Уайднер Крис

Секреты Микеланджело: Найти себя в работе и жизни

КРИС УАЙДНЕР

СЕКРЕТЫ МИКЕЛАНДЖЕЛО

Найти себя в работе и жизни

Уайднер К.

У12 Секреты Микеланджело: Найти себя в работе и жизни / Крис Уайднер; Пер. с англ. — М.: Альпина Бизнес Букс, 2007. — 110 с.

ISBN 978-5-9614-0648-1

Молодой американец Том Кук отправляется в путешествие в поисках смысла жизни. Во Флоренции он встречает таинственного старика, который рассказывает ему о жизни и творчестве Микеланджело, раскрывает секреты работы художника. Эти секреты помогают Тому осознать силу, которая кроется в каждом из нас, красоту, которая раскрывается, если живешь в согласии со своей душой, если следуешь своим путем.

Предисловие

Иногда в художественной литературе больше истины, чем в самых реальных фактах.

Хорошая беллетристика не просто развлекает, она еще и учит. «Секреты Микеланджело» — именно такая книга. Крис Уайднер преподносит истину в виде художественного вымысла, который приковывает наше внимание и в то же время обучает наш разум и придает смелости сердцу.

Мне посчастливилось видеть «Давида» своими глазами. Никакие фотографии и описания не в состоянии передать величие этого шедевра Микеланджело.

«Давид» стоит в музее, расположенном в центре большого, шумного города. Его жители и приезжие являют собой вместилище разнообразнейшего человеческого опыта. Среди них есть и те, кто получил блестящее образование, и те, кто едва закончил школу, и миллионеры, и бедняки. Некоторые живут на широкую ногу, другие вынуждены ограничивать себя во всем.

«Давид» напоминает о том, какой может быть жизнь каждого из нас, вне зависимости от того, какая она есть на самом деле. Это идеал красоты и совершенства, который побуждает нас привносить в свою жизнь больше прекрасного.

Простые истины так притягательны именно потому, что мы живем в очень сложном мире. Мы отчаянно ищем смысл, фундамент, на котором должна строиться наша жизнь.

Я согласен с Крисом, каждый человек — это произведение искусства, на которое до поры до времени наброшено покрывало. Увы, не все осознают свои силы, не все знают, как дать им раскрыться. Надеюсь, что эти «Секреты...» помогут вам лучше разобраться в себе, в том, что вам дано свыше, и вы начнете создавать из своей жизни тот шедевр, которым она и должна стать.

Марк Сэнборн

Глава 1. НАЙДИ В СЕБЕ АНГЕЛА

В каждом человеке заложены неисчерпаемые богатства души, позволяющие быть королем и воином, человеком достоинства и человеком свершения, силы и красоты.

В Европу Тома Кука привели поиски своего жизненного пути, однако за день до отъезда он вынужден был признать, что цель оказалась неуловимой. Он приехал сюда в подавленном состоянии: в последнее время его собственная жизнь — и на деловом, и на личном фронте — угнетала его во всех своих проявлениях, поэтому Том и решил дать себе двухнедельную передышку в надежде на то, что смена обстановки как-то прояснит его мысли и позволит разобраться в самом себе. Он убедил себя в том, что, покинув Штаты, освободится от тягостного груза нерадостных мыслей и на свежую голову сможет принять какие-то важные решения. И вот позади остались Англия, Франция, Испания, но ответов он так и не нашел. Так же, как и в день вылета из аэропорта Кеннеди, он и сейчас не представлял, что будет дальше с ним и с его карьерой. Настал последний, третий, день его пребывания в Италии, во Флоренции — заключительной точке его маршрута, время неумолимо истекало. Тут-то все и началось...

Флоренция. Firenze. Город романтических чувств, искусств, божественной кухни и изысканных вин. Город, великолепие которого никого не оставляет равнодушным. Город, чьи музеи хранят шедевры человеческого гения, давший жизнь и славу немалому числу творцов и героев. Прекрасная, ослепительная Флоренция — средоточение истории и культуры. Раньше Тому казалось, что это лучшее место для поисков пути, радости и вдохновения.

Уже перевалило за полдень, он сидел на скамейке посреди шумной площади. Он чувствовал, что смертельно устал. Устал от путешествия. Устал от поисков. Устал от жизни. Просто устал.

Поставив на землю тяжелый рюкзак, Том обводил взглядом колышущийся и текущий мимо людской поток — и здесь все точно так же, как дома, сновали туда-сюда, торопились по своим делам. Среди них были и счастливые, и те, кто будто стремился убежать подальше от этого места, и влюбленные, для которых не существовало ничего, кроме глаз друг друга. Но Том видел лишь океан толпы, в котором вместо ответов можно отыскать лишь новые вопросы. Куда они все идут? Что хотят обрести? Нашел ли хоть кто-нибудь из них свое счастье? Как ни прискорбно сознавать, но к тридцати годам Том превратился в законченного циника. Уж он-то точно не был счастлив и с трудом представлял, что у кого-то может быть иначе. Ему казалось, что в человеческой жизни для счастья никогда не хватает места.

Погрузившись в свои мысли, Том в какой-то момент перестал замечать прохожих. Он уронил голову на руки и остался один-одинешенек среди людей. На него накатил приступ отчаянной жалости к себе, и в этот самый момент кто-то заговорил с ним:

— Ой-ой-ой! И что же за печаль у такого молодого и красивого человека?

Том не пошевелился — лишь поднял глаза, чтобы посмотреть, кто нарушил его печальное уединение. Перед ним стоял старик. Из уважения к возрасту Том все-таки распрямился — медленно, словно через силу, но ничего не ответил. Однако внешность незнакомца заставила Тома приглядеться повнимательнее. Тот весь был будто соткан из противоречий. С одной стороны, от него веяло чем-то... грубоватым, простецким, и в то же время его окружала аура какой-то неуловимой изысканности. Вот в том, что он далеко не молод, сомнений не возникало — меньше семидесяти не дашь, а то и все семьдесят пять. Буйная, несмотря на годы темная шевелюра и нечесаная борода давненько не видели парикмахерских ножниц. В его росте и телосложении не было ничего примечательного, однако крепкие жилистые руки словно принадлежали какому-то другому человеку. Обветренное лицо и мозолистые ладони выдавали человека, не чурающегося физического труда, однако стильно и со вкусом подобранный костюм явно свидетельствовал о том, что этот человек одевается не в первом попавшемся магазине. Он явно пользовался услугами портного, а может, и не одного. Из-под дорогого берета живописно выбивались непокорные кудри. Шелковая расписная рубаха, аккуратно выглаженные просторные штаны. Кожаные туфли блестели как новые.

— Да, ты в печали. Уж это-то я вижу. — Не спрашивая позволения, старик присел рядом на скамейку. Том пока не мог поверить до конца в реальность происходящего. Слишком неожиданно нарушили его тоскливое одиночество. — Но я вижу и то, что у тебя множество поводов быть счастливым. Скажи, как тебя зовут?

— Том.

— Том? — переспросил старик и повторил задумчиво: — Том... Томас, значит?

— Да, Томас.

— Ну да, ну да, понятно. Томас. Как тот упрямец, которого прозвали Неверующим, да? — Старик хмыкнул. — И ты, наверное, тоже такой же. Фома неверующий. Так во что же тебе не верится, Томас-Фома?

Во что мне не верится? Что за бред? Откуда взялся этот спятивший итальянец?

— Видите ли,— наконец проговорил Том, — я ценю ваше неравнодушие, но, по правде говоря, у меня нет никаких проблем с верой.

— Извини, Томас, ты сейчас думаешь, что это не мое дело, но, поверь, я разбираюсь в таких вещах. Недаром же я столько лет топчу эту землю. Я много чего повидал. А сейчас вижу, как ты теряешь веру. Но может, тебе просто не нравится это слово? Ладно, пускай, тогда просто скажи, что гнетет тебя в этот прекрасный день?

Том решил подыграть старику. В конце концов, что от этого изменится? Хуже все равно уже быть не может.

— Как вам сказать... Мне стукнуло тридцать, а я до сих пор ничего не достиг. Мой босс считает, что я ни на что не годен, да так оно и есть, наверно, ведь мне всегда достается та работа, от которой отказываются все остальные. Я как будто кручу и кручу педали, но при этом не двигаюсь с места. Буквально на днях от меня ушла девушка, сказав, что мне не хватает позитива. Даже мои родители, похоже, уже не верят, что из меня получится что-то путное. Если честно, я и сам в это уже не очень-то верю.

Проходившая мимо парочка попросила старика сфотографировать их. Тот согласился, и молодые люди стали суетливо устраиваться перед объективом. Потом, поблагодарив, забрали фотоаппарат и, заразительно смеясь, умчались прочь.

Старик снова повернулся к Томасу.

— Ничего путного, говоришь? Понимаю, звучит невесело. Вижу, у тебя и впрямь есть причина предаваться печали — даже в этом прекрасном городе. А ты заметил, что большинство людей здесь — особенно приезжие — выглядят вполне счастливыми? — Старик помолчал немного, потом спросил: — Ты давно во Флоренции?

— Третий день.

— Целых три дня! Превосходно! А когда уезжаешь?

— Завтра, в полседьмого утра.

— О! Да, времени осталось немного. Ты здешние красоты успел повидать?

— Конечно, хотя и мельком. Но нельзя же оказаться во Флоренции и не отдать должное ее достопримечательностям.

— Правильная мысль, юноша. Я и сам считаю, что это — главное, ради чего стоит посетить наш город. Ты уже видел «Давида» Микеланджело? Здесь его зовут II Gigante.

— Видел, конечно. Он и вправду велик. Более чем.

— Ты прав. Я бы сказал, он— величайший. А научился ли ты у него чему-нибудь, Томас?

— Научился? Хм, пожалуй, нет. Я просто на него смотрел. Он огромен. Он наг. Он велик. А потом я ушел.

— Как? Ты ничему не научился у II Gigante? — Старик взглянул на часы. — Час дня. Пошли, у нас и впрямь мало времени. — С этими словами он начал подниматься.

Томас посмотрел на него.

— Куда? Зачем? — Ему так хорошо сиделось, а тут вдруг появился этот странный старик, корчащий из себя мудреца, и предлагает куда-то тащиться. С какой стати?

— Как это куда? К II Gigante, разумеется! И у него, и у самого Микеланджело можно много чему научиться. Пойдем, увидишь сам.

Бред какой-то! Но в этом человеке было нечто располагающее. Том не ожидал никакого подвоха, да и, если правду говорить, у него не осталось до отъезда никаких дел, разве что сидеть и наблюдать за птицами, перелетающими с одной статуи на другую.

Том встал и поднял с земли рюкзак.

— Ладно, уговорили. Пошли.

Старик просиял.

— Великолепно! — Он приобнял Тома и произнес фразу, которая странно поразила молодого человека: — Сегодняшний день изменит твою жизнь навсегда.

И они двинулись в сторону Галереи Академии. Они шли быстро. «Надо же, а этот дед — отличный ходок!» — подумал Томас, а вслух произнес:

— Простите, нельзя ли немного помедленнее? У меня все-таки тяжелый рюкзак.

Не останавливаясь, старик бросил через плечо:

— Да, конечно, прости. Мне просто не терпится еще раз показать тебе II Gigante. — И он снова заторопился вперед.

Вдоль по улице, через мост, направо, потом налево. Том не ожидал, что идти придется так далеко. Они прошли через рынок под открытым небом, где старик задержался возле булочника, с которым был явно знаком. Купив хлеб и разломив его пополам, он протянул половину Томасу: «Ешь, это вкусно!»

Тому стало жаль покидать это место, где воздух был напоен ароматами свежей выпечки. Изо всех чудес Флоренции больше всего его пленяли именно запахи. Запахи вина, сыра, хлеба, фруктов. Надо было позавтракать поплотнее. Больше старик не останавливался, но то и дело на ходу обменивался с кем-то краткими приветствиями, дружески похлопывал кого-то по плечу.

Наконец, они добрались до галереи, и, обогнув очередь, подошли прямо к входу. Кассирша, похоже, тоже знала старика и махнула рукой, чтобы они проходили. Том был здесь два дня назад. Он зашел сюда потому, что так делают все туристы — приходят и благоговейно взирают на статую. Однако в тот раз она не произвела на него особенного впечатления. Иное дело теперь. Молодой человек вдруг почувствовал какую-то ее нездешностъ, сверхъестественность. Странное чувство охватило его. Только сейчас он заметил теряющийся в вышине потолок, величественность зала, гулкую пустоту пространства. В присутствии статуи люди не решались проронить лишнего слова.

Старик заговорил, словно удивляясь:

— Какая красота! Какое величие!

— Да, маленьким его не назовешь.

— Это точно. Настоящий гигант, тринадцать с половиной футов в высоту! Микеланджело работал над ним двадцать восемь месяцев!

Они замолчали. Старик, похоже, получал истинное наслаждение от созерцания. Он смотрел на статую, словно отец, испытывающий гордость за любимого сына. Тому это показалось странным, и он подумал в нетерпении: «Раз уж меня занесло в школу, то не пора ли начать урок?»

Но прошло еще немало времени, прежде чем старик заговорил снова.

— Томас, ты, наверное, недоумеваешь, зачем я привел тебя сюда?

