, – когда ты выгибаешься всем телом, прижимаешься ко мне и тихо так постанываешь от нетерпения.

Во рту у нее мигом пересохло, нервные бабочки, порхавшие в желудке, замерли.

– Ну вот, снова ты… Ах, его глаза… губы…

– Ну да, снова я.

– Я думала, что мы друзья. Мы же договаривались.

– Верно, – кивнул он.

– А что же ты…

Гаррет сунул ладони ей за пояс, туго натягивая джинсы на бедрах, животе и ногах, так что от этой тесноты все ее ощущения резко обострились.

– Мы уже пересекли черту, Николь, – шептал он, – и если хочешь знать, я мысленно пересекаю ее всякий раз, когда вижу тебя. Я все время вспоминаю, как ты стонала у меня в руках, но больше всего мне хочется, чтобы ты звала меня по имени.

– Гаррет…

– Да, вот так.

И затем разделявшее их расстояние, полное неудовлетворенной похоти, недомолвок, сомнений, исчезло, сокрушенное объятиями, жаркими и страстными. Мускулистая грудь Гаррета терлась о ее соски под блузкой, сводя ее с ума. Николь запрокинула голову, из горла вырвался сдавленный стон.

– Да, вот так, – шепнул он ей в губы, и его слова были словно поцелуй. Как легкий шелест листвы в преддверии грома. Предчувствие вкуса, которым невозможно насладиться.

– Гаррет.

И вдруг ее рот оказался в его власти. Его губы и язык задвигались, словно диктуя ей их общие желания. Несколько глубоких проникновений, и она стала бессловесно умолять его о большем: одна рука судорожно вцепилась в рубашку у него на груди, а вторая бродила по напряженной спине, щупала перекатывающиеся под одеждой мышцы. Ее тело похотливо и бесстыдно выгибалось дугой, бессвязные всхлипы и стоны, которые он так любил, рвались наружу. И пока его пальцы все крепче впивались ей в бедра, а язык скользил по ее нижней губе, она познавала такие ощущения, которые мог дать ей только этот мужчина. Потом он схватил ее за волосы на затылке, заставляя откинуть голову, и… она догадалась, что будет дальше.

Его губы округлились, шепча:

– Ну же.

– Гаррет…

Он продолжал тянуть ее за волосы, так что на миг она испугалась, как бы он не сломал ей шею. Но его поцелуй лишил ее страха и последней воли: она со стоном растаяла в его руках. Болью отдался в каждой клетке ее тела, страстно желающего продолжения. Он еще крепче сжал ее, позволяя ощутить силу его эрекции, и его язык снова хозяйничал у нее во рту. Вот этого она хочет! Больше ничего не имеет значения. Еще и еще, глубже и сильнее, до самого сгустка боли, вожделения и отчаяния у нее внутри.

И вдруг он убрал руку, держащую ее сзади за волосы. Она выпрямилась и подняла голову – в его глазах горело голубое пламя. …Нет, это невозможно, он не может остановиться. Она тронула его плечо, волосы, потянулась к нему губами, но прежде, чем успела поцеловать его, он снова отстранился.

Как это понимать? Она слишком увлеклась? Но нет, он не отталкивает ее.

– Идем, идем скорее ко мне в машину. Николь вздрогнула и оглянулась. Она стоит на черной лестнице кафе, вокруг никого… Как ее сюда занесло? Это какая-то ошибка.

– Гаррет, я не могу.

Он кивнул, но отпустить ее и не подумал. Наоборот, схватил ее бедра и поднял, да так проворно и ловко, что ее ноги сами собой обхватили его талию.

Нет, так не пойдет, это надо немедленно прекратить! Потому что Гаррет уже тащил ее вверх по лестнице, бормоча что-то неразборчивое. На верхней площадке он прижал ее к стене и заработал бедрами у нее в паху – она почувствовала себя так глупо, что едва не рассмеялась. До знакомства с ним она ничего подобного и представить себе не могла. И тут его губы жадно впились ей в шею.

– Ах, Гаррет…

Это прозвучало не так, как она хотела, но прежде, чем Николь успела сообразить, где допустила ошибку, произнеся это волшебное слово, ее вновь окутал плотный туман желания, который сгущался с каждым движением языка, бедер и пальцев, дразнивших ее тугие соски.

Потому что да, да, этот парень был чудовищно силен, он держал ее одной рукой, и это невероятно возбуждало, как и миллион других его черт. Ей было даже стыдно признаться себе, что то, как он зажал ее здесь на черной лестнице, ей тоже нравится.

Но это необходимо прекратить. Она должна сделать это усилие, иначе станет жертвой собственного либидо…

– Гаррреттт!

Ах… он, что – опять?

Он снова облизывал ей ухо и утробно рычал. Горячее дыхание обжигало, новой мукой отзывалось во всем ее страждущем теле.

– А ты мокрая, Николь?

Она открыла было рот, но замешкалась, подбирая слова, а Гаррет и не стал ждать ответа. Он просто расстегнул молнию и сунул руку ей в джинсы.

– А-а… ты такая…

Откуда ни возьмись, у нее появилась решимость остановить его.

– Перестань.

Удивительно, что Гаррет услышал, ведь она даже не проговорила, а прошелестела. Нет, она этого не хочет, но придется. Он медленно, словно надеясь, что она передумает, убрал руку. Что ж, пора с него слезать. Ее ноги, обвивавшие его талию, опустились на пол, а затем и пальцы отцепились от рубашки.

Гаррет, страдальчески стеная, уронил голову ей на плечо и сам застегнул ей джинсы. Да, Гаррет таков. И потому она хочет его еще больше. Это, черт подери, проблема. Она пока не готова, вот и все. Парни, что были с ней раньше, научили ее жизни. Первый, Пол, случился, когда они были еще детьми. После него у нее на душе остались всего пара шрамов. Когда он бросил ее, она не очень долго переживала. Но Джоэл обидел ее по-настоящему жестоко. Она испытала настолько сильное унижение, что три года шарахалась от мужчин. Три года ей потребовалось, чтобы осмелиться попробовать воду. Хотя она, можно сказать, окунулась и едва не поплыла. Все-таки она ему не верит. Гаррет с ней ненадолго. Он не заставит ее потерять голову, чтобы потом снова горько пожалеть.

– Николь, – пробормотал Гаррет, – это все, что между нами, оно так просто не закончится.

– Хм… мы просто не даем ему шанса.

– Может быть. – Гаррет с удивлением огляделся, будто не понимал, где они находятся. – Извини. Прямо не знаю, что на меня нашло.

– Да и я не знаю, – усмехнулась Николь. – Боюсь, у тебя сложится обо мне неверное мнение.

– Ни за что, – возразил Гаррет, приподнимая ее подбородок и твердо глядя в глаза.

Он увлек ее вниз, где усадил рядом с собой на ступеньку. Гитарист в кафе играл что-то медленное и сентиментальное. Каждый удар по струнам был пронизан меланхолией, отзывавшейся эхом в сердце Николь. Гаррет сидел молча, упираясь локтями в колени, потом поскреб щеку и заговорил:

– Николь, я сказал, что ничего у нас не получится, что я не хочу этого. Но теперь ясно, что, как бы мы ни старались, это сильнее нас. Слушай, Мэв я беру на себя, идет?

Николь покачала головой:

– Представь себе, ты не единственный, кого волнует благополучие твоих родных.

Мэв – ее лучшая подруга, без которой ей не жить. Кто другой, в случае чего, утешит ее и подбодрит? Она никак не может рисковать их дружбой.

Гаррет удивленно приподнял брови, словно подобная мысль никогда не приходила ему в голову.

– На что ты намекаешь? Что ты разобьешь мне сердце и она в отместку перестанет с тобой дружить?

– Да нет же! – Что-то подсказывало Николь, что сердце Гаррета разбить невозможно, но вот расположение Мэв имеет более хрупкую природу. – Понимаешь, я как-то неосторожно пошутила на твой счет, и я видела ее реакцию. Давно, еще месяц назад. До встречи с тобой.

– И что же это была за шутка?

Черт дернул ее за язык! Зачем она проболталась? Последнее, чего ей хочется, – так это его обидеть. Гаррет пристально смотрел на нее и ждал.

– Я уж и не помню точно, – уклончиво отвечала Николь, – что-то про медицину, вздор какой-то.

– Понятно, – кивнул Гаррет. – Из той же серии, что и «дамский угодник». Наверное, я это заслужил.

Усталая покорность, с которой он принял ее признание, задели ее.

– Гаррет, но тогда я тебя не знала, не то что сейчас!

Он криво усмехнулся.

– Готов поспорить, что произошедшее сейчас, тут на лестнице, лишь подтвердило давние слухи.

Если бы она не была так хорошо знакома с Гарретом и его взглядами, это, возможно, было бы правдой. Но теперь, благодаря их взаимной симпатии, ей казалось, что у них и секретов-то друг от друга не осталось. Конечно, это ее фантазии. Подобные мысли только вредят дружбе.

Так или иначе, Николь не хотела обижать его неосторожным словом или потерять его уважение. Ах, вот когда необходима «линия жизни»! Мэв дала бы ей ценный совет, научила бы, как себя вести, что говорить… Хотя, если задуматься…

– Признаюсь, что я под большим впечатлением, – сказала Николь. – Я всегда подозревала, что слухи преувеличивают твои достоинства… Но черт подери, Гаррет!

Гаррет все-таки Картер, а Картеры любят подтрунивать. У них это первый способ выразить симпатию. И когда Гаррет, запрокинув голову, расхохотался, у Николь отлегло от сердца. Оценил, значит.

– А ну-ка объясни мне снова, Горячка, почему у нас с тобой ничего не выйдет? – спросил он, отсмеявшись.

– Потому что мы не хотим рисковать дружбой с Мэв. А от нее ничего не скроешь. Мне уже приходилось вот так вот терять друзей, и я не хочу, чтобы с ней повторилась та же история.

Ей не забыть, как после разрыва с Полом она увидела в магазине его мать, до того обнимавшую ее, как родную. И как та поспешно выбежала вон, лишь бы не встречаться с Николь. А друзья, которые стали проходить мимо, не здороваясь? Это чувство отверженности, отчуждения было хуже всего. Потом, в Чикаго, она познакомилась с Мэв, которая приняла ее с открытым сердцем, дала ей тепло и понимание, остро необходимые Николь после стольких потерь. Именно Мэв помогла ей тогда преодолеть отчаяние.

Видя, что Гаррет готовится возразить, она подняла руку:

– И еще потому, что ты отличный парень и ты мне очень нравишься. Я не верю всем этим сплетням, что ходят о тебе. Зато знаю, как ты любишь свою семью и как о ней заботишься. Мэв рассказывала мне, что ты можешь сорваться и поехать ночью на штрафную стоянку, чтобы выручить машину сестры, потому что иначе с утра она не доберется на работу. А еще ты знаешь толк в закатах.

– Что я слышу? – удивился Гаррет. – Ты делаешь мне предложение?

Николь покачала головой, втайне сожалея, что это не так.

– Нет, я объясняю тебе, почему у нас ничего не выйдет. Ты слишком хорош, чтобы я могла устоять перед тобой. При этом к серьезным отношениям я не готова, а на другие, похоже, не способна. Я не знаю, как люди это делают, но я не умею. Поверишь ли, Мэв как-то раз в шутку порекомендовала мне взять несколько уроков у тебя, да еще предлагала устроить нашу встречу. Ирония судьбы, верно?

– И что же нам делать? – Гаррет заметно приуныл. – Ну… как справиться с тем, что нас тянет друг к другу?

– Ничего! Не обращать внимания, – усмехнулась Николь, – как мы и договаривались. Надо найти себе другие занятия, и все пройдет. Не стоит нам цепляться друг за друга, это будет большой ошибкой.

– Да-да, я понял. – Гаррет встал и помог ей подняться.

– Ну что, завязываем со свиданиями на темных лестницах? – спросила Николь.

Он медлил, держа ее руку в своей. Затем вздохнул, провел по костяшкам большим пальцем и ответил:

– На сегодня – да.

Глава 8

Они ехали на семейный ужин к Карле. Гаррет сжимал руль до ломоты в суставах, пока его любимая младшая сестренка Мэв трещала без умолку, не догадываясь, что его так и подмывает остановить машину и вышвырнуть ее вон – пусть тащится пешком, если такая умная.

– …А что такого? Я просто говорю, что ты, как обычно, делаешь из мухи слона! Скажите ему, тетя Глория!

Их пожилая тетка Глория, сидевшая рядом с Мэв, лишь отмахнулась. Ее, казалось, больше занимает пейзаж за окном, чем спор племянников, не стихавший всю дорогу.

– Ты считаешь, мне нравится вас всех поучать? – возражал Гаррет. – А что еще мне остается? Если я не предостерегу Эрин от этого проходимца, то кто это сделает? Ты? Бет? Карла? Сомневаюсь! Ведь у вас на уме одни романтические глупости. Да кто он такой, этот тип? Чем он занимается? По-моему, он просто бродяга.

– Он художник! – возмущенно отвечала Мэв.

– Ах, художник! Скажите пожалуйста! А это не его картины висят на распродаже в доме престарелых?

Глаза Мэв сузились от злости.

– Это не важно, Гаррет! Эрин любит его!

В ответ Гаррет лишь презрительно фыркнул.

– Подумать только – я ведь тебя ждала, хотела поделиться новостями! – обиженно бормотала Мэв. – Где ты был, кстати? Ты появляешься только тогда, когда не нужно, и суешь свой нос, куда не просят!

Гаррет скрипнул зубами и сурово посмотрел в зеркало.

– Раньше хотя бы у меня была Николь, – продолжала Мэв, – но в последнее время и она от меня прячется. Сплошные отговорки: устала, много работы и все такое. Мы не виделись недели три, если не больше!

Гаррет крепче сжал руль, так что побелели костяшки пальцев. Некоторое время оба молчали, пока их взгляды не встретились в зеркале у него над головой.

– Что?

– Я думала, она тебе нравится.

– Да, ну и что?

– Знаешь, Гаррет, я всегда мечтала о сестре… Прелестно! Начинаются шуточки в духе Мэв. Ну не чертовка ли?

– У тебя целых три сестры.

– Нет, мне хотелось младшую сестру, а Никки на целых три месяца младше меня.

– Помолчи лучше, Мэв.

– Ах, дорогой, это было бы чудесно, – заявила тетя Глория и потрепала его по щеке. – Никки хорошая девочка, да и тебе пора остепениться.

Да, Никки пользуется большой популярностью среди его родни, этого у нее не отнять.

– Перестаньте, – буркнул Гаррет, – мы не в тех отношениях.

– Да? А в каких же, братец?

К чему эти разговоры? Гаррет сердито посмотрел в зеркало и увидел, что тетка и племянница застыли в ожидании – одна с выражением материнской заботы на лице, а другая – лукавства. Лучше ответить им прямо, чтобы отстали от него раз и навсегда.

– Я не хочу на ней жениться, понятно?

– О господи, ты ей отказал? – расхохоталась Мэв. Вот же язва!

– Нет, я серьезно говорю. Это не потому, что она чем-то плоха. Наоборот, она слишком хороша для меня. Она достойна куда большего, чем я готов ей предложить.

– То есть ты боишься подпустить ее к себе ближе? После того, что произошло с мамой и папой? Ты, наверное, не готов пока думать о браке.

Гаррет терпеть не мог привычки Мэв строить из себя психолога. Тогда он внутренне закипал. При чем тут родители? Правда, у него и впрямь почти нет близких друзей, но это результат его занятости. Странно, что с Николь у них сразу возникло взаимопонимание. Если задуматься, с ней он может разговаривать о чем угодно и откровенно, как ни с кем другим. Но разговоры о Николь даются ему тяжело. Черт бы побрал этого бойфренда Эрин! С него-то все и началось. Выходит, что он защищает Эрин от безответственного, на его взгляд, мужчины, а сам ищет таких же не обремененных ответственностью отношений. Черт, от одной мысли об этом ему стало плохо.

