Кэйтлин О’Райли

Искушение ирландца

Глава 1

Впечатления

Лондон

Август 1876 года

Прозвенел колокольчик над входом в «Книжную лавку Гамильтона». Дверь открылась, и порыв летнего моросящего дождика мгновенно влетел в помещение. День выдался тягучим, покупателей почти не было, и Полетта Гамильтон подняла глаза с надеждой, что кто-то все-таки пренебрег хмурой погодой августа и решил что-нибудь купить. Через порог переступил высокий джентльмен. В одной руке он сжимал зонт, а за другую руку цеплялась маленькая девочка, следовавшая за ним не слишком охотно.

– Добро пожаловать к Гамильтонам! – Полетта приветствовала посетителей лучезарной улыбкой. Новые покупатели ее всегда радовали.

Пока джентльмен складывал зонтик, Полетта успела внимательно разглядеть незнакомца. Была у нее такая привычка. Любознательная и наблюдательная, она не могла не обращать внимания на каждого посетителя ее лавки. Этот джентльмен был уже не юным, высоким, широкоплечим и хорошо одетым. Из-под элегантной черной шляпы виднелись шоколадно-коричневые волосы. Он показался ей довольно красивым, однако подобные мрачно-брюнетистые типы ее никогда не привлекали. Обычно ее притягивали золотоволосые герои. По крайней мере именно таких книжных героев она предпочитала.

Своим самым завлекательным голосом книгопродавца она поинтересовалась:

– Чем могу помочь?

– Моей дочурке хотелось бы выбрать какую-нибудь новую книжку, – объяснил джентльмен, показывая на девочку, смущенно прятавшуюся за него.

У него был красивый звучный голос с каким-то певучим, слабо знакомым акцентом. Он словно заполнил воздух вокруг Полетты. Не в силах одолеть очарование этого тембра, его магнетическую притягательность, Полетта поглядела на джентльмена с большим интересом. Тем более что в этот момент он смотрел на девочку.

У незнакомца был орлиный нос, твердый подбородок и худощавое лицо с темными бровями. Он был чисто выбрит, но Полетта легко могла представить его с черными тонкими усиками, придававшими ему вид зловещего пирата. Он казался напряженным, словно держал свои чувства в узде, но при малейшем раздражении мог выплеснуться в бешеной ярости. Его полные губы были сжаты в суровую линию. Вообще выражение его лица говорило о том, что он очень, очень давно не улыбался.

Что-то в этом джентльмене встревожило Полетту, а мрачная напряженность вызывала в мыслях слова «опасный» и «зловещий».

По коже у нее пробежали мурашки.

Чувствуя себя в его присутствии неуютно, Полетта с облегчением подумала о помощнице, находившейся неподалеку, в соседней комнате, и мысленно выругала себя за глупость. С чего она решила, что ей грозит какая-то опасность? Никогда раньше она не ощущала подобного. Почему же, ради всего святого, ей взбрело в голову, что этот джентльмен может причинить ей какой-то вред? Возможно, она в последнее время начиталась слишком много готических романов!

Внимание привлекла маленькая девочка, по-прежнему пытавшаяся спрятаться за ноги незнакомца. Ребенку явно не больше четырех лет. У нее было милое пухленькое личико, обрамленное золотыми кудряшками, почти полностью скрытыми под широкополой шляпкой.

Полетта точно знала, чего хочет малышка. У Гамильтона был лучший выбор детских книжек во всем городе, поэтому Полетте и раньше доводилось общаться с самыми разными детьми, начиная от очень благовоспитанных и кончая самыми избалованными. И, разумеется, очень застенчивыми. Этой робкой девочке будет нетрудно угодить.

– Ты очень счастливая молодая леди, раз твой папа решил порадовать тебя таким замечательным образом, – начала Полетта, одаряя девочку теплой задорной улыбкой. – У нас есть чудесные книги сказок с красивейшими картинками. Хочешь, чтобы я тебе их показала?

Выглянув из-за ноги отца, девочка решительно кивнула. Она не издала ни звука, но личико ее просияло взволнованным предвкушением.

– Спасибо, – произнес джентльмен, с очевидным облегчением встречая предложение Полетты.

– Почему бы вам обоим не пройти со мной в детский отдел? – жизнерадостно продолжила она.

Они пошли за ней в глубь лавки, где Полетта и Колетта выгородили уютный уголок для самых маленьких покупателей. Там были более низкие книжные полки, миниатюрные столики и стульчики, а деревянный пол украшал яркий коврик, придававший обстановке особую теплоту. Полетта сразу вытащила самую популярную книгу: большой том великолепно иллюстрированных сказок. Она положила книжку на столик, жестом пригласила малышку присоединиться и сама уселась рядом на маленький стульчик.

– Думаю, эта может тебе понравиться.

Малышка нерешительно подняла глаза на отца, ожидая его разрешения. Он ободряюще погладил ее по головке.

– Все хорошо, дорогая.

Девочка сделала несколько робких шагов к столику, у которого ее ждала Полетта.

Около столика малышка остановилась и вопросительно посмотрела на Полетту.

– Есть у тебя какая-нибудь любимая сказка? – поинтересовалась Полетта.

Малышка покачала головой. Выражение ее личика было необычно серьезно для ее возраста.

– Тебе нравится «Спящая красавица»?

Девочка еле заметно кивнула.

– Это моя самая любимая сказка. – Раскрыв книгу, Полетта нашла страницу с картинкой, изображавшей роскошный замок, опутанный зарослями винограда и алых роз. Глаза девочки широко распахнулись, и она тихонько ахнула.

– Правда, красивая картинка? – спросила Полетта.

И вновь девочка только кивнула. С момента появления в лавке она не произнесла ни слова.

– Я мисс Гамильтон. А как зовут тебя? – спросила Полетта, надеясь вызвать малышку на разговор.

Девочка только моргнула и пожала худенькими плечиками.

– Как тебя зовут? – повторила Полетта.

Но малышка вновь ничего не ответила. Полетта никогда не встречала такого застенчивого ребенка. Может, она вообще не говорит? Обычно Полетте удавалось разговорить самых робких, но не эту девочку. Из того, что Полетта увидела, было ясно, что дело здесь не просто в робости, мешавшей ей заговорить. Может быть, с ребенком было что-то неладно? Возможно, она немая? Природное любопытство Полетты взыграло. Она готова была спросить об этом ее отца, но незнакомцам не задают таких личных вопросов.

После паузы за девочку ответил ее отец:

– Ее зовут Мара.

Чувствуя, что все время разговора с девочкой джентльмен не спускал с нее глаз, Полетта подняла глаза на него.

Они удерживали взгляды друг друга дольше, чем принято у двух совершенно незнакомых людей. Его темно-зеленые глаза были опушены темными, необычайно длинными для мужчины ресницами. По ней пробежало какое-то странное щекочущее чувство, едва не сбросив со стульчика, на котором она сидела.

Он был не так стар, как показался ей поначалу, и это ее удивило. И хотя теперь она прикинула, что ему не больше тридцати, в его глазах поселилась какая-то застарелая усталость. Потрясенная грустью, светившейся в их изумрудной глубине, Полетта ощутила в этом человеке огромную сердечную боль. Что с ним случилось? Полетта не могла объяснить внезапно нахлынувшую бурю сочувствия, душевное смятение, охватившее ее.

Почему-то теперь он показался ей совсем не таким устрашающим, чем минуту назад.

– А как зовут вас, сэр? – с трудом выговорила она, охваченная внезапной потребностью узнать его имя.

– Простите меня, мисс Гамильтон, – произнес он, с легким поклоном снимая шляпу. – Я Деклан Ривз.

Ну конечно! Этот акцент. Теперь она его узнала. Ривз, должно быть, из Ирландии. Размышляя, что могло привести его в Лондон, Полетта заставила себя отвести взгляд от его таинственно грустных глаз и вновь посмотреть на ребенка. Его ребенка.

– Мара – очень красивое имя, – пробормотала она, обращаясь к девочке. Она сознавала, что джентльмен не сводит с нее глаз. Накал его взгляда заставлял ее чувствовать себя неуютно. Рука невольно потянулась поправить собственные золотисто-белокурые волосы.

А девочка опять не произнесла ни слова, а лишь смотрела на Полетту темно-зелеными глазами, невероятно похожими на отцовские. Осторожно протянув руку, Мара стала переворачивать страницы книги, словно зачарованная волшебными иллюстрациями.

– Так назвала ее мать. – Звучный мелодичный голос Ривза словно окутывал Полетту, вновь вызывая странную покалывающую дрожь во всем теле.

Мать. Ну разумеется, у девочки должна быть мать… жена этого джентльмена.

Полетта встала со стула, нервно оправила полосатую юбку.

– Мне кажется, что Маре нравится эта книга сказок. – Полетта снова стала деятельной продавщицей. – Могу я еще что-то предложить вам сегодня, мистер Ривз?

Она обнаружила, что опять потонула в его изумрудных глазах, а Деклан Ривз ответил ей взглядом, полным такой отчаянной тоски, что в груди сжалось сердце. Казалось, он о чем-то молил. Полетте захотелось отдать ему это что-то… но она не знала что. Она затаила дыхание.

Почему этот человек так ее будоражил?

Приказав своему чересчур активному воображению умолкнуть, потому что никак не могла понять, что происходит между ними, Полетта расправила плечи. Ей следует поблагодарить их за посещение и заняться делом. Вместо этого она выпалила:

– Ваша дочь не говорит? – И тут же пожалела о своей невежливости.

Ну почему она не может держать рот на замке? Сестры вечно твердят ей: «Не вмешивайся в дела других». Она пыталась, правда-правда, но чаще всего просто не могла ничего с собой поделать и всегда выпаливала то, что думает. Да, случалось, что она подслушивала разговоры, для нее не предназначенные, но не специально же. В этом она была не виновата! Она просто очень остро воспринимала и замечала все, что происходит вокруг.

Однако такой прямой вопрос – это грубость. Полная раскаяния, Полетта уже хотела извиниться за свои плохие манеры.

– Она больше не говорит, – грустно покачал головой Ривз. – После смерти своей матери она не сказала ни единого слова.

– О, понимаю, – пробормотала Полетта. Значит, его дочка онемела от горя после смерти матери. Как трагично! Бедная малышка – так рано потерять мать!.. А этот джентльмен потерял жену…

С тяжко бьющимся сердцем Полетта новыми глазами посмотрела на Деклана Ривза. До нее вдруг дошло, что он не женат.

Снова упрекнув себя за столь нелепые размышления, она нахмурилась. Этот джентльмен ей даже не нравится. Кроме того, что он ей совершенно незнаком, он слишком черный, слишком мрачный и слишком таинственный. Она предпочитала более легких, более счастливых и общительных джентльменов. Деклан Ривз к ним категорически не относился.

– Спасибо, что выбрали для Мары такую хорошую книжку, – сказал он. – Иногда очень трудно понять, что ей нравится.

– Все маленькие девочки любят сказки, – несколько растерянно отозвалась Полетта. Она все еще ощущала его жгучий взгляд и чувствовала себя неловко: не знала, какое впечатление произвела на него… в своем полосатом рабочем платье. Утром она, не раздумывая, как обычно, зачесала волосы наверх. Она не сомневалась, что все равно выглядит привлекательной, но ей хотелось знать, что думает о ней этот джентльмен, так напряженно ее разглядывающий.

– Да. Еще раз спасибо.

– Пожалуйста. Могу я помочь вам чем-то еще?

– Благодарю вас, нет.

– В таком случае я выпишу вам счет.

– Может быть, я еще немного осмотрюсь? – промолвил он.

– Разумеется, – кивнула она. – Если понадоблюсь, я буду в передней части лавки.

И вновь Ривз смерил ее жгучим взглядом, который пронизал Полетту до кончиков пальцев ног. От того, что Ривз оказался вдовцом и смотрел на нее глазами, полными недвусмысленно яростного томления, у Полетты перехватило дыхание. Она ответила ему слабой улыбкой и, облегченно вздохнув, направилась к безопасной гавани конторки.

Звякнул колокольчик двери, и в лавку вошла очередная посетительница, так что Полетта занялась поисками нужного миссис Эббот томика поэзии. Но она все время ощущала присутствие Деклана Ривза, бродившего среди книжных полок, и его молчаливой дочери, медленно листавшей страницы книги сказок.

Прошло полчаса. Полетта стояла у конторки, ожидая, что он оплатит покупку. Наконец он направился к ней. Мара шла за ним по пятам, прижимая к груди книжку.

– Вы нашли то, что искали? – спросила Полетта.

Он выгнул темную бровь.

– Вы всегда задаете наводящие вопросы, мисс Гамильтон?

– Прошу прощения? – Что, ради всего святого, он имеет в виду? Полетта не спросила его ни о чем таком, о чем не спрашивала бы в подобных случаях других покупателей. В конце концов, это ведь была ее обязанность.

Он горестно покачал головой, взгляд его стал отчужденным.

– Не важно.

Полетта вновь расправила плечи. Обычно она хорошо разбиралась в людях и понимала, чего они хотят, но манера Ривза заставляла ее теряться и нервничать.

– Тогда что ж. Полагаю, это все.

– Да, благодарю вас.

Не обращая внимания на его мрачный вид, она молча приняла оплату и лишь улыбнулась его милой дочке.

– Ты довольна своей книжкой, Мара?

Мара посмотрела на Полетту своими большими зелеными глазами, ее прелестное невинное личико, обрамленное широкими полями шляпки, казалось еще очаровательнее. Счастливый вид девочки без слов выражал ее удовольствие. Ей понравилась книжка.

Полетта улыбнулась милой девочке.

– Я очень рада, что она тебе нравится. – Полетта снова перевела взгляд на Деклана Ривза, надеясь, что опыт книготорговца поможет ей успокоиться. – Имейте меня в виду, если вам что-то понадобится.

Взгляды их встретились, и, когда она посмотрела в его зеленые глаза, такие непроницаемые и глубокие, ее буквально сотряс какой-то сильный порыв. Она даже слегка содрогнулась от накала этого взгляда.

– Уверен, что так и поступлю, – ответил он, вновь пронзая ее взглядом, от которого у нее по коже побежали мурашки.

Растерянно моргнув, Полетта отвела глаза и стала с деловым видом перебирать лежавшие на конторке бумаги. Она не знала, что на это ответить. Ривз реагировал на самое невинное ее замечание так, словно Полетта подразумевала под ним нечто совсем иное.

Она с трудом пробормотала:

– Благодарю вас за то, что посетили нашу книжную лавку.

– Нет, это я должен благодарить вас, мисс Гамильтон.

Она, не отрывая взгляда, смотрела ему вслед, пока они с дочерью выходили из лавки в туманный день.

Глава 2

Слухи

– Как сегодня шли дела в лавке? – поинтересовалась Колетта Гамильтон. – Я собиралась зайти туда днем, но у Филиппа началась лихорадка.

Полетта обедала вместе с двумя сестрами и зятем в элегантной столовой Девон-Хауса. Дело было вечером.

– День в общем-то был хорошим. Несмотря на дождь. – Мысли Полетты снова вернулись к дневным посетителям лавки: темноволосому ирландцу и его молчаливой дочери. – Сегодня заходил очень странный джентльмен, покупал книжки для своей дочки. По-моему, он из Ирландии. Его маленькая дочка очень мила, но она не произнесла ни слова после смерти матери.

– Как грустно, – пробормотала сидевшая напротив нее младшая сестра Иветта. – Он красивый?

Ну конечно, Иветту обязательно заинтересует, как выглядел посетитель! Она только об этом и думает, в то время как Полетта находила интересными другие, более духовные качества. При мысли об ирландском джентльмене она сморщила носик.

– Я не назвала бы его красивым, но и нельзя сказать, что он непривлекательный, – начала она, вспоминая его непроницаемое, суровое лицо. Однако у него были такие зеленые глаза… и полные губы… – Пожалуй… Полагаю, что он красив.

– Говоришь, он из Ирландии? – заинтересованно переспросила старшая сестра Колетта, сверкнув глазами. – Как его имя?

– Деклан Ривз.

– Деклан Ривз? – переспросил Люсьен Синклэр, задержав вилку в воздухе. Болтовня сестер явно привлекла его внимание. Темные брови мужа Колетты сдвинулись, и он окинул Полетту острым взглядом. – Ты уверена, что он назвался Декланом Ривзом?

– Да, уверена, – кивнула Полетта, недоумевая, что могло так заинтересовать ее зятя. – А дочку его зовут Мара. Она очень милая и хорошенькая, но ужасно печальная. Почему ты спрашиваешь?

Люсьен положил вилку.

– Я только что прочел кое-что о нем во вчерашней газете. Там написано, что он какой-то лорд, но, несомненно, это тот самый человек.

Теперь настала очередь Полетты задавать вопросы:

– Что же говорится о нем в газете?

– Как мне помнится, ничего хорошего, – объяснил Люсьен. – Мне не хочется порочить человека на основании слухов, но, кажется, есть люди, которые подозревают его в убийстве жены.

У Полетты побежали мурашки по спине, и она нервно выпрямилась на стуле. Теперь неуютное ощущение, испытанное ею при встрече с Ривзом в лавке, вовсе не казалось надуманным. Было что-то мрачное и зловещее в этом мистере Ривзе. И она осмелилась спросить:

– Как умерла его жена?

– Кажется, там упоминалось о пожаре, – слегка пожав плечами, отозвался Люсьен. – Не помню подробностей. Я просто проглядывал ту статейку в «Таймс», особо не вникая. Но его имя почему-то застряло в памяти.

У Полетты заболело сердце при мысли о милой белокурой девчушке, которая перестала говорить, и ее охватила глубокая печаль. Ребенок потерял в огне мать, и это страдание тяжко потрясло ее. Неужели существовала вероятность, что в смерти ее матери виноват отец?

– Давайте поговорим о чем-нибудь более жизнерадостном, – вмешалась, морща носик, Иветта. – Не люблю я эти жуткие истории.

– Разумеется. Не сомневаюсь, что тебе больше нравится обсуждать моды и джентльменов, – откликнулась Полетта, с радостью меняя тему разговора.

Ей, конечно, хотелось бы побольше узнать о таинственном и угрюмом мистере Ривзе, но известие о том, что он может быть убийцей своей жены, заставило ее занервничать. Однако она помнила, как бережно и тепло обращался он со своей дочерью, и это мешало поверить, что он способен на злодейство, несмотря на его устрашающий вид.

– Нет ничего плохого в разговоре о красивой одежде или красивых джентльменах, – с загадочной улыбкой возразила Иветта. Белокурые волосы были уложены в прическу, рассчитанную на то, чтобы ее обладательница выглядела старше своих лет. – И однажды я выйду замуж за самого богатого и самого красивого джентльмена.

Люсьен окинул ее ироническим взглядом.

– И кто же это будет?

Иветта глубоко задумалась.

– Право, не знаю. Мне еще предстоит встретить того, кем я заинтересуюсь. – Она вздернула изящный подбородок. – Я все еще в поиске.

– И будешь искать, пока не найдешь? – снисходительно улыбнулся Люсьен.

– Я так и намерена поступить, – кивнула Иветта, не обращая внимания на скептические взгляды обеих сестер. – Запомните мои слова.

– Что ж, не сомневаюсь, все так и будет, когда ты станешь постарше. Тебе ведь всего восемнадцать, Иветта, – сказала Колетта.

После смерти отца и болезни матери старшая сестра Колетта взяла на себя их роль в руководстве младшими сестрами.

– Да, мне восемнадцать, но я достаточно взрослая, – не унималась Иветта, с важным видом встряхивая локонами. – А Полетте уже двадцать один.

– Мне почти двадцать один, – поправила Полетта, как всегда тщательная в деталях. Двадцать один ей исполнится только в сентябре.

Не реагируя на поправку, Иветта продолжала:

– Она должна бы уже выйти замуж!

– Нет, не тяни меня в свои рассуждения, – возразила Полетта. – Меня замужество не интересует.

– О, ты всегда так говоришь, но я тебе ни чуточки не верю, – выразительно кивнула Иветта. – Всякая девушка мечтает выйти замуж.

– В этом ты ошибаешься. – Полетта вовсе не стремилась к тому, чтобы какой-то джентльмен указывал, что ей делать днем и ночью. Нет, спасибо! Ей нравилось жить в Девон-Хаусе с сестрой и ее мужем и работать в книжной лавке. Колетта и Люсьен давали ей гораздо больше свободы, чем раньше родители. Они позволяли ей управлять лавкой и вообще быть самой собой.

Надо заметить, с тех пор, как Колетта вышла за Люсьена, их жизнь изменилась к лучшему, а щедрость зятя позволила сохранить книжную лавку. Когда их овдовевшая мать решила покинуть Лондон и перебраться на постоянное житье в Брайтон, Люсьен Синклэр пригласил сестер жены поселиться с ними в Девон-Хаусе. Теперь старшие сестры, Джульетта и Лизетта, тоже были замужем, так что с Колеттой и Люсьеном остались лишь Полетта и Иветта.

В прошлом году скончался отец Люсьена, и он стал маркизом Стэнклифом, а Колетта соответственно маркизой Стэнклиф. Из-за своего титула они должны были исполнять множество светских обязанностей, но Колетта еще ухитрялась не только воспитывать двух сыновей, но и вместе с Полеттой вести дела в книжной лавке.

Полетта была более чем довольна тем, как устроилась ее жизнь, и не торопилась выскочить замуж за кого попало. Она твердо решила отыскать мужа, похожего на Люсьена Синклэра, и выйти только за такого. По ее мнению, он был идеальным супругом для Колетты. При этом Полетта втайне сомневалась, что найдет человека, который позволит ей делать то, что она захочет.

– Так что нет, – убежденно продолжала она, – у меня нет никакого желания выходить замуж.

Иветта с ужасом посмотрела на нее и обратилась за поддержкой к старшей сестре:

– Колетта, ты же не позволишь Полетте провести остаток жизни в книжной лавке! В одиночестве!

Взглядом, полным доброты, Колетта с пониманием посмотрела на Иветту, но соглашаться с ней не спешила.

– Полетта вольна поступать так, как ей хочется. Как, впрочем, и ты.

Отомщенная Полетта торжествующе посмотрела на младшую сестру. Ведь и правда, у нее есть заботы поважнее, чем поиски мужа. Она ведь собирается открыть еще одну книжную лавку, а замужество потребует гораздо больше времени, чем Полетта готова оторвать от этого занятия. И в этом Колетта понимает ее куда лучше, чем остальные сестры.

Пусть Иветта сохраняет свои романтические грезы и мечты о великолепном браке. А Полетта, возможно, и выйдет когда-нибудь замуж… если встретит кого-то особенного… но пока она вовсе не намерена охотиться на мужа… как большинство девушек ее возраста. Колетта и Люсьен были с ней согласны, так что Полетта могла поступать как ей вздумается, прекрасно сознавая, как ей повезло. Большинство молодых леди были не так удачливы.

Иветта жалобно взвизгнула и часто заморгала, смахивая с глаз слезы.

– Но если Полетта не выйдет замуж, я тоже не смогу!

Все удивленно воззрились на нее. Люсьен рассмеялся.

– Откуда ты взяла эту странную мысль?

Иветта озабоченно нахмурилась.

– Но, Люсьен, я не могу выйти замуж раньше старшей сестры. Это будет неправильно! А если Полетта никогда не выйдет замуж, что станет со мной?

Полетта очень постаралась не расхохотаться, но ей это не удалось. Смех просто вырвался из ее груди. Тревога Иветты показалась ей настолько нелепой!..

Колетта и Люсьен заговорили одновременно.

– Иветта, тебе вовсе не нужно дожидаться Полетту. Ты можешь выйти замуж раньше ее.

– М-могу? – удивилась Иветта. – Я думала, так принято, чтобы сестры выходили замуж по старшинству.

– Возможно, в каких-то семействах так принято, но, могу тебя уверить, ты можешь выходить или не выходить замуж независимо от того, как распорядится своей судьбой Полетта, – объяснил Люсьен, обменявшись понимающим взглядом с женой.

– Спасибо, Люсьен, что снял с меня этот тяжкий груз ответственности, – промолвила Полетта, бесконечно благодарная старшей сестре, что та вышла за такого разумного человека. Люсьен всегда понимал мотивы ее поступков, и Полетта очень ценила его за это. Меньше всего ей хотелось, чтобы Иветта дышала ей в затылок и торопила выйти замуж за какого-нибудь дурака, лишь бы поскорее заняться собственной роскошной свадьбой.

– Кроме того, – заметила Полетта, – ведь пока нет никого, за кого ты бы хотела выйти замуж. Разве не так?

– Ну да, пока нет… – беспомощно протянула Иветта. – Но дело в принципе. – Она испустила тяжкий вздох. – Впрочем, если Полетту не тревожит перспектива остаться старой девой…

– Кто говорит, что я намерена остаться старой девой? – возмущенно воскликнула Полетта. Право, что за чушь! Очень может быть, что однажды она выйдет замуж. Когда-нибудь. Если встретит кого-нибудь особенного. Она вовсе не выступала против брака вообще. Разве не счастливо вышли замуж три ее старших сестры? Поэтому-то она и не хотела выскакивать замуж за кого попало.

– Но ты не бываешь в обществе, у тебя нет джентльменов-поклонников. Ты вовсе не заботишься о том, что нужно найти мужа, – настаивала Иветта. – Значит, ты…

– Пожалуйста, прекрати! – воздела руки Колетта. – На сегодня с меня хватит этих разговоров. Достаточно сказать, что вы обе можете выходить за кого угодно и когда угодно.

– Спасибо! – Полетта была рада закончить этот разговор. Она любила Иветту, но ее бесконечные рассуждения о женихах, мягко говоря, утомляли. Тем более что на уме у Полетты были вопросы посерьезнее.

Люсьен ловко сменил тему разговора:

– Ты уже ходила смотреть новую лавку?

Вот это ее действительно волновало, и Полетта поспешила ответить:

– Нет, я еще не видела ее. Но Куинтон сказал, что через несколько недель там все будет готово. Тогда мы сможем начать расстановку мебели и книг. Я надеюсь, что мы откроемся к концу октября.

Книжная торговля Гамильтона процветала, так что они с Колеттой решили открыть еще одну большую лавку на другом конце города. Они долго готовились к этому, и теперь, через несколько месяцев ожидания, новое здание было почти закончено.

– Мы собираемся устроить торжественное открытие, – продолжала Колетта. – Джульетта как раз вернется, чтобы принять в нем участие.

– Это будет лучшая книжная лавка в Лондоне! – объявила Полетта. Она никак не могла дождаться этого радостного дня.

Глава 3

Обвинение

Деклан Ривз тяжело вздохнул, входя в элегантный дом, который снял на время своего пребывания в Лондоне. А вот как долго он здесь пробудет, зависело от многих вещей. Вообще-то ему просто хотелось побыть некоторое время вдали от Ирландии. Вдали от грусти и воспоминаний. Вдали от всего знакомого.

Вдали от всего, что напоминало бы ему о ней.

Однако больше всего ему хотелось увезти подальше Мару. Его дочери необходимо начать жизнь заново. Он надеялся, что перемена обстановки пойдет Маре на пользу. Он молил Небеса, чтобы это заставило ее вновь заговорить.

Он опустил глаза на маленькую девочку, шагавшую рядом. Ее крохотная ручка крепко сжимала его пальцы. Сердце его дочери было разбито, а он не знал, как его заживить.

Они пересекли холл, и Деклан, опустившись на колени, заглянул в красивые зеленые глазки дочери.

– Мара, дорогая, ты рада своей новой книжке?

Она улыбнулась в ответ и кивнула.

Деклан отчаянно хотел услышать ее смех… детское хихиканье. Чтобы она взвизгнула от восторга, как было раньше, когда он входил в комнату.

Раньше она была такой живой и веселой, полной энергии. Теперь создавалось ощущение, что от прежней Мары осталась только оболочка, внутри которой была пустота. Он не знал, как добраться до сердца дочери.

Эта поездка в Лондон… Он надеялся, что полная перемена обстановки, пребывание в месте, никак не связанном с памятью о матери, встряхнет Мару, заставит наконец заговорить. Она не произнесла ни слова с той ночи, когда умерла ее мать. А ее последние слова преследовали его и будут преследовать вечно. Он слышал их во сне каждую ночь.

Мару они тоже преследовали. Были ночи, когда она просыпалась с криками, с лицом, искаженным от ужаса, со струившимися по щекам слезами… и ее тельце сотрясали рыдания. Он бросался к ней в комнату, прижимал к себе и держал так, пока рыдания не стихали и она не засыпала в изнеможении.

Они находились в Лондоне лишь несколько дней, так что, может быть, было слишком рано ждать перемен. Хотя, возможно, Лондон ей не поможет… Возможно, Деклан зря оставил позади все, к чему девочка привыкла. Но он должен был попытаться. Один Бог ведает, насколько им обоим нужно было уйти от того, что произошло дома… и продолжает происходить.

Миниатюрная женщина с добрым лицом торопливо вышла в холл.

– Я вижу, вы вернулись, лорд Кэмелмор. Мне отвести леди Мару наверх прямо сейчас?

Он мельком глянул на даму, которую недавно нанял, чтобы присматривать за дочерью, и коротко кивнул ей, а затем повернулся к Маре. Она пристально глядела на него, словно всматривалась во что-то внутри. Как уже вошло у нее в привычку, она разговаривала с ним без слов. Он легко прикоснулся к ее нежной детской щечке и поцеловал в лоб.

– А сейчас отправляйся наверх с миссис Мартин. Я поднимусь к тебе, чтобы поужинать, а потом мы вместе почитаем твою книжку.

Мара, как всегда, когда он отдавал ей распоряжения, послушно кивнула. Она взяла протянутую руку миссис Мартин и последовала за ней по лестнице.

Не обращая внимания на привычную боль в груди, Деклан молча наблюдал за ними. Спустя минуту или две он наконец направился в свой кабинет и там сбросил с себя плащ и шляпу. Затем он подошел к окну и уставился в туманный день за стеклом. Хмурый и угнетающий. Иначе его нельзя было описать. Ни единое светлое пятнышко не освещало его угрюмый сумрак.

За исключением той девушки в книжной лавке.

Мисс Гамильтон. Что-то в ней привлекло его внимание. Ясный ум и живая энергия. И еще невероятное терпение в обращении с Марой. Столь же очевидные удовольствие и гордость своей лавкой. Сияющие голубые глаза посмотрели на него сперва с подозрением, потом с живым интересом и, наконец, с нервным смущением. Все эти эмоции легко читались на изящном личике мисс Гамильтон. Странно, но когда их взгляды встретились и задержались на миг, между ними произошло что-то не выразимое словами. Он ощутил, что его к ней влечет.

Впрочем, в этом не стоило видеть нечто необычное. Она была не просто привлекательной. Она была настоящей красавицей. Неожиданно, что такая красавица работает продавщицей в книжной лавке.

А вот что было крайне необычным, так это то, что он продолжал думать о ней. Он не думал о женщинах подобным образом с тех пор, как… Маргарет Райан…

Он потряс головой, отгоняя память о ее прекрасном лице и серебристо-белокурых волосах.

Настанет ли время, когда он сможет думать о Маргарет без всепоглощающих чувств горя и вины? Сможет ли он когда-нибудь оставить в прошлом гнев и ужас случившегося? Сможет ли он когда-нибудь вести нормальную жизнь?

По крайней мере именно это было целью его приезда в Лондон: найти способ вести нормальную жизнь. Себе и Маре.

Возможно, если они найдут хоть чуточку душевного покоя, он сумеет вернуться в Дублин и встретиться лицом к лицу с ханжеским семейством Маргарет и мучительным прошлым.

Стук в дверь кабинета заставил Деклана вздрогнуть.

– Войдите! – крикнул он, отворачиваясь от дождливого пейзажа за окном.

Дверь отворилась, и вошел недавно нанятый дворецкий Робертс, высокий худощавый мужчина лет пятидесяти.

– Лорд Кэмелмор, к вам пришел мистер О’Рорк.

Деклан с облегчением вздохнул. Идеально. Джеральд был именно тем человеком, которого он хотел увидеть, хотя и не ждал, что тот приедет так скоро. Деклан покинул Дублин скоропалительно, послав Джеральду лишь краткую записку, что едет в Лондон.

– Пожалуйста, пригласите его войти, Робертс.

– Хорошо, сэр.

Дверь закрылась, дворецкий спешил проводить гостя в кабинет.

Деклан подошел к буфету, на котором стоял графин с ирландским бренди. Если что и знал Деклан о своем кузене, так это то, что тот сразу по прибытии будет ждать стаканчик бренди. Деклан вынул пробку из хрустального графина и налил в стакан немного янтарной жидкости, затем повернулся к открывающейся двери.

– Итак, ты меня нашел, – произнес вместо приветствия Деклан.

– Нашел. И погода здесь такая же угнетающая, как дома, – объявил О’Рорк, входя в комнату.

Деклан улыбнулся кузену, с удивлением отметив, что в волосах Джеральда прибавилось седины после их последней встречи. Кузен был слишком молодым для такого количества седины, однако, с другой стороны, он всегда выглядел старше своих лет.

– Рад видеть тебя, Джеральд, – сказал Деклан, вручая кузену стакан.

При виде бренди красное лицо Джеральда озарила широкая улыбка.

– Ты, Деклан, хороший парень, – кивнул он, одним глотком осушая стаканчик и ставя его на стол. Он огляделся вокруг. – И местечко ты нашел здесь весьма приятное.

– Пока сойдет.

Деклан понятия не имел, сколько времени проведет в Лондоне и отправится ли куда-нибудь еще. Возможно, он больше никогда не вернется в Ирландию. Мысль о возвращении в родные места наполняла его душу невыносимой печалью.

– Как поживает Мара?

– С ней все хорошо, – пробормотал Деклан, не желая признаваться в том, что его дочь все еще не оправилась от потрясения.

– Она… она так и не заговорила? – Джеральд быстро глянул на Деклана.

– Нет, – огорченно покачал головой Деклан. – Пока нет.

Как ему хотелось сказать «да»! Какая бы это была радость! Чтобы его красавица дочь снова заговорила… Снова услышать мелодичный звук ее голоса. Он видел это во сне… В те ночи, когда ему не снились кошмары о смерти ее матери.

Джеральд беспечно передернул плечами.

– О, полагаю, в один прекрасный день она заговорит. Ей многое пришлось пережить.

– Прошел уже почти год, – пробормотал Деклан.

Почти год прошел с того времени, как его жена, отчаянно крича, заживо сгорела на глазах дочери.

Почти год с тех пор, как Мара не произнесла ни слова. «Папа», – только и повторяла она целыми часами после той ужасной сцены.

Потом на детские черты опустилась завеса безучастности, и она перестала говорить. Деклан перепробовал все, что только мог придумать, чтобы вызвать у нее отклик. Пригласил лучших врачей. Но Мара, казалось, лишь глубже уходила в себя, в какой-то свой мир, полностью отринув реальный. И не произносила ни слова.

– Дети вообще забавные существа, – откликнулся полуулыбкой Джеральд. – Помяни мое слово, однажды она удивит тебя, попросит бисквит или еще какую-нибудь чепуховину.

Деклан ничего не ответил, но в душе надеялся, что так и будет.

– Как обстоят дела дома? – Тяжесть в груди усилилась.

По круглому лицу Джеральда пробежала тень.

– Не очень хорошо. Ты уехал так неожиданно, не сказав никому ни слова. К тому времени как я получил твою записку, ты уже уехал. – Он помолчал. – Они считают, что ты сбежал, чтобы уклониться от последствий.

Деклан тяжело вздохнул:

– Что ж, они частично правы.

Он действительно сбежал, но не по той причине, о которой все думали.

Губы Джеральда сжались в тонкую линию.

– После твоего отъезда все стало гораздо хуже.

– Как может стать еще хуже? – фыркнул Деклан.

С момента смерти Маргарет Деклан в некотором потрясении наблюдал, как слова сочувствия и соболезнований по поводу смерти жены преобразились в нечто совсем иное. Ему пришлось вынести месяцы подозрительных взглядов и шепотков, холодное отношение, разговоры за спиной и, наконец, откровенные обвинения. Именно по этой причине он и уехал. Он должен был защитить Мару. Она не должна слышать все эти гнусности. Особенно от своих родственников.

Деклан встал и направился к буфету. Налив себе стакан, Ривз уставился на колыхание янтарной жидкости в хрустале. Сильным движением запястья он заставлял ее крутиться все быстрее. Овладев собой, Деклан сдержал руку, и дикое движение бренди постепенно замедлилось. Но пить ему расхотелось и он поставил стакан на стол. Он повернулся к Джеральду, чтобы высказать то, что думал.

– Говорят, что ты намерен снова жениться, – продолжал Джеральд, – и поэтому уехал в Лондон.

Деклан презрительно рассмеялся.

– Уверяю тебя, в настоящий момент я меньше всего думаю о женитьбе.

– Обретение новой матери может оказаться благотворным для Мары, – предположил Джеральд, пожимая плечами.

– Не думаю. Я больше никогда не женюсь. Если ты заметил, мой первый брак закончился очень плохо. – Деклан не смог скрыть горечи, прозвучавшей в его голосе. Как без тени сомнения доказал его злосчастный брак с Маргарет, он не создан для женитьбы. Деклан больше не хотел брать на себя ответственность за жену, даже если бы нашлась на свете женщина, которая не придет в ужас при мысли о замужестве с ним. Да и откуда ей взяться при всех тех слухах, которые о нем распускают? Брак станет для него бедствием. Деклан считал себя виноватым и не собирался повторять эту ошибку.

– Я тебя понимаю. Но сейчас это не только слухи и намеки. Все гораздо серьезнее сплетен, распускаемых за веерами. – Джеральд замолчал и пристально посмотрел на кузена. – Есть люди, которые требуют провести судебное расследование.

Тяжесть в груди стала еще ощутимее. Деклан почти ждал чего-то подобного, но не мог поверить, что это случится на самом деле.

– Неужели они до сих пор считают, что я имею какое бы то ни было отношение к смерти Маргарет?

Джеральд помялся, провел рукой по лицу и только затем промолвил:

– Видишь ли, Деклан, то, что произошло той ночью, выглядит не слишком красиво.

– Ты тоже считаешь, что я несу за это ответственность? – требовательно спросил Деклан. Гнев и обида заструились по его венам. – Ты в самом деле считаешь, что я убил свою жену? Что той ночью я намеренно устроил пожар?

– Нет! Нет! – Джеральд поднял руки вверх. – Разумеется, нет! Я никогда не думал о тебе такого. Ты же знаешь, я твой кузен и лучший друг. Я на твоей стороне. Элис и я всегда будем за тебя. Я просто передаю тебе то, о чем говорят в Дублине. Я приехал предостеречь тебя.

– Предостеречь? – переспросил Деклан. Джеральд был единственным оставшимся в живых родственником, а еще он с детства был его доверенным другом и советчиком. Если Джеральд примчался в Лондон, чтобы предупредить его, дело было очень серьезно.

– Ну да. Как я уже сказал, идея забрать Мару в Лондон только ухудшила дело. Я полагаю, что тебя могут вызвать назад. Они строят целое дело против тебя. У тебя ведь не было никакого алиби на ту ночь.

– Боже мой, Джеральд! Ты ведь знаешь, почему я забрал Мару в Лондон! И ты единственный знаешь, где я был, когда начался пожар! – Деклан до смерти не забудет ни одной подробности той жуткой ночи.

– Да я-то знаю. Но больше никто тебе не верит, – беспомощно пожал плечами Джеральд. – И они уж точно не поверят такому, как я.

– Райанам просто нужно кого-то обвинить, и они сделают виновником меня, не выясняя истины, потому что правда им не нужна. Я им никогда не нравился, и они с самого начала не хотели, чтобы Маргарет выходила за меня. А теперь они хотят свалить смерть Маргарет на меня и избавиться от меня навсегда. Они просто жаждут забрать у меня Мару.

– Может, ты и прав, – нерешительно подтвердил Джеральд. – Может, Лондон недостаточно далеко от них.

– Что ты предлагаешь? Чтобы я убежал в Америку? – Деклану претила мысль, что ему нужно прятаться.

Джеральд ответил ему беспомощным взглядом.

– Ты предпочтешь провести остаток жизни в тюрьме?

– До этого не дойдет. Я невиновен, – вызывающе тряхнул головой Деклан. Он не попадет в тюрьму за смерть жены. Это невозможно! Немыслимо! – И я не стану прятаться с позором и стыдом, словно совершил преступление… которого не совершал! – твердо объявил он.

– Это твое дело, – пожал плечами Джеральд. – Я просто подумал, что ситуация стала очень серьезной. И, может быть, было бы разумнее уехать подальше, пока еще есть такая возможность.

– Они могут сколько угодно твердить, что я виновен. Но это не значит, что так и есть. Кроме того, у них нет никаких доказательств. Господи, Джеральд, мне всего двадцать пять лет! Я отказываюсь отрекаться от моего наследия, от титула и от родного дома и брать на себя вину за то, чего не совершал.

Джеральд молчал, хмуря седеющие брови.

– Тогда возвращайся домой и встреться с ними лицом к лицу. Прячась в Лондоне, ты не докажешь свою невиновность.

– Я не прячусь! Я здесь из-за дочери. И семья Маргарет знает это. Они злятся из-за того, что я увез от них Мару. Это еще одна причина, по которой они злословят и ругают меня, ведь я далеко и не могу себя защитить. Если бы у Райанов были хоть какие-то доказательства, они уже настояли бы на моем аресте.

– Значит, ты остаешься здесь, в Лондоне? – осведомился Джеральд.

– Пока да, – кивнул Деклан.

– И сколько, по-твоему, это может продлиться?

– Столько, сколько понадобится, – тяжело вздохнул Деклан.

Глава 4

Влечение

Полетта потянула вверх штору, закрывавшую входную дверь в «Книжную лавку Гамильтона», перевернула табличку «Закрыто» на «Открыто» и улыбнулась утреннему солнечному свету, залившему комнату. Наконец-то немножко солнца после нескольких дождливых дней. Наконец! Полетта окинула взглядом опрятную лавку, довольная ее привлекательным видом. Они с Колеттой трудились как проклятые, чтобы лавка пользовалась успехом, и теперь Полетту переполняла гордость за процветание семейного дела.

Она уже едва могла вспомнить тесное, пыльное и захламленное помещение, каким была лавка при жизни отца, до того как они с Колеттой все преобразили. Но она отчетливо помнила, как была маленькой и отец поднимал ее на самую верхнюю ступеньку складной лесенки, чтобы она достала ему книжку с самой верхней полки. Полетта обожала подниматься так высоко. А еще она любила запах книг. Изумительную смесь кожи, бумаги и чернил. И еще ей нравилось – когда отец это позволял – помогать покупателям выбирать подходящие для них книги.

Проводя рукой по прикрытому стеклом прилавку, она наслаждалась этими тихими утренними часами сразу после открытия лавки, когда находилась в ней одна. Тогда лавка поистине принадлежала ей одной, и это было ее самое любимое время дня. Полетта купалась в сознании того, что встала первой в доме и занимается книгами. Это давало ей ощущение, что она обогнала всех на свете.

Колокольчик над дверью весело звякнул.

– Доброе утро, мисс Полетта!

Она улыбнулась вошедшему в лавку рыжеволосому юноше.

– Доброе утро, Том. Как дела?

– Прекрасно, как и нынешнее чудесное утро. – Его веснушчатое лицо расплылось в улыбке, и он поставил на прилавок корзинку, прикрытую салфеткой. – Матушка прислала это вам.

– О-о! Я отсюда чувствую аромат! – радостно взвизгнула Полетта. Миссис Олкотт пекла божественное сдобное печенье и знала, что Полетта его обожает. Последние несколько лет Том Олкотт с матерью жили в помещении над книжной лавкой и были в некотором роде сторожами.

Старшая из сестер Гамильтон, Лизетта, спасла Тома с матерью из трущоб Сент-Джайлса и дала им жилье и работу в «Книжной лавке Гамильтона». Это оказалось спасением для всех. И хотя полгода назад Олкотты наконец переехали в один из домов, спроектированных Куинтоном Роксбери, Полетта до сих пор не нашла подходящего квартиранта, так что жилье наверху, где родились и выросли сестры Гамильтон, оставалось свободным.

– Пожалуйста, поблагодари от меня свою матушку, – промолвила Полетта, запуская руку под клетчатую салфетку и извлекая оттуда аппетитное печенье. Ждать она не могла.

– Она знает, как вы их любите.

– Скажи ей от меня спасибо, – улыбнулась Полетта. – Я так без вас скучаю.

– Мы тоже по вас скучаем, но нам очень нравится наш новый дом. К тому же матушка собралась замуж, так что этот дом нам очень подходит.

Полетта кивнула, жуя печенье и наслаждаясь его маслянистой сладостью. Она радовалась за Анну Олкотт, которая выходила замуж после всех прошлых страданий в ее жизни. Зеленщик Джек Харрис был достойным человеком, который сумеет позаботиться о ней и ее сыне. Тринадцатилетний Том в свободное от школы время все еще помогал в книжной лавке.

– Есть сегодня какие-нибудь поручения для меня? – поинтересовался он.

Смахивая крошки с губ, Полетта кивнула:

– Если ты отнесешь этот пакет печатнику, я буду тебе очень признательна. – И она указала на полку около двери.

– И все?

– Пока да. Торопись в школу, а то опоздаешь.

Том был хорошим мальчуганом, и ей не хотелось, чтобы он упустил хоть минуту своего образования.

– Спасибо, мисс Полетта, – сверкнул своей озорной улыбкой Том и, схватив завернутый в коричневую бумагу пакет, направился к двери. – Я занесу его по пути в школу.

– Спасибо, Том. И до свидания.

Снова оставшись в лавке одна, Полетта зашла за прилавок и уселась на высокий стульчик. Ее помощница Лиззи Паркер придет только через час. Полетта взяла из корзинки еще одно печенье, открыла толстую расходную книгу, переплетенную в красную кожу, и посмотрела на длинную колонку цифр.

Дела «Книжной лавки Гамильтона» шли очень хорошо, и Полетта не сомневалась, что в новой лавке все пойдет еще лучше. Она умело сложила цифры в нескольких колонках и аккуратным четким почерком вписала результат. Не думая, она схватила следующее печенье и сунула его в рот. Божественно! Нужно взять себя в руки, а то она съест всю корзинку.

Колокольчик над дверью снова звякнул, и у Полетты перехватило дыхание при виде того, кто вошел в лавку. Деклан Ривз. Его высокая фигура заслонила солнечный свет, и на краткий миг в двери обрисовался силуэт Ривза. Полетта с трудом проглотила последний кусочек печенья.

– Доброе утро.

От его певучего голоса у нее по коже побежали мурашки. Не в силах произнести ни слова, она лишь кивнула и приветствовала его слабой улыбкой. Печенье вдруг приобрело вкус опилок. Полетта заставила себя проглотить его.

– Как приятно снова видеть солнце. Вы со мной согласны, мисс Гамильтон?

– Да, пожалуй. – Она понятия не имела, каким образом ей удалось это выговорить. Ее сердце билось часто-часто. Не зная, что еще сказать, она промолвила: – Еще так рано.

– Я люблю вставать рано, – мягко отозвался он.

– Я тоже.

Наступило неловкое молчание: они молча стояли и глядели друг на друга. Привычная болтовня продавцов книг не шла у нее с языка. В его присутствии она онемела.

Деклан Ривз казался сегодня еще красивее. И выглядел он моложе. Может быть, так казалось из-за утреннего света… Ривз выглядел не таким устрашающим, как в прошлый раз, и, наверное, поэтому она занервничала еще больше. Почему он так скоро вернулся сюда? Всего два дня назад он был в лавке с дочерью!.. Теперь у Полетты появилась тема для разговора.

– Где ваша девочка? – спросила она, поражаясь тому, как нормально звучит ее голос. Она мечтала о глотке прохладной воды…

– Она дома со своей няней.

Его певучий ирландский акцент заставлял ее сердце биться чаще.

– Понравилась ей книга сказок, которую я выбрала для нее?

– Да, большое вам спасибо. Мара ее полюбила. За последние два вечера я прочел ей эти сказки, наверное, раз сто.

Картина того, как он читает сказки своей маленькой дочурке, пронзила сердце.

– Я так рада, – промолвила Полетта. – Вы хотите приобрести для нее еще одну книжку?

– Может быть. – Его изумрудно-зеленые глаза были устремлены на нее. – Но кроме того, я ищу кое-что для себя.

– Вот как…

– Да.

Она попыталась глотнуть, но рот оказался слишком сухим.

– Так что бы вам хотелось?

Глаза Ривза слегка расширились, но он ничего не ответил.

– Хотите походить вдоль полок и подумать?

Его пронзительный взгляд задержался на ней дольше, чем сочли бы приличным большинство людей. Стало жарко щекам, и что-то затрепетало в груди.

– Вас не побеспокоит, если я так и поступлю? – выгнул темную бровь мистер Ривз.

– Нисколько. Бродите по лавке сколько захотите. – Она небрежно махнула рукой, стараясь выглядеть беззаботной. – Если решите, что вам нужна моя помощь, пожалуйста, дайте мне знать.

– Обещаю так и сделать, мисс Гамильтон.

Полетта нерешительно наблюдала, как он повернулся и пошел вдоль одного длинного ряда высоких полок, аккуратно уставленных разнообразными книгами. Он направился к философской литературе. Интересно, подумалось ей.

Она обратила внимание на то, какой он высокий. Он свободно доставал до верха самых высоких полок. И шел он целеустремленно, заложив руки за спину. Это было странно. Обычно так ходят более зрелые люди, а он был молод. Возможно, даже ее ровесник. Она умирала от желания спросить, сколько ему лет, но знала, что это невежливо. Он скрылся из виду, завернув за угол полок в дальнем конце ряда.

Она встряхнулась, удивляясь своей нервозности. Этот человек смущал ее, и она не понимала, почему это происходит. Стремясь успокоиться, она налила в чашку прохладной воды из кувшина и залпом выпила ее.

Снова звякнул колокольчик над дверью, и в лавку вошла стройная молодая девушка в ярко-желтой шляпке на черных волосах.

– Доброе утро, Полетта.

– Привет, Лиззи. – Полетта порадовалась приходу помощницы. Теперь она не одна в лавке с загадочным мистером Ривзом. Полетта улыбнулась. – Ты сегодня рано.

Лиззи Паркер и ее брат Дэниел последние несколько лет помогали в книжной лавке, а недавно Полетта научила Лиззи полностью управляться здесь с делами, чтобы заменить ее, когда откроется новая лавка. Полетте и Колетте придется тогда проводить там все время.

– Такое чудесное утро. Так что я решила пойти пораньше. А-а, вижу, что Том Олкотт уже был здесь с печеньем своей матушки! – Лицо Лиззи озарилось предвкушением.

– Да. И, пожалуйста, убери эту корзинку подальше, прежде чем я все прикончу, – проговорила Полетта, внезапно ощутив, что не сможет проглотить ни кусочка. Как странно, что она растеряла свой аппетит, едва Деклан Ривз перешагнул порог.

– О, я с радостью заберу ее! – И Лиззи взяла корзинку в руки. – Я отнесу ее в заднюю комнату, подкреплюсь, когда стану разбирать все ящики… – Она вдруг заметила высокую фигуру мистера Ривза, блуждавшего между полками, и перешла на шепот: – Кто это?

Полетта не смогла удержаться от взгляда в ту сторону.

– Это джентльмен из Ирландии, который был здесь два дня назад со своей дочерью, – тихо объяснила она, и сердце вновь затрепетало при мысли о Деклане Ривзе. – Он просто смотрит.

– Это я вижу, – прищурилась Лизи. – Тебе не кажется, что еще слишком рано для покупателей?

– Но мы же открыты, – возразила Полетта, хотя думала точно так же, как Лиззи. Хотя они рано открывали лавку, большинство покупателей приходили к ним ближе к полудню. Так что он пришел необычно рано.

Лиззи пожала плечами, подхватила корзинку и направилась в заднюю часть магазина, бросив на ходу:

– Ты знаешь, где я буду.

Присутствие Лиззи успокоило Полетту: теперь она была не одна в лавке. Она окинула лавку взглядом, но Ривз снова скрылся из виду, и Полетта задумалась, какой еще отдел он изучает. Она взяла перо и, обмакнув его в чернильницу, попыталась возобновить подсчеты. Однако ей никак не удавалось сосредоточиться на цифрах в расходной книге. Мысли постоянно возвращались к Деклану Ривзу. Кстати, где он сейчас? Она его не видела. Может быть, он читает какую-нибудь книжку? В лавке было чересчур тихо. Минуты текли. Полетта его не видела и не слышала.

Что же он делал?

Возможно, ему нужна помощь в выборе книги? Расхрабрившись, она решила предложить ему свою помощь. Глубоко вздохнув, Полетта решительно и целеустремленно направилась к тому концу ряда полок, где видела его в последний раз.

Завернув за угол ряда, она замерла на месте, потому что Ривз был там. Чтобы не налететь на него, Полетте пришлось выставить вперед руки и невольно упереться ему в грудь. Ее пальцы легли на черные пуговицы черной куртки Деклана, и она ощутила, как бьется его сердце. Полетта оказалась так близко к нему, что почуяла чистый запах его мыла. Так близко, что могла бы пересчитать нити на ткани его куртки. Уставившись в его широкую грудь, Полетта на мгновение замерла, не в силах шевельнуться. Затем она с усилием запрокинула голову и посмотрела ему в лицо.

Деклан смотрел вниз, на нее, и его красивое лицо выражало смятение.

Ох, прошу прощения!.. – пролепетала она. – Я просто подумала… может быть, вам нужна моя помощь.

В ответ Деклан Ривз заулыбался. Раньше Полетта не видела его улыбки, и от ее красоты у нее перехватило дыхание. Его улыбка потрясла Полетту, ослепила, потому что она совершенно изменила его лицо. Он больше не казался мрачным и устрашающим. Отнюдь! Выражение его лица стало юным и возбужденным, что совершенно очаровало Полетту. Она завороженно смотрела на него. Время словно остановилось. Зелень его глаз была такой яркой и насыщенной, такой прозрачной, без малейшей золотой искорки, нарушавшей чистоту ее цвета. Это было все равно что вглядываться в два идеальных изумруда.

– Да, мне очень хотелось бы этого. – Его низкий мелодичный голос пронзил ее спокойствие.

– Чего бы вам хотелось? – задыхаясь, произнесла она. Только что заданный вопрос совершенно вылетел у нее из памяти. Их взоры все еще оставались сомкнутыми, а ее ладони фамильярно лежали у него на груди, и тепло его тела проникало сквозь них, текло в предплечья, согревая все ее существо.

– Да, я хочу, чтобы вы мне помогли, – повторил он.

– Разумеется. – Она не шевелилась и боялась вздохнуть. Ее взгляд не двигался, и странная связь между ними усиливалась.

Обаятельная улыбка сошла с его лица, сменившись выражением тоски и томления. Полетта внезапно поняла, что они говорят не о книгах, а о чем-то совершенно ином. Деклан Ривз был одинок и страдал, душа его изболелась. Его глаза полнились мукой, мучительная боль отражалась на лице.

Склонив к Полетте голову, он прошептал:

– Так вы мне поможете?

В его голосе звучали боль и просьба, умоляя о чем-то большем, чем помощь в выборе книг, и сердце Полетты пропустило очередной удар. Он нуждался в ней. Чего бы он ни захотел, в чем бы ни нуждался, в эту минуту она готова была отдать ему все. Не колеблясь, она ответила «да», зная, что соглашается на что-то, чему нет названия.

Он склонил к ней голову и теперь находился достаточно близко, чтобы поцеловать ее, так близко, что Полетта ощутила его дыхание на своей щеке.

Чувствуя невероятную слабость и дрожь в коленках, она, чтобы не упасть, крепко вцепилась в его куртку. Он ведь не станет целовать ее в самом деле… не так ли? Полетта уставилась на его полные губы, которые находились в опасной и чудесной близости от ее губ.

Время замерло, застыло вокруг них, обволокло коконом, окружая особым собственным миром.

А затем он с медленной решимостью нагнул голову и поцеловал Полетту, а его мускулистые руки обняли ее плечи и притянули к себе.

Его рот, теплый и нежный, накрыл ее губы, и Полетта растаяла от этого интимного прикосновения. С проснувшейся женственностью, заполнившей все ее существо, она прильнула к нему, в поисках более тесной близости.

Этот ирландец, этот почти что незнакомец, которого она видела до этого всего один раз, целовал ее. Полетта еще никогда ни с кем не целовалась! Никогда не встречала никого, с кем бы ей хотелось поцеловаться. А теперь… теперь она позволяла этому едва знакомому джентльмену целовать себя!

Это было божественно: находиться в его объятиях… принимать его поцелуи…

Ей следовало удивиться этому, быть ошеломленной, даже возмущенной. Но, как ни странно, поцелуй Деклана был не совсем неожиданным. Где-то в подсознании она думала об этом с самого первого момента их встречи. И это было для нее самым удивительным ощущением.

А теперь…

Теперь ее захлестывали жгучие желания, сотрясавшие душу и тело. Его истинно мужской запах заполнял ее ноздри, от чего голова шла кругом. Гладкость его свежевыбритых щек на ее коже рассылала волны жара по всем ее жилам. Его сильные руки держали ее так крепко и уютно, что у Полетты появилось ощущение, будто с ней больше никогда не случится ничего плохого. В его объятиях она чувствовала себя в полной безопасности… А его рот… О боже! Его рот!.. Теплый и нежный – и одновременно требовательный… Его губы скользили по ее губам поначалу ласково, а затем все настойчивее. Все требовательнее. Ее рот приоткрылся в невольном приглашении, и его жаркий язык проник внутрь. В ней стало расцветать медленное вальяжное томление, разливаясь по всему телу растаявшим медом.

Полетта не понимала, что с ней происходит, но ей было все равно. Она знала лишь то, что не хочет, чтобы Деклан Ривз прекратил ее целовать.

А он не останавливался.

Прильнув губами к его рту, она ощущала, что поглощает его, как и он поглощал ее. Это было восхитительно. Пронзительное жгучее томление продолжало нарастать… Томительное влечение к нему. Жажда чего-то большего. Она жаждала раствориться в нем.

Как в тумане услышала она звук дверного колокольчика, но не хотела прерывать волшебство поцелуев Деклана Ривза.

– Полетта!

С величайшей нежностью и огромной неохотой он отпустил ее.

– Ты и есть Полетта? – мягко спросил он, щекоча своим жарким дыханием ее ушко.

Она и есть Полетта? Святые небеса! Он даже не знал ее имени! Она покраснела, щеки запылали. Она смогла лишь кивнуть.

– Тебя кто-то зовет, девочка.

– Это моя сестра, – с трудом пролепетала она, сгорая от стыда при мысли, что Колетта могла застать ее в такой ситуации.

– Тогда иди к ней, – нежно улыбнулся Ривз.

Едва оправившись от его улыбки, от его поцелуя, она убрала руки с его груди. На дрожащих ногах она повернулась и направилась в переднюю часть лавки, потрясенная тем, что с ней произошло.

– А-а, вот ты где, – промолвила Колетта, проглядывая расходную книгу, лежащую на конторке. – Ты сегодня ушла из дому раньше, чем я смогла поймать тебя. Я ненадолго. Теперь лихорадка у Саймона. Только-только поправился Филипп, как Саймон свалился с той же болезнью! Так что давай скорее просмотрим эти цифры, пока я здесь. – Она внезапно замолчала и с озадаченным видом уставилась на сестру. – Полетта, что с тобой такое?

Рука Полетты невольно метнулась к щеке, кожа которой обожгла ей пальцы. Неужели все так заметно? Неужто сестра сможет догадаться, что она целовалась за книжными полками с совершенно незнакомым человеком? Неужто у нее такой растрепанный вид?

Полетта не могла понять, что на нее нашло, чтобы так себя вести. Никогда раньше не вела она себя таким скандальным образом! Как она позволила этому ирландцу целовать ее, когда он даже не знал ее имени?! А он, если вспомнить, даже не извинился за такое обращение.

– Ничего такого, – просипела она, пытаясь сообразить, как долго удастся ей сохранить происшедшее в секрете. Если бы Ривз, который только что зацеловал ее до бесчувствия, не находился рядом, она, вероятно, выпалила бы все сестре. – А почему ты спрашиваешь?

– У тебя какое-то странное выражение лица. Словно ты увидела… О-о-о! Доброе утро, сэр. Простите, я не поняла, что у нас здесь уже посетитель. – Нахмурившись, Колетта смотрела, как мистер Ривз выходит из-за полок. Ее взгляд подозрительно метнулся к Полетте.

– Доброе утро, мадам, – непринужденно произнес Деклан. – Мисс Гамильтон помогала выбрать книжку для моей дочери.

– О, понимаю, – пробормотала Колетта, явно не понимая, что произошло между ними.

Полетта едва сумела выдавить представления:

– Колетта, это мистер Деклан Ривз из Ирландии. Мистер Ривз, это моя сестра Колетта, маркиза Стэнклиф.

– Очень приятно, леди Стэнклиф. Боюсь, я не представился вашей сестре как полагается. Я граф Кэмелмор.

И снова взгляд Колетты сверкнул, переходя с одного на другого.

Полетта затаила дыхание. Сможет Колетта догадаться, что они только что целовались? Она мысленно воззвала к Небесам, чтобы этого не произошло. И с каких это пор он стал лордом Кэмелмором? Почему он так не назвал себя два дня назад? А вместо этого представился просто мистером Ривзом? Не человек, а сплошная тайна!

– Очень приятно, лорд Кэмелмор. – Колетта слегка наклонила голову. – Полагаю, моя сестра сумела помочь вам найти то, что вы хотели?

– Да, сумела. – Мистер Ривз смотрел на обеих, но при этих словах взгляд его задержался на Полетте. – Могу ли я заметить, что в вас сразу можно признать сестер? Вы поразительно похожи!

Если бы Полетта получала плату всякий раз, как кто-нибудь замечал, насколько все сестры похожи, у нее была бы уже куча денег. Ее не уставало поражать, что люди удивляются их сходству. Разумеется, они походили друг на друга! В конце концов, они же были родными! Встречая тех, кто не знал их семью, она с удовольствием наблюдала за их реакцией, когда знакомила с очередной представительницей семьи Гамильтон. Но Полетта еще не пришла в себя для разговоров, так что Колетте пришлось взять рассказ об этом на себя:

– Кроме нас, есть еще три сестры, лорд Кэмелмор.

– Вас пятеро? – поразился он. – Пятеро? И все девочки?

Они обе кивнули, привычные к подобным вопросам об их семье.

Полетте всего-навсего хотелось, чтобы наконец прекратилось головокружение и исчез спазм в горле. Она смотрела на стоящего перед ними мистера Ривза. Он действительно был необычайно хорош собой, вот только к нему вернулся мрачный и угрюмый вид. Как ему удавалось так менять выражение лица? Неужели всего минуту назад она позволила целовать себя до бесчувствия? А теперь, спустя какие-то мгновения, он любезно разговаривал с ее сестрой.

– И вы все так поразительно похожи друг на друга? – расспрашивал он.

– Более или менее, – махнула рукой Колетта.

Он казался заинтригованным.

– А это явно ваша фамильная лавка. Вы работаете здесь все вместе?

– Да… Когда есть время. – Но Колетта больше была заинтересована в том, чтобы узнать побольше о нем, чем в обсуждении сестер. – Мне кажется, что я уже слышала где-то ваше имя, лорд Кэмелмор, но не могу припомнить, где именно.

– Сомневаюсь, что вы могли где-либо слышать обо мне, – отвечал он. – Я приехал из Ирландии лишь на прошлой неделе.

Колетта окинула его оценивающим взглядом.

– Как я поняла, у вас есть дочь?

– Да, – ответил Деклан. – Ей четыре года. Ваша сестра видела ее в наше прошлое посещение и помогла найти для нее книжку. А у вас есть дети, леди Стэнклиф?

Лицо Колетты озарила гордая улыбка.

– Да, у меня два сына. Филиппу – пять, а Саймону – два с половиной.

Полетта с удивлением услышала, как Деклан Ривз ловко перевел разговор с себя на воспитание детей вообще и как легко откликнулась на это Колетта. Полетте же хотелось, чтобы сестра продолжала задавать ему вопросы: она хотела побольше узнать о нем самом. Тем более что она отлично знала, почему его имя показалось сестре знакомым. Она помнила, что сестра услышала имя мистера Ривза за столом, и ждала, когда вспомнит об этом Колетта. Это было за ужином, после того как Полетта рассказала о его визите в лавку. Люсьен вспомнил, что читал о нем в газете и что мистера Ривза подозревают в смерти жены. Вновь по спине пробежали мурашки, но теперь совсем иного рода.