— По правде сказать, да. Как раз об этом я только что думал. Я, конечно, понимаю, что «Давид» — шедевр, что Микеланджело — гений, но все-таки никак не возьму в толк, какое это имеет отношение ко мне?

— Замечательный вопрос. И у меня есть на него ответ. Но вначале я сам хочу спросить у тебя кое-что. Что тебе известно о Микеланджело?

— Гм... Ну... он родом из Италии.

Старик рассмеялся.

— В точку!

— Что еще... Он жил в конце пятнадцатого — начале шестнадцатого века.

— Тоже верно. Точнее, умер он в 1564 году, значит, правильнее будет сказать — в середине шестнадцатого. Еще что-нибудь?

— Еще он был великим художником и скульптором.

— И это верно. А какие его произведения тебе известны?

— Я знаю только «Давида» и фрески Сикстинской капеллы. Правильно?

— Да, но это лишь капля в море. А больше тебе ничего не известно о Микеланджело и II Gigante?

— Боюсь, что нет.

— Понятно. — Старик помолчал, размышляя о чем-то. — Ну что ж, значит, пора начинать.

— Прекрасно. — Совершенно сбитый с толку, Том согласно кивнул.

— Начнем с истории. Однажды некий молодой человек спросил Микеланджело, что тот нашел в этой мраморной глыбе, ради чего так истово трудится над ней. Великий ваятель ответил: «Юноша, в этом камне скрыт ангел, и я должен освободить его». — Старик замолчал, давая Тому возможность переварить свои слова. — Улавливаешь суть?

Том посмотрел на «Давида» и задумался. Перебрав возможные ответы, он произнес:

— Наверно, он хотел сказать, что пытается превратить глыбу мрамора в нечто прекрасное.

— Мне нравится ход твоих мыслей, но это не все.

— Что же еще?

— Сейчас объясню. По сути, ты, конечно, прав. Но есть еще кое-что, может быть, не столь очевидное. Однако это очень важно для тебя — как и для любого человека.

— Я весь одно большое ухо.

— Скажи, что думают о тебе твои близкие?

— Ну, хорошо думают, наверно... — Молодой человек осекся.— Они меня любят. Но... — Том отвел глаза.

— Что «но»? — настаивал старик.

— Они не принимают меня всерьез. Мне кажется, они не слишком высокого мнения о моих заслугах, способностях. Боюсь, меня считают законченным неудачником.

— То есть?

— Все они точно знают, в чем заключается успех, что мне следует делать, сколько я должен зарабатывать, в каких кругах вращаться... А я не соответствую их представлениям о жизни.

— М-мда. Тебя это мучает?

— Да. — Тома начал забавлять этот неожиданный сеанс психоанализа.

— Позволь рассказать тебе историю этого мрамора. Эта глыба ждала своего Мастера задолго до того, как Микеланджело появился на свет. Еще в 1464 году, за одиннадцать лет до его рождения, заказ на статую получил Агостино ди Дуччо. Но он не смог придумать, что можно изваять из камня, и отказался от заказа. Спустя двенадцать лет, в 1476 году, когда Микеланджело исполнился год, заказ отдали другому скульптору — Антонио Росселлино. Но и у того ничего не вышло. Поработать с этой махиной предлагали даже самому Леонардо да Винчи, но и тот отказался. Во-первых, он считал, что скульптура — это низшая форма искусства. Маэстро, конечно, гений, спору нет, но все же порой бывал слишком высокомерен. — Старик возвел глаза к потолку, всем своим видом выражая неодобрение. — А во-вторых, и он не разглядел, во что можно превратить этот камень. Три художника — в том числе и один из величайших мастеров всех времен — так и не увидели, что скрывает в себе этот кусок породы. И лишь Микеланджело угадал дремлющий в камне образ ангела, которому суждено было покорить не только Флоренцию, но и весь мир! Понимаешь, о чем я толкую, Томас?

— Кажется, да. Те трое тоже могли создавать великие, может быть, величайшие творения, но они не разглядели тайну этого камня... Так? — Том подался ближе к статуе, задумчиво потирая подбородок.

— Так. Но это не все. Да, они не смогли заглянуть в сердце каменной глыбы. Но в словах Микеланджело прячется более глубокий смысл. Понимаешь?

— Боюсь, что пока нет.

— Томас, в тебе самом тоже дремлет ангел. Сущность красоты. Сущность силы. «Давид»— воплощение и того и другого. Если помнишь, Давид — царь иудейский — был весьма разносторонней личностью. Он увлекался поэзией, играл на арфе, преуспел в военном деле, сражался с могучими силачами и побеждал их. Давид — как человек и как статуя — прекрасен и силен. Это и есть урок, который он несет людям. В каждом из нас скрыта красота. Каждый человек прекрасен сам по себе. Но помимо этого в каждом из нас скрыта и огромная сила. Мы можем достичь очень многого. Каждый из нас может выйти против великана и, как Давид, одолеть его.— Старик взглянул на Тома, чтобы убедиться, что сказанное доходит до его сознания. Том внимательно слушал, но пока не очень понимал, насколько сказанное имеет к нему какое-то отношение, и не верил, что он сам способен на что-то исключительное.

Однако, несмотря на скепсис, Тому было интересно слушать старика.

— Подумай об этом куске мрамора! Все его отвергали! А ведь Давид все это время обитал внутри его, но они смотрели и ничего не видели. Ничего! Никакой тайны. «Какая-то эта глыба невыразительная», — говорили они. И только Микеланджело увидел> чем она может стать. — Старик счел необходимым пояснить свою мысль: — А много ли тебе, Томас, известно о реальном Давиде?

— Еще меньше, чем о Микеланджело, — усмехнулся Том.

— Это легко исправить. Сегодня ты многое узнаешь — и это изменит твою жизнь навсегда. В давние времена жил пророк по имени Самуил. Господь поведал Самуилу, что тот должен избрать следующего царя из дома человека по имени Иессей. И Самуил пошел к Иессею, и сказал ему об этом, и попросил позволения посмотреть на его сыновей. Иессей созвал сыновей и поставил их перед пророком. Самуил подходил к каждому из них, но отвергал одного за другим. Семь раз пророк говорил: «И этого не избрал Господь». И тогда Самуил спросил Иессея, всех ли сыновей тот показал ему. Иессей отвечал, что есть еще меньший, он пасет овец и уж точно не может быть избранным. Самуил спросил его имя. «Давид», — последовал ответ. За юношей послали и привели его к Самуилу. Пророк сразу увидел перед собой будущего царя. Иессей не мог в это поверить, а братья Давидовы поверить не хотели.

Самуил объяснил им свой выбор, поведав великую истину: «Человек смотрит на лицо, а Господь смотрит на сердце» [1 Цар 16:7].

— Потрясающая история,— выдохнул Том.

— Да, Томас, это и впрямь поразительно. И это — первая Истина, которую ты должен усвоить на пути к себе. Неважно, какой видится тебе твоя жизнь со стороны или что думает о ней твой отец, важно, что в тебе дремлет ангел. Он есть в каждом из нас — неисчерпаемые возможности духа, позволяющие быть королем и воином, человеком достоинства и человеком свершения, силы и красоты. Когда ты осознаешь это, примешь и разрешишь себе поверить в это по-настоящему, твоя жизнь изменится навсегда. Перед тобой откроется твоя судьба.

— Понимать-то я понимаю, но сложно поверить, что это все может иметь отношение ко мне. То есть я хочу сказать, что не видел в жизни ни одного знака, подтверждающего это.

— Ты просто не смотрел достаточно глубоко. Эти знаки нужно искать в самом себе. Порой приходится некоторое время привыкать к этой Истине, каждый день напоминая себе о ней, и в конечном итоге ты обретешь ее. Сможешь в нее поверить. Но веру в себя надо укреплять. Вот скажи, что тебе дается лучше всего? У каждого человека есть какое-то дело, которое делать ему легко и приятно. Когда ты разберешься в себе, станет ясно, каким должен быть твой ангел.

— Вы знаете, меня всегда тянуло к творчеству. В детстве я все время выдумывал какие-то истории и рассказывал их домашним, ставил дурацкие простенькие пьесы, писал рассказы, ну и все такое. Но я никогда не относился к этому как к серьезному делу.

— Так это же замечательно! Значит, ты — творческая личность. Это чудесный дар. И как же ты пользуешься им в своей работе, Томас?

— В том-то и дело, что никак. Получил степень MBA, устроился в компанию, входящую в Fortune 500, в отдел слияний и поглощений. Вожусь с цифрами, составляю бизнес-планы. А потом передаю результаты тем, кто принимает решения. Я всего лишь шестеренка в механизме коммерции. — Том отступил назад, взглянул вверх и вздохнул, выражая то ли отчаяние, то ли покорность судьбе.

— Как ты попал в этот бизнес?

— Несложно догадаться — благодаря отцу. Он — президент крупной корпорации, заколачивает по несколько миллионов баксов в год, в его распоряжении реактивный самолет, который принадлежит фирме. Он и меня втянул во все это. Класса с третьего я только и слышал: «Том, в этом мире ничего не дается просто так. Ты сам должен взять то, что тебе нужно. А взять это можно, только имея деньги. А деньги дает только крупный бизнес. Том, — говорили мне, — запомни золотое правило: правила устанавливает тот, у кого есть золото». И я долгие годы искренне верил, что так оно и есть.

— И начал делать деньги?

— Я начал заниматься бизнесом, потому что отец убедил меня в том, что только бизнес приносит деньги. Мне казалось, что, если я буду этим заниматься, он будет доволен и горд мной.

— Томас, мы слишком мало знакомы, но я знаю многих молодых людей, похожих на тебя. Тебе только предстоит увидеть, что таится в твоей душе. Ты освободишься от своего кокона, и все увидят красоту, которая в нем скрывалась. У тебя еще все впереди, но пора уже всерьез заняться поиском своего ангела.

Том озадаченно молчал. С одной стороны, он верил словам старика, с другой — никак не мог приложить их к собственной жизни. Он столько лет потратил на то, чтобы стать таким, каким его хотели видеть другие! А вдруг этот ангел его покинул и теперь у Тома не хватит решимости и сил найти в себе искомую сущность?

Старик прервал его мысли:

— Томас, ты не отыщешь всех ответов за один день. Но зерно уже посеяно в твоей душе. И в свое время оно прорастет, и его всходы подтолкнут тебя. Сейчас ты усвоил первый урок: кто бы что ни говорил, знай: в тебе дремлет ангел. Когда ты проникнешься этим знанием, ты поможешь ему расправить крылья.

— Вот бы кто-нибудь сказал это моему отцу, — пробормотал Томас.

— А может быть, ты должен это сделать сам?

Глава 2. ДЕЙСТВУЙ ПО ВЕЛЕНИЮ ДУШИ

В жизни каждого человека наступает время, когда он должен сделать выбор: или он будет заниматься тем, к чему лежит его душа, или позволит решать за себя другим.

Итак, Томас, вот мы и подошли ко второму уроку от II Gigante... — Старик замолчал, его лицо выражало глубокую задумчивость.

— И это?.. — вопросительно произнес Том.

— Представь, что «Давид» не был бы создан. Или Сикстинская капелла осталась без фресок. Два чуда, перед которыми преклоняется весь мир! — Старик возбужденно взмахнул руками, потом наклонился ближе к Тому и чуть тише продолжил: — А теперь вдумайся в то, что я тебе сейчас скажу. Ничего этого и впрямь не было бы, если бы Микеланджело пошел на поводу у своего отца.

— Не понимаю. О чем вы? Чего хотел его отец?

Старик глубоко вздохнул.

— Это так же важно для тебя сейчас, как когда-то для самого Микеланджело. Вот тебе еще одна история. Лодовико Буонаротти был мелким флорентийским чиновником, владел кое-какой недвижимостью, имел некоторые накопления, которые со временем все таяли и таяли. Лодовико надеялся, что его дети возродят славу рода. Он хотел, чтобы они стали состоятельными, уважаемыми людьми, пользовались благоволением властей. Он спал и видел, что Микеланджело откроет свое дело, станет уважаемым в городе купцом. Но юный Буонаротти мечтал совсем о другом.

Все началось, когда он был еще подростком. В тринадцать лет он поступил учеником к известному живописцу Доменико Гирландайо. Лодовико пришел в ярость. Совсем не о такой карьере для своего сына он мечтал. Лодовико изо всех сил пытался помешать Микеланджело, полагая художников людьми низшего сорта.

— И что же дальше? Естественно, конец истории мне известен, но как Микеланджело удалось выстоять?

Старик повернулся к Тому и воздел вверх руку, отмечая жестом главный момент.

— А это, Томас, и есть второй урок, который навсегда изменит твою жизнь.

В нем определенно погиб великий актер, невольно подумал Том.

— Слушай внимательно: что бы ни думали другие о том, что ты должен делать или кем ты должен быть, ты должен всегда слушаться своего сердца, и только его. Именно так и поступил Микеланджело. Он отказался от участи, уготованной ему отцом. Он нашел себе учителя. Он сам пришел к Гирландайо и начал постигать основы искусства. Вскоре, когда и сам Доменико понял, что у его ученика талант от Бога, Микеланджело поселился у Лоренцо Медичи, из тех самых Медичи, влиятельнейших людей во Флоренции. Лоренцо был покровителем изящных искусств, он и взял юного подмастерья под свою опеку. Наконец-то удача улыбнулась мальчику!