– Почему «пока»? Может быть, я вообще никогда не буду готов. Поэтому мне нужна женщина без пунктика о замужестве. А что Николь? Николь два раза едва не вышла замуж, а это значит, что она спит и видит, как бы наконец осуществить свою мечту.

– С чего ты взял, Гаррет? – Мэв откинулась на спинку сиденья и сложила руки на груди. – Может быть, рано или поздно она захочет замуж, но пока она просто ищет, с кем бы повеселиться. А ты довольно веселый парень. Все так говорят.

Гаррет грустно усмехнулся:

– Но не для Николь.

Они уже все решили. Кстати, проблема не только в них самих, а еще в этой юной леди на заднем сиденье. Да, вот так.

Мэв поджала губы.

– Ты уверен?

– Абсолютно. – Признаться, никакой уверенности у него нет, но он над этим работает.

– Что ж, найдет себе другого, – вздохнула Мэв. – Вокруг нее парни так и вьются.

То есть? Как это?

– Что? – невольно вырвалось у него.

– Ах, да ее приглашают куда-нибудь каждый день. Вчера вот двое коллег по работе… не вдвоем, а по очереди, конечно.

Ну еще бы! Она такая красавица. Наверное, она улыбается им своей особой улыбкой – такую вовек не забыть. Увидев ее улыбку, любой мужчина захочет узнать, отчего она так улыбается, и убедиться…

– Ну ты же знаешь Никки: она хоть и не кокетка, но чертовски мила. Этим-то она и берет, хотя и сама того не понимает. Так вот, а вчера…

Раздался пронзительный гудок, и Гаррет резко повернул руль, шепотом чертыхаясь.

– Будь внимателен, Гаррет! Не забывай, что ты везешь ценный груз.

– Простите, девочки.

Да, нужно собраться. Но Мэв… она достанет любого. Разве нельзя сразу сказать, чем все закончилось?

– Ой, посмотрите, какой дом! – Тетя Глория постучала пальцем по стеклу. – Какие цветы!

– Да, – кивнула Мэв, – мне тоже нравится.

Гаррет мысленно посчитал до десяти: сердце билось как бешеное, кровь кипела. Неужели Мэв собралась его помучить? И даже если она сбилась с мысли, то почему тетя Глория не требует продолжения?

– Мои розы никогда так не цветут, хотя я удобряю землю яичной скорлупой и кофейной гущей.

– Наверное, это зависит от солнца и полива.

– Николь, – прорычал Гаррет, не сдержавшись, – что она делала?

Сзади воцарилось молчание. Он взглянул в зеркало – Мэв и тетя Глория глазели на него. Одна с удивлением, а другая – с удовлетворением.

– Что ты имеешь в виду, Гаррет?

Рискуя стереть в порошок коренные зубы, он бросил на сестру такой взгляд, какого она, наверное, не помнила с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать. Но сейчас он не произвел на нее никакого впечатления. Она вызывающе скрестила руки на груди и вздернула подбородок.

– С этими парнями, которые за ней волочатся?

– Да!

С минуту Мэв задумчиво изучала свои ногти.

– Пока ничего. Думает, который из них больше подходит, чтобы отвлечься. Выбирает, короче.

Взвизгнули тормоза, машина остановилась у дома Карлы. Приехали. Дверь в доме отворилась, и на пороге показалась радостная Карла.

– Чтобы отвлечься? – Гаррет обернулся и взглянул на Мэв.

Мэв не сразу ответила, потому что пропускала тетю Глорию к выходу.

– Ну да, что-то в этом роде. Мне кажется, она так говорила. Хотя точно не помню.

Но Гаррет не сомневался, что говорила. А это значит, что она не забыла его, так же как и он не забыл ее. И она хочет забыть о нем с другим. Понятно.

– Все, Мэв, выходи! Я поехал.

Глава 9

Тук-тук! Тук-тук!

Николь с бьющимся сердцем подскочила к двери. Гаррет.

Мэв прислала ей какое-то маловразумительное сообщение и на просьбу пояснить, чего все-таки хочет Гаррет, не ответила. И вот он здесь. Две недели она нарочно избегала его, а ночи проводила без сна, вспоминая его губы, язык и низкий рокот его голоса и говоря себе, что осталось потерпеть еще немного и этот невроз закончится. Да, как же…

Он пришел. Она не обязана ему открывать. Можно спокойно вернуться в комнату. Выключить свет и лечь в постель – не важно, что он успел заметить свет в ее окнах. Она ничего ему не должна. Не важно, что он подумает.

Но почему же она все стоит в коридоре у двери? Почему не выключает свет и не ложится в постель? Потому что не хочет показаться грубой? Потому что он ехал сорок минут после семейного ужина, чтобы увидеть ее? Потому что им необходимо снова обсудить вопрос, который они уже устали обсуждать?

Нет.

Потому что у нее в желудке нервно трепещут бабочки, и сердце болезненно сжимается, и все тело томится в предвкушении.

Она хочет его, как ничего другого на свете.

Дрожащими пальцами Николь потянулась к замку. Даже через дверь она чувствовала его притяжение, точно в воздухе бродил свободный электрический заряд. И вот дверь распахнулась, и она увидела Гаррета, омут его голубых глаз и губы, кривящиеся в усмешке.

Ах, зачем она это сделала…

Он стоял, небрежно опираясь одной рукой на косяк, и смотрел на нее.

– Говорят, что ты ищешь развлечений?

Ага, теперь понятно. Мэв накрутила его, и он приехал, чтобы разобраться.

Николь покраснела и облизала сухие губы, подбирая слова. Но когда он одобрительно зарычал, все слова вылетели у нее из головы, осталась только радость оттого, что она снова его видит.

– Я все время о тебе думаю, – сказала Николь, глядя ему в глаза и чувствуя его теплое дыхание у себя на щеке.

– Я тоже, – кивнул Гаррет.

– И потому… я решила, что мне должен помочь еще кто-то.

– И?.. – Он по-хозяйски положил вторую руку ей на затылок – уверенным, твердым жестом.

– А потом отказалась от этой идеи. – Это просто нелепо – встречаться с мужчиной лишь для того, чтобы забыть о другом.

– Молодец.

Ах, его глаза! Он так близко… Голова шла кругом от этой близости. Что же им делать?

– У меня к тебе предложение.

Николь кивнула, догадываясь, что это за предложение. Одна ночь. Та ночь, которой они себя лишили. Одна ночь – и потом они на пушечный выстрел не подойдут друг к другу. Это не повредит дружбе с Мэв. Это совершенно безопасно.

– Я согласна, – пробормотала Николь, прижимая ладони к его груди.

Гаррет коротко рассмеялся и взял ее за подбородок.

– Я рад, но ты все-таки сначала выслушай. Господи, неужели они решатся?

Их взгляды, горящие общим желанием, встретились. Одна-единственная ночь, больше ничего не надо.

– Говори. – Ее ладони скользнули ниже и стали ласкать его бугристый пресс.

– Я предлагаю принять план Мэв.

– Что? Какой план? – Николь подалась назад, чувствуя, как вожделение, словно туман, выветривается из головы.

– Ты сказала, что не умеешь строить легкие отношения, а я как раз ничего другого не умею, поэтому мы должны пойти на компромисс – выбрать золотую середину. Повстречаться некоторое время, ну как друзья и любовники. И мы не позволим нашим отношениям зайти слишком далеко.

Вот как – некоторое время. Не одну ночь, а дольше. Николь глубоко вздохнула.

– Гаррет, по-моему, ты не подходишь для кратковременного романа. Это очень рискованно, чревато последствиями.

– Наоборот, я самый лучший из всех кандидатов! Лучшего тебе не найти! Единственное возможное последствие, которого стоит опасаться, – это отношение Мэв. Но во-первых, она сама предложила такой план, а во-вторых, она взрослая девочка и должна понимать. А ты должна в нее верить.

При этих словах Николь пораженно замерла. Это Гаррет советует ей верить Мэв?

– Ты шутишь, наверное?

Гаррет, качнув головой, легко потрепал ее по щеке. О боже… одно легкое касание, и будто земля содрогнулась…

– Нисколько. И в подтверждение своих слов я хочу дать тебе первый урок. – Ах, эти голубые глаза-омуты! Скрипучий голос, точно зов сирены, увлекает ее в опасные глубины. – Не стоит нарочно изобретать трудности. Мы ведь не хотим ничего серьезного, правильно ли я понимаю, и, значит, все будет просто. Договорились? – Он нагнулся и заглянул ей в глаза. – Ты идеальная женщина для меня, Николь, потому что мне нужно гораздо больше, чем одна ночь. Я устал от этих бессмысленных случек. Но и не слишком много – в пределах разумного. Так что ты мне подходишь на все сто. И я тебе доверяю, я знаю, что ты меня не обманешь. Здесь и сейчас мы с тобой идеальная пара.

Как ей хотелось верить Гаррету, хотелось поверить, что все у них будет легко и просто! Однако жизнь зачастую идет вразрез с людскими планами. Иногда самые лучшие намерения оборачиваются ужасными страданиями. И она боялась.

Тогда Гаррет наклонился и шепнул, омывая ухо теплой волной своего дыхания:

– Поверь мне, Николь. Поверь… Гаррету, Мэв и самой себе. Сможет ли она?

Наверное, если хочешь жить полной жизнью, то иного пути нет. Придется учиться. Этот мужчина, которого она так отчаянно хочет, успел ее изучить, как никто другой.

– Верь мне, Николь, – повторил Гаррет. Глядя в его потемневшие глаза, сулящие так много, она чувствовала, что внутри у нее все переворачивается. Он поцеловал ее. Все, она пропала: ни ждать, ни сопротивляться больше нет сил.

Его руки скользнули ей за спину. Он поднял ее с той же легкостью, с какой преодолел ее волю. И понес в спальню, не прерывая поцелуя. Она обвила его руками и ногами, упивалась его вкусом, таким пьянящим и долгожданным, пока его язык и губы без слов говорили ей, что он хочет с ней сделать. Ах, развратник! Она льнула к нему, безмолвно умоляя о большем. Обо всем. И вдруг ее спина оказалась у стены, а его руки начали срывать с нее одежду.

– Да, да, – шептала она, а он расстегивал ей платье. – Гаррет, Гаррет… – Ее пальцы вцепились ему в волосы. – О, как хорошо…

Каждое прикосновение его рук все сильнее подстегивало похоть. Когда платье было отброшено в сторону, он сунул два пальца ей под стринги, и ткань с треском порвалась. Она осталась совершенно голой. Гаррет принялся покрывать поцелуями ее наготу, вырывая стоны из ее трепещущего тела.

– Я хочу тебя, детка. Идем. – Гаррет снова подхватил ее на руки.

Ее кровать. Там она с жадностью затеребила ремень у него на джинсах. Еще несколько секунд – и он остался голым, а его одежда кучей лежала на полу. Он опрокинул ее на спину и упал сверху, неистово целуя ее лицо, шею и грудь. Потом он взял ее, и все, что так долго сдерживалось, копилось внутри, вырвалось наружу. Николь лишь слабо вздыхала, ощущая сразу муку и невероятный восторг, наконец настигший ее после долгих дней ожидания. Все было не напрасно. Ей хотелось, чтобы это не кончалось, чтобы она не переставала чувствовать, как он дышит, как бьется его сердце у нее внутри – бесконечно сладострастно и прекрасно. Взгляд голубых глаз, устремленный на нее сверху, был точно рассвет, который она ожидала целую вечность.

Потом она лежала в изнеможении, мокрая и ошеломленная. В мозгу, как в кино, проходили события последних нескольких часов. Это просто невероятно. Так не бывает. Он что – хочет ее испортить, избаловать? К хорошему быстро привыкают, особенно женщины.

Собрав остаток сил, она повернула голову и посмотрела на Гаррета, лежавшего рядом. Он глядел в потолок и тяжело и отрывисто дышал, как человек, исполнивший тяжелую работу. Наверное, Николь замурлыкала от удовольствия, потому что брови у Гаррета дрогнули, и он повернулся. На губах его заиграла довольная улыбка.

– Ну? Ты что-то задумала? Николь рассмеялась.

– Ты хочешь еще? Скажи…

– Мне хочется, чтобы мы попробовали еще кое-что… Если ты не против, конечно.

– Что же это?

– А ты когда-нибудь оставался на ночь у своей женщины?

– Хм… нет, никогда.

– Хочешь попробовать?

Гаррет потянулся к ней, обнял ее и прошептал в ухо:

– Да. Я хочу остаться, чтобы спать с тобой всю ночь.

– Правда? – Николь шлепнула его ладонью по груди и расхохоталась. – Я думала, что ты хороший послушный мальчик, а ты, оказывается, шалун!

– Мне просто никогда не предлагали, – усмехнулся он. – И я не такой уж плохой, как ты себе воображаешь.

– Нет, я ничего, пожалуйста. А ты серьезно никогда не оставался вот так на ночь?

– Нет.

Теперь все будет спокойнее, теплее, увереннее. Может быть, потому, что она уже не прочь завести с ним легкие временные отношения, полные заботы и внимания друг к другу.

– Не беспокойся, – шепнула Николь. – Я обещаю, что буду нежной – раз ты в первый раз.

Глава 10

Гаррет хозяйничал на кухне, полной ароматов свежего кофе и звуков булькающей воды. Он проснулся, как обычно, в пять утра – и сразу вспомнил, что утро необычное.

Он ночует не у себя в квартире и не у кого-нибудь из сестер – скорчившись на диване или свободной кушетке в гостиной. Он лежит в постели с Николь и обнимает ее.

И это, черт подери, здорово!

И даже чересчур – наверное, он отдавил ей руку.

Николь еще спала, и Гаррет не стал ее будить.

Нет, он бы с удовольствием осуществил один из утренних сценариев побудки – например, поцеловал бы ее пятьдесят раз, прежде чем она успеет понять, что происходит, но они уснули три часа назад, и если его внутренний будильник не позволяет ему дольше валяться в постели, то Николь не должна от этого страдать.

Он не хочет, чтобы она клевала носом на работе или, того хуже, за рулем.

Выходит, что он не успел проснуться, а уже разволновался насчет того, чем грозит ей недостаток ночного сна.

А теперь он на кухне готовит кофе… и примечает, что нужно отремонтировать. Вот покосилась щеколда на дверце шкафчика… На ящике с вилками и ложками темнеет царапина… Не помешало бы поменять разделочный стол… Сюда нужно современный гранитный монолит вместо старого кафеля…

Стоп… о чем это он? Что за идеи? Ведь он не нанимался ей в прорабы.

Вот бы Николь удивилась, предложи он ей помощь по хозяйству.

– Ага, вот ты где! Привет!

Гаррет обернулся, и все хозяйственные заботы мигом вылетели у него из головы: она стояла на пороге кухни в тонком прозрачном халатике, под которым, кажется, ничего не было…

– Привет. Ничего, что я тут… без разрешения? Николь недовольно сморщила губы и откинула со лба несколько локонов.

– Кофе-то ладно! Пожалуйста! А вот как насчет того, что ты порезал мне паркет?

Она указала пальцем куда-то в коридор. Гаррет посмотрел… Вот черт! У стены торчит в полу его армейский нож. Он и не заметил, как нож выпал вчера из кармана джинсов… Не до того было…

Гаррет бросился в коридор.

– Ничего, я тут залакирую, – смущенно бормотал он, вынимая и складывая нож, – я это умею. Да тут только плинтус поцарапан, а доски целы.

