Шарлотта Филлипс

Сладкое лекарство от бессонницы

Посвящается Сэму, который неизменно заставляет меня улыбаться, когда я начинаю считать, что ничего не стою. Я так горжусь тобой!

* * *

Sleeping With the Soldier Copyright

© 2014 by Harlequin Books S. A.

«Сладкое лекарство от бессонницы»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

Лара Коннор мечтала открыть бутик нижнего белья и выйти на рынок богатого района Ноттинг-Хилл, но не собиралась идти к своей мечте с панталонами, которые выглядели так, будто их сострочили криворукие шимпанзе в подвале придорожной гостиницы.

Она в полном недоумении уставилась на груду бледно-розового шелка и нежного кружева, зажеванного швейной машинкой, и скрипнула зубами так, что у нее челюсть свело. Над головой снова загрохотали удары, поднимавшие в ее груди волну злости.

Лара привыкла считать себя оптимисткой, человеком добрым и спокойным, не подверженным резким перепадам настроения. Но шум, доносившийся из верхней квартиры всю ночь – каждую ночь! – вот уже несколько недель кряду, мешал ей спать. Усталость не лучшим образом повлияла на ее оптимизм, терпению пришел конец, и она уже готова была пойти на убийство.

Звон и стук по трубам начался несколько недель тому назад, вскоре после того, как Лара вселилась в эту квартирку. Неожиданные шумовые эффекты совпали по времени с возвращением из армии брата владелицы верхней квартиры Поппи. За последнее время Лара довольно близко сошлась с Поппи и ее соседкой Иззи. Мимолетное «Здравствуйте» на лестнице быстро сменилось разговорами за кофе в кафе на первом этаже здания. Обе девушки были в восторге, когда услышали о том, что Лара создает нижнее белье. Иззи даже приобрела несколько комплектов. Чувствуя себя одиноко на новом месте, Лара была счастлива обрести здесь друзей. Вот если бы еще брат Поппи проявил хоть чуточку уважения!

Обновляя свой блог в кафе «Игнит» c бесплатным Wi-Fi, она наслушалась довольно сплетен об Алексе от завсегдатаев этого заведения. По слухам, Алекс был героем войны, который с почестями демобилизовался после участия в некой зарубежной боевой операции. Кафе также полнилось разговорами о бесконечной веренице женщин, которых он водил домой, и вроде бы каждый день была новая! Пару раз она и сама сталкивалась с его подружками по пути в кафе за неизменным утренним кофе. Ошибиться было просто невозможно – их с головой выдавала комбинация вечернего наряда, всклокоченных волос и самодовольной улыбки. Лара провожала их жалостливым взглядом, придумать более бессмысленное времяпрепровождение она просто не могла. Собрать все эти свидетельства воедино и сложить два и два смог бы и ребенок – источник выматывающего шума не оставлял никаких сомнений. Он отрывал Лару от работы и тем самым стоил ей немалых денег, которых у нее и так было в обрез.

Поначалу это было даже забавно. Его кровать, по всей видимости, стояла прямо у радиатора, а водопроводные трубы верхней квартиры и ее собственной крохотной студии были общими. Она раздраженно закатывала глаза и, возможно, в глубине души даже немного завидовала. Конечно, не тому, что девушкам выпал счастливый билетик в виде отставного красавчика, – на ее вкус он был чересчур хорош собой. Но все же сама она давненько не занималась подобными вещами. Такое бывает, когда в жизни человека появляется Великая Мечта. Приходится чем-то жертвовать.

Следующим этапом на пути к успеху был маленький магазин, который ей удалось снять в Ноттинг-Хилл на два месяца. Ее собственный временный магазинчик, чтобы представить свою линию винтажного нижнего белья. Аренда этой крошечной квартирки была настоящим грабежом и съела ее последние сбережения, но оно того стоило – Лара экономила время, проживая рядом с магазинчиком, и могла использовать для работы каждую свободную минуту. И днем, и ночью ее мысли были заняты только этим. Навалившееся бремя сильно вымотало Лару, но непосильный труд ее не пугал, ведь это очередная ступень плана, от которого ее не оторвет никто и ничто.

И уж конечно не обитающий наверху ловелас. Его амурные забавы начали нарушать ее тщательно продуманный план, и она не собиралась это больше терпеть. Она работала с очень тонкими, деликатными тканями: шелк, кружево, ленты, бархат. Все это требовало высокого мастерства. И предельной концентрации.

Но как тут сконцентрируешься, когда вот уже полчаса сверху доносится сводящий с ума стук. Не может быть, чтобы этот кошмар доводил до бешенства только ее. Но минуты убегали прочь, и Лара наконец поняла, что вмешаться просто некому! Все ушли на работу, и только она работала на дому. В душе у нее вскипел гнев.

Всю ночь – каждую ночь – это одно. Неужели ей теперь и днем придется мириться с этим издевательством?

С нее достаточно.

Расправив плечи и стиснув зубы, Лара потопала вверх по лестнице, намереваясь излить на негодяя все свое раздражение, вызванное недосыпанием. На кончике ее языка уже вертелась гневная отповедь, призванная приструнить бесцеремонного братца Поппи, но стоило Ларе свернуть за угол, как она лишилась дара речи.

Приструнить бесцеремонного братца Поппи?

Небольшое уточнение: накачанного, потрясающего брата-героя Поппи. Его одежда ограничивалась крохотным белым полотенчиком, обмотанным вокруг узких бедер. Рельефные мускулы и широкие плечи. Живот плоский, с кубиками мышц. Только усилием воли Ларе удалось удержать взгляд выше его шеи, хотя он так и норовил соскользнуть вниз.

Да, на мгновение она, возможно, утратила дар речи – на нее снизошло откровение, что слухи, наверное, не лгали и брат Поппи действительно просто шикарный парень, к тому же единственный покров этого превосходного тела в виде белой тряпочки тоже сделал свое дело. Однако иллюзия быстро рассеялась, когда он поднял кулак и принялся колотить в закрытую дверь квартиры, производя тот звук, который последние полчаса доводил ее до белого каления.

– Полагаю, мы вполне можем предположить, что те, кто живет по ту сторону двери, либо оглохли, либо их просто нет, – ледяным тоном заявила она.

Алекс Спенсер застыл с поднятым кулаком и повернул голову. Густые светлые волосы незнакомки были собраны на затылке и удерживались воткнутым в них карандашом, губы розовели, как свежий бутон, огромные небесно-голубые глаза можно было бы назвать ангельскими, если бы не горевшее в них желание закопать его заживо. Две верхние пуговички ее бледно-розового кардигана были расстегнуты, являя взору идеально гладкую фарфоровую кожу декольте. Девушка была в джинсах, но босиком. И хотя он жутко устал, а картинка расплывалась – причем не только из-за бурной ночи в постели, включавшей в себя что угодно, только не сон, – в его глазах все равно загорелся живой интерес.

– А вы… – Он саркастически приподнял бровь, как будто это она здесь странная, а разгуливать по общему коридору в одном полотенце – норма жизни.

– Бедолага, которая живет этажом ниже, – припечатала Лара. – Прямо под вашей квартирой. Он уставился на нее, силясь понять, что она ему говорит.

– О чем вы толкуете?

Этот вопрос окончательно вывел Лару из себя. Девушка с такой яростью накинулась на него, что он отшатнулся и сделал шаг назад.

– Ваши ночные упражнения разрушают мою жизнь! – взвилась она. – Всю ночь – каждую ночь! – вы долбите по трубам, кувыркаясь с очередной пассией, которую удалось подцепить. Ваша кровать, должно быть, стоит прямо у батареи. Шум идет вниз по трубам прямиком в мою спальню, и создается впечатление, что я нахожусь с вами в одном помещении. Это эгоизм чистой воды! Я слышу каждое ваше движение и больше не намерена это терпеть! Я не высыпаюсь и не могу работать, а у меня скоро открытие магазина.

Алексу вдруг стало жаль ее, потому что он и сам страдал от недосыпания. Все началось, когда он вернулся из-за моря с заездом в госпиталь. Он с головокружительной скоростью оправился от ран, нанесенных фугасной миной, и что же? Ему объявили, что обратно он уже не вернется. Телесные повреждения – это одно, конец карьеры – совсем другое. Демобилизация не входила в его планы, какими бы почестями она ни сопровождалась. Тяжкие мысли беспрестанно одолевают его, и нет ничего удивительного в том, что он не спит по ночам, – убеждал он сам себя.

– Магазин? – переспросил он.

– Это моя первая попытка перебраться в достойное помещение вместо рыночного лотка. Мне нужен успех, и ничто не остановит меня на пути к нему, включая ваше либидо!

Сердитое изложение ее бизнес-плана напомнило Алексу о том, что сам он в настоящий момент плывет по течению. У него нет определенной цели, ему не нужно обдумывать никакие планы. А так как теперь круг его общения ограничивался несколькими соседками по квартире, старым другом, который постоянно отсутствовал, и младшей сестрой, разговоры о его проблемах со сном не занимали верхнюю строчку в рейтинге актуальных бесед. И поскольку бессонница уходила корнями в ночные кошмары, от которых он просыпался в холодном поту, не спать в темное время суток было даже удобно.

После нескольких операций по извлечению осколков и четырех месяцев лечения физически Алекс был абсолютно здоров. Он никак не рассчитывал на то, что кошмары будут и дальше его преследовать. Он никому про них не рассказывал, даже Поппи, в глубине души опасаясь, что это может придать им еще большую силу. Куда проще не спать и надеяться, что они исчезнут сами собой. Чтобы отвлечься, он на полную катушку пользовался внезапно обрушившейся на него свободой после долгих лет строгой дисциплины сначала в школе-интернате, потом в вооруженных силах.

Впервые в жизни он бросился с головой в развлечения, и единственной целью в его абсолютно бессмысленном существовании стало уложить в постель как можно больше девушек. Это оказалось совсем не трудно. Дамочки по-прежнему сами падали к его ногам, стоило ему лишь пальцем пошевелить. Все до единой.

Кроме, пожалуй, вот этой.

– Если это будет продолжаться, я заявлю на вас в местный совет, – пригрозила она. – Неужели нельзя позвонить Поппи?

Он показал на свое голое тело, прикрытое полотенцем.

– Как, интересно? Где, по-вашему, я прячу телефон? Если бы моя сестра вылезла из своей норы и открыла эту чертову дверь, мне не пришлось бы шуметь! – крикнул он в закрытую дверь, добавив к этому серию таких чудовищных ударов, что скандальная соседка снизу застыла как сурикат.

– Может, хватит уже? – воскликнула она. – Поппи что, глухая?

– Ну это вряд ли.

– Значит, ее там нет, не так ли? Вы уже полчаса долбите, причем так, что и мертвый бы поднялся. – Она в отчаянии всплеснула руками. – Поппи, скорее всего, на работе! Я видела ее на днях, и она сказала, что дежурит на этой неделе.

Эта информация тяжелой волной проникла в его мозг. Поппи, возможно, вернется только через несколько часов, а у него не хватит духу отрывать ее от медицинской практики по столь смехотворному поводу, как случайно захлопнувшаяся дверь.

Придется посмотреть правде в глаза. Выбор у него невелик. Он может проторчать здесь в одном полотенце весь остаток дня, пока Поппи не вернется домой. Или умаслить соседку снизу, которая, по всей видимости, предпочла бы увидеть его голову на пике.

Он отошел от квартиры, здраво полагая, что извинение произведет куда более сильный эффект, если он будет не способен дотянуться до двери кулаком.

И театрально развел руки в стороны.

– Послушай, мне очень жаль. Как тебя зовут? – резко сменил он тон.

Она подозрительно прищурилась:

– Лара Коннор.

– Лара. А я Алекс.

Она кивнула без намека на улыбку. Он решил, что надо усилить нажим, и сделал виноватое лицо:

– Извини за шум. Я понятия не имел, что кому-то мешаю. Больше никто не жаловался.

Даже наоборот. Самая большая проблема, с которой ему пришлось столкнуться, – это как бы увильнуть от второго свидания. Он не имел ни малейшего желания разрушать свой идеальный план по отвлечению от сна какими-нибудь бурными сценами и уж тем более постоянными отношениями.

Однако все его ухищрения, похоже, никоим образом не повлияли на мнение Лары.

– А с чего бы кому-то еще жаловаться? Больше ничья кровать не стоит прямо под твоей, – плюнула она в него ядом. – И мне не нужны извинения и всякая такая белиберда. Мне требуется заверение в том, что ты прекратишь шуметь, больше ничего.

– Я отодвину кровать от стены, – пообещал Алекс.

– Отлично, – кивнула Лара. – А что сейчас? Ты не можешь продолжать долбить в эту дверь, иначе я окончательно сойду с ума. Что собираешься делать до прихода Поппи?

Она сложила руки на груди и хмуро уставилась на него.

Он неопределенно пожал плечами:

– Придется ждать снаружи. Если ты не сжалишься надо мной. Сестра может вернуться через несколько часов. – Алекс напустил на себя жалостливый вид. – А у меня даже рубашки нет.

– Да уж, беда, – хмыкнула она. – Видимо, пришел твой черед пострадать немного. Для разнообразия.

Лара направилась к лестнице, раздумывая, как далеко он зайдет в своих мольбах, и наслаждаясь своим превосходством. Пусть еще чуть-чуть помучается, а потом она предложит ему подождать Поппи в своей квартире.

Однако лимит его пресмыкательства быстро иссяк. Тишина висела в воздухе только до тех пор, пока она не поставила ногу на верхнюю ступеньку, а потом снова раздалась серия ударов. Лара обернулась, не в силах поверить своим ушам.

Он пожал плечами и снова поднял кулак.

– Знаешь, я не уверен, что Поппи действительно нет дома, – с невинным видом заявил Алекс. – Может, она все-таки откроет, если я буду стучать достаточно долго.

Ее кровь вскипела от гнева при виде вызова, горящего в его глазах. Лара прекрасно понимала, что, если хочет спокойно поработать сегодня, ей придется-таки уступить. Она уступит только потому, что это в ее интересах, а стало быть, она сохранит превосходство и не опустится до его уровня, но ему незачем об этом знать.

– В таком случае идем, – сказала она и снова повернулась к кованой лестнице. – Я сдаюсь. Ты победил. У меня есть более важные дела, чем торчать на лестнице и выяснять отношения. Можешь воспользоваться моим телефоном, если желаешь позвонить Поппи. – Слова застряли у нее в горле, когда она представила полуобнаженного солдата у себя в квартире, заваленной шелковыми трусиками с бархатными бантиками и кружевами на попке. – А если хочешь, сиди и жди в моей квартире, – неохотно добавила она.

И направилась вниз по лестнице, не дав ему показать своего триумфа. Если бы он попытался сделать это, не исключено, что она вызвала бы полицию.

Глава 2

Алекс спустился за ней по лестнице и неожиданно очутился в преисподней. Если в квартире Поппи его напрягали несколько развешанных тут и там лифчиков, то здесь был настоящий ад.

Прямо напротив входа красовалась длиннющая вешалка с неисчислимым количеством одежек. И не просто каких-то там одежек, а неглиже из шелка, атласа, кружева и бархата. Нежно-розовые и кремовые оттенки соседствовали с кроваво-красными, ярко-голубыми и пурпурными. Вокруг валялись целые бобины шелковых и бархатных кружев всех цветов радуги. Рулоны ткани были прислонены к стенам и софе, доминировал в комнате огромный стол с двумя разными швейными машинками.

– Ты здесь живешь? – недоверчиво поинтересовался Алекс, проходя в зону кухни на другом конце комнаты.

Лара кивнула:

– Студия с одной кроватью. Места маловато, но зато она удобно расположена относительно моего магазина. Сейчас для меня важно не пространство, а время, которое я экономлю на дороге. – Она махнула в сторону софы. – Присаживайся. Я приготовлю чай.

– А чем именно ты занимаешься? – спросил Алекс, прокладывая себе путь через завалы к софе.

Лара звенела какой-то посудой в крохотной кухонной зоне в углу. С другой стороны комнаты был небольшой дверной проем, занавешенный тонкой кремовой тканью. Он прищурился, припоминая планировку квартиры Поппи. Наверное, там спальня, если ее кровать действительно находится прямо под его ложем. Он потряс головой, прогоняя ненужные мысли, потому что его нисколько не интересовало, как она проводит ночи.

Его вопрос был всего лишь знаком вежливости, ничего более, средством достижения цели, альтернативой ожиданию в подъезде. На самом деле он не горел желанием поближе познакомиться с полоумной соседкой.

– Я разрабатываю свою собственную линию элитного нижнего белья, – объявила она. – Все что пожелаете. Винтажное вдохновение, голливудский шик и все такое. Обожаю представлять женские тела в самом выгодном свете.

У него голова пошла кругом. После многолетнего проживания в казармах с солдатами, по большей части в экстремальных условиях, оказаться под одной крышей с девушками для него было словно попасть на другую планету. Алекс и без этого был не в своей тарелке, а тут еще катапультировался в комнату, полную нижнего белья.

– Я уже давно торгую с прилавка на рынке, у меня наработана своя клиентская база, – продолжала тем временем Лара. – И я веду блог Boudoir Fashionista.

– Блог? – переспросил он. С каждой минутой разговор все более отдавал сюрреализмом. Он откинулся на спинку софы. Головная боль усиливалась.

– М-м-м… – Она по-прежнему гремела чем-то на кухне, не оборачиваясь к нему. – Я стала выставлять там свое белье – это блог о моде и красоте. А потом решила попробовать себя в розничной торговле. И тогда начала подыскивать временный магазинчик.

Алекс ничего не ответил. У нее был мелодичный, сладкий, приятный голосок. Он закрыл отяжелевшие веки, чтобы умерить пульсирующую в голове боль – побочный эффект от его нового распорядка дня.

– Это только на время, а значит, риск минимален. Таких мест много предлагается. Вы приходите и берете в аренду пустое помещение, на сколько пожелаете, хоть на один день. Я поверить не могла, когда нашлось место на Портобелло-Роуд – это же просто мечта!

Лара заварила чай и разлила его по кружкам. Она на автопилоте прошла на кухню и занялась готовкой, чтобы отвлечься от того факта, какой крошечной стала казаться и без того маленькая квартирка с появлением в ней этого гиганта.

Она даст ему чаю, а потом попробует связаться с Поппи. От мысли о том, что он весь день будет путаться у нее под ногами, у Лары свело живот. У нее просто нет времени, чтобы строить из себя спасительницу соседей. Она развернулась и застыла как вкопанная, держа в каждой руке по чашке чаю. Улыбка ее погасла.

Неугомонный сосед крепко спал.

Лара несколько мгновений разглядывала его. Темные волосы высохли, стрижка короткая, в полном соответствии с армейским уставом – представить его в форме не составило труда. Лицо классически красивое. Высокие, резко очерченные скулы, твердая линия подбородка, упрямый рот. Ее взгляд скользнул ниже, и у Лары от удивления перехватило дыхание.

Лестничная клетка наверху была довольно тесной, и большую часть времени сосед стоял к ней вполоборота. К тому же она прилагала титанические усилия, чтобы не опускать взгляд ниже его шеи, а потому только сейчас смогла внимательно рассмотреть его торс. Сердце невольно сжалось от сочувствия.

Вся левая сторона груди была испещрена шрамами. Поппи конечно же говорила ей о том, что Алекс ранен в ходе боевых действий, но, став невольным свидетелем его бесчисленных сексуальных побед, она пришла к выводу, что ранение было пустяковым.

Выходит, это вовсе не пустяк.

Она поставила кружки на край швейного стола, подошла ближе и протянула было руку, чтобы потрясти его за плечо, но тут заметила темные круги у него под глазами. Он выглядел изможденным, и это не удивительно. Насколько ей известно, на сон ему времени не хватало. Теперь он дышал ровно и спокойно. Она отдернула руку. Почему бы не дать ему поспать? Да, она может попробовать связаться с Поппи, но на самом деле она и так уже потратила кучу времени на всякую ерунду.

Она прикрыла его цветастым одеялом, фантастически уютным. Алекс даже не пошевелился.

Пять минут спустя она уже сидела за швейной машинкой с кружкой чаю под рукой. Ей предстояло закончить пятьдесят с лишним шелковых трусиков. И это только для начала.

Казалось, прошли часы, когда натужный стон заставил ее ногу соскользнуть с педали швейной машинки. Она так погрузилась в работу, что совершенно забыла о присутствии в квартире постороннего человека. Она встала и с любопытством посмотрела на брата Поппи, растянувшегося у нее на софе. Решив, что ей померещилось, Лара села обратно.

Алекс беспокойно заворочался.

Она покинула свой стул и подошла ближе. Его руки судорожно вцепились в одеяло, которым она его укутала, из мощной груди снова вырвался стон. Где он был сейчас в своих мыслях? В горниле кровавого боя?

Он снова резко дернулся. Она не могла больше этого вынести. Потянулась, чтобы разбудить его, вырвать из того ужаса, который он переживал заново.

Сначала Алексу показалось, что кто-то гладит его по плечу. Нежно, не грубо. А затем его окутал чистый цветочный аромат, запах роз. Это напомнило ему о комнате его матери в их загородном доме, с антикварным туалетным столиком и пузырьками духов всех размеров и форм, и его передернуло от этой мысли. Он уже много лет не посещал свое родовое гнездо и в ближайшем будущем не планировал подобный визит. Ему было там очень одиноко в детстве.

Он открыл глаза, и у него закружилась голова.

Алекс в панике попытался сообразить, где он находится. Это не армейская казарма. И не комната в квартире сестры с идеальным военным порядком. Он был в помещении, которое можно было описать исключительно как будуар. И на улице темнело.

Он вскочил. Конечно! Дверь квартиры Поппи захлопнулась, и соседка снизу предложила ему чаю. Это последнее, что он помнит. Он посмотрел вниз. Одеяло, которым он накрывался, упало, и полотенце было готово соскользнуть с его бедер. Алекс ухватился за него и замотался потуже. До него вдруг дошло, что он спал здесь, в чужой квартире, выставив напоказ свои жуткие шрамы, и его обуял ужас.

Соседка-блондинка стояла в футе от него, на милом личике застыла тревога.

– Ты в порядке? – спросила она. – Ты… – Бровки сошлись у переносицы. – Ты звал кого-то во сне.

Краска стыда залила его шею и начала быстро подниматься вверх. Ему приснился кошмар. Он кричал? Что он говорил? Как мог он так сглупить и уснуть в ее присутствии?

– Сколько сейчас времени? – Он потер рукой макушку, как будто от этого в его затуманенном разуме могло случиться прояснение.

– Почти шесть. Поппи уже дома – я слышала, как она поднималась по лестнице. Теперь ты вполне можешь вернуться домой.

Шесть?

Он проспал целый день. Ему было стыдно смотреть ей в глаза. Что она о нем подумает?

– Поверить не могу, что я уснул, – выдавил Алекс. – Ты должна была разбудить меня.

– Я и сама глазам своим не поверила, – улыбнулась Лара. – Я-то думала, что мой бизнес-план – самая интересная тема на планете. Но не прошло и десяти минут, как мое выступление сбило тебя с ног и отправило в царство Морфея.

Неловкость повисла в воздухе, заполнила комнату, воздух потяжелел и зазвенел от напряжения. Ему срочно надо выбираться отсюда.

– Я действительно хотела тебя разбудить, – сказала она, – но у меня не хватило духу.

– Правда?

Он задумался над этим комментарием. Что это было? Ее охватила жалость при виде омерзительных шрамов? Жалость ему не нужна. И проявление каких-либо других эмоций тоже. Около тридцати лет в бездушной атмосфере семьи сделали свое дело. Стоицизм – вот что всегда в цене. Эмоции следует подавлять и ни в коем случае нельзя давать им волю в присутствии посторонних.

– Ты так мирно сопел, – улыбнулась она. – К тому же в последнее время явно недосыпал, если учесть весь этот шум наверху. Может быть, чашку чаю? Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Он кивнул, машинально сложил огромное одеяло и аккуратно пристроил его на софе. Как она вообще ухитрялась не сойти с ума в таком захламленном помещении? Это претило его армейскому чувству порядка.

– У меня все отлично, – припечатал он. – Ты и так потратила на меня достаточно времени. Раз Поппи вернулась, я больше не буду путаться у тебя под ногами.

Он решительно потопал к двери. Она с удивлением проводила его взглядом.

– Тогда пока, – услышал он у себя за спиной, захлопывая дверь.

Мог бы и спасибо сказать.

Хотя у нее действительно не было времени на всякие там любезности. К тому же главное, чтобы Алекс перестал колотить по трубам, остальное ее не волнует.

Вот уже сорок восемь часов прошло с тех пор, как шум прекратился, хотя Лара не заметила, чтобы поток девушек иссяк. Наверное, он отодвинул кровать от радиатора, поскольку бесконечные удары закончились. Не то чтобы она задумывалась об упражнениях Алекса в спальне, но все же.

Важно то, что нормальный сон вернулся к ней, и слава богу, ведь до открытия магазина осталась всего неделя. Сейчас она быстренько примет душ и пойдет туда, чтобы добавить последние штрихи к декору перед тем, как начать перевозить товар.

Лара нанесла на голову шампунь, зажмурилась, чтобы пена не попала в глаза, и мысленно пробежалась по длинному списку дел на сегодня. Напор воды неожиданно ослаб. Она стерла с лица пену, открыла глаза и посмотрела на лейку душа. Упс! Резвый поток определенно решил иссякнуть. И вместо обычного звука текущей воды внезапно послышался нехороший скрежет.

– Какого черта?.. – выругалась она, когда струйка стала совсем тоненькой, с ниточку. Тем временем скрежет набирал силу и превратился в душераздирающий лязг.

Ну, здорово! Голая, вся в пене, Лара выбралась из душевой кабинки и обмоталась полотенцем. Повертела кран, не добившись ничего, кроме бульканья. Сняла кимоно с крючка на двери в ванную, накинула его на себя и сделала несколько шагов по направлению к кухонной зоне, чтобы проверить, есть ли вода в раковине.

До раковины она дойти не успела. Девушка застыла на месте, в ужасе взирая на водопад, льющийся по стене ее комнаты. Река весело разливалась по полу, стопка топиков, которую Лара оставила на полу, уже начала промокать.

– Не-е-ет! – завопила Лара, бросившись спасать свои ненаглядные изделия и переносить их в другой конец комнаты, где пока еще было сухо.

Она пинками убрала со своего пути вешалку, некоторые висящие на ней вещи уже были забрызганы водой.

Она кинулась к шкафчику под раковиной, нашла вентиль и перекрыла подачу воды, лихорадочно пытаясь понять, что могло случиться, потом встала и прижала ладонь ко лбу, соображая, какие могут быть последствия. Некоторые вещи промокли насквозь – долгие часы работы псу под хвост. Вода продолжала медленно растекаться по студии. Судя по скрежету, за пять минут тут все не починишь. Здание было древним. Под обманчивой наружностью косметического ремонта скрывался старый водопровод.

Денег на сантехника у нее не было. Интересно, не пострадали ли остальные квартиры? Не может быть, чтобы она стала единственной жертвой всемирного потопа. Лара в панике открыла дверь, чтобы постучать к соседям напротив, но вместо этого наткнулась на Поппи, которая поднималась к себе с шоколадным круассаном в одной руке и стаканом кофе в другой.

Поппи от изумления чуть не поперхнулась:

– Что с тобой приключилось?

– Квартиру затопило, – пожаловалась Лара. – В комнате куча товара, на следующей неделе открытие магазина, и у меня нет горячей воды.

Поппи даже бровью не повела. Может, сказалась медицинская практика, когда в критической ситуации человек учится действовать быстро и молниеносно находить правильные решения. Пока Лара стояла, переминаясь с ноги на ногу, подруга наклонилась вперед и заглянула ей за спину:

– Воду перекрыла?

Лара кивнула:

– Хуже вроде бы не становится. Но ты только посмотри на весь этот бардак!

Поппи прошла в комнату и поставила кофе на рабочий стол.

– Понимаю, – сказала она, обозрев лужу на полу и груды шелка и бархата, сваленные в другом конце комнаты.

– Где я теперь буду работать? Все пропало, мне попросту не хватит товара, – стала причитать Лара. – Не говоря уже об отсутствии воды. Придется домывать голову в туалете кафе.

– Ты же арендуешь это помещение, так? – невозмутимо поинтересовалась Поппи, разглядывая огромное темное пятно на обоях. – Хозяину позвонила?

Лара села на софу и закрыла лицо руками. Она была слишком занята спасательной операцией, чтобы предпринять хоть какие-то практические шаги.

– Пока нет.

– Этот вопрос должен улаживать хозяин, а не ты. Не стоит расстраиваться по поводу расходов.

Слава богу, хоть в этом ей повезло, потому что непредвиденные расходы – это то, на что она сейчас реально не рассчитывала.

– Дело не только в этом. – Лара прижала ладонь ко лбу и попыталась собраться с мыслями. От деревянного пола и воды уже начал подниматься затхлый запах. – Здесь воняет, все вещи пропахнут гнилью. Я вряд ли сумею выйти на рынок соблазнительного нижнего белья, если от него будет разить деревенским сараем. И потом, я все равно не смогу здесь жить, воды-то нет!

Лара прикусила губу. Нельзя поддаваться эмоциям. Жалость и сочувствие ей не нужны – привыкла полагаться только на себя и свои силы. Но она и в самом деле отдала всю себя этому проекту, и теперь у нее было такое чувство, будто вся ее работа пошла прахом за какие-то десять минут.

Поппи, которая, очевидно, понятия не имела насчет нетерпимости Лары в отношении жалости и сочувствия, присела к ней на софу, обняла за плечи и тепло улыбнулась.

– Переезжай к нам, пока здесь все не устроится, – предложила она. – Кладовка свободна – добро пожаловать. Там, конечно, кошке едва места хватит, но по крайней мере сухо. И еще знаешь что… – Она подождала, пока Лара поднимет на нее глаза, и победно всплеснула руками: – У меня есть вода в кране! Взбодрись, подруга, жизнь станет куда лучше, когда ты избавишься от колтуна на голове!

У Лары задрожали губы.

– Я не могу обременять тебя своими проблемами, – начала она. – Все будет в порядке. Я что-нибудь придумаю.

– У тебя полная голова шампуня, и нет воды, – напомнила Поппи.

Лара осторожно потрогала волосы рукой. Они уже стали подсыхать, превращаясь в мерзкий хрустящий кокон, голова чесалась. Девушка в сомнении пожевала губу. Сроки открытия магазина действительно поджимали. Она попыталась найти какое-нибудь альтернативное решение, но на ум ничего не шло. Даже если у нее было бы достаточно места в магазине для хранения товара, жить она там все равно не сможет, не так ли? Там только одна крохотная подсобка с туалетом, ни мебели, ни спального места.

– Хватит глупить, – решительно заявила Поппи. – Ты нас не обременишь. И это абсолютно логичное решение. У меня есть свободная комната, а у тебя беда. Так в чем проблема?

– Я не хочу навязываться, – завела свою шарманку Лара.

Поппи презрительно фыркнула.

– Если бы мне было неудобно, я бы не стала звать тебя, – сказала она, вставая. – Отправляйся в душ и смой шампунь, а потом позвонишь хозяину и утрясешь дела с водопроводчиком.

Поппи направилась к выходу, словно дело было уже решенным.

– Ладно, это всего на пару дней, – сдалась Лара и последовала за подругой. – Пока с водой не разберутся. И я конечно же заплачу за проживание.

Насчет последнего она как раз не была уверена. Но она выкрутится. Она всегда выкручивалась. Быть у кого-то в долгу – это не для Лары.

– Она очень маленькая, я знаю, – извиняющимся тоном проговорила Поппи.

– Просто идеально, – сказала Лара, прикидывая, как сумеет разместить тут весь свой товар. Комнатка была крошечной, из мебели только комодик, лампа и самая узкая кровать, какую только Ларе доводилось видеть. Но в качества временного жилья это просто подарок небес. – Ты не представляешь, как я тебе благодарна, – сказала Лара. – Теперь мне остается только найти место для товара. Пока магазин не откроется, мне его просто некуда будет деть. Попробую найти поблизости какое-нибудь дешевое помещение.