— А что сделал Лода... Лови...

— Лодовико.

— Ну да, Лодовико! Что он сделал тогда?

— А что он мог поделать? Микеланджело шел путем, начертанным его сердцем. Но только прославившись, он смог заслужить отеческое благословение. Задумайся на секунду: что случится, если ты просто бросишь свою теперешнюю работу и начнешь заниматься тем, что ты любишь, тем, что способно зажечь твое сердце, тем, в чем заключается твоя истинная страсть?

— Отец меня убьет, — безучастно проронил Том.

— Полноте, он этого не сделает. Тогда чего ты боишься, а? Подумай, Томас. Ответ же очевиден.

— Он разочаруется во мне, — пробормотал Том, опустив глаза.

— Скорее всего, так оно и будет. Он в тебе разочаруется. В этом-то и есть причина того, что твой ангел до сих пор спит внутри камня, вместо того чтобы восстать королем-воином. Из-за этого ты и пребываешь в отчаянии, от этого и саднит твое сердце.

— Так что же мне делать? Мне уже тридцать лет. Отец потратил море денег на мое образование, на то, чтобы сделать из меня бизнесмена. При всем моем уважении к великим, я не тринадцатилетний мальчик из итальянского Средневековья.

— А при всем моем уважении к тебе, юный Томас, ты не слишком-то успешный бизнесмен, разве не так? — Том чуть поморщился. Старик попал в точку. — Какой из тебя делец, если твоя душа не лежит к бизнесу? Не в этом твое призвание. Ты сам сказал, что ты — творческая личность. И тебе нужно дело, в котором ты мог бы выразить свои творческие склонности. А возня с цифрами, как ты это называешь, не дает тебе такой возможности.

— Согласен, но все-таки что же мне делать? Пока это всего лишь теория.

— Тебе — бросить работу. Или, по крайней мере, начать что-то менять в этом направлении. Ты молод, семьей пока не обзавелся, значит, ничем не связан. Что тебя держит? Будь на твоем месте человек постарше, с женой и детьми, я бы и ему посоветовал изменить свою жизнь, пусть не сразу, но обязательно изменить. А ты можешь начать все прямо сейчас, вот пройдем еще несколько уроков — и вперед!

— Бросить работу? Это невозможно!

— Невозможно или трудно? Не путай разные вещи.

— Ну допустим, а что дальше?

— Томас, в этом мире великое множество людей, которые занимаются не своим делом. Большинство отдается на волю внешних обстоятельств, словно пушинки, несомые ветром. У них нет цели, укрепленной их страстью, их собственной силой. Это о них ваш философ Торо говорил, что они «прозябают в тихом отчаянии». Проходит время, и на закате дней они понимают, что не приобрели ничего, кроме сожалений о несбывшемся. Но уже ничего нельзя изменить. Жизнь прожита впустую, потому что они так и не осмелились стать теми, кем им было предначертано стать. Неужели самое страшное для тебя — это разочаровать отца?

— Ну да, хотя вряд ли это самое страшное, не проклянет же он меня, в самом деле.

— Тогда скажи мне: как ты думаешь, сейчас твой отец не разочарован в тебе?

Наступило долгое молчание. В конце концов Том тяжело вздохнул:

— Увы, вы правы. — Ему нелегко дались эти слова. Всю жизнь он пытался угодить отцу. Этот недюжинных способностей человек, которому удавалось все, за что бы он ни брался, подчинил себе жизнь собственного сына. Отец Тома был блестящим студентом и квотербэком футбольной команды; он закончил Гарвардский университет, оттуда поступил в Гарвардскую школу бизнеса, и только потом отправился завоевывать финансовый мир. Как ни старался Том, ему так и не удалось соответствовать отцовским ожиданиям. Молодого человека раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, он еле сдерживался, чтобы не разрыдаться прямо здесь, с другой — он испытывал неведомое ему ощущение свободы. Он понял, что ему больше незачем лукавить перед самим собой.

— В том-то и дело, Томас. Боюсь, что он уже разочарован в тебе. Потому что невозможно по-настоящему преуспеть в том, к чему не лежит душа. Ты просто мешаешь сам себе.

— Понимаю, о чем вы. В последнее время я так возненавидел свою работу, что опаздывал почти каждый день. Просиживал часами в Интернете, вместо того чтобы заниматься своей аналитикой. Понимаю, конечно, что тем самым только вредил себе, но мне кажется, что я таким образом выражал свой протест. Именно потому, что занимаюсь тем, чего хочет отец, а не я сам.

— Хорошо, что ты сознаешь это. Но нужно понять кое-что еще. Если ты не будешь слушаться своего сердца, ты навсегда останешься несчастным. Но есть и другой, более трудный путь: бросить все, чем занимался до сих пор, и пойти своим путем. Да, вероятно, твой отец будет разочарован, но, по крайней мере, ты обретешь душевный покой, ведь дело, в которое вложена частичка твоей души, обречено, так сказать, на успех.

— А ведь и правда, я же не могу отвечать за то, что хочет мой отец, так?

— Разумеется! Твой отец — такой же человек, как я и ты, как все мы. И он когда-то тоже был маленьким мальчиком, которого вели по жизни родители. Они вложили себя в него, а он — в тебя, в своего сына. Люди — несовершенные существа. Если человек не прислушивается к своему внутреннему голосу, то тем самым обрекает на страдания не только себя, но и своих детей.

Для твоего отца цель — это деньги. Но для тебя-то она иная.

В жизни каждого человека наступает время, когда надо сделать выбор: или он будет заниматься тем, к чему лежит его душа, или позволит решать за себя другим. Кто только не будет пытаться влиять на тебя. Родители всегда будут оказывать давление, в большинстве случаев — из самых благих побуждений, ведь они действительно любят тебя. Братья и сестры будут перешептываться за спиной. Друзья могут вовсе отвернуться. Но что бы ни случилось, помни: это не их жизнь, а твоя. Согласен?

— Наверно, до сих пор я жил жизнью отца, а не своей.

— Похоже на то. Но еще не поздно все изменить. Тебе всего лишь тридцать. И даже если и шестьдесят, какая разница? Никогда не поздно измениться и начать жить ради того, зачем ты пришел на эту землю. — Старик ненадолго умолк, а затем спросил: — Знаешь, в чем мне видится ирония судьбы?

— И в чем же?

— Лодовико больше всего заботили деньги, репутация и положение в обществе, он не хотел, чтобы его сын занимался неподобающим его происхождению ремеслом. Но пойдя наперекор воле отца, Микеланджело вознес искусство скульптуры на недосягаемую высоту. Его творения бессмертны. Люди со всего мира приезжают сюда, на его родину, чтобы замереть в благоговении и восторге перед совершенством Красоты. Следуя путем своей страсти, он добился как раз того, о чем мечтал его отец: славы и почитания своего имени. А стань он купцом, вряд ли кто сейчас вспомнил бы, что жил когда-то некий Микеланджело, сын Лодовико Буонаротти.

У Тома в голове бушевал вихрь. Он чувствовал, что живет, или, по крайней мере, пробуждается к новой жизни. Перспектива заниматься чем-то иным, кроме как просиживать штаны в отделе слияний и поглощений компаний, наполняла его буквально щенячьим восторгом. Раньше он и подумать об этом не мог, а теперь перед ним вставала совершенно другая реальность. Слова старика эхом отдавались в ушах.

Но оставались и вопросы. Изменение карьеры представлялось чем-то вроде затяжного прыжка — манящего и пугающего одновременно. Микеланджело поступил учеником к Гирландайо, и Тому понадобится наставник, который подтолкнет его к новой жизни или возьмет в ученики. Вероятно, так дорога в эту жизнь окажется хоть немного проще. Он начал прикидывать, как может сложиться его творческий путь, перебирать имена тех, кто уже достиг успеха на этом поприще и кого бы он хотел видеть своим Учителем.

Этот день навсегда изменит твою жизнь. А если хотя бы на миг допустить, что старик прав? Может ли случайная встреча на городской скамейке на другом краю земли перевернуть его жизнь? Том взглянул на часы. Три. Они уже почти два часа провели рядом с «Давидом». Но эти часы показались ему минутами, и он понял, что хочет успеть взять от этого странного старика все, что тот может ему дать.

— Кажется, первые два урока я усвоил. Что дальше?

— Ты хороший ученик, Томас. Когда ты заставляешь свои мозги работать, с тобой одно удовольствие иметь дело. А экзамен у тебя еще впереди, придет время, и ты вспомнишь те истины, которые тебе сегодня открылись, и обратишься к ним в нужный час.

— Так я и поступлю. Продолжим?

Глава 3. БУДЬ УВЕРЕН В СОБСТВЕННЫХ СИЛАХ

Если хочешь добиться успеха, ты должен обрести уверенность в том деле, которое тебе дается лучше всего.

А теперь пора взглянуть на II Gigante поближе, — они подошли к статуе. — Я расскажу тебе еще кое-что, а потом мы отправимся в другое место.

Том вслед за стариком обошел «Давида». Размеры колосса поражали воображение. В прошлый раз молодой человек не решился подойти к нему так близко.

— Томас, что ты видишь перед собой?

— Я вижу... статую.

— Завидная зоркость, — усмехнулся старик. — Хорошо, спрошу иначе: какое у Давида настроение?

— Настроение?!

— Именно!

Том задумался.

— Ну хоть намекните, в каком направлении мне думать, — сдался он наконец.

— Будь по-твоему. Какой момент изображает скульптура?

— Не знаю.

— До схватки или после?

Том пристальнее оглядел скульптуру. Праща на плече. Камень в руке. Напряженный взгляд направлен куда-то влево. На Голиафа? Хмуро сведены брови. Отдельные кусочки вдруг сложились в единую картину.

— Прямо перед схваткой.

— Верно!

— А почему это так важно?

— Вспомни историю. Традиционно Давида изображали сразу после битвы. О ее завершении говорила лежавшая у его ног голова Голиафа. Но Микеланджело намеренно изобразил своего Давида непосредственно перед тем, как он убил великана. Причиной этого послужила политическая ситуация, существовавшая на тот момент, когда создавалась скульптура. Италия была чудовищно разобщена. Феодальные владения и вольные города (к которым принадлежала и Флоренция) находились в состоянии постоянной войны. Любая мало-мальски крупная армия считала чуть ли не своим долгом напасть на цветущий край. Конечно, и раньше статуи создавались исключительно ради красоты, но в то же время они были исполнены и политического смысла. Статую Давида собирались установить на самом видном месте, у входа в Палаццо Веккьо (он же Дворец Синьории), чтобы она служила напоминанием самим жителям города и предостережением захватчикам, буде такие объявятся вновь. Поэтому я и спросил тебя о настроении Давида. В свете того, что я тебе рассказал, каким, по-твоему, должен быть Давид?

Том еще пристальнее вгляделся в мраморную фигуру, но так и не мог понять, о чем толкует старик.

— Не знаю.

— Вот что сказал Давид Голиафу, прежде чем метнуть в него камень: «Я убью тебя, и сниму с тебя голову твою, и отдам [труп твой и] трупы войска Филистимского птицам небесным и зверям земным» [1 Цар 17:46.]. А теперь взгляни и представь, что через несколько мгновений ему предстоит произнести эти слова. Что же он должен чувствовать?

Том взглянул. И — понял.

— Уверенность. Он чувствует уверенность в себе.

— Томас, ты схватываешь просто на лету! Ты совершенно прав. Микеланджело хотел изобразить уверенность. Он хотел, чтобы перед лицом тех, кто придет с мечом, Флоренция чувствовала то же самое, что Давид перед битвой с Голиафом. Он хотел заявить от имени своего города: кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет.

— Значит, тема следующего урока — уверенность?

— Чтобы воплотить свою мечту, ты должен быть всегда уверен в себе. А если говорить о большем, надо поступать по велению сердца и пользоваться заложенной в тебе силой... И тогда твоя уверенность передастся окружающим.

— Хм, а если во мне ее нет?

— Томас, правильно ли ты понимаешь значение слова «уверенность»?

— Наверное, нет. Что же оно значит?

— Вдумайся. Уверенность — значит то, что в тебе есть вера. Это же очень просто. Ты просто должен верить себе самому.

— Но если я не могу? — продолжал настаивать Том.

— Во что-то в себе ты наверняка должен верить. К примеру, я многого не умею. Но в то же время многое мне удается прекрасно. Именно на этом должна основываться моя вера в себя. Вот в чем суть урока: если хочешь добиться успеха, занимайся тем, что умеешь делать хорошо, и тогда у тебя появится уверенность в своих силах. Именно это внушает врагам Флоренции «Давид» на протяжении сотен лет. И ты тоже должен браться за дело с верой в успех.

— Но как?

— Когда вернешься домой, займись тем, что позволит тебе раскрыть свои силы. Хоть мы знакомы совсем недолго, я уже вижу в тебе внутреннюю энергию. Ты открыт для перемен и восприимчив к советам. Ты хорошо обучаешься. Ты стремишься к знаниям. Если ты найдешь дело, которое позволит проявиться этим способностям, ты действительно почувствуешь себя более уверенно. Сейчас ты не веришь в себя потому, что занимаешься тем, к чему у тебя не лежит душа. Тебя и гнетет, что ты тратишь свою жизнь впустую. От этого и происходят все твои сомнения, страхи и в конечном итоге разочарование в собственных силах. Человек должен заниматься тем, в чем он силен. Отсюда и рождается уверенность.