Николь кивнула, вошла, шаркая, в кухню и рухнула в кресло у стола, очаровательная в своем томном изнеможении.

– Послушай, – сказала она, пытаясь прикрыть широко зевающий рот своей маленькой ладонью, – давай с тобой договоримся. Все, что ты берешь, ты возвращаешь на место. Потому что я люблю порядок. По крайней мере, через неделю все должно снова выглядеть, как сейчас.

То есть она дает им всего неделю? Потрясающе. Но тогда напрасно она опасается, как бы он не разнес по клочкам ее жилище, потому что за неделю ему в любом случае не успеть. А если серьезно, то она просто не знает, о чем говорит, ведь больше всего на свете он ненавидит беспорядок.

Он залакирует эту чертову царапину на плинтусе, которая элементарно не даст ему покоя, пока он ее не заделает, все. Прочие вещи в доме его совершенно не интересуют.

Гаррет несколько раз перевел взгляд с чайника на Николь и обратно. Плинтус подождет, сначала он должен позаботиться о хозяйке. Затем взял с полки две чашки и разлил кофе.

– Сливки? Сахар?

В уголке ее губ мелькнула слабая улыбка.

– Я предпочитаю взбитые сливки.

Пожав плечами, Гаррет повернулся к холодильнику, но она его остановила.

– Спасибо, Гаррет, лучше я сама. Я точно знаю, сколько нужно.

– Хорошо, как скажешь.

Наблюдая за ее движениями, он не верил собственным глазам. Это что-то необыкновенное, о чем он раньше и мечтать не мог. И тем не менее он здесь – любуется Николь в ее утреннем образе, доступном лишь зрению избранных. Гаррет протянул руку и дотронулся до нее, чтобы убедиться, что это не мираж. Нет, она настоящая. При этой мысли его охватило чувство, схожее с удовлетворением собственника. Пока Николь клала себе сливки, размешивала кофе, он играл ее волосами. Потом она дважды стукнула ложечкой о край чашки и спросила, лукаво глядя на него:

– Ну как… понравилось?

Она хотела сказать, понравилась ли ему их совместная ночь.

Гаррет невольно рассмеялся – она, кажется, знает особый секрет, как его рассмешить.

– Очень.

– Нет, правда… А почему ты никогда не проводил ночи со своими женщинами?

Гаррет взял Николь за руку и подвел к окну с видом на залив, потом подвинул кресло и снова усадил ее.

– Мне всегда представлялось, что это слишком сложно и не стоит затраченного времени.

Он выплеснул в мойку оставшуюся на дне густую кофейную жижу.

– Да ну? – удивилась Николь. – А разве уходить в таком случае не труднее?

Николь поднесла к губам чашку и сделала медленный глоток, растягивая удовольствие. Гаррет засмотрелся на нее и едва не забыл, что ему задали вопрос. Ах да… ответ не мог быть простым, но он надеялся, что она поймет. Он доверял ей.

– Видишь ли, вначале даже речи об этом не могло быть. Я ведь не уехал в колледж, как другие ребята. Вокруг не было студенток-сверстниц, которым за удовольствие скоротать ночку у тебя в комнате на кампусе. Я жил тогда дома со своими четырьмя сестрами. Я их практически вырастил.

– Постой… но ведь Бетани старше тебя, годом старше, правда? И ваша мама тогда еще была жива. Неужели у тебя не находилось времени для общения с девушками? Неужели никто из местных студенток не приглашал тебя на ночь к себе в общежитие?

– Такие были, конечно, но я просто не мог себе позволить… Дома было очень сложно. Денег отец почти не оставил. Нет, нам выплатили небольшую страховку, но в нашей ситуации это были смешные деньги. Мама не работала, а я не хотел, чтобы после смерти отца девочки лишились будущего. Бет всегда была среди первых учениц в школе, выигрывала разные стипендии для одаренных детей– она ведь страшно трудолюбивая и умная. Мне в этом плане до нее далеко. В общем, она так себя поставила, что учеба – это ее работа, ну а мы ее поддержали. Было бы несправедливо отказать ей в возможности получить образование, ведь она, как никто из нас, этого достойна.

Николь улыбнулась, видя, что он искренне гордится сестрой.

– Все это хорошо, – продолжал Гаррет, – но, когда мне исполнилось семнадцать, она уже уехала. А я даже школу не окончил, потому что должен был работать. Я устроился на стройку, сразу на полный день, ведь оплата всех счетов, покупки, хозяйство – все это было на мне. В общем, я остался единственным кормильцем.

А наша мать… она долго не протянула. Она всегда была хрупкого здоровья, просто удивительно, как ей удалось родить пятерых детей. И оттого что нас было так много, мы еще при жизни отца научились экономить. Это потом помогло нам выжить.

– Господи, Гаррет, как тебе тяжело пришлось! Он кивнул, прикрывая глаза, и памятью на миг перенесся в тот последний день.

Он сидит на кухне за уроками. Мать моет посуду после завтрака. Отец – как всегда, энергичный, веселый – проносится мимо в прихожую. Следом бегут девчонки – их он всегда целует перед уходом на работу. Отец задерживается у стола, где сидит Гаррет, заглядывает в его учебник и говорит, с наигранным ужасом тараща глаза:

– Ты остаешься за старшего, грамотей. Смотри же, не подведи меня!

Отец не учился в колледже и ничего не смыслил в науках. Он всю жизнь работал на стройке – соль земли, простой человек, любящий свою семью.

– Да, сэр! – смеется Гаррет и машет рукой.

– Ну, до вечера.

Все как обычно. Так повторяется изо дня в день. Он кивает жене, целует дочек и уходит.

А полчаса спустя его уже нет. Несчастный случай. И у Гаррета не остается выбора. Отныне он будет хранить верность слову, данному отцу в то последнее утро. И он делает все, чтобы не подвести его.

Гаррет кашлянул, обернулся и продолжал:

– Первое время мать держалась. Она по-прежнему готовила нам, вела хозяйство, так что не было явного повода для беспокойства. Родные навещали нас – и ничего не замечали, не задавали вопросов. Мы, дети, инстинктивно чувствовали, что с ней что-то не так, но думали, что это от горя и усталости. Она много плакала. Все чаще запиралась у себя в комнате. Я сам стал делать все по дому, у нее уже не было сил. Со всеми проблемами девчонки обращались ко мне. Под конец до меня дошло, что ей нужна помощь и мы сами не справимся… Но было поздно. Ах, если бы я раньше догадался… Но мне было восемнадцать лет, я многого еще не понимал…

Навалилось чувство вины, тяжелое, точно свинец, осело в груди и животе – как всегда при мыслях о матери. Как знать, если бы он и впрямь раньше догадался, ее можно было бы спасти?

– О господи, Гаррет… – шепотом ужаснулась Николь. – Я не знала, что ваша мама… Мэв никогда мне не рассказывала.

– Мэв до сих пор не может об этом говорить, – со вздохом отвечал Гаррет. – Она у нас самая младшая, и ей больше других недоставало матери. Мы все были в шоке, но как-то выжили, справились. Слава богу, друзья помогали. Сестра Джесса иногда приходила посидеть с девчонками, чтобы я мог пойти куда-нибудь, развеяться. В остальное время я пахал как проклятый. Но, конечно, речи не было о том, чтобы я бросал их на ночь одних. Мало ли что может случиться ночью… Я обязан был все предусмотреть.

– Постой, – брови Николь недоуменно поползли вверх, – но как тебе удалось заслужить… такую репутацию? Кого ни спроси, все говорят, что ты отъявленный бабник.

– Ну… я хоть был и ограничен в возможностях, но потребности-то у меня были, – усмехнулся Гаррет. – Что я только не придумывал, стараясь удовлетворить их за те пару часов в неделю, что я мог отлучиться из дому.

– То есть ты хочешь сказать, что в твоем примере либидо и было той нуждой, что поощряет изобретательность.

– Вот именно. Но, – Гаррет поднял руку, – не подумай, что я действительно пускался во все тяжкие, лишь бы удовлетворить его. Нет.

Николь, смеясь, покачала головой:

– Я думаю, что тебе не нужно было проявлять особую изобретательность.

Она вдруг снова стала серьезной и в упор взглянула на него. Ее взгляд выражал ожидание.

– Ну а потом?

– Потом? Когда все выучились и зажили отдельно? Ну тогда я и сам наконец поступил в колледж, плюс к тому времени у меня появилась собственная строительная фирма. Опять времени в обрез. Нет, возможностей, конечно, прибавилось. Я вполне мог проводить ночи с женщинами, да только не хотел. Мне казалось, что это лишнее.

– Ты боялся, что они неправильно тебя поймут?

– Да, именно этого я и боялся, – ответил Гаррет, сознательно говоря неудобную правду. – Мне было важно, чтобы у моей женщины не возникло иллюзий о том, что на самом деле происходит и что может произойти.

У него обычно не хватало времени для более близкого знакомства – дабы понять, что собой представляет его очередная девушка. Стоит ли, к примеру, растолковывать ей свои принципы, или это бесполезно. Да и желания не было. И потому его романтические связи были из разряда мимолетных интрижек, преследующих определенную цель.

Так было до Николь.

Теперь наконец в ее лице он встретил женщину, которой он не только может, но и хочет посвящать время. Более того, он ей доверяет. Она знает его лучше, чем все ее предшественницы, вместе взятые. Она свободная женщина, разделяющая его убеждения, но они встречаются не столько ради постели, сколько ради общения. И это фантастика! Ему с ней невероятно повезло.

Есть только одна проблема: они пока ни разу никуда не ходили вдвоем.

А уж она-то достойна настоящего официального выхода в свет!

Что же это получается? Он подцепил – да, подцепил – ее на вечеринке, потискал на задворках кафе, ну и остальное… причем несколько раз – об этом Гаррет подумал с удовлетворением и довольной улыбкой.

– Почему ты улыбаешься? – спросила Николь, прижимая свою теплую чашку к его груди.

– Я думаю, где бы нам провести наше первое свидание, – ответил он.

Глава 11

– Ну что ты выдумал? – смеялась Николь, пока Гаррет тащил ее за руку к площадке для мини-гольфа.

– Но почему бы и нет? Это наше первое официальное свидание. Все, что было раньше, – эти кафе и бары – не считается. Я даже позвонил тебе заранее!

Боже, какой смешной! Первое официальное свидание – и это после того, что пять из шести последних ночей они провели вместе! Впрочем, ей даже нравится.

– Это, кстати, один из пунктов в моем списке, – заявил Гаррет, сжимая ее ладонь.

– В каком списке? – удивилась Николь.

– В списке вещей, которые нужно обязательно сделать в жизни.

– Вот как? И поиграть в мини-гольф тоже в твоем списке? – Она вообразила себе огромного Гаррета, снующего в крошечном лабиринте из шести дорожек. Что может быть нелепее?

– Нет, это просто весело. Можно сказать, это неосуществленная мечта моего детства. Если хочешь, можем заключить пари. – Он обнял ее за плечи. – Я никогда не играл в мини-гольф, так что наверняка проиграю.

Николь была наслышана от Мэв о том, как Гаррет любит соревноваться, а в его упрямстве она не раз убеждалась лично и понимала, что не стоит рассчитывать на легкую победу.

– Хорошо. На что спорим?

У него горячо заблестели глаза, а у нее мурашки побежали по коже и в животе засквозил холодок.

Пять минут спустя Николь поняла, что он не только сильный, но и очень умный и хитрый. Кстати, благодаря этим качествам он дорос до владельца строительной фирмы, где начинал простым рабочим. Гаррет умел уступать, но в то же время гнул свою линию. И ей это нравилось. Да что скрывать – ей все в нем нравилось. Он удивлял и ошеломлял. Даже не верилось, что такое возможно. Иной раз в голове начинали звенеть тревожные колокольчики, но стоило ей взглянуть ему в глаза и увидеть горящую в них уверенность, и все сомнения исчезали. Они знают, что делают. И она расслаблялась и позволяла себе наслаждаться обществом Гаррета.

Она доверяла ему. По крайней мере, до игры.

По окончании второй партии она поняла, что ее обманули.

– Но ты сказал, что не умеешь играть! – с возмущением воскликнула Николь.

– Не умел, – рассмеялся Гаррет, – но научился! – Затем радостно взвалил ее на плечо и потащил к выходу. – Я быстро учусь, особенно если увлекаюсь, – объяснял он, пока она, вися вниз головой, колотила его по спине. – Ну а на спор – тем более!

У машины Гаррет не отпустил ее, но стал бережно усаживать на заднее сиденье.

– Ага, понятно, – захихикала Николь, – секс на заднем сиденье тоже есть в твоем списке.

Он, смеясь, плюхнулся рядом.

– Я победил! Теперь ты исполнишь мое желание. Но только прикинься недотрогой, как раньше.

– А вот и нет! Я не согласна, потому что ты обманул меня.

Это будет нелегко, потому что от одного взгляда в победоносно блестящие синие глаза она утрачивает волю к сопротивлению и готова исполнять любые его желания. Ну да ладно, он хочет поиграть? Что ж, ей как раз не хватает практики в играх. На свете нет, наверное, лучше места для подобных игр, чем дальний темный угол парковки.

Гаррет обнял ее и насмешливо зарокотал:

– Не бойся, Никки, я просто хочу с тобой поговорить.

Ах, он еще дразнится!

– Ну хорошо… но недолго.

Николь была готова к допросу. Они, как обычно, вечером собрались в кафе: Мэв, Бетани, Эрин. Уже три недели, как она встречается с их братом. Конечно, Мэв донимала ее расспросами, но, зная Мэв, не приходилось сомневаться, что основное она приберегает на потом.

Ситуация была бы смешная, если бы не три пары глаз напротив, сурово глядящих на нее. А игра в гляделки один на трое – это уже не смешно.

– Вас застукали и арестовали! – начала Мэв.

– Я же тебе говорила: никто нас не арестовывал, нас отпустили, – возразила Николь.

Мэв закатила глаза, потом вытерла рот салфеткой и продолжала:

– А еще ты взяла с меня клятву никому не рассказывать. Но ты забыла, что офицер Клински – он с Карлой в одной группе на курсах – никаких клятв тебе не давал. А вчера он встретил ее подругу в видеопрокате – ну ты представляешь. Теперь только о вас и слышно.

Бетани усмехнулась, поднимая бокал.

– Спасибо, что подтвердила эти слухи. А то мне все не верилось.

У Эрин судорожно задергался рот, как бывает, когда изо всех сил пытаешься сохранять серьезную мину. Николь отбросила салфетку, облокотилась на стол и сказала:

– Колись, Мэв. Я же вижу – тебя так и распирает. Хулиганский смех, фирменный смех Картеров, вырвался у Мэв. Она по очереди оглядела сестер и снова повернулась к Николь.

– Девочки, вы представляете, как будут выглядеть их приглашения? Решетки и наручники, которые соединяют два имени.

Сестры хором расхохотались, а Николь стало не до смеха. Приглашения. Свадебные приглашения. Об этом не хотелось думать. Хуже того, у нее вдруг появилось чувство, что их подслушивают. И тут ей на плечо легла широкая ладонь, и голос еще одного Картера, глубокий, но оттого не менее игривый, влился в общий хохот.

Сестры радостно заверещали. Он обошел вокруг стола и каждую поцеловал в щеку. Это было очень трогательное зрелище, даже Николь, несмотря на смущение, заулыбалась. Интересно, слышал ли Гаррет их разговор? У них все идет хорошо, как они планировали. Они не хотят… опережать события. Но сейчас, скользнув взглядом по лицам подруг, она поняла, что эти не смолчат. Вот-вот запоют Гаррету о полиции и свадьбе. Ей хотелось схватить его за руку и вытащить на черную лестницу. Не важно куда, лишь бы предотвратить катастрофу.