– В этом нет нужды, – остановила ее Поппи. – Ты же не хочешь отправить всю эту роскошь на какой-нибудь паршивый склад? Можешь перенести вещи в комнату Алекса – там можно слона поселить.

Она провела ее по коридору и распахнула дверь в самое аккуратное помещение в мире. Лара такого порядка в жизни не видела. Кровать заправлена безукоризненно, одеяло натянуто так, что монетка отскочит, край отогнут, и верхняя простыня пересекает постель идеально ровной белой полосой. Лара прищурилась, заметив в изголовье радиатор. Одному Богу известно, какие акробатические этюды надо выделывать, чтобы производить шум, от которого она чуть не свихнулась.

После приятных, богемных расцветок остальных помещений квартиры эта комната казалась излишне строгой. Вдоль стены тянулись открытые полки, заполненные безупречными квадратами вязаных вещей и маек. Внизу выстроилась начищенная обувь – пара к паре. Одна из полок была отведена под книги, все томики выстроены по росту. У окна примостился темный дубовый шкаф. Если заглянуть внутрь, Лара наверняка увидит рубашки и пиджаки, рассортированные по цветам.

– Вау! – выдохнула она.

– Я знаю, – невозмутимо кивнула Поппи. – Он в миллион раз аккуратнее и организованнее меня. Вот что получается, когда в пять лет тебя отправляют в интернат, а потом в армию. Он самый собранный человек из всех, кого я знаю.

У Лары сердце сжалось от жалости, когда она представила себе пятилетнего Алекса одного, в интернате, тогда как дома у него есть семья. Она оказалась в подобной ситуации вынужденно, для ее матери другой альтернативы не было. Она не понимала, как кому-то может захотеться отослать ребенка прочь, если в этом нет нужды, к тому же его родители наверняка заплатили за это целое состояние.

– Он сам делает уборку и гладит свои вещи, – сказала Поппи. – Ему не повредит… ну… немного женского внимания.

Лара удивленно уставилась на подругу. Женского внимания?

– Ну, может, внимания иного рода. В обычном он как раз не нуждается.

Это точно, судя по потоку ночных гостий.

– По-моему, ему требуется что-то более постоянное. Он слишком много времени провел в компании парней. Кто знает? Возможно, полная комната женского белья станет для него связующей ниточкой с женской половиной вселенной.

– Ты уверена, что он не будет возражать против вешалок с бельем? – засомневалась Лара. – Я хочу сказать, здесь такой порядок. У меня и тюков хватает.

Поппи пожала плечами:

– Вообще-то я оказываю ему услугу, позволяя жить здесь. В конце концов, это моя квартира. – Она откинула волосы назад. – Нужна помощь с переездом?

Глава 3

Близилась полночь, и на лестнице царила обычная темнота, когда Алекс поднимался со своей новой знакомой наверх, в квартиру. Имя: Сьюзи. Возраст: двадцать шесть. Занятие: медицинский секретарь. Любимый напиток: клубничный дайкири… что бы это ни означало. Алекс купил ей несколько порций сегодня вечером, но сам не пробовал.

Он открыл входную дверь и повел Сьюзи по слабо освещенному коридору в свою комнату. В квартире царила тишина. Поппи спала без задних ног. Всю прошлую неделю, после встречи с ненормальной соседкой снизу, Алекс с досадой ловил себя на том, что старается шуметь как можно меньше. Он даже начал пропускать обязательный прежде ритуал: заход на кухню, дабы хлопнуть еще по рюмочке. Не то чтобы он хотел проявить уважение к Ларе Коннор, хотя надо признать, ее фанатичная целеустремленность восхитила его. Он просто надеялся отвязаться от этой девицы и продолжать жить в свое удовольствие. А после того унижения, которое испытал, когда так бессовестно проспал в ее квартире целый день, он старался с ней больше не встречаться. Поэтому Алекс немного отодвинул кровать от стены. Похоже, это сработало, потому что с тех пор никаких жалоб не поступало.

На пороге комнаты Алекса чуть не сбил с ног непривычный запах. Он окутал с ног до головы прежде, чем Алекс успел дотянуться до выключателя. Сладкие цветочные нотки, которые мигом вернули его в розарий фамильного особняка. Воспоминание не из самых приятных. Опять же у него практически не осталось приятных воспоминаний из детства. Сьюзи повисла у него на руке и принялась было хихикать, но смех быстро угас, стоило лампочке вспыхнуть.

– И это твоя комната? – презрительно фыркнула гостья. Все веселье как ветром сдуло, будто кто-то опрокинул на нее ведро ледяной воды. Она поспешно отпустила его руку. – О господи, у тебя кто-то есть! – простонала она. – Я знала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Где она? Куда-нибудь уехала? Или на работе?

Любовь к идеальному порядку, которую ему изначально привили в интернате, а потом закрепили в военном институте и армии, проявляла себя во всей красе, когда шесть часов тому назад он покинул эту квартиру, чтобы, как обычно, повеселиться в пятницу вечером. Тогда все вещи были строго на своих местах. Однако в его отсутствие комната самым невероятным образом превратилась в местное отделение борделя. Вдоль стены уютно расположились вешалки с шелковыми и атласными пеньюарами, с другой стороны весь пол был заставлен корзинками с кружевными трусиками и лифчиками. А вот и источник невыносимого цветочного благоухания – коробка, битком набитая французским мылом для женщин. И самое невероятное – на дверце его гардероба висел длинный переливчато-голубой шелковый халат со страусовыми перьями. Наверное, он спит и видит дурной сон.

Он вдруг вспомнил о Сьюзи и потряс головой, будто хотел прочистить ее.

– У меня никого нет, – сказал он. – Я холостяк.

Теперь в ее голосе зазвучали нотки отвращения:

– Хочешь сказать, это все твое? Надо было послушать своих друзей, они предупреждали меня насчет скороспелых свиданий и всяких там чудаков. Где мой телефон? – Она открыла сумочку и принялась в ней копаться. – Ты кто? Любитель переодеться в женское белье?

– Нет конечно же! – задохнулся он от возмущения. – Ради бога, неужели я похож на парня, который разгуливает в дамской одежде?

– Они никогда не похожи, – сказала она, вынимая телефон и листая меню.

Ситуация начала выходить из-под контроля. Алекс поднял руки, сдаваясь:

– Здесь явно какая-то ошибка.

– В этом я с тобой полностью согласна. – Сьюзи отвернулась от него. – Такси, пожалуйста, – сказала она в телефон. – Я буду ждать у «Игнит» на Ланкастер-роуд.

– Это, наверное, все моя сестра, – крикнул он вслед удаляющейся по коридору женщине.

– Ага. Они так все говорят! – прокричала она через плечо.

Алекс услышал, как каблучки дробно стучат по лестнице – его несостоявшаяся пассия спешила вниз. Он повернулся, еще раз окинул комнату взглядом, взял в горсть несколько болтавшихся на рейлинге шелковых ночнушек и вдохнул головокружительный аромат роз.

Он не мог заснуть, даже когда комната представляла собой царство спокойствия и порядка. Как он сделает это теперь?

Лара проснулась от приглушенного стука в дверь и пошарила рукой в темноте, нащупывая свои вещи. Ей показалось, что ее где-то заперли.

Уставший мозг начал медленно соображать.

Потоп в студии. Поврежденный товар. Кладовка Поппи.

Стук продолжился, и ей подумалось, что, скорее всего, кто-то ломится во входную дверь. Быть может, бог любви Алекс вновь заперся снаружи?

При этой мысли она испытала праведное удовлетворение, особенно если учесть то, что поведал ей сантехник о причине потопа. Ему десяти минут хватило, чтобы понять: новой прокладкой или шайбой тут не обойтись. Возможно, в старом здании пожарной станции и сделали ремонт, когда переоборудовали его под квартиры, однако трубопровода он явно не коснулся, и под глянцевой поверхностью жилых помещений скрывались гнилые трубы. Теперь все встало на свои места. Трубы, которые проходят через ее квартиру, явно связаны с трубами верхнего и нижнего этажей, поэтому сладострастный стук из спальни Алекса с такой легкостью проникал в ее студию.

Если верить сантехнику, в недавнее время трубопровод испытал дополнительные нагрузки. Вот почему труба не выдержала и лопнула. Таким образом, повернутый на сексе брат Поппи не только лишил Лару сна, причиной потопа тоже был он. Он моментально переместился на верхнюю строчку в ее личном рейтинге ненавистных персон, а потому чувство вины за то, что она воспользовалась его спальней как складом, быстро улетучилось.

Искушение оставить его на лестничной площадке на всю ночь боролось с желанием высказать ему все, что она думает о нем, его ночных бдениях и уроне, который теперь уже не ограничивался шумовым загрязнением окружающей среды. Она откинула покрывало и сняла халат с крючка на двери.

Оказалось, звук исходил откуда-то изнутри квартиры. Хотя насчет источника она не ошиблась: это снова был Алекс.

– У вас в крови не считаться с остальными жильцами? – припечатала она.

Он подпрыгнул от неожиданности и резко развернулся. У нее возникло острое чувство дежавю – он стоял у двери комнаты Поппи с занесенным кулаком. Правда, на этот раз он был полностью одет. На фоне темно-синей рубашки его глаза казались серо-синими в неясном свете холла, и у нее внезапно похолодело в животе.

Он тут же утратил дар речи, язык словно к нёбу присох. Белокурые волосы Лары рассыпались тяжелыми волнами по плечам. На ней был розовый шелковый пеньюар с широкими рукавами, не доходящий на пару дюймов до колен. Глаза сами собой скользнули к ее ногам. Неуловимый отблеск шелка придал коже фарфоровую белизну, а розовый цвет халатика подчеркнул мягкие полные губы. Пока он пытался найти слова, внезапная трансформация его спальни стала обретать смысл. Могло ли так случиться, что она переехала к ним? Какого черта она сделала это, если у нее внизу есть нормальная спальня?

Дверь у него за спиной щелкнула, и Поппи наконец-то появилась на пороге, зевая и щурясь от света.

– По какому поводу шум? Мне через несколько часов на дежурство.

Алекс оторвал глаза от Лары – не сказать, что без труда, – и повернулся к сестре. Та смотрела на него одним полуоткрытым глазом.

– Моя комната превратилась в будуар проститутки, – взвился Алекс. – Какого черта тут происходит?

– Ради бога, это всего лишь пара трусиков, – возразила сестра таким тоном, как будто ничего необычного не произошло. – Квартиру Лары затопило, поэтому я пригласила ее пожить у нас в кладовке. Ей нужно было куда-то перевезти свой товар, а поскольку у тебя в комнате куча места, я не увидела в этом проблемы. Неужели это не может подождать до утра?

– Нет, не может, – припечатал он. – Значит, ты не видишь в этом проблемы? Ты даже не спросила у меня!

Он знал, что Поппи никогда не отличалась ангельским терпением, особенно если устала, и приготовился выслушать ответные аргументы.

Сестричка выпрямилась в полный рост и заявила:

– Не нравится? Так найди себе другую квартиру. Или возвращайся домой.

Удар был ниже пояса, и по тому, как Поппи отвела глаза, он понял: она прекрасно это осознает. Вопрос наследования за бабушкой с дедушкой висел между ними дамокловым мечом, как если бы реальный мешок с деньгами стоял в углу коридора. Когда в возрасте двадцати одного года они получили к нему доступ, Поппи отложила свою часть на будущее, распорядилась деньгами разумно и теперь имеет возможность похвастаться собственной жилплощадью. Он же жил одним днем и профукал денежки на вечеринки сначала в университете, потом в увольнительных в армии. Дорогие выходные стали нормой жизни. Особенно сильно его кошелек потрясла безрассудная неделя в Лас-Вегасе с парнями. В то время он не придал этому факту особого значения. А зачем? Ведь его ожидала головокружительная карьера. Теперь, когда карьера лопнула, у него не было денег на первоначальный взнос за жилье, а то, что осталось, требовалось ему для того, чтобы начать новую жизнь. Если бы не предложение Поппи, ему бы ничего не оставалось, как вернуться в родительский дом, но при одной мысли об этом его кидало в дрожь. Не получив ответа, Поппи простерла руки к небесам:

– Это просто невыносимо! Я не собираюсь обсуждать твое спальное место в час ночи, когда мне через несколько часов на работу. Белье остается. Ты либо миришься с этим, либо съезжаешь. – Она развернулась и захлопнула дверь, прекращая дальнейшую дискуссию.

Алекс уставился на деревянные панели, чувствуя спиной взгляд Лары.

– Она любит меня, правда, – сказал он.

– Я уберусь, как только у меня отремонтируют водопровод, – заверила его Лара, но вместо извинений он уловил в ее голосе явные нотки раздражения.

– Водопровод?

Она привалилась к стене холла и скрестила руки на груди. Алексу пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не отрывать взгляда от лица Лары.

– Да, водопровод, – ехидно сказала она. – Похоже, трубы не выдержали твоей бурной ночной жизни.

Он пораженно уставился на нее:

– О чем это ты?

– Половина всех труб в этом здании осталась со времен динозавров. Во время ремонта кое-что восстановили, но никто не рассчитывал на то, что ты будешь колотить по трубам кроватью. В итоге труба, которая отходит от твоего радиатора, испустила нынче дух. Она лопнула, а поскольку моя квартира находится прямо под ней, у меня случилось наводнение. Теперь у меня нет воды, часть товара испорчена, и если бы не Поппи, я бы не знала, что мне делать.

– Но я же отодвинул кровать от батареи! – возразил Алекс.

– Видимо, слишком поздно. – Ее глаза сверкали негодованием, и он вдруг заметил под ними черные круги. В груди у него шевельнулось чувство вины, ведь он видел, что она целиком и полностью отдалась этому чертовому проекту по открытию временного магазина. Чувство бесцельности существования и потери ориентации в пространстве, от которого ему так успешно удавалось отделаться в последнее время, вновь накрыло его с головой.

Алекс устало потер лоб. Он явно сдался и развел руками:

– Послушай, мне очень жаль, что у тебя случилась протечка. Ты уверена, что вина лежит на мне?

Это что, извинение? И на этот раз чуть более искреннее, поскольку сейчас ему не было нужды к ней подлизываться. Он ведь не стоял голый в подъезде, так? Она тоже решила сбавить тон:

– Если верить сантехнику, поломка случилась в районе трубопровода, прикрепленного к твоей батарее, так что ответ – да.

Он направился на кухню. Она последовала за ним и остановилась на пороге, наблюдая, как он ставит чайник на плиту.

– Чего-нибудь горячего? – вопросительно приподнял он брови.

Лара покачала головой, и он взял себе кружку из сушилки.

– Не сказали, сколько продлится ремонт? – поинтересовался Алекс. – Как долго мне жить в этом затейливом борделе?

– А ты против? Белье у меня первоклассное, не какой-то там ширпотреб, – ухмыльнулась она.

– Да, конечно, – обреченно вздохнул он.

– Сантехник лишь поцокал языком и с жалостью покачал головой. Думаю, несколько дней как минимум. Плюс не забывай о выходных. Течь он устранил, но до понедельника никто ничего делать не собирается.

Алекс засыпал в кружку столовую ложку кофе и налил кипятка.

– Ты действительно собираешься пить это сейчас? – ужаснулась Лара. – Да от такой дозы даже слон не заснет.

Он покосился на нее. Темные круги под его глазами были видны даже отсюда. Зачем усталому человеку потребовалось взбадривать себя лошадиной порцией кофеина?

– Ага.

Алекс повернулся к ней и привалился к столешнице. От пронзительного взгляда серых глаз у нее сердце пустилось вскачь. В последний раз, когда она была так близко к нему, он спал, и лицо его было расслабленным. Теперь же он был натянут как струна. Ему срочно требовался сон.

– Ты вроде сказала, что часть товара пострадала, – проговорил он.

Лара со вздохом кивнула.

– Несколько топиков, – призналась она и добавила, увидев на его лице вопросительное выражение: – Ну, это такие маечки с тоненькими бретельками. И шелковые трусики тоже отправились на помойку.

Алекс неловко переступил с ноги на ногу – разговоры о женском белье в столь ранний час ему явно были непривычны.

– Послушай, я, конечно, не могу вернуть тебе потраченное время, но позволь хотя бы компенсировать материальный урон. – Рука Алекса скользнула в задний карман джинсов, он достал кошелек и открыл его.

Лара удивленно посмотрела на него. Извинение и предложение денег?

– Все в порядке, – мотнула она головой. – Достаточно того, что Поппи разрешила мне пожить здесь. Это уже огромная помощь. Не представляю, что бы иначе я делала.

– Но ведь это не вернет тебе испорченный товар, не так ли? – Не обращая внимания на ее отказ, он извлек на свет приличную пачку купюр.

Лара стояла и смотрела на нее, прокручивая в голове, что бы еще могла сделать, будь у нее свободные средства. И откинула все варианты.

Как, должно быть, легко жить, когда ты можешь заполучить столько денег, сколько потребуется, просто взять и откупиться от любой проблемы, которая возникает у тебя на пути. Наверное, у него безразмерный трастовый фонд. Может, сейчас Лара и пребывала в стесненных обстоятельствах, но жизнь никогда не преподносила ей ничего на блюдечке с голубой каемочкой. Все, что имела, она заработала тяжелым трудом. Ей не нравилось быть обязанной кому-то, так успех принадлежал только ей, и никто не мог у нее его отнять.

– Мне не нужны твои деньги. – Она вытянула руку ладонью вперед, останавливая его.

Он поколебался с мгновение, пристально глядя ей в лицо, потом убрал деньги обратно.

– Ну, как хочешь. – Он отхлебнул кофе, такого черного, что тот походил на мазут. – Но если я чем-нибудь могу тебе помочь, дай мне знать, хорошо?

– Обязательно, – сказала Лара, прекрасно зная, что никогда к нему не обратится.

Она развернулась и пошла к себе, оставив его наедине с ужасным напитком и размышляя по дороге, что у него за проблемы со сном.

Алекс быстро понял, что у дневного сна имеется один существенный недостаток. Абсолютной темноты в это время суток достичь практически нереально, к тому же его будил шум, и он долго лежал, глядя в одну точку. Теперь, когда стены были завешаны женским бельем, пялиться на них стало и вовсе неприятно, и всякий раз, когда он просыпался, его угнетало отвратительное вторжение в его личное упорядоченное пространство.

Около трех часов дня он сдался, принял душ, оделся и пошел прогуляться. Субботний октябрьский денек был ярким, студеным. Он свернул на Портобелло-Роуд и влился в толпу покупателей. Насыщенные цвета и бодрый темп начали приводить его в чувство. Он сделал с дюжину шагов, когда его усталый мозг зафиксировал то, что уловил взгляд.

Он остановился и попятился, глядя на черные витиеватые буквы на розовом фоне – Boudoir Fashionista. На двери была еще одна вывеска. «Скоро открытие», – гласила она.

Видимо, это и есть магазинчик Лары.

Не то чтобы Алексу не хватало нижнего белья у себя дома, но все же ему стало любопытно хоть одним глазком взглянуть на то, как выглядит ее Великая Мечта. Он подошел к витрине и заглянул внутрь.

Внутри горело всего две лампы на потолке, но он сумел рассмотреть небольшой прилавок в дальнем конце торгового зала, открытые полки, пока пустые, несколько поставленных друг на друга коробок и в центре всего этого Лару, которая явно пыталась передвинуть какую-то упаковку в два раза больше ее. Этот предмет опасно накренился, и на мгновение Алексу показалось, что он вот-вот рухнет на витрину и увлечет за собой Лару. О чем она только думает?

Алекс сам не заметил, как подскочил к двери и потянул за ручку, а когда та не поддалась, принялся громко стучать. Лара прислонила упаковку к стене и закатила глаза, стоило ей увидеть его за стеклом. Она подошла к выходу, отодвинула засов и открыла дверь.

– Что ты здесь делаешь? – недовольным тоном поинтересовалась она.

– Одно неверное движение, и тебя на неделю придавило бы этой штуковиной, – сказал он вместо приветствия. – Какого черта ты делаешь? Почему сама таскаешь по залу такую махину?

Она оглянулась на шестифутовую упаковку из вспененных пузырьков.

– Это большое зеркало. Я пытаюсь решить, куда его лучше поставить. – Она раздраженно приподняла подбородок. – И я не инвалид. Я вполне способна сама передвинуть несколько небольших вещей.

Небольших вещей? Зеркало было огромным, на добрых пару футов выше ее и куда шире.

– Не говори чепухи! – Алекс решительно прошел мимо нее к зеркалу. – Куда ты хотела его поставить?

Спустя кучу времени он пристроил зеркало у стены и посмотрел на Лару. Та по-хозяйски оглядывала зал. Дверь была снова заперта, но покупатели с интересом поглядывали на них сквозь витрину. Лара выкрасила стены в бледно-розовый цвет. Пол был покрыт полированным деревом, у дальней стены располагался камин. В центре небольшого торгового зала красовался низкий овальный столик кремового цвета во французском стиле. С ним прекрасно сочетался небольшой прилавок в задней части магазина, тоже из кремового дерева. Еще было зеркало, которое Лара постоянно передвигала, потому что никак не могла решить, где будет примерочная зона. Атмосфера получилась настолько женственная, что выходила далеко за пределы зоны комфорта Алекса.

– Тут не подойдет? – спросил он без всякой надежды. Она заставила его таскать эту чертову штуку по всему магазину, испробовав каждую стену и каждый угол.

Лара покачала головой, задумчиво постукивая себя пальцем по подбородку.

– Нет. Мне кажется, лучше всего будет там, где мы ставили его в первый раз.

Алекс не без труда подавил вздох отчаяния. Как и любой военный человек, он приветствовал перфекционизм, однако всему есть предел…

Он заметил, что Лара смотрит на него с виноватой улыбкой.

– Прости. Я сущий кошмар, сама знаю. Просто мне хочется, чтобы все было идеально.

– Нет проблем.

Он перенес зеркало туда, откуда они начали почти час назад. Все это время Лара продолжала украшать зал, прерываясь лишь для того, чтобы подать ему очередную команду. Ее решимость и безудержная энергия не могли оставить его равнодушным. У Лары имелся ясный план действий, который она последовательно воплощала в жизнь. Нет ничего удивительного в том, что все это интриговало его, особенно учитывая тот факт, что сам он последнее время не знал, куда себя употребить.

– Так что у тебя за пунктик насчет помощи? – спросил Алекс, пока она наблюдала за тем, как он устанавливает зеркало. – Я ведь предложил тебе вчера свое содействие. Могла бы сказать, что тебе нужно передвинуть мебель.

– Я не хотела навязываться. Достаточно того, что я поселилась у вас в квартире.

Он пожал плечами:

– Невелика проблема. Поппи не стала бы предлагать, если бы ты мешала. Она сделала бы то же самое для любого из своих друзей.

– Наверное, я просто привыкла все делать сама, только и всего, – осторожно заметила она. – Когда возникают какие-то проблемы, я их решаю самостоятельно.

– Даже если при этом велика вероятность оказаться в больнице? – усмехнулся он. – Не можешь ведь ты, в самом деле, сама двигать мебель!

– Конечно могу! – запальчиво возразила Лара. – Я сама установила эти полки. И стены сама покрасила. И с мебелью как-нибудь разберусь.

Не то чтобы это было очень легко. Тут он прав: ей действительно было тяжеловато. Вот он мог весь день напролет носить с места на место что угодно и даже не вспотел бы при этом.

– Ну ладно, – насупился Алекс. – Тут еще есть над чем поработать, и я хочу, чтобы ты позвала меня.

Она открыла было рот, чтобы вежливо отказаться от помощи, но он поднял руку и остановил ее:

– Ради бога, прими помощь! Я же не прошу тебя подписаться кровью.

Он сказал как отрезал, тема была закрыта, и она против воли кивнула, хотя в душе знала, что не сдержит обещания. Приятно, конечно, побыстрее закончить расстановку мебели, и у нее ушло бы на это в два раза больше времени, но она не намерена обзаводиться привычкой полагаться на посторонних, особенно на него.

– Ты такая целеустремленная, – решил сменить он тему.

Лара подошла к прилавку, подтянулась и уселась на него.

– Ну да, я очень давно об этом мечтала. Этот магазин очень много для меня значит. Я столько в него вложила.

И прежде всего все свои сбережения.

– А как ты вообще к этому пришла? – спросил он. – Я хочу сказать, нижнее белье – это ведь весьма специфический рынок.

Ему, видимо, было немного неловко обсуждать дамские вещи, и он чувствовал себя как рыба на берегу. Лара невольно улыбнулась. Подобные мужчины временами заглядывали к ней на рынок, им было не по себе, когда они выбирали белье для жены или подруги, понятия не имея, какой нужен размер бюстгальтера или цвет.

– Я всегда занималась шитьем, – пояснила Лара. – Мне это нравится. Специализация пришла позже, уже в колледже. Мне по душе старинная мода, эра Голливуда, когда женщины были яркими, гламурными, с формами. Это и стало вдохновением для моей первой коллекции.

Лара вернулась мыслями в прошлое. В детстве ей ничего не оставалось, как ходить с опущенной головой. И так продолжалось, пока ее не взяла к себе Бриджит. Последняя из долгой вереницы приемных родителей, с которыми она никак не могла ужиться. Не получалось подстроиться, и все тут. А как подстроиться, она не знала. Она все перепробовала за долгие годы, но только с Бриджит ей это практически удалось. В итоге Лара осталась у нее, пока не пришло время отправляться в колледж. Бриджит была портнихой и научила Лару всему, что умела сама. Это стало поворотным пунктом в ее жизни.

В колледже она поняла, что у нее настоящий талант к кройке и шитью. Вместе с этим пришло осознание, что она сможет зарабатывать себе этим на жизнь, если захочет. Она может обеспечить себе стабильность, заиметь свой собственный дом, и ей больше не придется ни на кого полагаться.

– Не хочешь ни на кого работать? – спросил Алекс.

Лара пожала плечами:

– Я начинала так, работала какое-то время на линию моды из сегмента масс-маркет. Но я ненавижу контроль. Люблю все делать по-своему. Обожаю сама добиваться успеха. На себя я всегда могу положиться, видишь ли. Сама себя я никогда не подведу.

– Ты научилась шить до колледжа?

Зеркало заняло свое место, и он отступил от него на шаг.

– Идеально! – воскликнула Лара, спрыгивая с прилавка. Она подошла к зеркалу и начала избавлять его от защитных уголков и упаковки. Алекс принялся помогать ей. Вскоре взору явилась позолоченная рама и безупречная зеркальная поверхность.

– Я начала шить, когда мне было пятнадцать.

– Мама научила?

– Ну, вроде того, – уклончиво ответила Лара.

Она собрала упаковку и бросила в угол, туда, где стояли пакеты с мусором, потом обернулась и осмотрела торговый зал. Все было именно так, как она хотела, и ее захватила волна возбуждения. Все складывалось как нельзя лучше! Она не успела опомниться, как уже положила ладонь на руку Алекса. Он удивленно посмотрел на нее.

– Спасибо за помощь, – улыбнулась Лара. – Я твоя должница.

Впервые со дня их знакомства она получила в ответ искреннюю улыбку без тени раздражения. Он и впрямь был настоящим красавчиком, и у нее сладко заныло в животе.

– Я непременно придумаю, как взыскать с тебя долг, – пообещал Алекс.

Глава 4

Алекс резко сел, охваченный паникой, от всей души надеясь на то, что не кричал во все горло. Все было как всегда. Стекла окон идут трещинами, удерживаются на месте только благодаря наклеенной на них пленке. Ощущение массивного давления под транспортным средством и грохот взрыва. Потом горячий асфальт плавится под ногами, когда он, оглушенный, потерявший ориентацию, бредет сквозь дымовую завесу и обломки в поисках Сэма и водителя. Рядовой Сэм Уокер сопровождал его. Один из его подразделения, Алекс за него в ответе.

Он в смятении огляделся, в кулаке зажата простыня, подушка намокла.

На краю кровати лежит открытая книга, с помощью которой он старался отогнать сон. Через шторы пробивается яркое осеннее солнышко. Вдоль стен красуется дамское белье.

Пульс начал медленно приходить в норму, дыхание выровнялось. По какой-то невероятной причине все эти рюшечки и фестончики, придавшие его жилищу совершенно иной вид, успокоили его так, как не могла успокоить по-военному чисто прибранная комната. Такую комнату с казармой не перепутаешь. Это реальность. Это его дом. Он больше не служит в армии. И не несет ни за кого ответственности.

Он взглянул на часы. Позднее утро. Видимо, он заснул около пяти. По последним стандартам шестичасовой сон – совсем неплохой результат. Алекс спустил ноги с кровати и направился в душ. Постоял под струей горячей воды. Может, это и есть улучшение, может, ему удастся спать все дольше и дольше, пока все не придет в норму. Он не станет поддаваться этим кошмарам. И они уйдут.

Крепкий кофе. Вот что нужно ему сейчас, чтобы избавиться от последних отблесков неприятного сновидения. Пять минут спустя он уже шагал вниз по лестнице, в кафе, за эспрессо из кофемашины.

«Игнит» было местечком необычным, но уютным, с намеком на историю этого здания, прежде бывшего пожарной станцией. В центре зала все еще стоял пожарный шест.

В кафе предлагали поздний воскресный завтрак, воздух пропитался ароматом жареного бекона и горячего кофе. Лара сидела за угловым столиком с чайником чая, ноутбуком и нетронутым черничным кексом.

Она даже не подняла головы, когда Алекс зашел внутрь, и он рассматривал ее в свое удовольствие, пока расплачивался за кофе. Сегодня светлые волосы были забраны на макушке, сбоку приколот розовый искусственный цветок. По телу Алекса пробежала жгучая волна интереса – интереса, который спокойно дремал себе, когда он ставил на ней клеймо нудной соседки.

– Сегодня воскресенье, – провозгласил он, останавливаясь у ее столика с чашкой кофе в руке.

Она посмотрела на него, ярко-голубые глаза распахнулись от удивления.

– И что с того?

– Ты работаешь, – пояснил он. – Ты когда-нибудь делаешь перерыв?

– У меня как раз перерыв, – возразила Лара. – Я обновляю свой блог, проверяю пригласительные и думаю над тем, где могу их раздать. – Она выдвинула один из стульев, подпихнув его ножкой, обутой в балетку. – Присаживайся и скажи, что ты об этом думаешь.

– Ну, я даже не знаю, как отнестись к тому, что ты считаешь меня экспертом в дамском белье. – Он поколебался немного, но желание срочно глотнуть кофе победило. Он сел и взял в руки бледно-розовый кусочек картона.

– Ты удивишься, если я скажу тебе, как много среди моих покупателей мужчин, – сказала Лара. – Мнутся на рынке у прилавка, смущаются, обычно ищут что-нибудь красное, открытое и с дырочками. Но женщинам нравится класс и гламур, а не вульгарщина. Поэтому мне действительно интересно твое мнение.

Он посмотрел на приглашение с витиеватыми черными буковками и аппетитным женским силуэтом.

– У тебя в четверг вечеринка по поводу открытия?

Она кивнула:

– С шести до восьми. Поздний шопинг с розовым шампанским, закусками и все такое. Ты придешь, правда ведь? – Она быстро продолжила, прежде чем он успел высказаться в духе «спасибо, но нет»: – Я пригласила половину дома. Поппи будет. Мне просто нужно как можно больше народу для начала, чтобы пробудить интерес, и надо решить, где можно раздать приглашения. Марко говорит, что я могу оставить стопку на прилавке. – Она прижала ладошку ко лбу. – Кроме того, я дам большое объявление в своем блоге, а еще нужно подогревать интерес на страничке в Фейсбуке. Не говоря уже о Твиттере…

Он протянул руку, останавливая этот неконтролируемый поток сознания.

– Ты доведешь себя до могилы. Когда ты последний раз отдыхала?

Она махнула рукой в сторону скучающего черничного кекса и полупустой чашки чая и приподняла брови.

