Триш Мори

Само искушение

* * *

Tycoon’s Temptation

© 2014 by Harlequin Books S.A.

«Само искушение»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

– Будь с ним поласковее, Холли.

Холли Перман улыбнулась и невинно взглянула на своего деда, как поступала всякий раз, когда он просил ее сделать то, что она не хотела.

– А разве я бываю неласковой? – спросила она.

– Я не шучу, – проворчал решительно настроенный Гус. – Я знаю, что ты вытворяешь, когда что-то взбредет тебе в голову. И по-моему, сейчас ты затеяла очередную каверзу. Отнесись к визиту Франко Четсфилда серьезно. Мыслимое ли это дело – приехать к нам издалека, чтобы поговорить. И деньги, которые он предлагает, изменят нашу жизнь.

Холли вздохнула, отказавшись от идеи выпустить овец на территорию виноградника. Придется им поголодать еще полчасика, прежде чем полакомиться зимними сорняками между виноградными лозами. Кроме того, ей вряд ли удастся убедить деда, что сделка с Четсфилдом не станет сделкой века без разговора, которого она ждала с тех пор, как Гус по телефону договорился принять некоего представителя клана Четсфилд.

Поставив стул напротив деда, она присела и коснулась ладонью его руки, покоящейся на подлокотнике инвалидной коляски.

– Ладно, дедуль, я буду серьезной. Нами заинтересовалась компания «Четсфилд хотел груп». Но это неудивительно, правда? После того как мы выигрывали золото и серебро почти на каждой выставке вин, любой захочет отхватить кусок фирмы «Вина Перман». Мы продаем вино по всей Австралии и поставляем его в большую сеть супермаркетов в Великобритании. Я думала, ты этим доволен. Но почему ты так заинтересовался каким-то Четсфилдом? Что он может дать нам такого, чего не дадут остальные?

– Рекламу, вот что! Тебе, как и мне, понятно – сделка с Четсфилдом принесет нам мировую известность, которой мы не получим ни с одним другим партнером. Четсфилд отлично разрекламирует наше вино по всему миру!

Холли потерла висок, на котором пульсировала жилка, сожалея, что ее не было в кабинете в тот день, когда дед ответил на судьбоносный телефонный звонок. Она не согласилась бы так быстро на визит потенциального партнера. В действительности она, скорее всего, сказала бы Франко Четсфилду или как там его, чтобы он не тратил свое время и силы.

Когда Холли обо всем узнала, Четсфилд уже был на пути к их дому. И дед прав – она вне себя от ярости. Она погладила его по руке, чтобы успокоиться, прежде чем снова заговорить.

– Конечно, дедуль, ты прав. У нас будет международная известность после сделки с компанией Четсфилда. Но, по-твоему, он подходящий для нас партнер? Каждую неделю вспыхивает очередной скандал, связанный с этой семьей. Лукка Четсфилд попал в, мягко говоря, компрометирующую ситуацию. Неужели ты хочешь, чтобы наш качественный бренд «Вина Перман» был с ними связан? Мы оба упорно работали, чтобы добиться успеха, и я не хочу, чтобы этот бренд был чем-то запятнан.

– У Четсфилдов самая престижная сеть отелей в мире!

– Так было раньше, дедуль. Давным-давно их отели перестали быть особенными. Четсфилды по-прежнему цепляются за наследие прошлого при каждом удобном случае, но сейчас их бренд ассоциируется скорее со скандалом, чем со стилем.

Зажмурившись, старик эмоционально покачал головой:

– Нет, нет, нет! Это все в прошлом. Многое изменилось. Вот что он мне сказал. В сети отелей назначен новый управляющий, и в отелях проводится модернизация. Тщательный пересмотр меню и винной карты – часть сделки. Они тратят большие деньги, Холли, чтобы получить самое лучшее. Они предлагают большие деньги. Почему бы нам не согласиться?

Холли слабо улыбнулась деду:

– Мы уже встречались с толстосумом, который обещал нам золотые горы, помнишь? Но ты еще никогда так не волновался.

Гус фыркнул и выгнул бровь. Взгляд его по-прежнему проницательных голубых глаз был пронизывающим, хотя кожа вокруг них покрылась морщинами и стала загорелой от работы на открытом воздухе.

– Ты говоришь о том, что произошло десять лет назад? – Выражение его лица стало чрезвычайно серьезным. – Ты же знаешь, он был тебе не пара!

– Я знаю. – Холли вздохнула, чувствуя притупившуюся со временем обиду. Больше она никогда не будет такой наивной. – Но я не это имела в виду. Я помню, что произошло после того, как ты отправил его восвояси, а он сделал все возможное, чтобы запятнать имя Перман. Разве ты забыл те желчные статьи в газетах о «Винах Перман»? А звонки об отмене заказов от клиентов, которые беспокоились, что мы не доставим им товар? Разве ты не помнишь телефонные звонки от репортеров, уверовавших, что мы не продержимся на плаву даже год? Неужели нам снова нужно ставить себя под удар?

– Теперь все будет по-другому. Деньги…

– Важны не только деньги. Речь о защите нашего бренда! Если Четсфилд пытается улучшить свой имидж, пусть улучшает, только я не понимаю, почему мы должны всем рисковать, чтобы ему помочь.

Гус покачал головой и сердито нахмурился – тонкая кожа между его бровями сильнее сморщилась.

– Я знаю, что важны не только деньги. Просто поговори с ним, Холли. Он скоро приедет. Выслушай его. Дай человеку шанс. Дай шанс Четсфилдам.

При мысли о риске Холли вздрогнула:

– Почему ты сам с ним не поговоришь, если так хочешь этой сделки?

– Я поговорю. Но, так как я прикован к этой штуковине, – он шлепнул ладонью по колесу инвалидной коляски, – виноградники и винодельню придется показывать тебе. Все хотят разговаривать с тобой, моя служительница Диониса, заклинательница виноградных лоз. Ты превращаешь обычный виноград в нектар богов. – Его взгляд затуманился. – Моя Холли.

Вздохнув, она сжала его руку:

– Эти журналисты несут такую чепуху.

– Нет, они правы. Все верно. У тебя есть дар, девочка моя. Ты винодел от Бога. Я так горжусь тобой.

Холли со всей любовью улыбнулась деду, потом наклонилась и поцеловала его в щеку:

– Ты всему меня научил.

Он крепко схватил ее за руку костлявыми пальцами, моргая, чтобы смахнуть слезы:

– Разве ты не понимаешь? Такая сделка, как с Четсфилдами, бывает раз в жизни.

Хотя Холли с ним не согласилась, возражать не стала.

– Я поговорю с ним, дедуль, – просто и искренне ответила она и улыбнулась человеку, который был для нее центром существования с самого ее рождения. – Я дам ему шанс, и я его выслушаю. – «А потом отправлю его к черту», – подумала она.

Глава 2

Франко Четсфилд совсем не хотел, чтобы кто-то приставлял пистолет к его голове, особенно Кристос Гиатракос, которого его отец нанял для того, чтобы он образумил братьев и сестер Франко.

Он отбросил в сторону деловой журнал, который пытался читать, пока самолет заходил на посадку в аэропорту Аделаиды. При нормальных обстоятельствах Франко не уделил бы Гиатракосу даже пяти минут своего времени.

Кроме того, последнее письмо от Гиатракоса застало его врасплох.

«От: Christos.Giatrakos@TheChatsfield.com Для: Franco.Chatsfield@TheChatsfield.com Тема: Условия доступа к трастовым фондам Вы проигнорировали мои многочисленные попытки объяснить вам преимущества сделки. Учтите, что, если вы не заключите сделку с „Винами Перман“, мне останется воспользоваться правом, данным мне вашим отцом, и закрыть вам доступ к вашим трастовым фондам.

Это последнее предупреждение.

К. Г.»

Франко не мог позволить ему перекрыть денежный поток из трастовых фондов.

Придется играть по правилам Гиатракоса. Он даже позволил ему думать, что сделка у него в кармане. Дело в том, что Ангус Перман так восторженно откликнулся на его предложение, что Франко не сомневался – проблем со сделкой не будет.

Оформление документов – простая формальность. Франко вернется в Милан с подписанным контрактом и положит его на стол надоедливого управляющего.

И если его отец, который не уделял ему даже пары минут внимания с момента его рождения, думает, что Франко испугается перспективы заключить новый контракт с винодельческой фирмой, то он заблуждается.

Он фыркнул и выглянул в иллюминатор. Внизу раскинулись сосновые леса и скучно-серые эвкалиптовые рощи, чередующиеся с полями и виноградниками. Где-то там, внизу, находится винодельня Перман, производящая прекрасное игристое вино.

Погода была отвратительной. Холли пришла в дом с виноградников, чтобы приготовить сэндвичи на обед. Из-за шума дождя, барабанящего по крыше, она не сразу услышала шум вертолетных лопастей, а услышав, не придала этому большого значения. В конце концов, они живут недалеко от аэродрома.

Шум становился все громче. Холли прекратила нарезать сыр, и по ее спине пробежала дрожь предчувствия.

Она схватила кухонное полотенце, чтобы вытереть руки, и подошла к стеклянной двери, через которую были видны виноградники. Над лужайкой парил вертолет.

Дед подъехал к ней на коляске.

– Думаешь, это он? – спросил Гус.

– Кто еще это может быть? Это явно Четсфилд.

– Ты не знаешь наверняка, Холли.

– Это он, – сказала она, смяла кухонное полотенце и бросила его через всю комнату в раковину, затем открыла дверь, и в помещение ворвался леденящий воздух.

Пассажирская дверца вертолета распахнулась, и на землю спрыгнул мужчина. От волнения у Холли покалывало кожу.

Высокий и симпатичный, заметила она и сильнее занервничала.

Улыбаясь так, словно веря, что его приезду рады, мужчина подошел к ним и протянул руку ее деду:

– Ангус Перман? Я Франко Четсфилд. Рад с вами познакомиться.

– Зовите меня Гус. – Старик склонил голову, и Франко почувствовал, как его ладонь сжимает с виду безвольная, но на самом деле сильная рука. – А это моя внучка, Холли. Она здесь настоящий босс.

– Холли? – Он пожал ее руку.

Женщина даже не попыталась с ним поздороваться или улыбнуться в ответ. Она отнюдь не выглядела счастливой. На ней были рабочие брюки цвета хаки, пыльные сапоги и джемпер поло с длинными рукавами и логотипом фирмы «Вина Перман». Если бы не бирюзово-голубые глаза, резко выделяющиеся на лице без макияжа, она выглядела бы абсолютно бесцветной.

– Я прошу прощения, если мой приезд застиг вас врасплох, – произнес Франко, понимая, что она, вероятно, злится, ведь у нее не было времени подготовиться к встрече. Он знал, как женщины любят принаряжаться и выставлять себя напоказ.

– Нет, мы вас ждали, – добродушно ответил старик.

– Мы просто не думали, что вы прилетите на этом. – Она указала на вертолет.

Итак, она все-таки злится.

– Мне пришлось лететь на нем из Маунт-Гамбир. Аэродром Кунаварры закрыт из-за шторма.

– Вам не удалось арендовать автомобиль? – Гус въехал в дом и жестом пригласил Франко следовать за ним.

– Не было ничего подходящего, – ответил Франко.

– Ах, у них не нашлось «мазерати»? – язвительно заметила женщина. – Меня просто бесит, когда такое происходит.

– Холли! – проворчал через плечо Гус, и Франко заставил себя улыбнуться, несмотря на растущее раздражение.

Он готов предложить этой семейке выгодную сделку, а Холли ведет себя так, будто ему не рада. Что с ней, черт побери, такое?

Его окутало тепло, когда он вошел в просторное помещение. В одном углу располагалась кухня, а в другом – столовая, в которой доминировал массивный деревянный стол. В комнате горел камин. В интерьере было много каменной и деревянной отделки, включая высокие окна, из которых открывался вид на окружающие виноградники. Франко вдруг вспомнил свою каменную виллу в горах Пьяченца за пределами Милана, и ему понравилось то, что он увидел здесь, в юго-восточной части Южной Австралии.

– Мы как раз собирались пообедать, – сказал Гус. – Присоединяйтесь к нам.

Франко поднял руки:

– Я не хочу вам докучать.

Холли заметила, как сверкнули на его запястье очень дорогие золотые часы. Она посмотрела на его безумно дорогие кожаные ботинки ручной работы. Ей пришлось признать, что он очень привлекателен.

Смутившись, она повернулась спиной к мужчинам и принялась в ярости нарезать хлеб. Он ей даже не нравится. Так почему же в голову приходят такие мысли?

– Нельзя заниматься делами на пустой желудок, – сказал Гус. – Мы накормим гостя, Холли?

– Накормим, – ответила она с притворной бодростью. – Я очень надеюсь, что вы обожаете сэндвичи с говядиной.

– Ну конечно, – сказал он, и не в первый раз Холли удивилась его акценту.

Его мать была итальянкой. Хотя ей до этого нет никакого дела.

– Холли не только делает лучшее вино в регионе, – произнес ее дед. – Мало кто знает, что еще она готовит лучшие сэндвичи. Она умница.

– Тогда мне действительно повезло. Похоже, я приехал как нельзя кстати.

Холли давно не доверяла очаровательным богачам.

Она бросила взгляд через плечо на гостя и деда, увлеченных разговором. На улице лил дождь, дул шквалистый ветер. Франко снял куртку. На нем был свитер прекрасной вязки, облегающий его мощные плечи и грудь, словно вторая кожа.

Поставив тарелку с сэндвичами на стол, Холли прошла на кухню и взяла чайник, наблюдая, как Франко берет сэндвич длинными пальцами.

Она подняла глаза и увидела, что он наблюдает за ней. По ее спине пробежал холодок. Она отвернулась и посмотрела в окно, избегая его взгляда.

– Вы не поедите с нами? – спросил ее Франко.

Холли покачала головой, удивляясь тому, что у нее пропал аппетит. Она чувствовала голод, когда пришла с виноградников, но сейчас ее нервы были на пределе, и она не могла думать о еде.

– Ты должна показать Франко виноградники, – сказал Гус, – как только дождь немного утихнет. Пусть посмотрит на наш краснозем, на котором так хорошо растет виноград.

– Дедуль, ты в окно смотрел? По-моему, сегодня неподходящий день для экскурсий, – ответила Холли. Меньше всего ей хотелось оставаться с Франко наедине.

– Ерунда! – Гус посмотрел на гостя. – Франко ни за что не проделал бы такой путь, если бы не желал посмотреть виноградники и винодельню.

– Конечно, – натянуто согласился тот и заставил себя улыбнуться. – Я бы с удовольствием посмотрел все, что можно, пока я здесь.

– Отлично! – Гус торжествующе шлепнул руками по коленям.

У Холли было иное мнение. Их гость явно не рад перспективе гулять под дождем.

– Итак, вам лучше пойти до того, как дождь разыграется с новой силой. Холли найдет вам пальто.

Франко поднялся:

– А после экскурсии, Гус, я предлагаю обсудить детали моего предложения.

Холли резко обернулась к нему:

– А вы времени даром не теряете, да, мистер Четсфилд?

– Пожалуйста, называйте меня по имени. Да, я не люблю тратить время даром. Ни ваше время, ни свое.

На самом деле я уже привез готовый контракт. По телефону я рассказал вашему деду о своем щедром предложении. Могу гарантировать, лучшего предложения вы не получите. Я жду возможности обсудить с вами сделку подробнее.

– И я с нетерпением жду этого, – резко ответил Гус, похожий на нетерпеливого малыша, которому хотелось развернуть самый большой подарок под елкой. – Сожалею, что не могу сопровождать вас, ведь я прикован к этой адской штуковине. Холли, я буду в кабинете, поработаю с документами. Сообщите, когда вернетесь, и мы все вместе обсудим сделку.

Посмотрев на небо, Холли решила, что у них есть десять минут до очередного ливня.

– Вы испортите ваши шикарные ботинки, – предупредила она Франко, надевая старенький дождевик и размышляя, что сапоги Гуса ему не подойдут.

– Никаких проблем, – сказал Франко. – Это всего лишь обувь.

Она улыбнулась, надевая резиновые сапоги до колен.

Так рассуждать может только человек, привыкший покупать обувь ручной работы. Очевидно, денег у Четсфилдов больше, чем здравого смысла.

Шагая по промокшему газону, она засунула руки глубоко в карманы дождевика. Ей не нужно было оглядываться через плечо, чтобы понять, что Франко следует за ней. Она чувствовала его присутствие – ее кожу покалывало от напряжения.

Дед просил ее быть с Франко поласковее. Она не станет рассыпаться перед ним в любезностях, но постарается вести себя вежливо.

– Под виноградники у нас занято около пятидесяти гектаров земли, – начала она, и Франко вдруг посмотрел на Холли иначе.

Улыбаясь, она становилась почти красоткой, когда забывала о своей леденящей настороженности. Ее голубые глаза начинали сверкать. Ее потрясающие голубые глаза…

Холли привела его к старому каменному зданию в окружении огромных эвкалиптов, которые обрамляли вход в винный погреб. Из трубы погреба шел дым. Холли говорила, но Франко не вслушивался в детали. Он скоро уедет, и ему не придется размышлять о виноделии.

Они остановились у клиновидной ямы в грунте – на разрезе был виден краснозем, лежащий на основании из белого известняка. Когда Холли принялась объяснять, что такое краснозем, терпение Франко лопнуло.

– Избавьте меня от этой лекции, – заявил он. – Я знаю, что такое краснозем. – Его мать была итальянкой, а сам он прожил в Италии последнее десятилетие.

– О, извините. Я предполагала, что вы выросли в Англии.

– Так и есть, – сухо сказал Франко, взглянув на массивный сарай за винодельней, подозревая, что дальше они пойдут именно туда, и с нетерпением ожидая, когда все закончится. – Спасибо за экскурсию, мисс Перман. Я думаю, нам пора возвращаться.

Холли моргнула:

– Экскурсия еще не закончена.

– Я бы не хотел заставлять Гуса ждать.

Она резко и разочарованно вздохнула:

– Но вы даже не попробовали вина и не видели винодельню.

– Вино хорошее. В противном случае я не приехал бы сюда с контрактом. Разве вы не понимаете? Сеть отелей «Четсфилд» хочет купить все ваши запасы вина. Что бы вы мне ни показали, наше мнение не изменится. Я предлагаю не терять времени.

Ее голубые глаза холодно и резко сверкнули. Холли взмахнула рукой, показывая на виноградники:

– Я знала, что вам наплевать на экскурсию. Вам и на виноградники наплевать, да? – Она смотрела на него в упор, качая головой и буравя его холодными голубыми глазами.

– Ничего личного. Я приехал сюда как бизнесмен, а не как турист.

– Вы когда-нибудь пробовали наши вина? – спросила Холли.

– Это важно?

– Невероятно! Бьюсь об заклад, вы вообще ничего не знаете о виноделии!

Франко ощетинился. Если бы она только знала! Но он не собирается ни о чем ей говорить.

– О виноделии я немного знаю.

Холли улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. Они были холодными и суровыми.

– Значит, немного, – повторила она, кивая. – Да вы настоящий эксперт! Я полагаю, вы в курсе, что вино бывает белым и красным.

Франко почувствовал, что теряет терпение.

– Я бы так не сказал.

– О да, – произнесла девушка, забыв о вежливости. – Я совсем забыла. На самом деле вино бывает трех видов. В конце концов, вы Четсфилд. Вы не просто родились в роскоши, но и с бокалом игристого вина в руке.

Франко сжал кулаки. Если бы у него в руке сейчас был бокал, он разлетелся бы на мелкие кусочки. Никто и никогда не осмеливался его осуждать, кроме отца, который ясно дал понять, что сын ему не нужен. Тогда Франко бросил Итон и рванул в Италию. Его взбесило, что кто-то решился его осудить, кроме него самого. Он свой собственный жесткий критик.

Поэтому он не позволит этой женщине выставлять его дураком.

Она ничего о нем не знает. Ничего!

Заныл шрам на боку, и Франко снова почувствовал себя виноватым. Он вспомнил, как однажды уехал из Англии и не сумел спасти своего ребенка.

Никки…

Его сердце пронзила боль, резкая и глубокая, как в тот день, десять лет назад.

Черт бы побрал эту Холли!

Она ничего не знает. Но договоренность с Кристосом Гиатракосом не подразумевает, что Франко должен ее воспитывать или что-то ей объяснять. Ему не нужно ее понимание или прощение.

– Сеть отелей «Четсфилд» хочет купить ваши вина, и мы готовы заплатить вам большие деньги за эту привилегию. – Он говорил спокойно и рассудительно. – Мы не просто приобретем ваше вино. Оно будет подаваться только в изысканных барах наших отелей по всему миру. Лучшую сделку вам никто не предложит. Так почему вы, черт побери, даже не пытаетесь меня выслушать?

Холли вздернула подбородок:

– Вероятно, меня не интересует то, что вы скажете. Если бы руководство сети отелей «Четсфилд» действительно серьезно относилось к покупке вин Перман, сюда приехал бы специалист в виноделии, а не простой посыльный!

Если бы она ударила его ладонью по щеке, ему было бы не так больно. Франко в очередной раз проклял Кристоса Гиатракоса за то, что оказался в подобной ситуации. Если бы он не нуждался в этой сделке, то забрался бы в вертолет и улетел восвояси. Но он не может улететь просто так. Он не позволит надменной мисс Перман с ее ледяными голубыми глазами одержать верх. Он получит то, ради чего приехал.

Поэтому он глотнул холодный воздух с запахом влажной земли и мокрой травы и решил спросить напрямик:

– Вы так относитесь ко всем своим потенциальным клиентам, мисс Перман? Или мне выпала особая честь?

Женщина улыбнулась. Теперь в ее холодных глазах читалось удовлетворение.

– Боюсь, вам выпала особая честь. Вы чувствуете себя избранным, мистер Четсфилд?

Вот нахальство! Франко едва сдерживал ярость, от напряжения у него ломило виски. Он приехал, чтобы заключить выгоднейший контракт, какого этой женщине, вероятно, больше никто и никогда не предложит. Но она ведет себя крайне враждебно.

Каким-то образом он заставил себя улыбнуться и произнес, с трудом двигая напряженными губами:

– По-моему, мы теряем здесь время. Я считаю, мы должны пойти и поговорить с вашим дедом. По крайней мере, он вроде бы более рад перспективе сотрудничать с «Четсфилд хотел груп».

– Ладно, мы поступим, как вы хотите. Пойдем и поговорим с дедулей. – Холли снова непринужденно улыбнулась. – Но, видите ли, мы с ним партнеры, поэтому контракт придется подписывать и ему, и мне. Так что не особенно тешьте себя надеждой.

Глава 3

– Какая глупость!

Франко Четсфилд был расстроен. Они проговорили почти весь день. Гус жадно слушал обещания Франко, а Холли тем временем была насторожена и искала недостатки в сделке.

Полчаса назад вертолет улетел – Франко с каменным лицом наблюдал, как он взлетает. Дискуссия продолжалась. Когда Гус решил ненадолго отлучиться, Франко не выдержал и врезал кулаком по столу. Он вскочил со стула, стиснув зубы, его глаза метали молнии.

– Абсолютно пустая трата времени, – прорычал он, расхаживая перед камином, словно лев, у которого из-под носа увели добычу. – Так мы ни до чего не договоримся, – сказал он, стоя спиной к Холли и приглаживая пальцами длинные волосы. Повернувшись, он вперил в нее холодный взгляд серых глаз, а она снова поразилась, до чего он высок. – В чем ваша проблема? – проворчал он обвиняющим тоном.

Она смутно слышала, как звонит телефон. Потом звонки прекратились – вероятно, Гус ответил на звонок в кабинете.

Франко по-прежнему смотрел на нее враждебно, ожидая ответа. Холли не стала улыбаться. Хотя она испытывала определенное удовлетворение, зная, что вывела из равновесия этого самодовольного человека, который уверовал, будто сделка у него в кармане.

– По-моему, проблема не только у меня, – ответила она.

– Вы полагаете? А мне кажется, вы самая непримиримая и упрямая женщина, которую я когда-либо встречал.

– Спасибо.

– Это был не комплимент.

Выгнув бровь, Холли одарила его ледяным взглядом:

– Я не привыкла к комплиментам.

Он фыркнул и отвернулся. Неудивительно, что ей не делают комплиментов. Видела бы она себя со стороны в этой мешковатой безликой спецодежде.

Ему нужен этот контракт, и он добьется его подписания. Старик уже согласен. Остается уговорить Холли.

Франко повернулся, найдя новое оружие в своем арсенале.

– Почему вы против этой сделки? – спросил он. – Ваш дедушка хочет заниматься бизнесом. Так отчего вы категорически против сделки с Четсфилдами?

Холли скрестила руки на груди, словно отгораживаясь от него:

– У нас будут предложения получше.

– Никто и никогда не предложит вам столько денег.

– Вероятно, вы удивитесь, но в жизни есть нечто более ценное, чем деньги, мистер Четсфилд. Мы создали престижный бренд Перман. Я не желаю ставить под угрозу репутацию нашей фирмы.

– Значит, вы отказываетесь от лучшего предложения, которое когда-либо получите, только потому что боитесь?

Она поджала губы, с вызовом глядя на Франко.

– Да что вы знаете о страхе? Обжегшись на молоке, дуешь на воду. Думаете, кроме вас, никто не понимал ценности наших вин? Десять лет назад один толстосум пытался купить нашу фирму. Он тоже обещал нам золотые горы. – Он обещал не только выгодную финансовую сделку, о чем Холли до сих пор больно вспоминать. – Но когда Гус отказал ему, он сделал все, чтобы нас погубить. Он позорил «Вина Перман», угрожая разорвать наши отношения с лучшими клиентами. Мы десять долгих лет восстанавливали нашу репутацию, мистер Четсфилд, а вы беспечно надеетесь, что мы свяжемся с теми, чьи имена чаще мелькают на страницах бульварных, а не финансовых газет? Я так не думаю!