– А что ты здесь делаешь, братец? – спросила сияющая Бетани. – Снова следишь за нами?

– У меня была деловая встреча в ресторане напротив. Я уже стал ловить такси, а потом смотрю – тут целый цветник за столиком. Дай, думаю, зайду. Не беспокойтесь, я ненадолго. Я только поздороваться и убедиться, что вы не голодаете.

В этот момент подошел официант с полным подносом десертов, которые они не заказывали.

– Вам подарок от этого джентльмена.

– Ужин за мой счет, девочки!

Мэв, Бетани и Эрин заахали, поблагодарили его и стали выбирать десерты, а Николь лишь благодарно стиснула ему руку. Гаррет подмигнул ей и ответил тем же.

Потом они стали наперебой просить его остаться, а Бетани даже пригрозила, что расплачется, если он уйдет. И Гаррету ничего не оставалось, как присоединиться к их компании. Он сел рядом с Николь.

– Ну, девочки… хорошо сидим? Ах, как бы его предупредить?

– Отлично, Гаррет! – ответила Эрин. – Но не так, конечно, как вы посидели пару недель тому назад.

Надо отдать должное Гаррету: он и бровью не повел, хотя внутри у него наверняка все вскипело. Если бы не едва заметные розоватые пятна на щеках, то Николь и не догадалась бы, что он сердится. Ага, он тоже умеет краснеть!

– Оказывается, у Карлы есть знакомый коп! – выпалила Эрин. И рассказала ему об идее пригласительных на свадьбу.

Николь ожидала от него молчания, холодности, напряжения, а Гаррет просто расхохотался и воскликнул:

– Ну вот, а я-то думал вас удивить!

И сестры начали наперебой предлагать и другие идеи: полосатое платье для невесты и костюм для жениха, именные карточки за столом с надписью «Добро пожаловать на волю» и прочее. Все это сопровождалось тысячей шпилек по поводу игрищ в машинах на парковке. Но вскоре разговор перешел на другую тему: стали обсуждать предстоящую поездку в Диснейленд, куда планировала отправиться Бетани с семьей, и менее увлекательные деловые планы Мэв. Николь сидела молча, пораженная тем, как легко они обошлись с проблемой, предвещавшей, казалось, начало конца. И тем, что Гаррет не выпускает ее руку. Она переживала настоящее откровение. Гаррет снова преподнес ей урок, как уметь не принимать все слишком близко к сердцу. Она постепенно расслабилась, только сейчас почувствовав напряжение в плечах и спине.

Гаррет остался с ними до конца ужина, пока не было съедено все мороженое и выпит весь кофе. Он тревожился о Николь, хотя и не подавал виду. Он знал, как болезненно она воспринимает любые намеки, и боялся, что она неправильно поймет его реакцию и обидится. Когда девочки сменили тему, он вздохнул с облегчением. Гаррет слушал их болтовню, и ему казалось, что они снова собрались под одной крышей. Все так, как раньше, но лучше, потому что теперь с ними Николь и в знакомом хохоте за столом звучит и ее голос.

Потом, когда они, обнявшись, шли вдвоем по улице к остановке такси, он спросил:

– Ну и как тебе шуточки насчет свадьбы? Понравились?

Николь взглянула на него снизу вверх с облегчением – она и сама собиралась задать ему этот вопрос, но он опередил ее.

– Да так… не очень. Мне было неудобно. А тебе?

– А мне нет. Это они для смеха. Ты же знаешь, каковы у меня сестрицы – их хлебом не корми, дай позубоскалить. Я привык. Да и потом, я никогда не собирался жениться и не так остро все воспринимаю, как ты.

Ее плечи у него под рукой неожиданно напряглись, давая понять, что ее что-то беспокоит.

– Можешь не говорить, если не хочешь, но я бы все-таки хотел знать, что тебя мучает.

В молчании они прошли еще четверть квартала. Изредка тишину взрывали полночные автомобили, с ревом проносящиеся мимо.

– Когда у нас начались отношения с Полом, я была совсем молода и глупа, – сказала Николь. – Мы долго дружили, а в старшей школе начали встречаться. Нам было по пятнадцать лет. Он был самый замечательный парень из всех, что я знала. И наша детская дружба совершенно естественно переросла в любовь. Так нам тогда казалось. В общем, самая обычная история.

Гаррет сочувственно кивнул, хотя в школе у него не было девушки и школьную любовь он наблюдал со стороны. Его друзья, он видел, меняют девчонок как перчатки и всякий раз называют это любовью. Но у Николь все было иначе, можно не сомневаться. Все всерьез – иначе у нее не бывает. И она за это поплатилась.

– Мои подружки были повернуты на парнях. Менять парня раз в месяц – это было в порядке вещей. Боже, чего только не бывает в школе! – Николь усмехнулась. – Но я чувствовала, что это не для меня. Мне хотелось чего-то постоянного, надежного. А Пол мне очень нравился, и я думала, что люблю его. После школы мы собирались поступать в один колледж. Все вокруг твердили: ах, как романтично, вы чудесная пара, вы должны пожениться! Наслушавшись доброхотов, мы и сами в это поверили. Они нам внушили эту идею: раз мы любим друг друга, то обязательно поженимся, а иначе и не бывает. – Николь сокрушенно покачала головой. – Никто почему-то не обращал внимания на то, что мы практически дети, а нам уж тем более было невдомек. Наивные мы были, как младенцы.

– А куда смотрели твои родители? – с удивлением спросил Гаррет. – Сколько вам было лет? Восемнадцать?

– Его родители были целиком за. Я им очень нравилась. Его мать даже говорила, что обрела во мне дочь, о которой всю жизнь мечтала. А моя собственная мать… – Николь открыла рот, пытаясь подобрать эпитет, но передумала и со смущенным видом продолжала: – Лучше не спрашивай. Нет, она чудесная, но вот что касается здравого смысла… с этим у моей матушки проблемы. Жизненные приоритеты у нее, мягко говоря, странные. Она родила меня в семнадцать лет. Ее бойфренд, узнав, что она беременна, бросил ее. Потом он посылал ей деньги – пару раз в год по двадцать долларов или около того. И когда она узнала, что я выхожу замуж – замуж, представь себе, – да еще за парня, с которым встречаюсь три года, и мы оба будем учиться в университете Маркет, она была вне себя… вне себя от счастья и восторга.

Гаррет представил себе. Нет, он знал, что Николь выросла без отца, но никогда об этом не задумывался. Ни отца, ни брата, одна мать, которая спит и видит, как бы быстрее выдать дочку замуж… сбыть, как говорят, с рук.

– Пол очнулся первым, – продолжала Николь, – за полтора месяца до объявленной свадьбы. До него вдруг дошло, что в восемнадцать лет жизнь только начинается, люди едва-едва начинают осознавать, кто они и чего хотят, и нет причин подставлять шею под брачное ярмо, когда мы толком не успели разобраться, нужно оно нам или нет. – Она пожала плечами. – И он был прав. Мы разорвали помолвку, отменили свадьбу и расстались: он уехал на восток, в другой колледж, а я осталась дома.

Николь говорила совершенно спокойно, будто о чужом прошлом, которое не имеет к ней ни малейшего отношения, но Гаррет знал от Мэв, что на сердце у нее осталась глубокая рана.

– Потом ты встретила другого человека?

По тому, как ее лицо сначала окаменело, а потом исказилось гримасой боли, Гаррет догадался, что этого другого человека ей было бы лучше никогда не встречать. Вопреки слухам, Гаррет не любил драться, но ему немедленно захотелось убить этого мерзавца еще до того, как он о нем услышал.

– Джоэл был… он был старше. И когда мы познакомились, меня сразу поразила его уверенность в себе. Я подумала, что уж он-то точно знает, что ему нужно в жизни. К тому времени я успела кое-как зализать раны после Пола и была готова к новым приключениям. Даже матушка перестала пилить меня насчет Пола – мол, я должна позвонить ему и извиниться.

– Что? – изумился Гаррет.

– Да-да. Послушать ее, так это я виновата в том, что он уехал. Я позволила ему уехать. По ее мнению, я была к нему невнимательна, не умела его как следует ублажить, и потому он меня бросил… Так или иначе, она была страшно довольна, что у меня снова серьезные отношения с мужчиной. А мне по-прежнему не хватало опыта, чтобы отличить правду от лжи. К тому же я сама себя обманывала – уж очень мне хотелось замуж и семью, которой мне так недоставало в детстве. Я думала, что наши желания совпадают… Я ошибалась. Снова. Он сказал мне, что мы поторопились.

– Поторопились? И это он заявил тебе после двух лет?

– Да. И что я опасна. Представляешь? Опасна, как стремнина. И что я завлекла его и едва не погубила. И что во всем моя вина.

Гаррет слушал, внутренне закипая от злости. Нет, все неправильно! Она неверно понимает, что произошло. Она пытается объяснить, что в случившемся поровну ее вины и вины ее бывших мужчин, но он нутром чувствует, что во всем виноваты эти бесхребетные мерзавцы, которые переложили на нее ответственность за свои слова и поступки. Ему остается только скрипеть зубами от бешенства. Эх, попадись они ему!

Он привлек Николь к себе на грудь и зашептал ей в ухо:

– Ты ни в чем не виновата, у тебя нормальные желания. Просто раньше тебе попадались не те мужчины. Но поверь, больше такого не случится. Ты теперь повзрослела и не повторишь прежних ошибок. Ты встретишь достойного тебя мужчину, который не боится взять на себя ответственность, и все будет хорошо.

И может быть, Николь пригласит его на свадьбу. Потому что он не представляет себя без их общения, без смеха и шуток, когда у них все закончится. Нет, это было бы ужасно. А еще он не представляет, что ему нельзя обнять ее или лечь с ней в постель. Во всяком случае, пока. Однажды другой парень получит от нее все. Но сейчас, хотя и ненадолго, Николь принадлежит ему. И он сделает так, чтобы каждая их совместная минута была незабываемой. Прямо здесь и сейчас. Он отвлечет ее от неприятных воспоминаний, он заставит ее думать о будущем – об их будущем, пусть оно продлится недолго. Всего несколько недель.

Гаррет наклонился, снова дразня жарким дыханием ее нежное ушко. Ладони Николь замерли у него на груди. Ах, какая она чувствительная!

– У меня есть отличная идея, – шепнул Гаррет.

Глава 12

– Ну и пусть это в твоем списке! А дальше что? – смеялась Николь, убегая на шаг вперед. – Ты можешь объяснить? – Она обернулась.

– Могу! – сказал Гаррет, довольный тем, что ему удалось направить ее мысли прочь от неприятных типов из прошлого.

– Давай объясни!

Вместо ответа, он нагнал ее и с рычанием обнял за талию.

– Гаррет, – стонала от смеха Николь, – прекрати!

– Николь, – рычал он ей в ухо, чувствуя, как ее тело тает у него в руках. – Круш, долина Напа! Мы поедем туда на уик-энд, скоро поедем!

Отличное место: природа, виноградники, где можно упиться вином и друг другом.

– Поверь мне, Николь: мы отлично проведем время.

– Я верю. Но проблема в том, что…

– В чем? Один-единственный уик-энд на природе для двоих взрослых, которые любят повеселиться. – Он нежно укусил ее за мочку уха. – Соглашайся!

– Я подумаю, хорошо? – шепнула Николь. Они уже добрались до стоянки, и почти сразу подъехало такси.

– Хорошо!

Что ж, он подождет. Но рано или поздно обязательно уломает ее, у них есть еще время.

Николь снова взглянула на часы у себя на тумбочке и разочарованно вздохнула. Три часа утра, а она никак не может уснуть. И вовсе не выпитый за ужином кофе тому виной, а мысли, что точно шарик для игры в пинг-понг, скачут в голове. Сомнения, оправдания, убеждения – все это в попытке понять, не загоняет ли она себя в очередную ловушку. Гаррет сказал, что они подходят друг другу, и если бы не Пол и Джоэл, о которых вчера вспоминали, она бы, наверное, полностью согласилась с ним. Ах, но она боится снова пережить разочарование. Ей бы хотелось, чтобы все осталось как сейчас, чтобы их отношения не заходили слишком далеко. Романтический уик-энд – это уже слишком. Тем более поездка в Напу.

Пару недель назад разговор у них зашел о вине. Гаррет рассказывал, как несколько лет назад он случайно заинтересовался этой темой и узнал много интересного. Например, что у каждого винодела имеются свои секреты и рецепты, благодаря которым существует такое множество ароматов.

И теперь он хотел показать ей винную страну в долине Напы. Чистая романтика: они снимут номер в гостинице, арендуют велосипеды и отправятся исследовать округу. Можно допоздна валяться в постели, заниматься любовью… Это больше чем несколько часов после ужина с друзьями, а затем подъем на рассвете и поцелуй перед уходом. Это новый уровень интимности. Словом, многообещающее романтическое путешествие. Что до страхов Николь, то они ему понятны. Но он уверен, что опасаться им нечего, ибо он контролирует ситуацию, и она может на него положиться.

Николь зевнула, закрыла глаза и снова попыталась уснуть, но сон упорно избегал ее. Мысли так и роились в голове. Она вспоминала его голос, смех, шутки… Нельзя сказать, что она не доверяет Гаррету – доверяет вполне. Проблема заключается в ней самой.

Гаррет прикрыл ладонью глаза и глубоко вздохнул. Они не каждую ночь проводили вместе – он оставался у нее два-три раза в неделю. Ну ладно, иногда пять. Так вышло, что на этот счет между ними установилось негласное соглашение. Так, вчера вечером он привез ее домой и уехал, даже не пытаясь войти, – заметил панику в ее глазах после его предложения о Напе и понял, что ей требуется время для раздумий. Она должна свыкнуться с идеей совместных уик-эндов, чтобы не беспокоиться насчет своего будущего. Ей нужно поверить в себя, дабы ничто не мешало ей наслаждаться их отношениями. Николь справится со своими страхами, но для этого нужно время.

Но только заснуть ему никак не удается.

Время было без четверти пять, когда Гаррет с недовольным ворчанием вылез из постели, отбросив наконец попытки уснуть. Как он, интересно, выдержит сегодняшний день на работе, если до шести часов вечера у него беспрерывные совещания? При таком раскладе будет нелегко продержаться. И дело не только в бессонной ночи – к этому ему не привыкать, ведь в последние годы часто приходилось работать сутками. Но эти боль и голод, наполняющие каждую клеточку его тела…Надо срочно действовать.

Двадцать пять минут спустя Гаррет уже стоял под дверью Николь, в одной руке держа поднос с эспрессо, а в другой – пакет круассанов. Он тихо стукнул ногой в дверь: не хочется ее будить. Если она спит и не слышит, он уйдет, сам выпьет эспрессо и съест круассаны. Но лучше бы она открыла, иначе ему предстоит промучиться целый день.

Николь села на кровати и прислушалась: в дверь только что постучали. Проверила сообщения на телефоне – ничего нет. Тогда она встала, надела халат и пошла в холл.

На земле есть только один человек, который может нагрянуть к ней без приглашения в пять часов утра, и она будет только рада – а сейчас рада вдвойне. Кто, как не Мэв, найдет слова, чтобы образумить ее? Убедить ее, что приглашение Гаррета не чревато далекоидущими последствиями? Потому что они в этом не заинтересованы. А значит, такая поездка на уик-энд абсолютно безопасна. Но только она найдет такие слова, что Николь будет рыдать от смеха.

С этими мыслями Николь распахнула дверь – и тут ее ожидал сюрприз.

В голубых глазах Гаррета отразилось смущение и удивление. Он склонил голову набок и спросил:

– Ты ждешь кого-то еще?