Неудивительно, что он перевел разговор с себя на другую тему. Полетта продолжала разглядывать его, задумавшись, мог ли этот человек убить жену. Хотя он выглядел несколько зловеще, Полетта не могла примирить образ отца, так нежно заботившегося о дочери, с человеком, способным на убийство. На ее взгляд, это было бессмыслицей.

А вот как насчет того, что она минуту назад целовалась с убийцей? Ее сердце забилось сильнее, когда она внимательно разглядывала стоявшего перед ней красивого джентльмена.

– Полетта?

Вздрогнув от звука собственного имени, Полетта моргнула и посмотрела на сестру.

Колетта с тревогой глядела на нее.

– Полетта, лорд Кэмелмор задал тебе вопрос.

Чувствуя себя полной дурочкой, Полетта вновь перевела взор на Деклана Ривза. О чем он ее спросил?

– Мне очень жаль. Прошу меня извинить, но я, кажется, отвлеклась и не услышала того, что вы только что сказали.

– Я лишь спросил, не поможете ли вы мне выбрать другую книжку для Мары.

– О да, конечно, – ответила она, благодарная, что может заняться привычным делом. С этим она как-нибудь справится. – Давайте пройдем к детской литературе.

Весь путь туда, который она проделала вместе с Декланом, Полетта ощущала на себе взгляд сестры, благословляя Небеса, что Колетта не умеет читать мысли.

Глава 5

Раздумья

Следуя за мисс Гамильтон к детскому отделу лавки, Деклан понимал, что она очень растеряна и причиной ее смущения является он. Щеки бедняжки продолжали пылать, и она едва могла следить за его разговором с ее сестрой.

К тому же леди Стэнклиф явно знала слухи о том, что случилось с его женой, о его участии в злосчастной истории, но была слишком хорошо воспитана, чтобы заговорить об этом в его присутствии. И он был очень признателен ей за это. По какой-то ему самому неясной причине он отчаянно не хотел, чтобы мисс Гамильтон узнала эти мерзкие слухи. Он приехал в Лондон, дабы избежать сплетен и обвинений и уклониться от бесконечных объяснений.

Он совсем не горел желанием рассказывать о своем прошлом прелестной мисс Гамильтон.

Мисс Гамильтон. Полетта. Ее зовут Полетта. Ему было приятно думать о ней как о Полетте. Это имя очень подходило ей.

Неужели ему всерьез хватило дерзости страстно целовать ее за книжными полками? Что на него нашло, что он смог решиться на это? С леди, которую едва знал!.. Это была самая непостижимая и самая романтическая встреча в его жизни. Как только Полетта положила ладони ему на грудь, как только прикоснулась к нему, он ощутил, что непонятным образом связан с ней. С ним что-то произошло. Он вдруг захотел открыть ей всю душу, и это привело его в ужас. Чтобы удержаться от исповеди, он ее поцеловал. А поцеловав, мог думать только об этом поцелуе. Какой это был изумительный, великолепный поцелуй! Она оказалась сладкой и страстной. И, забавно, ее рот имел вкус сдобного печенья.

А что было еще важнее, так это то, что она ответила на его поцелуй. Одно воспоминание об этом пробуждало в Деклане жажду целовать ее снова.

Но с этим желанием боролось чувство вины, потому что он не должен был допускать с ней подобных вольностей.

Когда они подошли к детскому отделу с его разноцветной мебелью маленького размера – он запомнил его с прошлого посещения, – она круто повернулась и оказалась лицом к лицу с ним. На нежном личике сверкали огромные голубые глаза, рот был мучительно искривлен.

– Мистер Ривз, то есть лорд Кэмелмор… О, я теперь не знаю, как вас называть. – В ее голосе звучала паника.

Деклан ласково положил руку ей на плечо в неловкой попытке успокоить.

– Это не имеет значения. Зовите меня как вам хочется, мисс Гамильтон.

Она посмотрела на его руку на своем плече и с легким кивком положила сверху свою руку.

В тот миг, когда ее маленькая мягкая ручка коснулась его, Деклан перестал дышать. Потрясенный накалом этого контакта, он медленно убрал руку.

– Зовите меня Деклан. Если хотите.

Ее глаза встретились с его глазами, и она прошептала:

– Вы больше не должны так целовать меня, Деклан.

– Не должен, мисс Гамильтон?

– Нет.

Он заулыбался:

– Слышите, что вы сказали? «Вы не должны меня целовать, Деклан». Вот если бы вы сказали «лорд Кэмелмор» или даже «мистер Ривз», я бы поверил, что вы этого не хотите. Но вы назвали меня фамильярно: «Деклан», что, естественно, заставляет меня предположить, что вы хотите повторить этот поцелуй. Возможно, в более подходящее время.

Полетта улыбнулась, и он обрадовался, что правильно прочитал ее мысли.

– Ах, вы совсем не правы, сэр. Я употребила ваше имя только потому, что, раз уже… целовалась с вами, глупо было бы обращаться к вам официально. Это не означает, что я хочу повторения подобного или даю вам право это повторить.

– Однако в таком случае, – победоносно возразил он, – у меня появляется право звать вас Полеттой.

Она помедлила в нерешительности и согласилась с ним:

– Да, разумеется.

– Если я вновь вас поцелую, вы станете протестовать? – Он вопросительно поднял брови, ожидая ее ответа.

– Я… Ну, я… Вы… – Ее лицо вспыхнуло, и она очаровательно засмущалась.

Они оба знали, что если он снова ее поцелует, она возражать не будет… и не может притворяться, что это не так. С чувством невероятного триумфа, пробежавшего по всем его жилам, Деклан произнес ее имя, чтобы закрепить сказанное:

– Да, я понимаю, Полетта.

Она открыла было рот, чтобы заговорить, но промолчала. Прошла долгая минута, прежде чем ее поведение изменилось и она преобразилась в деловитую продавщицу.

– Ну что ж, по-моему, я знаю идеальную книжку для вашей дочери.

Деклан зачарованно наблюдал, как она грациозно направилась к полке с детскими книжками и выбрала тонкую книгу в темно-зеленом переплете, а затем принесла ее к нему. Он взял книжку в руки и прочитал название: «Сказки Матушки Гусыни». Перелистав страницы, он убедился, что она полна чудесных цветных картинок, и восхищенно улыбнулся:

– Мара непременно ее полюбит.

Полетта подбоченилась и объявила:

– А теперь позаботимся о ваших нуждах.

От ее слов по всему его телу пробежала острая томительная дрожь. Ее вопросы в качестве продавщицы книг всегда, казалось, имели второй смысл, который ускользал от нее самой.

– Прошу прощения?

– Разве вы не хотели выбрать книгу и для себя?

– Книгу? О да. Конечно.

Она оглядела его сверху вниз критическим взором, затем без слов прошествовала к большим полкам посередине лавки. Она, кажется, собиралась выбрать для него книжку, не спрашивая, что он любит. Это надо увидеть. Деклан последовал за ней, любуясь, как ладно облегает ее миниатюрную фигурку летнее платье в голубую и белую полосочку.

Полетта, несмотря на свою молодость, казалось, хорошо разбиралась в своей работе. Ей ведь наверняка было не больше двадцати. То есть она была не намного моложе его самого. Однако в ней чувствовалась некая взрослость, которой, по его жизненному опыту, не хватало многим девушкам ее возраста. Она прекрасно управлялась со своей книжной лавкой. Он вообще никогда такой лавки не видел, и, оглядев все вокруг, вдруг понял почему.

Дело было не только в расположении полок, но и в количестве книг на них. Все это давало ощущение наполненного воздухом просторного помещения, не слыханного и не виданного в других подобных лавках. Ни одна полка не была заполнена до отказа. В большинстве книжных лавок, которые он посетил, его охватывали приступы клаустрофобии. Повсюду лежали кучи книг, так что в них трудно было разобраться и что-либо найти. Но здесь все было иначе. Приятная упорядоченность «Книжной лавки Гамильтона» поражала. Лавка была уютной и теплой. В ней были устроены удобные сиденья и стенды с разнообразными книгами.

На него все это произвело самое благоприятное впечатление.

А больше всего ему нравилась Полетта.

Он должен бы извиниться перед ней за поцелуй, но она вроде бы не возмутилась и не рассердилась на него. По правде говоря, он не жалел, что поцеловал ее. Совсем. Если честно, ему хотелось поцеловать ее вновь, но Полетта Гамильтон не принадлежала к девицам, с которыми можно вольничать. А он в его положении не мог всерьез ухаживать за девушкой вроде нее. Он понимал, что не следовало ее целовать, и до сих пор недоумевал, что на него нашло.

Полетта с торжествующим видом обернулась к нему.

– Вот. Это для вас.

Он взял книгу из ее рук и посмотрел ей в глаза.

– Вы знаете каждую книгу в лавке?

– Большинство, – кивнула она.

– Вы прочитали их все? – настаивал он.

– Большинство, – повторила она, удерживая его взгляд. В уголках ее губ заиграла улыбка.

Деклан перевел глаза на врученную ему книгу и прочитал название: «Закон и женщина».

– Что это такое?

– Это роман, который, думаю, вы найдете интересным.

– А вы сами его читали?

– Как же иначе я решила бы, что он будет вам интересен?

Он наградил Полетту лукавой улыбкой.

– Я просто проверял.

– Могу я что-то еще для вас сделать?

И снова слова маленькой продавщицы книг словно просили его ответить с подтекстом. Он с трудом остановил себя от того, чтобы сказать, чего он действительно от нее хочет, потому что в голове крутились образы, которые он не осмеливался ей описать.

– Нет, Полетта. Думаю, что это все.

– Мисс Гамильтон, – поправила она его.

– В присутствии других, – покачал он головой, – я буду звать вас «мисс Гамильтон», однако наедине – только Полеттой.

– Наедине? – проговорила она чуть слышно. – Но вряд ли мы будем с вами наедине, мистер Ривз.

– Поживем – увидим, Полетта. Кстати, наедине я для вас Деклан.

– Понимаю, – промолвила она, явно ничего не понимая, и повернулась к входной двери лавки.

Он последовал за Полеттой к конторке, где все еще стояла ее сестра, с интересом наблюдая за ними. Хотя волосы ее были темнее, сходство сестер было поразительным и даже несколько нервировало.

– Я покупаю эти две, – сказал он, передавая ей книги и расплачиваясь за покупку. – Ваша сестра очень помогла мне, леди Стэнклиф.

– Я рада, что вам понравился выбор Полетты, – отозвалась Колетта, ловко заворачивая книги в коричневую бумагу и перевязывая их зеленой лентой. – Она хорошо знает, что понравится людям.

Он посмотрел на Полетту, тихо стоявшую рядом с сестрой, и, не сводя с нее глаз, прибавил:

– Да, она, несомненно, знает. Уверен, что я снова вернусь сюда за книгами.

– Благодарю вас, лорд Кэмелмор, – промолвила Полетта. – Пожалуйста, приходите снова.

Деклан улыбнулся сестрам, слегка наклонил шляпу в их сторону и, взяв красиво завязанный сверток с книгами, покинул «Книжную лавку Гамильтона», чувствуя себя гораздо счастливее, чем перед тем, как вошел в нее.

Глава 6

Откровения

– Что, собственно, здесь произошло? – обернулась к сестре Колетта, едва Деклан Ривз покинул лавку.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Полетта, стараясь выглядеть невозмутимой, что ей совсем не удалось.

– Ох, Полетта, ради всего святого! У меня ведь есть глаза. Что происходит между тобой и лордом Кэмелмором?

Полетта никогда не умела хранить секреты, а от этого ее просто распирало, и она не могла больше молчать ни минуты.

– Ой, Колетта! Он меня поцеловал!

– Что он сделал?

Потрясение на лице старшей сестры, которая большую часть жизни исполняла для Полетты роль матери, смутило ее больше, чем что-либо за всю жизнь. Она восхищалась Колеттой и смотрела на нее снизу вверх. Мысль, что она, возможно, разочаровала Колетту или удивила, заставила Полетту прийти в себя.

– Он… я… мы поцеловались.

Колетта открыла рот, но оттуда не вылетело ни звука. А из Полетты слова полились потоком:

– Я не знаю, как это произошло. Правда! Он смотрел книжки, а я пошла ему помогать. Мы почти налетели друг на друга. Я протянула вперед руки, чтобы с ним не столкнуться… потом мы обменялись несколькими словами, а в следующую минуту я осознала, что он меня целует, а я целую его в ответ. А потом в лавку вошла ты и окликнула меня.

Сестра изумленно смотрела на нее.

– Но ведь ты его только-только встретила. Ты же его совершенно не знаешь!

– Да. Понимаю. Но я уже встречала его дочь, и сегодня он второй раз появился здесь… Поэтому он не показался мне незнакомцем, а теперь и ты его повстречала, так что он уже не совсем незнакомый…

– О, привет, Колетта. – Из задней комнатки лавки выплыла Лиззи Паркер, которая была абсолютно не в курсе разворачивающейся драмы. – У нас не хватает книг, что мы заказали у Блэкуэлов. Раз уж я здесь, то позабочусь, чтобы они отправили правильный заказ в новую лавку. – Она смолкла, переводя взгляд с Колетты на Полетту. – Я что-то прервала?

Полетта, благодарная помощнице за своевременное вмешательство, откликнулась первой. Увлеченная тем, что происходило между ней и Декланом Ривзом, она совершенно позабыла, что в задней комнате Лиззи занимается инвентаризацией.

– Вовсе нет, Лиззи. Спасибо за заботу о новом заказе. Уверена, что со стороны Блэкуэлов это простой недосмотр.

– Я тоже так решила, – кивнула Лиззи.

– Спасибо, Лиззи, – добавила Колетта.

– Я вернусь до ленча. – С этими словами Лиззи покинула лавку, оставив сестер наедине.

Колетта, не теряя времени, продолжила:

– О чем ты только думаешь? Этот человек – совершенный незнакомец!

– Я не могу это объяснить, но было ощущение, что мы давно знаем друг друга. Я понимаю, что он незнакомец, но он не казался незнакомцем, когда целовал меня! – плачущим голосом жалобно вскричала Полетта.

– Именно это я и хочу сказать! – с досадой проговорила Колетта. – Как ты могла целовать мужчину, которого совсем не знаешь?

И тут Полетта сделала то, чего не делала никогда: разразилась слезами. Колетта тут же перешла от негодования к тревожной заботе.

– Я не сержусь на тебя. Я зла на этого человека за то, что он воспользовался ситуацией. Не плачь. – Она утешающе похлопала Полетту по плечу. – Я на тебя не сержусь.

– Нет, сердишься. – Полетта вытащила из кармана платья носовой платок и вытерла глаза. Господи! Как получилось, что день принял такой драматический оборот? Еще до полудня!.. Она рано пришла в лавку, потому что предстоял трудный день, обрадовалась корзинке с печеньем, а потом пришел ОН. Он поцеловал ее, и она поцеловала его в ответ. Это было изумительно! Это было чистое безумие! Даже ей самой это сейчас казалось полной нелепостью. Каким-то образом все вдруг переменилось, и теперь она расплакалась, как глупый ребенок.

– Я не сержусь. Я просто очень за тебя волнуюсь, – вздохнула Колетта. – Подобное поведение так на тебя непохоже. И потом… что-то в этом человеке меня тревожит. Однако я не могу понять что.

– Люсьен упоминал о нем прошлым вечером за ужином, – шмыгнув носом, призналась Полетта. – Деклана Ривза в Ирландии подозревают в убийстве жены.

– О, боже мой! – ахнула Колетта, прижав руку к сердцу. – Вот где я слышала это имя раньше! О, Полетта, ты должна держаться от него подальше!

Колокольчик над дверью в лавку снова звякнул, и вошли два посетителя. Молодые джентльмены, явно студенты университета.

– Добро пожаловать к Гамильтонам, – радушно промолвила Колетта сквозь стиснутые зубы. – Чем мы можем вам помочь?

Полетта повернулась к ним спиной и, глубоко дыша, вытерла глаза и постаралась взять себя в руки.

Более высокий из джентльменов сказал:

– Нам нужна книга для занятий по истории. Вот ее название. – Он протянул Колетте листок бумаги.

– Да, по-моему, у нас есть этот учебник в историческом отделе. Видите табличку? – И она указала им табличку на зеленой ленте с надписью «История», выполненную элегантным черным шрифтом. – Посмотрите на третьей полке. Я сейчас к вам подойду.

Студенты направились туда, а Колетта прошипела сестре:

– Полетта, ты должна держаться подальше от этого человека. Он может оказаться очень опасным.

– Я и не собиралась видеться с ним снова, – оборонительным тоном отвечала Полетта.

– Очень хорошо. Поговорим об этом позднее. Дома. Не забудь, что сегодня к нам в Девон-Хаус придет вечером Лизетта.

Колетта обошла конторку, спеша к студентам, а в это время дверь снова отворилась и в лавку вошла пожилая дама. Тихое утро закончилось, и Полетта благодарно занялась привычным делом – продажей книг. Они были так заняты весь остальной день, что Полетта смогла отодвинуть подальше мысли о лорде Кэмелморе и его поцелуях. Ее поглотили книжные заботы. Весь день они занимались делами, так что Полетта обрадовалась возвращению Лиззи: Колетта из-за сына должна была уйти пораньше.

Когда в конце дня Лиззи наконец ушла, Полетта задержалась закрыть лавку. Оставшись одна, она вновь вспомнила события утра и поцелуи с Декланом. Не сомневаясь, что в Девон-Хаусе ее ждет продолжение разговора с Колеттой, она не торопилась домой, хотя должна была прийти Лизетта. Ленивые лучи августовского солнца скользили по небу все ниже, лавка погрузилась в тишину, и Полетта наслаждалась этим покоем.

Она уселась на один из высоких стульчиков перед конторкой и уставилась в открытую расходную книгу, в которую четким почерком записала продажи дня. Длинные колонки цифр плыли у нее перед глазами. Обычно она быстро и ловко справлялась с ними, однако сейчас не могла сложить два и два. Как и нынче утром, она не могла сосредоточиться на цифрах.

Она могла думать только о Деклане Ривзе и о том, как прекрасно было целоваться с ним.

Новизна первого поцелуя изумила ее. Она наслаждалась им и не возражала бы повторить этот опыт. Но было ли это так замечательно, потому что ее целовал Деклан Ривз, или на его месте мог быть любой другой джентльмен? У нее никогда не было поклонника, точнее, ухажера, и дело не в том, что она не привлекала мужчин. Наоборот. Несколько джентльменов обращались к Люсьену за разрешением ухаживать за ней, но Полетта всем отказывала. Значит, следовало полагать, что ей хотелось целовать только Деклана.

Он сказал, что вернется в лавку, и при мысли об этом ее сердце начинало трепетать. Он собирался увидеться с ней наедине и звать ее просто по имени. Какая-то частица ее ума и души восторженно ждала этого.

Но остальная часть была в ужасе. В полном ужасе. Что, в сущности, знала она о Деклане Ривзе? Он был вдовцом. Аристократом из Ирландии. Хотя ее не волновал его титул. При этом он вроде бы был любящим отцом, читавшим книги своей маленькой дочери. Он любил книги. Да, еще этот человек очень умело целовался.

И, возможно, он убил свою жену.

Полетта всегда считала, что хорошо разбирается в людях. Едва познакомившись, она поняла, что Люсьен Синклэр – хороший человек, и оказалась права. Она всегда не доверяла своему дядюшке Рэндаллу и тоже оказывалась права, причем не раз и не два. Сейчас она инстинктивно чувствовала, что Деклан Ривз не был убийцей. Возможно, произошел какой-то несчастный случай, в котором он был невольным виновником. Он не мог намеренно убить женщину. Сознательно. В этом она была уверена.

По крайней мере, она на это надеялась.

Деликатное постукивание в дверь лавки привлекло ее внимание. Оглянувшись, она заметила, что, переменив табличку на «Закрыто», она не опустила штору. Снаружи, словно вызванный ее мыслями, стоял Деклан Ривз.

Внезапно ноги у Полетты задрожали, так что она едва смогла устоять. Борясь с нахлынувшим головокружением, она проковыляла к двери, чтобы впустить его.

– Привет, – промолвила Полетта, отступая в лавку, чтобы он смог войти.

– Привет, Полетта, – откликнулся он, и сердце бешено забилось от звука ее имени на его устах. Они и вправду оказались наедине. – Это вам, – сказал он и передал ей букетик ландышей.

– О боже! – радостно воскликнула Полетта, принимая цветы и вдыхая их сладкий аромат. – Ландыши мои любимые цветы. Спасибо!

– Я подумал, что надо что-нибудь принести вам… в качестве извинения за поцелуй.

– О-о, – промолвила она, заходя за конторку. Так она чувствовала себя в большей безопасности.

Наступило неловкое молчание.

– Уйдя отсюда утром, я решил, что поступил не очень хорошо, – покачал головой Деклан. – Ну, поцеловал вас так вдруг… Обычно я так не поступаю…

– Я тоже, – мягко произнесла Полетта, ставя букетик в вазочку с водой.

– Конечно, я вовсе не хотел сказать, что так о вас подумал, – начал Деклан и тяжело вздохнул. – Я просто решил, что должен принести вам извинения за свое поведение.

– Благодарю вас. Я принимаю ваши извинения.

Он сделал шаг к двери.

– Ладно… Тогда я пожелаю вам доброго…

– Понравились Маре детские стихи? – поспешила спросить Полетта, прежде чем он ушел.

Деклан помедлил, затем сделал шаг назад.

– Да, она благодарит вас за ваш выбор. Она смотрит картинки и не выпускает книжку из рук.

– Мара – очень милая девочка. – Полетта медленно опустилась на высокий стульчик.

– Да.

– Давно она не говорит? – неожиданно для себя промолвила Полетта.

По его лицу пробежала мрачная тень.

– Почти год. Это был очень длинный год.

– Наверное, она очень тоскует по своей матери?

– Да.

Полетта не привыкла скрывать свои мысли и потому, поскольку разговор уже зашел на эту тему, прямо спросила:

– Как умерла ваша жена?

– Был ужасный пожар.

Настал момент.

Задержав дыхание, она задала ему вопрос, мучивший ее весь день:

– Правду говорят, что вы были причиной ее смерти?

Легкая улыбка заиграла в уголках его губ, и глаза сверкнули. Осторожными шагами он обошел конторку, и его высокая фигура нависла над ней.

– Я испытываю странное чувство, что вы будете разочарованы, если я скажу «нет».

– Прошу прощения? – Голос Полетты сорвался до взвизга.

– Вас возбуждает мысль о том, что вас целовал убийца?

– Господи! Конечно, нет, – ахнула она в испуге. – Как вы можете задавать подобный вопрос?

– Ладно. А что думаете вы, Полетта? – Голос его упал до хриплого шепота. – Вы, очевидно, читали в газетах обвинения, которые мне предъявляют. Вы тоже считаете, что я убил свою жену?

Сердце бешено застучало, но она ни секунды не колебалась с ответом:

– Нет, я не верю, что вы могли совершить такой страшный поступок.

Деклан, казалось, несколько удивился, а затем явно почувствовав облегчение, сел на высокий стульчик рядом с ней.

– Спасибо вам за это.

– Однако вы все же не ответили на мой вопрос, – настаивала она. Каждый нерв ее тела трепетал от его близости.

Он твердо встретил ее взгляд.

– Нет, Полетта. Я не убивал свою жену и никак не причастен к ее смерти. Хотя существуют на свете люди, которым очень хотелось бы полагать иначе.

Искренность, звучавшая в его голосе, светившаяся в его глазах, подтвердила то, что чувствовало ее сердце: Деклан не убивал свою жену. Полетта с облегчением встретила его ответ.

– Но почему? – не успокаивалась она. – Почему в ее смерти стали винить вас?

– Потому что иногда легче винить человека в чем-то случившемся, чем принять реальность.

– А реальность?.. – понукала она его к продолжению.

Его рот сжался в упрямую узкую линию.

– Это очень длинная история. Возможно, как-нибудь в другой раз.

Полетта помолчала.

– Спасибо за то, что уже рассказали мне. Мои вопросы были… не слишком вежливы.

– Нет. Ваши вопросы были честными, и я это ценю. Большинству людей не хватает смелости задать их мне прямо в лицо. Они предпочитают шептаться и распускать сплетни у меня за спиной.

– Это, должно быть, ужасно?

– Ужасно.

– Поэтому вы и покинули Ирландию?

– Отчасти. Кроме того, я хотел показать Мару нескольким врачам в Лондоне.

Полетта вспомнила маленькую белокурую девочку с отцовскими глазами.

– Надеюсь, что здешние врачи ей помогут.

– Спасибо. Я тоже надеюсь.

– Из какого вы города?

– Из Дублина.

– Он очень отличается от Лондона?

– Не очень. В чем-то они очень похожи. Ведь большинство больших городов одинаковы.

– Я не знаю, – вздохнула Полетта. – Я больше нигде никогда не была.

– Поверьте, все большие города похожи. Шумные, грязные и переполненные людьми.

Полетта рассмеялась.

– Я слыхала об этом. Как долго вы намерены оставаться а Лондоне?

– Я еще не уверен. А теперь мой черед, – усмехнулся Деклан.

– Ваш черед? О чем вы?

– Мой черед задавать вам вопросы.

– Что ж, – улыбнулась Полетта. – Думаю, что это только справедливо.

Облокотившись на конторку, он подпер подбородок рукой.

– Почему вы не замужем? Вы такая красивая девушка, Полетта.

Удивленная его вопросом, она была польщена комплиментом.

– Я не встретила никого, за кого хотела бы выйти замуж.

– Как вы думаете, почему?

– По правде говоря, не знаю.

– Но вы счастливы, работая здесь, в лавке? Со своими сестрами?

– Да, очень.

– Сколько вам лет?

– Через месяц будет двадцать один. А сколько лет вам? – поинтересовалась она.

– О нет, – покачал головой Деклан. – Мои вопросы еще не иссякли. Так что пока отвечаете вы. Но я удовлетворю ваше любопытство: мне двадцать пять.

– О! – Он оказался гораздо ближе к ней по возрасту, чем она думала. – Наверное, вы очень рано женились? Ведь Маре, кажется, четыре года?

– Полетта…

– Что?

– Вы нарушаете очередность.

– Простите. Обещаю больше не прерывать. Пожалуйста, продолжайте.

– Спасибо. – Он немного помолчал и продолжил спрашивать: – Почему вы утром позволили себя поцеловать?

– Потому что ничего не могла поделать с собой. Меня никогда раньше не целовали, и я…

– Вы хотите сказать, что до меня ни один мужчина вас не целовал? – Деклан был явно изумлен. – До сегодняшнего дня?

– Нет. – Полетта ощутила, что от смущения загорелись щеки. Вопросы о поцелуях оказались гораздо более нервирующими, чем сами поцелуи. Она не понимала почему, но сидеть вот так, рядом с ним, и разговаривать было ей приятно. С ним было очень легко общаться.

– Что ж, благодарю вас, Полетта. Это честь, о которой я понятия не имел. Однако теперь я сожалею об этом еще больше.

– О, не жалейте! – воскликнула Полетта. – Мне этот поцелуй показался чудесным! А разве вам нет?

– Забавная девчушка. – Он, улыбаясь, посмотрел на нее. – Вы всегда говорите то, что думаете?

– Не намеренно. – Она замолчала, слегка испугавшись. – А вам не показалось это чудесным? Целовать меня?

– Да, показалось, – признался Деклан. Его изумрудные глаза сверкнули. – Пожалуй, даже слишком.

– Почему слишком?

– Вы снова задаете вопросы, – рассмеялся он.

– Но я не могу ничего с этим поделать. – Она с досадой всплеснула руками. – Когда же наконец наступит моя очередь?

– Когда вы ответите на все мои вопросы.

– Разве вы еще не закончили с ними?

– Вам никак не удается себя пересилить, – фыркнул он.

– Нет-нет. Простите. Пожалуйста, продолжайте.

– Спасибо. Теперь я не могу вспомнить, о чем спрашивал.

– Может быть, насчет того, что целовали меня?

– А-а, да… О нашем сегодняшнем поцелуе. Вернемся к нему. Он вам понравился. Верно?

– Да, понравился. Он был волшебным.

– Да, детка, это верно. – Его глаза сверкнули. Он помедлил, затем наклонился к ней. – Вы боитесь меня, Полетта?

– Может быть, немножко, – призналась она и поспешно добавила: – Но не потому, что люди называют вас убийцей.

– Тогда почему вы меня боитесь?

– Потому что я позволила вам поцеловать себя. А я до сих пор это никому не позволяла. Вот это меня и пугает.

– Это я понимаю, – кивнул он.

– Так что же теперь будет? – не удержалась от вопроса Полетта. Ей нравилось разговаривать с ним, следить за сменой выражений на его лице и вообще слушать его певучий ирландский говор.

– Что вы имеете в виду?

Чувствуя некоторую неловкость, она все же спросила:

– Что будет теперь с нами? Можно теперь считать вас моим поклонником? Собираетесь ли вы навещать меня? Я не знаю, как все сложится.

Он коротко рассмеялся и окинул ее странным взглядом.

– Не знаю. По правде говоря, Полетта, я так далеко вперед не заглядывал. – Он помолчал, погрузившись в глубокое раздумье. – Я приехал в Лондон не в поисках романтических отношений или новой жены. Если вы это имеете в виду. Должен прямо сказать, что не заинтересован снова вступать в брак. Мой первый брак закончился неудачно, и я не думаю, что стану очень хорошим мужем. Понятия не имею, что я делаю здесь… целую вас… дарю цветы… Это создает впечатление, что я за вами ухаживаю, хотя едва вас знаю.

Полетта поборола желание протянуть руку и коснуться его щеки, на которой уже появилась щетина. Хотела ли она, чтобы он стал ее поклонником? Поскольку у нее никогда не было ухажера, она не знала, как это будет выглядеть. С одной стороны, ей очень хотелось, чтобы он сказал, что хочет навещать ее. С другой стороны, ее пугала сама эта мысль. Вместо этого она сказала:

– Я тоже едва знаю вас. И все-таки мы здесь.

– Да, – прошептал он. – Мы здесь.

Да, они были рядом… наедине в пустой книжной лавке.

– Мы можем быть друзьями, – предложила она.

– Я в Лондоне ни с кем не знаком и, зная, что пишут обо мне газеты, сомневаюсь, что кто-то захочет стать мне другом. Было бы хорошо иметь другом вас.

Полетта ослепительно улыбнулась:

– Мне тоже эта мысль нравится.

Он протянул руку и накрыл ладонью ее ладонь, лежавшую на конторке.

У Полетты перехватило дыхание от наслаждения. Несколько мгновений они молчали. С бурно бьющимся сердцем она подняла взгляд на него, но он смотрел на ее руку, которую держал в своей. Затем он медленно поднял эту руку и, поднеся к губам, нежно поцеловал кончики пальцев.

По всему телу Полетты пробежала дрожь восторга, от которого закружилась голова.

– Уже поздно. Я должен идти домой, – тихо произнес он.

Полетта кивнула, неохотно соглашаясь.

Все еще не отпуская ее руку, он спросил:

– Могу я проводить вас до дома?

Полетте перед уходом следовало закончить еще несколько дел, но она полностью проигнорировала свои обязанности.

– Да, я буду рада.

Он выпустил ее руку, и спустя несколько минут она заперла лавку, и они зашагали по улицам Мэйфера. Прекрасный летний день перешел в приятный летний вечер, и в ночном небе засияла золотая луна. Пока Деклан провожал ее к Девон-Хаусу, сердце Полетты переполняли совершенно незнакомые эмоции. Возбуждение бурлило в ней пузырьками шампанского. Она шла рядом с джентльменом, которому, казалось, очень нравилась. Новизна этого переживания возносила ее на какую-то новую высоту.

– Вы выросли в этом районе? – спросил он.

– Да. Мы жили над книжной лавкой.

– Вы и ваши сестры?

– Да, но мы чуть не потеряли лавку, когда умер отец. Моя сестра Колетта, вы познакомились с ней нынче утром, самая старшая. Мы с ней работали упорней всех, чтобы сохранить лавку и улучшить. Когда Колетта вышла замуж за Люсьена Синклэра, мы переехали в Девон-Хаус, потому что наша мать переехала в Брайтон. Моя сестра Джульетта, вторая по старшинству, вышла замуж за морского капитана и живет в Америке. Сестра Лизетта живет здесь, в Лондоне, со своим мужем Куинтоном Роксбери. Он известный архитектор и в будущем году, наверное, будет баллотироваться в парламент. Так что сейчас в Девон-Хаусе живем я, наша младшая сестра Иветта, Колетта, ее муж Люсьен и двое их сыновей.

– Как я понимаю, вы четвертая сестра.

– Да. Три сестры старше меня, и – одна младше. А я застряла посередине.

– Не уверен, что это такое плохое место, – задумчиво произнес он. – По-видимому, у вас чудесная семья. И вы наверняка счастливы иметь семью, которая вас любит. У меня нет ни братьев, ни сестер, хотя я, когда был моложе, всегда мечтал, чтобы у меня был брат. Чтобы с ним играть. У меня есть кузен Джеральд, с которым я близок, но это все не то.

– Представить себе не могу, как это – быть единственным ребенком.

– В этом есть и хорошая, и плохая сторона… точно так же как и в большой семье.

– Моя семья очень важна для меня.

– Я так и понял.

Полетта улыбнулась в ответ:

– Вот мы и пришли. – Они приблизились к роскошному массивному белому дому. – Спасибо, что проводили меня.

– Всегда рад.

– Хотите зайти и познакомиться с остальными членами семьи? Сегодня у нас в гостях сестра Лизетта.

– Как-нибудь в другой раз, – покачал головой Деклан. – Мне нужно возвращаться домой, к Маре. Она волнуется, если я долго нахожусь вдали от нее.

– Да, конечно. Я понимаю.

Они стояли на улице перед Девон-Хаусом и смотрели друг на друга, не зная толком, что надо сказать или сделать напоследок. Деклан взял ее руку в свою, и сердце Полетты пропустило удар, когда она подняла на него глаза. Как ей раньше приходило в голову, что он старый и суровый? Сейчас он выглядел всего лишь невероятно красивым. Ей ужасно захотелось, чтобы он снова поцеловал ее… несмотря на то что делать это посреди улицы было бы по меньшей мере неразумно.

– Я действительно должен идти, – промолвил он, но руку не выпустил.

– Да.

– Это был интересный день, Полетта.

– Интересный? Это преуменьшение.

– Пожалуй, вы правы, – фыркнул он. – В любом случае спасибо за этот день.

Улыбнувшись, она не утерпела и поинтересовалась:

– Мы увидимся с вами снова?

Помолчав мгновение, Деклан сказал:

– Если хотите, мы сможем встретиться в Грин-парке в воскресенье в полдень. Я обещал Маре, что поведу ее туда.

Не колеблясь ни секунды, Полетта приняла его приглашение:

– Это будет чудесно.

Как и до этого в книжной лавке, Деклан поднес ее руку к губам и поцеловал.

– Значит, увидимся. Доброго вечера, Полетта.

– Доброго вечера. – Полетта смотрела, как он уходит широкими, твердыми шагами… смотрела, пока сгустившиеся сумерки не поглотили его фигуру.

Глава 7

Молчание

Папа опаздывал, и она устала его ждать.

Мара Ривз сидела на подушке широкого подоконника в детской, обводя пальчиком лепестки пиона на ткани. Большой розовый цветок сочетался с маленькой алой розочкой, волны цвета переходили одна в другую, сливаясь в гармоничные переливы, повторяясь снова и снова. Розовый, алый, розовый, алый.

Ей нравилось рассматривать цвета и узоры. Особенно яркие цвета. Как в новых книжках, которые купил ей папа. Сами сказки ее не очень интересовали, хотя она вежливо слушала, когда папа их читал, потому что была хорошей, послушной девочкой. Она просто любила сидеть рядом с ним, слушать его успокаивающий голос и рассматривать картинки.

Ей хотелось, чтобы он поскорее пришел.

– Ну, леди Мара, почему бы вам не пойти сюда и не скушать ваш ужин? Курочку с картофелем, как вы любите.

Мара подняла голову на звук голоса миссис Мартин. Девочка так уютно устроилась на подоконнике, и ей совсем не хотелось есть. Однако она подвинулась и спрыгнула на пол. На ковре под ее башмачками был красивый узор: зеленые лозы винограда и разные цветы. Мара постаралась наступать только на синие. Такое было правило.

Она пересекла комнату, наступая только на задуманные цветы.

– Что это ты делаешь, милая? Это у тебя такая игра? – тепло и ободряюще улыбнулась миссис Мартин. – Выглядит забавно.

Мара не ответила гувернантке, но именно так дошла до стола, накрытого только для них двоих. Она взобралась на свой стул и разложила на коленях тяжелую льняную салфетку. Миссис Мартин села напротив. Прочитав благословение, миссис Мартин кивнула, Мара взяла серебряную вилку и принялась за картошку.

Она хотела, чтобы папа был дома. В этот день он отсутствовал дольше обычного, и Мара тревожилась. Он всегда приходил повидать ее перед ужином, и ей очень не понравилось, что сегодня он этого не сделал. Она потому и уселась на подоконнике, чтобы увидеть в окно, как отец приближается к дому. Но ей надоело смотреть на улицу и она отвлеклась на цветочный рисунок подушки и ковра.

– Нравится вам курочка, леди Мара? Это моя любимая еда. И картофель очень вкусный. Правда?

Вместо ответа Мара съела еще кусочек картошки. Она не очень ее любила, но терпела. Ей больше нравились картофельные оладьи с хрустящей корочкой.

– Я рада, что тебе нравится ужин. Надо съесть все, чтобы вырасти хорошей и здоровой.

Мара не была уверена, что хочет вырасти. Взрослым вроде бы самим не нравилось быть взрослыми. Однако миссис Мартин она этого не сказала. Мара вообще ничего не говорила.

Миссис Мартин была очень добра к ней, хотя знала ее лишь короткое время. Маре она, пожалуй, нравилась. По правде говоря, она нравилась ей больше, чем старая гувернантка дома, в Ирландии, которая вечно сердилась. Сейчас жизнь в Ирландии казалась Маре очень далекой. С тех пор было странное путешествие: сначала из дома в Дублин, потом по морю на корабле в Лондон. Плавание на корабле было волнующим, и Мара почти не боялась, потому что папа крепко держал ее, когда они оказывались на палубе.

Где же сейчас папа?!

Не в силах проглотить больше ни кусочка, несмотря на все уговоры миссис Мартин, Мара положила вилку и вытерла рот салфеткой. Как ее учили.

– Ты очень хорошая, послушная девочка, хотя не говоришь ни слова, – заметила миссис Мартин, продолжая есть свой ужин. – Должна сказать, что это самая легкая работа, какая у меня когда-либо была. Для четырехлетнего ребенка, леди Мара, ты на редкость не доставляешь ни малейших хлопот. Можешь встать из-за стола.

Мара слезла со стула и, наступая только на синие цветы, снова направилась к окну. Там она забралась коленками на подоконник и вновь уставилась на улицу. Становилось темно, а папа все не шел. Сердце в маленькой груди билось отчаянно громко. «Где же ты, папа? Приходи скорей домой», – мысленно повторяла она.

Она прижалась ближе к стеклу, подышала на него и стала чертить пальцем узоры. Снова и снова дышала она на стекло и снова чертила, потому что узоры быстро исчезали и приходилось начинать все сначала.

Большей частью она рисовала лица: два глаза, нос и рот. Иногда лицо улыбалось. Иногда нет. Она не знала, в чем тут дело. Просто так получалось.

В небе поднялась большая золотая луна. Это была самая большая луна, какую Мара видела в жизни. Завороженная ее красотой, Мара перестала рисовать лица на стекле и прислонилась лбом к его прохладе. Она не могла отвести глаз от огромного шара, сияющего в ночи. Такого далекого. Находящегося далеко-далеко от всего, что было ей знакомо. Она решила, что эта луна ближе всего остального к небесам.

Ей говорили, что ее мама на небе. Может ли мама спрыгнуть с луны на небо? Может быть, мама сейчас там и ищет ее? Мара уже почти не помнила лицо мамы. Только аромат розы и серебристо-белокурые волосы. Она так давно ушла. Но Мара все равно скучала по ней и хотела, чтобы она пришла.

Однако мысли о маме вернули жуткие картины того последнего раза, когда Мара видела ее. А Мара не хотела думать о том вечере, от него у нее были кошмары. Все было так страшно. Этот всепоглощающий страх и ужас. Громкие сердитые голоса. Папа зовет ее. Мерзкий черный дым. Обжигающая жара. Яркие языки пламени и треск горящего дерева. Отчаянные крики.

Мамины крики.

Слезы набежали на глаза… и Мара отодвинулась от окна и большой луны. Где же папа?!

Когда она услышала его голос, сердце малышки запрыгало в груди. Папа дома! Он к ней вернулся!

– Добрый вечер, миссис Мартин. Как она сегодня?

– По-прежнему, лорд Кэмелмор. Она самый послушный ребенок, какого я когда-либо в жизни встречала. Она мало съела сегодня за ужином, но за то время, что я с вами, она всегда ест лишь несколько ложек. А я всегда говорю, что ребенок поест, когда проголодается.

Забыв о синих цветах на ковре, Мара опрометью бросилась через всю комнату в объятия отца.

Он удивленно рассмеялся, но поднял ее своими сильными руками и крепко прижал к себе.

– Боже мой, Мара, любимая!

– Я оставлю вас ненадолго вдвоем. – И миссис Мартин вышла из детской.

Мара прильнула к папе и, вдыхая его привычный запах, уткнулась лицом ему в шею. Он похлопал ее по спинке, баюкая, как она любила. Затем он отнес ее к сиденью на подоконнике и уселся там, посадив Мару к себе на колени.

– Что с тобой, милая?

Она посмотрела ему в глаза и прикоснулась пальчиками к его щеке. Щека была шершавой, но Маре это нравилось.

– Ты думала, что я не вернусь?

Она кивнула.

– Мара, я всегда буду рядом с тобой. – Он теснее прижал ее к себе и поцеловал в макушку.

Теперь, когда папа был с ней, страхи Мары несколько улеглись.

– Ты плакала? Не плачь, Мара. Посмотри. – Он указал на окно. – Ты видела когда-нибудь такую луну? Гляди, какая она величественная.

Мара уже насмотрелась на луну. Сейчас она просто хотела быть с папой. Она снова прижалась лбом к его лбу.

– Ах, дорогая… Почему ты не поговоришь со мной?

Ей всегда становилось плохо, когда он задавал этот вопрос. Дело было вовсе не в том, что она не хотела говорить с папой. Она просто не могла… как бы ни старалась. Каждый раз, когда она пыталась заговорить, появлялось ощущение, что горло сдавливает какая-то огромная рука. Ее ледяные пальцы смыкались на груди и тянули куда-то вниз. Мара не могла говорить. Слова просто не шли с языка.

Они куда-то пропали, и она никак не могла их отыскать. Все слова смешались у нее в голове, и она не могла ничего поделать с этим… как-то их разделить, чтобы был смысл. Она почему-то очень боялась того, что будет, когда она найдет их смысл. Она боялась того, что сможет тогда сказать.

Папа крепко держал ее, и это помогало Маре чувствовать себя в безопасности. Она положила голову ему на грудь, глаза стали закрываться. А папа баюкал ее.

– Однажды, Мара, ты снова заговоришь. Я знаю, что так будет, – прошептал он.

Последним ее желанием перед тем, как она окончательно погрузилась в сон, было желание снова заговорить.

Глава 8

Тайны

– У Куинтона такой успех, что, мы думаем, в следующем году он должен пойти в парламент, – взволнованно говорила сестрам Лизетта Гамильтон-Роксбери тем же вечером. Ее муж уехал из Лондона по делам, и Лизетта проводила эту ночь в Девон-Хаусе.

После того как Колетта уложила сыновей спать, все четыре сестры собрались в бывшей спальне Лизетты. Одетая в ночную рубашку Полетта раскинулась рядом с Лизеттой на большой кровати с балдахином, а Колетта с Иветтой свернулись на бархатном диване напротив.

Однако Полетте было трудно следить за разговором. Сестры болтали чуть не час, а Полетта слушала их как в тумане. Ее голова была полностью занята мыслями о Деклане Ривзе и тем, что произошло между ними сегодня в книжной лавке.

Радуясь, что Колетта больше не расспрашивает ее о поцелуях мистера Ривза, Полетта тихо просидела весь вечер.

– Это очень волнующая новость, – возбужденно проговорила Колетта. – Куинтон такой талантливый человек с такими прекрасными идеями, его точно изберут.

– Мы на это надеемся. – Лизетта просто лучилась гордостью. – Я рассчитываю, сестрички, что вы поможете нам с избирательной кампанией. Год будет насыщен делами.

– А разве ты не собираешься обзаводиться ребенком? – спросила Иветта.

В комнате воцарилось странное молчание.

Внезапная тишина привлекла внимание Полетты. Что такое было только что сказано? Неужели она пропустила что-то важное? Или они о чем-то спросили и ждали ее ответа? Заметив, что Колетта и Иветта уставились на Лизетту, Полетта вздохнула с облегчением, но тут увидела, что Лизетта плачет.

– Иветта, – с упреком обратилась к сестре Колетта, – почему ты вдруг решила заговорить об этом?

– Что я такого сказала? – не поняла Иветта.

Вытирая слезы кружевным платочком, Лизетта поспешила защитить младшую сестру:

– Ничего. Все в порядке. Не тревожься, Иветта. Это вопрос, о котором все думают, но никто не задает вслух, чтобы не расстроить меня. Но на этот вопрос у меня нет ответа. – Слезы ручьем потекли по щекам Лизетты, и каштановые локоны рассыпались по плечам, сделав ее моложе и беззащитнее. – Я не знаю, почему у меня до сих пор нет ребенка. Боюсь, что со мной что-то неладно.

При виде слез сестры Полетта отвлеклась от своих забот и обняла ее за плечи.

– О, пожалуйста, не плачь. Я уверена, что с тобой все хорошо.

Лизетта, шмыгнув носом, утерла слезы, но они все равно продолжали капать.

– Нет, это не так. В январе будет три года, как я замужем, а ребенка все нет. Жены братьев Куинтона ехидничают, что я бесплодна. Когда я на прошлой неделе навещала нашу мать, она тоже что-то сказала по этому поводу. И я знаю, что Куинтон тоже ужасно переживает из-за этого, но он слишком добр, чтобы упрекать меня.

– Ты не должна тревожиться об этом. Я уверена, что это скоро произойдет, – сказала Полетта. Она понятия не имела о подобных вещах, но считала, что нужно верить в лучшее и утверждать лучшее.

– Так и будет, – промолвила Колетта, присоединяясь к ним на кровати. – Это произойдет, когда ты и ждать не будешь, просто пора придет. Это я тебе обещаю. Возможно, ты была слишком поглощена архитектурными проектами и политической карьерой Куинтона и просто привыкала быть женой. В твоей жизни произошло много перемен, а это способно вызвать нервное напряжение, неблагоприятное для рождения ребенка.

– Колетта права, – заявила Полетта. – Все с тобой нормально, Лизетта. Просто потерпи и расслабься.

– И вообще наслаждайся свободным временем, пока у тебя нет детей, – продолжала Колетта. – Я очень люблю моих сыновей, пойми меня правильно, но какая-то часть меня твердит, что я завела их слишком рано. Мы с Люсьеном до появления Филиппа провели очень мало времени наедине друг с другом.

– Может, ты и права, – попыталась улыбнуться Лизетта.

– Ты уверена, что делаешь все это правильно?

Три пары глаз потрясенно уставились на Иветту.

Продолжая сидеть на диване, младшая сестричка с досадой вскинула руки.

– Ну, в чем дело?

– Иветта! Как ты можешь задавать такие вопросы? – Голос Колетты поднялся почти до крика.

– Я больше не ребенок, – объявила Иветта. – Я знаю о подобных вещах.

Лизетта даже рассмеялась, нарушив наступившее молчание.

– Да, Иветта. Я уверена, что мы все делаем правильно.

– Право, Иветта, что с тобой происходит? – не удержалась Полетта. Младшая сестра порой вызывала у нее досаду.

– Это вполне здравый вопрос, – оскорбилась Иветта. – И тебе незачем говорить со мной таким тоном, Полетта. Ты не замужем и не знаток в подобных вопросах!

– Ты тоже! – возразила Полетта. Но ее уязвило утверждение, что она меньше разбирается в этом вопросе, чем Иветта. Впрочем, так и было до сегодняшнего утра, когда ее поцеловал Деклан Ривз. Эти их поцелуи изменили все. Теперь она видела мир в другой перспективе. Но Иветта об этом не знала.

Полетте было странно вести с сестрами этот разговор об интимных отношениях мужа и жены. Никогда раньше они на подобные темы не говорили. Впрочем, возможно, так произошло, потому что старшие сестры считали их с Иветтой слишком юными для таких обсуждений. Конечно, Полетта имела представление о том, как рождаются дети, она тайком прочитала в лавке медицинскую книгу «Всестороннее изучение человеческой анатомии и всех ее функций» доктора Т. Эверетта, в которой все объяснялось в деталях. Все равно было странно думать о том, что Колетта занимается этим с Люсьеном, а сестра Джульетта – с капитаном Флемингом. Теперь же они обсуждали, знают ли Куинтон и Лизетта, как делать это правильно!

Иветта негодующе вздернула носик.

– Мне восемнадцать лет. И вы уже не можете отослать меня в мою комнату, потому что считаете, что я слишком молода, чтобы слушать о таких вещах.

Колетта обреченно вздохнула:

– Никто не отсылает тебя, Иветта. Но теперь умолкни. Речь идет не о тебе.

Лизетта шмыгнула носом и покачала головой:

– Ладно, все в порядке. Иветта достаточно взрослая, чтобы высказывать свое мнение.

Иветта самодовольно улыбнулась и тряхнула локонами.

– Все с тобой хорошо, Лизетта, – продолжала Колетта, игнорируя младшую сестру. – Верь мне. И наслаждайся тем, что вы с мужем пока одни. Ты молода и здорова. А ребенок появится в свой срок.

– Думаю, ты права, – тихо промолвила Лизетта. – Мы продолжим старания.

– Как это происходит на самом деле? Ну, то, что вы делаете с мужем?

Полетта была потрясена тем, что этот вопрос сорвался с ее собственных уст. Теперь три пары глаз устремились на нее. Колетта буквально раскрыла рот, щеки Лизетты покраснели.

Лицо Иветты просияло, она восторженно всплеснула руками и бросилась к сестрам на постель, втиснувшись между ними.

– Расскажите нам, пожалуйста. Только не говорите, что мы все узнаем, когда выйдем замуж. Ненавижу этот ответ. Так всегда отвечает мама.

Колетта и Лизетта безмолвствовали.

– Какой смысл иметь старших сестер, если они не хотят делиться своим опытом и мудростью? – уговаривала Полетта. Ее распирало желание узнать побольше о тайнах жизни. Больше, чем когда-либо раньше. Как все начинается? Какие чувства при этом испытываешь? Нет неловкости и смущения? Сколько времени это длится?

Утренние поцелуи Деклана Ривза оставили ее в ожидании чего-то большего. И она была напугана, потому что не знала, что с этим делать. Этот ирландец что-то изменил в ней. Она ощущала себя совсем другой.

Колетта закатила глаза к небу. Наступила пауза.

– Мне никто ничего об этом не рассказывал. Мне пришлось все узнавать самой.

– Мне тоже, – добавила Лизетта. – Я все узнала из медицинского учебника, который нашла в лавке.

– Я тоже! – воскликнула Колетта.

– И я, – призналась Иветта.

– Кажется, книга доктора Эверетта помогала всем нам, – кивнула Полетта.

– Наверное, она осталась непроданной, потому что мы не выпускали ее из рук, – хихикнула Колетта.

И сестры расхохотались, представляя себе, как все они тайком изучали медицинский учебник, чтобы разузнать о сексе.

Спустя несколько минут Полетта задумчиво посмотрела на сестер.

– Но неужели вам не хотелось поговорить с кем-нибудь об этих вещах? Наверное, понятнее и легче было бы обсудить это сначала друг с другом?

– Я бы поделилась этим со всеми вами, если бы была старшей и сделала это раньше вас, – покачала головой Иветта.

– Вы же знаете, если бы Джульетта была здесь, она бы нам все рассказала, – сказала Полетта.

Джульетта была самая откровенная из них и несдержанная на язык, так что Полетта не сомневалась, что эта сестра, не колеблясь, поделилась бы с ними интимными подробностями супружеской жизни.

– Они правы, – согласилась Лизетта, бросая на старшую сестру многозначительный взгляд. – Мы должны им рассказать.

– Хорошо, – обреченно вздохнула Колетта. – Что именно вы хотите знать?

Снова повисла пауза. Полетта с Иветтой обменялись торжествующими взглядами. Наконец-то они узнают детали таинственных неназываемых аспектов романтических отношений.

Первой задала вопрос Полетта:

– На что это похоже? Конечно, мы прочли подробности, но как это происходит на самом деле?

Лизетта, самая робкая из сестер, удивила их, ответив раньше Колетты:

– Это совершенно замечательно. Это самое волшебное и невыразимое проявление любви.

Колетта ухмыльнулась, но безоговорочно согласилась:

– Это так.

– Значит, ты получаешь удовольствие, занимаясь этим со своим мужем? – поинтересовалась Полетта, более заинтригованная их реакцией, чем ожидала.

Не колеблясь, и Колетта, и Лизетта хором ответили «да!».

– Но что именно делает это таким приятным? – озадаченно настаивала Иветта. – Потому что, судя по книжке, это вовсе не должно быть приятным, а скорее болезненным, неловким и стеснительным… и каким-то неряшливым.

– Что ж, – усмехнулась Колетта. – Полагаю, оно может быть всем этим, но, думаю, это зависит от многих факторов. Возможно, некоторым женщинам это не доставляет удовольствия, потому что у них нет любящих мужей. Однако если два человека по-настоящему любят друг друга, их чувства более яркие… И, думаю, в этом вся разница.

– Я представить себе не могу, что стану делать это с кем-нибудь, кроме Куинтона, – с чувством добавила Лизетта.

– Я не могу себе представить, что вообще стану делать это с кем бы то ни было! – с отвращением содрогнулась Иветта.

Зато Полетта легко могла вообразить себя с Декланом Ривзом. Она вдруг представила себя обнаженной на постели… и Деклан ее целует. Сердце затрепетало в груди при одной мысли об этом. А ведь раньше она никогда не могла даже подумать, что с кем-то целуется, не то что занимается этим!

И уж никогда она не собиралась делать все это с джентльменом, ранее женатым и с ребенком.

– О, ты сможешь, когда встретишь своего мужчину, – объяснила Колетта. – Но пока тебе не нужно об этом тревожиться.

– Это ведь как-то связано с поцелуями?

Вопрос Полетты заслужил подозрительный взгляд Колетты, но ответила сестре Лизетта:

– О да! Хорошие поцелуи очень важны. Была большая разница в том, как меня целовал Генри и как целовал меня Куинтон.

– И в чем она заключалась? – заинтересованно напряглась Иветта.

– Я не могу описать в точности. Когда меня целовал Генри, это было приятно, но ничего особенного я не испытала, и у меня не возникло желания целовать его. А с Куинтоном… – Ее лицо озарила ослепительная улыбка. – Мы не могли не целовать друг друга! Когда он меня целовал, я не могла ни дышать, ни думать.

– Так было и у меня с Люсьеном, – подтвердила Колетта. – Именно после поцелуя я поняла, что он создан для меня. А поцелуи естественным путем привели к занятиям другими вещами, но это не было ни неловким, ни странным, потому что это был Люсьен… И как-то хотелось это делать.

Иветта была совершенно зачарована откровениями старших сестер, а у Полетты голова пошла кругом. Она только что повстречала Деклана Ривза, он был ей, в сущности, незнаком, но что-то в нем притягивало ее. И если то, что говорили сестры, было правдой, а им незачем было лгать, тогда чувства Полетты к Деклану были гораздо серьезнее, чем она сознавала.

– Меня целовали только дважды, – разочарованно протянула Иветта, – и ни разу я не почувствовала ничего подобного тому, что вы сейчас описывали.

– С кем это ты целовалась? – потребовала разъяснения Колетта.

– С Тедом Фогельсом и Дональдом Доу.

– Ты не должна допускать подобных вольностей, – нахмурилась Лизетта. – Так ты потеряешь свою репутацию.

– Что же я могу сделать, если всем им хочется меня целовать? – воскликнула Иветта. – Они умоляли меня подарить им один поцелуй. К тому же это были очень краткие поцелуйчики. Совсем непохожие на те, что вы описывали.

– Наверное, они больше походили на поцелуи Генри, чем на поцелуи Куинтона или Люсьена.

– О боже, мы породили монстра! – простонала Лизетта.

– Нам нужно найти кого-то, кто поцеловал бы бедную Полетту! – заявила Иветта, игнорируя неодобрение Лизетты. – Вот что нам нужно сделать!

– Оставь ее в покое, – бросилась на защиту Колетта. – Полетта получит свои поцелуи, когда придет время.

Полетта не могла поднять глаза на старшую сестру, но мысленно поблагодарила ее за то, что та не рассказала, что произошло в лавке с Декланом Ривзом.

– Я искренне на это надеюсь, – покачала головой Иветта.

– Вы обе влюбитесь, когда придет ваш срок. Тогда все и произойдет и вы не будете тревожиться, потому что будете с человеком, которого любите, – добавила Лизетта.

– И, конечно, вы ждали, пока не вышли замуж? – внезапно спросила Полетта.

Настало долгое неловкое молчание. И Колетта, и Лизетта отвели глаза и покраснели. Иветта захихикала.

Полетта догадалась, что молчание сестер было их ответом. Они не ждали замужества, чтобы заниматься этим с Куинтоном и Люсьеном, и это ее удивило.

– Но это не значит, что ты не должна ждать. – Колетта решительно встала с кровати и тем прекратила разговор на интимные темы. – А теперь всем пора отправляться в постель, давайте позволим Лизетте выспаться.

Когда сестры обнялись, желая друг другу доброй ночи, Лизетта сказала:

– Спасибо вам, что позволили мне почувствовать себя лучше. Простите, что я так разволновалась, но я отчаянно хочу детей. Каждый месяц мое сердце разрывается… Я уже давно этим мучаюсь и не знаю, что делать.

– Ты всегда можешь обсудить все с нами, – промолвила Полетта, напоследок обнимая сестру. – Мы тебя очень любим. И Куинтона тоже. Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы помочь его выборной кампании.

По дороге в свою комнату Полетта схватила Колетту за руку и прошептала тихо, чтобы не услышала Иветта:

– Спасибо.

– Мы поговорим об этом позднее, – подмигнула ей Колетта. – Но обязательно скажи мне, если он снова придет в давку. Договорились?

Полетта кивнула, ненавидя себя за то, что только что соврала сестре.

Глава 9

Обман

Уронив свой тяжелый саквояж на пол холла, Джеральд О’Рорк тихо выругался.

– Что он сказал? – спросила Элис О’Рорк, на которой он был женат уже два года. Ее хорошенькое личико выражало озабоченность. Она распростерлась на диване и теперь, вальяжно приподнявшись на локте, устремила взор на мужа. На ней был полупрозрачный халат из белого шелка, длинные каштановые волосы собраны в узел на макушке. Она являла собой очень привлекательное зрелище.

Хотя обычно Джеральд легко поддавался чарам своей молодой жены, сейчас он был слишком зол, чтобы проявить к ней супружеский интерес.

– Он не собирается возвращаться. По крайней мере не в ближайшее время.

– Ты предложил ему уехать в Америку? – спросила она.

– Да, предложил, – раздраженно рявкнул Джеральд. – Но и туда он уезжать не планирует.

Элис тяжело вздохнула и встала с дивана. Ее красивые длинные ноги раздвинули полы шелкового халата.

– Что ж, тогда нам просто придется подождать, пока его арестуют. В какой-то момент они должны это сделать. Они и так долго с этим тянули.

Джеральд налил себе стакан бренди даже раньше, чем снял сюртук. Маленький, элегантно обставленный домик, в котором он жил с женой в Дублине, в этот душный августовский вечер просто давил его. Джеральд едва мог дышать.

– Они ждали так долго, потому что у них нет достаточных улик. – Тыльной стороной ладони он стер со лба пот. – Господи, Элис, здесь жарко как в печке.

– Сейчас лето, – небрежно пожала плечами Элис и двинулась к нему.

– Не можешь хотя бы открыть окно? Впустить сюда хоть немного воздуха?

– Все окна открыты, Джеральд.

Он скрипнул зубами. Он ненавидел этот дом, ненавидел жару, ненавидел этот город, а больше всего ненавидел своего кузена Деклана Ривза. Раздосадованный результатом своей поездки в Лондон, Джеральд хотел кого-нибудь ударить. Кого-нибудь или что-нибудь. Лишь бы выместить на ком-то кипящую в нем злобу.

– Это совсем не чувствуется, – с горечью процедил он.

– Успокойся, выпей свой бренди и расскажи мне, как все было. – Элис помогла мужу освободиться от сюртука и распустила галстук на его шее.

Испустив глубокий вздох, Джеральд опустился на диван. Жара изнуряла его, пот тек по спине.

– Иногда мне кажется, что ничего никогда не выйдет по-нашему.

– Выйдет. Нужно только больше терпения. Отлив сменится приливом, – успокоительно пробормотала Элис, гладя мужа по щеке. – Так происходит всегда. Мы знаем, что они скоро арестуют его. Нам только нужно кое-что подтолкнуть.

– Как же мы это сделаем, Элис? – едко проронил он. – Я не знаю, что еще предпринять. Я был уверен, что он просто заберет Мару и навсегда уедет в Америку… И никогда не вернется. Это было бы наилучшим выходом для него… и для нас.

Но Деклан Ривз никогда не делал то, что, по мнению Джеральда, должен был сделать. Или того, что сделал бы на его месте Джеральд. Он женился слишком рано и не на той женщине… и никогда не советовался с Джеральдом. И посмотрите, чем это закончилось.

– Мара еще не заговорила? – осведомилась Элис.

– Нет. Я ее даже не видел, но он говорит – нет. Странно, что ребенок перестал говорить.

Элис сдвинула элегантные темные брови.

– Я до сих пор не знаю, хорошо это для нас или плохо. Поможет или навредит.

– Она видела меня там той ночью, так что ее неразговорчивость, безусловно, нам на пользу. – Он снова не смог сдержать сарказма.

– Даже если она скажет, что там был ты, кто ей сейчас поверит? Она всего лишь испуганное дитя, и с того момента прошел почти год. Ты всегда можешь приписать ее слова ночному кошмару. Ничто из того, что может сказать девочка, уже не имеет значения.

– Еще как возымеет, если она скажет, что я был в доме в ночь пожара.

Джеральд содрогнулся, вспоминая, как той ночью события вышли из-под его контроля. В памяти навеки запечатлелись запахи дыма и горящей человеческой плоти. В тот роковой вечер все пошло не так, как должно было произойти. Во всяком случае, быть замеченным юной дочерью кузена в планы Джеральда не входило. Ее милое личико, залитое слезами, глаза, полные страха, будут преследовать его до самой смерти.

– В любом случае я оставил в Лондоне твоего брата Бринкса, чтобы он присматривал за Декланом и сообщал обо всем, что с ним происходит. Он будет регулярно посылать мне отчеты. А может, он убедит Деклана вернуться домой, напугав, если понадобится.

– Он хорошо с этим справится. – Элис зашла за диван и, встав позади мужа, принялась массировать его плечи в попытке облегчить скопившееся в нем напряжение. У нее были волшебные пальцы, и она умела ловко ими пользоваться для массажа не только в этой области. Это было одной из причин, по которой он на ней женился.