Холли раскраснелась и сжала кулаки, опустив руки вдоль тела. Ее глаза горели холодным голубым пламенем.

Франко словно только сейчас разглядел ее по-настоящему. Она была великолепна.

Ему хотелось и дальше ее провоцировать и заставить эту серую мышку подольше побыть разъяренной тигрицей, но разум приказывал ему успокоиться. Холли не из тех женщин, к которым он привык.

– Не кажется ли вам странным, что ваш дед не разделяет вашей озабоченности?

Она покачала головой:

– Гус смотрит на ваше предложение сквозь розовые очки. Его точка зрения искажена. У него романтическое представление о сети отелей «Четсфилд», которое сформировалось в прошлом столетии, когда у отелей была хорошая репутация. Хотя я уважаю мнение своего деда, на этот раз деловое чутье ему отказало.

– Вы так рассуждаете, словно отели «Четсфилд» – это жалкие двухзвездочные гостиницы.

– В самом деле? Считайте как хотите. К сожалению, дедуля не в курсе, как сильно пошатнулась репутация отелей за последние десятилетия. Он не поспевает за последними сплетнями из бульварной прессы.

– А вы, по-видимому, ее читаете?

Ее глаза сверкали, как ледяные кристаллы.

– Дважды в год я хожу к стоматологу. В ожидании своей очереди к врачу я листаю желтую прессу. Кажется, нет ни одного журнала, в котором не упоминался бы кто-то из клана Четсфилд.

Франко покачал головой, проклиная свою принадлежность к семье, которая погрязла в скандалах. Если проблема в репутации его семьи, то ему вряд ли удастся уговорить Холли на подписание контракта.

– Вы относились к этой сделке с презрением с самого начала, – произнес он. – И, не желая слушать своего деда, вы и к его пожеланиям отнеслись с презрением.

– Дедуля перестанет разочаровываться, как только прочтет об очередном скандале в клане Четсфилд. Я прослежу, чтобы он о нем вовремя узнал. А потом он обрадуется, что не подписал с вами контракт. Кроме того, подписывать его мы не обязаны. У нас есть и другие предложения.

– Такие, как наше? Черта с два!

– Нет, не такие, как ваше. Предложения поступают от солидных фирм, с которыми «Вина Перман» с удовольствием будут работать. И даже если нам предложат не так много денег, по крайней мере, нам не придется беспокоиться, что наше имя будут полоскать в сточной канаве, как полощут имена ваших знаменитых братьев и сестер.

Порыв ветра ударил в оконное стекло. В камине потрескивали поленья. Франко в ярости смотрел на нее холодными серыми глазами, на его подбородке подрагивала жилка.

– Мне очень жаль, Франко, – сказала Холли, вдруг устав от борьбы. Она нервничала в присутствии Франко и хотела, чтобы он поскорее ушел. – Обсуждение лучше прекратить. Я не изменю своего мнения. Вы не из тех, с кем я хочу вести дела. Конец истории.

Через мгновение в комнату въехал Гус, не обращая внимания на напряжение между двумя противоборствующими сторонами. На его коленях лежала старая картонная коробка.

– Звонил Том. – Гус хмурился и выглядел беспокойным.

– Что случилось? – спросила Холли.

– Том не сможет нам помочь.

– Что? Но он обещал приехать завтра.

Они наняли работников, которые должны были приступить к работе через пару недель. Следовало заняться молодыми виноградными лозами. Том как специалист согласился помочь Холли с самыми ценными лозами.

Гус покачал головой:

– Сюзи заболела. Рак молочной железы. В понедельник ей начинают делать химиотерапию в Аделаиде. Он извиняется, но… – Он снова покачал головой.

– О, дедуль.

Холли подошла к деду, опустилась на колени рядом с ним и взяла его за руку. Гус потерял Эсме двадцать лет назад – она умерла от рака, когда Холли еще училась в начальной школе, а Том и Сюзи поддерживали его на похоронах. Смерть Эсме едва не убила его. Он как-то сказал, что, если бы ему не пришлось заботиться о Холли, он наверняка бы тоже умер.

– Ужасная новость, – произнесла Холли.

– Я сказал ему, что медицина шагнула вперед. Вероятность того, что Сюзи спасут, выше, чем двадцать лет назад.

Холли сморгнула слезы. Она хотела обнять деда, но они были не одни, поэтому она просто сказала:

– Она выздоровеет, дедуль. Она выздоровеет, я знаю.

Он кивнул и глубоко вздохнул, потирая рукой худой подбородок:

– Да, но наши планы изменились, Холли. Где мы найдем помощника за такой короткий срок?

– Давай поговорим об этом позже, – произнесла она, желая прекратить разговор, и украдкой взглянула на Франко. Жаль, что он стал свидетелем всего этого. – Том не единственный, кто может помочь с лозами. – Хотя в такое время года ему трудно найти замену. – Что в коробке?

Он охнул, словно забыл о коробке на своих коленях.

– С большим трудом, но я все-таки нашел. Посмотрите. Франко, я думаю, вам тоже будет интересно.

Холли настороженно последовала за дедом к столу, любопытство боролось в ней с разочарованием. Она не считала, что содержимое коробки улучшит ситуацию, но ей стало интересно, что он нашел.

Гус открыл коробку.

– Фотографии? – спросила Холли.

О чем только Гус думает? Коробка была до краев заполнена старыми черно-белыми и цветными фотографиями. Он начал раскладывать их на столе: старые семейные снимки, фотографии со сбора урожая. Гус что-то старательно искал.

Но почему он думает, что Франко заинтересуется этим?

– Я их сто лет не мог найти, – продолжал Гус. – Я знал, что они где-то в кладовке, но понятия не имел, где именно. Твоя бабушка всегда хотела сложить их в альбомы, но у нее постоянно не хватало времени. О, смотри, – сказал он, протягивая Холли фотографию. – Здесь ты на пляже. Тут тебе, наверное, года три.

Она моргнула, глядя на фото. Снимок был сделан на толстой фотобумаге, от старости она облупилась по углам. На фото Холли сидела на коленях у матери на песке. Пухлая малышка в цветастом комбинезоне улыбалась в камеру, держа в одной руке лопатку, а в другой – ведерко.

Холли посмотрела на улыбающуюся мать, коснулась пальцем ее лица и пожалела, что совсем ее не помнит.

– Ах! – восторженно объявил Гус. – Вот еще! – Сунув фото в руки Холли, он почти сразу же недовольно проворчал и продолжил поиски с большим рвением.

Холли взяла снимок. Это была уменьшенная копия фотографии, которую она хорошо знала. На ней родители держали новорожденную Холли. Такая же фотография стояла на каминной полке, пока в десять лет она не поставила ее на прикроватный столик в своей спальне.

Если Гус это и заметил, то ничего не сказал.

Холли посмотрела на родителей. Они улыбались, держа ребенка в длинном крестильном платье с кружевами. Холли заметила, что у ее отца улыбка Гуса. А она унаследовала бирюзово-голубые глаза от своей белокурой матери.

Уже в который раз Холли пожалела, что не помнит запаха своей матери, когда она ее крепко обнимала, и забыла прикосновения отцовской щетины к лицу, когда он целовал ее перед сном. Она лишилась родителей слишком рано. Холли с трудом сдержала слезы. Сейчас не время всхлипывать над старыми фотографиями.

– Зачем ты их принес, дедуль? Что ты ищешь?

– А почему вы решили, что мне будет интересно? – спросил Франко.

Он стоял позади нее, и от его близости у Холли покалывало кожу.

– Она где-то здесь, – сказал Гус. – Я знаю. Ах! – Он сосредоточенно взглянул на то, что вытащил из коробки, и передал Холли. – Вот. Теперь понимаешь?

Поначалу Холли ничего не поняла. Перед ней была газетная вырезка, пожелтевшая от времени. На ней была фотография: мать и отец Холли стояли у здания, невеста подняла руку к голове, ее фату трепал ветер. Фотограф запечатлел момент, когда жених тоже протянул руку, чтобы помочь любимой удержать фату. Молодожены смотрели друг на друга и смеялись. Холли не сразу заметила вывеску над их головой.

Она моргнула.

– Не может быть, – произнесла она, глядя на своего деда.

– Может, – сказал он. – Твои родители поженились в сиднейском отеле Четсфилдов.

– Но как? Почему? – Это было новостью для Холли. Невероятной новостью. Насколько она знала, в то время виноградник и винный завод приносили более чем скромный доход. – Должно быть, они потратили целое состояние.

– Они ничего не платили. Один из крупных женских журналов объявил общенациональный конкурс, чтобы отпраздновать открытие отеля. Они предлагали участникам написать, почему они заслуживают того, чтобы устроить в отеле свадебное торжество. Твоя мать приняла участие в конкурсе. Она и представить не могла, что выиграет, но выиграла.

– Можно мне посмотреть? – спросил Франко, склоняясь над Холли и беря вырезку длинными пальцами.

Холли почувствовала запах мокрой кожи, краснозема и разгоряченного тела Франко. Она отдала ему вырезку, надеясь, что он отойдет от нее подальше. Но Франко не сдвинулся с места. Тогда Холли решила действовать сама. Она слезла со стула и шагнула в глубь кухни к скамье.

– И мама выиграла конкурс, – ошеломленно сказала она.

– Выиграла. Таня и Ричард отпраздновали свадьбу и провели уик-энд в номере для новобрачных. – Гус посмотрел на фотографию, качая головой. – Жаль, что у нас мало свадебных фотографий. Испортилась пленка, поэтому не удалось напечатать снимки. Твоя мать была очень разочарована.

– Получается, – с улыбкой произнес Франко, понимая, что ситуация развивается в его пользу, – у нас есть кое-что общее. Наши семьи связывает одна история. Это очень полезно для маркетинга.

– Почему ты не рассказал мне раньше, дедуль? – спросила Холли, игнорируя их вдруг возгордившегося гостя. Она не хотела, чтобы между ними было нечто общее. Она не желала думать, что их семьи связывает какая-то история. – Почему ты сообщил мне об этом только сейчас?

Ее дед пожал плечами, обмяк в инвалидном кресле и вдруг словно постарел на десять лет.

– Я не думал об этом, пока ты была маленькой. Раньше эта деталь не казалась мне важной, у нас были заботы посерьезнее.

– Но ты должен был об этом вспомнить, когда тебе позвонил Франко. А ты ничего мне не сказал.

Глаза деда стали влажными от слез. Слезы навернулись и на глаза Холли.

– Я хотел, чтобы ты сама приняла решение. Мы с тобой равноправные бизнес-партнеры, Холли. На самом деле ты – будущее фирмы «Вина Перман», а мне пора отходить от дел.

– Нет!

Он поднял руку, останавливая ее:

– Выслушай меня. Я должен отойти от дел, но не могу. Я думаю, что предлагаемая сделка принесет нам не только деньги, но и престиж, но в этом ты со мной не согласна. Прежде чем ты примешь окончательное решение, я хочу, чтобы ты знала, почему я так обрадовался этой сделке. Твои родители поженились в сиднейском отеле «Четсфилд», Холли. Это был прекрасный день, и они были очень-очень счастливы. И они гордились бы, если бы «Четсфилд» и «Вина Перман» заключили сделку. Они бы гордились тобой и твоими успехами.

– О, дедуля! – Холли кусала губы, пытаясь собраться с мыслями. Неудивительно, что ее дед так хочет заключить эту сделку. Он считает Четсфилдов чуть ли не святыми после того, как у родителей Холли прошла сказочная свадьба в их отеле. Однако Гус держится за прошлое, когда у Четсфилдов была отличная репутация и слава.

– Прости, Холли. Возможно, я не прав. Может, мне вообще не следовало об этом говорить.

Вздохнув, она покачала головой:

– Нет. Все в порядке.

Но на самом деле о порядке и речи быть не могло. Хотя мнение Холли по поводу сделки с Четсфилдами не изменилось, теперь она понимала, что значит это сотрудничество для Гуса.

Для него это не просто выгодная сделка, а связь с тем временем, когда был жив его сын, отец Холли. Имя Четсфилдов Гус связывает с одним из самых счастливых периодов своей жизни.

А что же делать Холли?

Сидя за столом, Франко размышлял о возможных перспективах.

Старика переполняют сентиментальные воспоминания, связанные с отелями Четсфилдов. Появилась отличная возможность заставить его внучку подписать контракт. Хотя для этого потребуется больше времени, чем он предполагал.

– Благодарю вас, Гус, за то, что вы поделились со мной этими сведениями, – сказал Франко. – Но у вашей внучки есть все основания относиться к сделке настороженно.

Гус посмотрел на него удивленно, Холли – с подозрением.

– Я понимаю и уважаю ее желание делать для «Вин Перман» только лучшее.

– Что вы говорите? – Гус казался удрученным. – Вы отказываетесь от своего предложения?

Франко улыбнулся:

– Нет. Я предлагаю вам лучший вариант.

– Дело не только в деньгах, – произнесла Холли. – Я уже сказала.

Франко кивнул:

– Вы также сказали, что меньше всего хотите иметь дело со мной. – Он сделал паузу. – Позвольте мне доказать вам, что буду надежным партнером.

Гус выглядел заинтригованным. Он поглядывал попеременно на Франко и на свою внучку.

– И как вы намерены это сделать?

– Вам нужен помощник на виноградниках. Я готов добровольно вам помочь.

Глава 4

Холли с трудом сдержала смех.

– Замечательно, – сказала она, переводя дыхание. – Прекрасно!

Гус подъехал ближе:

– Послушай его, Холли. – Он обратился к Франко: – Что именно вы предлагаете?

– Ой, да ладно, дедуль! Он понятия не имеет, что такое виноделие. Я сомневаюсь, что он вообще когда-либо работал физически. Извините, мистер Четсфилд, но мне не нужен студент-практикант.

– Я умею обрезать виноградные лозы, – сказал Франко.

– Умеете? – спросил Гус.

– Дедуль, ты серьезно?

Старик поднял руку, заставляя ее замолчать:

– Слушайте, Франко, обрезка лозы – работа особенная. Мы проводим ее только вручную. Где вы обрезали лозы?

Холли скрестила руки на груди и сердито уставилась на Франко. Что за чушь! Они зря тратят время. Ей следует обзванивать потенциальных работников на замену Тому, а не выслушивать бредовые идеи избалованного богача, который понятия не имеет, что такое физический труд.

– На винограднике в Пьяченце, в Италии, недалеко от Милана.

– Вы там работали?

Франко улыбнулся:

– Можно сказать и так. Я владелец виноградника.

Внезапно наступила тишина. Слова Франко стали громом среди ясного неба.

Гус первым пришел в себя:

– У вас виноградник в Италии?

– Да. Мы выращиваем местные сорта винограда: «мальвазия», «барбера», «мерло» и «пино нуар».

– А почему вы не сказали об этом раньше?

– Я не думал, что это важно. Сделка между сетью отелей «Четсфилд» и «Винами Перман» никак не связана с моими деловыми интересами.

Холли разозлилась:

– Вы не удосужились упомянуть об этом даже из вежливости!

– Извините. Я не предполагал, что мы с вами вели вежливый разговор.

– Но вы могли сказать хоть что-нибудь!

– Я приехал сюда, чтобы заключить сделку, надеясь, что моему предложению обрадуются. Я не думал, что от меня ждут вежливых разговоров.

– Вы даже не попытались! – настаивала Холли.

– Вы полагаете, что, если бы я мило с вами побеседовал, мисс Перман, вы отнеслись бы к моему предложению снисходительнее? Я сомневаюсь.

Гус фыркнул:

– Ну же, Холли. – Он прищурился, потом посмотрел на Франко: – Но вы действительно умеете обрезать лозы?

– Я буду честен с вами, Гус. Последние годы я чаще бывал в зале заседаний, чем на виноградниках, но я умею обрезать виноградные лозы. Вообще-то я был отличным виноградарем. Я обрезал лозы каждый сезон в течение десяти лет.

Холли почувствовала, что земля стремительно уходит у нее из-под ног.

– О, дедуль, неужели ты воспринимаешь его всерьез?

– А почему бы нет, Холли? Нам нужен опытный работник. Ты сама знаешь, сколько нужно времени, чтобы обучить работника обрезать лозы.

– Но он… Четсфилд! И хотя он имеет гипотетическое отношение к винограднику в Италии…

– Мисс Перман, виноградник существует, и он мой.

– Тогда зачем вы нанимаетесь к нам, если у вас есть собственный виноградник в Италии? С какой стати вы собираетесь тратить на нас свое время?

– Мне нужно заключить с вами сделку. Поэтому я заменю Тома и помогу вам с обрезкой. Я проведу качественную обрезку, и, если она вам понравится, вы подпишете контракт.

– Но…

– Нет. Вы заявили, что не желаете иметь дел с Четсфилдами. Я намерен доказать вам, что вы не можете просто так списать нас со счетов. Я собираюсь убедить вас, что вы можете иметь дела с Четсфилдами и не пожалеете об этом.

– Это не единственная причина, почему я не одобряю эту сделку, и вы об этом знаете.

– Верно. Вас беспокоят скандалы, которые время от времени устраивают мои родственники. Вы беспокоитесь, что пострадает репутация Перманов. Но, уверяю вас, вам нечего бояться. Вне сомнения, вы предпочитаете мне не верить. Но пока я буду обрезать лозы… Сколько на это потребуется времени? Недели две? Четыре?

– Шесть, – отрезала Холли. – Минимум.

Так долго? Поразмышляв, Франко кивнул:

– Так даже лучше. Значит, шесть недель. Если за это время моя семья вляпается в скандал, вы вольны отказаться от сделки независимо от того, сколько лоз я обрезал. В противном случае через шесть недель вы подпишете контракт и сделка между сетью отелей «Четсфилд» и фирмой «Вина Перман» состоится. Договорились?

– Мне нравится! – ликующе произнес Гус, шлепнув ладонью по колену. – Отличное решение. Что скажешь, Холли?

Холли не могла ничего сказать. Она не понимала, как ей удалось так быстро потерять преимущество.

Гус и Франко, наблюдая за ней, ждали ее ответа. Черт побери, она не сдастся без боя.

– Разве вас не ждет дома семья? – спросила она.

Его холодные серые глаза на миг потемнели.

– Нет.

– А как без вас обойдутся на работе?

– Там справятся без меня.

– А если вы окажетесь никудышным обрезчиком лоз?

– Тогда сделка не состоится. Но уверяю вас, я отлично обрезаю лозы.

– Вы должны будете обрезать лозы столько, сколько потребуется.

– Я понимаю.

– Но ведь вам придется работать по-настоящему. Нахлебники нам не нужны.

Он шире растянул губы в улыбке:

– Иного я от вас не ожидал.

Холли с трудом сглотнула:

– Ну, полагаю, мы дадим вам шанс показать себя.

Гус хлопнул в ладоши и громко хохотнул:

– Похоже, все решилось. По-моему, мы заключили сделку!

Холли была растеряна. Ситуация резко изменилась.

Гус настоял на том, чтобы откупорить бутылку лучшего игристого вина и отпраздновать сделку.

Холли было не до веселья. Гус решил, что Франко должен жить в коттедже, приготовленном к приезду Тома. Решение логичное. Но это означает, что Холли придется видеть Франко ежедневно в течение шести недель.

К тому моменту, когда Холли взяла ключи от машины, чтобы отвезти Франко в коттедж, наступила морозная ночь. Она с радостью ощутила прикосновение холодного воздуха к своей разгоряченной коже.

– Мисс Перман? Вы в порядке?

Холли моргнула. Она сидела, уставившись на руль, и даже не заметила, как Франко уселся во внедорожник.

– Я в порядке, – солгала она, стиснув зубы.

Пристегиваясь ремнем безопасности, Франко задел руку Холли локтем, и она вздрогнула. Женщина рванула с места слишком быстро – автомобиль резко подпрыгнул на месте.

– Тут два коттеджа, они стоят рядом. В одном из них живет Джош, он отвечает за винный погреб. Обычно он ездит в город, чтобы поесть, поэтому вы сможете поехать с ним, если захотите.

– Сейчас мне нужна только кровать, – сказал Франко.

Холли взглянула на него при свете фар проезжающего автомобиля и заметила темные круги под глазами.

– Вымотались после долгого перелета в первом классе? Я вам сочувствую.

– Я удивлен, что вы вообще уделили мне время, а теперь даже сочувствуете мне.

Холли фыркнула и направила автомобиль по изгибу дороги:

– Да, вы правы. На самом деле я вам не сочувствую.

Она почувствовала, как он передвинулся на месте и пристально смотрит на нее, усмехаясь. Она не отрывала взгляда от дороги, ее сердце учащенно колотилось.

– Я вам не нравлюсь, – констатировал Франко.

Холли въехала на стоянку перед коттеджем и остановила машину. Слова Франко казались ей вызовом. Но ни соглашаться с ним, ни оправдываться она не станет.

– Ничего личного, – ответила она. – Не воспринимайте это на свой счет.

– Да? А как же мне это воспринимать?

Холли пожала плечами:

– Как факт. – Она открыла дверцу и заставила себя улыбнуться. – В жизни всякое бывает. – Она выскочила из машины.

Взяв корзинку с едой с заднего сиденья, Холли пошла по тропинке к коттеджу, доставая ключ из кармана. Она, конечно, могла отдать Франко ключ и уехать, но нужно было включить водонагреватель – выключатель находится в очень необычном месте. Ей проще сделать это самой.

Войдя в дом, она включила свет и газовый нагреватель.

– Скоро будет тепло, – бросила она Франко через плечо, ставя корзинку на маленький столик на кухне. – Располагайтесь. Я сейчас включу горячую воду, а потом уйду.

Холли оглянулась через плечо – Франко бродил по гостиной, взяв журнал со стола. Отлично. Он не увидит, в какой позе она будет включать водонагреватель.

Она встала на четвереньки возле кровати, потом наклонилась ниже. Выключатель располагался в самом центре на задней стороне кровати, чуть выше плинтуса. Щелкнув выключателем, она попятилась назад.

Коттедж был маленьким. Скатерки, занавесочки, куча подушек на диване. Франко совсем не привык к подобному стилю. Положив журнал на стол, он направился на кухню. Увидев корзинку, оставленную Холли, он повесил пальто на стул рядом. Холли нигде не было. Войдя в соседнюю комнату, он ее увидел.

Вернее, нижнюю половину ее тела, торчащую из-под кровати. Он как завороженный наблюдал, как она, извиваясь, пятится назад, и почувствовал возбуждение. Франко прижал руку к голове. Ему нужно поспать. От недосыпа ему в голову лезут дурацкие мысли.

– Что-то потеряли? – спросил он, и Холли, поторопившись, ударилась затылком о чугунную раму кровати.

– Ой! Ничего я не потеряла, – прорычала она, наконец поднявшись и выпрямившись. – Я включала водонагреватель.

– Там, внизу?

– Электрик решил, что будет забавно поместить выключатель в таком месте. – Она вздрогнула, коснувшись пальцами ушибленного затылка. – Что за ужасный день сегодня!

Франко не сдержал улыбки, услышав разочарование в ее голосе, причиной которого он стал. Но сейчас он может улыбаться, потому что получил то, что хотел.

В отличие от Холли.

– Ну-ка. – Взяв ее за плечи, он развернул Холли к себе спиной, нисколько не чувствуя себя виноватым в том, что застал ее врасплох. – Дайте я посмотрю.

Холли напряглась еще до того, как он к ней прикоснулся.

– Где болит? – спросил Франко, его теплые и тяжелые ладони по-прежнему лежали на ее плечах.

Ее сердце билось в груди так громко, что она решила, будто он услышит его стук. Холли ответила, желая отвлечь его, прежде чем он услышит сумасшедшее биение ее сердца.

– Где-то там. – Она затаила дыхание, когда он запустил пальцы в ее волосы, собранные в хвост, и стал ощупывать голову.

– Это нужно снять, – сказал он, стягивая с ее волос резинку, отчего кожу ее головы стало покалывать.

Волосы рассыпались густым облаком вокруг ее головы. Франко снова запустил в них пальцы. Холли ойкнула, когда он прикоснулся кончиком пальца к ушибленному месту.

– Дайте посмотреть. – Он раздвинул пряди ее волос и опустил голову, чтобы лучше рассмотреть ушиб в тусклом свете.

Холли не смела дышать. Она просто прислушалась к ощущениям. Каждая клеточка ее тела вибрировала от напряжения. Холли задалась вопросом, что она почувствует, когда Франко прикоснется к ее напряженным соскам, если изнемогает от его простого прикосновения к своей голове.

– Всего лишь ссадина, но у вас будет шишка, – сказал он, и Холли переступила с ноги на ногу, чувствуя, как его дыхание ласкает ее волосы. На нее нахлынули непривычные волнующие ощущения. – Приложите лед, когда вернетесь домой.

Он убрал руки, и Холли непроизвольно качнулась назад.

О да. Домой. Куда она так торопилась несколько минут назад, пока этот человек не запустил пальцы в ее волосы.

Франко Четсфилд, несомненно, привык к тому, что потенциальные любовницы выстраиваются в очередь по щелчку его пальцев. Она должна скорее убираться отсюда! Холли обернулась и поняла, что стоит напротив Франко, зажатая между двумя стенами и кроватью.

– Так вы еще и врач? – рявкнула она.

Франко моргнул, глядя на нее сверху вниз холодными серыми глазами, потом покачал головой и сел на кровать.

– Что? – Он стал снимать дорогие ботинки.

– Помимо того, что вы наследник сети отелей и владелец виноградников, я имею в виду.

Он снял носки:

– Вас это смущает?

– Просто мне кажется, вам нравится опускать детали и заставлять людей думать о вас не то, что есть на самом деле.