— Все. Я понял.

— Прекрасно, значит, можно идти дальше?

— Почту за честь сопровождать вас, — почтительно склонил голову Том. Старик прав, ему действительно нравится быть учеником в этой школе.

Глава 4. ИЩИ КРАСОТУ В ДЕТАЛЯХ

Настоящий мастер — это тот, кто достиг истинных высот и установил планку для других, кто достиг совершенства в деталях.

Обойди «Давида» кругом столько раз, сколько захочешь, и подумай вот о чем: это без сомнения, самая знаменитая из всех скульптур библейского царя, может быть, вообще самая знаменитая в мире. Так скажи мне: почему, если существует так много его изображений, именно это считается самым прекрасным? В чем заключается его особая красота? Просто иди, смотри, и пусть ответ сам придет к тебе. И когда это случится, ты постигнешь четвертый урок настоящей жизни. — Том медлил. — Иди же, — легонько подтолкнул его старик.

Том потратил почти десять минут на то, чтобы изучить статую со всех сторон. Он ходил, останавливался, потом продолжал движение. Когда он снова поравнялся со стариком, к ним подошел охранник галереи и поздоровался как со старыми знакомыми.

— Что, новый ученик?

— Да, причем замечательный.

Охранник подмигнул Тому.

— Лови каждое его слово! Ты, наверно, не в курсе, но этот человек уже помог стольким людям, сколько ты и вообразить себе не можешь. Я уже не один десяток лет слежу, как он приводит их сюда. По одному. Он ведь пообещал тебе, что сегодня твоя жизнь изменится навсегда? Скоро тебе представится возможность убедиться в этом самому.

Охранник снова повернулся к старику.

— Желаю удачи. Наставьте его на правильный путь.

Старик простился с охранником и вернулся к прерванному занятию.

— Ну, что скажешь, дружище, а?

— Я не очень понял. Простите. Должно быть, я что-то упустил. В чем же дело?

— Никто не обещал, что будет легко, Томас. Вот скажи мне, насколько реалистичной кажется тебе эта фигура?

— Очень реалистичной. Он как живой. В этом дело?

— Не только. Есть много скульптур, которые на расстоянии выглядят как живые. Но если подойти ближе, видишь, что это лишь каменные истуканы. Теперь приглядись, пристально-пристально. Посмотри, насколько точно отражены особенности человеческой фигуры. Иди, — он жестом пригласил Тома продолжить обход.

На очередном круге старик спросил:

— Что скажешь, Томас?

— Он очень реален.

— Да? И в чем же? Расскажи мне, что ты увидел.

— Пальцы. Мышцы. Связки. Вены. Живот, грудная клетка. Плечи, руки — все выглядит как настоящее. Рот, глаза, лоб. Волосы.

— Да-да. Именно это отличает Микеланджело от всех прочих. Именно детали.

— Суть урока — в деталях?

— Не совсем. Суть урока в том, что красота в деталях. Люди выполняют разнообразную работу. Большинство делают ее средне. Некоторые — лучше среднего. Настоящие мастера, те, кто поднялся до истинных высот и подает пример другим, — это те, кто достиг совершенства в деталях. Выразительность — вот что делает статую достоянием человечества. Красота II Gigante — в тщательной проработке деталей.

— А какое это имеет отношение ко мне?

— Томас, это ко всем имеет отношение. Неважно, какую работу ты делаешь, ты должен приниматься за нее, стремясь к совершенству, а совершенство происходит от обостренного, я бы даже сказал, болезненного внимания к деталям. В те давние времена художники ходили в покойницкие, так тогда назывались морги, и расчленяли трупы, чтобы лучше узнать анатомию. Многие шутили: мол, судя по гениальности произведений, Микеланджело наверняка распял кого-то, чтобы точно узнать, как выглядел Христос на кресте. Это, конечно, шутка, но в ней есть доля правды. Скульптор самым подробнейшим образом изучил анатомию человеческого тела, работая с трупами. Он не жалел времени, чтобы понять, как устроен организм человека, как все в нем связано и переплетено. И когда он приступал с резцом к мраморной глыбе, ему лишь оставалось отсечь от нее лишнее.

— Гм-м-м. Ну ладно, и все же что это значит для меня?

— Урок, Томас, состоит в том, что, когда мы трудимся над тем, к чему не чувствуем истинного влечения, когда не испытываем от труда удовольствия, мы выполняем лишь необходимый минимум, получая в лучшем случае посредственный результат. Породить истинную страсть и вдохновение может лишь то, что мы любим, то, что несет нам радость. Увлекаясь, мы не замечаем, как движется время. Такая работа, работа со страстью— это та, к которой тебе не терпится приступить, как только ты открываешь утром глаза. Уходя с головой в детали, мы забываем обо всем. Микеланджело снедала именно такая страсть, и именно из-за нее он был столь скрупулезен в мелочах. Он хотел, чтобы каждая его картина или статуя выглядела так, как будто она вот-вот заговорит, впрочем, и тут есть свои нюансы, но о них ты узнаешь в свое время. А ты? Ты ведь не обращаешь внимания на мелочи в своей работе потому, что в тебе нет страсти к тому, чем ты занимаешься?

— Как вам сказать... Я работаю с цифрами и с финансами, поэтому до определенной степени я вынужден быть точным, но я и впрямь не столь усерден, как должно. Я и на работу-то еле заставляю себя каждый день ходить, а уж делать что-то сверх того, что входит в мои непосредственные обязанности... Вы правы, моя работа лишена той ювелирности, о которой вы говорите.

— Понимаешь теперь, что все взаимосвязано? Понимаешь, что, если заниматься тем, что по-на-стоящему увлекает и что хорошо удается, ты можешь создать свой собственный шедевр — жизнь, полную силы и красоты? Когда ты вернешься домой и начнешь заниматься тем, к чему у тебя лежит душа, ты не только сможешь достичь совершенства в деталях, но и впервые в жизни поймешь, что действительно способен на это. И это откроет перед тобой новые миры. Те, о которых ты раньше и не подозревал.

Не сводя глаз со статуи, Том машинально начал перечислять:

— В каждом из нас живет ангел. Слушайся своего сердца. Поверь в себя. И наконец, красота — в деталях.

— Браво! Ты один из моих лучших подопечных. Один из лучших.

Томас вспомнил слова охранника. Сюда уже многие приходили до него. Кто же такой этот старик, зачем бродит по городу, разыскивая заблудшие души и выводя их к свету?

— Ты готов к следующему уроку, Томас? — Вопрос старика вернул молодого человека к реальности.

— Да, конечно. Я готов. — Том сделал шаг в сторону выхода.

Глава 5. РУКИ СОЗДАЮТ ТО, ЧТО ЗАДУМАЛ РАЗУМ

Мы создаем свой мир, добиваясь гармонии между созидательной силой разума и отточенным мастерством рук.

Но старик задержал его.

— Не торопись. У нас остался здесь последний урок, а уж потом мы двинемся дальше. Помнишь, я пообещал, что кое-что ты еще узнаешь в свое время?

— А, да, вы говорили, что обычно Микеланджело стремился добиться в своих скульптурах предельной реалистичности, но упомянули о нюансах. Так?

— Совершенно верно. Теперь посмотри на II Gigante еще раз, повнимательнее. В его фигуре есть две непропорциональные части. Видишь их?

— Одна — точно голова.

— Да. А другая?

Том окинул статую взглядом сверху вниз. И увидел.

— Руки! Голова и руки. — Испытывая радостное возбуждение от своих открытий, Том повторил еще раз: — Голова и руки.

— Именно, Томас. А теперь очень важный вопрос: почему?

— Понятия не имею.

— Во-первых, есть одна практическая причина для того, чтобы сделать голову такой большой. Микеланджело понимал, что голова колосса окажется где-то в двадцати футах над землей. Естественно, что чем дальше находится объект, тем меньше он кажется. Ваятель сделал голову столь крупной, чтобы добиться зрительного соответствия, чтобы она казалась пропорциональной человеку, глядящему на статую от ее подножия. В этом — тоже свой урок, но не самый главный. Он состоит в том, что порой определенным аспектам жизни нужно уделять больше внимания, чем другим, чтобы достичь истинного равновесия. Считается, что человек должен быть развит всесторонне, но это не совсем так, если ты стремишься достичь совершенства. Если ты хочешь стать большим писателем, ты должен уделять письму и чтению больше времени, чем, скажем, просмотру сериалов. Многие мечтают прославиться, но мало кто понимает, каких жертв это требует. Сделав голову и руки своей статуи непропорционально большими, Микеланджело преподал нам и другой, даже более важный урок.

— Какой же?

— Известно ли тебе, что, помимо прочего, Микеланджело был еще и писателем?

— Нет, но меня это не слишком удивляет.

— Да, он и в этом достиг успеха. В одном из трудов он знакомит нас со своей философией и объясняет, почему руки и голова II Gigante оказались больше, чем должны были быть. Вот что он пишет в одном из своих сонетов:

И высочайший гений не прибавит Единой мысли к тем, что мрамор сам Таит в избытке, — и лишь это нам Рука, послушная рассудку, явит [Перевод А. Эфроса.].

Ты понял, о чем здесь говорится?

— Я понял, что голова и руки имеют одинаково важное значение. И между ними должно быть согласие.

— Примерно так. Микеланджело знал, что каждый из нас создает свой мир, опираясь на созидательную силу разума и отточенное мастерство рук. Мы должны сочетать силу мысли и тщательность действий. В этом и состоит пятый урок, последний в этом месте. Ты замысливаешъ свой мир в голове,, а затем воплощаешь его руками.

Старик взглянул на часы.

— Мы уже скоро пойдем, так что позволь мне закончить. Томас, ты можешь стать в жизни всем, чем захочешь. Ты можешь получить все, о чем мечтаешь. Но для этого голова должна обязательно дружить с руками. Понимаешь меня?

— Хм, кажется, не совсем.

— Большинство людей живут либо одним, либо другим. Они задумывают удивительные вещи, они мечтают, но никогда не продвигаются дальше этого. Это те, кто живет только мыслями. Другие поступают наоборот. Они полны действия, но это не продуманное действие. Это движение, которое не ведет ни к чему. Вот в чем секрет: руки должны воплощать то, что задумывает мозг.

Старик указал на статую.

— Вот и Давид, стоя перед Голиафом, обдумывает свои действия. Он уже видит великана поверженным, а свою армию спасенной. Но если бы до этого он не тренировался годами в одиночестве, не упражнялся в меткости, он не сумел бы подчинить руки разуму, и тогда наша история могла бы не только закончиться совсем по-другому, но и вовсе не произойти. Но он внимательно осмотрел место, нашел пять гладких камней, хотя для того, чтобы покончить с великаном, ему был нужен всего один. Все это потому, что его руки привыкли завершать задуманное. Одним движением он послал в воздух камень и... начал восхождение на престол. Когда твоя мысль порождает действие, а умелая рука выполняет его, ты начинаешь путь к настоящей жизни. Вот тебе, Томас, последний урок здесь. Попрощайся с «Давидом». Сегодня он был добр к тебе.

— Вы правы.

— Пойдем. Перед обедом нам надо заглянуть еще кое-куда.

— Мы собираемся обедать?

— А как же?! Разве ты не обедаешь? Но сначала наведаемся к моему другу и пройдет еще несколько уроков. Еда подождет.

Глава 6. ТЩАТЕЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА — ЗАЛОГ УСПЕХА

Торопись не спеша. Достаточно быстро для того, чтобы попасть туда, куда ты хочешь, но достаточно медленно для того, чтобы с первого раза попасть в яблочко.

Они снова оказались на улицах Флоренции. И снова старик начал обгонять Тома. На этот раз самолюбие не позволило последнему просить о поблажках, закусив губу, он старался не отставать. Спина под тяжелым рюкзаком мгновенно взмокла от пота. Похоже, старик занимался спортивной ходьбой.

Они то ныряли в густую толпу, то выныривали из нее. Том изо всех сил пытался не потерять своего спутника из виду, одновременно смотря по сторонам, чтобы ни с кем случайно не столкнуться. Вдруг старик остановился так же внезапно, как и тронулся в путь. Обернувшись, он махнул рукой в сторону мастерской, выходящей на улицу в середине квартала.

— Вот здесь будет наш следующий класс.

Он открыл дверь. Звякнул колокольчик, возвещая об их приходе, но никто не вышел им навстречу.

Интересное место.

В мастерской находилось с полдюжины людей, каждый казался полностью поглощенным своим делом. Здесь работали скульпторы.

— Артуро! — нараспев позвал старик. — Артуро, выходи, это я, твой старый приятель!

Почти тут же из дверей в задней части мастерской появился человек. Невысокий, лет пятидесяти, крепко сбитый, с такими же крупными ладонями, как и у его пожилого гостя.

— Я тебя по голосу узнал. Когда мы виделись последний раз, недели три назад? — Мужчины заключили друг друга в объятия. — Что же привело тебя? — Он взглянул на Тома. — Новенький?

Может быть, он дает частные уроки приглянувшимся приезжим? Кажется, все в этом городе знают о нем и о его учениках.