– Это не отдых, – раздраженно сказал он. – Ты слишком много на себя взвалила. Тебе нужны свежий воздух и физическая нагрузка. – Слова слетели у него с языка прежде, чем он сообразил, что делает. – Предлагаю побегать сегодня днем.

Она посмотрела на него так, как будто он предложил ей пройтись голышом по Портобелло-Роуд.

– Ты с ума сошел? Я не бегаю.

– Знаю, – усмехнулся он. – Достаточно посмотреть на тебя, и сразу понятно: ты маньяк-трудоголик. Физические упражнения – это подкормка для мозга. После них твоя работоспособность удвоится. – Он указал подбородком на ее кекс. – Гораздо эффективнее сахара, который ты получаешь из этого хлама.

– Правда?

Он кивнул и сделал большой глоток кофе:

– Один час. Ты же можешь позволить себе один час? И ты моя должница. Я уже сыт по горло одинокими пробежками.

Ему уже давно стало понятно, что постоянное пребывание наедине со своими мыслями – не лучшая терапия по исцелению от ночных кошмаров.

– Я думала отделаться приготовлением ужина или покупкой кофе, – сказала Лара. – А не отвлекаться от работы, бегая по Ноттинг-Хилл как безголовый цыпленок.

– Я не ношусь бессмысленно по округе, мои пробежки проходят по хорошо продуманному плану, – возразил Алекс. – Тебе, может, даже понравится заняться для разнообразия физкультурой. Отвлечешься немного от своего фанатизма.

Она задумалась.

– И мы можем по пути раздавать твои визитки, – добавил он.

По тому, как она вздернула голову, было понятно, что только это привлекло ее в предстоящем сценарии. Каждое ее телодвижение было посвящено чертову бизнес-плану.

– Договорились, – сказала она наконец.

Лара хлопнула входной дверью подъезда и увидела, что он уже ждет ее. Готовый к пробежке, в полном спортивном снаряжении. Лара с тоской поглядела сквозь витрину «Игнит». Она могла бы сидеть там сейчас в компании своего ноутбука и вкусного пончика. Она выдавила улыбку, повернулась к Алексу и заметила озорные искорки в его глазах.

– Что? – огрызнулась она, пока он оглядывал ее с ног до головы. – Я не девочка из спортзала, знаешь ли, у меня нет всех этих штучек. Что смогла найти, то и надела. – Она посмотрела вниз. – Кроссовки и шорты заняла у Поппи. Майка моя собственная. Я сама ее расшивала.

– Да что ты говоришь! – Алекс уставился на свободную футболку, спереди усыпанную блестками. Лара собрала волосы в конский хвост и подвязала их розовым шарфом, на губы нанесла розовый блеск. Господи, ну почему он решил, что это будет хорошая идея?

Она обошла его со спины и расстегнула рюкзак.

– Какого черта ты там делаешь? – пробурчал он.

Лара наклонилась к нему, и волна цветочного аромата чуть не сбила его с ног. Он изогнул шею и увидел, как она запихивает в кармашек его рюкзака целую кипу цветных бумажек.

– Там всего лишь несколько приглашений. – Она застегнула молнию, полностью проигнорировав его недовольство. – И не надо закатывать глаза, ты наверняка привык к марш-броскам по пустыням с десятитонным рюкзаком. Несколько листочков бумаги для тебя погоды не сделают.

Он кивнул в сторону улицы.

– Голландский парк в том направлении. Сначала быстрая ходьба, – сказал он, приступая к делу. – Нужно хорошенько разогреться, а не то можно потянуть связки.

Она без труда взяла тот же темп, и через пять минут они уже были в парке. Голландский парк встретил их тишиной и покоем, зелеными лужайками, тропинками и дорожками, а еще там был потрясающий японский сад. Землю покрывал золотисто-красный ковер опавших листьев, воздух был свежим и чистым. Это был настоящий рай на земле в окружении шумного города, и Лару вдруг обуяло острое желание пробежаться.

Мускулистое ли телосложение тому причиной, или прекрасно сидящий спортивный костюм, но спортивная ходьба в исполнении Алекса выглядела круто. Она вряд ли могла похвастаться тем же в шортах Поппи, которые немного жали в ягодицах, зато свободно болтались на талии. Она угрюмо перевязала шнурок и опустила футболку как можно ниже.

Она, должно быть, сошла с ума, согласившись на подобную авантюру, размышляла Лара. Она могла бы потратить это время на разработку рекламы для Фейсбука, выложила бы фотографии новых шелковых трусиков малинового цвета с оборками на попке.

Алекс тем временем изо всех сил старался не коситься на ее голые ноги. С такого близкого расстояния было невозможно не заметить, какая у нее гладкая, нежная кожа. Было во всем ее облике – в этой фарфоровой коже, светлых волосах, небесно-голубых глазах – что-то хрупкое, звенящее, и просто невозможно поверить, что под этим щемящим образом скрывается сильная, целеустремленная личность.

– Ты когда-нибудь раньше бегала? – поинтересовался он.

Лара пожала плечами:

– Ну, бегать я еще в детстве научилась. – Она вздохнула, увидев, что он нацепил на лицо маску невозмутимости. – Нет, не бегала. То есть бегом не занималась. Только в школе. Я вообще не помешана на физических упражнениях – мне есть над чем поупражняться в жизни.

– Вообще спорт не любишь?

– Я люблю плавать, – неожиданно заявила она. – Хотя с тех пор, как сюда переехала, времени на это практически нет. Я решила бросить на магазин все свои силы.

У него даже дыхание перехватило от зависти. Он не мог не восхититься ее упорством, способностью отказаться от всего, что не ведет ее к цели.

– Ну тогда не будем спешить, – сказал он. – Одна минута бега, одна минута ходьбы. Готова?

Алекс начал медленный бег, и она последовала его примеру.

– А как насчет отношений? – поинтересовался он.

Если он никогда не видел ее с мужчиной, это еще ничего не значит.

Лара насмешливо фыркнула.

– Некоторым людям просто не хватает времени на подобные вещи, – не без ехидства заметила она.

– Хочешь сказать, что у меня его завались, так?

Он посмотрел на часы и перешел на быстрый шаг, чтобы сохранить сердечный ритм. Она легко выдерживала темп и явно была не в такой плачевной физической форме, как утверждала.

Он передал ей бутылку с водой, и она сделала глоток. Алекс заметил, что она пристально смотрит на него поверх бутылки.

– Я думаю, каждый имеет право взять тайм-аут, – признала Лара. – Как долго ты собираешься жить у Поппи? Она говорила что-то насчет почетной отставки. Это окончательно? Обратной дороги в армию нет?

Она вернула ему бутылку.

– Я туда больше не вернусь. Отставка – конец карьеры. Эта глава моей жизни закрыта раз и навсегда.

Облеченная в слова, эта истина стала вдруг более осязаемой. Даже несколько месяцев спустя он никак не мог поверить в ее реальность, в то, что все так внезапно закончилось.

– Похоже, ты не очень доволен.

Алекс пожал плечами:

– Не доволен. Я не хотел увольняться, армия была всей моей жизнью.

Она промолчала, но он чувствовал на себе ее взгляд.

– Я видела твои шрамы, – проговорила она наконец. – Мне очень жаль.

В ее голосе сквозило сочувствие.

Он еще с минуту молча продолжал бежать, ожидая последующих комментариев, однако их не последовало. В разговоре наступила пауза, и Лара предоставила ему заполнить ее.

– Несчастный случай, – сказал он через некоторое время. Более неподходящего описания и не придумаешь. Стоило ему вспомнить об этом, и неизбывная вина вновь скрутила живот. Он виноват в том, что бежит по этому волшебному парку, тогда как Сэм, за которого он был в ответе, сгинул с лица земли в единый миг прямо у него на глазах. – Дорожная мина, – пояснил он и легонько коснулся левой стороны груди. – Это все осколки – прошли под лопаткой и застряли в грудных мышцах. Медики удалили их, но с шрамами ничего сделать не смогли.

О физической травме он говорил легко. Она не первая женщина, которая интересовалась этим. Пережить такое и с головокружительной скоростью оправиться от этих ран – это ли не доказательство силы, и для него самого, и для окружающих. Он сжал кулаки. Если бы ему так же легко удалось исцелиться духовно. Его постоянно грызли сомнения в том, что силы духа как раз у него нет. Его никогда не отпускала опустошающая вина за то, что он не уберег Сэма, она намертво засела в подсознании и поедала его заживо. Он с самого начала поддерживал этого молодого солдата, подбадривал его в трудных ситуациях. Он помог ему преодолеть его страхи. Он заверил Сэма в том, что будет всегда приглядывать за ним, и подвел его по-крупному. Крупнее не бывает.

Разочарование оттого, что он не мог излечить свой мозг так же, как залечил тело, постоянно жгло его. Выходит, он как военный оказался слаб.

– Тебе повезло, что у тебя есть семья, которая может оказать поддержку в столь трудный час, – заметила Лара.

Это заявление было настолько абсурдным, что Алекс не удержался от смеха.

– Я сказала что-то смешное? – озадаченно на хмурилась она.

Он скосил на нее глаза, заметил ее удивление и пожал плечами:

– Я не над тобой смеюсь. Мои родные не такие, за исключением Поппи. Нас не назовешь близкими людьми. Упрямый английский характер и все такое.

Он продолжал идти, размышляя над тем, оставит ли она эту тему в покое.

– Тогда какие у тебя планы на будущее? Если армия вне вопроса.

Значит, нет, не оставит. Он покачал головой:

– Понятия не имею. У меня с младенчества вся жизнь была расписана. Череда предков-военных предопределила мой выбор. Ни у кого вопроса не возникало, какой стезей я пойду. Армейские анекдоты за семейным столом. Строгая дисциплина. После университета я поступил в Сандхерст, а потом пошел вверх по карьерной лестнице. Мое будущее было ясным и понятным. И когда все пошло прахом, я, честно говоря, немного растерялся.

Самое большое преуменьшение года.

– Ну тогда ладно, а каков был твой план В? У тебя же должен был быть какой-то запасной план. Например, если у меня ничего не получится с временным магазином, тогда я, скорее всего, займусь онлайн-продажами, попробую торговать через Интернет. У тебя должно быть хотя бы представление о том направлении, в котором ты желаешь двигаться, пусть не о конкретном пути к другой карьере.

– У меня никогда не было плана В. А зачем? Плана А вполне хватало на всю оставшуюся жизнь. Я полагал, если я возьму небольшой тайм-аут и поживу у Поппи, я что-нибудь придумаю. – Он задумался на минуту. – Это должно быть что-то активное. За столом мне не усидеть, это я знаю точно.

Она ничего не ответила, и Алекс проверил часы.

– Время вышло, теперь бег, – сказал он.

Через двадцать минут попеременного бега и быстрой ходьбы он был вынужден признать, что Лара вовсе не легкомысленная гламурная девчонка, какой она показалась ему вначале. По крайней мере, не во всем. Хотя по разгоревшемуся на щеках румянцу и влажным прядям волос, выбившимся из хвоста, было видно, что ей приходится напрягаться, она тем не менее выдержала заданный темп на полной дистанции.

– Ты молодец, – заметил Алекс. – Говоришь, что у тебя совсем нет времени на физические упражнения, но ты, видимо, все равно ведешь правильный образ жизни.

Лара пожала плечами, улыбнулась и убрала упавшие на глаза мокрые волосы:

– Я всегда в движении. Бизнес заставляет меня шевелиться, особенно в настоящий момент. Я все поставила на этот магазин. Все мои деньги на нем завязаны. Я должна заставить его работать, у меня просто нет выбора.

– Ты сильно переживаешь из-за этого?

– Если я стану сидеть и переживать из-за всего, что может пойти не так, я буду топтаться на месте, – улыбнулась Лара. – Определенный риск всегда присутствует, от этого никуда не денешься. Я распланировала каждый свой шаг по переходу на магазинную торговлю, но протечку в квартире просто не могла предвидеть. Если бы Поппи не предложила мне свою кладовку, у меня возникли бы серьезные проблемы. – Она пожала плечами. – Но если ты хочешь двигаться вперед, приходится мириться с риском. Иногда даже рисковать намеренно, чтобы достичь своей цели.

Было очень трудно не заразиться ее энтузиазмом. Упорным нежеланием даже думать о провале. С ней все казалось возможным. Время, проведенное в ее компании, было сродни инъекции оптимизма, а ему в последние месяцы это было ох как нужно!

Впереди замаячила огороженная спортивная площадка, и Алекс кивнул на парковую скамью, показывая, что пора сделать остановку.

– Теперь нужно немного остыть. Растяжка. Последнее, что тебе нужно, – это потянуть мускулы.

Она неохотно последовала за Алексом и взялась за спинку скамьи, подражая ему. Чувство неловкости вернулось. Буквально в двух шагах от них на песке и вокруг деревянных сооружений возилась куча детей, рядом с ними стояла стайка любопытных мамочек из Ноттинг-Хилл, которые чуть шеи себе не свернули, разглядывая их. Похоже, Алекс Спенсер, бывший военный, мускулистый, разгоряченный от бега, в шикарном спортивном костюме, был слишком соблазнительным кусочком для всех дамочек, в чье поле зрения попадал.

– Теперь встань на одну ногу, другую отведи назад, ступня должна быть выше лодыжки, – проинструктировал он ее, понятия не имея, какой фурор произвел на детской площадке.

Очевидно, Лара не справилась с заданием, потому что не успела она и глазом моргнуть, как он уже вторгся в ее личное пространство, одна рука легла ей на спину, удерживая на месте, вторая накрыла руку, держащуюся за лодыжку, и потянула ее вверх. Она почувствовала, как завистливые взгляды сверлят ей спину.

– Чувствуешь растяжку? – спросил он.

Может, она и почувствовала бы, если бы вдруг ее кости не начали плавиться от близости этого накачанного тела и огромных ладоней. Он, бесспорно, невероятно хорош собой. Но она, так же бесспорно, не собирается падать в обморок по этому поводу. У нее слишком много поставлено на карту, чтобы отвлекаться на такие вещи.

– Конечно, – громко заявила она.

Еще через полудюжину растяжек Лара вдруг поняла, что упускает прекрасную возможность воспользоваться аудиторией, восхищенно наблюдающей за Алексом. Она расстегнула молнию на рюкзаке, вытащила приглашения и направилась к мамочкам, пока он пил из бутылки, привалившись к спинке скамьи.

Лара зашла на площадку и стала раздавать приглашения всем, кто встречался с ней глазами.

– Белье? – Темноволосая женщина с дизайнерской коляской взяла листок и с интересом прочитала его.

– Это временный магазин, – с гордостью заявила Лара. – На Портобелло-Роуд. Бутик нижнего белья и пеньюаров. В стиле винтаж. В четверг у меня вечеринка по поводу открытия, и я пробуду там пару месяцев. Буду рада, если вы заглянете. И расскажите подругам.

– Может, в этом весь секрет? – Женщина кивнула в сторону Алекса и подмигнула Ларе. – Мне срочно нужно дизайнерское белье.

Лара рассмеялась, стараясь побороть вспыхнувшую в груди гордость от мысли, что эта дамочка сочла ее второй половинкой парня, похожего на Адониса. Какая возмутительная чушь!

– Мы не пара! Он просто мой… – она поискала правильное определение, – партнер по бегу. – Как будто у нее было время для ежедневных пробежек по парку и растяжек. – Персональные тренировки в военном стиле, – добавила она, импровизируя на ходу.

Она проследила за взглядами молодых мамочек. Алекс полил голову водой и несколько раз энергично провел ладонью по коротким волосам, смачивая их. Он явно понятия не имел о царившем поблизости ажиотаже.

Черноволосая мамочка наклонилась к Ларе и прошептала:

– Черт побери, такой тренер – вот настоящая мотивация, не то что унылый спортзал.

* * *

– Надеюсь, твоя голова немного прочистилась? – спросил Алекс на обратном пути.

Ну, она уже полчаса не думала о своем магазине, если он это имел в виду. И дело было даже не в физической нагрузке, просто ее заворожила реальность, в которой обитают люди из привилегированных семей. Кроме того, ее отвлекал сам Алекс, его вид, его тело. Конечно, не одна она попалась на эту удочку – добрая половина парка изошла слюной.

– Это может стать твоим планом В. – Лара кивнула в сторону удаляющейся площадки.

Алекс скосил на нее глаза:

– Что ты имеешь в виду?

– Персональные тренировки. У тебя не будет отбоя от клиентов. Ты только посмотри на себя. Ты мечта каждой скучающей домохозяйки.

– Даже не знаю, комплимент это или оскорбление, – фыркнул Алекс. – Я склоняюсь к оскорблению.

– Да какая разница, если ты можешь заработать на этом деньги? – Глаза Лары загорелись огнем. Он прямо слышал, как закрутились колесики у нее в голове, отшлифовывая эту безумную идею. – Только карман подставляй. Как только я сказала им, что ты просто взял меня на пробежку, и они поверили, что мы не пара, они меня чуть с ног не сбили. Ты же сам говорил, что не хотел бы сидеть за письменным столом. И тебе скучно заниматься в одиночку, ты привык командовать новобранцами на марш-бросках, или чем еще ты там занимался, так почему не взять себе парочку клиентов? И повеселишься, и заработаешь. По крайней мере, вполне годится в качестве временной меры, пока не решишь, чем действительно ты хочешь заняться.

– Я не уверен, – с сомнением протянул он, стараясь поспеть за ее мыслями. Но она полностью проигнорировала его.

– Ну ладно, может, не точно это, но я вот о чем говорю: тебе нужно выбираться из болота, опробовать новые идеи, посмотреть на мир шире и поискать новые возможности. Идеальная работа не материализуется по мановению волшебной палочки и не упадет к твоим ногам, пока ты безвылазно сидишь в квартире сестры и выходишь только затем, чтобы поохотиться на женщин и затащить их в свою нору. Как насчет учебно-тренировочного центра для детей? Военного духа у тебя хватает. В стране полно тучных подростков, которые только и делают, что сидят за компьютером или треплются в Фейсбуке. Будешь борцом с ожирением. Я даже вижу лозунг: «Избавим Ноттинг-Хилл от лежебок!»

Лара подняла руки вверх, представляя, что несет плакат.

Первая искра позитивизма за долгие недели неожиданно подняла Алексу настроение. Какими безумными ни были бы ее идеи, принесенные потоком сознания, не заразиться ее энтузиазмом было практически невозможно. С ней начинало казаться, что в мире нет ничего несбыточного. Вот он, настоящий отвлекающий маневр – эта девушка с конским хвостиком.

– Теперь ты просто обязан прийти на открытие, – заявила Лара напоследок. – Несколько дамочек попросили твои визитки, а у тебя, конечно, их нет, поэтому я вместо них отдала им свои приглашения. Ты бы видел, как у них ушки встали торчком, когда я намекнула, что ты тоже там будешь.

Ну здорово! Только этого ему не хватало!

Поднимаясь за Ларой по лестнице в квартиру, Алекс поймал себя на мысли, что остаток дня кажется ему пустым и бессмысленным, особенно в свете того, что он уже начал склоняться к необходимости перемен. Даже загорелся энтузиазмом. Полчаса в обществе Лары – и он полон сил и энергии. Он уже начал прокручивать в мозгу идеи открытия бизнеса, связанного с фитнесом. Это он может, и это подошло бы ему по многим параметрам.

Он не хотел, чтобы их встреча вот так взяла и закончилась. И дело было не в том, что с ней он сумел отвлечься от мрачных мыслей. Просто она выглядела такой милой с растрепанными волосами вместо обычно аккуратно причесанных, раскрасневшимися от упражнений щечками, гладкими стройными ножками в шортиках. И с ней любая мечта не казалась несбыточной. Она ему нравилась. Во всех отношениях. А поскольку его собственный физический уровень намного превосходил возможности легкой тридцатиминутной пробежки, у него скопилась масса умственной и физической энергии.

Заняться ему было абсолютно нечем, и сценарий на вторую половину дня сложился сам собой.

Продлить общение с ней в постели – вот идеальное решение.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросил Алекс, закидывая удочку. Напиток, беседа в гостиной, а потом спальня.

– О да, это было бы здорово, – согласилась Лара. – Сделаешь мне пинту лимонада, пока я быстренько приму душ?

Немного не то, на что он рассчитывал. Он последовал за ней, минуя кухню. Она остановилась у двери в кладовку, повернулась к нему, стянула с хвостика резинку и смяла ее в руке. У него похолодело в животе от предвкушения того, к чему это может привести.

– Спасибо за пробежку, – сказала она. – Надеюсь, сегодня моя работоспособность вырастет по меньшей мере в два раза, иначе я подам официальную жалобу.

Она смотрела на него сияющими глазами, на лице улыбка, на щеках румянец. Она была не похожа на саму себя, вечно собранную и прилизанную, и ей это шло. Она была просто душечка, и он протянул руку, чтобы убрать ей за ухо выбившуюся прядку волос.

Неожиданное прикосновение повергло ее в настоящий шок, разум на несколько мгновений застыл в изумлении. За это время он успел положить огромную ладонь ей на затылок и подарить самый восхитительный поцелуй в ее жизни, от которого у нее, казалось, начали кости плавиться. Ее телу явно было наплевать на разум, оно быстренько запустило сердце вскачь и разлило жар внизу живота.

Последние недели ее мозг так усердно трудился, что все мысли о личной жизни были порваны на кусочки и заметены под коврик. Ее радар попросту не сработал на то, что это может быть не просто пробежка… а пробежка с последствиями. К тому же Алекс выглядел как модель, рекламирующая спорттовары, а она была потная, разгоряченная, в жутких шортах и совсем не спортивной футболке. Но все это не сыграло бы никакой роли, если бы не тот факт, что он привык снимать женщин на одну ночь. Эта мысль проникла ей в голову, здравый смысл проснулся и возобладал над эмоциями, и она отстранилась от него как раз в тот миг, когда его рука скользнула на ее талию.

Похоже, он просто не знал, чем заняться остаток дня, а какой смысл таскаться по барам в поисках очередной жертвы, когда под рукой уже есть одна такая? У нее же тем временем всего три дня до открытия магазина, а дел – целая куча и еще горсточка.

В ее жизни было достаточно бесполезных людей, чтобы добавлять к ним еще одного. По ее мнению, отношения должны основываться на стабильности, а не на сиюминутных порывах – без труда начал и так же легко бросил. Не то чтобы она никогда не поддавалась импульсу и не бегала на свидания между очередными проектами или когда у нее находилось свободное время, но до сих пор ни одно из этих увлечений не переросло в нечто, способное выжить под напором действительно важных вещей: ее работы и амбиций. А сейчас как раз был поворотный пункт в ее жизни, она должна держать фокус и сохранять здравомыслие. И не отвлекаться от цели, даже если предложение исходит от самого мускулистого парня, какого ей только приходилось встречать в жизни.

И она крепко сжала колени, пока ноги не предали ее и не разъехались в стороны.

Ее, без сомнения, тоже тянуло к нему. Он видел это по ее участившемуся дыханию, по тому, как ее соски отвердели и проступили под тонкой маечкой со стразами. И все же она ему отказала.

– Извини, Алекс. – Одно то, как она произнесла его имя, усилило жар у него в паху. – У меня слишком много дел на сегодня, я не могу валяться с тобой в постели.

– Да я и не собирался просто валяться.

Он увидел, как она вспыхнула от подобного комментария, и ему это понравилось.

– Может, кого-то и привлекают мимолетные романы, но я не такая девушка. А если бы и была такой, у меня сейчас слишком много самых разнообразных дел. Пожалуй, я не решусь добавить к этому коктейлю еще и секс.

Алекс пожал плечами.

– Так давай не будем все усложнять, – предложил он. Видимо, хуже слов он и придумать не мог, даже если бы хорошо поднапрягся, потому что она попятилась назад и одарила его решительной улыбкой.

– Почему меня это не удивляет? Я знаю твое расписание лучше, чем ты сам. Я уже несколько недель живу с ним. И мне неинтересно становиться в один ряд с девицами на одну ночь, которые уходят отсюда по утрам с растрепанными волосами и размазанной помадой. Я выше этого. Мне не нужен одноразовый секс и бесцельные отношения. Если когда я и встречу кого-то, то это будет нечто более глубокое и значимое, чем незамысловатое кувыркание в кровати. – Она пожала плечами. – Плюс я хочу жить с тобой под одной крышей и не чувствовать себя при этом неловко. Пить с тобой кофе или бегать запросто, по-дружески. Зачем мне вся эта морока?

Она без лишних слов направилась в ванную.

Он стоял и смотрел ей вслед.

– И на чем же мы тогда остановимся? – успел крикнуть он, прежде чем за ней захлопнулась дверь.

– На том же, что было раньше, – отозвалась она. – Мы соседи по квартире, Алекс. Я собираюсь принять душ и приступить к работе.

Алекс не ожидал получить от ворот поворот. Может, потому, что такого никогда не случалось.

Из своей комнаты он слышал, как в душе бежит вода, воображение услужливо подсовывало ему картинки голенькой Лары, стоящей под душем в мыльной пене, потом несколько раз хлопнули двери, она вернулась к себе, переоделась и ушла, скорее всего в свой магазин. Он лежал, крепко сцепив руки, все тело ныло от сексуальной неудовлетворенности. Он все еще чувствовал ее мягкие губы под своими губами, представлял свои руки на ее кремовой коже. От пребывания в пустой квартире ему становилось только хуже.

Алекс пошел в ванную, принял душ, оделся и направился к выходу. Какого черта? На свете полно одиноких девушек, и не все они трудоголички.

Глава 5

Да уж, вот она и подняла свою производительность труда с помощью свежего воздуха и физических упражнений. Последние несколько часов Лара только и делала, что изгоняла из своих мыслей Алекса Спенсера и его изумительный поцелуй, чтобы через пять минут обнаружить, что опять об этом думает. К возвращению домой она окончательно обозлилась на себя, а там ее встретил лишь запах его лосьона после бритья. Самого Алекса и след простыл. Судя по тому, что ей было о нем известно, объяснение было только одно: ее отказ нисколько не обескуражил его. Он просто взялся за старое. Пошел снять себе кого-нибудь подоступнее.

Почему ее так это волнует?

В груди разрасталось разочарование. Неужели она взаправду надеялась, что интерес, который он проявлял к ней, – помогал передвигать вещи в магазине, уговорил провести с ней свободное время, – был искренним проявлением симпатии? Ясно как божий день, что единственное, чего он добивался, – это легкий секс. Она не должна была ждать ничего другого, и не стоит даже терять время на глупые дискуссии с самой собой по этому вопросу.

Поппи готовила на кухне тост.

– Алекса нет? – спросила она, улыбнувшись Ларе. – Похоже, вы с ним быстро поладили.

Лара покачала головой и рассмеялась:

– Нет, он немного помог мне в магазине, вот и все. Не думаю, что он хочет перейти черту «просто соседи». Плюс к этому он ведет совершенно безумную разгульную жизнь, а я по уши в работе.

Она поймала себя на том, что протестует с излишним жаром, и заставила себя остановиться, прежде чем Поппи заподозрила неладное. Ей абсолютно все равно, как Алекс Спенсер проводит свои вечера. Она подошла к столу и занялась чайником.

Поппи села за стол:

– Честно говоря, я не уверена, что его так называемая разгульная жизнь в реальности такова, какой кажется. – Поппи кивнула, когда Лара с вопросительным выражением на лице протянула ей кружку. – Ему через многое пришлось пройти за последние несколько месяцев.

Лара заняла себя доливкой молока в кофе.

– Ты имеешь в виду ранения? Он о них не распространяется.

Поппи покачала головой:

– Он ничего и не скажет. Он и раньше не позволял никому вокруг себя суетиться, даже когда в госпитале лежал. Не хочет, чтобы его жалели, считает, что вся симпатия должна быть направлена на солдата, который погиб. Парень был моложе Алекса, такая потеря! – Она посмотрела на Лару: – Понимаешь, армейские товарищи были для него как семья. Вот почему он так тяжело переживает. Он считает себя виноватым.

У Лары голова пошла кругом от этой информации. Через какой же ад пришлось пройти Алексу!

– Дело не только в физических травмах. Для него они – часть работы. Он принял этот риск, когда подписал контракт. Отставка – вот в чем проблема.

Лара согласно кивнула:

– Он говорил, что ищет новые пути. Я попыталась устроить мозговой штурм и предложила ему несколько возможных вариантов.

– Правда? – удивлено взглянула на нее Поппи. – Он никому из нас не позволяет этого делать.

Господи, что это может означать? Что ему вправду интересны ее идеи? Нет, скорее всего, она так тараторила, что не дала ему и слова вставить. Ее сердце пропустило удар.

– Если мы происходим из большой семьи, это вовсе не означает, что у нас есть надежная поддержка, – продолжала тем времени Поппи. – А когда речь заходит об армии, Алексу особенно тяжело. Наш отец сделал блистательную военную карьеру, добрался до самых вершин. Он работает военным советником в ООН, а это означает, что он и наша мать все время были в разъездах. Когда мы были маленькими, о нас заботилась няня, потом, когда мы подросли, нас ждала школа-интернат. Из школы Алекс направился в университет в Сандхерст, а оттуда прямиком в армию. Вся его жизнь была расписана постранично, он с младенчества знал, к чему движется, и, похоже, был счастлив. Он с головой окунулся в армейскую жизнь, шел вверх с головокружительной скоростью. Он был словно рожден воином. – Поппи печально улыбнулась. – Думаю, отчасти так оно и есть.

Лара уставилась на свою чашку.

– Иногда он бывает немного грубоват, но ты не суди его строго. Вся его жизнь, его будущее круто изменились, и не по его воле. Вряд ли ему легко с этим смириться – отчасти поэтому я и предложила ему пожить у меня. Последнее, что ему нужно, – это постоянные разговоры отца о карьере военных, когда Алексу ничего в этой области уже больше не светит.

Свежий воздух и физическая нагрузка обещанного спокойного сна тоже не принесли. Лара постоянно прислушивалась, не идет ли Алекс со своим очередным трофеем, злилась на себя за то, что ее это действительно интересует, и в итоге уснула только на рассвете. Не успела она задремать, как прозвенел будильник, и теперь, стоя в ванной с зубной щеткой в руках и глядя в полглаза на свое отражение в зеркале, она вдруг сообразила: накануне она была так занята Алексом, что совершенно забыла о своих планах на сегодня, а ведь ей нужно перевозить товар из квартиры в магазин!

А он, между прочим, сложен в его комнате. В которой он, должно быть, заперся со своей новой подружкой, если ему удалось подцепить таковую. Она не слышала, как он вернулся, но это еще ничего не значит. Он наверняка уже у себя. А поскольку режим дня у него весьма экзотичный, он вполне может продрыхнуть до самого обеда!

Так долго Лара не могла ждать. Время, как обычно, поджимало. Она не может топтаться под его дверью, у нее работа. То, что ей будет неприятно видеть его в постели с другой женщиной, сейчас не имеет никакого значения. Отбросив эти мысли и не обращая внимания на ощущения внизу живота, Лара вышла в темный коридор.

Она в нерешительности остановилась у двери его спальни. Стоит ли постучать? С одной стороны, этого требует элементарная вежливость, но с другой стороны, еще нет и шести часов. В октябре в это время еще мгла кромешная. Будет куда проще и быстрее потихонечку войти и для начала забрать то, что лежит рядом с выходом. Большие вешалки и коробки у окна можно оставить на потом, когда он встанет, а его компаньонка по играм удалится.

Лара затаила дыхание, нажала на ручку, открыла дверь и проскользнула внутрь.

Бессонные ночи продолжали терзать его, однако теперь причиной стали не ночные кошмары и не секс.

Вчера вечером Алекс последовал своей обычной стратегии, и ему не составило труда найти себе компанию в баре. Впрочем, с этим у него никогда проблем не возникало. К несчастью, остальная часть плана пошла псу под хвост. Поддерживать бессмысленную беседу оказалось еще более утомительно, чем обычно, и ему вдруг стало абсолютно неинтересно, куда она приведет. Он чувствовал куда более сильное возбуждение, а девушка казалась абсолютно неподходящей. Чуть за полночь он извинился и вернулся домой. Один. И с тех пор лежал без сна.