Достигнув тридцати пяти лет и уже считая себя закоренелым холостяком, он удивил сам себя и всех вокруг, два года назад женившись на двадцатилетней Элис Кеннеди. Памятуя о своей внешности, Джеральд считал необычайной удачей, что нашел такую молодую и красивую невесту как Элис. Она была умной, честолюбивой и весьма изобретательной в спальне, так что Джеральд готов был на все, лишь бы ей угодить. Он повстречал ее однажды на скачках и мгновенно увлекся ею, причем, что странно, и ее потянуло к нему. Элис понимала его и его желания. Она была достаточно сообразительна, чтобы понять, что он может дать ей все, что она хочет, а именно – навсегда оставить позади нищету, в которой она родилась. Возможно, ее прошлое было не безупречным и вышла она из непривлекательной среды, но, в конце концов, какое это имело значение? Девица легко вошла в новую жизнь и приобрела лоск. Теперь Элис была женой Джеральда… принадлежала ему. А вскоре она станет графиней Кэмелмор.

– Джеральд, мы обсуждали это не раз и не два, – практично заметила Элис. – Ты даже не уверен, что она тебя узнала. Той ночью было темно, царил хаос, а она всего-навсего маленькая испуганная девочка. Ребенок. Если она тогда не сказала, что видела тебя, не скажет и теперь. Расслабься и предоставь событиям идти своим чередом. Семья Маргарет достаточно зла и могущественна, чтобы привести Деклана к краху и без нашего вмешательства. Если Райаны считают его виновным в смерти Маргарет, они никогда не допустят, чтобы Деклан оставался на свободе. А они так считают. Наша работа сделана. Теперь нам остается только ждать.

– Я устал ждать, – проворчал Джеральд. – Я всю эту чертову жизнь ждал титула графа Кэмелмора.

– Только потерпи, дорогой. Все, что от нас требуется, – это тихонько раздувать слухи и возмущаться тем, что Деклан Ривз разгуливает на свободе, в то время как его жена лежит в холодной земле Кэмелмора. – И она одарила его заговорщицкой улыбкой. – Нам нужно только помешивать похлебку.

Элис ловкими пальцами продолжала массировать плечи и шею Джеральда, и он, закрыв глаза, постепенно расслабился. Напряжение и гнев начали медленно уходить из его усталых мышц. Он допил бренди, чтобы алкоголь тоже внес в это свою лепту.

С самого детства Джеральда угнетало его положение в семье. Мать была младшей сестрой графа Кэмелмора. Деклан – его единственный сын, так что именно он должен унаследовать титул, поместье и все деньги. Будучи единственным родственником мужского пола, Джеральд станет обладателем всего, если Деклан уйдет с дороги.

– Он ведь не подозревает тебя? – спросила Элис, закусывая губу.

– Нет. Совершенно. Поэтому такому глупцу жить незачем. На его месте я бы обязательно себя заподозрил. Но Деклан идиот. Он был искренне рад меня видеть, считает меня своим братом. Чертов дурак. – Джеральд презрительно скривил губы. Годами он притворялся другом молодого кузена, ловко играя на его доверчивости и наивности. – Он понятия не имеет, как я отношусь к нему на самом деле. И даже попросил меня присматривать за Кэмелмором, пока сам в Лондоне. Он собирается пробыть там неопределенное время.

– Отлично! – промолвила она, сильно впиваясь пальцами в его тело. – Когда он наконец очутится в тюрьме, мы сразу станем хозяевами Кэмелмора. Я отправлюсь туда прямо с утра и начну распоряжаться поместьем. Значит, Джеральд, твоя поездка в Лондон была не бесполезной. – И она торжествующе расхохоталась. – У тебя теперь есть его разрешение взять в руки контроль над Кэмелмором. Идеальное начало, мой дорогой!

Однако что-то в этой ситуации тревожило Джеральда.

– Мне совсем не хочется быть его служащим, а получается именно так.

– Не будь идиотом. – Элис шлепнула мужа по затылку. – Если он хочет, чтобы ты надзирал за имением, не лучше ли нам туда перебраться?

– Да, – неохотно согласился Джеральд, вновь досадуя на злосчастные обстоятельства своего рождения, которые исковеркали всю его жизнь.

– Не будь близоруким и прекрати дуться, Джеральд, бери в руки бразды правления.

Протянув руки, он схватил ее ладони в свои и крепко их стиснул.

– Взять власть в свои руки? – спросил он низким горловым голосом. Круто обернувшись, он перетащил ее через спинку дивана, пока она не оказалась лежащей под ним. – Значит, говоришь, взять власть в свои руки, Элис?

– Да, – требовательно проговорила она. – Бери власть. – Ее карие глаза сверкали возбуждением, когда он занял позу над ней.

Тогда его рот накрыл ее губы и в душной жаре этого вечера его руки сорвали с нее шелковый халат.

Глава 10

Начало

В субботу днем Деклан, держа Мару за ручку, шел по дорожке Грин-парка. Он попросил Полетту Гамильтон встретить его здесь и понимал, что безопаснее будет взять с собой дочку.

Им повезло, это был еще один прекрасный летний день, и в чистом синем небе ярко светило солнце. Парк был переполнен людьми, пришедшими насладиться чудесной погодой. Дети бегали и кричали, играя в траве, а молодые леди, заслоняясь от солнца зонтиками пастельных тонов, степенно прогуливались, опираясь на руку молодых джентльменов. Мара вприпрыжку бежала рядом с отцом. На ней было розовое вышитое платьице с кружевами и соломенная шляпка с широкими полями. Она крепко держалась за руку отца, и ее золотые локоны весело подпрыгивали.

Она очень перепугалась в тот вечер, когда он поздно пришел домой из-за того, что провожал Полетту. Это огорчало и тревожило Деклана. Возможно, то, что он увез Мару из Дублина, далеко от дома и всего, что она знала, было не лучшим решением и именно из-за этого она так легко пугалась. Но глядя, как она радуется хорошей погоде, он видел, что дочь счастлива. Однако в глубине души он знал, что она никогда не будет по-настоящему счастлива, пока не прольет слезы, зажатые в ней, и не заговорит вновь.

А еще тут была Полетта Гамильтон.

Она сидела на скамейке в тени серебристого клена. На ней было бледно-сиреневое платье и соломенная шляпка с сиреневыми лентами. Она выглядела как картинка. Заметив их приближение, Полетта улыбнулась и помахала рукой.

– Добрый день! – крикнул ей Деклан.

Мара рядом с ним резко остановилась, заставив Деклана удивленно посмотреть на нее и тоже остановиться.

– В чем дело, Мара? – Он опустился на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Ты помнишь мисс Гамильтон из книжной лавки? Она показала тебе книгу сказок. Я подумал, что ты будешь рада увидеть ее снова.

Дочь бросила на него взгляд, потрясший его до глубины души. Словно она была старше и мудрее своих лет и понимала… Знала, что он привел ее в парк не просто повидать мисс Гамильтон. Было очевидно, что она разгадала его примитивную хитрость. Мара знала, что это сам Деклан хотел повидать мисс Гамильтон. Она внимательно посмотрела на отца, но возражать не стала. Мара выпустила его руку и направилась к скамейке… без него.

Деклан завороженно наблюдал, как Полетта приветствовала его дочь с теплой улыбкой на лице:

– Добрый день, Мара. Ты меня помнишь? Я мисс Гамильтон. У меня есть кое-что для тебя.

Мара кивнула и сделала еще шаг к Полетте.

Полетта взяла лежавший рядом сверток в коричневой оберточной бумаге, перевязанный зеленой лентой, и подала его Маре. Девочка нерешительно протянула руку, с вопросительным видом принимая подарок.

Деклан с Полеттой обменялись взглядами, и он снова был потрясен ее красотой. Ласковый ветерок шевелил выбившиеся из-под шляпки золотистые локоны. Полетта выглядела свежей, юной, полной жизни. Деклан двинулся к скамейке, на которой она сидела.

Полетта сосредоточила внимание на Маре, подбадривая ее:

– Можешь развернуть. Это подарок тебе. Давай я помогу. Садись рядом. – Полетта приглашающе похлопала по скамейке, и Мара поспешила вскарабкаться, не выпуская сверток из рук.

Они вместе развязали зеленую ленту и развернули обертку. Там была книжка «Красавица и Чудовище».

– Это книжка-игрушка, – объяснила Полетта, помогая Маре перевернуть первую станицу. – Смотри, если мы потянем за эту полоску, картинка задвигается.

Мара зачарованно глядела. Маленькие пальчики очень осторожно потянули полоску, и сцена на картинке переменилась. От удивления и восторга малышка открыла рот. Даже Деклан был заинтригован.

– Ох как хитро! – воскликнул он.

– Мы только вчера получили новый заказ с этими книжками, я знала, что Маре это понравится.

– Спасибо, что подумали о ней, – прошептал Деклан, тронутый ее заботливостью.

– Я делаю это с удовольствием. – Полетта подняла на него глаза и улыбнулась. – Она такой милый ребенок.

– Мара, пожалуйста, поблагодари мисс Гамильтон.

Может быть, его дочь и не говорила, но он верил, что она сумеет как-то выразить благодарность.

Малышка подняла на Полетту взгляд и широко улыбнулась искренней счастливой улыбкой. Деклан одобрительно кивнул.

– Я рада, Мара, что она тебе понравилась. Я сразу подумала о тебе, как только увидела эту книжку. – Полетта склонилась к девочке и показала другую картинку. – Посмотри на эту страницу. Если потянешь за другую полоску, Чудовище затанцует. Разве не забавно? Но тянуть нужно очень осторожно. Ты ведь не хочешь ее оторвать?

Осторожные пальчики Мары потянули полоску, и Чудовище на странице сдвинулось. Мара весело хихикнула. Совершенно завороженная происходящим, Мара снова и снова заставляла Чудовище двигаться на одной и той же странице книги.

Деклан ошеломленно опустился на колени рядом со скамейкой и уставился на дочь. Мара только что засмеялась! Он не слышал этого чудесного звука почти год. Красота ее легкого смешка пробудила в нем радостную надежду, которую до сих пор не давали ему самые знаменитые врачи. Он сердцем чувствовал, что, когда придет время, Мара снова заговорит. Он погладил ее по головке, но девочка, поглощенная новой игрушкой, книжкой с танцующим Чудовищем на яркой картинке, словно и не заметила.

– Все в порядке? – спросила Полетта, озабоченно сдвинув тонкие брови.

– Все просто замечательно, – промолвил он и, поднявшись с колен, протянул Полетте руку. Ухватившись за нее, Полетта встала со скамейки.

Они отошли на три шага, оставив Мару блаженно погруженной в новую книжку.

– Как приятно снова видеть вас, Полетта, – сказал он. Неужели прошло всего два вечера после их разговора в книжной лавке? Неужели только позавчера он страстно целовал ее за книжными полками? С того момента он не переставая думал о ней. Полетта так отличалась от всех девушек, которых он знал ранее. И она была совершенно непохожа на Маргарет.

– Мне тоже очень приятно снова видеть вас. – Полетта слегка покраснела и внезапно робко добавила: – Деклан.

Поскольку он все еще продолжал держать ее руку в своей, то мог думать лишь о том, как хочет ее поцеловать. Ему безумно хотелось заключить Полеттув объятия и прямо тут, в сиянии этого чудесного дня, целовать ее сладкие губы. Но, разумеется, это было невозможно в присутствии стольких посторонних людей, не говоря уже о дочери. Вместо этого Деклан сделал единственно возможное: слегка пожал ее затянутые в перчатки пальчики.

Полетта весело улыбнулась и в ответ пожала его пальцы.

– Может быть, прогуляемся?

– С удовольствием. – Он повернулся к скамейке. – Пойдем, Мара.

Мара с большой неохотой закрыла книжку и, крепко прижав ее к груди, со стуком спрыгнула со скамейки. Она подбежала к ним, встала со стороны Полетты и вложила маленькую ручку в ее руку.

– По-моему, вы ей нравитесь, – прошептал Деклан на ухо Полетте.

– Она мне тоже нравится, так что это взаимно, – заулыбалась Полетта.

Он предложил ей руку, и они медленно пошли по извилистой дорожке. Медленно, чтобы Мара не отставала.

– У меня к вам один вопрос, – произнес он.

– Какой?

– Я никак не пойму, откуда у вас всех эти французские имена.

В воздухе прозвенел мелодичный смех Полетты и наполнил грудь Деклана каким-то непонятным чувством. Тяжкий холод, комом застывший в нем, вдруг растаял. Он ощутил, как его наполнило теплое чувство покоя, которого он давно не испытывал.

– Это из-за моей матери: она француженка, – объяснила Полетта.

– Тогда все ясно, – кивнул он. – Я так и подумал.

– Но вторые имена у нас английские.

– И какое же у вас?

– Виктория.

– В честь королевы?

– Да. Я ведь такая величественная. Правда? – мило рассмеялась Полетта.

– Да. Я вижу, что это имя вам очень подходит. – И он игриво подмигнул ей. – Значит, все ваши сестры тоже работают в книжной лавке?

– Большинство. Джульетта, вторая по старшинству, и Иветта, самая младшая, никогда не проявляли к этому интереса и проводили там мало времени. Лизетта всегда очень помогала, но главным образом лавкой занимаемся Колетта и я. Мы занялись лавкой после смерти отца, переоборудовали ее и все там изменили, с расстановки книг и до выбора их тематики. Теперь наша лавка работает так успешно, что мы открываем еще одну.

– Это прекрасно. – Он глядел на нее с возрастающим восхищением. Ему нравилось, что дело Полетты процветает. И хотя он знал, что лавка принадлежит всем сестрам Гамильтон, в его голове она была связана только с Полеттой.

– Да, мы собираемся открыться к концу октября. Мой зять Куинтон Роксбери, женатый на Лизетте, спроектировал для нас новое здание. Мы помогали ему своими идеями. Мне никогда раньше не приходилось это делать, так что это стало чуть ли не самой интересной частью всего предприятия. Все изготавливалось специально для нас, по нашим требованиям и для нашего удобства. Эта книжная лавка будет очень красивой и современной.

– Мне хочется как-нибудь прийти посмотреть на нее.

– О, я буду очень рада вам ее показать! Все почти готово. Куинтон считает, что я смогу осмотреть законченное помещение уже на следующей неделе. После этого мы сможем расставить мебель, определить книжный ассортимент и нанять служащих.

– Она будет называться так же – «Книжная лавка Гамильтона»? – спросил он, заинтригованный ее страстью к своему занятию. Энтузиазм бурлил в ней, заставляя глаза сверкать и делая ее еще красивее.

– Это пока секрет. Пока название знаем только Колетта и я, и мы сохраним его в тайне до дня открытия.

– Могу я получить хотя бы намек? – игриво улыбнулся Деклан.

Она рассмеялась, но не пошла навстречу.

– А еще я начал читать книжку, которую вы для меня выбрали. – Он понимающе усмехнулся. – «Закон и женщина».

– Что вы о ней думаете?

– Я думаю, что вы что-то пытаетесь мне сказать ею.

И снова мелодичный смех Полетты согрел ему душу.

– Возможно, пытаюсь. Дайте мне знать, что думаете, когда закончите.

Прогуливаясь об руку с Полеттой и Марой, Деклан решил, что окружающие воспринимают их как одну счастливую семью. Он не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь гулял в парке с Маргарет и их дочерью. Пребывание в Лондоне было таким контрастом давящей обстановке жизни с Маргарет в Кэмелмор-Мэноре. Горестный последний год был достаточно тяжким, но гнев и напряжение, сопутствовавшие его браку, были просто невыносимы.

У Деклана не было выбора: ему пришлось покинуть Ирландию… ради Мары и ради него самого. Каждый день, который он проводил в той тягостной атмосфере, лишь укреплял его в правильности своего решения. Здесь Мара выглядела немного счастливее. Он сам ощущал себя спокойнее и легче, чем раньше.

Простое удовольствие – прогуливаться летним днем по парку в компании с красавицей – возродило в нем надежду, почти утраченную в той кошмарной сумятице, которой стала его жизнь. Они шли по тенистой аллее, иногда останавливаясь, чтобы Мара могла полюбоваться цветами. В конце концов Мара собрала букетик маргариток, а Деклану пришлось нести ее книжку. Выйдя из парка, они оказались около небольшого ресторана, хорошо известного Полетте, в котором, по ее словам, подавали лучшее мороженое в городе. Они уселись за столик на открытой веранде и стали наслаждаться ванильным мороженым в красивых разноцветных вазочках. Маре так понравилось сливочное лакомство, что она съела больше, чем обычно.

– По-моему, ей нравится мороженое, – рассмеялась Полетта.

– Мара, кажется, у тебя капля мороженого на носике, – заметил Деклан и потянулся с салфеткой, чтобы стереть.

Однако прежде чем он успел это сделать, Мара подхватила сладкую каплю пухлыми пальчиками и облизала их. Восторженный смех, сорвавшийся с ее уст, заставил сжаться сердце отца. В этот миг он убедился, что правильно поступил, увезя ее от печального дома в Кэмелморе, что бы ни думала об этом семья Маргарет.

В этот день Мара засмеялась уже дважды. Это было проявлением чисто детской радости, и его душа наполнялась счастьем. А ведь они всего-навсего прошлись по парку, посмотрели книжку с картинками и поели мороженого. Сама обыденность и нормальность этого дня на воздухе вызвала в Маре перемену.

– Тебе хорошо, дорогая? – с чувством спросил он. Он так ее любил!..

Мара подняла на него большие зеленые глаза и широко улыбнулась.

– Полетта Гамильтон?!

Деклан и Полетта разом удивленно обернулись на оклик. Перед ними стоял высокий, необычайно красивый темноволосый джентльмен. На его руку опиралась шикарная блондинка в платье с кричащими розовыми оборками.

– Полетта, неужели это ты! – воскликнул джентльмен. – Что ты здесь делаешь, плутовка?

Деклан поднял брови. Кто был этот джентльмен, так фамильярно обратившийся к Полетте?

– Джеффри! – воскликнула Полетта. Она выглядела донельзя изумленной и несколько растерянной. Деклану даже показалось, что она немного занервничала. – Какой сюрприз видеть тебя здесь, – продолжала Полетта. – Когда ты вернулся из Франции?

– Только вчера. У меня подарки для всех вас. Но сначала позвольте представить вам мою приятельницу, мисс Франсин Хантер. Мисс Хантер, хочу познакомить вас с мисс Полеттой Гамильтон и… – Джеффри несколько скептически уставился на Деклана. Выражение его лица было почти собственническим, что мгновенно вызвало у Деклана раздражение.

– Рада познакомиться с вами, мисс Хантер. Позвольте представить вам графа Кэмелмора из Ирландии и его дочь леди Мару Ривз. – В голосе Полетты теперь звучал смех. – Лорд Кэмелмор, это добрый друг нашей семьи, лорд Джеффри Аддингтон.

Деклан обменялся с мужчиной рукопожатиями, размышляя о том, какие права он имеет на Полетту.

– Вы здесь, в Лондоне, на отдыхе, лорд Кэмелмор? – осведомился лорд Аддингтон.

Деклана покоробил пристальный взгляд собеседника.

– Нет, не на отдыхе.

– Значит, вы планируете здесь остаться?

– Я не знаю, сколько пробуду здесь, – сухо ответил Деклан. Тон вопроса звучал неприязненно. Было очевидно, что лорд Аддингтон неодобрительно смотрит на знакомство Деклана и Полетты.

Мара, широко распахнув глаза, уставилась на красивого незнакомца.

Тогда лорд Аддингтон промолвил:

– У вас очень милая дочь, лорд Кэмелмор. Могу спросить, почему в такой приятный день с вами нет жены?

– О, Джеффри, – торопливо прошептала Полетта. – Лорд Кэмелмор – вдовец.

Деклан яростно сверкнул глазами на Аддингтона. Они с Полеттой не делали ничего недозволенного, и Деклану не понравилось, что этот человек намекал на нечто подобное.

– Прошу прощения, я не знал, – с искренним сочувствием произнес Аддингтон. – Приношу мои соболезнования вам и вашей дочери.

Деклан кивнул, едва принимая его симпатию, и атмосфера явно напряглась. Как смел этот человек, который явно общался с низкопробной девицей, судя по платью, танцовщицей или актрисой, допрашивать его подобным образом? Кем он приходится Полетте? Совершенно очевидно, он не был ее кровным родственником, в противном случае она его так бы и представила. Тем не менее он имел наглость вести себя как ее старший брат.

– Мы просто угощаем Мару мороженым после прогулки по парку, – пробормотала Полетта, пытаясь исправить неловкое молчание. – Вы раньше пробовали здешнее мороженое, мисс Хантер? Оно очень хорошее.

– Нет, – покачала головой леди. – Но слышала, что оно чудесное.

– Мы как раз направлялись в театр, – сказал Аддингтон. – У мисс Хантер сегодня днем спектакль. Но как замечательно было встретить тебя, Полетта. Я так редко вижу тебя не в книжной лавке. Пожалуйста, скажи Люсьену и сестрам, что я навещу Девон-Хаус завтра в течение дня. – И, снова обратив внимание на Деклана, добавил: – Было очень приятно познакомиться с вами и вашей дочерью, лорд Кэмелмор. Приятного вам пребывания в Лондоне. Возможно, мы еще встретимся.

Деклан пожал плечами:

– Возможно. Приятно было познакомиться с вами, мисс Хантер, лорд Аддингтон. Успешного спектакля.

После того как эта парочка удалилась, Деклан вернул книжку Маре, которая поспешно открыла ее и зачарованно погрузилась в разглядывание картинок. Тогда он повернулся к Полетте.

– Кто это был?

– Я только что вас познакомила, – безразлично проговорила Полетта. – Это лорд Аддингтон.

– Нет. Я имею в виду, какое отношение он имеет к вам? Он держался так фамильярно.

– Ну-у, после того как Колетта вышла за Люсьена, он стал нам кем-то вроде брата. Люсьен и Джеффри вместе выросли. Они как братья, – объяснила Полетта. – Так что мы тоже приняли его как часть нашей семьи. Он очень милый и обаятельный. Веселый.

– И явно не женат.

– Джеффри? – рассмеялась Полетта. – Нет, он не женат. Пока. Однако многие дамы хотели бы его женить на себе!

– Ему, совершенно очевидно, не понравилось, что он увидел нас вместе. Он даже не пытался этого скрыть.

– Он вас даже не знает. Но меня он знает с ранней юности и чувствует себя защитником всех нас, сестер Гамильтон. Я думаю, он удивился, увидев меня на прогулке с… – Она замолчала в поисках точного слова. – На прогулке с… Вообще на прогулке.

– С кем-то вроде меня? – уточнил Деклан.

– Думаю, вообще с кем бы то ни было. – Она мило покраснела. – Не сомневаюсь, на взгляд Джеффри, получилось, что вы и я… вы и я…

Уже не в первый раз Деклан задумался, что он делает, встречаясь с Полеттой. Возможно, этот Аддингтон был прав, отнесясь к нему подозрительно. Потому что каковы, в сущности, были его намерения в отношении Полетты? Черт побери, Деклан сам этого не знал!..

– Ваша семья знает, что вы сейчас в парке со мной? – поинтересовался он.

Деклан почувствовал, что она колеблется с ответом, еще до того как его услышал.

– Ну-у… в общем-то нет… – несколько смущенно промолвила она. – Я сказала им, что иду на прогулку в парк, но не сочла нужным говорить, что встречаюсь здесь с вами.

– Почему?

Она задумалась, а затем прошептала:

– Не знаю. Наверное, побоялась, что они этого не одобрят.

Деклан посмотрел на Мару, которая увлеченно любовалась картинками в лежащей перед ней книжке, и тоже понизил голос:

– Из-за всех этих слухов обо мне?

Полетта, опустив глаза, кивнула.

Его сердце заколотилось.

– Но вы ведь не верите этим слухам?

Она подняла глаза и прямо встретила его взгляд:

– Я уже говорила вам вчера вечером, что не верю.

– Но поверит ли мне ваша семья, если вы скажете им, что верите мне?

– Полагаю, поверит, – не слишком уверенно ответила Полетта и прикусила губку. – Джеффри наверняка расскажет им, что встретил нас.

– И это вас тревожит?

– Только из-за того, что я предпочла бы сама сказать им об этом… когда сочту нужным. Просто теперь мне зададут множество вопросов, на которые у меня пока нет ответов.

Взгляды их встретились, и на какое-то время они оба задумались. У них хватало вопросов. Один Бог знает, сколько вопросов относительно Полетты было у самого Деклана. И он тоже не мог найти ответы на них. Он поставил ее в неловкое положение.

– Хотелось бы мне знать, Полетта, как на них ответит.

– Наверное, когда-нибудь ответ сможете дать вы. Однако сейчас для этого не время и не место.

– Согласен, – кивнул он.

Их внимание привлекло легкое посапывание. Уставшая Мара заснула, положив головку на раскрытую книжку.

– Милая малышка, наверное, уже прошло время дневного сна, – прошептала Полетта. – Мы должны поскорее доставить ее домой.

Деклан обратил внимание на ее «мы», но не знал, как это понять. Вместо этого он просто взял спящую девочку на руки. Головка Мары склонилась на его плечо. Полетта подобрала ее книжку, букетик и сумочку, и они вместе покинули ресторан.

– Вы живете далеко отсюда? – спросила она.

– Вовсе нет. В конце квартала, – ответил он, когда Полетта поравнялась с ним.

Они шли к его дому, и Деклан ощущал удивительное умиротворение от ее присутствия. В холле их встретил дворецкий Робертс, а миссис Мартин поспешила навстречу и разахалась над спящей девочкой.

– Как же она устала!

Деклан довольно торопливо представил их друг другу, заметив, с каким живейшим любопытством смотрела на Полетту гувернантка. Робертс проводил Полетту в гостиную, а Деклан понес Мару наверх, в детскую, где миссис Мартин раздела ее и уложила в кровать. Вернувшись в гостиную, он застал там ждавшую его Полетту. Она, сняв перчатки и сиреневую шляпку с лентами, сидела на диване, обитом тканью с вышивкой в виде роз. Она выглядела здесь гораздо непринужденнее и уютнее, чем Деклан мог себе представить.

Когда он закрыл за собой дверь гостиной, они оказались абсолютно одни.

– У вас очень милый дом, Деклан, – промолвила она.

Он рассеянно оглядел комнату.

– Пока сойдет. Могу я предложить вам чаю? Я сейчас позвоню…

– Нет, спасибо, – покачала головой Полетта.

– Я должен поблагодарить вас за доброту к Маре. Ей очень понравилась книжка. – После легкого колебания Деклан сел на диван рядом с Полеттой, и на него пахнуло сладким цветочным ароматом ее духов. Это было чудесно. – Пребывание в Лондоне уже благотворно сказалось на Маре. Сегодня она засмеялась впервые со дня смерти матери. Это был всего лишь смешок, но для меня это так много значило.

– Значит ли это, что она снова заговорит?

– Да. – Деклану понравилось, что Полетта поняла его мысли. – Сегодня в парке она была счастлива. По-моему, она почувствовала себя в безопасности и на какое-то время забыла о кошмаре той ночи. Однако это, кажется, утомило ее.

– Думаю, да. Но когда у нее будет больше таких дней, она постепенно раскрепостится. – И лицо Полетты озарилось сияющей улыбкой. – Вы не думали о других детях?

– Простите? – недоуменно переспросил он.

Одно время, когда они с Маргарет только поженились, он мечтал о большой шумной семье с большим количеством детей. О том, чего был лишен, когда рос. Но теперь… Теперь он едва справлялся с одной Марой. Мысль о других детях не приходила ему в голову, что было очень печально. Его жизнь шла совсем не так, как он планировал.

Полетта растерялась и даже как-то смутилась.

– Простите меня, я хотела сказать, не приходило ли вам в голову позвать других детей поиграть с Марой? Она, кажется, проводит все дни одна или со взрослыми. Общение с другими детьми может побудить ее к разговору.

Деклан был поражен столь простой идеей.

– По правде говоря, я об этом не подумал. Возможно, потому что других детей я не знаю. Ни один врач мне ни разу не предлагал такого, но то, что вы говорите, несомненно, имеет смысл. Если бы у Мары были знакомые дети, один или двое, возможно, это помогло бы.

– Очень жаль, что здесь сейчас нет моей племянницы Сары. Она почти ровесница Мары и была бы ей прекрасной подругой. Но она с Джульеттой живет в Америке. Однако у Колетты есть два сына, Филипп и Саймон, очень милые маленькие мальчики. Они могли бы поиграть с ней. Они тоже близки ей по возрасту. Может быть, мы как-нибудь днем познакомим их в книжной лавке?

– Это грандиозная мысль, Полетта. Думаю, Маре это понравится и не будет выглядеть навязчиво. Благодарю вас. – Он порывисто схватил ее за руку и слегка пожал. Ее ладонь была теплой, и пальцы сами по себе сплелись с его пальцами.

– Вот и хорошо.

Деклан посмотрел в ее синие глаза и увидел в них искренность, теплоту и ум. Золотые локоны Полетты слегка растрепались во время их прогулки и выбились из прически, очаровательно обрамляя ее нежное личико. Деклан продолжал держать ее руку, и Полетта не отстранялась.

– Вы очень красивы, Полетта Гамильтон.

– Благодарю вас… И насчет вопросов, которые наверняка зададут мне мои родные, – прошептала она чуть слышно. – Может быть, мы сейчас обсудим ответы на них?

Она смотрела на него с напряженным вниманием, которое он не мог не понять. Сердце вдруг забилось часто и тяжело. Между ними возникло уже знакомое напряжение, а он продолжал держать ее руку, и их пальцы оставались сплетенными.

– Конечно.

Полетта молчала, устремив на Деклана пристальный взгляд.

Деклан придвинулся ближе, вдохнул сладостный аромат ее волос, поднес к губам ее руку, ощутив нежную гладкость ее кожи, запечатлел страстный поцелуй на ее пальчиках и прошептал:

– Какие у вас вопросы?

Она растерянно заморгала и еле слышно пролепетала:

– Простите, о чем вы?

Он наклонил к ней голову.

– Вы хотели получить какие-то ответы?

– Я… я не… не помню.

Он почти мог коснуться губами ее щеки, так близко к ней находился. Ее кожа казалась такой нежной… он жаждал коснуться ее.

Полетта облизнула губы. Розовый язычок пробежал по сочному ротику. Сердце Деклана бешено забилось, он не мог оторвать глаз от этих губ.

Воздух вокруг них накалился. Она не сказала ни слова, только глядела Деклану в глаза.

Он накрыл ее рот своим, прежде чем смог сообразить, что намеревается сделать. Эффект был мгновенным. Полетта, словно только этого и ждала, буквально растаяла, прильнув к Деклану гибким и нежным телом, а ее руки обвились вокруг его плеч. Он вдохнул ее цветочный аромат, наслаждаясь теплотой губ. Она страстно ответила на поцелуй, и это еще больше воспламенило его чувства. Когда ее рот приоткрылся, его язык скользнул в эту сладостную влажность, и Деклан чуть не потерял всякий рассудок, когда ее язычок в ответ коснулся его. Деклан обнял ее покрепче и притянул к себе, грудь к груди.

Они целовались, целовались и целовались. Деклану казалось, что он может целовать Полетту бесконечно, никогда не насыщаясь.

Ее дыхание стало прерывистым… Его тоже.

Выпустив ее пальчики, он скользнул ладонью по руке до плеча и погрузил пальцы в шелковистые белокурые локоны. Он запрокинул ее головку и поцеловал еще глубже. Боже, он чувствовал, что может утонуть в ней. Вся она – нежная кожа и томные стоны. Ее руки растрепали его волосы, и Деклан затаил дыхание.

В жажде большего он наклонился так, что Полетта полулежала на диване, а он навис над ней. Она идеально соответствовала ему по пропорциям, словно была создана только для него и ни для кого больше. Деклан гладил ее щеки, продолжая неотрывно целовать.

Он, казалось, не мог сдержать вторую руку, которая гладила и ласкала Полетту, каждый дюйм ее тела под летним шелковым платьем. Он взял в горсть ее груди, скользнул под край ее платья, касаясь обнаженной теплой плоти. Полетта выгнулась ему навстречу, ее поцелуи становились все требовательнее. Они целовались и целовались. Время будто остановилось, и весь окружающий мир куда-то исчез.

Деклан забыл, что они находятся в его гостиной. Забыл, что наверху спит его дочь. Забыл, что в доме полно слуг. Забыл о прошлом… об Ирландии. Значение имела только Полетта. Он мог сосредоточиться лишь на этой невероятно милой и прелестной красавице, лежавшей в его объятиях.

Он продолжал целовать и ласкать ее, и его желание обладать ею лишь возрастало. Его руки бродили по ее телу, и он прижимался к ней, с каждой минутой жаждая большего. Ее дыхание стало частым, она страстно обнимала его.

Полетта испустила легкий стон наслаждения, и Деклан содрогнулся от нарастающего неудовлетворенного желания.

Со дня смерти Маргарет он не был с женщиной, и это вдруг показалось слишком долгим сроком.

Так что сейчас он хотел Полетту больше, чем что-либо в жизни. Это было безумие. Откуда она вообще взялась? Он едва ее знал. Он приехал в Лондон вовсе не для того, чтобы ввязаться в отношения с невинной девицей вроде Полетты Гамильтон! Такая красавица ждет замужества, а он завязал с брачными узами. Не годился он для брака.

Разрываясь между бурлившим в нем желанием и осознанием последствий, к которым приведет их удовлетворение, Деклан зарычал и попытался отстраниться.

Однако Полетта льнула к нему, не желая отпускать, и бороться с собой стало труднее. Так легко было поддаться ей… но если он не остановится немедленно, они зайдут слишком далеко. И обратной дороги не будет. Поэтому как бы сильно он ни хотел ее, как бы ни жаждал почувствовать под собой ее обнаженное тело, Деклан не мог себе этого позволить.

– Полетта, – хрипло прошептал он и поцеловал ее в щеку.

– Деклан, пожалуйста, остановись, – пролепетала Полетта на грани слез. – Пожалуйста, я больше не вынесу. Мы должны остановиться… я еле дышу…

Это был конец. С большой неохотой Деклан отпустил ее.

– Прости. Мне очень жаль, – пробормотал он и слез с дивана. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя, он постарался овладеть кипящими эмоциями.

Он помог ей сесть. Боже, какой же соблазнительной она выглядела в полурасстегнутом платье, с глазами, потемневшими от желания, и рассыпавшимися по плечам золотыми локонами. Если бы не полный ужас на ее лице, он снова уложил бы ее на диван и закончил то, что начал.

– Прости меня, Полетта.

– Дай мне только минутку, чтобы отдышаться, – пролепетала она, приложив руки к пылающим щекам.

Деклану это тоже было необходимо. О чем, черт побери, он думал? Он не должен был оставаться с ней наедине, да еще в этом доме, не должен был ее целовать, не должен был к ней прикасаться…

– Обещаю, в следующий раз не буду такой дурочкой, – промолвила она, закрыв глаза и делая глубокий вдох.

– Прости? – Деклан растерянно посмотрел на нее. – В какой следующий раз?!

Она широко распахнула свои синие глаза и посмотрела на него.

– Когда мы станем заниматься этим в следующий раз, обещаю, что не попрошу тебя остановиться.

Деклан почувствовал, что весь воздух покинул его легкие и ему стало нечем дышать.

– Господи боже! Полетта!.. Что ты говоришь?!

– По правде говоря, я и сейчас не хотела тебя останавливать, но просто не могла дышать. Я подумала, что упаду в обморок от удовольствия. У меня никогда раньше так не кружилась голова… Но, думаю, в следующий раз я уже буду знать, чего ожидать, и не буду так…

– Прекрати, – оборвал он, потрясенный этими словами и с трудом перебарывая желание снова поцеловать ее. – Следующего раза быть не должно. Не должно было произойти и сегодня. Прежде всего с моей стороны неправильно было целовать тебя, и я счастлив, что мы сумели вовремя остановиться. Если бы это зашло дальше, мы должны были бы… – Он резко замолчал.

– Ах, вот о чем ты, – прошептала она, медленно кивая. Ее губы тронула легкая улыбка. – Ты думаешь, что должен был бы жениться на мне, если бы мы… если бы мы что-то сделали. Но ты, Деклан, не понимаешь. Я счастлива, занимаясь книжной лавкой, и не хочу никакого мужа. Я не хочу замуж! Так что в следующий раз…

– Полетта, пожалуйста, прекрати! Ты меня убиваешь. – Сколько еще может выдержать мужчина?! То, что эта красавица без малейших уговоров призналась, что хочет его, почти убило Деклана. – Ты не понимаешь, о чем говоришь!

Поправляя лиф платья, она решительно повторила:

– Понимаю.

Он встал и протянул руку, помогая ей подняться с дивана.

– Нет, не понимаешь. Но должен сказать тебе, Полетта Гамильтон, что ты самая красивая и самая желанная леди, которую мне довелось встретить в жизни.

Полетта нахмурилась и не сделала даже попытки подняться с дивана.

– Это звучит так, словно вы прощаетесь со мной.

– Будь я человеком мудрым, я так бы и поступил. – Деклан постарался улыбнуться. – Но я не мудр. Я только думаю, что лучше всего будет сейчас не медля проводить тебя домой.

На ее лице появилась гримаса разочарования.

– Но сначала поправь прическу. – И хотя ему нравилось видеть Полетту с распущенными волосами, он не мог вернуть ее домой в таком виде.

А если он сию же минуту не вернет ее домой, то отнесет наверх в свою постель и займется с ней любовью. И это будет катастрофой… Для них обоих.

Вместо этого он приказал подать экипаж.

Глава 11

Письма

Полетта не смогла заснуть в эту ночь. Ее мысли были только о Деклане Ривзе и тех часах, которые они провели в парке, а потом в его доме. Особенно в его доме. Казалось, он очень сердился на нее, когда отвозил домой, и она не могла понять почему. Она полагала, что весьма разумно отнеслась к происшедшему, особенно если вспомнить, какое бурное впечатление произвело на нее это.

Чувства, которые она к нему испытывала, не были похожи ни на какие, испытанные ею раньше. Она хотела быть с ним. Хотела все о нем знать. У нее было столько вопросов к нему, что она не знала, с какого начать.

Она сомневалась, что влюбилась в Деклана Ривза, но, безусловно, была им зачарована. От его глубокого мягкого голоса с ирландским акцентом у нее таяло все внутри. Взгляд его темно-зеленых глаз заставлял чаще биться ее сердце. Ей хотелось излечить его от последствий трагического прошлого. А его поцелуи вызывали у нее дрожь, и слабость, и желание чего-то большего.

Ах эти его поцелуи!..

В последний раз Деклан поцеловал ее, перед тем как она вышла из экипажа, и ее охватил восторг. Он сжал в ладонях лицо Полетты и одарил ее таким глубоким поцелуем, что ей показалось, будто она упадет в обморок… тут же на месте. А потом он прошептал:

– Мы скоро увидимся.

С безумно бьющимся сердцем ей удалось проскользнуть в дом незамеченной. Только дворецкий Грейнджер увидел ее и поднял брови при виде растрепанной внешности. Когда же через час Полетта появилась за трапезой, она уже достаточно пришла в себя, чтобы держаться так, словно не провела самый чудесный день своей жизни с красавцем ирландцем, чьи поцелуи лишали ее рассудка. К счастью, Колетта и Люсьен едва спросили ее о прогулке в парке, а Иветта была целиком поглощена размышлениями о том, какое платье надеть на бал, который должен был состояться на будущей неделе.

Теперь Полетте оставалось лишь надеяться, что Джеффри Аддингтон не скажет Колетте и Люсьену, что видел ее в парке с Декланом Ривзом. Полетта собиралась поговорить с Джеффри и попросить помолчать об этом перед ее родными. Она молила Небеса, что сможет убедить его, потому что не знала, как он к этому отнесется. Иногда он становился очень противным.

Дело было не в том, что она не хотела, чтобы сестры узнали о Деклане. Совсем наоборот. Она собиралась пригласить Деклана к ним в дом, чтобы встретиться с ними, но что-то удерживало ее. Они отнесутся к нему настороженно и подозрительно. Стоило только вспомнить изумленное лицо Колетты, когда та узнала, что Деклан поцеловал Полетту в книжной лавке.

Колетта верила слухам о нем. Она считала, что Деклан сделал нечто, убившее его жену, а Полетта всеми фибрами души была уверена в том, что все эти слухи никак не могут быть правдой.

Не целовал бы он ее так нежно и не остановился бы, чтобы защитить ее, будь он убийцей. Человек не может нести на руках спящую дочь и мечтать, чтобы она снова заговорила, если убил ее мать. По мнению Полетты, это было просто невозможно.

Однако пока имя Деклана не было обелено или до тех пор, пока ее сестры не узнали его так же хорошо, как она, Полетта не считала, что ей стоит рассказывать им о том, что происходит. У Полетты развивался роман, но не обычный, как у всех других, и ее семья никогда этого не поймет. Колетта станет тревожиться о ее безопасности, думая, что сестре может быть нанесен какой-то вред. Лизетта придет в ужас и испугается, что общение сестры с человеком, подозреваемым в убийстве, может повредить развивающейся политической карьере ее мужа. Иветту потрясет сама мысль, что Полетта общается с человеком, возможно, убившим жену. А матушка театрально упадет в обморок и уляжется в постель на неделю, если не больше. Что касается Люсьена… Ее зять защитник не позволит Полетте выйти из дому, когда узнает, что она общается с Декланом Ривзом.

Никто в ее семействе не поймет, какие чувства она к нему испытывает.

За исключением Джульетты.

Джульетта не станет осуждать сестру или считать глупой из-за того, что она хочет быть с таким мужчиной как Деклан. Джульетта ее поймет и ободрит в решении следовать зову сердца. Как хотелось Полетте, чтобы сестра не находилась так далеко. На протяжении многих лет у них с Джульеттой были расхождения во взглядах и предпочтениях. Все детство она ссорилась с сестрой из-за ее равнодушия к книгам и семейной книжной лавке, но это не мешало им крепко любить друг друга. Они как раз достигли мирных отношений, когда Джульетта сбежала в Нью-Йорк, а затем вышла замуж за американца Харрисона Флеминга. Занятая своей семьей, Джульетта редко посещала Лондон, и сейчас Полетта тосковала по ней больше, чем обычно.

Она инстинктивно понимала, что Джульетта единственная поддержала бы ее в нынешней ситуации. Полетта подумала: может быть, стоит написать ей и объяснить, что происходит между ней и Декланом Ривзом? Только одно останавливало ее. Она боялась, что Джульетта расскажет обо всем Колетте, а идти на такой риск в настоящий момент Полетте не хотелось.

А потому она провела очень беспокойную ночь, думая о Деклане, и почти не спала.

Ясным ранним утром понедельника Полетта была, как обычно, в книжной лавке, готовясь к очередному трудовому дню. Колетта и Лизетта придут не раньше полудня, а пока Полетта пребывала в одиночестве. До открытия лавки она, предаваясь ностальгии, поднялась на второй этаж, в жилое помещение, где прошло ее детство. Комнаты были переделаны под жилье для Тома Олкотта и его матери Анны, но сейчас они пустовали. Однако Полетта легко представляла их такими, какими они были раньше. Длинный обеденный стол, за который сестры усаживались ужинать с родителями. Диван с выцветшей бархатной обивкой, на который ее мать откидывалась, объявляя, что у нее мигрень. Пустота над камином, где когда-то висел семейный портрет. Полетта открыла дверь в маленькую спальню, которую в детстве делила с Иветтой и Лизеттой. Тогда там на стенах были темно-розовые обои с рисунком из фруктов и птиц. Сейчас стены выкрашены в светло-кремовый цвет, и комната превращена в контору.

Полетта тяжело вздохнула, раздумывая о том, сколько лет прошло с той поры, и о том, как изменилась ее жизнь после смерти отца. Ей было тогда четырнадцать лет. Полетте очень не хватало его. Какой была бы сейчас ее жизнь, если бы родители по-прежнему жили над лавкой? Как отнесся бы ее отец к Деклану Ривзу? Хотя Томас Гамильтон был человеком спокойным и рассудительным, вряд ли его порадовало бы, что дочь вступила в какие-то отношения с мужчиной, которого подозревают в убийстве.

Да и мать, откровенно говоря, отнеслась бы к этому настороженно. Благополучно проживающая в Брайтоне Женевьева Гамильтон наверняка высказала бы глубокое недовольство тем, что Полетта целуется со вдовцом, судя по слухам, доведшим до смерти свою жену.

Нет, ее родители, безусловно, не одобрили бы Деклана Ривза, но сейчас их здесь не было и высказать мнение они не могли.

Да и Полетта уже не была тем ребенком, делившим комнату с сестрами. Повзрослевшая и независимая, она жила своей жизнью и принимала собственные решения. В большинстве случаев. В следующем месяце ей исполнится двадцать один год. В этом возрасте большинство девушек уже замужем.

Так что в том такого, что у нее есть тайный поклонник? В ее жизни не было ничего обычного, начиная с того, что она выросла над книжной лавкой, а теперь жила в одном из роскошнейших домов Лондона и была свояченицей маркиза Стэнклифа, а также управительницей книжной лавки. Так что если она хотела быть с Декланом Ривзом, кто мог ей это запретить?

Деклан вчера остановил их, чтобы они не зашли далеко. А Полетта готова была с радостью продолжать… если бы у нее хватило дыхания. Возможно, так было бы лучше. Она не могла разобраться в чувствах.

С момента, когда губы Деклана прикоснулись к ее губам, она утратила всякую способность контролировать происходящее… да и не хотела этого. Наслаждение от его поцелуев было не похоже ни на что ранее ею пережитое. И она ждала… хотела от него большего.

Часы на камине пробили девять и отвлекли ее от размышлений. Вздохнув, она вернулась вниз, в лавку. Пора было ее открывать.

Полетта подошла к входной двери и перевернула табличку «Закрыто», сменив ее на «Открыто», и только затем увидела на полу письмо. Кто-то подсунул его под дверь, пока она была наверху. Подняв его, она заметила, что поперек конверта было написано только ее имя. Полная любопытства и возбуждения, она подошла к прилавку и сломала печать в надежде, что оно от Деклана Ривза. А потом с дрожью прочла угрожающие слова, не понимая, кто мог их написать:

«Это письмо – предупреждение. Держитесь подальше от лорда Кэмелмора. Он убил свою жену. Учтите это предупреждение, если хотите остаться в живых».

Потрясенная угрозой, Полетта ощутила тошноту. Кто мог отправить ей это жуткое послание?

Колокольчик над входом звякнул, и Полетта в панике вскинула голову. По коже побежали мурашки.

– Джеффри, слава богу, это ты! – с облегчением воскликнула она. На мгновение ей подумалось, что в лавку вернулся тот, кто оставил ей письмо, но это оказался всего лишь Джеффри. Милый, дорогой и чудесный Джеффри Аддингтон. Высокий красавец с темными волосами и смеющимися синими глазами. С обаятельной улыбкой он направился к ней.

– И я рад видеть тебя, Полетта, дорогая. – Он окинул ее оценивающим взглядом, солнечная улыбка сошла с лица. – У тебя такой вид, словно ты увидела призрак.

Глубоко вздохнув, Полетта покачала головой:

– Со мной все хорошо. Ты просто испугал меня внезапным появлением. Что ты здесь делаешь?

– Я только что заехал в Девон-Хаус, чтобы пожелать доброго утра, но дома никого не оказалось. Грейнджер сообщил мне, что Люсьен будет отсутствовать весь день. Иветта отправилась к портнихе, а вы с Колеттой – в лавку. Вот я и явился сюда, чтобы повидать вас обеих.

– Вообще-то Колетта сначала поедет с Иветтой к портнихе, так что здесь будет позже.

Она осторожно сунула письмо в счетную книгу. Потом рассмотрит его поподробнее.

– Ты здесь одна? – нахмурился он. – Мне никогда не нравилось, что вы, девушки, находитесь здесь одни. Не знаю, как Люсьен это позволяет.

– Ох, Джеффри, пожалуйста… – с досадой откликнулась Полетта. Слишком много раз у нее был подобный разговор с Люсьеном, пока она его не переупрямила. Ей совсем не хотелось повторять эту беседу с лордом Аддингтоном.

– Что ж, тогда, полагаю, ты остаешься со мной. – И он весело ухмыльнулся. – Тем лучше. Я хотел поговорить с тобой насчет вчерашнего.

– О чем? – проговорила Полетта, стараясь принять непонимающий вид. Совсем недавно она сама хотела поговорить с Джеффри о Деклане Ривзе, но теперь, когда удобный момент настал, необъяснимо занервничала.

Джеффри смотрел на нее с настороженной задумчивостью.

– Что за история между тобой и Кэмелмором?

– История?

– Да, Полетта, история. Можешь объяснить мне, почему ты вчера была с ним?

– Мы друзья. – Ее голос прервался.

Джеффри склонил голову набок.

– Ты меня спрашиваешь? Или утверждаешь?

– Просто объясняю. – Полетта энергично покивала. – Да, утверждаю. Мы с лордом Кэмелмором просто друзья.

Джеффри скептически прищурился.

– Ты хоть что-то знаешь об этом человеке?

Полетта покачала головой. Сердце ее упало. Она точно знала, что подумал Джеффри.

– Это неправда, Джеффри.

– Значит, ты все же кое-что знаешь о нем. – Он испустил тяжелый вздох. – Я надеялся, что тебе неизвестна его история, и это объяснило бы твое общение с ним. Но теперь я вижу, что это не так. – Он помолчал. – Я полагал, что у тебя больше здравого смысла, Полетта.

– Джеффри, лорд Кэмелмор не имеет никакого отношения к смерти своей жены.

Джеффри смерил ее многозначительным взглядом.

– И откуда тебе это известно?

– Потому что я спросила его об этом и он мне рассказал.

– Как будто он станет признаваться в этом всем, кто его спросит.

Джеффри вопросительно выгнул темную бровь.

Полетта замолчала, обдумывая слова Джеффри. Они звучали разумно. Разумеется, если бы кто-либо прямо спросил Деклана, убил ли он жену, он сказал бы нет. Это было бы ожидаемо. Человек не может ходить, объявляя направо-налево, что убил жену. Но Полетта где-то в глубине души не могла поверить, что Деклан мог сделать это. Что мужчина, который так страстно целовал ее, у которого хватило решимости остановиться, как было вчера у него дома, и который так нежно и любяще относился к дочери, мог быть причиной чьей-то смерти. Деклан проявил сдержанность. Она решила, что убийца не смог бы так ответственно относиться к своим страстям.

– Нет, Джеффри. Я знаю, что он сказал мне правду. Он замечательно и нежно относится к дочери и никогда не смог бы причинить какой-либо вред ее матери. Я абсолютно в этом уверена. Все это только злобные сплетни. – Каждая минута, проведенная с Декланом Ривзом, все больше убеждала ее в этом.

Джеффри посмотрел на нее с сомнением.

– Значит, ты подружилась с человеком, о котором ходят слухи, что он в Ирландии убил жену. Могу ли я узнать, насколько близкие вы друзья?

– Ну-у… Мы встретились всего несколько дней назад. Он в Лондоне один, приехал сюда, чтобы помочь дочери, которая потеряла речь после смерти матери.

– А что думает Люсьен об этой вашей дружбе?

Полетта помедлила с ответом.

– Он об этом не знает.

– Я так и понял, – с сожалением произнес Джеффри.

– Джеффри… – Она на миг запнулась. – Я буду очень признательна, если ты не скажешь Люсьену или Колетте… или еще кому-либо, что видел меня на прогулке с лордом Кэмелмором.

Он пристально поглядел на нее.

– Прежде чем я соглашусь на нечто подобное, мне нужно, чтобы ты была со мной полностью откровенна. Насколько все это серьезно?

– Что ты имеешь в виду? – Полетта нервно стиснула руки. Она вспомнила их вчерашние жаркие поцелуи в гостиной, и щеки вспыхнули.

– У вас роман или просто дружба?

– Я точно не знаю…

– Полетта, я знаю тебя с пятнадцати лет. И еще ни разу не видел тебя на прогулке с джентльменом.

– Нечего это подчеркивать, – с вызовом попыталась оправдаться Полетта.

– Я не хочу тебя уязвить, милая, – мягко произнес Джеффри, одарив ее понимающим взглядом. – Я просто констатирую факт. Я никогда не замечал, чтобы ты проявила хоть малейший романтический интерес к кому-либо. В отличие от твоей младшей сестры, которая только об этом и думает. Представь же мое вчерашнее изумление, когда я увидел, что ты сидишь в довольно интимной обстановке с привлекательным джентльменом и его дочерью. Вы выглядели… как уютная счастливая семья. Все выглядело так…

– Как?

Он недоверчиво покачал головой.

– Словно вы гораздо больше, чем просто друзья.

– Вот как? – У Полетты дрогнуло сердце. Она еще сама не понимала, как относится к Деклану Ривзу, и возникшее у других впечатление, что у них роман, показалось ей странным.

– Да, так. И, пожалуйста, объясни мне, почему ты прогуливаешься с этим джентльменом, не сказав об этом семье? – Джеффри скрестил руки на груди и замолчал, выжидая.

Немного помолчав, Полетта поняла, что выбора у нее нет и она должна немного открыться Джеффри.

– Не знаю, смогу ли я хорошо объяснить.

– Попытайся, – усмехнулся он.

– Ну-у… Несколько дней назад лорд Кэмелмор зашел в книжную лавку, чтобы купить книжку своей маленькой дочке Маре. Тем же вечером я упомянула об этом при Люсьене, и он рассказал мне об обвинениях против него, напечатанных в газете. Когда лорд Кэмелмор пришел в лавку в следующий раз, мы разговорились… и я прямо спросила его, причинил ли он какой-либо вред жене. Он сказал, что не имеет никакого отношения к ее смерти, но упомянул, что есть некие люди, которые хотят обвинить его в этом.

– А он назвал этих людей?

– Нет, – неохотно призналась она. – Но я уверена, что назвал бы, если бы я спросила. А потом он проводил меня домой и мы договорились о прогулке в парке. В воскресенье я встретилась там с ним и с Марой… Тогда ты нас и увидел.

– И это все? – несколько скептически поинтересовался Джеффри. – Только-то? И больше ничего?

– Да, это все. – По сути, так оно и было за исключением поцелуев, но она предпочла упустить эту деталь.

– У тебя к нему какие-то чувства? – спросил Джеффри.

Были ли у нее какие-то чувства к Деклану? Без сомнения, были. Бурные, необъяснимые, неудержимые. Только дело в том, что она сама не могла в них разобраться.

– Я… я не знаю.

– Ты собираешься видеться с ним снова?

– Да, – неохотно призналась она. – Он собирается снова прийти в лавку.

– Понимаю. – Лицо Джеффри помрачнело.

– О, пожалуйста, не рассказывай об этом Люсьену и Колетте, – умоляюще протянула она. – Обещаю, я все им расскажу, когда буду готова, когда пойму, какие чувства к нему испытываю. А пока они будут только зря тревожиться обо мне.

– Право, не знаю… – Он заколебался, явно разрываемый сомнениями, что нужно предпринять. – Не нравится мне эта ситуация, Полетта. Категорически не нравится.

Она умоляюще уставилась на него, отчаянно сжимая руки.

– Пожалуйста, Джеффри.

– Не понимаю, почему я всегда должен присматривать за вами, сестрички. И хранить ваши секреты, – проворчал он себе под нос, качая головой.

– О чем ты? – растерянно переспросила Полетта. Какие еще секреты? Это было очень интересно. Чьи секреты он хранил? Колетты? Или Джульетты?

– Не важно, – отмахнулся он, словно и не говорил ничего такого. – Меня тревожит твое благополучие. Я действительно не знаю этого лорда Кэмелмора, но то, что я слышал о нем, мне не нравится. Увидел с ним тебя, я заинтересовался и поговорил с некоторыми знакомыми чиновниками во властных учреждениях. Тебе стоит знать, что вскоре ему будут предъявлены официальные обвинения.

– Но они ложные! – возмутилась она. Ей стало нехорошо при мысли, что Деклана обвинят в убийстве жены. Ведь он в этом невиновен.

– Власти скоро заберут его. Как я понял, есть люди, которые считают, что жена лорда Кэмелмора умерла в результате несчастного случая, но есть и те, кто считает, что у него был мотив желать ее смерти и он намеренно устроил пожар.

Полетта почувствовала, что слезы жгут ей глаза.

– Деклан никогда не поступил бы так!

Джеффри покачал головой, лицо его было хмурым.

– Ты только что познакомилась с ним. Ты ничего о нем не знаешь.

– Ты тоже, – рассердившись, подчеркнула Полетта. – Но я знаю его лучше, чем ты. И говорю тебе, Джеффри, что Деклан Ривз не способен на убийство. Он не тот человек, который намеренно причинит вред другому, не говоря уже о матери своего ребенка. Он любит эту девочку, он с ней добрый и заботливый. И со мной он ведет себя так же. Поначалу он кажется суровым, но когда узнаешь его поближе… он умный, и доброжелательный, и милый, и остроумный, и…

– О господи боже! Ты с ним уже целовалась, да? – прервал ее Джеффри. На его лице отразилась тоска.

Потрясенная тем, что он так легко разгадал ее, Полетта промолчала, но щеки полыхали огнем. Отрицать правду она не могла.

– Что такое происходит с вами, сестрички Гамильтон? – простонал он себе под нос и вновь покачал головой.

Не обращая внимания на неожиданный поворот разговора, Полетта продолжила:

– Он не убивал жену, Джеффри. Клянусь тебе. И в Лондоне он сейчас, чтобы помочь дочери, а не потому, что прячется. Он никак не связан со смертью жены. Деклан – хороший человек. Я в этом уверена, а я отлично разбираюсь в людях.

– Что ж, поскольку я с ним не целовался, сказать не могу, опасен он или нет, – саркастически заметил Джеффри. – То ли он хороший человек, попавший в трагические обстоятельства, то ли обманщик, который, возможно, прикончил свою жену. Правда мне неизвестна. Однако я знаю тебя, Полетта Гамильтон. Ты девушка серьезная и не впечатлительная, не поддающаяся всяким легкомысленным причудам. Ты одна из самых сообразительных и практичных леди, каких я знаю. Так что в этой истории я поверю тебе. Если ты ему веришь, я с тобой соглашусь. Но вся эта ситуация мне не нравится. И мне не нравится, что это надо скрывать от Люсьена и Колетты. Но какое-то время я ничего не стану им говорить, если только они прямо меня не спросят… или я не сочту необходимым сообщить им об этом. – Он замолчал, пристально глядя на нее. – Можешь продолжать видеться со своим лордом Кэмелмором, но я собираюсь присматривать за тобой. И собираюсь разобраться со всем этим.

При этих словах Полетту затопило невероятное облегчение. Он не собирался тут же рассказать обо всем ее сестре и зятю. Еще какое-то время она может жить спокойно.

– Спасибо, Джеффри.

Он покачал головой, тихо бормоча:

– Как получается, что я снова оказываюсь в роли защитника этих девиц?

– О чем это ты? – спросила Полетта.

– Ни о чем, – устало проворчал он. – Но тебе нужно быть очень осторожной. Не делай глупостей, чтобы я не пожалел о своем решении.

– Не буду. Обещаю. Спасибо, Джеффри.

Иногда Джеффри был лучше родного брата. Полетта думала, что вряд ли брат был бы более понимающим. И она любила Джеффри как родного с первой из встречи. Он тогда неожиданно явился на первое занятие их с Колеттой читательского кружка и очаровал всех остроумием и добрым юмором. Одно время сестры думали, что он влюбился в Джульетту, он даже последовал за ней в Америку, когда она сбежала. Однако та вышла замуж за капитана Харрисона Флеминга и осталась в Соединенных Штатах, а Джеффри вернулся в Лондон и снова стал неотъемлемой частью их семьи, общим любимцем.

Полетта обошла прилавок и, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку.

– Не пытайся подкупить меня поцелуями, юная леди. Меня эта ситуация не радует, – сказал он сурово, но взгляд был мягким.

– Да, я знаю, что ты чувствуешь, и поэтому еще больше ценю твое обещание.

– Будь осторожна, – повторил он.

– Буду. Я обещаю.

Полетта вдруг вспомнила таинственное предупреждение, которое получила за минуту до его прихода. На какое-то мгновение она подумала, что стоит показать письмо Джеффри и попросить у него совета, но он только больше огорчится, разволнуется и, того хуже, расскажет обо всем Люсьену. Так что она решила пока о письме не упоминать и поскорее сменить тему разговора.

– Как тебе понравилось вчерашнее представление с обворожительной мисс Хантер?

– Прелестное, – криво ухмыльнулся Джеффри.

– Рада это слышать, – улыбнулась в ответ Полетта.

Над дверью звякнул колокольчик, и в лавке появились несколько покупателей, так что их с Джеффри беседа неизбежно закончилась. Полетта занялась посетителями, и Джеффри распрощался. Она чувствовала себя немного виноватой, что не поделилась с ним новостью о письме, но вскоре работа вытеснила остальные мысли. День оказался тяжелым, однако Полетте стало легче, когда днем в лавке появился Деклан Ривз с Марой.

Он держал дочку за руку. Мара наградила Полетту теплой улыбкой, и они провели час в детском отделе. В промежутках между посетителями Полетта смогла поговорить с Декланом.

Так продолжалось целую неделю. Деклан и Мара приходили в лавку каждый день. Полетту возбуждало сознание того, что Ривз приходит повидать ее.

Особой удачей было то, что во время его визитов Колетты никогда не оказывалось в лавке. Лиззи Паркер лишь вопросительно поднимала брови во время ежедневных появлений Деклана, но не произносила ни слова, за что Полетта была ей очень благодарна.

Полетта обнаружила, что ждет его визита, что стала больше заботиться о внешности, хотя раньше совсем о ней не задумывалась. Она всегда одевалась привлекательно, и гардероб ее соответствовал моде, однако теперь Полетта проводила время в размышлениях, какой цвет платья лучше подходит к цвету ее лица, какой наряд лучше подчеркивает фигуру, какая прическа идет ей больше. Она ждала его посещений.

Внезапно ей стало очень важно нравиться Деклану. Он ее завораживал. Возможно, дело было в его таинственном прошлом, а возможно, в певучем голосе и яркой зелени глаз. От его взглядов у нее слабели колени – так она его хотела. А может быть, ее тревожила память о его поцелуях, которые она жаждала испытать снова. Деклан Ривз заполнял ее мысли днем и ее сны – ночью.

Полетте просто хотелось быть с ним вместе. Всегда и везде. Где угодно.

Глава 12

Соблазн

Деклан знал, что Полетта закрывает лавку примерно в это время, и желание увидеть ее боролось с пониманием, что он должен держаться от нее подальше. Всю последнюю неделю он каждый день брал Мару в книжную лавку под предлогом выбора новых книжек для дочери. Частично это было правдой, потому что Маре нравились их визиты туда и она любила книжки, которые подбирала ей Полетта. У Мары теперь была дома гора книг с картинками почти с нее ростом.

Однако сам он отлично знал истинную причину этих визитов. Он просто не мог держаться вдали от Полетты Гамильтон. И сегодняшний день не был исключением.

Дело было не в ее красоте, и не в умных голубых глазах, и не в тонких чертах лица и золотом шелке белокурых волос… и не в нежном аромате кожи. Это было большим, чем ее искренность и доброжелательность, чем доброта и симпатия к Маре или деловая хватка.

Просто это была Полетта. И все в ней завораживало Деклана.

Полетта не заслуживала, чтобы ее втягивали в кошмарную путаницу, которой стал его мир.

Последние несколько лет его жизни превратились в нескончаемый сущий ад.

Он опустил глаза на письмо, которое получил вчера утром. По словам дворецкого, кто-то подсунул его под парадную дверь. Оно пришло не по почте и было неким предостережением. Угрожающим. Деклану не нужно было перечитывать это послание: оно врезалось ему в память.

«Ты убил Маргарет. Ты заплатишь за ее смерть. Так или иначе. Берегись. Возможно, ты умрешь следующим».

Он размышлял, кто мог отправить ему подобное письмо. Вероятнее всего, кто-то из родни Маргарет. Возможно, кто-то из ее сестер. Эдейн и Деирдр Райан никогда его не любили и теперь наверняка злились, что он увез из Ирландии Мару. Однако ему не верилось, что они опустятся до того, чтобы преследовать его таким низким и трусливым образом. Или опустятся? Он больше ни в чем не был уверен.

Как его столько обещавшая жизнь дошла до такого?

Он родился в богатой и привилегированной семье и первую половину жизни провел счастливо. Затем его родители погибли в ужасном дорожном происшествии. И Деклан в десять лет остался один. Его воспитывали гувернантки и наставники в большом поместье Кэмелмор неподалеку от Дублина. Из родни у него оставался только кузен Джеральд О’Рорк. В девятнадцать лет Деклан женился на Маргарет Райан, потому что влюбился в нее. Так он тогда считал. Теперь он полагал, что это было всего лишь вожделение. Они отчаянно хотели друг друга, Деклан был слишком ослеплен этим, чтобы видеть правду. Кузен Джеральд советовал ему не жениться на Маргарет, утверждая, что с этой девицей и ее семейством хлопот не оберешься, но Деклан советов не слушал. Он послушался желаний и просьб Маргарет о замужестве.