– Ничего подобного. Вы сами решили, что я ничего не знаю о виноделии. – Стянув свитер через голову, он швырнул его в угол.

От испуга Холли стало трудно дышать.

– Что вы делаете?

– Раздеваюсь. Вы можете остаться и продолжать спорить, если хотите, а я ложусь спать. – Он встал, обнаженный по пояс, его кожа оливкового оттенка мерцала в тусклом свете. Он положил руку на брюки, и Холли поняла, что должна немедленно исчезнуть отсюда.

– Я ухожу, – произнесла она, практически прижимаясь к стене, чтобы пройти мимо него.

У дверей она повернулась, пристально глядя на стену, чтобы не видеть Франко раздетым.

– Вы все-таки были правы.

Он вздохнул:

– Я вас не понимаю.

– Вы мне действительно не нравитесь, – бросила она.

Вчерашняя непогода закончилась. Утренний туман повис, как облако, между каучуковыми деревьями, оставляя влажные поцелуи на щеках Холли, обрезавшей молодые побеги у второй почки на виноградной лозе. Бывало, пока она работала на винограднике, рядом паслись один или два кенгуру, а один раз забрел ягненок.

Обычно ей нравилось работать на винограднике в это время года. Но не сегодня. Сегодня рядом не было ни кенгуру, ни ягнят, которые могли вызвать у нее улыбку. Сегодня в ветвях эвкалиптов хохотали кукабарры.

Сегодня рядом с ней будет работать Франко.

Холли неуверенно держала секатор в руке, то и дело поглядывая на часы. Она не в первый раз спрашивала себя, зачем интересуется временем. Еще рано. Впереди много часов работы. Видимо, Джош отвез Франко в город за рабочей одеждой, и, без сомнения, они решили хорошенько позавтракать до открытия магазина.

Джош молодец. Ей не хотелось стучать в дверь Франко и будить его. Не хватало еще снова пялиться на его голую грудь или длинные волнистые волосы, взъерошенные после сна, или решительный подбородок, поросший щетиной.

Она обрезала лозы в ряду, мучаясь от предвкушения. Сегодня Франко пройдет тест – покажет, как он умеет обрезать виноградные лозы. Если ему не хватит опыта, сделка не состоится. Сегодня выяснится, говорил ли он правду или просто решил хитростью добиться своего.

Холли услышала Франко и Джоша до того, как увидела. Они над чем-то смеялись. На мгновение ей показалось, что они смеются над ней.

Она дала Франко достаточно повода для шуток. Рассказал ли Франко Джошу о том, как она сбежала из спальни, когда он разделся?

Приказав себе не реагировать так резко, она увидела, что мужчины выходят из тумана. Заметив Холли, оба перестали смеяться, и она почувствовала себя еще хуже.

Джош помахал ей. Франко держал руки в карманах.

На Франко были облегающие джинсы, сапоги, темная куртка и широкополая шляпа. Он выглядел как модель со страниц модного журнала и казался совершенно расслабленным.

Она сглотнула и приказала себе сохранять спокойствие.

– Холли? – позвал ее Джош. – Посмотри, как я его приодел. Он запросто сойдет за местного жителя.

– Конечно сойдет, Джош, пока не откроет рот.

Франко промолчал.

Он вспоминал о том, как Холли выглядела вчера вечером с распущенными волосами. Он решил просто проверить рану на ее голове, но потом она повернулась и посмотрела на него большими голубыми глазами. Волосы обрамляли ее лицо и касались плеч, и на секунду Франко оцепенел.

– Доброе утро, Холли! – сдержанно сказал он. – Я вам кое-что принес.

Она моргнула, озадаченно глядя на него.

– Вы оставили это в коттедже вчера вечером.

Он положил что-то невесомое на ее ладонь. Посмотрев вниз, она увидела черную резинку для волос. У нее екнуло в груди. Холли покраснела, сжав резинку пальцами, и поняла, что Джош за ними наблюдает.

– Большое спасибо, – процедила Холли сквозь стиснутые зубы, засовывая резинку в карман куртки.

– Всегда к вашим услугам, – ответил Франко, пожимая плечами. – Откуда мне начать?

Она отправила его за перчатками и секатором, которые лежали в ведре в дальнем конце ряда.

Джош смотрел на Франко, почесывая голову:

– Значит, ты заполучила его в работники.

Холли взглянула на Франко:

– Да. Хотя с удовольствием прикончила бы его прямо сейчас.

Глава 5

– Зачем вы это сделали? – спросила она Франко сразу же, как только Джош ушел. – Представляете, о чем теперь подумает Джош?

– А о чем он подумает?

– О том, что я была у вас в коттедже вчера вечером.

– Но вы там были.

– Но не ради этого! – воскликнула Холли.

Он потер лоб:

– Под «этим» следует понимать, что он решил, будто вы охотно провели ночь в моей постели?

– Вы отлично знаете, что я имею в виду!

– Хотите, я скажу Джошу, что мы с вами не переспали?

– Нет! Ничего не нужно ему говорить!

– Значит, вы хотите, чтобы он думал, будто мы спим вместе?

– Нет! Забудьте, что я сказала! – Глубоко вздохнув, Холли надела перчатки. – Приступаем к работе.

Франко слушал ее, криво усмехаясь. Ему наплевать, спит она с наемными работниками или нет. Ему просто любопытно. Возможно, сведения об этом ему когда-нибудь пригодятся.

* * *

Хотя Франко заявил, что умеет обрезать виноградные лозы, Холли все равно провела инструктаж. Еще неизвестно, как они там обрезают лозы в Италии, но ее лозы должны быть обрезаны как положено. И наплевать, если он возомнил себя специалистом.

Они начали обрезку одновременно, стоя напротив друг друга. Холли внимательно наблюдала за Франко. Если он будет работать паршиво, то сразу же узнает об этом и отправится домой ближайшим рейсом.

Он обрезал лозы правильно, но чрезвычайно медленно. Холли замедлила темп. Если бы не Франко, она уже обрезала бы четверть ряда.

Он выронил секатор.

– Что-то случилось? – спросила она Франко.

– Секатор выскользнул, – сказал он, и она улыбнулась.

Игра началась.

Холли уже обдумывала, сколько времени должна дать Франко перед тем, как он будет вынужден признать поражение.

Он снова выронил секатор и выругался.

– Проблемы? – спросила она.

– Я давно не практиковался, вот и все.

– Сообщите, когда решите сдаться. Я не буду вас задерживать.

– Не дождетесь, – проворчал он.

Вскоре они обрезали два первых ряда. Положив секаторы в ведро, они уселись на циновке, которую Джош принес вместе с корзиной с едой, приготовленной Гусом. Туман рассеялся. На голубом небе не было ни облачка. Глядя вслед уходящему Джошу, Холли размышляла, как проведет ближайшие шесть недель рядом с Франко и что произойдет в будущем с фирмой «Вина Перман».

Остается надеяться, что за это время в семье Четсфилд случится очередной скандал.

– Что произошло с вашим дедом? – спросил Франко, прерывая ее размышления и откусывая кусок пирога.

Моргнув, она посмотрела на него:

– Что вы имеете в виду?

– Инвалидная коляска, – сказал он. – Почему он к ней прикован?

– Дедушка попал в аварию на мотоцикле, – ответила она, – и повредил бедро. Он легко отделался.

Помолчав, Франко спросил:

– Он выздоровеет?

Холли посмотрела на него с подозрением:

– А почему это вас беспокоит? Вы боитесь, что ваш драгоценный контракт станет недействительным, если что-то случится с дедушкой?

– Я просто беспокоюсь о его здоровье.

Холли стало стыдно за то, что она поспешила с выводами. Она задалась вопросом, почему Франко вынуждает ее дерзить. Холли сжала в руках кружку с кофе.

– Все наладится, если он будет делать упражнения. Он начнет ходить до сбора урожая.

– Почему Джош не помогает с обрезкой? – спросил Франко.

– Не хочет. Он считает себя неуклюжим. – Холли пожала плечами. – Он повредил кончики двух пальцев, поэтому не стремится делать тонкую работу. Я его понимаю. Но он мастерски справляется в винном погребе и пасет наших овец.

– А как я справляюсь? Я мастер по обрезке?

Она налила себе еще кофе из термоса и посмотрела на Франко из-под ресниц. Он опирался на локоть, полулежа на водонепроницаемой циновке, уверенный и расслабленный. Он отлично знает, что работает хорошо.

– Я видела работников и похуже, – призналась она, выругавшись про себя.

Франко усмехнулся, и она протянула ему кружку.

– Высокая оценка, – сказал он, снял шляпу, бросил ее на землю и запустил пальцы в волосы.

Холли помнила прикосновения его пальцев к своей голове. Попивая кофе, она размышляла, что почувствует, если Франко начнет ласкать ее тело.

– Холли?

Она задержала кружку с кофе у губ.

– А?

– Я задал вам вопрос.

– Ох. Извините, – произнесла она, надеясь, что румянец на щеках не выдаст ее неподобающих мыслей. Франко ей даже не нравится, но она грезит о его ласках. Безумие какое-то!

– Я не мог не заметить… – Он помедлил. – Вы много разговариваете, пока работаете.

– Неправда.

– Я слышал, как вы говорите. И часто.

– Я не разговариваю сама с собой, – ответила она.

– Нет?

– Нет. Я разговариваю с лозами.

– С лозами?

Она пожала плечами и с вызовом посмотрела на него голубыми глазами:

– Конечно. А что вам не нравится?

– О чем же вы с ними говорите? – Уголки его губ подрагивали в усмешке, словно он никогда в жизни не слышал ничего смешнее. Однако воспитание не позволяло ему расхохотаться. – О погоде?

– Иногда, – невозмутимо сказала она. Холли отличный виноградарь и не обязана оправдываться и рассказывать о своих методах, пусть и нетрадиционных. – Я знаю эти виноградные лозы всю мою жизнь. Они мне как старые друзья. И, как старые друзья, они хотят слышать, что хорошо выглядят, а иногда нуждаются в особом одобрении. – Она вздернула подбородок. – Неужели это так трудно понять?

Франко прищурился:

– Так вот почему вас называют Заклинательницей виноградных лоз. Вы разговариваете с лозами.

Холли скривилась, выливая остатки кофе на траву и кладя кружку в корзину. Она ничего не должна объяснять Франко.

Она по-прежнему злилась, что он оказался отличным обрезчиком виноградных лоз. А еще сильнее ее раздражает то, что с его умением он того и гляди закончит обрезку ряда раньше ее.

– Мне просто дали дурацкую кличку, – сказала она, вставая и стряхивая воображаемую травинку с брюк. – Мы должны вернуться к работе.

Глава 6

Холли проработала на винограднике вместе с Франко уже два с половиной дня. Она устала. Выпрямившись, она потянулась, разминая затекшие мышцы спины, потерла шею и посмотрела на часы. Если сейчас она остановится, то у нее будет достаточно времени, чтобы принять душ и перекусить перед поездкой на встречу в Порт-Мак-Доннелл. Она с нетерпением ждала поездки. Ей удастся отдохнуть несколько часов и не думать о мужчине, который, словно тень, работает рядом с ней.

Прошло всего два с половиной дня, а у Холли складывалось такое ощущение, будто ей вымотали все нервы.

– Обед! – крикнула она, задаваясь вопросом, куда подевался Франко. Они начали работать в одно и то же время.

Оглядев ряды виноградных лоз, она улыбнулась. Франко обрезал лозы на два ряда впереди нее. Они договорились обрезать ряды лоз поочередно, и получается, что он пропустил целый ряд.

– Вы пропустили ряд, – заявила она, когда он поднял глаза.

Франко нахмурился и покачал головой. На секунду она решила, что он ее не слышал. Подойдя ближе, она обнаружила, что ряд лоз, который, как ей показалось, он пропустил, аккуратно обрезан.

– Как вы это сделали? – раздраженно спросила она, когда он подошел ближе, стягивая перчатки.

– Элементарно. Просто я не трачу попусту время на общение с лозами.

– Знайте же, что это не пустая трата времени, мистер Четсфилд.

– Знайте же, что я вас поддразнил, мисс Перман. Я же говорил, что обрезал лозы и прежде. Мне просто потребовалось немного времени, чтобы настроиться на привычный темп.

Холли видела, что Франко над ней смеется. В уголках его серых глаз залегли морщинки, а губы изогнулись в улыбке. Но прежде чем она заявила, что не видит ничего смешного, зазвонил ее мобильный телефон.

– Дедуль? – сказала она, отворачиваясь от Франко. – Я как раз собиралась возвращаться… Ты шутишь? – произнесла она через минуту, быстро глядя на часы. – Ладно. Скажи им, что я приеду через час. На сегодня хватит, – сказала она, поворачиваясь к Франко, и положила секатор и перчатки в ведро.

– Уже? Но еще рано.

– У меня встреча в Порт-Мак-Доннелл. Переговоры с заказчиками вина на свадьбу, которая состоится в следующий уик-энд. Только встречу перенесли на более ранний час – на обед, чтобы на ней присутствовали жених и невеста.

– Они не могли сделать заказ по телефону?

– Им нужно по крайней мере десять дюжин бутылок нашего лучшего игристого вина. И это только для праздничного стола. Нет, Франко, они не могли сделать заказ по телефону. Мы работаем иначе.

– Отлично. Тогда поезжайте. А я продолжу обрезку.

Неужели он думает, что она позволит ему обрезать ее виноградные лозы без присмотра? И потом, что за причуды? Он занялся кропотливой физической работой почти сразу после суточного перелета и не желает даже сделать перерыв. Что он пытается доказать? Риторический вопрос. Холли точно знала что.

– Знаете, вам совсем не нужно пытаться доказать, что вы лучше любого другого представителя семьи Четсфилд. Вы ни на кого не произведете впечатления, особенно на меня, так что не старайтесь. В любом случае сделка, которую вы так хотели заключить, у вас в кармане. Почему бы вам не отдохнуть во второй половине дня и не отпраздновать событие?

Он прищурился, и она задалась вопросом, не задела ли его за живое. Хотя такая семейка, как у Франко, дает много поводов для сплетен и издевок.

– Мы договорились на шесть недель работы, – сказал он. – Я здесь, чтобы работать.

– Так помогите Джошу в винном погребе, если хотите. Возможно, Гус предложит вам еще какую-нибудь работу.

Но Гус сделал нечто похуже. Он заявил:

– Почему бы тебе не поехать с Франко в Порт-Мак-Доннелл, Холли? Покажи ему Голубое озеро в Маунт-Гамбир.

– Нам придется торопиться на встречу, – ответила она.

– Так покажи озеро на обратном пути.

– Я думала, Франко поможет Джошу в винном погребе.

– Джош справится один.

– Но Франко должен досконально изучить наше производство. Он приехал, чтобы работать. Никаких нахлебников, помнишь?

Гус поднял руки:

– С каких это пор встреча с клиентами не считается работой?

Холли решила не спорить, чтобы не показаться грубой. Возможность побыть несколько часов вдали от Франко испарилась, как утренний туман.

– Ладно, – фыркнула она, направляясь к себе в спальню, чтобы освежиться и переодеться. – Он может поехать.

– Я поведу, – предложил Франко.

Холли посмотрела на него с подозрением, вспоминая прошлый раз, когда везла его в машине.

– Не беспокойтесь. Обычно моя машина не прыгает на старте, как кенгуру.

Он улыбнулся, а она пожалела, что увидела его улыбку. Гораздо проще испытывать к нему антипатию и воевать с ним.

– Мне нравится водить, – сказал Франко. – И я с радостью поведу машину по правильной стороне.

– У нас левостороннее движение, – предупредила Холли, отдавая ему ключи и задаваясь вопросом, правильно ли поступает.

Он улыбнулся шире:

– Именно это я и имел в виду.

Холли забралась на высокое пассажирское сиденье, чувствуя себя проигравшей, и не только потому, что Франко обогнал ее в обрезке виноградных лоз.

Разглядывая его руки с длинными пальцами, она подумала, что он не только отличный обрезчик, но и хороший водитель.

Выглянув в окно, пока они проезжали виноградники, она вздохнула и пожалела, что эти привлекательные руки не принадлежат кому-то другому.

– Здесь в основном равнины, – сказал он, пока они ехали по шоссе.

Это было первое, что Франко произнес в пути, и Холли резко повернула голову в его сторону:

– А как в Италии?

Он пожал плечами:

– По-разному.

– Там есть горы? – спросила она.

– Да.

– Зачем вы поехали в Италию, если вся ваша семья живет в Англии?

– Моя мать итальянка. – Он пожал плечами.

– Вы живете рядом с ней?

Какое-то время он молчал, собираясь с мыслями, потом спросил:

– Как далеко до Порт-Мак-Доннелл?

Городок Пенола давно остался позади, дорога стала более извилистой. Холли могла просто наслаждаться видами и размышлять о чем-нибудь приятном. Но она могла думать только о Франко.

Запах его тела и его близость будоражили ее воображение. Молчание не помогало успокоиться.

– Тогда зачем вы переехали в Италию? – поинтересовалась она.

Франко мельком взглянул на нее, потом посмотрел в зеркало заднего вида:

– В то время это казалось мне правильным.

– И вы правильно поступили? – осторожно спросила она.

– Да. – Он обогнал автомобиль. – Абсолютно правильно.

– Вы часто видитесь со своей семьей?

– Нечасто.

– Жаль.

– Разве? По-моему, именно вы считаете, что моя семья годится только для газетных сплетен.

Холли стыдливо промолчала. Франко был прав.

Дорога была свободной, поэтому у них было время, чтобы полюбоваться Голубым озером.

– Хотите остановиться? – спросила Холли.

– Я думал, мы опаздываем, – сказал Франко, зная, что она не желает посещать озеро вместе с ним.

– На дороге оказалось меньше машин, чем я думала.

Франко понимающе улыбнулся, и она разозлилась, что он способен прочесть подтекст в ее словах и понять ее мысли. Они вышли на смотровую площадку на краю кратера, отвесные стены которого поросли кустарником.

– Озеро не слишком голубое, – сказал Франко, глядя вниз на серо-стальные воды.

– Оно никогда не бывает таким в это время года. С апреля по ноябрь воды озера серо-стального цвета. А в декабре они становятся ярко-голубыми. Это происходит почти за одну ночь.

Франко пристальнее вгляделся в холодные серые воды озера, а потом посмотрел на Холли:

– Такими же голубыми, как ваши глаза?

Она моргнула, подавляя пробежавшую по спине дрожь и удивляясь, что Франко заметил цвет ее глаз.

– Гораздо темнее, – произнесла она, изумляясь тому, что ее голос слегка дрожит. Холли облизнула губы и постаралась успокоиться. – Их цвет скорее сапфирово-синий.

– А какой цвет у ваших глаз? – Он неторопливо вгляделся в ее глаза, потом уставился на ее губы. – Бирюзовый?

Она пожала плечами и отвернулась, чувствуя, что теряет самообладание.

– Возможно. – Холли указала на старое каменное здание, желая отвлечься и сменить тему. – Там старая насосная станция. Она уже не работает, – пробормотала она, – хотя вода в Маунт-Гамбир поступает из озера.

Франко кивнул, и на мгновение ей показалось, что атмосфера разрядилась.

– А это что? – Он показал на руины напротив смотровой площадки на краю кратера.

– Ах, – ответила она немного грустно. – Это бывшая больница.

Для Холли это разрушенное здание никогда не будет просто «бывшей больницей». Когда-то в ней принимал пациентов ее отец; Холли родилась в одной из палат с видом на озеро.

И после роковой аварии ее родителей привезли именно в эту больницу.

Холли вздрогнула.

Франко почувствовал ее печаль. Не только по тому, как она заговорила о больнице, но и по тому, как она замерла, пристально глядя куда-то вдаль.

Почувствовав, что он наблюдает за ней, Холли вздрогнула и очнулась от размышлений.

– Я там родилась, – быстро сказала она. Потом она покачала головой, позволяя ветру отвести пряди волос от ее лица, и повернулась к автомобилю. – Нам лучше ехать, если мы не хотим опоздать на встречу.

Они проехали еще тридцать километров через зеленые пастбища Порт-Мак-Доннелл – сейчас тихого рыбацкого и дачного поселка, который сто лет назад был оживленным портом.

Справа располагалось большое старое двухэтажное каменное здание с видом на пристань, в котором когда-то находилась таможня.

– Свадьба состоится в местной церкви, но прием будет здесь, – сказала Холли. – Мне просто нужно проработать детали заказа. Предлагаю вам прогуляться по берегу. Я скоро вернусь.

– Учитывая, что я должен работать, я предпочитаю пойти с вами. – Ему хотелось увидеть, как она торгует своими любимыми винами и общается с клиентами. – Мне интересно посмотреть, как вы справляетесь с клиентами, которым повезло не родиться в семье Четсфилд.

Ничуть не раскаиваясь, Холли распрямила плечи и одарила Франко ледяным взглядом:

– Как хотите.

В здании счастливая пара уже разговаривала с организатором свадеб, читая перечни и делая пометки. Следующий час они выбирали блюда для меню и подходящие к ним вина.

Через час Франко пришлось признать, что Холли более чем хорошо справляется с работой. Она страстно рассказывала о своем вине, образцы которого привезла с собой.

Разглядывая ее, Франко задался вопросом, носит ли она что-нибудь помимо рабочей одежды – рубашки поло, брюк и сапог. В двух словах ее гардероб можно было описать как старомодно-унылый. Чего-чего, а красиво одеваться Холли совсем не умеет.

Но, так или иначе, разговаривая с виноградными лозами на холодном утреннем воздухе или общаясь с клиентами лицом к лицу, Холли была великолепна. Сейчас она внимательно слушала пожелания клиентов, уделяя особое внимание тому, какой хотят видеть жених и невеста свою свадьбу. Холли вносила предложения, устраняла возможные проблемы.

И еще она улыбалась.

Ее улыбка и глаза оказывают убийственное воздействие.

Даже на Франко.

Час спустя заказ был сформирован, и Холли и Франко направились к машине. Вдруг он увидел ларек с едой навынос. У Франко заурчало в животе, и он вспомнил, что в спешке они не успели пообедать.

– Давайте поедим? – предложил он.

Холли посмотрела на ларек:

– Рыба с картошкой?

– Почему нет?

Они купили рыбу, жареную картошку и сели перекусить на скамейке с видом на каменистый пляж с пристанью для яхт и волнорезом вдали.

Из-за облачка вышло теплое солнце, дул слабый ветерок. Холли не помнила, когда в последний раз вот так сидела на скамейке и ела рыбу с картошкой. Она и предположить не могла, что будет обедать на скамейке сегодня в обществе Франко Четсфилда.

– Хорошо, – сказал он, вздохнув и смяв в руке обертку. Положив локти на сиденье скамейки, Франко вытянул длинные ноги перед собой.

Холли старалась не смотреть на него. Она изо всех сил пыталась не обращать внимания на его руку, расслабленно лежащую всего в нескольких дюймах от ее плеча, и сосредоточиться на поедании рыбы. Холли очень пристально рассматривала лодки, птиц и облака. Но она не могла не замечать, до чего у Франко привлекательные ноги!

Вот, например, молодая девушка, которая обслуживала их, не старалась отвлечься на что-нибудь, когда увидела Франко. Когда он открыл рот и заговорил с ней, она от восторга чуть в обморок не упала. Она смотрела на этого красавчика с длинными волнистыми волосами как на экзотическую бабочку, случайно залетевшую в здешние края. Франко либо не заметил ее восхищения, либо был совсем не против него.

Вытерев руки, Холли откинулась на спинку скамейки в такой же расслабленной позе, как у Франко, и поняла, что завидует продавщице из ларька.

Девушка не знает, что он Четсфилд, а просто смотрит на него и восторгается его внешностью и сексуальным голосом. Но Холли должна быть с ним настороже.

Хотя ей приятно сидеть рядом с ним, смотреть на пляж и чувствовать себя невероятно довольной в слабых лучах солнца.

– Знаете, – осторожно произнесла она, по-прежнему глядя на море, потому что было намного легче говорить, смотря на море, чем в его глаза, – я и предположить не могла, что вы будете есть рыбу с картошкой, сидя с кем-то на пляже.

– Нет? – спросил Франко спокойно. – А чем, по-вашему, я должен питаться?

– Омарами и икрой. Трюфелями и фуа-гра. Может быть, дичью с изысканным соусом, который художественно разлит по тарелке.

– Почему вы так думаете?

– Потому что вы… – Она вовремя одернула себя. – Вы так богаты.

– Потому что я Четсфилд, – ответил он улыбаясь. – Именно это вы собирались сказать.

Холли наморщила нос. Ей очень не нравилось, что Франко снова прочел ее мысли. Ей было неприятно, что он выставляет ее такой несправедливой. Но он не обвинял ее, а просто констатировал факт. Возможно, он действительно наслаждался рыбой и картошкой.

– На самом деле это одно и то же, – сказала она.

– Но нам дают специальное разрешение.

– На что?

– На отдых от омаров и дичи с изысканным соусом. В правилах семьи Четсфилд записано, что раз в месяц мы можем жить как простые смертные.

На этот раз Холли ничего не могла с собой поделать. Она рассмеялась, не ожидая такого ответа. Она и не подозревала, что у Франко есть чувство юмора.

– Тогда вы в большой беде, Франко. Потому что солонина в сэндвичах, которые вы ели у нас дома, считается едой простолюдинов.

– Ничего не поделаешь. – Он задумчиво вздохнул.

Помедлив, Холли спросила:

– Почему вы ведете себя так мило?

– Я? – удивился он. – Я просто сижу на скамейке и разговариваю с вами.

– Но ведь я веду себя отнюдь не дружелюбно.

Краем глаза она увидела, как он пожимает плечами.

– У вас на то свои причины. Может быть, пока я здесь, вы измените ко мне отношение.