— Верно, новенький. Исключительно способный. Я хочу показать ему, как создаются шедевры.

— Ну, шедевров сегодня не обещаю, — хмыкнул Артуро, — но можете посмотреть, как создается нечто из холодного камня.

У Тома екнуло сердце. Мастерская задела в его душе творческую струну — ту сторону его натуры, которую он так долго прятал от самого себя.

— Прошу прощения, у нас тут пылища, — извинился хозяин. — Работа такая. Издержки, так сказать, производства.

— Еще одна причина, почему Леонардо не любил скульптуру, — заметил старик. — Он был страшный чистоплюй.

— Ну да, но мы-то с тобой знаем, что и в тяжелом труде есть своя красота, — многозначительно отозвался Артуро. — Мастерская в твоем распоряжении. Понадоблюсь — зовите.

Старик огляделся и глубоко вздохнул. Том с любопытством осматривался. В воздухе стояла какая-то особенная смесь запахов — пыли и пота. Пыль была повсюду, со всех сторон доносились непонятные звуки: постукивание, скрежет и хруст. Все работали очень сосредоточенно, словно каждый стремился найти собственного ангела в камне.

Старик подвел Тома к первому столу, на котором лежал небольшой кусок мрамора. Его еще не касалась рука скульптора.

— Томас, — начал старик, — посмотри на этот кусок камня. А потом взгляни на все, что есть на столе. Что ты видишь на мраморе и что — на столе?

— Ну, на камне я вижу множество линий — наверное, это разметка на будущее? А на столе резцы, рисунки и маленькие деревянные фигурки. А, еще глиняная фигурка.

— Совершенно верно. А теперь урок! Работа с камнем сродни сотворению жизни. Если ты стремишься к тому, чтобы стать тем, кем мечтаешь, ты должен все тщательно обдумать. Составить план, подготовиться к его выполнению. Людям свойственно пренебрегать правилом «семь раз отмерь, один раз отрежь». Это касается и жизни, и призвания, и работы.

Грамотно составленный план помогает тебе с первого раза достичь успеха. Работая с мрамором, ты не можешь почти ничего исправить. Неловкое движение — и весь кусок безнадежно испорчен. Необходимо тщательно продумать каждый свой шаг. Видишь эти рисунки? Заметил, чем они выполнены?

— Карандаш?

— Да. Рисунок можно легко стереть или исправить. Отколотый кусок мрамора обратно не приставишь. Ты должен сделать все правильно с первого же раза. В жизни порой мы можем вернуться назад. Но ты должен понять, что время, потраченное на обдумывание и подготовку, может спасти тебя от долгих лет разочарований и сожалений. Поэтому и необходимо делать рисунки и наброски.

Потом ты делаешь уменьшенный вариант будущей скульптуры. Своего рода тестовый запуск, кажется, американцы это так называют. Некоторые используют дерево, другие — глину, кто-то — даже мрамор, дело не в этом. Ты должен быть уверен, что все готово и уже можно занести инструмент над камнем.

— Логично,— согласился Том.

— И только после этого ты приступаешь к извлечению из мрамора того, что ты хочешь из него извлечь. Ты не представляешь, сколько людей никогда ничего не планируют. Они лишь мечтают. Но мечтать мало. Мечты хороши, если они осуществимы и, главное, если они действительно желанны.

— Желанны?

— Да. Задумайся об этом. Сколько молодых людей ошибочно полагают, что вот этот институт и эта работа — именно то, о чем они мечтали. Они сдавали вступительные экзамены, начинали учиться. Они проделывали некую интеллектуальную работу, и это очень важно. Но потом начинались трудовые будни, и по прошествии какого-то времени люди понимали, что ошиблись в выборе. К этому моменту многие думают, что менять что-либо уже поздно. Они уже как-то устроились, зарабатывают деньги, вот и продолжают заниматься не своим делом.

Люди редко делают наброски своей жизни, той жизни, которую они действительно хотели бы прожить. Они не создают такие фигурки, чтобы решить, нужно им это или нет.

— Как-то это очень сложно.

— А ты как думал! Вот допустим, человек хочет стать учителем. Он им становится, но вдруг понимает, что для него деньги значат больше, чем казалось ему раньше. А работая учителем, он никогда не сможет сильно разбогатеть. И все, тупик. Он никогда раньше всерьез не задумывался над тем, что в жизни существует еще что-то, имеющее для него значение. Но он уже ничего не может изменить, потому что потратил много денег на образование, или достиг каких-то успехов в карьере, или боится осуждения окружающих.

Или вот другой пример: молодой человек решает заняться финансами, но через несколько лет понимает, что не в состоянии вынести нагрузок, связанных с такой работой. Насколько счастливее могли бы быть люди, если бы заранее обдумывали свою жизнь и карьеру, если бы рискнули попробовать заняться тем, что кажется им подходящим, чтобы понять, правилен ли их выбор.

— Но ведь для этого существует стажировка, разве нет? Или это не то?

— Нет, не совсем так. Стажировка не дает полной картины, ты видишь лишь отдельные фрагменты. Стажировка не раскрывает изнанки ремесла, с которым, как тебе кажется, ты решил связать свою жизнь. Томас, вот ты сам проходил стажировку?

— Да.

— И тебе понравилось?

— Да, было очень интересно.

— И какое это имело отношение к тому, чем ты занимаешься сейчас?

— М-м-м, весьма отдаленное, пожалуй.

— Вот об этом я и говорю. Многие молодые и не очень люди не уделяют достаточно внимания планированию и подробному изучению того, с чем хотят связать свою жизнь. Они либо плывут по течению, полагаясь на волю обстоятельств, либо же изобретают скоропалительные, плохо продуманные планы, бросаются осуществлять их и слишком поздно понимают, что совершили ошибку, причем весьма существенную. Ошибку, которая ломает всю их жизнь! Томас, умение строить планы убережет тебя от многих неудач.

— А в чем здесь мой урок? Что я теперь могу сделать со своей жизнью?

— Сегодня ты уже научился многому и узнал кое-что о самом себе. Завтра ты отправишься домой. Твой разум и твое сердце будут открыты для всего, к чему ты стремишься. Тебе захочется броситься вперед как можно быстрее, потому что сейчас тебя переполняет нетерпение. Все это очень хорошо. Я сам подталкиваю тебя к действию. Но послушайся моего совета, не торопись, вернее, торопись не спеша, достаточно быстро для того, чтобы попасть туда, куда ты хочешь, но достаточно медленно для того, чтобы сделать все верно с первой попытки. Вспомни Микеланджело, зачастую оплата напрямую зависела от сдачи заказа в срок. Он попросту не мог позволить себе тратить время на переделку.

— И стал величайшим скульптором всех эпох, — кивнул Том.

— Это так, Томас, однако в то время он, хоть и получил уже известность, не стал еще великим. Он был просто художником, который всегда тщательно готовился, прежде чем коснуться резцом мрамора. И это одна из причин того, почему он стал таким великим. Планы, Томас, планы.

Глава 7. СДЕЛАЙ ПЕРВЫЙ ШАГ

Действие — начало любого достижения. Без него у тебя останутся лишь пустые мечты и благие намерения.

Договаривая фразу, старик заприметил краем глаза еще одного ученика, который примеривался к нетронутому куску камня, фута три в длину.

— Простите, — обратился к нему старик, — вы собираетесь с этим работать?

— Именно так.

— Замечательно. Вы не против, если мы немного посмотрим? — Он направился к столу, за которым работал молодой человек. Том последовал за стариком.

Художник выбрал один из больших резцов и аккуратно приставил его к камню. Затем быстрым движением опустил на резец молоток и отколол кусок мрамора.

— И что это будет? — поинтересовался старик.

— Надеюсь, что лев.

— Наверняка он будет прекрасен, — с улыбкой ободрил старик начинающего мастера. — Вы ведь знаете, что нужно сделать, чтобы все получилось. Я верю, что вы — хороший художник.

— Я очень хороший художник, — улыбнулся молодой человек в ответ.

— Продолжайте, мы с другом не будем вам мешать, — с этими словами старик отошел немного назад, потянув за собой Тома.

— Мы уже уходим? Так быстро?

Когда они отошли на расстояние, с которого скульптор не мог их слышать, старик наконец ответил:

— Томас, ты сейчас стал свидетелем самого простого и самого важного урока, который только может получить любой человек. Люди живут в плену своих мечтаний, потому что не усвоили этого урока. Ты понял, в чем он состоит?

Томас растерялся. Он не понимал, какой урок кроется в том, что художник отколол кусок от глыбы мрамора.

— Ну, если говорить начистоту, я не понял, какой такой урок можно извлечь за столь короткое время. Вам придется объяснить мне, или я так ничего и не пойму.

— Этот урок настолько прост, что большинство людей не обращают на него внимания. И тем не менее он действительно крайне важен. Вот он, Томас: всякое успешное дело начинается с одного краткого движения.

— То есть? — Том все еще не улавливал сути.

— Подумай чуть-чуть. Как ты думаешь, у многих ли людей глубоко в душе таятся мечты?

— Думаю, у всех.

— Вот! У всех. А теперь скажи, у многих ли эти мечты воплощаются в жизнь? Многие ли хотя бы пытаются воплотить их?

— Гораздо меньше.

— Открою тебе один секрет. Буквально единицы, считанные единицы, мой друг, пытаются вдохнуть в них жизнь. Да, все мечтают. Мне даже кажется, что мы, люди, рождаемся мечтателями. Строим планы, к чему-то готовимся. Но редко кто что-то делает. В этом-то и беда. Томас, ты сегодня очень многое узнал, и у меня есть еще кое-что для тебя. Твой успех зависит от того, воспользуешься ли ты тем, чему научился, или выбросишь все из головы, как бредни выжившего из ума старика. Но помни: вот этот художник может сколь угодно долго примериваться к своему камню, но если он не возьмет в руки долото, не нанесет первый удар, он никогда не создаст того прекрасного льва, который наверняка скрывается в этом камне. Он должен сделать шаг, вот в чем дело. Действие — начало любого свершения. Без него останутся лишь пустые мечты и благие намерения.

— Но почему тогда большинство людей не делает этот шаг?

— По многим причинам. Во-первых, их мечты никогда не заводят их туда, где находится то место, откуда надо начать действовать. Во-вторых, они забывают о стратегии. В-третьих, они настолько поглощены текущими делами, что им недосуг подступиться к своей мечте. Например, кто-то может мечтать о том, чтобы стать писателем, однако сейчас он имеет сто тысяч в год, ездит на служебной машине, у него есть прекрасная пенсионная страховка. Его жена — домохозяйка, а дети учатся в частной школе и берут уроки игры на фортепиано. Поэтому, если он спросит себя, готов ли он все бросить и посвятить жизнь своей мечте, то, естественно, ответ будет отрицательным.

— Как вы точно описали то, что происходит с нами на самом деле.

— Но последняя причина, возможно, самая важная. Это страх.

— Страх? Страх чего?

— Чего угодно. Всего. Страх неведомого. Например, какой страх удерживал тебя до сих пор от того, чтобы бросить работу и приступить к осуществлению своей мечты?

— Что мой отец сочтет меня идиотом. Что он окажется прав. Что у меня ничего не получится.

— Я так и думал, что ты это скажешь. Люди парализованы своими страхами, они бездействуют. Один боится неудачи, другой — лишиться возможности обеспечить семью, третий дрожит за свою репутацию. Страх перемен велик. Некоторые боятся даже успеха.

— Успеха? А его-то почему?

— А вдруг они не смогут удержать его? Не справятся с ответственностью, которую принесут слава и богатство. Чем больше высота, тем страшнее падать. Сам понимаешь, крылечко и небоскреб — это две большие разницы.

— Надо же, я никогда раньше не задумывался об этом.

— Страх, Томас, это основная преграда для тех, кто не рискует начать. Вот скажи мне, с чего ты начнешь, когда вернешься домой?

Том ненадолго задумался.

— Знаете, забавно, что вы упомянули об уроках фортепиано. Я всегда мечтал учиться музыке. Я так люблю, когда из-под чьих-то пальцев вылетают божественные звуки.

— Так почему же ты не брал уроки раньше?!

Том удивленно моргнул.

— Я думаю... Мне было страшно.

Никогда прежде такая простая мысль не приходила ему в голову.

— И чего же ты боялся?

— Боялся, что у меня не хватит способностей, чтобы играть хорошо. Боялся косых взглядов отца. Он почти всех музыкантов считает неженками и белоручками. Я подсознательно старался избегать всего, что может так или иначе вызвать его неодобрение.

— Поэтому ты так и не начал. Ты понимаешь теперь, что тебе мешал страх. Это нормально. Теперь ты во всем разобрался. И когда ты окажешься дома, ты сможешь сделать этот первый шаг, первый маленький шажок.

— Какой, например?

— Откроешь телефонный справочник, поднимешь трубку и запишешься на первый урок. Это просто! И научишься ли ты вообще играть, зависит именно от того, откроешь ли ты справочник. Ты должен взглянуть в лицо своим страхам и преодолеть их.

Том понимающе кивнул.