И почему бы ему этого не хотеть? Любой мужчина сказал бы, что Маргарет очень соблазнительна. У нее были серебристо-белокурые волосы, огромные зеленые глаза и личико, от которого таяли все вокруг. С ней все считались, даже когда она была совсем юной, и все ее любили, несмотря на необъяснимые причуды и постоянную переменчивость настроений. Она принадлежала к весьма уважаемой в Дублине семье, и ее руки добивалась целая очередь поклонников. Все ее сестры заключили очень удачные браки, и родители Маргарет хотели, чтобы она вышла за могущественного герцога Килкара, который, покоренный ее красотой, с радостью готов был заключить этот союз. Но он был старше восемнадцатилетней невесты почти на двадцать лет, и она выходить за него не желала. Герцог, прославленный роскошным поместьем Чешир, жаждал этого брака, однако Маргарет выбрала Деклана на роль спасителя от пожилого жениха и давления родителей.

Так что Деклан и Маргарет сбежали в Голуэй, тайно поженились и лишь потом предстали пред гневом ее родителей и униженного герцога. Семейство Райан пыталось аннулировать этот брак, но было поздно: к тому времени Маргарет уже носила под сердцем ребенка Деклана.

Проживая в Кэмелморе, Деклан полагал, что поначалу они с Маргарет были счастливы, несмотря на драму, окружавшую их женитьбу. Когда родилась Мара, Деклан пришел в полный восторг: у него появилась семья. Он обожал малютку дочку и носился с ней днем и ночью. Но отношения между ним и Маргарет скоро разрушились. Она разочаровалась в семейной жизни и была полна недовольства, особенно после рождения Мары, когда перестала быть самой обожаемой леди в Дублине: ей не хватало внимания и поклонения окружающих. Она объявила, что больше не хочет иметь детей, и перестала пускать Деклана в свою постель. Неудивительно, что все их разговоры кончались горькими ссорами.

Отношения между ними ухудшались, они почти перестали разговаривать и еле терпели общество друг друга. Она ежедневно угрожала, что покинет его и вернется к своей семье. Ходили слухи, что герцог Килкар по-прежнему готов жениться на ней, но Деклан подозревал, что его жена завела роман с кем-то другим.

До нынешнего дня его преследовали размышления о событиях той ночи. Возможно, он был косвенным виновником того, что случилось тогда, но никогда не желал смерти Маргарет.

Ему было тошно вспоминать об этом, он глубоко сожалел об обидных словах, которые бросил ей, перед тем как начался пожар. Пожар, разрушивший его жизнь в Голуэе, до сих пор оставался для него загадкой.

В прошлом октябре они с Маргарет отправились на западное побережье Ирландии, в Голуэй, в отчаянной попытке помириться. Когда-то они провели там медовый месяц, и то время было самым счастливым в их злосчастном браке. Деклан думал, что возвращение туда с дочерью в придачу поможет им возродить чувство, которое они когда-то испытывали друг к другу, и предложил отправиться туда. Маргарет поехала неохотно и отчаянно спорила с ним, отказываясь от поездки. В конце концов она согласилась, но всю дорогу дулась и жаловалась.

Они остановились в Кенмэр-Хаусе, родовом поместье его матери. Это был большой дом, построенный из дерева и камня на высоком холме над морем. В детстве Деклан очень любил это место, потому что там было множество тайных проходов и лесенок.

А потом настала та страшная роковая ночь. Деклан пытался отстранить от себя жуткие картины огромных языков пламени и жгучего жара. Черный дым и отчаянные крики боли, которые издавала Маргарет. Еще страшнее были истерические рыдания Мары и ее застывшее личико. Девочка дрожала и звала его: «Папа! Папа!» Даже спустя несколько часов, в течение которых он не выпускал ее из объятий, Мару продолжало трясти, она рыдала и в страхе звала его. У него до сих пор стояли в ушах ее испуганные крики. Он до сего дня не мог понять, каким образом Мара так поздно оказалась в той части здания, ведь он сам уложил ее в постель тем вечером.

Но случившееся после оставалось для него загадкой. Он рассказал властям все, что знал.

А теперь Деклан получил эту угрожающую записку, вдруг появившуюся утром у него под дверью. Он взял ее и бросил в камин. Хватит с него этих обвинений! Сначала он не обращал на них внимания, потому что знал, что невиновен, и слишком был погружен в печаль, чтобы заботиться о том, что говорят о нем люди. Он сосредоточился на Маре, страдавшей больше, чем он мог вообразить. Девочка видела, как мать сгорела у нее на глазах. Господи боже! Его сердце грозило остановиться при одной лишь мысли о том, что пережила его милая дочурка той проклятой ночью в Голуэе.

Однако шли месяцы, и Деклан постепенно выходил из тяжкого горя, из потрясения от гибели молодой жены, от тоски по жизни, которая могла бы у них быть, от тревоги за бедную дочь, все еще напуганную до смерти. Именно тогда он стал обращать внимание на то, что говорят вокруг. Пока он горевал, закрывшись в Кэмелморе, сестры Маргарет помогали с Марой, но вскоре он обнаружил, что они нашептывают лживые сплетни и распространяют домыслы о том, что произошло в ночь пожара и о роли Деклана в нем. А хуже всего было то, что они пытались своим ядом настроить Мару против него.

Когда Деклан однажды случайно подслушал, как Деирдр в детской говорила Маре, что в смерти Маргарет виноват ее отец, он вышел из себя. Он выгнал свояченицу из дома и тут же решил уехать из Ирландии. Мара и так была травмирована смертью матери; не хватало ей еще услышать, что в кошмаре, изменившем ее жизнь, виноват отец.

Он не сомневался, что сегодняшнюю записку послали Деирдр или Эдейн.

Сейчас ему хотелось лишь одного: увидеть Полетту Гамильтон, – потому что только она могла прогнать гадкие мысли и воспоминания, навеянные злобным письмом. Что-то в ее натуре успокаивало его душу. Он хотел оказаться около нее, услышать ее голос, заглянуть в ее глаза. Ему нужно было оказаться рядом с ней.

Мара уже улеглась в постель: она простыла и неважно себя чувствовала, так что не будет скучать по нему, если он ненадолго отлучится.

И Деклан отправился в «Книжную лавку Гамильтона», чтобы повидать Полетту.

Глава 13

Наверху

В лавке заканчивался очередной суетный день. Полетта помогала последней покупательнице, заворачивая томик пьес Шекспира. Лиззи ушла пораньше: у ее матери был день рождения, и она должна была готовить особый обед. Полетта снова осталась в лавке одна.

– Я не сомневаюсь, это чтение доставит вам удовольствие, – уверила она даму, заворачивая книгу в коричневую бумагу и перевязывая зеленой лентой – маркой лавки Гамильтона.

– Благодарю вас, – произнесла покупательница, направляясь ко входной двери, которая в эту минуту открылась.

Прозвенел колокольчик, и в лавку вошел Деклан Ривз. Он коснулся шляпы, пропуская выходившую даму, а затем перевел взгляд на Полетту.

При виде его ее сердце бешено забилось. Деклан не приходил сегодня в лавку, и она старалась не думать почему, но испытывала глубокое разочарование. Стоя сейчас перед ней, он казался таким высоким и красивым, что у нее перехватило дыхание. Его темно-каштановые волосы были зачесаны назад. Изумрудные глаза, окаймленные темными ресницами, пристально смотрели на нее. А рот с тонко очерченными губами, так страстно ее целовавшими, растянула ослепительная улыбка.

– Добрый вечер, Полетта, – произнес он.

– Здравствуйте, Деклан. – Она едва могла сдержать радость от встречи с ним. – Очень приятно вас видеть.

– Мара сегодня неважно себя чувствует, поэтому мы не смогли прийти к вам днем.

– О, надеюсь, с ней все будет в порядке. – От его объяснения у нее стало легче на душе.

– Всего лишь небольшая простуда, ничего страшного. Но я сегодня пропустил встречу с вами и подумал, что смогу хотя бы проводить вас домой.

Дрожь возбуждения прокатилась по телу Полетты горячей волной. Он по ней скучал! И пришел повидать ее! У Полетты от счастья закружилась голова.

– О, Деклан! Это будет чудесно! Я как раз должна закрываться. Это не займет много времени. Обещаю.

Если, конечно, она не станет подводить финансовые итоги дня. Впрочем, она может сделать это завтра. И домой ей не надо спешить. Колетта и Люсьен сопровождают Иветту на музыкальный вечер и еще несколько часов не вернутся домой. Если Полетта немного припозднится, этого никто не заметит, потому что она не раз задерживалась в лавке. Пока Полетта торопливо запирала двери, закрывала ставни и переворачивала дверную табличку на «Закрыто», она все время ощущала на себе взгляд Деклана.

– Говорил я вам, какое прекрасное впечатление производит на меня ваша книжная лавка?

Удивленная его словами, Полетта обернулась к нему.

– Нет, но судя по вашим регулярным визитам, я могу предположить, что вам здесь нравится, – кокетливо откликнулась она.

Его смех, звучный и певучий, окутал ее нежным облаком, и сердце Полетты пропустило один удар.

А Деклан продолжал:

– Я искренне считаю, что вы и ваши сестры проделали здесь потрясающую работу.

– Спасибо. – Она расцвела улыбкой удовольствия от этого комплимента. Лавка была ее гордостью и радостью, и Полетта пришла в восторг от того, что Деклан оценил, как тяжко они работали, чтобы добиться успеха, превратить ее в нечто особое.

– Вы провели здесь всю жизнь? – спросил он.

Она приводила в порядок прилавок и закрывала счетные книги, но отвлеклась, чтобы ответить ему:

– Да, полагаю, необычно жить над книжной лавкой, но отец любил книги, и я, сколько себя помню, помогала ему. Мы были счастливы здесь. Хотя нельзя сказать, что сейчас я несчастна, но иногда с тоской вспоминаю о тех днях, когда мы жили здесь: пять сестер, папа и мама.

– Кажется, у вас было счастливое детство.

– Верно. – Полетта не могла сдержать улыбку. – У нас никогда не было много всего, но друг у друга были мы. Мы были счастливы здесь наверху.

– А сейчас там кто-нибудь живет?

– Нет. Последние два года там жила маленькая семья: приятные люди, они следили за домом и помогали в лавке. Но сейчас они переехали в чудесный домик, и мы подыскиваем им замену. – Вспоминая потом этот момент, Полетта не могла понять, что заставило ее предложить: – Хотите посмотреть, как там?

– В вашем бывшем доме наверху? – Темные брови удивленно поднялись.

– Да. – Их глаза встретились, и Полетта не смогла прочесть его мысли, как ни старалась. Но лицо ее посерьезнело, а внутри затрепетали бабочки, и она прошептала: – Следуйте за мной.

На дрожащих ногах она прошла в глубь лавки к двери, ведущей наверх. Деклан шел по пятам. В полной тишине они поднялись по лестнице и вошли в теплые комнаты над лавкой. День был очень жарким, и, как всегда, жара накалила пустые комнаты наверху. Солнце уже садилось, и сумерки заполняли комнаты.

Полетта повернулась к Деклану и торопливо заговорила ни о чем, внезапно ощутив неловкость, что притащила его сюда.

– Вот здесь мы и жили. Здесь я выросла. За последние годы тут многое изменилось, комнаты перекрасили, положили новые половики, поставили новую мебель. Теперь здесь ярче и просторнее, чем при моей матери. Она любила более темные тона и более тяжелые ткани. Спальни расположены там. Самая большая – комната родителей, средняя – Колетты и Джульетты, а третья принадлежала мне, Иветте и Лизетте.

Он с интересом огляделся вокруг.

– Когда я был маленьким, жил в комнате один и очень хотел делить ее с кем-нибудь, чтобы можно было поговорить и поиграть. По-моему, замечательно, что вы делили комнату с сестрами.

Полетта пожала плечами:

– Это было хорошо, с одной стороны, и не очень – с другой.

Он улыбнулся в ответ, поймав ее взгляд.

Они молча стояли в гаснущем свете дня, и тени вокруг них становились все гуще. Жара, казалось, усиливалась с каждой секундой, и Полетте становилось трудно дышать. Она боялась шевельнуться, потому что не знала, к чему это приведет.

– Здесь так жарко, – пробормотала она, ощущая, как ее летнее платьице липнет к телу. Голова кружилась, мысли разбегались. Полетта никогда не чувствовала такой удушающей жары.

Он кивнул, соглашаясь, глаза его потемнели… Он сделал шаг к ней.

Сердце у нее в груди билось тяжкими ударами. Она придвинулась ближе к нему, чувствуя, что стоит на краю чего-то необратимого, но не может остановиться и не сделать следующего шага. Она хотела быть с ним.

– Полетта… – Ее имя прозвучало нежнейшим вопросительным шепотом на его устах. Он положил руки ей на плечи, и это прикосновение потрясло ее.

– Да, – прошептала она в ответ и запрокинула лицо, приглашая Деклана к поцелую, наслаждаясь ощущением его сильных рук на ее теле.

И Деклан поцеловал ее.

Он привлек ее в объятия, накрыл ее рот своим… И она погибла. Потерялась полностью и насовсем. Его губы, теплые и твердые, скользили по ее губам с нарастающей страстью. Полетта приоткрыла рот, и его язык скользнул внутрь. Сейчас она была более готова воспринять происходящее, чем неделю назад, и теперь целовала его в ответ с тем же жаром, и ее язык тоже завладел его ртом. Ее руки обвились вокруг его шеи, его кожа жгла ее кожу, а его мужской запах обволакивал ее.

Они целовались целую вечность, отрываясь друг от друга, только чтобы перехватить воздуха. Деклан словно поедал ее, но ей было все равно. Эти поцелуи были просто небесным блаженством. Не обращая внимания на жару, Полетта прижалась к нему всем телом, и низкий стон, вырвавшийся из его груди, возбудил ее, одновременно напугав.

Его пальцы проникли в ее волосы, освободив их от шпилек, удерживавших прическу, а затем по одной уронили их на пол. Золотые локоны рассыпались по плечам сияющим водопадом. Но все это время Полетта продолжала с отчаянной жадностью целовать его.

А он целовал ее в ответ, так же захваченный бурей чувств, как и она.

Она никогда не подозревала, что поцелуи могут быть такими всепоглощающими, такими потрясающими, оглушающими все чувства. Его руки двинулись вниз, пробежали по ее спине, по ягодицам и прижали к возбужденной твердой плоти. Ее вздох заполнил его рот. Дрожь наслаждения пробежала от тела к телу.

Только в этот момент Полетта осознала, что он медленно расстегивает застежки на спине ее розового платья. На краткий миг ее охватила паника и тут же ушла, оставив только желание, чтобы он поспешил и снял с нее платье совсем. Жара пожирала Полетту, и она хотела лишь одного: освободиться от стесняющих оков одежды, не позволявшей ощутить Деклана кожей к коже.

Он стал целовать ее щеки, подбородок, шею… спускаясь к груди. Он опускал голову все ниже, и дыхание Полетты стало прерывистым, а расстегнутое платье обнажило ее груди. Дрожа всем телом, она прижимала к себе голову Деклана, погрузив пальцы в густые темные волосы. Единственной мыслью было, слышит ли он, как отчаянно бьется ее сердце. Ей казалось, что оно сейчас разорвется.

Подняв голову, Деклан окинул ее взглядом, полным бесконечного желания, а затем повернул так, чтобы было удобнее расправиться с огромным количеством завязок, поддерживающих ее одежду. С ее помощью Деклан снял с нее платье и множество нижних слоев, освобождая Полетту от тягостной жары. Оставшись лишь в тонкой сорочке и чулках, она стояла перед ним, нисколько не смущаясь. Она поспешила помочь Деклану снять сюртук и рубашку, любуясь открывшимся ее взгляду простором его мужественной груди. Полетта ласкала его гладкую кожу, упругую и теплую под ее пальцами. Не в силах удержаться, она прижалась губами к его груди, покрывая ее легкими поцелуями. Но помочь ему снять брюки Полетта постеснялась, и он сделал это сам.

Почти готовая убежать, она обвила его руками, чтобы удержать себя от бегства, а он снова принялся целовать ее губы. Теперь, когда многочисленные слои одежды больше их не разъединяли, Полетта удивилась, что жар тел только возрос. Его руки бродили по ее телу, по изгибу ее бедер. Затем Деклан начал медленно спускать один чулок. Полетта замерла. Прикосновение его пальцев к внутренней поверхности бедра заставило млеть от желания. Его руки помогли шелковой ткани соскользнуть с ее бедра по колену и икре до щиколотки. Вся трепеща, Полетта подняла ногу, и он снял чулок со ступни. Так же бережно Деклан спустил чулок с другой ноги, лаская кончиками пальцев гладкую кожу.

Он снова привлек Полетту в объятия, и теперь их разделяла только льняная сорочка. Они поцеловались, и тепло его губ наполнило ее сладостным томлением. Снова его руки заскользили по ее телу, по спине и талии, по бедрам, пока он не нащупал край ее сорочки, последней защиты скромности. Тогда он медленно стал поднимать ее вдоль по телу, а потом завладел ртом в глубоком поцелуе, поднял тонкую ткань наверх и, стянув через голову, бросил сорочку на пол.

Теперь они были полностью открыты друг другу. У Полетты перехватило дыхание. Сейчас, когда они прикасались кожей к коже, у нее закружилась голова. Они замерли, прижавшись друг к другу обнаженными телами.

Интимность момента заставила ослабеть от желания, названия которому Полетта не знала. Она положила руки на грудь Деклана, и это напомнило их первую встречу, когда они поцеловались среди книжных полок. Но прикосновение к его груди, скрытой рубашкой и сюртуком, вызывало совсем не те ощущения, нежели прикосновение к его груди обнаженной. Это было больше, чем Полетта могла вынести. От этих чудесных ощущений и жгучего желания у нее кружилась голова. Ее трясло, но в тот день, когда они целовались в гостиной у Деклана, она дала обещание себе и ему, что в следующий раз останавливать его не будет. И она не хотела сейчас закончить все на полуслове.

Хотя она уже лежала в его объятиях совершенно обнаженная, решимость несколько поувяла.

Он оторвался от поцелуев, приподнял ее подбородок, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, и тихо произнес:

– Господи, девочка, ты прекрасней, чем я себе представлял. Ты понятия не имеешь, как сильно я тебя хочу!

– Я тоже тебя хочу, – пробормотала Полетта, удивляясь, что может выговорить что-то связное.

Деклан взял в ладони ее лицо и, притянув к себе, поцеловал так глубоко и страстно, что она почти умерла от наслаждения. Одним уверенным движением он поднял ее на руки и направился в одну из спален. Полетта обняла его за шею. Ноги не держали ее. Его твердая целеустремленность наполнила Полетту головокружительным восторгом. Сейчас все произойдет!

С ней случится наконец все, о чем она читала, о чем мечтала. Она хотела Деклана. Она тонула в чувстве к нему. В этом изумительном ощущении его кожи на своей, в теплоте интимного прикосновения его рук, опьяняющего мужского запаха его тела, божественного вкуса его рта… Страсти, струящейся из его глаз.

Они находились в маленькой спальне, которую раньше занимали Колетта и Джульетта. Жара и вязкая тишина комнаты окутывала их как одеялом. Деклан бережно опустил Полетту на постель и тут же накрыл своим мускулистым телом. Вся ослабевшая, она закрыла глаза. Он осыпал сладостными, нежными поцелуями ее лицо, уши, глаза, щеки, подбородок и кончик носа.

– Моя милая, милая Полетта, – шептал он.

В этот миг она потеряла всякие остатки страха и неловкости и абсолютно успокоилась. Так подействовало на нее ощущение его тела на ней. Она не ожидала, но это было ощущение необычайной правильности происходящего. Ее осмелевшие руки бродили по его телу, исследуя, лаская… И мускулы нависшего над ней тела напряглись. Однако эта мужская сила наполняла ее чувством защищенности и покоя. И отчаянной потребностью в нем. Ее руки скользнули ниже, по изгибу его ягодиц, притягивая теснее. Но Деклан вдруг застыл, и она удивленно ахнула, почувствовав его обнаженное тело между своими бедрами.

Глаза ее распахнулись.

В надвигающемся полумраке она почувствовала на себе его взгляд. Он желал убедиться, что она по-прежнему его хочет. В ответ она снова поцеловала его и, обняв за широкие плечи, изо всех сил прильнула к нему.

– Деклан, – выдохнула она его имя.

С низким стоном он приподнялся, а затем резко вошел в нее, заставив Полетту втянуть воздух из-за вдруг заполнившей ее плоти и крепко зажмуриться. Она вцепилась в его плечи, не зная, что будет дальше, но ожидая чего-то. Деклан поцеловал ее, и она ощутила его дрожь. Затем медленно… медленно он начал двигаться в ней сначала легкими выпадами, а потом более сильными. Ошеломленная неведомыми ранее ощущениями и эмоциями, она просто держалась за него, пока не осознала, что ее бедра сами вздымаются ему навстречу и по каждому мускулу, по каждой жилочке ее тела расходятся жаркие волны блаженства.

Деклан просунул руку между их телами и коснулся ее там, где их тела соединялись. Полетта чуть не выпрыгнула из кожи от нежданного наслаждения. Он гладил ее там, продолжая двигаться в ней, и если раньше Полетта с трудом дышала, когда он ее целовал, то теперь просто не могла вздохнуть. Ей казалось, что она умирает здесь и сейчас. Ее переполняли непонятные, невероятные ощущения. Воздух вырывался из ее груди короткими выдохами. Она содрогалась, потому что Деклан продолжал ласкать ее рукой и телом.

– О, Деклан… – У нее не было слов, не было мыслей, не было ощущения времени и пространства.

Никогда не мечтала она ни о чем подобном. Ничего в этих старых медицинских книжках не подготовило ее к ТАКОМУ. К этому абсолютному, всепоглощающему блаженству. К этой буре страстного желания, которая затопила ее. К этому ощущению наполненности и чуда. К этой бесконечной красоте слияния с мужчиной, ощущения себя истинной женщиной.

Ласки Деклана, продолжающиеся движения его рук и тела вызвали волны удовольствия, прокатившиеся по ней, пробуждая ненасытную жажду. Полетта хотела, чтобы это никогда не кончалось. Выгибаясь навстречу его руке, она думала, что сойдет с ума от томления, а он продолжал двигаться в ней. Наконец огромная волна удовольствия захлестнула ее, и Полетта выкрикнула в темноту его имя. Он приподнялся над ней, опираясь на локти, и вонзился с напором, которого она жаждала и который радостно встречала. И тогда Полетта словно раскололась на миллион сверкающих звездочек, а Деклан достиг пика наслаждения, содрогаясь каждым мускулом.

В полуобморочном состоянии она лежала под ним, обняв за шею.

– Господи боже! Полетта!.. – прошептал он, целуя ее в щеку. Он перекатился на спину и, тяжело дыша, весь влажный, закинул руки за голову.

Несмотря на жару, Полетта готова была оставаться здесь навсегда – такое довольство переполняло ее. Именно так, рядом с ним, когда ее ноги переплелись с его ногами… В комнате становилось темнее, только свет уличного фонаря, проникавший в окно, слегка разгонял сумрак.

Ей подумалось, что сестры сильно преуменьшали радость от этих особых интимных отношений между мужчиной и женщиной.

– Я совершенно не представляла себе, что будет так, – тихо произнесла Полетта спустя некоторое время.

– Я тоже, любовь моя. – Деклан склонился к ней и, все еще задыхаясь, снова поцеловал в щеку. – Я тоже не представлял себе ТАКОГО.

Сердце Полетты замерло от его нежного обращения. Со вздохом полного удовлетворения она опустила голову ему на грудь, и он обнял ее, привлек к себе и стал перебирать пальцами локоны. От этого ощущения счастья и покоя она начала задыхаться.

– С твоей женой у тебя было не так? – поинтересовалась она.

– Полетта! – Он чуть не поперхнулся от ее вопроса.

Она подняла голову, стараясь разглядеть его в темноте.

– Мне просто любопытно. Мне что, не полагается задавать такие вопросы?

– Нет, девочка, не полагается. – Он фыркнул. – Но, отвечая на твой вопрос, скажу: с женой у меня было совсем не так.

– О… – простонала Полетта, не зная, что ответить, и снова положила голову ему на грудь. Однако не могла не испытать некоего торжества от его слов. Он, так же как и она, считал то, что произошло между ними, чем-то волшебным и особенным. – Значит, я не могу спрашивать тебя о том, что придет мне в голову? – прошептала она.

– Милая моя Полетта, ты можешь спрашивать меня о чем захочешь. – Он продолжал перебирать ее волосы, и это бесконечно успокаивало ее.

Непонятно почему, но после их интимной близости ей захотелось узнать побольше о таинственной женщине, которая завладела его сердцем и вышла за него замуж. И родила ему ребенка.

– Тогда, может быть, ты расскажешь мне о ней?

Его рука замерла.

– О моей жене? – Деклан не мог скрыть удивления. Оно явно прозвучало в его голосе.

– Да. На кого была похожа мать Мары? Как ее звали?

Деклан на миг замолчал.

– Полагаю, тебя никак не уговоришь сменить тему?

– Никак, – улыбнулась она.

Он покорно вздохнул и продолжил рассеянно гладить ее локоны.

– Маргарет Райан внешне походила на тебя. Белокурая и хорошенькая. Мне казалось, что я любил ее, а она – меня… Но теперь я вижу, что она была слишком… невзрослой для своих лет. Оглядываясь назад, я понимаю, что она вышла за меня наперекор своей властной семье и потом горько пожалела об этом.

– На самом деле она тебя не любила? – Полетта почувствовала в его словах горечь и обиду. Она-то считала, что у него был счастливый брак по любви, и теперь его рассказ доставил ей удовлетворение и ощущение некоего женского торжества. Она крепко поцеловала его в грудь.

– Пожалуй, какое-то время Маргарет считала, что любит меня, но, по-моему, она так и не поняла, что такое любовь. Она использовала меня, чтоб уязвить семью и избежать уготованного родителями брака. Я был моложе, и она предпочла меня пожилому герцогу, которого они для нее выбрали. Вскоре она решила, что вовсе не хочет быть замужем за мной, но к тому времени было уже поздно: она была беременна Марой.

– Мне очень жаль. Это звучит так грустно, – недоверчиво прошептала Полетта. Она представить себе не могла, как это – оказаться в оковах несчастного брака. Она знала, что союз ее родителей не был особенно счастливым, но с тех пор она видела счастье и радость браков сестер. И никогда ей не доводилось слышать о трагедиях, подобных браку Деклана.

– По правде говоря, это было не столько грустно, сколько запутанно, – спокойно объяснил он. – Я пытался сделать Маргарет счастливой, я делал все возможное, чтобы укрепить наш брак, но она с той же силой стремилась его разрушить.

– Разрушить? – Полетта не могла скрыть недоумения. – Ты хочешь сказать, что она хотела развода?

– Да. И я был почти согласен дать его ей.

Потрясенная этим откровением, она только и могла спросить:

– И что случилось потом?

– А потом случился пожар.

Полетта замолчала на минуту, размышляя об этой женщине – о Маргарет Райан, которая вышла за него замуж, а потом расхотела его и закончила жизнь, трагически погибнув в огне.

– Ты не рассказывал мне о пожаре, Деклан. Что случилось той ночью?

Глава 14

Прошлое

Деклан пристально смотрел на обнаженную красавицу, лежавшую рядом. Ее белокурые волосы рассыпались по их телам, золотом отсвечивая в сумраке комнаты. Полетта только что отдалась ему честно и всерьез, бесконечно тронув его сердце. Как теперь он мог ей отказать?

Однако до сих пор он никому не рассказывал подробности той ужасной последней ночи с Маргарет.

В маленькой спаленке над книжной лавкой было невыносимо жарко, и Деклан знал, что должен отвезти Полетту домой, но ему так не хотелось уходить отсюда. Ему не хотелось расставаться с ней. Так давно не лежал он в постели с женщиной.

Ему совершенно не хотелось думать о Маргарет Райан, когда он находился в постели с Полеттой Гамильтон. Тем более говорить о ней.

Трудно было не сравнивать Полетту с Маргарет, особенно когда Полетта спрашивала о его покойной жене. По сути, у них не было ничего общего, хотя между ними присутствовало некоторое физическое сходство. Но как личности они были совершенно противоположны. Если Маргарет была избалованна и капризна, привыкла получать все, что захочет, Полетта была взрослее своих лет и не избалованна. Маргарет была подвержена приступам ревности и сварлива, а Полетта – рассудительна и спокойна. В постели Маргарет была робкой и неотзывчивой, а Полетта… Полетта оказалась на редкость страстной и готовой учиться. Этих двух женщин невозможно было сравнивать. Он даже в мыслях не мог поставить их рядом. Полетта была сейчас с ним, и этого было достаточно.

– Пожалуйста, Деклан, – прервал его размышления нежный шепот Полетты.

Ее слова заставили его очнуться. По его мнению, Полетта заслуживала узнать правду о той ночи. Заслуживала узнать об этом от него. Это было самым меньшим, что он мог для нее сделать. Странно, однако ее тихая мольба вдруг пробудила в нем желание поделиться с ней воспоминаниями о той роковой ночи. Он захотел, чтобы Полетта поняла, что произошло.

В наступившей полной темноте, держа Полетту в объятиях, он почувствовал, что ему гораздо легче говорить, чем он мог себе представить.

– Мой брак дошел до ужасного состояния. Поэтому в прошлом октябре мы отправились в Голуэй, в дом моей матери, чтобы ради Мары попытаться помириться друг с другом, – медленно начал он рассказ. – Я любил Кенмэр-Хаус, и когда-то мы провели там счастливую неделю, так что я думал – там все наладится. Но с самого приезда все пошло наперекосяк. Она заперлась одна в спальне и надула губы, отказываясь разговаривать со мной. На протяжении многих недель я подозревал, что у нее есть любовник, но никак не мог это доказать, пока не нашел адресованное ему письмо.

– Она была тебе неверна? – недоверчиво воскликнула Полетта. Потрясение и осуждение, прозвучавшие в ее голосе, тронули Деклана до глубины души.

Он кивнул.

– Сначала я этому не поверил. Но затем нашел записку, в которой она говорила, что сильно любит его и не может дождаться минуты, когда вернется к нему. Мне не следовало читать, но я прочел. И потом предъявил ей.

– Кто он был?

– Молодой лорд, сосед по имению. Он был полностью покорен ею, по уши влюблен, совершенно не представляя ее истинного характера. По правде говоря, мне было жаль его, потому что он был влюблен в нее так же, как и я когда-то.

– О, Деклан!..

Искреннее сочувствие, звучавшее в ее голосе, успокоило его, и он продолжал, гладя ее золотые локоны. Полетта так сладостно пахла… Он глубоко вдохнул ее аромат, прежде чем продолжить рассказ:

– Можешь себе представить, как я был зол, когда нашел ее записку. Позже вечером я уложил Мару в постель и пошел поговорить с Маргарет. Я собирался сказать ей, что она может получить свой развод. Она наконец победила. Я буду рад избавиться от нее, если сохраню дочь. Я подошел к комнате Маргарет, но она снова заперлась и не хотела со мной разговаривать. Я стучал в дверь и орал на нее… – Он замолчал. – Теперь мне стыдно, что я обзывал ее гадкими словами.

Воспоминания о том, что он кричал жене, до сих пор терзали его душу. Он был в ярости, бесконечно злился на нее, называл ее лживой шлюхой и сыпал другими оскорблениями, которыми не хотел делиться с Полеттой. Совсем тихо он добавил:

– А еще я угрожал убить ее. Сказал, что застрелю ее.

Полетта без колебания откликнулась:

– Я тебя не виню.

Чувствуя краткое облегчение от того, что рассказал кому-то о худших минутах своей жизни, Деклан поцеловал Полетту, доверчиво прильнувшую к его груди. Он был благодарен ей за понимание.

– В тот момент я действительно был готов убить ее, но вместо этого отправился в комнату и напился. Я напился до того, что провалился в сон. Не знаю, сколько я спал и что меня разбудило, но что-то прорезалось в сознание. Возможно, крики. А может, странный свет в окне. Выглянув в окно, я увидел, что вся северная часть здания горит. Я знал, что спальня Маргарет именно там, потому что она выбрала комнату подальше от моей. Первая моя мысль была о Маре, и я ринулся в ее покои, находившиеся дальше по коридору. Но ее постель была пуста. Слуги кричали, призывали друг друга покинуть дом, и никто из них не видел Мару. Я понимал, что надо выбираться наружу, но не мог уйти без дочери и не знал, где она.

Он слышал, что Полетта затаила дыхание, и слегка тряхнул ее, чтобы она пришла в себя.

– Что было потом? – широко распахнув глаза, прошептала она.

– Потом я бежал сквозь рушившееся горящее здание в поисках жены и дочери. И, едва протиснувшись в коридор, в конце которого находилась комната Маргарет, я услышал ее крики. Мучительные вопли Маргарет и отчаянные крики Мары. Не знаю, которые из них были громче, но и те и другие звучали ужасно. Когда я поглядел в ту сторону… весь конец коридора был одной огненной стеной, и Маргарет была вся в языках пламени… ее волосы, ночная рубашка… В воздухе стоял невыносимый запах дыма и горящей плоти. А Мара… Боже мой! Мара застыла на месте неподалеку от Маргарет… неотрывно глядя, как ее мать сгорает заживо…

Голос Деклана прервался. Он не мог продолжать. Он должен был лучше охранять дочь. Это было обязанностью отца, а он не смог уберечь ее от кошмара, в котором она теперь жила.

Мысль о том, чему Мара стала свидетельницей, разрывала ему душу.

Полетта прижалась к нему, и он крепко ее обнял, нуждаясь в прикосновении ее тела.

Затем он глубоко вздохнул и продолжил:

– Я хотел спасти Маргарет. Хотел. Но тут с потолка упала балка. Почти рядом с Марой. И отрезала дорогу к Маргарет. Я должен был вытащить оттуда дочь. Я кричал Маргарет, чтобы она бежала, но она уже не могла двинуться. Пламя было повсюду, и дым застил глаза. К этому моменту я уже не мог ее спасти. Ей бы уже никто не помог. Поэтому я сделал единственное, что мне оставалось. Я схватил Мару на руки и выбежал из горящего дома. – Он помолчал. – А Маргарет умерла.

– О боже, Деклан! – Полетта задохнулась рыданием. – Прости, что я заставила тебя заново пережить все это. Мне очень-очень жаль. Тебе, должно быть, больно говорить об этом. Я понятия не имела, через что пришлось пройти вам с Марой… Я не знала.

– Понимаю, что не знала, любовь моя. – Он был глубоко тронут сочувствием Полетты. Деклан не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то переживал за его благополучие. Он поцеловал ее нежную щеку, наслаждаясь ощущением ее в своих объятиях.

Полетта обняла его крепче.

– Все это так ужасно. Меня теперь не удивляет, что Мара не говорит.

– Господи, она же, кажется, несколько часов после этого снова и снова повторяла «папа», пока не заснула у меня на руках от полного изнеможения. С тех пор она не произнесла больше ни слова.

– Бедняжка! Так потерять мать!..

– Она надрывает мне сердце, – проговорил Деклан.

– А что было потом? – спросила Полетта.

– Я все рассказал властям об этой ночи, опустив только историю с любовником Маргарет, лордом Уильямом.

– Почему?

– Я не хотел скандала. Не хочу, чтобы Мара выросла и услышала все эти ужасные вещи о матери. Увиденное ею и без того ужасно. Так она по крайней мере сможет сохранить о матери добрые воспоминания.

– Тогда почему они винят в этом пожаре тебя? – поинтересовалась Полетта.

– Одна из служанок Маргарет подслушала, как я тем вечером грозился ее убить, и всем это рассказала. Семья Маргарет всегда меня ненавидела за то, что я убежал с ней. А винить меня было так легко. Ни для кого не было секретом, что наш брак рассыпался. Но я совершенно не понимаю, как начался пожар и что так поздно ночью в этой части здания делала Мара. Я весь вечер пил в своей комнате, и сожалею теперь о каждой той минуте. С тех пор я не выпил ни капли спиртного. Я легко мог потерять Мару, если бы не проснулся… Мне невыносимо думать о том, что могло бы тогда произойти…

– О, Деклан. – Она склонилась к нему и поцеловала в губы. – Я очень сожалею обо всем этом, но рада, что ты поделился со мной своим прошлым.

– Спасибо, что выслушала меня, девочка. – Как ни странно, ему стало легче от того, что рассказал ей о пережитом. У него появилось чувство, что какая-то заледеневшая его часть начала медленно таять.

– Что ты будешь делать теперь? – мягко спросила Полетта.

– Я еще не решил. Райаны строят какое-то дело против меня, и, полагаю, я должен буду вернуться в Ирландию, чтобы себя защитить. Чем раньше, тем лучше. Мне очень хотелось бы знать, как в ту ночь начался пожар.

– Есть какие-нибудь улики?

– Он начался в комнате Маргарет. Это все, что известно наверняка. Было ли это из-за уголька, случайно выпавшего из камина, или что-то намеренное – никто не может сказать наверняка. Но если учесть наш неудачный брак, желание Маргарет развестись и мои угрозы убить ее… все указывает на меня. – Он тяжело вздохнул.

– Но ты ведь этого не делал! – возмутилась Полетта.

Ее непоколебимая вера в его невиновность заставила стену, которую он возвел вокруг своего сердца, дрогнуть.

– Спасибо тебе за это, Полетта, но существуют другие, которые так не считают.

– У них нет доказательств, – отозвалась она, потом нерешительно добавила: – Или есть?

– Нет. Потому меня и не арестовали. Но сестры Маргарет твердо решили проследить, чтобы я был наказан за ее смерть. Они начали обвинять меня еще во время похорон, и, разумеется, вся округа целыми днями слышит разговоры об этом. А я был так поглощен тревогой о Маре, что поначалу не обращал на это внимания. Я думал, что это говорит их горе и ничего из этого не проистечет, ведь я невиновен.

– Почему ты покинул Ирландию?

– Я должен был увезти Мару от сестер Маргарет, Деирдр и Эдейн. Они хотели настроить дочь против меня, а этого я им позволить не мог. Я решил, что она быстрее придет в себя вдали от той октябрьской ночи и всего связанного с Маргарет.

Когда Деклан уезжал из Ирландии, не думал, чем обернется его план. Теперь он понимал, что отъезд оказался лучшим, что можно было сделать для Мары. И лучшим и для него самого, ведь здесь он встретил Полетту.

– Но слухи последовали за тобой сюда, – протянула она.

– Да, последовали.

– Как, должно быть, ужасно – чувствовать на себе косые взгляды, слышать перешептывания людей, хотя они ничего не знают о том, что произошло на самом деле.

– Я постепенно привык к этому. – Он слегка пожал плечами. – И потом, какое мне дело до посторонних? Я не могу повлиять на мысли людей, которые меня не знают. Но меня тревожит, что может подумать обо мне твоя семья. Вдруг они решат, что ты в опасности?

– Мне хотелось бы познакомить тебя с сестрами и зятьями, – начала Полетта, – потому что я уверена: они полюбят тебя, когда познакомятся. Они поймут, так же как я, что ты не имеешь отношения к смерти жены. Они увидят, какой ты хороший человек.

Его сердце сжалось от ее слов. За краткое время их знакомства Полетта поверила в него больше, чем родичи его жены.

– Почему ты так уверена во мне, Полетта?

– Я отлично разбираюсь в людях, – уверенно откликнулась она и, чтобы усилить свои слова, решительно поцеловала его в губы.

– Ты узнала о моем прошлом до знакомства со мной и дала мне ту книжку «Закон и женщина» нарочно. Верно?

– Конечно.

– Ты дала мне ее в тот день, когда я впервые поцеловал тебя.

– Ты уже прочитал ее?

– Да. – Он прочел ее почти сразу, заинтригованный тем, какую книгу она для него выбрала, и был потрясен. Это была история о женщине, вышедшей замуж за человека, обвиненного в убийстве первой жены. О женщине яркой, умной и независимой, похожей на саму Полетту, о женщине, которая была настолько убеждена в невиновности мужа, что взялась это доказать.

– Что ты думаешь об этой книге? – спросила Полетта.

– Я нашел ее завораживающей, – ответил он. – Мне понравилось, как Валерия собрала воедино все улики, чтобы распутать дело. Необычно, что в детективном романе главным действующим лицом сделали сильную женщину.

– Именно это мне и понравилось, – согласилась Полетта. – Когда я начала ее читать, не могла остановиться. Я читала несколько романов Уилки Коллинза, и они все мне понравились.

Деклан помолчал, обдумывая идеи, появившиеся у него после прочтения этой книги.

– Ты выбрала эту книгу для меня в тот день, чтобы показать, что ты в меня веришь?

– Полагаю, что так, – ответила она, целуя его.

– О, Полетта. – Он радостно притянул ее к себе, наслаждаясь их новой близостью. Ему было хорошо просто лежать рядом с ней.

В теплом сумраке комнаты они прижимались друг к другу, и Деклану не хотелось с ней расставаться. Он хотел проспать всю ночь, держа Полетту в объятиях… Эта мысль ошеломила его.

– Уже поздно, – произнес он. – Мне следует отвезти тебя домой. Твои сестры, верно, начнут беспокоиться о тебе?

– Они не вернутся домой еще по крайней мере час. Так что у меня пока есть время. Но, полагаю, мне уже нужно собираться. – И Полетта сделала движение, намереваясь встать с постели. Он задержал ее.

– Погоди, – прошептал он, привлекая ее к себе. – Полетта, насчет нынешнего вечера…

Она приложила палец к его губам, чтобы помешать договорить.

– Ш-ш-ш, – нежно приказала она. – Ничего не говори, потому что сейчас тебе нечего мне сказать. Этот вечер с тобой был чудесным.

Не в силах сдержаться, он накрыл ее рот своим. Деклан не мог насытиться ее сладостными губами. Откинувшись назад, он улыбнулся. Его сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Если я сейчас же не отвезу тебя домой…

Они очень неохотно поднялись с постели. Он нашел лампу на прикроватном столике и зажег. Ее теплый свет отбрасывал лишь маленький кружок, но его было достаточно, чтобы одеться. Одевшись сам, Деклан помог Полетте справиться с завязками ее розового платья и смотрел, как она приводит в порядок прическу. Потом они вместе заправили постель и направились вниз по лестнице в тихую книжную лавку.

Прежде чем покинуть Полетту, Деклан еще раз заключил ее в объятия и поцеловал.

– Можно мне навестить тебя завтра днем?

– Да, конечно. – И ее лицо озарила ослепительная улыбка.

Ночной воздух не слишком остыл, но они приветствовали легкий ветерок, провожавший их по тихим улочкам. Деклану хотелось держать ее за руку на всем пути до Девон-Хауса, но он понимал, что лучше этого не делать. Однако на пороге дома ему удалось незаметно пожать ей руку, прежде чем Полетта повернулась и поспешно вошла в дверь.

И снова он какое-то время постоял на углу, глядя на Девон-Хаус, и только потом направился домой.

Глава 15

Ожидания

– Право, Полетта! Что такое с тобой сегодня? – с досадой спросила Колетта.

– Прости, – пробормотала Полетта, отрывая взгляд от окошка кареты. Погруженная в мысли и воспоминания о прошлом вечере с Декланом Ривзом, она не слышала ни единого слова, адресованного ей сестрой.

– Я два раза спросила тебя об официальных бумагах, а ты меня совсем не слушала, – нахмурилась Колетта. – Ты себя плохо чувствуешь?

– Наверное, я просто устала. Я сегодня плохо спала, – откликнулась Полетта. И это не было ложью. После свидания с Декланом она почти не спала – все думала о нем и о том, что происходило между ними.

Придя домой, она приняла теплую ванну, очень довольная, что успела вернуться до прихода сестер и Люсьена. Она даже ухитрилась лечь в постель, не повидавшись с ними. Они наверняка заподозрили бы что-то при виде застывшей на ее лице улыбки. А она не была готова обсуждать с ними то, что с ней происходит.

Полетта понятия не имела, как объяснить отношения с Декланом Ривзом. Только знала, что счастлива, как никогда в жизни. Она чувствовала себя взрослой и опытной и хотела сохранить свою тайную любовь в секрете.

Однако скрывать такой огромный секрет было совсем не просто, и Полетта не знала, сколько времени сможет хранить его. Особенно находясь наедине с Колеттой в экипаже, на пути к их новой книжной лавке. Полетту просто разрывало от столь важной новости.

– Ты уверена? – Колетта смотрела на нее с тревогой.

– Абсолютно.

– Знаешь, у нас ведь так и не было случая поговорить о том, что произошло между тобой и лордом Кэмелмором в тот день в лавке.

– Да, не было. – Полетта ощутила, как внутри все сжалось в комок. – Но уверяю тебя, что со мной все в порядке.

– Что ж, думаю, раз ты хотела обсудить это со мной, уже что-нибудь сказала бы, – продолжала Колетта. – Тем утром, когда я с ним разговаривала, он показался мне вполне приятным джентльменом. Но ты должна признать, что человек, находящийся под подозрением, не тот, с кем стоит общаться. И поскольку ты больше об этом ничего не сказала, я решила к этому не возвращаться. Но в тот день он тебя встревожил.

– В тот момент – да, конечно, – начала объяснять Полетта. – Однако я больше об этом не думала. – Как легко теперь слетала с языка ложь, хотя на самом деле Полетта не думала ни о чем, кроме поцелуев Деклана Ривза.

Сестра бросила на нее скептический взгляд и задала вопрос, которого Полетта так боялась:

– Лорд Кэмелмор возвращался еще в лавку?

Полетта секунду помедлила с ответом. Она ненавидела врать, хотя знала, как отнесется к Деклану ее старшая сестра.

– Да.

– Возвращался? – удивленно воскликнула Колетта. – Почему ты мне не рассказала? Он приставал к тебе? Давай я расскажу о нем Люсьену? Так, вероятно, будет лучше…

– О нет. Беспокоиться совершенно незачем. Правда. Лорд Кэмелмор приходил со своей маленькой дочкой. Ей очень нравятся новые игровые книжки. Он вел себя как идеальный джентльмен.

Колетта покачала головой, нахмурив хорошенькое личико.

– Не знаю, не знаю. Вся ситуация представляется мне крайне неловкой.

– Право, он очень приятный джентльмен. Я считаю все обвинения против него ложными и гадкими сплетнями. Ты бы видела его с дочерью. Он хороший отец. Он понравился бы тебе, Колетта, если бы ты его узнала.

– Но я его не знаю, – подчеркнула Колетта. – И ты тоже.

– Не знала, что ты так узко мыслишь.

– Что ты имеешь в виду? – обиделась Колетта.

– Именно то, что сказала, – ответила Полетта. – Ты узко мыслишь, если судишь о человеке, не зная фактов, не зная его истинного характера.

– Если бы его характер был иным, его не обвиняли бы в смерти жены. Но дело не в этом. Мне все равно, виноват лорд Кэмелмор или нет. Я просто хочу, чтобы он держался подальше от тебя. Я не хочу, чтобы ты была как-то задета им, замешана в его делах.

– Я не замешана в его делах, Колетта. Он просто добрый человек, который приходит к нам в лавку с дочерью.

– Но он тебя поцеловал. Не так ли?

Полетта ничего не ответила на пылкое возмущение сестры. Если бы Колетта узнала, что еще сделал с ней Деклан, то упала бы в обморок. И снова мысли вернулись к волшебному вечеру над лавкой. Полетта никогда не чувствовала себя такой бодрой… живой. Создавалось впечатление, что она проспала весь век, а теперь своим поцелуем Деклан пробудил ее к жизни.

– Беспокоиться не о чем. Я могу о себе позаботиться, – ответила Полетта. Это утверждение было самым близким к правде, которое она могла высказать.

– Я бы не была так в этом уверена, – покачала головой Колетта.

Понимая, что сестра всего лишь старается ее защитить, Полетта все же хотела, чтобы та проявляла меньше материнской заботы. Жизнь с тремя старшими сестрами иногда заставляла Полетту думать, что у нее сразу четыре матери, которые постоянно трясутся над ней, воспитывают и корят, хотя и одной, истинной, хватало с избытком. Так что она с большим облегчением воскликнула:

– Хватит об этом! Смотри, мы уже приехали!

Экипаж остановился перед современным двухэтажным зданием красного кирпича с широкими арчатыми окнами по обеим сторонам великолепного парадного входа. Шесть арчатых окон меньшего размера украшали верхний этаж, и еще три окошка глядели на них с островерхой крыши. Эффект был обворожительный. У Полетты перехватило дыхание. Это была их новая книжная лавка!

Дейвис, лакей из Девон-Хауса, открыл дверцу и помог им спуститься на землю. Они оказались на деловой лондонской улице, где всегда кипела жизнь. День был прохладнее, чем накануне. Жара наконец начала спадать.

Куинтон Роксбери, их белокурый красавец-зять, выступил вперед, чтобы приветствовать своячениц. А еще он был известным лондонским архитектором, который и построил для них здание новой книжной лавки.

– Доброе утро, леди. – Он весело улыбнулся.

– Доброе утро, Куинтон! – возбужденно откликнулась Полетта. – Какое прекрасное здание! Я уже в него влюбилась, а мы еще не побывали внутри.

– А там тоже есть на что посмотреть! – Куинтон взял сестер под руки и повел в новую лавку.

– Гле Лизетта? – спросила Колетта, оглядываясь по сторонам. – Я знаю, она тоже хотела здесь присутствовать.

– Она вскоре подойдет. У нее на утро назначена какая-то встреча, – ответил Куинтон. – Я знаю, что вы еще не видели здания, так что это будет для вас сюрпризом. – Он гордо улыбнулся. – Надеюсь, оно вам понравится.

– Я в этом уверена, – улыбнулась ему Полетта.

Отпустив ее руку, он распахнул входную дверь и ввел их в дом. Рабочие еще заканчивали покраску и установку полок. Гардины лежали на полу. Помещение поражало своими просторами.

Волнение Полетты нарастало, по мере того как она знакомилась с новым зданием. Одно дело – рассматривать архитектурные чертежи и рисунки и представлять себе, как это будет выглядеть потом, и совсем другое – видеть готовую новую книжную лавку.

– Ну, что вы об этом думаете? – спросил Куинтон.

– Изумительно красиво! – хором отозвались Полетта и Колетта.

– Я знал, что вам понравится. Сюда, пожалуйста, – начал объяснять Куинтон. – Вот тут предполагается…

– Нет! Пожалуйста, ничего не говори мне, – прервала его Полетта, переполненная предвкушением. – Я столько раз рассматривала чертежи, что, кажется, запомнила их наизусть. Я знаю каждый дюйм новой лавки так же, как старой. Я знаю, где что находится. Разреши мне вам все показать.

Куинтон и Колетта обменялись взглядами и рассмеялись.

– Это правда, Куинтон, – согласилась Колетта. – Она, наверное, знает об этой лавке больше, чем все мы вместе взятые.

Куинтон снисходительно кивнул:

– Тогда, Полетта, прошу!

Полетта, полная энтузиазма и радости, прошлась по всей лавке, показывая, для чего предназначалась каждая площадка. Она знала, где будет располагаться главный прилавок, как будут расставлены полки, где расположат разные книжные отделы, где будут находиться карандаши и перья, как более современное расположение увеличит продажи. Она знала все это, потому что помогала создавать новую лавку.

– Отлично, Полетта, – захлопал в ладоши Куинтон. – Твои знания впечатляют. Хочешь остаться и поруководить рабочими?

– Берегись, Куинтон! – шутливо воскликнула Колетта. – Она вполне способна поймать тебя на слове и остаться с тобой на весь день.

– Нет, – покачала головой Полетта. – В этом нет нужды, но благодарю за предложение.

Как ни удивительно, но она не имела желания оставаться в новой лавке на весь день. Она хотела как можно скорее вернуться в старую. Днем туда наверняка придет Деклан. После того как они провели там прошлый вечер, она жаждала снова увидеть его. По правде говоря, она больше ни о чем, кроме Деклана, и думать не могла. Ей хотелось, чтобы он был с ней здесь и сейчас, а она показала бы ему новую лавку, которую помогла сотворить. Он порадовался бы вместе с ней, разделил бы с ней ее волнение. Она знала это наверняка.

– Я устроил вам обеим встречу с изготовителем витрин, чтобы договориться, какое название будет на вывеске на фасаде здания. – Куинтон вопросительно посмотрел на них. – Вы так и не хотите открыть мне свой секрет?

– Нет, – с таинственной улыбкой откликнулась Колетта. – Это сюрприз, который станет известен только в день открытия.

– Мне жаль, что я опоздала! – воскликнула взъерошенная Лизетта, врываясь в лавку. Она остановилась и окинула взглядом помещение. – Боже, как красиво!

– Правда, красиво, дорогая? – Обняв жену за плечи, спросил Куинтон.

– Я много пропустила? – не унималась Лизетта. – Вы уже осмотрели читальные залы?

Они придумали, что в книжной лавке будут еще два зальчика: один – для читательского клуба, а другой – для уроков чтения. Лизетта поставила себе целью научить читать как можно больше людей.

Ради Лизетты они еще раз обошли все помещение.

Куинтон перечислял, что еще должно быть сделано, прежде чем они смогут начать расставлять книги. Колетте и Полетте еще надлежало набрать и обучить новых служащих. Они договорились, что станут нанимать только женщин. Прекрасно зная, как мало у женщин возможностей найти работу, они решили, что в «Книжной лавке Гамильтона» будут заняты только женщины. Полетта очень гордилась, что принимает участие в таком важном и новом деле, как предоставление женщинам работы и обучения. До октября, на который намечалось открытие, предстояло еще много работы.

– Да, пока не забыл. Тебе уже принесли какая-то почта на этот адрес, – сказал Куинтон. – Наверное, что-то насчет возможности работы. Я уже разговаривал с несколькими персонами, приходившими лично справиться об этом.

Куинтон передал Полетте небольшую стопку писем и продолжил обсуждать с Колеттой и Лизеттой вопросы освещения и другие соображения насчет меблировки и украшения лавки. Полетта просмотрела пачку и убедилась, что Куинтон был прав: большая часть ее корреспонденции касалась найма на работу, – но одно письмо было адресовано ей лично. Она нервно оглянулась на сестер, но они с Куинтоном были заняты дальнейшим обсуждением и не обращали на нее внимания.

Она все же повернулась к ним спиной и с тревожным сердцем, сломав печать, открыла письмо. Ей стало не по себе, когда она узнала размашистый почерк.

«Вас уже предупреждали держаться подальше от лорда Кэмелмора. Вы очень пожалеете, если не послушаетесь. Держитесь подальше. Это единственное, что вы можете сделать, если хотите остаться живой».

Быстро вернув дрожащей рукой письмо в конверт, она засунула его в свой ридикюль. Ей хотелось, чтобы рядом был огонь, в котором можно сжечь эту гадость. Снова кто-то предупреждал ее о Деклане Ривзе. Кто знал о том, что она проводила с ним время? Ее семья даже не подозревала, как часто она с ним виделась. Единственный человек, хоть немного знавший о происходящем в ее жизни, был Джеффри Аддингтон, но угрожающие письма посылал ей наверняка не он. Нет, Джеффри бы прямо обратился к ней и запретил видеться с Декланом. Безусловно, так и будет, если он узнает об угрозах.

Кто хочет держать ее подальше от Деклана Ривза? Это должен быть кто-то, кто знает о его прошлом. Кто-то, кто следит за его приходами и уходами. И за ней тоже. Потому что, кто бы это ни был, он знал, что сегодня она будет в новом здании. Полетта содрогнулась при этой мысли. Может, это были ирландские власти, намеревавшиеся арестовать Деклана? Нет, это было бы глупо. Какое им дело до его визитов в книжную лавку? Нет, эти письма были личными и пришли от того, кто хорошо знает Деклана. Он говорил, что ни с кем не знаком в Лондоне, значит, это кто-то из Ирландии. Возможно, из его семьи… или из семьи его жены, что скорее походило на истину, с учетом того, что он рассказывал. А может быть, здесь замешана другая дама? С которой у Деклана были романтические отношения… Полетта не могла в это поверить, но в любом случае ей не нравилось, что за Декланом кто-то следит. И за ней. Или за ними обоими.

Она не могла сдержать дрожь, пробежавшую по телу при этой мысли.

Теперь, получив уже второе такое письмо, она понимала, что должна сообщить об этом Деклану. Слова угрозы жгли ей сердце.

На краткий миг Полетта подумала, что нужно передать письмо Колетте и Куинтону и попросить у них помощи и совета, но сразу же передумала. Нет, если она расскажет им о письмах, придется объяснить еще многое, что она пока не готова была объяснять. Она не готова была посвятить кого-то в глубину ее отношений с Декланом.

Полетта решила пока держать историю с письмами в секрете.

Глава 16

Картины

Мара Ривз сидела за столом, и перед ней лежал набор красок. Миссис Мартин подумала, что девочка захочет порисовать, поэтому разложила на большом столе детскую бумагу, кисточки, маленькие горшочки с красками и предложила рисовать сколько захочется. А пока миссис Мартин хлопотала по комнате, собирая разросшуюся кучу книжек с картинками.

Маре очень нравились ее новые книжки. А особенно ей нравилось каждый день ходить с папой в книжную лавку. Она с удовольствием прогуливалась с ним. Его рука надежно держала ее руку, когда они шли по заполненным людьми лондонским улицам. Ей нужно было делать большие шаги и идти быстро, чтобы не отставать от него, но она не огорчалась. Ей нравилось посещать «Книжную лавку Гамильтона».

В лавке было уютно и весело. Там стояли маленькие столики и стульчики, как раз ей по размеру. А хорошенькая мисс Гамильтон приносила ей замечательные книжки с картинками и читала их Маре мелодичным, успокаивающим голосом. Что-то в этой лавке делало счастливее и папу. Его хмурый взгляд светлел, когда они были у Гамильтонов. Он больше улыбался. Настоящей улыбкой, которая светилась в глазах. Эта улыбка весело будоражила Мару и почти заставляла забывать страх, который сжимал ее сердце. И она громко смеялась.

Она сидела и смотрела на краски перед собой. Что ей с ними делать? Ей не особенно хотелось рисовать картинки, но и не хотелось огорчать миссис Мартин, которая была так добра к ней. Мара нерешительно взялась за кисточку и окунула ее в синюю краску. Краска капала с кисточки, но Мара провела ею линию через чистый лист бумаги и скорчила гримасу, как всегда, когда рисовала. Две точки изображали глаза, одна точка – нос, изогнутая линия – рот. В этот раз она нарисовала улыбающееся лицо. Затем она окунула кисточку в красную краску и повторила рисунок, нарисовав красным поверх синего. Получился лиловатый цвет.

Довольная полученным эффектом, Мара принялась рисовать улыбающиеся лица и смешивать цвета. Заполнив один лист, она взялась за второй. Смешение цветов завораживало ее. Синий и красный давали лиловый, синий и желтый – зеленый, красный и желтый – оранжевый.

Она услышала, что миссис Мартин напевает какую-то мелодию. Мара ее узнала. Она слышала этот мотив раньше. Наверное, очень давно. Он напомнил ей об Ирландии. О доме. Слушая эту едва знакомую мелодию, Мара продолжала рисовать. Желтый, красный, оранжевый. Линии закручивались, становились гуще, тяжелее, темнее, смелее… Желтый, красный, оранжевый.

Она была так поглощена созданием своего рисунка, что не услышала, как в детскую вошел папа. Растерявшись от его неожиданного появления за ее спиной, Мара уронила кисточку и, встав на стул, обняла его за шею. Он крепко прижал ее к себе.

– Мара, дорогая, – прошептал он. – Чем ты занималась сегодня? Рисовала картинки? Дай посмотреть.

Он отпустил ее, и она снова уселась на стул, указывая на еще влажные листы с рисунками. Ей хотелось, чтобы папа восхищенно воскликнул, любуясь ее смешанными цветами, однако он ничего не сказал и она растерянно посмотрела на него. На его лице появилось странное выражение.

Он повернулся к миссис Мартин.

– Вы дали ей эти краски?

Миссис Мартин, улыбаясь, подошла к ним.

– Да. Я думала, ее это развлечет. Она старательно рисовала целых полчаса. О боже!.. – Миссис Мартин закрыла рот рукой, поглядев на рисунки Мары.

Папа нахмурил лоб.

– Понимаю. Это выглядит странно. Да?

– Возможно, так она выражает свои чувства.

Маре не понравилось, что они говорят о ней так, словно ее здесь нет. Она посмотрела на созданные ею рисунки. Что в них было не так? Множество разноцветных лиц. Ей особенно нравились красные, синие, лиловые, желтые и зеленые волны. И еще она нарисовала радугу.

Папа осторожно взял в руки один лист с завитками красного, желтого и оранжевого.

– Пламя. Она нарисовала пламя. – Его голос был еле слышен.

Мара снова стояла на стуле. Она вовсе не рисовала пламя. Она не любила огонь. Это были просто красивые завитки, лепестки цветов, красных, желтых и ярко-оранжевых. По крайней мере именно это она хотела изобразить.

Папа снова положил картинку на стол и схватил Мару, прижимая ее к себе крепко-крепко, почти выдавливая из нее дыхание. Она надеялась, что не встревожила его. Она не собиралась пугать его.

Он поцеловал ее в макушку и отпустил, потом спросил:

– Ты хочешь пойти сегодня в книжную лавку?

Мара улыбнулась и энергично закивала.

– Ты можешь порисовать потом, – сказал папа, – когда мы вернемся домой.

– Дайте я сначала отмою ее от краски, лорд Кэмелмор, – вмешалась миссис Мартин. – Куда она пойдет в таком виде?

Мара послушно взяла миссис Мартин за руку и пошла за ней отмывать с пальцев густую краску. Она старалась быть хорошей девочкой и не пачкаться, но оказалась вся вымазана красным и желтым. Еще миссис Мартин заставила ее переодеть платье.

Вскоре Мара уже шагала вприпрыжку за папой, направляясь в книжную лавку, размышляя на ходу, какой сюрприз приготовила ей сегодня мисс Гамильтон. Та, казалось, всегда знала, какая книжка понравится Маре. Девочка предпочитала визиты в книжную лавку еженедельным посещениям докторов, к которым ее водил папа. Они тыкали в нее разными инструментами, заглядывали в рот и в уши и задавали глупые вопросы, на которые она, разумеется, не могла ответить. Потом папа и доктора шептались и говорили о ней так, словно ее здесь не было.

– Что вы думаете? – спрашивал папа каждого из них.

– У нее нет никаких физических нарушений. Она пережила сильное потрясение, так что, я думаю, ее проблемы скорее психологического свойства.

Потом они обсуждали разные способы лечения. Один сердитый доктор попросил папу оставить Мару с ним: он ее быстро вылечит. К счастью, папа не согласился. Однако они покидали каждый кабинет, не узнав ничего нового.

Иногда Маре хотелось шепнуть папе, чтобы он перестал водить ее по врачам и тогда с ней все будет хорошо, но он никогда на нее не сердился. Он просто крепко обнимал ее и говорил, что все наладится. Поэтому она любила его очень сильно.

Они вошли в «Книжную лавку Гамильтона», и над дверью звякнул колокольчик. От одного этого звука Мара начинала чувствовать себя счастливой.

Она разочаровалась, увидев, что мисс Гамильтон в лавке нет. На ее месте за прилавком стояла знакомая черноволосая леди.

– Добро пожаловать к Гамильтонам, – улыбнулась она им. – Чем я могу помочь вам?

– Мы надеялись, мисс Гамильтон поможет нам выбрать книгу для Мары, – сказал папа, нежно сжимая ручку дочери.

– Сейчас ее здесь нет. Но я могу вам помочь, – предложила леди.

Мара услышала разочарование в голосе папы, когда он спросил:

– О, мы не станем вас беспокоить. Вы не будете возражать, если мы немного побродим в детском отделе?

– Нет. Вовсе нет, – улыбнулась леди. – Смотрите сколько хотите.

Папа заколебался.

– Вы не знаете, будет ли сегодня в лавке мисс Гамильтон?

Леди покачала головой:

– Я не уверена. Она вместе с сестрой осматривает здание новой лавки.