Николь, прикрыв рот рукой, откашлялась что есть сил и выпалила:

– Да!

– Что? – в свою очередь удивился Гаррет. – Не успел я тебя вечером привезти домой, а ты уже…

Николь спохватилась, что сказала лишнего, снова закашлялась, затрясла головой и вдруг увидела, что он просто играет с ней. В его лукаво блестящих глазах не было ни капли возмущения или тревоги.

– Я просто… – Николь попятилась, а Гаррет уверенно переступил порог.

– Да знаю, можешь не объяснять! Кто еще к тебе завалит ни свет ни заря? Ну конечно Мэв!

Николь окинула его взглядом – вся его фигура излучала сексуальность, как всходящее солнце излучает свет и тепло.

– Выходит, это у вас семейное?

– Как видишь!

Они пошли на кухню, где Гаррет поставил поднос на стол.

– А зачем ты приехал?

– А как ты думаешь, милая? – ответил он вопросом на вопрос, обнимая ее. – Я приехал позавтракать.

Время было около полудня, когда Гаррет, улучив минутку, выскочил со строительной площадки и перешел на другую сторону улицы – подальше от рева пилы, грохота молотков и криков рабочих. Оттуда он позвонил Бетани.

– Извини, Бет, я на работе, не мог тебе ответить. У тебя все в порядке?

Сестра заверила его, что с ней и детьми все хорошо, и спросила, каковы его планы на вечер. Она хотела попросить его присмотреть за племянниками.

– Я собирался встретиться с Николь, но, думаю, она не обидится, если с моей стороны будут изменения.

– Ты уверен? Смотри, если тебе неудобно, я что-нибудь придумаю.

Бет была сама вежливость и деликатность. Но Гаррет, когда сестры просили его помощи, не мог отказать.

– Нет проблем. Итак, в какое время нам приехать?

В трубке повисла тишина. Гаррет даже подумал, что у них прервалась связь.

– Бет?

– Э-э-э… а вы хотите приехать вдвоем? – многозначительно поинтересовалась сестра.

Ага, тут какие-то сложности. В чем же дело? Николь не раз бывала дома у Бетани, как с Мэв, так и одна. Она даже как-то сидела с детьми… И вдруг его осенило: проблема не в Николь, а в том, что они вместе. Проклятье, неужели Бетани верит всем этим сплетням? Что она себе воображает? Что они с Николь будут развращать детей, займутся сексом прямо на диване в гостиной?

– Послушай, мы же не сумасшедшие, чтобы при мальчиках…

– О нет, Гаррет! Клянусь, я не о том! – поспешно возразила Бетани. Чересчур поспешно, чтобы развеять его подозрения. – Дорогой, я знаю, какой ты ответственный человек, когда дело касается семьи.

Ну ни дать ни взять старшая сестра! Она его успокаивает, подбадривает, оказывает доверие. Гаррет усмехнулся в трубку.

– А что здесь смешного?

– Не беспокойся, Бет. Последняя фраза меня позабавила. – Он ответил правду, потому что никогда не врал своим сестрам. Таков его принцип. Иногда приходилось кое-что скрывать от них, но это и все. – Но если ты не боишься моего неподобающего поведения, то в чем тогда дело?

Бетани рассмеялась, снова заставив его почувствовать ее старшинство. После всех этих лет, когда он был главой семьи… Странное ощущение, если не сказать большего…

– Ну ты меня удивляешь! Я, конечно, знаю, что вы встречаетесь, но я совсем не то имела в виду…

– Ничего подобного, – выпалил Гаррет с чувством, что совершает предательство.

– Да? – снова расхохоталась Бетани. – А как же это тогда назвать? Может, ты и до нее ни с кем не встречался?

Ну есть уж она так ставит вопрос… Их отношения с Николь совсем не такие, как со всеми девицами, что были у него прежде. Гораздо серьезнее – хотя Николь и не любит это слово. Но объяснять что-то сестре он не хочет и не готов.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, но не думай, что Николь… – Он замялся, подбирая слова.

– Ну да, вы просто друзья, – подсказала Бетани.

– Нет. То есть и друзья тоже. – Они больше чем друзья. Непросто сказать, кем они приходятся друг другу, но им хорошо вместе в любом качестве. – Послушай, не беспокойся, мы не планируем никакого криминала. И единственная причина, отчего я привожу с собой Николь, – это то, что она ваша подруга! Да она присматривала за твоими детьми, ты разве не помнишь? А сегодня мы уже договорились о встрече, и было бы странно, если бы я запретил ей идти со мной.

– Разумеется, я понимаю.

Гаррет в недоумении уставился на телефон: почему Бет разговаривает с ним таким тоном? Откуда эта снисходительность? Его это просто бесит. Гаррет потянул расстегнутый ворот рубашки – вдруг стало трудно дышать.

– Я серьезно тебе говорю: наша встреча – это чистая случайность. Я не знал, кто она, иначе не стал бы с ней знакомиться. Ты знаешь ее гораздо лучше. И не надо ничего придумывать, идет?

Бет оглушительно расхохоталась. Этот смех звучал как музыка для его ушей, но не сейчас, когда она откровенно потешалась над ним. Да пошло оно все к черту!

– Ладно, заканчиваем. Мне пора на стройку. Вечером мы будем у вас. Жду от тебя детали в сообщении.

Гаррет дал отбой с ощущением, что из сказанного им Бетани не поняла ни слова. Что ж, пусть думает что хочет. Это абсолютно не важно. Главное, что он впервые живет так, как ему нравится.

Глава 13

Входя в дом Бетани Новак, Николь догадывалась, что ее там ожидает. А было вот что: музыкальный центр, включенный на полную громкость, и Гаррет с гитарой, скачущий у телевизора. Племянники визжали от восторга, глядя на дядю, который был куда круче, чем настоящая рок-группа в телевизоре. Ему, конечно, не мешало бы поучиться попадать по нужным нотам, но внешне рокер он был хоть куда, подлинный рок-кумир Нейла и Нормана. Одним словом, звезда.

Песня закончилась, Гаррет театрально обернулся и поклонился зрителям. Только тут дети заметили Николь. Подскочили к ней и запрыгали вокруг, как только что вокруг Гаррета.

Подошел и сам рокер, разгоряченный и взъерошенный.

– Сыграем вместе? – предложил он, и его глаза хитро заблестели.

Николь хотела было отказаться, но он схватил ее за руку и потащил к микрофону, где висел его галстук. Она рассмеялась:

– Ну что ж, давай попробуем.

Когда Николь совсем охрипла, Гаррет сжалился над ней и объявил, что концерт окончен. Они все отправились на кухню. Николь налила себе стакан воды, а Гаррет сел на диван и стал читать мальчикам «Нарнию». Те слушали, притихнув, да и Николь тоже заслушалась – он был прекрасный чтец. Гаррет дочитал главу и закрыл книгу, а племянники стали просить еще. Но не тут-то было! Он отправил их убирать комнату, потому что в отношении воспитания детей, особенно мальчиков, у него были твердые принципы. Он учил их уважать и беречь свою мать, как положено настоящим мужчинам, которыми он сможет гордиться. Когда они убрали свои игрушки, он похвалил их и пожал им руки, а затем обнял и разрешил на следующий день сделать что-нибудь глупое, чтобы не слишком быстро повзрослеть.

У Николь сжалось сердце и запершило в горле, но совсем не потому, что она распевала рок-баллады во всю силу своих легких, а потому, что она видела мужчину, зарывшегося носом в волосы этих малышей, все пространство вокруг которого наполнилось невероятной, неподдельной любовью. И в этот момент земля качнулась у нее под ногами и мир пошатнулся. И ее сдержанность не просто дала трещину, но рассыпалась в прах от удара эмоциональной волны.

Как там говорил Джоэл? Стремнина? Стремительный поток, попав в который, выбраться почти невозможно. Наверное, это оно и есть. Потому что в мгновение ока ее отнесло со сравнительно безопасного места в самую глубину. И Гаррет, при всех своих благих намерениях, не поможет ей вернуться на мелководье. Потому что она любит его.

Пока Гаррет укладывал детей спать, Николь ждала внизу на диване. Она не торопилась открывать ему свои чувства – будет еще время поговорить о том, какие перемены внесло ее последнее эмоциональное открытие. Она хотела вдоволь насмеяться, насладиться легкостью, беззаботностью их отношений, прежде чем все закончится и настанет пора принимать трудные решения.

Гаррет вошел, сел рядом и устало вздохнул.

– Ну все, они убегались и спят. – Судя по его виду, он тоже был бы не прочь поспать.

– Ты чудесный дядя, – сказала Николь, – мальчикам повезло с тобой.

Гаррет усмехнулся:

– Это мне с ними повезло. Но я не сразу это понял.

– То есть сейчас понимаешь? Гаррет кивнул.

– Когда я узнал, что Бетани беременна, да еще близнецами, я был в ужасе. Меня пугала одна эта мысль. – Он откинул голову на подушки и закрыл глаза. – А теперь я смотрю на них и мне стыдно вспоминать, как я отнесся к ним сначала. Но тогда у меня было чувство, что я тону. Столько проблем… Мэв и Эрин в колледже, Карла выходит замуж, а тут еще эти двое.

Николь прильнула к нему, положила голову на грудь. Он гладил ее по волосам, играя с локонами.

– Но стоило мне увидеть их в роддоме – эти две сморщенные мордочки, как внутри у меня что-то перевернулось. Это было чудо! Я влюбился. Но сначала испугался. Они были совершенно беззащитны, понимаешь? Бет еще лежит где-то без сознания после кесарева, а я держу на руках эти неведомые существа. Я растерялся и не знал, что мне делать, что предпринять, чтобы все было хорошо. Помню, как косился на меня Нед, муж Бетани.

Несмотря на боль в сердце, Николь не сдержала улыбки.

– Я, наверное, больше гордился ими, чем он, их родной папаша. И очень боялся за них. Я думал: а вдруг что случится с Бет и Недом? И еще много всяких «а вдруг» приходило на ум. Мне хотелось их защитить от любых опасностей, реальных и гипотетических, и я думал, что могу для этого сделать. Нет, не так: я с жаром принялся за работу.

Николь слышала, как стучит в груди его сердце – ровный, постоянный стук, как сам Гаррет. Если он дает слово, защиту, любовь – это навсегда. Неудивительно, что он так оберегает каждого члена семьи.

Внезапно в голову Николь пришла одна поразительная идея. Он сказал, что не был готов полюбить племянников, но полюбил безоглядно. А что, если и к ней у него изменилось отношение? Вдруг ему настолько нравится их близость, что он готов найти у себя в сердце еще одно местечко? Для своего будущего? Это вполне возможно. Пусть поначалу они договорились не увлекаться и она честно старалась соблюдать договор… но химия, взаимное притяжение… Он обещал не заводить ее в глубину, а она уже на много миль от берега. Оттого, может быть, что их вдвоем подхватило течение, стремнина…

Николь проглотила комок в горле, гоня прочь призрачную надежду, чтобы ненароком не выдать себя раньше времени.

– Я знаю, что сейчас ты наслаждаешься свободой – сестры выучились и разъехались, ты сам закончил образование. Но когда ты заглядываешь в будущее, разве тебе не хочется завести собственную семью?

Гаррет протяжно вздохнул и съехал по спинке дивана вниз, увлекая Николь за собой.

– Не знаю. У меня отчасти такое ощущение, что я вырастил четырех дочерей. Я ночами не спал, я дрожал над ними, я делал с ними уроки. А когда они окончили колледжи, более гордого человека не было на свете. Теперь они взрослые, и я наконец могу отдохнуть. И признаюсь тебе честно: это идея, этот выбор, новая ответственность – меня не привлекают. Я ведь остался за старшего, когда сам был еще ребенком. В семнадцать лет я неожиданно стал многодетным отцом-одиночкой. После стольких лет, прожитых в страхе, что у меня ничего не получится, что у меня не выйдет обеспечить девчонкам будущее, когда я пахал от зари до зари, снова впрячься в это ярмо мне не улыбается.

– Да уж… – протянула Николь. – Но ты справился. Ты сделал это. И успехи каждой из сестер – по праву твои успехи.

– И я о том же. Успехов с меня достаточно, – улыбнулся Гаррет. – Не буду больше искушать судьбу.

Он шутил, но Николь не смеялась. Наоборот, внутри у нее росло отчаяние, не позволявшее ей перевести разговор на другую тему, пока она не убедится, что это точно невозможно.

– А вдруг ты встретишь такую женщину, с которой захочешь разделить свою жизнь? Что тогда?

Николь перестала дышать, ожидая его ответа.

– Нет, Николь, – просто сказал Гаррет, подумав, – мне это не нужно.

Глава 14

Николь сидела на краешке кресла, в туфлях, готовая к выходу. Сидела уже битый час, борясь с собой, пока внутренний голос слезно умолял ее передумать. Подождать еще немного. Сдать назад, начертить на песке новую эмоциональную черту и потратить еще неделю, делая вид, что имеет власть над своим сердцем, прежде чем окончательно покориться неизбежному… потому что оттуда, куда ее занесло, назад дороги нет. И она здесь одна – Гаррет не изменил их договору и не позволил себе ничего лишнего. Нет, она все-таки должна попытаться, а не то будет еще хуже и больнее.

Николь заставила себя подняться. Механически переставляя ноги, добралась до двери, спустилась по ступеням и села в такси. У ресторана не успела она расплатиться с водителем, как появился Гаррет. Он ждал ее – большое тело, веселая улыбка – и протягивал ей руку. Заботливый, внимательный, симпатичный.

В его тепле защита Николь дала первую трещину. А когда он обнял ее, и вовсе рассыпалась. Она глубоко вздохнула, думая поддержать свои силы, но на нее пахнул знакомый аромат Гаррета. Надо срочно вырваться и бежать. Но, зная, что сегодня она, может быть, в последний раз чувствует его объятия, аромат его кожи, его тепло, она не могла этого сделать. Николь крепче прижалась к нему и снова сделала глубокий вдох. Задержала дыхание и неохотно выдохнула.

– Привет, с тобой все в порядке? – раздался приглушенный вопрос.

Гаррет целовал ее локоны. Он понятия не имел, какую бурю породил у нее внутри. Ее ладони легли ему на живот, впитывая ощущение бугристых мускулов под рубашкой, а губы поцеловали то место у него в груди, которое никогда не будет принадлежать ей.

– Я в порядке, – сказала Николь и отступила. – Ну что, пойдем выпьем?

Гаррет обнимал ее за плечи – он хоть и не любил ее, но ему нравилось чувствовать ее близость.

– Идем. Я заказал для нас столик.

– Я бы предпочла выпить, и все, если не возражаешь, – принужденно ответила Николь.

Гаррет настороженно прищурился, кожа на скулах натянулась, но тем не менее он повел ее в ресторан.

Они сели в углу бара. Николь заказала водку с тоником, хоть и не собиралась ее пить – ну, может быть, пару глотков. Ей просто нужно было чем-то занять руки.

Гаррет понимал, что Николь что-то беспокоит. Она отказалась провести с ним ночь, сославшись на усталость и на то, что утром рано вставать. Еще вчера после вечера у Бетани он видел напряжение в ее чертах, ощущал его через кожу, но списывал все на утомление. Он проводил ее домой, поцеловал у порога и пожелал спокойной ночи.

Теперь рабочий день закончился, а напряжение осталось, и Николь предпочитает выпивку ужину. Не нужно быть гением или иметь диплом психолога, чтобы понять, что дело касается их отношений. Проклятье!

– Расскажи мне, Николь, что происходит.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. А затем на ее лице появилось выражение, которое он видел впервые. Не будь он уверен, что рядом с ним сидит Николь, он бы и не узнал эту женщину с приклеенной полуулыбкой и закрытыми глазами.