— Мы находим массу оправданий своему бездействию. Страх неудачи, страх того, что возраст не тот, чтобы учиться чему-то новому, страх перед неведомым и так далее. А в итоге все это ведет лишь к прозябанию и отсутствию свершений. Представь, что было бы, если 6 Микеланджело вел себя так же, как его предшественники. Если б он долго думал, что можно сделать из мрамора, но так и не приступил бы к работе. Кто знает, возможно, тот кусок камня до сих пор и лежал бы здесь. — Старик умолк, давая Тому осознать сказанное. Потом лукаво подмигнул. — И тогда мне бы нечего было тебе рассказать и нечему тебя научить.

— Это было бы ужасно. Мне очень нравятся ваши уроки! У вас остались еще?

— Да, несколько коротеньких уроков, прежде чем мы пойдем обедать. Я скоро окончательно проголодаюсь, поэтому давай поторопимся.

Глава 8. СКАЛЫВАНИЕ, ВАЯНИЕ, ШЛИФОВКА И ПОЛИРОВКА

Жизнь ваяет человека, как скульптор статую. Сначала она откалывает лишнее; затем придает форму с помощью окружающих людей и новых знаний; потом житейские бури шлифуют и сглаживают шероховатости; и тогда — и только тогда! — наступает момент полировки, и наша душа раскрывается во всей своей силе и красоте.

Пойдем со мной,— старик вывел Тома в центр мастерской, откуда проглядывалось все помещение. — Оглянись вокруг. Видишь скульптуры? Все они в разной стадии готовности. Всем им еще предстоит дальнейшая обработка, самая разная. Однако по большому счету существует лишь четыре стадии, которые проходит каждое творение скульптора от необработанного материала до окончательной формы: скалывание, ваяние, шлифовка и полировка.

— Хорошо... А что это значит для меня?

— Мне нравится представлять жизнь именно так. Бывает, что Творец откалывает от нас все лишнее, бывает, что он ваяет наши формы, а иногда он шлифует или полирует нас. Все эти стадии необходимы для создания прекрасной жизни, так же, как они необходимы для создания прекрасной скульптуры. И дело не в том, понимает ли человек суть процесса, а в том, принимает ли он его для себя. И более того, и это самое важное, может ли он влиться в него.

— Влиться?

— Да. Влиться. Принятие не значит участие, то есть мы не обязательно воспринимаем его положительно. Ключ к успеху в положительном отношении к процессу.

— Хорошо, тогда расскажите про каждую стадию.

— С удовольствием. Начнем с самой первой — со скалывания. У каждого человека есть какие-то черты, от которых просто нужно избавиться. В противном случае он рискует так никогда и не освободить своего скрытого ангела. Если хочешь создать из своей жизни шедевр силы и красоты, ты должен избавиться от шелухи, под которой прячется твоя истинная сущность. Но немногие соглашаются вливаться.

— Почему?

— Боль. Люди боятся боли. Физической. Эмоциональной. Психологической. Теряя что-то, принадлежавшее нам, даже что-то плохое, что мешает нашему движению ввысь, мы испытываем боль. Нам больно, потому что мы сроднились со своим негативом. Мы научились справляться с ним, но не можем избавиться от него полностью. Поэтому мы стремимся избегать перемен. Мы топчемся на месте, и наш ангел погибает в нас.

— Мне нужно это обдумать. Я тоже не из тех, кто любит перемены, особенно если они требуют усилий. Я понимаю, что вы говорите о страхе перемен и стремлении избежать их. Я понимаю, что сам веду себя именно так. Я просто никогда не думал, что именно это не дает мне двигаться вперед.

— Задумайся. Это очень важно, Томас. Тебе есть что скалывать, если ты хочешь достичь своих устремлений, стать тем, кем тебе суждено стать. Иначе ты никогда не сможешь явить миру своего ангела.

Старик огляделся, высматривая, на ком бы проиллюстрировать собственные слова.

— Вон видишь того молодого человека за столом, в синем халате?

— Вижу.

— Вот тебе иллюстрация к следующему уроку. Видишь, он работает другим резцом, не тем, которым отсекают от мрамора большие куски?

Том кивнул.

— Он уже приступил к собственно ваянию. Это совсем не то, что скалывание лишней породы, это тончайшее, ювелирное, трудоемкое искусство одухотворения будущей скульптуры, тех самых деталей красоты, о которых мы уже говорили. Именно на этой стадии мастер придает мрамору задуманные черты и формы. И в этом — тоже урок. Позволяя жизни делать сколы, содействуя ей в этом процессе, мы должны на освободившемся месте сформировать нечто новое.

— Но как?

— Существует много разных инструментов. У скульптора их гораздо меньше, чем у того, кто ваяет свою жизнь. На нас оказывает влияние все то, чему мы позволяем оказывать на нас влияние. Это относится и к тому, в чем мы хотим участвовать, и к тому, чего мы стремимся избежать.

— А можно какой-нибудь пример?

— Давай начнем с того, к чему мы сами стремимся. Первое и самое главное — это люди. Выбирая себе деловых партнеров и друзей, мы должны быть весьма осмотрительны и внимательны: ведь эти люди будут помогать нам в нашем становлении. Мы должны выбирать тех, кто будет побуждать нас действовать и быть лучшими. Наша цель — создать вокруг себя такое человеческое окружение, которое может стать мостиком в другую, лучшую жизнь.

— Что ж, это разумно. А еще?

— Книги. Книги, которые мы читаем.

— ???

— Да, книги. Я вижу в них уникальный шанс поговорить с автором. Мне нравится думать, что он обращается именно ко мне. Читая, я откликаюсь на его идеи, мысленно задаю вопросы, таким образом мы беседуем. Меня не связывают ни время, ни пространство. Я могу дружить с величайшими умами человечества, в какие бы эпохи они ни жили. Я могу попросить их проверить мои собственные воззрения, помочь мне стать лучше, достичь большего.

— Никогда раньше не думал об этом так. В школе я ненавидел читать!

— Увы, многие находят чтение скучным и бессмысленным занятием, а ведь это бесценная возможность узнать новое, научиться чему-то, выйти на совсем другой уровень образования и развития. Нашу жизнь формируют люди и книги. Осознав это, ты можешь слепить из своей жизни все, что захочешь. Понимаешь?

— Если задуматься, не очень-то много я могу вспомнить людей, к которым относился бы с настоящим уважением, — и все это люди, которые читают книги. Вы меня убедили! Когда вернусь домой, возьму хорошие книги и начну открывать для себя новых людей, тех, кто поможет мне стать лучше.

— Хорошо сказано! Вот тебе еще один совет. Больше внимания уделяй трудам тех, кто жил давно.

— Вы хотите сказать, дружить лучше с покойниками? Почему?

— Я бы ни за что не стал употреблять это слово, но речь именно об ушедших. И вот почему. Если их слова и идеи до сих пор трогают людские сердца, значит, они прошли проверку временем, а тебе такие и нужны. Стремиться имеет смысл к вечному, а не к преходящему.

— Это мне понятно. Я давно не читал классиков.

— Вот и почитаешь, — старик поискал глазами, что бы такого еще показать Тому. — Посмотри, чем занят тот молодой скульптор?

— Вроде шлифовкой. Что это у него, херувим?

— Да, по крайней мере, отсюда кажется так. И ты прав, он занимается шлифовкой. Знаешь ли ты, что означает шлифовка в жизни?

— Это когда жизнь нас бьет по голове?

— Близко к истине. В каком-то смысле — да, жизнь шлифует нас, иногда довольно жестко. Однако на самом деле не все так плохо. Шлифовка — это те этапы в нашей жизни, когда мы попадаем в ситуации и обстоятельства, которые на первый взгляд несут в себе лишь негатив. Если не преодолевать их, то они эту жизнь нам отравляют. Кажется, что жизнь играет против нас. Но жизнь — окружающие люди, происходящие события — все это шлифующий материал для человека.

— А что же в этом хорошего-то?

— Люди, как правило, стремятся к комфорту. Они старательно избегают всего, что может причинить им боль и страдание. Однако все, кто достиг каких-то значительных успехов, так или иначе прошли через горнило тяжелых испытаний. Невзгоды укрепляют наш дух, придают нашей жизни смысл. Они не дают зачерстветь нашему сердцу, когда мы наконец добиваемся успеха. Они удерживают от поиска простых ответов, потому что простых ответов не бывает. Как говорил апостол Павел в своем Послании к римлянам, «от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда» [Рим 5:3-4.]. Мудрые слова. Но люди бегут от испытаний, а потому им негде обрести твердость. Они учатся лишь убегать и прятаться. А в этом ведь нет силы, не так ли, Томас?

— В этом нет силы.

— Испытания, невзгоды, страдания, то есть шлифовка, играют огромную роль в формировании нашей жизни... если мы относимся к ним должным образом.

— Что значит — «должным»?

— Есть несколько способов правильного отношения к тяжелым периодам в жизни. Один из них — признать, что эти испытания — естественная часть жизни, и принять их. Другой — просто любить жизнь во всех ее проявлениях, даже если все идет не так хорошо, как хотелось бы. Третий путь — пытаться извлечь урок из любой ситуации, узнать нечто новое о себе, о мире, о жизни и о других людях. И последний способ — учиться находить в плохом хорошее. Почти любая тяжелая ситуация может иметь благоприятный исход, если искать его. Самые успешные люди — те, кто смог обратить испытание в достижение. Об этом тебе тоже стоит задуматься, юный Томас.

— Непременно.

Цепкий взгляд старика неутомимо искал наглядные примеры своим словам.

— Видишь вон ту юную особу?

— Судя по блеску, который она наводит на свой мрамор, она, кажется, занимается полировкой.

— Правильно. Полировка — это последняя ступень. Как раз та, к которой все хотят перейти как можно быстрее.

— То есть?

— Полировка — это нанесение последних штрихов, благодаря которым мы предстаем перед миром во всем своем блеске. Наш ангел выходит к людям во всем своем величии, мощи и красоте. Самый захватывающий момент, согласен?

— Да, когда ставишь крест на всех прошлых неудачах.

— Ну да, ну да, можно сказать и так. Конечно, полировка — это самая приятная часть работы. Это то, что придает нам «законченность». Но урок здесь в том, что этот этап должен быть последним. Микеланджело не стал бы тем, кем он стал, если бы занимался только лишь полировкой. Полировать надо нечто, во что ты уже вложил свой труд. Вначале художник скалывал, ваял, шлифовал. И только потом, когда был нанесен последний штрих, II Gigante «вышел в свет» уже завершенным шедевром мощи и красоты. То же самое верно и в отношении жизни. Жизнь ваяет человека, как скульптор статую. Сначала она откалывает лишнее; затем придает форму с помощью окружающих людей и новых знаний; потом житейские бури шлифуют и сглаживают шероховатости; и тогда — и только тогда! — наступает момент полировки, и наша душа раскрывается во всей своей силе и красоте.

— То есть выходит, что в молодости бессмысленно стремиться к каким-то серьезным свершениям?

— Ну почему же? Из любого правила бывают исключения. К тому же нельзя откладывать жизнь на потом. Да, зачастую расцвет приходит именно со зрелостью. Но и в молодости есть много возможностей развернуться, важно только увидеть их. Но главное, что «засиять» можно лишь после того, как пройдены предыдущие этапы работы над собой.

Том посмотрел на лежащий неподалеку кусок мрамора.

— О чем ты думаешь?

— Слишком много информации, — признался молодой человек. — Все это так значительно... просто всего слишком много.

— Твой разум сам запомнит то, что ему необходимо. Когда ты вернешься домой, тебе придется вспоминать об этом каждый день, чтобы ты мог дальше учиться сам и с толком применять эти уроки.

— Я постараюсь.

— Я верю. Кстати, как насчет того, чтобы пообедать? Хочешь отведать блюда лучшей итальянской кухни?

Томас вдруг понял, что действительно голоден.

— Ей-богу, да! И я уверен, что вы знаете какое-нибудь замечательное место!

— Да, знаю пару неплохих местечек, — кивнул старик с улыбкой. — Пойдем, пожалуй. — С этими словами он двинулся к выходу из мастерской. В дверях старик обернулся: — До свидания, дружище Артуро! — крикнул он вглубь помещения. — Скоро увидимся!

Учитель и ученик вышли на улицу.

Глава 9. УМЕЙ ДОВОЛЬСТВОВАТЬСЯ ТЕМ, ЧТО ИМЕЕШЬ: ПУТЬ К УСПЕХУ ЛЕЖИТ ЧЕРЕЗ ГОДЫ

Успех требует долгой кропотливой работы.

Старик свернул налево в переулок. Сейчас он шагал гораздо медленнее. Тому уже не приходилось делать усилие, чтобы не отставать. Казалось, наставник пребывал в предвкушении хорошей трапезы. Он оживленно разговаривал, обращая внимание Тома на какие-то интересные вещи по дороге.

Минут через десять они дошли до ресторана, небольшого заведения примерно на дюжину столиков. Некоторые из них были накрыты на улице, как всегда делают в Италии в хорошую погоду. Слева от входа висела большая доска с меню.

— Пойдем сядем, — предложил старик. — Я закажу сам. Если ты не против, конечно. Но я знаю, что стоит взять.

— Конечно,— согласился Том.— Если вам что-то нравится, наверняка это понравится и мне.

Старик подозвал официанта и указал ему на один из столиков на небольшой террасе. Тот согласно кивнул.

Вскоре принесли хлеб и оливковое масло.