– Понимаю. Благодарю вас.

Мара прошла вместе с папой в конец лавки, к детскому отделу. Девочка выпустила руку отца и подошла к одному из стоявших там маленьких столиков, на середине которого лежала стопка книг. Мара выбрала одну. Папа подошел и встал возле нее на колени. В его глазах вновь появилась грусть. Она поцеловала его в щеку, и папа улыбнулся:

– Ты эту книжку хочешь почитать?

Мара кивнула.

– Ладно. – Он оперся на один из маленьких стульчиков, и Мара перебралась к нему на колени. Открыв книгу, он начал читать. Голос его звучал тихо и успокаивающе.

– «“Яблочный пирог” и другие детские сказки», – прочел папа. – Я – яблочный пирог, К – кусни его, Р – разрежь его.

Это была книжка про алфавит, а Мара любила рассказы про буквы. Ей хотелось научиться писать их. Может быть, потом, когда придет домой, она попробует изобразить их своими красками. А пока она слушала, как папа прочел весь алфавит. Там были истории про кошек и чаепития, про поросят, которые пошли на базар. Они глубоко погрузились в сказку о Красной Шапочке, когда в лавку ворвалась мисс Гамильтон и направилась к ним.

– Я так боялась, что пропущу вас, – сказала она задыхаясь. Ее голубые глаза были широко распахнуты. Она крепко сжимала в руке свой ридикюль. Она почти не заметила Мару, глаза ее были устремлены только на папу.

Папа бережно поднял Мару с коленок и, пересадив на отдельный стульчик, передал ей книгу. Он быстро подошел к мисс Гамильтон, лицо его стало счастливым, и Мара впервые связала это его выражение с мисс Гамильтон. Это ее заинтриговало. До сих пор она полагала, что папа счастлив бывать в лавке, но теперь сообразила, что к этому имеет отношение и мисс Гамильтон. Мара изумленно приоткрыла рот.

Эти двое еле слышно зашептались, и Мара поняла, что они не хотят, чтобы она услыхала их разговор. Однако она все равно могла все разобрать. Она медленно листала книгу, разглядывая смешные картинки с кошками в платьицах, а сама внимательно слушала, что говорят друг другу папа и мисс Гамильтон.

– Я тоже боялся, что пропущу тебя, – произнес он, беря мисс Гамильтон за руку. – Ты выглядишь такой красавицей, Полетта. Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь сегодня?

– Чудесно – ответила Полетта, ослепительно улыбаясь ему, ее щеки порозовели. – Просто чудесно.

– Никаких сожалений о прошлом вечере?

– Нет. Никаких. Это было замечательно.

– Я рад. Я беспокоился, что ты…

Их голоса стали еще тише, и они отошли на несколько шагов, их головы сблизились. Мара больше не могла разобрать ни слова, хотя продолжала слышать их бормотание. Ну и ладно. Все равно они говорили загадками, о вещах, в которых не было смысла. Мама тоже говорила загадками, и Маре это не нравилось. Что было хорошо в папе, это то, что он всегда говорил с ней так, чтобы она все понимала.

Вздохнув, Мара перелистнула очередную страницу книги, все еще удивляясь обнаруженному ею секрету: мисс Гамильтон делала папу счастливым.

Глава 17

Тени

– Почему мы должны тревожиться о нем? – с отвращением проговорила Деирдр Райан Холлингуэрт. Ее когда-то красивое лицо осунулось, его искажала вечно хмурая гримаса, от которой она выглядела старше своих тридцати пяти лет.

– Я думал, вам интересно, что он делает в Лондоне, – заметил Джеральд О’Рорк. Они с Элис пригласили бывших родичей Деклана на неделю в Кэмелмор-Мэнор, чтобы разузнать, как проходит расследование. Но сестры Маргарет оказались именно такими неприветливыми, как их описывал Деклан.

Впрочем, Джеральд всегда это знал.

Вначале он даже симпатизировал молодой жене Деклана. Маргарет Райан была милой и уступчивой, а еще весьма привлекательной внешне. Но за удивительно короткое время она стала просто невыносимой со своими капризами и нытьем. Джеральд по доброте душевной еще до свадьбы просил кузена не связываться с ней и ее жуткой семьей. Меньше всего Джеральду были нужны эти неприятные новообретенные родственнички, которые могли бы претендовать на наследство. В любом случае Деклан был слишком молод для брака. Но разве Деклан внял советам Джеральда и его предупреждениям? Нет! Он был ослеплен серебристой, холодной красотой Маргарет и в упор не видел ее недостатков. А их было в избытке.

И вот теперь ее сестры, Деирдр и Эдейн, сидели рядом, все больше напоминая двух старых ворон. Когда-то они были достаточно привлекательными, но теперь получалось, что младшая сестра собрала в себе всю красоту семьи.

– Ну так что? – почти рявкнула Эдейн Райан Ханлон. Ее лицо было таким же морщинистым и обтянутым, как лицо Деирдр. – Что вы хотите рассказать нам о нем? Я думала, вы для этого притащили нас в Кэмелмор-Мэнор. Так рассказывайте. Я надеюсь, это что-то важное.

Джеральд и его жена Элис обменялись взглядами. Они пили чай с сестрами Райан в элегантной гостиной.

– Неужели вас не интересует ваша юная племянница? – спросила Элис.

– Конечно, интересует! – раздраженно воскликнула Деирдр. – Я изо всех сил пыталась оставить ее здесь. Предложила заботиться о ней и воспитать как родную. Она единственное дитя бедной Маргарет. Разумеется, я хотела ее забрать. Но ОН не позволил мне этого! «Я никоим образом не доверю мою дочь такой стерве» – это были его точные слова, если хотите знать. С тех пор я не видела и не слышала Деклана Ривза. На следующий день он уехал с Марой в Лондон. И я умыла руки.

– Верно. То, что будет с ним сейчас, полностью в руках властей, – с довольной ухмылкой добавила Эдейн, аккуратно складывая на коленях длинные пальцы. Ее светлые волосы были туго зачесаны назад. На ней было платье с высоким воротом привычный траур по сестре.

– Так что же вы слышали относительно официального положения Деклана? – поинтересовался Джеральд, отчаянно желая глотнуть бренди, чтобы успокоить нервы. Без спиртного ему было трудно общаться с этими дамами. Эдейн всегда была рада распространяться на эту тему.

– Они почти решили предъявить ему обвинение.

Джеральд изо всех сил постарался выглядеть озабоченным и встревоженным, всячески скрывая свое удовольствие.

– Это ужасно! Вам что-нибудь известно о том, когда это произойдет?

– Это от нас не зависит, – прервала сестру Деирдр. На ней тоже было траурное черное платье, а пепельные волосы подняты в узел на макушке. – Если бы это зависело от нас, он уже болтался бы на веревке или по крайней мере сидел за решеткой. Но власти уже заверили нас, что ждать осталось недолго. Они только ожидают каких-то новых улик.

– Каких улик? – заинтересовалась Элис. Ее пронзительные карие глазки хищно сузились.

Джеральду это известие не понравилось вовсе. Какие могли отыскаться новые улики? Кенмор-Хаус был почти разрушен тем пожаром. Джеральду повезло, что он смог ускользнуть невредимым. От замка практически ничего не осталось. Откуда могли взяться какие-то новые улики? Джеральд постарался успокоить ускорившийся пульс. Это может погубить весь его план. Господи, как же ему хочется выпить!

Они снова обменялись понимающими взглядами с Элис. Его жена прекрасно представляла риск, крывшийся в его плане захватить титул лорда Кэмелмора. Титул, принадлежавший ему по праву. По крайней мере с его точки зрения.

Эдейн продолжала:

– Они много месяцев обследовали руины Кенмор-Хауса и, наконец, нашли, что огонь возник не случайно, как они предполагали раньше. Кто-то намеренно устроил поджог.

Джеральд почувствовал, как по его спине побежали струйки пота. Он прихлебывал чай, мечтая, чтобы в нем было хоть немного бренди.

– Как они узнали, что пожар был устроен намеренно? – спросила Элис.

– О, я не знаю, но они уверены, – сказала Эдейн. – Я всегда знала, что тот пожар был не случайным. А у кого еще, кроме Деклана, был мотив избавиться от бедной Маргарет?

– Ни у кого! – возмущенно воскликнула Деирдр. – Так что они его еще достанут. Попомните мое слово! Деклан Ривз будет наказан за убийство моей малышки-сестры. – Жестокие глаза Деирдр победоносно сверкнули.

– Значит, они уверены, что это сделал Деклан? – спросил Джеральд, от всей души надеясь, что это случится пораньше. До сих пор не было никаких подозрений насчет его участия в этом деле, что его очень радовало. Он хотел, чтобы Деклан оказался в тюрьме еще до конца года. Таков был его нынешний план. Тогда Кэмелмор-Мэнор и все, что к нему относится, будет окончательно принадлежать Джеральду.

– Ну конечно! – присоединилась к разговору Эдейн. – Давайте предупредите вашего кузена. Он может убежать от закона, но долго прятаться не сумеет. Они его схватят.

– И едва это чудовище окажется в тюрьме, где ему самое место, я наконец получу Мару. – Деирдр подчеркнула свои слова энергичным кивком.

– Что еще вы можете нам сообщить, Джеральд? – спросила Эдейн. Ее лицо приняло обычный кислый вид. – Относительно Деклана? Он что-нибудь говорил во время вашей встречи в Лондоне?

– Я спросил его, хочет ли он вернуться домой. Но, как вы можете заключить по моему присмотру за Кэмелмором, он не собирается в ближайшее время приезжать в Ирландию. Я сказал, что Маре будет лучше вернуться к ее семье, но он с этим не согласился. Он хочет держать ее в Лондоне и консультироваться с врачами, которые специализируются в подобных вещах.

– Конечно, Маре лучше вернуться домой и находиться с родными, а не торчать в Лондоне одной, среди чужих, – сказала Деирдр голосом, полным презрения и досады.

– И зачем ему вообще возвращаться? – заметила Эдейн. – Он знает, что его сразу посадят. Несмотря на все, что я о нем говорю, Деклан вовсе не дурак.

– Они могут потребовать, чтобы он приехал? – спросила Элис, поднимаясь с дивана и подливая чай.

Джеральд подумал, что Элис в модном новом платье из шелка янтарного цвета выглядела так, словно родилась в Кэмелморе. Его жена была красива и элегантна, как любая графиня. Она достойна стать хозяйкой такого величественного дома, и Джеральд отчаянно хотел преподнести ей его.

– Если они соберут достаточно улик, то вполне могут потребовать, чтобы он вернулся, – ответила Эдейн.

– Скоро год с момента пожара, – внезапно промолвила Деирдр. – Я хочу, чтобы они наконец поторопились.

– Мне больно, что я являюсь тем человеком, который ставит вас в известность о том… – начал Джеральд, прекрасно понимая, что его сведения вызовут у сестер Райан взрыв безумного гнева. – Иногда я стыжусь кузена. До моего сведения было доведено, что Деклан… связался… с лондонской продавщицей.

– О господи боже! – хором воскликнули Деирдр и Эдейн.

У Эдейн был такой вид, будто она вот-вот упадет в обморок.

– Еще года не прошло с тех пор, как бедная Маргарет легла в могилу, а он… с другой женщиной… – Ее голос был полон отвращения.

Деирдр ударила костлявой рукой по столу.

– Это оскорбление для нас… для Маргарет! Вот что это такое.

– Это печальная ситуация, – простонала Эдейн. – Когда мужчина убивает жену, а потом ведет себя как ни в чем не бывало.

– Мужчины способны вести себя так, – с притворным сочувствием покачала головой Элис.

– Что ж, вы знаете, – вздохнул Джеральд, – я тяжело переживаю то, что случилось с милой Маргарет. Я любил ее как сестру. И хотя Деклан – мой дражайший кузен и единственный живой родственник, должен признать, что его положение не из лучших. Все указывает на него как на виновника гибели Маргарет. А когда я думаю о том, что бедная маленькая Мара тоже могла погибнуть той ночью, мне просто становится нехорошо.

– Что касается меня, я чувствую, что не могу смотреть людям в глаза от стыда, который навлек на нашу семью Деклан. – Элис выдавила из глаз две слезинки и промокнула их платочком с монограммой. Джеральд готов был зааплодировать ей.

– Представьте себе, что чувствуем мы! – возмущенно вскричала Эдейн.

– Я понимаю, что вы чувствуете, потому что мне тоже больно. – В голосе Джеральда звучали горечь и разочарование. – Мне хотелось бы предложить вам помощь, дабы вернуть Деклана домой. Это дело чести. Кузен он мне или нет, но он совершил преступление и должен за него заплатить. – Он сделал театральную паузу. Сестры Райан слушали его затаив дыхание. – Поскольку он отсутствует, обязанности графа Кэмелмора остаются на мне. У меня полный контроль над имением, и оно в вашем распоряжении, леди. Пожалуйста, считайте Кэмелмор-Мэнор вашим домом.

– Спасибо, Джеральд! Вы благородный джентльмен, несмотря на неприятное родство с вашим кузеном! – с пафосом провозгласила Эдейн.

– Весьма утешительно сознавать, что не все кровные родственники Мары лишены чести и достоинства, – добавила Деирдр.

Джеральд хотел создать у них именно такое впечатление. Он самый благородный и честный в семье. Он добивался доверия семейства Райан. Он крепко утвердился в Кэмелмор-Мэноре, ведя дела имения. Из Лондона он регулярно получал донесения о том, что делает Деклан. Теперь ему оставалось только ждать… чтобы титул и состояние перешли к нему.

Сестры Райан ничего не знали о том, как много уже сделал Джеральд, чтобы обвинить Деклана в смерти жены. Глупые старые вороны! И он будет продолжать общаться с сестрами Райан. Он будет делать все, что угодно, лишь бы Кэмелмор принадлежал ему.

Тем или иным путем.

Глава 18

Провал

Деклан крепко прижимал к себе Полетту Гамильтон, а она льнула к нему в поисках тепла.

Душные августовские ночи сменились прохладой сентябрьских вечеров, что было безусловным облегчением. Настала осень.

Они лежали в маленькой спаленке над книжной лавкой, и Деклан в сотый раз размышлял о том, что он сделал с этой прекрасной девушкой. Она была такой живой и красивой, полной решимости и энтузиазма во всем, что делала. В ней было что-то, притягивавшее его… как зов сирены. Она тронула что-то глубоко спящее в нем, растопила лед, сковавший его сердце со времени злосчастного брака. Эта милая, умная, чудесная девушка… Он просто не мог держаться вдали от нее.

Последние шесть недель они продолжали тайно встречаться. Он приходил в лавку пораньше, и это стало их ежедневным обычаем. Другим обычаем стал ежевечерний приход Деклана, после того как лавка закрывалась и все расходились. Тогда они на цыпочках поднимались наверх, в спаленку.

Хотя они очень старались не выдавать себя, было просто чудом, что о них до сих пор никто не узнал. И Деклан намеревался так и продолжать. Полетта не заслужила, чтобы ее репутация была погублена человеком, о котором витали такие ужасные слухи. Лучше, чтобы никто о них не узнал.

Полетта удовлетворенно вздохнула в его объятиях.

– С каждым разом становится все лучше. Правда?

Он был с ней согласен. И выразил это, поцеловав ее сладкие губы.

Деклан должен был чувствовать себя виноватым в том, что встречается с ней вот так, и в какой-то степени так и было. Но чаще всего ему в голову не приходила даже мысль о вине. Все потому, что связь с Полеттой Гамильтон ощущалась им как нечто абсолютно правильное. Самое правильное, что было у него в жизни.

– Деклан, – прошептала она в темноте.

– Что, любовь моя?

– Я хочу обсудить с тобой кое-что очень важное.

Ее голос звучал весьма серьезно, и его сердце бурно забилось. Деклан слегка привстал на постели, заложив за голову подушку.

– В чем дело?

– Ну… я не вполне уверена… – нерешительно начала она. – Полагаю, я должна была рассказать тебе об этом еще в первый раз, но я не хотела тебя тревожить и не думала, что это так важно.

В голове Деклана закрутились возможные неприятности, на которые могла намекать его красавица Полетта. Сердце упало: он страшился ее следующих слов, потому что знал, что должен будет ей сказать.

Он не мог жениться на ней.

Он никогда больше не женится, и ясно дал это понять с самого начала. Деклан думал, что она это поняла, потому что тоже сразу объявила, что замужество ее не интересует. Это сразу привлекло его к ней. Она была умной, очаровательной и независимой женщиной, не искавшей мужа, чтобы он о ней позаботился. И вдруг она намекает, что им следует пожениться.

Что ж, она права. Он должен на ней жениться, после того чем они занимались последние недели. Из нее выйдет идеальная жена… Если бы только он встретил ее раньше… до того как женился на Маргарет Райан. Он ощутил огромную вину.

– Полетта, я… – начал было он, но ее последующие слова заставили кровь застыть в жилах.

– Деклан, я получила несколько довольно угрожающих писем.

Он содрогнулся, когда ее слова дошли до него. Письма с угрозами? Сердце его забилось так сильно, словно готово было вырваться из груди. Это оказалось гораздо страшнее того, что он рассчитывал услышать от нее. Выпустив Полетту из рук, он сел на постели и зажег лампу на прикроватном столике. Вокруг разлился теплый золотисто-желтый свет.

– Что ты говоришь, Полетта?

– То, что сказала. – Она старалась говорить спокойно, но Деклан видел тревогу в ее голубых глазах. Она продолжала объяснять: – Кто-то посылает мне письма, советуя держаться от тебя подальше. Правда, странно?

Пытаясь сдержать тревогу, он снова привлек Полетту в объятия. Инстинкт тут же подсказал, что она получает письма из того же источника, от того же труса, который подбросил письмо к нему в дом. Одна мысль о том, что он как-то вовлек Полетту в мерзкие дела, связанные с Ирландией, вызвала у него тошноту.

– Расскажи мне все, – потребовал он. – С самого начала. Не пропуская подробностей.

– Первое письмо я получила несколько недель назад, сразу после нашего первого визита в Грин-парк, – проговорила Полетта тихим голосом, в котором все же звучала тревога. – Еще одно пришло спустя неделю. В обоих мне велят держаться от тебя подальше, иначе я об этом пожалею. Одно даже пришло на адрес новой лавки. Последнее принесли сегодня, как раз перед тем, как пришли вы с Марой.

Деклан задержал дыхание.

– Что в нем?

– В основном то же, что и в других: «Если хотите остаться в живых, держитесь подальше от лорда Кэмелмора. Он убьет и вас».

Его захлестнули гнев и страх за Полетту. Одно дело – стараться запугать его, и совсем другое – пытаться напугать Полетту. Его Полетту! Он крепче прижал ее к себе.

– Прости, любовь моя. Ты не должна была подвергаться ничему подобному.

– Это неприятно, но я не испугана. Я доверяю тебе, Деклан, и знаю, что ты ничем мне не навредишь. И никто никогда не отпугнет меня от тебя. Эти письма скорее вызывают досаду, чем что-то еще. Я просто подумала, что должна рассказать тебе о них, потому что если кто-то знает о нас… знает обо мне и о тебе… Я решила, что это кто-то… – Она заколебалась.

– Что кто-то?

– Ну, по-видимому, кто-то за нами следит.

У Деклана в последнее время появилось ощущение, что некто каждый день провожает его от дома до книжной лавки, однако никого он особенно не приметил. У него просто появилось такое чувство, но он отмел его, считая нелепым. Но мысль, что кто-то наблюдает за Полеттой и следует за ней по пятам, заставила его похолодеть. Если с ней что-то случится из-за общения с ним, он никогда себе этого не простит.

– Кого может заботить, что ты и я вместе? – спросила она. – Кто может следить за нами, Деклан? И предупреждать, чтобы я держалась подальше от тебя?

Только одна мысль пришла ему в голову.

– Первое, что пришло мне на ум, – семья Маргарет. Я был уверен, что это они посылают мне подобные письма.

– Ты тоже получал такие? – с удивлением спросила Полетта.

– Да. Но теперь, узнав, что и ты их получала, я не уверен, что это дело рук сестер Маргарет. Хотя я считаю, что они на многое способны, но угрожать тебе – это чересчур даже для Эдейн и Деирдр Райан.

– Тогда кто еще может советовать мне держаться от тебя подальше?

– Я не знаю. Но обещаю, что постараюсь это выяснить. – Он почувствовал, как дрожит в его объятиях Полетта, и в попытке утешить прижал ее к себе покрепче. – Я особенно не думал об этих письмах. По правде говоря, просто бросил их в огонь, считая, что Деирдр и Эдейн всего лишь дают мне понять, что не забыли Маргарет и стараются добиться признания меня виновным. Возможно, они считают, что это заставит меня вернуться в Ирландию и они смогут заполучить Мару. В любом случае я не обратил на письма внимания. Однако теперь я проведу расследование. У тебя сохранились эти письма?

– Да. Все. Я передам их тебе.

– Могу я поинтересоваться, почему ты не отдала мне их раньше?

Она вздохнула:

– Не знаю. Пожалуй, не хотела тебя тревожить.

– Ты не хотела меня тревожить? – недоверчиво повторил.

Она просто невероятная. Из-за него ей неделями угрожали какие-то анонимы, а она не хотела отягощать его этой ношей. Он наклонился и поцеловал Полетту, на миг погрузившись в ее нежную сладость. Затем он откинулся и всмотрелся в ее прекрасное невинное лицо. Полетта!

– В общем, так. Заявляю тебе прямо сейчас, мисс Полетта Гамильтон. С этих пор ты ничего не должна скрывать от меня. Не важно, встревожит меня это или нет.

– Обещаю, – послушно кивнула она.

Они поцеловались, чтобы скрепить обещание.

– Мне нужно идти домой, – наконец неохотно пробормотала она. – Они не собирались задерживаться.

Деклан и Полетта планировали тайные свидания над книжной лавкой так, чтобы они совпадали с посещениями лордом и леди Стэнклиф музыкальных вечеров, оперы или с приглашениями на обед, чтобы поздние возвращения Полетты оставались незамеченными. Их совместные вечера становились для Деклана все важнее и важнее.

Она поднялась с постели и остановилась перед ним, великолепно обнаженная. Ее длинные белокурые волосы ниспадали мерцающей волной почти до талии. Его сердце бурно забилось. Она выглядела такой соблазнительной, такой роскошной… Он не хотел, чтобы она уходила.

– Полетта!..

– Да?

С дьявольской улыбкой он протянул руку и вновь потянул ее на постель. Она покорно упала в его объятия, с радостью принимая жадные поцелуи. Их потребность друг в друге вспыхнула вновь. Полетта оседлала его бедра, ее глаза потемнели от желания. За прошедшие недели она стала более раскрепощенной с ним в постели. Она научилась давать и принимать наслаждение. Он приходил в восторг от ее близости. Если с ней что-нибудь случится, он сойдет с ума. Она стала так дорога ему, а ведь раньше он об этом не задумывался.

Гибким движением она склонилась над ним, целиком вобрав в себя его плоть, и начала медленно двигаться вверх и вниз. Они снова любили друг друга, только на этот раз их страсть была жарче и живее, поскольку они понимали, что времени у них оставалось не много.

Торопливо одевшись, они спустились по лестнице в лавку и еще раз обнялись на прощание. Деклан крепко прижимал Полетту к себе, ощущая биение ее сердца.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня, Полетта.

– Все, что угодно, – прошептала она, не отстраняясь от него.

– Я не хочу, чтобы ты из-за этого ссорилась со мной. – Он инстинктивно понимал, что так и будет.

Она откинулась назад и, сведя тонкие брови, посмотрела ему в лицо.

– В чем дело, Деклан?

– Мне не нравится, что ты часто остаешься в лавке одна, а кто-то снаружи наблюдает за тобой. Я намереваюсь поставить одного из моих лакеев присматривать за тобой, пока ты здесь, и провожать тебя повсюду.

Он сразу увидел протест, отразившийся на ее хорошеньком личике.

– Но это же совершенно нелепо! – воскликнула она, едва не рассмеявшись от такого предложения.

– Нет. Не нелепо. – Голос Деклана понизился, и она замолчала, потрясенная серьезностью его тона.

– Право же, Деклан, что подумает моя семья, если за мной вдруг повсюду начнет ходить стражник?

Довод был разумным, но Деклану было все равно. Он не мог допустить, чтобы кто-либо причинил вред Полетте. И ему не нравилось сознавать, что кто-то бродит по улицам, шпионя за их свиданиями и местонахождением. В особенности за Полеттой.

– Тогда обещай мне, что попросишь мужа сестры приставить одного из лакеев Девон-Хауса провожать тебя в лавку и из лавки. Он давно должен был это сделать.

В противном случае Деклан наймет кого-нибудь еще, чтобы присматривать за ней без ее ведома. Он должен быть уверен, что Полетта находится в безопасности.

– А как я объясню неожиданное желание иметь сопровождение? – Она высвободилась из его объятий и уперла руки в бока, вызывающе глядя на него. – До сих пор мне ничего подобного не было нужно. Наоборот, я провела много времени, убеждая Люсьена, что мне и так хорошо.

– Ты очень умная, Полетта. Не сомневаюсь, что ты что-нибудь придумаешь. – Он предупреждающе посмотрел на нее. – Но тебе нужна охрана. Или об этом позаботится твой свояк, или я обеспечу тебя своим лакеем.

– Деклан, – начала она возражения.

– Не надо, любовь моя. Я не отступлю. Этим должен заняться или я, или твой свояк. Выбор за тобой, но это начнется прямо завтра и закончится, когда я выясню, кто тебе угрожает, и положу этому конец.

Она вздохнула:

– Ты действительно считаешь, что это необходимо?

– Да.

У нее хватило здравого смысла понять, что в этом вопросе он с места не сдвинется.

– Ладно, – неохотно согласилась она. – Будь по-твоему. Я поговорю с Люсьеном нынче же вечером. Но ты отдаешь себе отчет, что мы жертвуем своей свободой, ведь лакей Девон-Хауса будет наблюдать за каждым моим действием. У нас больше не будет этих вечеров над книжной лавкой.

– Да. Я это сознаю. – Повисла долгая пауза, во время которой они оба напряженно молчали. Приходилось жертвовать, как ни трудно это было. Деклан готов был пойти на все ради безопасности Полетты. – Прямо завтра с утра. Ты меня поняла?

– Да, сэр. – Она отсалютовала ему взмахом руки.

Деклан вновь притянул ее в объятия и еще раз поцеловал перед выходом из лавки. Они привыкли ходить домой пешком, потому что это давало им еще немного времени побыть вместе. Как обычно, он довел ее до угла Девон-Хауса и проводил глазами, пока она благополучно не скрылась за дверью.

Какое-то время после ее ухода Деклан стоял на улице, представляя ее внутри дома, размышляя о том, что она делает… желая провести с ней остаток ночи.

С тяжелым вздохом он осторожно осмотрелся, затем повернулся и пошел домой, но продолжал приглядываться, нет ли на улице чего-нибудь подозрительного. Он не помнил, когда впервые почувствовал, что за ним следят, но теперь был настороже.

Ночь становилась прохладной, и ему было приятно ощущать холодный ветерок на коже. Это его бодрило… заставляло сильнее сознавать серьезность ситуации.

Кто-то угрожал Полетте и советовал держаться подальше от него.

Деклан не хотел, чтобы из-за него она попала в беду. Даже если для этого придется больше не встречаться с ней.

Возможно, все это к лучшему. Лакей, который будет присматривать за Полеттой, безусловно, положит конец их вечерним свиданиям. Это даст им время поостыть, потому что то, что они делали, больше, чем безрассудство. Он вступил в связь с незамужней молодой леди… Господи боже!.. Он знал, что так нельзя. Полетта Гамильтон не принадлежит к тем женщинам, с которыми можно завести интрижку. Она заслуживает честного предложения руки и сердца.

Но он не мог предложить ей этого. Она заслуживает кого-то лучшего, чем он.

Полетта должна выйти замуж за достойного человека. Хорошего человека. Не отягощенного обвинениями в убийстве, не отвергнутого обществом за то, чего не совершал.

Ему нравилось думать о Полетте, состоящей в счастливом браке, живущей в элегантном доме, с детьми, управляющей одной или двумя книжными лавками. Он легко мог себе это представить. Он желал ей счастья и полной жизни. Но ни за что на свете он не мог себе представить человека, который станет ее мужем. Сама мысль о том, что другой мужчина ляжет с ней в постель, не только наполняла его ревностью… Он просто заболевал от этого.

Но еще мучительнее была мысль о том, что ей может быть причинен какой-то вред.

И все это сводилось к одному вопросу: кто посылает эти проклятые письма?

Добравшись до дома, он, прежде чем подняться по ступенькам к входной двери, внимательно осмотрелся вокруг, стараясь, впрочем, сделать это не слишком заметно. Однако ничего необычного он не увидел и вошел в дом.

Дворецкий Робертс приветствовал его в холле:

– Добрый вечер, милорд. Могу я быть чем-нибудь полезен вам?

– Нет, спасибо, Робертс. Мара уже легла? – Он знал, что дочка должна уже спать, но по привычке продолжал спрашивать.

– По-моему, да, сэр.

Деклан взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Он торопился в детскую. Единственным недостатком драгоценных вечеров, которые он проводил с Полеттой, было то, что в эти вечера он не укладывал Мару спать. Однако последнее время ей стало настолько лучше, что он не чувствовал себя ужасно виноватым.

Он на цыпочках вошел в розовую спаленку, соседствующую с детской. Мара мирно спала, ее маленькие ручки сжимали плюшевого щенка. Деклан нежно поцеловал ее в щечку, осторожно, чтобы не разбудить, и вышел из комнаты. В детской он заметил много новых рисунков Мары, разложенных на столе для просушки.

Снова изображения пожара.

Еще одна картина с извивающимися языками пламени, которую создала Мара своими разноцветными красками. Деклан не знал, хорошо это для нее или нет. Ни один из ученых докторов, с которыми он советовался об этом, не дали ответа, как и о тайне молчания его дочери.

Он знал, что пожар и мучительная смерть матери нанесли ей глубокую душевную травму. Это был неоспоримый факт. А вот как излечить Мару от этого, оставалось для него загадкой.

Хотя он должен был признаться, что приезд в Лондон два месяца назад, несомненно, произвел перемену в девочке. Она выглядела счастливее, живее, чаще улыбалась, даже несколько раз хихикала. Она больше не была нервной и тревожной, как в Ирландии. И ночных кошмаров в последние недели стало меньше, проходили они легче. Деклан был благодарен миссис Мартин за все, что она делала для Мары. Эту гувернантку им явно Бог послал. Деклан оставил всех прежних слуг в Ирландии, чтобы Мару не преследовали воспоминания о пожаре. Он приехал в Лондон один и сразу же нанял новый штат слуг. Ему пришлось побеседовать с тремя дамами, желавшими занять пост гувернантки при его дочери. Первая являла собой воплощение какой-то чопорной жесткости, и ее Деклан не хотел видеть рядом с Марой. Вторая, казалось, любила спиртное больше, чем следовало. А потом появилась миссис Мартин, добрая сорокалетняя вдова, и ее дети уже выросли. В ней была спокойная практичность, которая пришлась ему по вкусу. Когда он объяснил ей ситуацию, она не ужаснулась и не испугалась.

Она разговаривала с Марой по-доброму, а не как с немой дурочкой, что делали некоторые люди. У миссис Мартин был старомодный здравый смысл, который благотворно действовал на Мару – в отличие от многочисленных медицинских рекомендаций. Миссис Мартин заставила снять с девочки траурную одежду и велела одевать ее в яркие платья, чтобы поднять Маре настроение.

«Нет ничего печальнее детей в черной одежде», – заявила она, и Деклан вынужден был с ней согласиться. Вид дочери в хорошеньких платьицах пастельных тонов поднял настроение и ему.

Это была идея миссис Мартин дать Маре краски: «У бедного ребенка должно было скопиться в голове много мыслей, которые она не в силах выразить, лорд Кэмелмор. Вероятно, в рисунках она сможет передать их без помощи слов».

Сначала эти рисунки пугали Деклана, но, видя, что Маре с каждым днем становится лучше, он все меньше волновался из-за того, что она рисует огонь. Деклан все больше признавал правоту совета миссис Мартин.

А еще Полетта. Обе леди благотворно влияли на его дочь. За это он был им бесконечно благодарен.

И вот теперь, когда все в его жизни начало улучшаться, кто-то стал посылать угрозы. Больше всего на свете Деклан желал выяснить источник этих запугивающих посланий.

Глава 19

Подозрения

Полетта вернулась из книжной лавки домой в сопровождении Дейвиса, одного из лакеев Девон-Хауса, назначенного Люсьеном ее стражем после того, как свояченица пожаловалась, что чувствует себя неуютно, когда ходит по Лондону одна. Люсьен очень обрадовался, что наконец кто-то присматривает за независимой сестрой его жены. Он с удовольствием обеспечил ее охраной. Хотя она знала Дейвиса много лет и он был приятным человеком, сама ситуация ее огорчала.

Полетту раздражало отсутствие свободы, она чувствовала себя неуютно. А еще отчаянно тосковала по Деклану. Окончание их тайных вечерних свиданий над книжной лавкой, насильственную разлуку с ним оказалось выносить гораздо труднее, чем представляла себе Полетта. Прошло больше трех недель с того дня, как она рассказала ему о письмах с угрозами, и она начала жалеть, что сделала это. Полетта понимала, что Деклан хотел защитить ее, но она устала от постоянного сопровождения. Даже несмотря на то что вынуждена была признаться: теперь она чувствует себя гораздо спокойнее в присутствии Дейвиса в лавке и на улице.

Полетте определенно не нравилась мысль, что кто-то наблюдает из тени за ее передвижениями и знает о ее свиданиях с Декланом. Да еще и угрожает ей. Однако теперь у нее было еще больше тревог и страх перед призрачной опасностью отступал.

– Ты сегодня рано, – небрежно заметила Иветта, красуясь во весь рост перед овальным зеркалом в гостиной, примыкавшей к их двум спальням. На ней было роскошное платье с турнюром из шелка винного цвета, продернутого золотой нитью. Ее белокурые волосы были убраны в элегантную прическу. Младшая сестричка выглядела потрясающе.

– Да, – скорее проворчала, чем произнесла Полетта, снимая плащ и швыряя его на обитый ситцем стул в углу. Да, она пришла домой рано. Какой смысл сидеть в лавке допоздна, если Деклан не придет повидать ее? Октябрьские вечера стали существенно холоднее, но Полетте было все равно. Холодная пасмурная погода соответствовала ее настроению.

– Так почему бы тебе не переодеться в какое-нибудь красивое платье и не отправиться со мной на вечер к Шериданам? – предложила Иветта, глядя на отражение в зеркале. Сестренка была очень возбуждена.

– Не думаю, что… – покачала головой Полетта. Меньше всего ей хотелось торчать на каком-то сборище с людьми, с которыми не о чем говорить. – И вообще я устала.

– О, пожалуйста, Полетта, пойдем! Ты никогда не выезжаешь со мной. Ты развлечешься, обещаю. Говорят, там будет лорд Баррингтон, так что наверняка повеселимся.

– После целого дня работы в лавке у меня нет настроения идти на вечер.

Полетта страшно устала. Шел октябрь, и до открытия новой лавки оставалось две недели. Готовясь к открытию, она занималась миллионом дел да еще беседовала с кандидатками в служащие двух лавок. Они с Колеттой совершенно измучились. Отбирать людей оказалось гораздо труднее, чем они думали. Наконец сестры наняли достаточное работниц, и завтра начиналось их обучение. Обычно Полетту вдохновляло и бодрило все связанное с книжным делом, но сейчас она была просто в изнеможении. Все, о чем Полетта мечтала, – это принять горячую ванну, поесть супа и залечь на всю ночь в постель.

– Ты только работой и занимаешься, Полетта! Ты даже не захотела отпраздновать свой день рождения в прошлом месяце. А ведь тебе исполнился двадцать один год! – разочарованно воскликнула сестра. – А на праздник пришло бы много интересных людей и красивых молодых джентльменов. Неужели тебе не хочется иметь поклонника? Неужели тебе никогда не хочется развлечься?

– Разумеется, хочется, – слабо запротестовала Полетта, сворачиваясь на диване. – Просто сейчас я так занята новой лавкой. Как только мы ее откроем, все успокоится и вернется к нормальной жизни.

Иветта скорчила недоверчивую гримасу.

– Ты просто используешь новую лавку как предлог. И ее открытие ничего не изменит. Ты все равно не станешь выезжать с друзьями и со мной.

– Это неправда.

– Правда-правда. – Иветта скрестила руки на груди и посмотрела на сестру оценивающим взглядом.

– Ладно, – устало согласилась Полетта, положив голову на диванную подушку и натягивая на плечи одеяло. – Возможно, ты слегка права.

– Иногда я просто тебя не понимаю, – грустно промолвила Иветта.

– Тебе и не нужно меня понимать, – устало улыбнулась Полетта. – Ты сегодня очень хорошенькая, Иветта.

Сестра подошла и села на краешек дивана.

– С тобой все в порядке, Полетта?

Полетта удивленно подняла голову с подушки.

– Да, конечно, со мной все в порядке. Почему ты спрашиваешь?

– Не знаю… Ты как-то непохожа на себя последнее время.

– В каком смысле?

– Не знаю. Ты стала очень рассеянной… словно не от мира сего. И не говори, что это из-за новой книжной лавки. Я выросла в книжной лавке вместе с тобой, и дело вовсе не в этом. – Иветта упрямо потрясла элегантно причесанной головкой.

– Тем не менее это и есть причина, – ответила Полетта, чувствуя себя немного виноватой, хотя она действительно работала последнее время не покладая рук.

– Нет, дело не в этом. Ты как-то изменилась. В тебе словно искра зажглась… Знаю, что это звучит глупо, но я не могу понять, что с тобой. Мы с Колеттой говорили об этом только вчера, потому что она тоже заметила. – Иветта коротко рассмеялась. – Если бы это не казалось нелепой мыслью, я бы решила, что ты влюблена!

При этих словах сестры Полетта ошеломленно раскрыла рот и почувствовала, что румянец заливает ей щеки. Неужели это было так очевидно?!

– Полетта!

– Да?

Голос Иветты наполнился благоговейным ужасом.

– Неужели ты в кого-то влюбилась?

После многих недель, в течение которых она хранила Деклана в тайне, она не могла больше молчать. Она почувствовала, что ее просто разорвет, если она кому-нибудь не расскажет о человеке, занимающем все ее мысли.

– Ох, Иветта! Обещаешь никому не рассказывать? Особенно Колетте.

Глаза Иветты широко распахнулись, и она закивала во взволнованном предвкушении:

– Клянусь, не скажу ни единой душе.

– Обещаешь?

– Я только что пообещала, что не скажу ни слова! – с восторгом почти взвизгнула Иветта. – О, святые небеса! Неужели ты действительно встретила кого-то, Полетта? И влюбилась? Кто он?

– Он некто, приходивший к нам в лавку.

– О, я была права. Как чудесно! – радостно воскликнула Иветта. – Я хочу знать все. Ты должна рассказать мне все подробности!

Внезапно из глаз Полетты полились слезы. Она не могла их удержать и со стыдом проговорила:

– Все так запуталось!

– Пожалуйста, Полетта, не плачь! – Иветта передала ей шелковый платок, на лице отразилось глубокое сочувствие. – Ты сейчас просто должна рассказать мне, что происходит.

Полетта не могла остановить поток слез, только промокала их платком Иветты.

– Я даже не знаю, с чего начать и как объяснить. Это все так сложно.

– Почему бы тебе не начать с начала и, во-первых, не рассказать мне, кто он такой? – энергично нападала Иветта. – Как его зовут? Как он выглядит?

Полетта шмыгнула носом, все еще вытирая слезы.

– Я встретила его в августе. Его зовут Деклан Ривз. Он граф Кэмелмор и…

– Граф?! О, Полетта, это так волнующе! Я никогда не представляла тебя с графом! Расскажи мне больше! Он красивый?..

Полетта кивнула, ощущая прилив гордости, что красавец Деклан Ривз увлекся ею.

– Да, очень красивый, даже по твоим меркам. Ему двадцать пять. Он вдовец из Ирландии, и у него есть дочь. Ей только четыре года, и она очень милая.

– Молодой красивый ирландский граф! – Иветта с восторгом захлопала в ладоши. – Полетта, ты меня изумила! Почему, ради всего святого, ты держишь его в секрете от нас?

Теперь настало самое трудное. Она сделала глубокий вдох.

– Потому что Колетта и Люсьен его не одобрят.

Иветта растерянно свела брови.

– Почему они его не одобрят? Все, что ты рассказала о нем, звучит божественно.

– Да, конечно. Но есть некоторая проблема. – Полетта помедлила, не решаясь рассказать о трагедии Деклана. Но уже было поздно умалчивать об этом. – Лорда Кэмелмора обвиняют в убийстве жены.

Если бы она пинком сбросила Иветту с дивана, та не была бы так потрясена. Ее большие голубые глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся от ужаса. Рука рванулась к сердцу.

– Господи боже!

– Но я клянусь тебе: он не имеет отношения к ее смерти! – поспешила добавить Полетта в защиту Деклана. – Он не мог этого сделать. Мы все с ним обсудили, и он не стал бы мне врать. Он самый замечательный человек, добрый и заботливый. А как чудесно он обращается с дочерью!

– О-о, как романтично! – воскликнула Иветта, восторженно сжимая руки. – Запретная любовь! Это лучше, чем я могла себе вообразить!

Полетта почувствовала облегчение. Она должна была знать, что Иветта отбросит все подозрения против Деклана. Иветта дышала романтикой. А в пользу Деклана Ривза говорило многое. В глазах Иветты опасность и запретность только прибавляли ему привлекательности.

– Он уже целовал тебя? – не унималась Иветта с лукавым блеском в глазах.

– Да, – несколько смущенно кивнула Полетта.

– Как ты могла не рассказать мне об этом? – недоверчиво и возмущенно покачала головой Иветта. – Поверить не могу, что ты наконец с кем-то поцеловалась!

– И это еще не все, – еле слышно прошептала Полетта.

Ошеломленная Иветта схватила сестру за руку.

– О, Полетта! Расскажи мне все. Что еще вы делали?

– Все.

Сестра потрясенно распахнула глаза.

– Все?

Полетта хмуро кивнула. Щеки ее пылали.

– О, Полетта, – задохнулась Иветта. – Я даже не знаю, что сказать.

В комнате стало тихо. Только потрескивали дрова в камине.

– Правда, все? – переспросила Иветта, напряженно вглядываясь в нее.

– Да… – Смущенная Полетта вдруг пожалела, что призналась.

– На что это похоже? – заинтересованно спросила Иветта.

– Это гораздо лучше, чем рассказывали Колетта и Лизетта.

– О боже! Полетта, ты меня удивляешь. Тайная любовь… у тебя!.. – Иветта хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

– Я тоже совсем не ожидала, что со мной случится такое. Но случилось.

– Я так рада за тебя, что готова расплакаться. – Иветта замолчала, потом бросила на сестру острый взгляд. – Когда вы собираетесь пожениться?

– Мы не собираемся жениться, – тихо прошептала Полетта.

– Почему? Ради всего святого, почему нет?! – растерянно вопрошала Иветта.

– Потому что ни он, ни я не хотим вступать в брак.

– Но, Полетта, что ты… Как ты… Он должен теперь жениться на тебе! – возмущенно вскричала Иветта.

– Нет, не должен, – мягко проговорила Полетта. – И я довольна нашими отношениями.

– Тогда почему ты только что плакала?

Слезы вновь наполнили глаза Полетты.

– Потому что я скучаю по нему. Я не могу видеться с ним когда захочу. И устала хранить все это в секрете.

Она зарыдала, как маленькая девочка, выпуская наружу все подавленные эмоции последних недель.

– Почему ты больше не можешь с ним видеться? – спросила Иветта.

И Полетта пустилась в длинный рассказ о таинственных угрожающих письмах, о том, как Деклан настоял, чтобы у нее было сопровождение, куда бы она ни пошла, о том, как она по нему тоскует и тревожится о том, что за ними наблюдают.

– Тогда просто расскажи всю правду Колетте и Люсьену, – предложила Иветта. – Я уверена, они все поймут. Если ты его так любишь, мы наверняка тоже полюбим его.

Полетта покачала головой, вытирая слезы. Она чувствовала себя довольно глупо, но была рада сбросить с себя хоть частичку груза тайны.

– Нет, я совсем не думаю, что они поймут. Они решат, что я полностью сошла с ума. Колетта уже встречала Деклана и велела мне держаться от него подальше. А Джеффри уже его подозревает и…

– Джеффри! – прищурившись, воскликнула Иветта. – Джеффри Аддингтон? Какое отношение ко всему этому имеет он? Откуда он что-то знает о твоем ирландском графе?

– Однажды в воскресенье я была с Декланом и его дочерью в Грин-парке, и Джеффри видел нас вместе. Он не одобряет Деклана и думает, что он мог убить свою жену, – объяснила Полетта. – Я попросила Джеффри никому не говорить, и он обещал, что не станет. Но если Джеффри не доверяет Деклану, Люсьен тоже не поверит. И Колетта. Если бы они знали о письмах, то не выпустили бы меня из Девон-Хауса. И тем более не разрешили бы видеться с Декланом.

– Да. Понимаю, – соглашаясь, кивнула Иветта и сочувственно похлопала сестру по плечу. – Но все-таки, Полетта, ты не можешь продолжать скрываться.

– Знаю, – шмыгнула носом Полетта, стараясь успокоить дыхание. Она никогда не плакала, но с того момента, как в лавку вошел Деклан, стала на себя непохожа.

– Что ты собираешься делать?

– Не знаю. Деклан настаивает, что нужно выяснить, кто посылает эти письма, и он не станет видеться со мной, пока не решит, что опасности нет.

– Но ты должна что-то предпринять. Давай придумаем что-нибудь. – Иветта постаралась подбодрить сестру. – Какие варианты?

– Не знаю, есть ли у меня выбор. Все может оказаться гораздо хуже, чем мы полагаем.

Иветта встревоженно нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

Наступило долгое молчание. Полетта набиралась храбрости, чтобы открыть самый последний секрет, который ее мучил:

– Я почти уверена, что ношу ребенка лорда Кэмелмора.

Потрясение лишило Иветту дара речи. Ее лицо исказили недоверие и жуткая паника.

Полетта подозревала это уже несколько дней, но у нее не было возможности узнать это наверняка. Вообще-то в данной ситуации появление ребенка никак нельзя было назвать неожиданным, если помнить, чем занимались они с Декланом в маленькой спальне над книжной лавкой. Хотя он вроде бы принимал кое-какие предосторожности, чтобы этого не случилось. Тем не менее Полетта не думала, что это может произойти, пока не появились некоторые симптомы, которые нельзя было игнорировать. Она просмотрела несколько медицинских книг. Все признаки говорили о беременности. Груз этого секрета не давал ей спать несколько последних ночей.

Вскоре придется рассказать об этом Деклану, но сначала она обратится к врачу, чтобы удостовериться. Пока у нее были только подозрения и отчаянная надежда, что она ошибается.

Иветта продолжала сидеть в полном ошеломлении, когда дверь гостиной резко распахнулась и в комнату ворвались два маленьких племянника, которые сразу бросились к тетушкам. Филипп и Саймон Синклэры были уже одеты в ночные рубашки. Они хотели получить от любимых тетушек вечерний поцелуй перед сном. Мальчишки забрались на диван к Полетте и Иветте и свернулись у них на коленях.

Полетта глубоко вздохнула и постаралась рассмеяться над проказливыми племянниками.

– Целуй, тетечка Полетта, – приказал Саймон, обнимая ее за шею ручками и целуя в нос.

Она послушно хихикнула и прижала его к себе. Потом Филипп, более серьезный и спокойный по сравнению с младшим братом, тоже захотел получить от нее поцелуй.

– Мальчишки так рады, что вы обе сегодня дома. – За сыновьями в комнату последовала Колетта. – Они захотели пожелать вам спокойной ночи. – Она внимательно посмотрела на сцену на диване. – Что происходит, девочки?

– О, я ругала Полетту за то, что она не хочет пойти сегодня вечером со мной. Говорила, у нее нет никаких развлечений и она никогда не найдет мужа, если будет прятаться ото всех день за днем и вечер за вечером. Полагаю, что я ее расстроила. Я как раз просила у нее прощения. – Иветта поднялась с дивана с Саймоном на руках. – А теперь, думаю, этому молодому человеку пора в постель. – Она передала ребенка Колетте и оправила платье.

Полетта была рада присутствию детей и благодарна Иветте за ее быструю сообразительность. Она постаралась придать лицу спокойное выражение и даже выдавила слабую улыбку:

– Я просто перетрудилась.

– Как и я, – согласилась Колетта. У нее тоже был несколько усталый вид. – Эта неделя была изнурительной для нас обеих. Ты заслуживаешь настоящего отдыха. – Она повернулась к младшей сесторе. – А ты куда сегодня отправляешься, мисс?

– Я собиралась на вечер к Шериданам, но теперь решила, что, пожалуй, останусь дома, – ответила Иветта, мельком глянув на Полетту.

– Что ж, дай мне знать о своем решении. Пойдемте, мальчики. Пожелайте тетушкам доброй ночи. – Колетта взяла за руку Филиппа, и они отправились спать.

Как только за ними закрылась дверь, Иветта снова уселась на диван рядом с сестрой. Глаза ее смотрели тревожно.

– Ты вовсе не должна оставаться дома из-за меня. – Полетта окинула взглядом разодетую сестру.

– Я хочу остаться с тобой. – Иветта пожала ей руку. – О, Полетта! Что ты будешь делать?

– Сначала мне нужно провериться у врача. Ты пойдешь со мной?

– Конечно. Но мы не можем обратиться к кому-то знакомому, – начала вслух размышлять Иветта. – А значит, ни к одному врачу в городе пойти не получится. Может быть, нам поехать в Брайтон? Под предлогом, что хотим навестить матушку. Там мы можем назваться чужим именем и спокойно повидать доктора.

– Это блестящая мысль.

Иветта одарила ее лукавой улыбкой:

– Знаю, ты так не считаешь, но время от времени они приходят мне в голову. – Иветта замолчала, и сестры обменялись понимающими взглядами. Она вдруг посерьезнела. – Поверить не могу, что такое случилось… И с тобой! С сестрой, которая никак не должна была оказаться в подобном положении.

– Я тоже не могу. Но полагаю, что мне удивляться не следует. – Полетта обреченно вздохнула. – Вот что бывает, когда ты делаешь с мужчиной ВСЕ.

– Ты боишься?

– Просто в панике.

– Я всегда буду рядом, – пообещала Иветта, сжимая руку сестры. – Вместе мы что-нибудь придумаем.

– Чувствуя, что к глазам снова подступают слезы, Полетта пожала в ответ руку сестры и чуть слышно прошептала:

– Спасибо.

Глава 20

Подробности

– Мой совет вам, лорд Кэмелмор, вернуться в Ирландию и покончить с этим делом раз и навсегда.

Деклан смотрел на человека, сидящего в кресле напротив за его письменным столом. Три недели назад Деклан нанял лучшего адвоката в Лондоне, мистера Себастьяна Вудза, чтобы тот разобрался в его деле в Ирландии, а также в истории с угрожающими письмами. Однако до сих пор он не предложил ничего, чего Деклан не знал сам.

Кто-то в Ирландии хотел посадить его в тюрьму или добиться чего похуже. Он понимал, что пришло время поехать домой и положить конец всем обвинениям. Он был невиновен в той куче обвинений, которые пытались на него повесить, и должен был что-то предпринять, чтобы защитить себя от серьезных последствий.

Однако он еще не был готов покинуть Лондон. Мара так хорошо поправлялась. Ее кошмары совершенно прекратились. Она все больше улыбалась и даже хихикала. Она стала живее и почти вернулась к прежнему состоянию. Он не мог сейчас вырвать ее из этой обстановки. Здесь, в лондонском доме, она была счастлива. Вернуть ее к ужасу Дублина – значит, отбросить назад все месяцы прогресса. В этом он был уверен.

Кроме того, нужно было подумать о Полетте. Он не мог заставить себя бросить Полетту, хотя не видел ее уже несколько недель. Только страх за нее вынуждал Деклана не приближаться к ней. Он понятия не имел, намеревался ли автор запугивающих записок исполнить трусливые угрозы, и не мог рисковать жизнью Полетты. Поэтому Деклан был очень доволен тем, что Люсьен Синклэр обеспечил ей сопровождение, не зная о безусловной необходимости ее защиты. Кто-то шпионил и за Полеттой, и за Декланом, и пока не ясно, кто этим занимается, нельзя допустить, чтобы Полетту видели рядом с Ривзом. Кажется, это сработало, потому что Деклан получил записку от Полетты, что с тех пор, как они расстались, ей было прислано только одно письмо. Однако Деклан получал эти письма регулярно. Самая последняя записка пришла вчера и была тревожнее предыдущих.

«Ты убийца, поэтому тоже будешь убит. Твое время почти на исходе, Кэмелмор».

Эти письма злили Деклана не только содержанием, но и тем, что они отдаляли его от Полетты.

– Я чувствую, что необходимо проследить путь этих писем до Дублина. Возможно, там мы обнаружим, кто посылает их, и положим конец этому безобразию. А также пресечем все обвинения, – добавил мистер Себастьян Вудз, проглядывая последнее письмо. Это был высокий костлявый человек с белокурыми волосами до плеч, которые он не считал нужным закалывать. Он разрушал все представления о том, как должен выглядеть знаменитый адвокат. Однако он являлся самым лучшим.

– Да, – неохотно согласился Деклан. – Я планирую возвращение в Ирландию на конец октября.

– Думаю, это будет наилучшим выходом из ситуации, лорд Кэмелмор, – кивнул Себастьян Вудз, поднимаясь на ноги. – Я начну приготовления к отъезду в Дублин вместе с вами.

Деклан распрощался с адвокатом и проводил его до дверей, размышляя о доме в Ирландии. Ему совсем не хотелось вырывать дочь из благополучной обстановки и столь поспешно возвращаться назад.

Да, Мара занимала первое место в его мыслях, но они неизменно возвращались и к Полетте. Для него было мучением не видеть ее прелестное лицо, не слышать ее певучий голос, не прикасаться к ней каждый день. Без нее он ощущал зияющую пустоту в душе. Все, о чем он мечтал, – это заключить ее в объятия и целовать, целовать… Он жаждал быть с ней. Она была единственной, кому он рассказал правду о своем браке, и разговор о его злосчастной жизни с Маргарет немного облегчил его душу.

Деклан просто страдал от разлуки с Полеттой. Каждую ночь он видел ее во сне, и это его пугало. Он не должен был так сильно ее желать, не должен думать о ней все время. Не должен вспоминать, как она лежала в его объятиях. Но он хотел, чтобы она была с ним.

Иногда он даже думал, не жениться ли на ней. Но как мог он впутать ее в неразбериху своей жизни? Как может она выйти замуж за человека, обвиняемого в убийстве жены? Конечно, Полетта не верила в это, но отказалась говорить о нем семье. Ее семья никогда не сочтет Деклана достойным ее руки, и он был с этим согласен. Он вдовец с немым ребенком. О нем говорили как о убийце. Прошлое не давало ему жить спокойно. Какая жизнь будет у Полетты?

Однако он больше не мог представить себе свою жизнь без нее.

Тем временем приближался день открытия новой книжной лавки. Деклан не был официально приглашен, но рассчитывал, что придет много народа и он сможет затеряться в толпе. По крайней мере он надеялся увидеть Полетту и сообщить ей, что собирается в Ирландию. И вообще он не хотел пропустить день открытия. Она так тяжко работала для этого, и он ею гордился.

Он удивит ее встречей на открытии книжной лавки.

Глава 21

Мать

– Какой сюрприз! Какая неожиданная радость – визит сразу двух дочерей! Какой приятный сюрприз! – ликовала Женевьева Ле Брек Гамильтон.

Хотя матери было под шестьдесят, никакие морщинки не портили ее красоту. Она все еще зачесывала пышные серебристые волосы в элегантный узел на затылке и одевалась в модные наряды. Ее серые глаза искрились счастьем от приезда дочерей.

Женевьева устроилась на диване в гостиной коттеджа у моря, а дочери сидели в креслах и обменивались смущенными взглядами. Голова Полетты шла кругом от новости, которую сообщил ей утром доктор Брустер, и теперь ей было трудно сосредоточиться на словах матери.

– Мы только на одну ночь, мама, – небрежно сообщила Иветта. – Новая лавка открывается на следующей неделе, так что Полетта торопится скорее вернуться в Лондон.

– О да, – поспешила подтвердить Полетта. – Мне еще столько нужно для этого подготовить.

– Если вы так заняты, почему приехали сейчас в Брайтон? Я вас не ждала.

– Мы хотели узнать, приедешь ли ты в Лондон, мама, – объяснила Полетта. – Мы знаем, как ты относишься к книжной лавке, но все будем счастливы, если ты прибудешь на открытие.

На лице Женевьевы появилась гримаса неудовольствия.

– О, меня оскорбляет, что вы могли подумать, будто я не приеду на пышное открытие новой книжной лавки моих дочерей. Не знаю, как вам в голову пришла такая гадкая мысль, – надула губы Женевьева. – Как вы могли такое обо мне подумать!

– О, мама, мы не хотели тебя расстроить! – с милой улыбкой воскликнула Иветта. – Мы просто знаем, что ты не любишь поездки в Лондон, и ты никогда не скрывала свое отношение к лавке.

– Хм. – Женевьева скрестила руки на груди и задрала нос. – Ты преувеличиваешь. Я вовсе так не считаю.

– Право, мама, мы вовсе не хотели тебя обидеть, – сказала Полетта, не представляя, как проведет целый вечер в обществе матери.

– Я буду там! – возмущенно объявила Женевьева. – Я ни за что не пропущу такое важное событие. Вы – мои дочери. Вы – моя семья. Конечно, я приеду.

– Спасибо, мама, – хором ответили сестры.

У Женевьевы Ле Брек Гамильтон были непростые отношения с дочерьми, особенно с Колеттой. Когда они росли, мать неоднократно давала им понять, что не разделяет любовь мужа к книгам и терпеть не может жить над книжной лавкой. Брак Женевьевы и Томаса Гамильтона не был счастливым. Когда Томас зарывался в книги, Женевьева укладывалась в постель, притворяясь больной и требуя от дочерей ухода. По сути, Колетта, как самая старшая, стала главой семьи и взяла на себя заботу о младших сестренках, поскольку мать делать это отказывалась. После смерти мужа Женевьева попыталась против желания Колетты продать книжную лавку, но безуспешно. Тогда она переехала в маленький домик в Брайтоне и потребовала, чтобы дочери регулярно ее навещали, а иногда наведывалась в Лондон, чтобы повидать их.

В этот момент в гостиную вошла Фанни, экономка матери, держа поднос с горячим чаем и лимонными кексами. Она в который раз заявила, что очень рада видеть девочек.

– Спасибо, Фанни, – сказала Полетта, и экономка поспешила вернуться на кухню, объявив, что приготовит особый ужин в ознаменование их приезда.

Затем Женевьева переключила внимание на младшую дочь:

– А теперь расскажи мне, что нового в Лондоне. Расскажи все. Есть у тебя интересные поклонники, Иветта?

Пока Иветта щебетала о множестве молодых джентльменов, подпавших под ее чары, Полетта мучительно терпела. Сомнений не было, она носила под сердцем ребенка.

По жилам растекался холодный ужас. Полный, всеобъемлющий ужас. Что она будет делать? В мае она родит! Ее ум никак не мог примириться с этим. Всю дорогу в поезде до Брайтона она вертела на пальце золотой обруч кольца, которое для нее где-то достала Иветта. Иветта придумала правдоподобную историю. Она обо всем подумала.

Полетта назвалась чужим именем. Она стала миссис Льюси, а ее муж Джон был художником в Париже, и она с сестрой намеревалась отправиться к нему. Однако по дороге Полетта заподозрила, что носит ребенка, и хотела бы получить подтверждение до того, как встретится с мужем. Она не знала, поверил ли врач, угрюмый джентльмен с холодными руками, в ее историю. Это ей стало совершенно безразлично, когда в конце осмотра он подтвердил ее худшие подозрения. Услышав заключение, она с трудом сдержалась, чтобы не разрыдаться. Только крепко сжимавшая ее руку ладошка Иветты помогла не разразиться слезами прямо в кабинете.

По дороге к дому матери они мечтали только о том, чтобы поскорее вернуться в Лондон. Однако, поскольку они сказали Колетте, что едут навестить мать, у них не оставалось выбора.

Теперь Полетта нервничала. Что ей делать? Как сообщить обо всем Деклану? И что скажет он? Как она расскажет все семье? Они станут ее стыдиться! А Люсьен, наверное, убьет Деклана. Она содрогнулась от этой мысли.

Господи боже, что с ней будет?! Она погубит свою репутацию! Полностью и навсегда погубит.

– А как твои дела, Полетта? Расскажи мне хоть немножко о джентльменах, которые заинтересовались тобой.

Полетта растерянно заморгала.

– Полетта! Ты что, заснула? Проснись! Я задала тебе вопрос. – Женевьева щелкнула пальцами, привлекая ее внимание. – Неужели ты не можешь ответить на простой вопрос?

– Прости, мама. Я не слышала, что ты сказала.

Мать окинула ее подозрительным взглядом.

– Ты красивая молодая леди. Почему ты не заведешь поклонника? Как это возможно, чтобы у такой красивой девушки не было поклонника? В твоем возрасте! Ты давно должна иметь мужа и детей, Полетта. Ты что, собираешься всю жизнь провести в книжной лавке, как твой отец?

– Сколько вопросов ты задаешь, мама! – с досадой откликнулась Полетта.

Женевьева решительно посмотрела на нее.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я тебя спрашиваю.

– Оставь Полетту в покое, мама, – попыталась успокоить их Иветта. – Она пока хочет работать в лавке, и выйдет замуж, когда будет к этому готова.

Если бы мысли Полетты не были целиком заняты грядущим ужасом, она позабавилась бы, с какой отвагой и находчивостью защищала ее от матери сестра. Их роли поменялись. Обычно вопросы вроде тех, что задавала сейчас мать, звучали от Иветты, а Колетта защищала Полетту.

День клонился к ночи, ужин казался бесконечным, и хотя Полетта понимала, что Фанни приготовила все вкусное специально для них, не смогла проглотить больше двух-трех ложек. Ей совсем не хотелось есть. Более того, ее все время подташнивало. Она постаралась принять некоторое участие в разговоре, чтобы не казаться слишком подавленной, и тихонько передвигала еду на тарелке, чтобы сделать вид, что ест.

Но с какой благодарностью она наконец улеглась спать. То, что постель пришлось делить с младшей сестрой, напомнило ей детство.

– Господи, сколько лет прошло с тех пор, как мы спали в одной комнате, тем более в одной постели, – заметила Иветта, зарываясь под одеяло. – Ой, как же здесь холодно!

Лежа в темноте, Полетта прошептала:

– Спасибо, что поехала со мной. Не знаю, как бы я все пережила без твоей помощи.

– Это самое меньшее, что я могла сделать. Но для тебя еще ничего не кончилось, Полетта. По-моему, все еще только начинается.

– Знаю, но ты стала для меня таким утешением и поддержкой, – со слезами в голосе произнесла Полетта.

Иветта облокотилась о подушку и подперла голову рукой.

– Тебе нужно все рассказать лорду Кэмелмору. Уверена, он женится на тебе, как только узнает. Это единственный выход из этой истории.

Полетта сомневалась, что так будет. Кроме того, она не хотела принуждать его к женитьбе.

– Он вовсе не хочет снова жениться. Он сам мне это сказал.

– Ну-у, теперь у него нет другого выхода, – рассудительно промолвила Иветта. – У тебя будет его ребенок. Ребенок, Полетта! Ты должна выйти замуж.

– Не должна!

– Если не хочешь громкого скандала и полной потери репутации, должна! – ужаснулась Иветта. – И подумай о ребенке! Что станет с ним?!

– Я могу уехать на некоторое время.

Иветта задумалась над словами сестры.

– Да… можешь… Мы можем сказать Колетте и Люсьену, что ты хочешь поехать за границу. Люсьен давно предлагал нам это. Я могу поехать с тобой. Ты можешь поселиться где-нибудь на вилле в Италии, до тех пор пока не родится ребенок. А потом мы вернемся в Лондон, словно ничего не случилось.