Холли покачала головой, внезапно осознав реальность и невозможность ситуации.

– Мне очень жаль, но я не понимаю, как такое возможно. Я имею в виду, я знаю, что, когда обрезка будет завершена, вы получите наши подписи в желаемом контракте. Но как я могу забыть все истории, которые читала о вашей семье? Как я могу верить, что фирма «Вина Перман» не будет втянута в скандал или ее репутация не пострадает от простой ассоциации с вашей семьей?

– Вы про те истории, что можно прочесть в глянцевых журналах, ожидая приема у стоматолога? Те, в которых говорится о бывшей славе моей семьи? В которых рассказывается, что Четсфилды бесстыдно выставляют себя напоказ перед СМИ?

Холли внимательно посмотрела на Франко. Что-то насторожило ее в его словах. Возможно, он не так уж гордится выходками членов своей семьи.

Она кивнула:

– Да, эти истории.

Он посмотрел на нее в упор:

– На основании этих историй вы и меня решили выпачкать в грязи.

– Ну… – Она почувствовала себя неуверенно, вспоминая прочитанные статьи и стараясь вспомнить хотя бы один скандал, в котором был замешан Франко. – Но вы все равно Четсфилд, – заявила она.

Между его бровями залегла морщина.

– Ох, как больно.

– Так я говорю на приеме у стоматолога.

– Возможно, вам следует попросить обезболивающее.

Холли уже не знала, говорят ли они на одну и ту же тему. Она знает, что такое боль. Испытав ее однажды, она выжила.

– Я думаю, боль полезна, если она учит человека не делать глупостей, – сказала она.

– Значит, вы по-прежнему считаете сделку с Четсфилдами глупостью? – спросил Франко.

Она снова посмотрела на море, наблюдая за качающимися у причала лодками.

– Мы поступим по меньшей мере опрометчиво. Наша фирма добилась успеха совсем недавно. Мы можем легко потерять свою репутацию.

– Опрометчивость не всегда приносит вред. Иногда нужно просто рискнуть. Поверить в чудо, если хотите.

– Нельзя этого делать, если приходится рисковать делом вашей жизни. Потому что тогда опрометчивость становится опасной и граничит с безответственностью. Извините, но я никогда не буду считать сделку между «Винами Перман» и сетью отелей Четсфилдов удачной. – Холли помолчала. – Черт. А вы по-прежнему ведете себя мило.

– Но мое терпение небезгранично. – Взяв за руку, он заставил ее подняться. – Давайте прогуляемся.

Глава 7

Холли никогда не любила пристани. Она всю жизнь прожила в Кунаварре, недалеко от местного пляжа, и ей нравилось побережье. Но ее пугали скрипящие деревянные пристани и трещины между досками, через которые виднелось пенистое море. Ей не нравилось ходить по шаткому настилу, потому что казалось, будто земля уходит у нее из-под ног.

Но она ни за что не признается в этом Франко, идя с ним по пристани. Она засунула руки в карманы куртки, но не только из-за боязни, что Франко схватит ее за руку. Она внимательно смотрела себе под ноги, стараясь наступать на менее изношенные доски.

В конце пристани она схватилась за поручень, несколько раз вздохнула, чтобы успокоиться, и закрыла глаза.

Франко коснулся рукой ее плеча:

– Вы хорошо себя чувствуете?

Холли отшатнулась и открыла глаза, в которых читался страх:

– Я в порядке.

– Вы уверены?

Секунду помедлив, она облизнула губы, потом слабо улыбнулась:

– Конечно, я уверена.

– Вы не выглядите так, будто у вас все в порядке.

Она избегала его взгляда.

– Ну, я не люблю пристани. Вот и все.

– Почему?

– Мне не нравится, когда идешь по деревянной пристани, а у тебя под ногами видно море. Доски и ржавеющие болты скрипят, и возникает ощущение, что, если я что-то выроню, оно упадет в океан и я больше никогда это не увижу. – Она с трудом переводила дыхание, умоляюще глядя на Франко, прося его понимания.

– Вы умеете плавать?

– Конечно, я умею плавать! Мне просто не нравится, когда под ногами скрипят и качаются доски.

– Вы хотите вернуться?

В ее глазах читался страх. Она подняла руку, прося Франко подождать, а потом снова вцепилась в поручень:

– Нет! Еще нет. Дайте мне пару минут. Я скоро успокоюсь.

Он присел на корточки у поручня рядом с ней, глядя на волнорез, который в сильнейшие шторма защищал рыболовный флот. Кто бы мог подумать, что эта Заклинательница виноградных лоз боится такой ерунды, как пристани.

– Почему вы согласились приехать сюда, если боитесь пристаней? – спросил Франко. – Отчего вы не предупредили меня?

– Я не хотела, чтобы вы знали.

– Почему нет?

– Я не желаю, чтобы вы считали меня жалкой.

– Жалкой я вас не считаю.

– Ну да. Взрослая женщина боится какого-то глупого строения на пляже. В этом нет совсем ничего необычного!

– Я говорю правду, Холли.

Она посмотрела на него, будто проверяя, не пляшут ли веселые искорки в его глазах, потом снова уставилась на море. Прошла минута, прежде чем она заставила себя говорить:

– Однажды, когда я была маленькой, меня привели сюда бабушка и дедушка. Я принесла с собой любимого плюшевого медвежонка. Я размахивала им, держа в руке. Дедушка держал меня за руку и тоже ею размахивал. От внезапного порыва ветра плюшевый медвежонок выскочил у меня из рук, провалился между досками и упал в море. Я смотрела, как он тонет, и не понимала, почему никто его не спасает.

– И в этот момент вам перестали нравиться пристани?

– Нет. Я не думаю, что раньше они мне нравились. Все эти зазоры между досками… Океан прямо под ногами… – Она вздрогнула. – Но в тот день я поняла, что не зря не любила пристани.

Франко решил сменить тему:

– Как давно вы живете с Гусом?

Холли пожала плечами, все еще глядя на море:

– С тех пор, как мне исполнилось три года. Когда мама с папой погибли в автокатастрофе.

Помолчав, Франко произнес:

– Извините, если лезу не в свое дело.

– Это не тайна. Я жила с Гусом и Эсме, потом Эсме умерла. Хуже всего то, что я не помню своих родителей. – Холли нахмурилась. – Знаете, я смотрю на фотографии, вижу развалины больницы, где работал мой отец, руины кратера на берегу озера, где мы сегодня с вами были… – Она взглянула на него, ожидая, что он кивнет ей, прежде чем она продолжит говорить. – Я знаю, что у меня были родители, но они для меня почти абстрактное понятие. Есть ли в этом смысл? А вот как я потеряла плюшевого медвежонка, я помню. Я не забыла, как горевала, когда он тонул, словно потеряла самое дорогое, что у меня есть в жизни. – Она повернулась к Франко: – Глупо, правда?

Холли смотрела на него своими бирюзовыми глазами, разомкнув губы. Пряди волос разметались вокруг ее лица. И Франко ответил на ее вопрос единственным, как ему казалось, правильным способом.

Он наклонился и осторожно поцеловал ее в губы.

Холли облизнула губы, словно желая убедиться, что поцелуй был настоящим.

– Зачем вы это сделали? – хрипло и резко спросила она, и на ее щеках появился румянец.

Франко не знал, что ответить.

– Вы выглядели как женщина, которую нужно поцеловать.

– Я не понимаю, почему вам все это рассказала. – Холли покачала головой. – О чем я только думала? Не смейте делать этого снова!

– Холли, я…

– Мне не нужна ваша жалость. И поцелуи ваши мне не нужны!

– Холли…

– Пора возвращаться домой.

Она зашагала к берегу так быстро, как только могла. Сейчас она ненавидит пристани еще сильнее. Ненавидит скрип и шатание досок и опасность упасть в море в любой момент.

А еще она ненавидит мужчин, которые думают, будто она бесплатное приложение к выгодной сделке.

Десять лет. Десять лет прошло с тех пор, как Гус отклонил предложение Марка Тернера и тот бросил ее, даже не попрощавшись.

За десять лет ничего не изменилось.

Франко поцеловал ее. Зачем? Она ему даже не нравится. И он, черт побери, совсем не нравится ей.

– Холли? – Он шел рядом с ней. – Что с вами? Что такого ужасного произошло? Это же пустяк. Холли! – Обхватив за локоть, он развернул ее лицом к себе. – Что произошло?

– Знаете, я не такая уж дура, – сказала она.

– Я знаю это.

– Я не являюсь частью сделки, и вам следует об этом помнить.

– Я никогда не считал вас частью сделки.

– И не рассчитывайте, что я подпишу контракт раньше, потому что мне льстит, что один из Четсфилдов уделил мне немного внимания.

– Мне это и в голову не приходило! – произнес он.

– Вот и хорошо. Продолжайте в том же духе. Возможно, у нас есть шанс пережить предстоящие шесть недель ада, который вы сами сотворили. Теперь позвольте мне пройти. Уйдите с моей дороги.

– С удовольствием, – прорычал он, отпуская ее руку и отступая в сторону.

Глядя ей вслед, Франко думал о том, почему он ее поцеловал. Его поступок нельзя объяснить обычным импульсом. Он слышал грустные истории и раньше, но ему ни разу не хотелось целовать рассказчицу. А Холли, у которой были все основания его ненавидеть, он поцеловал.

Вернувшись в дом, Холли захлопнула за собой тяжелую дверь. Если Франко пойдет за ней следом, она скажет ему, чтобы он сам добирался до коттеджа – на машине или пешком. Внезапно на пороге появился раскрасневшийся Гус.

– Холли! – крикнул он. – Тебе звонят. Скорее!

– Кто там?

– Поторопись! – Он обратился к Франко: – Не уходите. Я хочу, чтобы вы тоже это услышали.

Холли взяла трубку. Время от времени она роняла односложные фразы, чтобы подтвердить, что внимательно слушает абонента.

– Спасибо, – произнесла она наконец.

Гус просиял. Стоящий позади него Франко выглядел озадаченным.

– Ну что? – спросил Гус. Казалось, он лопнет от нетерпения.

– Это был Рассел Армитаж из Федерации австралийских вин, – ответила ошеломленная Холли.

– И что?

Она посмотрела на деда, который ее вырастил и научил всему, что она знает. Для него эта новость куда важнее, чем для нее.

Холли широко улыбнулась, на ее глаза навернулись слезы.

– Меня номинировали на премию «Винодел года»! – Она подпрыгнула, взвизгнув, а потом бросилась к деду и обняла его за шею.

– Я знал! – Гус, смеясь, погладил ее по спине. – Я догадался, когда он позвонил и настаивал, что должен переговорить с тобой. Я так обрадовался, когда услышал, что вы вернулись. О, Холли, как я горжусь тобой! Тебя должны были номинировать еще в прошлом году. Я всегда говорил, что тебя обделили. Но нынешний год твой!

Фыркнув, она вытерла влажные щеки и выпрямилась:

– Дедуль, это всего лишь номинация. Не забывай, помимо меня еще шесть кандидатов. Я против жесткой конкуренции.

– Но ты заслужила эту премию больше остальных, моя девочка, – сказал старик. – Это надо отметить! – Он поехал к холодильнику и достал оттуда бутылку игристого вина.

Холли вытирала слезы с лица.

– Отлично, – сухо произнес Франко, пожимая ей руку. – Это серьезное достижение.

– Разве так поздравляют номинанта на премию «Винодел года»? Неужели вы не найдете более подходящих слов, Франко? – проворчал Гус.

Франко мог бы покачать головой и уйти. Слишком свежи были воспоминания о поцелуе на пристани. Но, увидев панику в глазах Холли, он заставил себя улыбнуться.

Она округлила бирюзовые глаза и поджала розовые губы.

– Поздравляю, Холли! – сказал он.

Она была напряжена до предела, когда он притянул ее к себе. Он целомудренно прижался губами к ее щеке и почувствовал прикосновение ее упругой груди к своей.

Когда Франко отпустил Холли, Гус рассмеялся:

– Ну, так намного лучше.

Холли считала иначе. Она принялась доставать бокалы. Ее щеки горели, грудь покалывало. Восторг от номинации на премию смешивался с волнением совершенно иного рода.

– Когда объявят имя победителя? – спросил Гус, откупоривая бутылку.

Холли заставила себя сосредоточиться на разговоре:

– По-моему, через три недели. Он извинился за то, что в этом году оповестил номинантов так поздно. Дело в том, что один из судей был за границей.

– А объявление сделают в Сиднее, как обычно? – спросил Гус.

– В Оперном театре. Нас доставят туда на вертолете.

Гус нахмурился, разливая вино соломенного цвета в три высоких бокала:

– Я надеюсь, что достаточно окрепну, чтобы туда поехать.

– Конечно, ты окрепнешь, дедуль. Ты должен быть на церемонии.

Он поднял бокал:

– За Холли Перман! За Заклинательницу виноградных лоз, служительницу Диониса, а в скором времени и австралийского винодела года!

– Дедуль, – предупредила она, подняв руку, но он заглушил ее слова, произнеся очередной тост, на этот раз громче, переполняясь гордостью:

– За Холли Перман, восхитительную внучку Ангуса Пермана!

– За Холли! – сказал Франко.

Холли с трудом сдерживала эмоции. Ее номинировали на самый главный приз в отрасли. Это не просто всеобщее признание того, что она и Гус хорошие виноделы, а признание их мастерства коллегами по виноделию. Она радовалась, видя, как горделиво улыбается ее дедушка.

Глядя поверх бокала с игристым вином, она встретилась взглядом с сероглазым Франко и затрепетала при мысли об их поцелуе, о котором знали только они двое.

Холли было трудно работать в последующие дни. Ей не удавалось полностью игнорировать Франко. Она никак не могла забыть о нем, не могла не смотреть на него и не следить за его работой, когда он оказывался в поле ее зрения.

Холли все больше и больше увлекалась Франко. Ей нравилось, как он двигается, как держит секатор длинными пальцами, как разговаривает, нравился его бархатный голос с акцентом. Франко работал усерднее любого известного ей виноградаря.

И у нее каждый раз екало в груди, когда она ловила на себе его взгляд.

Жизнь Холли практически превратилась в ад.

Франко проработал уже целую неделю. Попивая дымящийся кофе во время перерыва, он размышлял, что, как только закончит обрезку виноградных лоз и подпишет контракт, отправится домой.

Некоторое время назад он радовался этому. Но сейчас он наслаждался работой на винограднике, временно отойдя от управления компанией, находясь в другой части мира.

Кроме того, работа становилась только интереснее. Холли Перман – та еще злючка. Она заявила, что не хочет, чтобы он ее снова целовал, но Франко чувствовал – ее одолевают совсем иные желания. Холли сказала, что он ей не нравится, но в ее бирюзовых глазах, следящих за ним, он уже не видел прежней злобы.

Поэтому оставшиеся пять недель, возможно, совсем не будут бесполезной тратой времени.

– Еще кофе? – предложил Джош, и Франко кивнул.

Над горячей жидкостью поднимались завитки пара.

– Значит, Холли оставила тебя на винограднике одного?

– На время, пока она дает интервью на радиостанции. – Она уже дала не менее десяти интервью после объявления финалистов конкурса. – Холли приедет с минуты на минуту.

– Тем не менее, – произнес Джош, наливая себе кофе и беря кусок кекса, – Холли никому не доверяет свои виноградные лозы.

– Я заметил.

– Должно быть, она считает тебя чертовски хорошим работником.

Они говорят об одной и той же Холли Перман? Кто знает, что у нее на уме? Он точно не знал.

– В этом я не уверен, – сказал Франко.

Какое-то время они молча пили кофе, потом Джош произнес:

– Ты слышал о вечеринке?

– О какой вечеринке?

– У Мамы Анжелы. Анжела Чаваро, живущая по соседству, устраивает в пятницу вечеринку в честь Холли, чтобы отпраздновать ее номинацию. Приглашается вся округа.

– Ну, если пригласили всю округу, значит, и я там буду.

Джош только кивнул. Прожевав кекс и запив его кофе, он спросил:

– Она тебе нравится, да?

Что, черт побери, происходит? Неужели Джош никак не забудет резинку для волос, которую Франко отдал Холли?

– Кто, Анжела? – Франко прикинулся тупым. —

Я ее не знаю.

– Нет, Холли. Тебе нравится Холли?

Франко быстро заморгал.

– Она и Гус отлично работают, – сказал он, тщательно подбирая слова. – И ты им хорошо помогаешь.

– Она всем здесь нравится.

Франко кивнул:

– С-согласен. – Он взболтал кофе в кружке и отпил еще немного.

– Но однажды она обожглась. Тот богатый парень обещал ей золотые горы. Но он просто хотел отобрать у нее виноградники.

Где-то в кроне каучукового дерева расхохоталась кукабарра, и Франко это показалось символичным.

Он должен был догадаться, что в прошлом Холли была неприятная история. И теперь его предупредили об этом.

– Я не собираюсь обижать Холли, если ты об этом беспокоишься.

Джош встал, смутившись:

– Ладно. Я пошел работать.

Франко допил горький и холодный кофе, вспоминая смех кукабарры.

Глава 8

Согласно прогнозу погоды в ближайшие часы следовало ожидать сильный ливень. Поэтому Холли решила подготовить партию заказанного игристого вина на свадьбу в Порт-Мак-Доннелл, а потом вернуться и продолжить обрезку лоз, как только погода немного наладится.

Они выехали в шесть утра. Дождь лил как из ведра, а дворники на лобовом стекле работали без остановки. Если им повезет, они доберутся до виноградников в Аделаида-Хилз к обеду.

Однако на дороге было такое плотное движение, что они свернули на трассу, ведущую в Аделаида-Хилз, только после обеда.

Уставшая Холли задавалась вопросом, как им удастся обернуться за один день. Разумнее всего переночевать в Порт-Мак-Доннелл и поехать обратно завтра утром. Она посмотрела на мужчину, сидящего рядом с ней, на его длинные пальцы, сжимающие руль. У нее екнуло в груди, и Холли отвернулась.

Нет, ночевать с ним вместе в другом городе определенно неразумно.

Она украдкой посмотрела на его губы и вспомнила, что чувствовала, когда он ее целовал.

– Это больше похоже на страну, к которой я привык, – произнес Франко, прерывая ее размышления. Дорога пересекала долины, огороды и садовые склоны, виноградники и заросли кустарников. – Только у нас нет эвкалиптов.

Холли навострила уши. Прежде Франко никогда не рассказывал о регионе, в котором жил.

– Должно быть, у вас красивая страна, – сказала она.

– Вы никогда не были в Италии?

Холли покачала головой:

– Я никогда не была за границей.

– Никогда?

Она снова покачала головой:

– Сначала не было денег. А потом, когда дела на виноградниках пошли на лад, не стало свободного времени. – Попросив Франко повернуть направо на следующем перекрестке, она поинтересовалась: – Ваша мать родом из Пьяченцы?

Франко сбросил скорость, пропуская встречный автомобиль, чтобы сделать поворот.

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Ну, мне просто любопытно.

– Да, она из Пьяченцы.

– Она сейчас не там? – спросила Холли.

– Нет, насколько я знаю.

– Вы не знаете, где она?

– Этого не знает никто.

Холли моргнула:

– Вы… серьезно?

Франко выругался по-итальянски себе под нос – это ругательство он услышал от матери в адрес отца, будучи еще ребенком.

– Никто этого не знает, – повторил он. – Куда поворачивать на следующем перекрестке?

Она откинулась на спинку сиденья:

– Прямо, потом при въезде в город направо.

К счастью, Холли замолчала, давая Франко возможность перевести дыхание и взять эмоции под контроль. Мало того что он едет с ней в машине вот уже восемь часов, так теперь ей вздумалось вспомнить о его матери, сыпать соль на старые раны.

Кто знает, где его мать? Кто знает, жива ли она? Франко не знал этого. Конечно, в свое время он мечтал ее найти. Будучи мятежным подростком, он воображал, будто она скрывается среди холмов и виноградников Пьяченцы, но это было давно, и Франко уже много лет не интересовало, где его мать.

В конце концов, какое ему дело до женщины, которая бросила свою семью? Стоит ли удивляться, что его родные братья и сестры выросли такими необузданными? Богатые, красивые и мятежные. Нужно ли удивляться, что желтая пресса обожает смаковать скандалы, в которые они ввязываются?

Франко фыркнул. Он ничуть не лучше своих родственников. «Яблоко от яблони недалеко падает». Те, кто придумал эту пословицу, знали, о чем говорили. Но, к счастью, Франко удалось сохранить в тайне свою частную жизнь. Слава богу, папарацци уже давно махнули на него рукой, считая скучным представителем клана Четсфилд, когда в его жизни появилась Мишель, прося о помощи.

Он почувствовал знакомую боль в груди. Он не хотел думать о Мишель. Он не желал вспоминать тот год и ту потерю.

Женщина рядом с ним поерзала на месте, и он уловил исходящий от нее свежий лимонный аромат. Этот запах ей очень подходит. Естественный и ненавязчивый. Такими духами не пользуются женщины, к общению с которыми он привык.

Франко не ставит себе целью увлечь Холли.

Он повернул голову. Она смотрела прямо перед собой, скрестив руки на груди. Не знай он ее лучше, подумал бы, что она на него дуется.

Возможно, он был резковат с ней, но после восьми часов такого близкого соседства с ней его нервы были на пределе.

Франко переключил передачу и коснулся кончиками пальцев ткани ее рабочих брюк. Холли вздрогнула, словно он схватил ее за ногу. Он улыбнулся.

Джош пытался предупредить его, и он помнил его слова. Франко не намерен никого соблазнять, а тем более злючку мисс Перман, поэтому он не обиделся, получив предупреждение. Но потом он вспомнил их поцелуй и то, как Холли смотрела на него всю прошедшую неделю. Он видел желание и тоску в ее бирюзовых глазах и чувствовал, как его одолевают совершенно неуместные мысли в отношении мисс Перман.

– Извините, – произнес Франко. – Обычно я не говорю о своей матери. Я вообще не привык разговаривать о моей семье.

– Я заметила, – сказала Холли, поворачивая голову в его сторону. – А почему?

Он пожал плечами, сбросив скорость, – перед ними по извилистой дороге еле тащился грузовик для перевозки овощей и фруктов.

– У меня с ними мало общего.

– Почему? Вам не нравится их образ жизни?

Франко никогда не одобрял образ жизни своих родственников. Он считал себя лучше их. Так было до тех пор, пока не появилась Мишель.

– Я ушел из дома в шестнадцать лет. Я был злым и непокорным и решил, что не хочу жить под прицелом видеокамер прессы.

Вздохнув, Холли откинулась на спинку сиденья:

– Будь у меня братья и сестры, я бы постоянно виделась с ними. Жаль, что у меня нет большой семьи.

– Вы согласились бы стать членом даже такой семейки, как Четсфилд?

– Они бы просто были моей семьей. Я бы хотела, чтобы на Рождество в моем доме собиралось много людей, которые садились бы за стол, ломящийся от блюд, шумели бы и перебивали друг друга. Вам так повезло.

Франко никогда не считал себя везунчиком. Он чувствовал себя чужим в собственной семье. Поэтому он повернулся к семье спиной и решил стать не похожим ни на кого из родственников.

Но сейчас он вдруг задался вопросом: каковы на самом деле его братья и сестры? Он даже не знает, есть ли семьи у Антонио, Джины Лусиллы и Николо. Он ничего не знает о младших братьях-близнецах, Орсино и Лукке. А Каре было всего семь, когда он уехал из дома.

Она была лишь на год старше покойной Никки.

Он сглотнул. Возможно, Кара его не помнит. Она забыла о том, что он когда-то играл с ней в крикет. Вероятно, она не помнит его предупреждений о том, как жесток мир.

Франко показалось, что Холли упомянула коалу. Она говорила так небрежно, и он подумал, что ослышался. А потом она показала рукой на дерево, и он обрадовался, что грузовик впереди них шел на маленькой скорости. Франко увидел коалу, сидящую высоко на дереве.

Холли указала на еще одну коалу, на этот раз с детенышем, которого та прижимала к груди.

Никки была бы вне себя от восторга. Она любила животных, и больших и маленьких. Франко и Мишель возили девочку в зоопарк так часто, как позволяло ее самочувствие. Впервые увидев живую коалу, Никки так радостно улыбалась…

Франко остановил машину и подошел поближе к дереву, на котором сидела коала. Самка жевала листья и равнодушно смотрела на людей, а детеныш на ее груди крепко спал. Франко сфотографировал зверька для Никки, понимая, что его дочь никогда не увидит снимок. Но другим детям с таким же диагнозом, как у Никки, фото несомненно понравится.

– Сувенир из поездки? – спросила Холли.

– Кое-что для друга, – только и ответил он.

Они вернулись к машине. Холли восторженно рассказывала ему о пушистых коалах, и его меланхолия улетучилась. Ему нравилось, как выглядит Холли, когда она счастлива. Ее бирюзовые глаза светились, а чувственные губы становились ярче.

Он вдруг подумал, каково быть единственным мужчиной, который позаботится о том, чтобы ее глаза светились, а на щеках играл румянец.

– Еще пара километров по этой дороге, – сказала она, когда они сделали последний поворот. – И вы увидите указатель.

Они ехали по извилистой долине, по обеим сторонам которой возвышались эвкалипты с гладкими стволами, статные и величественные.

– Эвкалипт красноватый, – сообщила она ему, когда Франко обратил внимание на деревья.

– Это название вашего игристого вина.

– Точно, – ответила Холли с улыбкой. Она казалась взволнованной. – Мы хотели, чтобы в названии вина отражалась особенность этой местности. Кстати, виноградные лозы растут рядом с красноватыми эвкалиптами.

Он въехал на длинную дорогу, ведущую в сторону дома, стоящего высоко на холме, на склоне которого раскинулись виноградники.