— Синьорам нужна вода?

— Да, одну бутылку, пожалуйста.

— Хорошо. Вам помочь с меню?

— Спасибо, мы разберемся сами.

Том со стариком удобно устроились за столиком и нежились в теплых лучах заходящего солнца.

Официант вернулся.

— Что будете заказывать?

— Я закажу на двоих, — ответил старик. — Для начала дайте нам графинчик красного.

— Да, синьор.

— А дальше... Primi, у вас есть ризотто?

— Конечно.

— Замечательно. Тогда ризотто и сырные клецки ньокки. Secondiy что бы вы нам порекомендовали, любезный?

— У нас есть замечательный свежий палтус со спаржей в белом винном соусе.

— Звучит заманчиво. Пожалуй, мы возьмем его. А для piatto principale, думаю, подойдет барашек с пармезаном и яйцами.

— Будет исполнено, синьор.

— Прекрасно. И конечно, фрукты и сыр на ваш выбор. И может быть, нам еще захочется dolce. Но это мы решим позже.

— Этим можно накормить целый полк, — изумился Том.

Официант принес графин вина, наполнил два бокала. Старик поднял свой.

— Хочу выпить за все то, чему ты научился сегодня. Пусть это изменит твою жизнь навсегда!— Они с Томом чокнулись и пригубили по глотку.

— Хорошее вино,— похвалил Том.

— Это хорошая траттория.

Старик оказался не только великолепным рассказчиком, но и прекрасным слушателем. Он расспрашивал Тома о городах и странах, в которых тот успел побывать. Том увлеченно делился своими впечатлениями, но в глубине его души шевелился червячок разочарования: почему там, где он бывал прежде, он не смог найти ответы на мучившие его вопросы? Его переполняла благодарность к старику. Полученные уроки казались простыми, но очень важными, именно их он и жаждал получить. Сейчас Том чувствовал странную робость и вместе с ней желание поскорей испытать эти уроки в деле.

Вскоре подали первое блюдо.

Том увлеченно принялся есть. Он и не догадывался, насколько проголодался. Всю поездку он экономил на еде, тратя деньги на другие туристические радости. А сейчас запахи ресторана раздразнили его аппетит.

— Ну и как тебе? — спросил старик. — Нравится?

— М-м-м, это изумительно.

— Можно подумать, ты не ел целую неделю.

— Если говорить о такой хорошей кухне, то да. Недели две, не меньше.

— Ну, тогда наслаждайся. Я угощаю.

— Огромное спасибо,— улыбнулся Том.— Не премину воспользоваться вашей щедростью.

— Обычно я не люблю, когда мною пользуются, но сегодня можно. — С этими словами старик снова поднял бокал и кивнул Тому. Том в ответ поднял свой, и старик продолжил: — За твой предстоящий успех.

— Так каким же будет следующий урок?

— Ты нетерпелив.

— У нас осталось не так много времени.

— Хорошо, тогда начнем прямо сейчас. Как ты думаешь, чего бы ты мог достичь в своей карьере к этому моменту?

— Ну, мог бы зарабатывать раза в два больше, подняться хотя бы на пару ступеней выше по служебной лестнице.

— Ты говоришь всерьез?

— Да, а что?

— Мне это кажется бессмысленным.

— Почему? Я постоянно слышу о людях, которые к моим годам достигли куда большего.

— Мне это кажется бессмысленным по двум причинам. Во-первых, ты ведь уже понял, что твоя работа тебе не подходит. Как можно достичь успехов в том, что не приносит тебе удовольствия? Во-вторых, твои ожидания от самого себя кажутся мне неисполнимыми. И это как раз подводит нас к тому, о чем я хотел поговорить. Да, средства массовой информации трубят о тех, кто достиг особого успеха, но ты никогда не спрашивал себя, сколько их? Какой процент тридцатилетних людей вроде тебя являются директорами корпораций с заработком в сто двадцать пять тысяч долларов в год? — Старик помолчал немного, а затем продолжил: — Томас, их единицы. И СМИ рассказывают только о них. Вряд ли ты найдешь в журнале статью о тридцатилетием человеке, зарабатывающем в год по тридцать тысяч и застрявшем в середине служебной лестницы.

— Скорее всего, не найду.

— Вот в этом и урок: порой путь к успеху лежит через годы. Высота II Gigante составляет тринадцать с половиной футов. Я уже говорил о том, что Микеланджело работал над этой статуей двадцать восемь месяцев. Это составляет шесть дюймов в месяц или менее полутора дюймов в неделю. Работа шла медленно. Но плодотворно. Он знал, что терпение и время стоят того. Здесь снова можно провести сравнение с жизнью. Успех требует долгого кропотливого труда.

— Но...

— Никаких «но», Томас! Твоя работа слишком угнетает тебя, чтобы ты мог достичь успеха. Ты считаешь, что мог бы достичь большего, чем имеешь теперь, но это не так.

— Но жизнь коротка. Нужно успеть взять от нее как можно больше.

Официант поставил перед ними новую перемену блюд. В его присутствии старик молчал.

— Жизнь коротка. Не забывай, что ты говоришь с человеком, который прожил очень долгую жизнь. Мне куда больше лет, чем ты можешь себе представить, и тем не менее я знаю, что не всегда в жизни следует торопиться. В жизни тоже есть свои времена года. Есть время строить дом и время жить в нем. Есть время возделывать пашню и время наслаждаться урожаем. Бывают разные времена, Том, для тебя пока продолжается весна. Но зима может наступить раньше, чем ты это осознаешь. И когда она наступит, ты, скорее всего, будешь мечтать, чтобы к тебе вернулась молодость. Чем меньше тебе лет, тем больше надежд ты возлагаешь на будущее, а чем дальше мы уходим вперед, тем сильнее тоскуем по прошлому. Ключ к успеху в том, чтобы радоваться каждому времени года и не забывать, что успех требует времени.

— И что же мне делать?

— Повторяю еще раз, слушайся своего сердца. Что ты любишь в жизни? Какая работа принесет тебе радость? В этом — главное. Мир меняется именно благодаря тем людям, которые относятся к своей работе со страстью. И когда ты поймешь, в чем твоя страсть, тебе понадобится время.

— Вы постоянно говорите об этом, но почему — время?

— Такова жизнь. Да, бывают исключения, но для большинства людей жизнь — и карьера тоже — разворачивается медленно. Каждая стадия — испытание. Только после того, как ты достигаешь определенного потолка, появляется возможность двигаться вперед. Чтобы заложить основы будущего успеха, требуется время; нужно усвоить все те или иные уроки, развить умения, которые понадобятся в будущем. Но ты должен постоянно прислушиваться к себе, следовать путем своей страсти и готовить себя к грядущему величию.

— Это я понял, но мне не дают покоя мои мысли, мое самоощущение. С этим что делать?

— Хороший вопрос, постараюсь тебе ответить. Мне кажется, что человеческая мысль — это чудо из чудес. Она сама по себе — произведение искусства. Именно наши мысли формируют нашу личность, нашу веру.

— Как это?

— Думай! Все зависит от того, как ты себя настроишь. Если думать о том, какая жизнь тяжелая штука, то так и будешь все время переживать, как бы чего не вышло. Если же радоваться жизни и быть благодарным за каждое ее даяние, то и мысли наполнятся благодатью.

— А что делать с разочарованием в самом себе?

— Неужели ты полагаешь, что Микеланджело каждый день, завершая работу над статуей, говорил себе: «Это никогда не кончится. Я уже должен был сделать гораздо больше»? Или он все-таки представлял в первую очередь то, как шаг за шагом создает свой шедевр и вскорости закончит его?

— Пожалуй, мне нравится такое сравнение. Так о чем же думать мне?

— А как ты думаешь, о чем тебе надо думать?

— Наверное, радоваться тому, что у меня есть. Учиться тому, что понадобится мне на следующем жизненном этапе. Думать о том, что скоро я уже смогу перейти на новый уровень. Неплохо для начала, а?

— Именно так, мой мальчик, именно так. Когда вернешься, не забывай повторять себе это каждый день. Каждый день находи время для учения. И тогда твои мысли примут то направление, в котором ты хочешь двигаться дальше.

Глава 10. НИКТО НЕ НАЧИНАЕТ С СИКСТИНСКОЙ КАПЕЛЛЫ

Стремитесь к совершенству в жизни и в работе, и тогда перед вами откроется множество возможностей. И люди станут восхищаться тем, что вы создали.

И последний урок, он похож на самый первый, который я преподал тебе. Вот он: никто не начинает с Сикстинской капеллы.

— Интересная формулировка.

— Премного благодарен за похвалу, — старик подмигнул Тому. — Но позволь, я все же поясню свою мысль. Многие молодые люди вроде тебя, да и вообще каждый, кто берется за что-то новое, хотят сразу же создать шедевр.

— Но ведь это само собой разумеется!

— Томас, жизнь устроена иначе. Так бывает, но... очень редко. Я приведу тебе еще пример из жизни Микеланджело. Безусловно, славу ему принесла Сикстинская капелла, но начинал он, уверяю тебя, не с нее. Хотя нет, еще до капеллы он создал по крайней мере три работы, которые год за годом подводили его к тому апофеозу славы, которой стала его Сикстинская капелла. В возрасте семнадцати лет Микеланджело создал мраморный барельеф под названием «Битва кентавров». О нем заговорили. Это была замечательная работа для любого художника, тем более для семнадцатилетнего юноши. Поэтому мы можем говорить, что он, несомненно, достиг чего-то уже в молодости, но, конечно, главные достижения ждали его впереди.

— А что было потом?

— А потом он создал самое великое, я считаю, произведение на свете.

— Какое же?

— «Пьета». Слышал о ней?

— Хм, звучит знакомо.

— Некоторые утверждают, что другие две статуи превосходят ее, спору нет, они хороши, но «Пьета», на мой взгляд, апогей творчества Микеланджело.

— А что за другие статуи?

— Не торопись! Первая — это «Святой Прокл», а вторая — «Вакх». Обе они, конечно, выполнены прекрасно, но «Пьета»... — Старик прикрыл глаза, словно вызывая в памяти ее образ и проникаясь ее красотой.

— Что, так хороша?

Старик открыл глаза.

— «Пьета» ошеломляет. Ты заходил в Риме в собор Святого Петра?

— Нет, увы.

— Жаль. Тебе нужно будет когда-нибудь вернуться туда и захватить с собой кого-нибудь. «Пьету» должны увидеть все.

— Вы меня заинтриговали. Так что же это за статуя?

— Когда на нее смотришь, буквально захватывает дух. Я вряд ли смогу описать ее, да и никто не сможет. Никакие известные мне слова не передадут ее прелесть. Дева Мария сидит, а у нее на руках тело Христа. Она смотрит на своего мертвого сына. Это настолько трогательное, волнующее, неземное видение... и вместе с тем поистине вдохновляющее. Да, Томас, тебе нужно обязательно увидеть ее.

— Да, после вашего рассказа я это сделаю. Мне уже хочется вернуться сюда.

— А третья работа... Можешь сам догадаться, что это?

— «Давид»? — полуутвердительно уточнил Том.

— Совершенно верно. И конечно, четвертая великая вещь — это Сикстинская капелла, самое драматичное произведение живописного искусства на свете. На мой взгляд, она превосходит все, созданное Леонардо. Из ее истории, Томас, можно извлечь еще несколько важнейших уроков.

— Например?

— Как я уже говорил, никто не начинает с Сикстинской капеллы. Нельзя создать шедевр, не обретя предварительно достаточно опыта. Конечно, исключения встречаются, но они лишь подтверждают правило. Жизнь — это развитие и движение вперед, шаг за шагом.

— Шаг за шагом?..

— Молодые люди, хотя и способны на создание прекрасного, в которое вносят столько юной энергии и стремления, должны пройти через горнило обретения жизненного опыта. Они должны стать настоящими мастерами. На каждом этапе работы стремись к совершенству, это приблизит тебя к следующей ступени. Ищи людей, которые откроют перед тобой нужные двери, помогут обрести красоту и силу. Молодежь слишком нетерпелива, чтобы не торопясь листать страницы жизни. Когда-нибудь ты осознаешь скоротечность жизни, Томас. Но здесь есть и другой урок.

— Какой же?

— Чем бы ты ни занимался, это нужно делать полностью отдавая себя. Мастерство открывает удивительные жизненные перспективы. О них мечтают все, но тут-то и кроется секрет. Стремитесь к совершенству в жизни и в работе, и тогда перед вами откроется множество возможностей. И люди станут восхищаться тем, что вы создали.

— А как этого добиться?

— Первое — нужно жить сегодняшним днем. Да, человек не может не мечтать. И у каждого обязательно должны быть мечты о будущем. Однако ведут к нему не мечты, а ежедневный труд, оттачивание мастерства. Того самого мастерства, над которым не властно время. Умелое выстраивание отношений с другими людьми вернется сторицей, но не сразу. Те, к кому мы относились по-доброму, отплатят нам тем же. Постоянная, кропотливая работа над собой станет основой для прекрасной, полнокровной жизни. В конце мы сможем оглянуться назад, испытав удовлетворение. Можно многого достичь и упустить при этом самого себя. Понимаешь?

— Думаю, да.