Несмотря на серьезность ситуации, Полетта чуть не расхохоталась над отлично продуманным планом сестры.

– Ты уже все придумала?

– Ну-у, – защищаясь, проговорила Иветта. – Нельзя сказать, что такого не случалось раньше. Я читала об этом в нескольких романах. Так поступают девушки вроде нас, если попадают в подобные неприятности.

На протяжении последней недели Полетта только и думала о том, как поступают девушки, попавшие в такое положение. Кроме замужества, единственным приемлемым выходом было уехать куда-нибудь на время.

– Я-то думала о чем-то вроде поездки к Джульетте в Америку. Она приезжает в Лондон на открытие новой лавки. Тогда-то я ей все объясню и уеду с ней.

– О-о! Это просто отличная идея. Джульетта знает, что делать. Почему я об этом не подумала? Это гораздо лучше и вызовет меньше подозрений.

– Я скорее предпочту это, чем прятаться где-то в Италии.

Иветта испустила тяжелый вздох.

– Это действительно то, что ты хочешь сделать?

– Я ничего из перечисленного делать не хочу. Но у меня практически нет выбора, Иветта. И я чувствую себя круглой дурочкой.

– Ты не дурочка. Ты влюбленная девушка. На это и рассчитаны все светские правила. Держать джентльменов подальше от нас, чтобы помешать леди попадать в подобные ситуации. – Иветта ненадолго замолчала. – Ты расскажешь об этом лорду Кэмелмору?

Первым побуждением Полетты было рассказать обо всем Деклану, едва она вернется в Лондон, но чем больше она об этом думала, тем больше ей казалось, что лучше ничего не говорить. Если она расскажет ему о ребенке, Деклан почувствует себя обязанным жениться, как предсказывает Иветта. Однако Полетта не хотела выходить замуж за человека, который женится на ней из чувства долга или вины. Если она на несколько месяцев ускользнет к Джульетте, никто не узнает о ребенке за исключением Иветты и Джульетты. А оказавшись в Америке, Полетта придумает, что делать дальше. Джульетта знает, как лучше поступить, и это даст Полетте лишнее время.

– Если я поеду с Джульеттой в Америку, я не должна ничего говорить ему.

– Я все же думаю, лучше ему все рассказать, – с тревогой в голосе промолвила Иветта. – Он на тебе женится, и тебе не придется никуда убегать.

– Нет.

– Ты ведешь себя глупо.

– Иветта, ты бы хотела выйти замуж за человека, который женится на тебе по обязанности?

Помолчав минуту, Иветта неохотно согласилась:

– Нет. Полагаю, что нет, но все же… Ты носишь его ребенка, Полетта. Ты уже рассказывала мне, какой он хороший отец. Почему же он не захочет ребенка от тебя? Он должен на тебе жениться. По крайней мере он имеет право узнать о ребенке. Ты так не считаешь?

– Сейчас я больше не могу думать об этом! – воскликнула Полетта, закрывая ладонями лицо.

С того момента как заподозрила, что беременна, Полетта пыталась представить себе реакцию Деклана на новость о ребенке. Ее воображение рисовало всяческие картины: от бурной радости и желания сделать ее своей женой до ледяного молчания и отвращения. У Деклана и так хватало забот. Ему нужно бороться с обвинениями в смерти жены и за то, чтобы дочка вновь заговорила. Ему точно не нужен добавочный груз проблем с Полеттой и ребенком.

Ребенок! Она боялась даже позволить себе задуматься о нем. Не осмеливалась полюбить его, представить себе жизнь с ним. Это разбивало ей сердце.

– Прости, – прошептала в темноте Иветта. – Я едва могу представить, как ты сейчас страдаешь.

Комок в горле помешал Полетте ответить, непролитые слезы жгли глаза.

Никакое воображение не могло дать Иветте представления о том, какие чувства испытывала Полетта. Испуг… Стыд… Растерянность… Боль… Тревогу… Головокружение… Тошноту… Ощущение собственной глупости. И все это продолжалось и продолжалось. Только одного чувства не хватало в этом букете: сожаления. Она ни на минуту не сожалела о времени, проведенном с Декланом Ривзом. Несмотря на все последствия, с которыми ей пришлось столкнуться теперь, она, оглядываясь назад, испытывала только любовь и радость. Она никогда не чувствовала себя такой счастливой и живой, как в часы, проведенные с ним. Хотела ли она, чтобы предосторожности, которые они предпринимали, сработали? Да. Но при этом она не жалела ни об одной минуте пребывания в объятиях Деклана.

Под лаской теплого одеяла она сплела на животе пальцы. Ее окутывал гладкий ситец ночной рубашки, но она захотела коснуться кожи. Глядя на нее, никто еще не мог догадаться, что в ней уже растет крохотный человечек. Ее ребенок. Их ребенок. Сердце затрепетало от странного волнения… возбуждения… легкого проблеска надежды.

– Ты понимаешь ужасную иронию этой ситуации? – спросила Иветта, откидываясь на подушки.

– О чем ты? – В эту минуту Полетта думала только о том, что именно она, самая практичная и рассудительная из всех сестер, оказалась такой безответственной.

– Лизетта!

Слезы полились рекой.

– О-о, это несправедливо!

Как получилось, что ее замужняя сестра, отчаянно жаждущая ребенка, не могла забеременеть, а незамужняя Полетта оказалась с ребенком?

– Мы не можем рассказать ей об этом, – прошептала Иветта.

– Если мы скажем, это разобьет ей сердце. – Полетта вытерла свои горючие слезы, бежавшие по щекам… на шею…

Сестры тихо лежали в темноте.

Глава 22

Дилемма

Иветта Гамильтон знала: ей следует рассказать кому-нибудь, что происходит – но кому? Полетта взяла с нее клятву молчать, и Иветта не могла нарушить обещание. После подтверждения, полученного у брайтонского доктора, Полетта решила поехать в Америку. И этот план мог сработать, но Иветта была с ним совершенно не согласна. Сердце подсказывало, что загадочный лорд Кэмелмор просто обязан жениться на ее сестре. Это был бы правильный и достойный поступок джентльмена. Если в этой ситуации было что-то правильное и достойное.

Это была самая трудная задача, с которой ей когда-либо в жизни приходилось иметь дело. Озабоченная страхом и тревогой за сестру, Иветта понимала, что им с Полеттой одним не справиться.

Поэтому она решила рассказать обо всем Джеффри Аддингтону. По разумению Иветты, это не было нарушением тайны, так как Джеффри уже знал от Полетты о ее отношениях с лордом Кэмелмором.

Итак, после того как Полетта и Колетта отправились в книжную лавку, наутро после посещения Брайтона Иветта поехала в городской дом лорда Аддингтона.

Дворецкий только успел открыть дверь, как на лестнице показался спускавшийся вниз Джеффри.

– Иветта! Что, ради всего святого, ты здесь делаешь? – не смог скрыть удивления Джеффри при виде стоявшей на пороге Иветты Гамильтон.

– Разве так приветствуют леди? – произнесла Иветта, несколько обескураженная его довольно холодным приветствием. Обычно Джеффри держался гораздо галантнее. Растерянный дворецкий стоял безмолвно, явно не зная, что делать.

– Впустите ее, Деннинг. Все в порядке, – обратился Джеффри к пожилому дворецкому и переключил внимание на Иветту. Взяв за руку, он повел ее через великолепный холл, говоря на ходу: – Леди не посещают джентльменов в такой ранний час утра без эскорта, мисс Гамильтон.

– Они поступают так, если у них важное дело и им нужно поговорить с этим джентльменом по секрету, – ответила она, с интересом оглядываясь вокруг.

До этого Иветта никогда не бывала в городском доме Джеффри, и теперь ее любопытству не было предела. Пока он вел ее по дому, она обратила внимание на сугубо мужской стиль обстановки. Удивительно, но здесь не находилось ничего особенного. Дом был обставлен со вкусом, без всякой вычурности. Не наблюдалось никаких модных или экзотических безделушек, красочных обоев, которыми увлекался лондонский свет. Иветта была несколько разочарована: она ожидала от дома Джеффри чего-то более… более… пожалуй, более декадентского.

Она знала Джеффри Аддингтона с тринадцати лет. Он стал частью их семьи, когда Колетта вышла замуж за Люсьена Синклэра. Джеффри сразу стал вести себя как старший брат. Иветте нравилось, что он относился к ней как к леди, даже когда она ею еще не была.

– В чем дело, Иветта? Что-то случилось с сестрами? Кто-то из них заболел? – спросил он, когда они очутились в тиши его кабинета. В голубых глазах проснулась тревога.

– Нет, не совсем, – промолвила Иветта, усаживаясь в кожаное кресло напротив него. Она аккуратно уложила вокруг себя длинный трен платья с турнюром. Это было ее самое любимое платье – золотисто-желтое, атласное, с цветочным узором, которое чудесно отражало солнечные лучи, наполняя комнату теплым светом.

Джеффри облокотился на большой дубовый письменный стол и озадаченно воззрился на нее.

– Тогда что происходит, Иветта? Что ты здесь делаешь? Кроме того, что выглядишь в этом платье просто очаровательно.

– Спасибо, – пробормотала она, вдруг засмущавшись.

Это было еще одной причиной, из-за которой она симпатизировала Джеффри. Он всегда ее замечал и делал комплименты, однако на этот раз она слегка покраснела под его взглядом.

– В общем…

– Ну? – подбадривал он.

Иветта вдруг почувствовала себя очень глупо: явилась к нему домой, чтобы рассказать такое… Она заколебалась. У нее вдруг пропала уверенность в том, что ей стоит довериться Джеффри.

– Я подумала… то есть… Я пришла попросить совета по очень важному личному вопросу.

– Кто он?

– Прошу прощения? – переспросила она, не понимая его вопроса.

Джеффри скрестил руки на груди и с пристальным интересом посмотрел на нее.

– Кто он? Я полагаю, что именно поэтому ты здесь? Выяснить побольше о новом поклоннике? Он еще не влюбился в тебя по уши?

– О нет! Ничего подобного! – воскликнула Иветта и, хихикнув, махнула рукой. – Как забавно! Как будто мне может понадобиться твой совет в моих романтических отношениях! Я здесь не из-за себя!

Он недоуменно поглядел на нее.

– Тогда в чем дело?

Она колебалась, поправляя белокурые локоны.

– Я не уверена, что мне стоит тебе говорить.

– Ты пришла ко мне, Иветта. С чем-то очень важным, если решилась разыскать меня. Я вижу, что ты скрываешь какой-то секрет… думаю, ты можешь рассказать мне обо всем.

Он был прав. Она явилась к нему за помощью, в которой нуждалась. В которой нуждалась ее сестра. Иветта помолчала еще немного.

– Речь идет о Полетте.

Джеффри немедленно встал из-за стола, гнев затуманил его красивое лицо.

– Дело в лорде Кэмелморе? Он как-то навредил Полетте?

Его слова заставили Иветту задуматься. Навредил ли лорд Кэмелмор ее сестре?

– Я не уверена, что здесь можно применить слово «вред».

– Иветта, просто скажи, в чем дело. – Джеффри был настроен решительно.

– Единственная причина, по которой я пришла сюда, состоит в том, что Полетта сказала мне, будто тебе известно о ее… дружбе… с лордом Кэмелмором. Так что, думаю… ты поймешь…

– Я ничего не стану понимать! – почти прорычал он. – У этого человека темная репутация. Я с самого начала предупреждал об этом Полетту. Но у меня создалось впечатление, что они больше не видятся.

Иветта снова заколебалась. В ее груди шевельнулся страх. Кажется, появились некоторые осложнения, усугубившие серьезность ситуации.

Он нахмурился.

– Проклятье, Иветта!

И Иветта с ходу выпалила:

– У Полетты будет ребенок, и кто-то угрожает ее убить.

– Господи боже! Ты не шутишь?! – Джеффри потрясенно раскрыл глаза, потом помрачнел. С отвращением покачав головой, он произнес: – Я должен был прекратить это с самого начала. Я знал, что ничего хорошего из их общения не выйдет. Я виню себя за все случившееся.

– Не вини себя, Джеффри. Они встречались тайно. Никто даже не подозревал. Она расказала мне обо всем лишь две недели назад.

– Она уверена? Она была у врача?..

– Да, на прошлой неделе мы посетили врача в Брайтоне.

– Кто еще знает об этом?

– Только я. И теперь ты.

– Что ж, теперь ей придется выйти за него замуж. Только и всего.

Иветта покачала головой:

– В этом вся проблема. Она не хочет выходить за него.

– Что-о? – недоверчиво вскинул брови Джеффри.

– Она говорит, что они оба не хотят вступать в брак. Она собирается поехать с Джульеттой в Америку и родить ребенка там, – объяснила Иветта, начиная думать, что правильно поступила, обратившись за помощью к лорду Аддингтону.

Джеффри только присвистнул.

– Она совсем лишилась рассудка!

– Знаю, и это меня бесконечно тревожит. Поэтому я здесь. Мы не можем допустить, чтобы она сбежала в Америку. Лорд Кэмелмор должен на ней жениться. Как можно скорее.

– Безусловно, должен. Хотя мне не нравится мысль о браке твоей сестры с человеком, которого считают виновным в убийстве первой жены.

– Полетта клянется, что он невиновен. И я ей верю. – Иветта серьезно посмотрела на Джеффри.

Джеффри задумчиво помолчал.

– Мне она говорила то же самое. Я бы, конечно, с удовольствием поверил, но этот человек доверия у меня не вызывает. Она его любит, а влюбленная женщина поверит всему, что скажет ей предмет ее страсти.

Это была интересная мысль. Иветта выгнула бровь и уставилась на Джеффри.

– Неужели?

– Да, – уверенно пробормотал он. – Значит, Кэмелмор ничего не знает о ребенке?

– Нет. И она не собирается ему об этом говорить. Может быть, ты сможешь ее вразумить? Или даже поговорить с лордом Кэмелмором. Я просто чувствую, что, если бы он знал о ребенке, захотел бы поступить порядочно и жениться на ней. Как и должен.

– Возможно, – произнес Джеффри.

– Она любит его, как ты и сказал. Ей не стоит уезжать в Америку и рожать ребенка там. В одиночестве. Джеффри, это разобьет ей сердце.

– А он ее любит?

– Не знаю наверняка, но кто может не любить Полетту? Он будет дураком, если не женится на ней.

– Это хороший довод.

– Полетта уже планирует уехать с Джульеттой, а ты ведь знаешь, что Джульетта сделает все, чтобы ей помочь. Мы должны помешать Полетте загубить свою жизнь. И жизнь ее ребенка.

Джеффри надолго замолчал. Молчание длилось и длилось, так что Иветта занервничала. Наконец она не выдержала и спросила:

– Ты ведь поможешь ей, Джеффри? Пожалуйста.

– Да.

– Что ты сделаешь? – Сердце Иветты тревожно забилось. Как будет действовать Джеффри?

– Я пока не вполне уверен. – Он одарил ее обаятельной улыбкой и подмигнул. – А вот тебя нужно поскорее вернуть домой, прежде чем разразится еще один скандал.

Иветта, улыбаясь, поднялась с кресла и оперлась на поданную ей Джеффри руку. Несмотря на его легкомысленные манеры, она знала, что он позаботится о Полетте.

– Спасибо, Джеффри. Я знаю, что могу на тебя положиться.

– Ты всегда можешь рассчитывать на меня, Иветта. – Он вдруг замолчал, словно ему что-то внезапно пришло в голову. Он нахмурил брови и недоверчиво посмотрел на нее. – Ты сказала, что кто-то угрожает ее убить?

Приостановившись, Иветта скорчила неприязненную гримаску.

– О да. – Она почти упустила из виду еще одну проблему Полетты. Теперь ей нужно было объяснить Джеффри, что она знала об этих угрозах.

Ему это совсем не понравится.

Глава 23

Семья

По приезде к новой книжной лавке в день ее грандиозного открытия Полетта еле сдержала приступ чудовищной тошноты. Тошнота терзала ее день и ночь. Однако сегодня она оказалась сильнее, чем обычно. В этот праздничный день, когда Полетта должна быть переполнена радостью и приятным волнением, она уже за завтраком не могла вынести ни запаха, ни вида пищи.

Из-за недосыпа Полетта выглядела усталой и осунувшейся. Каждую ночь она металась в постели, мучаясь решением, которое ей рано или поздно следовало принять, что неблагоприятно отражалось на ее внешности. Она все еще ничего не рассказала Деклану о ребенке, хотя понимала, что должна это сделать. Какая-то ее частица жаждала поделиться с ним новостью, но в то же время что-то удерживало от этого.

Полетта отчаянно надеялась, что скоро приедет Джульетта. Та написала, что с мужем и дочерью прибудет к открытию, но день открытия настал, а их все не было. Полетту томило желание исповедаться Джульетте и узнать, что думает об этом сестра. А еще она по-прежнему планировала присоединиться к той на обратном пути в Америку. Если, конечно, Джульетта приедет.

Лавка заполнялась людьми, семьей и друзьями, а Полетта нетерпеливо ждала. Здесь были Колетта и Люсьен с их двумя мальчиками, Лизетта и Куинтон Роксбери, Иветта и Женевьева Гамильтон, их мать. Даже отдалившаяся семья их дяди Рэндалла, его жена Сесилия и сын Найджел осчастливили открытие нежданным появлением. Здесь также были Том Олкотт и его мать Анна с женихом Джеком Харрисом.

Растроганная всеобщим участием, Полетта с гордостью оглядывала красивую новую лавку. Она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и, присмотревшись, увидела лорда Аддингтона. Полетте не понравилось, как он на нее глядел. Словно знал, что она в беде. Чувствуя за собой вину, она поспешила отвести от него глаза.

В переполненной приглашенными гостями лавке стоял шум голосов. Здесь было много друзей Люсьена и Колетты. У них, как у маркиза и маркизы Стэнклиф, был большой круг светских знакомых. Куинтон и Лизетта Роксбери также привлекли значительное число друзей-политиков. И на удивление большая толпа собралась снаружи. Это были просто любители книг. Но Полетте было все равно, потому что того, кого больше всех хотела увидеть в этот день, она здесь не находила.

Махнув рукой, Куинтон привлек ее внимание.

– Пора, Полетта. Пришло время. Мы готовы к открытию.

Полетта должна была стащить ткань, скрывавшую вывеску новой книжной лавки. Название придумали они с Колеттой, но держали его в секрете. Полетта шагнула к Куинтону, и на нее накатила волна такой жуткой тошноты, что закружилась голова. Собрав в кулак всю силу воли, Полетта на подгибающихся ногах направилась к зятю, с ужасом запрещая себе поддаться слабости. Не хватало еще опозориться перед такой толпой народа.

– Ты себя нормально чувствуешь? – тихо прошептал ей Куинтон. – Ты совсем позеленела.

Судорожно глотнув, Полетта кивнула, радуясь хотя бы тому, что не ей предстояло произнести открывающую речь.

– Со мной все в порядке. Пошли.

Они сквозь собравшуюся на улице толпу подошли к фасаду лавки. Колетта, Люсьен и все остальное семейство Гамильтон поднялись по ступеням к входной двери, перед которой была установлена небольшая трибуна. Они уселись там, а Колетта, поднявшись на трибуну, начала речь. Полетта прижала пальцы ко лбу и, борясь с очередным приступом тошноты, вдыхала прохладный осенний воздух.

Глаза Полетты обшаривали толпу, удивляясь, сколько людей собралось этим холодным днем ради открытия новой лондонской книжной лавки. Это было поразительное зрелище. В толпе были мужчины и женщины всех слоев общества. Некоторые пришли с детьми.

В этот момент Полетта заметила его, и сердце дрогнуло. В толпе зрителей, держа на руках дочку, чтобы она могла все разглядеть поверх голов, стоял Деклан Ривз, граф Кэмелмор. Он выглядел даже красивее, чем обычно. На нем был черный костюм и высокая черная шляпа. Сердце Полетты бурно забилось, и она не могла не улыбнуться ему. Прошел почти месяц с тех пор, как она видела его в последний раз. О как же она по нему истосковалась!

Деклан поприветствовал ее радостной улыбкой и кивнул. Взгляды их на несколько минут задержались друг на друге.

От его присутствия настроение Полетты поднялось. Тошнота почти пропала. Деклан понимал, как важен для нее этот день, и пришел, чтобы разделить его с ней.

Сидевшая рядом Иветта проследила за взглядом Полетты и незаметно толкнула ее в бок.

– Это он. Правда? – шепнула она.

Все еще улыбаясь Деклану, Полетта с гордостью кивнула, потому что на него действительно стоило посмотреть.

– Он очень красивый, – шепнула ей на ушко Иветта.

В этот момент по заполненной народом улице протиснулась большая карета и остановилась совсем близко от новой лавки. Все оглянулись. Дверца кареты распахнулась, и оттуда вышла Джульетта Гамильтон Флеминг. На ней было элегантное платье в белую и синюю полоску, а прическу венчала задорная шляпка с белым пером.

– Подождите! – энергично замахала руками Джульетта. – Не начинайте без меня!

За ней спустился ее муж, капитан Харрисон Флеминг, с дочкой Сарой на руках. Джульетта торопливо проскользнула сквозь толпу и присоединилась к остальному семейству на трибуне.

– Джульетта, наконец-то ты здесь! – воскликнула Колетта, радостно обнимая сестру.

– Я прошу прощения за опоздание, но лучше поздно, чем никогда! Мы планировали оказаться здесь раньше, но наш корабль попал в шторм. Мы причалили лишь сегодня утром и через весь город помчались сюда. Как я вижу, мы успели в самый раз! – рассмеялась Джульетта, обнимая по очереди всех сестер и мать. После она обняла их мужей.

Никто не радовался Джульетте больше Полетты. Теперь она не могла дождаться, когда останется с ней наедине, чтобы доверить свою тайну.

– Моя дочь наконец вернулась домой! – Сияющее лицо Женевьевы Ле Брек Гамильтон выражало счастье видеть впервые в этом году всех дочерей вместе. – О, какой замечательный день для нашей семьи!

Когда все в конце концов уселись на свои места, Колетта произнесла короткую речь, рассказав о книжной торговле Гамильтонов, упомянув об отце, долгие годы трудившемся в книжном мире.

– Моя сестра, мисс Полетта Гамильтон, принимала живейшее участие и в создании новой лавки, и в ее оборудовании. Сейчас она откроет нам ее название, – объявила Колетта.

Полетта встала на подгибающихся ногах и взяла из рук Куинтона шелковый шнур. Забыв на миг о слабости, она взволнованно посмотрела на Колетту. Все годы их труда в пыльной лавке отца, где они считали каждое пенни и старались втиснуть в тесную комнату все желанные перемены, вели их к этому прекрасному моменту.

– Мы готовы? – спросила она.

– Готовы! – с радостной улыбкой отозвалась Колетта.

Сильным рывком Полетта потянула шнур, сдергивая драпировку, прикрывавшую вывеску. Поперек фасада открылась элегантная надпись на дереве, золотыми буквами на черном фоне:

«КНИЖНАЯ ЛАВКА СЕСТЕР ГАМИЛЬТОН».

Толпа зааплодировала. Джульетта, Лизетта и Иветта пришли в восторг.

– О как чудесно!

– Сестры Гамильтон!

– Как замечательно, о, мои дочки!..

– Это идеально! Просто идеально!

Полетта повернулась к толпе и увидела одобрительный взгляд Деклана. Ее пронзила дрожь удовлетворения. Как ей хотелось, чтобы он стоял рядом с ней, рядом с семьей и держал ее за руку, разделяя радость.

Все вокруг заговорили, восхищаясь великолепным зданием и замечательным названием.

Их растроганная мать изящно промокала глаза платочком, повторяя:

– Я так горда и счастлива!

Неожиданно эмоциональная реакция Женевьевы на открытие новой лавки заставила всех сестер обменяться изумленными взглядами.

– Это правда, – продолжала Женевьева, – вы даже успешнее, чем ваш отец.

Полетта в некоторой растерянности обняла мать, неожиданно довольная ее присутствием.

Затем вся группа вошла в лавку, где было приготовлено угощение. Гости толпились, обсуждая красоту и удобство помещения и поздравляя сестер с достижением. Новые служащие стояли за прилавками в элегантных зеленых передниках, готовые помочь покупателям с выбором книг.

День шумел как улей, Полетта была занята приветствием гостей и время от времени ныряла между книжными полками, помогая посетителям выбрать интересную книжку. Она пребывала в своей стихии, занимаясь тем, что больше всего любила, тем, что делало ее счастливой.

Нарезав тарелку отличных бисквитов миссис Олкотт, Полетта направилась в ярко освещенный, весело разукрашенный детский отдел, где, она знала, играли ее племянники и племянница. Филипп и Саймон в красивых новых костюмчиках сидели с кузиной Сарой за одним из маленьких столиков. Воздух звенел от смеха. В свои три года Сара была точной копией матери. У нее были длинные темные волосы и лукавые синие глаза. Проказливая улыбка и живой характер тоже напоминали Джульетту.

Полетта остолбенела, заметив около племянницы Мару Ривз. Сара болтала без умолку, не обращая внимания на то, что ее новая знакомая молчит. А Мара завороженно слушала Сару, которая стала пересчитывать лежащие перед ней книги. Эти две девчушки являли прелестный контраст: одна – темненькая и говорливая, другая – белокурая и спокойная.

Полетта стала оглядываться. Она знала, что Деклан где-то в лавке, но не могла увидеть его. Последний раз она видела его снаружи, когда снимала покрывало с вывески. Не наблюдая его больше, она решила, что он ушел домой. Однако ее встревожило, что Мара осталась одна, Деклан обычно не оставлял дочь без сопровождения. Сердце Полетты забилось чаще. Но Мара не выглядела встревоженной. Наоборот, она весело улыбалась, играя с другими детьми. Полетта поставила на столик тарелку с бисквитами, отчего Филипп и Саймон разразились радостными воплями, а сама опустилась на колени около двух девочек.

– Привет, тетечка Полетта, – приветствовала ее Сара.

– Тебе весело? – обратилась к ней Полетта.

– Да! Эти книжки все мои. Все-все! – заявила она, кладя маленькую ручку поверх кипы книг. – Я позволю Филиппу и Саймону взять по одной. Только по одной. А она может взять две, – добавила Сара, указывая пухлым пальчиком на Мару. – Но она не хочет сказать мне свое имя.

– Ее зовут Мара Ривз, – объяснила Полетта, очень довольная, что девочки неожиданно познакомились. – Мара и Сара – похожие имена. Они рифмуются!

– Ладно. Мара может взять две книжки, потому что она мне нравится, – объявила Сара, взяв Мару за руку. Она с восторгом захихикала: – Мара-Сара! Мара-Сара!

Полетта повернулась к дочери Деклана.

– Привет, Мара. Это моя племянница, Сара Флеминг, а те двое – мои племянники, Саймон и Филипп Синклэры. Тебе нравится здесь с ними?

Мара заулыбалась и энергично закивала.

– Я очень рада, что ты сегодня здесь, – продолжала Полетта. – Ты знаешь, где твой отец? Он в лавке?

Мара посмотрела на нее большими зелеными глазами, очень похожими на глаза отца, и кивнула изящной головкой. Подняв руку, она указала на дверь в маленькую читальню, предназначенную для встреч читальных клубов и дискуссионных групп. Дверь была закрыта. Полетта удивилась: что Деклан там делает? Может быть, поджидает ее, чтобы урвать минутку наедине? Чувствуя волнение, которого не испытывала уже несколько недель, Полетта с предвкушением улыбнулась:

– Спасибо, Мара. – Она посмотрела на детей, с восторгом уплетавших бисквиты. – А теперь поиграйте вместе.

С чувством нервного возбуждения Полетта встала с колен и направилась к закрытой двери. Деклан пришел сегодня поддержать ее, разделить с ней этот особый день. Она была до глубины души тронута его чуткостью. Возможно, у него есть хорошие новости насчет тех ужасных писем, и теперь он ждет Полетту, чтобы что-то сообщить. Ей страстно хотелось обнять его, еще раз ощутить ласку его губ. Она расскажет ему о ребенке, представит своей матери и сестрам. Прямо сегодня. Полная надежды, что теперь все наладится, Полетта не могла дождаться момента, когда увидит его.

Она положила руку на ручку двери и услышала за ней голоса. Мужские голоса. Охваченная любопытством Полетта замерла на миг, прислушиваясь. Кто сейчас находится там с Декланом? Определенно два мужских голоса. Если бы только дети не хихикали и не шумели так громко, она смогла бы разобрать, о чем идет речь. Она подумала, не стоит ли ей сначала постучать, но потом решила, что это ее лавка и она имеет полное право, если захочет, войти в собственную читальню. Но потребовалась еще минута, чтобы понять, о чем говорят. Она услышала, как упомянули ее имя, и распахнула дверь. Полетта не знала, кого ожидала там увидеть, но то, что предстало ее глазам, было просто невозможным.

Деклан Ривз был занят напряженным разговором с лордом Джеффри Аддингтоном. При виде этих двух джентльменов, стоявших друг против друг и поглощенных какой-то серьезной беседой, почувствовав царившее в комнате напряжение, Полетта чуть не упала в обморок. У нее почти подкосились ноги. Мужчины замолчали и повернулись к двери. По выражению их лиц Полетта поняла, что была предметом их разговора, и растерянно нахмурилась.

– Что здесь происходит? – с трудом выговорила она, заметив, что Деклан явно чем-то потрясен.

– Привет, Полетта, – тихо произнес Джеффри. Он стоял, скрестив руки на груди.

Глаза Полетты переходили с одного мужчины на другого в отчаянной попытке понять, о чем идет речь. Наконец взгляд остановился на Деклане.

– Что здесь происходит?

Избегая смотреть на Полетту, Деклан сказал:

– Лорд Аддингтон, не позволите ли нам поговорить наедине?

– Разумеется. – Не говоря больше ни слова, избегая взгляда Полетты, Джеффри вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

– Деклан? – повторила Полетта, едва они остались одни.

– Полетта, пожалуйста, присядь. – Взмахом руки он пригласил ее занять одно из удобных кресел, обитых зеленым бархатом, который так понравился ей, когда она выбирала драпировки.

Не в силах разгадать его настроение, Полетта придвинулась поближе, желая, чтобы он заключил ее в объятия. Но он ее не обнял. И вовсе молчал.

– Я не хочу сидеть, – сказала она. – Я хочу знать, что вы обсуждали с лордом Аддингтоном.

– О, я совершенно уверен, что ты легко можешь об этом догадаться. Не правда ли, дорогая?

– Нет. Не могу. – От его холодного саркастического тона в груди бурно забилось сердце. Господи, что такого наговорил Джеффри Деклану? Велел держаться от нее подальше? Каким-то образом оскорбил его? Может, речь шла об угрожающих письмах? В любом случае Полетте совсем не понравился мрачный взгляд, которым осматривал ее Деклан.

– Сядь, Полетта. Мне нужно с тобой поговорить. – Его рот был сжат в узкую прямую линию, он выглядел таким же грозным и опасным, как в тот день, когда Полетта увидела его впервые. Даже хуже, если такое вообще возможно.

Не отрывая от него взгляда, она опустилась в кресло и сжала руки. Что-то было очень и очень неладно. Ужасно нехорошо. После нескольких недель разлуки он явно не был рад ее видеть. Он не обнял и не поцеловал ее, как ей хотелось.

– Деклан, пожалуйста, скажи мне, что не так.

– Я не сомневаюсь, что ты прекрасно знаешь, что не так.

Она растерянно заморгала. Нет, дело было явно не в письмах. Вовсе нет. Если бы речь шла о письмах, он бы так на нее не злился. В груди стало зарождаться жгучее чувство страха. Не мог же Деклан узнать о ребенке? Никак не мог! Единственной, кто знал об этом, была Иветта. Но Иветта дала ей слово не проговориться ни одной живой душе. Господи боже! Полетте стало нехорошо. Иветта не могла ему рассказать!..

Деклан нервно усмехнулся.

– До моего сведения было доведено, что мы должны срочно пожениться. Как можно скорее.

Господи, господи! Иветта все рассказала Джеффри Аддингтону! Это было единственным объяснением. Полетта позже придушит сестричку за то, что раскрыла свой милый ротик где не надо и предала ее. Предала таким ужасным образом. Однако в этот момент Полетта едва могла дышать, едва могла соображать…

– Деклан, я… я собиралась тебе сказать…

– Нет, не собиралась, – прервал он ее. Глаза его были полны гневного осуждения. – Ты собиралась уехать с сестрой в Америку и не хотела рассказывать мне о ребенке. О нашем ребенке.

При этих словах лицо Полетты вспыхнуло от стыда. Ее отчаянная идея покинуть Лондон, ничего не сказав Деклану о ребенке, теперь казалась отвратительной.

– Нет-нет, это был план на крайний случай, если я… если мы… – Она споткнулась на этом, не в силах объяснить все соображения.

– Если мы?.. – повторил Деклан.

Она заколебалась.

– Если мы не поженимся.

– О, мы поженимся, Полетта. На этот счет можешь быть спокойна.

Она должна была почувствовать облегчение. Деклан собирался жениться на ней. Он только что это сказал. Ей не придется уезжать в Америку или отдавать ребенка. Можно было радоваться. Человек, которого она любит, намерен на ней жениться. А вместо этого она ощутила, как слезы жгут глаза. Каким-то образом Джеффри Аддингтон впутался в ее дела и, вероятнее всего, чем-то пригрозил или уговорил Деклана жениться на ней. Она никогда не хотела, чтобы все произошло вот так. Деклан даже не предложил ей руку и сердце. Он просто объявил: «Мы поженимся».

На самом деле он вовсе не хочет видеть ее своей женой. И с самого начала ясно дал это понять. А теперь предлагает это из чувства долга. Что ж, ему не стоит беспокоиться. Тревожиться о ней. У нее есть выбор. У нее есть средства, и она все еще может осуществить свой план. Возможно, она все-таки отправится в Америку с Джульеттой и никогда не вернется в Лондон. Может, она откроет и там книжную лавку и одна воспитает ребенка. Она наденет то золотое кольцо, которое надевала в Брайтоне, и притворится вдовой. Ей не нужно выходить замуж за человека, который не хочет на ней жениться.

А Деклан, совершенно очевидно, этого не хотел.

Он так тепло улыбался ей, когда она заметила его в толпе. Она тогда почувствовала его гордость и любовь. А теперь… теперь, когда Деклан узнал, что должен жениться на ней, он стал холодным и отчужденным. Ему явно не понравилась перспектива жениться на Полетте, несмотря на то что она носит его ребенка. Не было в нем сейчас ни нежности, ни заботы о ее благополучии, о ее душевном спокойствии. Не было в этом ни счастья, ни слов любви.

Он него исходил только холод.

Полетта проглотила слезы. Она отказывалась плакать перед Декланом и казаться слабой. Поднявшись на ноги, она так же холодно посмотрела на него. Со всем достоинством, которое смогла собрать, она промолвила:

– Благодарю за ваше предложение, но я его не принимаю. Я не хочу выходить за вас замуж, лорд Кэмелмор.

– Нет, мы поженимся. – Он произнес эти слова как факт. От гнева его ирландский акцент стал заметнее. – Плохо, что я узнал правду от лорда Аддингтона, а не от тебя, Полетта. Но клянусь тебе: моего ребенка ты у меня не заберешь. К несчастью, это означает брак.

В его глазах сверкала горечь.

– В чем дело, Полетта? Ты не хочешь выйти замуж за убийцу первой жены?

Она ахнула при этих жестоких словах и бросила ему в ответ единственное, что могло ранить его так же, как он ранил ее:

– Нет, не хочу!

С этими словами она распахнула дверь и поспешила покинуть читальню, оставив Деклана смотреть ей вслед.

Глава 24

Друзья

Деклан ошеломленно смотрел, как уходила Полетта, бесконечно потрясенный всей этой чертовой историей. Ему бы пойти за ней и втолковать хоть частицу здравого смысла, но он был слишком зол. Зол на нее за то, что не пришла к нему и не рассказала о ребенке. Зол на себя, что поставил ее в такое положение. Он был виноват во всем и принимал на себя полную ответственность за это. То же самое он сказал Аддингтону, но сомневался, что тот ему поверил.

Кроме того, не желая признаться в этом себе, он был очень обижен на Полетту. Его глубоко ранило, что она не доверила ему правду о своем состоянии, как только все узнала. Отсутствие ее доверия к нему было невыносимо. Она должна была прийти к нему! Второго ребенка он не планировал и не ждал, но ведь понимал, что, несмотря на все предосторожности, существует такая возможность, коль скоро они занимались любовью. Виноват был он, а не она. Он не должен был на нее злиться. Неужели она боялась его? Неужели она начала верить слухам? Неужели поэтому она так холодно отказалась выходить за него замуж, хотя, несомненно, знала, что должна либо выйти замуж, либо полностью погубить репутацию и стать изгоем в светском обществе, либо отправиться в изгнание… Неужели мысль о браке с ним вызывает у Полетты такое отвращение?

Хотя жизнь с человеком, подозреваемым в убийстве, малопривлекательна… и он не мог винить ее за отказ. Полный сожалений и самобичевания, он порадовался, что завтра уезжает в Ирландию. Он должен обелить свое имя раз и навсегда, потому что как иначе может он предложить такой чудесной женщине, как Полетта, разделить жизнь с ним, таким запятнанным?

– Извините меня, сэр…

Деклан поднял глаза и увидел на пороге красивую леди, невероятно похожую на Полетту. Хотя она была выше ростом и волосы у нее были темными, ясные голубые глаза и тонкие черты лица указывали на родство. Она явно была одной из сестер Гамильтон, а по рассказам Полетты он догадался, что перед ним Джульетта.

Она с любопытством смотрела на него.

– Да? – откликнулся он.

– Скажите, эта маленькая белокурая девочка – ваша дочь?

У Деклана екнуло сердце. Господи боже, со всем, что на него свалилось, он совершенно забыл о Маре! Утром они были в толпе, собравшейся к открытию лавки. Он хотел быть там, чтобы поддержать Полетту и увидеть новую лавку. Черт побери! Он просто хотел увидеть Полетту. Он дико тосковал по ней весь месяц. Поэтому и захватил с собой Мару, а затем, не сдержав порыва, вошел с ней в лавку с остальными гостями и покупателями. Деклан побродил там, восхищаясь тем, как все было сделано. Он даже постарался не попадаться на глаза Полетте, а она была так занята происходящим, что не заметила, как он привел Мару в детский отдел. Именно тогда лорд Аддингтон отвел Деклана в сторону, желая поговорить наедине. Он оставил Мару сидеть за маленьким столиком и рассматривать картинки. Он думал, что уходит только на минуту.

Теперь он почувствовал ужас, что оставил Мару так надолго.

– С ней все в порядке? – Охваченный паникой, он рванулся к двери. – Она не поранилась? Я совсем недолго пробыл здесь… Я думал, ничего не случится.

– О, с ней все хорошо. – Cестра Полетты отошла в сторону, давая ему пройти. – Я не хотела вас напугать. Я просто хотела выяснить, чья она.

Деклан резко остановился. Мара не звала его, не плакала и совершенно не была испугана. Его дочка спокойно играла с другой маленькой девочкой и двумя мальчиками за тем столиком, где он ее оставил. Все они казались одинаковыми по возрасту. Они смеялись, напевали и рассматривали картинки, словно старые друзья. Мара смеялась… Смеялась по-настоящему. И снова Деклан был потрясен.

– Простите, что встревожила вас, – промолвила сестра Полетты, становясь рядом с ним. – По-моему, наши дочери крепко подружились. Сара объявила, что хочет забрать ее с собой. Они чудесно веселятся вместе.

– Я вижу, – облегчением пробормотал Деклан.

Он завороженно лицезрел представшую перед ним сцену. И вспомнил слова Полетты о том, что Маре стоило бы поиграть с детьми своего возраста. Он жалел, что не послушал ее, потому что перемена в его дочери была поразительной. Младший из двух мальчиков, красивый темноволосый малыш лет трех, потянул книжку из рук Мары. Она крепко держала ее, не отдавая. «Нет!» – заявила она, и это звонкое, четкое слово музыкой зазвучало в душе Деклана. Он готов был заплакать от восторга. Это был маленький шажок, первое слово, произнесенное ею за год.

Его дочь сказала «НЕТ!». В точности как Полетта несколько минут назад. Ирония происходящего не оставила Деклана равнодушным.

– Я миссис Харрисон Флеминг, – представилась леди рядом с ним. – А это моя дочь Сара. Два мальчика рядом – Филипп и Саймон – сыновья моей сестры Колетты.

– Я Деклан Ривз, а это моя дочь Мара.

– Вы Деклан Ривз? – В ее голосе звучало удивление. Она окинула его пронзительным взглядом и повторила: – Значит, вы Деклан Ривз.

– Да, – грустно улыбнулся он. – Единственный и неповторимый.

– Что ж, это многое объясняет. Однако я не ожидала встретить вас так скоро.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Как я понимаю, ваша сестра Полетта уже упоминала обо мне.

Джульетта Гамильтон смерила его многозначительным взглядом.

– За удивительно короткое время мне удалось многое узнать о вас, лорд Кэмелмор. Кажется, я вернулась в Лондон как раз вовремя.

– Слишком поздно, чтобы предостерегать ее держаться от меня подальше.

К его изумлению, Джульетта расхохоталась и махнула рукой.

– О, это я уже и сама поняла, лорд Кэмелмор.

– Значит, вы все знаете? – спросил он, не понимая, что могла узнать Джульетта, кроме его имени и титула.

– Можно сказать и так.

– Ваша семья, наверное, готова меня убить? Следует ли мне спасаться бегством?

И снова Джульетта удивила его смехом.

– С момента моего приезда в город я поняла, что если кто и знает о вас, так это Иветта.

– И еще, кажется, лорд Аддингтон, – добавил Деклан, вспоминая их разговор в читальне. Аддингтон весьма недвусмысленно заявил, какова его точка зрения на отношения Деклана и Полетты. Аддингтон хотел его убить.

– А-а, Джеффри тоже знает? Должна сказать, меня это не удивляет.

– О да. Он знает.

– Вы должны простить Джеффри. Он принял на себя роль нашего старшего брата, так что нет ничего неожиданного, что он в курсе всей ситуации. Наверное, он вел себя чересчур… имея в виду ваше прошлое.

– Я не убивал свою жену, – с чувством произнес Деклан.

– Я и не говорю, что убивали. – Джульетта прямо встретила его взгляд большими голубыми глазами. В них светилось понимание. – Но если не вы, то кто ее убил?

– Не знаю.

– Полетта тоже не верит, что ее убили вы.

– Но ведь вы сомневаетесь в этом, не так ли? – не мог не спросить он. – Вы тревожитесь за сестру.

И снова Джульетта посмотрела ему в глаза.

– Я тревожусь за сестру, но не по этой причине. Полетта не полюбила бы вас, будь вы способны на убийство.

Деклан затих. Полетта его любит? Тогда почему отвергла его предложение?

– Я доверяю суждению моей сестры, лорд Кэмелмор. Полетта самая разумная из нас, сестер Гамильтон. Кроме того, вы, кажется, мне тоже нравитесь.

Ошеломленный прямотой и искренностью Джульетты Гамильтон Флеминг, Деклан мог только пробормотать:

– Благодарю вас. Взаимно.

– Так когда вы женитесь на Полетте?

Деклан грустно рассмеялся:

– Я женился бы на вашей сестре сегодня же, но она только что отвергла меня.

Джульетта пожала плечами.

– Тогда я, пожалуй, возьму назад свои слова о том, что она самая разумная из нас.

Деклан, закинув голову, расхохотался.

– Это вовсе не шутка, – сухо заметила Джульетта.

– Теперь я точно знаю, что вы мне нравитесь, – объявил Деклан.

– Что ж, спасибо.

Улыбка Джульетты была настолько похожа на улыбку Полетты, что у Деклана перехватило дыхание.

– Вы все так до нелепости похожи друг на друга…

– Да, похожи. Не сильно отличаемся, – вздохнула Джульетта. – Но я самая хорошенькая.

– И конечно, самая скромная, – не удержался Деклан.

– Разумеется.

Он рассмеялся ее шутливой манере. Сестра Полетты, несомненно, была живой и обаятельной, но Деклан считал, что Полетта – самая красивая. Лучше любой из сестер, которых он уже успел встретить.

К ним подошла Сара Флеминг, таща за собой Мару. Руки девочек были сплетены. Сара подняла на мать умоляющие глаза.

– Мама, может Мара поехать с нами домой? Пожалуйста…

Джульетта весело посмотрела на Деклана.

– Такова моя дочь. Мы только утром прибыли в Лондон, а Сара уже завела новую подружку. Бедное дитя в течение двух недель было заперто в каюте в обществе одних взрослых. И, как видите, она в восторге от знакомства с вашей дочерью. Филипп и Саймон хороши, но она же девочка! Настоящее сокровище! Лорд Кэмелмор, вы позволите, чтобы я забрала вашу дочь к нам в Девон-Хаус на весь день, чтобы девочки могли поиграть подольше?

Деклана соблазняло это предложение, но он заколебался.

– Не знаю. Сегодня у меня важное дело, а Мара без меня никогда не оставалась…

– Но в Девон-Хаусе прекрасные детская и игровая. Мара замечательно проведет время, уверяю вас. И это пойдет ей на пользу.

– Вы и об этом знаете? – Деклан удивился тому, сколько известно о нем Джульетте.

– Да, слухи в семье расходятся быстро, – улыбнулась Джульетта, сверкнув лукавыми глазами. – Вы только посмотрите на эту парочку. Игра с ровесницей пойдет Маре на пользу. Обещаю, что стану внимательно присматривать за ней. Возможно, Мара заговорит, лишь бы не отставать от моей болтушки. Кроме того, возможно, вы используете это время, чтобы вбить чуточку здравого смысла в голову самой разумной из сестер Гамильтон.

Он уже встречал Колетту Синклэр, а из того, что знал от Полетты, получил довольно полное представление обо всех Гамильтонах. Однако было как-то неудобно отсылать куда-то дочь с дамой, с которой он только что познакомился. Но Мара выглядела счастливой и беззаботной. Деклан опустился на колени, чтобы поговорить с ней.

– Мара, дорогая, ты хочешь поехать поиграть с Сарой в ее доме? Я приеду за тобой, когда пожелаешь.

Мара подумала, явно взвешивая варианты, поглядывая то на Джульетту Флеминг и Сару, то на него. Затем она робко улыбнулась и кивнула. Деклан сам не знал, кто больше удивился ее решению: он или Мара.

– Ну, тогда можешь идти, дорогая. Будь хорошей девочкой, слушайся миссис Флеминг, а я потом вернусь за тобой. Обещаю. – Он поцеловал ее и, поднявшись, повернулся к Джульетте: – Вот вам моя визитная карточка. Если что-то пойдет не так, пошлите за мной немедленно.

– Я уверена, все будет хорошо, – ответила Джульетта, пряча в карман карточку с адресом, и одарила его загадочной улыбкой. – Не сомневаюсь, Полетта знает, где вас найти. А вот идет мой муж!

К ним подошел джентльмен с золотыми волосами и грубовато-красивым лицом, бронзовым от загара. Джульетта представила их друг другу. Капитан Харрисон Флеминг поздоровался с Декланом несколько подозрительно, что в данный момент его вовсе не удивило.

Капитан Флеминг повернулся к жене.

– Это тот самый?

– Да, – кивнула Джульетта. – Но я обнаружила, что он мне нравится. Даже очень. Мы забираем его дочку к нам домой на весь день поиграть с Сарой.

– Ну разумеется, – улыбнулся капитан Флеминг, явно привыкший к причудам жены, и крепко пожал Деклану руку. – Пожалуйста, извините моих жену и дочку, лорд Кэмелмор. Они бывают очень своевольными.

– О, думаю, я вполне их понимаю, – улыбнулся Деклан, проникаясь симпатией к добродушному капитану. Было очевидно, что он очень любит жену и дочь.

– Это дает лорду Кэмелмору идеальный предлог приехать попозже в Девон-Хаус и встретиться со всеми. – И Джульетта одарила Деклана многозначительным взглядом.

Да. Деклан полагал, что она права. Рано или поздно ему придется встретиться лицом к лицу с семьей Полетты, и поскольку он намеревается на ней жениться, даже если для этого придется ее похитить, чем скорее это случится, тем лучше. У него уже было весьма неприятное знакомство с сестрами Маргарет, но с Гамильтонами он чувствовал себя гораздо лучше. Ему понравились все, с кем он уже успел познакомиться. Гамильтоны показались ему замечательным семейством, но мысль, что его репутация может вызвать у них неловкость, очень огорчала.

Он вернется в Ирландию и разберется с этим делом раз и навсегда.

Еще раз поцеловав Мару и попрощавшись с Флемингами, Деклан отправился на поиски Полетты.

Глава 25

Сестры

Полетта пряталась наверху, в конторе, пока не убедилась, что Деклан Ривз покинул лавку. Теперь у них с Колеттой было по отдельному, элегантно обставленному кабинету на втором этаже книжной лавки. Сегодня ее длинный, обитый бархатом диван оказался очень кстати. Полетта легла, наплакалась и заснула. Ближе к закрытию, когда Колетта уже отпустила служащих, проделавших сегодня грандиозную работу, Полетта осторожно спустилась вниз.

– Где ты была? – поинтересовалась Колетта, когда они остались одни. – Я не видела тебя несколько часов. Я уже подумала, что ты уехала пораньше с мамой и Иветтой.

– Я была в своем кабинете. У меня разыгралась жуткая мигрень, но я не хотела ехать домой. Пошла наверх, чтобы немного полежать на диване, и уснула, – ответила Полетта, приглаживая растрепавшиеся волосы.

Колетта с тревогой всмотрелась в ее лицо.

– Должна сказать, ты не слишком хорошо выглядишь. Жаль, ты пропустила большую часть этого великого дня.

– Знаю, – с усталой улыбкой отозвалась Полетта. – Но я рада, что был такой успех.

– А я очень рада, что ты еще здесь, – заговорщицки подмигнула сестре Колетта. Глаза ее лукаво блестели. – Я запланировала маленький праздник только для нас с тобой. До того как Дейвис проводит нас домой. Если, конечно, ты чувствуешь себя лучше. Вид у тебя не слишком здоровый.

– О, теперь мне совсем хорошо. Я рада отпраздновать этот день с тобой! – Удивленная и обрадованная этой идеей, Полетта последовала за старшей сестрой на маленькую кухню позади книжного зала. Колетта вытащила бутылку шампанского и два бокала.

– Мы с тобой приложили немало сил, чтобы дело имело успех, – говорила она, наливая в хрусталь искристый золотистый напиток. Они присели у элегантного деревянного стола, накрытого кружевной скатертью. – Хотя не думаю, что отец одобрил бы все наши новшества. И все же он, вероятно, гордился бы нами сегодня. И я не верю, что все это удалось бы без тебя, Полетта. Особенно в самые первые дни. Помнишь, как оставалась со мной на ночь, покрывал книжные полки краской, на которую едва хватило денег?

Полетта улыбнулась, принимая бокал. Вспоминая те дни, она словно вновь почувствовала запах этой кремовой краски.

– Да. И сделала все эти маленькие значки для лавки.

– О, ты так ими гордилась! А я накупила зеленой ленты из денег на одежду, которые дал нам дядя Рэндалл. Как решительно были мы настроены изменить лавку, – вздохнула Колетта. – Ты была такой маленькой, но работала больше всех. Бок о бок со мной. Всегда жизнерадостная и целеустремленная. Ты даже не подозревала, как близок был момент, когда мы могли все потерять.

– Нет, я знала. Помнишь, у меня была привычка подслушивать? – Полетта очень боялась, что их выкинут на улицу, как предсказывал дядя Рэндаллл после смерти отца. К счастью, ни одно из его предсказаний не сбылось.

– Ты, кажется, особенно любила подслушивать, когда меня приходил навещать Люсьен. – Колетта тихо рассмеялась при этом воспоминании. – Шесть лет назад мы даже представить себе не могли такой день: грандиозное открытие великолепной новой книжной лавки, которая в пять раз больше отцовской.

– Но мы сделали это!

– Да, мы сделали. Значит, за тебя, за меня и за эти две книжные лавки, которые мы так любим. За сестер Гамильтон! – И Колетта подняла свой бокал.

Полетта подняла свой и промолвила:

– За тебя и за меня, Колетта. – Однако она поставила бокал на стол, не сделав даже маленького глотка. Она чувствовала, что ее желудок с этим не справится. Они с Колеттой изо всех сил работали много лет и заслужили нынешний праздник. Полетта должна сегодня быть бесконечно счастливой, но вместо этого она ощутила, как к глазам подступают слезы.

– Полетта, в чем дело? – Встревоженная Колетта поставила свой бокал. – Пожалуйста, расскажи мне, что не так. Ты на себя не похожа.

– Что ж, пожалуй, пора и тебе узнать, раз уже столько народу знает.

– О чем ты?

– Сначала я доверилась Иветте, хотя Джеффри кое-что знал. А потом, как я понимаю, Иветта рассказала Джеффри и Джульетте. А Джеффри сегодня рассказал ему. Так что это уже не секрет.

– Что уже не секрет? – Выражение лица Колетты сменилось со встревоженного на растерянное.

– У меня будет ребенок.

Колетта заморгала.

– Что?

– Я собираюсь родить ребенка от лорда Кэмелмора.

Колетта залпом допила свое шампанское и уставилась на Полетту.

– Я слышала, что ты сказала, но не могу в это поверить. Ты уверена?

– Уверена настолько, насколько вообще можно быть уверенной в таких вещах. Будучи в Брайтоне, я посетила доктора. – Полетта затруднялась говорить об этом сестре. Колетта была старшей и заменила ей мать. Полетта ценила мнение сестры больше, чем мнение всех остальных, поэтому мысль о разочаровании Колетты была нестерпима.

– Понимаю. По крайней мере думаю, что понимаю. – Колетта все еще была ошеломлена новостью. – Значит, Кэмелмор еще не раз приходил в книжную лавку?

– Да, – со стыдом пролепетала Полетта. – Он приходил довольно часто.

Колетта грустно посмотрела на нее.

– О, Полетта!.. Как бы мне хотелось, чтобы ты пришла ко мне и рассказала об этом.

Прежде чем Полетта смогла ей что-то ответить, дверь распахнулась и в комнату гуськом вошли Джульетта, Лизетта и Иветта.

– Мы знали, что найдем вас здесь! – торжествующе воскликнула Джульетта.

Лизетта ослепительно улыбнулась:

– Мы решили, что хотим отпраздновать этот день с вами! – Она поставила на середину стола корзинку с шоколадом и другими вкусностями.

– Ооо! Шампанское! – воскликнула Иветта, с восторгом глядя на бутылку и бокалы. – Можно мне немножко?

– Конечно, но только немножко. – Джульетта подняла бутылку и принялась разливать вино в хрустальные бокалы. – Этим вечером мы празднуем сразу несколько событий. Новую лавку, названную в нашу честь. Мой приезд домой. То, что мы собрались все вместе. И важные новости Полетты.

– У Полетты есть важные новости? – недоуменно подняла брови Лизетта. Ее зеленовато-голубые глаза с интересом посмотрели на сестру.

– О, мы дойдем и до этого, – таинственно проговорила Джульетта. – Потерпи.

Полетта вздрогнула. Как ей смотреть в глаза Лизетте, говоря о ребенке? У сестры надорвется сердце.

– Где мама? – поинтересовалась Колетта.

– Мы оставили ее дома. Она отдыхает с детьми. Ну а Люсьен, Куинтон, Харрисон и Джеффри отправились в какой-то свой клуб, – объяснила Иветта. – Так что здесь у нас будет свой клуб.

Все сестры уселись вокруг стола, освещенные теплым светом лампы, и подняли хрустальные бокалы с искристым вином.

– За сестер Гамильтон и их новую книжную лавку! – провозгласила Джульетта. – И за то, что мы снова вместе. Только сестры.

Пока они потягивали свое шампанское, Полетта рассматривала четырех сестер, таких похожих внешне и таких разных по характеру. Колетта, серьезная брюнетка, рано взяла на себя обязанность заботиться о них. Джульетта, темноволосая, с огненными глазами, вечно искала развлечений и приключений. Затем шла рыжеволосая Лизетта, милая и спокойная, всегда всех умиротворявшая. И маленькая Иветта с белокурыми локонами и любовью к красивым вещам, бойкая и остроумная. Полетта горячо любила их всех и больше всего обожала, когда они вот так собирались вместе. Они больше не жили с родителями над лавкой, но оставались самыми близкими.

– Колетта, будь осторожной с шампанским, – проказливо поддразнила сестру Джульетта. – Не забывай, что случилось в первый раз.

– Я теперь всегда осторожна с шампанским, – засмеялась самая старшая сестра. – Тем вечером с тобой и Джеффри я свой урок получила.

– Что случилось с тобой и Джеффри? – с острым интересом осведомилась Иветта.

– Ах, не обращай внимания, – махнула рукой Джульетта. – Это история на следующий раз.

Лизетта напомнила:

– А теперь, пожалуйста, пусть кто-нибудь расскажет мне, что за большие новости у Полетты.

Остальные вдруг замолчали. Полетта заколебалась, не зная, как сообщить Лизетте свой постыдный секрет. Она просто не могла произнести эти слова вслух. Минуты шли.

– Ну, кто-нибудь расскажите мне! – с досадой взмолилась Лизетта.

Колетта решительно проговорила:

– У Полетты будет ребенок.

Лизетта ахнула. Лицо ее исказила гримаса недоверия.

– Ты, должно быть, шутишь!

– Хотела бы я, чтобы это было шуткой, – тихо промолвила Полетта.

– Не смотри на меня, – беспомощно прошептала Джульетта. – Я узнала об этом только сегодня днем. По приезде.

– Хоть раз я узнаю новость самой первой, раньше вас всех, – радостно пролепетала Иветта, страшно довольная, что в кои-то веки оказалась первой посвященной в тайну.

– Так это правда? – спросила Лизетта, недоверчиво всматриваясь в лицо Полетты. – Ты действительно ждешь ребенка?

– Да. – Полетта протянула руку и взяла в ладонь пальцы сестры.

Огорченная Лизетта отняла руку.

– Я не понимаю. И должна сказать, вы все очень спокойно относитесь к этой ситуации. Кто он?.. Кто отец?

– Его зовут лорд Кэмелмор, – опуская голову от стыда, объяснила Полетта. – Он вдовец из Ирландии.

– Лизетта, ты видела его сегодня в Девон-Хаусе, – уточнила Джульетта. – Он приходил за своей дочерью.

– Я в растерянности, – начала Лизетта. – Почему он…

– Подожди минутку, – вмешалась Полетта. – Ты сказала, что Деклан Ривз был в Девон-Хаусе? Сегодня днем? С Марой? – Полетта была потрясена таким поворотом событий. Как это стало возможным? Как встретились с ним Джульетта и Лизетта?

Джульетта спокойно все объяснила:

– Да, дочь лорда Кэмелмора и Сара подружились, когда играли вместе в детском отделе книжной лавки. Там же я случайно встретила лорда Кэмелмора. Видишь ли, Иветта к тому времени уже рассказала мне о ваших отношениях. Так что мы с ним немного поболтали, а потом я пригласила Мару провести остаток дня с Сарой. Он согласился, а позже приехал забрать ее. Ну и ввиду всей ситуации я использовала эту возможность, чтобы познакомить его со всеми.

– Познакомить в качестве кого? – воскликнула Полетта. Сердце ее бурно забилось.

– В качестве лорда Кэмелмора. А кого же еще? – фыркнула Джульетта. – А дальше твое дело, а не мое, представить его как своего жениха.

– Маме он вроде бы понравился, – пискнула Иветта. – И мне тоже. Ты была абсолютно права, Полетта. Он очень красив. И у него такой божественный акцент! Правда, у него очень мрачное и суровое выражение лица, так что я вполне могу себе представить, почему кто-то решил, будто он убил первую жену.

– Что? – У Лизетты был такой вид, словно она сейчас грохнется в обморок.

Смущенная Полетта закрыла лицо руками. Все сегодня вышло из-под контроля. Маленькой девочкой она считала, что можно выпутаться из любой ситуации. Но сейчас, как бы ей ни хотелось, запутанные отношения с Декланом Ривзом только запутывались все больше, без всякой надежды каким-то чудом распутаться.

Колетта повернулась к Лизетте и попыталась все объяснить:

– Да, к несчастью, наша Полетта оказалась в сложных обстоятельствах. Лорд Кэмелмор вроде бы находится под подозрением в убийстве первой жены.

– Как получилось, что я ни о чем ничего не знала? – возмутилась Лизетта, переводя взгляд с одной сестры на другую.

– Как-то постепенно. Шаг за шагом, – медленно начала объяснять Полетта. – Однажды днем я встретила Деклана Ривза в нашей книжной лавке. И хотя я знала, какие слухи ходят о нем, и Колетта предупреждала меня держаться от него подальше, я… я просто не смогла. Он хороший человек. Клянусь вам. Его преследуют злые слухи, но в смерти жены он не виноват. Он добрый и деликатный, он – замечательный отец…

– Это по крайней мере я могу подтвердить, поскольку наблюдала сегодня его общение с дочерью, – вмешалась Джульетта.

– Спасибо. – Кивком поблагодарив сестру, Полетта продолжила: – Он очень любит ее и старается помочь ей пережить потерю матери. Маре нравятся книжки, поэтому он часто приходил с ней в лавку, и мы все больше и больше времени проводили вместе. Поскольку Колетта его не одобрила, я подумала, что вы все отнесетесь к нему так же… Поэтому и не говорила о нем ни с кем из вас.

– Но мне она рассказала, – гордо объявила Иветта.

Полетта сурово глянула на нее.

– Но не сразу. Я держала всю эту историю в секрете, даже не думая, что она перейдет во что-то серьезное. Но одно привело к другому… В общем, я рассказала об этом Иветте, когда заподозрила… что беременна… А Колетте рассказала только что, но я очень переживала, как скажу об этом тебе, Лизетта, зная, как сильно ты хочешь ребенка. И я… – Полетта замолчала, потому что слезы снова подступили к глазам.

Лизетта подавленно молчала. Остальные сестры обменялись тревожными взглядами. В комнате стало очень тихо.

Сокрушенной огромным чувством вины Полетте хотелось забиться в какую-нибудь щелку, с глаз долой, и никогда оттуда не вылезать. Это, наверное, был бы самый лучший выход из безобразной неразберихи, в которую она превратила свою жизнь.

– Не думай сейчас о моих чувствах, Полетта, – тихо пробормотала Лизетта. – Я справлюсь, а у тебя много других поводов для тревоги.

– Я вовсе не тревожусь, – запротестовала Полетта. – По-моему, просто несправедливо, что у меня будет ребенок, а ты…

– Прекрати, Полетта. Со мной, действительно все хорошо. – Лизетта сжала руку сестры и жизнерадостно улыбнулась. – Как я понимаю, теперь ты выйдешь за него замуж?

В комнате вновь наступила тишина. Все ждали, что скажет Полетта.

– Ну-у…

– Но он должен жениться на тебе, – растерянно произнесла Лизетта. – Ты, разумеется, рассказала ему о ребенке?

Полетта повернулась к Иветте и пронзила ее недобрым взглядом.

– Нет. К несчастью, мне не дали шанса сообщить ему об этом самой, потому что кое-кто пошел и открыл свой болтливый рот, рассказав все Джеффри Аддингтону. А Джеффри сегодня в лавке рассказал все Деклану!

– Ох, Иветта! – укоризненно простонала Колетта.

Джульетта возвела глаза к небу.

Полетта не сводила гневного взгляда с Иветты.

– Как ты могла так предать мое доверие, Иветта?

Дерзко выпятив подбородок, Иветта бросилась защищаться:

– Да, я рассказала Джеффри о ребенке. Но я должна была это сделать, Полетта! Должна! Это больше не маленький секретик о том, что ты влюблена. Это касается всей твоей жизни! Ты собираешься родить ребенка! И ты не хотела рассказывать об этом лорду Кэмелмору, а намеревалась сбежать в Америку с Джульеттой, когда она поедет назад.

Теперь четыре пары потрясенных глаз уставились на Полетту.

– Кажется невероятным, что тебя всегда считали самой разумной из нас, – сухо заметила Джульетта.

Колетта ошеломленно спросила:

– Неужели ты действительно собиралась бежать?

Полетта не смогла посмотреть сестрам в глаза.