– Менеджер уехал в отпуск со своей семьей, поэтому вы можете припарковаться в любом месте.

– Значит, мы будем совсем одни? – спросил Франко.

Моргнув, Холли покраснела и провела кончиком розового языка по пухлой верхней губе.

Откашлявшись, она ответила, избегая его взгляда:

– Мы должны погрузить вино в машину и быстренько отправляться в обратный путь. – В нынешних обстоятельствах такой вариант показался ей разумным.

– Мы провели в дороге больше времени, чем рассчитывали, – заметил Франко. – Неужели вы думаете, что мы успеем сегодня вернуться обратно?

Его глаза блестели, а губы изогнулись в едва заметной усмешке. Холли тут же вспомнила о ключе от гостевого дома.

Сегодня между ней и Франко что-то изменилось. Он разговаривает с ней озорно, игриво и даже с вызовом. Сегодня он кажется ей гораздо интереснее. И намного опаснее. Решится ли она рискнуть?

Однако она выставит себя дурой, поддавшись искушению. Зачем ей рисковать? Ради чего заниматься любовью с Франко Четсфилдом, о семье которого она столько наговорила?

И все же Холли с трудом сопротивлялась соблазну.

– Давайте посмотрим, сколько нам удастся сделать, – произнесла она, не желая думать, как он истолкует ее слова, и выпрыгнула из автомобиля.

Воздух был холодным, от ее дыхания образовалось облачко пара. Им нужно подготовить десять дюжин бутылок игристого вина для заказа и пару дюжин для магазинчика при винном погребе. Если Франко ей поможет, они быстро управятся.

* * *

Холли обошла вокруг дома и направилась прямиком к каменному зданию позади него. Снаружи оно выглядело как старый сарай, но внутри показалось Франко раем для любителя игристых вин. Холли включила освещение, холодильник и стала разжигать камин, чтобы помещение немного нагрелось.

Франко разглядывал дощатый пол, мощные деревянные балки и стеллажи вдоль каменных стен. Бутылки, перевернутые донышком вверх, располагались под определенным углом. Сотни и сотни бутылок. Франко машинально протянул руку к бутылке и слегка тряхнул ее, осторожно повернув.

Холли это заметила.

– Помогите мне перевернуть бутылки на стеллажах, пока охлаждаются емкости под вино, – сказала она.

Огонь в камине создавал оранжевое свечение в комнате и освещал картины, расположенные над стеллажами.

– Это нечто особенное, – произнес Франко, искренне удивленный. – Я знал, что у вас здесь виноградник, но чтобы еще и такое…

– Вам нравится? Я здесь нечасто бываю, но это детище моя гордость и радость. Гус был не в восторге от того, что этот виноградник расположен так далеко от Кунаварры, но благодаря ему мы производим приличное игристое вино.

– Что он думает сейчас?

Она выгнула бровь:

– Вы не догадываетесь?

Франко улыбнулся в ответ. Она права, вопрос глупый. Чем дольше Франко находился здесь, тем больше изумлялся тому, каких успехов Холли добилась в виноделии. Он поверить не мог, что когда-то считал ее неинтересной и унылой. Может, он просто не обращал внимания на ее бирюзовые глаза и розовые губы. Когда она улыбается, то совсем не выглядит серой мышкой.

Он заставил себя сосредоточиться на бутылках на стеллажах:

– Когда разлили это вино?

Он наблюдал, как Холли осторожно проводит рукой по ряду бутылок, словно лаская их. Заклинательница виноградных лоз приступила к работе. Но Франко обратил внимание не только на это. Он заметил легкое покачивание ее бедер при ходьбе. И он знал, что мешковатая одежда скрывает ее женственную и пышную фигуру.

Холли сошла с ума, если решила, что сегодня вечером они отправятся обратно.

– Если вы говорите о вине этого года, то его разлили не так давно. После сбора урожая виноградный сок пять месяцев содержался в новых французских дубовых бочках до розлива в бутылки. Поэтому вино еще молодое и должно хорошо забродить. Торопиться не следует. Чем выдержаннее вино, тем оно мягче. – Холли улыбнулась. – Но вы и сами все знаете.

Да, Франко обо всем этом знал, но ему все равно хотелось ее слушать. В свое время он встречал много виноделов, некоторые из них строили из себя гениев. Но Холли вела себя просто и естественно. Она говорила так, словно виноделием может заниматься любой человек. Франко знал, что это не так. Виноделие – целая наука и отдельное искусство. Его можно даже назвать магией.

И Холли этой магией владеет.

От желания обнять Заклинательницу виноградных лоз у него чесались руки. Франко заставил себя посмотреть на бутылки с вином.

– Вы разливаете все вино здесь?

– В основном да. Если заказ крупный, мы разливаем вино одновременно в несколько дюжин бутылок.

– Как вы будете готовить вино для поставок в отели «Четсфилд»?

Ее глаза сверкнули.

– Вы имеете в виду, как я стану выполнять заказ, если подпишу контракт?

– Вы по-прежнему колеблетесь, подписывать его вам или нет?

Она отвернулась и нежно провела рукой по донышкам бутылок, словно прикасаясь к родным детям.

– Мы будем отгружать вино большими партиями. Но его все равно придется выдерживать как можно дольше. У нас нет серийного производства. И я предполагаю, именно поэтому сеть отелей «Четсфилд» выбрала нас в качестве поставщика. – Она повернулась к нему лицом, бесстрашно глядя на него в упор. Ее бирюзовые глаза блестели при свете пламени камина. – А теперь нам пора приступать к работе, – сказала она.

Холли и Франко начали с противоположных концов помещения. Они работали быстро, но без спешки, поворачивая бутылки с вином на четверть оборота, чтобы переместить осадок в горлышке бутылки. Вскоре от камина по комнате разлилось тепло.

Холли подумала, что вдвоем они отлично справляются. Франко снял пиджак. Ткань рубашки обтягивала его широкие плечи, когда он поднимал руки, дотягиваясь до бутылок на верхних стеллажах.

Он оглянулся через плечо, поймал ее взгляд и улыбнулся:

– Контролируете меня?

Она улыбнулась в ответ:

– Да.

Рассмеявшись, он вернулся к работе, а она перевела дыхание.

О чем она только думает? Ведь он Четсфилд. О да. Но он безумно красив и пробудет здесь всего лишь несколько недель. И ей не обязательно в него влюбляться.

И, похоже, она его заинтересовала…

Холли проверила температуру в холодильнике. Вместе с Франко они стали опускать бутылки горлышками вниз в охлаждающую жидкость.

Рабочий процесс шел своим чередом. Здесь не было автоматизированной линии, как на фабрике, приспособленной для обработки больших объемов. Все производилось вручную и поэтому ценилось дороже.

Работа сама по себе никогда не представляла для Холли никаких проблем. Но работа с Франко – нечто иное.

Они оказались вместе в достаточно небольшом пространстве. Ей казалось, что он занимает его целиком. Их тела неизбежно соприкасались. Холли готовилась принять одно из важнейших решений в жизни и радовалась, что не потеряла способность чувствовать.

Глава 9

Работа почти подошла к концу – вино было разлито в охлажденные бутылки, которые поставили в ящики, когда Франко, не сдержавшись, поцеловал Холли.

Она не сопротивлялась, а, наоборот, с наслаждением уступила его решимости и настойчивости. Он дарил ей неведомые прежде ощущения, запустив пальцы в волосы, гладя ее по плечам и спине. Франко прижал Холли к себе так крепко, что она почувствовала, насколько сильно он возбужден. Всхлипнув, она прильнула к нему, одновременно страшась и желая большего.

Приподняв Холли, Франко усадил ее на деревянный стол. Его лицо было на уровне ее груди, ему захотелось уткнуться в нее.

Он мог просто сорвать с нее одежду, но решил не торопиться и медленно потянул вверх подол ее рубашки поло. Раздевая Холли, он не переставал ее целовать. Сняв с нее рубашку, он удивленно замер.

Франко полагал, что она носит не только функциональную одежду, но и очень практичное нижнее белье. В действительности на Холли был лифчик из атласа сливочного оттенка с черным кружевом, отделанный розовой тесьмой и с розовым бантиком между грудей.

Франко удивленно охнул.

– Тебе нравится? – спросила она и смущенно прикусила губу.

Он посмотрел на нее с недоверием.

– Я в восторге, – проворчал он, проводя пальцами по ее бокам и касаясь груди.

Холли прерывисто задышала. Посмотрев на нее, он увидел в ее взгляде нечто похожее на экстаз, смешанный со страхом. Он не понимал, почему она так напряжена. Отчего она решила, что ему не понравится то, что он увидит?

Франко обхватил руками ее грудь, и Холли вздрогнула. Он притянул ее ближе и стал покрывать поцелуями ее грудь. Холли ахнула. Подняв голову, он снова припал к ее губам.

– Здесь есть кровать? – пробормотал он между поцелуями, лаская ее бедра.

– В гостевом доме есть спальня. – Она прерывисто вздохнула. – Я взяла с собой ключ.

Накинув рубашку ей на плечи, Франко подхватил Холли на руки:

– Тогда какого черта мы тут делаем?

Комната оказалась просторной, с огромной кроватью. Но Франко прошел мимо кровати в ванную комнату. Осторожно поставив Холли, он включил воду в душе. Обхватив ее лицо руками, Франко прижался губами к ее рту.

– Ты дрожишь, – сказал он.

– Мне холодно, – солгала Холли, страшась своей неопытности.

– Я знаю, как тебя согреть, – проворчал Франко и поцеловал ее в губы так страстно, что она на мгновение забыла обо всем.

Он гладил ее по спине и ягодицам, а она тонула в головокружительных ощущениях. Не переставая целовать Холли, он раздел ее, потом разделся сам. Франко восхищенно на нее уставился. Она тоже оглядывала его с восторгом. Он обладал отличной фигурой и походил на античного бога. Если бы не длинный шрам на боку над бедром, Франко можно было назвать совершенством.

Он снял резинку с ее волос, и они рассыпались по ее плечам.

– Так лучше, – кивнул он. – Гораздо лучше. Мне нравится, как волосы обрамляют твои глаза и губы.

Они встали под горячий душ, и Франко стал энергично и умело намыливать Холли гелем. Каждое его прикосновение усиливало ее желание, она чувствовала себя ожившей.

Он налил гель для душа на ее ладони, чтобы она намылила его. Холли с восторгом гладила его тело, отмечая, какие прикосновения дарят ему максимум наслаждения. Ей очень нравилось к нему прикасаться.

– Что это? – с любопытством спросила она, проведя пальцами по шраму на боку.

– Ничего особенного, – ответил он, схватил ее за запястье и отвел руку в сторону.

У нее не было времени размышлять. Как только вода смыла гель с их тел, Франко стал целовать и ласкать языком ее чистую кожу. Холли ахнула, когда он прижал ее к стене душевой кабины, покрывая поцелуями ее шею и грудь. Вздохнув, она закрыла глаза и отдалась удовольствию, которого прежде не знала. Ей было невдомек, до чего это приятно, когда мужчина обхватывает губами сосок и обводит его горячим языком. Она не подозревала, сколько чувственного наслаждения дарят мужские ласки и поцелуи.

Франко опустился на колени и стал ласкать ее между ног. Холли едва могла стоять. Она вцепилась пальцами в его волосы, словно в спасательный круг.

Горячая вода струилась по их телам, усиливая лихорадочное возбуждение. От настойчивых ласк Франко Холли испытала такой мощный оргазм, что ей показалось, будто ее тело разлетается на тысячи кусочков. К счастью, Франко крепко обнял ее, иначе она рухнула бы на пол.

Она обмякла в его руках, словно тряпичная кукла. Франко выключил воду, завернул Холли в пушистые полотенца, подхватил на руки и понес в спальню.

Довольно бесцеремонно опустив ее на кровать, он повернулся и пошел в ванную комнату. Через открытую дверь она наблюдала, как он быстро вытирается полотенцем, потом бросает его на пол и начинает одеваться.

– Что ты делаешь? – спросила она.

Франко натянул брюки:

– А ты как думаешь? Я одеваюсь.

Она села, по-прежнему завернутая в полотенца:

– Почему? Что не так?

– Когда ты собиралась мне признаться? – произнес он, надевая носки и ботинки. – Или ты надеялась, что я не замечу?

Она плотнее запахнула полотенца на груди. Внезапно ей стало страшно.

– Что ты должен был заметить?

– То, что ты никогда не занималась этим раньше.

Холли сморгнула внезапно навернувшиеся на глаза слезы. Она надеялась, что это будет не так очевидно.

– Я вела себя не так, как нужно?

От отчаяния он зарычал, надел рубашку и принялся застегивать пуговицы:

– Почему не сказала мне, что ты девственница?

– Зачем мне об этом говорить?

– Боже мой, Холли. Тебе двадцать восемь лет. Разве я мог представить, что ты все еще девственница? Что у тебя было с тем мужчиной?

– С каким мужчиной?

– С богачом, который хотел отобрать у тебя виноградники.

– Кто, черт побери, рассказал тебе об этом?

– Джош. Он предупредил, чтобы я тебя не обижал.

– О боже. – Холли закрыла лицо руками.

Ей стало стыдно. Мало того что мужчины обсуждают один из самых унизительных эпизодов в ее жизни, так еще находятся те, кто просит ее не обижать. Отлично. Неудивительно, что она по-прежнему неопытна.

– Я и вообразить не мог, что ты девственница. Тебе двадцать восемь лет. Разве многие остаются невинными в двадцать восемь лет?

Да, она девственница, но Франко говорит об этом так, словно Холли сумасшедшая.

– Да ты знаток в этом вопросе! – воскликнула она. – Хотя у вас, Четсфилдов, наверняка иные представления о морали, чем у нас, простых смертных. В каком возрасте, по-твоему, нужно терять девственность? В восемнадцать? В двадцать? Или ты расстался с нею гораздо раньше?

– Что за чушь!

– Это было в раннем возрасте? Родители знали?

Он покачал головой:

– Моя семья тут ни при чем.

– Почему? Твоя семья имеет непосредственное отношение к предстоящей сделке. Именно из-за твоей семьи я не хочу ее заключать. Я не могу не говорить о твоей семье.

Франко засунул рубашку в брюки, поднял одежду Холли с пола в ванной комнате и бросил ее на кровать рядом с ней.

– Дело в тебе и во мне. Мнение остальных не важно, – сказал он.

– Если так, то почему ты не занимаешься со мной любовью?

– Потому что ты девственница, Холли, – ответил он.

– Ну и что?

– Разве этого недостаточно?

– Чего? – Ее совсем не удовлетворил его ответ. – То есть, если бы я не была девственницей, ты бы прямо сейчас занимался со мной любовью?

В ответ он хмыкнул, не соглашаясь и не отрицая, и запустил пальцы в еще влажные волосы, старательно избегая ее взгляда.

– Пойду поставлю ящики с вином в машину.

– Ты не ответил, – произнесла она. – Почему тебя так смущает, что я девственница? Ты хотел заняться со мной любовью. Боже, ты практически это сделал. В чем же проблема? Ты боишься девственниц?

– Перестань разыгрывать драму, – бросил Франко. – Я ничего не боюсь. Я просто предпочитаю с ними не связываться. Одевайся!

Он говорил серьезно. И он действительно собирался уходить.

– Чего ты от меня хочешь? – спросила она. – Чтобы я тебя умоляла?

– Я хочу, чтобы ты оделась. Мы уезжаем.

Холли сбросила с себя полотенца. Впервые в жизни ей было наплевать, что она обнажилась перед мужчиной. Ее распирало от злости. Обнаженная, она стояла в центре комнаты, раскинув руки.

– Ты хотел заняться со мной любовью! – Она буквально предлагала ему себя.

Он старался не смотреть на нее в упор.

– Конечно. Пока не узнал, кто ты.

– Франко, что в этом такого? Я же не беременна!

– Я совершил ошибку, – произнес он. – Одевайся, и поедем отсюда.

На его боку заныл шрам. Франко убеждал себя, что это от холода, хотя знал – боль напоминает ему о тысяче ошибок в его жизни. Меньше всего ему сейчас нужно связываться с девственницей. Однажды он совершил подобный промах, но никогда его не повторит.

Девственницы отдаются мужчине, а потом требуют выполнять обещания и нести за них ответственность. Девственницы приносят неприятности.

Мишель верила, что они будут вместе до конца жизни. Пусть она говорила, что вернулась в жизнь Франко только ради Никки, но на самом деле она воспользовалась болезнью дочери как доказательством того, что они связаны навсегда.

– Ты был у меня первым, – постоянно напоминала она ему. – Ты был особенным.

Как будто этих слов было достаточно, чтобы убедить его никогда ее не бросать. Но не стоит забывать, что она даже не потрудилась сообщить ему о своей беременности и ребенке. Если бы не Никки, они бы никогда не воссоединились. Мишель была всего лишь лондонским увлечением Франко. Бурный роман с такой девушкой, как она, его семья никогда не одобрила бы.

Все закончилось, когда он улетел в Италию, чтобы работать на винограднике недалеко от Пьяченцы.

Франко потер бок.

Двадцативосьмилетняя девственница. Как такое возможно? Он задавался вопросом, какие еще сюрпризы приготовила ему Холли Перман.

Ночь была темной, холодной и сырой. К счастью, на затемненной извилистой дороге была хорошо видна белая разметка. Негодующая Холли сидела рядом с молчаливым Франко. Если он решил, что, заставив ее одеться и сесть в машину, вынудит ее молчать, он серьезно ошибался.

Напряжение нарастало. В конце концов Франко не выдержал свирепого взгляда Холли.

– Постарайся немного поспать, – сказал он.

– Какова реальная причина? – спросила она.

– Ты о чем?

– Ты заявил, что не боишься. Так отчего ты отказался заниматься со мной любовью?

– Боже правый! – воскликнул он по-итальянски. – Неужели меня ждет шесть часов допроса?

– Ничего не поделаешь.

Он покачал головой:

– Ты невыносима.

– Я жду, – сказала она.

– По-твоему, что-то изменится? Ты считаешь, я передумаю?

– Я просто хочу знать, почему ты сбежал от меня как черт от ладана, узнав, что я девственница. Хотя до этого ты страстно меня хотел. По-моему, я задаю резонный вопрос, не так ли?

Оранжевые огни шоссе осветили салон автомобиля странным, мистическим светом. Дорога была пуста.

– Мой ответ тебе не понравится.

– Я большая девочка, Франко. Говори правду.

Он посмотрел на нее:

– Ладно. Но не вини меня, если тебе не понравится то, что ты услышишь. Хорошо это или плохо, но всех своих мужчин женщина сравнивает с первым любовником. Первый мужчина навсегда остается для нее особенным. – Он взглянул на нее, чтобы убедиться, что она его слушает.

– Продолжай, – произнесла Холли.

– Женщине свойственно привязываться к своему первому мужчине эмоционально. Она начинает думать, что проведет с ним всю жизнь. Она верит, что он навсегда останется ее единственным любовником.

– Сколько ей было лет, Франко? Двадцать восемь?

Он стиснул зубы:

– Шестнадцать. Но это ничего не меняет. Я все равно был бы у тебя первым.

– Она была подростком!

– Прежде всего она была женщиной.

– И ты считаешь, что я к тебе привяжусь? – спросила она.

– Я говорил, что тебе не понравятся мои откровения.

– По-твоему, я начну планировать свадьбу и просматривать свадебные журналы?

– Я предупреждал тебя.

– Боже, Франко, я полагала, ты поможешь мне с моей маленькой проблемой, а не станешь думать, будто я потащу тебя к алтарю.

– Что ты имеешь в виду?

– Как, по-твоему, чувствует себя двадцативосьмилетняя девственница? Я кажусь себе никчемной уродиной.

– Так найди себе другого мужчину. Это не составит проблем.

– Возможно, для тебя найти партнершу не проблема. Но я выросла в маленьком городке, у всех на виду. Здесь все друг друга знают.

– Ну, не все так плохо.

– Да? – Она втянула носом воздух, вспоминая. – Когда я училась в средней школе, я призналась своим так называемым подругам, что никогда не занималась сексом. Об этом узнали все в школе еще до конца обеда. И знаешь, как меня называли до конца года?

Франко посмотрел на нее, качая головой.

– Перман-Богородица. Я столько раз слышала эту кличку, что уже сбилась со счета. – Холли откинулась на спинку сиденья. – За что мне нужно благодарить Марка Тернера – того, кто хотел отобрать у меня виноградники, – так это за то, что все думали, будто мы с ним любовники, и меня оставили в покое. Но если сейчас кто-нибудь узнает о моей девственности, я снова стану объектом насмешек. До конца жизни меня будут дразнить Девицей Перман. А свою теорию о прилипчивых девственницах оставь при себе, – продолжила она. – Потому что я не собираюсь тащить тебя к алтарю или рожать от тебя детей.

– Ты не знаешь этого наверняка. Секс меняет женщину.

– Ты считаешь, я изменю о тебе мнение? Ни за что. Потому что ты смотаешься отсюда через три недели и мы больше никогда не увидимся. И я не стану объектом сплетен местных кумушек. Никто никогда не узнает о наших отношениях. А вообще, если я захочу найти себе мужчину для секса, то я его найду.

– И кто это будет? – спросил Франко слишком быстро. – Я его знаю?

– Это секрет, – сказала она с легкой улыбкой. – Сначала я спрошу его, согласится ли он. – На этот раз она удостоилась от Франко свирепого взгляда. – Вероятно, я так и сделаю.

Настроение Франко было мрачным и темным, как ночь. Холли ничего не поняла. Не хотела понимать. Она не задумывалась о последствиях и не предполагала, что он может оказаться прав. Для нее все слишком легко. Потому что она ничего не знает.

А Франко стал свидетелем того, как женщина из кожи вон лезет, чтобы найти предлог продолжить отношения с мужчиной, с которым у нее нет ничего общего. Он терпит ее слезы и скорбь, пока она старается продлить отношения, у которых нет будущего.

И все это время Франко знал, что он небезупречен. Все это время он нес груз своей вины.

Потому что он подвел Мишель с самого начала. Он использовал ее, чтобы вернуться в свою семью. Он использовал ее в своих целях, а затем бросил, уехав в Италию.

Он может использовать и Холли. Что бы она ему ни говорила, какой бы ответ он ей ни дал, близость с ней не будет проявлением щедрости с его стороны. Он возьмет больше, чем сможет ей дать. А потом он бросит Холли, как когда-то бросил Мишель, и вернется в Италию.

Сможет ли он поступить так снова? Готов ли он рискнуть?

В прошлый раз ошибка Франко стоила ему почки и любви девочки, которая прожила на этом свете так мало.

Какую цену ему придется заплатить на этот раз?

Холли позвонила Гусу и сообщила ему, что они вернутся домой поздно. Она надеялась, что к их приезду он уже будет спать. Однако Гус не спал. Он ждал их и вышел им навстречу, опираясь на костыли и радуясь, что смог выбраться из инвалидной коляски.

– Я слышал, сегодня утром на шоссе были большие пробки, – сказал он, когда они стали вытаскивать ящики с вином из багажника. – Я думал, вы останетесь с ночевкой.

– Мы думали об этом, – произнесла Холли.

– Но Холли очень хотела вернуться, – пояснил Франко.

– Забавно, – сказала она. – Могу поклясться, что этого хотели вы.

Они не смотрели ни друг на друга, ни на Гуса.

Гус нахмурился, словно заподозрив неладное.

Глава 10

Франко ударил кулаком по подушке. Он никак не мог уснуть. Вытащив подушку из-под головы, он швырнул ее на пол, ругаясь и понимая, что та ни в чем не виновата.

Холли его доконала.

Прошло три дня с тех пор, как они привезли вино для заказа. Холли мило улыбалась ему, словно никогда не открывала свою тайну и не просила его заняться с ней любовью. Три бессонных ночи стали ему напоминанием о том, почему он не должен к ней прикасаться. Образ Холли возникал в его мозгу всякий раз, когда он закрывал глаза. Она убивала его. Сводила с ума. Он изнемогал от желания.

Прибыла команда новых работников для обрезки молодых виноградных лоз, и Холли работала вместе с ними, а Франко трудился в одиночестве. Он слышал, как она смеется и разговаривает с работниками, и размышлял, не присматривает ли она среди них себе любовника.

Он снова и снова думал о том, почему решил не заниматься с ней любовью. Приведенные аргументы казались ему очень весомыми, но сейчас становились неубедительнее с каждой минутой.

Разве Холли не заслуживает любовника, который знает, как доставить удовольствие женщине?

Чем больше он думал об их разговоре в машине, тем сильнее убеждался в правоте Холли. Она не похожа на Мишель. Пусть она девственница, но она старше. Франко не представляет, что Холли будет цепляться за мужчину, с которым у нее случится кратковременный роман.

Всего через несколько недель они расстанутся. Холли останется здесь, а он вернется на виноградники Пьяченцы. Она не поедет следом за ним. Холли ни за что не бросит свою винодельческую фирму.

Так, может, Франко следует уступить и все-таки заняться с ней любовью?

На вечеринке Мамы Анжелы было шумно и многолюдно. Холли пришла туда с Гусом. Все приветствовали ее как почетного гостя и финалиста конкурса в такой престижной номинации. Было весело. Вино текло рекой. Из закусок подавали недавно замаринованные местные оливки, сыр и ягнятину на вертеле.

Франко тоже пришел на вечеринку.

Холли избегала его всю неделю, удерживая на расстоянии вытянутой руки. Сейчас он стоял и разговаривал по-итальянски с Анжелой, которая поджаривала ягненка. На ней был большой фартук поверх наглухо застегнутого платья с пуговицами, ее густые черные волосы были уложены в косу вокруг головы.

Франко был в той же модной одежде, в которой впервые приехал в дом Холли и Гуса. Холли уже забыла, до чего он привлекателен в таком наряде, потому что привыкла видеть его в рабочей одежде.