— Радуйся сам себе прямо сейчас. Живи в стремлении к совершенству. Пусть люди знакомством с тобой будут гордиться. Добивайся совершенства в работе. И самое главное, относись к ней и к жизни с истинной страстью. Конечно, вначале ты должен разобраться в собственной душе, чтобы понять, в чем твоя страсть, но ты ее обязательно найдешь. И тогда уже никуда не сворачивай, отдайся в ее власть. Столовой окунись в любимое дело. Точно так же подходи ко всему в жизни, в том числе к человеческим взаимоотношениям. Страстная жизнь — это полнокровная жизнь. И если ты будешь жить именно так, все, чему суждено случиться, случится обязательно.

— Я очень на это надеюсь.

— Так и будет, Томас. Уж я-то знаю. Люди меняются. Веришь или нет, но когда-то я сильно недолюбливал людей, однако потом я кое-что понял... и стал другим. А у тебя впереди прекрасное будущее.

— Спасибо. А можно у вас спросить, кто вы? То есть чем занимались?..

— А ты как думаешь?

— Скульптор?

— А как ты догадался?

— Вы прекрасно разбираетесь в искусстве. И еще я заметил, как похожи ваши руки и руки Артуро. Поэтому я и предположил...

Старик улыбнулся, но промолчал.

— А сейчас вы ваяете?

— Нет, я отошел от дел. Я только учу молодых людей вроде тебя.

— А какие у вас есть работы?

— О, самые разные, и статуи, и рельефы. Но я и рисовал немного. Я был неплохим живописцем, но больше всего меня всегда привлекала именно работа с мрамором.

— Совсем как Микеланджело.

— Да, как Микеланджело, — эхом отозвался старик.

Оставшееся время они говорили об Италии, бывший скульптор играл роль и гида, и историка. Том ловил каждое его слово. Закончив с превосходным обедом, они вышли из ресторанчика и направились по переулку.

— Томас, давай встретимся завтра утром, я хочу проводить тебя.

— О, конечно, я буду очень рад! Я уезжаю в шесть с чем-то, так что можно встретиться в шесть.

— Отлично! К северу от твоего отеля есть большая площадь. Давай встретимся там у фонтана. В шесть утра?

— Да. Я буду там уже с вещами.

— Тогда увидимся завтра.

— Спасибо за этот обед.

— Я и сам получил удовольствие, Томас. Хорошего тебе вечера. — Старик развернулся и исчез в людской толпе. Томас постоял еще немного, глядя туда, куда пошел его удивительный спутник, и засобирался в отель. Но не успел он сделать и шагу, как кто-то тронул его за плечо. Старик. Он держал в руке листок бумаги.

— Я решил сберечь тебе немного времени. Прочитай это, когда придешь в свой номер. До завтра. — Том взял листок, и старик снова растворился в сумерках.

После короткой прогулки по прохладной вечерней улице Том вернулся в свой номер и развернул листок бумаги, который дал ему старик. Там были перечислены уроки, которые они прошли за сегодняшний день:

Найди в себе ангела.

Действуй по велению души.

Будь уверен в собственных силах.

Ищи красоту в деталях.

Руки создают то, что задумал разум.

Тщательная подготовка — залог успеха.

Сделай первый шаг.

Скалывание, ваяние, шлифовка и полировка.

Учись довольствоваться тем, что имеешь: путь к успеху лежит через годы.

Никто не начинает с Сикстинской капеллы.

Похоже, что он готовился сегодня опять кого-то учить, подумалось Тому.

Уже проваливаясь в сон, он наконец поверил, что, может быть, сегодня его жизнь действительно изменится навсегда. Он поверил в то, что в нем на самом дела есть та личность, которой еще предстоит показаться миру, тот самый скрытый ангел. Создание силы и красоты.

В шесть утра Томас увидел старика. Тот шел к нему через безлюдную площадь. Было тихо, лишь редкие лавочники уже начали готовиться к новому дню, подметая дорожки у своих витрин. Мужчины пожали друг другу руки.

— Доброе утро, юный Томас.

— И вам доброго утра.

— Сегодня начнется твое путешествие. Куда оно приведет, зависит от тебя.

— Да, я понимаю. Но после ваших наставлений, думаю, что готов к нему.

— Когда ты едешь?

— Сейчас. У меня осталось всего несколько минут, я не могу говорить с вами долго. — Они стояли посреди площади и смотрели друг на друга, старик — с улыбкой, Том — со слезами на глазах. Неужели все это произошло с ним? Старик появился словно из ниоткуда и преподал ему, наверное, самые важные уроки жизни. Жизни и счастья.

— Я не хотел бы потерять вас. Оставьте мне свой адрес, пожалуйста.

Старик поглядел на Тома, словно раздумывая о чем-то.

— Лучше оставь мне свои координаты. У тебя есть визитка? Я сам тебя найду. Хорошо?

— Да, конечно, — Том торопливо достал бумажник и вытащил из него визитку. — Вот, здесь все есть. Только обязательно свяжитесь со мной.

— Хорошо, а теперь пора прощаться, Томас.

— Пора. Спасибо вам. Спасибо вам за все, — ответил Том.

Они обнялись как отец с сыном.

— Рад был познакомиться, юный Томас, — тихонько шепнул старик.

Том распрямил плечи.

— Надеюсь, мы еще встретимся.

— До свидания.

Том развернулся и пошел прочь. Старик стоял и смотрел ему вслед. Пройдя несколько шагов, Том вернулся. Старик ждал его.

— Я же не спросил, как вас зовут. Как?

— Ты можешь звать меня синьор Буонаротти.

— Хорошо, синьор Буонаротти. До свидания.— Он было повернулся, чтобы уйти, как мозг пронзила мысль. Буонаротти. Буонаротти? Где я слышал это имя? Где? Музейные таблички! Это же фамилия Микеланджело! Буонаротти. Том на мгновение застыл как вкопанный, бросился обратно и застыл вновь. Там, где только что стоял старик, никого не было.

Старик — сам Микеланджело! — исчез.

Глава 11. ВОПРОСЫ ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ

Найди в себе ангела

• Как вы относитесь к концепции «в каждом из нас есть ангел»?

• Что вы чувствуете по отношению к ней?

• Что именно в вас может быть скрыто под «толщей мрамора»?

• Казалось ли вам когда-нибудь, что окружающие не видят, какой вы есть на самом деле?

• Какие ваши сильные качества могут помочь вам освободить своего ангела?

Действуй по велению души

• Можете ли вы сказать, что сейчас уже повинуетесь велению души? Почему вам так кажется?

• Каким образом окружающие пытались заставить вас следовать их взглядам на жизнь, вместо того чтобы дать вам идти своим путем?

• Что может произойти, если вы встанете на свой путь?

• Что вам нужно для этого сделать или изменить в своей жизни?

• Готовы ли вы рисковать, чтобы жить так, как вы хотели бы жить? Что вам мешает?

• Какой могла бы стать ваша жизнь, если бы вы смогли воплотить мечты в реальность?

Будь уверен в собственных силах

• В чем ваша сила?

• Насколько вы уверены в своих способностях?

• Насколько вы уверены в себе, когда вам приходится полагаться на свои способности?

• Если вы сами не знаете, в чем ваша сила, пусть друзья вам помогут. Запишите здесь их ответы.

• Представьте, как могла бы измениться ваша жизнь, если бы вы могли более полно проявлять и использовать свои способности.

Ищи красоту в деталях

• Можете ли вы сказать, что вы по натуре «человек деталей»?

• Если нет, то как бы вы оценили уровень своего внимания к деталям?

• Что бы изменилось, если бы вы удвоили свое внимание к деталям?

• Как могло бы помочь повышенное внимание к деталям в вашей работе?

• Как могло бы помочь повышенное внимание к деталям в личной жизни?

Руки создают то, что задумал разум

• Хорошо ли вы понимаете и используете в жизни этот тезис?

• Что вам лучше удается: работать руками или работать головой?

• Много ли времени вы уделяете размышлениям? Можете ли вы выделить время в вашем рабочем графике для «мечтаний»?

• Какие три действия вы могли бы совершить для воплощения своих идей?

Тщательная подготовка — залог успеха

• Оцените свою способность к планированию по десятибалльной шкале.

• Оцените свои способности к подготовке по десятибалльной шкале.

• Если вы не очень высоко оценили свои способности, то есть ли такие области в жизни, где вы обычно готовитесь хорошо? Если есть, то чем это объясняется?

• В каких областях вы могли бы предпринять какие-либо несложные шаги, чтобы улучшить уровень планирования и подготовки?

• Уделяете ли вы планированию и подготовке какое-то определенное время (ежедневно; раз в неделю)?

• Можете ли вы вспомнить такие моменты, когда планирование и подготовка существенно повлияли на ситуацию? Что вы чувствовали при этом?

Сделай первый шаг

• Что бы вы хотели совершить из того, к чему еще не приступили?

• Что мешает вам действовать?

• Что вам мешает начать прямо сегодня или завтра?

• Какие три шага вы могли бы совершить для достижения своей мечты?

Скалывание, ваяние, шлифовка и полировка

• Что мешает вам проявить своего ангела во всем блеске?

• Какие стороны вашей жизни в настоящее время требуют резца скульптора?

• Нет ли именно сейчас в вашей жизни чего-то, что шлифовало бы вас? Если есть, то чему вас это учит? Если нет, то не было ли подобных моментов, изменивших вас к лучшему, в прошлом?

• Когда в последний раз вы чувствовали, что полировка состоялась и вами восхищаются? Случалось ли вообще с вами такое? Если нет, то как вы думаете, что вы могли бы чувствовать при этом?

Учись довольствоваться тем, что имеешь: путь к успеху лежит через годы

• Ощущали ли вы когда-нибудь недовольство жизнью? Пошло ли это вам на пользу?

• Можете ли вы объяснить, как могут уживаться честолюбие и удовлетворенность?

• Если бы вы получали удовлетворение от вашей теперешней жизни, как это помогло бы вам?

• Есть ли вы в вашей жизни такие области, в которых успех зависит от вашего «доброжелательного невмешательства» в ход событий?

• В каком направлении вам нужно изменить свой образ мыслей, чтобы ощутить удовлетворение жизнью?

Никто не начинает с Сикстинской капеллы

• Какой вам видится ваша «Сикстинская капелла»?

• Какие этапы вы уже прошли и какие вам еще предстоят для осуществления своей мечты?

• Добиваетесь ли вы совершенства на каждом этапе, чтобы получить возможность перейти на следующий?

Заключительные вопросы

• Какие три урока из этой книги кажутся наиболее важными для вас?

1._ 2._ 3._

• Какие три действия вы можете совершить сегодня или в ближайший месяц, чтобы приступить к раскрытию своего ангела?

1._ 2._

Благодарности

Кайлу Уилсону и всем сотрудникам издательства Chris Widener International.

Роджеру Сколлу и Саре Рэйнан из издательства Currency Doubleday.

Дорис Майклз из агентства DSM.

Марку Сэнборну и Чарли Джонсу.

Лорейн Гроувер и Донне Джонсон.

Спасибо за то, что помогли мне раскрыть секреты Микеланджело!

Об авторе

Крис Уайднер профессионально выступает перед публикой с 1988 г., он делил сцену с кандидатами в президенты США, звездами теленовостей, знаменитыми писателями и спортсменами. Он читал лекции по мотивации и лидерству в General Electric, Cisco System, Гарвардской школе бизнеса и др.

Крис — автор более 400 статей и 8 книг, а также более 30 аудиокурсов, ведущий телешоу «Создан для успеха» (Made for Success) и «Шоу Криса Уайднера», кроме того, совместно с Зигом Зигларом он ведет шоу «Настоящее представление» (True Performance).

Интернет-еженедельник Криса Уайднера читают в 105 странах мира.

Крис живет с женой Лизой и четырьмя детьми в своем доме в городке Иссаква, неподалеку от Сиэтла, штат Вашингтон.

Content

Уайднер Крис Секреты Микеланджело: Найти себя в работе и жизни

КРИС УАЙДНЕР СЕКРЕТЫ МИКЕЛАНДЖЕЛО Найти себя в работе и жизни

Предисловие

Глава 1. НАЙДИ В СЕБЕ АНГЕЛА

Глава 2. ДЕЙСТВУЙ ПО ВЕЛЕНИЮ ДУШИ

Глава 3. БУДЬ УВЕРЕН В СОБСТВЕННЫХ СИЛАХ

Глава 4. ИЩИ КРАСОТУ В ДЕТАЛЯХ

Глава 5. РУКИ СОЗДАЮТ ТО, ЧТО ЗАДУМАЛ РАЗУМ

Глава 6. ТЩАТЕЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА — ЗАЛОГ УСПЕХА

Глава 7. СДЕЛАЙ ПЕРВЫЙ ШАГ

Глава 8. СКАЛЫВАНИЕ, ВАЯНИЕ, ШЛИФОВКА И ПОЛИРОВКА

Глава 9. УМЕЙ ДОВОЛЬСТВОВАТЬСЯ ТЕМ, ЧТО ИМЕЕШЬ: ПУТЬ К УСПЕХУ ЛЕЖИТ ЧЕРЕЗ ГОДЫ

Глава 10. НИКТО НЕ НАЧИНАЕТ С СИКСТИНСКОЙ КАПЕЛЛЫ

Глава 11. ВОПРОСЫ ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ

Благодарности

Об авторе