То, что Лара отказала ему, задело его гордость, это да, но речь шла не только об этом. И не о том, что его тянуло к ней физически. Она, безусловно, была симпатичной, и ему очень нравилась женственная одежда, подчеркивающая ее аппетитные формы и кремовую кожу. Однако тут было кое-что еще. Она ему понравилась. Больше, чем кто-либо когда-либо. Она так и лучилась радостью жизни, которой ему сейчас недоставало, и это захватило его. У нее имелись свои собственные цели, свои суждения, она жила без оглядки на других. И в ее присутствии ему казалось, что он тоже сможет так жить.

На рассвете, когда он уже начал отключаться от усталости, он вдруг услышал, как скрипнула дверь.

Тусклый свет холла осветил ее силуэт, поплывший по комнате аромат духов тут же привел его в чувство.

Лара кралась в его комнату под покровом ночи, и объяснение этому могло быть только одно. Вполне вероятно, она хорошенько подумала над своим отказом, затем последовала бессонная ночь, и вот теперь она решила взять дело в свои руки.

Он молча лежал и наблюдал за ней – за последние пять часов его глаза уже привыкли к темноте. Она подошла на цыпочках к его кровати. Ну прямо мастер маскировки!

Сперва звякнула металлическая вешалка, за которую Лара зацепилась ногой, через секунду раздался сдавленный крик – это она споткнулась о коробку. Поднялась, постояла, явно стараясь понять, разбудила его или нет. Склонила голову набок, словно внимательно прислушивалась к чему-то.

Он резко сел, наклонился вперед, поймал ее за талию и уронил на себя. Накрыл ее рот губами, ожидая, что она растает под его поцелуем, и сгорая от нетерпения.

Но вместо вздоха удовлетворения она взвизгнула, как испуганный кролик, и ударила его по шее приемом заправского каратиста.

Не прошло и тридцати секунд, как Лара уже вырвалась, подскочила к выключателю и щелкнула им. Все это время в ее голове крутились омерзительные картинки группового секса и бог знает чего еще. Она уставилась на него через комнату, пока он сидел и моргал от яркого света. Короткие волосы взъерошены, одеяло сползло, обнажив накачанный торс. Лара не смогла подавить удивленного вскрика.

– Ты один! – вырвалось у нее.

Алекс поднял два пальца, когда Лара начала готовить кофе. Она закатила глаза, но добавила еще одну ложку в его кружку. Он уже сидел на кухне в майке и шортах.

– Неудивительно, что ты не можешь заснуть, – заметила она.

– Ну да. – Он посмотрел на нее поверх ободка кружки. – Мой сон стал немного… – он помолчал, подбирая слова, – несбалансированным после отставки. И не меняй тему. Какого черта ты делала в моей комнате на рассвете, если не собиралась накинуться на мои бренные кости?

Неужели его самомнению нет границ в том, что касается женщин?

– Поверить не могу, что ты так решил! – возмутилась она.

Он продолжал смотреть на нее в упор, вопросительно приподняв брови, и она отхлебнула кофе:

– Я пришла за своими вещами. Хочу сегодня начать перевозить их в магазин. Так много нужно сделать, чтобы успеть к открытию в четверг, а ведь еще нужно позаботиться о закусках к розовому шампанскому. Этим я даже не начала заниматься. – Она вздохнула. – Прости, что разбудила тебя. Я пыталась все сделать тихо.

Ага, стадо слонов и то прошло бы по его комнате тише, чем она.

– Ты меня не разбудила, – отрезал он. – Я не мог заснуть.

– Даже без… – она сделала паузу, напуская на себя неодобрительный вид, – компаньонки ты все равно не спишь по ночам? Ты вообще когда-нибудь спишь?

У него не было ни малейшего желания обсуждать свой сон с ней или кем-то еще.

– Вот только не надо делать такое шокированное лицо, – продолжил он, проигнорировав ее вопрос. – Я не каждую ночь вожу женщин.

Она уставилась на него, прищурив глаза.

– А если и каждую, то не вижу в этом ничего плохого. Мы все взрослые люди.

Она пожала плечами, стараясь не встречаться с ним взглядом, но язык тела все равно говорил о том, как она ко всему этому относится.

– Что в лодку запрыгнуло, то и сгодилось.

– Что ты хочешь этим сказать?

Она вылила в раковину остатки кофе и поставила кружку в посудомоечную машину, всем видом показывая, что разговор окончен.

– Ничего. Только то, что одноразовые отношения не для меня. Я не пускаю в свою жизнь случайных людей. Для меня это пустая трата времени. А время – это самое дорогое, что у нас есть.

– Это потому, что ты еще не встретила подходящего случайного человека, которого можно пустить в свою жизнь, – возразил он. Алекс удерживал ее взгляд, пока Лару не бросило в краску. Да уж, с ней нелегко. Он не мог припомнить, чтобы ему попадался кто-то столь же настырный. Одними льстивыми беседами тут лед не растопишь и впечатление на нее не произведешь. Придется менять тактику.

Он поднялся, обошел ее и ополоснул кружку под краном. Цветочный аромат французского парфюма тут же взбудоражил все его чувства.

– Ну тогда пошли, – сказал он, направляясь в свою комнату. – Если тебе все еще нужны твои чертовы товары.

– Снова ложишься, да? Прямо сейчас? – бросила она ему в спину.

– Вряд ли мне удастся заснуть, пока ты будешь сновать туда-сюда, не так ли? Скажи, что ты хочешь взять в первую очередь, и я помогу тебе.

Он уже в третий раз спускался по узкой лестнице, нагруженный коробками с трусиками, постоянно натыкаясь на людей.

Исаак перекинул спортивную сумку на другое плечо и с любопытством уставился на друга.

– Значит, вернулся, – сказал Алекс, подтверждая очевидный факт.

– Что это за хрень? И это тоже?

Он указал на полиэтиленовый пакет для одежды, через который просвечивался переливчато-голубой атлас и перья.

– Пеньюар, – сказал Алекс. Когда он начал жить под одной крышей с девчонками, ему, казалось, открылся целый мир новых слов. – А это трусики-танго.

– Серьезно? – Исаак явно пребывал в шоке. – Стоило мне уехать из страны на пару недель, как ты тут же заделался экспертом по нижнему белью. Ты что-то от меня скрываешь?

Господь всемогущий!

– Я помогаю переносить вещи девушке, которая живет под нами. Жила под нами, – исправился он. – Теперь она занимает кладовку Поппи. И у нее магазин дамского белья.

Лара выбрала именно этот момент, чтобы появиться у него за спиной с кучей кружевных бюстгальтеров в руках.

– Лара, это Исаак.

Она кивнула ему, пробралась между мужчинами и исчезла на лестнице, оставив после себя облачко вкусных духов. Исаак посмотрел ей вслед.

– Беру свои слова обратно. – Он постучал Алекса по плечу. – Отличная работа.

– Все не так, как ты думаешь, – возразил Алекс. Он уже начинал задумываться над тем, а как на самом деле обстоят дела.

Глава 6

Лара остановила свой выбор на бледно-розовом платье, которое она придумала и сшила сама, надеясь на то, что оно задаст мероприятию верную нотку старого голливудского шика, и подобрала к нему туфли на высоких каблуках. Через пару часов у нее наверняка начнут отваливаться ноги, но зато эти туфельки вполне соответствуют образу. Напитки и закуски были расставлены на временном столе в центре зала, гирлянды развешаны и включены, романтичная атмосфера создана. Приглашения она раздала везде где только возможно. Теперь оставалось только ждать и надеяться на то, что она утонет под потоком посетителей.

Она была комком нервов, когда отпирала дверь и выставляла на тротуар раскладную рекламу. Лара прислонилась к прилавку. Еще рано. Ее уже начинала снедать тревога – а вдруг это была безумная идея: вложить все свои сбережения в предприятие, которому не суждено подняться в небо, как усердно бы она ни пыхтела? Она изо всех сил гнала от себя эти мысли, глядя на идеальный, но пустой зал, когда в дверях показались Поппи и Алекс, а за ними еще парочка обитателей бывшей пожарной станции. Через пару минут появилась стайка женщин, одетых в офисные костюмы, – они явно заглянули сюда по пути с работы домой. Она заметила, что Алекс разливает шампанское по бокалам, и выдавила наконец улыбку. Беспокойство стало отпускать, магазин загудел словно улей, и Лара снова стала сама собой.

Поппи, стоявшая в центре зала рядом с Алексом, потянулась мимо него к столу, взяла сухарик, обмакнула его в соус и съела. И тут же замерла, подозрительно глядя на стол с закусками.

– Ты помогал Ларе с продуктами? – пораженно уставилась она на брата. Тот неловко пригладил волосы. Он и сам не заметил, как увлекся помощью Ларе. Сначала зеркало, потом коробки, а сегодня он уже забирал заказ, возвращал шампанское и готовил еду. В конце концов, что еще ему делать? Бесцельно бегать по Ноттинг-Хилл?

– Ну, не совсем, – выдавил он.

– Не отрицай! Это твой фирменный соус. Тот самый, рецепт которого ты собираешься унести с собой в могилу.

Будто желая окончательно в этом удостовериться, Поппи взяла еще один сухарик, щедро искупала его в соусе и демонстративно отправила в рот.

Он пожал плечами и взял сырную тарталетку, чтобы не видеть ее многозначительной ухмылочки.

– А что в этом такого? – невинно округлил глаза Алекс.

– Да ничего. Просто в последний раз, когда мы спорили насчет бизнеса Лары, ты не горел таким энтузиазмом, – не без ехидства напомнила Поппи.

Он поднял на нее раздраженный взгляд, но увидел, что она улыбается. Сестра просто дразнит его, понял он. Она коснулась его руки и наклонилась поближе:

– Она просто чудо, Алекс. Эти перемены к лучшему.

– Да кто бы спорил. Только все не так, как кажется. Мы с ней просто друзья.

Поппи помахала рукой своей подруге Иззи, которая только что переступила порог магазина.

– Бог знает, зачем ты упорно таскался по барам Ноттинг-Хилл, словно от этого зависела твоя судьба, – сказала Поппи, не скрывая неодобрения, и поставила пустой бокал на стол. – Друзья – тоже неплохо для начала.

Вопрос заключался в том, достаточно ли им просто быть друзьями?

Надо отдать Ларе должное: она прекрасно разбиралась в своем деле.

Последние полчаса Алекс наблюдал, как она легко переходит от покупателя к покупателю и с улыбкой приветствует каждого, кто заходит с темной холодной улицы в этот уютно освещенный мирок. Для нее не было ничего невозможного. Решимость запустить предприятие в полную силу сквозило в каждом ее движении.

– Значит, вы можете предложить специальные уроки бега? – поинтересовалась возникшая рядом темноволосая дамочка. – Это будет в группе или индивидуально?

Алекс нехотя оторвал взгляд от Лары, которая в другом конце зала с улыбкой демонстрировала кружевную маечку малинового цвета.

– И то, и другое, – рассеянно бросил он.

Что бы Лара ни наговорила на той спортивной площадке, рекламу она ему сделала отменную. Не менее тридцати женщин уже подошли к нему по поводу индивидуальных занятий – более чем достаточно, чтобы понять, что он действительно может заработать на этом деньги, если захочет.

Было как-то непривычно раздавать женщинам свой номер телефона без намерения уложить их в постель. От вопросов у него голова пошла кругом. Он уже начал оглядываться в поисках благовидного предлога, под которым можно сбежать от будущих спортсменок, и тут заметил Тори. Она, скорее всего, вошла, пока он был занят. Как раз то, что нужно. Лучшего времени для своего появления она не смогла бы выбрать, даже если бы очень постаралась. Он поспешил извиниться перед стайкой дамочек и отправился прямиком к Тори, прихватив по пути пару бокалов шампанского.

Тори оторвалась от бесцельного созерцания вещей, висящих рядом с выходом, и перевела взгляд на Алекса.

– У тебя усталый вид, – сказал он, протягивая ей бокал.

По правде говоря, его неприятно поразили произошедшие с ней перемены. В последний раз он видел ее где-то с месяц тому назад, на домашней вечеринке у Иззи, и тогда Тори горела энтузиазмом по поводу своего нового бойфренда.

– Тебе на будущее, – сказала она, делая щедрый глоток шампанского. – Когда ты говоришь женщине: «У тебя усталый вид», она воспринимает это как «Ты выглядишь поистине дерьмово».

Он рассмеялся:

– Ты вовсе не выглядишь дерьмово. Никогда не выглядела.

Она подняла бокал, принимая его комплимент. Тори всегда была душой компании и заводилой на всех вечеринках, но здесь почему-то слонялась у вешалок в самом углу. Даже ее светлые локоны как-то потускнели. Алекс знал ее очень давно и сразу сообразил – с ней что-то не так. Возможно, и в раю бывают дождливые дни.

– Все плохо, – заметила Тори.

– Что плохо?

Она бросила на него раздраженный взгляд.

– Я о Ларе, – сказала она, и у него в животе похолодело. – Я уже минут пять наблюдаю за тобой. Ради бога, Алекс, мы же росли вместе. И у меня есть глаза. Я все вижу.

– Да что тут видеть-то?

– Кроме того, что ты присутствуешь на вечеринке в магазине, торгующем женскими трусиками? Дай-ка подумать… – Она постучала пальчиком по подбородку, изображая, что действительно задумалась. – Ты не можешь оторвать от нее глаз. К тому же совсем недавно ты пытался возобновить наш договор насчет дружбы с бонусами, а сегодня практически меня не замечаешь. Полагаю, эта тема перестала быть актуальной?

Откровенно говоря, Алексу и в голову не пришло поднимать данный вопрос, а когда ему указали на это, он вдруг понял, что пришла пора расставаться с иллюзиями насчет своего отношения к Ларе. У него больше не было ни малейшего желания преследовать Тори или кого-нибудь еще. На личике девушки застыло выжидательное выражение. Какая неловкость. Он развел руками, извиняясь перед нею:

– Тори, я был бы рад, но… Она с триумфом подняла в воздух кулак:

– Ага, я же говорила! Я оказалась права!

Несмотря на довольную улыбку подруги, Алексу на мгновение показалось, что под ней промелькнуло разочарование, но он вполне мог ошибиться. На вечеринке у Иззи она ясно дала ему понять, что Марк для нее – дело серьезное. Для нее все бонусы в виде секса были вычеркнуты из их дружбы раз и навсегда.

– Все не так, – возразил он. – Она считает, что у меня только одно на уме, и если быть честным, то я не уверен, что в данный момент могу предложить ей нечто большее.

По улыбке Тори он понял, что ему не провести ни ее, ни себя самого. Они всегда видели друг друга насквозь, он знал, что может ей доверять.

– Я испорченный товар, Тори, – выдал он наконец. – Не хочу взваливать на ее плечи такое.

Он посмотрел через плечо Тори на Лару, которая медленно, но верно продвигалась к ним, улыбаясь и болтая с клиентками, располагая к себе людей, как настоящий эксперт. Тори встала так, чтобы загородить от него Лару и привлечь к себе все внимание друга.

– Что за бред, Алекс? Какой еще испорченный товар? Господи, у нас всех есть прошлое. Определенный багаж. А ты решил, что она не одобрит твоего, даже не спросив ее мнения. Это нечестно, тебе так не кажется? – Она отвернулась от него и начала перебирать пеньюары пастельных тонов. Он смотрел, как она отодвигает их один за другим. – Не торопись, узнай ее получше и покажи ей, что между вами может быть не только секс, – сказала она. – Ты ведь уже здесь, не так ли? Предлагаешь ей свою помощь и поддержку. Это шаг в верном направлении.

Лара наконец-то добралась до них, и Тори быстренько закрыла рот на замок и выудила короткую розовую ночную рубашку.

– А есть что-нибудь погорячее? – спросила она Лару.

Если долго улыбаться, то щеки начинают болеть, а улыбка несколько часов кряду не сходила с ее лица, ведь открытие и впрямь имело фантастический успех. Народу пришло много, гудение вокруг товара приводило ее в восторг, продажа тоже не подкачала.

Лара поймала себя на том, что снова смотрит на Алекса, и заставила себя перевести взгляд на прилавок и вернуться к процедуре обслуживания клиентки. За последнюю пару дней он действительно приложил немало усилий, чтобы помочь ей, и к тому же делал это деликатно, не переступая черты дружеских отношений. Больше никакого флирта или вторжения в ее личное пространство не было. Лара стала подумывать, не пытается ли Алекс произвести на нее впечатление, показать, что она значит для него больше, чем его обычные подружки, возможно, даже доказать, что его интерес к ней выходит за границы одноразового секса. Например, помогая ей перенести вещи или даже выбрать закуски. Она не ожидала этого, а уж того, что он будет готовить сам, и подавно!

Теперь же ей стало казаться, что он просто убивал время, потому что ему нечем заняться.

Первую часть вечера он провел в окружении перспективных клиенток по фитнесу. Всякий раз, проходя мимо, она и сама пыталась поддержать разговор, втайне радуясь позитивному настрою Алекса. Он оказался прекрасной дополнительной приманкой для ее товара. Нужно взять на заметку: чтобы увеличить поток посетительниц, держите в зале крутого парня. А потом, минут двадцать тому назад, появилась Тори, и тут же работа над созданием нового спортивного бизнеса вылетела в трубу. Она наблюдала за парочкой боковым зрением, видела, что они тихонько беседуют, наплевав на личное пространство. Похоже, они очень хорошо знакомы.

От этой мысли Ларе стало дурно, словно кто-то дал ей кулаком под дых.

Теперь Тори стояла у прилавка и расплачивалась за красивый, но очень смелый корсет с панталончиками из черного шелка, расшитый кружевом и перьями, и пару отделанных кружевом чулок.

Поппи присвистнула от зависти, пока Лара заворачивала изящные покупки в розовую оберточную бумагу.

– Здорово иметь человека, которому можно продемонстрировать подобные вещи, – сказала она. – Они такие красивые! Сама бы я, правда, вряд ли такое надела. – Она кивнула в сторону вешалки с ночными сорочками на другом конце зала. – Но я собираюсь приобрести шелковую пижамку.

– Они тоже шикарные, правда? – заметила Тори. – Хотя я в них особого смысла не вижу. Для Марка шелковая пижама – это занудство, какой расчудесной бы она ни была. Ему чем бесстыднее, тем лучше, – сказала она с каким-то надрывом.

– Значит, это все для Марка? – спросил Алекс, присоединяясь к ним.

У Лары снова сжалось сердце от его явного интереса к отношениям Тори. Сначала он целую вечность шептался с ней в уголке, теперь это. Как бы ни старалась Лара отрицать очевидное или списать все на нервы первого рабочего дня, глубоко в душе она знала, в чем тут дело, и пора было посмотреть фактам в лицо.

Она ревновала.

– Как у тебя дела с Марком? – с тревогой поинтересовалась Поппи. – Мы тебя практически перестали видеть. Все хорошо?

– Конечно!

Улыбка Тори была чуть более широкой, чем нужно, а радость в голосе слишком бодрой, чтобы быть искренней. Поппи ждала продолжения, но его не последовало. Тори просто протянула Ларе кредитную карточку. Впервые за всю историю мира Тори не пожелала говорить о себе.

Лара уже едва передвигала ноги в туфлях на высоченных каблуках, но ей было все равно. Поппи недавно ушла вместе с Иззи, каждая с черно-розовым пакетом с лентами. Тори вернулась домой к Марку. Но даже после того, как все потенциальные фитнес-клиентки испарились, Алекс остался. Он был с ней с начала до самого конца, а не просто нехотя заглянул на огонек, потому что она хитростью втянула его в процесс. Это уже можно назвать настоящей поддержкой, а не простым одолжением. Но мозг Лары был целиком и полностью занят магазином, и она не позволяла себе задуматься над тем, что бы это могло значить. Может, он просто проявлял вежливость. Может, ему нечем было заняться.

Время перевалило за девять, на улице было темно и холодно. Скорее всего, теперь он захочет пойти в паб. Или в бар. Или куда он там ходит по вечерам. Лара почувствовала укол разочарования, что очень странно, если учесть эйфорию, в которой прошел этот вечер.

Она сфокусировалась на работе. Осталось лишь немного прибраться и закрыть кассу. Алекс занес внутрь рекламную стойку.

– Спасибо за сегодняшнюю помощь, – сказала она, стараясь не встречаться с ним взглядом, и заторопилась к прилавку. – Фантастический успех! Я сейчас посчитаю выручку и наведу порядок.

После всей этой суеты в зале вдруг стало слишком тихо и пусто.

– Я подожду и провожу тебя домой, – донеслось у нее из-за спины.

Значит, она ошиблась, он не собирался заканчивать вечер как обычно. У нее в животе стало горячо от его комментария и от предчувствия, чем все может кончиться, если она разрешит ему сделать это.

– Не нужно.

Она услышала, как он раздраженно фыркнул:

– На улице полная темень, а я так понимаю, ты собираешься взять выручку с собой? Не спорь.

Лара двигалась по магазину, раскладывая вещи по местам. Даже то, что она может взять и повернуть табличку с надписью «Закрыто» в сторону улицы, делало ее счастливой. Это ее бизнес, ее магазин. Она так много работала ради сегодняшнего вечера, и все прошло отлично. Она каждой клеточкой ощущала присутствие Алекса, когда снимала кассу и клала деньги в сумочку. Она чувствовала его защиту, его заботу, и это трогало ее до глубины души. Она, конечно, сама позволила этому случиться, приняв его помощь, что было не в ее правилах.

Здесь крылась опасность, но Лара считала, что обладает отменным иммунитетом, потому что ее не интересовали легкомысленные отношения, до которых он был падок. Однако он поменял правила игры, привычный вечерний ритуал пленения жертв и последующего наслаждения трофеями прервался, и в результате ее мнение о нем тоже изменилось и перестало служить оборонительным валом. Ситуация с Тори показала, что он нравится ей больше, чем она признавалась – самой себе, ему, всем.

Теперь, когда стресс от запуска проекта немного прошел, на первый план вышло ее отношение к Алексу.

– Это был потрясающий успех, – сказала Лара. Глаза ее сияли, она так и лучилась в розовом свете магазина. Сердце Алекса сжалось в груди. Он подождал, пока она выключит освещение и запрет дверь, и вот она уже идет рядом с ним по ледяному тротуару, вдыхая чистый ночной воздух.

– Похоже, ты неплохо ладишь с Тори, – заметила Лара через мгновение.

Алекс тут же насторожился. Значит, она обратила на это внимание?

– Мы давно знакомы, – пояснил он. – Она приезжала к нам на каникулы, когда мы с Поппи были детьми. – Он помолчал немного. – Мы с ней встречались время от времени. Ну не то чтобы встречались, просто близко общались, когда оба были свободны. Ничего серьезного.

Лара хохотнула:

– Для тебя вообще нет ничего серьезного, да?

Алекс поразмыслил над ее словами и засунул руки в карманы:

– Ты должна понять, какой была моя жизнь там, в армии. Я так глубоко погрузился во все это, что у меня попросту не оставалось времени на что-то другое или на кого-то. У военных во главу угла ставятся послушание и порядок. Сколько себя помню, всегда кому-то подчинялся – будь то директор школы или более старший по званию. Внезапно получить так много свободы было очень странно. Я мог делать что хотел и когда хотел. И это после стольких лет жесточайшего режима. Ну, я и решил наверстать упущенное.

– Значит, вот чем ты занимался? Сегодня с Тори. Наверстывал упущенное?

Его сердце пустилось вскачь.

– Нет, мы просто болтали. Эта сторона жизни не имела для нас большого значения, к тому же все в прошлом. Мы с ней друзья и не более того.

– Потому что она с Марком?

– Не только поэтому. К чему вообще все эти вопросы? Ревнуешь? – спросил он таким тоном, что при желании это можно было принять за шутку.

– Нет!

Слишком быстрый и резкий ответ сказал Алексу все, что он хотел знать, и у него в душе загорелась искорка надежды.

– Просто интересно, – буркнула Лара.

– Может, ты не заметила, но я последнее время ни с кем не встречался, включая Тори. Одноразовые свидания потеряли свое очарование.

– Что так?

– Неужели непонятно? – начал выходить он из себя. – Полагаешь, у меня в привычке слоняться по магазинам дамской одежды? Ты не думаешь, что я прямо сейчас мог бы сидеть в баре, завязывая несерьезные отношения? Я всю свою жизнь подчинялся другим людям, жил по чужим правилам, и несколько прошедших недель я впервые был волен поступать как мне вздумается, без оглядки на других. И теперь выясняется, что мне это не нужно! Я не хочу! Я лучше поболтаю с бандой тоскующих домохозяек и выпью розового шампанского, если это означает быть рядом с тобой. – Он уставился в небо. – Что ты со мной сделала?

Повисло молчание, и Алекс скосил на Лару глаза. Она явно не выглядела встревоженной и не готовилась дать ему от ворот поворот. Она улыбалась ему, а большего поощрения Алексу и не требовалось. Он остановился, заключил ее в объятия и поцеловал.

Его комната вновь обрела военный порядок. Мягкий свет настольной лампы вырывал из темноты полки с аккуратными стопками вещей и идеально заправленную кровать. Алекс подошел к окну и задернул шторы.

– Этому помещению срочно требуется мягкая мебель… – начала было Лара, но он подошел к ней и запечатал ее рот поцелуем, не дав договорить. Все мысли о декоре тут же вылетели у нее из головы. Он погладил ее кожу большим пальцем, прижался губами к ее нежным губам, раздвинул их и принялся ласкать языком. По ее телу пробежали горячие искры, собрались в животе и опустились ниже, поселившись между стройных ног. Какие у него широкие мускулистые плечи! Она позволила своим рукам скользнуть вверх по его груди, обвить его шею, пройтись по волосам, а он все это время крепко обнимал ее. Все опасения насчет одноразовых отношений растаяли как дым на ветру, они требовали здравого рассудка, а всеохватывающая сила физического влечения к Алексу полностью отключила мозг. Никогда прежде, ни с одним мужчиной она не теряла контроль над собой, не то чтобы ее голова всегда оставалась холодной, но такого, как сейчас, с ней никогда не случалось. Что же в нем есть такого, отчего она больше не может мыслить здраво?

Ее духи заполнили все его сознание, обострили чувства.

Это было как срывать обертку с самых роскошных подарков. Один восхитительный слой за другим, бархат, кружево, шелк, кристаллы. Он нащупал молнию у ее шеи и потянул вниз, расстегнув платье до самой поясницы. Облако шелка легко соскользнуло с ее плеч и упало к ногам сияющей лужицей. Под ним обнаружилась комбинация, тонкая, практически невидимая. На фоне этого персикового шелка в мягком свете лампы ее кожа казалась сливочной. От ее женственности у него голова шла кругом.

Он спустил с ее плеч тонюсенькие бретельки и начал прокладывать дорожку поцелуями от шеи вниз. Ее кожа была такой же гладкой и безупречной, как шелка, которые она носила. Под комбинацией его ждал изысканный кружевной бюстгальтер, и он приложился губами к ее соскам прямо через всю эту роскошь. Из ее груди вырвался чуть слышный стон, спина выгнулась, и его тело пронзила стрела желания. Лара расстегнула пуговицы на его рубашке, сбросила ее с плеч, опустилась ниже, к молнии на джинсах, и выпустила на волю его восставшее копье. Кончики пальцев легонько прошлись по всей его длине, воспламенив огонь в его чреслах, и он поймал ее за руку прежде, чем окончательно утратил над собой контроль. Обнял ее за талию и уложил в кровать, и вот она уже лежит рядом с ним, окутанная светом единственного ночника, в чудесном лифчике и трусиках, выгодно подчеркивающих все ее округлости. Ее белье явно было создано для того, чтобы им любовались, и эта уверенность Лары в совершенстве собственного тела заворожила его.

Алекс разрешил своим рукам пуститься в путешествие по ее телу, исследуя, радуясь отклику, когда он добрался до нежной кожи на внутренней стороне ее бедер, тому, как она напряглась, когда он запустил пальцы под кружево ее трусиков, нежно погладил, распуская бутон ее складочек, и проник внутрь. Она задохнулась, когда он нашел заветный бугорок и стал медленно водить по нему большим пальцем. Свободной рукой он накрыл ее грудь и принялся играть отвердевшим соском, поднимая ее все выше и выше, пока она не добралась до самых вершин удовольствия.

С минуту она лежала рядом с ним неподвижно, но вот запрокинула голову, нашла губами его губы и принялась дразнить его язычком, еще сильнее разжигая в его теле огонь. Потом она поднялась, нависла над ним, и светлые волосы волной накрыли его лицо, когда она прижалась губами к его шее. Продвинулась ниже. Еще ниже. Он невольно напрягся, когда она добралась до грубых шрамов на левой стороне его груди, руки сами собой сжались в кулаки. До этого он ни разу так не переживал, ему было абсолютно все равно, что подумают о нем случайные подружки.

Но она – совсем другое дело.

Лара была такая красивая, идеальная, безупречная, и Алекса внезапно охватил страх: что, если она найдет его отвратительным?

Но она не задержалась на месте. Дорожка поцелуев не прервалась ни на секунду, словно и не было всех этих мерзких рубцов. По его телу прокатилась волна облегчения, и страсть смыла все его сомнения. Одним стремительным движением он перевернул ее на спину и потянулся к тумбочке, где хранил кондомы.

Сердце Лары так сильно билось в груди, что он вполне мог услышать его. Когда он начал медленно водить головкой по ее нежному лону, ее обуяло такое желание, что она приподняла ему навстречу бедра, желая взять ситуацию под контроль и протолкнуть его внутрь, но он продолжал дразнить ее, пока она окончательно не обезумела, и тогда он рывком вошел в нее. Он поднял ее руки у нее над головой, сплел свои пальцы с ее пальцами, снова и снова входя в нее в одурманивающем ритме и глядя ей прямо в глаза, пока она не закричала от удовольствия, уткнувшись ему в шею. Секунду спустя он присоединился к ней на вершине блаженства.

Она прижалась к нему всем телом, забравшись вместе с ним под одеяло, дыхание ее постепенно выровнялось, и она стала погружаться в сон.

Ее волосы все еще пахли духами. Алекс с наслаждением вдохнул этот аромат и закрыл глаза. Она держала его за руку, и впервые со дня возвращения домой его окутало умиротворение.

В первый раз за долгие недели он не стал сражаться со сном, когда тот пришел к нему.

Большая ошибка.

Глава 7

Все началось с нескольких судорожных движений. Не настолько сильных, чтобы полностью вырвать Лару из объятий Морфея, но вполне достаточных для неясного пробуждения с мыслью о том, что Алекс лежит рядом с ней, что вчерашний вечер был просто волшебным и закончился как нельзя лучше. В животе у нее сладко заныло, и она опять стала скатываться в дремоту.

Но это было только началом. Еще одна судорога. Неясное бормотание. На сей раз Лара открыла глаза и нахмурилась в тусклом свете раннего утра. Она лежала, прижавшись к Алексу, его рука решительно обнимала ее, словно он хотел защитить ее от всех невзгод, голова уютно устроилась у него на плече.

Она вдохнула мускусный запах его тела. От ощущения тепла и безопасности было светло на душе.

Она приподнялась на локте и вгляделась в строгие линии его лица. Освободившись от тяжести ее тела, он вдруг взмахнул руками и закричал, заставив ее подпрыгнуть от неожиданности. Лара села и мысленно вернулась в тот день, когда они познакомились, – неужели прошла всего неделя или около того? Он заснул в ее квартире, пока она работала. И тогда его сон тоже неожиданно прервался.

Она потянулась и щелкнула выключателем прикроватной лампы. Он даже не проснулся. И неудивительно – он так усердно бежал от сна, что сон, завладев им, не собирался легко сдавать свои позиции. Лара увидела хмурое выражение на лице Алекса, и в ее душе шевельнулась тревога. На его лбу выступила испарина. Он снова начал что-то говорить, уже громче, но слов было не разобрать.

Не в силах вынести происходящее, она принялась трясти его за плечо, а когда это не сработало, похлопала по щекам.

– Алекс! – позвала она.