В ответ на прохладную улыбку Холли он угрюмо на нее взглянул и подождал, пока она поздоровается с Анжелой.

– Холли? – кивнул он ей.

– Франко? – неуверенно произнесла она. – Я рада, что ты пришел.

– Разве он мог не прийти? – Анжела широко раскинула руки. – Мне так приятно, что на вечеринку пришел гость, говорящий по-итальянски.

Холли улыбнулась. Франко уже успел очаровать Анжелу.

– Ты молодец, что заставила его работать на своем винограднике. Франко опытный виноградарь.

– Мне далеко до Холли, – покачал он головой.

Анжела взмахнула рукой:

– Ты такой же опытный, как она. Я знаю вина его семьи из Пьяченцы. Они хороши. Ты должна выйти за него замуж и основать винодельческую династию.

Холли повезло, что сейчас она не пьет вино, иначе она непременно подавилась бы.

Франко по-прежнему глядел хмуро, но на Холли, а не на Анжелу. Холли не понимала, что у него на уме.

– Скоро Франко возвращается домой в Италию, – сказала она. – Правда, Франко? Поэтому, к сожалению, династию основать не удастся.

Анжела пожала плечами:

– В жизни всякое бывает, молодые люди. Эта вечеринка в честь тебя. Идите и веселитесь. А я присмотрю за ягненком.

Они могли войти в дом, где развлекалась большая часть завсегдатаев вечеринок, но почему-то прошли к крытой беседке, украшенной разноцветными огоньками и оборудованной газовыми нагревателями. Они остановились у деревянных перил, и Холли глубоко вздохнула, размышляя о земле, которую любила и которая отвечала ей взаимностью. Вдали, под прохладной темнотой ночи, простирались спящие виноградники, ожидая весны и возрождения.

Холли подняла глаза и заметила, что Франко по-прежнему серьезен.

– Я смотрю, ты по-настоящему веселишься, – съехидничала она.

– Я никогда не смогу понять тебя, Холли.

Ей расценивать это как комплимент?

– Что это значит?

– Ты не догадываешься? Что на тебе надето?

Холли растерялась. Чистая рубашка, хорошо отглаженные брюки… Она даже вымыла голову и накрасилась. Ей казалось, она хорошо выглядит.

Франко резко вздохнул:

– Сегодняшняя вечеринка организована в твою честь, Холли. Все эти люди пришли ради тебя, чтобы отпраздновать твои успехи. А ты выглядишь так… – Он с недоумением смотрел на нее сверху вниз. – Так, словно недавно обрезала виноградные лозы. Неужели ты не могла постараться и одеться как следует?

Холли стиснула зубы:

– Я старалась.

– Ты делаешь все возможное, чтобы выглядеть серой мышью.

Она притворно весело рассмеялась:

– Ну, я хоть в чем-то преуспела!

– Это не комплимент, Холли.

Она облокотилась о перила и посмотрела на темные виноградники. Все шло не так, как она планировала.

– Ты мастер говорить мне всякие гадости.

– Насколько я помню, даже гадости ты принимаешь за комплименты.

Холли пожала плечами и крепче обхватила бокал. Она не тревожила Франко целую неделю, надеясь, что он сам к ней придет. Но он продолжал наказывать ее за то, что почти произошло между ними. И сейчас он наверняка придирается к ней, чтобы чувствовать себя правым.

– Не все ли равно, что я надела? Эти люди мои друзья, они пришли потому, что я делаю хорошее вино. Такую одежду я ношу, когда выращиваю виноград. Так почему я должна притворяться такой, какой не являюсь?

– Потому что ты красивая женщина, Холли Перман. И перестань делать вид, что это не так. Ты не должна скрывать красоту, затягивая волосы в хвост и натягивая униформу. То, что ты надеваешь для работы на винограднике, – это одно дело. То, что ты носишь в остальное время, – совсем другое. Не надо себя принижать.

Она моргнула, удивляясь тому, что Франко назвал ее красивой.

– Отчего ты не хочешь быть самой собой? Ты боишься, что кто-то обратит на тебя внимание? Ты делаешь все возможное, чтобы выглядеть неприметной.

Холли пожала плечами:

– Я всегда так одеваюсь. Я постоянно ношу униформу с логотипом «Вина Перман». – Она отпила вина. – Дедушка не знал, как следует воспитывать девушку, особенно после смерти бабули. Но он сделал все, что в его силах. Если бы не он, я выросла бы настоящим сорванцом.

Франко подумал о том, как могла выглядеть малышка Холли. Наверняка ей заплетали косички. И она определенно не была похожа на Никки, которую Мишель одевала не как пятилетнего ребенка, а как пятнадцатилетнюю девушку. Она очень хотела, чтобы Никки выглядела как ее младшая сестра, а не дочь.

От воспоминаний у него заныло в груди, и он покачал головой, отмахиваясь от размышлений о Никки.

– Сорванец, обожающий кокетливое белье, – сказал он. – Как так получилось?

Даже в темноте он заметил, как Холли покраснела.

– В первый раз я пошла покупать нижнее белье очень неохотно. Но как только я его надела, мне понравились ощущения, которые я испытала. Я имею в виду, все ожидали, что я буду одеваться скромно, как прежде. Обувь, и сумки, и другие девчачьи вещи мне покупать не следовало, но белье я покупаю, и это мой маленький секрет.

– Знаешь, – произнес Франко, и его голос смягчился, – в твоей жизни было бы меньше проблем, если бы мужчины знали, что ты носишь под мешковатой одеждой.

Она посмотрела на него и моргнула. Длинные темные ресницы коснулись ее щек. А потом она взглянула на него с вызовом:

– Но ведь ты знаешь, что я ношу под мешковатой одеждой.

Он обнял руками ее лицо и провел пальцами по щеке. Холли вздрогнула.

– Мне нужно кое в чем тебе признаться, Холли. Есть еще одна причина, почему я хочу, чтобы ты одевалась в шелка. Эгоистичная причина. Я мечтаю о том, как занимаюсь с тобой любовью, и представляю, как снимаю с тебя шелковое платье, и оно мягким облаком падает у твоих ног. Это намного приятнее, чем снимать с тебя брюки цвета хаки и рабочие ботинки.

– Ты фантазируешь о том, как меня раздеваешь? – Холли облизнула губы, у нее перехватило дыхание.

Франко кивнул:

– Но, похоже, сегодня я все-таки сделаю исключение.

Ее сердце екнуло.

– Это означает?.. – прошептала она, не смея надеяться. – Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что буду заниматься с тобой любовью, Холли. Я покажу тебе, какой прекрасной бывает близость с мужчиной. Но большего я тебе не обещаю.

Моргнув, она прошептала:

– Я согласна.

Франко с трудом сдержался и не заключил ее в объятия. Вокруг них полно людей. Встав так, чтобы закрыть ее телом от гостей, он провел пальцем по ее губе и произнес:

– Это был правильный ответ.

Холли открыла рот, обхватила его палец губами и провела по нему кончиком языка. Франко охватило такое сильное желание, что он не сразу смог вернуться к гостям.

Вечеринка казалась бесконечной. Гус ушел довольно рано, а вот Холли пришлось оставаться до конца. Вечеринка прошла замечательно. Ягнятина на вертеле от Мамы Анжелы была отменной, и гости искренне радовались за Холли. Она улыбалась и принимала поздравления, но на душе у нее было неспокойно.

Сегодня Франко будет заниматься с ней любовью.

Франко привез ее к своему коттеджу.

– Я подумал, здесь нам будет лучше, – сказал он. – Меньше шансов, что кто-то узнает, где мы с тобой провели ночь.

Холли кивнула:

– А Джош?

– У Джоша свидание с девушкой из кондитерской. Он не вернется до завтрашнего обеда.

– В самом деле? Джош и Рейчел? Кстати, ты позаботился о…

– Ты говоришь о предохранении?

– Да.

– Конечно.

Холли почувствовала себя ужасно глупой и неопытной. Такой мужчина, как Франко Четсфилд, вероятно, не выходит из дома без презервативов. Слабо улыбнувшись, она заправила пряди волос за уши, пока Франко обходил машину, чтобы открыть ей дверцу. Потом он протянул ей руку и посмотрел на Холли горящими от желания глазами.

Вокруг них под чернильно-синим небом дремали виноградные лозы, листья эвкалипта едва дрожали от легкого ветерка. Такое ощущение, что весь мир затаил дыхание.

– Замечательная была вечеринка, правда? – спросила Холли, чувствуя, что должна нарушить молчание. – И все так радовались за меня, – пролепетала она, когда они пошли по тропинке. – По-моему, гости приехали со всего района.

Франко отпер дверь, и она вошла внутрь, продолжая болтать:

– А ягнятина! Ох, какая была вкусная ягнятина!

– Холли. – Он включил нагреватель и поставил бутылку вина в холодильник.

– А ты попробовал оливки Анжелы? Она делает лучшие оливки. По итальянскому рецепту своей прабабушки.

– Холли. – Франко взял ее за руку.

– Да?

Он резко развернул ее к себе лицом:

– Замолчи, – и припал к ее губам в страстном и жгучем поцелуе.

Ох, как здорово он целуется! Одному Богу известно, сколько женщин он целовал. А как искусно он ласкает ее языком!

Холли ответила на его поцелуй, чувствуя, как смешиваются их дыхания и переплетаются языки. Франко крепко прижимал ее к себе, и она изнемогала от нестерпимого желания.

– Пожалуйста, поторопись, – простонала она.

Франко моргнул, глядя на нее сверху вниз, уголки его губ приподнялись в улыбке.

– Разве ты не знаешь, что терпение – это добродетель, Холли?

– К черту терпение.

Посерьезнев, он погладил ее по щеке большим пальцем:

– В первый раз нельзя торопиться, Холли.

Она поджала губы, недовольная его ответом.

– Почему бы тебе не лечь в постель, – предложил он, – а я принесу вино?

Она кивнула, прикусив губу. Франко коснулся ее губы пальцем, чтобы она перестала терзать ее зубами.

– Я сейчас вернусь.

Не теряя времени, Холли разулась, сняла рубашку и брюки и залезла под простыни, хранящие приятный запах Франко. Она вздрогнула от предвкушения.

Ей определенно нужно выпить.

Она услышала хлопок – Франко откупорил бутылку – и шипение игристого вина. Он принес два высоких бокала, наполненные золотистой жидкостью. Присев на кровать рядом с Холли, он протянул ей бокал.

– За Холли Перман! – сказал он. – Которая скоро станет женщиной.

Она нервно рассмеялась и сделала глоток, потом второй. Отлично. Франко взял у нее бокал, поставил его на прикроватный столик, наклонился и поцеловал ее в губы.

– М-м-м, – пробормотал он, – какая ты сладкая, Холли. – Продолжая ее целовать, он разулся, снял брюки и облегающий свитер.

Он выпрямился, чтобы снять трусы, и от волнения и вина у нее закружилась голова.

– Ты прекрасен, – произнесла Холли, и он улыбнулся, отодвигая простыни от ее груди и с жадностью оглядывая ее мягкий розово-белый бюстгальтер.

Он провел большим пальцем по его краю.

– Я очень рад, что ты его не сняла, – произнес он. – Пусть это не шелковое платье, но я с наслаждением сниму его с тебя.

Он спустил с ее плеч бретельки, потянул вниз чашечки бюстгальтера, а потом коснулся руками ее груди, поглаживая соски. Холли застонала от удовольствия. Запустив руку ей за спину, он быстро расстегнул бюстгальтер. Он гладил ее бока, талию и пышные бедра. Запустив большие пальцы рук в ее трусики, он простонал и потянул их вниз.

– Холли, какая ты красивая. – Франко наклонился, чтобы поцеловать ее.

Его ласки были настолько опьяняющими и волшебными, что она едва заметила, когда он потянулся за бокалом вина.

Она почувствовала, как дрожат его губы у ее рта, а затем ощутила на языке вкус вина.

Капля вина упала на ее грудь, и Холли ахнула, увидев, как Франко ловко ее слизнул. Следующая капля вина приземлилась на ее сосок, и Франко стал слизывать опьяняющую жидкость, обводя языком сосок. Откинув голову назад, Холли выгнула спину под его ласками.

Капли вина упали на ее живот, бедра, а затем между ног. Франко касался горячим языком ее возбужденного тела, доводя Холли до умопомрачения. Она запустила пальцы в его волосы, побуждая поторопиться.

Холли вскрикнула от боли, когда он вошел в нее, и Франко замер, выжидая.

Он осторожно поцеловал ее в губы:

– Ты в порядке?

Холли кивнула, стараясь привыкнуть к новым ощущениям. Она прижалась к нему, когда он задвигался быстрее. Она дрожала словно в лихорадке, переполняясь удовольствием и чувствуя, что от наслаждения парит над землей.

Потребовалось немало времени, чтобы Холли пришла в себя и выровняла дыхание.

– Спасибо, – сказала она мужчине, который лежал рядом с ней. Его кожа блестела от пота. – Мне было очень приятно.

Франко одарил ее опьяняющим взглядом:

– Ты чувствуешь себя по-другому?

– Да. – Она глотнула воздух. – Мне восхитительно хорошо. Как ты думаешь, мы можем сделать это снова?

Несмотря на возбуждение, Франко решил, что следует сдержаться. На этот раз инстинкт приказывал ему отступить.

– По-твоему, это разумно? Я тебе больше не нужен. Ты можешь заниматься сексом с кем угодно, и никто об этом не узнает. – Несмотря на сказанное, мысль об этом расстроила Франко.

– Да. – Она поглаживала волоски на его груди. – Но меня вряд ли назовешь опытной. Мне нужно многому научиться. И потом, ты пробудешь здесь еще пару недель. Почему бы нам не воспользоваться временем? Я никому ничего не расскажу, если ты тоже будешь молчать.

Он покачал головой. Ему следовало встать, одеться и отвезти ее домой.

– Это безумие, Холли. Ты занималась сексом. Ты больше не девственница. Дело сделано.

– Мне так понравилась твоя затея с вином. И я хотела бы…

– Что?

– Я хочу повторить это на тебе, – ответила она.

Франко уступил ей, понимая, что теряет голову.

Он проснулся, обнимая Холли. Ночь была долгой и полной наслаждения. Франко понимал, что должен отвезти Холли домой. Он очень рискует, пока она остается здесь с ним. Но Холли была такой разгоряченной и расслабленной, что он решил дать ей возможность поспать еще несколько минут.

Но вот она передвинулась и потянулась. Он крепко прижал ее к себе, коснувшись губами ее волос, а она повернулась в его объятиях и обняла за шею. Франко почувствовал прикосновение ее груди и ощутил сильное возбуждение.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Прекрасно, – сказала она, и он почувствовал, как она улыбается. – Мне кажется, я впервые стала свободной. Спасибо.

– Я рад, что помог тебе, – произнес он, улыбаясь и целуя ее в губы.

Холли провела рукой по его шраму на боку, и Франко напрягся, ожидая вопроса.

– Что это? – спросила она.

– Ничего особенного, – привычно ответил он.

– Ты попал в аварию?

– Нет.

– Тогда откуда это?

– Черт побери, Холли… – Откинув простыни, Франко встал с постели. У него испортилось настроение. У них был отличный секс, но это не означает, что она должна знать интимные подробности его жизни. Его частная жизнь закрыта для всех. С Холли у него временная связь. – Разве это имеет значение?

– Я просто спросила.

– Я должен отвезти тебя домой.

– Хорошо, – сказала она, надевая нижнее белье и краснея так, словно Франко не ласкал каждый дюйм ее обнаженного тела. – Я просто не понимаю, чего ты так разозлился.

Самообладание, которым он когда-то гордился, почти отказывало ему, когда он общался с Холли Перман.

– Я пожертвовал почку своему другу. Вот и все.

Конец истории. Ты удовлетворена?

Она посмотрела на него в предрассветных сумерках:

– Ты совершил замечательный поступок.

Франко скривил губы и покачал головой.

– Возможно, – уныло сказал он, – только мой поступок не помог.

– О, Франко. Извини.

– Не надо извиняться, – произнес он, надевая свитер. Он сожалел, что не отвез ее домой после того, как они первый раз занимались любовью. – Ты не виновата.

Надев ботинки и куртку, он схватил ключи, задаваясь вопросом, как так получается, что каждый раз, разговаривая с Холли, он вспоминает свою мать, братьев, сестер и дочь и копается в прошлом, которое хочет забыть.

– Ты готова? – спросил он.

Холли лежала на кровати, не смыкая глаз. Она ничуть не жалела о близости с Франко. Он подарил ей ни с чем не сравнимое удовольствие.

Холли прижала простыни к груди. Она никогда не забудет эту ночь. Она никогда не забудет Франко. Она лишь сожалела о том, что все закончилось так печально. Он отвез ее домой, едва обмолвившись с ней словом. Он сидел за рулем стиснув зубы и холодно глядя перед собой.

Франко переживал. Он пытался притвориться, будто шрам на его боку ничего не значит, но Холли чувствовала, что он страдает.

Он пожертвовал почку своему другу. Отдал часть себя другому человеку. Интересно, ради кого он так поступил? Холли и представить не могла, что Франко окажется таким благородным человеком, когда он ворвался в ее мир несколько недель назад.

Он страдает, несмотря на принесенную им жертву. Шрам постоянно напоминает ему о потере.

Холли сопереживала Франко всей душой.

У Франко болел бок. Он перевернулся в постели, но боль не прошла. Он лег на спину. Боль не уходила. В конце концов он вылез из постели и подошел к окну гостиной, решив, что холодный воздух успокоит его. Он пристально смотрел на мерцающий свет, льющийся из окон усадьбы Перманов, от которой его отделял виноградник.

Холли там. Нет сомнений, что сейчас она лежит в постели и мирно спит, радуясь избавлению от неприятного ей статуса девственницы.

А что же происходит с ним? Почему он не может уснуть? Недавно он занимался замечательным сексом и должен спать как младенец.

Глядя на виноградники, он понимал, что между ним и Холли был не просто секс. Сегодня вечером они занимались любовью.

Франко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Как он позволил себе выпустить ситуацию из-под контроля, если заранее знал об опасности? Почему ему не хватило сил сопротивляться Холли?

Огни усадьбы мерцали в темноте, словно насмехаясь и издеваясь над доводами Франко о том, почему он не должен был заниматься сексом с Холли.

Он стал ее первым мужчиной. И теперь она вполне может привязаться к нему всей душой. Ему следует поскорее о ней забыть.

Но Франко по-прежнему стоял у окна и смотрел через виноградник на дом, в котором мирно спала Холли. Когда дело касалось Холли Перман, все доводы рассудка теряли для Франко смысл. Он не мог ей сопротивляться.

Ну и кто сейчас к кому привязывается?

Предстоящие несколько недель покажутся ему адом, если он не будет держаться от нее подальше.

Шрам на боку Франко, словно вторя его мыслям о том, что держать дистанцию с Холли не удастся, заныл еще сильнее.

Глава 11

– Но, дедуль, ты должен там быть! Ты не можешь это пропустить. Это твой вечер, так же как и мой.

– Я с радостью поехал бы, Холли, – сказал Гус, с трудом сдерживая слезы. – Я поехал бы, если бы не моя чертова ошибка. Если бы я не торопился и не упал снова, сведя на нет все усилия врачей, то поехал бы. Но врачи не позволяют мне лететь на самолете. Выбора у меня нет. Я не поеду.

– Я не хочу ехать одна, – произнесла Холли.

– Ты должна. Это твой вечер. Попроси Франко тебя сопровождать.

Уик-энд в Сиднее с Франко. Он старался держаться от нее подальше после той ночи, когда проходила вечеринка у Анжелы, но Холли не могла отрицать, что идея поехать на церемонию с Франко кажется ей весьма заманчивой.

– Но, дедуль…

– Перестань! Я заметил, как ты смотришь на него. Меня не проведешь. Он тебе нравится?

Холли пожала плечами:

– Он… милый. Он работал лучше, чем я думала.

Учитывая, что он Четсфилд, я имею в виду.

Гус усмехнулся:

– Не преувеличивай, иначе я передумаю. Теперь ты довольна, что я не позволил тебе вышвырнуть его из дома в первый же день? Ты очень старалась от него избавиться.

Довольна ли она? Определенно. Потому что за последние недели Холли познала наслаждение и стала по-иному к себе относиться.

Хотя, возможно, было бы проще, если бы Франко уехал в тот день и она никогда бы с ним больше не встречалась. Потому что, думая о предстоящем расставании, она чувствовала тоску и пустоту. Она будет по нему скучать, когда он уедет.

– Сейчас я спокойнее отношусь к сделке с Четсфилдом, – сказала Холли. И это никак не связано с Франко, потому что его братья и сестры уже достаточно долго ведут себя прилично и в прессе нет ни одного скандала, связанного с семьей Четсфилд. Получается, контракт между сетью отелей «Четсфилд» и фирмой «Вина Перман» не станет катастрофой. Кроме того, после подписания контракта у Холли появится шанс увидеться с Франко в будущем.

Она нисколько к нему не привязалась. Но она не станет возражать, если их пути снова пересекутся.

– Поезжай в Сидней с Франко, – сказал Гус. – Покажи ему достопримечательности и повеселись. А когда ты выиграешь конкурс, вероятно, будет разумно распространить информацию о предстоящей сделке с Четсфилдами.

– Если я выиграю, дедуль.

– Я верю в тебя, моя девочка. Эта награда должна быть твоей.

Они были на винограднике, когда Холли попросила Франко поехать вместе с ней на церемонию в Сидней.

– Я поеду, – настороженно ответил он, – если этого хочет Гус.

После ночи, проведенной вместе, Франко сохранял дистанцию в отношениях с Холли. Она ему не докучала, и он подумал, что, возможно, она была права, говоря, что ей несвойственно к кому-то привязываться. Но, держась от Холли на расстоянии, Франко не переставал ее желать. Он твердил себе, что у него нет иного выбора и он должен осторожничать, чтобы не сорвалось подписание контракта. Но в глубине души он чувствовал, что отстраненность его убивает. Уик-энд в Сиднее пойдет на пользу им обоим. Если Холли захочет, он даст ей еще несколько уроков чувственной любви.

– Но мне нужен костюм. Что ты наденешь?

Она втянула воздух сквозь стиснутые зубы:

– В этом-то и проблема. Надеть мне нечего.

Франко улыбнулся, несмотря на растущее желание:

– В этом я не сомневался.

– Я планировала завтра поехать в Маунт и купить что-нибудь.

– В Маунт-Гамбир? – Он тихонько выругался по-итальянски.

– Я слышала, что в магазине Бетти будет распродажа, и решила завтра туда заглянуть.

– Распродажа. В магазине Бетти. Ты хоть понимаешь, что церемония состоится в Оперном театре и в случае победы тебе придется подниматься на подиум, произносить речь и фотографироваться под разными углами?

Он заметил, что Холли побледнела и судорожно сглотнула.

– Тебе нужно необычное платье, – сказал он. – По-твоему, его можно купить на распродаже в магазине Бетти?

Она сжала кулаки, в ее глазах стояли слезы.

– Я это ненавижу. Почему все так сложно? Я просто хочу выращивать виноград и делать вино. А теперь эта церемония. Что мне делать?

– Все очень просто, – ответил Франко. – Сходи в магазин Бетти, если хочешь, и купи себе что-нибудь для поездки, только не цвета хаки. А достойное платье мы найдем в Сиднее.

Они вылетели в Сидней на два дня раньше, чтобы у них было время походить по магазинам. И вот Холли наблюдает за изменяющимся ландшафтом, пока их самолет заходит на посадку в Сиднее. Город купается в солнечном свете. Сиднейский Харбор-Бридж и Оперный театр горделиво выделяются на фоне красивой гавани.

Холли не предполагала, что понадобится целых два дня, чтобы купить мужской костюм и платье, хотя она ничего не знала о покупке одежды и обрадовалась, когда Франко взял на себя ответственность за это мероприятие. Она очень нервничала по поводу предстоящей субботней церемонии, поэтому лишние волнения ей были не нужны.

Сначала подадут аперитив перед ужином, и шесть финалистов, представленные гостям, произнесут речь, рассказывая о том, что вдохновляет их на виноделие и как они производят свое вино. Холли будет говорить в основном о Гусе. Она решила, что это единственный шанс сообщить, как много он сделал, чтобы создать из нее винодела.

Потом будет торжественный ужин, а в девять вечера объявят победителя, после чего все вернутся домой и жизнь войдет в нормальное русло.

Однако Холли сомневалась, что ее жизнь когда-нибудь снова станет нормальной.

Франко и Холли ждал ярко-красный автомобиль с блестящей хромовой отделкой. Посмотрев на него, она рассмеялась.

– «Мазерати»? – спросила она. – Ты арендовал «мазерати»?

– Что мне оставалось? Все вертолеты разобрали.

Она улыбнулась ему, когда он открыл для нее дверцу:

– Я просто терпеть не могу, когда так происходит.

Франко ловко вел скоростную машину по Сиднею.

– У тебя есть права на вождение на такой бешеной скорости? – поинтересовалась Холли.

– Успокойся. Я наполовину итальянец. Страсть к скорости у меня в крови.

Холли решила расслабиться, поэтому вздохнула и откинулась на спинку сиденья. Она в Сиднее, едет в скоростном автомобиле с роскошным мужчиной и получает удовольствие.

Холли наблюдала, с каким наслаждением Франко управляет мощной машиной. Он прибавлял скорости и стремительно перестраивался на другую полосу движения при первой же возможности. Ей не хотелось думать, какую страховку придется заплатить, если они попадут в аварию. Франко выглядел абсолютно спокойным. Он рожден для вождения такого автомобиля. Вернее, такие автомобили производятся для богачей, подобных ему.