– Собиралась! – с жаром заверила Иветта. – Я посчитала, что она совершает самую большую ошибку в жизни. Я обещала, что никому не скажу о Полетте и лорде Кэмелморе, но раз Джеффри и так знал о них, я отправилась к нему за советом. Он согласился со мной, что Полетта ведет себя глупо и что лорду Кэмелмору следует все узнать. В конце концов, это ведь его ребенок. А сегодня мне пришлось рассказать о ее плане Джульетте.

– Иветта поступила правильно, рассказав все Джеффри, – заявила Лизетта, твердо глядя на Полетту. – Это не тот секрет, который можно долго скрывать. Лорд Кэмелмор должен на тебе жениться.

– Ай да Джеффри! Не мог не вмешаться! – рассмеялась Джульетта.

– Не вижу ничего смешного! – возмутилась Полетта.

– Нет, это очень серьезно. – Лицо Джульетты помрачнело. – Поэтому ты должна без промедления выйти замуж за лорда Кэмелмора.

– Никого из вас, видимо, не волнует, что он, по слухам, убил первую жену? – поинтересовалась Иветта.

Все повернулись и воззрились на нее.

– Что вы смотрите? Это важно. Это и есть причина, по которой Полетта скрывала эти отношения от нас.

Полетта устало вздохнула:

– Клянусь, он не причастен к пожару, в котором в ту ночь погибла Маргарет. Он тоже готов поклясться в этом.

– Я ему верю, – промолвила Джульетта. – Сегодня днем он сказал мне, что не имеет отношения к ее смерти, и в том, как он говорил, звучала такая честность, что я ему поверила.

Полетта потянулась через стол и с благодарностью пожала сестре руку.

– Спасибо тебе за эти слова. Я знала, что ты поймешь.

И снова вмешалась Лизетта:

– Так ты выйдешь за него замуж?

Полетта заколебалась.

– Сегодня днем я заявила ему, что никогда не выйду за него.

– Почему, ради всего святого, ты это сказала? – взмолилась Иветта.

Колетта застонала.

Джульетта залпом допила шампанское.

– Я знаю, о чем вы думаете, – начала объяснять Полетта. – Но Деклан после неудачного первого брака не хотел жениться во второй раз. Он сделал мне предложение только из-за ребенка. На самом деле он вовсе не хочет на мне жениться.

– Сейчас не важно, чего он хочет, – подчеркнула Лизетта. – Сейчас он должен на тебе жениться.

– Но я не хочу мужа, который не хочет меня, – заявила Полетта, понимая, что говорит как капризный ребенок.

– Ты любишь лорда Кэмелмора? – требовательно спросила Джульетта.

Полетта задумалась. Да, она любила Деклана. Поэтому не могла принуждать его к браку, которого он не хотел.

– Да, я люблю его.

– А он тебя любит?

– Не знаю. – Полетта помолчала. – Было время, когда я верила, что любит. Но он никогда этого не говорил.

Колетта устало вздохнула.

– Полетта, не будь идиоткой. Он сказал, что женится на тебе. Это правильный поступок. Ты его любишь. Он, несомненно, тебе симпатизирует. Подумай о ребенке.

– Подумай о маме, – напомнила Иветта.

Закрыв лицо руками, Полетта застонала. Она представила, что будет с матерью, когда та узнает о положении, в котором оказалась ее дочь. Ее захлестнули стыд и унижение.

– О, пожалуйста, пожалуйста, не говорите пока об этом матери. Сейчас я этого не вынесу.

– Тогда подумай о будущем, если ты за него не выйдешь, – настаивала Лизетта.

– И о будущем, если ты за него выйдешь, – с обнадеживающей улыбкой добавила Джульетта.

В комнате наступила тишина.

– Значит, вы и вправду думаете, что я должна за него выйти? – наконец нерешительно осведомилась Полетта.

– Да! – ответили хором все четыре сестры.

– И вы не будете его ненавидеть? – открыла Полетта тайный страх, что ее семья никогда не полюбит истинного Деклана и всегда будет подозревать его и презирать. Ей хотелось, чтобы его приняли в семью.

– Конечно, нет, – с милой улыбкой ласково произнесла Лизетта. – Почему мы станем ненавидеть того, кого ты, Полетта, любишь? Пока он будет хорошо относиться к тебе, мы ради тебя с готовностью примем его в семью. Я уверена, что когда мы его узнаем, то, несомненно, полюбим.

– Мне он уже нравится, а я знаю его всего-то день, – объявила Джульетта.

То есть ее сестры не станут недоброжелательно вести себя с ним из-за его злосчастного прошлого.

– Я чувствую себя полной дурочкой, – вздохнула Полетта. – Во всем. И мне очень стыдно.

– Не думай так, – погладила ее по руке Лизетта. – Все в порядке.

– Это могло произойти с каждой из нас. – Джульетта указала на себя и Колетту.

– Оглядываясь назад, я жалею, что не завела ребенка прежде, чем вышла за Куинтона, – иронически заметила Лизетта, вызвав общий дружный смех.

– Вы хотите сказать, что занимались этим до замужества? – поинтересовалась Иветта. Ее глаза засияли.

Вскинув руки, Джульетта без колебания призналась:

– Грешна!

– Мы ведь уже говорили тебе об этом, Иветта, – покачала головой Колетта. – И то, что мы это делали, вовсе не означает, что мы поступали правильно или что ты должна поступать так же. Посмотри, что случилось с бедной Полеттой.

– Да, посмотри на меня, – нахмурилась Полетта. – Меня постоянно тошнит, и я давно не могу нормально поесть.

– Да, ты действительно неважно выглядишь. – Иветта окинула сестру критическим взглядом. – Тебе лучше поскорей выйти за лорда Кэмелмора, пока ты не стала выглядеть совсем плохо.

На это все хором засмеялись. Особенно Полетта.

– Я люблю вас, девочки. Джульетта, как я рада, что ты снова дома.

Джульетта широко заулыбалась:

– Я тоже. Хотя мне кажется, что я всегда приезжаю в критические моменты.

Глава 26

Слова

Стоя на цыпочках, Мара крепко вцепилась в перила на верхней палубе большого корабля. Она старалась заглянуть через них, но у нее это не получалось. Внезапно папа поднял ее на руках, прижимая к груди. В них ударил сильный порыв ветра, и Мара уткнулась лицом в отцовский сюртук. Когда ветер немного стих, она смогла разглядеть простор серого моря, волнующегося под ними. Корабль качался на волнах, и Мара теснее прижималась к папе. Земля уходила от них все дальше и дальше.

– Мы скоро вернемся в Лондон, Мара, дорогая. Обещаю, – прошептал папа.

Маре не хотелось возвращаться в Ирландию, и она знала, что папе тоже этого не хочется. Глаза его были грустны. Но он сказал, что им нужно вернуться.

Маре нравилась их жизнь в Лондоне. Ей нравилась миссис Мартин и их лондонский дом. Ей нравилась маленькая книжная лавка и красивая мисс Гамильтон, при виде которой папины глаза начинали улыбаться. А особенно ей понравились дети, с которыми она познакомилась вчера. Ей было весело с Сарой Флеминг и ее кузенами в Девон-Хаусе. Мара надеялась, что сможет снова поиграть с ними, но знала, что наутро они уезжают в Ирландию.

Миссис Мартин ехала с ними, вместе с папиным камердинером Хоббсом и еще одним джентльменом, которого папа представил как мистера Себастьяна Вудза, его адвоката. После того как они причалили, мистер Вудз остался в Дублине, а они уселись в экипаж, чтобы поехать домой.

Когда они наконец добрались до Кэмелмор-Мэнора, Мара была заворожена грандиозным обществом, которое там собралось. Дом был полон роскошно одетых гостей. А еще громко играла музыка! Папа отправил миссис Мартин и Хоббса позаботиться о вещах, а сам пронес Мару через бальный зал в поисках дяди Джеральда. Мара поняла, что папа раздражен, но не могла наглядеться на красивые платья, на то, как они кружились под музыку в танце. До этого она никогда не видела бала и теперь наконец поняла, почему взрослые его так любят. Это было чудесным развлечением!

– Деклан, дорогой мой! И Мара! – вскричал дядя Джеральд, когда они вошли в личный отцовский кабинет. Вид у дяди был не столько удивленный, сколько пристыженный. Он был в элегантном черном костюме, и лицо его было очень красным. – Я не ожидал увидеть вас здесь.

– Это я вижу, – мрачно произнес папа.

– Что ты здесь делаешь?

– Я здесь живу. Это мой дом.

– Ну, разумеется. Я это знаю. Но я… – Дядя Джеральд стал заикаться. – Я… я хотел спросить, что так внезапно привело тебя из Лондона домой? Что-то случилось? У тебя какие-то новости из суда?

– Что-то вроде того. – Папа нахмурился и махнул рукой в сторону пышного празднества: – Что здесь происходит, Джеральд? Это уж точно не прием в мою честь.

– О, это всего лишь собрание друзей в честь дня рождения Элис. Ничего особенного. – Лицо Джеральда покраснело еще больше.

Где-то в глубине сознания Мары зашевелилось какое-то мрачное воспоминание. У нее оставалось мало воспоминаний о дяде, и вообще он не был ее дядей. Она знала, что он был папиным кузеном, но ей велели звать его дядей, что она и делала. Дядя Джеральд всегда был добр к ней. Ему нравилось заставлять ее смеяться, строя забавные рожицы, и давать ей сладости. Но что-то… что-то в нем ее пугало. Она потянула папу за руку.

– Это несколько больше, чем маленькое собрание друзей, – холодно проговорил папа. – Здесь, должно быть, больше двух сотен гостей.

– Да, но… Знаешь, как получается такое… – Нервный смех дяди Джеральда заставил Мару поежиться. – Началось все как небольшой прием, а потом Элис все приглашала и приглашала новых гостей… Знаешь, как ведут себя жены…

– Я просил тебя, Джеральд, присмотреть за этим домом и не ожидал, что ты…

– Простите меня, лорд Кэмелмор, но возникла некоторая проблема. – В кабинет вошла очень встревоженная миссис Мартин. За ней спешила женщина, в которой Мара узнала домоправительницу Кэмелмора, миссис Финли. Она выглядела растерянной.

– В чем дело? – спросил папа.

У миссис Мартин был смущенный вид.

– Кроме того, что комната Мары давно не проветривалась, все остальные спальни заняты гостями. И ваши комнаты, милорд, тоже заняты.

– Мои комнаты? – Папа повернулся к миссис Финли, которая готова была расплакаться. – Мои комнаты не должны использоваться даже во время моего отсутствия. Вы это знаете. Кто занимает мои комнаты?

– Добрый вечер, Деклан. – В кабинет вошла тетя Элис, одетая в потрясающий алый шелк. Ее черные кудри были уложены в сложную прическу и каскадом спускались по спине. Мара никогда не видела никого так броско одетого. – Какой замечательный сюрприз! Добро пожаловать домой! Вы красивы, как всегда, Деклан! О, и милая Мара здесь. Она с каждым днем становится все прекраснее. И так похожа на мать. Упокой Господь ее несчастную душу.

Тетя Элис улыбнулась Маре фальшивой улыбкой, какой улыбаются взрослые, которые не любят детей. Однако Мара не могла оторвать глаз от ее сверкающего алого платья.

– Добрый вечер, Элис, – процедил папа сквозь стиснутые зубы.

– Боюсь, Деклан, мы должны извиниться, – невозмутимо проговорила Элис. – Мы вас не ждали, как видите. И поскольку по вашей просьбе присматривали за поместьем, мы… позволили себе, скажем так, некоторые вольности. Боюсь, мы с Джеральдом поселились в хозяйских покоях. Мы не думали, что вы станете возражать, поскольку вы в Лондоне, а мы здесь. Разумеется, если хотите, мы немедленно перенесем наши вещи. Однако не думаю, что вам это понадобится.

– О чем вы говорите? – требовательно осведомился Деклан. Мара почувствовала, что папа очень не рад происходящему.

– Элис, не теперь, – тихо предостерег ее Джеральд.

Элис, не обращая внимания на мужа, мрачно посмотрела на папу. Она притворялась, что ей грустно, но глаза грустными не были.

– Кажется, властям стало известно о вашем приезде. Я действительно не думаю, что у вас много времени, прежде чем они явятся сюда и заберут вас в тюрьму.

– Элис! – воскликнул дядя Джеральд.

Миссис Мартин ахнула, положив руку на сердце.

Мара не поняла, о чем говорит тетя Элис, но встревожилась. Она почувствовала, как напряглись плечи папы, и ее кольнул мгновенный страх.

– Найдите для меня комнату на сегодня, миссис Финли, – сказал папа. – Мне все равно где. И пошлите кого-нибудь подготовить детскую для моей дочери. – Затем он поставил Мару на ноги. – Миссис Мартин, почему бы вам не попытаться раздобыть Маре какой-нибудь ужин и не подготовите ее ко сну? Я скоро навещу ее. Будь хорошей девочкой, Мара, дорогая, а сейчас пойди с миссис Мартин.

Ее отец рассердился. Она не любила, когда он сердится. Это случалось редко, и поэтому Мара ясно помнила все случаи. Папа был ужасно зол на тетю Деирдр, перед тем как они уехали в Лондон. А перед этим была та страшная ночь пожара. Папа тогда очень гневался на маму. Но был кто-то еще. Кто-то сердился на Мару той ночью.

– Пойдем, милая. – Миссис Мартин протянула ей руку, и Мара крепко ухватилась за нее.

Мара была очень рада, что миссис Мартин поехала с ними в Кэмелмор-Мэнор, потому что не любила предыдущую гувернантку. Та была слишком суровой и часто выходила из себя. Они поднялись по лестнице, но Мара не выпускала руку миссис Мартин, даже когда они остановились перед дверью детской. В ней оказалось темнее и холоднее, чем раньше, и вся мебель была накрыта чехлами от пыли. Это выглядело как в сказке с привидениями.

– Да, это, конечно, великолепная комната, – жизнерадостно проговорила миссис Мартин, хотя Мара знала, что она тоже встревожена. – Мы зажжем здесь огонь, разложим вещи и создадим уют.

И она оказалась права. Пришли двое слуг, зажгли лампы, разожгли камин, сняли чехлы с мебели, распаковали сундук и принесли ужин. Детская и спальня согрелись и стали выглядеть почти так, как раньше. По крайней мере без намека на привидения.

За едой Мара размышляла, долго ли они останутся в Кэмелмор-Мэноре. Ей уже хотелось вернуться на подоконник в Лондоне, где она могла в окно наблюдать, что творится на улице внизу. Здесь, выглянув в окно, она не увидела ничего, кроме темноты.

Миссис Мартин приготовила ей постель, и Мара выбрала книжку, чтобы папа ей почитал, когда придет. Это была книжка-игрушка «Красавица и Чудовище», которую подарила ей мисс Гамильтон тогда, в парке. Мара села на постели и стала тянуть закладки, чтобы картинки задвигались и Чудовище затанцевало. Вдруг в спальню ворвался Хоббс, папин камердинер. Он был в панике и явно очень расстроен.

– Миссис Мартин! Они забрали лорда Кэмелмора! – вскричал он. – Он арестован!

– Что вы имеете в виду? – воскликнула миссис Мартин, роняя детское платье, которое собиралась повесить в шкаф.

Книжка-игрушка упала на пол, в руках у Мары остались зажатыми закладки, которые заставляли картинки двигаться.

– Они взяли его под арест! – Голос Хоббса поднялся почти до визга. – Что нам делать? Что нам делать теперь в этой стране?

Миссис Мартин вытолкала его из комнаты.

– Тише. Не в присутствии его дочери, глупец! Я сейчас выйду. – Она закрыла дверь и с тревогой повернулась к Маре: – Пора ложиться спать, Мара, милая.

Случилось что-то очень нехорошее, и Маре стало совсем плохо. Она испугалась, что сейчас ее вырвет на пол. Папа не придет к ней сегодня. Она знала это с ужасной уверенностью. Кто-то забрал его от нее. Это она поняла точно. Молчаливые слезы наполнили глаза… полились по щекам.

– Ну-ну. Все будет хорошо, вот увидишь. – Миссис Мартин присела на кровать рядом с ней и полуобняла ее. Она улыбнулась, но Мара видела страх и тревогу в ее глазах. – Ох, Мара, не плачь. Хоббс что-то не так понял. Ты же знаешь, каким глупым он иногда бывает. С твоим отцом все хорошо. Он просто должен был ненадолго уехать по делам. Он вернется, как только сможет, потому что очень любит тебя.

Маленькое тело Мары затрясло от ужаса, она разразилась судорожными рыданиями. Папа уехал! Папа пропал! Они забрали папу!

Мара отчаянно нуждалась в том, чтобы папа вернулся к ней. Внезапно тот парализующий горло страх, который заставил ее так долго молчать, пропал. Мара снова нашла слова, в которых нуждалась… и начала криком звать отца.

Глава 27

Братья

Когда Полетта не увидела Деклана на другой день после открытия новой лавки и не получила от него никакой весточки, она заволновалась. На второй день она встревожилась, а на третий впала в отчаяние. Неужели она так сильно обидела его своим ответом в лавке, что он больше не хочет на ней жениться?

Сестры убедили ее, что Деклан хочет этого и что им следует поскорее пожениться. Полетта не сомневалась, что он свяжется с ней и они поженятся в течение недели.

Теперь у нее остались только сомнения.

Она любила Деклана. Но любил ли он ее? Будет ли их брак счастливым? Она была уверена, что сможет быть с ним счастливой и станет хорошей матерью их ребенку и Маре. Этот последний месяц без него Полетта была абсолютно несчастна. Она тосковала по нему и любила его. Сейчас он был отчаянно нужен ей, больше, чем всегда.

И еще ей нужно было попросить у него прощения.

С чувством глубокой вины она вспоминала свои холодные слова там, в читальне. Она понимала, как ужасно оскорбила его, сказав, что не хочет выходить за него из-за слухов о его прошлом.

Третий день она провела дома, в спальне, со взвинченными нервами и слишком изнуряемая тошнотой, чтобы работать в лавке. Ее мать вернулась в Брайтон, Колетта и Джульетта повели всех троих детей в парк, а Лизетта с Иветтой отправились за покупками. Предоставленной самой себе Полетте оставалось только размышлять. И тревожиться.

Почему Деклан до сих пор не пришел с ней повидаться?

Собрав всю свою храбрость, она решила, что, если он не приходит к ней, она пойдет к нему. Она отвергла его предложение руки и сердца, возможно, его мужская гордость была слишком уязвлена, и Полетте нужно покаяться. Надев самое красивое платье ярко-синего цвета, что несколько смягчало ее болезненный вид, она велела Дейвису отвезти ее в экипаже в городской дом Деклана. Она никогда раньше не заявлялась к джентльмену так смело и постучала в дверь довольно нервно.

– Лорда Кэмелмора нет, мисс Гамильтон, – сообщил ей дворецкий Робертс.

Что ж, тогда ей только остается вернуться еще раз. Или дождаться его. Полетта была полна решимости, так или иначе, увидеть Деклана. Она должна принести ему извинения за то, что так ужасно обошлась с ним в тот день.

– Будет ли он дома сегодня днем?

– Боюсь, что нет, мисс, – доброжелательно пояснил дворецкий. – Он уехал три дня назад. Он вернулся в Ирландию.

У Полетты земля ушла из-под ног и в глазах потемнело. Голова закружилась.

– О, мисс Гамильтон! Вам нехорошо? – Дворецкий взял Полетту за руку, чтобы поддержать. – Пройдите, мисс, и сядьте.

Стараясь удержаться на ногах, Полетта, спотыкаясь, прошла в холл и опустилась в кресло. На нее накатила волна тошноты. Деклан уехал. Он покинул ее!..

– Пожалуйста, отдохните хоть минуту, мисс, – уговаривал ее Робертс. Его морщинистое лицо выражало озабоченность. – Может быть, послать за врачом?

– Нет-нет. – Полетта усилием воли заставила себя сдержать тошноту. Она сделала несколько глубоких вдохов. Господи боже, она представляет собой жалкое зрелище. Чуть не упала в обморок на пороге. Слава богу, Деклан этого не видит. – Мне уже хорошо. Благодарю вас.

Робертс покачал головой:

– Вы неважно выглядите, мисс Гамильтон.

Она глубоко вздохнула.

– Скажите, лорд Кэмелмор… он говорил что-нибудь насчет того, когда вернется в Лондон?

– Я не уверен, мисс. Но вроде бы он надеялся отсутствовать недолго. Поэтому он оставил меня присматривать за домом в это время. Пожалуйста, мисс, позвольте мне послать за врачом.

– В этом нет нужды. Благодарю вас. – Она ощутила огромное облегчение. Он должен вернуться в Лондон в самое ближайшее время, иначе зачем бы он сохранил за собой дом? Она поднялась на ноги. – Полагаю, теперь я отправлюсь домой.

– Пожалуйста, мисс, подождите еще одну минуту. Лорд Кэмелмор оставил кое-что для вас, на случай если вы сюда заглянете.

Она удивленно смотрела, как Робертс поспешно вышел из холла и вернулся с конвертом в руках, который и вручил ей.

– Он сказал, что, если вы в течение недели не зайдете сами, я должен отправить его вам по почте.

Дрожащими руками Полетта сжала конверт, гадая, что мог написать ей Деклан.

Тем временем Робертс подошел к входной двери и махнул рукой Дейвису, лакею из Девон-Хауса, который повсюду сопровождал Полетту. Дейвис поспешил проводить ее к экипажу.

Оказавшись в нем, Полетта вскрыла письмо и прочла строки, написанные размашистым почерком Деклана.

Полетта, любовь моя!

Я с Марой вернулся в Ирландию. Я должен положить конец всем обвинениям против меня. Я должен обелить свое имя, прежде чем попрошу тебя разделить его со мной. Я люблю тебя и хочу на тебе жениться. Я вернусь за тобой так скоро, как только смогу.

Твой Деклан».

Полетта задрожала, глаза наполнились слезами. Она читала и перечитывала его письмо. Он любит ее и хочет на ней жениться! Его слова вернули ей надежду и укрепили любовь к нему. Он приедет за ней… Но она не хотела ждать. Полетта мгновенно поняла, что ей делать.

К моменту приезда в Девон-Хаус в ее голове созрел отважный план. Она отправилась прямо в кабинет Люсьена, где нашла его сидящим за письменным столом.

– Здравствуй, Полетта. – Люсьен настороженно окинул ее взглядом.

Хотя Полетта еще не обсуждала свое положение с мужем Колетты, она понимала, что к нынешнему моменту он все об этом знал. Чувствуя себя неловко и смущенно, она нерешительно начала:

– Люсьен, у тебя есть несколько минут? Я хочу поговорить с тобой кое о чем очень важном.

Слегка выгнув темную бровь, он отложил перо.

– Разумеется. Проходи, садись. В чем дело?

Она прошла к креслу у письменного стола из вишневого дерева. Отношения с любимым свояком всегда были теплыми. Люсьен поддерживал все ее решения насчет книжной лавки и многому научил ее в ведении дел. Они всегда, с первых дней его ухаживания за Колеттой, были союзниками.

– Мне нужна твоя помощь, Люсьен.

– Ты просишь меня о помощи теперь? Не слишком ли поздно? – Его улыбка была полна лукавства.

Щеки Полетты залил румянец – она поняла, что он намекает на ее беременность. С того времени как завязались ее отношения с Декланом Ривзом, в общении с Люсьеном она чувствовала себя очень неловко. Она смущалась, не в силах довериться ему, рассказать, что происходит между ней и Декланом.

– Прости, Люсьен. Знаю, что должна была прийти к тебе раньше, но… я просто не могла…

– Понимаю, Полетта. Правда, понимаю, – доброжелательно произнес Люсьен, глядя на нее с симпатией. – Так чем я могу помочь тебе теперь? Как я догадываюсь, это имеет отношение к лорду Кэмелмору?

– Да, – с облегчением призналась она. – Мне необходимо поехать в Ирландию. Прямо сейчас.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Собственно говоря, почему?

– Потому что Деклан отправился домой, а я должна его увидеть. Я должна ему помочь.

Люсьен помрачнел.

– У него большие неприятности, Полетта. Я не уверен, знаешь ли ты, но не стану тебе лгать. Мы с Джеффри интересовались его делом, чтобы посмотреть, можно ли помочь ему.

Слова Люсьена напугали ее. Насколько серьезны были дела Деклана в Ирландии? Его неприятности были далеки, и казалось, что справиться с ними легко. Но теперь они оказывались страшными, а необходимость помочь ему – неотложной.

Их разговор прервал стук в дверь. На пороге возник лорд Джеффри Аддингтон.

– Ну вот, только заговори о дьяволе… – сострил Люсьен при таком своевременном появлении друга. – Входи, Джеффри, присоединяйся к нам.

– Снова говорили обо мне? – Джеффри игриво подмигнул Полетте. – Надеюсь, хвалили? – Он передал Люсьену пачку бумаг. – Я только что получил известия из Дублина.

Из Дублина?! Сердце Полетты забилось чаще.

– Что за вести из Дублина? Это касается Деклана?

Сразу посерьезнев, Джеффри уселся на край письменного стола Люсьена.

– Как много тебе известно, Полетта?

– Я знаю, что Деклан сейчас в Дублине. Знаю, что мне нужно помочь ему. Я должна поехать к нему. Он невиновен. Я это знаю! Вы должны помочь мне. Пожалуйста! – Она стиснула руки.

– Мы пытались, Полетта. Клянусь тебе, – сказал Люсьен. – С той минуты как я узнал о твоей ситуации… с того момента как понял, что вы должны пожениться, я стал дергать за все известные мне веревочки и обращался за информацией куда только можно последние три дня. И Джеффри тоже.

– Вы это сделали? – Растроганная их участием и заботой, Полетта ощутила комок в горле.

Джеффри кивнул:

– Мы это сделали.

– Вы оба такие замечательные… Благодарю вас… – прошептала Полетта. Ее переполняли эмоции: они стали делать все, чтобы помочь Деклану, только потому, что она его любит.

– Лорд Кэмелмор уже нанял себе самого лучшего адвоката в Лондоне, чтобы тот занялся его делом. Его зовут Себастьян Вудз, – объяснил Люсьен, разглядывая лежащие перед ним бумаги. – Большего мы сделать не можем. Если, как ты говоришь, он отправился в Ирландию, чтобы отбиться от обвинений, тогда не исключено, что он уже арестован и ждет суда.

– Я только что получил телеграмму от моего друга из Дублина, – мрачно сообщил Джеффри. – К несчастью, именно это и произошло.

– Он арестован?! – У Полетты скрутило желудок. Бедный Деклан! А кто остался с Марой? Она так испугается без него. – Мне нужно быть там с ним. И с Марой! Ох, Люсьен, пожалуйста, помоги мне отплыть в Ирландию.

Люсьен улыбнулся, явно забавляясь ее просьбой.

– Конечно, я могу это сделать, но, думаю, тебе лучше попросить Харрисона.

– Харрисона? – растерянно переспросила Полетта. Конечно, муж Джульетты – человек замечательный, но что… – Харрисон! – с восторгом воскликнула она, поняв, что имеет в виду Люсьен. Муж Джульетты был морским капитаном и владельцем великолепного клипера «Морская плутовка». – У него же свой корабль!

– Джеффри, что ты думаешь насчет поездки в Ирландию? – спросил Люсьен.

Полетта резко повернула голову.

– Джеффри?

– Мы, разумеется, не позволим тебе отправиться туда одной, – рассмеялся Люсьен.

– Да, полагаю, мы с Харрисоном сумеем за ней уследить, – с притворной серьезностью откликнулся Джеффри.

– Неужели ты действительно поедешь со мной? – жалобно спросила Полетта.

– Да. Это меньшее, что я могу сделать, – объяснил Джеффри. – У меня такое чувство, что ты влипла в эту историю, потому что я недостаточно присматривал за тобой.

– Я никуда не влипла, Джеффри. Правда. Я просто влюбилась, – попыталась объяснить она. – И я уже не ребенок. Если вы наконец это заметите.

Оба джентльмена промолчали, отводя от нее глаза.

– Я не знаю, как вас благодарить за помощь мне и Деклану. Однако есть еще кое-что, о чем вам следует знать, – вздохнула Полетта.

– Что такое? – встревоженно осведомился Люсьен.

– Даже догадываться не хочу, – ухмыльнулся Джеффри.

Прежде чем признаться, Полетта сделала глубокий вдох.

– Ну-у, были еще письма с угрозами.

– О чем это ты говоришь? – помрачнел Люсьен.

Не успела Полетта пуститься в объяснения, как вмешался Джеффри:

– Да, Иветта уже сообщила мне об этом.

Полетта покачала головой:

– Напомни мне потом ничего ей не доверять.

– Твоя маленькая сестричка была права, когда все рассказала мне, – бросился на защиту Иветты Джеффри, выразительно кивнув.

После этой перепалки они объяснили Люсьену все относительно писем, которые получали Полетта и Деклан. Рассказали и о том, что Деклан отказался видеться с ней, пока не найдет автора этих угроз.

Люсьен сжал губы в прямую линию.

– Значит, ему кто-то угрожал.

– И Полетте, – подчеркнул Джеффри.

– Полетта, ты действительно должна была сразу прийти с этим ко мне, – сурово посмотрел на нее Люсьен. – Это опасно.

– Знаю. И очень сожалею, что не сделала так. Я много раз хотела все рассказать, но… Чем дольше продолжались мои отношения с Декланом, тем труднее было посвятить во все кого бы то ни было. Это было так романтично…

– Хватит, Полетта. Мы все понимаем, – прервал ее Джеффри.

Она иронически посмотрела на него.

– Мне двадцать один год. Я уже не маленькая девочка.

– Извини, – добродушно отозвался Люсьен, – но мы ничего не можем поделать. Еще долго будем относиться к тебе как к ребенку.

– Это верно, – добавил Джеффри, обаятельно улыбнувшись. – Вы с Иветтой всегда будете в моих глазах маленькими девочками. Даже когда вам стукнет по пятьдесят.

Полетта безрадостно покачала головой:

– Вы ничего не понимаете, но я люблю вас обоих и благодарю за то, что помогаете мне, даже если считаете, что я недостаточно взрослая, чтобы полюбить Деклана.

Позже вечером они организовали ее поездку в Ирландию. Харрисон с готовностью согласился отвезти Полетту в Дублин на корабле «Морская плутовка», взяв с собой Джульетту и Сару. Разумеется, Джеффри Аддингтон решил присоединиться к ним.

Глава 28

Противники

Полетта ошеломленно смотрела на массивный особняк, который Деклан называл своим домом. Кэмелмор-Мэнор стоял посреди необъятных зеленых просторов. Его сложенные из гранита и известняка стены сочетали высокую арку портика с аркадами по обе стороны, поддерживающими квадратные башни, увенчанные резными гребнями. Массивное строение располагалось по обе стороны от входа, а дополнявшая их итальянская колоннада вела к конюшням. Прямая и длинная подъездная аллея подходила к большому внутреннему двору, где и остановился экипаж, доставивший сюда Полетту и Джеффри Аддингтона.

Джеффри тихонько присвистнул.

– Вот это да. Хорошенько рассмотри свой будущий дом, леди Кэмелмор. – Он многозначительно глянул на нее. – Вполне вероятно, ты носишь сына и наследника всего этого.

– Я пока еще не леди Кэмелмор. – Рука Полетты невольно легла на живот, словно защищая находившегося там ребенка. Сердце ее бурно забилось при мысли, что их дитя будет жить в таком великолепном здании. – Когда я его встретила, он был всего лишь мистером Ривзом, красивым вдовцом из Ирландии. Откуда было мне знать, что существует все это? Я понятия не имела, во что ввязываюсь, – растерянно покачала головой Полетта. Любопытно, что найдет она в стенах Кэмелмор-Мэнора?

Она вспомнила слова Деклана о том, что в его отсутствие за поместьем присматривает кузен. По сведениям, добытым Джеффри и Люсьеном, этот кузен, Джеральд О’Рорк, и его жена Элис сейчас проживали в Кэмелмор-Мэноре. Еще находясь на корабле, Полетта познакомилась с некоторыми фактами из истории семьи Деклана, а также узнала о семье его покойной жены. Полетта тщательно изучила переданные ей бумаги по делу Кэмелмора.

Погода во время морского перехода по Ирландскому морю была отменная, море спокойное, так что Полетта легко перенесла дорогу. Она боялась, что утренняя тошнота сделает это невыносимым, однако морское путешествие укрепило и успокоило ее. К ней не только вернулся аппетит, но и тошнота почти прошла. К сожалению, этого нельзя было сказать о бедном Джеффри, который провел весь рейс в каюте, терзаемый ужасной морской болезнью. Капитан Флеминг утверждал, что давно не видел ничего подобного. Джеффри чувствовал себя так плохо, что Полетта даже не решилась его поддразнивать. Она еще больше полюбила Джеффри за то, что он отправился в путешествие ради нее, несмотря на отвращение к морским поездкам.

Когда они наконец причалили, Джульетта и Харрисон решили, что им вместе с Сарой лучше остаться в Дублине, пока не получат новых сведений. А Полетта и Джеффри продолжат путь в Кэмелмор-Мэнор. Кроме желания свидеться с Декланом Полетта считала первоочередным делом увидеть Мару и удостовериться, что о ней хорошо заботятся. Ее отец находился в заключении, и это должно было напугать бедного ребенка и заставить жестоко страдать из-за разлуки с ним. Полетта знала, что Деклан отчаянно беспокоится о дочери. Она не станет встречаться с ним, пока не сможет сказать, что Мара в безопасности.

Полетта глубоко вздохнула, когда ливрейные лакеи Кэмелмора помогли ей выйти из экипажа. Гости представились дворецкому, почтенному джентльмену без единого волоска на голове, который и проводил их в главный салон, где, как было сказано, к ним скоро должен был присоединиться кузен Деклана.

Слишком обеспокоенная, чтобы сидеть неподвижно, Полетта стала бродить по на удивление вычурно обставленной комнате, разглядывая портреты на стенах, элегантные вазы и фарфоровые статуэтки. Ее шаги эхом разносились по отделанной в синих тонах гостиной с высоченным потолком и беломраморным полом.

Трудно было представить, как Деклан рос в этом холодном доме… один, без братьев или сестер. Его родители умерли, когда он был совсем маленьким, воспитывали мальчика гувернантки и учителя. Единственным кровным родственником был кузен, Джеральд О’Рорк. Полетта приехала сюда, чтобы встретиться с этим кузеном и узнать, чем можно помочь Деклану, однако ощущала неловкость, не зная, как представить себя и Джеффри Аддингтона семье Деклана.

– Этот дом похож на музей, – с отвращением пробормотал Джеффри.

– Он очень отличается от поместья твоего отца? – прошептала Полетта. Непонятно, почему ей хотелось говорить шепотом.

– Да нет, – небрежно пожал плечами Джеффри. – Отцовский дом тоже похож на холодный музей, потому я там и не живу.

Всем было известно, что отцом Джеффри был могущественный герцог Ратмор, человек богатый и импозантный. Но жена герцога не была матерью Джеффри. Так что, хотя его воспитывали, как единственного сына герцога, в роскоши и привилегиях, Джеффри никогда не мог унаследовать титул отца, так как родился вне брака.

– Я тоже не могу себе представить, что ты живешь в таком доме, – сказала Полетта. Она вообще не могла себе представить любого ребенка, который бы жил здесь счастливо. Ее ребенка в том числе.

– Добрый день и добро пожаловать в Кэмелмор-Мэнор.

В салон вошла очень хорошенькая темноволосая леди, одетая в модное темно-вишневое платье. Она остановилась в дверях и приняла позу королевы, снисходящей до подданных.

Полетта и Джеффри обменялись заинтересованными взглядами и подошли к ней поздороваться.

– Я Элис О’Рорк, кузина Деклана. А вы, наверное, мисс Гамильтон? – Темные глаза Эллис прошлись по фигуре Полетты и перешли на Джеффри. Ее лицо осветила странная улыбка, словно внутри зажглась свечка. Длинные ресницы затрепетали. – А вы, должно быть, лорд Аддингтон? Кажется, вы оба друзья моего кузена. Пожалуйста, садитесь.

Они все прошли в центр салона и уселись на обитые синим шелком стулья.

– Такой чудесный сюрприз: лондонские друзья Деклана навестили нас! Чему мы обязаны вашим посещением? – полюбопытствовала Элис О’Рорк. – Чем я могу быть полезна?

Бросив нервный взгляд на Джеффри, Полетта начала первой:

– Вообще-то мы интересуемся, чем мы могли бы помочь вам.

Леди озадаченно нахмурилась.

– Помочь мне? – Она хохотнула мягким грудным смехом. – Почему, ради всего на свете, вы решили, что я нуждаюсь в помощи?

– Мы подумали, что, возможно, вам понадобится наша помощь в деле лорда Кэмелмора.

– О, но боюсь, что теперь мы ничем не сможем ему помочь. – Элис О’Рорк несколько неестественно покачала головой. – Не сомневаюсь, вам известно, что дублинские власти взяли Деклана под арест. – Она сделала театральную паузу. – Они считают, что он повинен в смерти своей жены.

– Мы в это не верим, – твердо заявила Полетта. – Вы, конечно, тоже в это не верите?

– Ну-у, теперь не имеет значения, во что я верю, – сладким голосом промолвила Элис О’Рорк. Ее карие глаза окинули их невинным взглядом. – Могу для начала я узнать, как это касается вас?

Джеффри перехватил ее внимание.

– Лорд Кэмелмор перед отъездом в Ирландию сообщил мне о решении жениться на мисс Гамильтон. Она его невеста.

Элис была потрясена этой новостью. Она широко распахнула глаза.

– Я думала, он покончил с этими отношениями много недель назад! Я понятия не имела, что Деклан намеревается на ком-либо жениться. Как могло получиться, что мы ничего об этом не знаем?

Бросив на Элис О’Рорк торжествующий взгляд, Джеффри сказал:

– Кажется, ваш кузен не счел необходимым проинформировать вас о своих планах. Не так ли?

– К несчастью, он сейчас не в том положении, чтобы жениться на ком бы то ни было. Ведь так? – Это произнес полноватый краснолицый джентльмен с седыми волосами, который в этот момент вошел в гостиную с бокалом в руке.

– Ах, это мой муж, кузен Деклана Джеральд О’Рорк. Джеральд, это друзья Деклана из Лондона. – Элис небрежно махнула рукой в их сторону.

– Я так и понял. И вы, по слухам, его невеста? – Джеральд перевел на Полетту налитые кровью глаза.

Она кивнула:

– Да. Я невеста Деклана, и мы приехали узнать, чем можем ему помочь. И еще мы надеялись повидать Мару.

Джеральд уныло прищелкнул языком и отхлебнул из бокала.

– Я не думаю, что в настоящий момент вы можете чем-то помочь моему кузену. Впрочем, можете попытаться. Со своей стороны мы сделали все возможное. Теперь это вне наших сил и зависит только от суда. Хотя должен сказать, что все складывается плохо. А что касается Мары… С ней все хорошо. Она сейчас в детской. Я отсылаю девочку жить к семье ее матери. Так будет лучше для всех. Ее тетушки сумеют лучше позаботиться о ней, чем мы с Элис.

Вздрогнув, Полетта вспомнила все, что рассказывал ей Деклан о двух старших сестрах Маргарет, как ему пришлось уехать из Ирландии, чтобы держать Мару подальше от них. Деклан впадет в отчаяние, узнав, что Мару передали в руки сестер покойной жены.

Полетта пристально посмотрела на этих двоих, поселившихся в доме Деклана и все же собравшихся безжалостно избавиться от его дочери. Она испытывала сильную неприязнь к кузену Деклана и его жене. Казалось, их вовсе не волновала судьба Деклана, и они не собирались как-то помогать ему.

– Могу я повидать Мару? Пожалуйста, – резко произнесла Полетта.

– Конечно, можете, если хотите. Желаете, кстати, присоединиться к нам за ужином, или вам нужно сразу возвращаться в Дублин? – осведомилась Элис, явно надеясь, что они откажутся от неискреннего приглашения.

Полетта не собиралась оставаться в обществе этих людей дольше необходимого и готова была отказаться.

– Мы с удовольствием поужинаем с вами, – ответил Джеффри, внезапно одарив Элис ослепительной улыбкой, которую применял, когда ему нужно было обаять даму.

Было очевидно, что Элис О’Рорк тоже не осталась равнодушной к высокому красавцу. Ее ресницы снова затрепетали.

– Это чудесно. Я не сомневаюсь, лорд Аддингтон, вы окажетесь интереснейшим собеседником.

Раздражаясь все больше, Полетта поднялась на ноги, удивляясь, с какой стати Джеффри согласился остаться на ужин.

– Могу я повидать Мару прямо сейчас? – обратилась она к Джеральду.

Джеральд встал, явно желая, как и Полетта, поскорее закончить этот визит.

– Да, я сейчас позвоню лакею, чтобы он проводил вас в детскую.

– Джеффри, – с нажимом обратилась Полетта, – вы пойдете со мной?

Тот небрежно махнул рукой, не сводя глаз с жены Джеральда.

– Я подожду тебя здесь, Полетта.

С досадой фыркнув, Полетта последовала за лакеем. Тот проводил ее по длинному широкому коридору, а потом по роскошной огромной лестнице, по сравнению с которой лестница Девон-Хауса выглядела скромным крылечком. Вскоре они добрались до детской, еще одной излишне большой комнаты с огромными высокими окнами, которые по крайней мере пропускали много света. Солнечные лучи октябрьского дня заливали комнату. Толстые восточные ковры покрывали пол, стояла тяжелая мебель… Ничто здесь не указывало на то, что это комната маленькой девочки.

Полетта помедлила на пороге и огляделась, не зная, что делать дальше. В этот момент она увидела в дальнем конце комнаты Мару. Девочка в голубом платье сидела на полу. Ее золотые локоны нимбом окружали грустное личико. Несколько игрушек и книжек были рассыпаны вокруг нее на ковре. Полетта мгновенно поняла, что Мара заметила ее присутствие, потому что девочка сразу вскочила и в глазах ее засветилось узнавание.

– Папа! – воскликнула она и буквально перелетела через комнату.

Полетта опустилась на колени, и Мара кинулась в ее объятия, прильнув так крепко, что почти не могла дышать. Девчушка рыдала и рыдала, повторяя снова и снова:

– Они забрали папу! Они забрали моего папу!

– Ох! Все будет хорошо. – Потрясенная тем, что Мара говорит, Полетта прижимала ее к себе и шептала слова утешения: – Все хорошо, Мара.

– О, мисс Гамильтон! Это вы!

Повернувшись на голос, Полетта сразу узнала миссис Мартин. Гувернантка с облегчением улыбалась. Не выпуская из объятий Мару, Полетта поднялась на ноги.

– Да, я приехала только что.

– Вы представить себе не можете, как я рада видеть вас здесь.

– Мара теперь разговаривает? – спросила Полетта.

– Можно сказать и так. – Дни тревоги и забот отразились на лице миссис Мартин напряжением и усталостью. – Но это все, что она говорит. Она постоянно твердит «папа», спрашивает о нем. И кто может винить бедного ребенка? Но я понятия не имею, что ей отвечать, потому что не знаю, что произошло с лордом Кэмелмором.

Полетта погладила золотые волосы Мары, чтобы успокоить ее, и опустилась на ближайший стул, посадив девочку на колени.

– Все будет хорошо, Мара. Очень скоро отец вернется к тебе. Он любит тебя и очень-очень по тебе скучает. Он не хочет, чтобы ты тревожилась и плакала. Он хочет, чтобы ты была храброй. Ради него.

Мара, улыбаясь, посмотрела на нее и с пониманием кивнула. Она вытерла ладошками глаза.

– Мара – хорошая девочка. – Полетта поцеловала ее в висок, а затем повернулась к миссис Мартин: – Боюсь, мне нечего вам рассказать. Но моя семья делает все возможное, чтобы помочь ему.

– О, мисс Гамильтон! День, когда забрали лорда Кэмелмора, был ужасным. Они даже не дали Маре возможности попрощаться с ним. Она была вне себя, когда поняла, что его нет. Мне пришлось всю ночь успокаивать ее, а она все звала и звала его. Это почти надорвало мне сердце. А теперь его кузен говорит, что завтра Мара должна отправиться к тете Деирдр. А я знаю, что лорд Кэмелмор был бы очень недоволен таким решением. Что станет со мной? Эта ужасная миссис О’Рорк уволила меня, как только забрали лорда Кэмелмора. Но я не могла оставить Мару одну. Да и куда мне было идти? Я застряла в этой стране, у меня нет денег на дорогу до Лондона. И в ту же ночь они прогнали камердинера лорда Кэмелмора, бедного Хоббса… Я даже не знаю, куда он делся.

– О, мы позаботимся, чтобы вы благополучно вернулись домой, миссис Мартин. Вместе с Марой, – пообещала Полетта. – Лорду Кэмелмору все это не понравится. Уверяю вас.

– Что мы будем делать? – спросила миссис Мартин.

– Я еще не знаю, – нерешительно начала Полетта. – Мара, ты хочешь жить с тетей Деирдр?

– Нет! Я хочу к папе. – Слова Мары звучали четко и ясно, несмотря на продолжающиеся рыдания. – Я хочу к моему папе!

– Знаю, дорогая, – улыбнулась ей Полетта, бесконечно счастливая, что девочка заговорила. – Может быть, ты хочешь остаться со мной? Пока мы не вернем папу.

– Да, пожалуйста. – Мара обняла ее еще крепче.

Миссис Мартин нахмурилась:

– Они никогда не позволят вам забрать ее отсюда.

– Не сомневаюсь, вы правы.

Полетта задумалась, жалея, что Джеффри не поднялся в детскую вместе с ней. Он бы наверняка знал, что делать с Марой. Что вообще он делает там, внизу, флиртуя с этой ужасной дамой? Он выбрал самый неподходящий момент, чтобы увлечься хорошеньким личиком. Полетта отлично понимала, что, если попросит О’Рорков, чтобы Мара пожила с ней, они ей откажут. Да и, честно говоря, кто такая Полетта, которая вдруг явилась в Кэмелмор-Мэнор и потребовала отдать ей графскую дочь? Она носит ребенка Деклана и скоро станет мачехой Мары, но об этом никто не знает. Пока она не увидится с Декланом, у нее нет никаких доказательств его намерений. Все, что она знала, – это что должна защитить дочку Деклана и что есть только один способ это сделать.

Она должна увезти Мару отсюда так, чтобы этого никто не заметил.

– Миссис Мартин, вы мне поможете? – спросила Полетта.

– Если это во благо, да, конечно, – кивнула гувернантка.

– Лорд Аддингтон и я согласились остаться сегодня вечером на ужин. Сможете вы, пока мы будем ужинать, выйти с Марой из дома так, чтобы этого никто не заметил? А потом, когда стемнеет, подождать наш экипаж на подъездной аллее. Мы подберем вас и увезем в Дублин.

– Мисс Гамильтон, – глаза Мартин округлились от удивления, – вы уверены? Это, кажется, очень опасно для всех нас. Если мистер О’Рорк или его жена это обнаружат…

Это действительно было опасно, но маленькая девочка, которую Полетта держала на коленях, стала ей очень дорога, и, кроме того, она должна была защитить ее ради Деклана.

– Я не знаю, что еще можно сделать. Я не могу позволить теткам Мары забрать ее. Мы во всем разберемся, когда приедем в Дублин и повидаемся с лордом Кэмелмором. Ну же, миссис Мартин, сможете вы выбраться из дома так, чтобы никто не догадался о вашем исчезновении?

Миссис Мартин на минуту задумалась, оценивая неотложность ситуации.

– Да, думаю, смогу. Эта парочка никогда не заходит к Маре. По крайней мере при мне ни разу не приходили. После того как я отказалась уйти, они оставили меня в покое и уволили других слуг, которые должны были работать в детской. Не думаю, что кто-нибудь заметит наше отсутствие до тех пор, пока завтра не потребуют спуститься к теткам Мары… когда они приедут, чтобы забрать ее к себе.

Полетта обняла мисс Мартин, поражаясь, насколько запутанной оказалась ситуация. Вскоре, пообещав все устроить к лучшему, Полетта покинула детскую и через весь огромный дом вернулась в главный салон, где оставила Джеффри.

Однако где-то она, видимо, свернула не туда. Совершенно заблудившись, Полетта по длинному коридору забрела на первый этаж. Теперь ей нужно было пройти весь путь обратно. Ей очень пригодилась бы помощь лакея или горничной, но в таком большом доме было, на удивление, мало слуг.

Именно в этот момент Полетта услышала голоса, доносившиеся из-за ближайшей двери. Она помедлила. Разговаривали двое, мужчина и женщина, причем явно спорили. Она подобралась поближе к источнику голосов, прекрасно понимая, что подслушивать нехорошо.

Впрочем, она с малых лет благодушно относилась к подслушиванию. Родители и сестры вечно ругали ее за «ужасную привычку подслушивать то, что ее не касается». В последующие годы Полетта постаралась отказаться от этого соблазна. Однако теперь она без колебания поддалась старому греху, так как голоса принадлежали Джеральду О’Рорку и его жене Элис. Полетта даже не задумалась, что совершает что-то нехорошее.

Она на цыпочках подобралась поближе к двери и прислушалась. Кузены Деклана очень заинтриговали ее, потому что, совершенно очевидно, не волновались за Деклана, как следовало бы.

– Ты с ним флиртовала Элис! Я видел это собственными глазами!

– Нет, не флиртовала. Я просто старалась побольше узнать о нем.

– Мне не нужно, чтобы моя жена вела себя как шлюха! С таким же успехом ты могла бы сесть ему на колени!

– О, право же, Джеральд! Возьми себя в руки. Ты ведешь себя как ревнивый дурак!

– Да, возможно, я дурак, что женился на тебе и подумал, что ты сможешь стать женой графа… и держаться как леди!

Элис не могла удержаться от издевки:

– Что ж, ты пока не граф Кэмелмор!

– А ты не графиня! – едко отозвался он.

Наступила напряженная пауза, и у Полетты появилось время осознать услышанное. Они говорили так, словно Деклан никогда не вернется, а Джеральд уже унаследовал титул.

– Ну-ну, дорогой, – примирительно начала Эллис, – эта перепалка никуда не ведет. Меня не интересует какой-то мелкий лондонский лорд. Ты же знаешь, я хочу только тебя.

Джеральд пробормотал что-то неразборчивое.

Элис продолжала:

– Сейчас это лишь вопрос времени. Кэмелмор-Мэнор практически наш. Все вышло так, как мы хотели.

– Пока они не обнаружат, что там был я. – Голос Джеральда звучал напряженно и встревоженно.

– Никто этого не обнаружит. Мы уже много раз обсуждали это, Джеральд. Ребенок до сих пор не говорит. Пойдем, дорогой, мы должны вернуться к гостям.

Полетта услышала шуршание одежды, быстро повернулась и поспешила прочь от двери по длинному коридору, но внезапно с разбега уткнулась в широкую мужскую грудь.

– О, Джеффри, это ты! – с облегчением пролепетала она.

– Что ты тут делала? – спросил он, ощущая ее страх.

– Я подслушала, как они спорили насчет тебя. Он думает, что она с тобой флиртовала.

Джеффри проказливо усмехнулся:

– Флиртовала.

– Ты ужасен.

Он пожал плечами:

– Это оказалось полезно для получения некоторой информации. Как там Мара?

– С ней все в порядке. Но давай поспешим в салон. Они уже идут сюда. Я все объясню тебе позже!

Полетта протиснулась в вычурно обставленный синий салон и торопливо уселась на обитый шелком стул. Джеффри еще с любопытством рассматривал ее, когда в салон вернулись Элис и Джеральд О’Рорк.

– Этим вечером мы намерены поужинать в маленькой столовой, – объявила Элис, устремив пронзительный взгляд на Джеффри. – Так будет гораздо уютнее, ведь нас только четверо.

Полетте мучительно тяжело далась эта неловкая и напряженная трапеза. Элис О’Рорк продолжала откровенно флиртовать с Джеффри, в то время как Джеральд все больше мрачнел и злился. Но Джеффри флиртовал в ответ, весело и беззаботно. Полетта непрестанно думала, удалось ли миссис Мартин с Марой незаметно покинуть дом, и тревожилась, благополучно ли они пройдут в темноте и холоде по длинной подъездной аллее. Она чуть не с откровенным восторгом приняла заявление Джеффри о том, что уже поздно и им пора прощаться. Он в весьма изысканной манере отклонил довольно смелое предложение Элис провести ночь в Кэмелмор-Мэноре.

Со вздохом облегчения Полетта уселась рядом с Джеффри в наемный экипаж и велела кучеру ехать очень медленно, чтобы не пропустить даму с ребенком.

– Что ты задумала? – озабоченно поинтересовался Джеффри.

– Ш-ш-ш, высматривай в свое окошко Мару и миссис Мартин.

– Ты ведь шутишь, правда?

– Ничуточки, – отозвалась Полетта, не отрывая глаз от окошка. – Мы должны забрать отсюда Мару. О’Рорки собираются отдать ее теткам, которые терпеть не могут Деклана. Я не могу этого допустить.

– Мы не можем просто взять и забрать дочь графа Кэмелмора из ее дома.

– Деклан хотел бы, чтобы я поступила именно так. Я знаю, – убежденно проговорила Полетта.

– Надеюсь, что это так, – пробормотал Джеффри, качая головой.

В этот момент экипаж замедлил ход и остановился. Полетта радостно распахнула дверцу, и миссис Мартин рванулась к ним, прижимая к себе Мару, которую сразу передала Полетте. Не говоря ни слова, Джеффри помог двум новым пассажиркам усесться в экипаже. Полетта прижала к себе Мару, устраивая ее поудобнее рядом с собой.

– С вами все в порядке? – поинтересовалась она, когда экипаж быстро двинулся прочь от Кэмелмора.

Миссис Мартин с облегчением кивнула.

– Вас кто-нибудь видел? – спросил Джеффри.

– Я никого не заметила.

Полетта улыбнулась Маре.

– Ну что, ты готова повидаться с отцом?

Девочка посмотрела на нее глазами, полными надежды.

– Да!

Глава 29

Сюрпризы

Деклан в миллионный раз мерил шагами маленькую камеру. Он уже несколько дней был узником и чувствовал, что, если вскоре не выйдет на свободу, сойдет с ума. Перед его глазами были только эти белые оштукатуренные стены, и он терзался отчаянной тревогой. Хотя его адвокат, мистер Себастьян Вудз убеждал, что это всего лишь вопрос дней и его обязательно выпустят на свободу, Деклан начал в этом сомневаться.

Прошло уже слишком много времени.

Единственной положительной нотой было то, что его содержали не в печально известной тюрьме Килмэнхэм. Из-за его богатства и титула, а также из-за щепетильности дела магистрат отнесся к нему особо, и он был заключен в относительно роскошном здании неподалеку от «Четырех Судов». Ему доставляли пристойную еду, обеспечивали газетами и даже предоставили письменный стол. Тот факт, что в комнате лишь одно маленькое окошко и вооруженный стражник за запертой дверью, не давал ему забыть, что он находится в камере. Деклан не мог выйти, пока его не освободят.

Он чувствовал себя абсолютно беспомощным, а тревога за Мару терзала его душу день и ночь. Дочка наверняка пребывает вне себя от страха из-за его внезапного исчезновения. Он даже не смог объяснить ей, что скоро вернется, или попрощаться как следует. С ее детской точки зрения, отец просто внезапно исчез. Он надеялся, что миссис Мартин смогла ее успокоить и сказать, что он скоро вернется. Единственным утешением было то, что она находится в Кэмелморе с кузеном Джеральдом, а не с Деирдр и Эдейн Райан.

Однако это принесло другую тревогу. Что-то в поведении Джеральда беспокоило Деклана. Ему совсем не хотелось подозревать единственного родича в жадности, но Деклану крайне не понравилось, что Джеральд и его жена буквально завладели Кэмелмор-Мэнором. Элис знала, что за Декланом придут власти, а Джеральд ничуть не взволновался, когда ночью схватили и увезли его кузена.

За последний год или около того Деклан выкинул из головы некоторые вещи, которые Джеральд говорил и делал ранее, приписывая их собственному горю от смерти Маргарет. Деклан просто не хотел верить, что единственный человек, которому он доверял и с кем всю жизнь делился переживаниями, действительно мог желать ему вреда. Это невозможно!

Или возможно?!

Он попросил Джеральда присмотреть за имением, пока будет в Лондоне, совершенно не предполагая, что тот переселится в Кэмелмор, тем более в его личные комнаты, и станет управлять имением как своим собственным. Его кузен многое приобретет, если Деклан будет навсегда устранен с пути. Если Деклана посадят в тюрьму или повесят за убийство, Джеральд станет графом Кэмелмором, унаследует титул, состояние и земли. Джеральд никогда раньше не выказывал желания обладать всем этим, однако роскошный прием, который он устроил в Кэмелморе, его безразличие к аресту Деклана заставили Ривза пересмотреть свои взгляды на амбиции кузена.

Он припоминал это виноватое выражение на лице Джеральда, когда они с Марой приехали.

Элис явно каким-то образом оповестила власти о приезде Деклана, чтобы его арестовали той же ночью. Его предала собственная семья в его же собственном доме.

А еще в его жизни была Полетта!

Полетта, боже!.. Как он хотел снова держать ее в объятиях! Казалось, века прошли с той поры, как он целовал ее! Он ужасно сожалел о том последнем разговоре в книжной лавке. Что они друг другу наговорили!.. Она наверняка была расстроена сложившейся ситуацией и беспокоилась о ребенке… Чем больше он размышлял об этом, тем больше ему хотелось назвать Полетту своей женой, создать с ней семью. Он любил в ней все. И Мара ее тоже любила. Он жалел, что покинул Лондон, не повидавшись с Полеттой, не попрощавшись. В тот же час, как его задержали, он написал ей письмо, объясняя, что случилось и как он по ней тоскует. Но ответа от нее пока не было.

Так что он ждал. Одинокий. Беспомощный. Сердитый.

Поворот ключа в замке заставил Деклана остановить метания по камере и повернуться лицом к двери. Приехал мистер Вудз, и в Деклане проснулась надежда на хорошие вести.

Высокий, несколько угловатый адвокат уселся в одно из кресел крохотной комнатки. Проведя ладонью по пышной белокурой гриве, мистер Вудз ухмыльнулся:

– Полагаю, милорд, сегодня вы будете очень счастливы.

– Я свободен? – Деклан затаил дыхание.

– Вы свободный человек, – провозгласил Себастьян Вудз. – Внизу вас ждет экипаж.

Деклан не мог скрыть радости, его захлестнул восторг. Наконец-то он может идти куда хочет. Он велит сразу отвезти его в Кэмелмор-Мэнор. Он должен сейчас же увидеть Мару. А потом он отправится в Лондон и как можно скорее женится на Полетте Гамильтон.

– Оказывается, у вас имеются очень влиятельные друзья, которые ради вас подняли все связи, милорд. Мне было велено прямо отсюда отвезти вас по этому адресу. – Себастьян Вудз протянул Деклану листок бумаги.

Деклан недоуменно выгнул брови. Кто-то поднял ради него свои связи? Влиятельные друзья? Почти все, кого он знал в Ирландии, считали его виновным, а бывшие друзья отвернулись от него. Он понятия не имел, о ком говорит его адвокат.

– Кто велел?

– Я не знаю. Думал, вы мне расскажете. Я получил утром письмо. В нем были бумаги о вашем освобождении и инструкция привезти вас в этот дом. Все обвинения против вас сняты. Но это все, что я знаю. Кто-то очень хотел вас освободить и имел достаточно влияния, чтобы сделать это.

– С меня сняты обвинения? Вот так просто? – Деклан едва мог в это поверить. Минуту назад он размышлял о перспективе провести жизнь в тюрьме или закончить ее на виселице… если не докажет свою невиновность. А теперь все закончилось. Облегчение затопило его бурной волной.

– Да. Полностью. Все наконец кончилось, – удовлетворенно кивнул адвокат. – Вы свободны.

Не желая копаться в причинах нежданного везения, Деклан готов был отложить все вопросы на потом. Сию минуту ему хотелось только выйти из этой злосчастной каморки. Он впервые за много дней улыбнулся:

– Что ж, поехали.

После десятиминутной поездки они прибыли по адресу. Это оказался хорошенький домик в элегантной части Дублина.

– Вы знаете, кто здесь живет? – спросил Себастьян Вудз, когда экипаж остановился.

– Понятия не имею. Видимо, я знаю ровно столько же, сколько и вы. – Деклан выскочил из экипажа и взбежал по ступенькам. Вудз следовал за ним по пятам. Прежде чем Деклан успел постучать, дверь открыл дворецкий, который их явно ждал, и торжественно приветствовал. Дворецкий провел Деклана в маленький кабинет, предложив адвокату подождать в гостиной.

Деклан окинул взглядом комнату, размышляя, кому она принадлежит. С каждой секундой он становился все напряженнее и нетерпеливее. Уставший от вечного ожидания последних недель, он решительно направился к двери, готовый уйти. К счастью, она была не заперта. Он распахнул дверь…

И перед ним оказалась она.

Полетта Гамильтон, еще красивее, чем рисовала ему память. Всякий его гнев мгновенно испарился. Ошеломленный, удивленный Деклан молча смотрел на нее. И не верил своим глазам.

– Деклан! – воскликнула она и сразу оказалась в его объятиях.

Он крепко прижимал ее к себе, с трудом веря, что она действительно здесь, с ним. Он взял ее лицо в ладони и страстно поцеловал. Ее сладкие губы были для него как дождь после засухи.

– Что, ради всего святого, ты здесь делаешь, девочка? – наконец произнес он, глядя в ее сияющие голубые глаза.

– Я приехала увидеться с тобой.

Он рассмеялся и поцеловал ее снова, все еще растерянный, но полный восторга, что она с ним.

– Я не понимаю. Как ты очутилась в Дублине? Чей это дом? Как тебе удалось освободить меня?

Она улыбнулась, обвив его шею руками.

– Разве ты не знал, что я все сделаю, чтобы найти тебя?

Деклан потянул ее обратно в кабинет и закрыл за ними дверь. Там снова крепко и глубоко поцеловал ее. Их губы слились, языки сплелись. Боже, как он по ней соскучился!

Наконец он выпустил ее из объятий и только спросил:

– Как?

Полетта была не в силах оторваться от него, но начала объяснять:

– Я приплыла на корабле с Джульеттой и ее мужем Харрисоном, как только получила твою записку о том, что ты поехал в Ирландию. Когда узнала, что ты арестован, я обратилась за помощью к Люсьену и Джеффри. Они сделали все, что могли, чтобы тебя освободили, потому что знакомы с очень влиятельными людьми. А дом этот принадлежит приятелю Люсьена, он одолжил его нам.

Потрясенный Деклан недоверчиво покачал головой:

– Спасибо тебе, Полетта. Я не знаю, что еще сказать. Только что люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить.

Ее глаза наполнились слезами.

– Я люблю тебя, Деклан, и очень сожалею о том, что наговорила тебе в тот день в книжной лавке. Я не хотела тебя обидеть. И сожалею, что сама не рассказала тебе о ребенке, и прошу прощения за то…

– Прекрати, – прервал он ее. – Тебе не за что просить прощения, девочка. Я люблю тебя, Полетта Гамильтон, и хочу на тебе жениться, будет у тебя ребенок или нет. То, что ребенок есть, заставляет меня любить тебя еще больше. – И он поцеловал ее, чтобы подкрепить свои слова. – Я сейчас не могу думать больше ни о ком, кроме тебя и Мары. Я должен поехать в Кэмелмор и забрать ее.

Полетта торжествующе улыбнулась. Ее голубые глаза сверкали.

– О, но я уже сделала это.

Он остолбенел.

– Что?

– Я поехала в Кэмелмор-Мэнор в первый же день по приезде в Дублин и забрала Мару к себе. Она здесь, в этом доме. Наверху, в детской. И рвется поскорее увидеть тебя. Она очень по тебе тосковала.

Мара в безопасности! Она здесь, с Полеттой. По его телу прокатилось облегчение. Он изумленно смотрел на Полетту. Нет на свете женщины совершенней! Тронутый до глубины души, онемев от волнения, от того, что она сделала, чтобы ему помочь, он мог только молча смотреть на нее.

– Спасибо, – наконец с трудом прошептал он, а потом смог только поцеловать ее.

– Пошли, посмотришь на нее. – Полетта круто повернулась к двери.

Деклан остановил ее и снова притянул в объятия.