– Последние несколько недель были невероятными, – начала она. – Я наконец поняла, чего мне не хватает в жизни. Но, Гаррет, никто из нас не думал, что будет дальше. Что я хочу сказать… Я думаю: а не пора ли нам заканчивать?

Он кивнул, но скорее собственным мыслям, чем в знак согласия с ее словами, но она, наверное, поняла наоборот, и в ее неподвижных глазах промелькнуло облегчение. Промелькнуло и исчезло, когда он сказал:

– Подожди-ка, Николь… Заканчивать? Почему так скоро?

Пережидая всплеск шума в ресторане и баре, Николь глядела по сторонам, обшаривала взглядом каждый уголок, будто надеялась найти объяснение за спинкой свободного стула или за цветочной кадкой. Но ответа не было, и Гаррет продолжал сидеть напротив – полный сдерживаемого отчаяния. Что стряслось? К чему эти разговоры, когда у них все так хорошо?

– Объясни мне, в чем дело. – Может быть, что-то произошло, пока они были у Бетани? Может быть, он обидел ее?

– Дело в том, что наши отношения затягиваются, ты не находишь? Если мы хотим расстаться друзьями, надо делать это сейчас. По крайней мере, мне так кажется.

Гаррет задумчиво потер затылок. Первый раз в жизни ему приходится вести подобный разговор. Выходит, практики общения с женщинами у него маловато. На его взгляд, это просто бессмыслица.

– Николь, я тебя не понимаю. Или у тебя пунктик насчет «расстаться друзьями»?

– Нет, но, видишь ли, дело принимает более серьезный оборот, чем мы рассчитывали, – на удивление спокойным тоном сказала она. – Ты мне нравишься, Гаррет, слишком нравишься. Настолько, что дальнейшее общение становится опасным. Мы так не договаривались.

Последние слова она произнесла с заметным облегчением, зато у него тяжело забилось сердце, кровь зашумела в ушах. Нет, он этого не хочет. Они оба не хотят. Николь боится, и это объяснимо, учитывая ее прошлый опыт. Но он не из тех мужчин, которые дают своим женщинам пустые обещания и порождают у них напрасные надежды. Им необходимо… им необходимо пойти куда-нибудь еще.

Гаррет кивком указал на ее бокал.

– Будешь допивать?

– Нет.

Он бросил на стол две банкноты, махнул официанту и подал руку Николь:

– Идем!

На улице Гаррет стал оглядываться по сторонам, словно очутился в незнакомом месте, хотя знал всю округу как свои пять пальцев. Он был настолько ошарашен заявлением Николь, что забыл, где он находится.

– Спасибо, что ты меня понимаешь, Гаррет. Особенно из-за Мэв. Для меня очень важно, чтобы мы с ней не рассорились.

Понимает ли он ее? Ничуть. А насчет Мэв… это она всерьез?

Кого он сейчас действительно понимает, так это своих друзей – они не раз жаловались, что их подруги дуются без причины. И хочется позвонить парням и сказать, как он им сочувствует. Потому что это чертовски неприятно.

– Ага, вот и такси…

– Гаррет, стой, что ты делаешь?

Он оглянулся. Николь тянула его за угол.

– Хочу поехать к тебе домой, чтобы поговорить в тишине. Надеюсь, так я тебя лучше пойму.

– Но мы же приехали на твоей машине.

– А черт, и правда!

Усадив ее, он сел за руль и снова в задумчивости потер шею. Отсюда десять минут до ее дома. Десять минут, чтобы сообразить, что происходит и как это исправить.

Двенадцать с половиной минут спустя, когда Николь отпирала замок, у Гаррета в голове созрел план. Он наблюдал, как она вставляет ключ, поворачивает ручку и толкает дверь. Ждал, пока она войдет и повернется, чтобы проговорить слова приглашения, в которых он не нуждался. Точнее, которыми не собирался ее ограничивать. И потому, шагнув через порог, обнял ее за талию и впился ей в губы – напоминая ей одну из причин, по которым ему не хочется отпускать ее. Ту самую главную – для нее, по крайней мере, – которая свела их.

И она вспомнила, потому что ее тело сразу растаяло в его руках, голова откинулась назад, отдавая рот в его полную власть, руки вцепились в рубашку и затем потянулись вверх к лицу. Горячие слезы брызнули из глаз Николь, и в горле комком застыли слова, которые она не хотела произносить, а Гаррет не хотел понимать.

– Пожалуйста, – промычала она, запуская пальцы в его кудрявые волосы.

– Я не хочу останавливаться, Николь. – Гаррет оторвался от ее губ. – И ты не хочешь.

Верно, не хочет. Она хочет, чтобы он взял ее тело, подчинил его, как и ее рот и сердце. Чтобы он захотел большего, чем роман. Потому что он заставил ее хотеть большего. Вот только сам Гаррет не заинтересован в подобном равновесии. А значит, как бы ей ни хотелось, чтобы он целовал ее шею, раздевал ее, раздвигал ей ноги… она не может ему этого позволить.

И руки Николь, перебиравшие его шелковые кудри, опустились.

Нет.

– Николь… не надо. – Его темные глаза смотрели на нее с отчаянием. – Зачем ты так? Разве нам плохо вместе?

Она покачала головой, чуть не плача.

– Как ты можешь так говорить!

– Но это правда! Хорошо, я понимаю. Наши отношения зашли дальше, чем мы планировали, и это тебя пугает. Что ж, давай сделаем так: будем реже встречаться…

– Не поможет, Гаррет! Мне так хорошо с тобой, что я хочу большего, чем у меня есть.

– В смысле?

– Я имею в виду будущее. Мы говорили об этом с самого начала. Понимаешь?

Он молча смотрел на нее, и на миг ей показалось, что он снова возразит. Наверное, в ней жила тайная надежда, что он будет спорить.

Но нет. Он лишь медленно кивнул. Согласился.

– Хорошо, Николь. Понимаю. Мне очень жаль. И… прости меня.

Да. И ей очень жаль.

На прощание Гаррет поцеловал ее в щеку:

– Береги себя, детка.

Глава 15

Рассудив, что неделя – это слишком малый срок, Гаррет осмелился выйти в свет через десять дней. Джесс, Сэм и вся их компания отправились на представление в театр комедийных импровизаций «Секонд сити». Зная, что Николь любит импровизации, Гаррет не сомневался, что она появится там. Так и случилось. Не успел он войти в дверь, как заметил на другой стороне фойе копну рыжих кудрей и неожиданно для себя самого с облегчением выдохнул.

Десять дней минуло с их последней встречи. А ночей и того больше. Судя по всему, романтические отношения между ними закончены, но дружеские он готов продолжать. Потому что, черт подери, скучает по ней. Ему не хватает их разговоров, смеха, не хватает собеседника, который его понимает. Секс теперь для них табу, но поговорить-то они смогут?

Гаррет снял в гардеробе пальто, помахал друзьям и стал пробираться через толпу. Николь стояла спиной, и лишь когда Мэв назвала его имя – он издали прочел по губам, – она обернулась и взглянула на него большими трепетными карими глазами.

Ей не о чем беспокоиться. Он не будет ее смущать, ставить в неловкое положение. Отныне они не более чем друзья. Подойдя, он поздоровался со всеми, а потом и ее коротко обнял за плечи одной рукой – совсем по-дружески. Потому что его это устраивает. Несмотря на эту сладость, что возникает, когда прижимаешь к себе ее мягкое тело.

– Как поживаешь, Николь? – спросил Гаррет, отступая на шаг.

Она судорожно сглотнула, глаза заметались по сторонам.

– Спасибо, хорошо. Я думала, ты не придешь.

– Да я и не собирался, чистая случайность. Когда позвонил Джесс, я был в офисе, подписывал новый контракт. Хорошо, когда есть работа, но перерывы тоже необходимы. Общение с друзьями, все дела.

– Да, конечно.

Что-то здесь не то. Николь напряжена, как струна. Он взял ее под локоть и повел к бару.

– Тебе не нравится, что я здесь?

– Нет, Гаррет, что ты! – Николь вытаращила глаза. – Все в порядке. Просто… я не ожидала тебя сейчас встретить, вот и все.

– Ага, понятно. Я должен был тебе позвонить и предупредить, что приду.

– Мы взрослые люди. Ничего страшного, – отвечала Николь с искренней улыбкой, видя которую Гаррет успокоился: их отношения и впрямь вошли в новую фазу.

– Ну и отлично, – вздохнул он. – Что будешь пить?

* * *

– Эй, где ты там застряла? – раздался в трубке голос Мэв, говорящей полушепотом, будто из страха, что ее подслушивают. – Ты не приедешь?

Николь только собралась отправить ей сообщение, что не сможет приехать на барбекю к Бетани, как Мэв позвонила сама.

– Представляешь, у меня машина с утра не завелась, так что придется везти ее в автосервис.

– Ты врешь!

– Нет, правда… Похоже, с аккумулятором что-то…

– Нет, это у тебя опять что-то с Гарретом.

– Ерунда!

– Ты же обещала! Ты же говорила, что ваши шуры-муры не помешают всему остальному.

Чувство вины зашевелилось у нее в желудке. Как тут возразишь? Она и сама не представляла, что так будет. Она не знала!

Николь повернулась к окну: на улице светило солнце, первый раз за несколько дней. Отличная погода для барбекю, и она бы с удовольствием поехала повидаться со всеми… кроме Гаррета.

Нет, неправда. И с ним тоже. Не важно, что это причиняет ей боль.

Уже почти месяц прошел с тех пор, как между ними все кончено. За это время они виделись пять раз. Первая встреча была для нее без преувеличения шоком. Потом она привыкла, но относиться к нему как к другу, когда сердце требует большего, было по-прежнему неимоверно тяжело. Стоило Гаррету войти в комнату, у нее повышалась температура, учащался пульс, и она начинала лихорадочно вглядываться и вслушиваться, ища признаки того, что она ошиблась, что он передумал, что у них есть будущее.

Но нет, ничего не изменилось. И в ней тоже. Она была такой со всеми мужчинами, начиная с собственного отца. Глупо ожидать, что она поведет себя иначе по отношению к этому мужчине, который с самого начала обозначил границу, за которую ей вход закрыт.

А Гаррет держался совершенно спокойно, естественно, непринужденно. Как обычно. Он подходил, здоровался, что-то говорил и отходил в сторону. И все бы хорошо, если бы на этом их общение заканчивалось. Но нет – в течение вечера словно какая-то сила то и дело притягивала его обратно. То он возвращался, чтобы рассказать ей анекдот, то садился рядом – ближе, чем могло вынести ее сердце, потому что эта близость была для нее недостаточной. То брал ее за локоть, то касался спины – не догадываясь о разрушительной энергии знаков внимания, которые он ей оказывает.

– Нет, Мэв, сегодня меня не ждите. Я без машины. Передавай всем от меня привет, особенно Бетани.

– Ты уверена?

– Абсолютно!

– Ну ладно, Гаррет заедет за тобой через десять минут.

Гаррет пять раз заводил машину, слушая, как шумит двигатель, лазил с ключом под капот, но поломку, о которой говорила Николь, так и не нашел. Тогда он заявил, что сейчас позвонит знакомому автослесарю, чтобы тот приехал и помог.

Яркий пример того, что ложь обходится куда дороже, чем можно предположить вначале.

– Может быть, это была случайность, – говорила Николь, – по-видимому, с машиной все в порядке.

– Вот как?

Глаза у нее предательски забегали. Она солгала ему раз пятнадцать в течение двадцати минут.

– Ага, значит, машина у тебя в порядке. Так что ли? Николь смотрела в сторону, не зная, что ответить.

– Эй, Горячка. – Гаррет тронул ее пальцем за щеку.

– Мне просто не хотелось с тобой встречаться, – наконец проговорила она.

– Странный ответ. Провокационный, я бы сказал. Почему бы тебе не объяснить подробнее, в чем дело, раз уж мы друзья?

Николь внимательно взглянула ему в лицо. Его улыбка, блестящие глаза – все его черты вызывали в ней желание большего. Того, чего она никак не могла иметь.

– Нет, – сказала Николь, не отводя пристального взгляда, под которым улыбка исчезла, а в лице появилась жесткость, – мы не друзья. Ты думал, что мы отмотаем назад, будем реже встречаться и этого будет достаточно. Но нет, твоя дружба, твоя улыбка, твоя забота, в конце концов, заставляют меня хотеть того невозможного. Наши разговоры, шутки, смех, споры в два часа ночи… Что бы ты ни делал, что бы ни говорил, это вызывает у меня чувства, которым я не могу сопротивляться.

– И ты решила не ездить на пикник к Бетани, а дальше что? Вообще со мной не встречаться? Избегать меня?

Мысль о том, что она никогда больше не увидит Гаррета, болью отозвалась в ее сердце, хотя отчасти она была бы и рада, будь решение таким простым. Но чувства, воспоминания… те самые последствия, которых она боялась… как поступить с ними?

– На мой взгляд, это нереально. И нечестно. Гаррет отшатнулся, в глазах блеснули гнев и обида.

– Но ты же сама этого хочешь! Нисколько! Но то, чего она хочет, и вовсе недостижимо.

– Гаррет, у нас общий круг знакомых, мы так или иначе будем пересекаться. У нас не получится совсем не встречаться.

– И что же ты предлагаешь? – Он взъерошил волосы, на щеках вспыхнул сердитый румянец – таким Николь его еще не видела и впервые подумала, что горячностью они могут поспорить. – Что нам делать?

– Нам надо прекратить дружбу! – воскликнула Николь. – Твоя доброта меня просто убивает! Все эти знаки внимания… Это невыносимо. Или ты нарочно меня мучаешь?

– Да как ты можешь такое говорить! Я тебя почти не касаюсь, как бы мне ни хотелось целовать и ласкать тебя.

– Ты не понимаешь! – яростно замотала головой Николь. – Проблема не в сексе. Пожалуйста, хоть каждую ночь. Я никогда не устаю от этого и не строю никаких планов на будущее лишь потому, что у нас с тобой физическая совместимость. Ты хочешь сейчас прижать меня к стене и задрать мне юбку? Хорошо, давай! Только потом не вздумай остаться – уходи. Не нужно меня жалеть, я не хочу твоей доброты. Так мне будет в тысячу раз легче.

В глазах его сверкало бешенство, но вместе с тем и отчаяние. А еще обида.

– Что с тобой, Николь? Ты хочешь, чтобы я использовал тебя и ушел?

– Да! А что такого? Взгляд Гаррета потемнел.

– Ты боишься, что перестал мне нравиться? В том-то и дело, Гаррет! Ты мне очень нравишься, но вопреки моим желаниям.

Он придвинулся ближе, так что она почувствовала пульс, бьющийся в его теле.

– Я не хочу быть мерзавцем, который обращается с тобой как с дерьмом.

– А я не хочу сохнуть по принцу, который очень заботится обо мне, но все-таки не считает меня достойной его персоны.

– Это неправда! – воскликнул Гаррет, бережно встряхивая ее за плечи. – Ты знаешь, что это не так.

– Почти так, Гаррет.

Глава 16

Николь поставила пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта и проворно взяла полный. Она не опьянела, но в ее движениях появилась плавная грациозность. Их глаза на миг встретились, и она пропала – наверное, пошла поздравить Джесса с открытием его новой выставки. А он застыл, как приклеенный, в своем углу галереи.

С того дня, когда она практически назвала его мерзавцем, минуло две недели. За это время они встречались мельком пару раз. Тогда он настолько разозлился, что уехал не попрощавшись. Но не к Бетани, а к себе домой, где битых три часа таращился на стены и ругался вслух. Все, к ней он больше ни ногой.

– Простите… Гаррет Картер?