Он ухватился руками за спинку кровати над головой, и с его губ сорвался отчаянный крик, переходящий в душераздирающий вопль. Лара в панике сделала единственное, что пришло ей в голову.

Кошмар поймал Алекса в свои сети, отчаяние и страх бежали по его венам, он пробирался сквозь дым, задыхаясь от его кислотной горечи, и все звал и звал Сэма, упорно пытаясь отыскать парнишку и водителя.

И вдруг ему в лицо ударил ледяной холод. Он резко сел, не понимая, где находится, на простыни капала вода. Он прикрыл глаза, спасаясь от яркого света.

– Какого черта… – выругался он.

Обрывки сна все еще крутились у него в голове, сердце гулко ухало в груди.

Глаза стали различать окружающие предметы. Квартира Поппи. Его спальня. Настоящее время. Лара сидит на кровати в нескольких футах от него, прижимая одеяло к груди, с извиняющимся выражением на лице, которое не в силах скрыть пережитый ужас. В руке у нее стакан с его тумбочки, уже пустой.

– Я пыталась разбудить тебя, трясла за плечо, – проговорила Лара. – Ты бормотал что-то во сне, и тебя колотило. Ничего не подействовало.

А потом ты как закричишь, ну я и отреагировала, рефлекторно.

Она замолчала. Волосы тяжелыми локонами окутывали ее плечи, в широко распахнутых небесно-голубых глазах плескалась тревога. Она была прекрасна, и ему стало стыдно за то, что произошло. Занятия любовью с ней усыпили его бдительность, в нем загорелась глупая надежда, что он победил своих внутренних демонов. Каким же глупцом он был, посчитав, что взял и запросто отделался от ночных кошмаров только потому, что Лара лежит рядом с ним. И вот вам результат – он кричит по ночам как младенец. Что она о нем теперь подумает?

Его замутненный разум выбрал этот самый момент, чтобы ввернуть крайне неприятное воспоминание об отце – одно из тысяч подобных, – когда тот отчитывал его, семилетнего, за то, что он плачет и не желает возвращаться обратно в школу. Лицо его вспыхнуло, несмотря на холодную воду, которая еще не просохла на щеках. Показывать свои эмоции стыдно, этого нужно избегать любой ценой. Алекс затвердил эту истину с молодых ногтей, и она впиталась в его кровь, стала его второй натурой. Он всегда следовал ей. Когда не спал. Похоже, его подсознанию срочно требуется несколько уроков самоконтроля.

Он попытался обратить все в шутку:

– Хорошие у тебя рефлексы, ничего не скажешь. Это как кувалдой по ореху бить, чтобы до ядрышка добраться, тебе так не кажется? Напомни, чтобы я не попадался тебе под горячую руку. – Он провел ладонью по мокрым волосам.

Она не улыбнулась. Ее лицо светилось сочувствием, что было для него особенно унизительным. Никто не должен жалеть его, это просто невыносимо.

– Что с тобой происходит, Алекс? Это как-то связано с твоими ранами? С дорожной миной? Поппи говорила, что это было ужасно. – Она положила руку ему на плечо. – Ты можешь поговорить со мной об этом, если хочешь.

– Ты тайком обсуждаешь меня с Поппи? – Еще один пинок по гордости.

– Ничего плохого мы не говорили, – сказала Лара. – Она переживает за тебя, вот и все. Она же видела, что мы становимся друзьями.

– Это не имеет никакого отношения ни к Поппи, ни к кому-то еще, – припечатал Алекс. – Здесь не о чем говорить. – Получилось жестче, чем он хотел, и он заметил, как она дернулась. Убрала руку и отвела взгляд. Он заставил себя перейти на более легкий тон: – Значит, у меня выпала беспокойная ночь. Может, слишком много выпил на открытии магазина. Делов-то!

Он спустил ноги с кровати и натянул шорты, стараясь не смотреть ей в глаза.

Воздух в комнате зазвенел от напряженного молчания. Ему нужно срочно выбраться отсюда, успокоиться. А когда он вернется, все закончится.

– Я сейчас, – пробормотал он, направляясь в ванную.

Лара посмотрела, как за ним закрывается дверь, и скрипнула зубами. В душе нарастало разочарование. В голове крутились два слова: несбыточные ожидания. Неужели она и вправду решила, что после романтических признаний и последующей за ними головокружительной ночи весь их путь будет усыпан цветами, а над ними навеки воссияет радуга?

Нет, конечно. Но было бы мило провести в розовых очках хотя бы одно утро, прежде чем надежды начнут угасать. Ей ли не знать, насколько горек этот мир. В конце концов, это же ее жизнь. Что-то раньше никаких цветов и радуги в ней не наблюдалось, так откуда же им взяться теперь?

Ее ум работал как часы. Нынешний ночной кошмар – это вовсе не единичный случай, и лишний бокал розового шампанского тут ни при чем.

Насколько Лара знала, он практически не пил вчера. Она снова припомнила его неспокойный сон на своей софе плюс еще несколько деталей. Огромные порции кофеина. Странный распорядок дня – спит днем, бодрствует половину ночи. Теперь все сошлось. Сколько бы он ни убеждал ее в том, что такого с ним раньше не бывало, ее не проведешь.

Однако чем бы это ни было, он явно не доверяет ей настолько, чтобы говорить откровенно. И вообще, неужели это так сложно сделать? Она обхватила руками голову, стараясь мыслить здраво. То, как он помогал ей с магазином, их крепнущая дружба, то, как он вел себя вчера вечером… Неужели все это было только для того, чтобы затащить ее в постель? Неужели он просто решил поднять планку после ее отказа, придумал новые правила игры, притворился, что желает узнать ее поближе, дабы добиться желаемого? Никакие глубокие чувства на повестке дня не стояли и в помине.

Инстинкт самосохранения немедленно сработал, и она отбросила одеяло. Прошлась босиком по комнате, собирая свои вещи и стараясь подавить нарастающее ощущение беспросветной глупости. Нашла туфли. Какой же она была дурой, раз решила, что между ними может быть нечто большее, чем просто секс.

Алекс набрал в сложенные ладони воды и прижал их к лицу, лихорадочно раздумывая, что же теперь ему делать. Надо же было так по-дурацки заснуть! Ларины объятия оказались настолько сладкими, что он расслабился и даже не вспомнил о ночных кошмарах. Теперь он сгорал от стыда за то, что мог сделать или сказать во сне, к тому же он так напугал ее, что она плеснула на него водой. В любой другой ситуации это было бы даже забавно.

Первое, что ему захотелось сделать, – это сбежать. На высокой скорости. Он собирался поразвлечься немного, а не сближаться с девушками настолько, что ему стало небезразлично, что они о нем думают. С Ларой он как-то упустил этот момент из виду. Сейчас было бы разумнее всего подвести черту под их отношениями. Стать снова обычными соседями, которые болтают на кухне ни о чем за чашкой кофе. Но при мысли о том, что он будет видеться с ней лишь мельком, его кольнуло непонятное разочарование.

Алекс ухватился за края раковины и уставился на свои руки. Он не желал ничего заканчивать. Нужно найти какой-то иной способ справиться с ситуацией. Например, установить некоторую дистанцию. Лучше всего будет просто одурачить ее, заставить поверить, что это всего лишь случайность, а потом избавиться наконец от этих кошмаров.

Он сделал глубокий вдох, вышел из ванной, прошел по коридору и распахнул дверь.

Она уже оделась. Или, лучше сказать, оделась настолько, чтобы дать понять: ночь закончена. На ней было чудесное платье со вчерашней вечеринки, а шикарное белье она перекинула через руку. В другой руке были туфли. Хуже того, на ее лице ясно читалось разочарование. Видимо, в нем. Разве можно винить ее за это? Неужели он действительно считал, что после такого он все еще будет интересен ей? Визжал во сне, как девчонка. Кому это понравится?

– Ты уходишь, – сказал он, подтверждая очевидный факт. В груди разрасталось отчаяние. Господи, он сам все испортил!

– Мне не следовало оставаться. Прошлая ночь была ошибкой.

– Не уходи, – выпалил он. – Прости за то, что отреагировал слишком остро или напугал тебя. Это просто сон, такое у всех случается. Обычно я так себя не веду. – Ну, это было сильное преувеличение, но об этом можно подумать позже. Если ему придется бодрствовать двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, чтобы скрыть от нее свою слабость, он как-нибудь справится с этим. Он протянул ей руку: – Давай вернемся в постель.

Она закатила глаза:

– Значит, ты просто хочешь замять это дело. Предпочитаешь помалкивать, если речь не идет о сексе. Почему меня это не удивляет? – Она сделала шаг к двери, но развернулась и в отчаянии взмахнула рукой: – Проблема не в этом чертовом сне. Твоя реакция – вот что меня тревожит. То, как ты отмахнулся от меня, а потом предложил кровать, как будто хочешь отгородиться от меня сексом и не дать мне узнать тебя лучше. Выпала беспокойная ночь? Нет, дело намного серьезнее. Можешь сколько угодно вешать мне лапшу на уши, уверяя, что это просто сон, но я ведь не идиотка. Это не впервые с тобой происходит, так? Как насчет того раза, когда ты заснул у меня в квартире, – тогда тебе тоже приснился кошмар, разве нет? Именно поэтому ты стараешься не спать. Почему бы просто не признаться, что у тебя проблемы со сном? Неужели ты считаешь, что меня это отпугнет?

Алекс лихорадочно думал, что бы такого ответить и при этом не выглядеть полным идиотом. Он считал, что ничего страшного в тот день в ее квартире не произошло. Она ни разу не упоминала об этом с тех пор. Как же он ошибался! Алекса охватило такое чувство, будто он разделся, а на него внезапно направили прожектор. Он тут же занял оборонительную позицию:

– Что это? Телевикторина – ответь на двадцать вопросов и получи приз?

Ее глаза тут же потухли.

– Нет, это я всего лишь захотела узнать, почему ты отказываешься быть откровенным со мной, и поняла, что ответ мне уже известен. Ты сам выдал его на днях. Ты тоже никогда не встречал подходящего случайного человека, которого можно впустить в свою жизнь. Веселье без последствий. Вот как ты видишь себя, вот как ты видишь все это, да? А я, идиотка, решила, что между нами возникло нечто большее.

Алекс в ужасе наблюдал, как она идет к двери. Неудивительно, что она пришла к такому заключению, если учесть его предыдущее поведение, весь этот бесконечный поток девиц на одну ночь.

– Между нами действительно возникло нечто большее, – бросил он ей вслед.

Лара остановилась. Обернулась на него у открытой двери.

– Тогда докажи это, – сказала она. – Давай сядем прямо сейчас, и ты расскажешь мне все как есть.

Он смотрел на нее, раздумывая, как бы повернуть ситуацию в свою пользу, но так ничего и не придумал. Потому что он точно знал, что она о нем подумает, если он сядет напротив нее и выложит все как на духу о своих ночных кошмарах. О разрыве бомбы, о нарушенном обещании присматривать за робким солдатом, который смотрел ему в рот. О том, что он оказался бесполезным для тех, за чью безопасность безоговорочно отвечал. Молчание тянулось и тянулось, пока Лара не покачала головой.

– Мне нужно работать, – отрезала она.

И дверь щелкнула, закрываясь за ней.

Уход не выглядит столь драматичным, если тебе нужно пройти всего лишь несколько шагов по коридору до своего жилья, но она все равно это сделала – разорвала с ним зрительный контакт и хлопнула за собой дверью. Слава богу, тропа стыда заканчивалась через несколько шагов. Чертов Алекс! Она должна была бы прыгать от счастья после вчерашнего успеха, а вместо этого испытывает полное разочарование.

Вернувшись в кладовку, Лара рухнула на узкую койку и потерла уставшие глаза. На часах было около шести. Через пять минут она уже шла в душ, стараясь сосредоточиться на том, на чем положено. На работе.

* * *

Кофе в «Игнит» с огромной порцией шоколадных пирожных, которые, несомненно, осядут у нее на бедрах, а потом она побежит открывать магазин. Ну и пусть, она все равно их съела, потому что размер бедер в данный момент не имеет значения, поскольку в ближайшее время она не собирается ни перед кем раздеваться. «Ну что, переспала с ним, да? Так тебе и надо». Лара уставилась на экран ноутбука, изо всех сил пытаясь сконцентрироваться на обновлении блога. Она хотела выложить фотографии с открытия магазина. Что угодно, лишь бы избавиться от чувства неполноценности, а еще от спрятанной глубоко в душе тревоги за него, ведь сколько бы он ни утверждал обратное, эти кошмары – не увеселительная прогулка.

Отчего-то эта тревога была хуже всего, потому что она ясно давала понять: он ей вправду небезразличен.

Как она ни силилась думать лишь о написании блога, ее взгляд постоянно обращался к входу. Что само по себе глупо, ведь он же не вынес дверь кладовки, чтобы поговорить с ней. Она вообще его больше не видела с тех пор, как покинула спальню. А с чего бы быть иначе? Все сходится. Он получил то, что хотел, зачем ему снова иметь с ней дело? Единственная разница между ней и этими потрепанными после бурной ночи девицами заключается в том, что она ушла хлопнув дверью, а не поцеловав его на прощание.

Как только она отправила в рот последний кусочек – не то чтобы очень хотелось, но все равно доела из принципа, – дверь кафе распахнулась, и сердце перевернулось у нее в груди. Лара до крови прикусила губу, потому что, может, она и поглядывала на дверь, но на самом деле не рассчитывала, что Алекс действительно появится на пороге. Он подошел к ней, сделав по пути обычный заказ – такой крепкий кофе, что им можно было рисовать вместо гуаши. Когда он остановился у ее столика, сердце Лары так громко ухало в груди, что она засомневалась, услышит ли она хоть слово, если он заговорит с ней.

– Прости, – тихо произнес Алекс.

Ее волосы были заколоты с одной стороны и волнами спадали на плечо, фарфоровые щеки непривычно бледные. Она выглядела усталой и хрупкой. В душе у него шевельнулось чувство вины, и его посетила трусливая мысль, не будет ли лучше оставить девушку в покое, а не втягивать ее в свою бестолковую жизнь. Но тут откуда ни возьмись у него в памяти всплыли слова Тори: «У нас всех есть прошлое. Определенный багаж. А ты решил, что она не одобрит твоего, даже не спросив ее мнения. Это нечестно…»

Лара смотрела на него, старательно сохраняя бесстрастное выражение лица. Она была напряжена, по ее виду ничего нельзя было понять.

– За что?

– За все. Можно присесть?

Пауза. Кивок в сторону стула. Он выдвинул его, сел напротив и уставился на стол, собираясь с мыслями. Потом поднял голову и заглянул в настороженные голубые глаза.

– Я знаю, как все это выглядит, но ты ошибаешься, – начал он. – Для меня это не случайная связь и не развлечение на одну ночь. Я сказал тебе об этом вчера вечером, и я не солгал.

Она невозмутимо взирала на него.

– Но мне от этого было не легче рассказывать тебе о своих ночных кошмарах. Что бы ты подумала, если бы я заранее оповестил тебя о них перед тем, как отправиться с тобой в постель? Сказал, что могу начать кричать и махать руками на рассвете? Ты бы решила, что я псих. – Он снова уперся взглядом в стол. – Правда в том, что вчера я так здорово провел вечер, что уснул будто младенец. Я не думал, что у меня может случиться кошмар, когда чувствовал себя так… хорошо, так расслабленно.

Он поднял глаза и увидел, что Лара немного смягчилась. Он изо всех сил старался не принимать ее выражение лица за жалость. Если бы это случилось, он не смог бы продолжить.

– Я никому не говорил про свои сны. Даже Поппи. Не хочу волновать ее. Это моя проблема и ничья больше, и я справляюсь с ней как могу, – сказал он.

В этот самый момент официантка принесла громадную чашку кофе и поставила ее перед Алексом. Он кивнул в знак благодарности и от души хлебнул жуткого напитка, наслаждаясь его горьким вкусом и ожидая, когда ударная доза кофеина впитается в кровь и обострит его чувства.

Лара с ухмылкой кивнула на кружку:

– Значит, вот как ты с этим справляешься? Глотаешь тоннами кофеин и не спишь.

– Временная мера. На самом деле ситуация улучшается. Сны приходят все реже, еще чуть-чуть – и все окончательно пройдет.

Не совсем правда. Сны одолевали его все реже потому, что он реже спал. Но он не собирался принижать свои достижения, докапываясь до их сути. Он действительно был уверен, что время излечит его. Чем дольше он будет жить без армии, тем меньше будет думать о ней, не так ли?

– Какие они, эти сны? – спросила Лара очень осторожно, словно боялась, что он начнет огрызаться.

От этого вопроса у него похолодело в груди. Он спустился вниз не для того, чтобы откровенничать с ней, он надеялся отделаться извинениями и общими фразами. Но вот он – его шанс доказать, что он полностью владеет ситуацией. Он взялся одной рукой за кружку, а вторую сжал в кулак, придав лицу выражение «я всегда все держу под контролем». По крайней мере, он на это надеялся.

– Они всегда одни и те же, – начал Алекс, стараясь быть кратким. Напустить как можно больше туману. Так будет лучше. – Взрыв, жар и дым. А потом это жуткое чувство потери ориентации. – Он впился ногтями в ладонь и окинул взглядом кафе. Завсегдатаи болтают за столиками, играет музыка, реальность. – А потом я просыпаюсь. – Он выдавил улыбку. – Или для разнообразия меня будят стаканом холодной воды.

Она улыбнулась ему в ответ, но улыбка вышла слабой, дрожащей.

– Ты напугал меня до полусмерти.

– Извини.

Лара медленно покачала головой:

– Тебе, наверное, очень тяжело. Я даже представить не могу, каково это, когда у тебя в голове творится такое. Ты ходил к специалисту? Разве тебе не предлагали консультации?

– Я не какой-то там псих, – взвился Алекс.

Лара закатила глаза:

– Я этого не говорила. Просто хочу помочь, вот и все. Я хочу понять. Я не выношу никаких суждений.

Он не собирался выходить с ней за определенные рамки доверия. Не стоит усложнять отношения. Куда лучше просто веселиться вместе, не слишком привязываясь друг к другу. Разве его не привлекала в ней независимость? У нее своя жизнь, свои собственные цели, которые не имеют к нему никакого отношения. Она слишком занята своим планом, чтобы реально нуждаться в нем, и очень здорово, что она возложила всю ответственность за свою жизнь на собственные плечи.

– Я думал, кто, как не ты, сумеешь понять, что я хочу справиться с этим самостоятельно, – сказал он.

Ее брови возмущенно сошлись у переносицы.

– Что ты имеешь в виду?

– Мисс Я-сама-двигаю-свою-мебель, – выдал он. – Разве ты не говорила мне, что ненавидишь полагаться на чужую помощь?

Уголки ее губ приподнялись в улыбке, и у него отлегло от сердца. Он решил дожать:

– Неужели будет неправильным попытаться решить свои проблемы самому, прежде чем впутывать в них других людей? Это не касалось лично тебя – я вообще никому ничего не рассказывал.

– Нет, это не так уж неправильно.

Он накрыл ее ладонь своей, и она не отняла руки.

– Значит, я прощен?

– Зависит от обстоятельств, – хитро прищурилась она.

– От каких же?

– Ты больше не будешь пытаться это от меня скрыть. И другие вещи тоже, кстати. Мне нужна откровенность. И ты прекратишь бодрствовать двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

– Что-нибудь еще?

– Купи мне еще пирожных.

– Договорились.

Глава 8

Обычная пара. Он вполне на это способен. В самом начале, сразу после увольнения из армии, он автоматически поддерживал легкомысленные, поверхностные отношения. Свобода идти куда пожелаешь, когда пожелаешь и с кем пожелаешь, пьянила его после долгих лет строгого распорядка жизни. Однако морального удовлетворения в этот период безалаберных встреч и расставаний он так и не испытал. Его постоянно одолевало неуютное чувство оторванности от корней и бессмысленности существования.

Теперь он понял почему. Что именно он упустил из виду. Ощущение принадлежности, которое давали ему школа и армия. Он вновь начал обретать его, вот что случилось. Он упивался тем, что в его жизни вместе с новым бизнесом появилась цель, а также имелась стабильность, которую предлагало проживание с Поппи, и счастье быть с Ларой. Поверхностность – это на самом деле не про него. Теперь он стремительно продвигался вперед, вместо того чтобы плыть по течению, и жаждал сохранить это чувство. Выйти на новый, более высокий уровень отношений с Ларой – это следующая ступень, и она неизбежна.

Сейчас, когда они во всем разобрались, он чувствовал себя более уверенно, чем прежде. Он сделал верный шаг к строительству нормальной жизни за пределами армии, оставив прошлое позади. Он был честен с Ларой, не так ли? Это же всего парочка кошмаров, и он сам с ними отлично справляется, делов-то. Скоро они и вовсе пропадут, нужно только подождать.

Девушка – есть. Новый и многообещающий бизнес – есть. Место проживания, никак не связанное с прошлым, – есть.

Несколько человек как раз заглянули в «Игнит» на бокальчик вина с тапас, когда Алекс возвращался домой со своей первой тренировки – до сих пор дело ограничивалось оценкой уровня физической подготовки, составлением расписания занятий и диет. Теперь он перешел к самим тренировкам с парочкой клиентов. Дело двигалось. С каждым шагом он все больше убеждался, что жизнь возвращается в правильное русло.

Из кухни доносились веселые голоса и смех, и Алекс направился прямиком туда. Исаак сидел за столом, откинувшись на спинку стула, с улыбкой на лице, Поппи хлопотала у плиты, помешивая что-то в огромном котелке, а Лара открывала бутылку вина у стойки.

– Значит, ты снова вернулся, дружище, – поприветствовал он Исаака.

Алекс прошел через кухню, убрал светлые волосы Лары за ухо и поцеловал в щеку.

Поппи издала неприличный звук, притворяясь, что ее тошнит.

– Ты что, апостол Павел? – спросил он ее. – Это потому, что ты все время одна.

Она бросила на него недобрый взгляд и повернулась к плите. Лара взяла бокал вина и вопросительно приподняла брови, но он покачал головой и направился к холодильнику за энергетическим напитком. Вино – не слишком хороший выбор, когда хочешь опровергнуть все подозрения в расстройстве сна. Он закончит тем, что просто уснет за столом.

– Ну и как все прошло? – спросила Лара. – Твоя первая полноценная персональная тренировка.

По его мнению, командовать солдатами было куда проще. Для начала, тем не приходило в голову ставить под сомнение его авторитет или отговариваться. Или останавливаться, чтобы подкрасить губы. Но в то же время он не мог отрицать, что было здорово вновь почувствовать себя значимым и обрести цель. Ну пусть это даже временное явление, он еще не решил окончательно, во что все это может вылиться, но, по крайней мере, он снова начал зарабатывать. И двигался вперед. Чем больше он об этом думал, тем больше его привлекала идея организации чего-то вроде учебно-тренировочного лагеря, чтобы иметь возможность работать с группами. Может, сначала он поупражняется на взрослых, и если все получится, предложит свои услуги школам.

– Это настоящий вызов, – признался Алекс. – Когда все твои приказы ставятся под сомнение, это абсолютно новый и интересный опыт. – Он пожал плечами. – Но в целом все было отлично.

– Я подумала, что это надо отметить, и решила приготовить что-нибудь вкусненькое, – сказала Поппи. – Твою первую тренировку. И возвращение Исаака конечно же, – запоздало добавила она, поглядев на друга. – Мы не ели вместе с тех пор, как уехала Иззи. Я готовлю тайский зеленый карри, ароматный рис и салат из капусты. Лара купила пирожных в кафе, а Исаак…

– Я отвечаю за напитки, – закончил за нее Исаак. – Садитесь давайте.

Поппи разложила карри по вместительным мискам и присоединилась к ним за столом.

– Надолго на этот раз? – спросил Алекс у Исаака, подцепив на вилку рис.

Лара заметила, что Поппи сверкнула на него газами над тарелкой. Наверное, это раздражает, когда твою квартиру постоянно используют в качестве отеля. Как это делал Исаак. Все немного переменилось с тех пор, как Лара заняла студию этажом ниже. Тогда здесь жила Иззи, Тори постоянно к ним заглядывала, вечеринки и девичьи посиделки были обычным делом.

Исаак пожал плечами:

– На пару дней. Все зависит от того, что всплывет. – Он подмигнул Ларе: – Ни один день не похож на другой. Я собираюсь в Голубой. Вы идете со мной?

– Голубой? – переспросила Лара. – Это что еще такое?

– У Исаака все бары ассоциируются с каким-нибудь цветом, – пояснила Поппи. – Голубой – это «Айслингтон».

– И давно вы друг друга знаете? – заинтересовалась Лара.

Исаак редко тут ночевал, несмотря на то что аренду платил исправно. Как, должно быть, здорово – не дрожать над каждым пенни и не задумываться, где взять денег. Исаак прекрасно ладил с Алексом. Хотя насчет Поппи не скажешь, что она чувствует себя с ним так же комфортно.

Исаак расслабленно откинулся на стуле и принялся крутить вино в бокале:

– Я уже много лет знаком с Алексом и Поппи. Мы с Алексом учились в одной школе. Я ездил к ним домой чуть ли не каждые каникулы. Ты даже не представляешь, что я могу порассказать об этой парочке!

Краем глаза Лара заметила, как Поппи напряглась, услышав последний комментарий, тут же вскочила с места и метнулась к холодильнику, повернувшись к ним спиной. За стол она возвратилась с бутылкой воды.

– И что же? – спросила Лара.

Исаак легко пожал плечами:

– Ночные вылазки, безумные каникулы и все такое. Путешествие года в Лас-Вегас.

– Ха-ха, очень смешно! – огрызнулся Алекс. Лара вопросительно посмотрела на него, и он неопределенно взмахнул рукой. – Я за одну неделю спустил половину своего наследства с ним и другими парнями. Скажем так, леди Удача отказалась переступать со мной порог казино, – произнес он таким тоном, словно для него это ничего не значило.

Он с тем же успехом мог изъясняться на китайском. Лара понятия не имела о том мире, где было в ходу наследство, не говоря уже о шикарных каникулах, на которых можно его спустить.

Исаак обновил напитки, на секунду задержав бутылку над стаканом Поппи, когда та накрыла его ладонью. Алекс и Исаак принялись вспоминать старые времена, и кухня наполнилась смехом. К окончанию застолья Лара уже составила для себя картинку богатого детства и отрочества, с громадным особняком в Котсвордз, роскошными каникулами и школьной дружбой, длившейся до сих пор. С каждым анекдотом она все больше чувствовала себя не в своей тарелке. Наконец Поппи встала и начала убирать со стола.

– Тебе помочь? – спросил Исаак.

– Не надо, я помогу, – быстро вставила Лара, поднимаясь. Она с облегчением вздохнула, когда посиделки закончились, и тут же принялась злиться на себя за свою реакцию. Это ведь не школа. И она больше не вечная новенькая в классе. Почему ее вообще волнует, подходит ли она этому обществу или нет? Проживание в Ноттинг-Хилл – это стратегический шаг в ее карьере, а не тест на популярность. Она открыла посудомоечную машину и начала укладывать в нее посуду.

– В таком случае, – Исаак взглянул на часы, – я направляюсь в город. Ночь нежна и все такое. Кто со мной?

Поппи сразу отказалась:

– Мне через час на дежурство. Ночная смена. Мне уже пора собираться.

– Иди, – сказала ей Лара. – Я закончу уборку.

– Ну тогда всем пока. – Исаак помахал им рукой и вышел в коридор. Через секунду хлопнула входная дверь. Поппи пошла к себе готовиться к работе.

Алекс убрал со стола стаканы, Лара вытерла столешницу.

– Ты весь вечер была такая тихая, – заметил он.

– Правда? – фальшиво удивилась она, стоя к нему спиной. Их жизни находились на разных полюсах бытия. Если не считать того факта, что они случайно оказались под одной крышей, у них не было ничего общего. Между ними целая пропасть. Как она вообще собирается вписаться в эту жизнь, когда первая эйфория пройдет? Ледяные когти сомнения впились в ее сердечко. Сколько они протянут вместе, пока их отношения не начнут давать трещины из-за этих фундаментальных различий?

– Правда. – Он подошел к ней, взял за руку и усадил рядом с собой. На его лице читалась тревога. – Что случилось?

Она заговорила с наигранной легкостью, надеясь показать ему, что ничего страшного не произошло. «Вот так, Лара. Выше голову».

– Просто твое воспитание очень отличается от моего. Твое и Поппи. Большая семья, куча родственников, друзья приезжают на каникулы. – Она помолчала немного. – Было интересно послушать, как вы об этом говорите, как вспоминаете, только и всего. Мне в этом отношении похвастаться нечем.

Он пожал плечами.

– Знаешь, в такой жизни тоже есть свои минусы, – не стал распространяться он. – А как насчет тебя? Ты практически ничего не рассказывала мне о своем прошлом. Кроме того, что твоя мама научила тебя шить, так?

– Не мама. Не совсем. – Она настороженно улыбнулась и отхлебнула вина. – Приемная мама, – уточнила она.

– Тебя удочерили?

Она выпрямилась. Ну вот, теперь она разожгла его интерес. В детстве ее прошлое постоянно не давало покоя окружающим. На скольких игровых площадках при школах она представляла собой новую и неизведанную форму жизни? Начинать всегда тяжело.

– Моя мама была очень юной, когда я появилась на свет. – Лара внимательно наблюдала за его реакцией. – Ей было всего пятнадцать, сама еще ребенок. – К его чести, он даже не поморщился, и она продолжила: – Она старалась как могла, но у нее не получалось нормально присматривать за мной. Не то чтобы она не хотела, просто у нее не было никакой поддержки. От ее собственных родителей помощи было не дождаться. – Она по жала плечами. – Короче говоря, все закончилось тем, что меня у нее забрали.

Алекс с тревогой и заботой внимал ей, и у Лары неприятно заныло в груди. До сих пор он видел только сильную Лару, независимую, целеустремленную Лару, которая сама создавала вокруг себя нужную реальность. Ей не хотелось, чтобы на нее смотрели с жалостью и сочувствием.

– И ты была удочерена?

– Да.

– А что твой отец?

Она усмехнулась:

– Я ничего о нем не знаю. С мамой я все еще поддерживаю отношения, мы видимся время от времени, но никогда не были близки. У нас не было шанса стать родными людьми. Я не виню ее. Обстоятельства сложились против нее, а она сама еще была маленькой. У тебя есть Поппи, а у меня нет ни братьев, ни сестер. Я всегда жила сама по себе.

– Какой была твоя приемная мать?

Которая из них? Для Лары только одна имела значение. Остальные не заслуживали упоминания, она о них даже не вспоминала.

Лара припомнила то время, когда она наконец-то обрела дом, и на ее губах заиграла искренняя улыбка.

– Ее зовут Бриджит. Я жила с ней и ее мужем. Они были чудесными людьми. Добрыми, отзывчивыми. Бриджит научила меня шить – она долгие годы работала портнихой и весьма преуспела в этом ремесле. Она шила всю свою одежду, игрушки, подушки и другие декоративные вещицы, да все что угодно. До тех пор я не знала, куда несет меня жизнь, просто плыла по течению, и вдруг я нашла то, что у меня действительно хорошо получается, и человека, который мной искренне интересуется.

Она вспомнила долгие часы учебы, кропотливой работы над стежками, вытачками и обметкой петелек для пуговиц. Невероятное терпение, с которым Бриджит отвечала на ее многочисленные вопросы. Энтузиазм постижения нового ремесла, граничащий с жадностью до знаний и бесконечной практики.

– Мой бизнес берет начало именно там. В колледже я изучала дизайн костюма, получила хороший опыт работы, а потом начала шить сама.

– Вы с ней общаетесь? Должно быть, она ужасно гордится тобой.

Лара кивнула:

– Я вижусь с ними, как только у меня появляется свободное время. Мы болтаем по телефону, ездим в гости друг к другу и все такое. Как только мне исполнилось шестнадцать и я пошла в колледж, съехала от них и сняла комнату. Я начала выстраивать свою собственную жизнь, сама присматривать за собой, и с тех пор так все и идет.