Ее удивляло, с какой легкостью он маневрирует на улицах незнакомого города. В Сиднее было плотное движение во время фестивалей, в выходные дни или разгар сезона, а в будни плотность автомобильного потока была максимальной.

– Откуда ты знаешь, куда ехать? – спросила Холли.

– Обычная интуиция, – ответил Франко.

Он выглядел чрезвычайно уверенным в себе, и она почти ему поверила.

Он взглянул на нее поверх солнцезащитных очков:

– На самом деле я посмотрел карту. Все не так сложно. Мы почти приехали.

Хотя Холли нравилась его игривость, которую он иногда демонстрировал, она сожалела, что узнала эту черту его характера. Сейчас ей намного сложнее убеждать себя, что их отношения временные. Холли начинала желать того, чего желать не следовало, потому что ее желания никогда не сбудутся.

Она внимательно смотрела на оживленные городские улицы, снующие туда-сюда автомобили и толпы пешеходов, обещая себе, что не попадет в эмоциональную ловушку. Она поклялась, что никогда не привяжется к Франко и не будет фантазировать о семейном счастье с ним. И все же уже сейчас она страшилась предстоящего расставания. Она знала, что будет скучать по нему, и понимала, что будет страдать.

У них осталось две недели. Две короткие недели.

Отведя волосы от лица, Холли глубоко вздохнула.

Воспользовавшись преимуществом на перекрестке, Франко подъехал к отелю:

– Приехали!

– Отель «Четсфилд»?! – воскликнула Холли. – Но я думала…

– Я забронировал номер в другом отеле, – сказал Франко.

– Зачем?

– Здесь у меня семейная скидка. – Он одарил ее улыбкой, от которой она рассмеялась.

Швейцар открыл Холли дверцу автомобиля и пригласил пройти в отель.

– Мои родители поженились здесь, – задумчиво произнесла она, рассматривая фасад каменного здания в классическом стиле, пока Франко передавал ключи от машины служащему.

– Я знаю. – Он снова посерьезнел. – Я надеюсь, ты не будешь возражать. Мне казалось, ты захочешь увидеть это место.

– Все хорошо. Только немного странно думать о том, что произошло здесь много лет назад.

– Я хочу кое-что тебе показать. Но сначала мы зарегистрируемся.

В ответ Холли кивнула и улыбнулась. Стеклянная дверь в латунной раме распахнулась, и она вошла в роскошный вестибюль сиднейского отеля Четсфилдов.

Холли показалось, что она вернулась в прошлое. Она шла по отделанному мрамором вестибюлю, но не старомодному, как прежде, а классически элегантному. Все вокруг дышало дороговизной и роскошью. В воздухе витал чистый и свежий аромат лимонника. Отель был великолепным. Холли полагала, что он был именно таким до того, как репутация Четсфилдов оказалась запятнана.

Регистрация прошла очень быстро. Удивительно, как все ускоряется, как только персонал слышит фамилию Четсфилд. Холли и Франко показали их номер.

Это были апартаменты класса люкс с прекрасным видом.

– Это наши самые лучшие апартаменты, – сказал вышколенный консьерж, открывая дверь номера.

За такие апартаменты богачи с удовольствием выкладывали кучу денег. Из окон открывался прекрасный вид на Сидней: с одной стороны располагался Оперный театр, с другой – сиднейский Харбор-Бридж.

Консьерж подождал, пока они насладятся видом на город, а потом показал им огромную спальню с кроватью с балдахином, великолепную мраморную ванную комнату и просторную гостиную с обеденным столом. На тумбочках стояли вазы с цветами, сладкий аромат которых наполнял воздух.

– Красивый город, – сказал Франко, стоя рядом с Холли.

После того как консьерж ушел, они вернулись к окнам.

Холли была поражена. Ей не верилось, что она в Сиднее, смотрит на гавань, на сверкающую гладь воды, на корабли и яхты. Рядом с гаванью расположен Оперный театр, где в субботу пройдет награждение победителя конкурса виноделов. Внезапно Холли стало не по себе. Она прижала руку к животу. От волнения у нее засосало под ложечкой.

– Мне кажется, я не готова к этому, – произнесла Холли.

– Ты справишься, – заверил ее Франко и прибавил: – Пойдем со мной, я хочу кое-что тебе показать.

Он провел ее к лифту. Они спустились в библиотеку – красивую и богато оформленную затемненную комнату с деревянными панелями на стенах и высокими потолками, книжными полками и гроссбухами в кожаном переплете. Стулья с изогнутыми спинками и низкие столики, на которых лежали кипы свежих газет со всего мира, так и приглашали присесть и насладиться чтением.

– Здесь хранится много архивных материалов, – сказал Франко. – Я хочу, чтобы ты посмотрела на это. – Он подвел ее к деревянному шкафу со стеклянными створками.

Подойдя, Холли увидела засушенную цветочную композицию и несколько газетных вырезок с фотографиями улыбающегося жениха и невесты. Они держали в руках нож, приготовившись разрезать трехъярусный свадебный торт.

Это были ее родители.

На матери Холли было красивое белое платье, которое она видела в старой газетной вырезке дома, но фотография в отеле была яснее и резче. Холли разглядела полоски на платье, кружева на шее и маленькие пуговички на манжетах рукавов.

В шкафу хранилась вся информация о том уикэнде, когда для посетителей распахнул двери сиднейский отель Четсфилдов. Здесь было много фотографий, копий меню свадебного завтрака и сведения о порядке проведения свадебной церемонии.

И еще там были цветы. У Холли перехватило дыхание, когда она прочла этикетку рядом с ними. Это был свадебный букет ее матери, который она отдала отелю в знак благодарности за великолепное торжество.

Букет прекрасно сохранился. Розы смялись по краям, но по-прежнему оставались розовыми, а между ними располагалась воздушная веточка белой гипсофилы. Мать Холли держала этот букет в руках, идя по проходу церкви навстречу своему будущему мужу.

Холли внимательно прочла всю информацию по крайней мере дважды, не желая пропустить ни одной детали. Прочтя, она осознала, что получила бесценный подарок – возможность через годы заглянуть в тот особенный день, когда ее родители создали семью.

Шмыгнув носом, она прикусила губу.

– Спасибо, – сказала она, помолчав. – Это так красиво…

– Я подумал, ты захочешь это увидеть.

Холли больше не сдерживалась. Она смахнула слезы со щек.

– Откуда ты узнал, что все это хранится здесь?

– Я предположил, что должна сохраниться какая-нибудь запись или, по крайней мере, фотография. Я связался с менеджером, и он рассказал мне об этом шкафе и его содержимом. Если ты согласна, то сфотографируйся на фоне этого шкафа.

– Конечно, – ответила Холли. – Гус с удовольствием посмотрел бы на это, я уверена. Спасибо тебе, – сказала она снова, улыбаясь мужчине, который сделал ей такой подарок.

Холли выглядела очень уязвимой и одинокой. Она улыбалась, но как-то неуверенно, и Франко вдруг захотелось ее обнять и утешить. Странно, но у них обоих нет семьи. У Холли есть только Гус, а у Франко фактически никого.

Но ведь он сам однажды решил отречься от своих родственников. У Холли такого выбора не было.

Она положила одну руку на его ладонь, а другую на предплечье и крепко его сжала.

– Спасибо, – повторила Холли.

Франко ничего не оставалось, кроме как крепко обнять ее и прижать к своей груди. Он не мог сопротивляться своим желаниям, хотя понимал, что ведет себя как безумец.

И пусть он совершает ошибку. Пусть их отношения обречены. Никогда Франко не станет ни для кого ни утешением, ни опорой в жизни. И меньше всего ему хочется, чтобы Холли думала о нем как о надежном и сильном человеке.

Неудивительно, что Франко раскритиковал одежду, которую Холли присмотрела в магазине Бетти. Если Холли совсем не умела покупать вещи, то Франко был в этом экспертом.

Для начала он сделал так, чтобы не они ходили по магазину, а продавцы привезли одежду в апартаменты отеля.

– Как это тебе удалось? – спросила Холли, когда худощавая продавщица в возрасте и ее одетые в ту же униформу молодые помощницы быстро превратили гостиную в подобие бутика.

Если пожилая женщина напомнила Холли учительницу из женской средней школы, то молодые помощницы, худые и неулыбчивые, были скромны и знали свое место.

– Я не знаю, где делать покупки в Сиднее, поэтому позвонил администратору отеля, сказал, что мне требуется, и все это доставили сюда.

– Но я не вижу мужских костюмов, – сказала Холли. В гостиной было полно платьев, коробок с обувью, нижним бельем и вечерними сумочками. – Что ты собираешься делать?

– Я пройдусь по магазинам завтра, – ответил он.

– Что буду делать завтра я?

– Ты будешь очень занята. Ты весь день проведешь в спа-салоне.

Прежде чем Холли обрела дар речи, к ней подошла продавщица постарше, представившаяся Пенни.

– Итак, посмотрим, что можно сделать. – Она взяла Холли за подбородок и повернула ее лицо к свету. – Хм, хорошая кожа, хотя над ней нужно немного поработать. – Она обратилась к Холли: – Старайтесь не бывать на солнце, дорогая, иначе ваша кожа сморщится, как у крокодила.

Женщина увидела, что Франко улыбнулся, и сердито посмотрела на него.

– Зеленые глаза. Нет, позвольте… – Она снова повернула лицо Холли к свету. – Скорее бирюзовые. Хм, интересно. Светлые волосы. Их нужно еще немного высветлить. Запомните это и сообщите об этом стилисту. – Шагнув назад, она оглядела Холли с головы до ног. – Десятый размер. Возможно, восьмой. Хотя тут такие формы… – Она покачала головой, рассматривая ее бедра и грудь. – Нет. Давайте не будем фантазировать. Начнем примерку одежды десятого размера, а потом посмотрим. Мы же не хотим разочароваться, верно? Ладно, девочки, принесите мне… – И она обрушила на помощниц поток инструкций. Ее девочкам оставалось только выполнять приказы, бегая по гостиной в туфлях на высоких каблуках.

– Мне лучше выйти, – сказал Франко, несмотря на то что с удовольствием понаблюдал бы за происходящим. Но он оставил Холли с продавщицей и ее помощницами, заставлявшими ее примерять различные наряды и подбиравшими ей подходящую прическу.

Холли задалась вопросом, что подумали бы эти женщины, увидев ее в обычной для нее одежде с логотипом фирмы «Вина Перман».

Прошло больше двух часов. За это время в апартаменты дважды приносили кофе и пирожные. Женщины пили кофе, но к пирожным не прикасались, а только вздыхали. Когда Холли потянулась за пирожным, то сразу услышала коллективное аханье, поэтому предпочла попить воды.

В конце концов Холли подобрали идеально сидящую на ней одежду. Женщины стояли вокруг нее, придирчиво рассматривая ее и отыскивая малейший изъян. Никаких изъянов быть не могло, потому что Холли заставили надеть тугое корректирующее белье, в котором она едва могла дышать.

– Ну что? – спросила Пенни. – Что скажете?

– Мне нравится, – ответила одна из помощниц, и Холли вздохнула бы с облегчением, если бы только могла дышать полной грудью.

– Цвет идеально подходит к глазам, – заявила вторая помощница.

На этот раз Холли улыбнулась.

– И чудесно скрывает недостатки ее фигуры, – сказала третья. Ее Холли проигнорировала. – Отличный наряд.

– Готово! – объявила Пенни. – Собирайтесь, девочки.

Холли моргнула:

– Можно мне вставить свои пять центов?

– Извините?

– Могу ли я взглянуть в зеркало и решить, нравится мне этот наряд или не нравится?

Видимо, подобных вопросов Пенни никто прежде не задавал.

– Если вы так хотите, – согласилась она, потрясенная тем, что кто-то оспаривает ее компетентность.

К Холли подкатили зеркало, и Пенни фыркнула:

– Конечно, здесь не хватает красивой прически и профессионального макияжа. Сейчас образ кажется незаконченным, но вам придется с этим смириться.

Холли была готова согласиться на все ее условия. Она надеялась, что одежда ей понравится. Она посмотрела на себя в зеркало, не понимая, как им удалось сделать из виноградаря из Кунаварры сказочную принцессу.

Платье закрывало только одно плечо, пряжка со стразами крепилась над ключицей и сверкала, как алмаз, когда Холли начинала двигаться. Ткань облегала грудь и подчеркивала талию, а юбка расширялась книзу, как драпировка древнегреческого платья.

Но изысканнее всего был цвет платья – сочно-бирюзовый, под цвет глаз Холли.

– Ну что? – категорично осведомилась Пенни.

– Мне очень нравится, – сказала Холли. – Не могу поверить, что это я.

Пенни самодовольно улыбнулась.

– Итак, девочки, собираемся! – произнесла она.

Со скоростью циклона они принялись упаковывать вещи и обувь и вскоре оставили Холли одну.

Она не спешила переодеваться. Стоя в спальне, она глядела на себя в зеркало. Ей и в голову не приходило, что она может быть такой привлекательной.

Холли подумала о человеке, который нанял вертолет и «мазерати» и пригласил специально обученных людей, чтобы они сделали из Золушки принцессу.

Холли не верилось, что все происходит наяву.

Тряхнув головой, она отогнала от себя эти мысли, сняла платье и стащила с себя удушающее корректирующее белье.

– Как прошла примерка? – спросил Франко полчаса спустя, вернувшись в номер со свертком в руках.

– Это очень утомительно, – ответила Холли.

Сидя на диване, она читала сведения о конкурсантах. Некоторых из них она уже знала или слышала о них, однако чтение их биографий вгоняло ее в тоску. У всех конкурсантов была превосходная репутация, каждый из них заслуживал награды. Платье вполне может оказаться пустой тратой денег, разве что ей вручат приз как одной из самых элегантно одетых женщин. Учитывая, что она единственная женщина среди финалистов, конкурентов у нее не будет.

– Что ты принес? – спросила она, и Франко, посмотрев на сверток, нахмурился.

– Фотография коалы. Я помещу ее в рамку. Но погоди… – Он одновременно удивленно и раздраженно на нее взглянул и спросил: – Что случилось? Что это на тебе?

Она пожала плечами и отбросила журнал в сторону:

– Просто я та женщина, которая не имеет ни малейшего представления о моде. Поэтому я решила надеть вот этот простенький халатик, купленный в магазине Бетти на случай, если не найду ничего в Сиднее.

Через долю секунды Франко понял, что она шутит, подхватил ее на руки и, смеясь, понес в спальню.

– Не провоцируй меня, – предупредил он.

– А иначе что? – с вызовом спросила Холли, запуская пальцы в его великолепные волосы.

– Иначе пожалеешь об этом, – ответил он.

Холли улыбнулась Франко, когда он опустил ее на большую кровать с балдахином:

– Я очень надеялась, что ты ответишь именно так.

Глава 12

Холли праздно размышляла о таком явлении, как гедонизм, означающем погоню за удовольствиями, пока на ее обильно смазанную маслом спину выкладывали нагретые камни для массажа. Она еще никогда не получала такого удовольствия, как сейчас, в спа-салоне.

Наслаждение началось в тот момент, когда она вошла в двери спа-салона «Гармония лотоса» и расслабилась с чашечкой ароматного чая.

А после ее холили, лелеяли и массировали настоящие ангелы в мягкой розовой униформе. Нежными были их голоса, нежными были и их руки. Они массировали каждый дюйм ее тела, пока она окончательно не размякла, а потом стали делать массаж горячими камнями.

Такого расслабления в теле Холли никогда не испытывала.

Но на этом процедуры не заканчивались, потому что следующим был визит к парикмахеру и стилисту, после чего Франко обещал отвезти ее на ужин.

Ах, как же приятно, когда тебя балуют и доставляют удовольствие!

Любая женщина легко привыкнет к такому обращению.

Франко лежал в постели, прислушиваясь к дыханию женщины, которую обнимал, и чувствовал себя все более подавленным с каждым ее медленным вздохом. Сегодня они поужинали морепродуктами в лучшем сиднейском ресторане, а потом прогулялись по песчаному пляжу, слушая шелест волн, набегающих на берег. Затем вернулись в отель и всю ночь занимались любовью.

Но это только полбеды. Франко признавал, что рискует, и знал, к чему это может привести, но продолжал убеждать себя, что просто насладится еще несколькими ночами с Холли, даст ей еще несколько уроков чувственной любви, а потом уйдет.

То, что начиналось как короткая интрижка, закончилось тем, что они проводят ночи в одной постели и просыпаются в объятиях друг друга.

Франко нутром чуял, что летит в пропасть.

Слишком встревоженный, чтобы спать, он аккуратно высвободился из объятий Холли. Она пошевелилась и пробормотала что-то невнятное, а потом снова погрузилась в сон.

Франко подошел к окнам и посмотрел на ночной Сидней, освещаемый разноцветными огнями. Воды гавани сияли серебром под светом полной луны.

Какой же он дурак. Ему следовало сделать то, о чем попросила его Холли, и сразу уходить. Нет… Ему вообще не следовало к ней прикасаться. Он знал, что она обязательно к нему привыкнет.

Франко замечал, как она смотрит на него, когда думает, что он не видит. Она смотрела на него с тоской и желанием.

Она уже привыкла спать рядом с ним, свернувшись калачиком и положив голову ему на плечо. И не имеет значения, что, просыпаясь по утрам и чувствуя прикосновение ее теплого тела к его телу и головы к плечу, Франко начинает желать большего. Ничего большего он дать ей не может.

И чем дольше продолжаются их отношения, тем хуже будет их расставание. У него нет выбора. Он просто должен уйти. Подписать контракт и отправляться домой. Его работа на винограднике почти завершена. Одна или две недели ничего не изменят.

Кроме того, чем дольше он здесь остается, тем больше обстоятельств нарушают его душевное равновесие. Ему было проще простого привезти контракт чужим людям и ждать его подписания, не заботясь об их чувствах. Но со временем Франко проникся симпатией и уважением к Гусу. И, по правде говоря, Холли тоже ему понравилась, может, даже слишком понравилась. Франко не желал испытывать эти чувства. Он приехал сюда, чтобы подписать контракт, и по идее ему должно быть наплевать на потенциальных партнеров.

Франко снова посмотрел на спящую женщину в своей постели, ощущая, как ноет в груди и боку. Скоро все закончится. Должно закончиться. Но сначала они вместе пойдут на завтрашнюю церемонию награждения. Завтра ее день, и Франко подготовил сюрприз, чтобы отвлечь Холли от волнений.

У них в запасе еще один день и еще одна ночь. А в воскресенье он отвезет ее домой и сообщит ей и Гусу, что возвращается в Италию. Гус его поймет. Да и Холли смирится. Она всегда знала, что их отношения рано или поздно закончатся. В один прекрасный день она поблагодарит его за то, что он вовремя уехал.

* * *

Два дня назад Холли потребовалось пятнадцать минут, чтобы снять тугое корректирующее белье. Но для того, чтобы его надеть, нужно не менее получаса. Франко медленно вышел из ванной комнаты, лениво завязывая на шее черный галстук-бабочку.

– У нас десять минут, Холли. – Он остановился как вкопанный. – Что это за чертовщина?

– Корректирующее белье для формирования красивой фигуры, – пробормотала Холли, чувствуя, как стремительно лишается спокойствия.

Франко заявил, что они должны выехать в пять часов, хотя коктейль подадут только в шесть, а Оперный театр находится всего в двух шагах от отеля. После обеда Холли посетила парикмахера и визажиста, которые промучили ее несколько часов. Наконец у нее появилось пять минут свободного времени, чтобы отдышаться.

– Зачем это тебе? – спросил он.

– Чтобы нигде не выпирал жир, – ответила она.

– Сними его.

– Нет, – сказала она, безуспешно пытаясь натянуть белье на бедра и задаваясь вопросом, как быть дальше. – Оно чудесно преображает мою фигуру.

Франко коснулся ее руки, пресекая ее попытки бороться с корректирующим бельем.

– Ничего тебе не нужно преображать, – произнес он. – Жир не выпирает. У тебя идеальная фигура и великолепные формы.

– Но…

– Отличная фигура, Холли. Я знаю, что говорю.

Она моргнула, глядя на него:

– А если платье не налезет?

– Обязательно налезет. Ты же примеряла его раньше, верно?

– Да, но в корректирующем белье!

Франко шлепнул ее по ягодицам:

– Никаких проблем. Ты можешь в любой момент надеть халатик из магазина Бетти.

Холли шлепнула его в ответ:

– Ты пожалеешь о том, что сказал.

Платье отлично сидело на Холли, как Франко и предполагал. Он знал, что она будет выглядеть великолепно, если научится не скрывать свою естественную привлекательность.

Но когда Франко застегнул молнию на платье и Холли повернулась к нему лицом, чтобы продемонстрировать наряд, он опешил. Он не предполагал, что она будет выглядеть настолько соблазнительно.

Холли превратилась в богиню. Ее волосы были красиво уложены, пряди ниспадали на обнаженное плечо. Серьги с бриллиантами и браслет на запястье были ее единственными украшениями. Но ей и не следовало украшать себя чем-то еще. Бирюзовое платье под цвет ее глаз делало ее просто восхитительной. Франко уже фантазировал о том, как снимет с нее красивое платье, и уже задавался вопросом, сколько времени у них в запасе, прежде чем он покажет ей запланированный сюрприз.

Взглянув на часы, Франко нахмурился. Времени на то, что он запланировал, почти не осталось. Сегодня их последняя ночь вместе. Незабываемая ночь.

Холли смотрела на него, и по ее взгляду он догадался, что слишком долго собирался с мыслями, чтобы сказать, как прекрасно она выглядит. Как бы Франко ни хотелось страстно поцеловать ее, он сдержался. Поддев пальцем ее подбородок, он осторожно коснулся губами ее рта и отстранился.

– Ты великолепна, Холли.

Она слегка вздрогнула и удивленно округлила глаза.

– Ты ведь не боишься сегодняшней церемонии, верно?

Моргнув, она едва заметно кивнула.

– Не нужно волноваться, – сказал Франко. – Что бы ни случилось сегодня вечером, ты всегда будешь победителем.

«Слова, – подумала она, когда он открыл для нее дверь апартаментов. – Пустые слова». Как и взгляд его прекрасных серых глаз. В них не отражается привязанность и любовь. Но она понимала, на что соглашается. И все же ей очень жаль, что их отношения обречены.

– Куда мы идем? – спросила она, когда Франко повел ее к лестнице, а не к лифту, как она ожидала.

Мужчина загадочно улыбнулся:

– Подожди и увидишь.

Он взял ее под локоть и осторожно повел вверх по лестнице. Холли придерживала подол платья кончиками пальцев. Франко открыл дверь на верхней площадке лестницы:

– Карета подана!

Холли рассмеялась, поняв, что он сделал. Еще один сюрприз.

– Мы полетим на бал? – спросила она.

– Полетим, – кивнул он, помогая ей забраться в вертолет. – И нас ждет незабываемое путешествие.

Улыбающийся пилот протянул им наушники. Холли обрадовалась, когда Франко помог ей надеть их, стараясь не испортить прическу. Когда они приготовились к полету, вертолетные лопасти начали вращаться. У Холли засосало под ложечкой. Вертолет оторвался от крыши здания и поднялся высоко вверх, паря над домами одного из красивейших городов мира. Погода была прекрасная. Холли задалась вопросом, уж не приказал ли Франко разогнать облака. Небо было безоблачным и синим, а солнечные лучи отражались в водах гавани, сверкавших, как застежка на платье Холли.

– Так вот почему мы должны были выйти раньше?! – крикнула она Франко.

– Ты удивлена? – спросил он.

Она уже собиралась кивнуть, но потом передумала. Последние несколько недель Франко преподносит ей сюрприз за сюрпризом.

– Не очень, – ответила она, качая головой и сжимая руку Франко.

Ей стало интересно, сколько еще неожиданностей у него в запасе для нее. Однако она знала, что самого желанного сюрприза Франко никогда ей не преподнесет.

– Смотри! – Он указал в иллюминатор на сиднейский Харбор-Бридж.

Вертолет пролетел над ним, потом вдоль гавани и мимо Оперного театра, где вскоре состоится церемония награждения победителя конкурса виноделов.

Холли восхищенно разглядывала Сидней, расстелившийся у них под ногами, с его красивыми садами, заливами, особняками на берегу и песчаными пляжами.

Она думала, что они вернутся в отель, но нет. Вертолет направился на вертолетную площадку, прилегающую к Оперному театру, где и приземлился.

Какое-то время Франко и Холли стояли на краю гавани, любуясь водной гладью. Холли понимала – даже если она сегодня не выиграет, этот день останется самым прекрасным в ее жизни.

– Тебе понравилось? – спросил Франко. – Теперь ты лучше себя чувствуешь?

Она посмотрела на него. Франко очень постарался, чтобы она восторгалась и радовалась, а не нервничала из-за предстоящей церемонии награждения. И он в этом преуспел, потому что она забыла о волнении. Ее нервы успокоились.

Однако Холли имела полное право бояться. Потому что, как только Франко запечатлел на ее губах сладкий поцелуй, она осознала, что уже слишком поздно отрицать очевидное.

Она влюбилась в него.

Холли с большим трудом, но все-таки выдержала коктейль-вечеринку. Потом она стойко пережила презентацию финалистов конкурса, хотя знала, что ее речь, в которой она благодарила Гуса, оставляла желать лучшего.

– Ты финалист одного из самых престижных конкурсов виноделов Австралии, поэтому имеешь право нервничать, – сказал Франко, когда она подошла к нему после своего выступления. – Но не беспокойся. Ты такая красивая, что, по-моему, никто не заметил твоего волнения. Теперь расслабься и наслаждайся вечером. Сегодня твой день, Холли Перман.

Она улыбнулась, не понимая, как может расслабиться, когда только что сделала одно из великих открытий в своей жизни. Когда осознала, что совершила одну из величайших ошибок в своей жизни.