Гаррет увидел перед собой незнакомую эффектную женщину, которая смотрела на него с улыбкой.

– Да?

– Я вас узнала. – Она протянула ему руку. – Я Фон Лесли, дочь Уолтера Лесли. Вы, наверное, меня не помните. – Она игриво повела глазами. – Мы встречались однажды лет пять назад, когда…

– Ах да, конечно, Фон. – Ее отец строил шикарные кондоминиумы, и как-то раз Гаррет перехватил у него контракт, потому что у того обнаружились проблемы с финансами. – Как поживает ваш отец?

– Хорошо, спасибо.

У них завязалась светская беседа, роль Гаррета в которой сводилась к киванию, поскольку он заметил, что на другом конце галереи какой-то парень приобнял Николь за плечи. И долго не отпускает. Секунд десять.

Кто этот хлыщ?

Ни Мэв, ни Сэма поблизости нет. Джесс дает интервью репортеру из журнала «Триб». Гаррет потянулся за телефоном, чтобы позвонить Мэв.

– Знаете, Гаррет, я должна вам признаться…

Он смущенно глянул на Фэй… нет, Фон, о которой совершенно позабыл.

– Да, простите? Что вы сказали?

Она захлопала невероятно густыми черными ресницами – и чем только она их красит, что они у нее в палец толщиной?

– Я говорю, что еще в ту пору, когда мы с вами встретились, я была от вас без ума… Конечно, мне тогда было слишком мало лет, но теперь…

Николь, вытаращив глаза, смотрела на незнакомца. Одна рука тянулась к горлу, будто от большого потрясения.

Проклятье! А еще эта дочка Уолтера Лесли!

Гаррет натянуто улыбнулся и пробормотал:

– Простите, Фон, но я сейчас очень занят… Он хотел прочитать ей лекцию о том, что не стоит смешивать работу и личную жизнь и раз она дочь его делового партнера, то… Но вдруг подумал, что может просто сказать правду.

– Я весьма польщен, но у меня есть девушка… – Возможно, Николь считает, что между ними все кончено, но он другого мнения. И собирается доказать свою правоту как ей, так и типу, который сейчас ее там окучивает. – Передавайте наилучшие пожелания вашему отцу.

А Николь тем временем расхохоталась – наверное, парень сказал что-то смешное – и стала оживленно жестикулировать. Снова смех – искренний, радостный, бьющий его, точно удары наотмашь. Нет сил на это смотреть, но и отвернуться невозможно. Черт, этот наглец и не думает убирать руку. Еще немного, и будет поздно. Все признаки того, что…

И вдруг это произошло.

Мир сомкнулся вокруг Гаррета.

Кровь загрохотала в ушах, как товарный поезд.

Но двинуться он по-прежнему не мог, лишь завороженно следил за пальцами этого мерзавца, сжимающими ей локоть. Что она будет делать? Придвинется ближе, прижмется, покажет, что ей хочется большего? Или насторожится, отпрянет? Что он видит? Проклятье, она колеблется… Будто не знает, что женская нерешительность – это вызов для мужчины, это красная тряпка, которую он обязательно должен атаковать, чтобы получить приз и доказать себе, что он не трус. Не каждый на это способен…

Пальцы двинулись вверх… тронули ее подбородок. Внутри у Гаррета бушевал пожар. Он знал, что видит сейчас этот негодяй в ее глазах: вопрос, тепло, желание… Какое право он имеет?

И вдруг ее взгляд скользнул в сторону, мимо парня, стоявшего рядом, через всю галерею, медленно, неуклонно, и остановился на нем. Вопросительный взгляд. Она словно спрашивала: ты позволишь? Тебе все равно?

Ах вот оно что! Вслед за кратким облегчением отчаяние и враждебность сдавили ему горло. Она держит его за идиота. Она с ним играет.

Она нарочно подговорила этого мужчину сделать так, чтобы Гаррет заревновал.

Ничего не выйдет.

Это ошибка, Николь.

Наверное, она прочитала ответ у него на лице, потому что вздернула подбородок и подозрительно прищурилась. Она хотела напомнить ему, что он потерял сон, думая о том, что, пока он не спит с ней, его место может занять другой.

Да только ее план провалился.

Глубокие синие глаза на той стороне галереи ярко вспыхнули, и Николь ощутила, как краска заливает лицо. Все вопросы отпали. Пол опустил руку, ласкавшую ее подбородок, и оглянулся.

– Кто это?

– Гаррет Картер, – ответила она, не уточняя, что при иных обстоятельствах этот человек мог бы стать ее мужем.

– Картер, застройщик? Новый небоскреб на берегу Уобаш – это его? – Николь кивнула. – А между вами что-то есть?

Николь с улыбкой подняла голову и, не пряча своей боли, ответила:

– Было.

– Ага, и пока не прошло, – разочарованно протянул Пол. Помолчав, он добавил: – Я знаю, что ты сильная, Николь, но если тебе нужно с кем-то поговорить, поделиться, то я готов оказать поддержку.

И вдруг спиной она ощутила знакомое тепло, электрический заряд, как обычно бывало вблизи Гаррета.

– Вы закончили?

– Это тебя не касается… – невольно вырвалось у нее, и она сразу пожалела, что не смогла удержать этих обидных и нечестных слов.

Она же знала, что он здесь, что он наблюдает за ней, она чувствовала на себе его взгляд. И хотя встреча с Полом была для нее неожиданностью и реакция на его появление совершенно искренней, но, поскольку ей было известно, что все это время Гаррет не сводит с нее глаз, его это касалось ничуть не менее прочих.

– Неправда! – рявкнул Гаррет. Воздух между ними завибрировал от напряжения и злости. – Ты едешь со мной или я еду с тобой?

Николь резко обернулась:

– Никто никуда не едет, Гаррет. Он придвинулся вплотную.

– Ты ведешь себя так, будто кое-что выпрашиваешь.

От такого оскорбления у Николь захватило дух. Она сделала шаг назад, еще, потом обернулась и буркнула, обращаясь к Полу:

– Передай от меня привет Джессу. Завтра я ему позвоню.

Николь с тяжелым пыхтением ворвалась к себе домой и даже не позаботилась о том, чтобы закрыть дверь, которая ударилась о стену и осталась распахнутой настежь. Памятью она то и дело возвращалась на галерею, по-всякому переиначивала каждую сцену и жалела о том, что не было сказано. О том, что ей хотелось крикнуть ему в лицо.

Да как он смеет!

«Ты ведешь себя так, будто кое-что выпрашиваешь».

Она швырнула ключи на книжную полку и закусила губу. Да пошел он к черту!

Позади тяжело ухнула, закрываясь, дверь, звякнул замок. По всему телу прошла нервная дрожь, кожа горела. Николь обернулась и сердито зыркнула на Гаррета.

– Что, не ждала? – усмехнулся он, снимая галстук.

– Нет.

– Неправда, – тихо и угрожающе проговорил Гаррет, отбросил галстук и расстегнул две верхние пуговицы на рубашке. После третьей пуговицы сердце у нее на миг остановилось, ноги сами по себе пошли назад.

Гаррет двинулся следом.

Так Николь очутилась в столовой, прижатая спиной к столу. Она не знала, далеко ли это зайдет и что он вообще собирается делать. Она не могла ни отвернуться, ни прогнать его прочь. Не могла положить конец этому противостоянию, вышедшему за рамки здравого смысла.

Потому что отчаянно нуждалась в нем.

Жаждала запретного плода.

– А ты думала, что когда я увижу, как другой мужчина касается тебя, – его руки скользнули ей под юбку, – то сойду с ума? Ты нарочно это делала? Ты считала, что поставишь меня на колени, Николь? – Гаррет упал сначала на одно, затем на оба колена. Потом расстегнул пояс на ее юбке.

– Что ты делаешь, Гаррет? – слабым от отчаяния голосом поинтересовалась Николь.

– То, чего тебе хочется.

Не успела она возразить, что она сама не знает, чего ей хочется, как он вскочил и впился ей в губы. Но в глазах у него не было любви, только холодная злость.

Наглец, как он смеет?

Она должна немедленно дать ему пощечину и выставить вон.

Его нужно остановить, потому что сам он не остановится.

Он даже не понимает, как далеко зашел!

Но Гаррет уже поднял ее и опрокинул на стол. Ее ноги очутились у него на плечах. Она лежала открытая, обнаженная, готовая к пиршеству. Его пиршеству. Как трофей, доставшийся ему после победы. Он победил. Доказал себе и ей, что никто другой не имеет права касаться ее. Ничто другое не имеет значения. Ни гордость, ни любовь, ни чувства.

Его поцелуи казались другими. В них не было ни следа нежности или теплоты. Сила, власть, требовательность – вот что в них было. Но она принимала их с жадностью, даже с алчностью. Он целовал ее, лизал, кусал, пока она не стала извиваться под ним, тяжело дыша. Тогда он впился в нее и начал методично, ритмично сосать, убыстряя темп. Хорошо. Но слишком быстро. Слишком сильно. Всего слишком много, но недостаточно. Ее едва не разорвало надвое.

– Гаррет! – крикнула она. И последняя волна оргазма иссякла.

Это был чистый секс, и она знала это. Пусть даже так, но ей хотелось большего. Хотелось ощутить прикосновение его тела, гладкость его кожи, услышать его хриплый стон у себя на плече, грохот его сердца в себя в груди. Но он обернулся камнем. Сделался недвижим. Он больше не смотрел на нее. Не нужно было видеть его глаза, чтобы это понять. Она вдруг смутилась своей наготы, ей захотелось прикрыться. Более уязвимой она не была никогда в жизни.

– Гаррет? Мы можем поговорить?

– Спокойной ночи, Николь.

И он ушел, не сказав больше ни слова. Зачем, когда и без слов все понятно? Он преподал ей урок чистого секса. И ощущения были таковы, что повторять ей не хотелось.

Глава 17

Сначала ревность. Затем стыд. А теперь, как будто этого мало, – еще и солидная порция вины в придачу.

– Кто? Ее жених? – Гаррет не сдержался и грязно выругался – не останавливаясь перед тем, что поток ругательств лился прямо в уши его младшей сестренки.

Это все объясняет. И эти нежности, и эти вопросы в ее глазах. Проклятье!

Оказывается, этот тип – ее первый. С ним у нее все было впервые. Первый бойфренд, первый поцелуй, первая любовь, первый жених… Это он в первый раз разбил ей сердце, негодяй.

В то время они были еще детьми. Главное, что жених был ребенком. Он наобещал Николь золотые горы, а потом струсил и пошел на попятный. Он просто не был готов выполнять свои обещания.

Но только теперь Пол не ребенок. И, вспоминая вечер на галерее, Гаррет готов был поклясться, что видел все знакомые оттенки тоски и сожаления в глазах Пола, видел, с какой жадностью тот ловит каждое слово, жест, каждую усмешку Николь.

– Да, жених, бывший. Вы ушли, он еще долго приставал к Сэму с вопросами, – докладывала Мэв.

Она, конечно, ожидала, что Гаррет в ответ взорвется, рассвирепеет, но он молчал. Тогда она, раздраженно фыркнув, продолжала: – Может быть, ты не понял? Этот парень до сих пор неравнодушен к Никки. Она мне сама как-то раз признавалась, что их беда в том, что они слишком рано встретились. Случись это сейчас, все было бы иначе. Что ты собираешься делать?

Гаррет задумчиво взъерошил волосы и взглянул на темнеющее за окном небо.

А что ему делать? Уйти с головой в работу – на пару месяцев, – пока не станет легче. Пока он не забудет о ней. Перестанет ждать встреч, думать, как развеселить ее, понравятся ли ей шутки, вычитанные им в Интернете, одобрит ли она его новшества по работе. Ему необходимо преодолеть в себе эту привязанность. Иначе это нечестно по отношению к ней. Нечестно удерживать ее, когда не можешь ей дать всего, чего она достойна. Для нее это унизительно – принимать от него меньше.

– Я ничего не собираюсь делать. Между нами все кончено. Пусть дальше общается с Полом, если хочет. Пусть даст ему еще один шанс.

– Все кончено? – снова фыркнула Мэв. – Ну ты и мерзавец, Гаррет.

Совершенно верно. С этим не поспоришь.

Но боже, как ему надоело чувствовать себя мерзавцем! Если Николь отчего-то это устраивало, то сам себя он уже просто не переваривал. Он обязательно должен перед ней извиниться. Вот только как это сделать? Ведь всякий раз, когда он приезжает, дело оборачивается новыми неприятностями. Он не может совладать с собой и берет то, что ему не принадлежит. Но теперь с этим покончено. Он твердо намерен исполнить ее давнее желание, исчезнув с ее горизонта навсегда.

Их расставание было не из приятных… Что ж, ей будет проще забыть о нем, выбросить его из головы и зажить нормальной жизнью, которой она достойна.

Когда Гаррет не появился у ее дверей ни на следующий день, ни через два дня, Николь поняла, что он не вернется. Теперь и вправду между ними все кончено.

Наверное, ей следовало испытывать облегчение. Может быть, она его испытывала. Но за болью в сердце этого было не разобрать…

Пару недель или около того Мэв избегала заговаривать с ней о брате. Потом обмолвилась, что он тоже перестал появляться в их компании – с того самого вечера в галерее. И хотя Мэв всего лишь хотела дать ей знать, что они не рискуют столкнуться, Николь находила в этом слабое утешение.

Она не хотела, чтобы Гаррет, который всегда ставил обязанности выше собственных желаний, продолжал жертвовать собой.

Особенно ради нее.

Он и так многое упустил в жизни. И только начал выходить в люди, видеться с друзьями, как снова незадача. Нет, настало время другим пожертвовать личными удовольствиями ради Гаррета.

Ничего, она справится. Ей не привыкать.

* * *

Наступил день рождения близнецов – ежегодное семейное торжество, которое Гаррет втайне недолюбливал. В этот раз он и вовсе с трудом скрывал раздражение – все нестерпимо затянулось. Мальчишки, объевшись торта с вредным шоколадным коктейлем, носились точно угорелые среди гостей и подарков. В гостиной свекровь Бетани демонстрировала слайды, запечатлевшие мальчиков с того момента, когда они были маленькими до вчерашнего футбольного матча. Гаррет чувствовал, что терпение его на исходе.

Уж месяц, как они не видятся. Месяц с того последнего вечера у Николь. Но никакого облегчения он не ощущает. Только пустоту в груди, которая с каждым днем разрастается, грозя захватить его целиком, уничтожить все, что необходимо для жизни.

Этим утром его посетило нелепое предчувствие. Он проснулся с уверенностью, что сегодня они обязательно встретятся. Нет, не может быть. Он сразу прогнал эту мысль. Ее никогда не приглашали на день рождения близнецов. А если бы Бетани и пригласила, она бы не пришла. Говорят, она в последнее время живет чуть ли не затворницей.

Однако, приехав к Бетани, он первым делом обошел весь дом, заглянул в каждую комнату, чтобы убедиться, что Николь тут точно нет. Конечно, ее не было.

Нет, это невыносимо. Нужно выйти на улицу, увидеть небо.

Глотнуть свежего воздуха.

Вообще проверить, не разучился ли он дышать. А то такое чувство, что разучился.

Пробираясь к выходу среди гостей, он вдруг обратил внимание, что тут нет никого из сестер. Подозрительно… Куда же они подевались? Что за черт?

Где они сидят? Может, в прачечной? Наверное, кто-то из родни Неда опять неудачно пошутил насчет начос с соусом, что приготовила Бет для гостей. Его братья вообще много себе позволяют. Наверное, она обиделась и убежала, а девочки поспешили за ней, чтобы утешать. Хм, зная сестричек Картер, можно себе представить, что они говорят, какие потоки желчи сейчас хлещут в адрес обидчика.