Алекс смотрел, как она медленно крутит вино в бокале. Встречал ли он когда-либо настолько независимого человека, который полагается исключительно на себя и свои силы? Это придавало их отношениям привлекательный оттенок защищенности – ему было уютно от мысли о том, что ее счастье и благосостояние никогда не будет полностью зависеть от него. Нет нужды волноваться, что он может переступить черту, поскольку он знает, что она прекрасно справится – и будет вполне счастлива – даже без него.

– Вот почему, слушая твои разговоры с Поппи и Исааком о вашем детстве, я словно на другую планету попала, – вздохнула она. – Я не знала, что сказать и как включиться в беседу. Мы с тобой такие разные, я и ты.

По ее тону он понял, что она не считает это доброй вестью.

– У тебя было идеальное детство, – продолжала тем временем Лара. – Тебе так повезло, у тебя большая семья, финансовая поддержка, большой дом за городом.

Он не смог удержаться от циничного смеха:

– Ну да, со стороны, наверное, действительно складывается идеалистическая картинка, но на самом деле все не так. – Он отмахнулся от своих опасений насчет сна и алкоголя и плеснул себе в пустой стакан добрую порцию вина. – Мне кажется, счастье и поддержка не имеют никакого отношения к кровным узам. По крайней мере, не совсем и не всегда. У нас с Поппи по уши всяких родственников, но когда речь идет о любви и поддержке, нам приходится скрести по сусекам. – Он улыбнулся, заметив, как она нахмурила бровки. – Деньги, конечно, сильно помогают, но я никогда не умел ими распоряжаться. Мы с Поппи получили наследство одновременно, но от моего практически ничего не осталось. Она поступила разумно, вложилась в крышу над головой. Я же никогда так далеко не заглядывал – вся моя жизнь крутилась вокруг армии. Я никогда не думал, что мне потребуются деньги для какого-то там запасного плана. Я спускал их в увольнительных вместе с другими парнями, большую часть проглотил Лас-Вегас – Исаак не шутил, когда говорил об этом. Все во имя веселья.

Он посмотрел на ее маленькое, горящее возмущением личико. Она столько пережила в детстве и с честью вышла из трудной ситуации. Он не мог не преклониться перед такой стойкостью характера. У него имелись финансы, он открывал двери ногой благодаря семейной репутации, совершенно посторонние люди спали и видели, как бы помочь ему в жизни, опять же спасибо фамильным узам. У нее же ничего подобного не было, но как высоко она поднялась!

Он протянулся через стол и взял ее за руку:

– Ты сама взошла на вершину и имеешь полное право этим гордиться. Ты не пользовалась семейным именем и репутацией отца. Когда ты смотришь на свой бизнес и свой магазин, на все, чего ты достигла, ты знаешь, что добилась этого сама. Это только твоя заслуга. – Он остановился на мгновение. – Хотелось бы мне сказать то же самое о себе.

– Почему нет? Ты дослужился до капитанского звания. Такие вещи не преподносят кому попало на блюдечке с голубой каемочкой, их нужно заработать.

Он усмехнулся:

– Я происхожу из старинной военной семьи – у нас древние корни. У моего отца есть связи на самом высоком уровне. Я был бы полным идиотом, если бы считал, что репутация семьи ничем не помогла мне добраться туда, где я нахожусь. – Он тяжело сглотнул. – Где я находился. К несчастью, это больше не считается. А так как из армии я уволился, то и интерес родственников ко мне тоже сошел на нет. Ты в курсе, что с тех пор, как я вышел из госпиталя, родители меня ни разу не навестили?

Разве это нормально, когда у тебя в принципе должна быть любовь и поддержка семьи, но ты не можешь ею воспользоваться? – задалась вопросом Лара. Да так еще хуже! Она, по крайней мере, точно знает, на что может рассчитывать. И никаких разочарований, потому что ей не в ком разочаровываться.

– Я хочу сказать, что мы с тобой не такие уж и разные, – заметил Алекс. – Только с виду. У меня куча родственников, у тебя ни одного, о ком бы стоило упомянуть, но проку от моих нет никакого. Их не интересую ни я, ни моя жизнь. Может, мы пришли к этому из разных отправных пунктов, но итог один: каждый из нас достаточно одинок.

Он залпом допил вино и решительно встал из-за стола. Произнеся это вслух, Алекс словно вытащил все это на свет божий из темных закоулков подсознания, и во рту тут же появился хорошо знакомый горький привкус разочарования. Долгое время семью ему заменяли всяческие учреждения. Сначала школа, потом университет, затем армия.

Круг верных товарищей обеспечивал моральную общность. Чувство потери опоры, оторванности от корней, одиночества и полного отсутствия поддержки, которое он испытал в первые недели после увольнения из армии, сделало возвращение в ряды гражданских людей особенно трудным и нежеланным. С тех пор он прошел немалый путь, поселился с Поппи в Ноттинг-Хилл, познакомился с Ларой, обрел иную цель в жизни в виде нового бизнеса. Последнее, что ему было нужно, – это бессмысленное самокопание.

Она вопросительно посмотрела на него, и он наклонился вперед, убрал волосы с ее лба и поцеловал кремовую кожу.

– Я хочу принять душ, – сказал он.

Ларин идеализированный взгляд на его детство дал широкую трещину, и у нее сжалось сердце. Она ясно видела, что он огорчен и сбит с толку. Все те люди, которые должны были дарить ему любовь и содействие, на самом деле не оправдали его ожиданий и принесли лишь разочарование. Она неожиданно поняла, насколько они с Алексом похожи. А она и не знала! Может, их миры не так уж далеки друг от друга. От этой мысли ее вдруг охватило желание куда более сильное и яркое, чем то, которое пробуждало в ней его мускулистое тело и красивая мордашка.

Не задумываясь над тем, что она делает, Лара бросила на столешницу посудное полотенце и медленно пошла по направлению к ванной. Страсть затмила рассудок, лишив ее контроля над собой. Теряла ли она когда-нибудь вот так бдительность, упивалась ли физическим блаженством с мужчиной, не предаваясь бесконечным размышлениям об инстинкте самосохранения, под знаком которого прожила всю свою жизнь?

Звук льющейся воды был слышен даже в коридоре. Она дернула дверь, прежде чем стучать, и та мягко распахнулась. Исаак ушел на всю ночь, Поппи отправилась на работу, вот Алекс и не стал запираться. Он ни о чем не тревожился. В отличие от нее. Последнее, что ей нужно, – это чтобы Исаак вернулся и внезапно ворвался в ванную. Она прикрыла за собой дверь и повернула защелку.

В помещении было тепло и сыро от висевшего в воздухе пара. Пряный аромат свежести окутал ее. Сердце гулко застучало в груди. Резкий запах геля для мужчин, которым Алекс, по его словам, пользовался в качестве противоядия ко всем этим розовым девичьим штучкам, еще сильнее разжег в ней желание.

За запотевшим стеклом душевой кабинки виднелся силуэт – широкие плечи, плавно переходящие в мускулистый торс. По ее телу пробежал жар и поселился у нее между ног. Она медленно скинула с себя одежду, босиком протопала по кафелю к душу и отодвинула дверцу.

Она вошла к нему в душ так, словно это было самым обычным делом, и его удивление быстро сменилось возбуждением от ее гладкого обнаженного тела. Вода намочила ее светлые волосы, сделав их темнее. Его руки скользнули по ее мокрой коже, он обнял ее за талию и притянул к себе. Нашел губами ее губы и с жадностью впился в них.

Она точно знала, чего хочет в данный момент, и взяла парня в оборот. Его всегда завораживало в ней это. Воздух пропитался мужским ароматом его геля, цитрус и бергамот обострили ее чувства. Она провела ладонями по его намыленной коже, по крепким мускулам. Он нежно подтолкнул ее к стене, ее плечи и ягодицы прижались к гладким прохладным плиткам. Его руки были повсюду, исследовали ее, обхватывали груди, прижимали их друг к другу, пока он играл языком с ее отвердевшими сосками, посылая по ее телу жгучие искры.

В потоке теплой воды он опустился еще ниже, не торопясь, смакуя каждое прикосновение, прокладывая дорожку из поцелуев между тяжелыми грудями, по плоскому животу и дальше. Он опустился перед ней на колени, погладил стройные бедра, а потом поднял одну ее ногу и закинул себе на плечо. Теперь она не могла сжать ноги, и он поспешил воспользоваться ситуацией.

Лара запрокинула голову на плитки. Так вода не попадала ей на лицо, а лила только на ее тело и на него. Каждая клеточка кожи загорелась огнем, когда он начал свой путь поцелуев вверх по внутренней стороне ее бедра, медленно-медленно, заставляя ее замереть от предвкушения. И вот одним движением языка он распахнул набухшие складочки, и она со сладостным стоном закрыла глаза. Он нашел заветный бугорок и стал водить вокруг него языком, одной рукой прижимая ее к себе, а другой сначала дразнил ее, потом запустил два пальца внутрь. Он отзывался на каждое ее движение, на каждый вдох, двигая пальцами в восхитительно медленном ритме и лаская ее языком, пока она не почувствовала, что взлетает в благоуханные небеса. Утратив контроль над собой, она вцепилась пальцами в его мокрые волосы, а он в ответ все ускорял темп, пока она не закричала от удовольствия. Прежде чем ее ослабевшие ноги подкосились и она опустилась на колени прямо в душе, все еще сотрясаясь от волн удовольствия, он отодвинул дверцу и вытащил презерватив из шкафчика у раковины. Он аккуратно поднял Лару и вынес из душа, оставив водный поток разочарованно биться о голые стены и поддон. Вода разлилась по всему полу, но он, не обращая на это внимания, развернул ее лицом к стене, крепко держа за талию. Лара почувствовала у своего лона его восставшее копье, и вот он уже внутри ее, заполняет всю ее целиком, берет ее долгими, сильными движениями, прижимаясь мускулистой грудью к ее спине и целуя в шею. Холодные гладкие плитки прижались к вишневым косточкам ее сосков, от скользнувших вниз пальцев на запотевшей стене остались следы – она вновь начала восхождение. На этот раз вместе с ним, ощущая, как с каждым рывком учащается его дыхание. Через мгновение он уже тоже кричал от наслаждения, прижимаясь лицом к ее голому плечу.

Глава 9

Лара лежала, уютно устроившись на сгибе руки Алекса в островке янтарного света лампы, довольная, удовлетворенная. Его пальцы сплелись с ее пальцами, ей было тепло и комфортно. Ее вещи уже начали просачиваться в его комнату. Их было пока немного, халатик да несколько предметов одежды. Странно, но это не казалось чем-то особенным. Пусть она каждую ночь проводила у Алекса, но пугающей серьезности в их отношениях не наблюдалось, потому что у нее была своя собственная комната чуть дальше по коридору и отдельная полка в холодильнике. Не говоря уже о квартире внизу, куда можно будет вернуться через день или два. По ту сторону двери стояла тишина – Исаак еще не вернулся. Опять же если Исаак веселился, то, как говорят, он делал это на полную катушку. При мысли об Исааке Лара нахмурилась, припомнив поведение Поппи за ужином.

– Твоя сестра немного скованна в присутствии Исаака, – проговорила она. – Между ними что-то есть?

Она почувствовала, как Алекс покачал головой:

– Я ничего такого не заметил. Еда была, как всегда, просто сказочная. Она умеет готовить, этого у нее не отнять.

– Ты настоящий брат, – фыркнула Лара. – Под носом у себя ничего не замечаешь. Атмосфера на кухне была жутко напряженная, хоть ножом режь. И Поппи хотелось поскорее сбежать оттуда. Мужчины временами бывают такие бесчувственные, честное слово.

Он тихо рассмеялся, уткнувшись в ее волосы:

– Я очень даже чувственный, когда пожелаю.

Он ласково развернул ее и приподнялся на локте, и она заглянула в его серые глаза. Он запустил пальцы в ее волосы и так нежно поцеловал, что она чуть не растаяла. Она обвила его ногами и руками, наслаждаясь тем, какой он рослый, широкоплечий и мускулистый. Она чувствовала себя защищенной. В тепле и безопасности. Это было связано не только с тем, что происходило в постели, но и с теми мелочами, которые он для нее делал, – не позволял ходить одной по темным улицам, помогал двигать мебель.

К таким ощущениям Лара не привыкла, и если быть до конца честной, избегала их, замещая собственным драйвом и амбициозностью. Она с детства не разрешала себе расслабляться и поддаваться чувству защищенности. Давно научилась не доверять никому свои чувства, не испытывать довольства. Хотя теперь она стала старше и мудрее. Она сама управляет своей жизнью и обеспечивает себя без посторонней помощи. Она постоянно повторяла себе, что происходящее между ней и Алексом – чем бы это ни было – не сможет повредить ей и сбить с правильного пути.

Мысли ее начали путаться, она прижалась к нему и немного расслабилась. Сейчас она может себе это позволить.

Алекс лежал рядом с ней, вдыхая сладкий аромат ее волос и глядя в потолок. Он силой воли держал глаза открытыми, не давая уютной теплой постельке и свернувшейся в калачик Ларе утащить себя в царство Морфея. Такой ошибки он больше не допустит. Он подождал, пока ее дыхание выровняется, и начал все медленнее и медленнее гладить ее по шелковистому плечику, пока не остановился совсем. Она никак не отреагировала. В комнате было тихо.

Он подождал еще двадцать минут, на всякий случай.

И когда он убедился, что Лара крепко спит, аккуратно вытащил из-под нее руку, подождал, пока она зароется в подушку, и перекатился к краю кровати. Неспешно, осторожно, чтобы, не дай бог, не потревожить ее. На полу не обо что было споткнуться, мебель, на которую можно налететь, тоже отсутствовала. Когда речь шла о незаметном передвижении в темноте, Ларе было чему у него поучиться. Он неслышно прикрыл дверь спальни и направился на кухню, к своему ноутбуку и большой кружке крепкого кофе.

Как выяснилось, чтобы открыть малый бизнес, пусть даже такой несерьезный, как его, надо на удивление много попотеть. Волокиты было хоть отбавляй. Поначалу персональные тренировки были для него способом убить время и, возможно, немного подзаработать, пока он думает над чем-то более серьезным. Не говоря уже о том, чтобы отделаться от Лары и Поппи с их бесконечными карьерными советами и предложениями, как он должен тратить свое время. Однако за последнюю неделю, проведя первые тренировки один на один с клиентами, выслушав их надежды на то, чтобы сбросить вес и улучшить физическую форму, разработав для каждого индивидуальный план занятий, он сам удивился, с каким энтузиазмом он все это проделал. Он уже планировал опробовать групповые занятия по бегу, а потом, быть может, недельные курсы интенсивной подготовки, как для армейских новобранцев. Перед ним открывались безграничные возможности.

К несчастью, дело не ограничивалось тренировками на свежем воздухе. Нужно было продумать рекламу, позаботиться о страховании гражданской ответственности, а еще необходимо учитывать все расходы и доходы. Список был бесконечным, и Алекс поразил Лару своими организаторскими способностями, хотя она, конечно, не подозревала, что у него в запасе куча времени для разработки веб-сайта, создания программного обеспечения бухгалтерского учета, интернет-разведки по поиску лучших страховых предложений.

Просто удивительно, сколько всего можно успеть, когда спишь меньше четырех часов в сутки.

Лара так уставала на работе, что спала словно убитая до тех пор, пока у нее под ухом не звенел будильник. Она тут же вскакивала с кровати, несмотря на то что на улице все еще было темно, и все начиналось по новой. Каждую ночь ему удавалось незаметно пробраться в постель перед звонком будильника, чтобы потом вновь встать вместе с ней и отправиться на утреннюю пробежку. Он назначал тренировки на утро, обычно чуть позже девяти, когда заканчивалась школьная зарядка, а потом перед ланчем. Днем ему удавалось урвать несколько часов сна, пока Лара была занята в своем магазине. К ее возвращению он уже был на ногах, и она ничего не замечала. При таком раскладе кошмары снились ему исключительно в ее отсутствие.

Через несколько дней Лара сможет вернуться в свою квартиру – водопровод уже починили, осталось только отремонтировать стену. Тогда ситуация еще больше улучшится. После недели совместного проживания это, конечно, будет шагом назад. Они наверняка перестанут спать в одной кровати каждую ночь. Осталось продержаться еще чуть-чуть, а там будет легче.

А пока это самое лучшее решение для ночных кошмаров. Просто вытеснить их. Если не давать им шанса, они будут случаться все реже, а там, глядишь, и вовсе исчезнут. Последние два дня кошмары его не мучили. Выходит, стратегия работала, несмотря на всю свою запутанность. Алекс намерен держать сон под контролем, пока не удостоверится, что с ними покончено. Он снова станет нормальным, чего бы ему это ни стоило. В его сердце разгоралась надежда на то, что вся эта чертовщина, весь пережитой ужас останутся позади.

Исаак ловко вскрыл бутылку «Перрье Жуэ» под ободряющие голоса и овации собравшихся в гостиной. Лара никогда не встречала человека, у которого в руках всегда волшебным образом появлялась бутылка самого подходящего к случаю напитка. Нужно расслабить друзей за ужином? Вот вам «Пино Гриджио». Неожиданная помолвка бывшей соседки? Вот вам первоклассное шампанское, лучше и не придумаешь. Может, у него в комнате прячется винный арсенал?

Он наполнил поданные Поппи фужеры.

– Я же говорила! – победно заявила хозяйка квартиры, передавая фужер сначала Алексу, потом Ларе. – Меня не проведешь новым колечком на правой руке. В итоге Иззи сняла грех с души и надела его на нужный палец.

Лицо Поппи сияло возбуждением, смешанным с облегчением, что все в конце концов сложилось хорошо. Иззи выглядела абсолютно счастливой, когда Гарри обнимал ее за талию. Лара поздравила их, рассматривая серебряный ободок на левой руке подруги.

– Оно такое красивое, Иззи, – сказала она. – Очень элегантное.

Сердце Лары неожиданно сжалось от тоски при виде серебряного колечка с парой бриллиантов, роскошного в своей простоте. Не от тоски по кольцу, каким бы прекрасным оно ни было, а по тому, как здорово было бы иметь человека, который может взять на себя какие-то обязательства, по совместному будущему вместо одинокого существования.

– За Иззи и Гарри! – Исаак поднял свой фужер, остальные последовали его примеру.

– Как твой отец, Гарри? – поинтересовался Алекс.

Улыбка жениха вдруг стала немного натянутой.

– Идет на поправку, спасибо. Мы его едва не потеряли, но худшее уже позади. Надеюсь увидеть его в добром здравии, когда мы вернемся через несколько недель, чтобы отпраздновать свадьбу.

– Вернетесь на свадьбу? – задохнулась от возмущения Поппи. – Хотите сказать, что свадьба будет в Австралии? Вы не можете так поступить!

– Свадьба будет и тут, и там, – успокоила ее Иззи.

– И тут, и там? Как такое возможно?

– Сначала мы поженимся в Лондоне, – пустился в объяснения Гарри. – Устроим что-то типа закрытой вечеринки, чтобы Иззи могла позвать друзей и родных, а потом уже полетим в Австралию на официальную церемонию.

– Так что остынь, – добавила Иззи, – никто ничего не пропустит, вы все приглашены. Кстати, Лара, можно тебя на пару слов?

Иззи отвела Лару в сторонку, пока Исаак вновь наполнял бокалы.

– Я тут подумала, не согласишься ли ты сшить для меня свадебное платье? – проговорила она.

Лара зарделась от удовольствия, по телу прокатилась теплая волна. Надо же, ее попросили о такой важной вещи, доверили изготовить наряд для самого сказочного дня в жизни женщины!

– Ты серьезно?

– Абсолютно! Твое белье восхитительно. Ты ведь и другую одежду тоже шьешь, я права? Например, то платье, в котором ты была на открытии магазина?

Лара кивнула:

– Да, я шью кое-что для себя. – Она крепко сплела пальцы рук, чтобы не захлопать от восторга. – И я с превеликой радостью сошью для тебя свадебное платье. Это будет не просто платье, а мечта! Что-нибудь уже есть на примете?

Лара села на диван, Иззи устроилась рядышком, открыла объемистую сумку и разложила на столике модные журналы. Пока Иззи показывала ей понравившиеся модели, Лара взяла блокнот и ручку и сделала несколько заметок.

– Надеюсь, нам удастся разработать наряд, который подойдет для обоих мероприятий, – сказала Иззи. – Ничего вычурного, только чистые четкие линии. – Она указала на платье в пол, простое, но очень элегантное. – Что-нибудь подобное, но, может, чуть больше оборок по линии выреза.

– Вот так? – Лара в несколько штрихов набросала эскиз с вырезом-качели.

– Да, именно так! – захлопала в ладоши Иззи. – Я хочу к нему джемпер из ангоры ажурной вязки, чтобы накинуть сверху, здесь ведь холодно. Ручная работа. Подпрягла к этому свою мать!

Лара улыбнулась.

– А в Австралии будет жарко, и там я смогу выйти без джемпера.

– Я сделаю несколько эскизов, и мы выберем самый подходящий, – сказала Лара. – Нужно будет снять с тебя мерки. К тому же я должна знать, какие туфли ты собираешься надеть, разработать подходящее белье, ну и все такое. Детали обговорим по ходу дела. Я хочу знать, что тебя все устраивает.

– Идеально!

Энтузиазм и возбуждение Иззи заполнили собой всю комнату, и Лара вновь испытала укол зависти. Иззи и Гарри вместе всего… Сколько? Пару месяцев? Но они уже так полагаются друг на друга, что торопятся со свадьбой.

– Наверное, здорово быть настолько уверенной в чем-то, – невольно вырвалось у нее. – В ком-то.

Иззи оторвалась от журналов и посмотрела на Лару.

– У вас с Алексом тоже вроде бы роман, или нет? – спросила она.

– Ну да. – Лара пожала плечами. – Но я понятия не имею, куда он приведет. У меня сейчас столько дел, а бизнес всегда на первом месте. Мне некогда думать о будущем наших отношений. Только не теперь.

Высказав это вслух, Лара немного приободрилась. Сложившаяся ситуация тревожила ее, но она пыталась игнорировать это ощущение. Она не зацикливалась на мыслях, как она могла бы быть счастлива и насколько ощущать себя защищенной с Алексом. Она посмотрела на другой конец комнаты, где он перекидывался шутками с Исааком, и сильные, глубокие чувства к нему захлестнули ее с головой. Впервые с самого детства она позволила себе снять шоры с глаз и посмотреть на свою жизнь более широко. Может, одинокое будущее – не единственно возможный для нее вариант? Помечтать ведь не вредно, не так ли? Даже поиграть немного в эту мечту – нельзя же все время управлять процессом? Ведь может же Лара, с ее полностью контролируемой жизнью, приоткрыться и понаблюдать, куда заведут ее отношения с Алексом, не погружаясь в них с головой? Фактически, было бы очень странно, если бы все эти глупые надежды и мечты не зародились в ее мозгу на фоне общего веселья – в конце концов, именно для этого и созданы свадьбы.

* * *

Взаимная поддержка. Было в этом словосочетании что-то восхитительное. Что-то, отчего Ларе делалось тепло и светло на сердце, и ее охватывало незнакомое ощущение принадлежности к единой команде. Алекс оказал ей поддержку на открытии магазина, теперь настала ее очередь отплатить добром за добро.

Жаль только, что в ее случае взаимная поддержка включала в себя ненавистную физкультуру. Было бы гораздо проще, если бы Алекс, к примеру, держал винный бар, как Исаак. Тогда она с радостью пообщалась бы с его клиентами в изысканном наряде и с коктейлем в руке. Для такой роли она идеально бы подошла. Вместо этого Лара, вновь одетая в мешковатый спортивный костюм с чужого плеча, тащится в конце группы из восьми тридцатилетних теток, каждая из которых выглядит в миллион раз привлекательнее. Хотя, казалось бы, не в этом ли причина посещения тренировок – потому что ты не выглядишь на все сто?

Это была первая попытка Алекса расширить свой рынок, перейти от индивидуальных тренировок к групповым пробежкам по пересеченной местности в Голландском парке. Занятие наверняка предварялось изнурительной разминкой и, возможно, инструктажем, как поддерживать темп, не превращаясь в истекающее потом желе. К несчастью, Лара пропустила все это и теперь справлялась как могла. Она потеряла счет времени, улаживая дела в магазине, вот и задержалась. Алекс же четко планировал получасовую пробежку, чтобы выжать все возможное из последнего светлого часа суток.

У женщины прямо впереди нее были каштановые волосы, забранные в идеальный хвост, и соответствующая спортивная розовая с черным дизайнерская одежда. Пока Алекс вел группу вверх по склону, Лара была вынуждена наслаждаться не слишком желанным зрелищем в виде аппетитной попки, туго обтянутой плотными легинсами. В сердце прокралось нездоровое чувство неуверенности в себе, но она мрачно отмахнулась от него, продолжая усердно скакать по грязи и листьям. С самого открытия магазина – вот уже больше недели – Алекс поддерживал ее абсолютно во всем. Он ни разу не дал ей повода заподозрить, что он интересуется другими девушками, не важно, насколько мило те выглядят в лайкре.

Она собрала в кулак силу воли, приосанилась, подняла голову и резво помчалась вперед, вместо того чтобы вяло тащиться, словно осужденная на казнь улитка. К сожалению, это сыграло с ней злую шутку: задрав носик слишком высоко, она не заметила выступающий из земли корень, а за ним ямку во влажной почве. Или лучше сказать, заметила его только тогда, когда споткнулась и рыбкой полетела вперед. Слава богу, она бежала последней, и никто не увидел, как она вспахала носом землю.

Остальные участницы забега продолжали ловко лавировать между деревьями, поддерживая темп, который задавал им Алекс, громко отдавая команды впереди строя. Лара поспешила подняться, но тут же снова упала на колени, стоило перенести вес на левую ногу. Боль была настолько резкой, что у нее закружилась голова и перед глазами запрыгали звездочки. Она стояла и смотрела, как группа удаляется от нее.

Главная тропинка пролегала всего в нескольких сотнях метров, конец маршрута был чуть дальше. Выбор у Лары был невелик – либо привлечь внимание отстающих членов команды и тем самым испортить Алексу пробный урок, который до сих пор шел как по маслу, либо самой худо-бедно дохромать до финиша.

Без вариантов.

По ее мнению, тут не о чем было думать. Она попробовала снова наступить на ногу и прикусила губу. Больно, но вполне терпимо, если не слишком на нее опираться. Лара угрюмо заставила себя перейти на нечто похожее на ковыляющий бег, сконцентрировавшись на том, чтобы не слишком отстать от группы. Последнюю часть пути она преодолела исключительно с помощью силы воли. К тому времени как Алекс привел группу к намеченной точке, она шла пошатываясь, словно пьяная. К счастью, он был так занят упражнениями, что не заметил хромающую в хвосте Лару.

Она привалилась к дереву неподалеку от группы и прикрыла глаза. Успокаивающие упражнения пусть отправляются к черту. Если не опираться на лодыжку, то все не так уж плохо. Может, надо просто дать ей минутку-другую отдыха. Лара бодро помахала Алексу, когда он встретился с ней взглядом, и продолжила наблюдать за тем, как он вещает перед новоиспеченными спортсменками. Он выдавал одну мотивационную фразу за другой, а дамочки с обожанием взирали на него. Когда женщины наконец разошлись, Алекс подошел к Ларе с довольной улыбкой на лице.

– Ты сделала это! – воскликнул он. – Я уже думал, что ты не придешь. – Ты на сколько опоздала? – подозрительно прищурился он. – На разминке была?

– Как раз вовремя подоспела, – солгала Лара, с благодарностью принимая у него бутылку с водой. – Урок прошел просто отлично, ты так не думаешь? Подожди, пока слава долетит до школьных ворот – тебя начнут рвать на части. – Она одарила его лучезарной улыбкой.

Он повернулся к тропинке и застегнул куртку с капюшоном, готовый идти домой. На город спускались сумерки, над головой начали загораться фонари. Лара осторожно наступила на ногу и поджала губы. Боль была жуткой. Она скрежетнула зубами и все равно похромала следом за ним, держась в паре футов позади. Все шло хорошо, пока через несколько секунд он не обернулся и не обнял ее за плечи. Господи, как же здорово опереться на чье-то плечо! Она обняла его за талию. Двух шагов ему вполне хватило.

– Какого черта случилось с твоей ногой? – тут же остановился он. В его голосе слышалось раздражение, смешанное с заботой.

Лара постаралась выпрямиться в полный рост и выдавила улыбку. Не очень легкая задача, когда тебе приходится стоять на одной ноге.

– Я просто споткнулась по пути. Ничего страшного.

Он уже стоял перед ней на коленях, не обращая внимания на ее лепет, и снимал с нее кроссовку. Она не смогла сдержать стона.

– Лара, у тебя лодыжка распухла. Когда ты упала?

– Ближе к концу, – сказала она. – Когда мы уже свернули на главную тропу.

– Это довольно далеко. Почему ты продолжила бежать? Почему не остановила группу?

Выставить себя полной идиоткой перед расфуфыренными мамочками Ноттинг-Хилл? Неужели ему ничего не известно о женской гордости?

– В этом не было нужды, – возразила она. – Я не хотела устраивать переполох и останавливать занятие, когда оно так хорошо шло.

Он одной рукой нежно обнял ее за талию, другую положил ей на плечо:

– Давай вернемся в квартиру. Если повезет, Поппи окажется на месте и осмотрит тебя.

– Я не хочу, чтобы Поппи меня осматривала, у меня все хорошо. Не суетись.

Он остановился и заглянул ей прямо в глаза. Лара с удивлением обнаружила, что он пытается удержать себя в руках и не взорваться. Да что в этом такого?

– «Не суетись»? – рявкнул он. – Ты была частью моей группы, поэтому я за тебя в ответе!

– Как ты можешь быть за меня в ответе, если я тебе ничего не сказала? – вспылила Лара. – Я ни за какие коврижки не стала бы позориться перед бандой мамочек из среднего класса в их костюмчиках от DNKY и признаваться, что я упала в грязь в своих растоптанных кроссовках не по размеру. Я уже давно совершеннолетняя, Алекс, я не из стекла сделана, и мне не нужна помощь Поппи!

– Что бы ты ни говорила и под каким бы соусом это ни подавала, я все равно несу за тебя ответственность, – сказал он так, словно не расслышал ни единого ее слова. – За тебя и твою ногу. Так что прими помощь хоть раз за всю свою чертову независимую жизнь. Это вам не шутки. Если я собираюсь вести тренировки на профессиональной основе, здоровье и безопасность должны быть на первом плане. – Он покачал головой и нахмурился. – Может, нужно поискать другую страховку?

О господи!

– Хватит уже лекций о здоровье и безопасности! – подняла она руку. – Было бы вполне достаточно простого «спасибо» вместо головомойки. Может, ты хочешь, чтобы я упала в грязь и пятьдесят раз отжалась? Неужели ты действительно думаешь, что я жаждала выходить на холод и носиться по Голландскому парку? Я пришла, потому что хотела оказать тебе моральную поддержку.

Он удивленно уставился на нее.

– Я очень тебе за это благодарен, но не могу сложить с себя ответственности только потому, что мыслями ты была далека от тренировки, – сказал Алекс. – Если ты пришла ради забавы и не собиралась принимать тренировку всерьез, то лучше бы ты осталась дома.

Ради забавы?

Ее бросило в жар, несмотря на пронизывающий холод.

Она скинула с себя его руки, оттолкнула его локтем и похромала вперед. Боль была невыносимой, но в нынешнем состоянии она предпочла бы пройти пешком пятьдесят миль, чем оставаться в его обществе еще хотя бы минуту.

– Лара, стой! – крикнул он, догоняя ее. – Позволь мне помочь тебе.

Она остановилась.