– Если бы я не любил тебя до того, как узнал, что ты спасла Мару, то теперь бы я понял, что буду любить тебя до конца жизни. – Он принялся снова целовать ее, и целовал до тех пор, пока оба не задрожали. Тогда он усмехнулся: – А теперь пойдем к Маре.

Вслед за Полеттой он поднялся по лестнице на третий этаж, где располагалась очень милая детская. Две маленькие девочки играли на полу среди моря кукол. Деклан сразу увидел Мару. Ее золотые локоны рассыпались по плечам. Напротив нее сидела темноволосая девочка, в которой он узнал племянницу Полетты, Сару. Девочки смеялись и болтали. Деклан замер от удивления, осознав, что Мара говорит. Он бросил взгляд на Полетту, та утвердительно кивнула. Щебет звонких детских голосов, такой милый и обычный, заворожил его.

– Мара, дорогая, – позвал он.

Едва услышав его голос, Мара вскочила. А потом Деклан услышал самые милые слова на свете.

– Папа! – Мара побежала ему навстречу. – Папа дома!

Он подхватил ее на руки и закружил. Глаза переполнились слезами. Его дочка разговаривала! Она снова говорила. Больше он ни о чем думать не мог. Она здесь, в безопасности, в его объятиях.

– Мара, дорогая, я так по тебе скучал!

– Я тоже очень скучала по тебе, папа!

– Ты была хорошей девочкой?

Она кивнула, и ее личико стало серьезным.

– Да, и очень храброй.

– Не сомневаюсь и благодарю за то, что ты была храброй ради меня.

Мара прижалась лбом к его лбу.

– Папа, не уходи больше.

– Никогда. – Он крепко прижал ее к себе. – Никогда, любимая.

С другого конца комнаты раздался призыв Сары:

– Мара, возвращайся играть.

– Хочешь поиграть с нами? – лучезарно улыбнулась отцу Мара.

– Мне бы очень этого хотелось, дорогая, но сначала мне нужно обсудить некоторые важные вещи с мисс Гамильтон. – Деклан бережно поставил ее на пол. – А ты продолжай играть.

Зеленые глаза Мары тревожно глядели на него.

– Ты не уйдешь?

– Только с тобой, – пообещал он дочери.

Мара снова кивнула и заторопилась к Саре и куклам.

Деклан повернулся к Полетте, сияя от счастья.

– Она разговаривает. Я не могу в это поверить.

– Это и правда замечательно! – заулыбалась Полетта. – Миссис Мартин говорит, что первые слова она произнесла в ту ночь, когда тебя забрали. Она звала тебя.

Он подумал, как всячески оберегал и успокаивал дочь в надежде, что она снова заговорит. Но слова нашлись, как только забрали отца. В любом случае было огромным облегчением знать, что Мара в безопасности и снова с ним.

– А где миссис Мартин?

– Она тоже здесь, – прошептала Полетта. – Она такая замечательная. И отлично заботилась о Маре, когда тебя не было. Хотя твой кузен ее уволил. В ту же ночь они уволили и Хоббса, и мы не знали, куда он делся. Однако вчера мы нашли его и он тоже здесь. Когда я услышала, что Джеральд собирается отправить Мару жить с сестрами Маргарет, велела, чтобы миссис Мартин и Мара выбрались из дома под покровом темноты, и мы забрали их в Дублин.

В доме Деклана творилось что-то совсем неладное, о чем он и не догадывался. Сердце упало при лишнем подтверждении, что причиной тому был Джерадьд.

– Значит, все это натворил Джеральд?

Полетта, нахмурившись, положила руку ему на плечо и вывела из детской.

– Пойдем присоединимся к остальным, и мы расскажем все, что узнали.

– К остальным? – поинтересовался он.

– Да, – ответила Полетта, направляясь к лестнице. – Джульетта, Харрисон, Джеффри Аддингтон и твой адвокат. Они ждут нас внизу, в гостиной. У нас есть новости для тебя.

Он остановил ее и притянул в объятия. Полетта выглядела такой красивой в темно-зеленом платье. Фигура ее несколько пополнела, белая кожа сияла.

– Полетта Гамильтон, ты потрясающая женщина. И я люблю тебя. Не знаю, как благодарить тебя за все, что ты сделала.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его.

– Тебе не надо меня благодарить. Я люблю тебя и Мару. Я все для вас сделаю. А теперь пойдем.

Рука об руку они спустились по лестнице и прошли в гостиную. Семья Полетты приветствовала Деклана. Они все сидели вокруг стола и обсуждали подробности дела с Себастьяном Вудзом.

Деклан уже понял, как много сделала ее семья для его освобождения. Судя по всему, и отец лорда Аддингтона, могущественный герцог, тоже повлиял на развитие событий. Несомненно, и участие Люсьена Синклэра, маркиза Стэнклифа, в совокупности с сильной защитой Себастьяна Вудза, представленной суду, сделали свое дело. Деклана Ривза больше не считали причастным к смерти жены.

– Самым серьезным доказательством против вас, Деклан, были ваши собственные слова, – сказал Себастьян. – Несколько слуг той ночью слышали, как вы говорили, что убьете Маргарет.

Все взгляды обратились на него, и Деклан по очереди посмотрел в глаза каждому. Любопытствующие глаза Джульетты и Харрисона Флеминга, подозрительные – Джеффри Аддингтона. Но теми, что волновали его больше всего, были глаза Полетты, и именно к ней Деклан обратился. В этих голубых глазах читались доверие и честность, и это наполнило его сердце надеждой.

– Да, я это сказал. Я той ночью был зол – достаточно зол, чтобы произнести эти слова, но не настолько, чтобы ее убить. Я обозвал ее многими словами, которых она заслуживала, но когда я покидал ее спальню, она была жива и кричала мне вслед ругательства. Потом я пошел в свою спальню и напился до бесчувствия. Следующее, что я помню, – это дом в огне.

– Выглядит все так, словно вас подставили, – задумчиво произнес Харрисон Флеминг. – Вы злитесь, вы угрожаете ей, и ваши угрозы сбываются.

– Возможно, вы правы, – медленно проговорил Деклан. – Все знали, что наш брак не был счастливым.

– Что ж, вернемся к доказательствам, – сказал Себастьян Вудз. – Мы знаем, что огонь был зажжен намеренно, а не случайно. Кто-то устроил поджог. Никто не может доказать, что дом подожгли вы, милорд. Так же как никто не может доказать, что вы этого не делали.

В комнате стало тихо.

Себастьян Вудз продолжал:

– Обвинения против вас сняты, но слухи и подозрения будут ползти, пока мы не выясним, кого винить.

– Семья Маргарет меня ненавидит. Я не сомневаюсь, что слухи и подозрения распускают они, – промолвил Деклан. – Меня было легко обвинить.

– Кому выгоднее всего обвинять вас? – спросил Джеффри.

Деклан медленно заговорил:

– Мой кузен Джеральд унаследует все, но мне ненавистна мысль, что это затеял он. Его в ту ночь не было в Голуэе и…

От последующих слов Полетты по коже пробежал мороз.

– Я знаю, что твой кузен имеет какое-то отношение к пожару.

Желудок сжался холодом. Деклан не хотел верить в вину Джеральда, в то, что тот предал его таким жутким способом.

Полетта продолжала:

– Когда мы были в Кэмелмор-Мэноре, я случайно подслушала один разговор…

– Ты случайно подслушала? – Джульетта ехидно выгнула бровь.

– Ладно, признаюсь, – обреченно вздохнула Полетта, – я подслушивала под дверью намеренно. Я расслышала, как ссорятся Джеральд и Элис, поэтому решила подслушать. Они сказали что-то о той ночи. Я подумала, это очень странно…

– Что они говорили? – спросил Деклан, неуверенный, что хочет это знать.

– Сначала они ссорились, потому что Элис бесстыдно флиртовала с Джеффри.

Джульетта расхохоталась и закатила глаза.

– Конечно, флиртовала.

Джеффри усмехнулся и беспомощно пожал плечами:

– Я узнал довольно много полезной информации. Она дама умная и честолюбивая. Мужа она не любит и вышла за него из-за перспективы стать графиней Кэмелмор.

Полетта кивнула:

– Да. Они говорили, что Джеральд скоро станет графом Кэмелмором и как все у них хорошо пошло с ночи пожара, если только… никто не обнаружит…

– Если только никто не обнаружит что? – Джульетта задала вопрос, который горел на губах у всех.

– Что они были там в ночь пожара, Деклан. В том доме в Голуэе. Именно эта последняя часть разговора меня и перепугала. – Полетта перевела дыхание. – Они сказали, что никто ничего не обнаружит, потому что… ребенок все еще не говорит.

В комнате повисла мертвая тишина.

Комок в желудке Деклана превратился в льдину страха. Его дочь что-то видела в ночь пожара. Словно зрелище горящей матери было недостаточно жутким.

Возможно, Мара видела там Джеральда? Или Элис? Или их обоих? Возможно, они угрозами запретили ей говорить? Может, это и было причиной, по которой его дочь молчала целый год? Деклана затошнило.

– Господи, тогда все проясняется.

Полетта взяла его за руку.

– Но теперь Мара говорит, – прошептала она.

– Нам все равно нужны доказательства, – подчеркнул Себастьян Вудз. – Нам нужно что-то более существенное, чем подслушанный разговор и слова травмированного ребенка. Доказательства против вас были весьма туманными, милорд, но и доказательства против вашего кузена столь же невнятны.

– Тогда я найду существенные, – процедил сквозь зубы разгневанный Деклан. Чего стоила его дочери жадность кузена!..

– Я уверена, что в этом замешан Джеральд, – с тревогой повторила Полетта.

– Завтра утром мы все отправимся в Кэмелмор-Мэнор и встретимся с Джеральдом и Элис лицом к лицу. Они еще не знают, что меня освободили. Давайте преподнесем им сюрприз и застигнем их врасплох.

Глава 30

Вместе

Часы пробили полночь. Полетта, с нетерпением ожидавшая, пока затихнет дублинский дом и все отправятся на покой, тихонько выскользнула из теплой постели и на цыпочках пробежала по длинному коридору к комнате, отведенной Деклану. Она легонько постучала в дверь. Та открылась, и Полетта проскользнула внутрь. Дверь мягко закрылась за ней.

Деклан притянул ее в свои сильные объятия.

– Ты не должна здесь находиться, любимая, но я счастлив, что ты пришла.

Он был обнажен до пояса, и его кожа была на ощупь как теплый бархат.

– Об этом поздно волноваться. Правда? – прошептала она почти ему в рот, перед тем как он ее поцеловал. Их горячие губы встретились, и она сомлела, ощущая его руки на спине. Полетта была одета так же легко, как он: в ночной наряд.

Он поднял ее на руки и отнес в постель. Они лежали рядом в темноте спальни, освещенной только огнем камина. Его разожгли, чтобы прогнать осенний холод.

– Я едва могу поверить, что ты здесь, со мной, Полетта.

– Я так тосковала по тебе, Деклан, – пробормотала она ему на ухо. – Эти недели без тебя были ужасными.

– Ты и представить не можешь, как я тосковал по тебе.

И снова его жаркий и требовательный рот накрыл ее губы, отчего по ее телу пробежала дрожь. Деклан надвинулся на нее, и его вес мягко придавил Полетту. Тепло его кожи наполнило ее желанием, чтобы это прикосновение длилось вечно.

Наконец-то она была с ним, в его постели. Деклан лежал рядом, и удивительное ощущение покоя и умиротворения веселило ее сердце. Полетта гладила его лицо, щетина покалывала ей пальцы, напоминая, что он настоящий, а не один из ее многочисленных тоскливых снов.

Их руки вновь осваивали привычные маршруты, после долгой разлуки заново овладевая любимыми телами.

Его поцелуи заставили Полетту желать большего, и она выгнулась ему навстречу, вжимаясь в него.

Ее пальцы запутались в темных волосах Деклана, она вдыхала его знакомый любимый запах и льнула к нему все крепче. А он продолжал целовать ее, и его язык завладел ее ртом. Его рука замерла на ее груди, сжимая ее через тонкую ткань ночной сорочки. Предвкушение того, что вот-вот произойдет, дрожью пробежало по ее телу, когда он медленно стащил с нее остатки одежды. Полетта осталась обнаженной под его мощным телом. Его руки двигались по ней, вызывая неистовый трепет восторга.

– Я люблю тебя, Деклан, – пробормотала она ему в ухо, а в это время ее руки гладили его спину, и крепкие мускулы напрягались под ее касаниями.

– Я тоже люблю тебя, моя красавица Полетта. – Его рука замерла на ее животе. – И люблю этого ребенка, потому что он делает нас семьей.

Полетта накрыла его ладонь своей, чувствуя, как от его нежности к горлу подступают слезы.

– Я тоже.

– Знаешь, я женюсь на тебе до возвращения в Лондон.

Обрадованная тем, что они наконец поженятся, Полетта заулыбалась. Она хотела стать женой Деклана и вместе с ним воспитывать их ребенка.

– Это очень разумно, – согласилась она.

Он рассмеялся низким горловым смехом.

– Ничто из случившегося не кажется разумным, – посерьезнев, покачал головой он. – Ни то, что ты здесь, в Дублине, со мной. Ни то, что все винят меня в убийстве жены. Ни то, что меня предал мой кузен. Ни то, что тебе пришлось выкрасть мою дочь, чтобы вернуть ее мне. Ни то, что твоя семья помогла освободить меня из тюрьмы. Во всем этом нет никакого смысла. За исключением тебя. Ты придаешь смысл всему. Ты делаешь все идеальным.

– Мы идеально подходим друг другу, Деклан.

– За всю мою жизнь никто не верил в меня. Кроме тебя.

Его слова тронули Полетту, и она робко улыбнулась в ответ:

– Я отлично разбираюсь в людях.

– Разбираешься! – И он поцеловал ее в носик.

– Мне думается, Мара была рада, когда мы сказали ей о будущей свадьбе, – промолвила Полетта, вспоминая личико дочери Деклана, когда ей сообщили, что они намерены пожениться.

– Конечно, она обрадовалась, – пожал плечами Деклан. – Она ведь любит тебя.

– А я люблю ее.

– Я никак не могу поверить, что она снова говорит. – В голосе Деклана прозвучала растерянность.

– Так хорошо слышать ее голос.

– Даже не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты забрала Мару. Я сошел бы с ума, если бы сестры Маргарет запустили в нее свои когти.

– Я знаю. В тот вечер в Кэмелморе я не могла придумать ничего другого, как только украсть ее. Когда Мара согласилась уехать со мной, иного пути не было. Хотя Джеффри решил, что я сошла с ума.

– То, что она согласилась добровольно уехать с тобой, доказывает, что она любит тебя. И я бесконечно благодарен Аддингтону и мужу твоей сестры за все то участие, которое они приняли в моем освобождении.

– Они уже занимались этим еще до того, как я попросила их о помощи. Они любят меня, и потому были рады помочь тебе.

– У тебя невероятно любящая семья, Полетта. Лучшей я и вообразить себе не могу. Зрелище, которое представляли на открытии ты и твои сестры, заставило меня почувствовать себя счастливым. Мара уже полюбила твою сестру Джульетту. И конечно, Сару. Теперь, когда собираюсь войти в вашу семью, я ощущаю благостное смирение.

При этих словах Полетта притихла. Ей повезло вырасти в любящей и крепкой семье. Ничего другого она не знала. А Деклан потерял родителей в десятилетнем возрасте. У него нет ни братьев, ни сестер, а единственный родственник, кузен Джеральд, предал его самым ужасным образом. Полетта не могла представить себе такую боль. Когда у нее возникали трудности, она могла опереться на поддержку и советы сестер и их мужей. Ее глубоко тронуло то, как отнесся Деклан к теплоте и дружному единству ее семьи. То есть к тому, что она часто воспринимала как само собой разумеющееся.

– Я счастлива иметь такую семью, – прошептала она. Последние несколько месяцев она ужасно боялась, что ее родственники узнают о ее чувствах к Деклану, боялась, что они разочаруются в ней или осудят. Их мнение так много для нее значило. Однако когда они все узнали, то повели себя вовсе не так, как она боялась. Нет: они сделали все, что было в их силах, чтобы помочь ей и Деклану.

– Да, я поистине счастлива, – повторила она.

– Несомненно, – подтвердил Деклан. – Думаю, это относится к нам обоим.

– Теперь ты и Мара – часть моей семьи.

– Когда-то я был частью семьи Маргарет. – Он безрадостно рассмеялся. – Поэтому я поначалу растерялся, когда ты сказала, что у тебя четыре сестры… потому что мой предыдущий опыт со свояченицами оказался на редкость неудачным.

Она кивнула:

– Я так и поняла.

Он откликнулся улыбкой:

– Но твои сестры чудесные и очаровательные. Колетта обаятельная умница, это я выяснил, когда встретился с ней в книжной лавке. С Лизеттой и Иветтой я виделся очень коротко, но к тому времени был уже очарован Джульеттой.

– Да, Джульетта у нас совершенно уникальна.

– И Харрисон Флеминг отличный человек. Разумеется, я теперь неравнодушен к их дочери Саре, зная, как быстро она подружилась с Марой. Твои племянники Филипп и Саймон – маленькие джентльмены. А Аддингтон…

– Что насчет Джеффри?.. – осведомилась Полетта.

– Признаюсь, сначала он мне не слишком понравился. Он ясно дал понять, что осуждает меня. И не доверяет мне в том, что касается тебя. Но он был прав, что не доверял мне. И с тех пор он доказал, что является прекрасным человеком.

– Я тебе говорила, что Джеффри нам как брат, и в чем-то он проявляет больше заботы, чем проявил бы настоящий.

– Именно это он и заявил мне в книжной лавке, когда рассказал о ребенке. Я понял, как он заботится обо всех вас… как по-доброму к вам относится. Знаешь, в тот день после нашей ссоры я пытался разыскать тебя, готов был извиниться и жениться на тебе. Я надеялся, что увижу тебя в Девон-Хаусе, когда вечером явился туда за Марой. Где ты была?

– Я пряталась от тебя и всех остальных наверху в новой лавке. В своем кабинете, – призналась она. – Прости, что вела себя как идиотка.

Лежа на боку, он по-прежнему не снимал ладони с ее живота и одновременно начал ее ласкать.

– Не извиняйся. Я тоже вел себя как идиот. Я был уязвлен тем, что о ребенке мне сообщил Аддингтон, а не ты. Мне было больно, что ты не захотела рассказать все сама.

– Знаю… Но ты ясно дал понять, что не хочешь жениться еще раз, а я не желала, чтобы ты чувствовал себя обязанным, вынужденным жениться на мне, поэтому…

– Ты предпочла бы убежать с сестрой в Америку и никогда не рассказала бы мне о ребенке? – прервал он ее.

– Ну, так я решила поступить в крайнем случае… но не думаю, что смогла бы действительно пойти на это. – Полетта поцеловала его, осознав, насколько ранил его ее глупый план. – Я была просто переполнена страхами и сомнениями. Пожалуйста, прости меня.

– Понимаю, что ты была отчаянно встревожена, и это все моя вина. И прежде всего я прошу прощения, что поставил тебя в такое положение.

– О, Деклан, не жалей ни о чем! – воскликнула она, приложив палец к его губам. – Это опровергает все, что мы с тобой делали. Я не жалею ни об одном нашем вечере с тобой.

Он посмотрел на нее с изумленным восторгом и нежно поцеловал.

– Ах, Полетта, я просто не знаю, что делать с тобой, девочка.

Она многозначительно улыбнулась в ответ:

– Нет, знаешь.

– Разумеется, знаю, – усмехнулся он и навис над ней. Его рот накрыл ее губы жарким и требовательным поцелуем.

Полетта наслаждалась ощущением веса его тела на себе. Он ласкал ее с такой бесконечной нежностью… Это длилось часами, но она никак не могла им насытиться.

Глава 31

Противостояние

Голова Джеральда О’Рорка разламывалась, в висках стучало: накануне он выпил слишком много и чувствовал себя отвратительно. Сейчас ему нужно было еще немного бренди, чтобы смягчить мучения. Он только что с трудом заставил себя вылезти из постели. Солнце в октябрьском небе уже стояло высоко, и свет, льющийся снаружи в большие окна спальни в хозяйских покоях, почти ослепил его.

– Закрой эти проклятые занавески! – проревел он камердинеру, который поспешил к окну, дабы исправить свою третью ошибку за этот день. Первая – разбудил Джеральда сообщением, что в кабинете ждут важные гости. Вторая – сказал, что не знает, кто эти гости.

– Ты чертов идиот! – проворчал Джеральд, прижимая ладони к ноющим вискам. – Где Элис? – спросил он, заметив наконец, что его молодой жены нет в комнате.

– Я не знаю, милорд. – Камердинер заметался по комнате, подавая Джеральду халат и наливая бокал бренди. – Полагаю, она со своей портнихой.

Джеральд благодарно проглотил напиток. Жидкость обожгла горло, горячей волной прокатившись вниз. Ну конечно, Элис занималась с портнихой. Где еще ей быть?! Кажется, теперь ей каждый день необходимо новое платье. Он передал пустой бокал обратно слуге, жестом показывая, что хочет еще.

Трясущимися руками Джеральд с трудом натянул халат. Кто, черт побери, явился к нему в такой час, да еще заявив, что по крайне важному делу? Его желудок взбунтовался, не принимая проглоченное бренди.

– Принеси мне кофе, что ли, – потребовал Джеральд, торопливо заглатывая содержимое второго бокала. Вытерев рот тыльной стороной ладони, Джеральд спросил: – Так ты понятия не имеешь, кто приехал?

– Нет, милорд, Грегсон только сказал, что дело срочное и вам нужно немедленно спуститься.

– Ты уверен, что они здесь не для того, чтобы увидеть миссис Ханлон или миссис Холлингуэрт? – Сестры Маргарет были вне себя, когда явились в Кэмелмор, чтобы забрать Мару, и обнаружили, что ее нет. Они кричали, обзывая его самыми гадкими словами, требуя сообщить, где их племянница. Конечно, Джеральд чувствовал себя полным идиотом, потому что понятия не имел, куда подевалась девочка, но быстро придумал историю о том, что отправил ее в Дублин за новым гардеробом. Деирдр и Эдейн были очень недовольны всем этим. А он тем временем послал в Дублин несколько лакеев, чтобы они попытались что-нибудь выяснить. У него были подозрения, что леди, назвавшаяся невестой Деклана, девочку увезла с собой.

– Простите, милорд, не знаю, – пробормотал камердинер. – Грегсон больше ничего мне не сказал.

– Господи боже! Все вы просто куча тупиц. Подай мне кофе и помоги одеться, а потом немедленно разыщи Элис.

– Да, милорд.

Джеральд любил, чтобы его называли «милорд». Это так приятно звучало, а поскольку Деклан был арестован и Джеральд стал практически хозяином поместья, он приказал всем слугам Кэмелмора обращаться к нему только «милорд». Джеральд являлся частью этого величественного дома. Он знал это всю жизнь. Не его вина в том, что мать была старшей сестрой наследника, а потом еще совершила глупость, выйдя замуж за человека низкого сословия.

Его мать, леди Виктория Ривз, влюбилась в незнатного бедного учителя Френсиса О’Рорка, хотя, будучи красавицей дочерью графа Кэмелмора, могла выйти за кого угодно. Но нет, его мать была равнодушна к материальным благам и вышла замуж за человека без всяких перспектив. Ее семья должна была бы отречься от нее, но старый граф, его дед, слишком любил дочь, и его не тревожило, что она вышла замуж за босяка.

К счастью для Джеральда, он воспитывался не в нищете, потому что дед поддерживал молодую семью деньгами. Однако это все же не было жизнью в роскоши, на которую Джеральд имел право. Тем временем кузен Деклан, на десять лет моложе его, рожденный от младшего брата его матери, получил все на серебряном блюдечке. После смерти деда, оставившего титул отцу Деклана, привилегированная жизнь кузена стала еще лучше, а Джеральду приходилось смотреть на это со стороны, как бедному родственнику, рассчитывая только на подачки.

Когда Деклану было всего десять лет, его родители попали в ужасное дорожное происшествие и спустя несколько дней оба погибли. Это оставило Деклана и Джеральда единственными оставшимися в живых членами семейства.

Как старший в роду, Джеральд считал своим долгом присматривать за юным кузеном, жившим в Кэмелмор-Мэноре. Джеральд знал, что если что-то случится с Декланом, то титул, поместье и все состояние естественным образом перейдут к нему. Не то чтобы он планировал причинить Деклану какой-то вред: тот был очень милым мальчиком, и Джеральд искренне привязался к нему.

Однако по мере того как Деклан взрослел, Джеральда все больше терзала мысль, что Кэмелмор принадлежит ему так же, как и Деклану. Оба они были законными внуками графа. Почему же случайность рождения погубила его жизнь? Только потому, что Джеральд родился у дочери графа, а не у сына? Только поэтому он должен был быть отстранен?

Когда Деклан по глупости женился на Маргарет Райан, Джеральд увидел, что его шанс на владение Кэмелмором ускользает все дальше. А если у Деклана появится сын, то ускользнет навсегда. Облегчение при рождении Мары было невероятным, Джеральд слишком хорошо знал, что дочь не может унаследовать титул. Он ждал в тревожной неуверенности, но у Деклана и Маргарет детей больше не было.

В то же время Джеральд понимал, что должен жениться и продлить линию рода со своей стороны. Обеспечить наследование. Встреча с очаровательной и хитроумной, хоть и небогатой Элис Кеннеди перевернула его жизнь. Элис сразу поняла, как обстоит дело и что сможет получить Джеральд, если убрать с дороги Деклана.

Сообразив, что если что-то случится с Декланом, первым подозреваемым, естественно, станет Джеральд, Элис придумала блестящий план – обвинить Деклана в смерти его ветреной жены. О разладе в их семье знали все, и было легко заставить людей поверить, что виновником смерти Маргарет был Деклан.

Их план работал идеально. До той ночи в Голуэе, когда Джеральд увидел, как все рассыпается на его глазах.

Однако риск того стоил.

Теперь Деклан арестован за поджог, и оставалось только завершить формальности, чтобы все стало официально принадлежать Джеральду. Тогда Кэмелмор будет навсегда его собственностью. После всего, через что он прошел, Джеральд, безусловно, заслужил это.

Одевшись, он поглядел в зеркало и счел себя достаточно презентабельным, чтобы встретиться с таинственными гостями, поджидавшими его в салоне. Спускаясь по лестнице, он снова задумался, куда пропала Элис. Головная боль несколько поутихла. Третий бокал бренди помог. Занятый своими мыслями, Джеральд не обратил внимания на встревоженные лица слуг, которые, перешептываясь, теснились по углам, а при его приближении разбегались с пути как тараканы.

Добравшись до личного кабинета графа, Джералд постарался унять дрожь в руках и затем открыл дверь…

И испытал жестокое потрясение: он увидел самого Деклана Ривза, графа Кэмелмора, сидевшего за широким дубовым письменным столом в центре комнаты. В кабинете было еще несколько человек. На диване расположилась та красивая мисс Гамильтон и английский лорд, перед которым Элис в тот вечер выставила себя полной дурой. Около книжных полок стоял незнакомый джентльмен с длинными белокурыми волосами. Его руки были скрещены на груди. И самое странное – на противоположной стороне кабинета на диване рядом с сестрами Райан и строгой гувернанткой сидела Мара Ривз. Потрясение быстро сменилось в груди Джеральда отчаянной тошнотой, и он подумал, что сейчас его вырвет перед всеми этими людьми. Происходило что-то неладное. Каким образом Деклан освободился из тюрьмы? Что все эти люди делали в Кэмелмор-Мэноре?

– Деклан, мой мальчик! – воскликнул Джеральд, не в силах скрыть свое удивление. – Как поживаешь? Что случилось? У тебя, должно быть, хорошие новости! Тебя отпустили?

Деклан не улыбнулся, голос его прозвучал холодно:

– Джеральд, как любезно с твоей стороны наконец присоединиться к нам. Мы ждали целое утро. Да, я могу себе представить твое удивление. Вчера меня выпустили за недостатком улик, и вот я поспешно приехал домой, чтобы сообщить эту новость тебе. – Он на миг замолчал, пристально глядя на кузена. Кажется, они выяснили имя настоящего преступника, устроившего пожар в Голуэе.

Грудь Джеральда пронзила резкая боль. Он почувствовал, что ему трудно дышать.

– Это чудесные новости. Я бесконечно рад их услышать.

– Я так и думал, что ты обрадуешься. Пожалуйста, присядь, – приказал Деклан. – Я хотел бы поделиться этой информацией со всеми вами. – Он махнул рукой сестрам Маргарет, которые выглядели одновременно и недовольными, и заинтригованными.

– Я буду рад послушать, – произнес Джеральд, осторожно направляясь к двери. – Но знаю, что Элис тоже захочет узнать эти новости. Позволь мне пригласить ее присоединиться к нам. – Если ему удастся немедленно уехать, они с Элис еще до заката смогут оказаться в Дублине на борту корабля и покинуть страну. У него припрятано некоторое количество денег, но им следует поторопиться. В эту минуту он готов был отправиться хоть на край света.

– О, не беспокойся насчет Элис, – мрачно усмехнулся Деклан. – Она уже все знает. Она ждет в соседней комнате и присоединится к нам после того, как мы поговорим с тобой.

На лбу Джеральда выступил холодный пот, ноги задрожали. Что они рассказали Элис? И, что важнее, что Элис рассказала им? Давящая боль в сердце усиливалась с каждой минутой. Он должен поскорее выбраться из этой комнаты. Но дверь загораживал незнакомец с длинными белокурыми волосами.

– Сядь, Джеральд, – прозвучал бескомпромиссный голос Деклана.

Джеральд бросил на него встревоженный взгляд и неуверенно опустился на единственный незанятый стул.

Деклан заговорил:

– Хочу представить тебе моего адвоката, мистера Себастьяна Вудза. Он лучший адвокат во всей Англии. Мистер Вудз, это мой кузен, о котором я вам рассказывал, Джеральд О’Рорк.

Будучи не в силах заговорить, Джеральд только кивнул в сторону длинноволосого джентльмена. В висках стучало, грудь теснила судорога, руки тряслись. Джеральд с трудом держал голову. Он страшился того, что должно было произойти. А больше всего он старался уклониться от зеленых глаз маленькой Мары Ривз.

Себастьян Вудз откашлялся, его пронзительные глаза сверлили Джеральда. Адвокат резко произнес:

– У меня несколько важных вопросов к вам, мистер О’Рорк. Однако прежде чем я их задам, я хотел бы спросить кое о чем некую особу, присутствующую в этой комнате. Прошу всех сохранять полное молчание.

Адвокат подошел к дивану и опустился на колени перед Марой. Его поведение совершенно изменилось. Он добродушно улыбнулся девочке, голос его звучал спокойно и мягко:

– Мара, я знаю, ты помнишь ту страшную ночь, когда умерла твоя мама. Знаю, что ты не любишь вспоминать об этом. Но я хочу попросить тебя о большой услуге. Твой правдивый ответ очень-очень важен. Он может помочь твоему отцу и тетушкам. Никто не рассердится на тебя, что бы ты ни сказала. – Себастьян Вудз замолчал, но не сводил глаз с Мары.

Все в комнате замерли.

– Мара, ты понимаешь, что должна быть очень честной и сказать правду?

– Да, – тихо, но ясно прошептала Мара.

Потрясенный тем, что девочка заговорила, Джеральд стиснул взмокшие руки и почувствовал, как под костюмом потекли по спине струйки пота. Когда ребенок начал снова разговаривать? Что она успела наговорить? Тыльной стороной ладони он стер пот с верхней губы и устремил глаза вниз, не зная, куда глядеть.

– Ты хорошая девочка, – промолвил Себастьян Вудз. – Ладно. Я знаю, ты была очень храброй всю эту неделю, когда твоего отца не было дома, и мне нужно, чтобы ты еще немного побыла храброй. Ты сможешь?

Она кивнула, миссис Мартин ободряюще похлопала ее по руке.

– Мара, можешь рассказать мне, кого ты видела в Кенмор-Хаусе в ночь пожара?

Девочка снова кивнула.

– Кого? – ободрил ее адвокат.

– Папу.

– Да, это верно, – улыбнулся Себастьян Вудз. – Твой отец был там с тобой. А был ли там кто-нибудь еще, кого ты знаешь?

Джеральд решил, что его сердце лопнет здесь и сейчас. Он старался отвести взгляд, смотреть куда угодно, только не на Мару. Но не смог. Его глаза словно прикипели к одетой в розовое маленькой девочке на диване. Ее золотые волосы ореолом обрамляли нежное личико. Он никогда не хотел причинять ей вред. Она доброе и милое создание, и он не желал ей таких страданий. Если бы только эта девочка оставалась спать в своей постельке.

В то время ночи она давно должна была быть в постели, а не бродить по дому одна, путаясь под ногами, мешая его планам!

После того как он успешно разжег огонь в комнате, расположенной прямо под спальней Маргарет, Джеральд должен был убраться восвояси. И все было бы прекрасно, если бы он так и поступил. Однако в последний момент его охватила паника и сожаление о содеянном. И вместо поспешного бегства он замер на черной лестнице, чтобы вызволить Маргарет из ее спальни, пока туда не добрался огонь.

Но было уже поздно.

Пламя распространялось быстрее, чем он рассчитывал. Когда Джеральд добрался до спальни Маргарет, услышал ее отчаянные крики и увидел сочащийся из-под двери дым, попытался открыть дверь, но ручка оказалась безумно горячей, а дверь была заперта, и он оцепенел. С противоположного конца коридора с криками бежала Мара Ривз. Она звала мать. Увидев там Джеральда, она остановилась. Ошеломленный ее появлением, Джеральд накричал на нее:

– Убирайся обратно в постель, Мара. Ты очень плохая девочка!

Пронзительные крики Маргарет наполняли воздух, запах жег ноздри. Напуганный до смерти, Джеральд не знал, что делать. Ему вообще не полагалось в эту ночь находиться в Голуэе, и никто его там не видел.

За исключением испуганной маленькой девочки, стоявшей перед ним.

Еще один жуткий вопль Маргарет, похожий на крик попавшего в ловушку животного, пронзил его сердце. Мара побежала к двери, отчаянно пытаясь помочь матери. Джеральд отпихнул ее назад так сильно, как только мог, девочка упала на пол, а он кричал ей:

– Мара плохая девочка! Иди в постель! Убирайся отсюда!

Маргарет, должно быть, удалось наконец открыть дверь, потому что та внезапно распахнулась и из спальни вырвалось пламя. Джеральд отскочил, и благодаря этому его только слегка опалило. Он упал на пол и пополз прочь. Он увидел, как в ночной рубашке, которую уже охватил огонь, появилась Маргарет. Она отчаянно кричала от боли. Ее длинные серебристо-белокурые волосы уже начали гореть. Языки пламени выбросились в коридор, отрезая Джеральду путь к Маргарет и Маре. Теперь они кричали обе. Огонь быстро распространялся в его сторону. Джеральд не мог добраться ни до одной из них, не преодолев стену огня. Именно тогда в нем проснулся инстинкт выживания, и Джеральд сбежал в противоположном направлении, затем спустился по черной лестнице и как можно быстрее выскочил из дома.

Окончание той ночи слилось для него в неясный туман. Ему удалось отыскать своего коня, спрятанного им на лугу, а потом он скакал чуть не до потери сознания. Ужас того, что он натворил, гнал его прочь. Ему повезло, что он уцелел, повторял он себе. Однако Джеральд тревожился о Маре. Как он мог оставить ее одну, беспомощную и беззащитную, в этом аду? Он думал только об этом, пока не узнал на другой день, что она выбралась из огня невредимой.

Теперь Мара сидела напротив и пристально смотрела на него. В этот момент Джеральд понял, что все кончено. Все узнают, что он сотворил.

И Себастьян Вудз снова тихо повторил вопрос:

– Был ли там в ту ночь кто-нибудь еще, кого ты знаешь? Кроме твоих матери и отца?

Мара медленно кивнула. Ее зеленые глаза были устремлены на Джеральда.

– Да, там был дядя Джеральд. Он сказал, что я плохая девочка.

В тишине комнаты можно было бы услышать падение иголки. Из глаз Джеральда полились слезы. Он не мог их остановить.

– Прости, Мара, милая. Прости меня.

– Ты хорошая девочка, Мара. Спасибо, что рассказала нам правду, – произнес Себастьян Вудз. Он встал с колен и направил на Джеральда суровый взгляд.

Из-за стола немедленно встал Деклан и, подойдя к дочери, подхватил ее на руки, крепко прижав к себе.

– Ты очень храбрая девочка, Мара, дорогая. И я очень тебя люблю. – Затем он опустил ее на пол. – Миссис Мартин, почему бы вам не забрать Мару наверх и не дать ей что-нибудь интересное? Например краски… или книжки.

– Разумеется, лорд Кэмелмор. – Потрясенная услышанным, гувернантка с трудом улыбнулась, встала и взяла Мару за руку. – Пойдем, дорогая. Взрослым нужно многое обсудить.

Когда они удалились, атмосфера в комнате стала еще напряженнее. Джеральд потянулся к карману и достал платок. Он плакал как дитя от стыда и раскаяния и вытирал глаза. Подняв их, он увидел, что все присутствующие смотрят на него с осуждением, возмущением и презрительной жалостью. На лице Полетты Гамильтон читалось отвращение. Обе сестры Райан были ошеломлены. Лорд Аддингтон смотрел так, словно был готов убить его. Адвокат довольно ухмылялся. А Деклан… на его лице смешались боль и отвращение к предательству. Видеть это для Джеральда было невыносимо.

– Я не хотел верить, что это был ты, Джеральд, – промолвил Деклан, и в его голосе прозвучали разочарование и презрение. – Я действительно не хотел. И никогда бы не поверил, что ты способен на такое. Ты убил Маргарет. И если бы я не нашел тогда Мару, она погибла бы вместе с матерью.

Джеральду отчаянно захотелось глотнуть бренди. Боль в груди усилилась до того, что он едва смог проговорить:

– Я сожалею.

Полетта Гамильтон поднялась с дивана и, подойдя к Деклану, встала рядом. Он защищающим жестом обнял ее за плечи.

Себастьян Вудз постучал в дверь соседней комнаты и позвал:

– Теперь можете привести миссис О’Рорк.

Один из самых массивных лакеев Кэмелмора вошел в кабинет, сопровождая неохотно двигавшуюся Элис. Жена Джеральда пребывала в дикой ярости.

– Как вы смеете обходиться со мной подобным образом? – крикнула она присутствующим, но тут заметила в комнате Джеральда, заливавшегося слезами как младенец. Тогда она закатила глаза с выражением полного презрения на лице: – Господи боже! Ты все им рассказал. Не так ли?

Джеральд не рассказывал, но понимал, что они и так все знают. Все было кончено. Они с Элис потеряли все, чего хотели достичь своим тщательно разработанным планом.

– Присядьте, миссис О’Рорк, – вежливо проговорил Себастьян Вудз. – У нас только что состоялась интересная беседа с вашим мужем.

Элис надменно проследовала к дивану, который только что освободили Мара и миссис Мартин. Скрестив руки на груди, Элис нетерпеливо притопывала ножкой.

– Тогда что же вам понадобилось от меня?

– У нас к вам несколько вопросов, – сообщил Себастьян Вудз, окидывая ее критическим взором. – Знали ли вы о плане вашего мужа устроить пожар?

– Да, конечно. Неужели вы думаете, что он сам это придумал? – презрительно рассмеялась она.

При этих жестоких словах жены по щекам Джеральда потекли крупные слезы.

Адвокат продолжил допрашивать Элис:

– Вы тоже были там в ночь пожара?

– Нет, не была! – почти рявкнула она. – Если бы я там была, все было бы сделано как надо. Никто из них не выжил бы.

Джеральд, осознав презрение жены, зарыдал в голос.

Себастьян Вудз продолжил свои вопросы:

– Кто посылал письма мисс Гамильтон и лорду Кэмелмору?

Элис бросила на Джеральда гневный взгляд.

– Мы оба. У нас в Лондоне был человек, следивший за Декланом. Мы хотели, чтобы он вернулся в Ирландию и был брошен в тюрьму или навсегда сбежал из страны. Мы надеялись, что письма напугают его. Но они только оборвали их маленький роман. – Элис осуждающе посмотрела на Деклана и мисс Гамильтон.

– Мне нужно имя вашего человека в Лондоне, – сказал адвокат.

– Господи, оставьте его в покое! Он мой братец и просто оказал мне услугу, – раздраженно бросила Элис. – Я не хочу, чтобы он снова отправился в тюрьму.

– Однако ваш брат тоже заслужил серьезные обвинения, – с удовлетворением заметил адвокат. – Наверное, ему придется отправиться в тюрьму. Как и вам.

Деклан добавил:

– Мы поняли, что письма посылали вы. Полетта сказала, что в тот день, когда она приехала в Кэмелмор, вы уже знали о ней и обо мне, а я ни единой душе не рассказывал о дружбе с мисс Гамильтон.

Джеральд, рыдая от стыда, не мог поднять глаза ни на Деклана, ни на Элис.

– Джеральд, после всего, что вы говорили нам о Деклане, именно вы и оказались тем, кто убил нашу сестру? – внезапно выпалила Эдейн Райан Ханлон, недоуменно глядя на него.

– Вы с самого начала уверяли нас, что это Деклан виноват в пожаре! – ломая руки подтвердила Деирдр Райан Холлингуэрт.

Джеральд ничего не мог сказать в защиту. Он только все громче рыдал и пожимал плечами.

– Я не понимаю, как такое могло случиться! – буквально взвыла Эдейн.

Все еще растерянная, Деирдр спросила:

– Но, Деклан, кто все эти люди? Кто эта леди?

– Полетта Гамильтон – женщина, которую я люблю, – объявил Деклан. – И эта прекрасная леди, в отличие от тех, кто знал и должен был доверять мне, поверила, когда я сказал, что не имею никакого отношения к смерти Маргарет.

Прижав руки к лицу, Джеральд безутешно рыдал.

Глава 32

Свадьба

Папа женится на мисс Гамильтон!

Мара была так возбуждена, что не могла устоять на месте, хотя миссис Мартин проинструктировала ее, как следует держать себя в часовне. Мара непрерывно переступала с ноги на ногу. На ней было белое кружевное платьице с рюшами, недавно купленное для нее в модной лавке Дублина. Мара была переполнена гордостью: ей позволили стать частью свадебной церемонии, и она изо всех сил старалась быть маленьким ангелом, которым, по словам папы, она казалась в нарядном новом платье. Но она была ужасно рада, потому что мисс Гамильтон сделала папу счастливым и потому что она сама тоже любила мисс Гамильтон.

Мисс Гамильтон была доброй и заботливой и никогда не сердилась на Мару. Из-за нее папины глаза вновь улыбались. Теперь Мара сможет ходить в волшебную книжную лавку когда захочет и всегда сможет играть с Сарой Флеминг. Завтра они все отправятся на большом корабле обратно в Лондон. Сара сказала, что это корабль ее отца и что они с Марой смогут играть все путешествие!

Ожидая, пока начнется свадьба, Мара стояла в маленькой часовне, держа папу за руку. Девочку охватила нервная дрожь, когда она увидела, что все присутствующие смотрят на нее. Папа сказал, что это небольшое собрание, но Мара видела, что за ними наблюдает множество людей. Миссис Мартин с гордостью улыбалась. Мара никогда не видела миссис Мартин так нарядно одетой да еще в задорной шляпке с перышком. Лучшая подружка Мары Сара Флеминг беспрестанно хихикала и даже высунула язык, за что немедленно получила нагоняй от матери. Как только папа и мисс Гамильтон поженятся, Сара станет кузиной Мары! Это ее тоже взволновало. Маре уже велели называть родителей Сары тетей Джульеттой и дядей Харрисоном. Мара с восторгом думала о том, что у нее скоро будут тетя и дядя, которых не надо бояться.

Ее глаза устремились на других ее тетушек, Деирдр и Эдейн, которые тоже находились в часовне, все еще одетые в черное и с очень серьезными лицами. Обычно они пугали Мару суровыми словами и чопорными манерами. Они очень отличались от тети Джульетты, живой и всегда улыбающейся. Мисс Гамильтон рассказала, что у нее есть еще сестры, которые тоже станут девочке тетями, и Мара встретится с ними в Лондоне. Мара не могла дождаться возвращения в большой лондонский дом. Ей хотелось снова поиграть там с Сарой, Филиппом и Саймоном. Теперь у нее будет большая семья!

В этот момент дама, сидевшая в глубине помещения, тихо заиграла на арфе, и все встали. Папа улыбнулся Маре и легонько сжал ее ладошку. Мара ощутила в груди веселый пузырек радости.

Затем в часовню вошла мисс Гамильтон, опираясь на руку милого лорда Аддингтона, который вчера угостил Мару мятными леденцами. О, мисс Гамильтон такая красивая! Мара не могла сдержать вздох восторга. Длинное платье мисс Гамильтон было из белого шелка с лентами, каскадом спускающимися по спине, а белокурые волосы, собранные в узел на макушке, украшала корона из белых роз. Лицо мисс Гамильтон сияло от счастья. Она была похожа на принцессу из сказки «Спящая красавица». Мисс Гамильтон лучезарно улыбалась папе, направляясь к нему по проходу в центре часовни. Потом она встретилась глазами с Марой и улыбнулась ей. У Мары потеплело внутри.

Когда они подошли к алтарю, лорд Аддингтон поцеловал невесту в щеку, а потом пошел и сел рядом с Флемингами. Тогда мисс Гамильтон взяла Мару за другую руку, и теперь девочка оказалась между ней и папой. Священник начал говорить. Он был совсем старый и лысый. Казалось, что он говорил очень долго, все про любовь, и про любовь, и про что-то такое, что он называл «священным бракосочетанием».

Мара вела себя очень тихо, как положено хорошей девочке, но внимательно слушать было очень трудно и мысли ее разбежались.

Прошлым вечером у нее был долгий разговор с папой и мисс Гамильтон. Мара обрадовалась, потому что папа сказал, что теперь она может называть мисс Гамильтон мамой. Мара очень тосковала по матери. И поскольку ее мама ушла навсегда, было бы хорошо завести другую, которая заботилась бы о ней. Особенно такую замечательную, как мисс Гамильтон. Мара хотела новую маму, и если выбирать в целом свете, то мисс Гамильтон подходила больше всех.

Папа еще объяснил Маре, что дядя Джеральд уехал, потому что это он устроил тот страшный пожар. Маре было грустно думать о дяде Джеральде. Она не понимала, зачем он совершил такой жестокий поступок. Он всегда был добр к ней, до той ночи пожара, когда так рассердился на нее, но Мара не хотела быть плохой девочкой, она не нарочно выбралась тогда из постели. Ей просто приснился плохой сон, и она хотела увидеть маму.

Папа еще сказал, что Мара больше никогда не должна вспоминать о пожаре. Эта мысль понравилась Маре больше всего. Тем более что воспоминания эти становились все туманнее и слабели день ото дня. Так что это ее вполне устраивало.

Сию минуту два самых любимых человека на свете были рядом с ней.

Наконец старый священник перестал говорить, и папа с мисс Гамильтон поцеловались. Мара хихикнула. Она не хотела этого делать, но не смогла удержаться. Тогда они оба наклонились и обняли ее, а потом папа взял ее на руки. Он пронес ее в маленькую комнату позади алтаря, где папа и мисс Гамильтон взяли чернильные ручки и подписали какие-то бумаги. После этого они поцеловались снова. И Мара снова не могла не засмеяться.

Тогда папа спросил:

– Ну и что ты думаешь о своей первой свадьбе, дорогая?

Она улыбнулась:

– О, это было замечательно! Теперь у меня есть новая мама.

– Отлично. – Он крепко обнял ее. – Потому что я тоже решил, что это было замечательно.

Ей понравилось, что папа счастлив, и еще она знала, как он радуется, что она снова заговорила. Правда, было немножко странно громко разговаривать после такого долгого молчания.

Мисс Гамильтон отвела ее в сторону и обняла. Мисс Гамильтон всегда пахла, как цветок.

– Я очень счастлива выйти замуж за твоего отца, Мара, – промолвила она своим нежным голосом. – А самое чудесное, что у меня еще будет лучшая дочка на свете. Я знаю, что мы говорили об этом прошлым вечером, но скажу еще раз: ты можешь называть меня мамой или Полеттой.

– Я хочу называть тебя мамой.

– Это трогает мое сердце, – сказала мисс Гамильтон, и глаза ее наполнились слезами. Впрочем, вид у нее был счастливый. Она поцеловала Мару в щеку. – Ты очень милая маленькая девочка.

– Я могу выбрать себе любую книжку? – серьезно поинтересовалась Мара.

Мисс Гамильтон рассмеялась, вытирая глаза.

– Да, конечно. Ты можешь забрать столько книжек, сколько захочешь.

– Мне грустно, потому что моя книжка с танцующим медведем сломалась.

– О, мне очень жаль, но я смогу достать тебе другую. Ты даже поможешь мне выбирать детские книжки для закупки в книжную лавку.

– О да! – с восторгом кивнула Мара. Это будет так весело – проводить все время в книжной лавке и помогать мисс Гамильтон, ее новой маме.

Папа подошел к ним.

– А теперь две самые прелестные дамы в Дублине окажут мне честь, отправившись со мной на свадебный завтрак.

Мара весело хихикнула и поцеловала папу, а потом новую маму. Сегодня у них был праздник, и Маре даже позволили взять два куска торта, а завтра они все вместе отплывали в Лондон.

Мара не могла не подумать, что все это напоминает счастливый конец самой красивой сказки.

Глава 33

Возвращение домой

– Значит, вы и есть тот самый, – произнес Люсьен Синклэр, маркиз Стэнклиф, пожимая руку Деклану.

Полетта со смешком наблюдала за наконец состоявшейся встречей свояка с Декланом. Она со скрытым восторгом демонстрировала семье мужа и падчерицу. С момента приезда в Девон-Хаус с лица Полетты не сходила счастливая улыбка. Чтобы отпраздновать ее брак с Декланом, Колетта устроила в их честь изумительный вечер.

Деклан улыбнулся Люсьену и слегка кивнул:

– Да вроде бы я.

– Заставили вы нас всех поволноваться, – продолжал Люсьен.

– Как и себя самого, – откликнулся Деклан. – И я от всей души благодарю вас за помощь, которую вы оказали в моем деле.

– Для свояченицы я не мог сделать меньше, – промолвил Люсьен, похлопывая Полетту по плечу.

– А я просто счастлива, что она вышла замуж, – с проказливой улыбкой добавила Иветта. – Я боялась, что она никогда не найдет мужа.

Деклан фыркнул в ответ:

– Что ж, полагаю, что она теперь больше чем отыгралась.

– Да, теперь у нее уютная маленькая семья! – воскликнула Иветта и добавила, понизив голос: – И если бы я не вмешалась и не рассказала все Джеффри, Полетта могла бы сейчас оказаться на пути в Америку.

– Я вовсе не собиралась туда бежать, – запротестовала Полетта.

Деклан полуобнял Иветту.

– Тогда я должен поблагодарить вас, Иветта, за то, что пробудили в Полетте здравый смысл и убедили ее выйти за меня замуж.

– Я рада, что хоть кто-то оценил мои добрые намерения, – сострила Иветта.

Возвращение в Лондон с Декланом, чье имя было наконец обелено, и с Марой, снова начавшей говорить, убедило Полетту, что она может забыть прошлые горести и зажить новой жизнью. Хотя последние недели были переполнены событиями, Полетта приветствовала свой переход от жизни молодой леди, работающей в книжной лавке, к жизни жены графа, матери четырехлетней дочери и будущей матери второго малыша.

Она была счастлива в окружении семьи, разделявшей с ней радость ее нового положения. Единственное, что ей теперь оставалось сделать, – это ознакомить с грядущим прибавлением семейства свою мать. Полетта с тяжелым сердцем пересекла комнату к алькову гостиной, где сидела Женевьева.

– Как ты могла выйти замуж за человека, которого я до этого видела только один раз? Как ты могла выйти замуж без моего присутствия? Как ты могла не рассказать мне заранее? – с обиженным видом требовательно вопросила мать. – Как могла моя дочь выйти замуж, не рассказав об этом своей матери? Я тебя спрашиваю! У меня сердце разрывается от того, что ты выскочила замуж, ничего мне не сказав!

– Для этого есть очень серьезная причина, мама, – попыталась объяснить Полетта, усаживаясь рядом с матерью. Настал момент, которого она боялась с той минуты, когда узнала от врача правду о своем положении.

– Мне хотелось бы ее услышать, – сухо заметила мать. – Мне хотелось бы знать, как состоялся этот брак. Пожалуйста, объясни мне. Почему мне никто ничего не сказал?

Полетта на миг заколебалась, но затем просто выпалила:

– Весной у меня будет ребенок. Поэтому мы с Декланом решили пожениться поскорее.

Полетта приготовилась к взрыву эмоций, свойственных ее матери, к вопросам, как она позволила такому случиться. Неужели ей в детстве плохо объясняли, как следует себя вести? Полетта готовилась услышать, что она позор семьи и что лорд Кэмелмор не джентльмен, если допустил такое в отношении ее дочери. Наверное, с матерью случится обморок и ее придется уложить в постель.

Однако Женевьева пристально посмотрела на дочь бледно-голубыми глазами. А затем Женевьева Ле Брек Гамильтон повела себя просто поразительно. Она положила свою руку на руку Полетты и спокойно произнесла:

– Да, малышка, тогда это было самым разумным. Очень мудрое решение.

– Мама? – растерянно вопросила Полетта.

– Нет. Ничего больше не говори. Я все понимаю. Не объясняй. Ясно, что ты его любишь, а теперь вы женаты. Я счастлива в ожидании очередного красивого внука.

– Мама, я люблю тебя. Спасибо за понимание. – Несказанно удивленная реакцией матери, Полетта немного расслабилась.

– Я понимаю все лучше, чем ты думаешь. Не рассказывай своим сестрам. Никогда никому не говори, но такая же ситуация случилась у меня с твоим отцом. Нам тоже пришлось быстро пожениться.

Полетта растерянно раскрыла рот.

– Закрой свой рот, дорогая. Эта история не нова, и многие браки начинались подобным образом. Хотя у меня есть предчувствие, что ты будешь счастливее, чем была я. – Мать поцеловала ее в лоб и выпрямилась.

Ошеломленная признанием матери, Полетта не знала, что еще сказать. Ей никогда и в голову не приходило, что такое было в жизни ее родителей!

– А теперь, – велела Женевьева, – приведи его ко мне.

По приказу матери Полетта поймала взгляд мужа, разговаривавшего на другом конце комнаты с мужьями ее сестер и Джеффри Аддингтоном. Пятеро обаятельных, красивых джентльменов стояли вместе, общаясь как давние друзья. За исключением Деклана они такими друзьями и были. Деклан и Джеффри начали преодолевать прошлое недоверие и уже были на пути к дружбе. Деклан явно становился членом семьи, и сердце Полетты переполнилось радостью и гордостью от этого зрелища. Ее муж был красивее их всех, высокий, широкоплечий, с зелеными глазами, сверкавшими весельем от какой-то шутки Джеффри. Она знала, что Деклан вольется в ее семью и родичи наверняка полюбят его.

Мужчины расхохотались. Деклан бросил взгляд в ее сторону, и она жестом попросила его подойти. Деклан с улыбкой извинился перед собеседниками и, подойдя к Полетте, встал перед ее матерью.

Женевьева окинула его проницательным взглядом.

– Итак, лорд Кэмелмор, вы тот человек, который увлек мою серьезную и разумную дочь. Да, я вижу, почему такое могло произойти. Вы очень красивы. Теперь я все понимаю.

К удивлению Полетты, при этих словах матери Деклан слегка покраснел. Муж смутился и не знал, что ей ответить.

Не обращая внимания на растерянность зятя, Женевьева продолжала:

– Вы должны хорошо заботиться о моей дочери.

– Я только этим и намерен заниматься, миссис Гамильтон, – сказал Деклан.

Женевьева одобрительно кивнула и, одарив Деклана улыбкой, махнула рукой в сторону Полетты.

– Все мои дочери необыкновенны, лорд Кэмелмор, но эта… Она просто сокровище. Вам повезло, что вы ее заполучили. Она великолепна.

– Мама! – запротестовала Полетта.

– О, я это уже понял, миссис Гамильтон. Поэтому я и женился на ней. – И Деклан обнял жену за плечи.

– Это хорошо. Я счастлива. Четыре дочери замужем, осталась только одна. Подождем ее. – Она махнула рукой в сторону Иветты, беседовавшей с лордом Джеффри Аддингтоном.

Глядя на младшую сестру, Полетта расхохоталась.

– Зная Иветту, предскажу, что не успеем опомниться, как она найдет себе мужа. Если, конечно, решит наконец, за кого из ее многочисленных поклонников ей хочется выйти.

Эпилог

Полетта улыбнулась Деклану, державшему на руках младенца.

– Он уже заснул?

– Не думаю… – прошептал Деклан, качая головой. – Нет. Он только что снова открыл глаза и посмотрел на меня. Знаешь, у него твои голубые глаза!

У их сына были черты лица Деклана, но волос на голове еще не хватало, чтобы определить их цвет. Деклан настаивал, что у него голубые глаза Полетты. В любом случае он был чудесным ребенком, и Полетта до безумия любила его. Он спал всю ночь как ангел. Материнство нравилось Полетте больше, чем она могла себе представить.

– А-а, вот он и засыпает. Наконец-то. Теперь, я полагаю, он заснул, – тихо промолвил Деклан.

Полетта посмотрела, как муж бережно положил спящего сына в колыбельку, и на мгновение подумала, что ее сердце переполнится любовью к ним обоим.

Деклан вернулся в постель и притянул Полетту в объятия.

– Да, он отличный ирландский паренек.

– Потому что у него отличный отец-ирландец, – откликнулась она.

Полетта уютно прижалась к мужу, не обращая внимания на то, что июньский вечер был жарким. Рождение сына, названного в честь отца Полетты Томасом Гамильтоном Ривзом, доставило Деклану безмерную радость. Полетта знала по его отношению к Маре, что он прекрасный отец, но все равно наслаждалась, видя, как нежно он держит в руках их младенца. В отличие от многих мужчин он не боялся держать малыша.

– Ты самая красивая мать во всем мире. – Деклан запечатлел на ее губах жаркий поцелуй.

– Я просто рада, что он здоров и спит тогда, когда ему положено.

– Мара его очень любит! – рассмеялся Деклан.

И действительно, Мара страшно гордилась младшим братом и усиленно помогала заботиться о нем. Она часто стояла на коленях возле колыбельки и напевала ему песенки.

– Все сложилось очень хорошо для нас. Какой это был год, Деклан!

– Да, перемен было много, – сухо отозвался он.

– Год назад я даже не была знакома с тобой. И вдруг ты оказался в лавке… с Марой. А теперь у нас еще есть Томас. Я никогда не была счастливее.

– И не забудь о книжных лавках.

Старая книжная лавка процветала, новая – «Сестер Гамильтон» – справлялась еще лучше. У них был полный штат в обоих отделениях, однако Полетта и Колетта продолжали присматривать за делом, ежедневно навещая обе лавки. Сестры были в восторге, что книжные лавки Гамильтонов стали первейшими в городе.

Деклан на миг замер и затем заговорил серьезным тоном:

– Я горжусь вашими достижениями, но мне вскоре нужно будет вернуться в Кэмелмор.

Полетта попыталась скрыть недовольство. Она знала, рано или поздно этот день наступит, все время ждала подобного разговора, проживая в лондонском городском доме Деклана. Мысль о том, что Кэмелмор-Мэнор станет местом их постоянного проживания, тяжким грузом давила на сердце. Ирландский дом был слишком большим, слишком холодным, и с ним были связаны воспоминания, которые она не хотела переживать заново. Но они с Декланом были графом и графиней Кэмелмор, и в будущем поместье перейдет к их сыну. Их долг – жить там и заботиться обо всем.

– Я знаю, – проговорила она.

– Мы были так заняты приготовлениями к рождению ребенка, что толком не обсуждали планы. Однако я думаю, что мы могли бы уехать в конце лета, провести осень в Ирландии, в Кэмелморе, а потом к Рождеству вернуться в Лондон, – предложил он.

– Это замечательный план. И это как раз будет то время, когда должен родиться ребенок Лизетты! Я с радостью окажусь здесь, чтобы помочь ей. – Полетта улыбнулась, хотя мысль о долгой разлуке с сестрами было трудно пережить.

Конечно, она привыкнет к расстоянию между ними, тем более что они вскоре ее навестят. Но больше всего ее мучило то, что она окажется вдали от книжных лавок. Ей будет не хватать ежедневных походов в них. Впрочем, она сознавала, что велит ей долг жены Деклана и графини Кэмелмор.

– Мы можем перестроить Кэмелмор-Мэнор, – задумчиво добавил Деклан. – Его нужно усовершенствовать. Раньше меня это вовсе не интересовало. Но ты, если хочешь, можешь этим заняться. Чтобы он выглядел как дом, а не как музей.

Тот дом действительно нуждался в переменах. Это было родовое гнездо Деклана, а теперь и ее сына. Полетта сделает все возможное, чтобы он стал теплым и уютным.

– Я буду рада превратить его в наш дом.

– Мы не обязаны жить там круглый год. Мы можем проводить полгода здесь, а полгода в Ирландии. – Деклан замолчал и взял в ладони ее лицо, чтобы жена смотрела на него. – И еще я подумал: может, тебе понравится, если я куплю в Дублине книжную лавку, чтобы ты не скучала?

Полетта села на постели. Сердце забилось часто-часто.

– Что? – вскрикнула она и тут же понизила голос, чтобы не разбудить младенца. – Что ты сказал?

– Я подумал, что настала пора сестрам Гамильтон открыть одну из своих книжных лавок в Дублине. Как тебе эта мысль?

– О, Деклан!

– Что, ты не считаешь это хорошей идеей?

Она бросилась обнимать его, крепко прижимая к себе. Какой у нее замечательный муж! Он делает ее счастливейшей женщиной в мире. Она любила Деклана всем сердцем. Любила его зеленые глаза, красивое лицо, каждый его темный волосок, певучий звук его голоса… прикосновение его рук… чистоту его души. С каждым днем она любила его все сильнее.

– Благодарю тебя, Деклан. Спасибо тебе большое. Я буду рада обзавестись книжной лавкой в Дублине. Прости, что не подумала об этом сама. Но ты подумал, и я люблю тебя! – И она его поцеловала.

Он снова взял ее лицо в ладони и заглянул в глаза.

– Это самое меньшее, что я мог сделать. Ты меня спасла, Полетта, когда я даже не знал, что нуждаюсь в спасении. Когда я встретил тебя в книжной лавке, такую красивую, я был обожжен горем и не хотел заниматься окружавшими меня проблемами. Твоя воля и абсолютная вера в мою невиновность спасли меня. Я люблю тебя, и на свете нет ничего, что я бы для тебя не сделал.

Положив ладони на его руки, она смотрела ему в глаза.

– Я люблю тебя, Деклан Ривз, и не знаю, смогу ли когда-нибудь отблагодарить тебя.

Он хищно улыбнулся, в его глазах зажглось желание.

– О, я думаю, сможешь.

– Ладно, пожалуй, могу попытаться, – фыркнула она, и он поцеловал смеющиеся губы.

– Можешь пытаться хоть всю жизнь, – низким голосом произнес он.

Она ответила ему поцелуем.

– Обещаю постараться.

Content

Кэйтлин О’Райли
Искушение ирландца

Глава 1 Впечатления

Глава 2 Слухи

Глава 3 Обвинение

Глава 4 Влечение

Глава 5 Раздумья

Глава 6 Откровения

Глава 7 Молчание

Глава 8 Тайны

Глава 9 Обман

Глава 10 Начало

Глава 11 Письма

Глава 12 Соблазн

Глава 13 Наверху

Глава 14 Прошлое

Глава 15 Ожидания

Глава 16 Картины

Глава 17 Тени

Глава 18 Провал

Глава 19 Подозрения

Глава 20 Подробности

Глава 21 Мать

Глава 22 Дилемма

Глава 23 Семья

Глава 24 Друзья

Глава 25 Сестры

Глава 26 Слова

Глава 27 Братья

Глава 28 Противники

Глава 29 Сюрпризы

Глава 30 Вместе

Глава 31 Противостояние

Глава 32 Свадьба

Глава 33 Возвращение домой

Эпилог