Она влюбилась в человека, который никогда не сможет быть с ней рядом.

Ее любовь обречена.

Холли не предполагала, что выиграет конкурс. Она не обратила бы внимания на вкус блюд, даже если бы их приготовили из опилок.

Услышав свое имя, она не придала этому значения. Но сидящие за ее столом люди принялись ее поздравлять, а потом ее обнял Франко. И тут, словно сквозь туман, до Холли дошел смысл происходящего.

– Ты выиграла, Холли! – сказал Франко. – Ты победила!

От шока ее сердце забилось чаще, мысли путались. Она встала из-за стола на дрожащих ногах под аплодисменты зрительного зала, прикрыв ладонью рот, гадая, что будет говорить, если уже за все поблагодарила Гуса. Наконец она решила, что скажет. Пусть ее речь не притупит боль от расставания с Франко, но она, по крайней мере, сумеет насладиться их последней ночью вместе.

Кто-то помог ей подняться на подиум. Холли не споткнулась и не упала, а достойно получила красивую награду – стилизованную золотую виноградную лозу, покоящуюся на деревянном основании, олицетворяющем землю.

Франко смотрел на Холли с гордостью и облегчением. Она заслужила награду. Она действительно ее достойна. Отчасти он был счастлив за нее. В ближайшие недели она будет раздавать интервью и выступать на телевидении, рассказывая о своей победе. А это самое подходящее время для Франко, чтобы исчезнуть.

Он слышал, как она поблагодарила зрителей, Федерацию австралийских вин и Гуса, который научил ее всему, что она знает.

Он слышал, как она отдает должное коллегам-финалистам, каждый из которых был, по ее мнению, достоин победы.

А потом Холли умолкла, и Франко, как и все остальные в зале, насторожились. Она разыскала его глазами в толпе и прижала награду к своей груди.

– Нынешний год будет для меня очень необычным, – начала она. – Несколько недель назад фирме «Вина Перман» поступило предложение, от которого немногие могут отказаться.

Франко выпрямился на стуле.

– Поэтому я, естественно, отказалась от этого предложения, – сказала она.

Зрители рассмеялись. Все, кроме Франко, который напряженно ждал, что произойдет дальше.

– К счастью для нас, человек, который сделал нам столь щедрое предложение, оказался настойчивым и не уехал. К счастью для нас, он по-прежнему здесь.

Еще слишком рано разглашать подробную информацию о данном предложении, но оно очень выгодное, и на следующей неделе мы подпишем контракт. Это произойдет, как только я вернусь домой, поэтому вы узнаете об этом очень скоро.

Да! Как все прекрасно завершилось! Франко заполучил нужную ему сделку, и у него больше нет причин оставаться в Австралии.

Холли улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ.

– Я хочу поблагодарить этого человека за его предложение и за то, что он не уехал, несмотря на упорство, с которым я гнала его.

Гости рассмеялись громче.

– Но прежде всего я хотела бы поблагодарить его за веру в качество наших вин и за стремление приобрести их. В конце концов, желание купить вино у винодела – лучший комплимент.

Слова Холли задели Франко за живое. Эйфория, которую он чувствовал секунду назад, испарилась.

Верит ли он в качество их вин?

Да, он желает их приобрести, но это желание никак не связано с его верой в мастерство винодела Холли Перман. Даже если бы ее вина походили на домашнюю брагу, Франко все равно бы их купил и подписал с фирмой контракт, потому что этого требовал Кристос Гиатракос. Франко подпишет контракт, чтобы Кристос не перекрыл денежный поток из трастового фонда семьи Четсфилд.

Стоя на подиуме, Холли прижимала награду к груди:

– Я надеюсь, сегодняшний приз подтверждает, что вера и решимость нашего будущего партнера помогла ему сделать так, чтобы продукция фирмы «Вина Перман» подавалась в ресторанах его отелей. Спасибо.

Франко стало тошно до головокружения.

Холли спустилась с подиума под овации. Люди за столом пожимали Франко руку, а ему хотелось только одного – исчезнуть. Скрыться. Испариться. Потому что все это время он находился здесь под надуманным предлогом. И у него совсем нет времени опровергнуть мнение людей, потому что Холли возвращается, а Франко должен продолжать притворяться и играть. Поэтому он заключил ее в объятия и поцеловал в щеку. Ощутив, что Холли напряжена, он решил, что она до сих пор не пришла в себя и не осознает, что стала победителем.

До их возвращения в отель прошло несколько часов, однако Франко не стало от этого легче. Было произнесено много поздравительных тостов, затем в близлежащем винном баре началась вечеринка. И все это время Франко думал о том, что будет, когда они с Холли вернутся в отель. Он боялся этого момента. На него давило чувство вины – ему казалось, что на его грудь с большой высоты приземлился тяжеленный груз. Он осознал, что добился всего слишком легко. Он заполучил контракт с фирмой «Вина Перман», и теперь денежный поток из трастового фонда семьи Четсфилд будет в его полном распоряжении.

Франко работал на винограднике, чтобы доказать, что он надежный партнер, с которым можно вести дела. Что он человек, которому можно доверять. Но все это время его интересовали только деньги.

С тех пор ничего не изменилось. Деньги и сейчас его интересуют.

И он ненавидел себя за это.

Глава 13

– Я не могу в это поверить, – дрожащим голосом проговорила Холли, кладя награду на середину обеденного стола в гостиной отеля. – Я все еще не верю, что выиграла. Ой, я, наверное, возьму приз с собой в кровать. Надеюсь, ты не возражаешь.

Франко нисколько не возражал. Пусть Холли берет с собой в кровать все, что ей заблагорассудится. А вот он сегодня не будет лежать с ней рядом.

Потому что в нынешней ситуации это просто недопустимо.

– Ты заслужила эту награду, Холли, – произнес он искренне, хотя его тон был отстраненным, а на душе скребли кошки.

– Дедушка так разволновался, когда я позвонила ему и обо всем рассказала. – Холли посмотрела на Франко и улыбнулась.

Он заметил напряженные морщинки вокруг ее глаз и губ.

– Должно быть, он очень тобой гордится.

– Он гордится. – Холли помолчала. – Ты ничего не сказал о моей речи.

– Речь была хорошей, – признал он. – Люди смеялись. Ты замечательно держалась.

– И что же? Я думала, ты отреагируешь иначе. Ты получишь контракт, за которым приехал. И ты волен вернуться домой, когда захочешь.

Франко посмотрел на Холли. После долгой ночи празднования и волнения ее прическа и макияж были не идеальными, как в самом начале, но Холли по-прежнему выглядела великолепно.

Франко вдруг поразило осознание, от чего он откажется, когда уедет. Он собирается навсегда расстаться с Холли. Навсегда. При мысли, что они больше никогда не увидятся, у него скрутило живот. Но разве Франко вправе рассчитывать на что-то большее?

Нет у него такого права.

Холли приблизилась к нему, взяла его за руки и прижала его ладонь к своей красивой груди.

– Значит, ты не хочешь отпраздновать? – спросила она. – Ты пока еще здесь. И мы вместе.

Франко сжал пальцы свободной руки в кулак и закрыл глаза, борясь с искушением. Нужно сделать всего один шаг, и он сможет забыться и погрузиться в пучину наслаждения. Но Франко уже погряз во лжи. Пора прекратить ломать комедию.

Открыв глаза, Франко увидел слезы в глазах Холли и понял, что больше не сможет ей лгать.

– Забудь о контракте, – сказал он.

– Что?

– Разорви его. Брось его в огонь. Мне все равно. Только не подписывай.

Холли покачала головой:

– Я тебя не понимаю.

– Не подписывай контракт. Ты произнесла хорошую речь, – произнес он, убирая руку от ее груди, – но все напрасно.

Она заморгала, глядя на него:

– Почему?

– Потому что ты считаешь меня идеальным человеком. А ведь я приехал сюда не потому, что верил в успешность фирмы «Вина Перман». И остался не потому, что верил в ваше мастерство виноделов.

Холли широко раскрыла глаза:

– Что?..

– Я приехал сюда ради денег. Только ради денег. Потому что, если я не заполучу контракт с твоей фирмой, мне отрежут доступ к денежному потоку трастового фонда семьи Четсфилд. А я не могу лишиться этих денег. У меня не было выбора. Я должен был заставить тебя и Гуса подписать контракт.

Холли запустила пальцы в волосы, растрепав их. Она не могла слышать откровения Франко.

– Что ты такое говоришь?

– Меня интересовали только деньги, Холли. Меня всегда интересуют только деньги. Я приехал сюда за твоей подписью, чтобы продолжать получать свою часть дохода от империи Четсфилдов.

Холли ничего не понимала. Она думала, что ее заявление о предстоящей сделке поставит точку в их отношениях, но не сразу, а через день или два, когда будет подписан контракт. А до тех пор она сможет оставаться с Франко.

И что теперь? Он заявляет, что вина Перман его никогда не интересовали и он просто жаждал заключить сделку.

Холли мысленно вернулась на несколько недель назад и вспомнила Франко таким, каким увидела его в первый раз. А ведь она знала, чувствовала, что ему наплевать на виноградники Перманов, винодельню и винный погреб. Ему требовались только подписи в контракте.

Все встало на свои места.

– Ты даже не захотел попробовать наше вино.

Теперь понятно почему. Потому что его качество не имело для тебя никакого значения. – Она пристально посмотрела на него. Интересно, сколько денег он получает ежегодно из трастового фонда?..

Холли снова закрыла глаза. О боже, она в очередной раз сглупила. Она предложила себя Франко на блюдечке с голубой каемочкой.

Интересно, когда она наконец научится понимать, что ее просто используют?

– Кем же я для тебя была? – срывающимся голосом спросила она. – Бонусом к сделке?

– Просто Холли, которая не имеет ничего общего со сделкой, – сказал он.

– В самом деле? А я думаю иначе, Франко. Я кажусь себе бесплатным и приятным приложением. Ты заключаешь очень выгодную сделку и получаешь прекрасные комиссионные. Две выгоды сразу.

– Ты сама предложила мне себя! Ты практически умоляла, чтобы я занялся с тобой любовью! Ты просила меня помочь тебе с твоей маленькой проблемой. Разве не помнишь?

Холли пожала плечами, отмахиваясь от его слов. Его не смогут оправдать никакие объяснения.

– На какую еще подлость ты способен? – спросила она. – Мы доверяли тебе, Гус и я, а ты все это время лгал нам.

– Тогда не подписывайте контракт! – сказал он. – Я не хочу, чтобы вы его подписали. Забудь, что я сюда приезжал.

– Лучше я забуду, что ты вообще когда-то жил на этой земле, Франко Четсфилд! – крикнула Холли. Лучший день в ее жизни стремительно превращался в кошмар. – А теперь убирайся отсюда!

Глава 14

Прошла зима, наступила весна. Погода становилась более теплой и солнечной. У Холли всегда была работа, либо на винограднике, либо в винном погребе, либо в доме. Но ей казалось, что дни тянутся бесконечно. Даже когда пришло ее любимое время года и виноградные лозы проснулись после зимнего сна, ее настроение не улучшилось.

Гус делал все возможное, чтобы ее развеселить, и она любила его за это. Но ей не хватало сил, чтобы, как прежде, смеяться над его рассказами. Холли пыталась взбодриться, но ей просто не хватало духу. Франко разбил ее сердце.

– Все будет в порядке, – произнес Гус однажды вечером, когда они сели ужинать. – Ты его забудешь.

Он был недостаточно хорош для тебя, как и тот парень.

Холли улыбнулась деду и кивнула. Однако Франко нельзя сравнивать с тем парнем. Она никогда не любила Марка Тернера, теперь она в этом абсолютно уверена. Холли просто была молода, и ей льстило его внимание.

Франко и Марка сравнивать нельзя.

Влюбившись во Франко, она познала настоящую любовь. Любовь к Франко показала ей, что такое душевная боль.

Однажды ночью она искала в кабинете книгу о виноделии и случайно наткнулась на сверток, оставленный Франко. Он был среди вещей, которые он бросил в номере отеля в Сиднее, когда исчез из ее жизни. Она привезла его вещи к себе домой, намереваясь отправить их ему.

Холли сразу забыла о книге, как только посмотрела на сверток. Там лежала обычная фотография, которую он сделал во время их совместной поездки. Развернув оберточную бумагу, Холли достала оттуда снимок в рамке.

На фото самка коалы равнодушно смотрела в объектив, сжимая в одной лапе листья эвкалипта, а другой прижимая к себе детеныша. Однако внимание Холли привлекли слова, выгравированные на золотой рамке. Они были написаны на итальянском и английском языках.

«Для госпиталя Никки, в память о Никки».

Ниже была указана дата.

Холли стало любопытно, и она принялась искать информацию в Интернете. Оказалось, что госпиталь Никки – больница в Италии для детей с заболеваниями почек. Госпиталь полностью финансировался Франко Четсфилдом.

На сайте госпиталя была фотография маленькой девочки с большими серыми глазами и вьющимися длинными русыми волосами. У Холли сжалось сердце. Ей не нужно было читать, чей это ребенок.

Она сразу догадалась, что перед ней фото дочери Франко.

Он не жертвовал почку своему другу. Он отдал ее, чтобы спасти жизнь собственной дочери. Но операция не помогла.

Холли подумала о шраме на его боку и о том, сколько денег тратит Франко на содержание госпиталя для детей с заболеваниями почек. Ее сердце заныло, она сопереживала Франко, человеку, хранящему столько секретов.

Человеку, с которым она больше никогда не встретится.

Франко помогал собирать урожай винограда, когда услышал новость. Он вернулся в Италию и с головой ушел в работу, но не мог усидеть на месте в офисе и пяти минут, потому что ему не удавалось сосредоточиться. Поэтому он стал помогать со сбором урожая. Он работал на винограднике, как когда-то в прошлом, когда был подростком, сбежавшим из семьи.

И вот в один прекрасный день Франко вернулся в свой офис и обнаружил электронное письмо от Кристоса Гиатракоса.

«От: Christos.Giatrakos@TheChatsfield.com

Для: Franco.Chatsfield@TheChatsfield.com

Тема: Мои поздравления!

„Вина Перман“ подписали и прислали контракт в компанию Четсфилдов. В соответствии с нашим соглашением за вами сохраняется доступ к трастовому фонду семьи Четсфилд.

Кроме того, я хотел бы пригласить вас на собрание держателей акций компании, которое состоится в августе. Подробности сообщу позже.

К. Г.»

Франко не верил собственным глазам. Он сидел и долго смотрел на электронное письмо и думал о женщине, которая полна сюрпризов.

На этот раз она преподнесла ему самый неожиданный сюрприз.

В винный погреб Перманов без предупреждения нагрянули туристы с двух автобусных туров. После экскурсии Холли отослала Джоша домой, а сама принялась мыть посуду и расставлять бокалы на стойке. Джош снова отправился на свидание с Рейчел из кондитерской. Холли радовалась за него, хотя он выглядел виноватым, что отправляется веселиться, а она остается прибираться в погребе.

Холли не возражала против работы. Рано или поздно она забудет Франко, а до тех пор ей обязательно нужно чем-нибудь заниматься. Хорошо, что для нее всегда найдется занятие на винограднике и в винодельне, хотя она по-прежнему думает о Франко.

Вспоминает ли ее Франко? Наверное, нет. Вероятно, он облегченно вздохнул, сбежав в Италию, где полно привлекательных женщин. Есть ли у него сейчас любовница?

Холли покачала головой, ставя последний бокал на стойку и вытирая стол.

Она услышала хруст гравия и рокот автомобильного двигателя снаружи и, выглянув в окно, увидела капот ярко-красной машины.

– Извините, но мы уже закрылись, – сказала она, вытирая раковину, когда у нее за спиной распахнулась дверь. Сейчас у нее нет времени на любезности.

– Я приехал не ради дегустации.

Холли оперлась на раковину, чтобы не потерять равновесие. Обернувшись, она увидела Франко, стоящего в дверном проеме. Он стал еще красивее, чем при их последней встрече.

– Я заходил в дом. Гус сказал, что ты здесь. Он ходит. И он хорошо выглядит.

По ее спине пробежала дрожь. Она знала, что Франко приехал не для того, чтобы повидаться с Гусом.

– Возникли проблемы с вином? – спросила она.

Они недавно отослали партию игристого вина «Рубида» в Лондон на предстоящую свадьбу Джины Четсфилд. – Если что-то случилось…

Франко покачал головой:

– Все в порядке. – Он нахмурился. – Где твоя одежда цвета хаки?

Холли взглянула на свое цветастое платье, купленное в магазине Аделаиды в тот день, когда она готовила партию вина на свадьбу Джины. Ей нужно было взбодриться. Она потратила много денег, чтобы поднять себе настроение, но у нее ничего не получалось. Однако это платье стало одним из ее любимых весенних нарядов.

– Я надеваю ее, когда работаю на винограднике, – ответила она.

Франко кивнул, в его глазах читалось одобрение.

– Ты хорошо выглядишь.

– Спасибо.

Он продолжал пристально смотреть на нее своими удивительными серыми глазами, и она не противилась, потому что у нее появилась возможность смотреть на него в упор в ответ. Сколько же ночей она лежала без сна, думая о Франко! Вспоминая его, представляя его рядом с собой. И все-таки в ее воспоминаниях он был немного иным. В реальности Франко выше ростом, его плечи шире, а черты лица более правильные. Его оливковая кожа стала темнее – он наверняка работал на винограднике под солнцем Пьяченцы.

Он был так прекрасен, что она жаждала смотреть на него столько времени, сколько сможет, пока их пути не разойдутся.

Холли было ужасно больно, потому что в ее душе вспыхнул крошечный огонек надежды. Однако она знала, что все ее надежды напрасны. Она заставила себя образумиться.

– Так зачем ты приехал? – спросила она.

Франко моргнул, словно собираясь с мыслями:

– Почему ты подписала контракт?

Холли расправила плечи, испытывая странное разочарование.

– Ты предложил хорошую сделку, – ответила она. – Слишком хорошую, чтобы отказаться от нее.

В отелях «Четсфилд», по-видимому, уже проводят новую маркетинговую кампанию, составляя новое меню и винную карту. Все идет хорошо.

– Ты не должна была его подписывать, – произнес Франко.

– Знаю. Но я сделала это не ради тебя.

Холли подписала контракт даже не ради госпиталя Никки. Гус и Холли поставили свои подписи в контракте через неделю после того, как она получила награду на конкурсе. А тогда Холли еще не знала о госпитале Никки.

Франко отвернулся и запустил пальцы в волосы. Холли было тошно смотреть, как он терзается. Однако она тоже страдает. Она не может разделить его страдания. Ни за что, если он приехал только для того, чтобы снова причинить ей боль. Нет, если крошечная вспышка надежды в ее душе напрасна. Холли скрестила руки на груди, словно защищаясь.

– Это все, что ты хотел сказать? – спросила она. – Потому что мы уже закрылись.

Он неуверенно шагнул в ее сторону:

– Холли, когда я уехал, я кое-что оставил.

«Фотографию. Для Никки».

Холли пришлось закрыть глаза, когда она почувствовала, как ее слабая надежда испаряется.

– Мне очень жаль, Франко. Тебе не следовало проделывать такой долгий путь. Я собиралась прислать тебе фотографию. У меня просто не было на это времени.

– Спасибо, – сказал он. – Но я приехал не ради фотографии. Для начала я должен кое-что тебе объяснить.

Ее сердце екнуло. У нее тоже есть что ему сказать.

– Я знаю о госпитале Никки.

– Ты знаешь? Но…

– Я открыла сверток с фотографией и прочла надпись на рамке. Я нашла информацию о госпитале Никки в Интернете. Ты основал этот госпиталь, Франко, и ты его содержишь. Не знаю, сколько денег ты туда вкладываешь, но предполагаю, что они поступают в госпиталь из трастового фонда семьи Четсфилд. Именно поэтому тебе было так важно подписать с нами контракт. Вот почему ты был так решительно настроен остаться и добиться своего. Я угадала?

Он пристально разглядывал ее с головы до ног.

– Никки была твоей дочерью. Именно ей ты по жертвовал свою почку.

Покачав головой, Франко опустил взгляд, но потом вновь посмотрел на нее и мягко улыбнулся:

– Я не знал, что она моя дочь, пока ей не исполнилось пять лет. Наверное, я никогда бы не узнал о ее существовании, если бы не ее болезнь. Мать Никки разыскала меня. Единственной надеждой был поиск подходящего донора для пересадки почки. Я оказался лучшим, потому что я ее биологический отец.

Холли сопереживала ему всей душой, потому что знала, чем закончилась эта история. И она понимала, чего стоит Франко просто рассказывать об этом. Но она не двигалась с места и не произносила ни слова. Он должен рассказать все до конца.

– Когда появилась надежда, – продолжал Франко, – мы решили, что все будет хорошо. Но в конце концов ее маленькое тело отвергло почку. Она подхватила инфекцию и стала медленно угасать на наших глазах. Я смотрел, как она умирает, а после ее смерти поклялся, что больше никогда не буду так страдать.

Холли хотела обнять Франко и утешить его, но не смела пошевелиться. Как она может двигаться, когда между ними разлит океан боли и страдания?

– Потом я расстался с матерью Никки, Мишель. Она требовала от меня слишком многого. Она отчаянно хотела родить еще одного ребенка. – Франко отвернулся. – Но ребенок не смог бы заменить нам Никки. – Его голос надломился. – Я просто не мог на это согласиться.

– Значит, ты сравнивал меня с ней, – понимающе кивнула Холли.

– И я был несправедлив, – произнес он, поднимая на нее глаза. – Я знаю, что был не прав. Ты совсем на нее не похожа. Я понял это только после того, как потерял тебя.

Ее сердце екнуло.

– Почему?

– Потому что после ухода Мишель я почувствовал облегчение и надежду, что, возможно, в один прекрасный день я начну жить заново. Но после того, как я оставил тебя…

Холли затаила дыхание:

– Что произошло?

– Мне казалось, что мое сердце вырвали из груди. Я снова стал бесчувственным. Только на этот раз я сам был во всем виноват.

Холли покачнулась. Ее собственное сердце колотилось так сильно и быстро, что она прижала руку к груди, боясь, что оно выпрыгнет. Наступил момент, о котором она так часто мечтала после отъезда Франко. Ей казалось, что сейчас она видит сон. Холли моргнула и открыла глаза, но Франко по-прежнему стоял в комнате, а в ее душе все еще теплилась надежда.

– Я не могу представить, каково это – потерять ребенка, – сказала она.

Франко печально улыбнулся:

– Когда Никки умерла, у меня в душе тоже что-то умерло. Я знал ее совсем недолго. А после того, как ее не стало, мое сердце разлетелось на миллион осколков. Я сомневался, что однажды мне удастся снова нормально жить. Я не верил, что смогу любить снова. – Он сделал паузу. – Но я ошибался.

Холли хотела надеяться, что Франко вернулся к ней, и броситься в его объятия. Но однажды она уже была в его объятиях, и все закончилось тем, что он ее оттолкнул. Холли до сих пор не оправилась от страданий и не была уверена, что выживет, если Франко отвергнет ее во второй раз. Поэтому она собрала оставшиеся крупицы душевных сил и произнесла:

– Почему же ты передумал?

Он пристально посмотрел на нее:

– Ты заставила меня передумать.

По ее спине пробежала дрожь. Холли стало трудно дышать.

– Каким образом? – прошептала она.

– Я не могу сказать наверняка. Но когда я вернулся в Италию, я не находил себе места. Поэтому я отправился собирать урожай винограда. Я сидел вместе с работниками во время обеда в тени виноградных лоз. Мы разговаривали, смеялись и ели. Я решил, что стал немного счастливее, но на душе у меня все равно было тяжело. Я думал, что просто ощущаю пустоту, потому что лишился почки и мой шрам болит. Я убедил себя, что во всем виновата пустота, потому что не желал искать другого объяснения. Только я не понимал, почему мне становилось больнее, когда я думал о тебе. Если в душе пустота, я вообще не должен ничего чувствовать. И я стал пытаться тебя забыть. Я старался, но у меня ничего не получалось. Каждый раз, когда я думал о тебе, мне становилось все больнее. А потом я понял, что, когда я уехал от тебя, мое сердце осталось с тобой. – Он посмотрел на нее и пожал плечами. – Даже не знаю, как это произошло. Я убеждал себя, что ты не в моем вкусе, но по-прежнему тебя хотел. Я предупреждал тебя, что ты можешь привязаться ко мне, но сам привязался к тебе. Мне так тебя не хватало, что я решил вернуться и узнать, простишь ли ты меня когда-нибудь за то, что я сделал. Я хотел узнать, испытываешь ли ты ко мне хотя бы частичку того, что я испытываю к тебе.

Сердце Холли забилось громче.

– И что ты ко мне испытываешь? – спросила она.

– Мне плохо без тебя, – ответил Франко. – Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Я желаю, чтобы ты была в моей постели. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. И все потому, что я тебя люблю, Холли. Моя жизнь приобретет смысл и станет полноценной только вместе с тобой.

Услышав эти слова, Холли бросилась в объятия Франко и обхватила его за шею. Он поцеловал ее, и она ответила на его поцелуй. Они впервые целовались не как случайные любовники, а как возлюбленные.

Холли вложила в поцелуй всю свою любовь, желая избавить Франко от боли и страданий. Ее поцелуй был полон надежд и мечтаний, которые, как ей еще недавно казалось, никогда не осуществятся.

Но сейчас она верила, что все ее мечты обязательно сбудутся.

Когда они наконец отпрянули друг от друга, чтобы перевести дыхание, Холли обняла ладонями красивое лицо любимого мужчины и произнесла слова, которые он так хотел услышать:

– Я люблю тебя, Франко Четсфилд. И с радостью выйду за тебя замуж и проживу вместе с тобой всю жизнь.

Content

Триш Мори
Само искушение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14