– Нет ничего забавного в том, чтобы носиться поздней осенью по Голландскому парку, – прошипела она сквозь зубы. Он попытался взять ее за руку, но она стряхнула его ладонь. – Я просто хотела поддержать тебя, так же как ты поддерживал меня, когда я землю грызла, чтобы успеть сделать все к открытию магазина. Но теперь я знаю, что мне не следует беспокоиться, если я не собираюсь всерьез заниматься фитнесом, а раз так, начиная с сегодняшнего дня я буду держаться подальше от твоих тренировок. И только рискни поставить это под вопрос!

Она бросилась вперед, и на сей раз он не стал догонять ее.

Глава 10

Алекс нашел Лару на кухне. Она сидела, поджав губы и положив ногу на стул, а Поппи заматывала ей голеностоп эластичным бинтом. Руки Лары были сложены на груди, на лице – выражение ослиного упрямства.

– Что случилось с идеей о том, что тебе не нужна консультация Поппи? – поддел ее Алекс. – В парке ты по-другому пела.

– О, она изо всех старалась незаметно проскочить мимо меня, – глянула на него Поппи. – Тебе повезло еще, что нет перелома, – сказала она Ларе. – Только растяжение. Отдохни денек-другой, и все будет в порядке.

По лицу Лары Алекс понял, что скорее в аду выпадет снег, чем она возьмет выходной. Поппи закончила перевязку и принялась убирать аптечку первой помощи.

От Лары во все стороны исходили волны раздражения. Не успела Поппи шагнуть за порог, как она опустила ногу на пол.

В начале пути к дому Алекс горел негодованием, злясь на беспечность Лары и, что еще хуже, на себя самого за то, что плохо контролировал группу. Как он мог не заметить, разминалась она или нет? Постепенно раздражение уступило место обдумыванию ситуации. В конце концов, это же пробный урок, который должен был помочь ему выявить недостатки и устранить их. Может, Лара даже оказала ему услугу. Лучше будет заполнить пробелы теперь, до того, как нечто подобное случится с платным клиентом по его недосмотру. Алекс решил ужесточить некоторые условия договора, прежде чем открывать учебно-тренировочный центр. Потом он полностью остыл, начал мыслить здраво, и на него накатило чувство вины. Почему он вообще набросился на нее? Лара Коннор со всей ее ослиной целеустремленностью, твердо решившая никогда никого не пускать в свою жизнь, пришла поддержать его в новом начинании, к рождению которого, кстати, она тоже приложила руку. Когда это Лара находила время для чего-то, что не касается ее бизнеса? И все же она выкроила часок, чтобы поддержать его.

– Как нога? – примирительно поинтересовался он.

– Все отлично, – холодно огрызнулась она.

Алекс выдвинул стул и сел напротив нее.

– Прости, – сказал он. – Я не хочу, чтобы ты думала, будто я не благодарен тебе за поддержку…

– Тебе лучше удалить все персональное из своих персональных тренировок, – оборвала она его и подняла руки. – Все нормально. Я счастлива больше не являться на твои занятия.

– Дело не в том, что я не желаю видеть тебя на своих уроках.

Она скептически уставилась на него. «Ага, конечно», – словно говорила она. Он от неловкости потрепал себя по коротким волосам.

– Дело вообще было не в тебе. Речь идет об ответственности. Ты должна понять, что я долгие годы принимал решения, которые влияют на судьбы других людей. Армия, она такая – люди на тебя полагаются, подчиняются твоим приказам без вопросов и не задумываясь о последствиях. Ты же, в свою очередь, не должен подвести этих людей, потому что в армии каждая твоя ошибка может стоить кому-то жизни.

Ему ли это не знать? Не успел Алекс глазом моргнуть, как уже мысленно оказался в прошлом. Рядовой Сэм Уокер смотрит на него с улыбкой на лице. «Я знаю, что вы всегда прикроете мне спину, сэр. А я вам». Он поморгал, чтобы избавиться от наваждения и вернуться обратно к Ларе. Она немного смягчилась, циничная ухмылка исчезла.

– Ты больше не в армии, Алекс, – терпеливо проговорила она. – Здесь жизнь не стоит на кону. Ты не отвечаешь за то, что говорят и делают другие люди. Ты можешь удостовериться в безопасности предприятия и делать все от тебя зависящее. Ты купил страховку, ты способен оценить риск и проводишь разминку. Но ты не можешь проконтролировать, не опоздала ли я, и не обошла ли твои правила, или что я мыслями была далека от пробежки. Ты не можешь винить себя за то, что у меня в голове полная неразбериха. Ты не в ответе за весь окружающий мир.

– Ты не просто окружающий мир, – заявил он. – И мне не все равно, что с тобой происходит.

У нее в животе разлилось тепло, и Лара крепко прижала к нему руки. Алексу не все равно. Она привыкла сама на себя полагаться во всех смыслах этого слова, брать на себя ответственность за каждый аспект своей жизни, и то, что он отказался отпускать ее и выразил свою заботу, было для нее чем-то новым. Ощущение того, что за тобой присматривают, о тебе заботятся, было из тех чувств, в которых она долгое время себе отказывала, а потом и вовсе забыла об их существовании, о том, какие они приятные.

Или попросту считала их опасными.

Что она вообще здесь делает? Как кто-то мог стать ей настолько близким, что речь пошла о заботе? Конечно, все дело в совместном проживании. Вот почему она утратила бдительность. Обстоятельства вынудили их поселиться под одной крышей. Да и Иззи с Гарри тоже сыграли свою роль. Попав в водоворот возбуждения вокруг их сказочного счастья, начинаешь думать, что все возможно. Это теплое чувство кружило голову. Не будет ли слишком опасно расслабиться, позволить себе поплыть по течению и посмотреть, куда оно тебя вынесет?

Когда он нагнулся через стол и накрыл ее пальчики своей ладонью, она не убрала руки.

Еще минута пребывания в квартире с постоянно пополняемой чашкой чая и журналом, и она закричит. Не то чтобы у Лары были какие-то особые планы на вечер, может, пересчитать товар или приготовить ужин, не более того, но теперь, когда она не могла сделать ни того, ни другого, она чувствовала себя как в клетке. А всего-то два часа прошло!

И все же когда Алекс появился в гостиной, приняв душ и переодевшись, она улыбнулась ему через силу, потому что ей очень нравилась его опека. Если бы только он мог проявить ее как-нибудь иначе, вместо того чтобы носить ей бесконечные кружки с чаем.

Он улыбнулся в ответ, пересек комнату, и не успела она ничего сказать, как он наклонился и легко поднял ее с дивана, словно она совсем ничего не весила. Лара вдохнула аромат лосьона после бритья, нечто лесное и свежее, и тут же обвила его шею руками. В животе стало горячо. Начиталась женских журналов, называется!

– Куда ты меня несешь? – удивленно спросила она, когда он не свернул в спальню.

Он ногой открыл входную дверь и понес ее вниз по лестнице.

– В «Игнит». Я же вижу, что ты уже на стену готова залезть.

– Правда? – изумилась она его проницательности.

– Ага. Ты так натянуто поблагодарила меня за последнюю чашку чаю, что тут даже идиот бы все понял.

– Прости, – искренне повинилась она. – Это действительно была четвертая чашка за час. И я благодарна тебе, правда-правда. Просто я ненавижу постельный режим. Это не для меня.

– И не говори! – Он остановился на площадке и с улыбкой заглянул ей в лицо. Она тоже улыбнулась ему, и он поцеловал ее в уголок губ.

– Я подумывал о баре Исаака с последующими танцами, но побоялся, что это окончательно доконает тебя, – сказал он, продолжив путь по лестнице. Внизу он опять же ногой открыл дверь «Игнит» и отнес ее к дальнему столику в углу. Посетители и служащие кафе проводили их любопытными взглядами.

– Я вполне могла бы и дохромать, знаешь ли, – возразила Лара. Он иронично приподнял бровь, и она ухмыльнулась в ответ. – Но «Игнит» и впрямь идеальное место.

При мысли о том, что он заметил, как ей плохо, у нее растаяло сердце. Ужин вне дома стал неожиданным бонусом.

Когда время утреннего кофе проходило, в «Игнит» предлагали отменный выбор вин и закусок, и расслабиться в компании Алекса за стаканчиком холодного белого вина было совсем нетрудно. Лара позволила себе это на один вечер, прекрасно понимая, что ее обычное состояние, когда она рассчитывает только на себя, вернется, как только опухоль спадет. Она не спорила, когда он настоял на том, чтобы она положила ногу на противоположный стул, и когда он не позволил ей самой подниматься по лестнице в конце вечера. Да, они становились все ближе, но она прекрасно это видела и не витала в облаках, а это главное. К тому же к концу недели она сможет вернуться в свою квартиру. Таким образом, дистанция между ними будет восстановлена. Так что ничего страшного, если о ней кто-то немного позаботится.

Сон она встретила в объятиях Алекса.

Лара сладко потянулась, открыла глаза и попыталась включить заспанный мозг. Наконец-то она действительно выспалась. Тело не стонало, упрашивая разум поспать еще немного, хотя на его мольбы Лара никогда внимания не обращала. И никакой потери ориентации – как ни странно, после стольких лет одиночества в жизни и в постели, потребовалось всего несколько дней, чтобы привыкнуть делить свою кровать с другим человеком. Его кровать, если быть точной. Золотистый осенний свет просачивался сквозь шторы, освещая армейский порядок, нарушаемый только ее вещами, небрежно брошенными на спинку стула. Она повернула голову и поняла, что Алекса нет. Его половина была пуста, одеяло отброшено.

Она нахмурилась и приподнялась на локте. В квартире стояла полная тишина. Никаких звуков из кухни, говорящих о том, что Алекс готовит одну из своих бесконечных кружек кофе. И тут она заметила, что в комнате слишком светло. Обычно она поднималась затемно, одеваясь и собираясь в полумраке. Мозг заработал в полную силу, и Лару охватил животный ужас, как если бы она проспала начало экзамена или пропустила жизненно важную встречу. Ужас, которого она никогда не испытывала, потому что Лара Коннор никогда не опаздывала и ничего не забывала. Только не в этой жизни.

Она молнией метнулась через кровать к будильнику Алекса. Ее поразили сразу две вещи: было без пяти минут десять и кто-то выключил звонок. Она уже должна была стоять за прилавком, безупречно одетая, накрашенная и причесанная, и встречать улыбкой утренних клиентов. Но у нее на голове было воронье гнездо, глаза опухли от сна, а с таким трудом наработанных клиентов встречает табличка «Закрыто».

Она выскочила из постели и приземлилась на обе ноги, прежде чем вспомнила о вчерашней травме. Лара закричала от боли и упала обратно в кровать, одной рукой держась за пульсирующую лодыжку, другой вцепившись себе в волосы в попытке сложить два и два.

Видимо, Алекс, даже не поинтересовавшись ее мнением, принял одностороннее решение дать ей поспать, возможно, потому, что, как тренер, он полагал, что поврежденные конечности необходимо беречь несколько дней. Ему-то что, у него целый трастовый фонд за спиной, он может пропускать работу сколько пожелает. У нее же никакой поддержки нет. Неужели он не понимает, что у нее бизнес и им надо руководить?

Проскакав на кухню, она не застала там ни Алекса, ни Поппи, хотя его огромная кружка стояла в раковине.

А еще Лара не нашла ключей от магазина, хотя перевернула всю кухню. Ее отчаянный звонок на его мобильный был переадресован на голосовую почту, и от единственно возможного объяснения всей этой чехарде она в шоке застыла посреди кухни.

Алекс не мог открыть ее магазин! Или мог?

Табличка на двери гласила «Открыто», через стеклянную дверь можно было увидеть Алекса за прилавком.

– Какого черта здесь происходит? – Лара ворвалась в зал на волне гнева и отчаяния, которые дошли до предела в спешно пойманном такси. – Кем ты себя возомнил, что открываешь мой магазин, даже не спросив разрешения? Берешь мои ключи! Позволяешь мне проспать!

Его радостная улыбка растаяла как дым.

– «Спасибо, Алекс, за то, что присмотрел за магазином, ведь я так нуждалась в отдыхе», – саркастически проговорил он. – Ты вчера потянула связки. Такие травмы требуют покоя, а не скакания на высоких каблуках.

Он опустил взгляд, увидел, что на ней пара мягких кожаных балеток, и громко фыркнул.

– Хвала Господу, хоть в этом ты проявила здравомыслие, – вынес он вердикт.

Лара не стала просвещать его по поводу того, что она перемерила добрую дюжину туфель на каблуках, прежде чем призналась самой себе, что хромать легче всего в балетках, к тому же так меньше привлекаешь внимание. Она ни за что не позволит ему взять над собой верх. Это он здесь виноватый.

– Тебе все равно пора было взять выходной, – продолжил Алекс. – Ты никогда не делаешь перерыва. Всегда куда-то несешься. А поскольку у меня сегодня тренировок нет, я подумал, что вполне могу тебе помочь. Я продал несколько пар вон тех трусиков, которые похожи на шортики, и одну пижаму. – Он говорил с торжествующим видом человека, который только что обнаружил в себе прирожденный талант к продажам.

– Даже не спросив меня? – не поверила она своим ушам. – Ты что, умер бы, если бы поинтересовался моим мнением, прежде чем браться за мой бизнес? Господи, да ты даже записки не оставил!

– Я пытался оказать тебе услугу. – Он обвел рукой магазин. – Как видишь, крыша магазина не рухнула оттого, что ты выпустила из рук руль всего на один чертов час. Я не полный идиот.

В его голосе начали проскальзывать ледяные нотки, и она внезапно осознала, насколько он зол. В ее ограниченный, одержимый работой мозг прокралась робкая мысль о том, что она, быть может, слишком бурно отреагировала, и Лара сделала попытку пойти на попятный и прикусить язычок.

– Это мой бизнес, Алекс, – пустилась она в объяснения. – Это все, что у меня есть.

– Значит, вывести тебя на ужин и немного позаботиться о тебе это нормально, но когда речь заходит о том, чтобы доверить мне действительно значимые вещи, ты тут же превращаешься в обезумевшего диктатора, – припечатал он, выходя из-за прилавка и направляясь к выходу. – Раз это место – единственное, что для тебя важно, предоставляю его в твое полное распоряжение.

Дверь закрылась за его спиной раньше, чем Лара нашлась с ответом. Точнее, не просто закрылась, а захлопнулась так, что стекла задрожали. Как только вообще не вылетели.

У нее ушло десять минут, чтобы нарушить его армейский порядок и разложить вещи на прилавке так, как нравится ей. Десять минут, за которые гнев и уверенность в своей правоте постепенно уступили место сомнениям в том, кто тут прав, а кто перешел все мыслимые границы разумного поведения.

Надо отдать ему должное, он тщательно записал проданные товары, и когда она проверила баланс кассы, все сошлось идеально. Он проделал все без сучка без задоринки. Если подумать, он действительно пытался быть милым, позаботиться о ней. И, конечно, ее поведение привело его в полное замешательство, ведь вчера вечером она ни разу не пожаловалась на его заботу. Но ведь тогда речь не шла о ее ненаглядном бизнесе, так? Одно дело позволить побаловать себя едой, и совсем другое – отдать ему бразды правления ее жизнью. Тревожные звоночки, которые начали сигналить вчера, когда он носил ее на руках, превратились в вой сирены, и она поступила не думая, заботясь лишь о том, как сохранить свой маленький безопасный мирок, который она сама построила, и свято веря в то, что только она способна это сделать.

Да, она слишком остро отреагировала. Он был прав, назвав ее обезумевшим диктатором. И теперь придется искать способ доказать ему обратное.

Лара продержалась до обеда. Все звонки на его телефон переадресовывались прямиком на голосовую почту, и даже короткий наплыв посетителей не разогнал тревогу. Она постоянно прокручивала в мозгу сложившуюся ситуацию и собственное поведение. Вскоре доставили шелк цвета слоновой кости для свадебного платья Иззи, и Лара поймала себя на том, что смотрит на него с несчастным видом. Неужели подобное будущее ей может только сниться? Только теперь Лара поняла, как далека она от всего этого. С ее нынешним отношением к жизни ей никогда не составить никому подходящую пару. Если она не ослабит контроль и не доверится другому человеку, как она может мечтать о том, чтобы разделить с кем-то свою жизнь?

Она заправляла своим магазином, своей жизнью, своим миром по своему усмотрению. Проблема заключается в том, что она не была уверена, что это то, чего она на самом деле хочет. Больше нет.

Первым шагом к переменам будет конечно же извинение. Если он вообще захочет ее слушать после той безобразной сцены, которую она устроила ему. К несчастью, единственный способ вернуть все назад и убедить его в серьезности своих намерений – сделать так, чтобы слова не расходились с делом. То бишь пожертвовать магазином.

Если что-то и могло доказать ей самой, что она увязла по самые ушки, то это табличка «Закрыто» на двери ее драгоценного магазина в два часа пополудни. До конца рабочего дня оставалось целых три часа, и она жертвует ими ради того, чтобы наладить свою личную жизнь. Она, у которой никогда не было личной жизни, не говоря уже о такой, которая способна вмешаться в бизнес. Но она все равно это сделала.

Был момент, когда она засомневалась, проходя мимо своей студии этажом ниже квартиры Поппи. Две недели тому назад все было ясно и понятно. Временный магазинчик занимал все ее мысли, впереди была только одна цель – карьера. Она даже представить себе не могла вещи, способные отвлечь ее от этой цели. А теперь идет домой, когда должна стоять за прилавком, потому что стоило сердцу заговорить, и весь мир тут же перевернулся вверх дном.

Алекс нашелся на кухне, на экране ноутбука был открыт какой-то спортивный веб-сайт. Он потрясенно уставился на Лару:

– Что ты здесь делаешь?

– Нам надо поговорить, – без обиняков заявила она, положив сумочку и ключи на стол и усаживаясь напротив. Его лицо ничего не выражало. Она понятия не имела, есть ли у нее шанс исправить ситуацию.

– Ты закрыла магазин? В середине дня? Поверить невозможно, – усмехнулся он.

Лара молча проглотила эту шпильку. Что поделаешь, заслужила.

Она опустила глаза.

– Может, я переборщила с обвинениями, – начала она. – Немного.

Маска на его лице даже не треснула.

– Какого черта с тобой происходит? Почему ты не можешь передать кому-нибудь дела даже на одно утро? – спросил он. – Я никогда не знал таких помешанных на контроле людей.

– Дело не в контроле, – возразила она. – Дело в профессионализме.

– Для тебя принять помощь смерти подобно.

Лара подавила резкие слова возражения, готовые слететь с ее губ. Она могла отрицать это хоть до посинения, но ее поведение говорило само за себя.

– Я просто не привыкла передавать кому-то свои дела, и ты только представь, какой я испытала шок, когда проснулась поздно утром и обнаружила, что ты ушел открывать магазин, даже не спросив меня…

– Что ты пытаешься мне сказать? – оборвал он ее, ясно давая понять, что хождение вокруг да около тут не поможет.

– Я пытаюсь извиниться, – выпалила она. – Я знаю, что ты хотел мне помочь. Я просто не привыкла к тому, что люди мне помогают. – Она помолчала немного и исправилась: – Я не привыкла позволять людям помогать мне.

– Мне ли это не знать?

Она поставила локти на стол и зарылась пальцами в волосы, уставившись на деревянную столешницу.

– Принимать помощь от других людей, перекладывать ответственность – все это очень трудно для меня, – произнесла она. – Когда-то давным-давно я пообещала себе, что сама добьюсь успеха, что я без посторонней помощи доберусь туда, куда пожелаю, и никто мне не нужен. – Лара пожала плечами. – Может, я слегка перегнула палку.

Уголок его рта дернулся в улыбке, и у нее отлегло от сердца.

– Думаешь?

Она улыбнулась ему в ответ:

– Я слишком часто ошибалась. Доверяла людям, думала, что знаю, где мое место, а потом все снова менялось.

– Ты имеешь в виду свою мать? – Его взгляд сделался острым, и он захлопнул крышку ноутбука. – Это я как раз понимаю, Лара. Тебе пришлось несладко в детстве, но у меня создалось впечатление, что все наладилось, как только тебя удочерили.

Немудрено, что он так решил. Именно эту картинку она и пыталась ему навязать. Тебя берут под опеку государства, с тобой налаживают контакт и прямиком отправляют в идеальную приемную семью. Там тебя принимают как родную и окружают любовью. Ты легко вписываешься в школьный коллектив. Растешь в довольстве и радости, а семейные узы только крепнут. Но мы живем в реальном мире, и она быстро поняла, что жизнь далеко не сахар и не мед. Говорить правду всегда очень трудно, но Лара заставила себя:

– Я поведала тебе далеко не все. Лишь то, о чем стоит вспоминать. – Она подняла руку в ответ на вопросительное выражение в его глазах. – Не только у тебя есть прошлое, Алекс. У нас у всех оно имеется. И нам всем приходится как-то с ним уживаться. Для меня оно вылилось в тотальный контроль, в принятие самостоятельных решений и строительство защищенной жизни. Долгое время это срабатывало. Я давно уже не верю в то, что кто-то еще обо мне позаботится. – Она глубоко вздохнула. – Я сказала тебе, что моя мать не могла за мной ухаживать. Некоторое время я провела в детском доме, потом меня удочерили. – Она пожевала губу. – А когда это не сработало, меня вернули обратно и опять удочерили. – Она натянуто рассмеялась. – И опять. Похоже, во мне было что-то такое, из-за чего я никому не подходила. Требовалось время, чтобы я привыкла к новым людям, и когда у меня начинало получаться, вдруг выяснялось, что я не гожусь, меня возвращали обратно в приют. Это было просто ужасно. Я постоянно меняла школы, и не успевала я найти себе подруг, как оказывалась в новом классе. Постепенно я перестала даже пытаться.

У Алекса сердце сжалось, когда он представил, как Лару, совсем малышку, перебрасывают из дома в дом. А потом случилось нечто необычное: все вдруг встало на свои места и пришло понимание. Потому что он тоже когда-то приехал в интернат пятилетним малышом с чемоданом и ящиком для сластей, отвергнутый и одинокий. Чувство, что ты никому не нужен, выжигает тебя изнутри. Вскоре ему удалось заполнить образовавшуюся пустоту – друзьями, учителями, воспитателями школы. Позже товарищами по армии. Хотя бы в этом ему повезло: он все детство проучился в одном месте, обзавелся верными друзьями. Исаак был одним из них. Для Алекса все они стали его семьей. Ларе даже в этом было отказано. Ничего удивительного, что теперь она старается делать все сама.

– Так продолжалось, пока я не достигла подросткового возраста. Меня забирали и возвращали, пока в один прекрасный день я не попала к Бриджит и ее мужу, – сказала Лара. В ее голосе сквозила любовь к этим людям. – Я прожила у них до самого колледжа. Это было единственное место, в котором я задержалась. – Она грустно улыбнулась. – Однако я думаю, к тому времени психике был нанесен непоправимый ущерб. Меня до сих пор грызут малодушные сомнения: а вдруг я просто вовремя съехала и не успела надоесть им? Не в этом ли настоящая причина, что они не выкинули меня, как все остальные?

– Ты действительно в это веришь?

Она подумала о доброте Бриджит, о том, сколько времени потратила эта женщина и сколько она приложила терпения, помогая Ларе устроиться, найти себя в этой жизни. И покачала головой:

– Нет, не верю. Во мне говорят все те бесчисленные случаи, когда меня возвращали обратно, по какой-то причине заглушая своими голосами тот единственный раз, когда меня не бросили. Наверное, такова природа человека – мы всегда быстрее замечаем плохое, ведь так?

Он потянулся через стол и взял ее за руку.

– Когда я попала к Бриджит, до колледжа оставалось всего два года. А когда у меня обнаружился талант к шитью и я поняла, что могу реально зарабатывать на этом деньги, это стало идеальным решением. Если бы я могла сама отвечать за свою жизнь, мне бы не пришлось уходить. Никогда. Моя ошибка заключалась в том, что я искала, кто бы обо мне позаботился. Надеялась вписаться в чью-то семью. Я решила создать свое собственное будущее, которое никто и никогда у меня не отнимет. И чтобы больше никакого страха вновь потерять людей, как только ты начнешь сближаться с ними.

– Так вот почему ты помешана на работе, – заметил Алекс.

– Мне не кажется, что я помешана, – возразила она. – Да, я много работаю, но вовсе не для того, чтобы сколотить миллионы. Мне просто нужно заработать достаточно, чтобы пустить корни и почувствовать себя в безопасности. – Она приподняла подбородок и с триумфом посмотрела на него. – Можно купить недвижимость и осесть. Это будет просто шикарно, потому что я сама на нее заработала.

– Теперь я понимаю, откуда все это, – сказал он. – Твоя решимость каждую минуту заниматься чем-то полезным, делать все самой, чего бы это ни стоило. Но тебе вовсе не обязательно проходить этот путь одной. Больше нет.

Она посмотрела на него так, что у него потеплело на сердце.

– Прости, – произнесла она. – Я просто не привыкла к тому, что люди меня поддерживают.

Он встал, обошел стол, поднял ее со стула и заключил в свои объятия.

– Пора привыкать, – сказал он.

Глава 11

Вечера в городе канули в прошлое. Растущий бизнес привнес в жизнь Алекса новое расписание. Индивидуальные занятия по утрам и групповые тренировки пару раз в неделю после обеда. Ларе дали добро на возвращение в студию, и теперь они проводили время то у нее, то у него. Нормальная пара. Нормальная жизнь. Октябрь почти подошел к концу, приближалась зима, но Поппи сказала, что брат может жить в ее квартире сколько пожелает, она будет только рада. Ощущение принадлежности к чему-то, вновь появившаяся в жизни цель – все это было как возвращение в родные пенаты после долгого бесцельного скитания по миру.

Сегодня Лара пришла домой первая. У Алекса была поздняя тренировка, и она решила побаловать его вкусным ужином. Его встретил восхитительный аромат лосося с имбирем, лаймом и кориандром. К рыбе прилагались овощной салат и охлажденное белое вино.

– Персональные тренировки идут в гору, – сказал он, когда она села напротив него. Он разлил вино по бокалам. – Бесплатные пробные уроки реально срабатывают. Сегодня у меня появилось еще несколько клиентов, спасибо сарафанному радио.

– Отлично!

За зыбкой улыбкой и наигранно бодрым тоном просматривалась какая-то тревога. Если подумать, она уже несколько дней немного замкнута и не в меру тиха. Но он считал, что она просто устала.

– В чем дело? – спросил он. – В магазине все в порядке?

При мысли о том, что пора обсудить планы на будущее, у нее разрасталось в груди чувство ужаса, но она все равно решила продолжить. Последние недели были просто великолепными, впервые в жизни она впустила кого-то в свою жизнь. Искушение оставить все как есть, не задаваясь вопросом, что это такое и куда может привести, было слишком велико. Потому что в противном случае она рискует получить ответ, которого не желает слышать.

К несчастью, ситуация не позволяла им вечно плыть по течению. Лицензия на временный магазин скоро закончится. Уже половина срока прошло. Она должна решить, что делать дальше с ее бизнесом. И дело не только в этом – ей придется и насчет квартиры подумать. Она поселилась здесь только на время аренды магазина, но даже это подрывало ее финансы. Она не могла себе позволить продолжать жить в Ноттинг-Хилл.

– Я думала о будущем, – проговорила она, не глядя ему в глаза. – Временный магазин действительно открывается только на ограниченный срок, если ты помнишь. В конце ноября я должна буду съехать. Кто-то другой займет это помещение, может, рождественские товары или что-то подобное.

Он нахмурился, подцепив на вилку кусочек рыбки:

– И что ты собираешься делать? Зная тебя, я могу руку дать на отсечение, что у тебя все на десять лет вперед расписано.

Она набрала в легкие воздуха и попыталась придать лицу нейтральное выражение.

Ладно, он не проявил особого энтузиазма и не забросал ее на месте предложениями по продвижению вперед – совместному. Она прикусила щеку изнутри, чтобы подавить проклюнувшееся в душе разочарование. Да, она немного отошла от звания «безумного диктатора», но это не значит, что она обязана переместиться на другой конец шкалы и превратиться в человека, который ни дня не может прожить без любви и заботы. Возможно, Алекс вообще дальше недели не заглядывает, но отсутствие планов на будущее не обязательно говорит о том, что он плохо к ней относится, не так ли?

– В том-то все и дело, – сказала она. – Мне нужно начинать обдумывать свой следующий шаг.

Он поковырялся в салате:

– Магазин процветает, не правда ли?

Она кивнула и отпила вина:

– Да, дела идут действительно хорошо, но это все равно был всего лишь эксперимент. Мне нужно спланировать, куда двигаться дальше – остаться в розничной торговле и подыскать другое помещение или, может быть, расширить интернет-продажи.

– Почему бы не просчитать оба варианта, сравнить цифры и обсудить их подробнее? – предложил он. – Взвесить все за и против?

Глубоко укоренившаяся привычка вежливо отказываться от любой помощи уже взяла было верх, но на этот раз Лара прикусила язык. Он был с ней заодно. Со временем она начала бессознательно делиться с ним всеми своими мыслями и эмоциями, и это практически стало естественным.

– Отлично! – сказала она. И это действительно было отлично. Она чувствовала себя более стабильно, чем за все прошедшие годы, защищенной и счастливой.

Когда ужин закончился, она встала, чтобы приготовить кофе, и Алекс поднялся вместе с ней, обхватил руками сзади за талию и поцеловал в шейку, отчего ее сразу бросило в жар. Она развернулась в его объятиях, он наклонился и потянулся к ней губами. Без спешки, без налета лихорадочной страсти его губы нашли ее губы, и она растворилась в нем. Он подхватил ее на руки и понес в свою комнату, словно она была легкая как пушинка.

Раздевать ее было чистым удовольствием, и Алекс никогда не отказывал себе в нем. Он неторопливо раскрывал ее, словно бутон, целуя каждый сантиметр любимого тела, пока она не начала извиваться от страсти. Потом он лег на нее, чувствуя, как она обвивает его руками и ногами, притягивая к себе. Вырвавшийся из ее груди крик удовольствия от того, что он вошел в нее, заворожил его и еще больше распалил. Он зарылся руками в ее волосы и запрокинул ее голову, чтобы заглянуть ей в лицо, и долгими, медленными, сладкими движениями брал ее снова и снова. Ее широко распахнутые небесно-голубые глаза смотрели прямо ему в душу, и он видел, что они делили наслаждение поровну. А когда она выгнулась под ним дугой, поднимаясь на вершину блаженства, он не замедлил последовать за ней.

Это не был безумный, горячий, быстрый секс. Нет, они занимались любовью неторопливо, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым дюймом кожи, каждой секундой. Ему хотелось доставить ей удовольствие, а не только получить его самому. Вот что означает пустить кого-то в свою жизнь, стать частью другого человека.

Однако радость омрачалась грызущим чувством надвигающейся опасности, на которое он упорно пытался не обращать внимания. Теперь они лежали пресыщенные, в объятиях друг друга, и постепенно ее рука, судорожно вцепившаяся в его плечо, начала расслабляться.

– Думаю, я могу привыкнуть к этому, – прошептала она чуть слышно, обдав его кожу теплом, когда его дыхание выровнялось.

Она опустилась ниже, удобно устроилась на сгибе его руки и с улыбкой сплела свои пальцы с его пальцами.

– Эти несколько недель были просто сказочными, – сказала она. – Я так долго была одна, что научилась жить с этим. И мне начало казаться, что это нормально. Мне нравилась самостоятельность. Я говорила себе, что лучше и быть не может – никто ни за что не отвечает, кроме меня, никто меня не подведет. Я никогда не думала, что у меня вдруг появится ощущение принадлежности к чему-то, я считала, что это не для меня. Как же это здорово – чувствовать, что ты защищаешь меня, заботишься обо мне, знать, что я не одна в этом жестоком мире. – Она приподнялась на локте и с улыбкой заглянула ему в глаза. – Мне приятно знать, что ты прикрываешь мою спину, – сказала она. – А я – твою.

Она наклонилась и поцеловала его в губы. Ее слова резанули его по ушам, неприятное чувство дежавю черной волной пронеслось по его венам, с каждым вдохом набирая скорость, пока не добралось до сердца и не сжало его ледяной рукой.

Черт, о чем он только думал?!