С такими мыслями Гаррет шел по коридору, когда из полуоткрытой двери кладовки за кухней до него долетел шепот. Он остановился.

Ага, вот они где!

Он распахнул дверь, намереваясь отчихвостить девчонок за то, что они по какой-то странной прихоти скрываются от гостей в разгар семейного торжества, но не успел сделать и шагу, как одно слово, произнесенное ими, заставило его буквально остолбенеть.

– Беременная…

Это сказала Мэв.

Все обернулись и уставились на него, вытаращив в страхе глаза.

Беременная.

Время для него остановилось. В груди потеплело. Сердце и прочие органы, которые, как он считал, давно потеряли чувствительность, вдруг ожили и затрепыхались.

Гаррет шумно выдохнул и вскричал, дрожащими руками хватая Мэв за плечи:

– Она беременная?

В голове закрутились тысячи образов: новый минивэн, детские кресла, кредиты на образование, дом с крыльцом, где сидят они с Николь и смотрят на играющих во дворе детей…

А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг с ней что-нибудь случится? Боже, а если она умрет? И все, что от нее останется, – это крошечный драгоценный комок в его неловких руках…

Он вспомнил, как она по утрам смотрела на него огромными темными глазами…

Ну а если все обойдется? Она не оставит его одного… Они будут вместе и в радости и в горе… А что еще нужно человеку?

Он сделал еще один судорожный вздох и закашлялся.

– Гаррет, успокойся, – простонала Мэв, нервно стреляя глазами.

Нет, она не понимает. Не стоит о нем беспокоиться, потому что, узнав о беременности Николь, он наконец осознал…

– Не сходи с ума, Гаррет, все будет хорошо. Они поженятся и…

– Что? – Мир вокруг померк и сузился, приобретя вид тоннеля. Единственное, что он видел перед собой, – это лицо Мэв, стремительно меняющее выражение, от страха до… – А что тут смешного, Мэв?

И правда – что здесь смешного?

– Нет же, Гаррет, нет! Не Николь! – прыснула со смеху Мэв. – А… Эрин!

Нижняя челюсть заходила ходуном. Чьи-то руки потянули за рубашку на спине, заставляя обернуться.

– Гаррет, не волнуйся, он меня любит! – Эрин подняла вверх левую руку, демонстрируя кольцо с камнем в форме сердечка на безымянном пальце. – Мы поженимся.

Он попятился, замотал головой, будто не веря услышанному, потом остановился, посмотрел ей в глаза и спросил:

– Ты правда его любишь? Ты уверена? И хочешь выйти за него замуж?

Эрин переглянулась с сестрами.

– Ну… да.

Бетани прошипела что-то из угла возле сушки, и Эрин расправила плечи, улыбнулась и повторила:

– Да, Гаррет. Мы уже несколько месяцев говорим о свадьбе. Мы решили пожениться, еще не зная, что у нас будет ребенок. Джордж хочет устроить свадьбу на Рождество, потому что так романтичнее.

– Что ж… – устало взмахнул рукой Гаррет, – я очень рад за вас.

Он и впрямь был очень рад – не менее чем минуту назад, когда подумал, что нашел свое счастье, а оказалось, что ошибочка вышла, и он даже немного взгрустнул.

И тут дверь снова отворилась, и внутрь просунулась голова Джорджа, жениха Эрин. Увидев, что Эрин стоит против Гаррета, демонстрируя ему кольцо, он смутился, попятился и исчез, хлопнув дверью.

Гаррет усмехнулся, Мэв громко фыркнула, и все расхохотались. Глядя на сестер, Гаррет думал, что Джорджу как будущему отцу необходимо закалять характер, потому что воспитание ребенка – это вам не прогулка в парке, хотя оно того стоит. Еще Гаррет подумал, что им повезло найти друг друга и что самое большое счастье у них еще впереди.

Потом Бетани, Карла и Эрин ушли, оставив их вдвоем с Мэв.

– Ну как ты? – выгнула бровь его младшенькая. – В порядке?

– Не совсем, – признался Гаррет, потирая грудь, где скрывался источник его беспокойства.

Тогда Мэв подошла, поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку, не преминув при этом дернуть за уши.

– Гаррет, ты так много для нас сделал! Ты сохранил нашу семью. Мы все знаем, скольким ты пожертвовал ради нас, и мы тебе очень благодарны. Но теперь настало время, когда ты можешь позаботиться о себе. Я люблю тебя, братишка.

Глава 18

Напрасно она согласилась. Это глупо и саморазрушительно. Чистый мазохизм. Все равно что ковырять свежую кровоточащую рану в сердце, мешая заживлению. Но Сэм очень просил прийти вечером. Сказал, что нужно поговорить. А когда она стала отнекиваться, он воззвал к ее совести – мол, они не видятся уже целый месяц.

Но конечно, он хотел как лучше.

Лучше для нее.

Он хотел помочь ей развеять тоску.

И она пришла.

Но теперь сидит на крыше своей мечты, снящейся ей по ночам в кошмарах, и жалеет. Студеный октябрьский ветер щиплет за щеки. Она одна – Сэм побежал вниз за глинтвейном. В вечерней тишине, вдали от уличного шума, солнце медленно клонится к западу, расцвечивая небо закатными красками. И конечно, она вспоминает тот первый летний вечер, когда решилась попробовать воду. И Гаррета.

Знай она заранее, чем все закончится, решилась бы заводить знакомство с Гарретом?

Да.

Безусловно.

Тысячу раз «да».

Потому что их отношения – пока они продолжались – были удивительны, невероятны. И лучше жить с раной в сердце, чем с камнем вместо сердца в груди.

Ой, кто-то идет…

От шороха шагов по крыше кожа покрылась мурашками.

Не Сэм.

Гаррет!

Николь сидела не дыша, вцепившись в перила, и отчаянно пыталась сопротивляться панике. «Спокойствие, – говорила она себе, – ты сильная». Но внутри все кипело от возмущения. Каков хитрец! Как ловко он ее поймал! Сэм предатель! Они сговорились!

Что ему от нее надо?

А… может быть, не все кончено?

Гаррет поставил на перила две кружки глинтвейна и бережно укутал ей плечи и спину толстым пледом – заботясь о том, чтобы ей не пришлось вставать и хоть на секунду отворачиваться от закатного неба.

– Прости, я вел себя недостойно, – начал он. – Я негодяй, мне нет оправдания. Я не имел права ревновать или наказывать тебя, когда увидел, что ты разговариваешь с другим мужчиной. Особенно после того, как отверг твое щедрое предложение.

Николь напряженно ссутулилась, чувствуя, как в душе просыпается безумная надежда, за которую все это время она не переставала цепляться, как за соломинку.

Он пришел, чтобы принести извинения. Через много месяцев. Он чувствует, что это его долг, он ощущает ответственность. Иначе быть не может, таков уж Гаррет…

– Я не пыталась играть с тобой, Гаррет, – сказала Николь. – Тебе могло показаться, но я и не думала… Просто Пол свалился как снег на голову… Я не ждала его…

– Не оправдывайся, ты ни в чем не виновата. Во всем одна моя вина. Прости меня. Жаль, что я не смог поступить умнее.

Как, интересно? Уйти, прихватив с собой блондинку, что целый вечер увивалась возле него?

Не хочется даже вспоминать тот день. Если что вспоминать – то хорошее. Ведь им бывало весело вдвоем, интересно, легко…

– Ладно, не бери в голову. – Николь взмахнула рукой, словно проводя невидимую черту между прошлым и настоящим. – Лучше скажи, много ли закатов ты видел в последнее время?

– Видел-то много, да только любоваться не доводилось.

Она обернулась.

– Гаррет, перестань винить себя во всех бедах на свете. Если ты беспокоишься обо мне…

– Да, беспокоюсь.

Кто бы сомневался? Вот отчего она рассылает повсюду резюме, а на следующую неделю у нее запланировано два интервью. Но об этом лучше помолчать. И Николь лишь покачала головой, а Гаррет продолжал:

– Потому что если ты чувствуешь себя хотя бы вполовину так же паршиво, как я, то я не знаю, за счет чего ты держишься. – Гаррет опустился на скамью рядом с Николь и посмотрел в небо. – Взять хотя бы закаты… Что толку наблюдать их в одиночестве? Никакого удовольствия. – Он повернулся к ней. – Как и во всем остальном. Я наконец понял, что ты для меня значишь. Наша дружба, забота, это необъяснимое притяжение между нами… Я ничего этого не понимал, пока не встретил тебя. Я хочу, чтобы ты была со мной, потому что иначе я не могу получить удовольствие от жизни. Все, что я делаю, – делаю чисто механически. Какой идиот я был раньше, когда считал, что этого человеку достаточно. Да я и сейчас идиот, потому что оттолкнул тебя, позволил тебе уйти. Даже не знаю, сможешь ли ты меня простить. Но я, во всяком случае, никогда себе этого не прощу.

Николь протянула к нему руки. Плед соскользнул с одного плеча, но Гаррет успел подхватить его и укутал ее плотнее.

– Гаррет, о чем ты? Ты хочешь, чтобы мы попробовали всерьез? Думаешь, у нас получится? – говорила она срывающимся от волнения голосом, сквозь слезы. – Думаешь, у нас есть будущее?

Гаррет взял ее за руки и пристально взглянул ей в глаза.

– Я думаю, что моего будущего без тебя нет. А сегодня… сегодня я нечаянно подслушал один разговор, из которого понял, что ты беременна.

– О боже, нет, – удивилась Николь.

– Нет, сразу выяснилось, что это ошибка. – Гаррет кисло улыбнулся. – Но в те шестьдесят секунд, что я так думал… черт подери, Николь, сколько страха я натерпелся в эти шестьдесят секунд! Я вдруг осознал, как много я рискую потерять. И что надо срочно действовать. То есть найти Николь и немедленно на ней жениться! Сегодня же! – Гаррет глубоко вздохнул и закрыл глаза.

– Но потом оказалось, что это Эрин беременна, а не ты.

– Что? Эрин беременна? – еще больше удивилась Николь. Странно, что Гаррет до сих пор не разделался с ее бойфрендом Джорджем.

– А что ты на меня так смотришь? Ищешь на моей одежде следы его крови? Успокойся, – усмехнулся он. – Они собираются пожениться, и я очень рад за них. Но сейчас это не важно.

Что? Она не ослышалась? Его сестра беременна от какого-то нищего художника, за которого собирается замуж, и это не важно по сравнению с его собственными делами? Точнее, с их делами. Хм, это поистине что-то неслыханное.

Но она не только слышала слова Гаррета, она видела это в его глазах, чувствовала, как он сжимает ей руки – будто боится, что она убежит не дослушав.

Боже, какой дурачок!

– Гаррет…

– Николь, а когда выяснилось, что это не ты, я струхнул не на шутку! Потому что это означало, что у меня нет способов привязать тебя. Я растерялся, не знал, что делать. А вдруг ты не захочешь видеть меня, потому что я вел себя как последний мерзавец? Вдруг ты не дашь мне второго шанса? Но мне очень нужен второй шанс, поверь. Я сделаю тебя счастливой, как ты того заслуживаешь.

– Гаррет…

– Но с другой стороны, я рад, что ты не беременна, потому что теперь ты видишь, что мной движет не ответственность и не обязательства. Да и я сам это четко понимаю. Наконец, я полностью созрел для осознания своих мотивов. Я люблю тебя, Николь.

Вот они – слова, которые она и не чаяла услышать. Прекраснее которых ей слышать не приходилось.

– Николь, нам нужно…

Не в силах что-либо проговорить, она высвободила руки, схватила в ладони его разгоряченное лицо и прижалась губами к его губам, и на мгновение весь мир сосредоточился для нее в этом блаженном ощущении. Гаррет крепко обнял ее, с отчаянием бормоча ее имя.

– Мне без тебя невыносимо тяжело, Николь. Раньше я так боялся утратить свою свободу. Боялся увлечений, зависимости, боялся перестать быть хозяином своей судьбы. Но я не знал, что такое настоящий страх, пока не испугался, что потеряю человека, который и делает меня свободным, живым и довольным жизнью.

– Ты не потерял меня. Я здесь, с тобой. – В его крепких объятиях, под сиянием его голубых глаз, проникающем в самую душу, греющем сердце. – Я твоя, Гаррет.

– И я тебя никогда не отпущу и не дам тебе повода уйти, потому что знаю, что второй раз такого не вынесу. Я просто не переживу этого ужасного чувства внутренней смерти после того, как едва-едва начал жить.

Николь с улыбкой сжала в ладони его жесткий подбородок и прошептала прерывистым голосом:

– Не бойся, тебе не придется.

– Обещаешь? Она кивнула.

Гаррет кашлянул, сглотнул и взволнованно произнес:

– Хорошо. Потому что я люблю тебя, Николь. – Медленно, словно растягивая удовольствие, он опустился перед ней на одно колено.

Николь смотрела на него с бьющимся сердцем… и вдруг ощутила нечто, весьма далекое от удовольствия. Сомнение и дурные предчувствия зашевелились у нее в душе.

И точно – он вынул из внутреннего нагрудного кармана кожаный футляр, раскрыл его и достал перстень с бриллиантом.

– Ты согласна стать моей женой?

– Гаррет, нет, я не могу… – Она в ужасе смотрела на кольцо – потрясающе красивое кольцо. Не первое кольцо и не первое предложение в ее жизни.

А вдруг она согласится, а он передумает? Они пригласят кучу гостей, спланируют свадьбу, а однажды он заявит ей, что все отменяется, потому что они поторопились.

Нет, это она уже проходила, и ей не хочется повторять это с Гарретом. Кстати, один раз она уже потеряла его.

– Я не подведу тебя, Николь. Пожалуйста, поверь мне. Я буду любить тебя всю жизнь.

Она задумчиво взглянула в его глубокие голубые глаза. А ведь он не мальчик, играющий роль взрослого, не пылкий юноша в порыве страсти… Это Гаррет. Нет на свете человека, который более серьезно относился бы к своим обязательствам. Нет на свете мужчины, более верного своему слову, чем он. Гаррет умеет любить всем сердцем. Он нужен ей как воздух, и ради него она готова пойти на риск.

Решено: она верит ему и принимает его предложение – предложение, о котором могла только мечтать.

– Да, – шепнула Николь и мысленно поклялась себе, что никогда не забудет выражение радости и облегчения, появившееся затем у него на лице. – Я согласна.

Он глубоко вздохнул и надел кольцо ей на палец и пошутил, откровенно им любуясь:

– Я рад, что моя клятва в любви до гроба пришлась тебе впору.

– Да, мой размерчик, – улыбнулась Николь. – И очень красиво!

Он поднял ее на ноги и обнял. Ее лихорадочная горячность соединилась с его ровным теплом. Когда их губы слились, это был поцелуй долгий и глубокий, как обещание вечной любви.

Потом он прижался к ней лбом и сказал, ласково беря своей большой рукой за подбородок:

– Ну что ж, у нас есть пара часов… Не знаю, как ты к этому отнесешься… Может быть, мне придется тебя уламывать, но у нас билеты на вечерний рейс в Вегас.

– Что? – Николь вытаращила глаза.

Видя ее изумление, он с улыбкой легонько стукнул ей пальцем в грудь:

– Но-но, ты думала, позволю тебе сбежать? Хватит с нас того, что мы сегодня недосмотрели закат. Я хочу, чтобы до завтрашнего рассвета у тебя была моя фамилия! Понятно?

– Я люблю тебя, – прошептала Николь. Лукавая улыбка, игравшая на его губах, исчезла.

Остались лишь прямота, обещание, которому она верила. Будущее – одно на двоих, – скрепленное его словом.

– И я тебя люблю.

Content

Мира Лин Келли
Линия жизни

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18