«Ты прикрываешь мою спину, а я – твою».

Эти слова наполнили его страхом, стоило ему припомнить, то кого он в последний раз слышал их. От рядового Сэма Уокера, ныне покойного. Он не смог уберечь его, не смог даже найти после взрыва мины.

Она начала полагаться на него.

Лара Коннор, которая никогда ни на кого не рассчитывала, которая всегда делала все сама, которая решила, что ей нужно от жизни, и нашла способ достичь этого без посторонней помощи. Его внезапно осенило. Так вот что привлекало его в ней все это время. Лара вполне могла обойтись без него. Ей не нужно было, чтобы он защищал ее или заботился о ней. Ему приходилось силой убеждать ее принять его помощь – вот таков был ее уровень контроля над собственной жизнью. При таком раскладе он не мог ни подвести ее, ни обмануть ее ожидания. Подтолкнув ее к переменам, заставив положиться на него и позволить ему заботиться о ней, он полностью изменил правила игры, и расклад теперь вышел совсем другой.

Он, окаменев, еще долго лежал рядом с ней после того, как она заснула, свернувшись у него на груди в теплый комочек. Ему отчаянно хотелось иметь все, что должно быть у идеального мужчины, – красивая девушка, перспективный бизнес, новая жизнь на блюдечке с голубой каемочкой. Но он знал, что этому не бывать, что это все шоу, что под придуманным образом, созданным настолько тщательно, что он сам чуть в него не поверил, – под всем этим внешним налетом он не таков.

Для него стало откровением то, что она теперь нуждается в нем, что чувствует себя рядом с ним защищенной, что она в кои-то веки наслаждается чьей-то заботой, что она связывает с ним свое будущее, и от этого у него по спине побежали мурашки. Он не готов к подобным испытаниям. Последний человек, которого он убедил положиться на него, умер по его недосмотру. Черт побери, где были его мозги?!

Сегодня ему не составило труда дождаться, пока она крепко заснет. Сон бежал от него. Он лежал рядом с ней, в шоке от собственной глупости. Он был так решительно настроен на возврат к нормальной жизни, что и впрямь поверил в то, что это возможно.

Он припомнил сегодняшний разговор за обедом по поводу перспектив ее бизнеса. Через несколько недель аренда закончится. Не поэтому ли он позволил их отношениям зайти так далеко? Потому что где-то на подсознательном уровне он понимал, что скоро все кончится? С самой первой встречи с Ларой он знал, что она здесь на пару месяцев, не больше. Она вложила все свои средства в свое предприятие, именно так она выразилась в тот день, когда он заснул в ее квартире. Пара месяцев. Неужели в глубине души он верил, что все это временно? Просто еще одна, более продолжительная версия легкомысленных свиданий и свободных отношений? А значит, безопасная.

Когда ее дыхание стало ровным, он, как обычно, выбрался из кровати и поплелся на кухню.

Старая односпальная койка в кладовой Поппи была такая узкая, что Лара не могла повернуться с боку на бок, не ударившись о стену. После нее кровать Алекса казалась верхом роскоши, и, проснувшись ранним утром, она сладко потянулась, прежде чем повернуться и снова прижаться к нему.

Его половина была пуста.

На одно кошмарное мгновение она решила, что снова проспала, а он ушел без разрешения открывать ее магазин – прямо какой-то День сурка. Но нет, в то утро комната была залита светом, а сейчас вокруг стояла темень. Она окончательно проснулась и приподнялась на локте, пытаясь разглядеть светящиеся цифры на прикроватных часах Алекса. Начало четвертого. Она полежала немного, думая, что он пошел в ванную или решил попить воды, но так и не дождалась его. Минута текла за минутой, а от Алекса не было ни слуху ни духу. Может, ему стало плохо?

Эта мысль выбросила ее из постели, она схватила халатик и набросила его на плечи. В коридоре было так же темно, как и в комнате. Дверь Поппи закрыта, ванная пуста. Она пошлепала в сторону кухни и тут же увидела свет, пробивающийся в узкую щель над порогом. Она распахнула дверь и вошла.

Алекс подпрыгнул на стуле от неожиданности. Он сидел за столом у ноутбука, рядом примостилась неизменная кружка кофе размером с небольшое ведерко, на лице – виноватое выражение. «Меня застукали», – говорило оно. Чувство вины было настолько очевидным, что Лара начала лихорадочно перебирать все возможные варианты. Почему еще мужчина может сидеть за компьютером среди ночи с виноватым выражением на лице, если это не порно?

Лара не стала терять времени, решительным шагом подошла к Алексу и посмотрела на монитор. Никаких голых женщин, только веб-сайт его нового бизнеса. Рядом лежит блокнот с заметками. Похоже, он просто работал. Может, не мог заснуть.

Эта мысль прозвенела в мозгу тревожным звоночком.

– Что ты тут делаешь? – прищурилась она. – Я волновалась за тебя. Думала, вдруг ты заболел.

Он улыбнулся ей:

– Да вот, ворочался, ворочался и решил поделать что-нибудь.

Он встал из-за стола и попытался обнять ее, но она отстранилась от него. Он отвел взгляд, и ее мозг заработал в полную мощность.

Она ясно увидела темные круги у него под глазами, те самые, которые заметила еще в тот первый раз, когда он спал в ее квартире, и на нее вдруг снизошло озарение: пришло понимание, что эти круги вообще-то никуда и не исчезали. А вот и другие детали. Огромная кружка кофе под рукой. Разбросанные по столу документы. Активное начало бизнеса и удивительная способность справляться со всеми административными проволочками, которые она всегда откладывала на потом, потому что времени на них вечно не хватало.

– Мне тоже не спится, – сказала она. – Но я делаю то, что делает большинство нормальных людей, когда не могут уснуть в три часа ночи. Пью теплое молоко и считаю овец. Ты же начинаешь рабочий день.

Она махнула рукой в сторону стола, заваленного бумагами, списками, визитками и рекламными проспектами. Ее заспанный мозг продолжал сопоставлять факты.

– Я просыпалась среди ночи три дня назад, и тебя тоже не было, – проговорила она. – Я решила, что ты вышел в ванную, поэтому просто перевернулась на другой бок и снова заснула, но ни в какую ванную ты не ходил, так? Ты был здесь. Работал. И это твое пристрастие к кофе… В общем и целом это сущий кошмар. Я никогда не видела, чтобы кто-то потреблял такое количество кофеина. – Она помолчала немного. – Все дело в твоих ночных кошмарах, не правда ли? – сделала она вывод.

У Алекса подвело живот.

– Я пытаюсь справиться с этой проблемой, – сжал он кулаки.

– Ты говорил мне об этом несколько недель назад! Но не спать – это не решение. Ты прячешь голову в песок. Ты не справляешься с проблемой!

Он рухнул на стул, она затянула поясок шелкового халатика потуже, присела рядышком и взяла его за запястье. Он уставился на ее руку, которая должна была успокоить его, и краска стыда бросилась ему в лицо.

– Ты не можешь продолжать отрицать, что проблема существует, – решительно заявила она. – В прошлый раз я позволила тебе отгородиться от меня, поскольку думала, что ты реально идешь на поправку, но, оказывается, все наоборот – дела стали еще хуже. – Она тепло улыбнулась ему. – Ты только не волнуйся. Я здесь, с тобой. Мы найдем способ помочь тебе.

Мало ему страхов о том, что нужно прикрывать ей спину, теперь еще это! Он скоро свихнется. Своим предложением поддержать его она, сама того не желая, лишь подтвердила его полный крах. Он потерпел провал как солдат, как товарищ, как друг. И если он останется в ее жизни, он и ее подведет. Она заслуживает гораздо лучшего, особенно после всех тех неудач, которые постоянно преследовали ее в детстве.

– У нас ничего не получится, – выдавил он.

Лара сидела так близко, что он услышал, как она задержала дыхание.

– Что? – прошептала она.

Он отнял у нее свою руку, поднялся и встал, привалившись к столешнице рабочей зоны, – устанавливая между ними дистанцию, укрепляясь духом, чтобы пройти через все это, зная, что так будет лучше.

– Я притворялся, что смогу. Играл в нормального человека, – сказал он. – Обманывал себя в том, что смогу построить нормальные отношения. Встречаться с девушкой, обедать за одним столом, обсуждая, как прошел день. Спать вместе, поддерживать друг друга. Все, что делают нормальные люди. Но все это время я просто бежал от реальности, скрывал истинное положение вещей.

– От меня?

Он покачал головой и провел рукой по волосам:

– Хуже. От себя. Я уверял себя, что смогу стать мужчиной, которого ты заслуживаешь, что смогу позаботиться о тебе должным образом. Я не готов к этому, Лара. Я обязательно подведу тебя – это неизбежно. Это просто вопрос времени.

– Ты даешь мне от ворот поворот? – не поверила она своим ушам.

– Честный разрыв, так будет лучше. Я не гожусь для тебя, Лара. Я не тот, кто тебе нужен.

Она протянула руку, останавливая его, в глазах полыхнул гнев.

– Не смей! – припечатала она. – Даже не пробуй нести всю эту чушь насчет «дело не в тебе, дело во мне»! Я должна была прислушаться к своему внутреннему голосу, когда подвернула ногу. Ты позволил мне думать, что я могу рассчитывать на тебя. Ты хоть представляешь, как мне было трудно решиться на это? А теперь ты заявляешь, что не имел ничего такого в виду? Нельзя было допускать этого. Господи, неужели я никогда ничему не научусь? – Она запрокинула голову и рассмеялась в потолок.

– Это не чушь.

– Как дело может быть в тебе? Как такое вообще возможно? – спросила она его. – Я хочу сказать: посмотри на себя, да по тебе половина дамочек Ноттинг-Хилл с ума сходит. Ты умный, храбрый, веселый, красивый.

Он, как заведенный, отрицательно качал головой:

– Дело действительно во мне. Я не могу быть тем, кто тебе нужен. – Он поднял руки, сдаваясь. – Все это нереально. То, что между нами было. Отношения. Как хочешь назови. Мне казалось, я прекрасно справляюсь. Я думал, что, двигаясь в этом направлении, я смогу стать нормальным, но это не сработало. Это все красивый фасад. Я не таков, каким ты меня считаешь, я не подхожу тебе.

Слова падали Ларе на голову будто камни. Выражаясь иначе, она не соответствует его требованиям. А также требованиям его сестры и друзей. И он явно считал, что сумеет избавить ее от копания в собственных неудачах, взяв вину на себя.

Она прикусила щеку изнутри, чтобы унять рвущиеся наружу слезы. Забавно, как старая методика выживания срабатывает сама собой, на автопилоте. Вот ей снова двенадцать, очередной приемный дом не стал ей родным, она высоко поднимает голову, собирая вещи, готовясь к переезду, уверяя себя, что ей все равно, что ей все безразлично. Дело не в ней, о нет, дело в том, чтобы отыскать правильную семью, отвечающую твоим нуждам, подойти кому-то.

Когда дошло до дела, все его усилия пошли прахом. В лучшем случае, даже если она поверит ему, это будет означать, что он не был с ней честен. Если он предпочел изображать нормальность и скрывать проблемы со сном откровенному разговору, тогда у них абсолютно разный взгляд на то, что такое отношения. Какими бы ни были причины, она не подошла ему. Она не желала больше выслушивать дурацкие оправдания, как не хотела слушать объяснения в детстве. Она просто никому не подходила, ни сейчас, ни в прошлом, и не надо обманывать себя, что когда-нибудь это случится.

Она встала и аккуратно задвинула стул.

– Я не переживаю, Алекс, – проговорила она ровным голосом. Все, что ей оставалось, – это выйти с честью из этого пекла и сохранить остатки гордости. – Не надо ничего обсуждать. Мне не нужны твои оправдания. Все было просто прекрасно, но для меня работа все равно оставалась на первом месте. Не велика потеря.

Она попятилась к двери, вышла в коридор. Его ноги сами бросились вслед за ней. Он не думал, что все так получится. Что Лара хоть на секунду подумает, будто в разрыве виновата она. Это его тараканы. Как она вообще могла решить, что дело в каких-то ее недостатках?

Но он сумел усилием воли остановить себя. Все к лучшему, он позволил ей сорваться с крючка, сделав ей одолжение. Чистый разрыв, как он сам выразился. Он мог бы спуститься вниз и начать колотить в ее дверь, проговорить с ней всю ночь, но итог был бы тем же самым. Так не может продолжаться. Он был полным идиотом, позволив их отношениям зайти так далеко. Он просто не мог позволить людям начать полагаться на него, а ей было хорошо и без него. Теперь ему предстоит двигаться дальше одному. Это единственный путь. Он должен был понять это с самого начала.

Глава 12

– Ты как, держишься?

Иззи посмотрела на Лару со своего возвышения – видавшего лучшие времена обеденного стула в студии Лары. Отдать всю себя изготовлению свадебного платья – олицетворению сказки «они жили долго и счастливо» – не лучшая терапия для разбитого сердца, но Лара собрала волю в кулак. Она сможет сделать это. Она ведь профессионал. Оказывается, бросить короткое «Справилась уже» не составляет большого труда. Но опять же она мастер справляться с трудными ситуациями, сохраняя храбрый вид.

– У меня все прекрасно, – прошепелявила она через зажатые во рту булавки. – Все к лучшему. Я не создана для долгосрочных отношений. Мне никогда не быть чьей-то парой.

Может, если все время повторять эти слова посторонним людям, она и сама в них поверит? И почувствует себя лучше. В один прекрасный день. Будет просто отлично, если он настанет в нынешнем веке.

Теперь всевозможные ткани, рюшки и оборки для свадебного платья целиком заполнят ее маленькое жилище. Как много изменилось с тех пор, когда она впервые обсуждала его дизайн с Иззи в гостиной Поппи с бокалом шампанского в руке в окружении новых друзей. После того как они с Алексом расстались, Лара ни разу не заглянула наверх. Не важно, что сейчас Алекса не было – он в последнюю минуту решил составить Исааку компанию в туре по барам, сбежав от проблем. Видимо, дистанции в один лестничный пролет ему не хватало, он предпочел покинуть страну, лишь бы случайно не столкнуться с ней в подъезде. Сердце привычно сжалось в груди. Ну почему она не может взять и выбросить его из головы? А хуже всего было то, что она продолжала тревожиться за него, и эта тревога постоянно напоминала ей, насколько сильно она запала на парня, насколько он ей был небезразличен.

Квартира Поппи и ее обитатели стали такой же большой потерей для Лары, как и сам Алекс. Теперь ее поражала собственная глупость. Как она вообще могла решить, что сиротка Лара вдруг впишется в это окружение, в богатый район Ноттинг-Хилл? Ей оставалось только дождаться конца аренды магазина и этой квартиры и конечно же закончить платье Иззи.

Пора вновь подключать тяжелую артиллерию. Старую тактику, которую она освоила еще в детстве – неприкаянно мотаться по свету, никому ненужная и нигде не обретающая покоя. Довольствоваться своей собственной компанией и вновь сфокусироваться на единственной вещи, которая давала ответы на все вопросы, – на работе. Она с головой ушла в изготовление платья Иззи, и хотя ей хотелось бежать куда глаза глядят, она была настоящим профессионалом и гордилась своей работой. Она не подведет Иззи. Жаль, что она не увидит подругу на самой церемонии – к тому моменту ее уже здесь не будет.

Лара отошла назад, уперев руки в бока, и оглядела платье, все истыканное булавками, чтобы потом можно было прошить швы. Даже наполовину готовое, оно выглядело шикарно.

– Ох, Из! – вздохнула с софы Поппи. – У меня нет слов!

Гламур. Возбуждение. Свобода. Отвлечься от реального мира по полной программе. Вот для чего предназначена сеть баров Исаака – обеспечить клиентам абсолютное абстрагирование через изысканные развлечения и досуг. Вот в чем нуждался Алекс. Вот к чему следовало стремиться. Никаких привязанностей. Никакой ответственности. Первые несколько дней в мире Исаака принесли ему несказанное облегчение. У него прямо камень с души упал. Не надо волноваться о том, что он может подвести Лару или кого-нибудь еще.

Ей гораздо лучше без него.

Первые несколько дней он был убежден, что поступил правильно, оставив ее. Он с энтузиазмом влился в толпу завсегдатаев баров, проводящих ночи напролет в компании рюмашки и прелестных девушек. Он заверял себя, что прекрасно проводит время.

К несчастью, когда достигаешь вершины «прекрасно проводимого времени», дальше остается только один путь. Вниз.

Без тщательно продуманного распорядка дня кошмары быстро вернулись. Прошлой ночью все было настолько жутко и реалистично, что он проснулся в кровати отеля весь в холодном поту и трясясь от страха. Видимо, конца этому не будет, прошлое никогда не отпустит его.

С Ларой ему казалось, что он горы способен свернуть.

Эта мысль застигла его врасплох, явившись неизвестно откуда, несмотря на все его усилия изгнать Лару из своих помыслов. Воспоминание о ней наполнило сердце горечью. До встречи с этим сгустком энергии он пребывал в подвешенном состоянии, не зная, куда двигаться дальше, постоянно размышляя о прошлом. Ее помощь и поддержка положили начало его новому бизнесу. С ней он обрел иную цель в жизни. Кошмары все еще мучили его, но он как-то справлялся с ними, потому что смотрел вперед, а не назад, и ему было за что уцепиться.

Лара поверила в него, когда он сам начал было отчаиваться, и без ее безграничного оптимизма он окончательно потерялся бы в этом мире. Он в последний момент увязался за Исааком – что угодно, лишь бы убраться подальше, а может и обрести новую перспективу. Обзвонил своих клиенток по фитнесу и сообщил им, что уезжает на несколько недель. Однако этот прием не сработал, и он понятия не имел, что вообще может сработать. В итоге он впал в мрачное отчаяние и достал из кармана бумажник.

Алекс сидел на краю постели в безликой комнате отеля и копался в бумажнике в поисках карточки. Просто посмотреть на нее, звонить ведь не обязательно. Благотворительное военное общество предлагает помощь солдатам, пережившим серьезный стресс. Он взял этот номер из вежливости, когда покидал госпиталь несколько месяцев тому назад, отмахнувшись от упоминания о ПТСР – посттравматическом стрессовом расстройстве. Набирать он его не собирался, был уверен, что он ему никогда не понадобится. Позвонить для него означало признать свое поражение, признать бессилие, неумение справиться с таким пустяком.

Он взялся за телефон.

В Лондон Алекс вернулся один, отказавшись от предложения Исаака составить ему компанию. Квартира ничуть не изменилась, комната встретила его привычным армейским порядком. Однако притягательность такого образа жизни немного померкла в его глазах. Лара привносила в него всякие штучки, которые начали просачиваться в его пространство. Одежда, небрежно брошенная на спинку стула, косметика на комоде. Раньше его так и подмывало прибраться после ее ухода, но теперь он скучал по этому беспорядку.

Он кинул сумку в угол и отправился прямиком на Портобелло-Роуд с твердым намерением покончить с этим делом раз и навсегда. Теперь он знал, что честность – единственно возможный для него путь. К тому времени, как он закончит, она, возможно, мысленно поздравит себя с тем, что ей удалось легко отделаться. Он резко остановился у магазинчика с черно-розовой вывеской, собираясь с силами. Ну, где наша не пропадала! Разве не это его привлекало в Ларе? Что ее реакция всегда была непредсказуемой. И что она привыкла жить сама по себе. Это тоже не добавляло ему уверенности. Но, черт возьми, он должен хотя бы попробовать.

Он рывком распахнул дверь и вошел. В нос, как обычно, тут же ударил аромат французского мыла и духов, разложенных тут и там по магазину. Лара была в конце зала, за стойкой, заворачивала в оберточную бумагу что-то шелковое и розовое для женщины средних лет, которая с интересом посмотрела на него. Он увидел, что Лара на мгновение напряглась, заметив его, голубые глаза расширились от удивления, но маска непостижимой загадочности тут же вернулась на место. Ни одного знака, выдающего ее мысли. Она протянула покупательнице пакет с черно-розовой надписью и ручками из черных шелковых ленточек и повернулась к нему:

– Да, сэр? – Она одарила его мимолетной улыбкой. – Чем могу вам помочь? Ищете что-нибудь для своей девушки? Вы, похоже, из любителей быстрого флирта. Давайте догадаюсь – что-нибудь красное с дырочками?

Только что обслуженная клиентка стояла и с любопытством следила за ними, и Лара прошла мимо Алекса к выходу и распахнула для нее дверь.

– Простите, но, думаю, я ничем не сумею вам помочь, – бросила она через плечо. – Я не знаю, чего вы ждали, но этого тут точно нет.

Она сделала ударение на последних словах, ясно давая понять, что если он думал, что уболтает ее без проблем, он жестоко ошибался. Она захлопнула за клиенткой дверь, перевернула вывеску надписью «Закрыто» и развернулась к нему.

– Давай покороче, если можно, – сказала она. – Скажи, что хотел. Время – деньги. Заперев магазин, я каждую минуту теряю клиентов.

– Я пришел извиниться, – выпалил он.

В ответ она поджала губы:

– За что? За то, что ты позволил мне думать, что у нас отношения, позволил мне купиться на всю эту мишуру?

Он на секунду прикрыл глаза:

– Это не мишура. То, что я чувствовал и чувствую к тебе, – не мишура. Мне очень жаль, что я скрывал от тебя свои проблемы, но я искренне верил, что справлюсь с ними самостоятельно. Ты должна понять, что так было заведено в моей семье, так было всю мою жизнь. Сколько я себя помню, эмоциональные всплески считались признаком слабости. К семи годам я понял, что слезы только злят отца и уж точно не порождают ни симпатии, ни сочувствия. Солдаты не плачут. Они не выставляют своих эмоций напоказ.

Она не мигая смотрела на него. Он понятия не имел, доходят ли его слова до ее сознания. Он пересек зал, подошел к стойке, сделал глубокий вдох и повернулся к ней.

– Я думал, что смогу оставить прошлое позади и зажить с тобой фантастической жизнью, – сказал он. – Вот в чем проблема. Я обманывал себя. Уверял, что сумею сделать это. Один, без посторонней помощи. Я думал, что если буду вести нормальную жизнь с тобой, начну новый бизнес, буду двигаться дальше, все образуется само собой.

– Притворство не делает ненормальные вещи нормальными, – проговорила Лара нейтральным тоном. Она подошла к нему, скрестив руки на груди в защитном жесте. – Нельзя просто замазать яркой краской плохое и ждать, что оно исчезнет.

– Теперь я это знаю, – согласился с ней Алекс. – Отчасти дело в моей гордости. Мне было невыносимо само твое предложение о том, что я должен обратиться за помощью. Понимаешь, это последнее, что я хотел услышать. Я так долго отрицал наличие проблемы, что согласиться на помощь было попросту немыслимо. Уж лучше попытаться справиться с ней самому. Я решил окунуться в разудалую жизнь с Исааком, вечеринки и все такое, но продержался меньше недели. Мне не нужна такая жизнь. Но если я хочу большего, мне придется посмотреть в лицо своему прошлому. Я это осознал.

Он ни на секунду не отводил от нее взгляда, и в сердце Лары прокралась жалость. Но она прогнала ее.

– Ты хоть представляешь, как трудно мне было впустить тебя в свой мир? – тихо спросила она. – Чего мне это стоило? Я никогда, с самого детства, не могла отвлечься и расслабиться с кем-нибудь. Видишь ли, я слишком часто начинала кому-то верить, начинала пускать корни и думать, что я становлюсь частью семьи. И меня тут же наказывали за это. Вот почему я не люблю полагаться на других людей. Мне не на кого было положиться. Как только я думала, что нашла свой дом, или привыкала к новой школе, или заводила друзей, меня тут же возвращали обратно в приют, не успевала я и глазом моргнуть. И все начиналось сначала в очередной семье. Я просто… никому не подходила. – Она подняла голову и храбро продолжила: – Я давно решила, что сама построю свою жизнь, что буду усердно трудиться, чтобы чувствовать себя уверенно, не оглядываясь по сторонам в поисках того, кто поможет мне это сделать. Сама себя я никогда не подведу. А потом появляешься ты и меняешь мое мировоззрение. И уходишь, словно это ничего не значило… – Она затаила дыхание. – Худшего со мной не могло случиться.

Она рухнула в кресло рядом с примерочной. Чего он ждет от нее? Как можно надеяться, что она даст ему еще один шанс, если он уже надругался над ее доверием, которым она никогда не разбрасывалась?

– Нас было трое в той машине, – сказал он тогда, и Лара судорожно вцепилась в подлокотники кресла. Она пораженно уставилась на него, понимая, о чем он собирается ей поведать.

Она уловила дрожь в его спокойном голосе, и ее сердце потянулось к нему, несмотря на все ее старания оставаться холодной и неприступной.

– Алекс, тебе не обязательно снова проходить через это, – сказала она. – Мне не нужны подробности. Это уже не имеет значения.

– Я хочу, чтобы ты поняла, – решительно остановил он ее. – Хватит уже секретов. Нас было трое. Водитель, еще один солдат и я. Мы сто раз ездили тем же маршрутом, ничего необычного или выдающегося. – Он пожал плечами. – Я практически не помню взрыва. Помню только нарастающее давление, словно я почувствовал поднимающуюся снизу ударную волну до того, как рвануло по-настоящему. Помню дым, запах пороховых газов. В горле першило, глаза резало. К тому же я потерял ориентацию, и это было самое ужасное. Я не мог найти остальных. Не мог видеть. Я ходил кругами, как пьяный. Это был настоящий кошмар.

– Наверное, это очень страшно.

– Да. Но в то же время я на это подписывался. Я знал, чем рискую. Мы все знали. Я всегда шел на задания с открытыми глазами. И я не собирался раскисать после той трагедии. Особенно если учесть, что я остался жив, как бы в насмешку над солдатом, который свою жизнь потерял. – Он уставился в пол. – Рядовой Сэм Уокер, вот как его звали. Солдата, который погиб.

В зале надолго повисла тишина, а когда Алекс снова заговорил, он был весь словно комок нервов.

– Это была его первая настоящая операция, и иногда человеку требуется время, чтобы привыкнуть. Вдруг оказывается, что это вовсе не учения, что все по-настоящему, и люди… ну некоторые люди с этим не справляются, вот и все. Когда я это замечал, я старался вмешаться, оказать человеку моральную поддержку. Он… в общем, у него имелись определенные проблемы, и я пообещал ему присмотреть за ним. Прикрыть ему спину.

Он сделал судорожный вдох и поднял на нее взгляд. В его глазах было столько боли и страдания, что у нее сжалось сердце.

– Когда ты сказала об этом в ту ночь… ну о том, что я прикрою твою спину, а ты мою, я словно вернулся в прошлое. Я запаниковал. Вот почему я так быстро ретировался, вот почему не стал обсуждать это с тобой и прислушиваться к голосу разума. Вот что я имел в виду, когда говорил, что не подхожу тебе. Я рассчитывал быстро встать на ноги после взрыва. Как одержимый занимался по реабилитационной программе. Я говорил тебе, что сам со всем справляюсь, что у меня все под контролем, что дела идут на поправку, и в тот момент я сам верил в это. – Он тяжко вздохнул. – Думаю, я пытался убедить в этом не столько тебя, сколько себя. И я знаю, что должен был обратиться за помощью, но мне было стыдно.

Она покачала головой, но он поспешил продолжить, словно боялся остановиться и уже никогда не вернуться к этому вопросу.

– Я чувствовал себя таким слабым, – прорычал он, глядя в потолок и взъерошивая короткие волосы. – Я типичный солдат, Лара. Я изо всех сил старался превзойти отца, без оглядки карабкался вверх по служебной лестнице, хотел доказать, что получил свое звание не только благодаря семейным связям. А когда все пошло прахом, я растерялся. Я понятия не имел, кто я теперь, и конечно же не считал себя подходящей парой для такой прелестной и умной девушки, как ты. Я легко отделался, Лара. Водитель получил ужасные ранения, а Сэм погиб. Я был старшим по званию в том транспорте и ничего не смог сделать для них.

Алекс сжал голову руками, его всего колотило, дыхание было тяжелым, прерывистым. Она вскочила на ноги прежде, чем поняла, что собирается сделать, и прижала его к себе. Он ухватился за нее, как за спасательный круг, и уткнулся ей в волосы.

– Как я мог приглядывать за тобой после такого провала? – горячо прошептал он.

– Это не было провалом, – сказала она, крепко обнимая его. – Не ты заложил ту мину. Ты ни в чем не виноват.

Она продолжала обнимать его, и постепенно дрожь унялась, плечи немного расслабились.

– Я не в состоянии сам разобраться в этом, – сдавленно проговорил он через минуту. – Я знаю, что отверг твою помощь, практически швырнул твое предложение тебе в лицо, но я очень прошу тебя передумать.

Лара оторвалась от него и сделала шаг назад.

– Что изменилось? – спросила она, глядя ему в лицо. – Почему я должна поверить, что это не пустые разговоры, что ты не наобещаешь мне всякого, а потом не начнешь снова тайком заваривать эспрессо или глотать пилюли с кофеином?

– Потому что на этот раз я обращусь за помощью.

Он, не глядя на Лару, достал из кармана пиджака пачку документов и протянул ей. Она взяла их и пробежала глазами.

– Благотворительное военное общество?

– У них есть телефон доверия. Поддержка бывших военных, страдающих от посттравматического синдрома. Кошмары, беспокойство, все это обычные проявления ПТСР. Я собираюсь съездить на консультацию, послушать, что они могут мне предложить. Больше никаких притворств, что мне становится лучше, если просто не спать. Я знаю, что это будет нелегко, и я не прошу тебя дать ответ прямо сейчас. Мне была невыносима мысль о том, что ты думаешь, будто наш разрыв как-то связан с тобой или твоими недостатками. Проблемы у меня, а не у тебя. – Он взял ее за руку. – Я очень хочу быть с тобой. Но мне до сих пор кажется, что я недостаточно хорош.

Разве признание того, что у тебя есть проблемы, не первый шаг к выздоровлению?

Она посмотрела на него:

– Меня не надо спасать и за мной не надо приглядывать, Алекс, так что перестань думать, что ты обязан это делать. Я всю жизнь прекрасно справлялась сама. Если мы собираемся жить вместе, то я хочу в кои-то веки стать частью команды. Не быть самой по себе. Это означает искренне делиться всем – и плохим, и хорошим. И никаких дурацких идей насчет того, чтобы закутать меня в теплое одеяльце и скрывать от меня все, что мне, по-твоему, может не понравиться.

– Это значит «да»?

Ее губы тронула легкая улыбка.

– Все не так просто. – За последние несколько дней после его отъезда она хлебнула хорошую дозу реальности. Это заставило ее вновь сосредоточиться на своих бизнес-планах и амбициях. – Даже если это «да», через несколько недель я все равно перееду. Я понятия не имею, что будет дальше. Мне нужно серьезно обдумать свои планы.

– Перебирайся ко мне, – тут же предложил он, поймав ее руки. – По крайней мере, пока. Поппи не будет против, я это точно знаю. Ей понравилось жить с тобой. Быть может, это звучит так, будто наши планы кратковременны, но это просто организационный момент. Я готов на долгосрочные отношения, если ты не против. Если ты дашь мне второй шанс. Больше никаких секретов, обещаю.

Ее до глубины души тронула откровенность, с которой он рассказал ей о своем прошлом. Это было нелегко, если учесть, как яростно он отрицал его трагические последствия перед всеми, включая самого себя. И, само собой разумеется, их дорога не будет усыпана цветами, по крайней мере пока. Но, черт побери, когда ее жизнь была легкой?

Она пожала его руки. Может, они сумеют найти друг в друге тихую заводь, в которой оба так отчаянно нуждаются.

– Ладно, – кивнула она наконец. Он тут же заключил ее в свои объятия и прижался губами к ее губам, и она растворилась в его бесконечном поцелуе.

– С одним условием, – сказала она, оторвавшись от него, чтобы набрать в легкие воздуха. – Никаких тренировок для меня. Никогда.

Content

Шарлотта Филлипс
Сладкое лекарство от бессонницы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12